<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Два Хозяина</book-title><author><first-name>Ольга</first-name><last-name>Дашкова</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/olga-dashkova</home-page></author><annotation><p>Я вернулась домой после смерти отца и узнала, что ничем не владею.</p><p>Рауль и Франко Витторио ждали меня пять лет.</p><p>По завещанию я должна жить с ними два года и выполнять их «разумные требования».</p><p>Один брат соблазняет нежно, целует так, будто я его единственное сокровище.</p><p>Другой брат берет жестко, властно, и тело предает меня каждый раз.</p><p>Я ненавижу их. Я боюсь их.</p><p>Но все чаще думаю: а что, если я всегда была их?</p><p>Что, если я уже хочу принадлежать им обоим?</p><p>Теперь я в их руках.</p><p>И выхода нет.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>proza</genre><genre>sovremennye</genre><genre>erotika</genre><date value="2026-11-21">21.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-21 08:30:55">21.11.2026 08:30:55</date><id>dva-xoziaina</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Два Хозяина</p></title><section><title><p>Пролог</p></title><p>Пролог</p><p>Мне было пятнадцать с половиной, и я уже знала, что в нашем доме есть места, куда детям вход воспрещен. Подвал относился именно к таким местам. Тяжелая дубовая дверь в конце коридора первого этажа всегда была заперта на два замка – один обычный, другой с кодом, который отец менял каждые три месяца. Я никогда не видела, чтобы кто-то, кроме него, спускался туда. Даже Мария, наша горничная, которая знала все секреты виллы лучше, чем собственные детей, никогда не подходила к той двери ближе чем на два метра. Но в тот вечер, в конце июля, когда воздух был густым от жары, дверь была приоткрыта. Не нараспашку – всего на ладонь. Достаточно, чтобы сквозь щель пробивалась тонкая золотистая полоса света от старой лампы с зеленым абажуром. И этого оказалось достаточно, чтобы мое любопытство, которое отец всегда называл «опасным пороком», победило страх. Я была босиком, пол под ногами казался ледяным после раскаленного за день мрамора верхних этажей. Я двигалась медленно, стараясь не дышать слишком громко, хотя сердце стучало так, что, казалось, его слышно в саду за окнами. Спускалась по узкой каменной лестнице, прижимаясь спиной к холодной стене. С каждой ступенькой запах менялся: сначала – пыль и старое дерево, потом – что-то металлическое, соленое, как кровь, смешанная с потом и кожей. Еще ниже – легкий запах сигаретного дыма и одеколона отца. Тот самый, с нотами сандала и горечи. И когда я оказалась на последней ступеньке, я увидела все. Отец стоял спиной ко мне, в центре большого помещения, которое я всегда представляла себе пустым и темным. На самом деле там было неожиданно светло – две лампы на штативах, как в старом кино про допросы, освещали круг диаметром метров пять. В центре круга – двое парней. Они были старше меня, обоим может быть лет по двадцать. Высокие, худощавые, но уже с плечами взрослых мужчин. Оба в черных футболках, пропитанных потом так, что ткань липла к телу. Руки за спиной связаны, один стоял на коленях на голом каменном полу, голова опущена, темные волосы падают на лицо. Второй прислонился спиной к кирпичной колонне, ноги расставлены, подбородок высоко поднят. Он не стоял на коленях. Он стоял, несмотря ни на что. На полу между ними лежал старый кожаный ремень отца – широкий, потемневший от времени, с тяжелой латунной пряжкой в форме оскаленной головы льва. Пряжка была испачкана чем-то темным. Я не хотела думать, чем именно. Отец говорил тихо. Как всегда, когда был по-настоящему зол. Голос ровный, почти ласковый – от этого становилось еще страшнее. – Вы думали, мальчики мои, что можно просто взять деньги из кассы и уйти? – он медленно прошелся по кругу, ботинки стучали по камню. – После всего, что я для вас сделал? После того, как вытащил вас из той помойки в Неаполе, где вы дрались за объедки? После того, как научил вас держать нож, держать слово, держать себя в руках? Тот, что стоял, поднял голову. Волосы упали назад, открыв лицо. Острые скулы, прямой нос, губы, сжатые в тонкую линию. Глаза – темно, почти черные в этом освещении. Он не ответил. Просто смотрел на отца. Не с вызовом. С холодным, спокойным интересом, будто слушал лекцию, которую уже слышал тысячу раз. Отец остановился прямо перед ним. – Франко, – произнес он имя так, будто пробовал его на вкус. – Ты всегда был самым упрямым. А ты, Рауль? – Он повернулся к стоящему на коленях. – Ты ведь всегда был разумным. Почему сегодня решил поиграть в героя вместе с братом? Рауль не поднял головы. Только плечи чуть напряглись. Отец вздохнул, поднял ремень, пряжка качнулась, отразив свет. – Я не люблю бить вас, – сказал он почти грустно. – Вы же знаете. Но вы вынуждаете. Он сделал шаг назад, замахнулся. И в этот момент тот, что стоял – Франко – резко дернул руками. Пластик хомута, которым были связаны его руки, треснул с сухим звуком. Он не освободился полностью, но хватило, чтобы рвануться вперед и встать между отцом и братом. – Не трогай его, – голос Франко был хриплым, низким, но твердым. – Бей меня. Я старший. Я виноват. Отец замер. Потом медленно опустил руку. – Старший, значит? – Он усмехнулся. – На год всего. А ведешь себя, будто на десять. Ладно. Он повернулся и пошел к столу в углу, положил ремень. Достал сигарету, закурил. Дым медленно поплыл вверх, к лампам. – Вы оба останетесь здесь до утра, – сказал он спокойно. – Подумаете. А завтра… завтра мы поговорим по-другому. Он развернулся и пошел к лестнице. Я поняла, что сейчас он поднимется. Прямо на меня. В панике отступила назад – и наткнулась спиной на холодную стену. Звук был крошечный, но в этой тишине он прозвучал как выстрел. Отец остановился. А потом… потом Франко повернул голову. Не к отцу. Ко мне. Наши взгляды встретились через ту узкую щель в двери. Секунды три. Может, четыре. В его глазах не было удивления. Не было страха. Только что-то очень глубокое, очень спокойное. Как будто он не просто увидел девчонку, подглядывающую за отцом. Как будто он увидел меня – настоящую, ту, что пряталась внутри всех этих платьев и уроков этикета. И узнал. Почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. Не страх, это было что-то другое. Что-то, чему у меня тогда еще не было названия. Франко чуть наклонил голову – едва заметно. Как будто кивнул. Как будто сказал: «Я тебя вижу». А потом медленно, очень медленно, перевел взгляд на Рауля, который все еще стоял на коленях. И уголок его губ дрогнул – почти улыбка. Только для брата. Только для него. Отец уже шел к двери. Я развернулась, бросилась наверх по лестнице так быстро, как только могла. Босиком, спотыкаясь, задыхаясь. Ворвалась в свою комнату, захлопнула дверь, повернула ключ. Прижалась спиной к дереву и сползла на пол. Сердце колотилось так сильно, что болела грудная клетка. Я сидела на полу до самого утра. И все это время перед глазами стоял только один взгляд. Не отца. Не того парня на коленях. Тот взгляд. Тот, что принадлежал Франко. Тот, который говорил: «Мы еще увидимся». И я почему-то знала – даже тогда, в пятнадцать с половиной лет, – что это не угроза. Это обещание.</p></section><section><title><p>Глава 1</p></title><p>Глава 1</p><p>Самолет приземлился в Пизе уже в сумерках. Небо было цвета переспелой сливы – тяжелое, низкое, готовое вот-вот пролиться дождем. Вышла из терминала, чувствуя, как влажный воздух сразу облепляет кожу, проникает под тонкую блузку. В Чикаго была зима, здесь – все еще позднее лето. Эта разница в температуре казалась мне символичной: я возвращалась туда, где все мое детство было теплым снаружи и ледяным внутри. Таксист всю дорогу молчал. Только иногда бросал взгляд в зеркало заднего вида – видимо, видел, что я не в настроении для разговоров. Я смотрела в окно на знакомые повороты: оливковые рощи, каменные заборы, старые кипарисы, похожие на черные свечи. Все было таким же. И все казалось чужим. Вилла «Ла Роза Нера» встретила меня освещенными окнами первого этажа. Фонари в саду горели тускло-желтым, как всегда. Садовник Антонио кивнул мне из темноты, не поднимая глаз. Мария ждала у входа. Обняла так крепко, что я почувствовала запах ее старого лавандового мыла от которого у меня в детстве всегда текли слезы, когда отец уезжал в очередную командировку. – Они уже здесь, Габи, – прошептала женщина мне на ухо. – В кабинете. Ждут. «Они» Я не спросила, кто именно. Знала. Кабинет отца находился в самом конце длинного коридора. Дверь была приоткрыта – ровно настолько, чтобы свет изнутри падал золотой дорожкой на мрамор. Я остановилась на пороге, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. За огромным дубовым столом сидел адвокат синьор Морелли. Маленький, сухонький, вечно в одном и том же сером костюме. А по обе стороны от него стояли они . Рауль и Франко Витторио. Пять лет. Прошло пять чертовых лет – и они выглядели так, будто время работало только на них. Рауль был слева. Черный костюм, идеально сидящий, белая рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу. Волосы чуть длиннее, чем я помнила, уложены назад, но одна прядь упрямо падала на лоб. Он улыбнулся мне мягко, почти нежно, подошел первым. Осторожно взял мою руку, поднес к губам, поцеловал костяшки пальцев. Долго. Слишком долго. Я почувствовала тепло его дыхания на коже. – Добро пожаловать домой, Габи, – голос у него был низкий, бархатный, с легкой хрипотцой. От этого звука по позвоночнику пробежали мурашки, несмотря на жару в комнате. Франко остался у стола. Руки в карманах брюк, рубашка черная, расстегнута на две пуговицы сверху – видно было ключицы и начало татуировки, которой пять лет назад точно не было. Волосы короче, чем у брата, чуть взъерошены, будто он только что провел по ним рукой. Он не улыбнулся. Просто смотрел. Прямо. Тяжело. Как будто взглядом можно было раздеть. – Выросла, principessa, – произнес медленно, растягивая каждое слово. – А мы все ждали. Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Ноги стали ватными. Синьор Морелли кашлянул – сухо, деловито. – Синьорина Рива, присаживайтесь, пожалуйста. У нас мало времени. Села, кресло было слишком большим, я утонула в нем, как в детстве. Руки спрятала под столом, чтобы никто не увидел, как они дрожат. Адвокат открыл кожаную папку. Голос его был ровным, монотонным. – Завещание вашего отца, составленное три года назад и подтвержденное нотариально за месяц до его смерти… – он сделал паузу, будто давая мне время собраться. – Все движимое и недвижимое имущество, включая виллу «Ла Роза Нера», земельные участки, счета в банках Цюриха и Милана, акции компаний «Riva Import-Export», «Toscana Vini», «Riva Logistica» и остальные активы… передаются в равных долях синьорам Раулю и Франко Витторио. Тишина упала на комнату, как тяжелая штора. Я не дышала. – Что… что значит «передаются»? – мой голос прозвучал тонко, почти детский. Морелли поднял взгляд – усталый, сочувствующий. – Это значит, синьорина, что вы не являетесь прямой наследницей в традиционном смысле. Однако… – он перевернул страницу, – существует отдельный пункт. Личное содержание. Ежемесячные выплаты в размере ста пятидесяти тысяч евро. Проживание на вилле. Полный доступ к автомобилям, прислуге, охране, медицинскому обслуживанию. Все это сохраняется за вами… при одном условии. Я уже знала ответ. Но все равно спросила, потому что должна была услышать это вслух: – При каком? Рауль ответил вместо адвоката. Тихо. Почти ласково. Как будто говорил о погоде. – При условии, что ты остаешься с нами. Здесь, на вилле. Минимум два года. И выполняешь наши… разумные требования. Франко усмехнулся – уголком губ, очень медленно. – Разумные, – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – Мы ведь разумные люди, правда, Габи? Я посмотрела на них. На обоих. Рауль – мягкая улыбка, теплые глаза, пальцы, которые все еще держали мою руку под столом (я даже не заметила, когда он ее взял). Франко – тяжелый взгляд, напряженная линия челюсти, пальцы, постукивающие по столу – ритмично, как метроном. И вдруг я поняла одну страшную вещь. Они не шутили. Они не злились. Они ждали. Пять лет ждали именно этого момента. Я резко выдернула руку из ладони Рауля. Встала. Кресло скрипнуло. – Это бред. Это незаконно. Я поговорю с другим адвокатом. Я оспорю это. Морелли вздохнул. – Синьорина, завещание составлено безупречно. Ваш отец имел полное право распоряжаться имуществом по своему усмотрению. Вы можете оспаривать, конечно… но это займет годы. И без средств к существованию вы… Он не договорил. Не нужно было. Франко оттолкнулся от стола. Подошел ближе. Остановился в шаге от меня. Я чувствовала тепло его тела, запах парфбма с нотами дыма. – Ты устала с дороги, principessa, – сказал он тихо. – Иди отдохни. Мы поговорим завтра. – Я не хочу говорить с вами завтра, – выпалила. – И вообще никогда. Он наклонился чуть ближе. Так близко, что я видела крошечные золотистые искры в его темных глазах. – А придется, – прошептал он. – Потому что теперь здесь правим мы. Рауль встал. Подошел с другой стороны. Положил руку мне на плечо – легко, успокаивающе. – Все будет хорошо, Габи, – сказал мягко. – Мы не враги. Мы… семья. Я скинула его руку. Развернулась. Побежала из кабинета, не оглядываясь. Дверь своей комнаты я заперла на ключ. Прижалась спиной к дереву. Сползла на пол, прямо как тогда, когда мне было пятнадцать с половиной и я увидела этих парней в подвале у отца. Слезы пришли не сразу. Сначала – только дрожь. Потом – ярость. Потом – страх. А потом – воспоминание. Тот взгляд из подвала. Тот самый. «Мы еще увидимся». Я закрыла глаза. Они увиделись. И теперь я была не в собственном доме в котором выросла, а в их доме. В их власти. В их руках. Первые дни прошли в каком-то странном, вязком тумане. Я не выходила из комнаты. Отказывалась спускаться к ужину. Когда Мария приносила поднос с едой – выливала все в унитаз. Когда Рауль стучал в дверь и говорил тихо: «Габи, пожалуйста, поешь хоть что-нибудь», – я молчала. Франко не стучал. Он просто входил как полноправный хозяин. На третий день я услышала, как ключ повернулся в замке – у них, конечно, был запасной. Дверь открылась. Он стоял в проеме. Черная футболка, джинсы. Руки скрещены на груди. – Хватит дуться, – сказал он спокойно. – Ты не ребенок. – Убирайся, – прошипела. Он вошел. Закрыл дверь за собой. Повернул ключ. – Нет, principessa. Теперь это мой дом. И твоя комната – тоже. Он подошел к кровати, сел на край. Я отодвинулась к изголовью, подтянув колени к груди. – Ты можешь ненавидеть нас сколько угодно, – сказал, глядя мне прямо в глаза. – Но ты никуда не денешься. Так что либо ты начинаешь есть и разговаривать, либо я буду кормить тебя сам. Силой. Выбирай. Я молчала. Он встал. Подошел к двери. – У тебя есть время до завтрашнего вечера, – бросил он через плечо. – Потом я вернусь. И выбор будет уже не твой. Дверь закрылась. Я осталась одна. И впервые за эти дни заплакала. Не от злости. От понимания. Они не отпустят. Никогда.</p></section><section><title><p>Глава 2</p></title><p>Глава 2</p><p>На четвертый день я поняла, что голод, это не романтическая жертва протеста, а просто боль в желудке, которая не дает спать. Я не ела с момента прилета. Только пила воду из-под крана в ванной. Сначала это было легко, злость притупляла все. Потом стало тяжелее. Голова кружилась, когда я вставала с кровати. Руки дрожали, когда я пыталась открыть окно, чтобы хоть немного подышать свежим воздухом. Ночью я просыпалась от собственного сердцебиения – оно стучало слишком громко, слишком быстро. Но я все равно не спускалась вниз. Я не хотела видеть их лица. Не хотела слышать этот бархатный голос Рауля, который звучал как обещание прощения. И уж точно не хотела видеть тяжелый, почти физический взгляд Франко, от которого кожа покрывалась мурашками против воли. На пятый день утром дверь снова открылась без стука. Это был Рауль. Он вошел тихо, почти бесшумно. В руках – поднос. На нем чашка кофе, тосты с авокадо, немного фруктов, маленький кувшинчик с апельсиновым соком. Все аккуратно, красиво, как в дорогом отеле. Он поставил поднос на прикроватный столик. Не подошел ближе. Просто стоял у двери, скрестив руки на груди. – Доброе утро, Габи, – сказал мягко. Я сидела, прижавшись спиной к изголовью кровати, колени подтянуты к груди. На мне была та же футболка и шорты, в которых я прилетела. Я не переодевалась уже несколько дней. Волосы спутались. – Я не голодна, – соврала. Он чуть наклонил голову. Улыбнулся – той самой улыбкой, от которой в детстве у меня всегда теплилось что-то внутри. – Ты не ела пять дней. Твое тело не умеет врать так же хорошо, как ты. Отвернулась к окну. За стеклом – знакомый сад, кипарисы, фонтан, который всегда журчал одинаково. Все было таким же, как пять лет назад. Только теперь я была пленницей в собственном доме. Рауль сделал шаг вперед. Еще один. Остановился в метре от кровати. – Я помню, как ты любила кофе с корицей. Мария добавила. Попробуй хоть глоток. Пожалуйста. Я молчала. Он вздохнул – тихо, почти неслышно. – Мы не хотим тебя мучить, Габи. Мы хотим, чтобы ты была здесь… с нами. Не как пленница. Как… – он запнулся, подбирая слово. – Как наша. Слово «наша» ударило, как пощечина. Я резко повернула голову. – Ваша? – мой голос сорвался на хрип. – Как вещь? Как мебель, которую отец вам завещал вместе с виллой? Рауль не отвел взгляд. В его глазах было что-то очень спокойное. Почти печальное. – Как женщина, которую мы ждали пять лет. Я почувствовала, как горло сжимается. – Вы… вы сумасшедшие. – Может быть, – он пожал плечами. – Но мы не причиним тебе вреда. Никогда. Он повернулся и пошел к двери. На пороге остановился. – Кофе остынет. Не заставляй меня возвращаться с новым. Дверь закрылась. Я смотрела на поднос десять минут. Может, пятнадцать. Потом протянула руку. Дрожащими пальцами взяла чашку, сделала глоток. Корица. Теплая, горьковатая, знакомая до боли. Я заплакала. Тихо, без всхлипов. Просто слезы текли по щекам, капали в кофе. Выпила всю чашку. Съела половину тоста, остальное оставила – как доказательство, что я не сдалась. Пока не сдалась. Вечером пришел Франко. Он не стучал. Просто вошел. Как всегда. На нем была темно-синяя рубашка, рукава закатаны до локтей. Видны были сильные предплечья, тонкие шрамы, которых я раньше не замечала. Он оглядел комнату. Увидел пустую чашку, недоеденный тост. Уголок его рта дрогнул – почти улыбка. – Значит, ты все-таки поела. Я не ответила. Он подошел ближе, Сел на край кровати – туда же, где сидел Рауль утром. Только теперь расстояние казалось меньше. Опаснее. – Ты думаешь, что если будешь голодать, мы отступим? – спросил он тихо. – Ошибаешься. Мы можем ждать. Долго. Очень долго. Я подняла взгляд. Встретилась с его глазами. – Зачем вам это? – голос мой был хриплым. – Зачем я вам? Деньги? Власть? Месть отцу? Франко наклонился чуть ближе. Так близко, что я почувствовала запах его кожи – теплый, с легкой ноткой дыма. – Потому что ты – единственное, что мы хотели с тех пор, как встретили тебя. Я замерла. – Мы видели тебя тогда, – продолжил он. – Ты стояла за дверью. Думала, что тебя никто не заметит. А мы заметили. Сердце ухнуло куда-то вниз. – Ты… ты знал? – Конечно, знал, – он усмехнулся. – И с того момента… все изменилось. Он протянул руку. Медленно. Дал мне возможность отстраниться. Я не отстранилась. Его пальцы коснулись моей щеки. Провели по мокрой от слез дорожке. – Мы ждали, пока ты вырастешь. Пока станешь взрослой. Пока отец не решит, что пора тебя… пристроить. А потом он умер. И оставил тебя нам. Его большой палец остановился на моей нижней губе. Легко нажал. – Теперь ты здесь. И мы не отпустим. – Я не вещь,– резко отвернула лицо. – Нет, – согласился он спокойно. – Ты женщина. Наша женщина. Франко встал, подошел к двери. – Завтра спускайся к завтраку. В восемь. Если нет – я приду и принесу тебя на руках. Выбирай сама. Дверь закрылась. Я осталась сидеть, прижав ладони к горящим щекам. В ту ночь я не спала. Я думала о них. О Рауле – о его мягкой улыбке, о том, как он помнит, что я люблю корицу в кофе. О Франко – о его тяжелом взгляде, о том, как он говорит «наша» так, будто это уже факт. И о себе. О том, что где-то глубоко внутри, под слоем злости и страха, шевелилось что-то другое. Что-то теплое. Запретное. Опасное. На следующее утро я спустилась. В восемь часов ровно. В черном платье, которое привезла с собой как траур по отцу. Они ждали в столовой. Рауль встал, когда я вошла. Улыбнулся – тепло, искренне. Франко остался сидеть. Но его взгляд… его взгляд прошелся по мне медленно, от макушки до босых ног. Как будто раздевал. – Доброе утро, principessa, – сказал он низким голосом. Я села напротив. Не глядя ни на кого. Мария поставила передо мной тарелку. Омлет. Свежие фрукты. Кофе с корицей. Я взяла вилку. И впервые за все время пребывания в доме начала нормально есть. Не потому, что сдалась. А потому, что поняла: если я хочу выжить здесь… Мне придется играть по их правилам. Хотя бы пока.</p></section><section><title><p>Глава 3</p></title><p>Глава 3</p><p>Завтрак прошел в почти полной тишине. Только звяканье приборов, шелест салфеток и редкие фразы Марии, которая то и дело подходила с вопросом: «Еще кофе, синьорина?» Я ела медленно, будто каждое движение требовало отдельного разрешения. Омлет был идеальным – пушистым, теплым, с легкой корочкой по краю. Кофе пах корицей и домом, которого у меня больше не было. Я ненавидела себя за то, что мне это нравилось. Рауль сидел слева от меня. Он не смотрел пристально, нет, его взгляд был мягким, рассеянным, будто он просто наслаждался утренним светом, падающим на стол. Но я чувствовала: он следит за каждым моим глотком, каждым кусочком, который я отправляю в рот. Когда я отодвинула тарелку, оставив половину, он тихо спросил: – Не нравится? – Слишком много, – ответила, не поднимая глаз. – Тогда позже, – он улыбнулся уголком губ. – Мы никуда не торопимся. Франко сидел напротив. Ел быстро, уверенно, как человек, который привык, что еда – это просто топливо. Но когда я случайно встретилась с ним взглядом, он не отвел глаз. Просто смотрел – долго, спокойно, с той самой полуулыбкой, от которой хотелось одновременно спрятаться и подойти ближе. После завтрака они не стали меня удерживать. – Если захочешь погулять по саду, ключи от ворот у охраны. Они знают, что ты можешь выходить,– Рауль был вежлив. – Но далеко не уходи. Пока,– его брат не был так любезен. Слово «пока» повисло в воздухе, как предупреждение, но я все-таки вышла в сад. Солнце уже припекало, воздух был густым от запаха роз и нагретого камня. Я прошла по знакомой дорожке к старому фонтану, в детстве я кормила там золотых рыбок хлебом. Вода все так же журчала, все так же отражала небо. Села на край каменной чаши, опустила пальцы в воду. И тут услышала шаги. Это был Рауль. Он шел не торопясь, руки в карманах брюк, белая рубашка слегка прилипла к телу от жары. Остановился в двух шагах. – Можно присесть? – спросил он тихо. Пожала плечами, он сел рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы я чувствовала тепло его бедра рядом со своим. Мы молчали минут пять. Просто сидели и смотрели на воду. Потом он заговорил – почти шепотом: – Я помню, как ты здесь сидела в тринадцать. Кормила рыбок. Однажды ты уронила в воду свой браслет – серебряный, с маленьким сердечком. Плакала так, будто мир рухнул. Замерла. – Откуда ты… – Я был здесь, – он повернул голову, посмотрел на меня. – Я видел тебя много раз. Отец иногда разрешал нам выходить в сад, когда мы… выполняли его поручения. Я почувствовала, как горло сжимается. – Вы были его… слугами? – Нет, – он покачал головой. – Мы были его оружием. А потом – его сыновьями. Почти. Пока не увидели тебя. Он протянул руку. Медленно. Дал мне время отстраниться, я не отстранилась. Его пальцы коснулись моей ладони – лежащей на краю фонтана. Переплелись с моими. Тепло. Осторожно. Как будто он боялся меня спугнуть. – Мы не хотели тебя пугать, Габи, – сказал он тихо. – Мы просто… ждали. Долго. Очень долго. Я смотрела на наши руки. Его пальцы были длиннее, сильнее, с едва заметными шрамами на костяшках. – А если я скажу, что хочу уехать? – спросила, не поднимая глаз. Он помолчал. – Тогда мы отпустим, – ответил наконец. – Но ты не скажешь. Потому что часть тебя уже знает: там, снаружи, тебе будет хуже. Одиноко и пусто. Выдернула руку, резко встала. – Ты не знаешь меня. Рауль тоже встал, подошел ближе. Теперь между нами оставалось всего полшага. – Знаю, – сказал он мягко. – Знаю, что ты боишься. Знаю, что тебе страшно быть с нами. Знаю, что по ночам ты думаешь о том, каково это – быть между нами. И ненавидишь себя за эти мысли. Почувствовала, как щеки горят. Как он мог знать об этом? Рауль наклонился, очень медленно. Его дыхание коснулось моей щеки. – Не надо себя ненавидеть, Габи, – прошептал он. – Это нормально. Это… правильно. А потом он поцеловал меня. Не жестко, не требуя, а мягко, почти невесомо. Губы коснулись моих – тепло, осторожно, как будто спрашивая разрешения. Застыла на месте. А потом… ответила. Всего на секунду. Всего легким движением губ. Но этого хватило. Он отстранился первым. Посмотрел на меня – глаза потемнели, дыхание стало чуть тяжелее. – Спасибо, – сказал он тихо. И ушел. Я осталась стоять у фонтана, прижимая пальцы к губам. Они горели. Вечером пришел Франко. Я сидела в своей комнате, на подоконнике, подтянув колени к груди. За окном уже стемнело, в саду горели фонари. Он вошел без стука. Как всегда. Остановился посреди комнаты, смотрел на меня долго. – Рауль поцеловал тебя, – сказал он спокойно, это был не вопрос. Утверждение. Я вздрогнула. – Откуда… – У него на губах твой блеск, – Франко усмехнулся. – И запах твоего шампуня. Он подошел ближе. Остановился прямо передо мной. – Теперь моя очередь. Вскочила с подоконника. Отступила назад – пока не уперлась спиной в стену. – Нет. Франко не двинулся. Просто смотрел. – Боишься? – Да. – Хорошо, – он кивнул. – Страх – это честно. Он сделал еще шаг. Теперь между нами оставалось сантиметров тридцать. – Но ты не будешь бегать от него вечно, principessa. Он протянул руку к моей талии, положил ладонь, легко, но уверенно, притянул меня к себе, я уперлась ладонями ему в грудь. – Не надо. – Скажи «нет» еще раз, – прошептал он, наклоняясь к моему уху. – И я уйду. Прямо сейчас. Я открыла рот. Но слово не вышло. Вместо этого я закрыла глаза. И он поцеловал меня. Не так, как Рауль. Жестко. Глубоко. С голодом. Его язык сразу вторгся, требуя, захватывая. Рука на талии сжалась сильнее, прижимая к себе так, так что я почувствовала, насколько он меня хочет. Другая рука запуталась в моих волосах, повернула голову под нужным углом. Я застонала – тихо, против воли. Франко отстранился резко, посмотрел мне в глаза – взгляд был темным, почти черным. – Вот видишь, – сказал он хрипло. – Твое тело уже знает кто его хозяин. Франко отпустил меня, развернулся и вышел. Я сползла по стене на пол. Сидела долго, дрожала. И понимала одну страшную вещь: они правы. Я уже не могу притворяться, что не хочу. Что не думаю о них каждую минуту. Что не представляю, каково это – принадлежать им обоим. Подняла руку. Коснулась губ, они все еще горели. От двух разных поцелуев. От двух разных мужчин. От двух хозяев.</p></section><section><title><p>Глава 4</p></title><p>Глава 4</p><p>После того поцелуя Франко я перестала притворяться, что могу просто игнорировать их присутствие. Тело помнило. Губы помнили. Кожа помнила тепло двух разных рук, две разные силы, два разных вкуса. Рауль был как теплый мед, медленно растекающийся по венам. Франко – как удар тока, резкий, обжигающий, оставляющий послевкусие металла и опасности. Я ненавидела себя за то, что сравнивала. За то, что ночью, лежа в огромной постели, которую когда-то считала своей, закрывала глаза и видела их обоих. Одновременно. Слишком близко. Слишком реально. На следующий день после тех поцелуев я впервые вышла из комнаты без принуждения. Спустилась вниз в легком льняном платье цвета слоновой кости, одном из немногих, которые привезла с собой. Волосы собрала в небрежный пучок, на шее – тонкая золотая цепочка с крошечным крестиком, который подарил отец на шестнадцатилетие. Я надела ее не из религиозных чувств. Из упрямства. Как напоминание: я все еще чья-то дочь. Не их вещь. Они были в гостиной. Рауль читал что-то на планшете, сидя в кожаном кресле у окна. Франко стоял у камина – даже летом в нем тлели угли, создавая уютный полумрак. Оба подняли головы, когда я вошла. Рауль мягко улыбнулся, Франко просто смотрел. Как всегда – будто уже знал, что я приду. – Добрый день, Габи, – голос Рауля был теплым. Кивнула. Не ответила. Просто прошла к дивану и села на самый край, как можно дальше от них обоих. Молчание длилось долго. Слишком долго. Потом Рауль отложил планшет. – Хочешь поговорить? – Нет. – Тогда просто посиди с нами, – попросил он тихо. – Ничего больше. Я не ушла. Это была моя первая маленькая капитуляция. Прошло минут десять, может больше. Я смотрела в окно, на сад, на кипарисы, которые качались от легкого ветра. А потом почувствовала движение. Рауль пересел ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы я ощутила тепло его тела сбоку. Он не касался меня. Просто был рядом. Франко остался у камина, но повернулся всем корпусом ко мне. Скрестил руки на груди. Наблюдал. – Ты дрожишь, – заметил Рауль очень тихо. – Холодно, – соврала. Он не стал спорить. Просто снял с себя легкий льняной пиджак, накинул мне на плечи. Ткань еще хранила его тепло и запах – чистый, с легкой нотой сандала и чего-то цитрусового. Я не сбросила. Франко вдруг усмехнулся – коротко, почти беззвучно. – Смотри-ка. Уже греется о младшего брата. Вскинула взгляд, готовая огрызнуться, но он не издевался. В его глазах было что-то другое – голодная, но терпеливая тьма. – Подойди сюда, principessa, – сказал он вдруг. Голос низкий, спокойный. Как приказ, который еще не стал приказом. – Не бойся. Мы не сделаем ничего, чего ты не захочешь,– замерла, Рауль легко коснулся моей руки, успокаивая. – А если я ничего не захочу? – спросила хрипло. Франко медленно улыбнулся, той самой опасной улыбкой, от которой внутри все сжималось. – Тогда мы будем ждать. Но мы оба знаем, что ты уже хочешь. Просто еще боишься это признать. Он сделал шаг ко мне. Еще один. Теперь он стоял совсем близко. Я не отодвинулась. Рауль сзади мягко обхватил меня за плечи – не удерживая, просто обозначая свое присутствие. Его дыхание коснулось моей шеи. – Мы не торопим тебя, Габи, – прошептал на ухо. – Но мы здесь. И мы никуда не уйдем. Франко наклонился. Его пальцы легли мне на подбородок – твердо, но без грубости. Повернул мое лицо к себе. – Посмотри на меня. Я посмотрела. В его глазах было столько всего сразу: желание, собственничество, терпение, почти нежность – и при этом абсолютная уверенность, что я уже их. – Скажи «нет», и мы остановимся прямо сейчас, – произнес тихо. – Навсегда. Ни одного прикосновения больше. Клянусь. Я молчала. Он ждал. Рауль ждал. Вся комната словно замерла в ожидании одного моего слова. А я… я чувствовала, как внутри рушится последняя стена, которую я так старательно строила. Я не сказала «нет». Вместо этого я закрыла глаза. И чуть наклонилась вперед. Франко не заставил себя ждать. Он поцеловал меня – уже не так жестко, как вчера, но все равно властно. Медленно. Глубоко. Его язык исследовал мой рот неторопливо, как будто у него было все время мира. Рука скользнула на затылок, пальцы запутались в волосах. А Рауль сзади… Рауль начал целовать мою шею. Легко. Нежно. Губы едва касались кожи, оставляя влажные следы. Потом зубы – совсем чуть-чуть, легкий укус, от которого по всему телу пробежала дрожь. Я застонала прямо в рот Франко. Он улыбнулся в поцелуй – я почувствовала это губами. Рауль опустился ниже – к ключице, потом к плечу. Пиджак, который он накинул мне, медленно сполз вниз, обнажая кожу. Его руки легли мне на талию – теплые, уверенные, но осторожные. Франко оторвался от моих губ. Тяжело дыша посмотрел в глаза. – Скажи, чего ты хочешь, Габи. Я не могла говорить. Горло сжалось от стыда, желания, страха. Он наклонился к моему уху. Голос хриплый, почти рычащий. – Хочешь, чтобы мы остановились? Я мотнула головой – едва заметно. – Тогда скажи это словами. Сглотнула. – …не останавливайтесь. Франко издал низкий, удовлетворенный звук – почти рык. Рауль сзади тихо выдохнул мне в шею: – Браво, piccola… Они не набросились, не сорвали с меня платье. Не сделали ничего из того, чего я боялась в своих самых темных фантазиях. Вместо этого они просто… продолжили. Франко целовал мои губы, шею, подбородок. Рауль – спину, лопатки, основание шеи. Их руки скользили по моему телу, не грубо, но уверенно. Через ткань платья. По бедрам. По талии. По груди – легко, дразняще, не переходя черту. Но этого было достаточно. Мое тело горело. Дыхание сбивалось. Между ног стало влажно – так сильно, что я стыдилась этого больше всего. Франко почувствовал. Его рука скользнула ниже живота – медленно, давая мне время остановить его. Я не остановила. Пальцы остановились на границе белья. Он посмотрел мне в глаза – вопросительно. Кивнула – крошечное, почти незаметное движение. Он улыбнулся – медленно, победно. И тогда его рука скользнула под платье. Прямо под кружевные трусики. Я ахнула. Он замер – всего на секунду. – Все еще «да»? Я прикусила губу. Закрыла глаза. – Да… Его пальцы накрыли меня – горячую, мокрую, готовую для них. Провел по клитору – медленно, круговыми движениями. Один раз. Второй. Третий. Я задрожала всем телом. Рауль сзади обхватил меня крепче. Его губы у моего уха: – Отпусти, Габи… просто отпусти… И я отпустила. Волна удовольствия накрыла меня так быстро и сильно, что я закричала – тихо, надломленно, вжимаясь спиной в грудь Рауля и вперед – в руку Франко. Они не отпускали меня, пока оргазм не закончился до конца. Пока я не обмякла между ними, тяжело дыша, со слезами на ресницах – от стыда, от облегчения, от слишком сильных ощущений. Франко медленно убрал руку. Поднес пальцы к губам – и слизнул мою влагу, глядя мне прямо в глаза. – Вкусная, – сказал он хрипло. – Очень. Рауль мягко поцеловал меня в висок. – Ты прекрасна, когда кончаешь… Я закрыла лицо руками. Они не смеялись. Не насмехались. Просто обняли меня – оба. С двух сторон. Теплые. Сильные. Опасные. И я поняла одну ужасную, прекрасную вещь: Я уже не хочу убегать. Я хочу узнать, что будет дальше.</p></section><section><title><p>Глава 5</p></title><p>Глава 5</p><p>Когда Франко слизнул мою влагу с пальцев прямо у меня на глазах, я не могла смотреть ни на одного из них. Я сидела на диване, все еще дрожа, платье задрано до бедер, ноги разведены, трусики влажные, а плоть еще пульсировала. Воздух в гостиной казался густым, пропитанным запахом возбуждения, их парфюма и моей собственной стыдливой похоти. Рауль сидел рядом, обнимал меня за плечи, медленно гладил по волосам, как будто я маленькая девочка после кошмара. Франко стоял напротив, опираясь на каминную полку, и смотрел на меня сверху вниз с такой удовлетворенной улыбкой, будто только что выиграл партию, в которой я была ставкой. – Ты вся мокрая, principessa, – произнес тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось в меня. – И это были только мои пальцы. Закрыла лицо руками. Слезы жгли глаза, но я не плакала – не хотела давать им эту слабость. Рауль наклонился, коснулся губами моего виска. – Все хорошо, Габи… ты была прекрасна. Самая красивая, когда кончаешь. От этих слов внутри все перевернулось. Я хотела кричать, ударить их, убежать. Но тело… тело хотело еще. Франко снова подошел ближе. Опустился на одно колено передо мной, так что наши лица оказались на одном уровне. Он взял мою руку – ту, что я прятала на коленях – и поднес к своим губам. Поцеловал внутреннюю сторону запястья, потом медленно провел языком по пульсу. – Не прячься, – сказал он хрипло. – Мы уже видели все. И нам понравилось. Дернулась, но он не отпустил. – Завтра будет еще лучше, – пообещал он. – Когда ты сама попросишь. – Я никогда не попрошу,– резко выдернула руку. – Посмотрим,– он только улыбнулся – медленно, хищно. Они оставили меня одну в гостиной. Я сидела еще долго, пытаясь собрать себя по кусочкам. Платье было смято, между ног все еще влажно и чувствительно. Я чувствовала себя грязной. И одновременно – невероятно живой. Ночью я не спала. Лежала в темноте и вспоминала каждое прикосновение. Как пальцы Франко скользили по обнаженной и чувствительной плоти, уверенно, безжалостно, находя все точки, которые заставляли меня выгибаться. Как губы Рауля на моей шее оставляли влажные дорожки, а зубы слегка покусывали кожу. Я ненавидела себя за то, что рука сама скользнула вниз. За то, что я повторила их движения – медленно, дразняще, доводя себя до предела снова и снова, но не позволяя себе кончить. Потому что кончить без них казалось предательством. На следующее утро я спустилась к завтраку. Они ждали. Рауль встал, поцеловал меня в щеку – нежно, почти по-братски. Франко просто кивнул, но его взгляд говорил: «Мы знаем, что ты не спала. Знаем, о чем думала». Ела молча. После завтрака Рауль предложил прогуляться по винограднику. Я согласилась. Мы шли молча. Солнце грело плечи, воздух пах спелым виноградом и землей. Рауль шел рядом, не касаясь меня. – Ты жалеешь? – спросил он вдруг тихо. – Да. – А тело?– он повернулся ко мне. Взял осторожно за руку.– Что говорит твое тело? Я молчала, Рауль поднес мою ладонь к своим губам. Поцеловал каждый палец по отдельности. – Я хочу тебя, Габи. Не как трофей. Как женщину. Как свою женщину. Потом наклонился и поцеловал меня в губы, медленно, глубоко, с такой нежностью, что у меня закружилась голова. Когда он отстранился, я была уже не в состоянии сопротивляться. – Пойдем ко мне, – прошептал он. – Только мы вдвоем. Никто не будет торопить. Кивнула, сама не понимая, на что соглашаюсь. Комната Рауля находилась в западном крыле – большая, светлая, с огромной кроватью и балконом, выходящим на холмы. Он закрыл дверь, повернул ключ, потом подошел ко мне. Не торопясь начал расстегивать платье – пуговица за пуговицей, целуя каждый открывающийся участок кожи. Когда платье упало к ногам, я стояла перед ним в одном белье – белом кружевном, почти невинном. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. – Ты самая красивая, – сказал он тихо. – Всегда была. Потом опустился на колени. Снял с меня трусики – медленно, целуя внутреннюю сторону бедер. Когда я осталась голой, он поднялся, подхватил меня на руки и отнес на кровать. Лег рядом. Начал целовать везде. Грудь, живот, бедра. Я извивалась под ним, хваталась за простыни. – Рауль… пожалуйста… Он улыбнулся в мою кожу. – Что «пожалуйста», piccola? – Я… хочу… Он раздвинул мне ноги. Наклонился. И коснулся языком промежности – медленно, длинно, от самого низа до клитора. Я выгнулась дугой, но Рауль не торопился. Ласкал языком, губами, иногда слегка посасывая, пока я не начала дрожать всем телом. Потом вошел в меня пальцами – двумя, медленно, растягивая. – Такая узкая… – прошептал он. – Такая горячая… невинная горячая малышка. Я стонала уже без стеснения. Он поднялся над мной. Снял с себя рубашку, брюки. Его член был твердым, длинным, с красивой веной по всей длине. Надел презерватив – я даже не заметила, когда он его достал. Потом лег на меня сверху. Поцеловал – глубоко, пока кончик не уперся во вход. – Смотри на меня, – попросил он.– Ты невинна, я знаю, мы все о тебе знаем. И я посмотрела. Он вошел медленно, сантиметр за сантиметром, давая мне привыкнуть. Было больно. Но боль смешивалась с удовольствием – таким сильным, что слезы выступили на глазах. Когда он вошел полностью, замер. – Моя… – прошептал. – Наконец-то моя. Потом начал двигаться: медленно, глубоко, каждый толчок сопровождался поцелуем. Я обхватила его ногами, царапала спину, кричала уже не от боли, все прошло даже не так, как я представляла, я потеряла девственность добровольно, я была максимально расслаблена и готова для этого. Оргазм накрыл меня неожиданно – сильный, долгий, заставивший кричать срывая голос. Он кончил следом – с низким стоном, вжимаясь в меня всем телом. Мы лежали долго, тяжело дыша. Он целовал мои слезы, которые я не могла понять от чего были. – Я люблю тебя, Габи, – сказал тихо. – Всегда любил. Я не ответила. Но впервые не оттолкнула его.</p></section><section><title><p>Глава 6</p></title><p>Глава 6</p><p>На следующий день после близости с Раулем я чувствовала себя одновременно опустошенной и переполненной. Тело помнило каждое его осторожное движение, каждый вздох, каждый шепот «моя», произнесенный так, будто это было святое заклинание. Между бедер все еще жила легкая пульсирующая нежность, напоминание о том, что я больше не девушка, а женщина, которую впервые с такой нежностью и любовью. Но в груди разрасталось что-то иное, темное и тревожное, словно предчувствие бури. Начала избегать зеркала. Боялась увидеть в собственных глазах то, что уже не могла отрицать: я не просто сдалась. Я начала жаждать. Франко нашел меня в библиотеке ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, и золотистый свет лился сквозь высокие окна, окрашивая старые кожаные переплеты книг в цвет расплавленного меда. Я стояла у дальнего стеллажа, делая вид, что ищу что-то среди пыльных томов, хотя на самом деле просто пыталась спрятаться от самой себя. Пальцы скользили по корешкам, не чувствуя ничего. Дверь за моей спиной тихо щелкнула. Звук замка, поворачивающегося в скважине, прозвучал в тишине как приговор. Не обернулась. Не нужно было. Я знала, чья это тень легла на паркет, тяжелая, властная, заполняющая собой все пространство. Франко подошел медленно, не торопясь, позволяя мне почувствовать каждый его шаг. Воздух между нами сгустился, стал горячим и вязким, как перед грозой. Когда он остановился за моей спиной, ощутила тепло его тела даже сквозь расстояние в полметра. А еще аромат – кожа, дым, дорогой виски и что-то дикое, первобытное, он окутал меня целиком. – Значит, ты уже отдалась моему брату, – произнес тихо, но каждое слово падало, как камень в бездонный колодец, вызывая круги по воде моей души. – Это не твое дело, – сжала пальцы на корешке какой-то старой книги, не видя названия. Мой голос прозвучал слабее, чем хотелось бы. Франко низко усмехнулся, почти беззвучно, и от этого звука по позвоночнику пробежала горячая дрожь. – Ошибаешься, principessa. Все в этом доме – мое . Включая тебя . Франко сделал последний шаг, прижался ко мне всем телом, он был уже возбужден, я чувствовала это. Член упирается в поясницу сквозь ткань брюк, огромный, твердый. Его ладони легли на мои бедра, медленно скользнули вверх, собирая подол платья, пока пальцы не коснулись обнаженной кожи над резинкой чулок. – Ты еще чувствуешь его внутри? – прошептал в самое ухо, губами почти касаясь мочки. – Его нежность? Его осторожные толчки? Его «я люблю тебя»? Я сглотнула. Горло пересохло. – Ответь мне, Габи. – Да… – выдохнула, ненавидя себя за эту честность. Франко резко развернул меня лицом к себе. Пальцы впились в подбородок – не больно, но достаточно сильно, чтобы я не могла отвести взгляд. В его глазах горел огонь, дикий, пожирающий, тот, что оставляет после себя только пепел. – Тогда сейчас ты почувствуешь меня, – в голосе не было просьбы, только обещание. Он поцеловал меня так, будто хотел забрать мою душу через этот поцелуй. Жестко. Глубоко. Зубы прикусили нижнюю губу до легкой боли, язык ворвался в рот, требуя, захватывая, не оставляя мне ни секунды на сопротивление. Застонала прямо в его рот – против воли, отчаянно, и этот звук только подстегнул его. Рука скользнула под платье, между ног, оттягивая в сторону тонкую ткань трусиков. Он вошел в меня сразу двумя пальцами, без предупреждения, без подготовки. Но я уже была влажной, слишком влажной. Он почувствовал это мгновенно и издал низкий, удовлетворенный рык. – Уже течешь для меня, – прошептал, не отрываясь от моих губ. – Для меня, principessa. Не для него. Для нас. Франко легко подхватил меня под бедра, отнес в сторону, посадил на край огромного дубового стола. Книги на нем полетели на пол, Франко раздвинул мои ноги широко, почти до боли, и встал между ними, такой большой, темный и безумно опасный. – Смотри на меня, – приказал. Подняла взгляд. Не могла не подчиниться. Он расстегнул ремень, брюки спустились ровно настолько, чтобы освободить член. Толстый, тяжелый, с выступающими венами и блестящей от влаги предэякулята на головке. Надел презерватив, порвав упаковку зубами, который достал из кармана брюк, он сделал это одним резким движением, привычным и уверенным. А потом вошел в меня. Одним мощным толчком, до самого предела. Вскрикнула от внезапной полноты, от легкой боли, от того, как он заполнил меня полностью, безжалостно, не оставив ни миллиметра пустоты. Франко замер на мгновение, давая мне привыкнуть, но только на мгновение. Потом начал двигаться: сильно, глубоко, каждый толчок вбивал меня в столешницу, заставляя дерево скрипеть под нашим весом. Стол дрожал. Мои бедра бились о край. Я вцепилась в его плечи, ногти впивались сквозь рубашку. – Скажи, чья ты, – прорычал он, не сбавляя темпа. Я молчала – упрямо, глупо. Он схватил меня за волосы у корней, запрокинул голову назад, заставляя смотреть в глаза. – Чья ты, Габриела? – Твоя… – вырвалось у меня сквозь стон. – Громче. – Твоя! Он ускорился, движения стали резче, жестче, он словно наказывал меня за что-то. Но в этой грубости было и что-то невыносимо притягательное – ощущение, что он берет меня всю, без остатка, без права на отступление. Его рука скользнула между нашими телами. Большой палец накрыл клитор, начал двигаться кругами. Я кончила почти мгновенно, оргазм накрыл как удар, заставил выгнуться дугой, закричать, содрогнуться всем телом. Но Франко не остановился. Он продолжал двигаться сквозь мои спазмы, продлевая удовольствие до грани боли, заставляя чувствовать каждый миллиметр его внутри себя. Потом он резко и неожиданно вытащил член. Перевернул меня на живот, грудь прижалась к холодной полированной поверхности стола, щека горела от слез и жара. Он раздвинул мои ягодицы большими ладонями. Я почувствовала, как головка упирается в другую дырочку – ту, что никто никогда не трогал. – Расслабься, – в голосе впервые прозвучала нотка почти нежности. Вошел медленно. Осторожно. Но неотвратимо. Боль смешалась с странным, запретным наслаждением. Я длинно, надломленно застонала, вжимаясь лбом в стол. Он замер, полностью внутри, давая привыкнуть. Потом начал двигаться, сначала медленно, потом быстрее, глубже. Одна рука скользнула вперед, пальцы снова накрыли киску, а потом проникли, заполняя меня с обеих сторон. Это двойное ощущение, когда член в попке, а пальцы в киске, свело меня с ума. Я кричала уже без остановки, не в силах сдерживаться, слезы текли по щекам, смешиваясь с потом. Франко кончил с низким, звериным рыком, вжимаясь в меня до предела, заполняя презерватив своей спермой. Потом обнял меня сзади, тяжело дыша, прижимаясь грудью к моей спине. Его губы коснулись затылка. – Теперь ты знаешь разницу, – сказал хрипло, почти ласково. – Знаешь, что оба мы твои хозяева. И что ты – наша. Полностью. Я лежала на столе, обессиленная, слезы все еще текли, дыхание рвалось. Но в этот раз в слезах было не только унижение. Было что-то темное и сладкое. Принятие. Я больше не хотела выбирать между ними. Я хотела их обоих. Нежность Рауля и огонь Франко, их ласку и их власть, их любовь и их одержимость. И это пугало меня сильнее всего на свете.</p></section><section><title><p>Глава 7</p></title><p>Глава 7</p><p>После той секса в библиотеке, когда Франко взял меня так жестко и безжалостно, будто хотел выжечь из меня всякую память о нежности Рауля, я перестала притворяться перед собой, что еще могу сопротивляться. Мое тело уже знало правду раньше разума: оно тянулось к ним обоим, как растение к солнцу и воде одновременно – к свету и к буре. Но разум все еще цеплялся за последние обрывки гордости, за иллюзию контроля, за воспоминания об отце, которого я любила, несмотря ни на что. Я бродила по дому в те часы, когда их не было рядом, словно призрак собственной жизни. Искала хоть что-то, что могло бы вернуть мне ощущение, что это все еще мой дом, а не их трофей. Старые альбомы, письма, забытые записки, любая мелочь, которая напомнила бы, что когда-то здесь жила девочка по имени Габи Рива, а не пленница двух мужчин, которые смотрят на нее так, будто она – центр их вселенной. Все изменилось вечером, когда я решилась спуститься в кабинет отца. Дверь оказалась не заперта – впервые за все время моего возвращения. Вошла медленно, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а воздух в комнате все еще хранит слабый, едва уловимый запах сигар и одеколона сандалового дерева отца. Подошла к столу, ящики были выдвинуты не до конца – кто-то здесь уже копался, но не закончил. В самом нижнем, под кипой пожелтевших контрактов и старых счетов, лежала тонкая черная папка без единой надписи. Вытащила ее дрожащими пальцами, словно она могла обжечь. Внутри оказались фотографии. Много. Слишком много. На первых снимках – двое подростков лет шестнадцати-семнадцати, грязные, в рваной одежде, с синяками под глазами и на скулах. Один стоит с опущенной головой, темные волосы закрывают лицо. Другой смотрит прямо в объектив, взгляд холодный, полный ярости, губы сжаты в тонкую линию. Рауль и Франко. Еще дети. Еще не сломленные. Дальше были другие кадры. Они же, но уже в черных костюмах, стоят за спиной отца на каком-то приеме, как тени. Потом – снимки из подвала. Тот самый подвал, который я видела своими глазами в пятнадцать лет. На одной фотографии отец держит в руке ремень с тяжелой латунной пряжкой в форме оскаленного льва. Рауль стоит на коленях, спина обнажена, свежие красные полосы пересекают кожу крест-накрест. Франко рядом – на ногах, кулаки сжаты, взгляд направлен на отца с такой ненавистью, что даже на пленке она ощущается почти физически. Перевернула страницу. Медицинские справки. Переломы ребер. Рваные раны. Сотрясения мозга. Даты тянутся с 2008 года – им тогда было по четырнадцать-пятнадцать. А потом – записи от руки. Почерк отца, холодный, деловой, как будто он фиксировал не человеческие страдания, а поломку инструмента. Франко упрям. Сегодня отказался выполнять приказ – пришлось напомнить, кто здесь главный. 12 ударов. На следующий день работал безукоризненно. Рауль слишком мягкий. Плакал после наказания. Добавил еще 8, чтобы сломать окончательно. Теперь молчит и слушается. Они нужны мне. Но без дисциплины – ничто. Буду держать в тонусе. Папка выскользнула из рук. Фотографии разлетелись по полу, как осенние листья. Опустилась на колени, собирая их дрожащими пальцами, и вдруг услышала шаги. Франко стоял в дверях. Он не вошел сразу. Просто смотрел – на меня, на разбросанные снимки, на открытую папку. В глазах не было ни удивления, ни гнева. Только усталость, глубокая, старая, как будто он прожил с этой правдой всю жизнь. – Ты не должна была это видеть, – произнес он тихо, но в голосе сквозила сталь. – Он бил вас… годами? – подняла голову, слезы уже текли по щекам – горячие, беззвучные, голос сорвался на хрип. – Он… ломал вас? – Да,– Франко медленно вошел. Закрыл дверь за собой. Он присел на корточки напротив меня. Собрал несколько фотографий, сложил их аккуратной стопкой, словно это были обычные документы. – Мы были ничем. Беспризорные щенки из Неаполя. Дрались за объедки, спали под мостами. Отец нашел нас, когда мы пытались обчистить его машину. Вместо полиции – забрал к себе. Сказал, что сделает из нас людей. Я всхлипнула. – Он сделал из вас… рабов. Франко поднял взгляд. В его глазах не было жалости. Только холодная, спокойная пустота. – Сначала – да. Потом мы стали ему нужны по-настоящему. Он учил нас всему: драться, стрелять, врать, убивать. Мы были его руками в темных делах. Но цена… цена была высокой. Он коснулся пальцем фотографии, где Рауль стоял на коленях с рассеченной спиной. – Рауль всегда был мягче. Плакал. Каждый раз пытался спрятать слезы. Отец ненавидел слабость. Чем больше он плакал – тем сильнее его били. Закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. – А ты? Франко усмехнулся – горько, почти беззвучно. – Я не плакал. Никогда. Поэтому мне доставалось больше. Он говорил: «Ты старший. Должен выдерживать». И я выдерживал. За себя. За Рауля. Он замолчал. Потом продолжил, глядя куда-то мимо меня: – Но потом мы увидели тебя. Тебе было пятнадцать. Ты стояла за дверью подвала. Мы оба почувствовали твой взгляд. Рауль поднял голову первым. А я… я просто знал: вот она. Та, ради которой можно все выдержать. Я задрожала. – Вы… любили меня? Уже тогда? Он медленно кивнул. – Мы не знали тогда, что это любовь. Мы знали только, что ты – единственное чистое, что мы видели за все эти годы. Ты была причиной, по которой мы не сломались окончательно. Он протянул руку. Осторожно, почти робко коснулся моей щеки. – Когда он умер… мы поняли: это наш шанс. Он оставил тебя нам. Не потому что любил тебя. А потому что знал: мы никогда не причиним тебе боли. Мы слишком долго ждали, тебя. Всхлипнула громче. И вдруг – словно молния в голове – пришла мысль, острая, как нож. А если он не умер от инфаркта? Если они…? Если они убили его? Чтобы забрать все. Виллу. Деньги. Меня. Чтобы отомстить за все годы боли, унижений, ремня с львиным львом. Отшатнулась от него. Руки задрожали сильнее. – Вы… вы убили его? – прошептала. – Чтобы завладеть мной? Франко замер. Потом медленно покачал головой. – Нет, Габи. Он умер сам. Сердце не выдержало. Но если бы он прожил еще год… да, мы бы это сделали. Ради тебя. Ради нас. Закрыла лицо руками. – Вы говорите, что любите меня… но как можно полюбить дочь человека, который вас мучил? Это ложь. Вы не можете меня любить. Вы просто… мстите ему через меня. Слова вырвались сами – горькие, ядовитые.Франко взял мои запястья. Осторожно, но твердо отнял руки от лица. – Посмотри на меня. Подняла взгляд. Слезы лились ручьем. – Мы ненавидели его, – сказал он тихо. – Но тебя – никогда. Ты была другой. Ты не знала, что он с нами делал. Ты не била нас. Не унижала. Ты просто… была. И этого хватило, чтобы мы захотели жить. Чтобы мы захотели чего-то большего, чем месть. Он притянул меня к себе. Обнял – крепко, но без давления. – Мы не мстим ему через тебя. Мы спасаем тебя от него. От той жизни, которую он для тебя готовил – выгодный брак, клетка из золота, холодный муж. Мы хотим, чтобы ты была с теми, кто готов умереть за тебя. Уткнулась лицом ему в грудь, плакала долго, горько, выплескивая все наружу: страх, вину, жалость к ним, жалость к себе, сомнения, которые жгли изнутри. Когда слезы кончились, он поднял мое лицо за подбородок. – Теперь ты знаешь все. И теперь решай. Я смотрела на него – на человека, которого мой отец бил, ломал, использовал. На человека, который выдержал все это. Ради меня. Потянулась и поцеловала его сама. Медленно. Глубоко. С благодарностью. С болью. С тем, что уже не могла назвать иначе, чем любовью. Мы нашли Рауля на балконе. Он стоял, опираясь на перила, и смотрел на ночные холмы Тосканы. Когда мы вышли, он обернулся. Увидел мои красные глаза. Увидел, как Франко держит меня за руку. – Что случилось? – спросил тихо, в голосе была тревога. Я подошла к нему. Взяла его лицо в ладони – осторожно, словно он был из стекла. – Я знаю, – мой голос дрожал. – Все знаю. О подвале. О ремне. О том, как он вас бил. Как заставлял. – Габи…– Рауль побледнел. Глаза расширились. – Нет. Не говори ничего. Просто знай: я не виню вас. Я виню его. И я… я хочу вас. Обоих. Не потому что должна. А потому что вы – единственные, кто видел меня настоящую. Даже тогда, когда мне было пятнадцать. Рауль закрыл глаза, я поцеловала его нежно, долго, со всей любовью и болью, которую смогла вложить в этот поцелуй. Франко подошел сзади. Обнял нас обоих. Мы стояли втроем под звездами, в тишине тосканской ночи. И впервые за все это время я почувствовала, что не одна. Но в глубине души все еще тлело зерно сомнения – маленькое, острое, как игла. А что, если они все-таки убили его? И что, если их любовь – это самая красивая ложь, которую они придумали, чтобы отомстить через дочь своего мучителя? Эта мысль жгла. Но я пока не хотела ее отпускать.</p></section><section><title><p>Глава 8</p></title><p>Глава 8</p><p>Когда правда об отце и о том, что пережили братья, легла на мою душу тяжелым камнем, я думала, что смогу отгородиться от них хотя бы мысленно. Я повторяла себе: это не любовь, это зависимость, это страх, это месть, которую они вымещают на дочери своего мучителя. Я твердила, что должна сопротивляться, должна сохранить хотя бы остатки себя, той Габриелы, которая когда-то мечтала о нормальной жизни, о свободе, о любви, которая не пахнет кровью и ремнем с львиным львом. Но тело предавало меня каждую ночь. Оно помнило их прикосновения, их дыхание на коже, их голоса: нежный шепот Рауля и низкий рык Франко. Оно хотело их так сильно, что я просыпалась в поту, с мокрыми бедрами и стонами, которые не успевала сдержать. В ту ночь я не выдержала. Я пришла к ним сама – не потому что хотела сдаться, а потому что надеялась: если я возьму все, что они дают, если я позволю им заполнить меня до краев, то, может быть, смогу наконец-то вырвать их из себя, как занозу, и остаться пустой, но свободной. Дверь в спальню Рауля была приоткрыта, свет внутри был мягкий, золотистый. Я вошла босиком, в тонкой белой сорочке, которая едва прикрывала бедра. Они были там оба. Рауль сидел на краю кровати в расстегнутой рубашке, волосы растрепаны, взгляд сразу скользнул по моей фигуре – теплый, удивленный, полный той самой нежности, от которой мне хотелось одновременно плакать и бежать. Франко стоял у окна, спиной к двери, но как только я сделала шаг, он медленно обернулся, будто знал, что я приду именно этой ночью. Я не дала им заговорить первой. – Только тело, – сказала хрипло, голос дрожал от напряжения. – Только сегодня. Никаких слов о любви. Никаких обещаний. Просто… возьмите меня. И отпустите. Рауль встал, медленно подошел, взял мою руку, поднес к губам, поцеловал внутреннюю сторону запястья так, будто это было самое святое, что он когда-либо касался. – Габи… – начал он тихо. – Нет, – перебила резко. – Не говори ничего. Только… делай. Франко подошел сзади. Его руки легли на талию, твердо, собственнически. Он наклонился к моему уху, дыхание обожгло кожу. – Тогда покажи, насколько сильно ты этого хочешь, principessa. Или ты уже передумала? Не ответила, просто повернулась к ним обоим. Сначала к Раулю, поцеловала его жадно и глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю злость, всю боль, все отчаяние, которое копилось внутри. Пальцами скользнула под его рубашку, по теплой коже, по шрамам, которые теперь я знала слишком хорошо. Он тихо застонал мне в губы, когда моя ладонь опустилась ниже, к ремню. Потом я повернулась к Франко. Поцеловала его еще жестче, кусая губы, врываясь языком, будто хотела наказать его за все, что они со мной сделали. Он ответил с той же силой, схватил меня за волосы, запрокинул голову, углубил поцелуй до боли. Они подхватили меня одновременно – Рауль спереди, Франко сзади. Отнесли на кровать, уложили на спину. Я не сопротивлялась. Я хотела этого. Хотела почувствовать их так сильно, чтобы потом уже ничего не осталось. Рауль стянул с меня сорочку медленно, целуя каждый открывающийся участок кожи: шею, ключицы, грудь. Его губы были нежными, от этого мне хотелось кричать. Франко лег между моих ног, раздвинул бедра широко, без церемоний. Его язык коснулся меня резко, требовательно, обводя клитор кругами, посасывая, покусывая до легкой боли. Выгнулась дугой, вцепилась за простыни. Рауль наклонился к моей груди, язык кружил вокруг соска, потом зубы слегка прикусили, заставляя меня стонать громче. Они не давали мне передышки. Франко вошел языком глубже, пальцами раздвигая меня, находя все точки, которые заставляли дрожать. Рауль спустился ниже, его губы присоединились к Франко, они ласкали меня вдвоем, то нежно, то жестко, доводя меня до исступления снова и снова. Первый раз кончила резко, сильно, крича, содрогаясь всем телом, слезы удовольствия потекли по вискам. Тело бедра и ноги дрожали, а они не останавливались, лишь на мгновенье, чтобы раздеться. Братья поменялись местами. Рауль лег под меня, вошел медленно, растягивая, заполняя собой полностью. Я двигалась на нем – вверх-вниз, чувствуя каждый сантиметр. Франко встал на колени передо мной – его член коснулся моих губ. Жадно и глубоко взяла его в рот, он стонал и гладил меня по волосам. Рауль двигался внутри меня ровными, глубокими толчками, его руки на моей талии направляли ритм. Второй оргазм пришел быстрее, я снова задрожала всем телом, закричала прямо на члене Франко, слезы лились ручьем, смешиваясь со слюной. Но они не дали мне прийти в себя. Франко вынул член из моего рта, перевернул меня на бок. Рауль лег позади, максимально раскрыл меня для себя, начал ласкать анус, проникая в него подушечками пальцев, по спине пробежали мурашки. Франко лег передо мной, уложил мою ногу на свое бедро, несколько раз провел рукой по киске, дразня клитор, а потом вошел в нее членом. Теперь они были внутри меня почти одновременно – Рауль в киске, Франко дразнил вторую дырочку головкой, не входя полностью, только натирая, растягивая, обещая больше. Ощущение двойного давления, двойного заполнения – оно свело меня с ума. Я двигалась сама – навстречу Раулю, назад к Франко, чувствуя, как они оба пульсируют внутри и снаружи. Третий оргазм накрыл как цунами – бесконечный, слепящий, я плакала от удовольствия громко, надрывно, слезы текли по щекам, капали на грудь Рауля, тело содрогалось в конвульсиях, которые казались бесконечными. Они кончили почти одновременно – Рауль внутри меня, с тихим стоном, обнимая за талию, Франко – на моей спине, горячими толчками, рыча мое имя. Мы рухнули на простыни – мокрые, дрожащие, переплетенные. Они обнимали меня с двух сторон – Рауль целовал слезы на моих щеках, Франко гладил спину неожиданно нежно. Но внутри меня все кричало. Это слишком сильно. Слишком глубоко. Слишком хорошо. Если я останусь, то я потеряю себя окончательно. Я растворюсь в них, в их руках, в их голосах, в их боли и их любви – настоящей или выдуманной. Я стану их тенью, их трофеем, их спасением – и забуду, кто такая Габриела Рива без них. Я не могу этого допустить. Я должна вырваться. Завтра. Пока они спят. Пока еще есть хоть капля сил сопротивляться. Закрыла глаза, притворяясь, что засыпаю в их объятиях. Но внутри уже зрел план побега. Потому что если я останусь этой ночью – я никогда не уйду.</p></section><section><title><p>Глава 9</p></title><p>Глава 9</p><p>Той ночью, когда я позволила братьям Витторио заполнить меня полностью: телом, дыханием, стонами, я едва могла заснуть, а проснулась раньше рассвета, еще до того, как первые серые полосы света пробились сквозь тяжелые шторы. Они спали по обе стороны от меня: Рауль лицом ко мне, рука лежала на моей талии так нежно, словно даже во сне он боялся меня отпустить, Франко на спине, дыхание глубокое и ровное, но пальцы его правой руки все еще касались моей ладони, будто он держал меня даже сквозь сон. Их тепло обволакивало меня со всех сторон, и именно это тепло стало последней каплей. Я лежала неподвижно, глядя в потолок, чувствовала, как внутри меня разрастается нечто холодное, острое, почти физически ощутимое. Ощущение, что я растворяюсь. Не в любви. Не в страсти. В них. В их боли, в их ненависти к отцу, в их одержимости, которая маскируется под любовь и спасение меня. Каждое их прикосновение, каждый шепот, каждый оргазм, который они дарили мне, отбирал у меня кусочек той Габриелы, которая когда-то мечтала о независимости, о жизни без чужих теней. Я уже не помнила, как звучит мой собственный голос без их эха внутри. Если я останусь еще хотя бы одну ночь, я перестану существовать. Я стану их отражением, их трофеем, их лекарством от прошлого. И тогда уже не будет пути назад. Осторожно высвободилась из их объятий, медленно, почти беззвучно, задерживая дыхание каждый раз, когда кто-то из них шевелился во сне. Пальцы Рауля соскользнули с моей талии, Франко чуть нахмурился, но не проснулся. Встала с кровати, подобрала сорочку с пола, надела ее дрожащими руками, вышла из комнаты. Коридор был темным, только слабый свет ночника в конце освещал мраморные ступени. Спустилась вниз, но не в кабинет отца, а в старую кладовую за кухней, куда, очень редко заходила прислуга. Там, среди пыльных коробок и забытых чемоданов, стоял металлический сейф: маленький, старомодный, с кодовым замком. Отец всегда говорил, что там хранятся «бумаги на всякий случай». Я никогда не знала код. Но теперь знала, что он был человеком привычек. Набрала дату моего рождения: 15-07-2004. Замок щелкнул. Внутри лежали документы. Паспорта на чужие имена, банковские выписки на офшорные счета, несколько конвертов с наличными в евро и долларах. А еще доверенность. Старая, подписанная отцом три года назад, на имя некоего адвоката в Милане. В ней значилось, что в случае его смерти или недееспособности все активы, не указанные в официальном завещании, переходят под управление этого человека до моего тридцатилетия. Там же был адрес нотариальной конторы и телефон. Взяла толстый и тяжелый конверт с деньгами, паспорт на мое имя (старый, с детской фотографией), доверенность и вышла из кладовой. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук разбудит весь дом. Вернулась в свою комнату, переоделась в джинсы и черный свитер, собрала волосы в тугой хвост, надела кроссовки. Деньги и документы спрятала в поясную сумку под одеждой. Телефон оставила, его могли отследить. Вместо этого взяла старый ключ от черного хода в саду, он висел на крючке в прихожей с детства. Я даже не думала, что мне так повезет, что я найду документы и деньги. Вышла через кухню, стараясь ступать бесшумно, обошла дом стороной, где горели фонари и была охраны, вышла к старым воротам за оливковой рощей. Ключ подошел. Замок скрипнул, но открылся. И я побежала. Не оглядываясь. Сбивая дыхание. Дорога до ближайшей деревни заняла около сорока минут, я бежала, пока ноги не начали подкашиваться, потом шла быстрым шагом, прячась в тени кипарисов каждый раз, когда слышала шум машины. В деревне поймала первый утренний автобус до Флоренции, старый, пропахший сигаретами и потом, полный рабочих и старушек. Села у окна, прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела, как вилла «Ла Роза Нера» исчезает за холмами. В Флоренции вышла на главном вокзале. За наличные купила билет до Милана, самый ранний поезд. В вагоне сидела, сжавшись в комок, глядя в пустоту. В голове крутилась одна мысль: если они найдут меня – все кончено. Если не найдут – я потеряю их. И это пугало меня больше, чем я была готова признать. В Милане взяла такси до адреса нотариуса. Контора находилась в старом здании, узкая дверь, бронзовая табличка, запах старой бумаги и кофе. Адвокат был пожилой мужчина с седыми усами и усталыми глазами, он принял меня без вопросов. Прочитал доверенность, кивнул. – Ваш отец оставил резервный фонд. Не указан в основном завещании. Около восьмисот тысяч евро на счете в Швейцарии. Вы можете получить доступ немедленно, если подпишете отказ от претензий к основному наследству. Я подписала. Не раздумывая. Отец все оставил братьям вместе со мной. Он перевел деньги на новый счет, который я открыла в ближайшем банке под чужим именем, благо, у меня был старый паспорт и наличные. Когда все закончилось, у меня на руках было семьсот шестьдесят тысяч евро и билет на вечерний рейс в Чикаго. Вышла на улицу. Солнце уже стояло высоко, площадь кишела туристами. Я стояла посреди толпы и чувствовала себя абсолютно пустой. Я сделала это. Я сбежала. Но почему тогда внутри все кричало от боли? Купила дешевый, одноразовый телефон, потом пошла в ближайшее кафе. Заказала эспрессо, сидела у окна, глядя на прохожих, и пыталась почувствовать облегчение. Свободу. Победу. Но вместо этого чувствовала только пустоту. Потому что каждый глоток кофе напоминал мне о том, как Рауль приносил мне кофе с корицей каждое утро. Каждый звук шагов за спиной заставлял оборачиваться, вдруг это Франко. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела их, спящих рядом со мной, обнимающих меня, шепчущих мое имя. Я сбежала. Но они все еще были внутри меня. Глубже, чем я могла себе представить. И я знала с холодной и пугающей уверенностью, что они найдут меня. Не потому что им нужно мое наследство. Не потому что они хотят отомстить. А потому что я – их. И они – мои. Даже если я буду бежать до конца света. Даже если я потеряю себя окончательно.</p></section><section><title><p>Глава 10</p></title><p>Глава 10</p><p>Почти поверила, что смогу исчезнуть. Поезд из Милана в Париж мчался сквозь ночь, стуча колесами по рельсам, как метроном, отсчитывающий последние часы моей свободы. Я сидела у окна в почти пустом вагоне первого класса. В голове крутилась одна мысль: еще несколько часов – и я окажусь в Париже, потом в аэропорту, потом в Чикаго. Там у меня есть квартира, старые друзья, учеба, которую я оставила на «паузу». Там я смогу начать заново. Забыть их запах на коже. Забыть, как Рауль целует мои слезы. Забыть, как Франко смотрит на меня так, будто я единственное, что удерживает его от падения в бездну. Почти убедила себя, что это возможно. До тех пор, пока в вагон не вошли братья Витторио. Сначала я почувствовала их присутствие, воздух вдруг стал тяжелее, гуще, пропитанным запахом: сандал Рауля и дымно-виски Франко. Я даже не обернулась сразу. Просто замерла, глядя в черное стекло, где отражались два высоких силуэта в темных пальто. Франко сел напротив меня первым. Молча. Положил руки на столик между нами, большие, сильные, с едва заметными старыми шрамами на костяшках. Рауль встал рядом, оперся ладонью о спинку моего кресла, не касаясь, но обозначая: выхода нет. Поезд продолжал мчаться. Никто из пассажиров даже не поднял глаз, они спали или смотрели в телефоны. Мы были словно в отдельном мире. – Ты думала, что мы не найдем тебя? – голос Франко был низким, спокойным, но в нем звенела сталь. – Через три часа после того, как ты вышла из ворот. Сглотнула. Горло пересохло. – Я думала… что смогу. – Ты не можешь, Габи. Не от нас,– Рауль наклонился ближе. Его дыхание коснулось моего виска. – Я не ваша вещь,– ответила резко, повернула голову. – Нет. Ты наша женщина. А вещи не убегают, оставляя нас с пустотой в груди,– Франко медленно и опасно улыбнулся. Он встал. Протянул руку. – Идем. Я не двинулась. Он наклонился, взял меня за запястье, не сильно, но неотвратимо. Поднял на ноги. Рауль встал с другой стороны, обхватил меня за талию. Мы вышли из вагона на ближайшей станции. На платформе их ждала черная машина с тонированными стеклами. Водитель даже не посмотрел в мою сторону, открыл заднюю дверь и отступил. Меня посадили между ними. Двери закрылись. Машина тронулась. Всю дорогу до виллы никто не произнес ни слова. Когда мы вошли в дом, я попыталась вырваться, рванулась к лестнице, но Франко поймал меня за талию, прижал к себе спиной. – Нет, principessa. Сегодня ты никуда не уйдешь. Они повели меня наверх, но не в мою комнату, не в спальню Рауля. В ту, которую я видела только раз. Большую, с огромной кроватью без изголовья, с тяжелыми шторами, полностью закрывающими окна. В центре комнаты стоял стул с высокой спинкой. На нем лежали черные шелковые ленты. Рауль закрыл дверь. Повернул ключ. Франко подвел меня к стулу. – Садись. Я покачала головой. Он не стал повторять. Просто толкнул меня вниз, я села. Руки тут же оказались за спинкой, Рауль обвязал запястья шелком, не туго, но достаточно, чтобы я не могла вырваться. Потом он опустился на колени передо мной и связал лодыжки к ножкам стула – широко разведя ноги. Я тяжело дышала, сердце колотилось в горле. Франко встал передо мной, медленно, не отводя взгляда, снял пиджак и рубашку. Его тело было покрыто старыми шрамами, тонкими белыми линиями, которые я теперь знала наизусть. – Ты убежала от нас, – сказал тихо. – Это было ошибкой. Сегодня мы напомним тебе, почему бежать нельзя. Рауль подошел сзади. Его пальцы скользнули по моей шее, собрали волосы в кулак, откинули голову назад. – Мы не причиним тебе боли, – прошептал на ухо. – Только удовольствие. Столько, сколько ты выдержишь. И ни на секунду больше. Они начали медленно. Сначала Франко встал на колени между моих ног. Расстегнул мои джинсы, стянул их вместе с бельем вниз – до щиколоток. Я была открыта перед ним полностью, уже влажная, дрожащая, уже готовая, несмотря на весь ужас и стыд. Он наклонился, язык коснулся меня, он делал это длинно, медленно, от самого низа до клитора. Один раз. Второй. Третий. Я застонала, тихо, против воли. Он остановился. – Еще не время, – сказал спокойно. Потом он начал ласкать меня пальцами: двумя, медленно, глубоко, находя все точки, которые заставляли меня выгибаться. Но каждый раз, когда я подходила к оргазму, он останавливался. Полностью. Ждал, пока дыхание не выровняется, пока тело не перестанет дрожать. Рауль в это время целовал мою шею, грудь через ткань свитера, покусывал соски сквозь одежду, пока они не стали твердыми и болезненно чувствительными. Они мучили меня снова и снова. Франко лизал жестко, быстро, доводя до грани за секунды и останавливался, он входил пальцами нежно, глубоко, круговыми движениями. А Рауль, шепча на ухо: «Ты наша… ты не уйдешь… ты хочешь нас… скажи это…» – ласкал грудь, сняв с меня свитер и лифчик, прищипывая соски, оттягивая их, и останавливался, когда я начинала задыхаться от приближающегося оргазма. Это продолжалось часами. Может быть, два. Я потеряла счет времени. Мое тело стало одним сплошным нервом, каждая клеточка кричала, требовала разрядки. Я тихо и беззвучно плакала, слезы текли по щекам, капали на грудь. Я умоляла – сначала шепотом, потом громче: – Пожалуйста… пожалуйста… позвольте мне… – Скажи, что ты наша,– Франко поднял голову. Его губы блестели от моей влаги. Я замотала головой. – Нет… я… я не… Рауль наклонился к моему уху. – Скажи, Габи. И мы дадим тебе все. Я молчала. Дрожала. Плакала. Франко встал. Расстегнул брюки. Его член был твердым, тяжелым, готовым. Он вошел в меня одним толчком – глубоко, до конца. Закричала от внезапной полноты, от облегчения, от боли и удовольствия одновременно. Он двигался медленно, мучительно медленно, каждый толчок доводил меня до пределе, но не перешагивал его. Рауль встал передо мной. Его член коснулся моих губ. Я жадно и отчаянно взяла его в рот, пытаясь довести хотя бы его, если не себя. Они трахали меня одновременно: Франко внутри, Рауль в моем рту. Но все равно останавливались за секунду до оргазма. Я сходила с ума. Слезы лились ручьем. Тело дрожало непрерывно. Мышцы сводило судорогой. Наконец Франко наклонился ко мне. – Скажи. Я сломалась. – Я ваша… – прошептала, задыхаясь. – Я ваша… пожалуйста… позвольте мне… – Хорошая девочка,– Он улыбнулся, впервые за всю ночь по-настоящему. И они дали мне все. Франко ускорился, жестко, глубоко, каждый толчок вбивал меня в спинку стула. Рауль держал мою голову, трахал рот медленно, глубоко, пока я не начала задыхаться от удовольствия. Я кончила – первый раз за эту бесконечную ночь. Оргазм был таким сильным, что я закричала прямо на члене Рауля, тело содрогнулось в конвульсиях, слезы хлынули еще сильнее. Но они не остановились. Они продолжали, меняя ритм, меняя углы, доводя меня снова и снова. Второй оргазм. Третий. Я потеряла счет. К четвертому я уже не кричала, только хрипела, плакала, умоляла не останавливаться. Когда они наконец кончили сами: Франко внутри меня, Рауль на моей груди, горячими толчками, я была уже почти без сознания. Они развязали меня. Франко поднял меня на руки, отнесли в ванну, сняв с меня и с себя последние остатки одежды. Мылись втроем, долго, молча. Они мыли меня: Рауль шампунем, Франко гелем, нежно, тщательно, смывая пот, слезы, их сперму. Потом отнесли в чистую и свежую постель. Уложили между собой. Рауль обнял меня спереди. Франко сзади. Я плакала тихо, уже не от боли, не от унижения. От осознания. Я пыталась сбежать. И проиграла. Потому что теперь я знала точно: Я не хочу уходить. Даже если это сломает меня окончательно. Даже если это уничтожит все, кем я была раньше. Я хочу быть их.</p></section><section><title><p>Глава 11</p></title><p>Глава 11</p><p>Внутри меня все перевернулось, после той ночи на стуле, когда я сломалась и впервые вслух сказала «я ваша». Не резко, не с криком и не с громкими признаниями, а тихо, почти незаметно, как будто кто-то внутри просто выключил последний рубильник сопротивления. Я больше не шептала себе по ночам, что завтра уйду. Не искала в памяти отговорки, не повторяла, что это всего лишь зависимость, страх или красиво упакованная месть. Я просто позволила себе существовать в их руках, в их дыхании, в их взглядах. И это оказалось не так страшно, как я думала. Они не праздновали победу. Не требовали от меня слов любви, не заставляли повторять «я ваша» каждые пять минут. Просто начали заботиться, но по-своему, сурово, без лишней нежности, но с такой внимательностью, от которой у меня каждый раз перехватывало дыхание. Мы теперь спали втроем в общей спальне, на огромной кровати без изголовья, где простыни всегда были свежими, белыми, с легким запахом лаванды и их кожи. Рауль ложился слева лицом ко мне, рука на талии, дыхание ровное и теплое на моей ключице. Франко – справа, на спине, но даже во сне его ладонь оставалась на моем бедре, тяжелая, собственническая, как будто он до сих пор боялся, что я исчезну. Все началось на второй день после той ночи. Я проснулась от легкого прикосновения. Рауль уже сидел, опираясь на подушку, голый до пояса, с подносом в руках. На подносе стоял кофе с корицей (он всегда помнил), свежие круассаны, клубника, нарезанная тонкими ломтиками, и маленький кувшинчик сливок. Он не сказал ни слова. Просто поднес чашку к моим губам. – Пей, – тихо произнес. Послушалась, горячий кофе обжег язык, но я не отстранилась. Рауль держал чашку ровно, пока я не сделала несколько больших глотков. Потом отставил ее и взял кусочек круассана. Отломил, поднес к моим губам. – Ешь. Открыла рот, он вложил мне еду на язык, а потом наклонился и поцеловал. Медленно, глубоко, слизывая крошки с губ. Я застонала тихо, потому что его поцелуй был таким же вкусным, как масло и сахар на круассане. Франко проснулся от нашего шороха. Сел, потянулся, мышцы перекатывались под загорелой кожей, как у зверя после сна. Не говоря ни слова, он взял с подноса самую большую ягоду клубники, спелую, почти черную от сока, поднес к моим губам. – Кусай, – приказал низким голосом. Откусила, сок потек по подбородку, Франко наклонился и слизал его языком: медленно, от шеи вверх, до уголка моих губ. Его глаза были темными, почти черными от желания и страсти. – Хорошая девочка, – от этих слов между моих ног мгновенно стало влажно. Они кормили меня по очереди. Рауль круассаном, потом кусочек груши, потом снова кофе. Каждый раз он нежно и долго целовал меня с языком после, пока я не начинала дрожать. Франко кормил клубникой. Каждый раз он ждал, пока сок не потечет по моему подбородку, по шее, по груди – и только тогда наклонялся и слизывал его, оставляя влажные дорожки на коже. Один раз он нарочно раздавил ягоду пальцами и размазал сок по моему соску, он стал темно-красным, липким. Потом наклонился и взял его в рот, сильно посасывая, покусывая, пока я не выгнулась и не застонала в голос. Я сидела между ними голая, с растрепанными волосами, с губами, распухшими от поцелуев, и чувствовала себя одновременно самой уязвимой и самой желанной женщиной на свете. А потом они начали ласкать меня. Рауль убрал поднос, уложил меня на подушку, лег между моих ног. Широко раздвинул мои бедра, прижался губами к киске и начал медленно и нежно, языком скользить по клитору кругами. Потом проникая внутрь, вылизывая каждую складочку, а я задыхалась, хваталась за простыни, стонала его имя. Франко в это время кормил меня клубникой. Он брал ягоду, подносил к моим губам, ждал, пока я откушу, а потом наклонялся и целовал глубоко, с языком, делясь вкусом сока и моей собственной влаги, которую он слизывал с моих губ. Когда я начинала дрожать от приближающегося оргазма, Рауль останавливался, не давая мне кончить, а Франко просто держал ягоду у моих губ. – Еще не время, – говорил он тихо, почти ласково. Когда волна наслаждения спадала, Рауль снова продолжал, его язык работал быстрее, пальцы вошли внутрь – два, потом три, растягивая меня, находя ту точку внутри, от которой у меня темнело в глазах. Я кончила резко, громко, выгибаясь дугой, крича, срывая голос, слезы удовольствия снова текли по вискам. Франко дождался, пока оргазм не отпустит меня полностью. Потом поднес к моим губам еще одну ягоду, уже раздавленную пальцами. – Открой ротик, principessa. Открыла, он вложил мякоть на язык, наклонился, жадно и глубоко поцеловал, слизывая все, что я не успела проглотить. Мужчины поменялись местами. Франко лег между моих ног. Его язык был другим – жестче, настойчивее, он не ласкал, он брал. Сосал клитор сильно, покусывал, входил языком глубоко, пальцами раздвигал меня шире. Я кричала уже без остановки, тело содрогалось, слезы лились ручьем. Рауль целовал грудь, играл языком с твердыми сосками. И шептал: «Ты прекрасна… ты наша… ты никогда не будешь одна…» Кончила еще два раза – один от языка Франко, второй от его пальцев, когда он вошел в меня резко, глубоко, не давая передышки. Я плакала от переизбытка ощущений, от того, что они не останавливались, от того, что я уже не могла без них дышать. Потом они взяли меня вместе. Рауль лег на спину, я оседлала его, медленно опустилась, чувствуя, как он заполняет меня полностью. Франко встал на колени позади. Он вошел в мою попку медленно, осторожно, но неотвратимо. Ощущение двойного проникновения было таким сильным, что я закричала, но не от боли, а от того, что внутри меня не осталось ни миллиметра пустоты. Они двигались синхронно: медленно, глубоко, каждый толчок отдавался во всем теле. Я чувствовала, как они трутся друг о друга через тонкую стенку, как это трение доводит меня до безумия. Я кончила снова, третий раз за утро, четвертый, пятый, уже не считала. Тело содрогалось, я кричала пока голос не сел. Они кончили почти одновременно, Рауль в киску, Франко в анус, горячими толчками, сжимая мое тело пальцами, оставляя следы. Потом они просто держали меня – долго, молча. Рауль целовал лицо, Франко гладил спину, неожиданно нежно, несмотря на всю свою суровость. Я лежала между ними, голая, мокрая, дрожащая, с растрепанными волосами и распухшими губами. И впервые за все время я не думала о побеге. Не думала о мести. Не думала о прошлом. Я просто чувствовала – их тепло, их дыхание, их запах на своей коже. И этого было достаточно.</p></section><section><title><p>Глава 12</p></title><p>Глава 12</p><p>Я уже привыкла к тишине виллы в те часы, когда Рауль и Франко уезжали по делам. Они никогда не говорили, куда именно. Только короткое «вернемся к вечеру» и поцелуй в висок от Рауля, тяжелый взгляд Франко, который говорил больше любых слов: «не выходи за пределы сада». Кивала, улыбалась, иногда даже шутила, что не собираюсь бежать снова. Они верили. Или делали вид, что верят. В тот день было тепло, конец сентября, когда солнце еще греет, но воздух уже пахнет осенью, опавшими листьями и дымом от далеких каминов. Я вышла в сад одна, босиком, в легком светлом платье, которое они купили мне на прошлой неделе. Оно было слишком открытым, слишком тонким, но я любила, как ткань скользит по коже, напоминая о их руках. Шла по знакомой дорожке к фонтану, где когда-то любила сидеть в детстве и кормить золотых рыбок. Вода все так же журчала, все так же отражала небо. Я села на край каменной чаши, опустила пальцы в прохладную воду и закрыла глаза. На мгновение мне показалось, что все наконец-то правильно: я здесь, в своем доме, с ними, и прошлое осталось где-то далеко, за холмами. Я с мужчинами, которые никогда не причинят мне боль и страдания, я любима и желанна ими. Потом услышала шаги. Но это были чужие шаги, не Марии и не садовника. Они были быстрыми, уверенными, тяжелыми, шли несколько человек сразу. Открыла глаза, успела увидеть только тени: трое мужчин в черном, лица закрыты балаклавами. Один из них держал в руке шприц. – Кто вы?! – крикнула, вскочила на ноги, но голос сорвался. Они не ответили. Двое бросились ко мне одновременно. Один схватил меня за талию сзади, прижал к себе так сильно, что я почувствовала запах пота и металла. Другой зажал мне рот ладонью, жестко, грубо, перекрывая дыхание. Дернулась, попыталась укусить, но он только сильнее сжал челюсть. – Не сопротивляйся, девочка, – прошипел третий, тот, что был со шприцем. – Это быстро. Я билась, как рыба на крючке. Локтем ударила назад, попала в ребра, услышала глухой стон. Ногой попыталась пнуть, но промахнулась. Конечно они были сильнее меня, тот, что держал за талию, поднял меня над землей, как куклу, платье задралось до бедер, холодный воздух коснулся кожи. Шприц быстро вошел в шею, почти без боли. Только легкий укол и потом холод, который пополз по венам, как яд. Мир начал плыть. Я видела, как фонтан удаляется, как вода в нем перестает блестеть. Услышала, как кто-то говорит по-итальянски, быстро, зло. – Она в отключке. Несем в фургон. Скажи боссу, что товар в пути. Хотела крикнуть имена Рауля и Франко, но губы не слушались. Горло сжалось, язык стал тяжелым. Последнее, что я почувствовала, то как меня несут, как трясется тело в чужих руках, как чья-то ладонь грубо гладит меня по бедру и смеется. – Красивая. Жаль, что не для нас. Потом – темнота. Пришла в себя от боли в запястьях. Руки были связаны за спиной жесткой веревкой, которая врезалась в кожу. Я лежала на холодном бетонном полу в каком-то помещении без окон, может быть это был бывший склад или подвал, судя по запаху сырости, машинного масла и старого металла. Свет падал сверху, одинокая лампочка без абажура, качающаяся на проводе. Передо мной стоял мужчина лет пятидесяти, высокий, худой, с седыми волосами, зачесанными назад, и шрамом через всю левую бровь. Он смотрел на меня сверху вниз, как на вещь, которую только что купили на аукционе. – Доброе утро, синьорина Рива, – сказал он спокойно, с легким акцентом. – Или уже не Рива. Витторио, верно? Попыталась сесть, голова кружилась, во рту был отвратительный привкус. – Кто вы? – голос вышел хриплым, слабым. Мужчина скривился в ледяной улыбке. – Меня зовут Лоренцо Мартино. Твой отец был моим партнером. Пока не решил, что может обойтись без меня и забрать все маршруты через порт Генуи себе. Он думал, что я забуду. Я не забыл. Он присел на корточки передо мной. Протянул руку и коснулся моей щеки холодными и сухими пальцами. – А потом он умер. И оставил все двум псам, которых сам же подобрал с улицы. Но он забыл про меня. И про то, что у него есть дочь. Дернулась назад. Веревка впилась в запястья сильнее. – Они найдут меня, – старалась говорить, чтоб голос не дрожал. – Они убьют вас. Вы понимаете это? Мартино зло и тихо рассмеялся. – Пусть попробуют. А пока ты здесь, у меня есть время. И у тебя тоже. Время подумать, насколько дорого ты стоишь для своих новых хозяев. Дорого ли они заплатят, чтобы вернуть тебя целой? Или дешевле будет найти новую игрушку? Как тебе такой расклад, девочка? Он встал. Кивнул кому-то за моей спиной. – Принеси ей воды. И… что-нибудь, чтобы она не скучала. Дверь за его спиной открылась. Вошел еще один мужчина, моложе, с татуировкой на шее. Он поставил передо мной пластиковую бутылку и ушел. Мартино посмотрел на меня сверху вниз. – У тебя есть время до завтрашнего вечера. Подумай. А потом мы позвоним твоим мальчикам. И посмотрим, насколько они тебя ценят. Он вышел. Дверь закрылась. Свет погас, только лампочка осталась гореть, качаясь на проводе, как маятник. Я сидела на холодном полу, связанная, в одном платье, которое теперь было грязным и порванным на подоле. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно разорвет грудную клетку. Я не плакала. Я ждала. Потому что знала: они придут. Рауль и Франко не из тех, кто оставляет свое. И если Мартино думает, что может использовать меня как рычаг, то он сильно ошибается. Потому что я уже не просто дочь Рафаэля Рива. Я – их женщина. И они придут за мной. Даже если придется оставить за собой горы тел. Даже если придется сжечь весь этот город. Закрыла глаза. И впервые за все время не боялась. Я ждала их. И знала: когда они придут, здесь будет кровь. Много крови.</p></section><section><title><p>Глава 13 Франко</p></title><p>Глава 13 Франко</p><p>Мы вернулись раньше, чем планировали. Что-то тянуло нас обратно. Не логика, а какое-то животное, почти болезненное чувство, которое поселяется в груди, когда знаешь: что-то пошло не так. Рауль молчал всю дорогу, только пальцы сжимали руль так сильно, что костяшки побелели, а я смотрел в боковое окно на мелькающие огни шоссе и пытался убедить себя, что это просто усталость, просто нервы после очередной встречи с людьми, которые все еще помнят имя Рафаэля Рива. Но внутри уже заполнялось холодом. Знакомым, старый, тем самым, который всегда приходил перед тем, как все рушилось. Мы подъехали к воротам в 23:47. Набрал номер старшего охранника Анджело. Гудки шли долго, слишком долго. Потом тишина. Набрал второго Марко, тот же результат. Рауль коротко и резко посмотрел на меня. – Все молчат. Не ответил, просто кивнул в сторону ворот, мы вышли одновременно. Воздух был теплым, но уже с привкусом осени, запахом опавших листьев и влажной земли. Фонари горели, как всегда, но тишина казалась неправильной, слишком плотной, слишком мертвой. Ни шороха гравия под ботинками, ни привычного «доброй ночи, синьор» от охраны. Только ветер шевелил кроны кипарисов. Первого мы нашли у главных ворот. Анджело лежал лицом вниз, руки за спиной, шея вывернута под неестественным углом. Кровь из раны на затылке уже растеклась черной лужей по гравию, впиталась в землю. Присел на корточки, коснулся пальцами шеи – холодный, окоченевший. Мертв уже давно. Внутри все сжалось, но не от страха, а ярость. Холод. Тот самый холод, который жил во мне с четырнадцати лет, когда Рафаэль Рива впервые ударил меня ремнем по спине и сказал: «Ты должен выдерживать». Тогда я выдерживал. Ради Рауля. Ради Габи, уже тогда, хотя я еще не знал ее имени, только видел ее взгляд через щель в двери подвала, испуганный, но не сломленный. Рауль тихо коротко выругался сквозь зубы. Он уже шел дальше, вдоль стены сада, последовал за ним. Второго охранника нашли у входа в оранжерею. Марко сидел, прислонившись к стене, голова свесилась набок, глаза открыты, зрачки расширены. Пуля в висок – чистая работа, без шума, без борьбы. Профессионал. Садовника Антонио обнаружили у фонтана, на том самом месте, где Габи любила сидеть, опуская пальцы в воду и глядя на золотых рыбок. Ему сломали шею. Быстро. Без мучений. Внутри меня все заледенело окончательно, я уже знал как буду убивать всех, кто это сделал. Рауль опустился на колени у фонтана. Поднял с земли обрывок белой ткани, пальцы сжались в кулак так сильно, что побелели костяшки. – Трое, – сказал он тихо, но голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Следы ботинок. Один большой, двое поменьше. Они не прятались. Знали, что нас нет. Кивнул, мы вошли в дом. Дверь не взломана, открыта изнутри. Значит, кто-то впустил. Или кто-то уже был внутри. Включил свет в кабинете, ноутбук открыт, камеры сада – запись идет. 4:17 утра. Трое в черном. Лица закрыты балаклавами. Один хватает ее за талию сзади, другой зажимает рот. Третий делает укол в шею. Она бьется. Сильно. Как будто все еще верит, что может вырваться. Я смотрел на экран и чувствовал, как лед внутри превращается в нечто еще более тяжелое, еще более холодное. Пустота. Та самая пустота, которая жила во мне все эти годы – после подвала, после наказаний Рафаэля Рива. После того, как я решил, что единственное, ради чего стоит жить, это девчонка, которая стояла за дверью и смотрела на нас не с отвращением, не со страхом, а с чем-то другим. С жалостью, с любопытством, с чем-то, что я тогда не умел назвать. – Мартино,– выключил запись. Рауль кивнул.– Он единственный, кто остался из старой гвардии «отца» и до сих пор дышит. Остальных мы убрали два года назад. Взял телефон, набрал старый номер, который не удалил с тех пор как мы работали на Рива. – Лоренцо Мартино, – сказал, когда на том конце ответили. – Где он держит ее? Голос на том конце дрогнул. – Франко… я не… – Где. Она. Тишина. Потом шепот: – Старый склад на окраине Генуи. Портовая зона. Терминал 7. Он ждет вас. Отключился, Рауль уже собирал оружие, два пистолета, ножи, запасные магазины. Все молча. Все быстро. Мы вышли из дома через черный ход. Два черных внедорожника, который мы держали для таких «особых» случаев. Я сел за руль первого, Рауль за руль второго. Перед тем как тронуться, он посмотрел на меня через открытое окно. – Если они ее тронут… – начал брат. – Они не тронут, – мой голос был спокойным, но внутри все кипело. – Потому что мы доберемся раньше, чем они успеют захотеть это сделать. Или пусть уже сейчас роют себе могилы. Дорога до Генуи заняла два часа сорок минут. Я гнал под двести, не включая фары, только габаритные огни. Рауль держался в полукилометре позади, мы разделились, чтобы ударить с двух сторон. Все это время в голове крутилось одно воспоминание. Лето, когда мне было девятнадцать, «отец» запер нас в подвале на трое суток – за то, что мы не убили какого-то курьера, который слишком много знал. Рауль стонал в углу, я нет. Я смотрел в темноту и думал о Габриеле, которую видел не так часто, она после того раза, когда застала нас в подвале, приезжала редко, а нам запрещалось бродить по дому и саду. Я тогда решил: если выберусь – она приедет сюда снова. И сделаю так, чтобы она никогда не боялась. Чтобы она никогда не стояла в темноте одна. Мы приехали к складу в 3:12 утра. Солнце только начинало вставать – красное, злое, как кровь на горизонте. Припарковался за контейнерами. Рауль подъехал с другой стороны. Мы встретились у забора, он протянул мне второй пистолет. – Я беру левый вход, – сказал он. – Ты правый. – Если она ранена – я убью всех медленно. – Мы заберем ее домой, Франко,– он посмотрел мне в глаза. Не ответил. Мы вошли одновременно. Первый охранник умер бесшумно – нож вошел под ребра, повернулся. Второй успел открыть рот – я выстрелил ему в горло. Кровь брызнула на бетон. Двигался быстро, низко, как тень. Склад был огромным: ряды ящиков, старые контейнеры, запах ржавчины и соли. Я слышал выстрелы слева, Рауль уже начал. Крики. Глухие удары. Дошел до металлической двери в самом конце, толкнул ее ногой. Габи сидела на полу, связанная, в порванном платье, волосы растрепаны, в глазах слезы. Мартино стоял за ней, держа пистолет у ее виска. – Франко Витторио, – сказал он спокойно. – Ты опоздал. – Отойди от нее,– поднял пистолет. Он улыбнулся. – Или что? Ты выстрелишь? Рискнешь задеть ее? – Я не промахнусь,– нажал на спуск. Пуля вошла в колено, он закричал, упал, пистолет выпал из руки. Подошел, поднял Габи на ноги, она дрожала, но не плакала, прижал к себе. – Все кончено, principessa. Рауль вошел через другую дверь – весь в крови, но не своей. Посмотрел на Мартино, который корчился на полу. – Добей, – сказал мне тихо, я кивнул. Подошел к Мартино, приставил дуло ко лбу.– Закрой глаза principessa. Но Габи не отвернулась, только вздрогнула когда выстрелил. Кровь брызнула на стену, я прижал девушку к себе плотнее. – Вы пришли, – прошептала она. – Мы всегда придем,– поцеловал ее в висок. Мы вышли из склада втроем под красным рассветом, оставляя за спиной тела и кровь. Она была жива. Она была наша. И теперь она знала это точно. Она была НАША!</p></section><section><title><p>Глава 14</p></title><p>Глава 14</p><p>Полная, яркая луна висела низко над садом. Она была почти осязаемая, отражаясь в воде фонтана золотой дрожащей дорожкой. Я сидела на краю каменной чаши, босиком, в длинном белом платье, которое Рауль купил мне неделю назад. Ткань была тонкой, почти невесомой, и каждый порыв ветра, обрисовывая изгиб тела. Две недели после той ночи на складе пролетели в странном, вязком спокойствии. Я почти не выходила за пределы виллы. Синяки на запястьях пожелтели и почти исчезли, царапины на бедрах затянулись тонкой коркой. Но внутри все еще ныло. Я ощущала это не физически, а где-то глубже, там, где страх и облегчение смешались в одно. Каждый раз, закрывая глаза, я видела троих в черном, укол в шею, чужие руки на коже. А потом Рауля и Франко, врывающиеся в дверь, как два воплощения смерти, только без крыльев и без пощады. Они не оставляли меня одну ни на минуту. Рауль приносил чай с мятой и медом каждое утро, садился рядом на кровать и просто держал мою руку, пока я пила маленькими глотками. Франко не говорил почти ничего, просто лежал рядом по ночам, обнимая сзади так крепко, я чувствовала каждый его вдох, каждое биение сердца. Иногда медленно и почти робко он гладил мои волосы, будто боялся, что я рассыплюсь от одного лишнего движения. Сегодня они пришли ко мне в сад вместе. Услышала их шаги еще до того, как увидела. Тяжелые, уверенные, знакомые до дрожи. Рауль остановился слева, Франко справа. Оба в черном: рубашки, брюки, без галстуков. Простые, но невероятно опасные. Рауль заговорил первым, голос тихий, но твердый, как будто каждое слово он произносил впервые в жизни. – Габи, мы хотим, чтобы ты стала нашей. Не по завещанию. Не по принуждению. По твоему выбору. Франко молчал. Просто смотрел на меня. Долго, тяжело, как будто боялся услышать мой ответ. Рауль достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыл. Внутри лежали три кольца. Тонкие, из белого золота, каждое с тремя крошечными черными бриллиантами, вставленными вплотную друг к другу. Три камня. Три жизни. Три клятвы. – Это не брак по закону, – сказал Рауль. – Это нечто большее. Мы не просим тебя стать женой одного из нас. Мы просим тебя стать нашей. Полностью. Навсегда. Он взял первое кольцо. Надел мне на безымянный палец левой руки – медленно, осторожно, словно боялся, что я исчезну. – Я клянусь защищать тебя даже от самого себя, – произнес он тихо. – Даже если мне придется убить часть себя, чтобы ты была в безопасности. Я клянусь быть твоим светом – даже если этот свет будет темным. Франко шагнул ближе. Взял второе кольцо. Его пальцы дрожали – едва заметно, но я почувствовала. Он надел мне второе кольцо – на тот же палец, рядом с первым. Камни соприкоснулись – холодные, твердые, вечные. – Я клянусь убивать любого, кто встанет между нами, – сказал он низко, почти рычаще. – Любого, кто посмеет коснуться тебя. Любого, кто посмеет посмотреть на тебя не так, как смотрю я. Я клянусь быть твоей тенью – той, что никогда не отпустит. Я смотрела на них – на двоих мужчин, которые вытащили меня из ада моего отца, из ада чужих рук, из ада самой себя. На их усталые, жесткие, но открытые лица. Впервые за все время я видела в глазах Франко не только лед, но и боль. В глазах Рауля – не только нежность, но и страх. Взяла третье кольцо сама. Надела его на тот же палец – теперь три кольца сидели вплотную, как три звена одной цепи. – Я клянусь принадлежать вам, – голос дрожал, но не от страха. – Полностью, без остатка. Я клянусь не убегать. Не прятаться. Я клянусь быть вашей – даже если это уничтожит меня. Даже если это уничтожит вас. Луна отражалась в воде фонтана. Ветер стих. Рауль наклонился первым, медленно, глубоко поцеловал меня, вкладывая в этот поцелуй все, что не умел сказать словами. Его руки скользнули по моим плечам, но он не стал снимать платье прямо здесь. Вместо этого он легко подхватил меня на руки, Франко шагнул ближе, заправил распущенные волосы за ухо, поцеловал, до боли засасывая губы, я застонала громче. Меня отнесли по лестнице в уже нашу огромную спальню с огромной кроватью без изголовья, дверь закрылась за нами с тихим щелчком. Свет был приглушен, только одна лампа на прикроватной тумбе, золотистый свет, обволакивающий нас троих. Рауль опустили меня на кровать, встал на колени у края матраса, Франко рядом с ним. Они одновременно потянули подол платья вверх, ткань скользнула по коже, обнажая ноги, бедра, живот, грудь. Франко стянул с меня трусики, я осталась перед ними обнаженной, только три кольца блестели на пальце, черные бриллианты ловили свет лампы. Рауль наклонился первым, поцеловал внутреннюю сторону моего бедра, нежно, медленно поднимаясь выше. Его губы были теплыми, дыхание горячим. Он добрался до моей киски и замер на мгновение, просто смотрел. А потом наклонился, осторожно коснулся языком, обводя клитор кругами, а потом начал вылизывать каждую складочку. Я простонала громче, не сдерживая себя. Франко разделся, лег рядом со мной. Его губы накрыли мою грудь, сначала один сосок, потом второй. Он сосал медленно, сильно, покусывая, пока соски не стали твердыми и болезненно чувствительными. К языку Рауль добавил пальцы, он вошел ими в меня, растягивая меня, находя ту точку, от которой у меня темнело в глазах. Они ласкали меня одновременно, языками, пальцами, дыханием. Рауль шептал мне между ног: «Ты прекрасна… ты наша… навсегда…» Франко целовал мою грудь, шею, губы – рычал тихо: «Ты никогда больше не убежишь… ты будешь хотеть этого каждый день… каждый час…» Первый оргазм был резким и громким. Я выгибаясь дугой, крича, плакала, но мужчины не остановились. Рауль встал, быстро разделся, потянул меня на себя, ложась на спину, я оседлала его, опускаясь медленно на член, чувствуя, как он заполняет меня собой полностью, до предела. Франко встал на колени позади. Его член коснулся моей попки, твердый, горячий. Меня даже не пришлось растягивать, я была готовой и влажной. Он вошел медленно, очень медленно. Ахнула от ощущения двойного проникновения, от того, как они трутся друг о друга внутри меня. Легкая боль смешалась с удовольствием, острым, почти невыносимым. Мужчины начали двигаться: синхронно, глубоко, каждый толчок отдавался во всем теле. Я чувствовала все: раздутые головки, каждое биение, каждое трение. Ощущение было таким интенсивным, что слезы текли от переизбытка чувств и удовольствия. Они ускорились, постепенно, но неотвратимо. Рауль целовал мою грудь, шептал: «Ты чувствуешь нас… чувствуешь, как мы внутри тебя… ты наша… навсегда…» Франко крепко и властно держал меня за бедра, его дыхание было тяжелым, прерывистым. Он рычал мне на ухо: «Ты будешь хотеть этого каждый день… каждый час…» Я кончила снова и снова. Второй раз, третий, я уже не считала. Тело содрогалось, я кричала, пока голос не сел, все тело дрожало, слезы текли по щекам. Они кончили почти одновременно – Рауль в киску, Франко – сзади, горячими толчками теплой спермы. Мы рухнули на кровать тяжело дыша, переплетенные телами, а холодная, равнодушная, вечная луна смотрела на нас через приоткрытое окно. Рауль поцеловал мои слезы. Франко прижался лбом к моему виску. Я лежала между ними чувствуя, как их дыхание постепенно выравнивается, как их руки все еще держат меня крепко и нежно. Я уже не боялась будущего. Мое будущее было здесь. В их руках. В их кольцах на моем пальце. В их дыхании на моей коже. Закрыла глаза. Позволила себе подумать: «Я люблю вас». Не сказала вслух. Пока не сказала. Но они почувствовали. Потому что Франко прошептал мне на ухо: – Мы знаем. А Рауль просто сильнее сжал мою руку. И этого было достаточно.</p></section><section><title><p>Эпилог 1 Рауль</p></title><p>Эпилог 1 Рауль</p><p>Прошло 5 месяцев Февраль в Тоскане пришел холодный и ясный. Небо было высокое, почти стеклянное, солнце бледное, но уже греющее сильнее, чем в январе. Воздух имел ту особенную прозрачность, что бывает только в конце зимы, когда каждый звук кажется чище, а каждый цвет ярче. Утренний свет пробивался сквозь щель в тяжелых бархатных шторах и ложился тонкой золотой полосой поперек белых простыней, прямо на ее живот. Луч дрожал от легкого ветерка за окном, создавая игру света и тени на ее коже. Габи лежала на спине, одна рука небрежно заброшена под голову, распустившиеся темные волосы разлились по подушке шелковой волной. Вторая рука покоилась на округлившемся животе, пальцы слегка поглаживали нежную кожу. Пятый месяц. Он был уже заметный даже под тонкой шелковой ночной сорочкой цвета слоновой кости, которая облегала изменившиеся формы. Кожа натянулась, стала тоньше, почти прозрачной, и я мог разглядеть сеть тонких голубоватых вен под ней. Тело становилось еще более чувствительным с каждым днем, и каждый раз, когда я едва касался груди, она вздрагивала, словно от электрического разряда, и тихо ахнула. Проснулся раньше всех, как это часто случалось в последнее время. Не мог надолго оторвать взгляд от нее, от этого чуда, которое происходило у меня на глазах. Сидел, опираясь на локоть, и просто смотрел на свою женщину, пытаясь запечатлеть каждую деталь этого момента. На то, как мерное дыхание поднимает и опускает налившуюся грудь, как длинные темные ресницы слегка дрожат во сне, как иногда по лицу пробегает тень улыбки от какого-то приятного сна. А еще как ребенок иногда толкается внутри, и тогда ее губы чуть приоткрываются в беззвучном удивлении, брови слегка поднимаются, и рука инстинктивно ложится на то место, где он пошевелился. В такие моменты на ее лице появлялось выражение такой глубокой нежности и удивления, что у меня перехватывало дыхание. Пять месяцев назад. Сентябрь-октябрь, та самая ночь под полной луной у старого мраморного фонтана, когда звезды были такими яркими, что казалось, до них можно дотронуться. Когда мы надели ей кольца, а потом брали так бережно, так осторожно, будто она была сделана из света и стекла одновременно, будто одно неловкое движение могло разрушить магию происходящего. Тогда мы еще не знали. А когда узнали, что Габи беременна думали, что сойдем с ума от счастья. Я помню, как она сидела на краю кровати с тестом в руках, смотрела на две полоски и плакала от изумления, от невероятности происходящего. Франко тогда замер на месте, потом опустился на колени перед ней и долго целовал ее живот, шептал что-то неразборчивое. Сейчас Франко спал с другой стороны, на спине, одна рука лежала на ее бедре Габриелы, тяжелая, большая, собственническая даже во сне. Я видел, как его грудь мерно поднимается и опускается. Он никогда не говорил много, мой брат предпочитал действия словам. Но я видел, как меняется его взгляд каждый раз, когда он смотрит на живот Габи. Это была не просто нежность, а что-то более глубокое, почти болезненное. Как будто он до сих пор не мог поверить, что это реально, что она здесь, с нами, и внутри нее растет наш ребенок. Иногда ночью я просыпался и видел, как он лежит с открытыми глазами и смотрит в потолок, а рука его машинально гладит ее бок. Такое выражение лица было у него в эти моменты, смесь благоговения и страха, словно он боялся, что проснется и окажется, что все это ему приснилось. Габи шевельнулась. Ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза, сонные, чуть припухшие, улыбнулась. Зрачки расширились, когда она поймала мой взгляд, и в глубине их зеленых глаз вспыхнуло что-то теплое и знакомое. – Рауль... – прошептала, голос прозвучал хрипловато от сна. Улыбнулась мне шине. – Как долго ты на меня смотришь? – Вечность, – ответил и наклонился к ней. Поцеловал медленно, сначала в уголок рта, ощущая вкус ее кожи, потом скользнул губами к ее губам, чувствуя, как она мягко, сонно и доверчиво отвечает мне. Ее губы были теплыми, мягкими, и когда я углубил поцелуй, она тихо застонала мне в рот. Скользнул рукой по груди, она стала полнее, тяжелее, соски уже потемнели, стали крупнее, и когда я провел по одному из них подушечкой большого пальца, она выгнулась мне навстречу с протяжным вздохом. Медленно спустил тонкую шелковую лямку сорочки, обнажив грудь полностью. Кожа была молочно-белой в утреннем свете, с легкой розовой дымкой там, где к ней прилила кровь. Наклонился ниже, коснулся губами ареолы, почувствовал, как сосок мгновенно затвердел под моим языком. Взял его в рот осторожно, почти трепетно, легко посасывая и покусывая, чувствуя, как она выгибается мне навстречу всем телом. – Рауль... боже мой... а-а-а... – простонала она, запустив пальцы мне в волосы. Ее грудь стала такой чувствительной, что от каждого прикосновения языка она содрогалась всем телом, а из горла вырывались тихие, почти безмолвные стоны. Я чувствовал, как под моими ладонями учащается сердцебиение, и дыхание становится прерывистым. Франко проснулся от этого тихого стона, как я и ожидал. Мой брат спал чутко, каждый звук, который она издавала, мгновенно будил его. Он повернулся к Габриель, в темных глазах сразу вспыхнул огонь. Прижался к ней сзади, и я почувствовал, как кровать слегка прогнулась под его весом. Его большая ладонь легла поверх моей на ее животе. Мы оба замерли на мгновение, чувствуя под руками легкое движение. Ребенок толкнулся именно в то место, где соприкасались наши ладони, словно приветствуя нас. Габи счастливо и тихо засмеялась, и звук этого смеха наполнил комнату теплом. – Он знает, что вы здесь, – прошептала она, поворачивая голову то ко мне, то к Франко. – Он чувствует нас всех. Поднял голову от ее груди и поцеловал ее снова в губы, на этот раз глубже, с языком, исследуя каждый уголок ее рта, чувствуя, как она дрожит от этого простого поцелуя. Ее губы были мягкими и податливыми, а язык робко коснулся моего в ответ. Франко тем временем неторопливо скользнул рукой по ее телу, от груди к талии, от талии к бедру, наслаждаясь новыми, изменившимися формами. Его пальцы были уверенными и требовательными, когда он задрал сорочку до пояса и мягко раздвинул ее бедра. Я мог видеть в его глазах ту особенную сосредоточенность, которая появлялась у него всякий раз, когда он касался нашей женщины. Я знал, что она уже была готова для нас. Знал по тому, как изменилось ее дыхание, как зарумянилась кожа на шее и груди, как расширились зрачки. В последнее время ее тело отзывалось на наши прикосновения еще быстрее, еще острее, каждый нерв был обнажен, каждое касание отдавалось волной наслаждения. Франко не стал долго ждать. Утром у нас никогда не хватало терпения на долгие прелюдии, слишком сильно было желание почувствовать ее, слиться с ней полностью. Он приподнял ее бедро, вошел сзади, медленно, очень медленно, давая время привыкнуть к знакомой полноте. Его движения были осторожными, он всегда боялся причинить ей дискомфорт в последнее время. Габи ахнула и выгнулась, прижимаясь грудью ко мне. Ее кожа была горячей и слегка влажной от пота, мои легкие заполнил сладкий аромат, который был только у нее. Обнял Габи, целовал шею, это чувствительное место под ухом, где пульс бился так быстро, что я мог сосчитать удары. Ласкал набухшую грудь, живот, где под кожей чувствовалось присутствие нашего ребенка. Франко двигался плавно, глубоко, каждый толчок сопровождался его тяжелым дыханием на всю спальню. Он шептал ей что-то неразборчивое на итальянском – слова любви, нежности, обожания. Его голос был хриплым от желания, и я видел, как эти слова действуют на нее, как она тает под ними. Я чувствовал все иначе, чем он. Не так жестко, не так властно. Франко брал ее как мужчина берет свою женщину – с уверенностью хозяина, с правом на обладание. А для меня каждый стон Габриелы был как музыка, которую я боялся спугнуть неловким движением. Каждое ее согласие, каждый ответный поцелуй был доверием, которое я не заслуживал, но принимал с благодарностью и дрожью в груди. Сейчас я ласкал ее грудь пальцами, соски стали такими чувствительными, что даже самое легкое касание заставляло ее вздрагивать всем телом и издавать те тихие звуки, от которых кровь приливала к паху. Медленно спустился рукой между ее ног, туда, где Франко входил в нее, и начал ласкать набухший клитор круговыми движениями. Она была невероятно влажной и горячей, мышцы сжимались вокруг Франко в ритм его движений. Под моими пальцами клитор пульсировал, и я чувствовал, как волны напряжения проходят по ее телу, готовя его к кульминации. – Не останавливайтесь... пожалуйста... – прошептала она, и голос дрожал от близости оргазма.– Я кончаю… боже мой… кончаю Рауль… а-а-а-а… Габи кончила первой, так было всегда. Ее тело выгнулось дугой, по нему прошла дрожь, я представил как мышцы сжались вокруг его плоти, Франко застонал от неожиданного давления. Оргазм был долгим, сильным, она кричала, не сдерживаясь, и звуки ее наслаждения наполнили комнату. Франко последовал за ней с тяжелым рыком, излившись глубоко внутри, но продолжал медленно двигаться, продлевая ее оргазм, пока Габи не обмякла в наших руках, тяжело дыша и все еще слегка дрожа от остаточных волн наслаждения. Мой член к тому времени уже истекал смазкой, яйца тяжело пульсировали от напряжения, но я не мог отвести взгляда от ее лица в момент кульминации. Не мог не любоваться тем, как она отдается нам полностью, без остатка, доверяя нам свое тело и душу. Франко медленно вышел из нее, я почувствовал, как она расслабилась в моих объятиях. Легко подхватил, усадил на себя лицом ко мне, колени по обе стороны от моих бедер. В этой позиции ее живот оказался между нами и не должен ей мешать. Габи опустилась на мой член медленно, принимая сантиметр за сантиметром. Он вошел легко – она была готова и влажна после Франко, но все равно плотно обхватывала меня. Обнял ее за талию, помогая найти удобный ритм, и сходил с ума от того, какая она прекрасная в утреннем свете. Волосы рассыпались по плечам, губы припухли от поцелуев, глаза полуприкрыты от удовольствия, грудь покачивалась в такт нашим движениям. Франко встал на колени позади нее, большие руки легли на ее грудь, начали ласкать соски пальцами – слегка сжимая, покручивая, зная точно, как довести ее до грани. Габи застонала громче, опустив голову от удовольствия на плечо Франко. Я двигался внутри нее, наслаждаясь тем, как она обхватывает меня, тесно, горячо, влажно. Чувствовал каждое сокращение ее мышц, каждое изменение ритма дыхания. – Рауль... я не могу больше... я снова... – задыхалась она.– Да… а-а-а… как же сладко… не могу… не могу больше… – Кончай для меня, amore mio, – прошептал, углубляя движения, делая выпады бедрами. Габи кончила снова, резко, сильно, сжимаясь вокруг меня так плотно, что темнота заплясала перед глазами. Оргазм прокатился по ее телу волнами, и каждая волна сжимала меня, доводя до предела. Я не выдержал и излился в нее долго и глубоко, чувствуя, как она дрожит, как слезы катятся по ее щекам, как она шепчет мое имя снова и снова. Мы снова легли втроем, Габи между нами. Она тяжело дышала, все еще вздрагивая после оргазма, слезы блестели на длинных ресницах от переполнявших ее эмоций. Такой интенсивности ощущений ее тело еще не знало до беременности. Наклонился и поцеловал ее в губы – нежно, долго, стирая соленые дорожки слез языком. – Я люблю тебя, – сказала, глядя мне в глаза, потом повернула голову к Франко. Он молчал, как всегда после близости, но в его взгляде читалось все. Потом наклонился и поцеловал ее в висок, в то самое место, где волосы были влажными от пота. – Я тоже люблю тебя, малышка. – Я тоже вас люблю. Обоих, – она потянулась и коснулась моей щеки, потом его. – Вы невыносимы, знаете? Но я уже не могу без вас жить. Не хочу даже представлять, какой была бы моя жизнь без вас. Мы лежали так долго, молча, наслаждаясь близостью и покоем. Чувствовали, как ребенок внутри нее шевелился – то легкие толчки, то более настойчивые движения. Каждый раз, когда он напоминал о себе, на лице Габи появлялась улыбка удивления и нежности. – Как думаете, мальчик или девочка? – спросила она сонно. – Не важно, – ответил Франко, положив ладонь на ее живот. – Главное, чтобы здоровый. – И чтобы был похож на маму, – добавил, целуя ее в плечо. Очередной толчок, более сильный, чем обычно. Как будто малыш хотел сказать: «Я здесь, я слышу вас, я чувствую вашу любовь». Февральское солнце поднималось все выше, заливая комнату теплым золотом. Свет становился ярче, прогоняя последние тени ночи. Где-то за окном запели птицы – первые вестники близящейся весны. И впервые за все время, впервые за те месяцы, что мы были вместе, впервые с того момента, как Габи появилась в нашей жизни, я почувствовал, что этот свет был не холодным. Он был теплым, живым, наполненным надеждой. Потому что она была с нами. Потому что мы были с ней. Полностью, без остатка, навсегда. И нас ждала новая жизнь, не только та, что росла под сердцем Габи, но и наша общая, которая только начиналась.</p></section><section><title><p>Эпилог 2</p></title><p>Эпилог 2</p><p>Четыре года спустя Просыпаюсь от того, что кто-то дергает меня за волосы. Открываю глаза – надо мной склонился Марко с самым серьезным выражением лица, какое только может быть у трехлетнего ребенка. – Мама, завтрак! – заявляет он тоном, не терпящим возражений. – Который час, бамбино? – Солнце встало! – это его универсальный ответ на вопрос о времени. Поворачиваю голову, Рауль еще спит, раскинувшись на половине кровати, его темные волосы растрепаны. Франко уже встал, его половина кровати пуста. Он всегда просыпается первым, как солдат, готовый к бою даже во сне. Марко забирается ко мне под одеяло и устраивается рядом и начинает гладить мой огромный живот. Шестой месяц беременности двойней дается мне тяжело, тело помнит, каково это вынашивать двоих ребенка, но вот к двойное, оно явно не было готово, и каждый день напоминает об этом. – Малыши толкаются? – спрашивает сын, положив маленькую ладошку мне на живот. – Еще как. Они уже дерутся за место. – Как мы с папой Франко дрались за печенье? Смеюсь, вспоминая вчерашнюю сцену. Франко с серьезным видом объяснял трехлетнему сыну принципы справедливого распределения последнего печенья, а Марко с не менее серьезным видом доказывал, что маленьким нужно больше сладкого для роста. – Похоже на то. Рауль просыпается от наших голосов и тянется ко мне через всю кровать. – Доброе утро, любовь моя, – целует в щеку, потом в губы. Его рука автоматически ложится на живот рядом с рукой Марко. – Как малыши? – Устраивают революцию. Думаю, им не нравится, что я лежу. – Тогда встаем, – решает Рауль. – Марко, помоги маме. Сын спрыгивает с кровати и торжественно протягивает мне руку. Такой маленький джентльмен – это Рауль его так воспитывает, говорит, что мужчина должен заботиться о женщинах. Спускаемся вниз. Франко уже в кухне, готовит завтрак. На нем домашняя одежда – простая футболка и домашние штаны, но даже так он выглядит как мужчина, способный справиться с любой угрозой. Шрамы на руках напоминают о прошлом, но сейчас эти руки аккуратно нарезают фрукты для сына. – Папа Франко! – Марко бросается к нему. – Мама говорит, малыши дерутся! Франко поднимает сына на руки, и на его лице появляется та мягкость, которую видим только мы. С остальным миром он по-прежнему суров и безжалостен, но дома превращается в любящего отца. – Значит, они настоящие бойцы, – серьезно говорит он Марко. – Как их папы. – И как я? – И как ты. Франко сажает сына на стул, подходит ко мне. Его ладони ложатся на живот, и близнецы сразу отзываются – толкаются, словно узнают прикосновение отца. – Спокойно, – шепчет он им. – Мама устала. И удивительно – они действительно успокаиваются. Франко обладает какой-то особенной властью над всеми нами. Не жестокой, как когда-то, а защищающей. Завтракаем втроем все вместе, обычная семейная сцена, которую невозможно было представить четыре года назад. Франко рассказывает о планах на день – нужно встретиться с архитектором по поводу пристройки к дому. Рауль обещает сходить в город за покупками. Марко требует мороженое и новую игрушку. – И что мы ему ответим? – спрашивает Рауль. – Что мороженое – после обеда, а игрушки – только у хороших мальчиков, – отвечаю я. – Я хороший! – возмущается Марко. – Очень хороший, – соглашается Франко. – Самый лучший сын на свете. После завтрака мужья уезжают по делам, а мы с Марко остаемся дома. Он играет в саду, а я сижу в тени, наблюдаю за ним и думаю о том, как изменилась наша жизнь. Вилла больше не кажется мне тюрьмой. Это дом – настоящий дом, наполненный детским смехом, запахом свежих цветов и звуками обычной жизни. Те комнаты, где когда-то происходили вещи, о которых я стараюсь не думать, теперь превратились в детские, игровые и уютные гостиные. Марко сосредоточенно строит что-то из кубиков на траве. Он так похож на Франко – те же темные волосы, тот же упрямый подбородок. Но характером он скорее в Рауля – открытый, любознательный, доверчивый. – Мама! – кричит он. – Смотри, я построил замок! – Красивый замок, бамбино. – В нем будут жить принц и принцесса? – Конечно. И у них будет много детей. – Как у нас? Кладу руку на живот, где шевелятся близнецы. – Да, как у нас. К вечеру возвращаются мужья, Рауль привозит обещанное мороженое и новую машинку для Марко. Франко сообщает, что архитектор готов приступить к работе через неделю. – Две новые детские комнаты, – говорит он. – И большая игровая на первом этаже. – Ты думаешь о будущем, – замечаю. – Я всегда думаю о будущем. Особенно когда дело касается семьи. Ужинаем все вместе. Марко рассказывает о своем замке, показывает новую машинку, требует, чтобы ему почитали сказку про драконов. Обычная семейная суета, которая кажется невероятно драгоценной именно потому, что когда-то казалась невозможной. Укладываем сына спать. Это ритуал, в котором участвуем все трое – Рауль читает сказку, Франко поправляет одеяло, я пою колыбельную. Марко засыпает под звуки наших голосов, окруженный любовью, которую он считает само собой разумеющейся. Когда ребенок засыпает, мы остаемся втроем. Сидим на террасе, слушаем ночные звуки. Рауль массирует мне спину – она постоянно болит из-за двойни. Франко молчит, но я чувствую его взгляд. – О чем думаешь? – спрашиваю его. Долгая пауза. Франко редко говорит о чувствах, нужно набраться терпения. – О том, что не заслуживаю этого, – наконец отвечает он. – Чего именно? – Всего. Тебя. Марко. Детей, которые скоро родятся. Этого дома. Этого покоя. Это словно сон и я боюсь проснуться. Поворачиваюсь к нему, беру его лицо в ладони. Под пальцами шрамы, щетина, кожа, огрубевшая от солнца и ветра. – А кто сказал, что мы получаем только то, что заслуживаем? – Справедливость. – К черту справедливость, – говорю, он удивленно поднимает брови. Я редко ругаюсь. – Если бы все получали по заслугам, я бы давно сошла с ума или умерла. Но я здесь. Живая, любимая, счастливая. Не потому, что заслужила, а потому, что так сложилось. Франко молчит, обдумывая мои слова. – Знаешь, что я чувствую, когда смотрю на Марко? – продолжаю. – Впервые в жизни я понимаю, что значит безусловная любовь. Он может сделать что угодно – что-то сломать, пошалить, расстроить меня, – но я все равно буду его любить. Просто потому, что он есть. Франко кивает, и в его глазах появляется понимание. – Вот так же и я вас люблю, – говорю я. – Не за что-то, не вопреки чему-то. Просто потому, что вы есть. Потому что вы мои. Рауль перестает массировать мне спину и обнимает сзади. Франко берет мои руки в свои. – Я всю жизнь был оружием, – тихо говорит он. – Инструментом для исполнения чужой воли. Даже когда эта воля принадлежала твоему отцу, даже когда я понимал, что она правильная. Он останавливается, подбирая слова. – Впервые почувствовал себя человеком, когда держал Марко. Он смотрел на меня и видел не убийцу, не монстра. Видел отца. – Ты и есть отец. Лучший из всех, кого можно себе представить,– к горлу подступают слезы. – Я боюсь, – признается он. – Каждый день боюсь, что совершу ошибку. Что причиню вам вред. Что дети вырастут и поймут, кто их отец на самом деле. – А кто ты на самом деле? – спрашивает Рауль. Франко долго молчит. – Я больше не знаю, – наконец говорит он. – Был одним человеком. Стал другим. Все изменилось, когда появились вы. Мы сидим молча, слушая ночь. Где-то кричит сова, шумят листья на ветру. Близнецы толкаются в животе – видимо, им нравится звук наших голосов. – Пойдем спать, – предлагаю. – Завтра снова будет долгий день. В спальне мы ложимся, как обычно: я посередине, они по бокам. Франко засыпает быстро и крепко, как солдат. Рауль ворочается, устраиваясь поудобнее. Я лежу между ними и думаю о том, как странно устроена жизнь. Четыре года назад я считала, что мир рухнул. Думала, что жизнь кончена, что счастье у меня никогда не будет и оно вообще невозможно. А теперь я лежу в постели с двумя мужчинами, которые любят меня больше жизни, в соседней комнате спокойно спит наш сын, и чувствую, как под сердцем растут еще двое детей. Это не то счастье, о котором мечтают маленькие девочки. Оно мрачное, сложное, сотканное из боли и страха. Но оно настоящее. Настолько настоящее, что иногда в это трудно поверить. Рауль кладет руку мне на живот, Франко обнимает за талию. Они защищают меня даже во сне. – Я думала, что потеряла себя, – шепчу в темноту.– Но на самом деле я нашла себя. Близнецы синхронно толкаются, словно соглашаясь. Я засыпаю под мерное дыхание двух мужчин, которые стали моей судьбой, моим проклятием и моим спасением одновременно. И что удивительно, я бы не хотела ничего менять. Потому что любовь не всегда бывает светлой. Иногда она темная, жестокая, собственническая. Но когда она настоящая – она сильнее всего на свете. Даже сильнее страха. Даже сильнее прошлого. Даже сильнее той девочки, которой я когда-то была и которая думала, что знает, как должна выглядеть счастливая жизнь. Эпилог 3 Я нашла его случайно, когда искала документы в отцовском кабинете. Франко попросил найти старые чертежи виллы, хотел перестроить библиотеку, превратить ее в игровую для детей. «Слишком много книг, мало места для жизни», – сказал он, и я не стала спорить. В доме и правда нужны были изменения. Кабинет отца остался нетронутым уже несколько лет. После его смерти никто не решался туда заходить, слишком много воспоминаний, слишком много боли. Но сегодня утром, когда солнце залило комнату золотым светом, а в саду смеялись дети, мне вдруг захотелось быть ближе к нему. Письмо лежало в нижнем ящике письменного стола, под стопкой деловых бумаг. Пожелтевший от времени конверт был подписан моим именем, знакомым твердым почерком, но он был запечатан. Значит, он так и не отправил его. Руки дрожали, когда я открывала конверт. Не знаю, чего ожидала – упреков? Прощания? Объяснений? *Моя дорогая Габриела, Если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет. Надеюсь, что день, когда ты его найдешь, будет солнечным, и ты будешь счастлива. Надеюсь, что к тому времени ты уже простишь старого дурака, который не умел показывать свою любовь. Я знаю, что был суровым отцом. Знаю, что ты часто плакала, думая, что я тебя не люблю, что для меня важнее дела, чем моя единственная дочь. Как же ты ошибалась, bambina mia. Ты была моей слабостью. Единственной. И именно поэтому я держал тебя на расстоянии. У меня было много врагов – больше, чем ты можешь себе представить. Люди, которые не остановились бы ни перед чем, чтобы причинить мне боль. И самый верный способ ранить меня – это тронуть тебя. Ты была моей ахиллесовой пятой, и они это знали. Каждый день, когда ты уходила в университет, в кафе с подругами, на прогулки, мое сердце замирало. Не от того, что я не доверял тебе – я не доверял миру. Поэтому ты всегда была под охраной, даже не подозревая об этом. Тот молодой человек в кафе, который всегда сидел за соседним столиком? Мой человек. Девушка, которая каждое утро выгуливала собаку рядом с университетом? Тоже моя. Водитель автобуса, на котором ты ездила, – я его нанял. Ты никогда не была одна, Габи. Ни на минуту. Но охрана – это не любовь. А любовь я не мог показать, потому что боялся. Боялся, что если позволю себе быть мягким, то не смогу принимать те жесткие решения, которые необходимы, чтобы защитить тебя. Боялся, что враги увидят мою слабость и воспользуются ею. Теперь, когда пишу эти строки, понимаю, как глупо это звучит. Понимаю, что ранил тебя своей холодностью сильнее, чем мог бы ранить любой враг. Прости меня за это. Я состарился, Габи. Чувствую, что время подходит к концу. Враги наступают, и я уже не тот боец, что был раньше. Но я не боюсь умереть, потому что знаю: ты будешь в безопасности. Мои мальчики. Франко и Рауль – я сам их воспитал. Сам научил любить настолько сильно, что готов отдать жизнь за то, что дорого. Они мое оружие, но оружие особого рода – созданное не для разрушения, а для защиты. Возможно, ты думаешь, что то, что мое завещание, это жестокая шутка, и случилось между вами, было случайностью. Думаешь, что судьба так подло поступила с тобой. Но это не так, моя дорогая. Я знал, что мои дни сочтены. Знал, что скоро не смогу тебя защищать. И позаботился о том, чтобы у тебя были защитники посильнее меня. Они никогда не оставят тебя. Никогда не предадут. Никогда не причинят тебе вреда – только если это не будет единственным способом спасти твою жизнь. Я вложил в них все, что знал о преданности, о верности, о любви. Да, их любовь не похожа на сказки, которые читают маленьким девочкам. Она темная, жестокая, собственническая. Но она настоящая. И она будет длиться всю твою жизнь. Я видел, как они смотрят на тебя. Видел, как меняются их лица, когда произносят твое имя. Для них ты не просто женщина – ты смысл их существования. И если когда-нибудь тебе покажется, что они слишком жестоки или слишком темны, вспомни: такими их сделал я. Потому что обычные мужчины не смогли бы защитить мою дочь в том мире, где мы живем. Прости меня за то, что не сказал этого при жизни. Прости за все те дни, когда ты нуждалась в отцовских объятиях, а получала лишь холодный взгляд. Прости за то, что ты узнаешь о моей любви только сейчас, когда меня нет рядом. Ты была лучшим, что случалось в моей жизни, Габриела. Моим светом в темном мире, где я потерял все человеческое, кроме любви к тебе. Будь счастлива, моя дорогая девочка. И помни – где бы я ни был, я все еще забочусь о тебе. Твой любящий всегда отец.* Письмо выскользнуло из рук и упало на пол. Слезы текли по щекам, это были слезы, утраты и одновременно облегчения. И это облегчение было такое сильное, что дышать стало трудно. Он любил меня. Всегда любил. Все эти годы я винила себя, думала, что не заслуживала его любви, что была не той дочерью, о которой он мечтал. А он просто защищал меня единственным способом, который знал. Подошла к окну, вытирая слезы. В саду носились Марко и двойняшки – Лука и Маттео, которым уже исполнилось три года. Няня безуспешно пыталась загнать их в дом на дневной сон, но мальчики были слишком увлечены игрой в пиратов. Марко командовал, как настоящий капитан – в свои года он уже проявлял лидерские качества, которые достались ему от обоих отцов. Близнецы слушались старшего брата, но каждый вносил в игру что-то свое: Лука был стратегом, а Маттео – бесстрашным авантюристом. Мои мальчики. Дети, которые никогда не узнают, что их история началась с отсутствием у меня выбора и страха. Для них Франко и Рауль – просто папы, которые читают сказки на ночь, учат ездить на велосипеде и никогда не забывают обнять и поцеловать перед сном. Машинально положила руку на живот. Он еще почти незаметен под свободным платьем, но я уже чувствую изменения. Четвертый ребенок. Тест показал положительный результат только вчера, и я еще не решила, как сказать мужьям. Точнее, не решила, когда сказать. Как – я знала. Так же, как говорила о предыдущих беременностях: просто взять их руки и положить на живот, где уже зарождается новая жизнь. Это будет девочка, наша принцесса, это я не знаю, но чувствую. Франко обрадуется молча – как всегда. Но я увижу радость в его глазах, в том, как он будет осторожнее обнимать меня, как станет еще более внимательным. Рауль засмеется и закружит меня, забыв о том, что нужно быть осторожным, а потом смутится и будет извиняться. – Синьора Габи? – няня заглянула в кабинет. – Мальчики спрашивают, можно ли им поплавать в бассейне. – Конечно, Мария. Только следите, чтобы не переохладились. Когда няня ушла, я снова посмотрела в сад. Теперь дети переоделись в плавки и с визгом прыгали в воду. Такая обычная картина семейного счастья, что никому в голову не пришло бы, какой темной историей она начиналась. Подняла письмо отца с пола, аккуратно сложила и убрала в шкатулку, где хранила самые дорогие вещи. Рядом подарками моих мужей, с первыми фотографиями детей, с локоном волос Марко, который срезала, когда ему было полгода. Теперь я знала правду. И эта правда не делала прошлое менее болезненным, но она объясняла многое. Франко и Рауль не случайно оказались в этом доме. Не случайно отец написал именно такое завещание. Не случайно их любовь оказалась такой всепоглощающей и бескомпромиссной. Их воспитал человек, который знал цену любви. Который понимал, что в нашем мире недостаточно просто любить – нужно быть готовым убивать за тех, кого любишь. – Мама! – Марко ворвался в кабинет, весь мокрый, оставляя лужицы на полу. – Лука говорит, что акулы могут жить в бассейне! Это правда? – Нет, bambino, – улыбнулась я, обнимая старшего сына. – В нашем бассейне живут только рыбки из твоего воображения. – А они добрые? – Очень добрые. Они защищают маленьких мальчиков от всех бед. Марко кивнул, принимая это объяснение как должное, и помчался обратно к братьям. Я осталась одна в кабинете отца, положив руку на живот, где росло четвертое продолжение нашей невозможной истории. За окном смеялись дети, где-то в доме работали Франко и Рауль, готовя к ужину что-то особенное – я чувствовала запах специй. Жизнь. Обычная, повседневная, полная мелких радостей и забот. Жизнь, которая выросла из тьмы, но теперь была освещена любовью – странной, жестокой, но искренней. Отец был прав. Франко и Рауль никогда меня не оставят. Как и я их. Мы связаны чем-то большим, чем просто чувства – мы связаны судьбой, которую кто-то другой решил за нас много лет назад. Я благодарна ему за этот выбор. Потому что счастье бывает разным. И наше счастье – темное, сложное, выкованное из боли и страха – оказалось самым настоящим из всех возможных. Назову дочь Ариэль, и дай бог, чтобы ей повезло встретить таких мужчин как ее отцы. Уважаемые читатели, надо обязательно подписаться на автора и ждать истории Марко, близнецов Маттео и Луки, и принцессы Ариэль .</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBegEIAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+Qz0pKKUVRpuJRT6KAuMop9FAloNFTWcD3MwjjaJWPRpZUjQfUsQKYrIvL5Iz90HGfbPauh0TxX4j08qNL1uTw7bt8rSWEZgOPdoxvY/Uk1LbWxSNfTfhrfXtitzBr+jiXY0pQvJs8sDLSb9uMDjkAjkc1W1r4f63pmnm7+16XeA/wDLO2uVEx5AOIZNsuQSPlKg4yQGUOU6ex0ibxBaS6n/AMJC/iC5O0RzR3Msd7E4yRsjkk+cg5Y7h864AdWYGuduDrsU8ss+rLKkJZZbp+WUg8Ay7SVOcfK2w5HSp5pFcsZbjNH8A3d8ivLqFpEp7wq02OccNxHIM/8APJn5rXf4WbLl8eOfB/lxkK0c+prbzoTn5JFk4jPBz8xIAJwTxWZOG1GRrjUvEFzKXPmkOskjyN/wEDn368jtWhol+qTKmh6NPftECkSTXSKyofvfuhwucDIEZJPO7PWOZlOnFGX4h8FJpFxbw3WrxWMtxE0yfarW5MTRLkeZHKsOJV4b5wu0Y6mud1jSL/R7lbe+hjjaSNZY5I3WSOZDwHjkQlGXIIyp6hgeQRX0T4V8Yatomi3dvrvhKfw5pV4Tm7tnNk4nxjzMxAeWBu+aUo/ZcElaoa1c6IdQtdNvdG07VNP1AzXlne2em6fCsQSMGRSqxP5k3lhSxEgjfMW3ZuWUWmRynzvtHXFNzXrWkW/gbxRA5vPD1loFtMwEeoNq227PYYgSMROuVP3I0HXJYjNcZ478KN4ckt5YrqC9spyViuredZ4ZGH3vLlXAccjKkK6FsOg4L0ncl6HM7qbu9qdtpmKom49TWhaSAKBWaoqdX2jrUSVzSnKxpSSqq5JFZc7AvmiWZiMVHRFWHOpfQSim0VZkOptOptIB1IKSimA+jvQKKYthY03sAOtbVhppcDA/Ss7TVDXAzXZaeE8n5eves5M2prS5z97pvloGCnrRXQ6gFMW1h9KKm5pdHn9KKSn1qYBRRRigTYUMQq5P4UoGabcDbIFIxtHP480AS2NvJfzfZ7fMl23EUWeZT/cT/b9B36DnAMRjPl+YSAAcdenGR+fP5GkiJVxgnJ6EHkH1GO9dTfS6fqMH2zVFms9VlX9/5qbEvx2lBx+7m9c/K/JzkkOmBT8N6pbWsjC/NrHEcdYHL5yTwF4Xn+LhxxtI6139/a6lfWMGuafcWGttEn3p0f7QgA+ZxMrJLMoUjCy73iTb/wAszHLJ5Snm27R3aqjRnKq7xLIpYdVIYEZ9vcHpius8K+NPKJ0/VD9ktJB8s9pEMRPknJiyBsOTlY/LIySvOczYFIszTTSvvl0m9t2zgzTxIq89GebG8g/74B4xViB7KBY0mnWZp2Pkr9geRWA7qJopi+cjldgH+1ni6t1pmo6ijTSabqVzNJmNrC4uI7m4c9wTGAD6lmQDnpxXU+Gr6x064uoNBsbRL27wJJEClUTfswjTcH5/3SvLxnz5ZAV8pUVi+e5U8Pa7qHh2IahFpPiRrIkR/wBo6fdm2VNvOMfZhgKOANpA5A54GpeT+GNctVuNB1LT7TVDh44hGkZLKCcPaws/ODJmWJFyGO6HLeZGzxD4ttNN1O3jtbaPWfE05QQSyNI86h1wpErD7RGpJQrHHieQNktAGW2CWnjzVLuVYJl03XVh+SZp9KtpbOPtiORuXAII82aR0chtobbkrYfM5HmuhWj6Lq0lneXOqabqVugEr213jzEIDK8MsZwcx7WUfMsijcrN8qN6FM9w2iy2fisr4itrwYvJ0YG7kjRgI5oZhnftzgCQEqzjBlSTaehistC8XQILjw1prX8LgW994S1i1NxAGfzP+PdJMuN2TtEJ5yQQd2X3PgzWho5gs4ru7jhguI3WOwe3mMToyKHic/unUEdMqEWFCT5cYpXsJRufP/ivRJNC1hrMzG4t3VZ7O52bBc27cxygZO3K9Rn5WDqeQaxm+Wvada0weI/Cp0HUZfL1XTboT2oWItIIngmubwRx7t7Rh8Pux0iOzdkCvKfE2j3uhavNpeoLGlxCQT5bblZCAVdT3BBB/DnByK0UrkuNjNU5px6VGp9s/wC7zW/pvhy/kvI01a3uNPsdnnzXMymNFi3Mud2D1ZHj4UncCMEqVpiMEtntWjqGha1Y3lxZXOmXAubZglxGi+Z5LFQdrFchWXOCp5UgggEED0rSYbO61E6jpelQPIjKh1PVH8uCBF2qkUMQO4bE8pQxkEgJjyy+YA3VjWtK0Vba6v8AVtYvZ0UrbS7Dby3IHTyIkxcOoAP7y4l2Hj72CCrjseReGvBl7q7yu11EkEKh3FqjXc0oJGEiSMFWkORiNmQ9ztUEjbj+G37gmLU9POoCXItZJpPKii6hGl2ASSEZBUbMEgAs/mRxdPqHxm8YzzSnQrO0tbcyeUzM73Uk7+hZjseTviMAY6A10Fpr/wAVL6233dzoukCX5ftME9zpski9iHgx5g5XkZ5IBouFjgdX+E2v3Cm50jRNUtbcr5we8hMdlsJwvl3cm0e+JliKA4OSMnMPw7lt7C5aXxB4Zur3y18m3ttcgIHP7xmbODsAPAODy27C4f0C78A+INZkF/d38MoLsVuvL1KTnkH96Xxu+vpzUN58KfHFnqUet6RPp0FyUEVuJbuRZZ2ABDK7cmTIBHI2YGDlc0cz8hqMepxcPgbybYy22lXvibyxmYaPrFs8iDGcmGOOY7R90sGdR3IyK5qXStO1G2mvPD11PJLChln066x58UYySUcfLMFGCcBGxuOzarsPUvEujX1lqy6jrMeh22ojS0WbTL7ULFo5rkKiYDCT5IwoYjJQxj5IiMJT1uZfE9gtzdWd+dUTXbexsr7zvNvtOvGAaJEuCvmTRkq48uZtyEoAVMbmVJg1HoeHmlNeg/EDwxpiwat4msbizitBNth/s4pJaXLSSr5WzGDAXiMzmIgbTCcALIEj8+AxVGbHxSeW+7OK7Hw67Spub5gelcYF3NtruvCca+VGBxxUvctPQ2GsvNTlcD3oreiiTygSQOO9FOxm5HhpWlrTtrVDCznBKjOKz5+ZCdpWmmaNDKdRTqokFAClsc4Yn8KgySxLc55P1qeX/Ut/nvUFIaDJHQ1t6FqMUSeRJkliSXP3mY9AvbPq7ZwCeD91sTFKpKsGBIYdCDQNnXXViVUz6ZPCkb/u5AzbI2fuNnPmYPtjLgAA8ChqPhy9jdDH8+Rg71SMg+46L+ZxwTjOBk297cwSbobryMJ5YK8EJnJAPbvnHXJ65Oe28La0l9cNBJbvEiIPmjjQoig9CGOPxc9TlicyPICOQsZZbW/YhipVTnZx5bE4yPf398V0Hgu9lkWHTHl/5CJcSyKfm8mMLlR6YRZk9xKferfiLRbdwupaZMiNhjkL529dp3biM5GOuBt+fryFGb8P7uztdcju78NFb2IZ7jYrM4hkliilCDpkI8pHX3zUjLviS7RLqPWHAjutX0x2EqDHlPLPL9pIHHQebEAezDHY11Xg3T9MttOF7r0cqwWaqGtUX5lMiqEt14JMjApuOMknDjaoSXn/ABXILfxlp1leW8QWz1DzJEjcbQrOrshA6jA+SQZEkew9uIY7ie40qxknmuHhjuJr3UnYj53Co4w3UM7XIjBOdpYH1pCueq6iLO+0tJnmtbS1aNhbafZBI4IIwxDuZyS7gFWTah2ny5cZiVJZMjwy/i8SpcJc6XrNluVrZ7qwa7uDJlVEdttwS3zLnBQIHQSMpePfwd3qFtqOv3l7q0z/ANj2UUERs4SFa4aGONFiG7IUFlyzkEDJOGYgV2ul+ONW1vV202O2sJ7hEWEWbIyW0ajOIfKDB5IxufKyNtJJEowzsRpPcabWx0kXiJ/7UuLq/wDB9m2ooJo554b1JZo1JYSRvHDb3Jg6vvSU+Zy5JOSa5vxSnh/xJdx2+n3yGfQtMMlzbx2jxyShJSxIupPnI/eleApZ9uBg+Yurf6JdX2nS2/i7xbPOunhTcrCFi0+wIVvLt40G2CAkZxvUbym1YyCxrC1LxBoHh/SU0zwbopsrORDc3clyxklvUVCAZHwvGCceWpjzyu3OalRUdiudvcZq/iHTdCGjXEml2Gpa5p5gvhcCJIbiC5WQlYppgoaSMhYjiTdIcyDfjYw43TG1HxK6T6nfGDQdP3FLeJiiDCplIhzjCqgaUglUEYJZzFG+QLW41bUGiupgu+VprmZhuOScYAzyciTAyBjkkKCRJqeos9mNP02LZC8nkwL1ZkVlO48feZ/mLd+nQCrIOnk15YLWAadHAss2LfTrV0Ait15VnKc8jL7s93b7wZ2lfoVhHrF5dGWWS78zEl7e3ALN5RxtUAEM7sMfICvXGVEZlh4eKM32uJBauQXxDCxBYbcCNScZJ+UDgDJPAGSBXeXfiGz0a2+y6agkhtHJjSbDi8us4e4lHKyc4RBym1ZNpByHQ2dpajTvD8q2mh2RudWRFjLDZvjMg3rEHwB5hUuxCbIkBMsgLJ8+Z4m8XHRQ0mnXEV9qMkhjnuypl82YAFo4Vb/WgFt5lmyFJzFFCNnmYVhfz6J4Kn8RXFzJ/buoqy2c0km6RRMw8+6LNz5rZCiRTnCAnqTXJaSbO9uBPdSpBZQL5CSOgZFUc4Ef8ZLEsRwBux8mVKslOw+/1rxRfub27u5pMkKZcqqovYNIRz36mui8K2/xRspo5dPhn09b4bEivXjjS+Q8bUhk+a4Bz92NXz6Gug0OYIiXVor6NbxFQLtmU3gzjpcMriFnHRYY2Y7QCiDMh02v9OswGvwZ2uXDTR3QYxTFSHJuFZjLN1DeTLKeGXcIiYwZaNFI2dJsfEuqabDaTXVmsYYiK3somvrSSUHB/wBFulWKGRTkbY3iZfmKKSAHvy2Gk6ZZW32m9t9NsbHzI7Zo23IkkoZGlLhVgjlI3KoC7Y8yt/rXBj5fW/iOdRlmttN1KysotwhlmvJGzIFyMKsShtoATG0wg45Vgas2WqaXEVlvfEMGrSqoaRpLi1sAGbqcmUvt4HSMeuOKVhtpmnDex3em30WlpawaRphS5aC1eKZLuMpN9oecRgxESfJFGgyhmlQAArKi+KeP/Cdvokn9oWV5GbC4u7iKG2dGSaARyYwS3ysBnbuDZLpIMfITXtNz4n0q+A0i48SaVbwxyJOdK0XS5LiZyyfeSS4CI8hDNgiEqA55C81X1KfVr63h0i48MNZ+H44lhg0qW3MW2PG/5ozPBKXZnJZQEjzghjtDVSdiGj5yThs113hi92Roc5xWL4ys72y8RXX26OyR7h2nQ2MYjtnViSDEoA2L22YBTBUgMpAp2F61uwHOPalLV3CKtoz1eLUEMON/UYorg4dZUOMvt+YdT70Ury7FcsStGyw25VhhmHSqN5bXbN5jRHHsc1s28cYmgZ+SFGP++a0pYVMBcnn+E+lSp6lyicUBTxzTrrYLl/L+7nikU+1bJmDGuMQyH0Wqwq1cf8e711Gl6Np2j6dZap4h0e61L7UvmxWvnG3iWLszsBuYsDkAEYG05bdgTOagrs2oUJ1naJx1ITivYPEngHwlr/w9vPGPw9uZIbvSm3avo0xYvFbnGJUyWPHJPLAryCCpB8fJB6GiE1JaBWoypuzA806ING27bGR2yMj/AOtQCSoGfu/d9qlghWZtq7V/3jgfyqjFHZ+GLxpVNtNa2QgcEnybbIfnsQjtHjJ5UKadLo6Wt68j28gilQxbQjENEc7fvBNzKQGQ9MooIxuI6X4WaTbGRPPkUsGyUjXCr6E7SBv68EH6ccepSafp1zbfZ5IjIAMZY5NcdXENOx6eHwnOryPnDxBc3Z0qytL2FvOtP3cFynQoM7VBxuAHOOR6FcjdRp1xdXGiX2jxLLO9zta1TqQ5MJdP+B7E+buYVHevdLv4f2ephijk7+qtj5v0/wAOnbrXL3nwp1nTbqK9s4GmtomD+WqkEAMeATldp3kc4GTjOOtU66kZ1sKoOyPH1vmiuANwXyyrAKxPzgAK+e+Dlh27dOK63wrqaaFoI1Pyvs0E7skCRsVmuGVRvYvw3fHy4CnLcSCIm74l8HtAZ7do5Cw2y7m3I+zd0K4JBIcjvkx56Dnljfb9US81K3BjtrdFjiYZXaACERegBZyc87VYkfMozrGVzllTcdz1zw9Ml5peny65badHDaW32i207+C1hkA2bItu2NZAQ5JBMgMe77Y3mQ1w3ivUJNXvvtcYZLeQ3ExllU+bcqsbIZMZOyPLlEVffJc80ngfUdQe4lv9V1Dy4J3leV+jTOwJfCY+d2zzuzHjAkAjFaXi7UJJJ1AtvsEYaOYQO2Z2j2lVaVv+Wa4Z/Lj5PJYs5cSy6GJ5xbvLbSRjcd0iCQ88gn5wR+S8+1RJLtubeTHC+WcfkT+u6pNRYMbaRD8rW0eB6BV2H9VNQCMvEXAyV+9+H/1sVRSLmlXElqZZIDieKP8AdyDgqSwXcvpgNx7kHsMQ+Z5s0ZO0RDbFGpU7do9cdB3OOcknrS2BRt8MrCNZnC72+6AA3J9gSp/CmJBMkrLLEyNGcMD27EfXhuPY+lSF7m34g1N7604YiPeqFeNxTkfw8dYkJIx1XpmqmibBeCWUhEjyxYY3KBk4jyCATgndg45wCSA1iz0+a4tZ7UwK0RzJDKoBMb7QSpPofk68d+MmtbTvAmqX6MkAYgJ/ApKkZGSTzydvHTov0qHUijWNCctUh9rrkjzwugBulfbbiFhtgDHLrCzZG9jgPcSZ7kb8A1U1TXhcai80LJ/Z+nRt9lKBx51wchJBu5+VpHlUPzgMWy7yO/Z+G/hTceZuvI5Gj2HgNgEZ6noQm32yckAes+t/De2toJYQZ45STsjVVd+RxhUbI6Dtz+HM+1iX9XmzyOCe+tX3Wsstv2UwvsY+gyOT7e9dPp7+JisZudR8WvI7iNbZJ3RizcbQxY7fqUxU3h+zuLC5MUFx93lkLF7Z0PG1sB/JfsC6kNnnaVOdWSy083Yii0u5txMGdorKINJIqkbhtR/nTJ3ZifYAMEEjI1i0znk7Ba3H9lo9nfXd9A5UiW1OvRo8pycgt9maPr1+cehIPTY0zwTpGpQpda5Fb6HoxTYl/KbVJbiQsNphMBPnkBH+SKPeCVz5mdpxdMnWK1jOkT31olwXJC3zwHevBXChV44b5C+xO5yBHqW0327LXrxtLCzSvL/bOAyZ+WSV5YpNrNhV3SFZOAOFQRo7E8xxXjl71tM0SPVUU3tvDNAJDJlzGsmApXsiv5gB5BJkAO1VA5YV2vj/AEl10qw1MIFNvJJp88bFVI2u7RFU44Kkg7chSB90PFu4rNTYtu7uJuoooqxXOtgAMS7hltoqlrU93BtVG/dt7Vbd2jkjAXIKDP5VHdOkxHmDgdBXNFa3Ouexz4R8btpwe9OC1fuZURSqrxVEHrXQjjaI7r/j3P8AvD+Rr6X1WfQNPkk1rXbGTUbLT5/7G0jTY0+eU2sMaTS47qDxk/dxjPr8yXh+VR619f8AhiSKXUX0KSEpLrP2jVvD9y8Hmw3cV35crRDsZI5UfKtgFecgAbuTFxvE9bKqvs+Y8l0nXdCs/ifN4m8LT6gLCWF/t9ldWgiEG4hfK+VnDAnPHoCK8t8Y2tta+IbqOy3CzLs1upOdiEkhfw6V7j8NfDuiy694um8ZxWV9a6fFBBHFbxRrCJ7lykcxEYAJUBgM9PMJ4NeVfEGytLXXRp1vu2xL5m4k8ZOANx/znAzWVKTU7rsb41XpNdU9zkbWCW4njggQvI5wABzXU6f4Q1WOaOUTRxncOPL3foa6X4a+GTGh1Oe22MQUj3jOff8ApjFdwIIc5k8tB6nilXxLUrRM8JgY25plfw5E9lYiNpC7NgklAgHftXVaPMz9faq1jpLzRq0ezyz0cHKn8a27bQZ7VPPQFkOCT+dcUueTueneEVZFqEvBKk2CVB/Ous07WIuMqv4iovDdlDcw+TIMZ6+1XL7w1Lb/ADRJlV6YrphColzRPMq1ac5cstzL8SaRpmrwSCWHY8kTxh1GDhhg/wBPxAPYV5D40+G1rdW04jbaxkeSIdQSScA/7IXYPwz3r1m7lkgPlMvPrXLa9qyRly3Uds1EqslsdFLDqW+x813jap4cv1KTGC7O9EuSxaRAMcA5wFyRjjvWRczzXO8yT/LK5kmklkJLMeSxJySe/c/WtT4i6j/aHiSb7o8sbWx03nk/zx/wGufBOwqMivTpOTgnLc8TEKPtWo7EoPmW/wA5wyMfmbsT2P1xn/vqpNMuoreR0uEd4JRtdVHI9CPcccd/UHBFWJgMMvAPBB6OKsW1pJdMoijKg9zVymo7mcYuTsiR1jAPktvicjHVSpHTHBwf8eg4x1Xg/wANarryrtVltY2BRpOV6jgEjOOnA478VnaH4Xubi8R7kqkIOSAeCPT2r3fw8lta6ZHDBgKqfN+HWuTEYmKVkelhcC5O89ip4X8J2NmYzMsUsq/6uMIAqnr/AJ5/wr2Pw/o1kkEY8pCR/sY2nvgdvwrymC8mh1IITtz3r03wzfyzRJtKlGG4YH04/TrXJSnzS1O3F03Cn7p1j2kEVsMBVLHGcVR8Q+HLe60eXdarOcY2spZcf7gBz+VWopZJIwdrY9/8/wCf1raMUN1bBZI0dcdHQFfyr0YRTPClUlF7nx/4+0LS7LWZLiMszhvNbzUPH97LOVOOR0BK+/GefkMNyZobjWLcdAPtrkrv3f6uTcN0p5OCRLtxjA5x9WeI/hzp+rrIq3BjVvuxuryLj3+cMe/fvXjvj74XeKfB2m3Gq2M6anZKN87qczRR9Sqq3ybMDoOmM+laxViJzUndHn9tYebqcd3G41WYRpk+VM3kliykli6yY6AfKsfJ9PmtxXcO8RpezyuULGS5kiuHtF/eA78qAYAvmAqQA6yPhV8xmFJZbC9WePUbhpYDmQzojyLC43ZcRn7o+XrmJl2lTjIauy8B6feR+MLXWvFyIdN0SwbVopHVhvdMgFd5boyELgYywIHK0qlRQV2VSoyqu0Tzrx/p+q23g21FxpGqabZrdL5K6lA0TTxmMiMRGQAyJGFOMEkLKoJIC489FfYvxitfiFZaKfEL+LLbxR4fvYhJdaZNYJHZSRlg5RYgTuAAyG3+aApYPuXNfMPxC0C20HVIJ9JkuLnQ9Uh+2aZNNgP5ZyGikI/5aROrxseN2wMBhhShVjJ2Nq2DlSip3uvLv2Zy5ooNFanKdS84VRjByo/lVeYgrkVnxzsIwCaeLghSCVx3zWSRvKVxsm4sd1RSkpGSpwexrpdD8JeK/EFst1ovhnV7636G4jtXEP8A38OF/Wnap4M8SaVaTXWp2MNpFChkYPeQbgB7Bs59q05Wc7muaxxUpZ9uewxX0H8GvEeqa5ougaLaaqlhq/hq9W5tDKC4aMBlA29xiRwce1eFafZvcSlivB6itaDT7uK5W4imlgdTlJImKuPoR0rlxDT9256mDUoXdrpnsfxHjk8N68tja6Hp2gvqMIuNQXS76Sa2uwsweJ/Jk/1AV1chRx6AYrya/uzrPiyaSUEJJKEUg/KYwo/XHPqOnUjEH9pS2+lzQtJJPe3crF5Gk3Pjpyeuak0AGK9RyWLfdCqAMAdx6de/rWMVyq501JqbjH5s920ZIo7OKCNQAox8oAH6Vj+MdLme1l8kvGzDOVOKb4R1QOEV+eOOa9K0uyttRtSHQMvTFcSV2dsmowt0Pl+z1TU9E1RjZ6nc6bdghZF84oHAz16fTqDXYeHPix4t0OWEaxKuoWDKF3uqfN6/Oc5Pp/8Arx0Xxj+HFyUTUdPtJLiGI4kEQ/eAeteW6hFJbWUkNsts4ORulheO4j9VLRgCT/tpn6DmvQTi9zzKnNe8dj6Q8H+OtB8QMs2jXqiULue1kwHQe4/wr07S/EcNxZiOdeemSa+BLRZre5imV5LWcHKTRdUI9v8A9X6V7L8OfGniW+uRbX7x3AjXc1zGCfl9W/unr1xUTbpq8WOFNV/dktT3+5sra9uHcOuz0J615x8VnsNHsJEhKl3+VQR68Vn6l8UdM060bfdgspwFj5Y15F8RPiEuuo8NhbyoHGPMlbkD2A9awhSlVtY2nP2C1l8jz2WWSeRppW3PI5dm9WJyaDyDS7aBXrJnit3GqPnFdj4YMcciOVHHY1yA/wBYtb2my7WUZxurlxKuj0MA0m7no9mYWYyRADIBIAra0i82XB+fqMctgCqPhLSJZ4UkzwenFbmraK9nam6UfcGTivLaPb5jUtLeO4uIWyGIIbj0r1rwvp8UVqpACkrguD0/z/T2rxnwlqlsxEoILKcZzXbTePbXR9OluJbmGPy0Pyu4A4bHc9ATyBz+meiglzanHjHJxsj01zaWUwaeTYg6u7DA9/Yds9F7461Zh1zw89u06+ItFCjq39oQ7R9W3Yr5I8f/ABV1TxBK+lac9zOuQqpHGNxPTo6ZAyyj5xzz043TeEPAmo3lyk+sSXQvUZGNlaQtcXwUfxMIV83aew+XHp6+jGVjw5Uec+ubDV9F1J5E0zW9KvpYgC6W15HKUB4XIQnGas3VvFd2s1tOoaOVCjA9wetfPHhfTPCVhrcUVzp14l9AcRxalBIkkZzkttlwfMx/GQDg9K+hdNuPtVosg6duR/SnTqqbsjKrRdK0j5G+I2iyeE9c1jSILSREs0Y2kzBXzCyjarhh8wBRFyRwAgOUB2+u61daXD8Ml8Uavo0moWLaNbq9rFL5P2yJrq32lXIP/PVCwxglWXgGr37Rvg601fw9/bojIntYxFcMvVojwN3tkhDjseemRu+BWstc+EnheDUIY7jfCNOZniSQ280SSRmQA5B5iJ29GVgDlCcxWipK7NsLUcXdHCeF/il4Q14r4AfQZ9C0a7/0e3aa43SQSk7UJx90Z4OCfvHnrXh3xl0+60nwfoGkXQZXsde1qFgRjDL9kBH5jP8AwKvYda+G7eMdTsTp+n2fh+50sxx69cR/6lXYbhHDECWeTYwwOByMt6+f/tU30Or2eja3axtFa6jrmrT2wfhnijisbbzCO2+S3lNc1BSU7s9nHVYKg4U+u/qeFHrRRRXpHz5YU7kFeo/ATQrSa/1XxFqOlx6kNM08zafaTR+ZHNcefDFuaP8AiEfnA4PBI9jjzTSbSfUNRtNPtyBLdSrChPQFyAG/X9a+iPAzafpWsy24jkTTLCeTTbpEPzLZTRrG5/3uTJn+8Ca3w9HnVzkx+KVKy77lrxhBrOphbjXL8MyghY5ZTKyjjgD7q/7qjFeReNNkki6dDOJUjKvNhCFHdV/qfwrqviPdeLdM1a60zVJdOSaC5a1bynYtNj/lqi4+66lJBlujr6iuQvbWWKyZnO5mJLMfvMx7n8q4sRVSdkergcO6kLvVEPhyw3FGKE7nzXSa3HDZ6aSgwfWmaPbiKCNAMbQM1B4ulc2JXPQV5kpc0rHtQjyQPPLb9/dO7lRl9oJJAHPqOldHZ/ulaNCPlGz5CD+GF/i64B59WGCDzmksn2l48qiOdpyeCD15/rXX6YkTReWYolwpIWNWKqB93LGTnoOnArtqaHn0Fd3NXQblYpkaNww3Bh82SM9M/XrXrHhTV2jjUq+AeorxzTZAb0Wq+XH8pcxhAu0cZIxx65fpjucc+h+HHOxQvQnr6159ZOGqPUotTVmew6fqizxAyD5T61nap4f0O8PnT2VvLn1jH+H+f1rO0qR0jUZqDxZrclhYg7HbzJBFHgfecnaEH+ff1qoVWlqc7oXnZHLa94J8Oy3bXRhwoGFjA4A/Cunns7PQPgFr1xpUUaMsc5hYAHawTIP17/Ws63GoQKv9u2SW8VyciRJN6BvRv7p/T3rU8fWh034Ga1FEoMUiuwPHQxkHd+X/AOr5quk3OV2PEQVKCS3PjubG/PPXJJOaQdKffqi3brH0BxW74a0m1nt/tt+g8gMQF6+ZgDPH90ZXJBBJIX5dxdPUirI8GpLWxjRQSTY8iJ5csE+VCck5wv1OD+R9KhBDEgMvHvXaT3enyQRlkighAzEjcB4/cDGAQq+jHbndGAkdVx4jtEKW8VpCIc9GiVo4/T5CQpPrjaM55PWrJucoVYMMgg9gR1rZ0X95iZ+kZ6V0gWx1mylhktLee4KExmzFnaAH1ZImO7/vlj+NcVfrcWVy9sRNAwPMZypHrweR+PNZVYcyN6Fb2bPXfDviZoHCIxI46V20/iGK/wBDlDsjCRRtJPqvQ+nBFfNSTXYVg9y8asMEu5GfbHU1et9V1CzXZFd7kKB2XKkbeMDgnB4AxwRxx6cTwnY9COPjezR111qN5ogkS2jMqFvlPfGfTv6VJe6bLe6VHq/iu9vRaoDstomG51Ayu0kEKOX5IY44x/d3fgdqS6vr6W91bxuqSKcEZBzn/CvefiF4Mj1OyFqlkIXRlZCI8gYcHp77aKcZK66orESjdN7M+YdGlzcz6SuoDwjZBGdxawyvJ52CFSSUZckZ+YEqBlgFBJrpvh14Nj1WcWN1PJPYuskbyTnbHahsZlDFRvYKW8tuRlg5CbFSTU1T4XeJrS68yaAvGD8skDDrnGSGHXdyTjknvWv4f8PNYvE159pbb2nfK9A33VwOnt/SqnXlHoJUISV0z1DQ/DfhFLmMeG9OW0iUBU2SsiMBxv25KZ6knb3Nep6TAtvYRRoxICjrXmHhK9jVo1K5RmGQWHH4d+vHXnrk4z6RZ6hHJbqxkyT14rXDzW73PPxdJr3VsN8VxQ3Ph7UbaaLzUe3cFAMluC2B78V5h8FpNUn8Fa7ptjPDc6lYX6XUKSuYt3nIfMQleY8jeEcDqQwyCK9Lv7uJrd8sm3adzdQB3/SvIfh5f22k+N7eyuwBYauj6XdM77QxZm2OWzhnLsMdwbiTGRjGk7Mxpe7odR4IOo+GJLhbnwg+j2l1eb7gtfG7eR5GCebJM53yHPJc9BnpjFeHftWxN4m8eX0Ojx25PhqOGxW3jwhMBiWV2iX+LEsrggcgbCu4bvL9w+H+jeN5/D9jaeLPGF8DFAFuLeO3VLhiOo+1ZL4buwUN6MOteN/tWaHfaT44OraWjD7fbwvFbpAGTCxCF40Xn7nkRPjGAH/OaSsrfmdWIqU3Le/ofO91BLBIYpkKOMEqeoBUEfoRxRTryee6u5p7iVpJpD+8Y45P4cflRXScdjvvgVpzT+OdOvrqP/R43kjR3HDyGM5A9cKcn0yvqK9J12W30D4mb5vls9Rj8uX03D7j/qB+LVJeeHk8K+G572wjlC+H7qzlQOi7mCIzTt6EsLg568x46AYvfGnToLyxj1S1w6eVHIhXujIO/wCJr0qUHShZ7nzeJq+3q36NWK/xJ8Ppew6L4lP+vXOlXjcZcqpltZCe+YRIhbsLdRXBeKIEjgiXGcsD+td14Q1u41nwrL4eZBcXeoReVAn/AC0kurUG6iVP9qQRvFjuZcd647xMI54IpIZElhJBjlQ5Vx6ivCzGmqdfnWzPssgrOeE9m91oR2jbYRx2rJ8SSebbnjGRVsMwXGelUr/54ipweK82n8R7c1aJwEwe3nLoNozn6V0mg3nmRxwS4jAICGT5kb26E/kayb6HbM4YcMKp2081pcZglZCCMEH+frXpW50eM7053Wx1ckyteBFBlXLBkjmCs2D6jkDd645r0zwXeNcqS0loypw8itkepC44QDA4754CkFa8fvtRaSaOa4Xzcn5i8xyw/wB3kA/QY9u1bMD32pQWlhYLLAZD95gcMC27cT0PryAOg6oKyqUk1Zm1KvreJ9B6X4n8H25AutWgn5G8W8gYD/gWcHHA4PXCdTisj41eKNK1rwjpR8P34WaxuluI4UXCtlGH3l+VTskJHXhGJGBXj994H1G0aOeG6i1QFgTHNIyylv7vzfKVPzdcZ6dSAS/tYrALHrj+KNLe53Nv8pGW4PAcq5dQzcsC+TyxG1cmpjGmla5q/bN81tTpfCXxg1y2vTaa1bjUIWKgkKBLHzwSPunv7e47+h+P/iF4Y1H4XXVml3Ev+hyr5DZQljGVUAepJx7V87eJtAtbORL3QtVt9Ts7nYLZSyR3gJ6q8CsSrA4HBIOQVJ5xkalC8JihldZJUTDlG3A8ngH+IjuRxx+J2jRjujCeKadqi16FewiilukFww2FwGbIGR3wW+XP1Ira1GS4sdNXSpMEQoFdCfvZyyP/ALp3uwPpIDVS1gSw/f3bKjZIVSTuB64+XJHr8w6dCalaK41S68nTLWRlX7gUEsATjpj7pbnHqfWuq55aUpPQyrq4lubh55m3M238MAAfoBUWSeldxpfwv8TXsKyvDHAp7MckVV1v4fa/pVtJM6LKF/hjBJNR7aF7XOn6tV5b2KPh59GtsyXOqzWRcjdssYpuefUk/hxXe22m2XiPTo4LbUtM1oMCIYLi0/su6391g+Yxsx644ztxkDg+RSrLFM0bhkZeoIxWno2tXmnTEwXEsMcn+sCtuVx/tI2UZfZgaswlGxpeJPDt5o3mTNA7x7vJm8xdskMnPDD7ynj1Kns7jOMsWlusRUEvN/E55APoPevadOki8b+GY5Z4oTfxRi1fZJhLtVG5Y3LZwhXgN/yzfb8z/JGPLr6yNvGGVZVVcgq4II6bT83IBBUgHkAr977zTPRXNKKTdmbXwfvhYeJ/LB2+aUO70Kn1/wCB1906dNHf6TbXar8s8QbOf4sc/wBK+B/AEePFVu5ZgI+m3rk/5Nfb3gPUUvfC1nHHNEsiLsCswGSP7vr/APXrlozUKsm+qO3GUm8PFroyXxQVXSplzh9uVrxjUb2N7otgfe+6i4Xg+n1/livV/FNjHdaXdRy6rYCby3YRpcr5mFXquDn8Mcjj0rxrU7DUdMvI5b2F3hZv9cg4yT329DWOJd3c0wEYqNpbm9pLuG3gucMSrMzdfUc9f1rrNO1KUYWZWURjcM9CB7f5+nq/wfpEV3ZJMqKwIwCvT/Pt/wDWqbxLaQaZbG4wEwMgg7WLDnGfplsjnjsDSpwk1cdWrCXuvcsy6iNrB3lSMABpFH3VL7SQW4JHP+z+VcN4gt5JfDVzG9tJ59qSyR2yFpXRMlni8vbIVXagbBQgwlTndlYL3xKIP310kmLexa7uFUFuXdDs246BScKdwyi9WxmtrN1G1ot4rQyThNt4002UaVXdP9YD96OMQ/eByh2D5TKa6oHnziex+CNaXW/DOnak9zDcySQ7Z5IZVZTJ0cg+5GfoRXnn7WugtqvwygvLfKzafdrnK7l8p0I2kdOZVtxz0zUvwK1fUL0anbapc+c0U8ZSQTPKHUphjlgCzEoe2BgABBgv3PxN0A+JPh3ruhopke5td0cakgu6MsiKD/CxKqMnhd1bROeSsz8685or1nwz8KPDus3em6db/ECSe+1CaKGBbPRXkTMmMOTLJGwQA7iduQoJxxiin7RFOEk7Dfhp8U57OyTwv4vuXudCnQRJcyIZZLPghSe7xgMQV5YDG3ONp7vw40l14TvfCtxKk02mqVgk3LIs9o+fKkRhwwwCuR12+9fOUf3fxrf8FeLL3wzrNnPueazgc+ZFu58t/wDWBfTOAfTKg12QrO9pbHnV8JGUXyLXf5nUSma0nWFS8MlvIHR1ba0ciHhgR90ggYI9K9p0O08P/E61Wx1t00nxb/rV1e2hGNQ7Zni4SV/u5O5ZOmGxkHyjxZDBNetqumyCewvx58LqOD6/TkcjscitvwZrcX2O3gldFkRsRSB8MpHy4P4EVdOFOteM9jCvVq4dRq0yl408Ma74R1MaZr1ksDy5NvNE++G4A6vE2BkDK5BAdMjcgyM8zctyBX0J408dQ3nhuHw3e+HbLxE+yOe+F9M8McZZQ0YTy/3gm2MGMikeXux853ovjfiPwq0Wjtr+ime70+IhdQgl2m60tj93zggAeFv4LlQEPRhE4215GJwbpS5qeqPpsFmqxMEqmjPPdSj3MTjkVk3EW4ZXg1saxIIxgnB71kGXd0FKm7m9blvYrxSFX2zMQh6gH+nQ16B8Orbzbx47NltpnAbZwzEY6bs/L3PQdvYHgLplb5FPzDv6Ve0PVXsZ1ZXdMZAI6gt3+vAx7/nW04cyscUJKnUuereM9H8X2enm5+z/AGqIts3wzeYQeBg492A9yQOprhrbxzN/ZU2nXlu0kExUyIH+RyM7Sy9DjJx1xk1pn4gah/ZU9nFNKkEkap8zhRHhTyMDuecDGONo5Arn9C0yXW9VhaC2k/1uyLyhh5pAAAq+mBhmf+HcO5VTjHDx6o7Z5jUiv3cvkS2lvK8srWtqLYsAs8rZxEpOPLBHIz0Yj5zzGo+8HhvlttFf94BLqbMMopKPFjoHx/q+g/dod3qY8BDseIfEFjoy/wBl+H5op7qJSkt9Af3cQIwRAfUjCmXqRwuF2ovH6Nbfar9ITtKnqCf6d66W+U8xydWeu7Oh8J+Hp9dmWe5IWFcYXYAgGc8KBgDr27nua9r8K6TZW4SOOIcdN3r64Hc889fWuf8ADNoFtkWIDGMbsdTXc+H7KWR1Zk+leVWrSlLyPeo0KdGn5nYaVpcUsa7UBX0xWhf+F7W+Ta6A568Vf0WzZYF7V0FtFt5NdVKgpq7R5eIxkoysmeA+P/hZBLbTPBCDnLYxXzp4n0K60K9McgYIOmRx+NfoNqFrHNbsjKCrda+bPjl4YjeCfavK5KnFJqVCaXRm1GccXB3+JHC/Be6b7beWQLRxahaeYkeSsfmwurY3f7hbOOfuc5Jxp/E7TXGuyXVtCfPngMyIR/rAQXKsP7zK0jFc8bpMn5cDG+CoU61YRyjIi1Awtz/BJGUwPf5zg13/AMUbIf2Xp2sRojSQ3EsKxlcDzARJGh9iFdN3oSDx07LqR52sJXPGLe6itnM8Mr/MoaKTOCcfwn3/AM9xXc6H8SLJNOuLLVLa+uI2HzGGZI2iI/iBIY9CRwARnKupwa4HxJAlrNdRRMzos7BCSfmw2C2O2flb/gY7Ypvh3Qv7Ut7kvqFtZbYi0XnBj5zj+AbQcd+TgcfWsJU4R95noRxNWS5YLc9q8N638PrDU7TWG0q7W4wpaIalI8W71mErMWxkcDoWwcjJr0S++KWjWmYvsq3DRjBAcnL5A2kHBB+ZeOp3JgHa+3wrSJ/C+iW1r9q0u7vbtVDmX7aEDED5Tt8s4Az0z2+9yc6Nrq3gm/haCx0HVmuRGyqtvJ9pO07x85AD9JGBI6/L75yVSJpLC1lqz3DwH8SbFr1YJVQWtwGZTaxkmI/3lA4KbQSQOQMHnOB0nxOv4I9ItpY7yMRXfCSoGO4AjLDHPp0DY+9/BXzLplr4g024gv7jRLmxg81jGJGy5G7rx6c5Xtk+wr1vWPFltqHhNLS4gmT7OxO4KBFMjoyMinI2vhuOQMuBzg40Ujjq0mveOdnv1W5ZS8drPCZfJkgk8wgqSHXYmcAbnBQN91iRkE4L+8uLS3jW5hElsq+ZBHDEGEq78YUkDdFsKHe33AMYUfKZdUOqz3EK3s76jA7Bd91GpPyIWDxBF+Q9M5IyME7/AJy/Cz6pJeXl7pGlrbCG5zslVh+7iyFMoJYk43tjc2CeBsHDU3bUSV3Y9J+CM8S+ItanWCO2jZ4Y4Vt1IRYokfeHIO1pPMk2E4GSfk2g4Hvd9dRQaaZZThQjfyrwPwDJa6M9tZ2oS3t4iJLeFecYbcuT3biT5jycgnHGOn8Ra3q2tXFh4N0KVV1LU28kSE8QxgMZJiO6RqC5XvjZ1YVEarTdjSeHd1LohfgB4Zju/GGseNlWQadbyy2mkQsvyJM//Hw6c/cRSYl448yVP+WdFewaBpNhoOiWei6XGY7GyiEMAJyzAdWcr1ZiWZj3Zie9Fd9GnywseTiK8qk20fmko4prDmpYxximSLySKpq5rc1/C/iGfSN1rcq1xpsrbpYs5MbdfMjz0b1HRhweQCOl1Ax2gW8t5UlsrqMvFOp+VxghvocZ46gg9Cteegda2vDeqQ2qy6Vqbu2k3f8AreMmCTbgTL7juP4l464wlJxegpwUlZnuev8An2/jnxFEXhuXOtaiJ4lDLLCVuX+YqQAUIYBdhP3G+ivsJY47yLUbLUbrSr6A/ubiFtpjJ65IIZQR16gjggjgwPd3tith4gvk+22N2I7DV1jPNvqEMSqWVz8pE8IjuFbOHLydMVr32gw3VkNV0G4e6hALKY8h0I6qRwwI7oce9ddKKlHU8itV5KnLt5nl3xf0myi0rRdZsbWCzlu5rm1vra3hEcKTQuMSKo+RfMV+VUBN8UhQKDtXz8pxxXrXxDtbiT4azSeck7f2pDeuy4+55csZIwc8PLCrZjjIaUD5hyPLfNjli3Zwewrz68VGdke9l9R1KV5MypOJDTccVLIhViW61EalFyWptQ6Qt/q+m6ZYQSCSe1ieVlzIzswJJC9zk4Cjqdo6muq1jU9O0TRTp9lIsZni8iaaN97zxgn9zG3QQ53b3GPNkLn7oAOX4I842MtxK6RefnTo5AMOEIZpHHrgHy/pLxgqCOa1OYahdyXisBvOQgzhF6KnPYAAfQCmRZ2IJ5fNlL7Qo9q6HQIYbC3W7k+UFQWdeuD0CjuSe39KyrfTZDcJby4juJBgK/HlL/fbPTI6A+ueBjPQ6oRBEs4XywT+6JB+RcADtwcAenes6rurG+HhrzHS2F18QzbfaNDs7PT44xkLIYZpX5/i83Iz+C9uppbD4tePfD07wa3b6fOwPS4sBG491MWwGuHtdcYT+XLdXMSHp5UXmMx9huX+ddnaSaPrUcFlHNdi7nYjTxcWr2j3qb2RdjeZLG7kqw2ExjchG8nisFCa+yrHVOVKW03f8D2H4X/Gmx8QyQWF7ZR21477WEUhMZPAUjP3RkgYOTz3xmvara8iddynNfD+iXkWha/a6giRSAOpSXYFPXuOOfrzX1v4dhuJPC8Wpyjhk3fUU1WcXboY1cMnFSbOxF3Z42SXcCMx2hWcAk4LcZ68An8D6V5f8WdGW7iuFt3WRsNlVIJBHUcV4x8RLfW73U7q/n16CGOXcoMLyEpyh+XAHJ8tAcnoAO3PI6J4U0vUXk87xnHb7V2YFmd6jt/GDj6mlOpGqrF0MPVoT5ktDe+EdmYvFOo27If9G1KxcD+6WnCt+lehXEUeveE9d0pl86ZLmW8syhB+aKZjhcf3h8uT2c468cT8HLN7DxRq0M199tht7d5knwQdtuVOeedw8wcfN14rvPhukiW9tbWxj+03UU4MsnKl086eNz6hJI4jjnJj9GraDOWrF82p4R4ui83VJfNCx/aYoHdiwAEhhjJY+o3EZJ7jJrOxcNPHaRRPG8QCncMBGAXr75H1rvPinoyLqMmp20H/ABLri2huAkknMcTxJsJbnjGF3noyxk8ugPBrdfZpgswZth8veRhuOMMOxHQjtx14JKkW1oaYWooyszrbGwsSIJtSlnv5kOdspyNu1sYBzznB5zjac5DCvSfD3iHw1FbxRn7NaxhcFEfEsvHKgpygJ2gueeeCCQw8G1CS9uQGWfzEHSMcDHpjua7j4Y6docay3GszFpUiWRYgwVFA/qMEE87cscHBrm9mz062PhpCnG3mz1/X9Xs7/TpyIYiscI2sq/KEXHIA/h25wOBg9K8/lvY4LpLgWs0UiMYTMVQKoDYcrKwOVGFyCCv3vu443V8UaXZQy2uk2xzGxMktwHXcgI3SDgdNyMe2H+YYVscRr2oyabbXMk9ykSy/cgL7o5WTGdxycuodQOSgDZXaQGGtODW551WqnsbGr6yUspba1vV1a7nPCibcpJGfmPXAPzDlTk5JTiqOhhoE3TOtxI6I1wOisQMKo2/wINwAXHU45GTRhgnsrAfa3DXVwB5xRgDHkfcAHA75IHJ65IzSR3jxIAo+ZQAGz7f/AF//ANXbKrUT91HXh6Lj7z3Oqh1RLOOSQNnI8zcyBW3HczEfhj64wOgr2v8AZ08Lz2+jzeOdUVVv9cgSKxU7iYLAEMrHd90ysBJ/urEepIryD4J+C7j4g+MW/tRJpfDmmhZtRbdhZ2PMNt/wLDFv+mYPILKa+uHbc5dh8x6mujC0X8TOHMMVp7NfMUUU1jgUV6Fzxrn5kqRQwBHWo6VfrSOpDHFR4xmp2FRFRnpWbLTPWPg14mF1p954S1KVdtxHGVdkG51gYuiA5BV0zIobnMUkkZBAjKdXLb33hrU5rFZfLiuIym4OBHPF0GT0DDjDfwEAH5dpXwCzuJ7O6iubeRo5Y3DoQe4OQa+lvCWo2Pj/AMEJHJMsN9B8wOCxicDlvceo7g/Qr10HeNjyMevZVFP7L/My3ljnsdV0HUbhLW11lHR5ZGKJBLkyRvL6Ks8cBJwcIJOfXw7UrK70zV7rTr62ktbq3neCeGQYeN0OGU+4Ne6wQi4R7C8AjvYGMYJO7LDqD/eGMYPcFa5Lx9on9paM14kAXUNGhCvtHM1mMJtJ7m3ymOp8lyOFthWNelfU6sBiIqXK9LnllwMtVZuCRVmTk5NVn5JNccT15HTaLcZ8NRyxtue01JWcHoFKkpn23bvz/LOuJtSi2LaM0UWPlYRqkqD+7uA3cf1q/wCBVV57mC4BWyuIQlxKRxBhlZXP/A0xj0J9Ki8QW9zHq0gvQNwd1hhY5UfQen/1h7VEpWdjWMOancqeF4RNqQ8wEqOX44Pt+f5817BpXh+DVbPyxFHIW6KTXk/h4eUkynqsmCPpXpngHWhDcRhmxmuLEyd7o78DSThqUZvhN4ssdRkvtKs4LmNwR5JO0bT6EEEfgR9a7Xwn8PNal03UdO1fw7ptjb6rEIr6VLqNJiMg/uwI5UX5wG7HhOeBj03w5rcM0Ee85PrVnxJqkcWnybOPX3rWnX93c5quGXPax4X8QfDNit3tXzj9lV1e8dt8t4wbhpMAAyAZDOANxGTljIzfRthZG/8Ah5aaXDP9kWe2VPNGSUG3luOeOvHpXz9b6vpmp639p1m5W20/7QYUZzhZGVgCAvcDjJ/wOPpjTIli0C2lttktqsY8t43BBBAqYycpO5piY8tONj5b8Wt4k0y7lgstJe3EbLBAuqIUllTDtjy4z5WDsAILvgyxjuccP401rVr3T4rjUNGs4I0kEVve2scsP7wqGePY7lf4vm2qCDtG7AC19eeN/CGleJrANeWxZtu1ZVI3j8+CPY8fjXzZ8Sfh0LDUjO91JMpON7KeF6evZefet/cgrWOWPtcRLfUu/CKFX8PX+pOGZpoirYHc/wCs+o/e2/4R11fhRZfLs44WSLebNVKnAiNzdGJkHsFfPsGql4YW103wUr+V5ccT28dyGbCqrPEh5xz/AKyPP+5R4n8/Tdcv4IZFizb/AGyGUDIicN5wc/7KRu/4xkCqj3RlUfvDvE4fU7H7bawI91bzM32XOf3V0DMIGB4+5MYsHgiDHqK8e8Q6HaS7rjSwY3c4W3HRsZG1QeVcdPKfkkEK7V7p4rnS1vpNShgxp7w5ubbgn7Kdroc/3oQVG70SXPGAeC8c6JBPNFe2sTSSuwRSBtM02MBW64LMAgJwQdwypURnS5jbU8isb6aznSTeZMdOeMe1T/2k0d7Hcxk+YknmFgoO45zwOg6EfQ/UVf1rTgFjuZDGJ5oyzqo5YiRoySB93/V5x97PbuMaOJRL+94DEc+g9fpQXZtWNltcMentDHGwuU+SG4QtkR4IOCTuBPvngkdAMdD4WtZI7+31O/lz5HNpA6lXi2swG49iB064G3BG0Vg6an9m3JlRArr1Y9R9K6Sz1GKdVVWJx6jFc1WtpaJ34bCJu89zb8Q3UEluDGAM8kCsHRLG81nWbbS7Mx+dO7ZMhIjjjRS8kjY52LGjMcckLgckVPqLYg+6D9RXUfs9QW174/u7GYhZp9GuVtSV3HzFlhY7R6+Wkn4ZrLDxTnZm+NrSo0pTjukfTHwaTwpp3hGHw94Xlk/0IeZeJcReVcSyufnuHHR9xX76l1AAXPygV2THPtXhmgXlxouqwa0wWBNNYi6Ak3+ZEQPPGcDcNmWC95FiPy7efbr2eKy2/apoYd0qwhmfC7icAZ+tezGNj5R1HNc76hNKiRtJK6pHGpd5HOAiAZJJ9AOaK5/xZc/a7q20BR+7kIuNQzwwhQ/JGR/00kGSP7kbA8SCitVC5yVMRaVj87M+1IMg804EnrTGrM9cf2pKFoakCGP1Fdl8IPE8vh3xSi78Wt0Qkm45APY/0/KuPYZqMtghhuDDkEdjSjJwkmiKtJVYOD6n1b4isor/AG6lZ483YBgHh16gHHp2PbOD/DjmLqWYbLuFUN1AWIWddySZBBjlX+JSC6Mn8aO46NR8JfE/9saHHb3Lhpo12kZ7jjH8j9CK0dcs99w1zGyLIvPzdH/2W/x6j36V6Eoe1jzI+ahUdGryT3R4j450WDSNW8zTQ50q7zLZNJIXdUzgxMV6yRNmNjgZwHHyyKTnadpTT27315L9l0+N9jThA7O2M7I043tg9OgBBJAIz6P4ntrG50W8OpvPb2ltsuAVdSVn6AIxB5kjV1+XqFRiH8oCuAvrp5zbXWoIscTIEs7JGKokOcjqdwjzknJ3OcnPJavJqQ5JWPqqFZ1aabH3ettZ3libVRDaW7+ZHZ79wKkYzI2B5khUkFjjrgBVUCumuZNMutFZtNNutm0oYh2RvKcqx3Ir/PkLG2SPlACA/MYwfNrmaW5uZLmZt0kjbmPqav6O1xdTxaQjZF9OkZ9yxwoHtkg++1fQVjOmp7nZTruGxqaQmY5ZAQVZzgitDSZ3t7pSnY1T8LMsmj8f3iD+ef61fWEIwK1zVVq0ehhZWimereEtVdkUl89P71dP4lupJNJkIJY+WdoHrXmfhm+ECLI5LAH8qv6z8Q9Os4/KWE3tzjKxLJtA92ODge3JPt1rlhTaZ2VKqkefBNd1K4t9Oi02ae5jT5oPJEilUGTsOcgH5nO3BJYnPevafh7f63a6p4W0sWM93a6s8jxO0x8wQg7QFj/ij25LtnjknaFy/m2kfEfxRp+rLq9hY2BgZWV4BYbomU8Ebv8AWge4kB7e1eq/CD4u6Ybmz8P6nY2lhbJ/o+n3UDvshLH5Y5fMJIyTjzM4B6gDLDZpmLhJxfLqe1JdeRaCOfh1GMfSvGvjHqqXUUkcargKQNi5JbH+R+Nel+O7oR2bujY3AgqeoPuPWvnzxvft5rFcHLdzisq9Z3UUGWYVK9SR0fheOO80K+sCjTGS0Z4TEwy2yONvkz/EDYTEE9HMdNdDrWnWK2+yfVNLiaay/dA/bbJHLOgQjPm27lt0XBAeUkHEfmcv4A8Sva38X2WRY54LhZNOmUhSxV1LW7MeBIrCNowcIxABB37H6fxFZnTETxD4a/5A9xcI72iZgNlcZ2qEbbut5A3yxz9wPKlR5FIl9GmvdPGxHL7V8ptaNBa6lYWtmZZopIVxp9yifaJPL3kopUHdKAd4K8ElZCmDskXltX0Z9M0m90qWOKWzkgkks5FYyxkquVCvyjr8gRNpYcRpx5e6TR8P6vYXyRzx7F+0MDIY4FCtK2W+aEcwSnG4lcwkKWzHjaNm/uBfTlzapLOXEr31nOG87d0yOYrlSOHO/e2MYjIGLTMrSTPDPE8QluoZLt+YrYRyiQ/MzZZwpz7SL09wOnHI6hGxlaQglduWyMcdh/ntXa63ZxC/82SCOPyUWLCyMysIgYd4zz1jI59u5YDM1OwUadEMYd1Webju+Ng/LFaKNwVS25n6FMtxCY5f9dHhT7jsf6fl61sC3aPlUbPriuSt2l02+jm6NuI2H+Id8/56/Su90q5gvrJZIjn1B+8p9DXnYiDi7rY9rA1o1IWe6Mi4uGEZDGpPBniObwv4w03xFbR+c9lP5jQeZs86MgrJFvwdu6NnTPbdmq2sARysoHrWVptvdapqNvpmnxCW5nkEca+YEGT3LHhQOpJOAASeBVUVrczxc1rGex9bXV/pl/dW+u6TdK2kajpw1BLiRQoWNcrK0oX5VMe0hwPlBVvTNdV4F1+8m8O28kkQeLTLf7Le2UsjLPHHz9nbG07y0QMTg7P3sMmNwJz5T4etBbeD9P8ADNqrm3s55hNPIuGlRPJmC7ByoaaXzSp5GxY/mBevQPBWhNDEs11GrTEth9xBKnYcN6jKKcH5cqp6gY9uKurnxdWpGlJ00/Q6LToZUjmurtg15eN5kzA8A4xtHooAAA7AAdqKk1yX7LpdxMDysZwKK2jC6PMqVFCVmfnwpopFxS4ri5z6wdRz3NMp9O4IYaYTTzTG61mykdP8N9YfStdRC21JiPpuHT8xkfXFe53F15sKyxAbZFyMV8y5KkMpZWHKspwQa9r8B62NV0FEcjfF8rDP3W7/AOfTFd2ErWXKzxs1wl2qkfmUPHIDtpsbqht8zSPGehdyybvyjjH+TXll9eS3WofbZfmZ23semT6fhwPwr1XxgT9lVgokeOT5A33c9cn2G0n/AIDjjNeSXEaxuFQfJ2rjxDvUZ6WA/gRQwDC47VoeF8/8JRpIHGb6D/0YKo7Si/N1NaHhLA8W6MW+79vgz/39WsjrasXfCFxstp7cfwMJB9DgH9Qn51v5UjJNcZojtDmVGG5QCMjg8cg/pXSwXKPHuTOMnKMfmj+vt79PoeByVVrc9HDz91I6HR3iLhJOUPBrD8QWtlaak89npkIjdj+6aVmUHcPu7yfToST15PbS0O6hE4RmwD1rv9I8LaJrQVLpzhvRqw5rHUnY5DQb/wAMm38y7sb7TLhZVkR7GcwYPQ8cEEA8EE5xjjJNO1nRNG1XUx/wjd3qOoXlwpxFIpkkdsAAOFJJJHdenBJPOPX7T4FaHfQo8esX9sx/uyA1tad4BHhGJktL43KnPzPwW+vvUSjUSv0OxZjh7axXN9xmi71xfCi2Xibyxqln+4nKSb1cgcSbh97emCT6k/SvHfiDcy2WnT3rHDglIfd3+7+QBP8AwGvXvEk5aRnnf5QCXJr5/wDidftrfi1dItVMq2r+VtX+OViAU/A4X67jU0aXPUuc9Sv7Og7bs5XTDfK7NbytAJR8yp0cY4yvQ8HPTgc1654M8calpPlx+IlW9tLuNopSIfN3RsuD5qf8tIygckf3QMD5VCctomgQz6pHbZRoEUvPMM4KIvmyEdx8vPqN6nglxT9dgv8AUNXn0+FUDBljl2JgRFjkqfoFxtHGY2OOA1d7k07I86lRpuHv7naeMNJsrXUYrjR3Jsr+BrqwuPtBkddoVngZx9/bvXEh5kjuFB+fdWHpV5eLY292108YeyN3NE4LQKFi3lvK6orfNkRYZR5bxlEIA1NOgZfCP9lmb/Ro2hnSU9Qii3kZlI7FJp279c9ya53VdVu7DxXYWcPlRMnkyyQ7F2LKE+YODwfLYsqjoPIBIyzU4u5hUaiuU0dVhN7qObuGVCyfvFkl3tGX5ZGYfeG9pAWXk8kckgx3tjtjEssckkjndDFwF/329vQDPr05ra0xLaa9tbSGNlxAY4Ebk+XGf3ac9SsLw59fnPIzil45vE0SKLyx5t8yGYZOREWYIhPr1Bx3HtXpQhGNLmR4U6lR4n2a9TynxGN+u3McfKwYhx/ujn82yfxq34fupLPU4wx2xyna30I4P9KWztAcu5LEnLP3Y9SamuYEj2yAcqc15dWalofR4alOCUh3iWZWuPLiPzngV6P8DvDjQ6PqvinaguZN+m6YS6DDbd1xIGfhTtKxgn5SGn38Ka8rht77U9XgtrK2a6urmZYLaBBlpXZsIo9ySFr6xg0rTfDHhHRbOGOK8h0+2W2tHkXfDqU5YzSTAMPmtvM/ffIw8zKR5A8vzunBUvePOzjEvl06hoOjRQTW+mxb2SMGRvMR1cMegIYAj92IRggEFTuAOQPRdPi+UNnpXM+FreSKEz3Ezy3Exy0jnLMecknuSSST3JauyVFgg3McAdTXqTVtD5WmnObkzC8SI91NBpsR+a4f5jjlUH3z+H8yKKZfSi2tLrVpwVklTCn+5GPu/meaK1gvdOerKPN7258BUtW9ftUsde1CzjJKQXUsSE9wrkD9Ko5IryIy0Ps5LUfRSZozVNki0gozSLUspBjNdX8MtTa01n7Kz7UmG4fXv+n/AKDXKVLp1w1nqNvdqSPKcMcenf8ATNOL5XcmS5lY9U8VOzRyMW2lPu5bAJ2859v/AInvxXnd2sVu0k06rLc55jwVjjJ6BvV++3t3JOVHoviBw9mdp5dNwJHAbHGfxNeceIfkNrBll2x72UnJLMfmJPckg/kB2qJvmdzSmlGOhmTSNI+SEX2VcD/P15qSymNrfW92v3oJklH/AAEg/wBKh70poB6mnFb/AGbVb+36eTMyfkzD+lS4aOberFX3blI6ioNIJdpZHYlnbknuauyoWbcK56mrO2kvdLFvcq52zRnf/DJFwR9R0P6V0Gjanf2NxHJa3YlVTxltkg9sHr+Ga5mOJmIA61s6XYSyoAy8HtXJVdjvo3k9T2Xwz8Tbiznt0uWlgIXnzFI+auu1b4jafHpzXEtzGw9mBH49hXhFrpE+/ELyRA/e2MRn8q6LS/DqKqzT73YdGdizD6ZrF1Xy2Z0Sw9Nyu0ZXxJ+Il6qK1jC0Ut0W8uVvlaIDHzAdc88E4xjODxjz3wRFGdds5SBtVyA2efMwdmP+BY/76FaXxZVYNbs4VGMW5f8ANiP/AGWsvwxJ5iNFC7LcIxkT8CrZ/DaDiu+jFRgmjyq83Kty9FseyeAbOI+P7+xnVB9ps7kRfLxjervGv18qY+5f6Vz3iJJre2voyXbUNU1O4jm+Vj9lhM4DKP8Apo++JmPPEkOM8eXq2l7LDHZ+NNKSOKNpIricsCRbzjLEOAMmPfvkOM5jkdASYmxteNLSJvEWneL4I5P7GvzJHhdrC0ui/wBr8t8fxCTbJ1xLEyvGSkZaq0MampJp+nAaGLhoS6wXFzYsseCJMWjxRgL/ALUkUQTsM46kV5X46/4+b2+mGHks3lbZloy80pYFSf4fnkAb/pn2NereB7+O21fWPDOt3EmmzNcSobs/I0JV98crNg/J/q5RJghMq5DLuNYPjzwVeRQSaVdaebZY0P2V4FIi8k4PlEgkKgZQY5CSpwFkk4WQ3CyMpp7jLGVZfEkE5MgX+1YXjcdTE8e7d79YvwDDkcV534g1K51nX7+/uVKyXE5kAQnaqchFHsiHaPqeteg6Tpt9HejUJbeaGztbGKWSW4jMaTSw2wj2RZGXXzCFLDITqTnYD555TC4XcPmbOM9T3/kQfxoqVWo2Q8LSjKfO90TwxhECjtVbUOImq6TtqqYLvUry006wtmuLy7mSC3hT70kjkIqj6kgfjXLFXdj16klCGp3fwB8MWN1dar4t10z2mi6TDJCtwiDi4kTYSpKEeZHHJlBgnz5bcAHfg+0efqWt65/amriQTIn7qFyGEKE5CHHBYkhpCOrN12qgXnE0y0sJ9C8GaYyS6JoQ+03MwzjUL1Mnzyf7nmSOYx79XAj8voraSRQzlss5yT617mEouN2z4XNsSpNef5HR2kg3iQchTWnaaqmon7PF95PvAVgvIsNpubp3rM8BzkeIrtZGzsj4P8O2uuUbq55MZuMku50Hjjb/AGNJBnG4YWiq/jZg1i0oPyr3orSC0OXFNe0Z8ZfESAW/jK9PRLgRXMf+7JGrj+dc+wFd98ZILNn0u7tRMCDcWymUcvDGUaNs/wDbUrjqNgzXn5P4V4h97uJRT6KYWG5p1Jt96WgaQylFBpKBnoOl3f2/wtZSFstGmxj/ALQ4rkfE4b+05GbsoUewHA/kD+Navgu4H2K6tCclXEg+h+X+n61X1krIGWRGbHQnjFJrUm+ljClQAqVHBUfnjn9c0wU9/l4603tQNGjpYxAX/wBv+grUxlNwrPs122KLnORn8+a2bFPNt8Y6Vyzep6FBaWDTow8qknrXe6Bp4WHcQcVy3hnSdU1TVI9P0nTr3UbxgXWC0t2mk2jGThQeBkZPTmu+0+zvbGaSxv7O4sbmA7ZoLmIxyRnAOCpGRwQ30INclZM7qEop2NK1t0O0KvNb9tYr9mZ9g+70rJ075pQMdK6+0RPs/T+GsEh1arTseA/GHTZZ75rqCIu9qnz4HJjOcn/gJ/Rs9Aa88064+zTqyj5gQV568YI/EGvo3xBpa3VzJdDd8o4YdsY/+yrgNc+HMOpM13pM8VjcHlo2B8l+e2MlO/ABHsgrqoYhWUJHNicK5S9pAn8BX8To9jJIkK3CvJayOCiFlx5kbYwQRlTuXBA2yj51xXWafLe6Q13aQW1vcW15boupaVchjb3cRJkU7FwY/mIkiliJQF90ciZcP5hZeHvF+h3TQXWi3c0BwzNApmSJ15SQNDlo2U8hhg8uOjNXR6P8QxpsItLpmWGGQlrK7VWjDkkt5YjIeEk5LPB5YfupNdWj+E4mrfEdJc2UerPHe6ZJeNdQwhxC7b7yFFGfNidcCdEIYkx5IGX/AHDMzFun+PLvT7CTTfEGmQ3dlb7AjRp5ltI7gFQA33flKnEWz3LOVzjat8Q/D8/+kLCPPDLOWFwTGHXoyBYY5cggY/eIQcfMMZHPap4qn8RWM0spZZrVSy7RttmD/e3KpxkFmcn+L5y+9ixkW4NpnXa9448NXNtNa2lrta8w9wtvpWwS5PG5/NBIPDEFZAwC5DAVxc0kdwcIJQzkl2kUAk7s9AT/AD78YHAwLW4a+upGmuZ5+uxpJCxByDnk/gfXrW1DK6IELZ/A/wBaxqz1sduGpJR0G3A2AE12fwN0U3uvX2vyIxg02Lyoj6TTbk6e0Rl+hKGuIv3/AHe7PSvc/gpawQfCCKdfM8++ubm7wq9XVxEMn+7th6dyT+PTl9NTqps4M9xLoYZ23eho2LIl3ezhcBmCLz2A/wDr05boDUYEXq7DiqCzFYtuOrk020kZtdsg3I85ePxr2/aJNpnyVSh7VRfl+h1uv3gjP2ZWIYIMd8VheEtW07TdcvJdUMr2xjw3lDn8KZr93D/wld9CGzt4HqflrnDO73zgjIYFSfUVo5e7Y4IQfPzPsepeItQ0XX/Ac+p+Hp/tNsMhk2lGjI6gg8iivGvA+vf2LrOpaXK7fZrtCjoenPR/qD/niiojVUVa5GPwE51FKK0seYfE+ya2ms5Ut0gifzQI42dlB+XnczE8j37VxvevVvizaNJ4aEo5NtMkj+y/d2/mw/KvKa8ydP2crH2NCv7ekp9x1FGaM1JukMooooGFFFOpXJvc0PDc/kaqufuuhRvp1q1rMi5YZ61ixuY5YyP74qzv+1LsL5ZOc9eO/PtRcTVir1YKASScDAySadHby/aDA6NHIpxKrLgr68H8K+x/+CfvgWKz0nXPiHqdmpkeU2GnOyNmOOMZndOxDMVTI5/dMO5rxD9o3xHN4p+OPinU5FRY7a+k0+3CYI8q3JiDZ75Ks/8AwL0AqW7FwXNI8/J9K6LwXazX9ytlawyXFxK6RxxJ9+RmbaFHuSQB9a57rX0T+wt4IPiHxXqXii+hB07SEEESuvyy3Dg8Dsdsecj/AKaoe1c7g29DsVRU9TvdVvYP2fPhNY6bokFpN4x8SMXmvCu7aqjLTcjlI/MVIkIAy+4rkyA8f8RtRl1Hwj8P9d1K4ebVb7R5YLuV3zJIsMoVGY9ydz5P8VQftEXWo+L/AIpXB02CS6cSppemRJj94Q5Ax/vSs5yezDsKw/jJqdh/wnFh4X0if7Tp/hbTYdGEwP8ArpYs+c+McfOdp94yehFY1NbmlCNmn1epa0NssDXW2btJEFj9MGuGsGeMIBkGuy0FtoG9s8elc0Fd2OqsupHrNsy2MqgYyhrzS61e40uZwQSFNes6oU8uT5u1cLqHhWfWrlzJIthahstNKuWIx/DHkFvqSB3yelOVNFUK14O5X0vxlFMEaRUJLBF9cnoPrXQS6m0qhL+1hxwBFcR7iD7qen0PPriuW12/0XwhAtl4dgCXDjy3u3bfcODwRux8oPcIFB9Ku6FcxPEtxM2T/OnytFXVRXaOntBbqytZ6JpsTk/60WMSv+YFdzo2rX0cSRfaJTtAwN5wv0rzyLWkL7FbaPrXS+H75XClWzinF2dznrRilsa+t+EPDniYFtY0HTbqQnPnLD5Vx7fvoyJPwzj2rzzxR8B3jiebwtqzZ6raaiQQ+PSZAMewKn3YV7VpEquAR3raWNDziu2NNSV2ec8TKDsfCHjHTdW8P6jJpOsWM1jeIN3lygfMuSNysMhlypG5SRwea9l+Et/v+DGlfZ7hw1tcXVq4zx5nmmX/ANBlT869Y+KXgnSfGXh2bSdRJjkz5lpdqoMlrMRgyL6qcAMn8YGOCFKeB/BA3mmXfib4caujW2oo/wBrs42bKiWMbZwn97enlyAjjbGTn168CuSokedm/NiMM/I6c3KSKssfIYZqG2uTHrFrKTykqkfnWVp9x5kU9seDbymMj0qcuMCrq1WpEUKKlTXoXvHoa38ZPPC/yXIEh+tZcr73V1Yrg5xip/GkzTSQXBBDqgHNY/nvjon5VvKfJUT6M5KFBVKF3urowNXuDb60Jwerf99CiofER/ehsdDRXPXfvnfhny00jsvG1nFdeFNWQ/6w2kkg99g3fzAr5/Bz2r6JlZJreSAqGWWMoc+/FfOoOFxit8WrT+Rw5PJqg4vox2aO1Jv9q6Hwzoguwl7fofsxP7mMHBuCD83PZBzk9+g7kcU5KKuz24U5VHZFfw/4d1DWGDoFt7fdjzpTwR7Dq38vcV2um/D/AEiNVe5lurx1+98wjU/gOf8Ax6t3SokZcbQvyqMLwoUegHT6VvKu1cDgVwVK857Hpww1KnHXVnML4W8OQNui0e3z/tl3H5MTUd1pWmqMx6Tp3HX/AESP/CunaJXbJoXTlkJJFQnUZd6a2R53e2SJxBa24I6hIVX+lT+DPDOqeNPFem+F9JRftl/OIgxHEK9XkPsqBmPrjA5IrX8RRLaSSuewwPrXeeH/ADPhh8Jf+E1uZPsvivxlbvY6AFJEtlp5w01z2wzDZtPO3MR7yCt6XNfUxruLXu7s+rPDLeFtC+E0cfhpnHh/QFkiEkSfNKLSYrcHjG9i0UuT0YknnNfmxcTTXUj3tywa5uXM0rYxlnO4/qTX6A+C9MTT/wBknTrXTgGz4SeYDH8cto8h/N3r4LGlXbomFAQKOSa2nK25x0It3sUUCi2eVmwEUsfpX3t4J0tfgx+zRbwuqW2tXEKyXBYKrfbrgqOfXysqP92GvlP4C+Ef+En+LvhvQ5Yg9obsXN3lNymKEGUqfZtgT/gdfWH7QPxB8NeHvFPhnQ7rTm1bxEjHUtNtpl/0S1k5ijuZuhZgPOCKM85J2kIwSelwqr3uU881a1X4b+FpPEt0vleLtRtmttEt3UF9NhcYkumB+5JgkL3GQCOZAPCfCulNcamvljCRjA/CvQ/iLq99q32rW9RkmvJ5ZhHLPt+QN2jz0HHRK87026nsJGMfDSd89Kwlqjrw6t73U72G0EUx3uuFPXNaf9pWtumFOSvfGKPhx4D1LxR4fu/F2u63F4e8JWaSNNqDruebyzh9i+gII3HuMBG7ZOp+B/E1z4vttH8IrceJrXUNPh1XT7yKHyFltJM4aTzCBEcq4wxBOBgc4GcacmrlyrRbtcvPq6PIHMmcdqo6zrFw8DCEkZ/WsSG2vrO8uLPUIJba5gkMU0EowyMDggirF8dtux60WKT7HnuvzE3gMrZO7rUtrrbwx7N341T8RnN4T6GsXdV8txObO0s9cZnB8zFdhoWvvwN/SvIraZ0I74rpdFuuVGelRKNhxld6n0B4b8QPhRuJzjpXcabrYcAHLfSvA9G1EqijOD9a7fQNSYMvz1pTrNaHNiMOnqj0+8vEkj6/rXzj+0Elx4c8beH/AIg6WF+0W86w3IxtjkMfzx78ctvj8xCP7qAV7TDfF4sb8rXnHxwsk1jwPqkQQPJFELhCx4QxfMT9dodR/vVsqrjNM5I0000zitani0/4iXXkOxs9SiWWLd1wVyAf9oZIPuCO1W1nBlXHPrXGTXLan4R0a/Ri0tkvl7gcnZuxIhPZhKyy46n7UxPC1pw32YhzitKs+Z3Lw9NRjynSeJJd8Kc5xisG4nK7ecZq7r11EUjIbORisCeZTJhfmPpW1epdpnJhKfIpLzIdYkV1BoqG43SDaAPxYUU5PmdwcLOx36MBMqkY+Yc189y58xv94/zr3X7WYlJc/KBuI9VrwnPeunFu8kebla/dy9UXtBsf7R1SK2bIiwXlI6hFGT/Ku+tXaWRZAFQcBVUYVAvAUL2AFcp4JCxvql1Iudlgyof9qRlQfoWrp9MbMa15NZ3Z9PhY8seY6XT32gDitgXOYwCBXOW8mNtXFucjAOKwSNZu5uQzKferDXJI61gfaVVFxwxIVfc9h9etd98LfhzrXjbU5JLxbrRtAsx5l/qM8RiwvdIi4wXwDk8rGOTnhWtKTehzTtFasb4C8JaRrIv/ABf4vIi8HeH/AN7e7lz9ulBG21APXJK7h3yi/wAWR438Z/GmtePvHt54o1QGHzwI7a1Ry6W0C52RA98ZJJ4yzMcDOB6v8Z/GC+Ivsfhvwjo19Y+DNGXbYRC2kxcN82bl8jPOW278k7mc/MxCePalpt5PE0o06/aMfx/ZXwPxxW0boSV9T7g+H15PP+x1Z3Fpta4TwdKsO4ZG+OBlGR9Vr4d0zUS8MfUKUGM191/srRQ6n+zR4ZtZcNDJaXNq+DncBPLGf5V8E6dCtqfspaNpIcRybWBG4HB/UUVdULCu0mfTv7Dulpc+L/EWu4ANlYRWwJHUzOWOPp5A/OmfFPTrTxB8d/E/jXxJdTweE/Cv2bT2eBts17KIlkFnCcj94zyPuORsQg5XO9N79hS4szpviq0E0ZvhcW7tHn5vK2Mqt9N28fhWX4w0HUPin8VNS8EeE/JsvDfhq/ll1K8afJlvLh2eeYjHzSbxLEowVQK/KghKI6QsQ3eo2dx8G77VviZ8PvFVprunadp/hy4jOn6XZWFthIRsbzGXOC+C6Ybj542xjpXhQ8CwQ31l4S1i6a58aaxc29qtnYyBo9GR2XzJriQZEswTP7pSQo3Ek5WvZvjB4z0z4SeA7P4c+C3RNbkhwZIsg2cTsd0zdT5jHITJJ6sSdvzeJfA/VdO0T4t+G9R1aZbeyhunSSRycRNLFJGrsW/h3yKSx6dTUvdIcXKzktj139q+9j0vwv4W+Fvhi2dUuWi/0SA5ZoYiEtoBnrvl2kHPWKvUvhNBa+CPhPHpeo6ql8/h2GVNSuI1JSJ1BmeJDgbljD7QfbBwQQOJ+NWseH/A3jaTxybmLV/FsumCx0PTyoMdgoMnmXEhB3MMyMOxOSo6syzeEE1G+/ZOmj0OO71TU9StrtH+YNNNNPcyLO7E9Wy8jEmra1Zk3pY8T0GK++IXjq91TVZjaxXLSanqtznIs7NRl8HB+6oWNeD2zxmuc16aGWa5ms4ZILZ5XaCORtzpExJVWPcgYUn1FeheNo4Ph74P/wCFe2cyT6/qQju/E1zC52xAfNFaKeuBncemQScYlwPL76VDu5rCS1Oym23focR4iUmYuKw66fWYwzNXPTpsJIFCZvNX1RGrHI7Vt6TJtZTmsENWlp7nNU1oRB6neaXcfdya63SLvCLhsHNed6bcYC810mn3mMc8VhY2k7o9Jsr4+T97H41T1q5UwGRgrBfvArkH5uhrDsdRwoGal1G7D2x7496q5zxjyu54v4WkGnavqnhK5ctG11JHbOOcSDMbBfRpIzgMP4hHSxXjFirFQwYqQpyAQMce1Y/xHRU8ZXkij5ZljkH/AHwAf1BpmoX8t2kepycyTrtuT6zJwT/wIbT9Sa6+XmSZzRnyza7HetefbtHj2nc0QwRXH6jfTxlo2Gce9UtH12eyuSH+aKQYZf61q34tdQQzwlQvcdGrW3NFJ9Dnu4TbWzMmLUimP1FFVLiERn5eR60U7BdM7nV9QK6bdyB8fuX2n32NXmSK0jbVVif9kZrp/EF3jSply3zYj5HPLZ5/AVzqXXlW7R26hS67XkHU+ta1ZXkc2FgqULI1dPP2ae7tYyWhJQNk9dnX+ddTpj7UzjNc34Ghs7vxFBa32/yZQQNjY+btz9ePxFeqnwvYLZSfZTOsxjYJl85bHA/OvHxeIhRmoy6n2WVZHicwwzr0rWTat1MFZk9abdXQjj3g9O1VI5VdQy8g10sfh+yl8OxzXYn82WPf8smBg/MP0IqK9aNKN2GW5TiMxqypUlqu56t+xL9gvPHmt3155Zns9NElsX52K7/vHHpwFGfQn1rprT9r3w9JbCR/B2qrIQCFW7hK9M9SR/KvmzRfHC/D7WPEMOkQvOdQ0S40cM8+GgebYTMOOdpTgev8VUfBvhtryzS7vpJFt2/1UUYIZh6k9gfzPtkE7SxKpUlN6GGHyOvjcbLDU1zNb66K259X2n7W/hT/AJfvCPiGEesD28n85Fq3F+1l8PjndoPiyP0Jtbcj9JzXzpF4b0Ty9rWbnH/Td/8AGsPxJ4a+zW0l7YSM8cSl3hfkqvcj1x6H161z0s1hUlynrYzgbGYSk6llJLezPrGH9qr4XMD5i+IYgOpex3D/AMdY1x/xc8c/D34kfBfxi/hnTZGv9DOnz/aruwEbqZLpUyjffzsDqc4yH75NfKDHjNej+AoRY+A/E2i6hCSPEcdkF2NtMSW8wmBP+8McY445HIHVWxEKUeabPCy7JK+Oq8mGjd3V/L1OZ8KeJPEHhrVhqug6tc6dfqhjWS3O1vLONyOpyGGQDggjIB6gGrWi+J9e0TVpdX0bV7+w1CdWWa5hnIkkDnL7m/iyefmzzz15rZTw5ogQL9jbjutxID/6FXOeJtEOmx/arSWSe1UgOXXDR5PG4jqPfsSB71y0swp1Xyo97MuEMfgaLrNKSW9hkl9Nc3ElzezzXFxNL5ks00pd5WPVnYnJPuTUiXGf9r8a56O5ZmVVJYk7QoHzZ9MV2+i+FFWBTqdxJ5veOIqAvsW5z+H5mta2IhRV5nmZVlGKzKTjh43tu+iKdnNBEu2NEQegGK7jwT8SPGHhCwubLw9q32W2uW3vG0KyhJNoG9dwODgD29u9ZMXhnTCf+W//AH8q1caHp0Gn3EyLMXhheRSZO4Un09q5Y5hSbsrnrYngvHUqbqTtZa7lCa7kmllnnd5ZpHMkkkjlnkdjlmJPJJYkknrVW4+9mpPDUUd/qq21wGKFGPBweBW14l0iztNKluofN3oVADPkcsBXRPEwjNQe7PJwuUYith5YmFuWN799DgdT5LVgzbS/BzkZrrbKw/tHVordsmPlpMdQAP8AHA/GrU/hLSA4YLc9eD535jpWVXFwpS5ZHflfD2LzKi69G1vM8yjl2gq5zg9fxrTs5BwQelUrK1il8Tx6c3mfZ3u/LOPvYLY6+uDXotp4Q0beiEXGCwB2zf8A1q2r4qFKyfUwyzh3GZhGcqNvddnqYFnLhgc1s2V1g4zXKWs+Iwx9M16Xp/hzTGto3JussgJ/fe30rOvXjQtzCyvJ8RmMpxo293citLwgDmrFzeZj61g37JZ6tcWkRYIjDbls9QD/AFq1pzwXF9DbzShIZCcnOAcITgflVuacOfpucLwk3ivq32r2+dzzn4lc65C2Mf6OB/4+1YWmy5Elsx+VxuUe4/8ArZ/IV6tr/hzRdRvBIUuSqDauZe35Vw3jvR7bRpLOSzR1STO4MwIJB/wIrTC5hSqtU47no5zwfj8vw8sXVtyq2z17HPy8OcilhnZONxAqN33Emoia9M+NvcuNcblOTRVQNRQBf12fcIYgeNxcj9B/Ws+fYFiCjkoGc+pPP8sVLdt9pvJMsPLjBUY54Gf5n+dQM2WPGF7D0qdxE1hcPa3kVxGSrxOGU+mDkV7xpWqeZaxTxYMc0auF6FARnFeAV6f8N75rrQBa4Je2k2/RW5H67q8jOKPNTU10P0jw4xsaeMnhJ7TWnqv+AS3FtHN4rfTIpfLWeUMAcg+W/JwO+AT09K7nW7mK202eabG2KJnC9FIAzt/pXPtbRvq8WoFcyJC0YPsT1/IkVh/EnUmt9BFojFGunwQDwVXnp9dv5V5LqfWp04R+Z9n/AGd/q/hsXi5vdu36HAQO9/rALMTJPL8zdcljya9sgKKgRECqhCqAeABwBXh3h9t2sWg/6bJ/6EK9ytmzKv8AvCuvOFbkieP4cWqU8RVfxaa/ecm3jK9i1B2RITaxyFBGV+YqG+9ns36e1ehHhyvpXiMh+aQ+jt/6Ea9tJxyeSa5swowpKDgjt4VzLEY6piY1ZOVnpfpueaNYRHxGNL+9AL/yMf7O/H8sV6JfutvbSzvlkijaRlA5OBmuBvpxbeLLm527zDqDuEzjcA/TNa994va5sprf+zlXzonj3C4zjKkZxtrpxWGqV+RpXVjw8iznB5Z9ZjOVpNu2hnaL4o1O71uGC6jgMNxKE2omNpIwMHvzjrmuq1GNbiyntiPlmjZG/EEV594dtpLnxBZLArS+VMsrlRkKqnJJPbpXe6hOtrb3FzJ92FC/X0Ga58dCMKsFTWp9Fwrja+My7ESxbco66vtY848DkT+KLVZRkRh5APdVOP1AP416dc3It7Ke6ZCVijZ9o6nAzj+n4V5P4Ab/AIqqE/3kk/8AQSa9K10f8U/qI9bdv5VeYx5q8IvbQ5+DZ8mT4irT3Tl+CKnhfxPfanq8FlNBaxwSBySisScISDkk+npXXam+NH1A+lrJ/wCgmvM/AD58S2aY/gk/9FtXpWqN/wASPUT62c3/AKAajFU4U60YwXYnIcbXxmVVp1m27yWvoc34HfPiKH/cf+VdX4yb/inbj/eT/wBCFcX4Gf8A4qKP/rm/8q6rxq4Hhm5yf4o//QxXRiVbExPJyVc2R1/n+Rm+C7YMl3fYGSRCv4fMf5p+VXrtf3hPpVjRLf7HolrE3+sEYeQ+55P5Zx/wGo7kqx3A5BrysVU9pWbPteHcL9Ty6NN72u/VniGkn/ivYv8Ar9X/ANDr2C1P71f94V49pRx4+h/6/V/9Dr1q3kbzV5/iFejmvxUzxOBNaOL9WeWRy/ugq9hzXsdncJHZWxfjEKn68f8A168De8kE3lBO+MmvYbJmksbZpGyfJX/0EVpmytGLPO8Plz4jE3OL8c6/LB4kvorWPad4y2QSPlH4fz/Cm/DuWe91+e5nmZmjgbDH5toJAxk84xnjtWD45wPE93/wH/0EV0nwrgP2C9nHR3VQfoCSP5V21rU8Fddj57J6DxPFHI+k2/uO3xXIfE+ESaHDP/FHNt/Bh/8AWFb1xeKmuW9jk5khkYfhhh/6DVLxtCJ/C96uMlVDj6hh/QmvDwUXSxEJPqfq/EMoZhleKpQ+wn96VzyUNn6Up5phalWvskfzXaw6iiimBHu4x75NGSabQDhqBDjmuy+F8sy6xMiLmEwky+wBGD+eB+Jrj8DqK9J+GlikOkyXRX5rl8A+ir/Qk/pXn5nOMMPK/ofW8EYOpic4pcj+HV+iOrFec/FB5jq8aSAiNYh5fuDnP65H4CvQBPEbmS2DZlRVZh6Akj/D8xXMfE+yM+kw3ij5oHAY+zZ/qP1r5/KX7KuubqfrfHVJ43J6kqLvyPX5bo4PQP8AkNWX/XZf517paH5lJGRuGRXhmgj/AInVn/12X+de1RsY5FI9a7c5V5wPmPDP/dsT8vyZ5bM/7ycf7bfzavbN9eFTN/pEv++3/oRr2zfWeafDD+uxXAWtXFf13POtff8A4qDUl9LuX/0M1DaH/Sof+uif+hCjUozeeMbuzQhXlvZI1LE7fvHrWlc+EdUgtZpze2JWJC5wz5wFzx8tesq1ONOMG7No+EqZbi6+Lq16VNyjGTvb1PSLhmKsrFzj+9XBfExdROjP9mK/ZePPAzvxnj/gOduffHasfwnqt3Dr1mi3UphnmWKRWkJDBjjOPUZBzXc6qi3NrJCw+SWNo2H1GK8OdF4PExk9T9SwOOhxHlNanS9xq6+5fkzxTR7uSy1GG7iA8yJwwyOD7H2I4r23TpxeWSXDQlFmTJjkHY9iO6/zFeR+DLWK68SwRSjKLukweh2gkA+2QK9XubpLS1muZQxWNCzkfxcZx+NdOcTUpQjBankeHtGpRwlevUl+7vt6bsk0zQ9Lsb1by1tjDNHnaRKxUZUjoSfWtLWZdug6kQM4s5v/AEA1xHhjxXfaprkdlPFbpDKr8KhzwhPVj6iuu1p86JqP/XnN/wCgGuCpSqwrxVR3eh9FhsTgcXl1aeCjyrXpbWxzHgKbHiSAbc4ik7+1dv4iiS705LRxxNPCG/3d4LfoDXm3gKYjxNDk4/dv/KvQ5b+JR18wjrtXOPxrrzKp7PEL0PE4Kwn1vLJw6OTF8UXotdCv7qQ/MYSFH+0/yD9SDUc0saKqu207Rx3riPinrco0+1sgyoLiUu2w84UcfmSfyrehO6KP2ANcVWlyUIS7s+kwOI9rmFfDp/w4r79Ty7SWz47gbpm9U/8Aj9eqg15No5/4rm3/AOvxf/Q69Yi5kFdubr3qdux4fh2/3eKb6SKg0zTN246daE/9cV/wqzGFRQqKFVRgAdq8qfxVrYuSq3sgG7FepWZaSzgkblmiUsfU4rmx2GrUFFzle57vDGe5fmdSrDC0uRxWuiV/uPK/Has3iq8x6r/6DXd+ALf7N4Wib/nrI8mPx2/+y1xXjU/8VRd/7yf+g16L4fh+z6FYw44EKt+LfN/Wu/H1H9UhHvY+N4PwynxHiar+y5fizA1S+2/Eaxt842RrF/38B/8Ai66bVIPP0+4iAyZInQfUgiuI1nS9Xl8XtqMNpM8SzDy3C8EKcA/pXfLwwb0rkxloey5GfS8PRq4l46lWi0pSbV09ndHhTgK7AnocUCrWt25s9VubY8+XIyn8yKpE19VB3jc/A68HTqyg91oSbsiii2jDsAfujk+/tRTMCClFJRQBYtkaWZY1HLEAV7Zp1olnZW1lHgLFGEB7E9z+Jya4r4baLoV3aDU7zW4rS+hutscUl1BAoIUNEp83qJnynmgFYCm6UbHBHpkug6CsNvHdfEO0aKdpI5Jxd2UW6CSeEQ3AjLNIubaV5TE+H3RlQQRXnZhhqmJ5YxeiPt+EOIMFkntalaLc5Kyt2PL9H1t5fHcspYmC5cxAeq9F/UL+VdxqVqL3Tp7NmXEyFMMe/wDCfwODWRD4Q+G8tqb61+I0NvN5E8scE6kmPbI6pIzhAzruUAR+WszKRJ5ag7BB8R9ctdIv7S38NeIP7VR/tLXFwVhYDbdTQxgBF43RxLN1PEygdMthisvlOUZU3ax6WQ8ZUaGHr4bGqUlUbennueeaXm31i3MnHlzru/A817SfvD2ryrx3ZyWPiAzsuEulE6H1yOf/AB7Ndx4V1231WyiV5VF2qhZEY8u394eue/oc+1Y5pTnUhCpFbHp8A4yhgcXXwVWVuba/9djz64tLhdbls/JcytLtwBznP9a9qLAMVBziqOMTCUqPMA2hschfSs/xHrsOjWbOHBvGH7mLODnscdh/PpXDWrzxrhCMdj6fLMrw3DdPE4irWTUtfTst99TlLedW+I5I6HVDg/VyK9Ivw0un3MKLl5IXRR6kqQK8KFw6zLKhIkVgwbPOetev+HddttatEljINwFzPFnBB74Hce9duZYecOSoldI+Z4KzTD13iMLUdnN3RwXhmKSXxFp4RHZ47hXYDqApyc/lXpUzAKWc4VRk/SpSQPMPljc45ZV5P19a5TxxrsOn2EtlDMpvJl24U/6sHqT74yMdec/XlqVJY2tHlWx9FgcFheF8urzqVVLm19fI5f4dHHij/tnJ/I133iU/8U9f/wDXE1wfwxid9fklUFhHCzNj0OB/Wu38WSeV4bv5GVgoixz7sAP51rjot4yFvI8rhSrCPDmIcna/N+Rxnw9P/FWWv+5L/wCi2r0fXbgf2JfqBndayjOenymvLfh1Iz+K7dUHOyTHP/TNq9G1pH/se9yOBbyH/wAdNPMU/rUPl+ZnwbUg8ixN3/N+RwHgC4abxTFuJK7X4HA+6elekHivL/hsSfFUYAz8kn/oDV6hM3kW8k7jCRqXJ9gMmsc3g5V4pdj0vD3FU6GU1Jye0n+SPMviDefafE3kg5Fuqxj8Dk/qSK9Mt/8AVJ/uivFLuZrnU3uZGLNI5Zie5zmva7eN/KX5H+6O1b5lRcKdOMeh5vA2PWJxuNrzfxf8E8p0f/kebf8A6/F/9Dr1mP8A1q/71eT6R/yPNt/1+L/6HXrMaP5ifI/3h2qc1TcqZtwBUjGjjLvqzws/8fh/66f1r2ywb/Qbf/rin/oIrxIn/Syf+mn9a9tsEf7BbfI/+pTt/sits5XuQPO8NKkY4jE3fT/M8z8YqW8YzKBks6gfiBXp4VY1CIPlQbB9BXBX0AuPidHDjdtnjYj2ABNdtrJaHS7uV43CrBIenfacfrWGPi5xowXY9XhSrDC18fi5NWUn+F2VzrGlZ/5CFtn/AK6CrgurZY0ka4hVJBlGLgBh7V5Z4H8P3/jDxrpXhnTXCXOqXkdsjsCVj3Ngu2OcAZJ9ga/QTwn4S+A/gPwvceVb6BeQ6ddtpt9qF3Ct9cG5WINKjPhiNsal3VcJGockKFcjpeSQf2meNT8UcTFtToxa8ro/Pvx/GsXiScryJAsoPY7lBz+prAfmvtX9r34I+DR4G1Pxz4HsLHT9T0WSP+0rPT8LC8RCdYl4jcK6ScbcoWJySpr4rJzXs0o8kFHsfmeOxKxOJnWStzO9u1x0DYOKKYKK0ucjYwHNdH8NtatfDnxE8N+Ib6OV7TStWtb6aOABpHSKZHZVBIBOAcZI+tc2KcKQH1f4f+KbXnh3W9Y07x18Tr+00uwt4Ly4urWEGBntJrYS7RqKliXbzRtGQ0alyzfvK2b3x1rN/HolqPEfxNt77xPHnS47eG3kiYuJpNwZNQV1MaXkBG9kQLFGZEbjb8k6Xrmr6XZ3lnp2p3VpBertuUhkKiQbXTnH+xJIv+7I46MQZbXxDrltqkWqW2r39vqFvALaG6iuGSWOIReUqKwOQoj+TA7cUAfWlp8VdNvtD1LxzY+IPi/Ho1pMge5g+zNFa+Vdp8jRy3bhiYbm1gGV+co8rCU+Zso6n8Z9I8KanpdtrGu/FWG4imt794ru33JcQ7gymIi/5RlBA3GWM75N6yYjEXy3L4j1ue2u7SfV714LySWW6jMx2zPI8UkhYdyzQQk+pjT0FVtc1jVdakt5NW1K6v5LeAQQtPIXMcYJIUZ6DLM3uWJPJNAEet3YvdXu7pC5jlnd13dcMxPP51WV3U/KxFMoosUpyTujQGr6kIvLW9uVT+6JWx+WaqNM7MS5LE+pr6f+Cvwr+Ft34F8CnxlpOsanrPj25vYLW5t7owppqwFxuUBgGJwpwwYcnjjB5r4C/C7wxq/x/wDF3gjxVby6vpfh63v8mOR7dpWt7hIg/wAjZGck4zj5qlQS2NJ4irNWlK54KrU5ZWH3GZSDnIOK+gvjn4H+HNhY/CbWvBmhXmk6f4uklkuoJ7ySWQx7rcKCWY4IEj9PWuD/AGnPC2ieDPjj4h8NeG7RrTSrM23kRGVpNu+2ikf5nJJ+ZyeT3osQqklscLJrGpOuw31yyf3WlYj+dUJGZ23MST719J6dovwK8IfBrwF4l8deB9a1fUfEkN0ZJrG+kUZhl2klTKgGQy4x6H8cX9jn4aeFviB4k12TxrafatFsLaCIJ9oeH/SZ5lWLlGBydrrj/a+lEYKOxdTEVaitOVzwVHaM5UkZ9DinNNIwwzsfxroPilo1t4c+JXibw9ZrItppurXVrbiQ5YRpKypk9ztAr079mDwb4G1/w94/8S+PNGutVsPDenRXSR29y8T8+aWA2suSRHgZOKdkQqkkuVPQ8NDMp4OKe1xMRgyMR7mvYf2tPCHhPwX440C18HaZPp2nah4dttQaGadpX3ySzDJLFv4VUYBxxXeftT/BrwZ8PvhNoGr+H4Gj1mDUINN1dvtTyeZM1p5pJBJCHKBvlx/rPTGDlQ1UlFWTPl5XZT8pxmpGuJiMGRz/AMCr6f8Ah38J/AOr3XwKj1DQ2mHiu21iTWQbqZftLW8W6I/K42YP9zbnvmuK+KXgTwvov7PHg/xdptg8Wtalq99a3U/nORJFFPOijaTtGAi8gCjlTFGpKKsmeIliKkFxKBjzHx/vV9YfE/4Q/DnwPq/xB8TXuhuvhrRdPt7PRdPN3Li51SZA4+fzRIVQMjMufuuxH3SKw/gP8N/ho3wv0HxT490W/wBauvFPieLw/p8cF08KWZkyFlYKyknKsTksMbcDrk5UEako7M+aNxznJz65qT7TPjHmv/30a+ifh78K/BGn/Hn4i+EvFFpd61ofhbRrzUIFFyYpmEckDLlkKgv5bsp6AnnA4xzf7SngLwd4a0rwT4x8DxahY6T4usJLpNOvJPMa1KCIjDZJIIlHBLcg84OAuVMcas47M8XBz9af9okAxvf/AL6r6Z/aN+Dng7wV8B/DviDRLB4/EkVzZ2WtyrcySJ5kloZHyjEqp3eWRjH36+YTTsnuKNSUdmP8587snd60efMesjn8ajoo5UP2s+52Hwd8Wr4I+J/h/wAVyRvJDp16kk8aIGZoT8sgUEgbthbGT1xX374o+HWk/FXwdqN7oviuB7DxBqv9r2t1HamVFU6YunlcLIhJAVn5K4bCsjAEN+aRre8OeMvF3hqGWHw34o1vRYpmDSx2F/LbrIQMAkIwycd6exmfaP7U154R+GHgnxjb22r6ld+K/HRRWt7m/knCxFY45ZTGWCxrtjYK2OCwVP3a7E+EVq3q+oX+rajNqOqX1zfXk7bpbi5lMksh9WZuSfrVQUCCikooGFFFFABRRRQAUUUUAFFFFAH238GNF1fVPBX7POpabpt3d2em3+rG9nhjylsC8oBkP8IJVhk9+OpFc38F4ru3+Pnx08Xx28jaNb2euo1+B/o4k+1LIq+Z93JVWb6DNfO/hXxl4v8AD2h6hZaB4q13SbV3MrQ2OoSwIzkqpYqjAEkADPoBWLp+v69Z6Lc6Haa3qVvpV7IGu7KK6dYJyMYLxg7WIwOoPQUAfRXxi5+HH7NX/XF//Q7OvXv2hJdc1bwn8a7Lxjav/wAIzpMGmS+GJ7m0WNBO0QMphlwC580qp5ON5XoSK+Hr3xJ4hvLXS4LvXtVuItJwNNSW8kZbMfL/AKkE/u/uL93H3R6CrXiXxv4z8R2UVh4h8Xa/rFosiSLBf6lNPGH2kbgrsRnBIz7mgD1P45H/AIxi+CXA/wBTqn/o6Ouv/ZWs9J0v4GeJ/EWq+K9P8NC98T6ZBDeXql4xLYyR3iKFBG4tkj6AntXzfq+t6ze6Jpml3mr39zYWSMLS1luXeK33fe2IThc98AZpJ9W1T/hFU0X+0rz+y1vPtIsvPbyBLsK+Z5edu/HG7GccUAep/traY2m/tH+JGEAhhvVtrqHHR90EYZvxdXrqP2ctD8Rn9nb4v3On6Fq12NWtbK109ba0eRrpw8ySCMKCX27xnHTJz0rwjxbr+u+I7qzv/EOtalrF2tqI1nvrp55AgdyFDOScZJOPc173b+INe8OfsTeHb3w9repaPdP4snjeaxungdkMcxKlkIJGQDj2FAGr+0z4audV+O/wj0rUtPuYLLVNI0rTpHlgZVLfanEsfI+8olXI6jcuetehftGxaNrfwg+L39na/p2t3tnrtpqM9taqQ+nSILe0McuScny7d+Rjnd6V5N+0Fr+vN8G/gZ4jbW9SOtfZdQl/tE3T/ad+YPm83O7PvnNeG2PijxNE+riLxFq8Y1pnOqhb2Qfb8h8+fz+9++/3s/ePqaAPsX4L6Vq1zB+zlqlrpt7cWFjZa8by5hgdorbzIsR+YwGF3EYGepzjNeb/ALQemajpH7KfgCw1WwutPu49e1IvBdW7ROoee5dSVYZGQQR6gg14poXxD8f6XpcGnaZ458T2NlBFtht7fVp444x83CqrAAfSq3ivxh4t8R2iWviHxTrmsQRESRxX+oSzojbGG4B2IBx3oA+0/wBrY23xB8H+NvB8EDw6t4Iis9ehPnri7haOQTHb1ARPMz77PXFef/Bqwv8AWv2e/hWmjWFzqbaZ8T7We+W0iaU2sStIzSS7QdigOpLHgBl9a+b7Xxx41PiOfXP+Ew8Qf2rLarbSXv8AaU3nvDvU+WZN24pkD5c44o8C+LPFPhyHU4/D3iXWdISW2LyLY30sAdhjDEIwyRk80AfUPge+uB+2F8Zb7Q1jvLuHw3ffZo4184POjWo8vaPvHzBtK+uRWB+0npGr+NpvgjdeK9LfSvFXiYNpupQkPF5a/aIBGPKYnyz++Zj0POD0AHzf4b8R+IdC1O/1PRNd1TTL6SF1e5s7uSGVgXQkFlIJBIBPPUCpNQ8VeJ9V16DXNU8R6xfarZ7Ps19c30kk8G0ll2SMxZcMSRg8E5oA+0/j/a6fr3wy+NVvpHiPTtauIryx1CeytkJk0yWFYYpRIc4JK2r9AMYbNfBJro7fxT4mtpNcNv4i1eE6ys39qeXeyL9uzuz52D+9zvfO7P3m9TXOGgBKKKKACiiigAooooAKKKKAP//Z</binary></FictionBook>
