<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Вишенки для Грозного</book-title><author><first-name>Ольга</first-name><last-name>Дашкова</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/olga-dashkova</home-page></author><annotation><p>Я приехал в деревенский дом деда, чтобы залечить боевые раны.</p><p>Мне нужна была тишина. Никаких людей. Никаких женщин. Никаких чувств.</p><p>Но соседка в мокрой белой футболке решила все по-своему.</p><p>Она смеется слишком громко, печет вишневые пироги и смотрит на меня так, что я забываю, как дышать.Я умею держать дистанцию. А она ее просто не признает.</p><p>Бывший муж сказал, что на такую, как я, нормальные мужчины не смотрят.</p><p>Десять лет я почти в это верила и терпела.А потом на соседнем крыльце появился суровый десантник с позывным Грозный.</p><p>Один взгляд, и я поняла: все, что я себе внушала, – ложь.Теперь я буду приносить ему пироги. По-соседски. Конечно же.</p><p>Один умеет только воевать.</p><p>Вторая – только делать вид, что ей не больно.</p><p>Этим летом оба сильно ошибутся.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><sequence name="А я люблю военных...."/><genre>proza</genre><genre>sovremennye</genre><genre>voennaia-literatura</genre><date value="2026-11-20">20.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-20 07:52:23">20.11.2026 07:52:23</date><id>visenki-dlia-groznogo</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Вишенки для Грозного</p></title><section><title><p>Глава 1</p></title><p>Глава 1</p><p>Марат</p><p>Проснулся от того, что в комнате было слишком тихо.</p><p>Не той мертвой госпитальной тишиной, когда единственный звук – это капельница и чей-то сдавленный стон за стеной. Другая тишина. Живая, деревенская. Та, в которой даже воздух кажется густым и сытным, как бабушкин кисель.</p><p>За окном шелестели березы. Где-то вдалеке мычала корова, похоже, тоже не выспалась. В доме пахло старым деревом, пылью и чем-то еще, чему я не мог подобрать названия. Наверное, так пахнет время, когда оно останавливается.</p><p>Дом деда. Дом, в котором я не бывал с его похорон десять лет назад.</p><p>Сел на кровати, поморщился. Осколок в груди был как старый знакомый с дурным характером: всегда приходит не вовремя, зато уходить не собирается. Врачи в госпитале сказали бодро: «Капитан Горюнов, вам повезло. Еще пара сантиметров левее – и все».</p><p>Повезло. Отличное слово. Теперь я в деревне, в отпуске по ранению, и единственная боевая задача – не сойти с ума от собственного общества.</p><p>Встал, прошел босиком по скрипучим половицам к окну. Скрип был такой основательный, с достоинством. Дед строил на совесть, каждая половица вела свою партию, и вместе они исполняли что-то вроде рассохшейся симфонии.</p><p>Солнце уже висело высоко, птицы орали на все голоса. Кофе, мне срочно был нужен крепкий, без сахара, без всяких сантиментов кофе.</p><p>На кухне нашел старую медную турку, такую, у которой есть характер и возраст. Насыпал гущи, поставил на газ. Сварил большую порцию кофе, взял кружку, вышел на крыльцо в тельняшке и камуфляжных штанах и приступил к важнейшему делу: созерцать природу.</p><p>Вот оно. Ради этого и приехал. Ни начальства, ни подчиненных, ни рапортов, ни сочувствующих взглядов. Только старый дом, березовый лес за огородом и оглушительное, почти неприличное ничегонеделание.</p><p>Сделал первый глоток и замер. По соседскому огороду между грядками с укропом стремительно передвигалось явление. Женщина. В белой футболке. Длинной, до середины бедер, но это было все, что можно было записать в колонку «скромность».</p><p>Потому что больше на ней не было ровным счетом ничего. Ни лифчика – это я понял сразу, потому что большая, тяжелая грудь при каждом шаге двигалась с той природной свободой, которая возможна только без каких-либо конструктивных ограничений.</p><p>Ни трусиков – это я тоже понял, когда она наклонилась с лейкой, и подол задрался, явив миру совершенно безупречную, круглую, загорелую попку.</p><p>Я зажмурился. Открыл глаза. Попка никуда не делась.</p><p>Ладно. Факт зафиксирован. Соседка. Огород поливает. Все нормально. Обычное дело.</p><p>Она напевала что-то себе под нос, что-то игривое, с притопыванием. Светло-русые волосы, выгоревшие на солнце и отливающие легкой рыжиной, были заплетены в две толстые косы, которые болтались при каждом движении. Пышные бедра, тонкая талия – такие пропорции рисуют на открытках, а потом утверждают, что это нереалистично.</p><p>Реалистично. Очень даже.</p><p>Лейка поднялась, дуга воды описала красивую траекторию – и хлестнула прямо ей на грудь.</p><p>Футболка мгновенно прилипла к телу. Я сделал глоток кофе, просто чтобы было чем занять руки, он обжег язык, но я этого не почувствовал.</p><p>Ткань стала прозрачной так быстро и так основательно, что у меня в голове промелькнула мысль:«Это диверсия» . Темные четкие круги сосков, затвердевших от холодной воды, явились на белый свет с полным спокойствием, говоря о том, что им нечего скрывать.</p><p>Мое тело отреагировало молниеносно, как хорошо обученный боец на команду «подъем». Резко, тяжело, без предупреждения.</p><p>«Восемь месяцев , – констатировал внутренний голос. Голос звучал укоризненно. –Восемь месяцев, Марат Тимурович, вы без женщины. Это не рекорд, но к нему близко».</p><p>Женщина еще раз подняла лейку, еще одна волна холодной воды, громкий стон от неожиданности. Мокрая ткань облепила каждый изгиб ее тела с таким старанием, будто хотела получить медаль. Она провела ладонями по мокрой футболке, просто отжимая воду, ничего особенного, и это движение было настолько... обстоятельным, что я...</p><p>Поперхнулся.</p><p>Кашель вырвался резко, некультурно. Кружка дернулась, кофе плеснул на перила. Соседка мгновенно обернулась. Наши взгляды встретились.</p><p>Нас на крыльце в этот момент стояло двое – я и мой верный друг в штанах, и я понимал одно: нас только что поймали за занятием, которое в любом уставе описывается как «недостойное офицера».</p><p>Она не закричала, не прикрылась, не убежала, оскорбленно хлопнув дверью. Просто выпрямилась, поставила лейку. Смерила меня взглядом, таким неспешным, оценивающим, каким смотрят на ценник в магазине, еще не решив, брать или нет. А мокрая футболка все так же облепливала ее грудь с художественной откровенностью.</p><p>На лице медленно расцвела улыбка. Дерзкая. Совершенно не смущенная. Скорее – довольная.</p><p>– Доброе утро, сосед, – сказала звонко. – Я уж думала, тут десять лет никого нет. А тут – человек. С кофе. С интересом к сельскому хозяйству, я так понимаю.</p><p>Последние слова прозвучали с такой интонацией, что я почувствовал: она прекрасно понимает, какое именно «сельское хозяйство» меня интересовало.</p><p>Она снова провела ладонями по груди, отжимая воду, грудь колыхнулась под мокрой тканью так медленно и так весомо, что у меня в голове стало совсем пусто. Как перед боем. Только боем здесь и не пахло.</p><p>Сглотнул. Голос вышел хриплым – не от смущения, нет, просто с утра:</p><p>– Доброе.</p><p>Гениально, Горюнов. Просто блестяще.</p><p>Соседка чуть склонила голову, косы качнулись.</p><p>– Меня Алевтина зовут. А тебя как, любитель ранних просмотров?</p><p>«Любитель ранних просмотров»? Это было что-то новенькое в моем личном деле.</p><p>– Марат. Горюнов. Тимурович.</p><p>– Горюнов, – повторила она, будто пробуя на вкус. – Это же дед Игнат Горюнов был? Значит, внук. Хорошо. А тельняшка, это к чему – десант?</p><p>Я смотрел на нее, на мокрую футболку, на косы. На эту совершенно невозможную улыбку, которая не имела никакого права так выглядеть в семь утра у грядок с укропом.</p><p>– Десант, – подтвердил.</p><p>– Надо же, – Алевтина взяла лейку и повернулась, явив мне вид сзади – такой же подробный, как и спереди. – Если будете так дальше пялиться, Марат Тимурович, я могу и лейку переориентировать. Чтобы тоже освежились, а то смотрите так, словно у вас год женщины не было.</p><p>Она пошла по грядкам дальше, покачивая бедрами. Мокрая футболка прилипла к спине и попке, обрисовывая каждую округлость с той щедрой откровенностью, на которую способна только промокшая хлопковая ткань.</p><p>Я стоял на крыльце и смотрел ей вслед. Год, она сказала «год», ну, почти угадала.«Это не совпадение , – сказал мне внутренний голос. –Это приговор».</p><p>Тишины не будет, я это понял сразу. Ни хрена не будет тишины, покоя и нормального утреннего кофе на крыльце с такой соседкой.</p><p>Самое поганое было не это. Самое поганое то, что я, как дурак, стоял, смотрел ей вслед, а кофе в кружке давно остыл, и природа вокруг уже не радовала. А я все равно не уходил.</p></section><section><title><p>Глава 2</p></title><p>Глава 2</p><p>Алевтина</p><p>Говорят, женская интуиция – это миф, выдуманный теми, кто не умеет объяснить очевидное. Может, и так. Но я всегда чувствовала чужой взгляд спиной, еще с тех времен, когда Костя смотрел на меня через стол с выражением человека, разочарованного покупкой.</p><p>Но этот взгляд был другим.</p><p>Огород я поливала второпях, в чем была, то есть в футболке и больше ни в чем, ну не люблю я спать в белье, привыкла голышом. Накинула только футболку, штаны надеть было некогда категорически. Тесто на пироги поставила с вечера, с утра оно уже лезло из кастрюли с упорством живого существа, которое решило во что бы то ни стало увидеть мир.</p><p>Пока я его осаживала, уговаривала, делала ему внушение, укроп и помидоры на грядке уже тихо страдали от жажды.</p><p>Штаны, решила я, подождут. Томаты – нет. Схватила лейку и выскочила.</p><p>Июльское утро встретило меня теплом, птичьим гвалтом и запахом скошенной травы. Хорошо. Я люблю это время, когда деревня еще не проснулась окончательно, когда воздух чистый и никто не лезет с разговорами.</p><p>Бабушкин огород небольшой, уютный, весь в зелени. Я поливала и напевала какую-то глупость, которую сама сочинила по ходу дела, и думала о пирогах.</p><p>А потом почувствовала. Не услышала, а именно почувствовала. Взгляд лег на спину, как теплая ладонь. Тяжелый, внимательный, очень... конкретный и откровенный. Как я это поняла? Не знаю, просто поняла.</p><p>Не обернулась сразу, продолжала поливать, только спина стала чуть прямее сама собой. Тело умнее головы, оно все понимает без объяснений. Десять лет замужества за Костей Вишневым выработали во мне рефлекс: сначала оцени угрозу, потом реагируй. Бояться – в самую последнюю очередь, и только если совсем уж некуда деваться.</p><p>Угрозой тут не пахло. Пахло кофе, ветерок принес его аромат.</p><p>Я подняла лейку повыше, струя случайно пошла широко, красиво, и часть воды закономерно досталась мне. Футболка прилипла к груди, я тихо вскрикнула от неожиданности и поняла, что взгляд за спиной стал еще тяжелее.</p><p>«Интересно , – подумала я. –Очень интересно».</p><p>Затем раздался кашель, такой громкий, внезапный и совершенно беспомощный, что я едва не засмеялась в голос прямо там, между грядками.</p><p>Обернулась.</p><p>На крыльце соседнего дома деда Игната, что десять лет дом стоял без жильцов, смотрел на мир пустыми глазницами окон, стоял мужчина. В тельняшке, в камуфляжных штанах, с кружкой, из которой только что выплеснулся кофе на перила. С лицом человека, которого застали за чем-то, что он определенно делал.</p><p>Я его рассмотрела быстро, по привычке, взгляд у меня цепкий, бабушка говорила: «Тина, ты как фотоаппарат, только без кнопки выключения». Высокий. Широкий в плечах, не показушно, а основательно, по-настоящему.</p><p>Короткая стрижка, скулы четкие, лицо суровое, из тех, которые в кино дают злодеям, а в жизни они оказываются просто людьми с непростой биографией. Возраст был где-то между «еще молодой» и «уже знает, почем фунт лиха», думаю, сорока еще нет, но близко к этому.</p><p>Мужчина смотрел на меня с таким выражением, с каким смотрят, только когда думают, что их не видят.</p><p>«Ну что ж , – решила я. –Раз видели – значит, знакомимся» .</p><p>Смущаться я не стала. Во-первых, не в моих правилах. Во-вторых – что смущаться? Футболка на мне есть, огород мой, утро раннее, томаты просят воды, тесто убегает.</p><p>В-третьих, за десять лет с Костей я получила такую прокачку нервной системы, что меня уже мало что способно выбить из равновесия. Муж умел смотреть так, что хотелось стать меньше, тише, невидимее.</p><p>Этот смотрел иначе. Этот смотрел как на что-то, от чего не хочется отводить глаза. И… это было... неожиданно приятно.</p><p>Я сказала ему «доброе утро», назвала себя, спросила имя. Он ответил односложно, с хрипотцой – Марат, Горюнов, Тимурович – и я подумала:«Надо же, внук деда Игната. Дед был хорошим человеком. Посмотрим, что вышло из внука» .</p><p>Вышло, судя по всему, неплохо. На первый взгляд.</p><p>Сказала ему еще пару ласковых, взяла лейку и ушла с достоинством, покачивая бедрами чуть больше, чем требовала агрономическая необходимость. Чисто из принципа.</p><p>На веранде оставила лейку, зашла в дом, прошла в комнату и долго смотрела в зеркало.</p><p>Зеркало у бабушки было старое, в деревянной раме, немного мутноватое, отражало честно, без прикрас, но и без жестокости. Я смотрела на себя и слышала Костин голос. Он умел появляться именно тогда, когда не звали.</p><p>«На такую, как ты, у нормального мужика и не встанет, Аля».</p><p>Это он сказал в самом конце, перед тем как уйти к Юльке из бухгалтерии – тонкой, тихой, с руками как стебельки. Сказал без злости, почти устало, как человек, который долго терпел и наконец объяснил причину.</p><p>Я тогда не заплакала. Просто кивнула и закрыла за ним дверь. Плакала потом. Долго. В ванной, чтобы не слышала соседка за стеной.</p><p>Теперь я смотрела в зеркало на пышные бедра, на грудь, которую Костя называл «дойками», на талию, которую он считал недостаточной, на косы, которые он просил остричь –«взрослая баба, а ходишь как деревенщина» – и думала: а сосед-то смотрел.</p><p>Смотрел так, что кружку чуть не выронил. Смотрел так, что даже подавился. Сердце билось чуть быстрее, чем следовало бы.</p><p>Спокойно .Один взгляд – не диагноз. Мужчины смотрят на все, что движется. Это рефлекс, не комплимент.</p><p>Сердце не согласилось и продолжило свое.</p><p>Фыркнула на собственное отражение, намотала косы на голову, закрепила шпильками и пошла к тесту. Тесто ждало, слегка обиженное, что его бросили. Я помяла его с чувством, разделила на части, достала из холодильника вишню – собственную, с бабушкиного дерева, крупную, темно-красную, такую, от которой сразу темнеет рот и хочется еще.</p><p>Месила тесто и думала.</p><p>Думала, что мужчина на крыльце смотрел угрюмо, а кашлял – растерянно. Что из кармана его брюк торчал край голубого берета, значит, точно десантник, не соврал. Да и какой резон ему врать?</p><p>Думала, что он, наверное, один в этом пустом доме и, наверное, ест что попало, типа сухого пайка или тушенки. Думала, что пироги у меня получаются хорошо. Даже очень.</p><p>«Два , – решила я, раскатывая тесто. –Два пирога отложу. Один – с открытой вишней, сверху сахар. Второй – маленький, закрытый. Занесу. По-соседски. Просто так. Ни-ка-ко-го умысла. Со-вер-шен-но!»</p><p>Начала лепить пирожки, и сердце все никак не могло угомониться, постукивало себе ровно, но чуть быстрее нормы, как метроном, которому кто-то тайно подкрутил темп.</p><p>Наглое сердце. Совершенно, абсолютно, категорически наглое. Но пироги я все равно отложила. Четыре. Самых красивых.</p></section><section><title><p>Глава 3</p></title><p>Глава 3</p><p>Марат</p><p>После знакомства с интересной, во всех смыслах этого слова, соседкой решил занять себя делом и починить забор.</p><p>Не потому что он был в аварийном состоянии, нет, дед строил на века, и старые доски держались вполне прилично. Просто между моим участком и соседским имелась щель. Сантиметров двадцать, не больше. Совершенно незначительная щель, сквозь которую при большом желании можно было разглядеть соседский огород.</p><p>Щель надо было заколотить. По стратегическим соображениям.</p><p>Нашел в сарае доски, гвозди, молоток и вышел во двор. Утро было тихое, росистое, пахло травой и где-то вишней. Я старательно не думал о том, откуда пахнет вишней, встал на колени перед забором и приступил.</p><p>Работа шла хорошо. Руки помнят, что делать, когда голова предпочитает не думать. Я забивал гвоздь за гвоздем, доска легла ровно, щель закрылась, но стало почему-то не лучше, а хуже. Как будто я только что сделал что-то необратимое и сам не понимаю, что именно.</p><p>«Ты забор чинишь или баррикаду строишь?» – сказал внутренний голос.</p><p>– Отстань, – ответил вслух.</p><p>Встал, отряхнул колени и пошел за следующей доской. Плечо сегодня держалось хорошо, пока не разошлось, всегда было чуть сковано, но терпимо. Я научился с этим жить. Не любить – но жить.</p><p>Калитка скрипнула в половине девятого.</p><p>Я услышал раньше, чем обернулся. Шаги легкие, быстрые, не крадется, идет открыто, как человек, которому нечего скрывать и незачем торопиться.</p><p>Соседка стояла у забора в простом сарафане, белом в мелкую вишенку, с косами, уложенными на затылке. Без мокрой футболки, спасибо ей на этом. Обычная девушка. И от этой обычности почему-то было труднее, чем от всего предыдущего.</p><p>В руках она держала тарелку, накрытую белым полотенцем.</p><p>– Доброе утро, Марат Тимурович, еще раз, – она подняла тарелку над забором. – Пироги с вишней. Испекла лишние, не пропадать же.</p><p>Я смотрел на тарелку.</p><p>«Не бери , – сказал внутренний голос. –Возьмешь – и все, считай, сдался» .</p><p>– Спасибо, – сказал и взял.</p><p>Полотенце было теплым. Под ним оказалось четыре пирога. Золотистые, пышные, с темными вишневыми подтеками по бокам. От них шел такой запах, что у меня моментально и совершенно позорно свело желудок.</p><p>Алевтина смотрела на меня с легкой дерзкой улыбкой, чуть прищурившись. Ждала чего-то.</p><p>– Хорошо печете, – выдавил.</p><p>– Знаю, – согласилась она без ложной скромности и ушла.</p><p>Я стоял с тарелкой и смотрел ей вслед. Платье качалось при ходьбе, подол задирал ветер.</p><p>«Ты только что сдался» , – констатировал внутренний голос.</p><p>– Я взял пироги. Это вежливость.</p><p>«Все четыре съешь – тоже вежливость?»</p><p>Я съел все четыре. До последней крошки. За один присест, прямо на крыльце, запивая холодной водой из колодца. Это было лучшее, что я ел за восемь месяцев, и это обстоятельство меня злило совершенно непропорционально ситуации.</p><p>После обеда я вернулся к забору. Нашел еще одну щель, маленькую, незначительную, в дальнем углу. Заколотил. Потом осмотрел весь периметр еще раз, методично, как периметр объекта. Непрошибаемо. Можно было докладывать.</p><p>В пять вечера пришел Василий.</p><p>Я его знал, мы знакомы, но не близко, еще с тех пор, когда дед был жив. Василий местный механизатор, плечистый мужик лет сорока пяти с вечно довольным лицом и манерой здороваться со всеми сразу и очень громко.</p><p>Он шел к соседскому дому с букетом: ромашки, колокольчики, что-то желтое. Держал его так бережно, как держат что-то, во что вложили последнюю надежду. Я в этот момент как раз стоял у забора. Случайно. Просто проверял качество работы.</p><p>Алевтина вышла на крыльцо, увидела Василия, засмеялась грудным и слишком громким для деревенской тишины смехом. Взяла букет. Они стояли и разговаривали. Вася что-то говорил, жестикулировал, она кивала и улыбалась.</p><p>Я отошел от забора.</p><p>Зашел в сарай. Нашел там рубанок и доску, которая ни в чем не была виновата. Начал ее строгать. Долго. Методично. Доска стала очень гладкой, можно было есть с нее, как с тарелки.</p><p>Василий не уходил.</p><p>Я взял следующую доску.</p><p>Через час, когда рубанок в моих руках уже начинал напоминать орудие мести, калитка наконец скрипнула. Я выглянул из сарая с видом человека, которого вообще ничего не интересует. Вася уходил – оглядывался, махал рукой. Алевтина стояла на крыльце и махала доброжелательно в ответ, но без тоски, как машут хорошему соседу, а не мужчине, который нужен.</p><p>Это почему-то немного отпустило.«Немного» , – повторил внутренний голос с противным удовлетворением.</p><p>– Заткнись, – сказал я ему.</p><p>Ночью лежал на спине и смотрел в потолок. Думал о том, что осколок сегодня почти не давал о себе знать, значит, хорошая была работа, физическая, правильная. Думал о том, что надо бы съездить в районный центр, докупить кое-что по хозяйству. Думал о том, что дед, наверное, знал, что делал, когда оставил мне этот дом, может, чувствовал, что внуку придется когда-нибудь спрятаться от самого себя в тихом месте.</p><p>О пирогах я не думал. О соседке – тоже. Я очень старательно о них не думал. Примерно до двух ночи.</p><p>Утром, выйдя на крыльцо с кружкой кофе, я увидел у своей двери маленькую банку. Темное стекло, жестяная крышка, завязанная сверху кусочком синей ткани в горошек. Без записки, без подписи. Просто стояла, как будто всегда тут стояла.</p><p>Поднял банку, поднес к свету. Вишневое варенье. Густое, темно-красное, с целыми ягодами внутри. Появилось в шесть утра, пока я спал. Пришла, поставила и ушла, тихо, без свидетелей, без расчета на благодарность.</p><p>Я стоял на крыльце с банкой варенья в руке и чувствовал, как что-то внутри, хорошо укрепленное, тщательно выстроенное за восемь долгих месяцев, дает едва слышимую, совсем маленькую, но совершенно отчетливую трещину.</p><p>«Это война , – понял я. –Она воюет вишнями, пирогами и футболкой, прилипшей к телу».</p><p>Открыл банку. Сунул внутрь палец, потом облизал его. Варенье было таким, что я закрыл глаза. Господи, это было не варенье, а эликсир счастья. Ну и соседка, ну и Алевтина. На все руки мастерица, а что за тело!</p><p>Так, Марат, только не думай о теле!</p></section><section><title><p>Глава 4</p></title><p>Глава 4</p><p>Алевтина</p><p>Варенье поставила в шесть утра.</p><p>Это был спланированный маневр, который я сама отказывалась называть маневром. Просто варенья много, банок много, куда его девать – непонятно, бабушка каждое лето закрывала по тридцать штук, как будто готовилась к осаде. Вот и пусть человек берет. По-соседски. Никакого умысла.</p><p>Поставила банку под его дверь, развернулась и почти побежала обратно через росистую траву в тапках, в ночной рубашке, с растрепанными косами. Сердце колотилось так, что я слышала его в ушах. Это было глупо, смешно и совершенно неприемлемо для тридцатилетней разведенной женщины, которая сама себе хозяйка.</p><p>Дома я залезла обратно под одеяло и долго смотрела в потолок.</p><p>«Алевтина Станиславовна , – сказала я себе строго, –ты поставила человеку варенье. Не объяснение в любви, не нижнее белье на крыльцо – варенье. Успокойся».</p><p>Успокоилась примерно к восьми утра. Когда встала печь оладьи.</p><p>День выдался жаркий, такой, когда воздух над огородом дрожит, и даже мысли становятся медленными и тягучими, как смола. Я прополола грядки до полудня, потом сдалась, умылась холодной водой и решила идти на реку.</p><p>Собралась быстро: полотенце, книга, шляпа из бабушкиного комода, соломенная, с выцветшей лентой. Сарафан надела мой любимый, с вишнями. Он легкий и широкий, в нем не жарко. Косы убрала под шляпу.</p><p>Выходила через калитку и совершенно случайно посмотрела в сторону соседнего двора. Марат колол дрова. Без футболки.</p><p>Я остановилась. У меня развязался шнурок на кедах, это было очень кстати. Я присела, начала завязывать. Медленно. Очень тщательно. Завязала. Развязала. Завязала еще раз, лучше.</p><p>За это время я успела рассмотреть следующее: широкие плечи с рельефом, который не нарисуешь в зале – это только от настоящей работы и настоящей жизни. Шрам почти через всю грудь, длинный, розовый. Движения точные, без суеты: замах, удар, чурка разлетается пополам с первого раза. Он ни разу не промахнулся. Ни разу не остановился передохнуть.</p><p>Шнурок был завязан идеально, поднялась и пошла на реку.</p><p>У реки я лежала на спине, смотрела в небо через соломенные поля шляпы и думала о руках. Не вообще о руках – конкретно. О том, как они держат топор. О шраме на груди. О том, что мужчина, который колет дрова молча и точно, без понтов и лишних движений, – это что-то такое, чего я давно не видела.</p><p>Костя дрова не колол. Костя вообще предпочитал, чтобы все было готово без его участия.</p><p>Я перевернулась на живот и раскрыла книгу. Прочитала одну страницу. Потом еще раз. Потом закрыла и уставилась на воду.</p><p>«У тебя проблемы Алевтина» , – сказала я себе честно.</p><p>Вода согласилась – тихо плеснула о берег и промолчала.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Василий пришел в пять, как обычно по средам. Я его ждала, не с нетерпением, но без раздражения. Василий Кормухин был хорошим человеком, правильным. Вдовец уже три года, двое детей-подростков, Димка и Настя, работящий, непьющий, с руками и головой. Деревня считала нас почти парой, хотя мы об этом не договаривались.</p><p>Он пришел с ромашками и колокольчиками, поставил букет на стол, сел пить чай и начал рассказывать про комбайн, который третий день чинит. Я слушала, кивала, подкладывала ему пироги и оладьи. Он ел с удовольствием, Василий всегда ел с удовольствием, это в нем было хорошее, он умел ценить простые вещи.</p><p>Я смотрела на него и думала: вот он, готовый ответ на все вопросы. Надежный. Теплый. Дом у него большой, крепкий. Он смотрит на меня, по-настоящему смотрит, без задних мыслей, с прямой мужской нежностью, от которой не знаешь куда деться.</p><p>Все правильно. Все логично. И совершенно, абсолютно – мимо.</p><p>Не понимала почему. Злилась на себя за это. Костя оставил меня с убеждением, что я слишком много хочу, что нормальные женщины не выбирают, а берут, что дают, и радуются. Может, он был прав? Может, это я неправильная: сижу, смотрю на хорошего человека, и внутри тихо, как в библиотеке.</p><p>Ни одного лишнего удара сердца. Ни одного.</p><p>Василий ушел в половине седьмого, обещал завтра заехать, если комбайн запустят раньше срока. Я помахала ему с крыльца, зашла в дом и вдруг поняла, что устала. Не от него – от самой себя. От этого внутреннего суда, который заседает без перерыва.</p><p>Вымыла чашки, поставила тесто на завтра и открыла окно.</p><p>Гроза пришла в десять вечера.</p><p>Сначала – запах. Тот особенный, грозовой, когда воздух становится тяжелым и живым, и волосы начинают чуть вставать. Потом в березах за огородом зашумел резкий теплый ветер. Потом небо разорвало белым – раз, другой – и грянуло так, что задребезжали бабушкины банки на полке.</p><p>Всегда любила грозу. Сидела у окна, смотрела, как по стеклу бегут потоки, пила чай и думала, что летом в деревне все острее – и радость, и тишина, и одиночество. С потолка в сенях начало капать в половине одиннадцатого.</p><p>Сначала редко – кап, кап, – потом быстрее. Я нашла таз, поставила под струйку. Нашла второй, потекло в другом месте. Полезла за третьим, уронила его, громко сказала все, что думала про бабушкину крышу, про лето, про свою жизнь в целом, и тут в дверь постучали.</p><p>Я открыла.</p><p>Марат стоял на крыльце мокрый насквозь, тельняшка прилипла к телу, с берета текло, в руке он держал молоток и какую-то рейку. Смотрел на меня, на таз за моей спиной, на второй таз, на мое лицо.</p><p>Ничего не сказала про то, что поздно. Что гроза. Что мог бы не приходить.</p><p>– Где еще течет?</p><p>Молчала секунду. Почему-то горло перехватило, глупо, совершенно по-детски.</p><p>– Вон там, – показала. – И там, в углу, немного.</p><p>Он кивнул и полез на чердак. Я стояла внизу, подавала инструменты, когда просил, держала фонарик и слушала, как он работает – ровно, без суеты, без жалоб на дождь, который лил в открытый чердачный люк прямо на него. Молоток стучал ритмично и уверенно. Сверху летели щепки и капли воды.</p><p>Я думала о том, что Костя за десять лет не починил ни одной текущей трубы. Говорил – вызови мастера, я не умею, у меня другая специализация. Специализация у него была – лежать на диване и объяснять мне, что я делаю не так, дополнительно критикуя мою внешность.</p><p>Марат слез через сорок минут. Мокрый совершенно, с щепкой в волосах. Посмотрел на потолок.</p><p>– До утра продержится. Завтра при свете посмотрю нормально.</p><p>– Спасибо, – сказала. – Чай будете?</p><p>– Нет.</p><p>И ушел в дождь. Просто развернулся и пошел через темный двор, не оглядываясь. Я долго стояла у закрытой двери.</p><p>Потом достала телефон и написала сестре Ленке в Москву:«Тут сосед есть. Десантник. Крышу починил в грозу».</p><p>Ленка ответила через тридцать секунд:«Замуж».</p><p>Убрала телефон. Легла в кровать. Смотрела в потолок – теперь сухой, молчащий. И поняла вдруг совершенно отчетливо: Василий приносит ромашки. Это хорошо и правильно – и совсем не то.</p><p>А этот пришел в ливень с молотком. Ничего не спросил, ничего не попросил. Просто починил и ушел в темноту, как будто так и надо. Сердце билось громко, неровно, совершенно неприлично.</p><p>«Ленка права» , – подумала я.</p></section><section><title><p>Глава 5</p></title><p>Глава 5</p><p>Марат</p><p>Утром я принял твердое решение: все, хватит.</p><p>Не в смысле «хватит жить», это было бы слишком драматично для человека, который только что съел банку варенья пальцем прямо на крыльце.</p><p>В смысле другого: хватит замечать соседку. Хватит смотреть сквозь щели в заборе, который я сам же заколотил, и правильно сделал. Хватит вставать в два ночи с мыслью о пирогах.</p><p>Хватит, Горюнов. Ты капитан ВДВ, ты прошел три командировки, ты умеешь держать позицию в условиях превосходящих сил противника. Противник весил килограммов девяносто, носил вишневый сарафан и умел печь пироги так, что у взрослого мужика отшибло волю.</p><p>Но я умею держать позицию. Профессионально.</p><p>Вышел во двор, сел на крыльцо с кофе и книгой, детектив, купил еще в городе, не читал ни разу. Открыл на первой странице. Прочитал, перевернул, прочитал вторую. Хорошо шло, отлично, никаких соседок в голове.</p><p>За забором запели.</p><p>Не тихо, себе под нос, а в полный голос, с душой, с удовольствием. Что-то старое, протяжное, из тех песен, которые бабки поют на лавочках, когда солнце садится. Голос у соседки оказался – я не ожидал. Не поставленный, не концертный, но живой, теплый, такой, что по спине что-то проходит и непонятно, то ли сквозняк, то ли что-то другое.</p><p>Я перечитал вторую страницу. Потом третью. Потом понял, что перечитываю вторую в третий раз и детектив здесь совершенно ни при чем. Убрал книгу, сделал вид, что смотрю в небо. Небо было синее, без облаков, ни одного, совершенно было бесполезное небо, смотреть не на что.</p><p>Пение за забором не прекращалось.</p><p>Дистанция , напомнил я себе.Держи дистанцию, Горюнов .</p><p>– Марат Тимурович! – позвала Алевтина через забор так спокойно, будто мы уже договорились о чем-то заранее. – Помогите на минуту, пожалуйста. Срочно нужна сильная мужская рука.</p><p>Я не ответил сразу, выдержал, секунды три, профессионально, без суеты. Потом встал, отложил книгу и пошел к калитке с лицом человека, которого оторвали от важного дела.</p><p>Девушка стояла у погреба в том самом сарафане с вишнями. Волосы заплетены в одну тяжелую, перекинутую через плечо косу. Руки уперты в бока, на лице – полная невинность.</p><p>– Крышка погреба. Одной не поднять, – объяснила она и кивнула на деревянный люк у стены сарая.</p><p>Подошел, присел. Взялся за железную скобу. Крышка поддалась с первого рывка, даже легче, чем я ожидал, секунд тридцать от силы. Поднял, зафиксировал подпоркой, выпрямился.</p><p>– Готово.</p><p>– Вот спасибо, – сказала она с такой интонацией, что я почувствовал: крышка погреба здесь вообще ни при чем.</p><p>Почувствовал это потому, что она не двигалась к погребу. Стояла близко, ближе, чем требовал вопрос с крышкой, и смотрела на меня снизу вверх с выражением, которое я затруднялся классифицировать.</p><p>Не кокетство, нет, кокетство было в первый день знакомства, это было бы проще. Что-то серьезнее, спокойнее, честнее. От нее пахло вишней и тестом, и еще чем-то теплым, своим, это сочетание ударило в голову так, что я на секунду забыл, зачем сюда пришел, а в штанах стало тесно.</p><p>– Марат, – сказала она тихо, без улыбки, без игры. – Зайдете на чай? Я вишню принесу, свежую, только сняла.</p><p>Простой вопрос. Обычный. Чай, вишня, соседи. Я должен был сказать: спасибо, не сегодня. Или: занят. Или вообще ничего не говорить, развернуться и уйти, потому что взрослый человек умеет управлять собой, особенно если восемь лет прослужил и знает, как выглядят ловушки.</p><p>Это была ловушка. Красивая, пахнущая вишней, в сарафане с шикарной грудью и круглой попкой которую я еще не забыл.</p><p>– Зайду, – сказал.</p><p>Внутренний голос промолчал. Первый раз промолчал. Может, тоже устал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Кухня у Алевтины была небольшая, светлая, с низкими потолками и геранью на подоконнике, точь-в-точь как у бабки в детстве, только чище и с запахом свежей выпечки, от которого у нормального человека немедленно возникает желание никуда отсюда не уходить.</p><p>Сел за стол, он был основательный, деревянный, такой, за которым едят всерьез, без всяких там подносов на диване. Алевтина поставила чайник, достала из холодильника миску с вишней, темно-красную, крупную, блестящую, высыпала в тарелку. Поставила передо мной. Движения у нее были быстрые, уверенные, без лишней суеты, так ведут себя на своей территории.</p><p>Я взял вишню. Съел. Взял еще.</p><p>Она что-то говорила про тесто, которое сбежало с утра, про бабушкину кастрюлю, в которой оно всегда сбегало, потому что кастрюля была заговоренная, бабушка сама признавалась. Рассказывала смешно, с самоиронией, показывала руками как тесто лезло через край, я слушал, и ел вишню, и в какой-то момент поймал себя на том, что улыбаюсь.</p><p>По-настоящему. Не вежливо, не из приличия, а именно улыбаюсь, потому что смешно и потому что рядом хорошо.</p><p>Я не сразу это понял. А когда понял, стало немного не по себе, как бывает, когда долго идешь по темноте и вдруг выходишь на свет щуришься, и не сразу веришь, что это не мерещится.</p><p>Она это заметила. Я видел что заметила, но не сказала ничего, только чуть замедлилась с рассказом и посмотрела с каким-то тихим удовлетворением, как смотрят, когда что-то важное получилось. Потом встала убирать чашки.</p><p>Кухня была маленькая. Это я уже говорил, но когда она прошла мимо меня к мойке, я понял это снова и совершенно по-новому. Близко, слишком близко для соседского чая, слишком близко для просто так.</p><p>Она остановилась.</p><p>Я не смотрел на нее, смотрел в чашку с чаем. Но почувствовал, что она стоит рядом, не двигается. Потом ее ладонь осторожно легла мне на левое плечо, едва касаясь там, где осколок, где шрам, который я обычно прячу под тельняшкой.</p><p>Откуда она знала – не понимаю. Но ладонь легла именно туда. Тепло прошло сквозь ткань сразу, как будто она приложила не руку, а что-то живое и очень точное.</p><p>– Болит? – спросила тихо.</p><p>– Иногда, – голос вышел не таким, каким должен быть у человека, который держит дистанцию.</p><p>– Я знаю.</p><p>Она не убрала руку. Я не отодвинулся.</p><p>Мы молчали секунды три или тридцать, я потерял счет, и в этом молчании было что-то такое, от чего у меня внутри что-то сдвинулось. Тихо, без грохота, без предупреждения – просто сдвинулось, и встало на другое место.</p><p>Потом она убрала руку. Спокойно, без театра. Пошла к мойке. Я ушел через час. Шел через двор, вечер уже накрыл деревню, где-то за лесом догорала полоска заката, пахло скошенной травой и остывающей землей. Дошел до своего крыльца, остановился.</p><p>Не зашел. Стоял и смотрел на ее окно, желтый прямоугольник света в темноте, герань на подоконнике, тень, которая прошла и исчезла.</p><p>Плечо не болело. Совсем. Впервые за восемь месяцев ни одного привычного тупого толчка, ни того ноющего напоминания, которое я уже принял как постоянный фоновый шум своей жизни.</p><p>Тишина там, где всегда болело.</p><p>Я стоял и думал, что это, наверное, совпадение. Что погода переменилась, или я хорошо поработал руками сегодня, или просто так бывает отпускает само. Думал так долго и убедительно, что почти поверил.</p><p>Почти.</p><p>Вот этого , понял я, заходя наконец в дом,я и боялся больше всего. Не ее. Не сарафана и не варенья. Того, что рядом с ней перестает болеть. Потому что к этому очень легко привыкнуть. А потом мы разъедемся. Лето кончается всегда.</p></section><section><title><p>Глава 6</p></title><p>Глава 6</p><p>Марат</p><p>Проснулся с ощущением, что меня кто-то предал.</p><p>Не тело, тело как раз чувствовало себя отлично. Плечо почти не ныло, предал меня собственный мозг. Потому что первым, о чем я подумал, открыв глаза, была она. Алевтина. Ее мокрые косы, прилипшая к груди футболка, запах вишни и теста, ее ладонь на моем плече вчера вечером и тихое«Болит?».</p><p>Сел на кровати и выругался вслух. Громко. По-армейски.</p><p>– Горюнов, ты совсем ох…ел? – спросил сам себя. – Восемь месяцев без бабы, и ты уже готов сдаться на второй день?</p><p>Встал. Сделал сто отжиманий. Потом еще пятьдесят. Плечо отозвалось болью, это хорошо, хоть что-то меня возвращало в реальность. Принял холодный душ из колодезной воды. Стало легче. Почти.</p><p>На кухне сварил кофе крепче обычного. Вышел на крыльцо и твердо решил: сегодня – день железной дисциплины. Никаких соседок, никаких пирогов. Никаких взглядов через забор. Я капитан ВДВ, мать его. Я умею держать позицию. ВДВ просто так не сдается за пироги с вишней и красивые титьки.</p><p>Первым делом пошел в сарай. Нашел доски, гвозди, рубанок. Решил укрепить весь забор по периметру. Не потому что он нуждался – просто работа. Физическая. Та, от которой мозг выключается.</p><p>Работал я яростно, молча. Забивал гвоздь за гвоздем так, будто каждый из них был моим собственным слабым местом. Солнце уже хорошо припекало, тельняшка прилипла к спине, но я не останавливался. Главное – не думать о ней.</p><p>Не думать о том, как она вчера стояла рядом на кухне. Как пахла вишней и теплым тестом. Как ее грудь касалась моей руки, когда она наклонялась поставить чашку. Как я чуть не схватил ее за талию прямо там.</p><p>– Дистанция, – бормотал себе под нос, забивая очередной гвоздь. – Дистанция, сука, дистанция, Горюнов!</p><p>Калитка соседнего участка скрипнула около одиннадцати. Я замер с молотком в руке. Даже не обернулся сразу. Знал, кто это.</p><p>– Марат Тимурович, – раздался теплый голос с легкой насмешкой, – вы опять работаете как проклятый. Можно подумать, у вас забор вот-вот сбежит в лес. Или вы строите крепость?</p><p>Медленно повернулся.</p><p>Она стояла у моего забора в легком сарафане в мелкий красный горошек. Косы уложены короной, на щеках легкий румянец от жары. В руках тарелка, накрытая полотенцем. От нее шел такой запах свежей выпечки, что у меня мгновенно свело желудок.</p><p>И не только желудок.</p><p>– Доброе утро, – сказал сухо.</p><p>– Уже почти обед, – улыбнулась она. – Я вам пироги принесла. С капустой. Еще теплые.</p><p>«Не бери! – заорал внутренний голос. – Возьмешь – все, капитуляция».</p><p>– Спасибо, – взял тарелку.</p><p>Алевтина не уходила, стояла, опираясь локтем о забор, и смотрела на меня так, будто знала что-то, чего я сам еще не понял.</p><p>– Вы вчера быстро ушли, – сказала тихо. – Я даже чай не успела допить.</p><p>– Дела были.</p><p>– Ага. Конечно.</p><p>Она шагнула ближе, между нами остался только забор. Тот самый, который я так старательно укреплял. Теперь он казался жалкой преградой.</p><p>– Марат, – произнесла мое имя мягко, почти ласково, – вы на меня злитесь?</p><p>Посмотрел на девушку сверху вниз. На ее губы. На ямочку на щеке. На то, как сарафан обтягивает грудь.</p><p>– Я на себя злюсь, – ответил честно.</p><p>– И за что же? – она чуть приподняла бровь.</p><p>Поставил тарелку на заборный столб. Сделал шаг к ней, теперь нас разделяло меньше метра и этот чертов забор. Я чувствовал запах ее кожи: теплый, с ноткой вишни и солнца.</p><p>– За то, что ты уже под кожей, – сказал низко. – За то, что я вчера чуть не схватил тебя на твоей кухне. За то, что я восемь месяцев держался, а ты за два дня все перевернула.</p><p>Ее глаза потемнели.</p><p>– И что теперь? – спросила она почти шепотом.</p><p>Я не ответил словами. Просто перегнулся через забор, взял ее за затылок, резко дернул на себя и поцеловал.</p><p>Жестко. Голодно. Так, будто восемь месяцев голода вырвались наружу одним рывком.</p><p>Алевтина охнула мне в рот, но не оттолкнула. Наоборот – подалась вперед, вцепилась пальцами в мою тельняшку и ответила. Ее губы были мягкими, горячими, чуть сладкими от вишни.</p><p>Я кусал ее нижнюю губу, потом сразу языком прошелся по ней, требуя открыть рот. Она открыла. И когда наши языки встретились, я понял, что проиграл.</p><p>Поцелуй был не нежным. Он был злым, отчаянным и жадным. Я держал ее за затылок, будто боялся, что она исчезнет. Она тянула меня к себе, царапая ногтями ткань на груди. Я чувствовал, как ее грудь прижимается к забору, как она дышит тяжело и прерывисто.</p><p>Мой член стоял так, что было больно. Я прижался к ней бедрами через забор и услышал, как она тихо застонала мне в рот. Это меня и отрезвило.</p><p>Оторвался от ее губ резко, почти грубо. Мы оба тяжело дышали. Ее губы были красными, припухшими, в глазах стоял туман.</p><p>– Марат… – начала она.</p><p>– Нет, – оборвал я. Голос был хриплый, чужой. – Это ошибка. Я не могу. Ты… ты слишком…</p><p>Не договорил, просто развернулся и ушел в дом, оставив ее у забора с тарелкой пирогов и моим поцелуем на губах. Закрыл дверь. Прислонился к ней спиной и сполз на пол. Сердце колотилось как после марш-броска с полной выкладкой.</p><p>– Идиот, – прошептал. – Ты только что поцеловал женщину, которую знаешь несколько дней. И теперь уже не сможешь сделать вид, что ее не существует.</p><p>За окном было тихо. Потом я услышал, как она тихо засмеялась. Не зло. Скорее – удивленно и немного счастливо.</p><p>Закрыл глаза. Тишины больше не будет.</p></section><section><title><p>Глава 7</p></title><p>Глава 7</p><p>Алевтина</p><p>У забора я стояла еще долго после того, как Марат ушел, хлопнув дверью так, будто хотел прибить ее к косяку.</p><p>Губы горели. Сердце колотилось где-то в горле. Я провела пальцами по нижней губе и почувствовала легкую припухлость. Он меня укусил. Не сильно, но достаточно, чтобы я это запомнила.</p><p>– Ну ты и дура, Алевтина, – прошептала я себе под нос.</p><p>Потом засмеялась. Тихо, почти беззвучно, потому что если бы засмеялась в голос, то, наверное, не смогла бы остановиться. Или заплакала бы. Я уже и сама не понимала, что со мной творится.</p><p>Вернулась в дом. Ноги были ватными. Поставила тарелку с пирогами на стол и уставилась на нее, как на улику преступления. Четыре пирога, снова четыре пирога, но уже с капустой. Самые красивые, румяные, а он даже не попробовал. Бесчувственный чурбан.</p><p>Я открыла шкафчик над мойкой, достала бутылку вишневой настойки, которую бабушка делала еще два года назад. Налила себе полстакана, выпила залпом, горло обожгло сладко-терпкой крепостью, в голове сразу стало теплее.</p><p>– За поцелуй с Грозным, – сказала вслух и налила еще.</p><p>Вторую выпила уже медленнее. Села за стол, обхватила стакан обеими руками и закрыла глаза.</p><p>Он меня поцеловал.</p><p>Не просто поцеловал, а вцепился, как будто тонул, и я была единственным, за что можно было схватиться. Я чувствовала его голод. Его злость. Его желание. И мне это понравилось. Очень понравилась, ну, не буду же я врать сама себе и придумывать, хватит, мне этого хватило замужем.</p><p>Десять лет с Костей я жила с ощущением, что я многого прошу от этой жизни, этому сам Костик меня и убеждал постоянно. Что, мол, надо адекватно оценивать себя и свои желания. А этот десантник за забором посмотрел на меня так, будто я была именно тем, чего ему не хватало все эти месяцы.</p><p>Допила вторую порцию и почувствовала, как в груди разливается уже не приятное тепло, а жар. Настойка была крепкая, бабушкина, на хорошей водке и спелой вишне. Именно то, что нужно, чтобы немного приглушить панику.</p><p>– Алевтина, ты же обещала себе, – напомнила я себе вслух. – Больше никаких мужчин. Особенно таких. Особенно военных. Особенно которые так целуются.</p><p>Но тело не слушало. Оно помнило его руку на затылке, его язык во рту, его возбуждение, которое я почувствовала даже через забор. Я сжала бедра и тихо выругалась.</p><p>Чтобы не сойти с ума, я полезла в тесто.</p><p>Месила его яростно, будто оно было виновато во всем. Вишню перебирала с особой злостью. Поставила два противня в духовку и села ждать, периодически прикладываясь к настойке.</p><p>Вечером пришел Василий. Я как раз вытаскивала пироги из духовки, когда услышала его тяжелые шаги на крыльце. Он всегда ходил так, будто боялся, что земля под ним провалится, если он ступит помягче.</p><p>– Алевтина, привет, – сказал, заходя и ставя на стол небольшой букет полевых цветов. – Я это… решил зайти.</p><p>Я улыбнулась. Искренне. Вася был хорошим. Надежным. Но когда он смотрел на меня, внутри ничего не взрывалось. Не трещало. Не горело.</p><p>– Проходи, Вась. Чай? Пироги только поспели.</p><p>Он сел. Большой, плечистый, с мозолистыми руками. Мы пили чай, разговаривали о комбайне, о погоде, о том, что Димка в этом году в армию собирается. Все как всегда. Спокойно. Правильно.</p><p>А потом он поставил чашку и посмотрел на меня серьезно.</p><p>– Алевтина… давай уже определимся, а? Я не мальчик. Мне сорок шесть. Дети почти взрослые. Дом есть. Хозяйство. Я к тебе серьезно. Очень. Может, хватит уже «просто друзья»?</p><p>Я молчала. Крутила в пальцах вишенку из компота. В этот момент я почувствовала взгляд. Тяжелый, жгучий, как раскаленное железо. Я повернула голову к окну. За забором, в тени сарая, стоял Марат. В тельняшке, руки скрещены на груди. Лицо каменное. Но глаза… глаза горели.</p><p>Он видел все. Как Вася держит мою руку. Как я не отнимаю ее сразу. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом взлетело обратно с бешеной скоростью.</p><p>– Вась… – начала я мягко, – ты прекрасный человек. Правда. Но я…</p><p>Не договорила. Потому что Марат уже шел через двор. Решительно. Тяжело. Как идут на штурм. Он не постучал. Просто открыл дверь и вошел. В комнате сразу стало тесно. Хотя он ничего не сказал, просто стоял в дверях и смотрел на нас. На Василия. На меня. На наши руки на столе.</p><p>Вася медленно поднялся.</p><p>– Горюнов, – кивнул он настороженно.</p><p>– Кормухин, – ответил Марат низко, почти рычаще.</p><p>Воздух между ними мгновенно сгустился. Я почувствовала, как по коже побежали мурашки.</p><p>– Я, пожалуй, пойду, – сказал Василий, глядя то на меня, то на Марата. – Тина, ты подумай над тем, что я сказал.</p><p>Он ушел. Дверь закрылась тихо. А Марат остался, медленно подошел к столу, взял мою чашку с недопитым чаем, понюхал и поставил обратно.</p><p>– Настойку пила? – спросил хрипло.</p><p>– Пила, – честно ответила.</p><p>– Много?</p><p>– Достаточно, чтобы не бояться того, что сейчас будет.</p><p>Он посмотрел мне в глаза. Долго. Тяжело. Потом сделал шаг вперед, взял меня за талию и одним движением посадил на стол, прямо между пирогами и букетом Василия.</p><p>– Ты меня с ума сводишь, Вишенка, – прорычал мне в губы. – Я забор чинил. Доски строгал. А сам думал только о том, как ты стонала мне в рот.</p><p>Обхватила его ногами за бедра и притянула к себе.</p><p>– Тогда не думай, солдатик, – шепнула я ему в губы. – Просто возьми.</p><p>Он взял. Поцеловал жестко, почти зло. Руки сразу полезли под сарафан, грубо, требовательно. Я застонала ему в рот, когда он сжал мою грудь через тонкую ткань. Его член был уже твердый, упирался мне в промежность.</p><p>– Здесь? – выдохнул он, кусая меня за шею.</p><p>– Здесь, – ответила я и потянула с него тельняшку.</p><p>К черту условности. К черту правила. Я хочу этого мужчину, он хочет меня. Пора брать от этой жизни все.</p></section><section><title><p>Глава 8</p></title><p>Глава 8</p><p>Марат</p><p>Стоял в тени сарая и смотрел, как Василий держит ее руку. Такой уровень садомазохизма был, это я потом понял.</p><p>Это было обычное дело. Обычный вечер. Обычный чай. Обычный букет полевых цветов на столе. Но когда Вася наклонился ближе и сказал что-то тихое, а Алевтина не отняла руку сразу, внутри меня что-то коротко и зло щелкнуло.</p><p>Ревность.</p><p>Не та красивая, киношная, а настоящая, тяжелая, как осколок в груди. Сжал кулаки так, что суставы хрустнули. Восемь месяцев я держал себя в руках. Восемь месяцев ничего не чувствовал, кроме боли и усталости, да я и раньше ничего не чувствовал и не пытался. А теперь эта женщина за несколько дней разнесла все к чертям.</p><p>Я видел, как она улыбается Васе. Не так, как улыбалась мне. Спокойнее, что ли, привычнее. Но все равно улыбалась. И это было невыносимо.</p><p>«Хватит», – сказал я себе.</p><p>И пошел. Не побежал. Пошел. Твердо. Тяжело. Как идут на штурм, когда уже понятно, что отступать некуда. Дверь я открыл без стука, просто вошел.</p><p>В доме сразу стало тесно. Василий медленно поднялся, Алевтина повернула голову, ее глаза расширились.</p><p>– Горюнов, – кивнул Вася настороженно.</p><p>– Кормухин, – ответил я низко, почти рычаще.</p><p>Воздух между нами мгновенно сгустился. Я чувствовал, как по коже Алевтины побежали мурашки, она сидела прямо напротив меня, и я видел это.</p><p>– Я, пожалуй, пойду, – сказал Василий, глядя то на меня, то на нее. – Тина, ты подумай над тем, что я сказал.</p><p>Он ушел. Дверь закрылась тихо. Слишком тихо. Я остался, медленно подошел к столу. Взял ее чашку с недопитым чаем, понюхал и поставил обратно.</p><p>– Настойку пила? – спросил хрипло.</p><p>– Пила, – честно ответила Алевтина.</p><p>– Много?</p><p>– Достаточно, чтобы не бояться того, что сейчас будет.</p><p>Я посмотрел ей в глаза. Долго смотрел, тяжело. Все, что накопилось за эти дни: злость, желание, ревность, голод, – все вырвалось наружу одним толчком.</p><p>Шагнул вперед, взял ее за талию и одним движением посадил на стол, прямо между пирогами и чертовым букетом Василия.</p><p>– Ты меня с ума сводишь, Вишенка, – прорычал ей в губы. – Я забор чинил. Доски строгал. А сам думал только о том, как ты стонала мне в рот.</p><p>Она обхватила меня ногами за бедра и притянула к себе.</p><p>– Тогда не думай, солдатик, – шепнула она мне в губы. – Просто возьми.</p><p>Я взял. Поцеловал жестко, почти зло. Руки сразу полезли под сарафан, грубо, требовательно. Она застонала мне в рот, когда я сжал ее грудь через тонкую ткань. Член стоял уже так, что было больно.</p><p>– Здесь? – выдохнул, кусая ее за шею.</p><p>– Здесь, – ответила Алевтина и потянула с меня тельняшку.</p><p>Отодвинул ее трусики в сторону, она уже была мокрой, горячей, гладкой. Неужели чаепитие с Василием ее так возбудило? Я провел пальцами по влажной плоти и вошел сразу двумя пальцами. Алевтина выгнулась, вцепилась мне в плечи и громко застонала.</p><p>– Черт… ты уже течешь, – прорычал. – Для меня? Или это так Вася постарался?</p><p>– Для тебя, – выдохнула она. – Только для тебя, Марат… а-а-а…</p><p>Продолжал стимулировать ее пальцами, быстро и глубоко, а второй рукой стянул декольте сарафана вниз. Тяжелая, красивая грудь с твердыми сосками вывалилась наружу. Я сразу накрыл ее ладонью, сжал, потянул сосок, Алевтина выгнулась еще сильнее.</p><p>Свободной рукой я рванул ремень, спустил штаны и трусы. Твердый, тяжелый член уже вырвался наружу.</p><p>– Если я сейчас не окажусь в тебе, я просто сдохну, – прорычал.</p><p>Алевтина сама развела бедра шире, уперлась пятками мне в бедра и потянула меня за талию. Направил головку и вошел одним сильным толчком. Она закричала. Я застонал.</p><p>– Ох, твою мать… – выдохнул, чувствуя, как ее горячие мокрые стеночки обхватывают меня. – Ты меня убьешь…</p><p>– Двигайся, – выдохнула она, царапая мне спину. – Двигайся, Марат! А-а-а… еще…</p><p>Я начал брать ее на столе. Глубоко. Жестко. Стол скрипел под нами, посуда звенела. Я держал ее за бедра и вбивался так, будто хотел оставить в ней свою метку навсегда.</p><p>– Не протяну долго, – прорычал ей в губы. – Ты слишком узкая… слишком горячая… блядь, Аля…</p><p>– Я сама… а-а-а… я уже… а-а-а… не могу… а-а-а…</p><p>Сделал еще несколько мощных толчков и сорвался. Девушка закричала громче, ничего не стесняясь. Ее киска начала сильно пульсировать, сжимая меня волнами. Я резко вышел из нее в последний момент и кончил прямо на ее раскрытую, мокрую, розовую киску густой спермой.</p><p>Она не закрыла глаза, смотрела на меня, тяжело дыша, пока я продолжал водить головкой по ее клитору, размазывая свою сперму.</p><p>– Не останавливайся… – выдохнула она.</p><p>Я не остановился, опустился на колени прямо перед столом, раздвинул ее бедра шире, стер свою сперму с нее подолом сарафана, а потом прижался к ней ртом. Вылизывал жадно, глубоко, не давая опомниться. Она кричала, дергалась, вцепилась мне в волосы и второй раз кончила сильно, громко, заливая мне язык и подбородок.</p><p>Когда она обмякла, я поднялся, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на нее. Сарафан спущен до талии. Грудь в красных следах от моих пальцев. Между ног мокро, блестяще, губы приоткрыты, глаза полуприкрыты.</p><p>– Красивая, – сказал хрипло.</p><p>Она слабо улыбнулась.</p><p>– Теперь на кровать, солдат. Я надеюсь, ты еще не закончил.</p><p>Подхватил ее на руки, несмотря на ранение, я не чувствовал боли. Она обхватила меня ногами за талию. Мы дошли до спальни, бросил ее на кровать. И на этот раз я не торопился.</p><p>Снял с нее сарафан полностью. Разделся сам, лег сверху и начал медленно, глубоко, вкусно целовать. Вылизывал ее грудь, сосал соски, спускался ниже, пока снова не оказался между ее ног. На этот раз я вылизывал ее долго, тщательно, наслаждаясь каждым звуком, который она издавала.</p><p>Когда она кончила в третий раз, дрожа всем телом, я вошел в нее уже медленно, глубоко, чувствуя каждую складочку.</p><p>– Теперь я тебя буду брать как следует, – прошептал в губы.</p><p>– Обещаешь? – дерзко выдохнула она и прикусила мне нижнюю губу.</p><p>Я пообещал.</p><p>Мы трахались долго. Медленно. Жадно. Она то лежала подо мной, то садилась сверху, то я ставил ее раком, держа за косы. Она глубоко, жадно брала меня в рот, глядя в глаза. Я снова и снова входил в нее, меняя позы, пока мы оба не стали мокрыми от пота.</p><p>Когда я кончил в нее во второй раз, уже глубоко, заполняя ее спермой, Аля закричала так, что, наверное, было слышно даже Василию на другом конце деревни. Мы лежали, тяжело дыша. Я прижимал ее к себе, зарывшись лицом в ее волосы, которые пахли вишней, солнцем и сексом.</p><p>– Ты меня убила, Вишенка, – пробормотал.</p><p>Она тихо засмеялась и провела пальцами по шраму у меня на груди.</p><p>– Хорошо. Значит, я все сделала правильно.</p></section><section><title><p>Глава 9</p></title><p>Глава 9</p><p>Алевтина</p><p>Проснулась первой.</p><p>Комната еще была темной, только через щель в занавесках пробивалась тонкая полоска рассвета. Марат спал рядом. Тяжело, глубоко, как человек, который наконец-то позволил себе расслабиться.</p><p>Лежал на спине, одна рука закинута за голову, вторая расслабленно лежала на моей талии. Простыня сбилась где-то в ногах, и я могла видеть его всего.</p><p>Приподнялась на локте и долго смотрела.</p><p>Он был… красивый. Не в смысле «красивый мальчик», а именно мужской, грубый, настоящий. Широкие плечи, рельефные руки, которые вчера держали меня так, будто я ничего не весила.</p><p>И шрамы. Много шрамов. А один – длинный, неровный – проходил через всю левую половину груди и уходил ближе к плечу. Я осторожно протянула пальцы и коснулась его.</p><p>Кожа под моими подушечками была горячей, чуть бугристой. Я провела по нему медленно, от ключицы вниз, и почувствовала, как Марат во сне чуть вздрогнул.</p><p>Вчера ночью я целовала этот шрам. И тот, что на правом плече. И еще один, маленький, почти незаметный, под ребрами. Я целовала все, до чего могла дотянуться губами, пока он брал меня так, как будто хотел оставить внутри себя навсегда.</p><p>Никогда не позволяла себе такого с Костей.</p><p>С ним все было… правильно. Стандартно. Он всегда поворачивал меня лицом к стене или ставил на четвереньки. Входил сзади, быстро, молча, иногда даже не дожидаясь, пока я хоть что-то почувствую. И я думала, что так и должно быть. Что я слишком много хочу. Что нормальные женщины не требуют «всяких там нежностей».</p><p>Оказывается, нет!</p><p>Оказывается, мужчина может хотеть женщину так, что забывает дышать. Может рычать ей в губы, может держать за волосы и смотреть в глаза, пока входит. Может заставить кричать так, что голос срывается.</p><p>Может кончить в нее и тут же продолжать языком, пальцами, снова собой, пока она не начнет дрожать и умолять остановиться, хотя на самом деле хочет еще.</p><p>Я вчера потеряла счет оргазмам.</p><p>Сначала на кухонном столе, когда села голой задницей прямо в рассыпанную вишню и даже не заметила. Потом на кровати, потом снова на столе, уже стоя. Потом опять на кровати. Я горела. Вспыхивала. Воскресала, как феникс, и снова сгорала. А он все не останавливался. Ненасытный. Злой. Нежный. Мой.</p><p>Даже сейчас, утром, между ног было влажно и томно. Соски предательски торчали. Я снова хотела его. Уже хотела.</p><p>Протянула руку и осторожно коснулась его губ. Провела пальцем по нижней, Марат перехватил мою ладонь быстро, сильно, но не грубо. Открыл глаза. Темные, тяжелые, еще сонные.</p><p>– Доброе утро, Вишенка, – голос низкий, хриплый после ночи.</p><p>Улыбнулась, получилась кривая, немного растерянная улыбка. Я сама почувствовала, как по коже побежали мурашки.</p><p>– Доброе… – прошептала.</p><p>Он не отпустил мою руку, притянул к себе и поцеловал пальцы, один за другим. Медленно.</p><p>– Ты уже думаешь, как от меня избавиться? – спросил вдруг.</p><p>Я фыркнула.</p><p>– Я думаю, как тебя не отпустить. Разница есть?</p><p>Марат усмехнулся. Редко он улыбается, я уже заметила. А когда улыбается, у меня внутри все переворачивается.</p><p>– Ты вчера так кричала, что я думал, сейчас вся деревня сбежится, – сказал он тихо, почти ласково. – А сейчас лежишь и краснеешь, как школьница. Странная ты, Алевтина.</p><p>– Я не краснею, – соврала.</p><p>– Краснеешь. Даже уши горят.</p><p>Он перекатился на меня, прижал к кровати своим тяжелым горячим телом. Я почувствовала, что он уже твердый. Снова.</p><p>– Марат… – выдохнула.</p><p>– Что? – он поцеловал меня в шею, потом ниже, у ключицы. – Скажи, что не хочешь. Я остановлюсь.</p><p>Я не сказала.</p><p>Вместо этого сама развела ноги и потянула его за плечи вниз. Он вошел в меня медленно, глубоко, одним долгим движением. Я выгнулась и тихо застонала ему в плечо.</p><p>На этот раз все было иначе. Не как ночью – жестко и яростно. Сейчас все было медленно, влажно, почти нежно. Он двигался глубоко, но не спеша, будто хотел почувствовать каждую секунду. Я обхватила его ногами и просто плыла на этих медленных теплых волнах.</p><p>– Ты такая тесная по утрам… – прошептал он мне в губы. – Еще теснее, чем ночью.</p><p>Не успела ответить, оргазм накрыл внезапно. Теплый, глубокий, разлившийся по всему телу как сладкий мед. Я сжала его внутри себя и тихо всхлипнула. Марат застонал, вбился в меня сильнее пару раз и кончил сам, с судорогой по телу, горячо, глубоко, заполняя меня до конца.</p><p>Потом замер. Прижался лбом к моему лбу.</p><p>– Извини… – выдохнул. – Не сдержался.</p><p>– Ничего страшного, – улыбнулась и провела пальцами по его спине.</p><p>А про себя уже считала дни. После Кости я бросила все таблетки. Зачем? У меня не было мужчины. И не планировалось.</p><p>Теперь… теперь я лежала под соседом, чувствовала, как его сперма медленно вытекает из меня, и думала:«Когда у меня должны быть критические дни?»</p><p>И улыбалась. Потому что впервые за очень долгое время мне было не страшно. С ним не было страшно ничего, я уже устала бояться. Пора начинать жить, а не пытаться кому-то соответствовать и под кого-то подстраиваться.</p><p>Только вот интересно, надолго ли мой новый сосед в деревне?</p></section><section><title><p>Глава 10</p></title><p>Глава 10</p><p>Марат</p><p>Проснулся и сразу понял: я влип.</p><p>Не просто влип, я тонул. И тонул с удовольствием. Медленно, без сопротивления, как тонет камень в теплой воде, без паники, без борьбы. Просто вниз. И чем глубже, тем лучше.</p><p>Алевтина спала рядом, прижавшись ко мне всем своим теплым, мягким, невероятным телом. Голова на моем плече, одна нога перекинута через мою, грудь прижата к ребрам. Простыня сползла до талии.</p><p>Я лежал и не двигался, боясь ее разбудить. Просто смотрел. Слушал деревенскую тишину, в которой слышно все: как поет петух за огородом, как скрипит что-то на чердаке, как далеко-далеко, за полем, кричит чибис. Тишина, в которой можно дышать. За восемь месяцев я отвык от такой. Отвык вообще от покоя, как отвыкают от языка, на котором давно не говоришь.</p><p>Она шевельнулась. Открыла глаза, посмотрела на меня, улыбнулась. Просто улыбнулась, как улыбаются только тогда, когда все хорошо и никуда не надо спешить. У меня внутри что-то перевернулось. Не сердце – что-то глубже.</p><p>– Доброе утро, – прошептала.</p><p>– Уже почти день, – ответил, поцеловал ее в висок. – И мы никуда не пойдем.</p><p>Мы действительно почти не выходили из дома последние три дня.</p><p>Мы прятались, как два подростка, которые впервые остались одни. Деревня могла думать что угодно, но нам было плевать. Впрочем, я не думаю, что в деревне думали плохо. Скорее всего – улыбались.</p><p>Вечером в бане я поставил ее спиной к себе, прижал к горячим мокрым доскам. Пар был такой густой, что почти не видно было ничего, только капли пота на лопатках. Я входил медленно, глубоко, наслаждаясь каждым стоном. Аля выгибалась, хваталась за полку, шептала мое имя, и что-то в этом шепоте было такое пронзительное, что у меня темнело в глазах не только от жара.</p><p>На сеновале мы потеряли голову окончательно. Я уложил ее на душистое сено, раздел медленно, долго целовал каждый сантиметр тела, пока она не начала умолять. Ее голос был хриплый, требовательный, и именно это, что она не притворяется, не играет, а по-настоящему хочет меня, сводило с ума сильнее всего.</p><p>Потом я взял ее жестко, почти грубо, держа за косы. Она кричала так, что я был уверен: слышно на другом конце деревни. И мне было наплевать.</p><p>А ночью мы пошли к реке. Там, на теплом песке под звездами, она села на меня сверху и двигалась так красиво и так свободно, что я просто лежал и смотрел.</p><p>Ее грудь колыхалась в лунном свете, косы разметались по плечам, а на лице было такое выражение, что у меня что-то сжималось в груди. Не от желания. От чего-то другого. От того, что она позволяла мне это видеть.</p><p>Но самый запомнившийся момент случился днем, на солнце.</p><p>Мы голые лежали на старом пледе за домом и ели спелую вишню прямо с дерева. Я взял горсть ягод, раздавил одну о ее грудь и медленно провел языком по сладкому следу. Алевтина тихо застонала, выгнулась. Солнце жгло. Где-то стрекотали кузнечики. Пахло скошенной травой и вишней, и ею.</p><p>– Ты сладкая, – пробормотал. – Самая сладкая, что я пробовал в жизни.</p><p>Она засмеялась, взяла ягоду и размазала мне по животу. Я только успел поднять бровь, как она уже наклонилась и начала слизывать. Закрыл глаза, ее губы, ее теплые ладони на бедрах, ее тяжелая грудь, касающаяся живота…</p><p>– Ты меня добьешь, Вишенка, – выдохнул.</p><p>– Хорошо, – шепнула она.</p><p>Я улыбался почти постоянно, замечал это с каким-то странным изумлением, как будто поймал себя за чем-то неловким. Почти всегда я жил как механизм: встал, выполнил задачу, лег. Ни до чего не было дела. Ни до кого.</p><p>А теперь я улыбался, когда она входила в комнату. Улыбался, когда слышал, как она поет что-то себе под нос на кухне. Улыбался даже в темноте, глядя в потолок. И это было странно и чертовски, пронзительно хорошо.</p><p>Ночью мы забрались в стог сена на дальнем поле. Лежали голые, укрытые только пледом. Над нами было небо, какое бывает только в деревне, далеко от фонарей: черное, густое, усыпанное звездами от края до края. Я вырос в городе и никогда не понимал, почему люди ездят за звездами в поля, теперь понял.</p><p>Она лежала у меня на груди, водила пальцем по шраму. Молчала. Я тоже молчал. Молчание было не пустое, оно было теплым, живым, как сам воздух вокруг.</p><p>– Расскажи про войну, – тихо попросила.</p><p>Я помолчал. Почувствовал, как что-то в груди сжалось, старый рефлекс, старая броня. Обычно я отвечал: «Не о чем рассказывать». Или просто менял тему. Но сейчас – сейчас лежал под этим небом, она была у меня на груди, и броня вдруг оказалась ненужной.</p><p>– Последняя командировка. Мы шли на штурм укрепленного дома. Я был первым. Как всегда. Граната разорвалась в двух метрах. Осколок вошел вот сюда, – я взял ее руку и прижал к длинному шраму на груди. – Пробил легкое. Еще чуть-чуть – и все. Ребята вытащили меня под огнем. Один из них не вернулся. А я вот… здесь. С тобой.</p><p>Пауза. Только сено шелестит.</p><p>Алевтина молча провела пальцами по шраму, медленно, как будто читала что-то по рельефу. Потом наклонилась и осторожно поцеловала его. Тепло ее губ обожгло сильнее, чем любой осколок. Я не ожидал, что это так ударит, просто поцелуй, просто губы. Но у меня перехватило горло.</p><p>– Я думала, ты просто суровый, – прошептала она. – А ты… ты столько всего пережил.</p><p>– Все переживают.</p><p>– Не все носят вот так, – она снова коснулась шрама пальцем. – Молча. Внутри.</p><p>Я обнял ее крепче. Смотрел в небо.</p><p>– Привык, что все, к чему привязываешься, может исчезнуть. Не сегодня, так завтра. Поэтому – проще не привязываться.</p><p>Она помолчала. Потом подняла голову и серьезно, без лишних слов посмотрела мне в глаза.</p><p>– Я никуда не исчезну, Марат.</p><p>Смотрел на нее. На звезды над ее плечом. На то, как лунный свет ложится на ее щеку. И что-то внутри, что держалось годами, что было выковано из страха, потерь и привычки не ждать хорошего, медленно, осторожно разжалось.</p><p>– Я уже понял, – сказал. И улыбнулся. По-настоящему. Без иронии. Без брони.</p><p>Мы любили друг друга под звездами медленно и очень глубоко. Без спешки, без слов. Только дыхание, только стоны, только тихий шелест сена и далекий крик ночной птицы. Я держал ее лицо в ладонях и смотрел, она смотрела на меня, не отводя взгляда. Это было почти невыносимо, почти слишком много, но я не отворачивался.</p><p>Когда мы кончили одновременно, она упала мне на грудь. Дышала часто, тихо. Потом засмеялась еле слышно.</p><p>– Я, кажется, влипла, Марат.</p><p>Обнял ее. Прижал крепко, так, как прижимают что-то, что боятся потерять. Хотя уже… уже почти не боялся.</p><p>– Добро пожаловать в клуб, Вишенка.</p><p>Она фыркнула, засмеялась, ткнулась лбом мне в ключицу.</p><p>Над нами медленно плыли звезды. Где-то далеко была деревня, огни, жизнь. А здесь, в стогу, на теплом сене, под этим огромным черным небом, – было только это.</p><p>Она. Я. Ее дыхание на моей коже.</p><p>Впервые за очень долгое время мне было абсолютно спокойно. Не потому что не было проблем. Не потому что я перестал ждать плохого. А потому что рядом была она – и этого оказалось достаточно.</p><p>Просто достаточно. Впервые в жизни – просто достаточно.</p></section><section><title><p>Глава 11</p></title><p>Глава 11</p><p>Алевтина</p><p>Прошло три недели.</p><p>Три недели, которые пролетели как один сплошной, жаркий, сладкий туман. Я словно жила в любовном дурмане, из которого не хотела выходить. Никогда.</p><p>Я впервые в жизни поняла, что значит быть по-настоящему желанной. Не «терпимой», не «удобной», а именно желанной. До дрожи в коленях, до потери дыхания, до того, что я сама себе иногда казалась чужой.</p><p>С Маратом я позволяла себе все. Я не пряталась, не притворялась, не пыталась стать «правильной» или «скромной». Я была просто собой: громкой, пышной, жадной, ненасытной. И он сходил от этого с ума.</p><p>Сегодня ночью мы попробовали то, о чем я раньше даже думать боялась. Мы лежали в постели после первого, уже медленного и глубокого раза. Марат повернул меня к себе, провел ладонью по моей спине и тихо спросил:</p><p>– Хочешь попробовать кое-что новое?</p><p>Я посмотрела ему в глаза и кивнула. Я ему доверяла. Полностью.</p><p>Он был невероятно терпеливым и в то же время жадным. Долго целовал меня всю: от шеи до копчика, пока я не начала дрожать. Его пальцы, смазанные маслом, растирали тугое колечко ануса, а потом входили медленно, осторожно, но настойчиво.</p><p>Я выгибалась, двигалась навстречу, кусала подушку и стонала так, что голос срывался. А когда он наконец вошел в меня туда, куда еще никто никогда не входил, я сначала замерла, а потом… выгнулась и зарычала, закусывая губу до крови.</p><p>Это было слишком. Слишком глубоко. Слишком сильно. Слишком хорошо.</p><p>Каждое его движение отдавалось во всем теле. Я чувствовала его полностью, каждый толчок, дыхание у себя на затылке. Марат держал меня за бедра, шептал мне в ухо низким, хриплым голосом:</p><p>– Ты такая тесная… такая горячая… блядь, Аля, я с ума по тебе схожу…</p><p>Я кончила так ярко, что на несколько секунд в глазах потемнело. Волна накрыла меня с головой, я кричала, дрожала, сжимала его внутри себя. Марат застонал, вбился глубже и кончил сам, заполняя меня своей спермой.</p><p>Мы долго лежали, не разъединяясь. Он целовал мою спину, плечи, затылок и шептал:</p><p>– Ты невероятная… Я никогда так не хотел женщину.</p><p>А я только улыбалась и думала: вот оно. Вот как может быть. Оказывается, все, о чем пишут в книжках, существует. И это – мы.</p><p>Но деревня уже шепталась. Я слышала обрывки разговоров у магазина, на лавочке у колодца. «Распутная», «вот так себя приличная девушка не ведет», «десантник наиграется и уедет, а она останется». Я делала вид, что мне все равно. Но внутри что-то тихонько ныло.</p><p>А сегодня пришел Василий. Я как раз развешивала белье, когда услышала его тяжелые шаги. Он остановился у калитки. В руках держал небольшой букет полевых цветов.</p><p>– Алевтина… можно поговорить?</p><p>Мы стояли во дворе, солнце припекало, Василий смотрел на меня тяжело, почти с болью.</p><p>– Аля… люди говорят… всякое. Что ты… с этим внуком деда Игната. Что так себя приличная женщина не ведет. Что ты… распутная стала.</p><p>Слова ударили, как пощечина.</p><p>– Это не твое дело, Вася, – ответила спокойно, но жестко.</p><p>– Ты же знаешь, что он уедет, – продолжал он, голос дрогнул. – Отпуск по ранению закончится, и уедет обратно в часть. А ты останешься здесь с разбитым сердцем. Он просто… наиграется тобой. Красивым эпизодом в своей жизни.</p><p>Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент калитка резко скрипнула.</p><p>Марат. Он шел к нам быстрым, тяжелым шагом. Лицо каменное, глаза темные и опасные.</p><p>– Проблемы? – спросил низким голосом, глядя только на Василия.</p><p>– Нет, – быстро сказала я. – Вася уже уходит. Да, Вася?</p><p>Но Василий не двинулся.</p><p>– Горюнов, ты же понимаешь, что делаешь? – сказал он. – Она хорошая женщина. А ты… ты здесь временно.</p><p>Воздух между ними мгновенно стал густым и тяжелым. Марат сделал шаг вперед. Кулаки сжаты.</p><p>– Еще одно слово – и я тебе объясню, что такое «временно», – прорычал он.</p><p>Василий тоже напрягся. Желваки заходили.</p><p>– Мужики! – резко крикнула я и встала между ними, положив ладонь Марату на грудь. – Хватит. Оба. А то от меня получите по шее!</p><p>Марат смотрел поверх моей головы на Василия, глаза горели. Василий тяжело выдохнул, развернулся и ушел, не сказав больше ни слова. Как только калитка закрылась, Марат сразу крепко, почти до боли обнял меня. Прижал к себе, зарылся лицом в мои волосы.</p><p>– Ты не такая, – сказал он глухо. – Все, что он сказал… это все неправда. Ты не распутная. Ты моя. И никто не имеет права так о тебе говорить. А если я еще хоть слово услышу от кого-либо, я просто не знаю, что сделаю.</p><p>Я кивнула, уткнувшись ему в грудь. Я ему верила. Он может, он все что угодно может, и, наверное, даже убить за меня. Но где-то глубоко внутри, в самом дальнем уголке, уже зародилось маленькое, холодное сомнение.</p><p>«А вдруг Василий прав? Вдруг после отпуска по ранению Марат уедет… и я останусь просто красивым эпизодом в его жизни? Останусь ни с чем, со своими пирогами с вишней. И больше такого яркого чувства в моей жизни не будет никогда».</p><p>Внутри стало нестерпимо больно. Я прогнала эту мысль. Сжала Марата крепче и улыбнулась. Хотя бы это лето. Хотя бы сейчас. Я буду счастлива.</p></section><section><title><p>Глава 12</p></title><p>Глава 12</p><p>Марат</p><p>Стоял, прижимая Алевтину к себе, смотрел, как Василий уходит от ее калитки.</p><p>Уходит медленно, оглядываясь. С тем самым букетом в руке, который она так и не взяла. Каждый его шаг отдавался во мне тяжелым, злым ударом. Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, и почувствовал, как внутри меня что-то медленно, болезненно рвется, как старая рана, которую вдруг разодрали заново.</p><p>Никогда не думал, что буду ревновать так сильно. По-настоящему, тяжело, до скрежета зубов и желания разбить что-нибудь к чертям. Ревность жгла меня изнутри, как раскаленный осколок.</p><p>Я сам от себя такого не ожидал. Раньше женщины у меня были. Много. Разные. Но все они вызывали только желание. На ночь. На неделю. На месяц максимум. А потом я уходил и забывал.</p><p>Даже гордился этим. Гордился, что у меня нет никакой «тыловой» женщины, к которой нужно возвращаться после заданий. Никаких слез на перроне, никаких «жди меня». Я был свободен. Легок. Один.</p><p>А в глубине души, где-то очень глубоко, куда я себе запрещал заглядывать, я завидовал своим сослуживцам. Тем, кого дома ждали. Тем, кто получал письма с запахом ее духов. Тем, кто знал: есть человек, который считает дни до его возвращения.</p><p>Теперь я сам встретил такого человека. Алевтину. И все внутри меня перевернулось.</p><p>Я хочу ее. Не просто тело, хотя и тело ее сводит меня с ума каждую секунду. Я хочу ее всю. Ее смех, ее дерзость, ее вишневые пироги, ее тихое дыхание по ночам, когда она засыпает у меня на груди.</p><p>Я хочу просыпаться рядом с ней каждый день. Хочу, чтобы она была моей. Навсегда. Но я не умею.</p><p>Я не умею быть семейным. Моя жизнь – это тренировки, учения, задания. Постоянный риск. Я привык, что могу не вернуться. Привык, что после меня останется только фотография в части и пара медалей в коробке.</p><p>А теперь я думаю: имею ли я право обрекать на такую же судьбу ее? Чтобы она каждую ночь засыпала с мыслью «а вдруг утром позвонят и сообщат, что он погиб на задании»? Чтобы она ждала меня и каждый раз умирала от страха, когда я задерживаюсь хотя бы на час? Когда я не могу позвонить и сказать, что у меня все хорошо, я жив.</p><p>Я не имею такого права. Никто не имеет. Но и отпустить ее тоже не могу.</p><p>Не могу оторваться от ее сладких губ. От ее роскошного тела. От того, как она смотрит на меня, когда мы занимаемся любовью. От того, как она шепчет мое имя, находясь на пике удовольствия.</p><p>Может, это просто помешательство? Буйство гормонов? Новое тело, новая страсть, которая со временем уляжется? Может, через месяц-два я очнусь и пойму, что это было просто летнее безумие?</p><p>Я хотел в это верить. Но уже не мог.</p><p>Через какое-то время, когда Аля успокоилась, решил занять себя делом, вышел на двор, взял инструменты и полез на крышу ее дома. Я обещал починить течь еще несколько недель назад. Работа шла быстро. Руки делали привычное дело, а голова продолжала терзать меня.</p><p>«Ты эгоист, Горюнов. Ты хочешь ее для себя. А что ты дашь ей взамен? Очередное ожидание? Очередную боль? Очередную ночь, когда она будет лежать и думать, жив ли ты? Ей нужен нормальный мужик, пусть даже такой, как Вася, который будет всегда рядом, который не заставит волноваться».</p><p>Забил последний гвоздь, выпрямился… и нога предательски соскользнула на металле. Падение было коротким. Я не успел даже выругаться.</p><p>Удар спиной о землю был таким сильным, что в глазах мгновенно потемнело. Боль вспыхнула остро, знакомо, в том самом месте, где когда-то вошел осколок. Я почувствовал, как по груди разливается что-то горячее.</p><p>– Марат!!! – крик Алевтины разорвал тишину.</p><p>Попытался встать. Не получилось. Тело не слушалось. Только хрипло выдохнул:</p><p>– Не подходи… не трогай, там… там кровь… м-м-м…</p><p>Перед глазами плыло. Я видел, как она бежит ко мне, как падает на колени, как ее руки дрожат, когда она прижимала ладони к моей груди.</p><p>– Нет… нет-нет-нет… Марат, пожалуйста… не надо… не надо, слышишь?! Не смей! Нет, я сказала!</p><p>Ее голос дрожал, срывался. Я хотел сказать ей что-то успокаивающее, но из горла вырвался только хрип. Боль нарастала, становилась невыносимой. Я чувствовал, как кровь пропитывает тельняшку, теплая, липкая, даже запах ее почувствовал, его ни с чем не спутаешь.</p><p>– Держись… держись, родной… я сейчас… я вызову… – она плакала, но руки ее были твердыми. Она уже звонила кому-то, кричала в трубку.</p><p>Я закрыл глаза.</p><p>«Прости меня, Вишенка… – подумал я. – Кажется, я опять подвел. Я всегда всех подвожу…»</p><p>Потом был вой сирены, чьи-то голоса, руки. Меня поднимали, куда-то несли. Я слышал, как Алевтина плачет и повторяет мое имя снова и снова, как будто боялась, что, если перестанет, я исчезну.</p><p>Последнее, что я увидел перед тем, как темнота полностью меня забрала, – ее лицо. Перепуганное, мокрое от слез, но все равно самое красивое, что я видел в этой жизни.</p><p>А потом наступила темнота и тишина.</p></section><section><title><p>Глава 13</p></title><p>Глава 13</p><p>Алевтина</p><p>Сидела на жестком пластиковом стуле в длинном больничном коридоре уже четвертый час.</p><p>Белые стены. Запах лекарств и чего-то металлического – острого, неприятного, того самого запаха, который въедается в память навсегда и потом, спустя годы, будет возвращать тебя именно сюда. В этот коридор. На этот стул. К этой двери.</p><p>Дверь операционной в конце коридора была закрыта. За ней был Марат. За ней было все, что теперь имело для меня значение.</p><p>Слезы текли по щекам беззвучно, сами собой. Я даже не пыталась их вытирать. Зачем? Они возвращались снова и снова, тихие, упрямые, бесконечные. Я просто сидела, сжимая в руках насквозь промокший платок, и смотрела на эту проклятую белую дверь.</p><p>Смотрела так, будто могла взглядом заставить ее открыться. Выпустить его. Живым. Целым. Моим.</p><p>Мимо проходили медсестры. Кто-то катил каталку, колеса скрипели, звук был резким, почти болезненным. Кто-то разговаривал вполголоса в конце коридора. Жизнь вокруг шла своим чередом, равнодушная к тому, что происходило за закрытой дверью.</p><p>Это было невыносимо, что всем остальным можно идти, двигаться, дышать спокойно, а мне – нет.</p><p>«Это я виновата. Это все я».</p><p>Мысль крутилась по кругу, как заезженная пластинка. Надо было остановить его. Надо было сказать: «Не лезь, Марат, я сама вызову кого-нибудь. Мастера. Соседа. Кого угодно».</p><p>Но я промолчала. Хуже – я улыбнулась. Смотрела, как он берет инструменты, лезет на крышу, и думала с такой глупой, такой слепой нежностью: «Вот он, мой. Заботливый. Мой мужчина». Любовалась им. Гордилась им. А теперь он там, под ножом. Под чужими руками. И это моя вина. Моя.</p><p>Я закрыла глаза и прижала ладони к лицу. Под веками было темно и горячо.</p><p>Странно, как в такие моменты память начинает перебирать все подряд, будто ищет что-то, за что можно ухватиться. Я вспомнила Костю. Все те ночи, когда плакала в ванной, сидя на холодном полу, потому что он опять сказал, что я «слишком много хочу».</p><p>Все его манипуляции, все мелкие унижения, все моменты, когда я не понимала – то ли я схожу с ума, то ли это правда так и нужно, то ли любовь вообще всегда вот так болит. Я думала, что та боль была настоящая. Что те слезы – самые горькие, какие только бывают.</p><p>Я ошибалась. Вот это – настоящее. Вот это – когда любимый человек может умереть.</p><p>Когда ты сидишь в больничном коридоре, и руки у тебя трясутся, и внутри пустота такая огромная, что дышать больно. Когда понимаешь, что готова отдать все – все что угодно, любую цену заплатить, лишь бы он просто открыл глаза. Посмотрел на тебя. Своим суровым, тяжелым, таким родным взглядом.</p><p>Я люблю его.</p><p>Эта мысль пришла не словами даже, она пришла телом. Резкой, физической болью в груди. Я люблю его безумно, глубоко, до дрожи в руках, до тошноты, до того, что весь остальной мир сейчас существует где-то там, за стеклом, отдельно от меня.</p><p>Этого мрачного, грозного, молчаливого. Правильно ему дали позывной. Грозный. Он и правда такой: резкий, тяжелый, с этим вечным прищуром и словами, которые он тратит очень экономно.</p><p>Но для меня он стал самым теплым человеком на свете. Самым безопасным. Тем, рядом с кем я первый раз за много лет выдохнула по-настоящему.</p><p>Я не хочу его терять. Не могу. Просто не могу – и все. Внутри что-то сопротивлялось даже самой возможности этого. Отказывалось принимать. Нет. Нет.</p><p>Желудок сжался резко, болезненно. Сначала я решила, что это снова от страха. Но нет, меня начало мутить по-настоящему, волнами, все сильнее, и я вскочила со стула почти бегом, не разбирая дороги, только бы успеть.</p><p>Едва успела.</p><p>Я стояла над раковиной, держась обеими руками за холодный фаянс, и меня выворачивало долго, жестоко, до последнего. Потом просто стояла, согнувшись, тяжело дыша. Слезы капали в раковину. Руки дрожали. Во рту была горечь.</p><p>Сзади кто-то тихо ахнул.</p><p>Я подняла голову. В зеркале была пожилая женщина в синем халате, со шваброй в руках. Уборщица. Она смотрела на меня без осуждения, без брезгливости. С таким теплым, материнским пониманием, что у меня снова защипало в глазах.</p><p>– На каком ты, милая? – спросила она мягко.</p><p>Я открыла кран, умылась холодной водой. Смотрела на свое отражение: мокрое лицо, красные глаза, прилипшие к щекам пряди. Чужое какое-то лицо.</p><p>– Вы о чем?</p><p>– На каком сроке, я спрашиваю?</p><p>– Сроке? Нет, что вы, я не беременна, – хрипло сказала. – У меня просто стресс. Очень сильный. Там… там мой мужчина на операции.</p><p>Женщина медленно кивнула, как будто это ничего не меняло.</p><p>– Ну, значит, сама еще не знаешь, – сказала тихо. – А я сразу вижу. Глаза другие становятся. Когда жизнь внутри зарождается – глаза меняются. Мальчик у тебя будет. Точно тебе говорю.</p><p>Она ушла. Тихо, как и появилась. А я осталась стоять перед зеркалом.</p><p>Что? Какой мальчик?</p><p>Прошел почти месяц, как мы с Маратом вместе. Я не пила таблетки, как-то не думала об этом, не до того было, жила как во сне, только счастливом. Да и за ними надо было ехать к доктору, потом в аптеку, не было на это времени.</p><p>Все было таким стремительным, таким ненастоящим по ощущению и в то же время самым настоящим, что со мной когда-либо происходило. Я просто жила. Просто любила. Просто была с ним, и этого казалось достаточно, больше ничего не требовалось.</p><p>Медленно положила руку на живот. Плашмя. Просто – положила.</p><p>Внутри сначала была паника. Острая, холодная, как игла. Как это? Сейчас? Вот так? А потом паника начала таять. Медленно, как тает лед весной, сначала края, потом середина. И под ней оказалось что-то теплое. Огромное. Почти пугающее своей силой.</p><p>Я могу носить под сердцем его ребенка.Ребенка!</p><p>Смотрела на свое отражение и видела что-то новое. Не испуг. Не растерянность. Что-то тихое и очень твердое одновременно.</p><p>Я хочу этого. По-настоящему хочу. Хочу его, хочу нас, хочу все, что будет дальше, даже не зная, каким оно будет. Хочу этого ребенка – если он есть.</p><p>Хочу, чтобы Марат вышел из-за той двери, и я смогла сказать ему об этом. Смотреть, как изменится его лицо. Как он помолчит секунду, он всегда молчит секунду, когда что-то важное, и потом скажет что-то короткое и точное, и в этих нескольких словах будет все.</p><p>Вернулась в коридор. Села на тот же стул. Слезы все еще текли. Но теперь в них было что-то другое. Не только страх, не только боль, что-то живое, теплое, упрямое.</p><p>Надежда.</p><p>Смотрела на закрытую дверь. Сжала руки в кулаки – крепко, до боли в костяшках. И прошептала почти беззвучно, только для себя и для него:</p><p>– Только выживи, Грозный. Пожалуйста. Я тебя очень люблю. И мы теперь не одни. Нас уже трое. А если не выживешь, я тебя с того света достану, клянусь!</p><p>Коридор молчал. Дверь не открывалась. Но я ждала. Буду ждать, сколько нужно. Потому что больше уходить мне некуда, все мое теперь было там, за этой белой дверью.</p></section><section><title><p>Глава 14</p></title><p>Глава 14</p><p>Марат</p><p>Я открыл глаза и сразу понял – я в больнице. Это ощущение ни с чем не спутаешь.</p><p>Знакомый запах. Лекарства, хлорка, что-то пластиковое и теплое, запах систем, трубок, чужого воздуха. Я знал этот запах. Встречал его раньше, в восемнадцатом, когда пролежал три недели с осколком в бедре. Тело само вспомнило: не дергаться, дышать ровно, оценить обстановку.</p><p>Писк монитора. Холод иглы в вене. Грудь туго перемотана бинтами, и каждый вдох – это тупая, ноющая боль, которая не отпускает, просто колышется вверх, вниз, вверх. За окном сгущались вечерние сумерки. Дождь монотонно, равнодушно бил в стекло. Я слушал его несколько секунд, просто чтобы понять: живой. Слышу. Значит, я живой.</p><p>Я медленно повернул голову.</p><p>Алевтина.</p><p>Она спала в неудобном кресле рядом, пластиковом, явно не предназначенном для сна. Голова свесилась набок, косы растрепались, несколько прядей прилипли к мокрой от слез щеке.</p><p>Ресницы подрагивали. Даже во сне лицо ее было напряженным, брови чуть сдвинуты, губы сжаты. Она выглядела измученной. Так выглядят люди, которые долго боятся и не позволяют себе расслабиться, даже когда засыпают.</p><p>Я смотрел на нее и чувствовал в груди что-то тяжелое. Не боль от раны, это было другое. Глубже и тяжелее. Это я сделал. Это моя работа: вот это лицо, эти пролитые слезы, эти сдвинутые брови.</p><p>Попытался пошевелиться, тело ответило резкой болью. Стон вырвался сам, не успел его задержать.</p><p>Алевтина открыла глаза мгновенно. Тревога в них была такой острой, такой незащищенной, что мне стало не по себе. Она смотрела на меня секунду, как будто не верила, потом подалась вперед, схватила мою руку обеими руками, сжала.</p><p>– Марат… – выдохнула она. – Ты очнулся. Господи, ты очнулся…</p><p>Голос дрожал. Она не плакала, видимо, выплакала все раньше. Просто держала мою руку и смотрела на меня так, как смотрят на что-то, что едва не потеряли.</p><p>– Какой день? – спросил. Горло саднило, голос был чужой, хриплый.</p><p>– Вечер четвертого. Ты был без сознания почти двое суток, – говорила быстро, почти не дыша между словами. – Операция прошла хорошо, врачи сказали, что все будет нормально. Главное – не двигаться резко и не напрягаться.</p><p>Я кивнул. Смотрел на нее.</p><p>– Прости.</p><p>– Тише, – она прижала пальцы к моим губам. – Не говори сейчас. Ты здесь. Живой. Остальное все потом.</p><p>Я замолчал. Остальное – потом. Хорошо. Пусть потом. Пришел врач. Мягко, но твердо попросил ее выйти. Она наклонилась, быстро, сухими горячими губами поцеловала меня в щеку, сказала, что придет утром.</p><p>Дверь закрылась. Стало тихо. Только монитор. Только дождь. Я закрыл глаза.</p><p>И сразу, как только остался один, что-то во мне переключилось. Ушла та часть, которая держалась ради нее, ради ее взгляда, ради того, чтобы не напугать еще больше. И осталось то, что было на самом деле.</p><p>Я мог умереть. От крыши. От идиотской деревенской крыши, которую не нужно было лезть чинить самому. Не от задания, не в бою, не прикрывая кого-то, а от крыши. И она сидела здесь двое суток. Держала в руках мокрый платок и смотрела на меня.</p><p>Мысль пришла четко, как команда: я должен с ней расстаться.</p><p>Не потому, что не хочу. Именно потому, что хочу. Потому что она слишком много значит, и именно поэтому нужно ее отпустить. Пока она еще может уйти без непоправимых потерь. Пока не привыкла окончательно. Пока я не успел стать для нее воздухом, тем, без чего не дышится.</p><p>Хотя, кажется, уже успел. Это лицо, эти мокры от слез глаза. Это – уже непоправимо. Но я попробую.</p><p>Я не умею быть тем, кто возвращается домой. Я умею уходить. Умею держать дистанцию. Умею не привязываться – или думал, что умею, пока не появилась она. Человек, который живет рядом со мной, обречен на вот это: больничные коридоры, ожидание, страх. Я не могу ей это дать. Точнее – не могу дать только это.</p><p>Завтра. Скажу завтра. Когда придет. Скажу все честно, без жалости к себе и к ней. Что это было ошибкой. Что я не гожусь. Что она найдет кого-то, кто будет возвращаться домой к ужину. Кого-то без шрамов и ночных кошмаров. Кого-то живого в полном смысле слова.</p><p>Мне ввели что-то в капельницу. В вене стало тепло, тяжело, потолок поплыл. Я провалился.</p><p>Мне редко снятся хорошие сны. Чаще – война. Ребята, которые не вернулись. Крики. Запах гари. Иногда просто темнота, из которой не выбраться. Но этот сон был другим с самого начала. Теплым, тихим, странно знакомым.</p><p>Я стоял на крыльце дедова дома. Лето. Жара. Пчелы гудят в траве, стрекозы висят над огородом, откуда-то сзади пахнет смородиной и нагретым деревом. Дверь дома была приоткрыта. За ней было темно и прохладно. И тихо, совсем тихо, без боли, без страха, без этого вечного ожидания чего-то плохого. Там было просто ровно. Навсегда ровно.</p><p>Сделал шаг к двери.</p><p>И тут услышал голос. Детский, звонкий, радостный, такой, что у меня что-то дрогнуло в груди раньше, чем я успел обернуться.</p><p>– Папа! Папа, иди сюда! Быстрее!</p><p>Обернулся.</p><p>У забора стоял мальчик. Лет пяти, загорелый, в расстегнутой рубашке, светловолосый. На носу веснушки. Он махал мне рукой и улыбался открыто, без тени сомнения, во весь рот, как умеют улыбаться только дети и люди, которые тебя любят.</p><p>– Папа, ну иди же! Мама зовет! Я тебе кое-что покажу!</p><p>Я стоял и смотрел на него.</p><p>Волосы – ее. Улыбка – не знаю чья, но живая, настоящая. Он не боялся, он просто уверенно ждал меня, как будто я точно приду. Как будто иначе и быть не может.</p><p>Дверь в темную прохладу была рядом. Один шаг.</p><p>Но мальчик снова нетерпеливо, весело крикнул:</p><p>– Па-па! Пойдем, а то пироги остынут, мама ругаться будет!</p><p>И я шагнул назад.</p><p>Не к двери – от нее.</p><p>Ноги вдруг стали легкими, пошел к нему, к забору, к дому Алевтины, который стоял в этом сне за его спиной с открытыми окнами, с занавесками на ветру, с запахом чего-то теплого изнутри.</p><p>Мальчик звонко, победно засмеялся и нырнул внутрь. Я шел за ним.</p><p>Проснулся в холодном поту.</p><p>Сердце билось не так, как должно. Быстро, тяжело, будто только что бежал. Я лежал, смотрел в потолок и чувствовал, что что-то изменилось, но не в теле, в теле все то же самое – боль, трубки, запах. Что-то изменилось глубже.</p><p>– Марат.</p><p>Повернул голову, Алевтина сидела рядом, держала мою руку. Смотрела прямо на меня – и в ее взгляде было столько всего сразу: любовь, страх, усталость, надежда, что-то еще, чему я не мог подобрать слова. Что-то новое. Что-то, чего вчера не было.</p><p>Я открыл рот. Слова были готовы, я их сложил еще вчера, пока проваливался в сон. Четкие, правильные, жесткие слова. «Нам нужно поговорить». «Я не могу дать тебе то, что ты заслуживаешь». «Это была ошибка».</p><p>Но она смотрела на меня. И я смотрел на нее. И где-то за грудиной, там, где еще болело от операции, стояло лицо мальчика с веснушками. Его голос. Его смех.</p><p>Слова застряли в горле. Не сейчас. Только не сейчас. Сжал ее руку в ответ, насколько хватило сил, и закрыл глаза.</p></section><section><title><p>Глава 15</p></title><p>Глава 15</p><p>Алевтина</p><p>Пекла пироги каждый день.</p><p>С вишней, с картошкой, с капустой, с чем придется, лишь бы руки были заняты. Лишь бы не думать. Лишь бы не стоять посреди кухни и не смотреть в стену с тем выражением, которое я сама у себя видела в зеркале и не узнавала.</p><p>Каждое утро я собирала контейнер, ехала в больницу, улыбалась на входе медсестрам, которые уже знали меня по имени. Заходила в палату. Ставила еду на тумбочку. Спрашивала, как он. Марат отвечал коротко: «нормально», «лучше», «спасибо» и смотрел куда-то в сторону окна. Не на меня.</p><p>Сначала я думала, что это боль, лекарства, слабость после операции. Мужчины не умеют болеть, злятся на собственную немощь, закрываются. Я понимала, не обижалась, просто приезжала снова.</p><p>Но к третьему дню что-то во мне начало беспокоиться. Тихо, на фоне, как звук, который не можешь опознать, но который не дает покоя. Он вежливо принимал пироги, коротко отвечал на вопросы, смотрел редко на меня.</p><p>И в этих редких взглядах было что-то такое, от чего у меня холодело внутри. Не злость. Не усталость. Что-то похожее на решение. Я гнала эту мысль. Убеждала себя, что придумываю.</p><p>А еще у меня был свой секрет.</p><p>Тест я купила сразу после операции Марата, проходя мимо аптеки, когда снова приехала к нему. Зашла, взяла, сунула в сумку и почти час не могла себя заставить его достать. Потом все-таки сделала. Стояла в маленькой больничной уборной, не в своей, не дома, а здесь, где пахло хлоркой, и смотрела на две полоски.</p><p>Две.</p><p>Смотрела на него и молчала долго. Внутри было так тихо, что я слышала собственное дыхание. Потом позвонила в женскую консультацию и записалась на прием. Получила талон, сдала кровь.</p><p>Все это делала на автопилоте, ровно, спокойно, как будто не про себя, а про кого-то другого. Прием был через четыре дня. Четыре дня – и все станет официальным, настоящим. Бумажным.</p><p>Хотела сказать Марату. Несколько раз уже почти произнесла.</p><p>Приезжала, видела его отстраненное, закрытое, чужое лицо, – и слова уходили. Не потому что боялась его реакции. Потому что чувствовала: сначала нужно понять, что происходит. Нельзя говорить о ребенке человеку, который смотрит сквозь тебя.</p><p>На пятый день он уже сидел. Уверенно, без поддержки, хотя по тому, как держал плечи, было видно, что больно. Он никогда не показывал боль, это я уже знала.</p><p>Поставила контейнер с пирогами на тумбочку. Он сказал «спасибо». Посмотрел в окно. Что-то во мне закончилось.</p><p>– Марат.</p><p>– Да.</p><p>– Посмотри на меня.</p><p>Он посмотрел, и я увидела то, что уже несколько дней чувствовала краем сознания: что он принял какое-то решение, твердое и окончательное. Как перед приказом.</p><p>– Что происходит? – спросила тихо. – Скажи мне прямо. Я не маленькая.</p><p>Он помолчал, а потом сказал ровно, без интонации, именно так, как говорят, когда слова заготовлены заранее:</p><p>– Тебе не надо больше приезжать, Алевтина. Мы… Это была ошибка. Я не тот человек, который тебе нужен. Ты заслуживаешь нормальной жизни. С нормальным человеком.</p><p>Тишина.</p><p>Я стояла и смотрела на него. В голове было странно пусто, и не потому, что не было мыслей, а потому что их было слишком много, и они все пришли одновременно и заглушили друг друга.</p><p>Первый импульс был уйти. Встать, развернуться, выйти, не оглядываться. Заплакать в автобусе, потом дома в подушку. Убежать туда, где тебя не видят. Но я поймала этот импульс, удержала, подышала секунду.</p><p>Нет. Я не та женщина больше. Я перестала ею быть не сразу, постепенно, но перестала. И возвращаться туда я не собираюсь.</p><p>– И долго ты об этом думал?</p><p>Голос у меня был ровный. Это меня саму удивило.</p><p>– Алевтина…</p><p>– Нет, я серьезно. Пока лежал без сознания? Или уже после? – скрестила руки. – И с чего ты вообще решил, что ты «не тот»? Кто тебе дал право решать, что мне нужно, а что нет?</p><p>– Я видел твое лицо в коридоре, – сказал тихо. – Ты плакала двое суток. Я не хочу, чтобы ты так жила.</p><p>– То есть ты решаешь мою судьбу, потому что я плакала? – чуть не засмеялась – горько, на одном нерве. – Марат. Ты серьезно? С каких пор ты такой благородный? Я плакала, потому что боялась тебя потерять. Это нормально – бояться потерять человека, которого любишь. Это не повод его отпускать. Это повод держаться крепче.</p><p>– Я военный. Я могу не вернуться в любой момент.</p><p>– Все могут не вернуться в любой момент. Люди падают с крыш, – я выделила это голосом, – и попадают в больницу. Ты думаешь, я не понимаю, с кем связалась? Я взрослая женщина. Я сама выбираю.</p><p>Он смотрел на меня. Молчал.</p><p>– Ты не имеешь права так со мной обращаться, – голос наконец чуть дрогнул – не от слабости, от злости. – Я приезжала сюда каждый день. Пекла тебе пироги. Сидела рядом. И теперь ты смотришь в окно и говоришь мне: иди, ты мне не нужна? Это не благородство. Это трусость, Горюнов! Ты трус?</p><p>Что-то быстро, почти неуловимо прошло по его лицу. Он не ответил.</p><p>– Все твои страхи, все твои бзики… их надо лечить, Марат. Не мной прикрываться. Я никуда не уйду. Можешь говорить что угодно. Можешь злиться. Можешь опять смотреть в окно. Я все равно приеду завтра.</p><p>– Алевтина, – он произнес мое имя тяжело, как последний аргумент.</p><p>– И еще кое-что.</p><p>Откинула косу за спину, уперла руки в бока, смотрела на него прямо.</p><p>– Ты не можешь от меня отказаться. Не имеешь права. Потому что я беременна. Это твой ребенок. И я буду его рожать. И мы будем воспитывать его вместе, хочешь ты того или нет. Мне совершенно наплевать на все, что ты сказал пять минут назад.</p><p>Тишина стала другой.</p><p>Он смотрел на меня. Просто смотрел, и я видела, как что-то в нем меняется. Не сразу. Сначала было недоверие, потом что-то острое, почти болезненное. Потом – то, чему я не могла подобрать названия.</p><p>Я видела, как он вспоминает что-то. Не знаю что – но вспоминает. Марат молчал долго, потом медленно, осторожно, морщась от боли, которую старался не показать, поднял руку и взял меня за запястье.</p><p>Потянул к себе. Я не сопротивлялась, опустилась на край кровати рядом с ним. Тихо взял меня за шею, потянул на себя и поцеловал в губы. Долго. По-настоящему поцеловал.</p><p>– Ты невыносимая, – прошептал мне в губы.</p><p>– Я знаю.</p><p>– Со мной так никто не разговаривал. Вообще никто. Даже мои бойцы.</p><p>– Значит, давно пора было начать.</p><p>Он снова поцеловал меня, а я почувствовала, что плачу. Тихо, почти без звука. Слезы просто потекли сами, без разрешения.</p><p>– Ты точно уверена? Беременна?</p><p>– Два теста. И я уже была у врача. Вернее, скоро буду. Все официально.</p><p>Он собрал слезы с моей щеки губами. Медленно.</p><p>– Я люблю тебя, – сказал тихо. – Это я говорю редко. Почти никогда. Но – люблю.</p><p>Я засмеялась сквозь слезы.</p><p>– Я тоже тебя люблю, Грозный. И что теперь?</p><p>Он помолчал, смотрел на меня, и я видела, что внутри него что-то перестраивается.</p><p>– Думаю о том, – сказал медленно, – что одну войну я уже прошел. А теперь начинается другая.</p><p>– Война? – я подняла бровь.</p><p>– С тобой, – он улыбнулся настоящей и редкой улыбкой. – С твоим характером. С тем, что ты никогда не делаешь, что тебе говорят.</p><p>– И как тебе эта война?</p><p>Он помолчал. Серьезно посмотрел на мой живот, как смотрят на что-то, что только начинает становиться настоящим.</p><p>– Думаю, что я готов ее проиграть.</p></section><section><title><p>Эпилог</p></title><p>Эпилог</p><p>Прошло 6 лет.</p><p>Марат</p><p>Шесть лет, как моя жизнь перестала быть войной и стала просто жизнью. Самой обычной. Самой лучшей.</p><p>Я шел по тропинке к старому дому деда Игната медленно, без спешки, такой походкой, которой не умел ходить раньше. Раньше я всегда шел быстро, с целью, с маршрутом в голове. Теперь просто шел.</p><p>Слушал, как скрипит под ногами сухая тропинка. Смотрел, как колышется трава по краям. Лето стояло в самом разгаре: жарко, густо, сладко, как бывает только в деревне в конце июля, когда воздух пропитан запахами до краев, и дышать им – уже отдельное удовольствие. Пахло скошенной травой, спелой вишней и теплым деревом, нагретым за день.</p><p>В руке была пустая сумка. Нужен был шуруповерт и строительный уровень. Завтра ставим теплицу за домом. Алевтина уже все сама рассчитала на тетрадном листе в клетку, с размерами и стрелочками, и вручила мне с видом прораба, сдающего проект.</p><p>– Это будет наш маленький рай, Грозный, – сказала она. – Помидоры, огурцы, базилик. Только не вздумай опять лезть на крышу без страховки. И вообще никуда не лезь без меня.</p><p>Я пообещал. Она посмотрела с прищуром, проверяя, не вру ли. Я не врал.</p><p>Улыбнулся сам себе, вспомнив это. Раньше я почти не улыбался. Люди, которые знали меня по службе, вообще не видели меня улыбающимся, разве что криво, одним углом рта, когда что-то шло по плану. Теперь я улыбался часто. Иногда – без повода. Просто потому что.</p><p>– Папа! Па-а-апа!</p><p>Голос разнесся по двору так звонко, что птицы с ближней яблони снялись и полетели. Ванька стоял на крыльце. Пятилетний, загоревший до медного отлива, в расстегнутой рубашке и шортах, босой, обувь он терял примерно через десять минут после того, как ее надевали.</p><p>На носу россыпь веснушек. Материны веснушки, ее смешинки в глазах, ее привычка говорить громче, чем ситуация требует. Мой подбородок. Мои руки – уже сейчас видно, что руки будут большие, рабочие.</p><p>– Мамка зовет домой! Пироги остынут! А если остынут, она будет ругаться, ты ее знаешь! Иди быстрее!</p><p>Остановился. Сердце сделало странный, один тяжелый удар, как будто споткнулось. Я смотрел на него, на этого загорелого орущего мальчика в расстегнутой рубашке, и не мог пошевелиться несколько секунд.</p><p>Я это уже видел.</p><p>Точно это. Точно здесь. Этот забор, этот мальчик, это «мама будет ругаться». Этот голос, от которого внутри что-то сжимается и разжимается одновременно.</p><p>Тот сон. Больница, капельница, потолок, который плывет от лекарств. И мальчик у забора такой живой, настоящий, который машет рукой и кричит: «Папа, иди!» – а за спиной у меня темная дверь в никуда.</p><p>Я тогда выбрал мальчика. Не зная, что он существует. Не зная, что он уже был, но крошечный, невидимый, на две полоски теста, в животе у женщины, которую я только что пытался прогнать из своей жизни.</p><p>Обернулся, посмотрел на старый дом деда Игната. Дверь была приоткрыта – как тогда, во сне. За ней – тень, тишина, прохлада. Там было бы проще, наверное. Без страха. Без этого постоянного негромкого ужаса, что что-то случится с кем-то из них. С Ванькой. С ней. С тем, кто еще не родился. Без риска любить так сильно, что становится страшно.</p><p>Но я уже сделал этот выбор шесть лет назад. В больничной палате, с иглой в вене, когда она стояла передо мной – руки в боки, глаза мокрые, голос твердый – и говорила мне такие вещи, которые мне никто в жизни не говорил. Ни командиры, ни бойцы, никто.</p><p>«Ты не имеешь права от нас отказываться».</p><p>Я тогда не нашел что ответить. Просто потянул ее за руку.</p><p>– Иду, сынок! – крикнул. – Скажи маме, что сейчас!</p><p>Ванька издал победный вопль, развернулся и исчез в доме с грохотом, он всегда ходил так, будто весит втрое больше, чем на самом деле. Я закрыл дверь старого дома на ключ, постоял секунду, потом пошел к своему.</p><p>К нашему.</p><p>Алевтина стояла у плиты. Длинный сарафан, волосы убраны наверх, но несколько прядей выбились и падали на шею. Она доставала из духовки противень, и запах пирожков ударил так, что у меня мгновенно потекли слюни: по-настоящему, по-детски. За шесть лет я так и не привык к этому запаху. Каждый раз – как первый.</p><p>Она повернулась, улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор что-то происходит в груди. Теплое, острое, свое. А потом посмотрела внимательнее, и улыбка чуть изменилась.</p><p>– Опять задумался?</p><p>– Есть немного.</p><p>– О чем?</p><p>– О том сне. В больнице.</p><p>Она помолчала секунду, поставила противень, медленно подошла ко мне, живот был уже большой, движения стали плавными, осторожными, взяла мою руку. Просто держала, смотрела.</p><p>– Он приснился снова?</p><p>– Нет, – кивнул в сторону крыльца. – Ванька сейчас стоял у забора. Кричал про пироги. Один в один.</p><p>– Значит, все правильно, – тихо сказала, поцеловала, я ответил.</p><p>– Фу-фу-фу! Опять целоваться! – проворчал сын, схватил пару горячих пирожков со стола, выбежал из дома – Я на велосипеде!</p><p>Мы остались вдвоем, я обнял Алевтину крепче, положил руку на живот, до родов еще три месяца. Мы не узнавали, кто будет, она хотела сюрприза. Я чувствовал, что она тайно хочет девочку. Представлял двух таких – и улыбался. Пусть будут. Справлюсь.</p><p>– Я тебя хочу, – сказал тихо, прижимаясь губами к ее шее. – До сих пор. Каждый день. С первого взгляда, когда ты поливала огород в мокрой футболке.</p><p>– Это было случайно. Я не знала, что у деда Игната есть внук. Иначе бы стриптиз был платным.</p><p>– Врешь, – прикусил мочку ее уха. – Ты специально вылила на себя воду. Чтобы я видел все.</p><p>– Может быть, – она повернулась в моих руках. – А может, я просто хотела, чтобы ты перестал наконец быть таким Грозным.</p><p>Поцеловал ее долго, глубоко, так, как целуются люди, которые знают друг друга наизусть, каждый жест, каждый вздох, и все равно не могут насытиться. Она целовала меня в ответ, и в этом ответе было все: и те первые дни в деревне, и больничный коридор, и ее голос: «ты не имеешь права». И Ванькин первый крик, и то утро, когда я держал его на руках и не понимал, что с собой делать от нежности.</p><p>– Пойдем в спальню, – прошептал в губы.</p><p>Она не стала спорить, повела меня сама, закрыла дверь, спустила с себя сарафан, он упал к ее ногам, а у меня перехватило дыхание, настолько она была прекрасна. Начал целовать ее грудь, она стала больше и чувствительнее, стягивая трусики.</p><p>Аля повернулась ко мне спиной, облокотилась о спинку кровати, она, как и я, не могла долго ждать. Освободил свой уже твердый член из штанов и медленно, очень медленно вошел в нее. Она выдохнула длинно, сладко.</p><p>Придерживая ее за животик, начал двигаться, сначала медленно, потом все быстрее. Аля стонала, выгибалась, сжимала свою грудь. Я целовал ее шею, плечи, шептал ей на ухо:</p><p>– Ты моя вишенка… самая спелая… самая сладкая… моя…</p><p>Кончила первой, красиво, сильно, сдавленно крича и сжимая меня внутри себя. Я последовал за ней через несколько толчков, в глазах потемнело от удовольствия.</p><p>Мы стояли так еще долго. Я не выходил из нее, просто обнимал, гладил живот и целовал в затылок.</p><p>– Я люблю тебя. Ты моя. Навсегда.</p><p>Она повернула голову, улыбнулась мне через плечо.</p><p>– А ты мой Грозный. Хотя на самом деле… совсем не грозный.</p><p>За окном кричал Ванька. В доме пахло вишневыми пирогами. Под моей ладонью – жизнь, которая еще не началась, но уже есть.</p><p>Жизнь.</p><p>Просто жизнь. Обычная, шумная, теплая, пахнущая выпечкой и летом.</p><p>И она оказалась лучше любой победы.</p><p>Конец</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBXgD0AwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A8F+FGv2OneLY9M12aSDQNYRrDVeCfLiJBSYAd4pAkgP+yR0Jr7F8M+APC/j7SU1fxDdTXcA82ytbaJwEhlZtkrYXOZNyY5yFC575r4a0r/iY6zZacunw3Ecl0qqu+Qk7mAOPm7jHUV93/szeB08G+DEuo9f1CfdIzXUE4VoZCMgFVwCrdMHJyDgg8Y4JUedpmWHq04Rav73Q+MNW022WW91m7SZ7ea4kZZEX92jbiGjLAd2IwR2HA541PgbfrpWqX+qS3FxHBbW3ENvEsksheVEEaoQSSxxjGCD3HWqHiW0st0ekobS2kvHe5tvLmZkEmRiNtzHbn5kDccgZwMmuq/ZTVB8SJ31by0tIWQ3kckLbxywwu05TBHIwcjK8cmpzGEadGVPta/8Aw5y4VSm+fuzkPGM48Q/EHWNWnS5tor24byFmQRsrKoARl/hOQF9jzzivWfgV4VuLD452Onyv5sNsqSLKmDD5rLFKdnGPuYXjPrnpWB8SNLuZviJqt9BoqWGiyX0zx3lwWia5C5/1QILOwzg+WvUDOMZrp/g3BZa5rSWCxX37/CPHdKUe5jAVZEch8lXOcxnaAG27yGJryMXUXsF91vIzgqlTFJzVlqavxWaNTrN9ceHoV0KbW7yyl2RJPMjJJsN2srOGjbzo9uzhCr7TnKk+ceG559G1KyvRBLDmJhGLZFWVMnDGPdu6454HcKfXppJb3TviJrtgNRNkuq69MruyiSO2ijvBI8ib+Ml4QuGyHAIb+E09tMTSfFVugTUta1KMKuGxE8VyW4DOM9GIBBwQXI3HaDXmzlGlTlTS0/Q8nFL3zvvAV5pt+GutO0iW3uLyKdSI5APM2INyFCACEzGRgnI44IxWlaQ2t1A4sPPuoElYNJKrSTWxOX8o5JIAYbcnnHHXGYRYfYZES3h1CbU4YGuFvZrja6wnkqjbsSop5wFAI5BUnNUNLs/+JhNqtxcXs0FzJE9u9ujL90AGQjKEbgQmShAB6kqceDlWPhg8csTFbdNzgzLCfWsK6K3HWUP2JYhG29k2hmkXd5m3JUt6n5369jis/wAD27s+swywXMc6n95IxVF2Kse1CAoEjFizAqxJHLc4z3cWnmUmS6jzK/LMygE+nTrxjmq2kaFaDV5na1RC/mEhZ8ujBvvSL0+cMSBgjBHQ4r9vzKFKVPD16W7knp5nxOVUas5VadVaWsY6addC8FwbiXyAhRUVQFBPXdxlsgDGeBj6YlaxYdq7RdJXtuH4019IXjIzXt0q0aLbXUc8lqVUnbY4d7VlGcVA0DCu4m0pCCCnSsXxIbXSNKutSvGEcEEZdj+FdcMZHqebWyKqpWS1Z5t408baf4V1XTrW+Qyx3O7zwn3o16K3PGM9foa6iHU7CSJJT5wV1DK2NykHvla+UfiJrt7rXiqe/fPmM2dpPCgdFH0GPxJr0D4ReNWtDD4f1d9trNxbStz5Z7IT6elfJZlnOJVRzw8tuh+q5LwTgFhoU8ZTvJrfzPeo5tMkOEvIs+hOP51dht4HBKPG49iDXKSQE5UgMp9aiSN0DGLcCOuw4x9K82lxlXh/Fjc9Kv4VZfLWjNx/E7lbTOBgVKtqQOCK4+0vNURg8d3IV7K5zV6PxLqkLfv1iYnoH+WvVw/GVGp8UH8tT5zHeF1ekrU6sX66B8QbezXRJZJoIbm8MMiWcMmCrMQGJOQRwE6ntn1r5Y1tbbWtetorH7dFLMceVNGf3MjTNmNTknaMnBGTkdMk4+jfHOpXt9Z7r8XNnYwxGR5oOjgcMm3HJZd3JyBivJfCC22u+KYIdRstQjh3EI8CqxgfAkhO7aNq8sxCt+C4rPGZzhMdZRla29y8oyLG5RCVOpHmfSzv9x6j4e0vXdM8MXsEmnrdXi2aquXS2WJCN33kxlBgk4Oc7hwGzXjOujXtUa6uHttRtVhEQiJCo7szOyF43YZ3BSMrxlehLEV6J8X/ABpKLuzuXEcEcV/JGFQfOYuQpdSSXQ4c8bQQACRkEafirTtKj8DW/iC+muY2v4lS+XawkIKrvyQegWOTbk4/eE5INehVxVDEwUKdRaLvuceDw2LwM3UrUtZPs9DwDxNqhl1Mx6cJ7W2t0WGPLlXcIMbmGeCTltoJCliAe9enfC7UpvDv9j2uoabEJdRuIIdMXeIZny5dyW2nAxKNrEE5YDoePIVijOriJkbyPP2DyxvYDcASuPvHB49TXt/w1stI8YX8eo6lpkkh03VI5Yf3sqSSLtQIdzOzZIjHOSOAOQox8tOU6lXlWx9dUp4aOFcqvdWL/wAaHuIvHesmNdSgn3Wdwl653NboyQSRrtkPzbXYEn5WDZycZrjZopbyz0nUNQ8z7bBZwkTWRDFIwSsXmDgjqEJ9SuT0B9C+J3iPw9pnxuvGhM17HFZW294ZxhQkIaRSpOxnIyMZyGGACcVy2lW8cN5Z3Jis3si7RCOIqY34wVYBuQPL3hgfvgHByK0rU+enFJ62t6Hg4is6dSStZXuj17wI11JpVxNDea1EJbp3MWn+HGu1ThcB5D/HjBIwMAge5K6n4QxarD4Wmj/tnUnxfTHFvZ2+1MkELl1LE47570V826Ev6R9DRqQdOLv0PjDwXaQw63YNc2JmgmnRoG8zahZSMrk8cbgTxngAda+1fDmrTSWlrokVxEJVleaGASKJJ3BL5VSQWICEgD0PpXzV4M0LRrXS08R7xqkL+Utwm397A4eNnlQn5sblxuXj7wzjBP1R8OJ7aPwXd6kkEUvnKVilB+ZyWKHA/hC7gOxznPSvtauElQopz30PDp4pYjGcsG1ZO7Pirx9pJs9Surq4GlPAkspthFGfLuY0kXG14yNzENyDt4znDFa6/wCAMF/4kur6Gx1SLR9ZmSKG41N4UlRY1b/WOrfLvK7hk/ewD97JOJqlmuvtHFaWMMMsdxdXjRgBYmjMoznB2EBUJx8oG0jJbiu8/Z08Orp3ioRQKpklBIvSAI7aMRvvZyxALKik5UsAWGNuTXn51h+eg6kdtP0PVy7FJTVOT97U4D4z3bHxvqulT28ayf23dGzliWVfs6GTHyDGXDFR/eKn5R0Ge0/Z+0nxNapeQSalPYXomgY+WyST2qjccbW3LE5LDIYFhz8oOCOf8SxXOseMtb1fStUgnurid/8AT4mwLO2IcCRTwWeQodzjoO5MmB6Z+yLYWZ3ra2d3ezi7KM1wu0Q4QBmC7sf6psDd0JOM9/KzClUqYWLirJ2Wx3YerShV5X8Su7dhdU1LSda1vW5ba8sNAWC+ZL4NYotzLmVsfvnkMshG0cAqg67Txijp+nw22pyyXTH5Z2MbXEscfmom9iXAbcwZ4wO4GMlhkY5rw6INa+IUd/exLcRS3El1PFJM25WGZGyWOWZlDY569zXRNrG5JP7D06zbVLjzFjubxvKWDep3gKWO99r+yr5nLE5UeNDD+1pVMPKfK0la6/A+blQxeZY+Ko0+bvY7LXbM6W9uklrY2sBhVrO4WcEW06EAucne6x5kzuDdVU54JXSTNcaaYtVihRp7sojxXRmFsqgoG2nPmIQzorcAA8tnbjwu58TazYeNItO8Tpf3FxbyAmIzNPGFb5sRrC4jUEEcR5HTkV6NrqaxdeJYtNt9Va101lluzJDC6koJSMEqrPj5TwTjgZPFeRWyWpCEYSkvU+3p8IzcvaU6m61XY9n8M21ytiILr7SViChPtRYzZIyQ+fTOOMjjqa2NN0qSHUbi8VnHmAIF8wspGFHAPAwQenXOa8y8C6pqN3IV8P3MggtX2SPezKsbsOSNhwzcHPC55+8vQ+u+C9WttagaFwkV7CAJ4lfevUgOp7qenIBB4PbP6HlWa0JYeGFbtKK+88LF8I1sBN1FaS/Isx2GRkilewHHy10kFquzJGadJaKy4xXt/WRU8uionGXFkMn5a+fv2mfEaIn/AAj9m/ERD3BH8TkfKv8A7Nj2HrX0d45v4fD+g3OovtZ0UiJT/E54A/M9e1fE/i+SfWdclllcyGR2ZnPck8n/AD2rzszzZUKTgnqz08j4cWIr+1ktI/mcDp2kfaJ2nkz9TT7yCGSFowrR7T8rYrs9Rs0tbUW6n5iMk46Vg6PoF1r2qNawuYoI8PcXLciFPXk8k9AM8nuACR4uW0amOlzRevQ9/OcZRy/921ddTv8A4TeMhc2j6Lr05H2aPfHdFS3y5xhscn2wOTW9qHiuOzjM1rbsiEfK85G+T0IToo4zyTnutYGlWun/ANnLYaTAgtEYO7sdzTHHykn+Ldyeg429AcBtjb305li1SKBt5IVN/wA3t/n/AOvj7PC8LYSEva1lzS/A/OcdxljJxdGj7sV/4Exi+Mrm4vksbiK5YMQCEl+Xn1UYUn8PyrSP2WHc26OMk5MZRcH8MfWsDUNV8K6Ezxte2VpKeCIt0j+mCQDg9f0PSujfwzrMfg6x8V3Vvb2djqFzHDY/bXdZZlZGkMxRVO2MRxyP8x3ELwpBBPsOpl+BXK+VeSPClhswzKalTUn63MfUUS4Lw6dd3VnK69bZuCfUo2VP6fWqvhzUNf0/W2e80y01AzKQdQhbypM4IJkVuAxz1II5wM10nijwX4ysPAmn+NPD66XqelXMQN2/zRy6fMCUkjkTkYSQNGXVjyCSAOa84i8R3n29dO8S2L2Fw5xBdxNx7dM5H0rgrxy7H7xPUw0Mzy9cr6d3qbeqG/ufG2n3cmnz3zTGX5PN3BowhDo6kYQYdAMDJGRnkAdf410rSR4LuLa9RlsLGEMuwrvRVwNqlsgEj5d2OhPPNczpay+dJG08q3CIWSSMMWJT5xjbyc4Ixg9c4OMVJ8Z9RV9OsrJWkgknikn8xY9+B5bAJ1A5JwSRkYyOlfB5xhPqmNjShov0PvcjzL6zl1StW1lseQzWVq11b20d29vDJLGpaeI71V8HfhAdygEYI5bjA5r374X6Rd6ekcBubK4PiCSK5t59F2OloMFAkq9IHyMBCCchh1U141oOova3OnaLcQaejWl6s/2sndIpO0hS4yBjYozg7ffGK9x8MXd9YHTrvQPDbXTTyRzXr+dHHIAjFQfnCB5SctggdOcZBrrw1T/aIwtvc+fzahz4GU4taNaPTqcr8UdO0Lwj8R20vT5rq9+y38MscktzmW5mkjLSOzn5iqyjcOSMyvyCTWrpFpaxXaWGtXyQXqQPLHLcxqPKgjxIigo20ZXO4nJ5f+7zn/tCxQ3nxb024uHjt4JtLt1xMjKwQs8e/BxyCCx7g/Q12V/bJe6PJEtzFczS2sen3kyoqs0cm1CQ+MZBcdMZO0cZ48jHY6eDxUFHVN2OV4OljKPNLdanonwl/wCEo1XwmNT0/wAF6FLaXVw8sEmo6ntmdDjaSiowQY/hzn1ort/ghZvZ/D20tGkaYQSyxo7LuYorkJk9yFABPcjPGcUV3ulJu56lBUfZxsuh8seL7vTYfEXhrRNItTBLbTIbqB1LJCkjJEkZVsgOAzDcBljhuCBXrUPhv4oa5LZ6t4b8R22l6bpd4jQW8nmMbpzIpxIR1BOVK/dUYOWP3fneFJD8RpNWhsLpLS31B3uHZyzEK/y5JbaxAOcIWOATyOa+6PgnPb3Pw/t7q1vFuUk3uAMgoCeAVPKk9cMAea+kxc/apvuz57K6Hsa8Gle0Xdve7PkDwNY6R5Nzd3/mT2KyGNYJAI5I/NZiQJFY7VZdhbHdnUY5rsdN8ONBqqWNxp1q2nanpsct7Csjxq25nCrGEwMED5hkdhzgk562U2leHR9k+ySQyu/lzi5ZmTDkB4nZxtBwrOpI4dScDJHW+J7aTT59IbTtNuprq00dXWyhuvsyu7PJuVgSFbnOMg+ucnnfN6UFgFD0PGwWJqTzD2kZaa/geZWuiw6Jql1plnoIvLb7XhraOdneaON22tkH7xVRkDoynIO47fbf2edClV7+9t4livrO222012rMfnGRIygIX+UKME9ABn5a5CDQvEM/iyC40/TjaXLxNIPNk8pkZgW3jb1AbcQxKsWdsHg11HwO8RaXM/i3wPBdSWmpWhAtvKAhe4txENkwIB2hiyk4GcyqPauDNaEqGFhT31PTyfEfWMVKq+iuzxLRYpNM0G81qO4j04QQLtDkMXUnDTIq53Mf9Wu7+/weM1z/AIg1L/hMy1qdNIn87apX55nHd5SDgux7cgAKByCW2fGczWVysunkmJIRbytGrFEcHyQd5BGALY4H+2SAMV0Hwn0xbW0ivpEBeZiU4A+UdwB656+1fGYiosNF1H8TP2bhvKacaEY9LXemrY/wX8MNRmW1fVLK0jjhZdrTMMyxjnYyDrznGMY4A6c+s6n4K1OS/h1HS7pFkEDQzxTDIkUuX/Dls4rqtBTdAnHQCuy021iAxtH5Vz0I1MX70mdWMx0MI7JHiuteEHm08w6hosIQcx/ZSCuB2OeevPFaHhHXNS0wxaVEsELDiO48vbJGe4c4+YHj/az1znj1fV7ZBlQorzrxraf2ZMLrduhkypODlOPxzXn46lVoSvFl4bFU8bD2c4rU9t06eO5jzHIrlcK4HZu9WnUV5x8JtasZYZDJeo81woIHQEJkZ9DnI9q0viD4ti0iyeKNzHccj5uBj1/Q19LQzuCwXt56tdEfJV8BOOKdCJ5x+0Br/wBquf7NtpAIrfIOP7x6n8jj868Lt7NE8y7lXj+HPc11fiLUH1G+cmQtubknqfc+9c9q8iKTDESUjHYZ3NXzir1swxF31/BH3MYUsuwVlujCeCK81O3in2+WzHzSTgBQSST6AAEk1pXsEEGjXSadCLKylLFz0OzHzEk9G2jbz93LA9CaqawbbSdGea+uY7cswMoI3e6owHJAIyVx8zDHRCR5B4z8aahrWbKGeSHTVI2RFvmkx0Zz3PfHTPvkn9Xyz2OW0LyXvM/HM1hWzXEXTtFHZS/EGxsITBpyrI2edqFR7bfbpjPYDpWZcDxb4mVTPc/2bZHkL0Z+hJPTPI715r5jKwZSVI6EHnNatn4h8QJ+7g1C5Ye7bsfnW1TNXW0le3ZGH9jxoJyoW5u71PoT4A/C7wHruvzab4hkuHvY/JurRHZCl0iOTPCylTwV2/dIIG49jXZfFLxXqfif4g3ngrWre2tItHu2VJ7W2laQK8e4SAGQL80Qx0JCs+M1438HPiT4s8L+IUk+S3kmTZI1xC3lXEeQSsirgnH3gVO4YIGdxU+/ePNV+FPj5tPn1TxBf6dcgLHJd2tjIm8DoshkiYhRlwrMBt3k9K+QzqFSWI5oRfI1p5ep9XwxjKWDqL6002uv5NFb4Saxrlh4m0/4eS2lqNK1hLm6vkaPznZFiCyK7Btqhgsa8KD8+WG4knz74uaToOm+Lb3QLGzkTTrJY4FM7F3kcIN8hLdSX3DI4+TjivSfCPiD4T/Dqa/XQdX1fVLyUFUupLJ5xzyEjdY40K5C5O8btoy3ygjyPXtRvde1i51bVbxry6uX3FnKqQo4VQgJCgKB8oJA9TyT28M0sQ8Q5S0gl16s8jjfMMPiZKVBa36L7xPB0inxDY45Kvsye4wVB/I1ueOoRZW+p6rexw3VsVtxbQuoUpKjH5ieCQM8c5ycdOvPeHIWg1/T5AvH2qMH/vof/XrvfF6xJol1evAZpbWN5oABko+0gMAVYEjJ6jFZ8WaYqm/I34NjGpl9WHZ3/A8G8MadYaz4yuLGN7qFpQGHmREyhw8ZcfIP3fO/5iDtHWvoXSob+HUNL0+yt4p7VpkikaaQxuPmAiVdq4JGTknHCjnJzXjfwr0q9t/Hk0cEpuraCVmlllt2VgVDhGO7kFgW4yevcgGvaJNb0jQZLG91i+S0g/tG3XcVdmPzEkBUBY8DsPy4rgwldfX4JPZfoPG4WFXKKz5bu6X4oyvi94Wkl+MgS4vXuLKbSomQTN5ZiiWWWMqgGMqzxs+Ac4mPPOau3McENwbdhENJRW868nkYMSPutvHHVAeenJ4wDXc/GVNNufHOkeIbKW3ntm0QW8RWLcBiR+OR8uAxBBwQSK5XRUjlvIjMQWhnikhAUDkuoPPdvmPv19DXzmbOVXHrtdfibYbLlDBSlZrTT7j1HwN4R/trwxa30viTxJYgtIqRadqJgixvY5wo5JJPzHJ6dgKKtfCrwdp0ng23un1LXUuLmR5Z2g1e5hV3LdQiOFUYAAAGAAB2or6yUpJ7HnYenH2Udeh8h+H9Hgi1xoBp88FybmADzAyrtBaTcqJkcxxBiTuUbs5Ucj678BeNtC0TwXpen3T3M00MMf2g28BdLfzDkb26A4O4jOQCDjkV8g+GdYv5PF1vqV9dwTMInYzQh0VYyCjPtGFB8v5fu/dGMZr7e+FaRR/DKxEfkyRtbtIfLIKMSWJPocnOffrzXrTrrEUf3atZng5bNrFyU1f3fxPCPGXhm60nxFpskjyy3F1qU00kYQSwSNM/lou6QZXau1HBIB3rjHbe1vTLK08f22kWrfZIhpUcMUI3+UoDvgKcEhstgcjjHpUGn/FDR9Xgt7TxNpk0JiljmaSCQld6OHUkDnqo4ORWn4dOkeM/Her65BLcJbR6aEXfIyAshGBt5UZJPOM9hXbmNRVaCS7o8LLJRliXrrqaXh3RF03x9cudQ85lsI4wskzSzNtChm5GAucnaM4LA5G7aOftLOyu/Ht7cSJbLexam5jdcCQDcV+uCBg9jj2q4Piv4Rs7uSN7K+Nwh8uVxEDkr8pxz0+UfUAVUg8StZaBqd9ZaLqVxOl7PqX2yW0/0a3D52Rs4xkk4Uhc4IG4jrU5m7Knzd0bZSuWVVx10dzxbx7b6evjKbwzp90bie61FR8sYVftTSyK4wDlUDsxxzgdCeg9BeSPwzqQ0nT9F1TW2hgQstpGDsOOrsxA3N94KMnnoARnibm3OtfEXQNcEMEDvrUU8hj+UMZJN7gZOQS4kYgdjnI5FdZ4w8M+OPEWtQ3Wg6r9ktoGMUjxgmREB6KB94k5J47+mc/GZhGm5uM+5+5ZJiqk8LCrB+64noHgz4j+F7q/XSbyDVNGvydqw6laGHcemAckV6k+oWen2b311KEt0XczdcCvENG8A+Iv+Efuo9c8US3rKAYDcWOx4gA2W3YUli23rnAX3JPpXgYXGpeBtKTU2Bunj/fOOpYDr781jTc6L5KdicXRp1V7WV97Me/xBtNWZotA8OazfsDjzZo1toj7hpCM/lWL48uWvvB19NNYz2N1aR+c0UpVsYBJIZSVYYB5B+oB4rntf+HHibVdSuJIvFV9ZsQPLU2sbRo4UjodwZCxDbWORjAZec9D4g0260v4b3dhqV+t/drYSo8yoVVyIz0Ulj9eT3P0wxsXUj7+5rhIUaU4qmzlfAuqWNtpL6g1w0d2okEanGxVG08+5/Ece+Tx3j3x1c6zqLSzScqgjTAxwPWs74m6i3hrTINHZokuUVBN5RPyqF3FSf4t3mRN2xtxnFeb6Vd/bbtWlcAZ5BNePRy/V1OnY9LmgsW6r1O9huGW1MxGXkGE5qLTcXF2/lKA6j5HPOxifvH2Chvx2/WsO71BXk+RsKBgDFZtxrF7babqcFm6rPc2/lxuw27W3Dv/ALu72zjNfT5HgfZVPaSR89xLmTqwdKDOK+KXiCHUtSe2snIs7ZysQz99ujSH1zgDPoorlbbw/qlzaLdLCqI5/diRwrSjuUUnc4HT5Qa0v+EU1/UrtoLCx+1SrG0hSKRWbaqlmOM54AJ4/Cvcf2TNJ0i/stRnmhjfWLTCS5UsxhLAJyeB3GB2Uete5iK8t3qzwMPSi6aUdl1Pn238N6/NKIotHvWkP8Pkt/hXQ6N8MfH9/MEsdEkZz0V5Yo8/g7CvdvH/AIms/B/jS6tv7Ja9kUAu+3cidz9TyM1Pp3xU8C3qxTanp6W11Bhg1vIYZFPqoONwx9foe3jzzHFX9yGh9LHJ8G6anKbu/Q4zwp8JviRp6rc3/wAJLbWFHRjrEEZ5+khr0zQ9D8WMjRN+zxpDsvBa68Q2xAP0Kmun8NfE/R7iwuX0i9klilkQqjH5lJZS2fbljn/9VbV/8QdM0fU9Sg1bUEijSVHR14LxyLuXH0BI+oNZf21OWltTF5BHf7jzTxR4M8c3cL29t8JPh/pUh6ZvYpXH/fAX+deP698Dvii1w0s2lWjbySI7a9jIHsAXHFfR6fGTwa0kkejK1zK3O9jvY+/U4+nH4CrmhfEPTtZ1e3026sp7OeZv3bOm1WOcd+1KebYiNrK33lU8lo8rclsfOvw98LeKdC1y30zW9M1i3kGJoZVEcsaANwT2Qdcnfn0U9D7S68twDuBwD0/Guo8VWd1e+JIrGzgdt9uJHf8AgUAnqe3f1zz+HBal4m8Padqs+m3usWkVxA+xwZB6AjHqCCD+Nc+Pr1cVJX6HVluFo4eMnDTmOa8E6a0HinUTdRW93cRfvZrpc/692DMoAOAo2svQHCgECu+0o7L21mwx2XtuTtGTjzORjqf/AK1Y9nqHh5YJruK/tkF3INrLINkrAANg5ySPl6cDP51PEEOqaq9h/wAIv4rTR/InWSeSONZt5LII8qeOCSefp9IyWo5Y1Sa/qx4ubUYf2VVje12tfmj1f45TT3Wr6XLPp09kRbOE810YuNw7Kxwfb3HuBwmmSyrd2lsGHlvdRlgRznevfrXc/Fu31q2tfD0XiG+tL3UUtplkuYIvJWbBTDbMnaecHBwSMgDO0cJFL9klS7MFxOIXVjHBEZJGGR91RyT7UYmCljEn3R6dKyyl310Z9D/DCEjwPpuBj93n86KqfD/Q7Ofwbpk1ylzcSPArFpJZBjPYKCAoHpge/JJor6mT1PjKMP3cfQ+dLT4faGkniDxNp+s3sVlaxG5iR48RogQOFdyMAg5P+46nLZOPavhhqGm+LvANkmm6rrtg8FsFEbIbUzBVwHUOp3IeDkewI5wfnGDx3q8dnovhKFkjtLsukrdWk68V9caPqel6X4V06y1DUrK1na0jWOOW4CsxK7QQCcnJ4rx8rqV1gXKrLqeVldWhWr3pws3HX+vkfN/iv4f+IIrmCSy077ZLMg81oGAGcAchjx3/AP110fwyjbwx4oNvFoGs6tLFhpo4drC3XIDyncwDbQSQkYZ2OMDJzXUv480O21yHTLiYRSyOEG5hkE+o7D61v/CBJZvFPizUJIYltlujFbyh9zOoGTkEfLz2BOeK58ozLEYpypVHol2I/s3A0sSp4eV5X1V/I+YbCG31PXpLOG/jtzJO4MkiNjr19fwNe7Ok8P7MlxYI1xdXKxxq8rWrRCQG5A3AkYbjJO0ke9fMfgu7luL23ktoi907/In3fM54GccAnqa+gvjlq+r6D+zLo013a/2XdzXNrbzxRzCWOUbXf5W4wCVycjPGOcZr0aWIxNVtSd2tjzMtw0o/WIJdLHk9l9nWazlkvEEsVx9ss1jJZmmgRmZcAcjaRn0HNe2aJfQ2PiW4tI5OAQxGOmf/ANVfJnji8ttS8BWVxtEV1FcMyLuw21toWQD+6dki59VFe9+FGi1nXdF1ia5aGHU7KB9yEcO8IP8A6FkfXFeZmspqCnNa3P1jgmj7LAqhV/lbPRfib4rs9L0Ep5m15v3YYrkJxkscduAPxBqx4F8XaLqOgWb6el0wLLCYYrWRzE3P3gFyo/2mAHIzivMvEVv4ssvGx8OTroS6ecvDf3CSSnbyfnXdkH1bke/OK9L8LWWs2OmLnXvDFqDGMfZrffkYJPAx6e+f0rmoU6tSXM1+J9Bi6OHhh1GPXXr/AJHTweIIYNfk0zUIBFdIoli2tlZYzwHU+xyCOx9iCc3WZ4bvUEV5VhiD75HcgKqA5OSeAMA9a5u80jxF4kd5tT1PSpLCxuovsNza2rxXLHIMvzFiFXGVxtO7npgZxPjTfWeg+AWkuW3S3V9apGGx1WRZMnPHSNqivOo5qlLXqcuHoUoptP3tjyj9oGOLU/EMGqXMs9u95LKI1RcqUQhVb13FfLJB/pivK7PUms76WygjWYo5G9uCfw7V6d8Yb3+0JNE8X3MDJYIVs5E3fxyq0yyjuc4ZcHtGvrx4xHd+d4hu5uoLEjmu7B0XKPc+crYmrh8wlCXw6HUyalqpX5YogD3rLvLvVnPLRLn0Wk+3WC2iXF4XgVyQgBJziqV7c2csEdxYSM6iXy3Lr04rtpKqr2kRVr0pf8uy74W+23OvfYkuQ89zE8cADBPnxkc8AHg45619B/Ay60STVPGWt6b5STIuZ4lj2b1ZiyMF7KQhyOMMSMAbc/O+la1BpviS0k+xeY1rNHMe3AYEj29M19E/s/aNHoviDxL4fnzKt9ALiGcx7TLGcrtIzwyHIIyeWOMjBOtaC5lK9zswVXmwk4cnKk7/ACPN9Sj8X+ILoxXkl1JZzzvPIbVlWdnYYX52HABx8vseRnNKnwcj1Cz8z7Jqdrdn+K5uI3LE+gUNkn3Ir0zSLmCw1WbS7iNFaCQqpI6jNeh2jRR2RMEa7iuK+bjmFWEnBaWPrZYClOEZct00eJfArwWvhP4n/Y9TkgvIJbVgsMsYfa4Kkg54yPUe9emfGX4Uab421+J7RYrJ7e1KrBbqsQmbdkZIH1H4+9cv4CtZL3xxBflpQIpZljcr8kuCVfae+D/KvbdXL2t3NcvvVm2k4HQcc/rV+3qT9/rdGOJw8KE4wh2Z4Z4f+BWlRwiG78I2mpyJxvbUJbeVTkn5kyB+ILZGOnArs/D/AML5tEjRzq1w9vHJ5qWM05mjt2H9yRgHAGOnQ16teTB7ZLsY8zbwwFcvqesNhg0mAa0xVZ8qvI5MNCc23GKXcw/GN79ovk8OC9lsJdYsSJJogdwA3hV3D7pLPnPopr48+KNnIvj/AFaCw3LBbSrart6ExIsbH/vpDX3BJeW8em3M00KSNbGOVVLqCNqbi2DzgblyR3wBXztF4X8FaVaajfeNGuZmW48w3KSMQ3mcjIXvnNOGKWFneV5N7LcqOHeLouMdFHc8FlTVhDHC7ytGhYqpOQpOMkDtnA/KvTv2emtjqGsafqjWrvdx26w21woImCzAsApGGwMHHP6cdva+HPhVqd+2m2M+otfINxjMjArwCDz7Gq3hfS9K8B39xcatqVqkWoNDDall3MGWUOck8DgckkDp7V6WV5xRrYqNNx5X5qx4HEeTz/sqpUg7pW29Tvv2/Gu7C08CyabuhCpeRny2K4AFvtHH0NfP3wiu9Y1r4haZpVzq+o20E4n3yQzkOoW3lb5Sc4PBAPUE5HIFfUf7SnhlfES+Dru/8QXVxYTmf54441SPcqsuwBQcHH8RY8Dkc58t8J+FvDGi+ILXVdA1+PVb6NZ1gt3lWNZCY2RyWUEgKGJJAPTFaSxlL66qUlq2uhnLDVFk0qylayZ9T/DDw/daV4G0y0h8RazNH5IZftjx3DpkfdDsm4qOwJOOnTABTtCtfHTaLZYuvDViogUCBraecoAP7/mJn/vkUV6beux4NCM/Zx97ofM3iPwXbWVoms6Kk17q9iy/Y4p5R5TMzKpDZI4Kk9x0r6Y0NJ774aCTX/Ddvp18bXzJYPNSdQ6pwyuOSQR1PIx+NeQ+OrZfDvhe61rWIpLaytni82TaWxmRQOAM8kgfjXrej67aeLfh2l54Q1Cwv7ZrcRSbmZWT5fmBGMq4BBAYc8dAc185k+J9rlkpyfV/gkfJcN0MbTjUhUi00tG/nofPs/gfSbi+mv7m+vp7qUgySyS5LH/9XFes/B22a98DavHqdle21tDPJ5MyXxAukAKhiY2DA4HKtxyMZ5wy38FyPMqvcqMnHA/+vVn4UW8evfDZ7uy1bUbS2DTK9uIgiuN2SDuTccjjcrY9K83IsZKrCtN68q/zMsqyzHUMZzV1unZ3PHm8J+HdF00XVlp08slt88QE25ic9skCvYvivo+ieNPhpollqENxNpwuElRJYpLdmKxuAcOA2OTg4wQcjNZnjnw/b23hWYWDTQ3Blh2SxkF1IlVsDPHOMHPGDXafEJ5pPCYmt4gmpRWbtCh2u0UhUBTjkEBufwoweOqyyypWT1vb8j08nyTE06s6FWfvSt12Pg744eFJtJ8UzrbqILQMkEIySqxBRsGT6cD61q/BLxNev4fk0i9QrbabcrHa3pOFhebe4hbsAxjkYHt82eMYn8a+GvEf9m3lnFbtLa2byT/apnyVUzOcEn7xJBOfzIqPwpqrxfAbTtHuLeKOWbxdPPHIkSq0scdsA5YgAthpgAT9B92vY5lVwTUndn6ph6E8HjqcYvyfY+gRBb+PVD3M0ltqNoqlmHBIxhiPT5gfzxXceH/AhVC9zrmo3EW0K8RkKq499oFfN/hzX9T0a5jMErhE/wBUC3+r9VBOcA+nI9s16noHjvxbqU6w2NvDuPymQk4XPqB1/SvIoYmFP4tz6TFYDFTptUZJRXfoer6pLZafZi0JWOKLGFVR+CgDuemK+fPifrWo6zfazpt9phk0WIx2rRht3AmjM0kgB+UooJDAnAXJGCa9h8P6LeLKdV1u4a6vSPlyMLHn+6O3HGevvXE7LnQvixe3Qjja2vBFLJarGFY7kCCQHs26Nxz94KB1Bzar80+e39XPJoU4U7xvzP8AU5b4sR/8J94Et9Fs4kF2t0uozmFMAhRJHHGvb7jM5Hoi46jPypFC1tf3tuxkzFKUwO2CRX2TputadpnhFoL/AE9dMvLtTAYYotptpp5GOAvZI1LfgBjORn5B1e3lg8TaxbSth4bySNucchjmvYyiUnzQk9D5TPKTp1vbJWTRpQ6TLrlhYWdpKnn7nYIwyzDrSX+gXXh/SxFqSSKJrgMpAwcAGum+DctraeOdCuL2WKKCOGcNJKuUBKnGa6f9oXUdJ1J9KXTZ7a4WJmD+WQASfX9aKmKrwx8cNGPuNbnjurFq9+h5lp6rL4oucjIFsp/QV7p8AdfW88eaPp9zbSNdQ6fcWyXYnwGgjiJRGTGCyhVUMCMKqjBxk+Gac2fE15wObcD8q9N+AU4i+K+mBgMNBdrn0/0dzn6cV1YmHvnqYPFtUUk99DrtTtrnUPGt0tqCrgSS8c/d/wATxXa6RfOPDBLHMjqYwR1X1P4D+lVfh5ZrJ8RLieRM+ajoVzyThv6iuV1rxPp+lCa1mmRYxcNCrs+0HBPOeg9a+dxGH95Tj1PtsDjG4ulLokcNB8UtSsPFMFreQtZx2Q8iHZGcxuAFYkfxo5HP8Q3ZGSMH2/w1rHxJ8Vahot3Z21tb6VOR9ruLjcXMRxkhCF7ZHUnPYDmvP/C3iPwPD4hOpy6Nr2uxxnZLd2On7oVPqGOCR+X416T4e+Ifh7R9MgsYfD/iyDSIpGMWoSaaxiiVmLDdt5CgHGRk8YxxXe6cf5bGM5VVF295noN7ZTaeZIFctbNkw5Odo/un8/yrgtdjddQVi/GeBit/SfH2h65q0+kWmoQ3ckaCQNGflZT3B7+47dKqaxAst3LKTkKcDivKxkY+0903wc5wjaS1KXi+7kFr/ZiwxiF4YjKyJ+9k+UHDNnlQcHH/AOo+V+NfDt54k0jWNF0a2knvplt5EgdwgBBJOCxx0r07WZVe9WQ3lvbh0UHcu5uFA5/pXlXxjmuI/DGuyR3qS7YLfy5IflZR5nIOOmc1yRU5YyMr9VY6qUoRwU4+WougeDfEOieO7/VtU01rexuI0SKXzkJJCKDwDkcg118UNtEkclqbiKRZED5UnK7hxyOmQDxjoK4nSdRF149060TK/ZLQKTzgkxo2fQn3rtNeieaCBmvpJXjfdGqMUQsQR84UjevP3Twa7MC5vN6Mp7/5HhZzUU+G8Ql5/men/HU6fPoXh2PTZrUx22pC2aO3ZSkbeUx8sgfdIBHHYEV4T4J8F674c1KHUNT01LKzisryIuZ0YB5Jo3XOCf4VY56DFe6fFrSk034f+HYlTT/N/tGESPZWQtkf91IBhATgDjHJrwv4Y79W1BLiXzwY7mcxRR3DoCTcRqAQD8wC5+U55r3aMakc38tPyZ8xmVdLhvlfZ/mj7M0G9s73Sbeawu7e9hCBfNgmV1yByMg4zRWQbHQ78C5ezuoZGH7zEc8Bdu7EADcf9rnOOvFFe06kr9DkoU/3UfRHn3xx1HS7bwPGuoWT6jbz6lawfZlVWMjs/wAgwxCn5sHk9s9q9C8Py2LeFrp7bQbnRjHE0TQ3FokLEKDj7hKsOuCCeteU/E/VbK007Rk1K3e5ivNZgtFiSISb3kSQBdp65r0zVk/tfSYr/StfnhtbMkPaQoFSTHG1wQG9gM7SMfKeDXxeRuUcknJ7+9+Rx0sVGtiZzWiS37lAa7YRM5E8TNDksvmjOQOlUvhGl3pHwks4tS1O41OW5jJSQ2gUqWz12DAToQW55OSeMcnrXh/RoNH1C5+zusq28rqwmYbnKnA5OOTgDPc1N4H1nUrPwVZaJY2DwbrWNLhbm4MscLbfmSJRjCjoDnnHTufJyGqlg8RFvV7fidOCoYvMK6lCPuxT16Fz4ixQ6hpNjYzXUqrLqkC/6PO0TkqS+AV5/hGQCDirXx/udUs9J0Oz0e6lSdZ45mlZiSTGQ6B+mVLAbh3AxXP+J7yHQ7P7fqkN1eqVbyTBbIwtrglQk5wBgLlvmJP3h1JFZvgk61PrEl9PPdapDf2qOWu7hpArfM4YFj0w+Aq8ABMAcmuzLKSwmXLDy+Ju9z6LAZRXpYmVes04q2hgfEiLVdctLbVLOzFstxbs2x0zlJNrAsOmflyF/wBrnB4rxrQfD2r3EtqbtnmMa+XbxldqRqST8qjgZJJ9817/AKpba9datHpV7dPDo5d5Z4EQDcSDgFyN2MkdCARkHIOK1bfw1DE/2pWWb0DqOB+FUsROMXGn13PsqMaaSlVSutjz74feG11C9eyvkHmRHlTXsGj+HrbSSFihUKvtTPDehourpqhRY3C7X29GHaut1qe3EDeWfm9quhh4yi5TOPMsxnKfs6e3UiVTJGqKvBry34xGK08a6RcWz/Z9SjsZmSQDPmRiaItGwPDDGTzyOcEda9Ptrm5vYCYSbcDjAAzXnnx00Oxi8JJ4lvxc3F9plzC9vJFIyvGhlXzcBeuU3DBB612ODkvdPLwulRKpr5FLUbG08RT3OteII4dPS0t4UV4+SyIXdiD35ZMA8njrkV8++LvhX401DWLrxLpGn2uqWes3jzRJFIPPi3udqNG2DuGQPl3D3r6F0R7jVtBh0+5mjvdNtH+1rdRpnzkEbbcgfL1YMGGBwCAOa2/AV3ol5fjRtLh5tNSihM5wROgXzN6kfwgoQPoD3wNsHialGqrNa7mOPwlPEUZRnfTa3Q+JrzQPEmloxudPv7OMH5vOtpEVfXkisuaOWYp5t3FIFOQCeK/QYQKtukcSAAKACTkgY457/Xv3rg/Hfwe8M+KLeaWXTorK/YZW8towsgbsWA4cex/AjjHpU8+i6nLUhbzR4VXhtqnzU56+Z8gWJx4juD/0wx+gr0f4Iqw8Z3F4g+ez0u5lU9dpYLFnjP8Az0NchrfhbWNA8f6hol5b5uIIwVYHCyoR8rqT1Bx+BBHUGu8+Ctne2eqeIZbi1kVBozISBnk3EBA9M/KTjvivRrUXOm6q2aPJwVR08THDz37HpXwv1u2vdVg1i2kCFZGjuYM5MUhHQnuPQ9wR0wccfbanaWzX1lqFjFcs0xBYqCRz7ivPrXWr7wn4tnvdOOFLlZYWOUlXOcH+h6j8wfR7PVdHvJk8WWEYktpHUXtuwBaKTn7w9/UcH1618ri6TjFOOyP0rCxjCo5dy34V17xlbzSxeFrNblTJlQ1nJIFHbhGVF6dcAV2/hvVviRGAninS2tLQYET21kRgYxgEu5H4itHwX4v0y6ugIJYtigeUi/KvPoK6jRfG1tfwzRySKJYJnjOO+Dj+n60U6snTtOZtiJVPaJxgmijrupLc2Ecy2jGWDlJHXDID15Pr6dDXN3t9NKlpYKzfbbtiWHUxr1LfgP1q/wDEbxlp2n6fI4cSSsdqxRgFnJ6AD3x/PtmsP4f2Vy1nPr+r831/ggHpHH2Qe3euJxbfM3cqlH3drHTkx2tuJfI0eNQoXfct+849RXNSx6TeeINQl1rw5a39nIkccccOHgmUDOWGMZB9fQV0yaZot3A0t3oc+oXC8EoCR1IA/Id+uKnl0LSVbbaeFpsbcjIwCfQ1pPD1OVShbuecq9KFWUJ31OcuU8LTXEMsPhOGyuEZQlwhCuOgwT3GOxrn/ipNZad4dtb678QJZxRX8Z32aF2Ztj7VZADvXODtOASBk4FehQ6DiLenha3ViRncOg71zPxntNE0rwpa6rrWiWdlZ2WowzibltkgDBDtTk9T6jmnldGs8bCc3+Zx57icOsuqUqadmtkdD4j8a6f4w8DaFMtm1qbee3uJ7W53RvnY6ugJA5RmUNgHrXL+MovDfjSCw0O/0SxCG6RkSJyknLqpZSpB4B5PvXV+D9d0H/hRVnqA1C01dbW+ZozctumgSa4fZ5oJLqxDZJY5bPeuc+IOs6Tdap4a0u2tNRhudUnKC70kKZLcGSJRIr5BU7mXHXnHpXfHFSWeQpPZp+nU+ZxuJpRyaVCMXz6W121R77LJFpkFrZJvdIoFVS7F2wOBktkk8UVyOvQWHh2eDT7O6uzF5O/99O1w2SzA/NISeo6eue5NFelPGyjJrlRlCK5VqeX+PrXTtP1nw39qt7rVTqGrRWqW08++MSlSUID8Kc4G7qASfr65408Q2S+Gr/w/qEtxYXf2dVmkt3JS3Roy+/zmAAACsOQDx0xyPhyy8UT3XjLw5J4y1TXpdNtr4Tl7WX99EVBIZM98gc9cZr6o0DUdP1v4amxub6fUJdS0FJdcmuWdpTOGRWTJOFyjSKcdtuMd/Ny/CywuXLDSnrrr6nk5TgHOEpRT97Q5a8jhtNQgsxrF/qaTKs+bubftBHy4GMYIOfyr0nw4bcW6jHavKLYSajqcmpSgeZI5bAGAAfT0FdNFrC2Vud7429a8Gm40Z8sdUj9iw+TxwuX08PDRpXfqXPiVr/2d20nSlR7qTT53bIyQu+EcD/gR/L8al8O2rjwfForTiGfSYY1jIx5kiRrlWyeANuAcg8dffAijlvtDXxfEsUzW08kkmT0RHeJ1J6kBcnHqxx2xrywaNrmo2067WuJlR76FZiw2qu2NZEB2ouAMKRzgnk5I9GUm43krHlzhFy5IfeaOg2khsDd30z3V5dEl5pGyduflUDoFx2GBk5q2FEYwOBVsUwRb+2a5Wzrg0tyzY3HlrtHPvVzzFf73aqcFuQAauxw7Qc1101Jq7OKrKKloW7a5jgiAUYzVDxEINW0q6sruJZIJUIZCOoxUjKv8RpoxzWzqSa5ehjThFT5+p4r8KGuNKjn0/Qro28ux7WWCRi6W1wMruK9VzwwxgMGOeea7qx/sLw94103SI4bhbpkLSy5I8jIZYVO3++Se/G0cENxy3xK0u10bxrDr2yOwju0jEd+G8oJMhbMbyD7odWGCeCUA712CRxfZW8Ra2HuJYwioF2owAQsq4zxkrkdR8xIOOmVPn5tE2zrxvJZVW7Ra6HbW1qGYNt4pNY1HT9Ktllu5VQOcRqFLvKfREUFnPsoPr0rzDXPivqWpTT23w68MX3iKO3cxveQyJDBv9POkBTjrhQxIIyYyMHzrxKJLu/mXx58TbHwlqWzde6XpV2TcLC3Ije5kd5GJGP3agoOCE5zX0eByCdT3p+6vxPlMXnEY3jDVnOfGPxTpvjj4hQ6daaFf2M+jpNHdtdlEuJDlcREKXVVDEnOSfmIG3rWj8NLxbTTNdtpYkjY2a4RMKuN4z1+oOeTx+Xk+o3vhjQviZ9s8LXuoXfh5mWJprtTvYFAspyQCwGd4yAegxxk95rzPo2qhVIxPEVJHIYHHQ9x7innNKpgXGnB+41/w562RUsPi6bnJJ1L79TjvF8H2h5Js/PvPzHv9f8/lVfwVqc1pO8ccjIXG1+4ZT2IPBHsfSt/VLfz4iMc1xdzDLZ3O4HA3dq8qlJVabiz6KtBUpxkdRf8AiEaRcGQaWPODZBgkePPvwTTdC17VNa1LytL0tomd90sstzKyj1JwRk/rS2UkF/HEtxErunIJ/iHoRXo3gyKa+2xQ2VvZQp/zzTGT/ntXPOtCjCzjqaRw06k+ZS07Gn4I8Ki9v43vHeYRgGRj/ET1A+uOSK9VvI02pFHtVUAwAuMYx/h9KoeGLaO1twkYzjkk9Sas3Uv70lu9cLnePMzSUeafJ0RpeHYxK10Fd4nD4V0YqVyB0wf8nmuB8Q+L9U8CePRoVzrmp6zplysVxKbqQz3NoXZlKo2NzKFCuEOSd2MjrXf+Grq2sLfUb68lENvbxtPM56KiKSx/IV5B8PNL8ZfEL4h614x8NX1lYavZSC6hF2AQA2USPlW+7GpXdjjC9CQR9nwtgYYinUrVl7iVte58HxZjXQqxpU/ib/A9e0XVtE1qJp9P8UrebE3y+ROriMepxgge7BSOAQp4ryD4+3OsG+0ya1u3v9OtNThukh89WB8pXlYse3CE49q7XX7Xx1dTD/hMPgXpmp3CFpf7R0S4NpcYweVkidn3HnjI3cDbzXB+NJNA8U+FbjQPDnjYWc7zbxZ6/ai2vIHCsrR/aVxC4ZXZcOUbnJZjwZxGQVYV41cO7xT1W/4o8Wpm1WrRdJqzfVnV/F2DSbf4NaubO3+03JW0h0p4CWjeG2Ntbyx/IcFkkS4OSOnQ1xPw98Q399H4WspEk0qK21u1tIpDb+dMcguZFVgRuBQDo3B6V6d8LdC0TRPCw0uK1aO9s7K3D2cu7MEwjg89wr8hZpJXYEqA2zKjGDXnPxt8SzaB8QvD1raywRtHALqCJodxaaSSWDO4YxsR2YZzkqAc14f1zkzhUJU9bN3/AAPOxuH9pOnTi73SPY/Fd82oPYX11cyXfn2zvDMiBd8Pny+WSABztx2HuM0VKkFnqcSnSlMGm27PFZqFK/uvMZxweRjeR9BRXl1c2oRqNOXXuey6Uk7cp47+0HcWGk+NfBbtoGk32yO6JspkBt5QybDv6crkFfcV3Os2Vt4Z8H3diqi31GIpp95bxzNMgYBW8wOwBO/G7HbgeufOvj1dNe/F3RvDOn6lHape6Zb2Th1xHIZLwHa7YJjAwHLDnCiun8SXdxceFY7i5nWeefUZPMmVy4mEaxRhwx6g7SQe/pWuWKVLK6UXvyt/e2ejwvRTcbbXLumErpakdcAVzGk6sup+J0snLiJblYpdudwG4BsHtxnnqPWt62mQaYRJ0K9KxvhJNpq33jFb6CXzbyVYrSbaTksrMduMbv3giJxzlRyciuPB0lNtvofpGZYh0qWi1Z6Ij3en+Mm0vT7Ca70qaBLm6RLbfChLSReWTjYNyxLwcDjPXGdGxvI5b27mi8hkmmLRtDP5qMnRCrjhsj04HTtzY8JaLq134Zu9O8Sy3GnLewgTlJV85AxyyAEFI1C/ePJIfkA5J0/Dt/4eb4ZaDeeKtKtfBiy2wEVrd3SrLb4JwAxAJyAHwwzhvmAavZ+ozq0uZOx8WswhSrctuZ+X5lfzFNXrXDnJFZ9k0NzJdRQTxu9rJslQOvmRggFS6g5T7wBz0YEdRWraw7RxXmulUhO0kelKtTlG8TSs7cSKMfyqLUpPsud/Q96t2EnlMBnpXHfEzVCNXg023b52hEsnspJC/wDoLV11GoUeZHFhqU6+JUOhbbUQ8h2fN+NW7aQuNxrkLbV9FspJIbzW9It7lRzDc38UL/kzDH4/hVbULv4hShr3SNL0vUtIPP2jRb2PUdvQbGzJbsvcl1Y7fQitMDk+Nxf7y3KvMWYZpg8K3Ti7vyNb4mX9m/hrUNBVZbvUry0cw29uFLxqOs7s7KkUSHaTJIyryBkkgHyy0t9Q8S2YttK8Nav46hDlVstMmNloG8E5V7qTa11gjJVAkOegOSzSXOoaPcSyLqOs+Fpo2nWSaG81OTVYjIM4Z7SygjS5f0E08u3t3rZi0LWNeiEt9oHizxJZiPy/P1zWf+EZsBjhUgs4gW2Y/vemMmvtMvyqnhEpPWXc+VxeaVMRHkWiOa8VGysriKw+KPxYk8NXKqFtdB8IiSO006ID7riNGOegAYcdiy9Odt9c+EOmxwW3/Crdf1ZMvJpWo3FpvbVjnDyMXZdy7uPuuBn7q5IPqmm6J4q8OQm28L6d8KvA+nznZ5FzqT3smoSHO2KSUgMVOSMcNzx3qWJv2iLXda2Gl+EdWWeVt4jlCxaY4Yg2+BKjHaNrZIc/PjJGBXtRlfrb52PHeh514x8LfFr4k+G7OG18F6JomgRTbtP0yWVYbqzxwzHcFChweUwowAdoOGPmGl3168lt4X1uGS21bSpjbxx3AKSFAdvlMD0dTwB3AA6gbvXtX0vwxHqF8fHnxx1mw8UK23WrXS5pIrfA+7FGqRYO0cHGec5VSSK888XaZ8CpdGvrjQfGHiuLUVH7mK/t/OWc9sYRCFP95nBXrtPSoxWEp4yi6U16NLY7suzCpgayqQ+4uT2rqCGVhj1GKzzpcGoTGMgBj04rN8KfEG605f7P16wGqwDCLKH23MfbnPD4GeDg8/e7V1H2rw/e3UeoaTqS2h5MkF8DCwHqCflz7A18Ji8gx2Fk+WLku61P0jCZ/gcUkpS5X2Znf8I62m3KSMu5VwRkZArtdA1J/wB3CNqEcEA/4dP516BJoGg6rotvHa3tjdGSMHfFcI7Z75wTXFP4ZGheIRHcXdrFAqby0kqqoyfUnFeDiKOKcuWUHf0PewuKwjjfnX3noekSSppysepq3ZW0t4ZJiMQoCWcnAwOpz2Hv9fSuR174ieEdGgSztrt9ZnRBlbMYTd6GRuMe67qyfsvxW+KmnS/2NoxsPDwXMcKOIIrj0BdyDMeP9zI6LX0GWcKYnEWeJ/dw7v8AQ+QzXizC0Lxw3vz8jJ+Kvj+31G0k8N6LMp08y7ru5DALcsvIQeqAjOf4iARwAW3PD3h34IavomnTWvj7UtB1+KECSeeIqnnc7n5G0DngJKMDAPOa3PBfhj4s/D+ykstN+Gnh7U5Z9sjXlxIksgI6KzGYABc8BQB3ySSau65q2o3F2V8Yfs4pqWrlj597YxvtkP8AeDJE/bH/AC0bp1B4H6FRhRwlCOHw2kV1Uo3fm0z81xFarja7xFf4n3T0E0/wvrn9l3T+Hv2h4JtBt3DajdtdsXtQD/CTKdufZlB9+lY954s1jUNRayPxG+Gvi2Ibo1i1zTxA8oX+FsxKozyAS4ByOTms7W5/gs1uL3xB4D8V+GI7PL29sqSbNTKkEoS/IIOM4ZeDgnoK6LVdajdLOw1X4m6BosV1EDB4a1PwxFdGwVQNsFyx+ZWRWRAzYzjPOaym5dV96X6J3BP+rlGwtLuxtxc6Po+u6AsAJaxinj1zTYVbk7Ht3e5t1ZsklUkXPLKwGK4nxTaXNz8WNC8dRNb6pY6aFjurWxkF1JGUEhXcYtw2uzAZ+WRR8zJHjA6+ODw68iTWni/4V6nscuhuNOl0Ca2YdRDLbEOR7knNb2s6F4qjsWv38P6lq+mW8Jl+2ad4mt9YiK4JLJFf27ucAHhevGM15mJwFKvP2klaVrX2/F6s6ac+WV9zoPBcNzN4WsAsRhMaMjFSF3ncTuI9eQP+Aj6UVxWmaD8VrqGS40nwVC2nvITbG+0ywtJynbfGNoB/D8T1or5eXAqlJy9vHU9CWdXbfs2eN+J9Tt/G/wAaptS0V/OtNNtbQxG4l2E/vIozwerEyAAe1e2eLdNj03R7HTWVVkt4suqsCASxI5HX5dtcv4W+D8Vvrt3NqmpmS7uLlGikhhEbAs5XBH90DaRjGGyecCtv4mams2qPDGSVll3fRRwBXjUsZhZ4Xkw7uopI9/hb33CMHqtWc3rmofYdOMkj4ABrrvDVrcar4a8MDS4Yra5023mfUZpxtdDIBIQv8QJYNwOcHt1HkvjC/klura0gtzdSvMiJB/z2JYDZ+PT8a9mi+y6v4nk1r+0GtftV9HE1gF2FpY9wlLZxxuhJ2jB3K2eBzlhKMlBLufVZ1Xjzpdj0fw9faPDq/wBh/tW2F5POAyTXI82aby0BIQtlflVMKMADGBknK/Ev4axeNL6zv21aSyazgaIoIvMVlyWyORg56nnIC+nPK/DXwFpHh7VY/FWsa2t5dIrS+bcIIYYpTgNKzFjuPz4GcYJJ5OMesW2taDq73Wj2HiCze9eJkZbS7QzxZX7y9cMMgjI9K+npwjKny1lY+PnL6niVXwMnJJb269dzkvhb8LLXwdqc+qy6l/aE01s1tGEhEaLGzKW4yc5KL7AfWj4g+J/DPgjXbG11d57K1vQu2dIy8EbMX4YjlANmc8gDOdoHO18WfEt94R8FtqWk2KTTLIkI3qTFAp43sBj5RgL1HLDmvnzxX401nxlobabqGkWN4l0zl5IreRmmkJTGzaeHURxqMEnA5zk5wq/VaK9nJa9Dso4XM80UsZGSve2rS2XY+iL2AQdDyOoryrxVH4zuvF1xqWi+ApdbiEEcMTXl0ltGNucnYzo78k9SBjseDXTeK4/Gl94a0HS9Du7Hw5NHYQ/2he3rebNG4jA8lPlKkjGWY7Tk8d64Zfhx43upy4/aAvRMxPyLeygfgFn4/KvYy7J6XN7Wq1bomn+h81i82rQvSpaPZtFa7l8Q2UEn/CSfs3aLcwtndJplohkAPU5iWQ/iMVi6dL8GdQ1ZpNIv/FPwy1xOGkWaQoH7hjliqjPQmMY9K7D/AIRT9oHw2rXGn/ELT9XslUMPtRaR2APcSRNx7+YP0qh4g+I+qJapp/xi+FcN1bOmItStY0eMqRn927Fo93Q8Sqa+mpw6U7Nf3Xb8Jbng8yu09/P/ADRek03xbpNmNU1v4syL4Ht4TJb6r4ct4gDMWwPNWNW3Bt2ON4JAGVYgniNV1L4LRtFea1qfi/4jaq5CJFeyzRxq7sBhMlWUjI4y4/TGj4a8OaP4im1RPhL4oFnqRgJvfD18W8q9t2BUkLKDvXBKlXEgDMP3gG1jr33xN8S6Tbalp8PwTW31LT7VIDNb277beUpnI8uEjbnDKqv053c8EYe80tX2Vov5/wDAY/aNpN6ficrDrv7PUU7JZ/DDXZpMlZkN7I2xP+WjEG4OCq7j0BGOo6i3Z2vwqOnZ0r4u+LPDejFm8/T1efzbp9xzcEAEHzF2nlPTgdB3D+PPjjqEosv+FX20sKNm8SW3eFJ4s4ZAZJNvzA4438ZO04qjdXnjEFINW/Z80XVdehjWA6kbaIQtt+VCCUZQoAHHmYwB07J37/8Ak6f5jTv5/I5HS9c8FaVplnYw/AO51iyRS2m395YB5tQiY5Ezs0BLb/vDlhgjAHQbcPjHxE9tHcXn7OzPaRZSwxp7+ZAoPAB+zkqPQhUHTGa6g/8ADS2nv9gih0G+VvnS6XyQsYwPkTJUkD/aQn1Y1HDY/tMqZbw6no4YtxagW/8A8bx/4/mk+R9Y/wDgTC7W9/uOabxL8RpdHn13Vvgmt1dXMxhV4rNmuXjAwv2mIo8smF6M6oOTgcgV5zr/AIe8X6xK7S/BRvD5kIAuLWGeKP2+WRxEo/3UX8K9ksdA/aRu9dk1K58S6Xp7rERHas8YSTkZyqRMp+rHPQDuQ8aX+0neLcLc6ppEMR+VYHW1II9gI24+pBq6VZ05Xpygvm/6aE7NWaf4HisXwO+KM8ayweFHkjYZVvtVuAR+Mtaen/s9/FK5b97olhYj1nvoiP8AyGzV1eo+A/2lLXfNH41srCxY5kVLgRY/78wkgfTpWtZ/CT4zalYRXD/FScFxkiPWb4g/iQD+ldMsxrLXnhb0bJlhor4U38zA0T4BfEnSrk3MFz4VhkUjMkxFwI8HIIEkDAMOORyOOa7O7+E3j6SVJ9Q+N12kN+F8yVZp0Vy3PlognCbT7YyM8c1lXnwm1OCSCw+I/wAZGgsbjP8AosuouftG3tm4fBGcdEP4VnRfCT4N2moyxal8VbM3J+55NxaxhP8Ae+9z+K/SsamJdaV51E35Qv8AmKNNQ2j+J1Unwm+J1laGE/Gi6t7EkB5WnuMquRjGZfl/BhVpPBf7QNiiW2k/EzTLiyXmOW6w8rr2JLwSH/x9vrXFH4V/AiGVWm+KUMnXIgurUk/98oaJfhd8FC43fFuARdUj+0Wx257njg++BWTSlvL/AMplfL/yY6+5s/2iLK3nvL1PDfiYphYLJoozh8cTqQIsHt9/ofujqMQzfELQ7q2tbv4a6Z4r8SX9p5mtaybYPb3NuBv+zkqip5q7EUAE5CKdj5BEEHw/8NxXaXNp+0DajV1URafLHfopjUnlTictyOPlKjOOD0qa08FeMvD8TeHvh78UtPv9Wmvmv9cFxcp5oLlQkg+WSUZyUZicnC9Aazap7Jr/AMBaKV+v53Mu6+Inw1a4+z+KPgtb6ZuQxzyW8ccciE8LtOyMhuuDlWHaq/h/xBoOm+K2/wCFGeD9TutZvrURyy30jyJbKzZb5C3XhP3jvsB4GcnPUaJ8Z/HMnirTdG8YeAYILW8kWMvPFNZoi4LSTEyhlZEQliB6Z3Us3jG51OWbwX8CfDotYJZv9O1wxbEDu3L7iDjgkhmyxAIROFNayTgrOFv+3rx+ZF7q/N+GpV1Dwp4jN00njv44po2tyAPLZxTuVjUjjhHjVe/CoB9c5opx+Hnwl8Mu+neNfiBcXevsxmvZBIAd7eoCuQe/zMWOc9xRSVWlb4pfKCt8g9lLsvvNTSLmRrq2llhnRLdWlZnGCCqOy8nr0H5CvGPEWpPe63PcOdwVyB9K9i+IeqnSPDl/cSvbiaQC1iMTZyzHLcewGPXntXhl3cWUcDK8yiTBO0nBNfhGS0uXCJW+J3P1HgvAunRnXn1Mi0up5PiBoMVsPNnk1W1SNCcBmMyYBPbnA6HgmvRL2aSbxhFq9uzPqF1Jdytpsp8nZKqruJPO0mVmGT90SnryT4fea2+meI7PUYpdslpdRzoSOAyMGB49wK9y1jRL23+INxPcf8f8ZlLGNspJbLbHDLg5G+ReRgYfHoCfqG/YRi5HVjpwqVZ69DtPFek33ijwjBpmn3MCXVrffaPLnciORdoU8gHkZznBHX1FReAfhh4jsvGdhqElxZR2GnXvmG6hl5l8tuVVeGGSChzgY3ckYzn6tZ6prFnpt9oGrf2fqFpcLMrnPlXCYxJBIR/C3HrgqOO46z4Y/EC9P9veGvEVlJFqXh27gtVe3g/4+7aZtltKEHAO3Bbb8oHIA5A9OFChXaqS+JHjSzjGZbQlhKaTjK/Tuet3esKmsWmkvbTs13BLKJVVWhURlAVY5yCfMGBg5APTFSzXP2WxmlgRU8iNnVQMJkA4zjoM4riNdl/tXWY7WG/ubKZIpB5kL7HiR4yDID2O9oQO/BPrWL46h0zxb8PoTql5FYxKqyTXTuqNAMbZV3N8qnOUO70PFerQhCpUUD5LEVqkKbdmv8zynWfC3w11HU5b3x58WJb7UZGLSNDeQ5BP+yRMV69OMdqij8Hfs3zL5Ufj3WkkA+Vh90/j9lxWVbXH7OmiskWqrea3Ju/eGOW7Lj8VMcZ/D9Km1XxF8C7eDztC8IakCBjY1v5kco9G/wBIDD6hhj3r7Glefupy07bHiJtK/fuaFjoXgm21CPTfDXxlPh+aY/uZ21BTFOf4VYxmFo29mQjjAJPFdrpujfHfwDYzzJeaL458Myjzbi0a6Yzqh5aSFyqEEjnG5x1IGea890bWf2Y/FUQ03WNE17wzdvw3mXU0kRPYqQ8n4fLwfzretNF8PeCZFHw4+MksNjv3PYSanC0kR7n7O2wvx6qx/wBnvXPUl7aoo62/vLr6o6OVUYN9SdLHwZ8Qb0QWkN14A+JVhi70plYQR34x8u3ARCW+6SgjYn5uQMCxq/xd+KWiQWmj3Ph2y1a/vYGaC4NvLK11FsOQEjK5cNwxwCuACgIyeX8ay6oLcQ/EC2iv/Dfmia38QaTbgSafJJ/y1ZFAUQzYwwChWZRIm50JOr4a+KesfD3R9R0rXlTxPYys15oWrwyFo5ndHO12GSFkKS9MssyyqSwBZTkim7pS12v+T/RjUJuEXe2h1ljpf7QnjO5istZ1lPDliyOsjp5SSyblJAAiO7BKYzuUruyMkVo3vgL4vXUI0vxR8W7TT9MuP3f7o7pJAP4d22JjkDn5yfrXO6T8NfiP8TNOOu+PvFb6CYXza6ebM+Xb/KRvMYdQj8kZ5bB5bsGj4O/DKxkeXxR8W7Y3n3Q5urWEKPTEpdv1qXOnf4kvJRv+JLTT1TfqzeX4P+N4lSCH423UVsnCKss4G3/d+0YH50i/B3xaHZl+Od6bj+EebOOPr9p/pWCPhT8AgAf+Fs2zE/3dWsD/ACQ04fC74B8gfFaMZ/6idj/8bp+27Tf/AIAg5F2/8mNTU/gd4j1CNDrfxjnubSNg+2Yyyr+Ie4wPrUp+EPj68hRdF+M1zd2CHCyLd3Hy/wCztWVh/wCPfgKxH+E/wFYcfFmzX3OqWGf/AEGluPhV8FJAqWHxg01ZSMfvdSsZc/gu2j26/wCfj/8AAEHL/d/8mN67+CPxJe2KQfFy/kDDB3z3ScfhKa5+y/Z68QWt67a78UJVVhuWSW2klX3G95wc9KksPgT4NuCE8P8AxV05rgrjMYhfI+iSA1S1T4CeEtHu11Dxn8ULeO3jz85WG3b2AeWRvbjbk1Xt77Vv/JLMFFtW5NPUda/DT4M2F9eweIfio02qIdsk1vcQxIBjOMMsnPPOWJ9hUun6F+zTYRPDceKtTvZN3MpM7Z/GKJVP4Ci10b9mPTtPhhudcv7plJLv5l6TKfU+UgH/AHyBTxq/7MlmcWvh/Urz3C3bA/8Af2QGr5pvd1PkkiVFLpEWKP8AZfickz6tODwCRfAD6YApQn7MQYkT6xn1xe8fpSx+Mf2dVwF8B3p+toD/ADlqVfGP7Ozna3ge+jyev2TH8pafv9qpN4PZxIjo/wCzPLnHiDVUZ1wGIusr9MxYP45qF/h18KJYHs/BPxXubTX9XKQWkjXyFvvAmPyohGx3AEYY9QPcHRh1T9mG7BWfS7yybPeK+B/OJmps3gr9nnXlY2HjF9PCkNHFNqIiGeRj/SVyfpk/hUuTjrN1F6q6Lir7cvyMzWNf8YeOv7a+GetRWWkWei3vmazril4Yls4CyBmjcnlzGrKd4BwOMBjVSx1rWtcsrnwv8Kl/4RrwbYN/petXEhiknYgBppZmAZd2AQqYbaBnap2KzXlkk09vg5qGqeVoXh6G1n1vxFGoX7XZlRNbxRj5zuZnVf4v9TlQ5kEZo/E2PTbfTtNHi6WPwl4bsgT4f8JWTLLqdyTlTcTLlljkYg5d95j+ZcGQsWyo1qfMoW0/D1t37djSpRna5t2M/wCz/ocH9nTW+q+IJ0OZb6N5AJGPXnzEU/VRtxjljkkqv4Rv/H0+jJJ4b+Cuh2Ol7j9nS70xppnXAwzySurSE/3unAGeKK2lTV9W/wDwNHPaXl9zNXx5psOr2mkT6xNK0QMskNpC+A7FsGR2HPQDCjHJOTgYPLax4b0i9tPs8em2jDsGi3Ee+Tk59673W9QtJbKGK7iSKdFxsBB2jJOB+JrPs10pPnvblYk7jPIr8XweH5qFJ05aWR+tZFjI0MBFSi2fO/iL4Y+JRq8SaBpd5cNMWSNEXeoLArksThOp5YgV9CeH/DGuae+m6jf+H79JLLSreB3+1RSeW6rtlXKsWYcnLYIJ5yOMR3PibSHezks7kabZLdPB9qcZjkdVRsP3JKltoyBuZfavX9BttQ1KK3u7bULJtNaLes5Vn8/rkqvA2FSDncct7DJ9mphp4qj7GTv5nHjZ01GVVK19LHy74fgsfCni6+v7fVLi1tlmlhubMWzMHwW27duSccnGNwGe3X0t/FNtbaa+rSSCSC1t2mDxhS5CBmwAxHQ7vlJHJPTmue+NGpeAPC9hrcfhpNVv9Yhvj9u1BzvjtnfzGMcf8BYuAnzKQqlypJWvMtPvNP8AE+mTi6vJoEltVAkjTLB2jgMiDkAAtAEJIbAycEszGvYeyh7zOrD0545Rgo6pde3kWH1jVfDXh+1vVu5T9rvhJPfrcbZ4nxJg58zB3MZSQ4w2D2Kse+0rXrHxzo7WGvXC2GjrM13PNC21DJHHHvXe33VZpWKnaS204xlSfJNA0218Q6BPplzrCNFIdytJlEVoyGHABYkrvQDgZcHIxzsfCi10qPT9dbxz4hEWk2PkhIkfLSuoaNV2qpbGxf4eQF5xgV6eUNe3il8SZhxRhbYaUnD3bXT82bI8XfAfRb6S2t/DcuoS8r5xsFnjb8blgyn/AICR9KtyfF/TNIZZfDfw5SaI/wB6K1MTj0wsb4P0IrLl+JXwq8PIbbS/h/pfiSAnK+barDIPUrO26YH6g1q2HxN8YmD7V4I8HeJ/D6lgwW4nnubXPu3lqMe7EV9tGV+aFvvdj8zp07WnZpeZu23xmuNatXi1L9niSS3blJbOGQEH/eEH06VUmig1po5Lr4K6xPpkYw32Bit5Ah4yUWOMTKM8K+Dx98V0OleOf2ktVeNU0bwTfo3BZ7q2UnP1nz+lbF7onxwv4ftN/a+ENDJGRLCsUpB9sxsP1qaD5Pcuk/V/8MPERcpKpHY800YeGPDuvNJ4I8c3uhXaxusuheJ9OYWlwkgHmRybtqxhgpDKwKHC/vAQCGa/o0GleE9TvNIsbSS1upo1bQWuGe3WcOpFzYz9ZF2gbQw3IryBypjUN2Wu+Hvilq8X2PWfip4NvbZGzHHqlrAyqfq9scfUHNRab8LL9dGu400XQdTuvMjuorzwzrjyPBNHkrM1rcExSnJI4wcEgdTlVYbyctfz/I2VVNGTD8Hte8cXzeKvGvjSKDUtSYXN0ken+aINwH7oM0ihdowuBkDb36nprT4O/B/TE2at8SjFKOv/ABM7OIj/AICVJFec+Ffgprni6x/tfxN4xvkuFkaKeCWyaU27qSChLyDYVxgjaMYxXZWHwb+Emmwp/bfxEuLdl+9nUrK3H5MpI/Ot/by5UvaNWWyRhOCk9rm3H4I/Z4tz83xDupsdl1ON/wD0CKnf8I/+zXG3zeLL9yeMi6nP8o8VBB4S/ZxsAFuPHP2sr6ausmf+/KVaisf2X4l+bVZZTn732q/P/oNJSv8AaqfcLlf8sRn/AAj/AOzhIP3fi7U045/fTf1iNC+EP2fGwqeP9QjJ7/a1H84cVMIP2XMbftNwOO02pUHTf2Y5jtj1i6jz0Alvf/ZlNPm86v3EON+kCP8A4VV8GdTxHpHxQRJccJLfWrH/AL52qawNZ+Efwf8ADl9Fd+JfiNDdR78+VBdwQ5HptTfIf+A4Nb//AAgv7Pmqyf6H8RZrEnpHLqMMY/KaPJ/OsDW/h98ANC1KK71Hx8dVQHLQjVIXB/4BbJ5n5MKI1pX5eefo46/eVGny68q+T/Q0zd/stWIXy7e5vmUYAVNQb/0LaP1qVPH/AOznZx7bf4eSXY9W0qGQn/v7Jms6PWv2X9NcmDRZb1h6QXsuf+/rgVch+JH7PMBxF8PjKPVtFt2/9DkpODe6qP5lc3L/AC/cWU+KnwExtX4Vv/4JLL/47U8fxE/Z6uRtm+HS26k/eOi26kfijk1XX4qfAAkj/hW4/wDBDZ//ABypB46/ZyuyBceCTa54J/shV/8ARTGpVFf8+6n3iu/5o/cTjVf2X75sXGnyWZxwpt71AP8Av2SKbJ4G/Z78QnyNG8ZHTpZQUSM6hsLE/wCzcKT+RFRpJ+yxfOSVa1J64Oowj8gdtZ+v+Cfgle6VPL4Q8Sajf6w6lLDS7C/jknuZm4VVSVC+ATkn+FQWJABq+bk+1Uj67BaT6RfocLJ4dvNH1y98GJPb65baW4bToVspHF87Lv8AtEkMSSmYxl9iq+IiyHcSF2V1WiT/ABI0m+N/YfDfXZr+UHzr2LTI7O5lyAMPNOs8x44BEigDAAAFdb4f8MaxZafHo0/jmx8JWyBU/sXwxbNPLGUULia4X5/NAAB3Mc4JHpWm3gfRpVLzeNvidNKvIc3PQ/QgmvOljcLGVpSTfzf+R3Khi5fDF2MNpfFl9i41P9n+O6uCMGTUPEJuJyO2Wl+b8Og7UVuQeD/IUrbfFHxrDGTkJNZXcjD6spwaKj67gf5l/wCTFfVsX/z7ZyXjSwnvrR3ik2Txt+6VgAHG4gjOSMZBwf8AE48svW1CORo5Xk3KcEHgj6jrXs50y6kSwXU7WdYrW1HmwecAQfmXn1O1snuOT61lXttp17bz2jaMd1u6CFGO1/KLhfvjk8EEZJHymvwLL8y+rr2e6PQyLimeASpYlXh+Jyngu90t9CuPDmuQR/2bJHLLvbq1w3RTjsURVHQFhjksoPp3hH4h2Wn+C4PD+q63MNOih8ix1yyUvNaKnEYuIx82RhRuUEMAS3l1wFn4Ws9W0C+t5zdaXLJMsMZdgQxDBx/DkDhTwc+mcYPnlzDqFldtCyPbXsMmHhvIEl5BBHzDDN6jI/GvtcvzRz0h03PrcJLAZ2pOD8/M2PEPhHxVbz3Ulm0HifRrqbznu9Bc3VvcnLMWmhTcyMm7I3jA3Nhj1rkdYm0Cbx3FBFpEFnbwQxpNBv5d9vzE7sckhjyPlLY5AFWEOow+Ipda0vVLeyuLgqZoYY0aF9o7xOTkk5IPUEnGK9HsvHermWKy1+xg1iPyjO0dncyBoUAzvNvMzRnqP7vXueK9SVSjUejsz06M8ZhlaUFNJ97Ox5pp9loSePbiytLi7tNIWZcxiTLRox5+6TkhTnCk5OcccV6B4G8OaVoFhc340nRL6CS/lNjqPii8S2sPJXao2xN80zlt5PBCAp3znWOpeAZ5WdtDsorokK3maFa53YzgskfPHc1p69o+m21ppeoRWcH2i7tkm89oVVxG43RxqBgIiqQoVcDjOMlieijW+puWIj71kedja7zaMMDyundv7i9pmuOZWFpr3w00xsYV9F8N3V4w+hCBT+v+NtYdSmO6P4s6jAx6my8GTQ5/AKB+lc7BeSIgwePY1pWOozMwwQT2Fcn+ueIjtBI0lwBQau5tkc+kaLM7Lr/xd+JF+O0cOl3ca/huDqv6VFZeFvhD9t+0S6f471KTq0lzc26F/wA3D/yroYv9IwX6+tJc6YisJUQdM9KxlxhmD/hWXp/wCocHZfDSbbNDSfB/w2uyXtfh+rJ63usziT8l3AfnVy5+HPw/m5HhO602RSHjn0rVXd1PribaByOozV7wpAUiwozkVu3ciLPsJ5VAT+Z/WuyjxDmMo885v7zx8XkOBVV04QPA/iJ8GbXxN4wjvr34gXE9p9k8sSXtpuvFkQgBZdzqH+TgSruDeUR/Cucuz+DHwu0ttur+P5IyvVpNSsrZT/32D/Ou3+PWl2fiDwLeQXcjQwRSwzyyKRlI0kUyHkEfc3HnjIFeRp8Ovg1borXXj98kZKx6lag/kEOK9nA59Uqx5pPVdkcmIyL2T5Ft6nodp4L/AGeLNgbnx0tyfQa7DID/AN+lq+Lb9ly1XE+pJIRySLzUH/8AQK89Xw7+z1orW/2nxXd3rSDLhdR80D/vxDx9Ca29Wf8AZksbe3ngae/RjtlKvqDBfx4H5Zr6Sli4VVdTn8j5ytgnSetjq4rj9lE8iWVv90auf/Zacs/7KDvs86cE9MDV89fcVy3hjVv2Yrq/ngubGaGNeYyRqJLfgpNX9Tv/ANl6KT91pk6/N/rCmoDv/vZ/StIP2ivGVQ5ZUuR2cVc6VfDX7N2pFfsHim803I7XUyZ/7/ocViav4X/Zw0XU0nv/ABXJq8bdUN5LNt99tqgb8zWza2P7MuoxRi31Se0dhkMJL1MfjIpFZV7pn7M+k6qPtGpTarlTgNNdyH8PKVV/M1qpPa9T7jBRad7RXoRf29+zLZz7bXQTfEDtY3T7sf8AXZh/Klg+Jv7PkM5gX4eWrEevh+2Y/mzZplt4g/ZottQIj8MmcAH5Ws7hz+Uj4qrc/EL9nqPVI1j+H/yZOR/YNuc/T95VcqekozNU7bM1D8Uf2ey/lyfDq1VuwPhu0/o1Sw+Mf2ZtQlMdz4aSxY910yaMflCTXO+KfiT8BY/LWH4byRDIww0GyOf/ACLmquu+Nf2dbiXTrmPwbNaxvjfKLEwrkdQTDLu6e1ZtQp7qa9Gaxpuavc61V/ZYvneNLxbdsd5dSg/9GYFV7XSPh7p+vrN8PtXub22W2Md3KLzzly54iUhQR8q/Nk8h1HQsDzutX37McusLHHbPaW8kQdJyb9Q2Rknqf1FUvC9z4esp7uXwqzHRLi6kNsWdmLKGKbiW+bnaDzjjHHFeFn2OdDCyUJzu+jZ9Dw1lkcVjUpxVlqeqyXaWFvZ3kICx2bq20cAIOMfTFemCSGSFXhbckihlI7g15Bpc8d3aywzDcroVOfQ8V1fgfWjPpkmizyAajpowFY8yxfwuvqMcV+a4TE+80+p+hZng7RTh0OnmXD9eoorGuNXG8bmwcdM0Vv7aJ5X1WZydxPcR6m2lWC288s0TIZJnIAXdgbf9pzkfTPvVaUwRRrqSLJC0jIJyQGaPayqrAg8rufH4VpahCLrRT5cJkZDuaRcAnGMEHr27dfeopJI4rkWVrDOgkhjt1yuNhVccnnnn8hmvziioyikl/wAE/K5UJOXNJ77FfxNcxy6w1891Eknkm5FuFHHCIZeOcA4GRyC2c8YPlE1/o6/ErW7DxFdRiVWt7JBNHuWORjGr464ZAhQk4H3j716Bp1nYH4grfXT3Fwty3kgOvyJBbr5kgyB8quQ/XqePr5Bo0sM/xHuNX1iNZi/2q7IblWnbzSoYdwZDg59a/UMswscLhoxqfE9WfbZThoUL+zerWp2Hii9tzrN5DY+UI4ZHt8QKqjcrHcOP9onjsCBVKxSI3esXvlR+a8Mdksi9dhl3lQOmB5QHTODVa2V5LxZiWkzcptY8kn5R/ME1gRrr03irT4dNju1sxcgzkAiErvwxY9Pu/jzxyau15+p9RBfu0uxlHwprttrsl3Z3cW1bppFZpTu2k5JIxzkHBHf3HNfR3xZji0660rTk/wBXBaRxIf8AZRQo/lXD2mn51FcjjnI9eDXaftD3EUV7aXGej7U9+en9cfyrerz1MLO6OKnVisxpL1OUuD5dvuPIpdNlII2E9aXTzHfaSxViSFyB+FZmjXIiunt2OQHr5LkuffKaasj0PRZixBeuyiiinsxk4bFcHpL5YbT6V0kl40cDBGxxx7V2YRJK7PAzCMpSSjudHpPlWcbvMyxxIN0jscBVFYeoa0b64nuVBSOUjyhjB2DgfnXCa34h1ITrY6tOFsXYFNowJSOcN+QOKu298sqhlbg1piMW2lCOxnhsskpe0m7sq/Fi9SP4ea80mdh0+dSfTcpUfqwrwbTT8FrcIl5HPdM2A5eS5wvv8gX+te7azcxXF3Y6ZNapdQ3EhMwkjDxqEUuN2QRyyrj8fStD7VoI1CNLjT7OBUA8vZargke4HH+etdeBxqoU7Sv8jHH4CdaV4pfNXPEZfEPwN0i5S00nwtd60W6y+TJIGP0mcEH6KK6vwl40/Z+tdMu1l8BXM14QT5E1r5pQ/SWYoOc8D8q9fn1lZgfJkjKdsuWGPSsOTT9Kutfh1m4srC41KNPKSd7WN2C9h8wOcY4zkjJwQOK9rCZ7SpVLyTa62Z4eKyGpVp8qaXbQ8z8O+N/gBrGtKuteDDp0aHhksfKBP1tX3H6EYrq9b8R/s0+S1vH4YmCYwJTaT4+uTJv/ABxn2rsX0DSNXkWXVNJsNRlU7g11bpLs9wGBA/DFQ3/gfwfJAyz+FNEbcMZ+wxg/gQox+GK9XDcSYWMXzc67WZ5OK4crTkrSVzN0P/hmC8sYsedauQBvWTU1x/30SP51Xk/4ZgsNSlLJLfuFB3A6jIefbIWrlt4F8EW2A/hS0njzyovLmJiPYrJgf981esPCHwztp3ll+H6Nv5O7Up5Cv0DMAf0r1IcRZa1rVn6XPKqcN5hGXuwi/Q56z8Tfs1R6gWTwu8mF5BsZjn/vp8fmao6z8RP2flv4VT4fII9/X+wrY/rvz+tdudG+E1jM14PhubgBeY0gR2/75abDfhn3rlvF/jv4O6dOEu/hDdWSq2QZfDNioYe26QZr0MPjsLiH+5cpfM4KuAxOHl+9jb5FXxP8Wfg1a2Cxab8L7V0ZCC7aVYxZ444OSawF+KvwYn8KTwR/C+3a6B3ljo9kiqM887j2z27V2Fr8b/Aen6ag8GfDIAEfvGW3t7RifpEsmR16kVb8LeOr+71J9Rf4U21i7/MtzdXcURU9jzF5g79FP8q0xEqdGDlOLS85IWEo1qz5acbtdkeReKPiB8Fp/C2n22k+BEMvzLcNJYRK6EnK4feX6ZGFOOOKzPBF7Yy+HYxYbltYppY4weoG8tj14DjqTXt3iLw1YeJ7Se3v9Ht4V1Fk8/7OVLsVdWG2UoG6qMnFReH/AAJ4V0SJo7DQtOiixubzczsT6jzCecd6+DzjM6NePLG7Z95w/g8Rg6nPNJfmczomsLEFRpF3gY255/Krc2r3V1eW95biSwa0bIvZEK5HdVUgbwe+eB9cA+iWliyx+RbxIq/3VGBWpa6JdSt8q7fx/wA/59q+Vp4d83NGLPrK2ZU1H3ziLfUzcR+YLiSTJ+8RyfyAH6UV3E/hibeN/wB4j+970Vp9Ur9jk/tLC9zio/E9pHcQaSzfvI2DA54YDPFQHxBDfG7coM2gZu/U8Dv/AJxXjF/rCRyCaIyPdoMhl/vEnj+VWdE17WbrVNERjLb2+pXIFwu0FZ4o2KtkH0AcZ7c471xZdkn72M3qkfiORyxGPxCUtEtX8j0vw3q9zc6dr7hE/wBB32dtIpwruwVnPPJ+cSc9COOMV5jLZSfbZzbLuPGwAdQZ5f64/rXq0dw0/h27lUndPerCMjHO5eeeerZP/wBfNcXp1j59/IYxu86OMheg2l1Ykf8AfZPvX1GLbVRQXkfpGXVYrmnY5LQbHxN/wkenXV/FeRQGRtzSnaNoUnATP5ce/bNejeHNLubrwVqV5pqM94UuTDtGWJBZQQO5+XgdM4rB8R6tNN40j8NWmneZZ2MBbUrp1yoZoyyxAdMkFc9ThjwME16B8GdR0yTwza2CXUJuUjZ5YFky4UnPQ8t15OTyeTXVDDr2lp9h4jMZum6tKOiZyPw70XxRYeJ7tdZS6W2EQUC4nEoMu5ShBDHA27s/Ufg745ahcXrxKrYeBnBJ6L8vDe3cfRia9HjjdZcTxMshlc8kcgMQp49Rg+v0rmb6x0bxZbajqdlIJ4syoTswA6jB4P4deoIPetalDlhyR2OanjniK3t5RtbscP4J8QL/AGeR8xyuSDxjjp+tZOnawh1uZWOw7yCM57n9KpeBoJUE8czsXTIJPU89T+P+Pes97EzeIJ1jYjY/OO+TXzrowU5pn3dLEOdOMu57X4b1BJVQB+e9dHqLNJGPKZhnrjH9a8t8PvLZovLNjt/Wuv0/VJ5MIWK59a5YK14BXTb5kPvbaeeNrS+ht7u2fqrLsdR2ORwTn0C4x3rnY11TR7uW1kgu7izTBgufKLbkP8LEDG4Yx78HAziu9s1juWJOMcYyas3Fg0KmSMhh29uM1r7GTi9Dihj40p2ZxHh7xFZajpt7NbkS3UUjRFckfdJAG4jAGcnoT834VVufFSwwm3ePQ55o+CUvpWKj/aXac+5LDPpXVaja214CL21SVjwWIw2PQMPmA+hrkdX8FwNI81kfOJ+7BdOSq+ykcf8AfQJ9xzQoQk9rHXTrwlrctLq1+lsmoWz6JJaEYMxZhADn7ow5JbIHfn0zUlnrWq3sREMNnbSglRLErANjodjZIP8AwI/hXBSWt5a3otNVsn02zD5t45WDRF8cmNhlSe+Qc9Px0h4pXTkKQWp3KcE8UTo8vwo2i4y1R614Wj1i4tDMb1PtA65XAP5Vo3+q30KmO8thGwGN4OVb3ryHSPiu9hLiWzkCt97Bz3FdPD8UtA1CPE7IjsOc8H+VWqT9n2Z51SE3U5mkzrbfUVY7myxqyt5Ecg8D61w8Wu6XePi0u4mkPVS/NLNrMtu2Xb9evFc2q3R0exvsd4FSUZRgKZJCWBVlDp6EcH8K46y8SxhwRL+HvWxbeIgADNhga2pStqnY5qtOa3VzRECocRQpGPRFCj9KY1tnHy1Lba7YXB2FwjHtnNaKS2ztgSrXU6cqru53Of6x7DRQM+3spiwLNcHDZAHPP0rRg0MXkZWRpkzjJ2nH+c/zp09tMIfMtbwpIOwIIP4VgXHjvV9Gk8q5hWRRna4GMHjn9M/hR7CFN3nexi69WsrUVqdQ+m3+lw+dA/noOuQQTxVEfECK1kVJYyhzg54rIt/i2koELBFOMHI5H+f6VT1nWNB16Fxc20Ks/VlO09fanUrQgv3LsTQwlVv/AGmB1/8Awm8U6h1ZMYoryX+w2iZhY6gGgJ3Lv5I9qKx+uVu51f2Zhuxd1Lw5oUskbRW0MEwkEjCMfeYfdz9KyJLK0sbu3tYo0Y2VvIkTFANhZgWwf4dxLfXvnAqhN4gMFvc3TvtljiZowT/Fg7c+xOP1rH0HxDPrl7cXbxmEIvlzIrZVm3gqR+Af6c81pw+p3k5H5vl1G9OVeC0Wh2+h37XmlRNAofdPPKm1c/JDKqA8euw8+pPpWfaahaaFbxXd60h3KkccUahnchFzjJA7nqQPzFM8F+IdNvpdYurW6863s4JISRGyqrkkkDIAP8XT1FXo5ovEGk2kl1LJPEB5kZOA2CMEHj25HtXs1Kc51nybo+mwccNTpRlXk1GT6I5bxB4x0vUr/wCx2trcwq6yYkdVXc5XJ3AMcZx16k/nWx8J/Dk1jZ2fiKW6jJS2cxwICcllIG5uOxPGOuOw5reJvDmgNpY13TLT7NNBExIR2KsQCGJBPUcgEd/01ND1X+yvh9DcbN4gslYpuxubaOM9uvPXFa0v3snKe6OjNIvBwVLDfDU/FHZa9dtvRoGw6uCPTORwT2+vbr2rE0GDTtFmnh01plg1AvI8LsCsUmNpVePbGDnG3rXKaXrup+K9G1K2u7l9PdCqxXdgSjg5JI5yMjAz6hscdaorLqGiWdsmp61carOjs5uJIQPlG1cdySM9SxJ+gAHVJxnHmR4caVahUeHfzMLSrk2viGa1c43ZKj0+Zs/U8Zz6EDtXPLqX2fxlqCS4OJcc9h0/rV7XpPsnjaV06S4kB7YPSsnx1aPb64NWiUtDcKGYjse9eKqcXVal1R9hSxE40o26HoelapECNzgA+9bsWr2xGQ3WvGrTV9sanzV/OrA8Qyp9xgzHpjmuOWBkpOx3rGxkrtntlr4hhhAzJjHQ5xWtbeNIoodrOGx05rwmzuNYvSpHlwr3Mh7fTrXTaRpCMN+o6s4A7QIBk++TUuE4dTCrTozXNJHqY8YW87EmCI4/2qjn8WaciKslovsa5zT9O8M7B5upu+B/FuUcknsa2YY/DMcYWOaxx/ebv09c1Xs5y6nJOVGDsosr3nifRJ7Z7ea3WWKVSskbjer/AFU8EZ9fSvJvH+kwW+/UvCstza7V3PayKWQj/Zz0wOx49McCvXZLzQUXP2mxUjsq857ZqpdLaXeQl9HMAcELCTt/Wrpe1oyvuinVpTi46xPnSLxVc7wuoQJxwXQEN+Wa27ArfqjwXUTQngnZkqf0r1DUvB+kXqMslorA9TtAP6Vwuv8Aw3vdNDah4eunjdOTE3OR6Z/oetd3taVTS3K/wMoVcRSsnLnj9zL8HhWWdA1pqEUoP/ATU0tj4n0qElY5J4c5+Rt+Pw61xukeLLi0uzbXhNlcq2GJH7sn3H8P+eld7pXjWeMrHfxAxtz5ic8ev0rlq0KkH7yud9LG06q/dy17GVp+uX0159mCbpD2IwR6n24rqbfW7aK4jsru4YzvwAoG1f6jPvWtE2j3elPqdxFFMrDPmKOcfXtyP0rj20OzutXiuLTUpY5GmVijnepOQfqPz7VwSUKkn0se/RcaNOPPHmlN/cjp5dWgtpjCZxvXBGOrDsatJ4omRcRyEt7nIx9K4jxjoeqjUY3to4ph5YBKSbe5/wA9axI7nVdOYG9s7pU7uV3AfiM/0rWGHcoppnFjZU6VeULXS6ntWmeK5CP3src9fm61rtrmlXaMl1bJL6k14PH4pgT/AJak1ZtvEk08my3ZmJ6U/Y1Y9DglGhN3R65qWj+GNSG6Bfsz+zViTeHxDIRBfSMG6YOfw/wrD0HVJZmCytjHU+ldtpl7ZRbfm3H3+tYtcxbnKmtHcgs9JvlgAEzsPWiuvt9atjCvyrwMUVt9Xh3OR4+r/KePWctrNqUtyhjmhkteY2GdvIXkdwQSMf0rPimjsoZ5bWKNJJLuGGONVwg2lSAABgffb/CsfRBetKL6EiKzlLhxu5I2nAx7Nj8jTorl7UMIsylba5mTPzMZF8sKeec4civZwFD2VKx+d5XB06CcvtdDu9JtP7R0fVC13PCojUAock43D6dxTtOv4muItD0VEuprXZHNGrgGBSMAsemRgkjOfzzWL8OJbyPwPqN7eSTE3d0mxnPzEADn8v1FWtI17RvCMTWen2dna/aPmcySEyykZA3NjoCSOfU1vCTvKSWp9XiMPTfsKFadoxV9PMtfE7V7XSvDkmlREPJ5ZE2MYUYyxPuxzx7/AEq1o7q2hQ213g77YRyp1U5XDAe3Wuc8Z6fp3izSGNki2VyJAZFxxkdA3qDng4/lirUkr2qooBWWKUJsDcE7tpU/nRhpRbkuvUOI6Nf91V3g9ItGvrOp2mi6PJcx26pBCABFCgVckgAAcAcn+f0rltM8R6dq/iKxhMbK8oIMUiZUgA7g3Y5GfqKuzarpuppNaxSxT4X96mDgg/Uc/hWBpOnabaeKbaeCMo8Zdt28nquOc9v8a3nKyPGw6UaclUvzjPidZm21iIxLhTGRH6EDkD8BxSaddx6ppUQPzFOorb+JFsdR8Mtdx8zWg8xSOu0da800nUpbKcSoP3bH51FcWKofynrZZiXy8rOuk8P2NwmRFGrnvgVl3Ok3lhJiCPcuODj+tbmla7Y3KBJAB+PStCS/t5E2KwcdjmuFSqL4j1eZdjipLjVIyQqSEg9uc09dY1oR7BDPkkY+U1t3uVLSQn5h2rLOrmMlX4b0q1aX2Rttbsfa3Gvy9Y5F934/z/nrWzaJdkZvLnPqF7msRdeU9Wx+FKdaB7mplBvoNVYrdnd6bqGmWhDR2alx/E43HPrzWsPFij+FfwFefaI39ob5ZJTDbRjMknvjOAafcalp02lXV7bwSRC3dBueQnzMnHI9cc+v0rLmknZI6lljnS9tJ6PVX62O6bxQzKpAAqnc+IHljYMeOR/n8c/lXmU3iAbcDI9icZqGTX55EIgiPucZ/KtPq9SW558Z0oO6JfH1hbXbvc/KsmeSOM1zGnz6jYSBYZS0Wf8AVtyv/wBb8MVvNZ61qNq10lqxgiJ3HcM5469zWSiyi6RSmOcZzXfRnanyN3OavhnKvGpZq7Wp6PqeoHT9Ft7eGdrS5farIGwGIXJ9uvrW1aXsH9oSX2piKPT2AeKaMAMrkDJwOuOmOucYzzXK+M9Nm1R7KCJlRV3vI7dEUbck+1Z8GmmLR5bux1Rb6CEgSpMhQKO5Bzn+nWvLhh6c6ad7XZ93mE6tDGSjGneMUra22V9up0utaldwXbXts6z20gBjcHcu3HAyOh/xqGHxGxwM7GbqD/nmuYg1e3glCQ3kKlvvoZAUb8f/ANVSytG+T5XkMepQ/K1dH1VQVmfJTxrrSc73fU7Fdat3UNJFG2TtBZQeamg1qyzj7PCh9VQDP5V58Syn73H+z1o811P3mI9CaX1bzD6z5HV6q8klwbnT5fLJxuUcenNZ0Hiq9gcxTlt6nHPBrKjurgDCO2B2zUcwM775M7vU04UFFWkEsU/snZWniu4aLIL9aK5W3XZEF60UewgR9bOg1LUrKysreB5BAZEJClSc8nJ4HGff/GszTJoYJbmQyx/vpfLjwc5bgkA/Qr+VR67a297EI5ZHWWFNgYH155Hcc5/E1laZaGKOOHzUPl3PnE9MjaBj8wD+f4+pSi4xUX0PkqEYKjZPU9O0c3ep+F10jTYmF3E0kvmuQI1J3FTn3LDGRzzXEX2g3423F5dedbyFlMwJZmYHlRk549ckdK6fStdgtvBJhtSxa6JDSrwRufaBg88Lx6Vky3k9xZwaXGN4ErNGqjksw5/LH8+axpWk3Z6Jn0uLvhsPTpNXqTirPt5Gn4RkU3Fxn7u+FQ3YnLcfyrTnhvNR8QX0tmryQxZjZVbHzk/e68/dNYWs6tD4T0+KyjfzL5zvUDgBz/EfpjA+n1q98N9XiMu6T9z9qjKjJyFcEjGfQ4OD7iuR0pVPaVVse/TxVLBvB4So03G7d+jexQk07+zNZ1CZniLgmFFjTaqgEdu/3R2FZi2Nzr2qHT7QDzch5MnG2MdTz17Ae/FdLrelawmp39zfmxg00/vluN5TGeSNp6n/AD9Of03xDaQ6hFFoiSt5beZPIy7WuMFeM9AvHT35756otypKMd7HgTw84Y+eIxTShf7/AEOsTS207TW06S2EUcyFUiPXHIP+evfvXmvgq1L6+Y5ogywK4YOOAcY5B+tezeJV+32EepWVxbNsQgGQnaQcbc498DHvXJ2Mej/bobGDUVE+S17cFATcsRjeV/hUMeD7/icHJzockdz1aVOjRzf6xWtGk2rWOG8YbbbXmS3RIQiL9xQoJ65wPrVeyvbye5jghDvLI21VB6n/AD+Fdx4p8BzXniBP9NcQSwhllVVUFh1zls4AweM/h3xdbsbTwlA0en3qX1zI3lTXojxHCTjgcnrkc/8A6qKUeamktWiMwjGGOnUqPlpt3XmvIXxQP7L0q2MY3TliskgJ+bgn6da5OVpbnO5lU+4r0vxP4Y1bVNASa0hidkYStiVflIGGBJ75Pf0rjp4YPDJWXUXjn1Bl3Qwggxp/tFu59h/UVnhtIW+0dWc0aEsSp05JUmlr8vzL8Ph6Kz8MXUt0ivdPEZFyBuj9BnsfX/61ciILrP34vwfmu28OX8et6RdWM1yjXTBw2SDuDZIYAfX+XrWQLe28OyGa4kiu9QUZihQkrGf7zZ7+3+RVGpUTlGer6GuZYPCVaVCrRaVO2rv/AFqbtzZW9j4aWze+FtE/DOUJZiSCRgHrx+mK5jVbq2miSzgEkVnGdyoT8zt/fY9z/KtuQSeJfDHlow+2REM8Z65G79CO/TPFYlrorwOZdTkj0+1UZdpCCx+i55P+eazwy5ebnfvXNs7qyrKn9WX7txWvl59jY8A6dbTXsszWaPCsO12lGRuLAjrkZwD0pb+3caldJZ2MsgEzAGKL5Bz2PQCp/CGsWmoag9nYgx2dvCdgYHJOVG44HU81Q1W/nm1a5tZvEn2SOKZ4xHFKsR2g4wT36d60pUa1XEteRy4upgMNldObd/ee1jdxd6f4PuRLE8bsrkpjJJY4H6VxltZ6rcSA29iVXIKtKPmY+gFdvomi22qeEbnTLHWWS6TdyHVi3IYHIIOO2axo/Dg0BTJc6ub/AFQD93kb47f3OW5bngetb4TDum5xkrybOXOMVHFRw1Si+Wmoq76p9vU6Xxnod6dHkjinlaWZljKxxEkKeT0Pt3rjdQsrXw94cfSJrtGvrpgZlEgAhHHX37fievfrLuLTrTRNI1SbUVYM6pOAFVsbWDd+oIJ/CsLxF4D0y81F9Q0/VLeXT5z5nnfakVYweue+M56dO/vGGw8orkqaLc787x0cRN1sJ783FL0TW/6GJ4J0rR316F+Zljy75k3AAA4+7749/atHx3qOlabqcMEFvsUwgnyowoY5PJ5FEeqeGfD17b6dYXcdxbpIPtk5yTK3TjHG0Zz7kfidDxXp8GoTQ3ljDBNGsQVySu1Rkndk9ev6VE3bEp1L8rOPD4OlPJp0MNJSqxldnGWusNf3sdrYaa8srNhATnJ+mM/rXYa9ptzYeG4PJ0+JroSqHkYFQxKsTyTnHT+fesufxDHo8TW+kRm+1Jsq1zGCyQjoQnHP+9+VdHH/AGv4p8Kxx2rxQToqZDkfK6gjkHJ5B4OO/wBcXWbUoyStG5jldGj7DEUZTUqvLddl5LzM3w7oc9wgfUHiaV3WK3tocjcxYZyxPYZJA7AnOAaZC2n22o3dpPYRNJbSlG/fFh1xgHJBrV0zTYPDls7XGuLea5cRtFHcBmZIHbICox5JzjO3GPwNcg2lT2DkTyId0u1sH74XqR+dXi6cHKy000PznN51KSSjVfN1tsvI9J0ttIayRzY2g3c48oUV58mphNyGQDaSAKK8n6pV7nirHYtK1ybQbi88TLM+l2G9lmityZbiKMvLKW2INxGSQjn0AQ+2daw8HeKJJowmmweVdMVhAvIyzMJlh7E4DPIoHqOelerwaP8ACbTdUvl8PW/hc2BaSRl07xddBpIY7xTE02btMYhy/oHCkkE7RONW8LXOg5n1HRYhcRia0gufGd2p5a4IAAvcbcrbBzu3b/M4cgbfrXE91Ta2PPPCfhHxha2qWi+DZNRs7+6eztw19Cv71GZZAjZ42lH3FsAeWxJGDXNa14sg8P3y2tho8drcXNtDN54nFw3lyoJIz2AO1gce4B9vZ4rT4aWJkWy1vwabNfMjjhi8Y6hFgKkgibi52rnZASuSMttBCpvPP+JPD/wiOl6pOV8DTzx6VN9jktPEd1LcCVLWTyEVHuWywkW3RV2spBkB4VC3O8NTT5kj01nGLVve220V0vU8TFwuqXgluQ8rl/n83k59c+9dCzp9lZOR8pHHYY7VzFl5EVyEixkHJXeM1qX8b3VuEQA7WyVJ4ahK2hhWqe2qXk/maN3eRSEwvJGZFyDGTkdOeP1xXp3g/wCAGoXi6fqtv4h0+BdQtI5ljaGQ+WHVXweeSOnHvXisVj5O2WRwxAztHQH619kw6hd6T8ILPVrCUQ3NnoEc0T7Q2GW13Dg8Hkd6+Y4jx+KwapLDuzk7HpYKlTrcyu2cZe/s8eIWsJ1t/FGmmQrxtt5Acd+/px+Nc/8AD/4HajqGo67bJrtlBcaVeGxlLwsVY4DEqB0B4688cYrM0/4+fEmSGDfqFqWkTcT/AGbDgde+O+K9Q/Z+1TV9c8O+KNVklLX11q6zzmPCbyYhnAHTt0rzMZiM4wGGnWryTttb1MaTjUl7JGHL8A/ErWDxp4s0yR1DFFe3kClhnHA+o7V434y0bxV4FuVsvEen208cqviUAvHcrxkA8cj0Zc+o6V6j4q+Mfjrw18ZbnQPMgn0eCaJHtpbZQSjRoSfMA3bvmODn0zmvVP2itHsdR+GV3LNDGbqyureS3lKAurNMsRwe3yuf0rOhnGY4WtRWKacaiurdDplycsk/eseS+DfhJrPjbQnv7m9g0XSZ42VJpkMksi93VBj5eDglhnGRkc1U8QfArWrLRtula1a+IraNTsinsvszMR2Ul3UnuAxXr19PevjPra+D/hdqk2lvb21xZWscFksnKxqXSJTg/eCg5wc9PfFeQfs0/ErxbrtzrWjeJpre7ls1SeCUQxxiRHJBB2BQR93DYz1z2AdPOsyq0qmPpNKnB2tbUwp4ajKUaM73e2uh80TaVaTas+mQQ3NtqHn/AGc2gBWQS7tuzaeS2cDA717J4f8A2ZvEElkk2qeLo9MlkG77PFbm4KezHeq5+mR7111/oegXH7XFtdm1S2dtMN+yYAzMImjDY6ZyofPc8039pPxt4h8Jalo2neFNWWza6he4nmWJJGbDBQnzZAAwSeM8ivRxWb43F16OHwNoynHmbkh0cLTpU5TrttRdjy/4n/B7xn4F06XW7a6t9c06DHnTQRbJYAf4mTOQM9wTjviqfws+Hl98RrK9vH1KKx+yTLEwnjaQkspPHIx06V9PfDi/1bxl8MNK1XVIoLj+1bOWG6iVQFf5pIn464O0nAOOa83/AGPtQng8PeJEurXev26EEleDhGHQ1xf27i1ga7qJKrSaV162Oj2MXVhGDvCSva54d4w0PRPCniy+8OX9yks9oUDTRxSIr7kV+Ap/2u9emQfs+add+D4/FA8U2kUMmmjUPLAkD7TF5m3LZGccZrlf2hb7w/N8ZdfN1ahX3QYIQrj9xH3XmvprT10VvgVBsJUDwqvG5v8An0HqDXr5nm2Iw2Fw1am7Sna/zR59LDQq1KkJXtHY+UvAnw6t/Ges/wBm+H75pHCl55pp0EUCZA3OwU469ACT2Br1b/hlWwa2Ik+IUS3GPuDTgUz6bvMzj3210f7I2i+H4vhvf6gkx8+71J0eQEglURNoPHYux/4Ea5nV/ipqNn8Y59Ki1W3GkW+sfYTZFIzuiEnls28rvDH72d2Afbg8uLzbNMVjalHBSUVTWt1v+BdLDYeFKMqzep5d8QvhcngjUo7HXLzEcwLW1zFcJ5U6jGdpIBBGRlSMjI7EE97oP7OEWqaBpurQ+NLKKK/s4bpIpdzFBIgcKdo6jdivTf2rNC8P3XwrmuZbnMtjewSRsWUEBm2MM46YbP4Cul8NNpenfBPSr6C4PnW3heGeMs2QHS0DLxjnkdDXNiOI8ZUy+lVp6TcuV9jSng6UcRKL5uW19DxV/wBmeKJsnxTpL/S3nP8AWvPJ/B1+3xHu/AmjWqaje2jkSTonlQKgAJck5KqNw984xk4FbA+P/iyFdw1Gwb2GmIT/AOPDFeq/sv68NcXxV4vvbOKbVNTvo45JEiSL5Y4wcBVGADu7dcZrvr4nNMvw1TEY1xkktEu7M8OsPOtGGHUk3vd9Dn7P9n/WZYVD+IoElxyE055Uz6bzIpP/AHzXmnxL+Hnj7wRqMEWovbrZXRIt7yA/u3IGSpyNysBg49ORkA16H8WPjf8AEPQfine6fo0dtb6PpkyRm2ktVbzgFDPudhu5z/CRgY9yfUP2irDUdS+D2uNc3SR/ZBFcxscBkYSqpI29PlZx16Ma5MNmGZYStQeMalCrbbpe3l5+ZrWhRrUqnsfdcT5P0extdP1K2u9U1B7id5AkS8kDOcE5OSO3bmuhtHW21B4po1Z1yWkPQ7ySf6VwOjIL2+gtITNOfNErsFJkmI6KijJJ5PTP6V2esXbJdx2N1Bcwzj55knhaJ0GOpVgDjnrivq82hzyjKF2fKVacrXk7k39hzZPlR2+3OQWHJoqGzutUaHI2ugOEOR0FFeJar3OPlp9jm9AvLvw3/bEOnmGRNW099OnFzFu/dM6MSBnAYFFIJzjGcZAI0NK8Z+INMvfD9xaXqm50NZI9Nja3RorcuNrSkH7z4C4Y5+4o/hFU5gDIsmNzbPl96gIRWzgA9iBzivcp4l/aPZRrLqGrNptr4Winhi0ufUVnAS33eVKzryDnOBgYHtz7en/Ef4W6NqXiLxfrU/jjzvEWk2zahfWEGiGCPIQMvzmQjLAAlgWOSScnNeT6BJKde0/Ezgfa4sDg87xXunieeVfiJ8ZVVwyNoKHBUf8APFa83H4yqqsVTlZWv0/miv1PTwlKE46r+rM4Lwt8MvDNx4Z8O63qHi2XTLzxBPJb2lt/ZrTgukpjx5m8YzwcnHX2rotJ+FOmiS7bWPF/9nW419tD08pp7SyXMwOAWUOAgJz3IGDk0nhqV38K/BQSANjWrjGR0/0ta9EjnsLR7iTxBZvqMVz8SGTTIo3MRtLjfjzWYH5lzu+QjH58cFbG4iMnab3a0t0bWn3dfM6J4eFkrf1ZHz34/wBJHh7xPrGgJdG6XT7h7dZym0yBejFcnH0ya+qNIEv/AAo2cSEn/ilRj0/49DXy98dJLkfFrxT5QjZf7SlyjDB69Qa+orByPgZJ1/5FTPX/AKdDXBxHOVShhJS3ckbZe7Rqx8j5LmuHhtGeJA0mNsY65Y8D9a+lv2O5428H64scnmlL+NWb1PlAZ/GvmMszW5VeGZDtPYEivpD9jyOO38Ga/GCCRqCZb1PlCu/itf8ACXJ+n5nDl8Iyq6nnvxb07UNU/aB1SysLKe4nmvrZYwiEg/uosnPYDqT0Ar6D+O12B8OdV3NhXubRIh/eb7VGT+gz+FZnjP4teD9A1C+0PUtQvU1G2UK8MNo7AllDABsYPBHf2rwb4l/Fm98b6vpmjWVpcWmi21yspE+BLNLyFZhyFABOFyeuSTxj52jSxmZyw8pUnCFNLV9dOnrY9GpCFKM3zK76HvH7V1qkvwe8QT+aqnFtGR65uos/pk143+yJMJNa8RRzKHhFlCFwOU+c8L/hXsH7Us7D4Q69H5QKboACT1Y3CD9Ac143+yWXk8Q+JUDfu/skR6c5DnI/WpwGnD2I/wAT/wDbS4J/W6abKX7QniPWfCnxntNX8M3ojuU0eOIM8SOQjPJkbXBB/AVy3h2y8U/HbxG1nqGt2kN3pdmZVnnjESrH5iggCKP5mzIDzgcdRwK3v2ivDWs+KPjFbaXoNl9rvDpMcmzzFT5Q75OWIFcr4bl8d/BfXzd3OkWkV5qFqYhBeESq0W9SSDHIMHcoHWvq8vcP7PpOny+25Fa9r7ffY48VGcsTKM78l9T6aupk+D/wstLI61HeyWNu8VjGxw93Odz8Ic4Xc5JOflGOemeJ/Y8bVIPDniNJLcb/ALbDuIGSTsbrj8K7PTGtPip8Ko5byzVYtWtWO37xt5hldyHrlXUkHI469TXCfsb6ldQeHPEStOxK30IIPP8AARXyHN/wlYv2n8VSXN636HpezaxFFws420Mn4xfC7xZ4o+JGqa7ZaRZtaXTR7He4jRvliRTwcEcqa9sEVnp/wgfS7uER3Fr4dNvMFyQHW2w3I64INeZfEz9oTXPCfjnUPD1p4Y0y9gtGjCzO0gZt0atyAcfxV6ZqGrw6x8J7jVpLSOGW+8OtdPErZCGS33YBPJHNGOlmUqGF+spKHu8tt9vUWHhh+eryJ82tzk/2Tv7F/wCFUHYG2/2nP03/ANyOvAfFH/COn43aifMbzP8AhJXP3mH/AC8+9e4fskPbf8KnfEIP/Ezn/wDQY/evB/E02mD45ais9mqMPEknILf8/P19M19DlKtmOMWpwYpf7NRPpT9qBdJPwg1kCVv9fb/xH/nsntWjoy6OvwHsizMW/wCESTP3h/y51l/tQS6QfhFrG2F2Hn2+QN3/AD2T3rS0efTR8BbL/Q5P+RSTq5x/x5fWvmaN/wCzKd/+fv8Akek3atPf4T4rS60KCMYtWf6xhv8A0I19R/seauf+EE1n7HYnDascZOAP3Mfpx2/WvlVZ12DyNOjQdn2f1Ir6b/ZCv54PAmrhQsbHVsnHP/LKPuc195xc1/ZLv5fmjwcnp82KS33PI/j/APb5/i94meRgg+1Z2qvJ/dpxz/QV9L/tBxRR/CDxOby7kYfZkIhWQsT++j618pftAz3DfGLxIryyYa7GRnAPyL/TFfTPx9Zf+FPeJAo62qZ/7/R14ecS/wCRcvNf+2noYKg/9pv/AFudJ+zlp3hn4UfDrRNRn0C8n1jxDoc2u3GoW0Mb5hSMTC2TLh8iMphQMM2SSCa6TxXq/wAOvjf4StvCdzcRWWu6ta3s+jx3DRNc20tvKYTKjI7AgspI2t+8jVz0DY8c/Zw+NPw5vfA+m+CfiqUtrjSbS406yvbkObe4tJl2NE+3hSEwnzDG1Qd2Sc9f8TvjT8LPA/hCfT/hteQat4m+z3UFneQSvcfZTcuJJ5pLmQsZCXVXI3OWdVzgcj7tvQ+dlofKukXAi0y3WRwrbMke5oqlaRyPaxeUSEVQoGeeKK+fqQi5M5fd7GbHI7gFTkgjj0BNJcsY0y/U9BVSW4kEvLHIPapJ5gdmV3LjpXounY1jI6r4XeNIvBHjCDXpdN/tDZDJGsPmhOWGA27acEfSut0b47eKre/Nzr0FhqtsyFZYIrWK3eXjAy4UnAPOOc15FMfMXzYvmA++O61H5pbGeeMfhXNXy7DYiXNUgn01/rQ6KOKqUmuVnWa18SvF2qa/pOs3l9C0+kyCSxjS2RIoSGDZCKAOSq5z1wB2qe9+LXi65Fssz2p+z6wdajxAv/H2WLbzx0yT8vSuHk64qPbu74rqjhqCSSgtNj0HOU3e5p+J/EWqeI9cvdY1SRWu72ZppiiBF3k8kKOBX2ZaXnl/AhjKCzHwtxgY5+yYr4hZcY7170vx08Pr8OW8M/2Rqf2n+x/7PEnybN/keXn72cZ5rxM/y+tiVQVCN1GSb8kd+ArU6amqj3R5fZzieAMFIwSDmvoz9l6CWbwdrjRE5TU0OAf+mQ5r5UXVjHCsECsGJ++ccH1wK9U+B/xP0vwJo1/Zajp+oXc1zcrMj2+3hQoXBLEHPFb8R4KrisvlRoq8tPzOXLZKGJ527Iq/GtZP+FveIxMGP76Lr6+SmffOMVy9pO1tcRTMzOkbqxBOSADnirvxG8Ww+JfGmqa7DaXCwXkiNHvZfMUCNV5Ayp+7nr3rHF5A38My+zRHP6Zr0cFScMJClLdRSf3IxxV5VnJLS59ofHW1uvE/w21zStHt2vZ2VJoREATLslRyFHclVbHvgDJryT9lvw3r2j3fiLVtU02706CeKK3hF1C0RkcMS2AwBwMAE9MnHY1k/Dj47QaBpcGheJrG8vIIkCQ3lvgyqg4VGRyA2Om7cOMcVseI/wBovw1a2sqaFpOqXV6VKoLxEhjB7ElXYkZxwMZ9RXwSyzNaGGq5fCnzRm/iv0uv8j3adbCOUMQ5Wcehq3N5bL+1baW7SAv/AGGYcKc/OY2lA/75IP4iuV/a30PWtQ1LRNV06wuri2WF4HeBGfa+7cAcDjIPGeuDjpXih8VeIP8AhOf+Eplu5BqjXguzKRxvBzjb029tvTHHSvojSP2hvCb2ijWrDVLC9A/eLbwpNCx7lWLg4z2wcepr1MRl2MwGIoYnDw9pyQ5WtjOnjMPiqVSnUfLd6M7/AOCtld+HvhLoFjq0L2t1b27yzrKNrJvkeT5gehCsM5xivNP2PcyeHfExC/8AL7Eev+y1YfxZ+PcWt6DdaF4Q0+9hS7Vori7uQFcIeHVFUkcjjcT0J4zyOe+A/wAUdH8BaXqlpqmmahdteTxyxtbbCFCqQQdxHrXEskx08BipyjapVkny32sxrG4aFemk9IrcoftCQWknxg1/zMiTfDyOR/qI6+mdOKJ8Dbdo52cf8Isq/MT/AM+gr5H+K3inT/FfjvVfEVnZXENvdmPy45iBIpWNVycEjqufxr1ix+OHh1fh3D4b/sjUzcLo4sTL+6CbxB5ZP3s4yM+uK9LNctxVbB4WEY3cHG+2llqY4XE0I1asm7Xudv8AsgXdrP8ADK4tioZ4dTl3fKDjKRnpwf8A9VeX+I/AfiWX49XQt/Dd1JbT64bxLr7IRD5Jm8zeXHy7Qp5568da4/4P/ELVPh5rV3LHb/bbC7RRc2pbbv2nKurYOGGT2IIJGOhHuMH7Q3gy4g3x6V4hMg+8ot4doP8Aveb/AErPEYXMcBjq1XDU1ONRd7WYqMsLiaMY1Z2cTof2p9QtYPg7fs0MCPdXdvHHGRyTvD/yU1p6LeKfgNZ8ldvhRB8igH/jy9cV8y/Fn4kXXxA1KOKS2OnaVYBmgtQ+9ix6u7YGWOOOyjjqST3Nr8c/C8Pw4i8NHSdW+0xaKuntIPLKF1gEe77wOM89K5f7BxlPL6NLlvPn5n5I1WMw8q05N6Wsj56klfzN5kZmByCxzX1F+yLexzeEtbtww82G/jlZcY+V4gqn80P5V8tuVIAXt1rr/hX481PwFro1KyjW5t5U8q7tXbasyZz1/hYdjg49CCQfrM9y+ePwE6EN3a3y1PIy3ERw2IVSWx3Xxl8AeKdV+LmoS2Wi391HqM6PazxW7NCQVUHL/dXacg5IxgnpXtPx/mEfwg8QZxmSGKNB6sZo+P5n8K52D9o7wMbVWfTNfilC/MohiYA+gPmDP1IH0ryH4xfFy98dLDpunWP9n6VBIZRCW3SSychXc8YwCcKOBk8nt8tSwOaY6vho4ikoRo9b72t/ke3UxWEoU6vJK7meb+W9uzOzBZAMjPY88H3rWD+ZA0cZIXeCOp69f51hGC4Ylip59a0rDzI/Kjbg7uT6+o/lX3VVe6fKVIOUbI2baabDhG+UOQOaKzniuZmLoRs6LzjiiuP2cThGz2StukJIbOQB0PSlnjGxV7OQc/ganuHJALck4P8AL/GopfvKf7wBx6VpGTe51tLoZ6iTzlhQjLD5lJ613mt+HtGt/Bb3ENkyX1rp9lefafOYmRpmwyspO3AzxgA8dTXCfevfJ6bl6+mRXU6t4xt7rwr/AGUNMdb17a3tJpzMDGUgbKlVwCCcDOTWk1LSx6mW+xUKjqLo7aHLy8vn2H8q9Dj0XQv+EWz/AGRF9r/sE6gLnzpNwkEpT7u7bjv0rzyT7xHpj/0EV1d14wtmWe3tdNlhtf7I/s2FWnDMo379zHaM854AHapmnpY7csnTVOUprocfIenFdX4u8Km38P6VrOm2iLbf2dC96wmy3mM7DeVJJAPAyBjIrlH5xXW6p4yt5/Cg0ePTZFuDZQ2ck7T5XZG5fhcdSx7k8Vcua65ScMqEoTVTtp6nEqMuv1rvPiNBpVhrsuk6bpEFmLYrmVZZHaQMgOCGYgcnqK4QHBzXT+K9WXXPEVzqaQGBJ9uIy24rhQvX8Kqqm2mZYacY0Zp7tr9SDToWur6C1jHzzypEv1ZgK6T4j2Om6ZrK/wBj23lWcsG6NA5YFlkeM8sSeqetYPhy+TTddsb94jMtvMsuwNjdtOcZ7c1c8Wa4+uWWnxS28UFzbLIjPEiqjh33DCgALjn65zXP73OmdsHSWEm38XQ5k3IaZmmO0jgDBzUyi3uQHPzhTnrjFUri4GTFJCrFT1B/Snw28dwvnDMe442joK63Beh4Sm3Kx6Z8PtG8O32m2L6rpMV/Ld6q9p5jXEiGNPKD8BWA6k/nXm8t0ZkEcjtuRvlAbgjPQ+teh+GfEOjeHrLQ7M2V/cPDcG8kkEyqPNP7s4XByoUZxkZPBrznWIrdNau4bTzBbrM6xeZjdsDHGccZx1rGhrNo9jMoQjQppJX6/cjtvh/oOmXvhnWrm+tvOuyrpp7+YylJEhklbgHB+6vXP61w13KHk3FWik7nPX3rs/BvjT+wLKy0z+z47mNLyaW4ZwpaRZI1QKpIymADkjrnFcVK7LO0LgHqMirp8zk7nPjJUXh6ap79T0Pwx4f0e88IWt9dWSyXMlpqcjyGRslokjMZxnHBY/XPOawfiTYadpHiy7sNNg8mCOOFkj3McbokY8sSeSTWh4Y8babpXhyHSr7R7m6eNLmISxXSxjZOFDcFDyNowf0rA8aa1b+IPEdzqaWT24kEYCebuICxqvXH+zn8amEZe0fNsb4ydB4OKppc2nTy1Og+Fvh+y8SNqkM0Tq8SQskvmEtEvmr5hCjG47A3BB/OsLWr20e/nksrf7LbSSM0NuGLGNOwJJJ6Y6mp/AviW58Pi+WzizcXAiMUm/AjMcqyehzkKR+NUfEd7aXGtXVzZ2zQW80rSC3JG1AxztyOuMmqUXztvboc1SrSWFpqPx6303Ol+HGmaNqP2u71PTxelr20s0RpXQIJWcM3ykEkbBgdOa5LXLeHTtbvbGJS8cM7xqXAyQrEDt7VveBPFVpoiXEF5p0txE1xBcx+TKEKyRFioOQcg7ufpxWBqGpPd6hd30lvDvuJWlYYJwWJPf60QUlN3HiHReFpqPxdTvPhf4a0bWPD0l1f6OLthfGOWXznVoYfKLFlCsNzAgcYJPpXm5XLsucAHjPGa7Pwn40ttE0kQXGkvdOl8L2EpcbFDqm0BhtORznqK42WVp5pJXPzOxY/jTp8ynJvYeMlQlhqcYfEr30O38D+HdKvvB2tXl/AJLoK4sJC7LtaOJ5X4BweAvXNcKkzxFguOfWux8LeNI9D0y207+zEuYVkuHuC5Xc4kQJhSVJTgc4POcVxocB9wFFPm5ncjGOj7GnGG6WpPFMPPDzOcbTgdvSnXN6BgRDnHU9jVObO/lieM80itt7A/WtnFHnqo7NG5bNLcW8bQS+UqjaV9/Wiq2nKzW+5XK5PIFFR7OJz8h//2Q==</binary></FictionBook>
