<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Шепот на твоей коже</book-title><author><first-name>Каролина</first-name><last-name>Куликова</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/karolina-kulikova</home-page></author><annotation><p>Ее кожа — это запертая крепость. Короткие шорты, открытые плечи и ледяной запрет на любые прикосновения. Травма свидетеля превратила ее жизнь в тихий шепот ужаса, который не заглушить даже шумом океана. Он привык брать то, что хочет, не спрашивая разрешения. Но столкнувшись с ней, он впервые почувствовал преграду, которую не пробить силой. Сможет ли он снять ее невидимую броню, не разрушив ее саму?</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>sovremennye</genre><genre>erotika</genre><date value="2026-11-20">20.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-20 18:43:55">20.11.2026 18:43:55</date><id>sepot-na-tvoei-koze</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Шепот на твоей коже</p></title><section><title><p>1</p></title><p>1</p><p>Ночной пригород пахнет прелой листвой, дешевым кофе и бензином. Стою у колонки, кутаясь в тонкое худи, которое едва прикрывает короткие джинсовые шорты.</p><p>Кожу тут же обсыпает колючими мурашками – октябрьский ветер злой, он гонит сухие листья прямо к моим босым ногам в кедах. Но лучше так, чем одежда.</p><p>В салоне машины, где работает печка, сейчас блаженная теплота, и я до боли в пальцах хочу поскорее залезть обратно в этот уют, где моим голым ногам будет в самый раз.</p><p>Но пока я здесь. В этой ледяной тишине.</p><p>Над головой надрывно гудит неоновая вывеска круглосуточного магазина, заливая все вокруг синеватым светом. Тишина такая, что слышно, как щелкают цифры на табло заправки, и этот звук кажется оглушительным.</p><p>Вокруг – только плотная, непроглядная стена леса. Дорога абсолютно пустынна, ни одного огонька фар на горизонте, ни одной живой души.</p><p>Из темноты, что начинается сразу за границей неонового круга, доносятся странные, пугающие шорохи: то ли ветка хрустнула под чьим-то весом, то ли ветер гоняет по асфальту какой-то мусор.</p><p>Магазин с кассиром кажется недосягаемо далеким – если что-то случится, мне просто не хватит секунд, чтобы добежать до стеклянных дверей и запереться внутри.</p><p>Я чувствую себя мишенью в этом синем свете, выставленной напоказ перед кем-то, кто затаился там, в черной тени вековых елей.</p><p>Вдруг этот сонный ритм разрезает низкий, утробный рокот мотора. Он заполняет собой все пространство, заставляя вибрировать сам воздух у меня в легких.</p><p>К соседней колонке плавно, словно хищник в высокой траве, подкатывает огромный черный джип. Окутанный слоем дорожной пыли, он кажется зловещим инородным телом в этом богом забытом захолустье.</p><p>Замираю, боясь даже вздохнуть. Кажется, если я пошевелюсь, это привлечет его внимание, как движение жертвы привлекает охотника.</p><p>Переднее стекло джипа медленно опускается – всего на пару сантиметров, образуя узкую черную щель. Из нее выплывает густая струя сигаретного дыма, которую резкий ветер тут же швыряет мне прямо в лицо.</p><p>Запах дорогого, крепкого табака смешивается с удушливым ароматом бензина, и этот микс заставляет голову кружиться от тошнотворного страха.</p><p>Не вижу его глаз за глухой тонировкой, но чувствую этот взгляд каждой клеткой своего тела. Тяжелый, осязаемый, он буквально ощупывает мои почти голые ноги, поднимаясь выше, обжигая кожу холодным бесстыдством.</p><p>Внезапный щелчок пистолета в баке бьет по нервам, как настоящий выстрел в тишине. Все мое существо кричит: «Беги! Бросай все, прыгай в салон и срывайся с места!», но ноги словно налились свинцом и намертво вросли в бетон заправки.</p><p>Из джипа доносится хриплый, вибрирующий голос, от которого по позвоночнику скатывается ледяная капля пота:</p><p>– Ночью на этой трассе опасно, девочка. Особенно в таких шортах.</p><p>Голос звучит так близко, будто он шепчет мне это прямо в затылок, хотя нас разделяет несколько метров.</p><p>Чувствую себя абсолютно беззащитной под этим мертвенным неоном, понимая, что в радиусе десяти километров нет никого, кто мог бы мне помочь. Я одна на этой пустой дороге, и этот человек только что обозначил меня своей целью.</p></section><section><title><p>2</p></title><p>2</p><p>Пальцы почти не слушаются, когда я с силой вырываю заправочный пистолет из бака. Металл лязгает о металл, и этот звук в мертвой тишине ночи кажется мне криком. Я почти запрыгиваю в салон, захлопываю дверь и мгновенно щелкаю центральным замком.</p><p>«Клик» – и я в домике. Но он кажется мне бумажным перед той махиной, что замерла в паре метров.</p><p>Смотрю в боковое стекло, не в силах оторвать взгляд. Черный джип стоит неподвижно. Водитель не выходит. Не глушит мотор. Просто ждет.</p><p>Я вижу только узкую полоску опущенного стекла и тающий в темноте дым. Кажется, если я сейчас тронусь с места, я окончательно стану дичью, за которой началась охота.</p><p>Руки дрожат. Двигатель не реагирует. Сердце падает куда-то в район щиколоток.</p><p>– Ну же, пожалуйста, заводись! – шепчу я, вцепившись в руль так, что ногти впиваются в кожу. – Пожалуйста, милая, не сейчас... Обещаю, я свожу тебя в лучший сервис на днях, все по высшему разряду, только не оставляй меня одну. Не здесь.</p><p>Бросаю короткий, панический взгляд в ту же сторону. Черный джип все так же неподвижен, но мне кажется, что я слышу, как он насмехается над моей беспомощностью. Окно в нем все еще приоткрыто, и дымок сигареты лениво вьется вверх.</p><p>Еще одна попытка. Я почти молюсь, закрыв глаза.</p><p>Машина наконец оживает, содрогаясь всем корпусом, и я первым делом прибавляю громкость, чтобы заглушить шум собственного страха и этот давящий рокот соседского мотора.</p><p>Какая-то бодрая песня заполняет салон, но она звучит издевательски фальшиво на фоне того ледяного ужаса, что сковал мой позвоночник. Смотрю на маленького плюшевого зайца, качающегося на зеркале заднего вида.</p><p>Мой талисман. Мама подарила его, когда они купили мне эту машину, сказав: «Пусть он тебя бережет». Сейчас его пуговичные глаза кажутся мне единственным островком нормальности в этом кошмаре.</p><p>Медленно, стараясь не делать резких движений, трогаюсь с места. Колеса шуршат. Выезжаю на трассу, и неоновый свет заправки остается позади, сменяясь абсолютной, поглощающей тьмой леса.</p><p>Огни фар выхватывают из темноты лишь куски асфальта и корявые лапы елей, которые словно пытаются дотянуться до лобового стекла.</p><p>Бросаю взгляд в зеркало заднего вида.</p><p>Он вышел.</p><p>В тусклом свете заправки я вижу его силуэт. Он не идет к своей машине, не заходит в магазин. Он просто стоит у колонки, широко расставив ноги, и смотрит мне вслед.</p><p>Лица не разобрать – только пугающе огромные плечи и статная, хищная фигура, которая кажется еще выше в этом синем свете.</p><p>Он не двигается, но я кожей чувствую, как его взгляд впивается в мой багажник, провожая меня до самого поворота.</p><p>«Только бы доехать. Пожалуйста, только бы доехать до дома», – шепчу я, вцепившись в руль так, что белеют костяшки.</p><p>Дорога впереди кажется бесконечным туннелем в никуда. Я прибавляю газ, чувствуя, как машина ускоряется, но это не приносит облегчения.</p><p>Наоборот. Теперь я точно знаю: за моей спиной, там, в темноте, остался кто-то, кто знает цвет моей машины и направление, в котором я скрылась. И тишина в лесу больше не кажется мне пустой. Она кажется выжидающей.</p></section><section><title><p>3</p></title><p>3</p><p>Захлопываю дверь квартиры и тут же защелкиваю все замки. Прислоняюсь спиной к холодной поверхности, чувствуя, как бешено колотится сердце, пытаясь пробить грудную клетку.</p><p>В голове пульсирует только одна мысль: это была самая длинная и жуткая поездка в моей жизни. Не считая той, много лет назад.</p><p>Замираю, прислушиваясь к тишине подъезда, а потом внезапно начинаю нервно, почти истерично хохотать. С чего я вообще взяла, что мне что-то угрожает? Почему я неслась через ночной пригород и спящий город так, будто за мной гналась стая волков?</p><p>Никто меня не преследовал. В зеркале заднего вида была только пустая трасса и редкие огни фонарей.</p><p>Я просто сама себя накрутила, как всегда, из-за одного странного мужика на заправке. Глупая, впечатлительная дура.</p><p>Разуваюсь прямо в прихожей, швыряя кеды в угол. Босая прохожу на кухню, чувствуя подошвами приятную прохладу пола.</p><p>Наливаю полный стакан ледяной воды и выпиваю его залпом, едва не захлебываясь.</p><p>Подхожу к панорамному окну – в этой квартире все стены такие, прозрачные, лишающие тебя личного пространства в обмен на статус.</p><p>С моего тридцатого этажа хорошо видно, что этот город никогда не спит. Миллионы огней, артерии дорог, по которым текут крошечные машины… Все кажется таким маленьким и безопасным отсюда, с высоты.</p><p>Ставлю стакан прямо на мраморную столешницу – звук получается резким, гулким в пустой квартире. Шлепаю ногами по направлению к ванной, на ходу стягивая с себя худи и сбрасывая шорты.</p><p>Господи, пока дойдешь хоть куда-то – сделаешь шагов сто, не меньше. И почему в этих элитных высотках делают такие планировки?</p><p>Для такой маленькой, «метр с кепкой», как я, эта квартира иногда кажется целым стадионом. Огромным, гулким и пугающе пустым.</p><p>Ванная встречает меня нежным, приглушенным неоном, который отражается от глянцевых стен и пола. Полутемнота, привычный аромат ванили и тропический душ – это то, что мне сейчас нужно больше всего.</p><p>Встаю под тяжелые, бьющие по плечам струи. Только обжигающе горячие. Никакой средней, прохладной температуры, способной хоть отдаленно напомнить о... Так, тихо, об этом думать нельзя.</p><p>Закрываю глаза и позволяю воде смыть липкие впечатления этой безумной ночи.</p><p>Запах бензина и того странного табачного дыма, постепенно исчезающего в ночном воздухе.</p><p>Я стою так, чувствуя, как расслабляются мышцы. Расслабление длится недолго. Мой внутренний таймер настроен четко.</p><p>Но стоит мне закрыть глаза и на секунду остаться без защиты зрения, как воображение подкидывает новый фокус.</p><p>Резко открываю глаза и смотрю сквозь запотевшее стекло душевой кабины. На пару секунд мне кажется, что в дверях ванной стоит тот самый силуэт – высокий, широкоплечий, неподвижный.</p></section><section><title><p>4</p></title><p>4</p><p>Сердце снова делает болезненный рывок. Протираю ладонью запотевшее стекло, всматриваясь в полумрак комнаты. Никого. Только мой халат, висящий на крючке, и тени от неоновой подсветки.</p><p>– Успокойся, Лина, – шепчу я сама себе, чувствуя, как по коже бегут мурашки, и на этот раз совсем не от холода. – Ты дома. Ты в безопасности.</p><p>Выхожу из душа, даже не вытираясь толком, и заваливаюсь в кровать как есть. Кого мне стесняться?</p><p>В моей суперпросторной двушке не нашлось места ни цветку на подоконнике, ни золотой рыбке в аквариуме.</p><p>Только я и звенящая пустота элитного бетона. На часах два сорок. Будильник не завожу. Первые пары можно и пропустить – когда за обучение платят родители, ты покупаешь себе право на лишние пару часов сна.</p><p>Утро встречает меня серым пасмурным небом, но для меня оно все равно прекрасно. Горячий кофе, бутерброд, который я жую на ходу, натягивая привычные джинсы, кеды и футболку.</p><p>Закидываю на плечо микроскопическую сумку. Куртка? Есть в машине, это чисто символически, на самый крайний случай.</p><p>В зеркале лифта делаю селфи. Нет, не для постов в соцсетях. Это регулярный фотоотчет для родителей: жива, здорова, завтракала.</p><p>И приписка: «На днях уже совершенно точно заеду в ваш дворец у искусственного озера». Мама выдохнет, отец проворчит что-то про дисциплину, но оба будут спокойны.</p><p>Едем с моим плюшевым зайцем на последние пары. Наши любимые. Но даже на самую последнюю я умудряюсь опоздать.</p><p>Захожу в аудиторию без стука. Профессор бросает на меня выразительный взгляд, но молчит – он все понимает.</p><p>Я не наглею, сажусь на первое же свободное место у самой двери, как бедная родственница, бесцеремонно двигая бедром Кристинку. Та вяло ворчит.</p><p>Видимо, тоже припозднилась, хотя вчера сбежала с вечеринки намного раньше меня. Но кто знает, какие тени встретились ей по пути в ночном городе?</p><p>Профессор задает каверзный вопрос по теме лекции и смотрит куда-то мимо нас, в потолок, будто там написан ответ.</p><p>Поднимаю руку. Отвечаю бодро, четко, без запинки. Удивлен? Да, я умею не только тусоваться, но и читать. И знаю, где взять правильные учебники.</p><p>А еще мой отец в этой теме шарит получше многих академиков. Он натаскивал меня с детства, показывая все на практике, как только я ходить научилась.</p><p>Там, где вы, профессора, годами пережевываете теорию, он разведывал и добывал все это в грязи, в поту и в крови по самое не хочу.</p><p>Наконец, счастливое шуршание листами, хлопанье сумок – студенты едут отдыхать, кто куда. Кто-то бежит к электричке, чтобы успеть домой в пригород, кто-то прыгает в С класс и едет в пафосный рестик обсуждать сплетни.</p><p>– Пойдем скорее, я сейчас такое расскажу...</p></section><section><title><p>5</p></title><p>5</p><p>К нам с Кристиной откуда-то сверху буквально подлетает Анна. Она, в отличие от нас, уже давно «пулеметчица» высшего уровня – по крайней мере, судя по рассказам, от которых у нас обычно слюнки бегут.</p><p>Ее первый раз мы знаем во всех подробностях, со всеми техническими нюансами. Аня обожает возвращаться к этой теме каждый раз, когда мы остаемся вчетвером: нас трое и любимый кофейный напиток с процентами на этикетке.</p><p>– Все, хватит теории, едем есть! – командует Аня, запрыгивая на заднее сиденье моей машины.</p><p>Упаковываемся в мой салон. Едем в ближайший проверенный общепит за шашлыками. Обед по расписанию – это единственное, что мы никогда не просыпаем.</p><p>Родители всегда говорят, что нужно хорошо кушать, и подкрепляют свои советы регулярными переводами на карту. В этом вопросе мы – самые послушные дочери на свете.</p><p>Позже я подвожу их, едва отпыхиваясь. Порция мяса была явно не для трех пигалиц, но мы справились.</p><p>– Да, чуть не забыла! – Аня копается в сумочке и достает две глянцевые карточки. – Вчера мой выдал пригласительные. Сам пойти не сможет, дела у него. Да и нужен он мне там… Кристина, держи. Лина, тебя и так пропустят, ты там в списках «своих».</p><p>– Во сколько вас завтра забрать из дома? – спрашиваю я, выруливая на проспект.</p><p>– Ты в клуб опять на машине? – Кристина удивленно вскидывает брови.</p><p>– Да, в последнее время беда. Совсем плохо становится от алкоголя. Буду теперь вашей трезвой подругой, которая всех развозит.</p><p>– Аллергия, может? – сочувственно тянет Аня.</p><p>– Не знаю. Но на дне рождения Стаса я думала, что все, не выкарабкаюсь. Такое состояние жуткое было, врагу не пожелаешь.</p><p>– Кстати, Лин, – Аня хитро прищуривается, – Стас завтра тоже будет. Вы все еще за ручки в кино держитесь?</p><p>– Хорошо вам шутить, – фыркаю я. – У него со мной просто ничего не получается, а вам смешно.</p><p>– Ого! – Аня едва не подпрыгивает. – В таком юном возрасте и уже проблемы?</p><p>– Ну, точнее, у меня с ним «ничего». А он с этим сделать ничего не может, – я кривлюсь, вспоминая его неудачные попытки. – Вот и решил напоить меня тогда шампанским, думал, расслаблюсь. А я чуть коньки не отбросила. И все равно ничего не вышло.</p><p>Мы дружно смеемся, и каждая в этот момент думает о своем. Высаживаю их у пафосного салона красоты – девчонки решили начать подготовку к завтрашнему рейду заранее.</p><p>– Ты с нами? – кричит Кристина уже с тротуара.</p><p>– Нет, я домой, – машу я рукой.</p><p>Не люблю салоны. Терпеть не могу, когда вокруг меня суетятся чужие люди и бесконечно прикасаются к коже. Особенно лица и рук.</p><p>Для меня это просто пытка. Каждое чужое касание кажется мне липким и лишним, даже болезненным. Я хочу поскорее вернуться в свою пустую, гулкую квартиру, где никто не будет нарушать мои границы.</p></section><section><title><p>6</p></title><p>6</p><p>В коридоре клуба пахнет чем-то очень дорогим, приторным и опасным. Я выхожу из зала, просто чтобы немного отдохнуть от этого бешеного шума, мелькания знакомых и незнакомых лиц и ритма.</p><p>Кажется, я натерла мозоли на своих высоченных дорогущих шпильках – за такую цену они должны были быть удобнее меховых тапочек, но, как обычно, оказались пригодны лишь для соблазнительных фоток в зеркалах.</p><p>Я уже собираюсь поправить лямку миниатюрного платья в коридоре, подсвеченном почти неприличным розовым неоном, и вернуться к общему веселью, но не успеваю даже дойти до зеркала.</p><p>Тень накрывает меня мгновенно.</p><p>Огромный, пугающе мощный, он буквально припирает меня к стенке, перекрывая кислород одним своим присутствием.</p><p>Вижу только его идеальный темный костюм и чувствую тяжелый, пронзительный взгляд, от которого колени мгновенно становятся ватными. Это он. Тот самый мужчина с заправки.</p><p>Запах дорогого табака накрывает меня волной, вызывая панику и странный, вязкий восторг одновременно.</p><p>– Чистая? – его голос звучит низко, как приглушенный рык хищника.</p><p>Судорожно сглатываю, чувствуя, как сердце бьется где-то в самом горле, мешая дышать, а живот сильно напрягается.</p><p>– Душ принимала, – ляпаю я первое, что приходит в голову от шока.</p><p>Он ухмыляется, наклоняясь так близко, что я кожей чувствую жар, исходящий от его тела. Он вдыхает аромат моих волос у самого виска, и я замираю, боясь шевельнуться.</p><p>– Духи приятные.</p><p>– Я не пользуюсь... это шампунь, – лепечу я, вжимаясь лопатками в холодную, вибрирующую от басов стену.</p><p>– Сколько? – он чуть прищуривается, сканируя мое лицо, словно пытается выжечь на нем свое клеймо.</p><p>– Половина первого... – я честно смотрю на экран смартфона, который все еще сжимаю в руке.</p><p>Он аж смеется. Коротко, хрипло, по-доброму и страшно одновременно. Его рука, тяжелая и невыносимо горячая, нагло проскальзывает по моей ноге вверх, почти не задевая кожу, без малейшего сомнения задирая короткий подол.</p><p>Пальцы мягко отводят край белья, и я задыхаюсь, чувствуя, как мир вокруг просто перестает существовать.</p><p>– А говоришь – душ, – его голос становится совсем тихим, обжигая мне ухо. – Ты же уже мокрая вся, маленькая.</p><p>Задыхаюсь, глядя в его темные, почти черные глаза, и чувствую, как по ногам расходится неуправляемый ток.</p><p>Стою, прижатая к стене, и в голове бьется только одна мысль: «Еще… пожалуйста, не останавливайся».</p><p>Моя кожа под его пальцами горит так, что хочется зажмуриться. Его пальцы действуют настолько нежно и деликатно, что это сводит с ума.</p><p>Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного – чтобы от одного прикосновения внутри все так менялось.</p><p>Между бедер моментально нарастает такое напряжение, что я просто не хочу, чтобы он убирал руку. Мне плевать на то, где мы и кто может увидеть.</p><p>А он не сводит с меня глаз. Смотрит пристально, в упор, жадно ловит каждую эмоцию на моем лице.</p><p>Он любуется тем, как я беспомощно приоткрываю рот, ловя воздух, как дрожат мои ресницы и как я буквально плавлюсь под его рукой.</p><p>В этом взгляде столько властного превосходства и тягучего наслаждения моей слабостью, что я окончательно теряю связь с реальностью.</p><p>– Эй, мужик! – доносится из противоположной стороны коридора, от которой меня закрывает его широкая спина. Мои друзья. Стас и остальные.</p><p>Он не убирает руку сразу. Наоборот, медлит секунду, давая мне прочувствовать каждое мгновение этого запретного касания.</p><p>Затем медленно поворачивает голову и смотрит на них через плечо – лениво, равнодушно, словно на назойливых мух, мешающих важной трапезе.</p><p>– Да? – бросает он одно-единственное слово, и в нем столько скрытой угрозы, что мои друзья невольно замедляют шаг.</p><p>И пока они подходят, он одним ловким движением поправляет мне подол.</p><p>На секунду задерживает взгляд на моих губах, едва заметно подмигивает и просто уходит в темноту, растворяясь в тенях клуба.</p></section><section><title><p>7</p></title><p>7</p><p>Коридор клуба все еще немного кружится перед глазами, ритм пульсирует в висках, когда ко мне подлетают парни.</p><p>Стас выглядит так, будто лично собирается объявить войну всему преступному миру. Его лицо идет красными пятнами, кулаки сжаты.</p><p>– Лина! Ты в порядке? Что этот боров себе позволил? – он хватает меня за плечи, преданно заглядывая в глаза, но я мягко отвожу от себя его руки. – Я сейчас его догоню, он за каждое слово ответит!</p><p>Стою, прислонившись к стене, и чувствую, как по ногам все еще бегут предательские искры. В голове набатом бьет его хриплый смех: «Половина первого...» Господи, какая же я дура.</p><p>– Стас, остынь, – я мягко отстраняюсь. Руки едва заметно дрожат, и я прячу их за спину. – Ничего не случилось. Мужчина просто... дорогу спрашивал.</p><p>– Дорогу?! – Стас почти задыхается от возмущения. – Он тебя к стенке прижал! Я видел, как он на тебя смотрел! Это же явный неадекват, бандит какой-то. Лин, если он тебя напугал, только скажи. Мы же не оставим это просто так.</p><p>Смотрю на Стаса – правильного, домашнего, пахнущего сытой жизнью. Он мой ровесник, мы вместе уже давно. И сейчас он кажется мне... картонным.</p><p>Его праведный гнев вызывает у меня только глухое раздражение. Он хочет меня «защитить», но он даже не представляет, что защищать меня нужно в первую очередь от моих собственных мыслей.</p><p>Потому что тот «боров» за две минуты сделал со мной то, чего Стас не добился за годы своих робких ухаживаний.</p><p>– Стас, серьезно, расслабься, – я заставляю себя улыбнуться, выдавая свою самую беззаботную, «фирменную» ухмылку. – Он просто перепутал меня со своей знакомой. Видимо, она тоже в черном платье тут. А когда понял, что я маленькая и глупая – даже время спросил, чтобы убедиться, что мне пора спать.</p><p>– Он тебя трогал? – не унимается Стас, подозрительно оглядывая мое лицо.</p><p>– Только за щеку потрепал, как племянницу, – вру я, не моргнув и глазом. – Сказал, что я милая. Все, идем к ребятам, а то они там уже, наверное, решили, что нас похитили инопланетяне.</p><p>Тяну его за рукав в сторону зала, чувствуя, как Стас постепенно расслабляется, довольный моей «шуткой».</p><p>Он идет рядом, гордо выпятив грудь, уверенный, что ситуация под контролем.</p><p>А я кожей чувствую тот самый след на внутренней стороне бедра. Там, где пальцы незнакомца смяли кружево белья.</p><p>Я на крючке. Глубоко, надежно, с мясом. И самое страшное, что я не хочу, чтобы меня с него снимали.</p><p>Стас что-то увлеченно рассказывает про завтрашний поход в кино, а я думаю только об одном: увижу ли я те черные глаза еще раз?</p><p>И хватит ли у меня сил снова перевести все в шутку, если его рука окажется чуть выше?</p></section><section><title><p>8</p></title><p>8</p><p>Октябрь в этом году балует город последними, пронзительно теплыми и залитыми солнцем днями. Настоящее бабье лето. Дорога, ведущая к загородному подмосковному поселку моих родителей, выглядит сказочно ярко, почти кинематографично.</p><p>Настоящее буйство осенних красок: разноцветье листвы по обе стороны шоссе слепит глаза, а яркие лучи солнца играют на кронах деревьев, делая золотисто-желтый оттенок еще ярче, а багрово-красный – гуще и сочнее.</p><p>Моя машина плавно режет колесами асфальт, и под ее шинами уютно, мягко шуршит опавшая сухая листва. Вокруг царит атмосфера дорогого, умиротворенного покоя.</p><p>Шикарный, монументальный особняк родителей встречает меня привычным глянцевым лоском. Сбавляю скорость, лениво киваю охранникам на въезде, и тяжелые кованые ворота бесшумно расходятся в стороны.</p><p>Во дворе идеальный порядок. Пожилой садовник в фирменном фартуке усердно, порциями подрезает пышные кусты гортензий. Это мамины самые любимые цветы.</p><p>Она как раз стоит рядом, на аккуратном газоне, и осторожно срезает секатором тяжелые шапки соцветий для домашнего букета.</p><p>– Мамочка, привет, – с улыбкой подхожу к ней ближе по гравийной дорожке.</p><p>Никаких порывистых объятий, поцелуев в щеку или тактильных нежностей. В нашей семье так принято издавна, с самого моего глубокого детства – держать холодную дистанцию чувств.</p><p>И мне этот фамильный консерватизм только на руку. Не знаю, как бы я каждый раз на ходу выдумывала глупые оправдания, почему я судорожно вздрагиваю, каменею и теряю контроль от прикосновений даже самых родных, любящих рук.</p><p>Мама откладывает секатор, оглядывает мой внешний вид, и на ее холеном лице мгновенно проступает привычное выражение материнской паники:</p><p>– Магдалина, боже мой, что ж вы за безумное поколение-то такое? На дворе середина октября, а ты снова в шортах! В таких коротких, что смотреть страшно. Ну-ка живо иди в дом, простудишься ведь.</p><p>– Да ладно тебе, мам, сегодня день выдался на редкость теплым, – усмехаюсь я, поправляя сумку. – Тем более, за рулем в машине в них гораздо удобнее.</p><p>– Ой, у тебя ведь в гардеробной висит столько потрясающих итальянских платьев, дорогих брючных костюмов… А ты вечно ходишь непонятно в чем, кутаясь в эти свои безразмерные толстовки и футболки, – мама недовольно качает годовой, но в ее глазах светится мягкая забота. – Ты хотя бы на учебу в университет не в таком виде заявляешься, надеюсь?</p><p>– Нет, – улыбаюсь я, открывая перед ней тяжелую входную дверь особняка. – Туда я исключительно в джинсах хожу.</p><p>Мы заходим в просторный, залитый светом мраморный холл. Лоск и элитарность в каждом атоме. Одна горничная в накрахмаленном фартуке безмолвно забирает у мамы охапку гортензий, вторая уже несет за ней хрустальную вазу с водой. Чистый, отлаженный годами бытовой механизм.</p><p>– Ну, в этом ты умница, – мама плавно переводит тему, пока мы идем в сторону столовой. – Кстати, утром звонил твой декан. Столько комплиментов тебе наговорил, просто восхищался твоими успехами в учебе.</p><p>– Да? – удивленно приподнимаю брови.</p><p>– Да, отцу было безумно, запредельно приятно слышать, что его маленькую девочку так хвалят. Знаешь, мне-то, если честно, главное – замуж тебя выдать нормально, в хорошую семью нашего круга. А если тебе так интересен этот твой институт – учись на здоровье, мы только за. Отец очень сильно порадовался. Скажи честно, тебе не тяжело на этом потоке? Все-таки нагрузки огромные.</p><p>– Нет, мам, совсем не тяжело, – спокойно качаю головой. – Отец ведь меня сам с подросткового возраста всему этому учил, заставлял вникать. Мне сейчас не составляет никакого труда все эти сессии досрочно закрывать.</p><p>В этот момент двери кабинета с тихим щелчком распахиваются. На пороге появляется отец. В его руке зажат телефон, лицо напряжено, челюсть каменно сжата. Он чеканит в трубку низким, глухим тоном:</p><p>– Да, я все понял. Значит, придется рискнуть. А что нам еще остается делать в этой ситуации? – замечает меня и мгновенно сбрасывает вызов, убирая мобильный в карман пиджака. – Лина, привет, дочка! Рад тебя видеть. Вы давайте, идите в столовую, обед начинайте. Мне нужно сделать еще буквально пару срочных звонков по работе, и я тоже сразу к вам присоединюсь.</p><p>Отец стремительно разворачивается и уходит через боковую дверь на веранду, на ходу доставая сигарету. Я провожаю его силуэт сквозь стекло панорамного окна. Он курит жадно, рвано, глядя на осенний сад.</p><p>– Мам… а что вообще с папой происходит? – тихо, приглушенно спрашиваю я, ловя малейшие сигналы опасности. – Он точно здоров? Выглядит каким-то слишком хмурым, бледным и уставшим.</p><p>– Физически здоров, не переживай, – мама вздыхает, косясь на дверь веранды. – Просто сейчас на работе что-то слишком сложные дела решает, без остановки на связи. Проблемы какие-то, наверное. Он же у нас, как обычно, ничего мне не рассказывает, не хочет лишний раз напрягать. Все в себе держит. Характером ты в него. Тоже все из тебя вытягивать приходится.</p><p>За обедом – как всегда, шикарным, домашним, где горничные бесшумно разносят изысканные блюда на фарфоре, – мы с мамой болтаем обо всем на свете.</p><p>Смеемся, обсуждаем слухи. Отец возвращается к столу только тогда, когда мы уже приступаем к десерту.</p><p>Практически в полном молчании, на автопилоте съедает один стейк с салатом, почти не притрагиваясь к вину, и снова хмуро удаляется в свой кабинет.</p><p>За ужином вся эта гнетущая, странная картина повторяется в точности, до единого жеста.</p><p>Уже глубокой ночью, в полной темноте, я еду обратно к себе. В салоне играет тихая музыка, а я прокручиваю в голове один и тот же вопрос.</p><p>С отцом явно что-то происходит. Что-то очень нехорошее. Ладно, если это просто временные проблемы с делами или проверками – это ерунда, обычно такие вещи всегда можно решить.</p><p>Отец всегда находил идеальный выход из любой петли. Но сегодня… сегодня он выглядел мрачнее грозовой тучи. Будто всю жизненную энергию и силы из него до последней капли выпили какие-то страшные люди.</p><p>Но мама права, даже если это так, он все равно ничегошеньки нам не скажет о проблемах.</p><p>И я еще даже не представляю, насколько вскоре окажусь права.</p></section><section><title><p>9</p></title><p>9</p><p>Студенческая, шумная жизнь не дает заскучать ни на один день. Но она упрямо повторяется по какому-то одному и тому же замкнутому кругу.</p><p>Вечеринка в честь очередного дня рождения одного из наших однокурсников стремительно набирает обороты. В самом заведении – безумная красота, толпа разгоряченного народа, но наша компания предусмотрительно отдыхает в отдельной зоне, где гораздо свободнее.</p><p>Музыка здесь приятная, дорогая, басы оглушительно грохочут, но бьют строго в тему. Все вокруг увлеченно танцуют, пьют коктейли, всем весело.</p><p>Но я в какой-то момент физически устаю от этой глянцевой суеты. Устаю от бесконечных, навязчивых попыток Стаса пригласить меня на танец, поймать мой взгляд или невзначай коснуться плеча.</p><p>Решительно разворачиваюсь и незаметно выхожу в длинный, пустой и полутемный коридор, ведущий к запасному выходу из здания.</p><p>Тут прохладно, свежо и удивительно тихо. Басы за толстыми стенами наконец-то затихают, превращаясь в глухой гул.</p><p>Медленно подхожу к огромному панорамному окну, глядя на раскинувшиеся далеко внизу ослепительные огни ночного города. В этой темноте они рассыпаны по асфальту, как холодный, сияющий бисер.</p><p>В руках я крепко сжимаю свой смартфон, только что хладнокровно, одним движением пальца сбросив очередной настойчивый входящий звонок от потерявшего меня в зале Стаса.</p><p>Вдруг прямо за спиной, в полумраке коридора я отчетливо ощущаю движение. Не слышу его шагов на дорогом покрытии, а именно улавливаю изменения всей своей обнаженной кожей.</p><p>Вокруг не разносится никаких лишних, посторонних звуков. Ни банального шорканья, ни тяжелого топота, ни малейшего скрипа кожаных подошв обуви по полу.</p><p>Только его невидимый шаг, глухо и ритмично отдающийся в самой глубине моего сердца. Точно как в толще воды. Я будто на уровне чистых инстинктов отчетливо чувствую его приближение к себе.</p><p>И я уже наперед, со стопроцентной уверенностью знаю: так незаметно подкрадываться ко мне может только один единственный человек. И мне страшно, запредельно и страшно интересно, чем закончится эта наша встреча.</p><p>Которая, я знаю точно не подстроена искусственно. В этом моменте я уверена на все сто. В конце концов, нет вообще ничего удивительного, странного или сверхъестественного в том, что мы пересекаемся по вечерам в топовых заведениях города.</p><p>Проходит еще пара томительных, растянутых во времени секунд, и мою обнаженную кожу спины и хрупких плеч в открытом вечернем платье обдает жаром.</p><p>– Разблокируй экран, – низким, рокочущим и хриплым басом приказывает из темноты голос, который я теперь не спутала бы ни с одним другим голосом во всем мире.</p><p>Мое сердце моментально заходится в каком-то бешеном и одновременно сладком ритме. Дыхание перехватывает.</p><p>Я замираю на месте, боясь сделать даже робкое мимолетное движение, боясь просто обернуться. Огромная, массивная мужская тень мгновенно накрывает меня со спины скалой, полностью отрезая бледный свет коридора.</p><p>Он не касается меня. Но стоит в этой темноте настолько близко, что я буквально, физически ощущаю его горячее, рваное дыхание на своей шее.</p><p>Пальцы мелко, предательски дрожат, когда я послушно, без единого слова сопротивления прикладываю большой палец к круглому сканеру сенсора.</p><p>Экран мобильного вспыхивает ярким светом. И в ту же секунду мужчина плавно, хладнокровно перехватывает аппарат прямо из моих рук.</p><p>Одним быстрым движением пальцев он набирает на клавиатуре свой номер, выдерживает секунду, дожидаясь короткой вибрации в кармане своих брюк, и сбрасывает вызов.</p><p>А затем возвращает мне трубку обратно, удерживая ее двумя пальцами за самый край.</p><p>– Как тебя зовут? – тихо спрашивает он, наклоняясь к моему уху настолько низко, что его губы почти задевают мочку, а огненное дыхание обжигает мне шею.</p><p>– Магдалина… – едва слышно выдыхаю я. – Лина.</p><p>– Лина… – медленно, вкрадчиво повторяет он, словно пробуя мое имя на вкус. На ладонях проступает испарина. Я слишком приятно ощущаю его шепот на своей коже. – Черный цвет тебе очень идет, Лина. Но я все еще хорошо помню, что под ним.</p><p>Одновременно, до дрожи в пальцах хочу снова, прямо сейчас испытать голодное мужское прикосновение на своем теле, но слишком хорошо понимаю, что именно за этим неминуемо последует.</p><p>Я панически боюсь собственной реакции. Совершенно не хочу сейчас отталкивать его от себя. Но если он прикоснется ко мне, если его пальцы заденут мою обнаженную кожу спины… мне придется отпрянуть.</p><p>А мне… мне до слез не хочется, чтобы он подумал, будто я какая-то дефективная, сломанная или окончательно ненормальная.</p><p>И я, замерев и боясь сделать даже малейший вдох, начинаю посылать ему отчаянные сигналы: «Пожалуйста… Не касайся меня сейчас. Не трогай мою кожу. Ни ладонью, ни пальцем, ни краем одежды, умоляю… Если ты еще что-то хочешь сделать со мной прямо здесь, просто продолжай так же стоять за моей спиной. Продолжай шептать мне. Продолжай говорить, подчинять, полностью обволакивать мое сознание своим горячим, дыханием… Но только, ради всего святого, не трогай меня сейчас».</p><p>Внезапно он резко отстраняется и уходит обратно в глубину коридора, даже не дожидаясь от меня какого-либо ответа. Оставляет меня одну у холодного стекла.</p><p>С его номером в списке исходящих вызовов и полнейшим хаосом в голове.</p><p>Но вместо того, чтобы испугаться и скорее бежать назад в безопасный зал к друзьям… я продолжаю стоять на месте абсолютно неподвижно.</p><p>Смотрю в темноту окна и ловлю себя на том, что глупо, счастливо улыбаюсь прямо в отражение.</p><p>В самом низу живота до сих пор отчетливо ощущается приятное, тягучее и раскаленное томление. От того, что этот невозможный мужчина только что был рядом.</p><p>От его низкого голоса на моей коже. От его манеры каждый раз заставать меня врасплох.</p></section><section><title><p>10</p></title><p>10</p><p>Последняя на сегодня лекция по стремительно и неумолимо подходит к своему концу, предвещая мне интересный, но предсказуемый вечер. За панорамными окнами аудитории вовсю догорает мягкое октябрьское солнце.</p><p>Мы с Кристиной и Аней сидим на самом последнем ряду аудитории и еле слышно, заговорщически переговариваемся, умело прячась от пристального взгляда лектора за широкими спинами впереди сидящих сокурсников.</p><p>– Слушайте, девчонки, надо сегодня обязательно в один новый ресторан заехать, – едва различимым шепотом выдает Кристина, разворачивая к нам под партой светящийся экран своего телефона. – Говорят, там на днях шеф-повар сменился, теперь абсолютно все на совершенно другой уровень вышло. Мне уже несколько человек его настоятельно посоветовали.</p><p>Аня мгновенно загорается этой идеей, косясь на часы:</p><p>– О, класс. Сразу после пар и поедем? Крис, бронируй столик.</p><p>Кристина переводит свой внимательный взгляд на меня, легонько толкает локтем:</p><p>– Лин, ты как, с нами? Ты вообще нас сейчас слушаешь? Сидишь какая-то слишком задумчивая, заторможенная, вся глубоко в себе. Что случилось?</p><p>– Слушаю я вас, расслабьтесь, – тихо отзываюсь я, пытаясь выдавить на лицо ленивую, безразличную улыбку. – Просто не выспалась сегодня, голова чугунная. Машину еще с самого утра в автосервис в ремонт пришлось сдать. Так что в ресторан я с вами, конечно, поеду, только теперь придется на такси добираться.</p><p>В эту самую секунду экран моего смартфона, лежащего прямо на коленях, бесшумно вспыхивает светом входящего уведомления. Кристина как раз отворачивается к Ане, увлеченно шепча ей что-то на ухо по поводу меню, а у меня внутри все замирает.</p><p>Перед глазами плывут короткие строчки, буквы ломают сознание, впечатываясь в сетчатку:</p><p>«Жду на парковке».</p><p>Всего три коротких слова. Без подписи. Без приветствия. Но я знаю, от какого именно человека мне прилетела весточка, хотя еще не забила его номер в телефон.</p><p>Моментально с меня слетает весь мой сонный, тягучий настрой бабьего лета, сменяясь внутри чем-то запредельно приятным, горячим и острым.</p><p>Настоящее предвкушение, охотничий азарт и раскаленное томление внизу живота. Пульс начинает частить.</p><p>Кристина, обладающая феноменальной интуицией, моментально замечает мою резкую перемену в лице. Оборачивается, сканируя меня взглядом:</p><p>– Так, Магдалина… Там что, пришло что-то реально интересное? Ты прямо встрепенулась вся, глаза горят.</p><p>Спешно, одним резким движением пальца гашу экран телефона, пряча его в карман:</p><p>– Мне надо уйти. Срочно.</p><p>Аня в недоумении шипит сбоку, округляя глаза:</p><p>– Прямо сейчас? Лин, ровно десять минут осталось, с ума сошла?</p><p>– Да, прямо сейчас, – решительно отрубаю я, уже не слушая их доводов. Быстро сгребаю со стола планшет и сумку. – Я поеду. С рестораном у меня сегодня ничего не получится, к великому сожалению. В другой раз.</p><p>Кристина провожает мои лихорадочные сборы загадочной, понимающей ухмылкой, качая головой:</p><p>– Ну надо же, как все таинственно и секретно. Ладно, беги. Только потом обязательно расскажи нам в подробностях, понравилось тебе в итоге или нет.</p><p>Уже встаю со своего места и совершенно спокойно, с идеальной осанкой начинаю уверенное движение вниз по ступеням амфитеатра прямо к двери. За спиной слышу их шепот.</p><p>Аня тихо косится мне вслед:</p><p>– Крис, ты вообще поняла, куда это она так сорвалась на полной скорости?</p><p>Кристина ухмыляется, закрывая конспекты:</p><p>– Я тебе потом объясню.</p><p>Уже открывая тяжелую дубовую дверь аудитории, я мельком, уважительно роняю в сторону стоящего у доски преподавателя короткое:</p><p>– Извините, пожалуйста. Форс-мажор.</p><p>Пожилой профессор лишь понимающе кивает мне головой в ответ, даже не пытаясь делать строгие выговоры.</p></section><section><title><p>11</p></title><p>11</p><p>Не знаю, почему я на самом деле ушла с этой несчастной последней пары, наплевав на все приличия и лектора у доски. Абсолютно не знаю.</p><p>Я ведь более чем уверена, что мужчина спокойно подождал бы меня на парковке до окончания лекции. Каких-то жалких, несчастных десять минут. Пустяк, ничто.</p><p>А еще не знаю, почему я не сказала правду Кристине и Ане. Что вообще такого постыдного или страшного в том, что я еду с ним кататься по осеннему городу? Ничего. Обычное дело.</p><p>И уж тем более я не знаю, почему мое глупое, предавшее меня сердце прямо сейчас в этой гулкой тишине лестничного пролета разгоняется до какого-то совершенно бешеного, панического и удушающего ритма.</p><p>Словно мой внутренний голос шепчет мне: эта грядущая встреча на парковке – не просто очередное банальное, пресное свидание. Это точка невозврата. Капкан, который захлопнется окончательно, не дав мне выбраться.</p><p>Совру самой себе, причем совру нагло и бесстыдно, если попытаюсь сказать, что все это время вообще не думала о нем. Напротив. Все мои мысли крутились исключительно вокруг его массивного, пугающего силуэта.</p><p>С самой нашей первой, дикой встречи на ночной заправке. Мысли странные, лихорадочные, до безумия запретные для такой девочки, как я.</p><p>А уж после клуба тем более. Все они упрямо концентрировались вокруг его требовательных и горячих пальцев, которые тогда, в полумраке, так нагло, собственнически трогали меня, где еще ни один мужчина не смел касаться моей кожи.</p><p>И ведь самое страшное, самое парадоксальное во всем этом заключается в том, что мне тогда, под его ладонью, ни на одну секунду не было противно. И даже не было страшно.</p><p>Моя фобия прикосновений, из-за которой я задыхаюсь от обнимашек родной мамы, в его руках внезапно дала глухой, необъяснимый сбой. Мне… мне до судороги под ребрами захотелось еще.</p><p>И после того, как его номер телефона отразился в памяти исходящих вызовов, я сотни раз прокручивала в голове миллионы глупых сценариев: когда именно он позвонит мне, стоит ли ломать гордость и звонить самой, как укротить это раскаленное томление внизу живота.</p><p>Но я никак не ожидала, что наша следующая встреча произойдет настолько скоро. Я ведь даже не говорила ему, где учусь.</p><p>В мою бедную, взвинченную голову сразу лезут другие, сугубо практические и капризные мысли. Куда именно он повезет меня? Как я сегодня одета?</p><p>Опускаю взгляд вниз, и мне хочется застонать от досады. Простые узкие джинсы, кроссовки и футболка. Выгляжу как испуганный подросток.</p><p>И самое главное – как? Как я вообще на ходу объясню ему, что меня категорически нельзя касаться?</p><p>Но в ту самую секунду, когда я упрямо толкаю дверь и выхожу из теплого подъезда университета на прохладный, сырой воздух, меня внезапно, словно обухом по голове, осеняет одна просто убойная, сумасшедшая мысль.</p><p>Я ведь до сих пор… даже не знаю, как его зовут. И я сейчас сяду в машину к абсолютно не знакомому мне мужчине.</p></section><section><title><p>12</p></title><p>12</p><p>Я сразу, безошибочно замечаю его массивную машину среди студенческих иномарок на парковке. Его тяжелый внедорожник неподвижно замер в полумраке, мерно поблескивая лакированным кузовом.</p><p>И стоит мне только сделать пару шагов по асфальту, как он сразу выруливает прямо ко мне навстречу.</p><p>Мне безумно нравится, что этот суровый мужчина не пытается разводить передо мной ненужные церемонии, не выходит из салона и не строит из себя галантного кавалера.</p><p>Он просто изнутри открывает дверь пассажирского, как только оказывается совсем рядом. Из салона на меня мгновенно обрушивается уже знакомый, дурманящий аромат его парфюма.</p><p>Действую на чистом автопилоте. Легкой птичкой запрыгиваю внутрь, на высокое кожаное сиденье.</p><p>Мне непривычно сидеть здесь, на пассажирском месте, а не за рулем. Но зато я сразу могу оценить его уверенный стиль вождения. Машина плавно, мощно уходит с паркинга на засыпанную листвой октябрьскую дорогу.</p><p>Быстро пристегиваюсь ремнем безопасности и, пользуясь идеальным случаем, пока он сосредоточен на дороге, еще раз пристально рассматриваю его. Высоченный и невероятно мощный. Старше меня, но не намного.</p><p>У него потрясающие, очень интересные черты лица. В меру мужественные, резкие в линии челюсти, но в меру смазливые, породистые.</p><p>На его лице застыло абсолютно уверенное выражение лица человека, который в этой жизни привык беспрекословно, с ходу получать абсолютно все, что он только захочет. И сейчас он хочет меня.</p><p>– Ты чего сидишь такая напряженная, Лина? – мельком косится на меня. – С пары, что ли, из-за меня сбежала?</p><p>– Да, – вздергиваю подбородок, немного неловко улыбаясь. – Мне резко стало неинтересно слушать профессора.</p><p>– Я бы подождал, – на его жестких губах появляется мимолетная ухмылка. – До звонка оставалось всего десять минут. Могла бы досидеть.</p><p>– Правда, не было совершенно никакого смысла дольше там оставаться, – отрезаю я, поправляя завернувшийся рукав своей футболки. Пытаюсь перехватить контроль над разговором. – Куда именно мы сейчас едем?</p><p>– К тебе домой, – хладнокровно бросает он, даже не глядя в мою сторону.</p><p>– Что?! – мой пульс частит на полную мощность. – В смысле – ко мне домой? Зачем?</p><p>– Переоденешься в платье и поедем отдохнем где-нибудь. Поужинаем, – он спокойно перестраивается в крайний ряд, прибавляя ход.</p><p>– И ты даже не спросишь мой домашний адрес? – я в упор смотрю в его суровый профиль.</p><p>Снова ухмыляется, лениво подруливая одной рукой:</p><p>– Нет, Лина. Поверь, всю эту базовую информацию на любого человека в городе найти более чем легко. Пустяковый вопрос пары минут.</p><p>– Да? – внутри меня разгорается опасный, запретный азарт. – А какую информацию тебе найти труднее всего?</p><p>– О том, что у человека скрывается на душе, – его голос падает до вкрадчивого, пугающего хрипа, и он на секунду прожигает меня своим взглядом.</p><p>Судорожно сглатываю подступивший к горлу ледяной ком, крепче сжимая пальцами ремешок сумки на коленях. Он еле заметно усмехается. Наши взгляды пересекаются.</p><p>– Ты… – выдыхаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Мне свое имя до сих пор еще даже не назвал.</p><p>Мужчина плавно притормаживает на светофоре, поворачивается ко мне. Серьезный, без тени веселья, присущего моим сверстникам:</p><p>– Глеб, – роняет он, буравит взглядом мои губы. – Громов.</p></section><section><title><p>13 Глеб</p></title><p>13 Глеб</p><p>Когда подъезжаешь к заправке почти на нуле, причем не только топлива, но и сил, потому что день, да и вся неделя, выжали из тебя просто все, то меньше всего ожидаешь встретить кого-то стоящего твоего внимания.</p><p>Одна мысль – доехать до дома и успеть восстановиться до следующего раунда. Сил выйти и залить в бак нет настолько, что, наплевав на все, тупо куришь в машине, прямо у колонки, чтобы хоть немного прийти в себя.</p><p>Но вдруг твоя картина мира резко меняется. Белая кожа двух стройных и абсолютно не прилично голых ножек, мелко подрагивающих на осеннем ветре.</p><p>Да еще и с отягчающими обстоятельствами. Ночь в разгаре, совершенно одна, ультра дорогая машина, которая точно не по карману такой юной девахе в шортиках.</p><p>Пугается моего голоса, точно дуло на нее наставил. Ладно, не бойся меня, пока. Не до тебя. Но номер фоткаю и тут же отправляю моим спецам. Узнать, чьих будешь.</p><p>Информация мне через час на почту падает. Ничего, не убежит уже. Сначала дела закрыть, из-за которых в клубе каком-то душном оказаться приходится.</p><p>И там она. Одета снова как последняя. Пока открыть ее досье руки не дошли, решаю, чего тянуть, у нее самой уточнить все можно. Да, с ходу, да, перегибаю. Вот только реакция у нее чудная.</p><p>Совсем не та, что ожидал я. Глаза распахивает, пятится, шепчет, лепечет что-то, пищит. Будто я нож к ее горлу приставил, а не легко заработать предложил.</p><p>Ведь загорается как спичка. Сначала правда дергается, когда по бедру скольжу, но дальше уже отклик ее не скрыть, ни от меня, ни от самой себя.</p><p>В мозг сразу ударяет. Какой же будет она послушной, готовой подчиниться, если только дергаться перестанет. Но нам мешают. Малолетки какие-то набегают.</p><p>Ладно, все равно найду. Не проблема. Не в этот раз, так в другой.</p><p>Вот только снова на столе ее папка в самом низу стопки. И все не до нее.</p><p>Когда опять ее вижу в своем радиусе, с трудом верю в совпадение. Активно девочка по клубам трудится, прямо без выходных, как посмотрю.</p><p>Решаю по старинке телефон узнать. Ну, не совсем, конечно, как обычно. Но все же. А имя-то какое ей досталось. Магдалина. Святая или грешница? И сколько бесов из тебя уже изгнали? А сколько до сих пор мучают тебя внутри?</p><p>С парнями из моей службы безопасности многие секреты перестают быть таковыми. Я сразу узнаю, в какой среде ей приходится существовать. Студентка, отличница, дочь. Отдельная квартира в центре. Немного мутные схемы отца, которые уже дали трещину.</p><p>Да, не очень удобно получилось у меня с ней. Но поправимо.</p><p>Велел ей платье надеть. Но когда дверь подъезда распахивается, мои прогнозы снова оказываются мимо кассы.</p><p>К машине уверенным шагом идет совершенно другая, не знакомая мне версия Лины. Она одета в безупречный, дорогой строгий черный брючный костюм, который идеально сидит по ее хрупкой, точеной фигуре.</p><p>Приталенный, удлиненный жакет с золотыми пуговицами на рукавах подчеркивает ее статус. Под расстегнутым пиджаком черный корсет-топ с глубоким декольте. Черные строгие брюки идеально удлиняют ноги, а на ногах высоченные каблуки.</p><p>Шелковые волосы безупречной гладкой волной спадают по плечам. В ее тонких пальцах с идеальным маникюром зажата небольшая сумка со сверкающей золотой змеиной головой на застежке.</p><p>Она подходит к джипу, без единого лишнего движения открывает пассажирскую дверь и садится на кожаное сиденье рядом со мной. От нее веет дорогим нежным парфюмом.</p><p>– Глеб, я готова, – в ее вкрадчивом шепоте слышны ноты заинтересованности и легкой растерянности.</p><p>А вот для меня вполне очевидно, чем закончится наш вечер.</p></section><section><title><p>14 Глеб</p></title><p>14 Глеб</p><p>Идем по обычному сценарию. Приятный вечер, дорогой ресторан, счет на мне.</p><p>Только вот совсем все не так получается, как я планирую. Причем с самого начала и до самого конца.</p><p>В ресторане полумрак, полная посадка, нас ведут к забронированному столику у окна. Она идет уверенно. Да и выглядит так, что многие смотрят ей вслед. Ей до этого дела будто нет. Отмечаю все это с некоторой даже гордостью и приятным предвкушением.</p><p>Но как только официант отодвигает для нее уютное кресло, возникает заминка.</p><p>Она будто в ступоре останавливается перед столиком и как бы не желает сделать еще один шаг в темноту, окружающую его, чтобы уже сесть и окунуться в изучение меню.</p><p>– Лина, все в порядке? – я еще в ус не дую, что эта фраза станет девизом нашего вечера.</p><p>– А, да, прости, задумалась.</p><p>Она изящно садится в кресло. Отставляет сумочку за спину. Идеальная спутница. Красивая, в меру холодная и сдержанная, в меру с открытым, живым взглядом и немного порозовевшими щечками, на которых иногда проступают едва заметные трогательные ямочки.</p><p>Официант чересчур услужливо подает меню. В надежде заработать большие чаевые двумя руками протягивает их в раскрытом виде, невольно касаясь своими пальцами.</p><p>Меня это тоже немного раздражает. Но эффект, который этот момент производит на Лину, надо видеть.</p><p>Ловлю каждый ее жест, мне интересно с ней. Поэтому четко вижу, что этот упырь дотрагивается до ее руки, легонько так, по касательной, но она дергается и тут же просто убирает обе ладони. Тяжелое меню с громким хлопком оседает на пол.</p><p>Несколько пар глаз косятся в нашу сторону, заставляя мою спутницу занервничать еще больше.</p><p>– Простите, – лебезит официант. – Сейчас принесу другое.</p><p>– Лин, ты как? Все нормально? – стараюсь говорить максимально тихо и мягко, чтобы не смущать ее еще больше. – Возьми меню.</p><p>– Да, все хорошо, – она поднимает на меня немного испуганные глаза. – Просто устала сегодня. Я буду салат какой-нибудь. И кофе.</p><p>Нам очень быстро приносят заказ. Лина, вроде, становится более расслабленной.</p><p>Уверен в этом остаюсь недолго. Пока не замечаю, как она усердно, слишком часто поправляет и дергает немного вверх рукава пиджака, пытаясь оголить кожу рук.</p><p>Но во время еды плотная ткань снова сползает ей на запястье, и ее борьба продолжается с новым упорством. Воспринимаю этот ее жест по-своему.</p><p>– Лин, жарко? Если хочешь, сними пиджак, – она смотрит на меня, будто я ее за чем-то неприличным застал.</p><p>– Нет, все отлично. Спасибо.</p><p>– Как тебе салат?</p><p>– Чудесно. Очень вкусно. Идеальный баланс морепродуктов и овощей.</p><p>На ее лице появляется расслабленная улыбка. Наверное, девчонка просто стеснялась в начале вечера. Дальше все пойдет, как надо.</p><p>– Лин, давай тебе еще что-нибудь закажем, – говорю я, когда официант забирает пустые тарелки из-под салатов и ставит передо мной ароматный стейк. – Может, десерт?</p><p>Мы вдвоем с официантом смотрим на нее в ожидании ответа.</p><p>– Да, спасибо, десерт – хорошая идея. Что-нибудь с лимоном? – смотрит на официанта.</p><p>Через минуту перед ней уже красуется шикарный пирог с ароматной начинкой.</p><p>– Так чем именно ты планируешь заниматься после университета? – продолжаю нашу светскую беседу.</p><p>Мне кажется, что у нас все идет хорошо. Она всем довольна, можно расслабиться и насладиться вечером в ее компании.</p><p>В этот момент делаю совершенно обычное, ничего не предвещающее движение. Слегка вытягиваю ногу под столом и случайно, мимоходом касаюсь ее туфли.</p><p>Сам на это даже внимание не обращаю, даже не извиняюсь. Что такого-то? Ну, рост у меня намного выше среднего, ногам всегда тесно. Да и не навредил же я ей никак. Не наступил даже. Прошелся по касательной.</p><p>Но ее тело выдает реакцию, которая заставляет меня содрогнуться. Все это настолько непривычно и странно, что я на пару секунд сомневаюсь в реальности происходящего.</p><p>После очень легкого соприкосновения наших ног под столом она резко, рвано отдергивает ногу назад.</p><p>Так неожиданно даже для нее самой и так стремительно и безотчетно, что со всего маху с грохотом бахает коленом снизу в тяжелую деревянную столешницу!</p><p>Хрусталь бокалов звонко плачет на скатерти, приборы летят в стороны, а Магдалина вся густо краснеет и испуганно замирает, глядя на меня огромными глазами.</p><p>– Лина, порядок? – спрашиваю совершенно нормальным голосом, стараясь не усугубить обстановку. – Не ударилась?</p><p>Ничего такого страшного. Но все же очень странно. И никак не могу понять причину такой реакции. На меня? На всю обстановку? Она чего-то боится? Ей настолько со мной не нравится?</p><p>– Да, Глеб, все в порядке.</p><p>– Десерт подходит? Или другой заказать?</p><p>– Спасибо, все отлично. Не надо ничего больше заказывать.</p><p>Я стараюсь изо всех сил делать вид, что все в порядке, спрашиваю ее о чем-то банальном. Она отвечает в паузах между кусками пирога. Но каждый раз теперь, когда я смотрю на нее, я замечаю еще одну странность.</p><p>После того моего нечаянного касания ее взгляд постоянно, украдкой соскальзывает вниз, под край длинной скатерти. В темную зону под столом.</p><p>И мне до предела становится интересно узнать, что это еще за фокус такой. И что она пытается там увидеть, рассмотреть. Но спрашивать боюсь, дабы не смутить ее еще больше.</p><p>Когда вечер подходит к логическому завершению, и мы уже ждем счет, решаю ее как-то успокоить что ли, подбодрить.</p><p>Пока разговариваем, медленно продвигаю свою ладонь по столу и пытаюсь накрыть ее тонкие пальцы своей горячей рукой. Привычный жест, немой вопрос о том, как ей нравится вечер со мной.</p><p>Но Лина считывает траекторию моего движения на секунду раньше. Резко, технично убирает руку в сторону, прежде чем мои пальцы успевают коснуться ее кожи.</p></section><section><title><p>15 Глеб</p></title><p>15 Глеб</p><p>Мой без преувеличения самый странный, ломающий все шаблоны поход с женщиной в ресторан окончен. Глушу мотор, паркуясь у ее подъезда в темноте.</p><p>Уже в принципе понятно, что никакого привычного окончания у нас с ней не будет. Но все же мне не хочется отпускать ее так быстро.</p><p>Лина тянется к выходу, но я перехватываю ее тонкое запястье. Ее кожа просто ледяная, вот реально кусок льда.</p><p>– В чем дело, Лина? Ты чего дрожишь? – обхватываю ее ладонь своею, пытаясь отогреть. – Замерзла? Давай печку включу сильнее.</p><p>– Ни в чем, Глеб, абсолютно все в полном порядке, – сорванным, паническим шепотом лепечет она, буквально выдергивая руку из моих пальцев.</p><p>И это полбеды. Внезапно девчонка начинает лихорадочно, бешено суетиться на кожаном сиденье, беспорядочно нажимая на ручку двери.</p><p>Которую я без всякой задней мысли еще элементарно не успел разблокировать. Потому что, ну, никак не думал, что ей потребуется такая внезапная эвакуация.</p><p>Первобытный ужас в ее расширенных потемневших зрачках выжигает мне мозг, Лина начинает слишком активно, панически ломать металл ручки, сбивая дыхание в хрип.</p><p>– Как ее открыть, Глеб?! Как открыть эту чертову дверь, пусти меня! – срывается ее голос на жуткий писк.</p><p>– Да чего ты так нервничаешь, Лин? – хмурюсь я, вообще уже ничего не понимая, и быстрым щелчком разблокирую замки.</p><p>Она вылетает из машины пулей, ее высоченные каблуки дробно бьют по бетону. Срываюсь за ней следом. Ну, как ее отпустишь-то одну в таком состоянии...</p><p>Залетаю в холл, Лина уже прыгает в пустую кабину лифта, но я в самую последнюю долю секунды просовываю свою руку между закрывающихся створок, блокируя датчики.</p><p>Двери с шипением распахиваются, захожу внутрь и вижу, как она в полном оцепенении вжимается спиной в зеркальную стену.</p><p>– Лина, ты чего? – делаю шаг к ней. – Что с тобой вообще произошло такое, что ты так панически боишься моих прикосновений? Я тебе никогда в жизни не причиню вреда. Давай просто нормально поговорим.</p><p>Делаю еще один широкий шаг вперед и пытаюсь нежно, бережно обнять ее хрупкое, дрожащее тело. И от этого моего мимолетного контакта у девчонки моментально начинается какой-то жуткий приступ удушья.</p><p>Чем сильнее я пытаюсь ей помочь и прижать к своей груди, тем хуже ей становится.</p><p>– Чем… чем тебе помочь, Лина?! Говори! – впервые в жизни теряю спокойствие, от дикого страха за нее.</p><p>– От… отойди… – хрипит она в моих руках из самых последних сил, задыхаясь. – Не трогай меня…</p><p>Мгновенно отпускаю ее, отхожу на шаг назад, поднимая ладони вверх. Лине становится чуть легче дышать. Кабина останавливается на ее этаже, она еле-еле, покачиваясь на каблуках, согнувшись, выходит в коридор, и я иду бесшумной тенью следом.</p><p>– Не подходи близко… – тяжело, шумно хрипит она, согнувшись пополам, ее пальцы мелко дрожат, пытаясь найти связку ключей.</p><p>Сумка с глухим стуком падает из ее ослабевших рук прямо на пол. Без единого лишнего слова помогаю, сам подхватываю сумку, забираю ключи и открываю замок ее квартиры.</p><p>Силы покидают ее. Лина бессильно прислоняется к стене рядом с дверью, сгибает правую руку в локте и утыкается лбом в предплечье, судорожно пытаясь продышаться.</p><p>– У тебя что, астма, Лина? – открываю дверь широко, пропуская ее внутрь, и мы оба заходим в темную прихожую квартиры. – У тебя есть с собой в сумке ингалятор?</p><p>– Нет… – качает она головой.</p><p>– А где этот чертов ингалятор находится, если его нет с собой? На кухне? В спальне? – жду ее указаний.</p><p>– Нет… Глеб… у меня нет никакой астмы, – сорванным шепотом выдавливает она.</p><p>– Лина, скажи мне, что сделать, чтобы тебя наконец отпустило?! – на всякий случай страхую ее, но больше не касаюсь.</p><p>Она доползает до глубокого кресла, закрывает глаза и поднимает указательный палец – подожди.</p></section><section><title><p>16</p></title><p>16</p><p>Как же сильно я себя ненавижу. За то, что не могу вести себя как обычные люди, по-нормальному. Ведь знала, что не стоит с ним никуда идти. И костюм этот дурацкий, который все время трется об меня, надевать.</p><p>Вела себя как последняя дура. И ведь так просто и не объяснишь. Все так совпало. И темнота, и непривычная одежда, и лишние прикосновения в темноте. Я должна была забыть, перерасти, научиться.</p><p>Теперь он точно меня за ненормальную истеричку примет. И будет прав. Открываю глаза.</p><p>Глеб стоит у окна. Но смотрит он на меня.</p><p>– Лин, как ты? – его низкий голос действует на меня очень приятно. – Принести тебе воды?</p><p>– Нет. Нормально уже, – пытаюсь улыбнуться ему.</p><p>Глеб хмурится, но не отступает. Подходит ко мне и снова пытается взять за руку, но я отдергиваю ее.</p><p>– Что… и руку твою тоже трогать нельзя? – он удивлен или вполне ожидаемо раздражен.</p><p>– Нет, пожалуйста, не надо.</p><p>– Лин, чего ты боишься? Я уже понял, в курсе, что ты не из таких. Я приношу извинения тебе за то, что тогда, в клубе, поначалу принял тебя за… Просто ты, мягко говоря, чертовски специфически одеваешься для таких мест. Слишком откровенно.</p><p>– Ты ничего не понял, но ладно. Пусть будет так, – горько усмехаюсь, глядя на мелькающие огни за окном. – Для меня вся эта открытая одежда – вынужденная мера.</p><p>– В каком смысле – вынужденная? – Глеб искренне недоумевает, качая головой и шагая по комнате. – Ходить по ночному городу почти голой – это тебе так спокойнее, что ли?</p><p>– Да, – чеканю каждое слово. – Именно так мне полностью видна моя кожа. В незнакомых, чужих местах это единственное, что реально помогает мне удерживать контроль.</p><p>– Что за бред? – он резко останавливается, поворачиваясь ко мне всем корпусом. – На тебя же в таких шмотках абсолютно все мужики смотрят, глазами тебя лапают, раздевают.</p><p>– Взгляды – это не страшно. Это пустяки, – выдыхаю я, прижимая ладони к лицу.</p><p>– А что тогда, по-твоему, страшно, Лина?</p><p>– Страшно – когда трогают, – мой голос на секунду дает опасную трещину.</p><p>– Ну… ты же сама одеваешься так, чтобы тебя захотелось потрогать, – он хмыкает, искренне не улавливая логики. – Так? Не вижу связи пока.</p><p>– Нет, не так. И я не об этом вообще. Не о таких прикосновениях. В клубе.</p><p>– Так объясни, будь добра. Кто тебя трогает?</p><p>– Все трогают, Глеб! Абсолютно все! – оборачиваюсь к нему, и мои зрачки расширяются от подступающей паники. – Бариста, который каждое утро запросто протягивает стакан с кофе и задевает пальцами. Массажистка в салоне. Парикмахер, когда стрижет кончики. Подруга, которая только что помирилась со своим парнем и от этой дикой радости бросается к тебе на шею, чтобы обнять. Или родная мама, которой просто нужно поправить расстегнувшийся ремешок на босоножке и на секунду опереться о мою руку… Все, понимаешь? Абсолютно все люди вокруг делают это постоянно, каждый день, но вы… вы этого просто не замечаете! Вы этого не чувствуете!</p><p>– То есть… до тебя вообще никому дотрагиваться нельзя? – его челюсть каменеет, а взгляд становится пугающе пристальным.</p><p>– Да, – заталкиваю слезы обратно в горло.</p><p>– А иначе что произойдет?</p><p>– Иначе у меня мгновенно начинается дикая паническая атака, которую ты наблюдал. Я задыхаться начинаю. Как будто меня утягивает под воду, на самое дно.</p><p>– Это… это как-то связано с водой? – в его голосе слышится забота.</p><p>– Да, – роняю голову на грудь.</p><p>– Расскажешь мне? Или это не мое дело?</p><p>– Да что рассказывать… Серф-кэмп, океан. Огромная белая акула.</p><p>– Подожди, что?</p><p>– Ну, ты же услышал.</p><p>– Лин, стой, не так быстро, – Глеб садится рядом, прямо на пол и пытается поймать мой взгляд. – Расскажи, если можешь. Что можешь. Понимаю, тебе… тебе тогда было очень страшно, но...</p><p>Судорожно, со звуком сглатываю подступивший к гортани ледяной ком. Внутри все сжимается:</p><p>– Нет… Мне не БЫЛО страшно, Глеб. Мне и сейчас, в эту самую секунду, страшно до безумия, – начинаю тараторить, сама не успеваю заметить, как. Я вообще не собиралась ничего рассказывать, но слова сами вылетают, и я не могу их остановить. – Вода вокруг была какого-то дикого, непонятного грязно-розового оттенка от крови, а я… я ничего не могла сделать. Вообще ничего. Просто бессмысленно барахталась, уходя под воду.</p><p>– Прости… – он внимательно смотрит на меня, явно подбирая слова. – Но на твоем теле не заметно никаких следов или шрамов.</p><p>– Мне просто повезло, – выдаю с горькой, удушливой усмешкой. – А вот моя подруга… подруга пострадала.</p><p>– Сильно?</p><p>– Очень. Рука. Полностью… – закрываю глаза, не в силах проговорить эту страшную деталь вслух, горло пережимает спазмом. – Мы уже просто отдыхали, на досках лежали. Секунда какая-то, и нас опрокинуло. Хорошо, что рядом наш тренер оказался, среагировал мгновенно. Он и еще несколько парней постарше вовремя подгребли, дотащили до берега. Но мне… мне до самого последнего момента, до берега, казалось, что меня тоже… Ну, ты понял.</p><p>– Ее не удалось спасти? Она не выжила?</p><p>– Она живет во Франции. Замужем, двое детей.</p><p>– Подожди, когда это все произошло? Прошлым летом?</p><p>– Нет, когда мне было двенадцать.</p><p>– И ты до сих пор там?</p><p>– Да, пожалуй.</p><p>– Но тебе сейчас сколько? Почему тебя не лечили? Почему до сих пор не обратилась за помощью?</p><p>– Я обращалась. Но не помогает. Врач сказал, что надо было сразу. А сразу я же не поняла, что со мной что-то не так. И на мне вообще ни царапины не было. Поэтому мной не занимались. Ладно, не бери в голову. Прости, что вечер тебе испортила.</p></section><section><title><p>17</p></title><p>17</p><p>– О чем ты вообще сейчас, Лина? Если бы не эта проблема, я бы тебя обнял, по-другому успокоил.</p><p>– Да, я бы тоже хотела, чтобы могла по-другому. Если хочешь, иди. Правда, я нормально уже. Все прошло.</p><p>Но он не встает с пола на ноги и не уходит. Продолжает смотреть на меня. И я уже не знаю, кто из нас сейчас в большем недоумении.</p><p>– Ты хочешь, чтобы я ушел?</p><p>– Нет, но я уверена, что ты остаешься просто из вежливости, а это, ну, так себе вариант. Я так не хочу.</p><p>– А как ты хочешь?</p><p>Мне, правда, не хочется совсем, чтобы он уходил. Точнее даже так. Мне сейчас больше всего хочется, чтобы он остался. Мне с ним рядом спокойно. Трепетно, но до жути спокойно, хотя я его совсем не знаю. Как и он меня. Тяжело вздыхаю.</p><p>– Смысл говорить, если все равно ничего не получится?</p><p>– А ты попробуй. Расскажи мне. Чего бы ты хотела от отношений?</p><p>– Да самого обычного, банального. С объятиями, поцелуями и вообще...</p><p>Показываю рукой в сторону спальни, за дверным проемом которой видна широкая кровать. Он переводит взгляд в ту же сторону.</p><p>– Я так понимаю, у тебя никого не было еще.</p><p>– Правильно понимаешь.</p><p>– Но ты хочешь секса?</p><p>Качаю головой и развожу руками, которые до этого были сцеплены в замок.</p><p>– Говорят, это приятно. Но точно не в моем случае. Глеб, я пробовала, пыталась. Но, в итоге, чуть не умерла.</p><p>– Как ты пробовала?</p><p>– Как все, как обычно. На диване, лежа. Что не ясно?</p><p>– Значит, нужно не как обычно.</p><p>– Да? Ты волшебник? Или отключишь мне сознание? Сразу скажу: с алкоголем тоже не вариант. Не помогает.</p><p>– Это и так ясно. Алкоголь только усиливает любые проблемы. Но у меня есть идеи. Другие.</p><p>– Зачем тебе это, Глеб? Уверена, ты сможешь найти много желающих провести с тобой время.</p><p>Мне становится так плохо от слов, которые произношу. Горько, обидно от самой себя. Это настолько все не похоже на то, как себе представляешь начало отношений с привлекательным мужчиной, который тебе нравится.</p><p>– Затем, Лина, что хочу тебя, а не кого-то другого. И вижу, что ты тоже хочешь меня. Поэтому не старайся меня оттолкнуть. Просто так я от тебя не отстану.</p><p>– Со мной ты получишь одни только трудности.</p><p>– Я что, похож на человека, который боится трудностей?</p><p>Понимаю, что говорю слишком много лишнего человеку, чье имя узнала буквально сегодня. Но уже не знаю, как остановиться.</p><p>– И никакой романтики со мной не будет.</p><p>– С чего ты взяла, что мне она нужна? Но ты зря думаешь, что романтики не будет. Необязательно следовать установленным правилам. Можно придумать их самим.</p><p>– Ты так уверен в себе?</p><p>– И в тебе тоже. Просто нужно понять, что именно допустимо в твоем случае.</p><p>– И как же ты это поймешь?</p><p>– С твоей помощью. Хотя я и так уже вижу выход, причем не один.</p><p>– Например?</p><p>– В клубе, когда нас твои друзья прервали... И когда я позволил себе лишнего... У тебя ведь не было приступа. Тебе тогда понравились мои прикосновения? Признавайся, Магдалина.</p><p>На его лице возникает ухмылка. Он уже прекрасно знает ответ. Мы оба помним, как мое тело слишком быстро среагировало на него в темном коридоре.</p><p>– Мне понравилось тогда, в клубе. Да. Но ты стоял, прислонившись к стене. Не обнимал меня за спину, не обхватывал за талию, не удерживал мои ноги. Как ты представляешь себе дальнейшее?</p><p>– Вот именно. Все возможно.</p><p>Я совершенно растеряна. Мой мозг отказывается принимать то, как развиваются события. По моим меркам, он должен был быть уже на парковке. Улепетывать от меня, куда подальше. А я бы спокойно продолжила свой вечер. Но вместо этого он все еще пытается меня в чем-то убедить. Его уверенность выводит меня из себя.</p><p>– Возможно? Глеб, я не смогу быть с тобой. Ни лежа, ни стоя, никак. Ты будешь меня только пальцем трогать? Так что ли? Твои руки на мне – уже запретная зона.</p><p>– Лина, это лишь значит, что мои руки будут не на тебе.</p><p>– А где тогда?</p><p>Он ухмыляется и поднимается на ноги.</p><p>– Вставай. Я бы подал тебе руку, но не в нашем случае.</p><p>– Зачем мне вставать с кресла?</p><p>– Магдалина, иди ко мне. Хочу кое-что попробовать. Не бойся.</p></section><section><title><p>18</p></title><p>18</p><p>Мне становится любопытно. Я нехотя встаю с кресла и развожу руки в сторону.</p><p>– И? Дальше что? Чуда не произошло, поверь мне.</p><p>– Сними пиджак, Лина. И иди ближе.</p><p>Слушаюсь его. Мне и самой уже надоело сидеть в этой удушающей одежде. Но не думаю, что это как-то исправит ситуацию.</p><p>– Слушай, я не уверена, что хочу экспериментов над собой. Правда, одного приступа за день вполне достаточно.</p><p>– Все нормально будет у нас. Никаких больше приступов. Иди сюда, прислонись спиной к стене.</p><p>Его голос тихий, спокойный, вкрадчивый. Послушно иду туда, куда он указал рукой. Я остаюсь в корсете без бретелей, мои лопатки обжигает холод стены.</p><p>– Глеб, что ты собираешься делать?</p><p>– Хочу поцеловать тебя. Ты уже губы в кровь искусала. Оставь мне что-нибудь.</p><p>Ловлю ртом воздух. Он стоит напротив. Очень близко. Мне больше не хочется повышать голос. Наоборот, тянет перейти на еле слышный шепот.</p><p>– Поцеловать?</p><p>– Да, если ты не против, конечно.</p><p>– Не знаю даже...</p><p>– Расслабься, Лин. Я же не убивать тебя буду.</p><p>Прижимаюсь спиной к прохладной стене еще сильнее, мое сердце бьется рвано и часто. Мы оба еще одеты, но воздуха в комнате словно становится меньше.</p><p>Глеб выше меня. Он делает короткий шаг вперед, нависая надо мной всем своим массивным телом, и медленно поднимает руки.</p><p>Я неотрывно слежу за каждым его движением, когда его огромные ладони плавно ложатся на стену по бокам от моей головы.</p><p>Инстинктивно верчу головой из стороны в сторону, чтобы окончательно убедиться: он до меня не дотрагивается. Ни одного случайного касания. Мне моментально становится легче от осознания, что его руки находятся на достаточном, безопасном расстоянии от моей шеи и плеч.</p><p>Между нашими телами остается, может, сантиметров пятьдесят пустой зоны, но на этом расстоянии я обостренно чувствую исходящую от него плотную мужскую мощь и обжигающее тепло.</p><p>Это запредельно сильно меня заводит. Под ребрами все сладко сжимается, и я хочу продолжения.</p><p>Глеб наклоняется ко мне. Он делает это плавно, чтобы случайно не напугать меня и не спровоцировать приступ, но в его наклоне нет ни капли мальчишеской нерешительности.</p><p>Он тянется к моим губам абсолютно уверенно, как хищник, который точно знает, чего хочет. Его лицо оказывается так близко, что я вижу каждую темную точку в его зрачках.</p><p>Послушно приоткрываю губы, замерев в томительном ожидании поцелуя. Вдыхаю аромат его кожи, смешанный с запахом дорогого табака. В горле моментально пересыхает, а внутри все просто замирает от предвкушения.</p><p>Но в самый последний момент, когда между нашими губами остаются жалкие миллиметры, я не выдерживаю. Сама инстинктивно подаюсь вперед, ломая дистанцию, и мои ладони взлетают вверх, едва не касаясь его.</p><p>Перекрываю себе кислород и сорванным шепотом роняю прямо ему в губы:</p><p>– Стой, Глеб... Ничего не получается. Я сама все порчу. Видишь? Мои руки...</p><p>Глеб тут же останавливается, замирая в миллиметре от моего лица. Я сжимаюсь всем телом, со страхом ожидая увидеть в его потемневших глазах насмешку или раздражение от моей оплошности.</p><p>Но ничего такого там даже близко нет. Он заметно напрягается на считанные секунды, но справляется с собой. Самообладание и уверенность возвращаются к нему в один миг.</p><p>– Вижу. Не волнуйся, – его низкий бархатный бас звучит ровно и спокойно, полностью успокаивая мой внутренний мандраж. – Мы для этого и пробуем.</p><p>– Да, но на этом все, – я рвано вздыхаю, обхватывая себя руками и чувствуя, как внутри все опускается. – Попробовали, и у нас ничего не получилось.</p><p>– Получится, – хладнокровно отрезает он, пристально сканируя мое лицо. – Если ты действительно готова полностью довериться мне.</p><p>Я чувствую, как от удушающего бессилия на глаза наворачиваются слезы.</p><p>– Я уже готова расплакаться прямо перед тобой.</p><p>– Не за чем, Лина, – Глеб слегка качает головой. – Послушай меня. Ты ведь совсем не стесняешься своего тела, я прав?</p><p>– Ну, да, наверное, – растерянно моргаю я. – А причем тут это?</p><p>– Твои руки, – его взгляд на секунду опускается на мои ладони. – Они нам сейчас мешают.</p><p>– Да, – соглашаюсь я, прерывисто дыша. – И?</p><p>– Выход один.</p><p>Глеб молча отходит от меня на два шага назад, разом возвращая мне возможность нормально дышать.</p><p>Его ладони плавно опускаются к кожаному ремню на брюках. Он уверенно берется за металлическую пряжку, расстегивает ее и одним движением вытаскивает ремень из шлеек.</p><p>При этом он не отрывается от моих глаз.</p><p>– Что ты делаешь, Глеб? – сорванным шепотом цежу я, чувствуя, как по коже лавиной бегут сумасшедшие мурашки.</p><p>– Я свяжу тебе руки за спиной. Но для начала ты полностью разденешься, чтобы мы уже не возвращались к этому.</p></section><section><title><p>19</p></title><p>19</p><p>От этих его слов пол буквально уходит у меня из-под ног. В ушах начинает шуметь от внезапного прилива крови, а сердце делает такой мощный толчок под ребрами, что мне становится трудно дышать.</p><p>Судорожно пытаюсь сглотнуть сковавшую горло сухость, но получается с трудом. Неотрывно смотрю на Глеба, который продолжает стоять в двух шагах от меня, лениво удерживая в пальцах тяжелую полосу кожи.</p><p>– Ты же сейчас пошутил, Глеб? – сорванным шепотом выдавливаю я, упрямо цепляясь за последнюю надежду.</p><p>– Нет, – хладнокровно прилетает в ответ. Его лицо остается абсолютно серьезным и непроницаемым.</p><p>Я чувствую, как стремительно краснею, краска стыда и дикого, запретного возбуждения заливает щеки, шею и опускается ниже. Ловлю его прямой, пристальный взгляд. Он ждет моего ответа, не давит, не уговаривает.</p><p>– Но я... я вряд ли так смогу, – мой голос звучит совсем тихо и неуверенно.</p><p>Глеб делает один неторопливый шаг ко мне, сокращая расстояние, но руки держит опущенными.</p><p>– Перестань рисовать себе в воображении страшилки, Лина, – его низкий бархатный бас падает до вкрадчивого хрипа. – Ремень будет затянут на твоих запястьях совсем не туго. Больно тебе не будет, это я тебе гарантирую. Я не стану делать ничего, против чего ты будешь возражать.</p><p>Смотрю на него, прерывисто дыша, и кожей впитываю его надежные обещания, от которых внизу живота начинает сладко ныть.</p><p>– А ты? – с трудом размыкаю я пересохшие губы, глядя на его мощную фигуру снизу вверх.</p><p>– Что я?</p><p>– Ты тоже будешь голым?</p><p>– Нет, пока ты не будешь готова. Начнем просто с поцелуев. Здесь. У стены.</p><p>– А если мне все-таки не понравится? – продолжаю сомневаться.</p><p>– Ты сможешь остановить меня в любой момент. Одно твое слово – и я сразу же развяжу тебе руки. Обещаю.</p><p>Встречаемся взглядами. В его столько уверенности, что, кажется, еще немного, и она передастся мне, и я забуду о любых «но» и «если».</p><p>– Так трясешься, словно думаешь, что я тебя мучить собираюсь.</p><p>– Не знаю, что думать. Но я хочу попробовать.</p><p>– Все получится, не сомневайся.</p><p>Вместо ответа завожу руку за спину и начинаю тянуть вниз молнию корсета, все еще глядя ему в глаза. Второй рукой все равно придерживаю одежду спереди. Не могу просто сразу скинуть.</p><p>Первый раз настолько раздета буду перед мужчиной. И дело не в том, что стесняюсь тела. Хотя ему я и так уже открылась больше, чем кому-либо.</p><p>Отпускаю ткань. Она с шорохом летит вниз. Его взгляд моментально темнеет. Он не двигается с места и не подходит. Лишь смотрит, и я ловлю в его глазах сейчас столько восхищения, да и в словах тоже.</p><p>– Лина, ты очень красивая. У тебя просто идеальное тело. Мне жаль, что не могу помочь тебе, обнять или прикоснуться. Но это ничего страшного, поверь мне. Иди до конца, если готова. Не спеши.</p><p>Вытаскиваю ступни из туфель, переступаю на пол. Мои руки переходят на застежку брюк. Немного не по себе, но мне не хочется останавливаться. Я хочу его, уже чувствую, что внизу живота приятно тянет даже от самого процесса раздевания перед ним.</p><p>Стягиваю ткань брюк вниз. Переступаю через них, делая шаг вперед, к нему.</p><p>– Снимай все, Лина.</p><p>Подцепляю пальцами веревочки трусиков, веду и их вниз. Откидываю не глядя куда. Не знаю, что дальше. Стою перед ним теперь совершенно голая. Ощущение трепета и предвкушения заполняют все клетки. Нервно сглатываю, видя, как он берет ремень в обе руки и делает из него петлю.</p><p>– Умница. Повернись спиной ко мне.</p><p>Медленно поворачиваюсь, стоя на одном месте, переступая ступнями по прохладному полу.</p><p>– Заведи за спину руки.</p><p>Трясу волосами, пытаясь отогнать все еще остающиеся в голове сомнения. Чувствую его дыхание на моих плечах, совсем рядом. Завожу сначала одну, потом вторую руку, соединяю их сама.</p><p>– Смелее. Теперь подними их повыше, держи на расстоянии от тела. Не бойся и не дергайся. Сейчас я накину на твои руки петлю. Запястьям будет прохладно.</p><p>Не знаю, как ему это удается. Но он ни разу не прикасается ко мне даже кончиком пальца. Чувствую только, как кожа ремня прислоняется ко мне и немного отдает холодом, но больше всего страшно от того, что он постепенно затягивает петлю.</p><p>Теперь я будут полностью в его власти. У того, кого знаю совсем ничего.</p><p>– Все, можешь больше не держать руки на весу, опускай их и попробуй пошевелить ими.</p><p>Он отходит на пару шагов, давая мне пространство. Пытаюсь сделать несколько самых простых, элементарных движений. Но ничего не выходит. Руки сцеплены крепко, и выпутаться точно не вариант. Понимаю, что это совсем не то, как следует вести себя в такой ситуации.</p><p>– Глеб, развяжи меня! – оборачиваюсь к нему только головой, чтобы он мог сразу приступить.</p><p>– Больно? Туго? Плохо? – он тут же подступает ближе.</p><p>– Просто развяжи! Сейчас же! – прошу более настойчиво.</p></section><section><title><p>20</p></title><p>20</p><p>– Хорошо. Только не шевелись и руки снова подними.</p><p>Его голос звучит так же. Он не выражает разочарования или гнева. Как только чувствую, что ремень немного натягивается на моих запястьях под действием его пальцев, останавливаю его.</p><p>– Стой! Не надо. Просто хотела убедиться в том, что ты меня сразу развяжешь, как и обещал.</p><p>Поворачиваю к нему голову. Он ухмыляется.</p><p>– Уверена? Можем продолжить в следующий раз, если ты не готова.</p><p>Наши глаза встречаются.</p><p>– Уверена, давай продолжим сейчас. Но я совершенно не знаю, что делать.</p><p>– Встань снова к стене, как до этого стояла.</p><p>Подхожу и прислоняюсь к холодному покрытию. Он идет следом и поднимает мою одежду с пола, аккуратно кладет ее на кресло.</p><p>На этот раз он действует быстрее. Я только успеваю коснуться руками стены, как его руки размещаются по бокам от меня. Наклоняется ко мне, чувствую его теплое дыхание, встречаемся взглядами. Он внезапно прижимается лбом к моему, сильнее придавливая мою голову к стене.</p><p>– Хорошо. Теперь постарайся не отодвигаться от стены, и все будет нормально.</p><p>– Да, поняла.</p><p>Мы касаемся носами, а затем он наклоняется сильнее и наконец впивается в мои губы настойчивым, горячим поцелуем. Осторожно, не закрывая глаз.</p><p>А я веки прикрываю, потому что все равно не знаю, что делать. Все мои поцелуи были такими ужасными, что вспоминать не хочется.</p><p>С ним совсем по-другому. Его поцелуй – как внезапное, сокрушительное цунами, которое мгновенно сбивает с ног и уносит за собой.</p><p>Настолько сильная, сокрушительная волна, что больше невозможно думать ни о чем другом. Тебя со всей силы подхватывает этим мощным потоком, закручивает и уносит глубоко на самое дно, но при этом тебе внутри этой пучины почему-то становится запредельно уютно, тепло и комфортно.</p><p>Это какая-то невероятная, завораживающая стихия, которая полностью подчиняет себе все твои чувства. Ощущения от его губ идут настолько сильные, что перед глазами все по-настоящему полыхает жаром. И ты отчетливо понимаешь, что эта огромная масса воды неумолимо утаскивает тебя вниз, что все происходящее между нами сейчас слишком сильно и глубоко для меня.</p><p>Но при этом сама стихия тебя так бережно поддерживает со всех сторон, завораживает своей безумной красотой настолько сильнее твоей собственной воли, что ты совершенно не ощущаешь никакой реальной опасности или смертельной угрозы. Страх полностью испаряется.</p><p>Ты просто покорно растворяешься в этом моменте, закрываешь глаза и искренне наслаждаешься. Этот поцелуй полностью захватывает, лишает воли и гипнотизирует, ломая любые барьеры.</p><p>Я больше не хочу спасаться или уплывать обратно на поверхность. Мне хочется подольше оставаться в самом центре этого шторма.</p><p>– Ммм, – мычу ему в губы. Он тут же отстраняется немного. – Глеб...</p><p>– Что, Магдалина?</p><p>– Ты... Ты тоже...</p><p>– Что тоже?</p><p>– Сними одежду.</p><p>Дважды просить не приходится. Отходит на пару шагов от меня. Он быстро справляется, откидывая свои вещи прямо поверх моих на кресле.</p><p>Смотрю ему в глаза, ниже не решаюсь пока. Но когда он расстегивает и снимает брюки, тут опускаю глаза. Вижу его напряженный большой член.</p><p>Больше, чем думала. Пару секунд назад была готова и уверена на все сто. Теперь что-то не по себе становится. Вообще не понимаю, как мы все это будем делать. Ну, как он в меня влезет.</p><p>Он перехватывает мой бешено растерянный взгляд.</p><p>– Передумала?</p></section><section><title><p>21</p></title><p>21</p><p>– Нет.</p><p>– Тогда сюда иди, Лина.</p><p>Глеб делает шаг вперед, наклоняет голову и касается своими теплыми губами моих. Сначала делает это легко, проверяя мою реакцию. Я замираю, упрямо прижав лопатки к стене.</p><p>Его губы начинают давить сильнее, плотно прижимаются, настойчиво сминают мои, убеждают меня переступить в самый центр запретного удовольствия.</p><p>Он приоткрывает рот, ловит мое дыхание и горячим напором заставляет меня тоже приоткрыть губы.</p><p>Мне становится запредельно хорошо и спокойно рядом с такой огромной мужской силой.</p><p>Его влажный язык медленно проталкивается внутрь моего рта. Он плавно касается моего языка, проводит по нему, увлекая за собой. Я чувствую языком вкус его рта: мята и табак. Улавливаю жар, исходящий от его кожи.</p><p>Глеб делает глубокий выдох прямо мне в губы, выравнивает ритм и продолжает целовать меня изнуряюще медленно, затяжным плотным движением.</p><p>Он слегка прикусывает мою нижнюю губу зубами, оттягивает ее и снова зализывает это место языком.</p><p>Сама не замечаю, как полностью расслабляюсь, приоткрываю рот еще шире, покорно принимаю каждый его выпад и начинаю робко, несмело двигать языком ему навстречу, отвечая на поцелуй.</p><p>Он начинает действовать напористо, без лишних церемоний, точно зная, как заставить меня захотеть полностью ему подчиниться. Его язык теперь уверенно проталкивается внутрь и запускает по всему телу мощную, раскаленную волну жара.</p><p>У меня под ребрами бешено, рвано разгоняется пульс. Мысли в голове в один миг путаются, рассыпаются на мелкие атомы, и я окончательно теряю всякую связь с реальностью.</p><p>Я сама не замечаю, как мои пальцы слабо цепляются за стену в попытке удержаться на ногах и не упасть. Контроль полностью исчезает. Остается только этот сумасшедший, давящий ритм его губ</p><p>В голове сахарная вата, в животе тугие горячие канаты кто-то натягивает. Глеб отстраняется от меня немного, тяжело дыша.</p><p>– Ноги шире поставь.</p><p>– Мы прям так?</p><p>– Нет, Лина, прямо так не получится. Но мне нужно знать, что с тобой в кровати делать можно. Расставь ноги. Только не падай на меня от стенки.</p><p>Опираюсь сильнее о стену, раздвигаю ноги, передвигая босые ступни по полу в стороны, пока они не оказываются прилично шире моих плеч. Удерживаю равновесие.</p><p>Одна его рука по-прежнему остается лежать на стене рядом с моей головой, удерживая его тяжелый корпус. Вторую руку Глеб плавно опускает вниз.</p><p>Его большие пальцы аккуратно прикасаются к моей коже прямо там, между раскрытых бедер. Он неторопливо водит подушечками по складкам, которые к этому моменту уже стали совершенно влажными, горячими.</p><p>Я мелко вздрагиваю всем телом от этого первого прикосновения, но назад податься не могу, сзади только тупик стены.</p><p>Затем его пальцы легко проникают неглубоко внутрь моего тела. Он вводит сразу два.</p><p>Входят лишь на пару сантиметров, заставляя мышцы инстинктивно сжаться вокруг них. Глеб делает короткие, плавные движения вперед и назад, растягивая меня и помогая мне сильнее увлажниться, не сводя пристального взгляда с моего лица. Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, и сильнее вжимаюсь затылком в стену.</p><p>– Лина, посмотри на меня, – тихо просит он. – Нормально тебе так?</p><p>– Нормально... – с трудом выдавливаю я из себя, прерывисто вздыхая. – Даже очень. Внутри все горит.</p><p>– Хорошо, – он делает еще одно короткое движение пальцами и аккуратно выходит из меня. – Значит, выдержишь. Идем в спальню.</p><p>Глеб отстраняется от стены, давая мне возможность наконец вздохнуть полной грудью. Но мои связанные за спиной руки по-прежнему сильно сковывают движения, а ноги дрожат и почти не держат тело.</p><p>Делаю неуверенный шаг вперед, балансируя в темноте. Глеб идет на шаг позади, не прикасаясь ко мне.</p><p>Медленно переставляю ноги, стараясь не упасть на ровном месте. Переступаю порог спальни, где горит лишь подсветка по периметру.</p><p>Перед глазами все немного плывет от волнения. Подхожу ближе к кровати, останавливаюсь перед самым матрасом в своей комнате и думаю, как бы мне на него лучше забраться со связанными за спиной руками.</p><p>В итоге просто поворачиваюсь боком и плавно падаю на него, устраиваясь на спине. Вроде, так это обычно делают...</p></section><section><title><p>22</p></title><p>22</p><p>– Лина, ложиться на спину сейчас не надо, – раздается его хриплый голос прямо надо мной. – На колени вставай. Давай, на самый край матраса. И ноги шире расставь. Прогнись пониже.</p><p>Мой мозг уже полностью отключился довольно давно, и сейчас я просто воспринимаю все рецепторами и готова послушно выполнять абсолютно все, что он мне скажет.</p><p>Неуклюже переворачиваюсь, упираюсь коленями в мягкий матрас, раздвигаю ноги шире и послушно прогибаю поясницу, утыкаясь лбом в кровать.</p><p>В мыслях проносится, что все это безумно стыдно, непривычно и порочно, но одновременно я отчетливо чувствую, что мне сейчас это жизненно необходимо.</p><p>Глеб устраивается сзади, и через секунду я чувствую, как его горячая мужская плоть начинает медленно водить по моим влажным складкам.</p><p>Затем он плотно приставляет головку к самому входу и совсем немного вводит ее внутрь.</p><p>Он кажется мне просто огромным, запредельно твердым, и в голове вспыхивает паника – это ведь нереально, он просто не влезет в меня целиком.</p><p>– Глеб, стой... пожалуйста, так больно, – жалобно выдыхаю я, замирая от давящего чувства.</p><p>Он послушно останавливается, перестает давить.</p><p>– Поверни голову набок, Лина, – тихо командует он. – Так, чтобы твои волосы в одну сторону упали.</p><p>Выполняю. Он аккуратно собирает мои пряди, наматывает их на свой кулак и немного тянет назад.</p><p>– Теперь приподнимись немного всем корпусом. Стой только на коленях. Вот так. Сделай глубокий вдох, Лина.</p><p>Послушно делаю вдох, наполняя легкие воздухом.</p><p>– А теперь глубокий выдох. И расслабься.</p><p>Выдыхаю изо всех сил, чувствуя, как живот расслабляется, и мои мышцы впускают его. Он плавно входит в меня. Четко ощущаю его внутри себя, большого и твердого как камень. Плотное растяжение до самого предела, но почему-то никакой острой боли.</p><p>– М-м-м... – непроизвольно, громко стону.</p><p>Глеб замирает внутри меня, давая мне время привыкнуть к себе.</p><p>– Лина, все уже. Как тебе? Больно? Терпимо?</p><p>– Не поняла еще как... – сорванным шепотом лепечу я. – Но точно не больно.</p><p>– Отлично. А так?</p><p>Он начинает медленно двигаться внутри моего тела. Плавно отодвигается назад, почти полностью выходя, и снова с размаху входит, практически до самого предела заполняя меня.</p><p>– Боже... это так... – я уже напрочь не могу подбирать слова по смыслу. Их просто больше нет в моей голове, потому что нет никаких связных мыслей. Остаются только одни сплошные, концентрированные ощущения. Его тяжести глубоко во мне.</p><p>– Еще, Лина? – хрипит он, ускоряя ритм.</p><p>– Да... еще и еще... много раз еще, по-жа-луй-ста, – буквально умоляю я его в темноте спальни, выстанывая фразы.</p><p>Глеб понимает, что я уже стала мягкая, как раскаленная лава, и мне не больно ни капельки. Он окончательно отпускает себя и начинает двигаться внутри меня все быстрее, свободнее, мощнее.</p><p>Но при этом он ни разу не прикасается к моему телу ни своими бедрами, ни ногой, ни рукой, вообще никак. Я не понимаю, как он это делает, но у него все получается идеально. Нам обоим ничего не мешает.</p><p>Мне безумно нравятся все эти новые, незнакомые чувства. Мне нравится, что он постепенно перестает быть нарочито нежным.</p><p>Мне нравится, что он точно знает, что делает, полностью контролирует весь этот ритм и уверенно ведет меня за собой. Я тоже окончательно отпускаю себя. Мотаю головой из стороны в сторону.</p><p>– Глеб... не держи мои волосы, пожалуйста, – шепотом прошу я.</p><p>Он послушно разжимает кулак и полностью выпускает пряди. Я сразу бессильно опускаюсь плечами и лицом на мягкое покрывало кровати.</p><p>Сама еще шире раздвигаю ноги, и начинается какое-то полное, дикое безумство. Все теперь чувствуется еще острее, глубже, ярче.</p><p>Глеб не останавливается ни на одну секунду и не дает мне никакой передышки. В самом низу живота лавиной нарастает приятное, стягивающее натяжение.</p><p>Даже не представляла, что в моем случае вообще возможно такое, но он терпеливо и уверенно доводит меня до самого пика.</p><p>Громко кричу в темноту и вгрызаюсь зубами в покрывало, мысленно представляя, что это его недоступное мне плечо.</p><p>У меня в этот момент разве что искры из глаз не сыплются во все стороны. Моментально немеет абсолютно все – ноги, руки, пальцы. Мне кажется, еще немного, и я своими силами разорву его тяжелый кожаный ремень, который удерживает за спиной мои запястья.</p><p>А Глеб все продолжает двигаться внутри меня в бешеном ритме, но затем все же плавно выходит, и мне на бедра ложатся горячие капли.</p><p>Мое тело после этой вспышки совсем обмякает, мышцы расслабляются, и я начинаю медленно заваливаться боком на матрас.</p><p>– Лина, стой. Давай развяжу тебе руки.</p><p>Он быстро, ловко снимает с моих запястий свой ремень, не прикасаясь к моей коже даже кончиком пальца.</p><p>Наконец-то я снова чувствую свои руки, которые за это время прилично затекли и онемели. Приходится полностью завалиться на спину и лениво растирать ладонями запястья.</p><p>Но на моих губах сама собой расплывается счастливая улыбка.</p><p>– Глеб... ты настоящий фокусник или волшебник, – тихо шепчу я, глядя в потолок.</p><p>– Понравилось? – он тяжело дышит рядом со мной в полумраке. – Что там с руками? Сильно затекли?</p><p>– Все нормально, – поворачиваю к нему лицо. – Меня просто как будто огромной волной закрутило, унесло, но так до конца и не отпустило.</p><p>– Серьезно, как тебе? – Глеб внимательно всматривается в мои глаза. – Я сделал тебе больно?</p><p>– Нет, – искренне качаю я головой. – Ты сделал мне безумно приятно, очень невероятно приятно. Глеб... а у нас теперь всегда так будет?</p></section><section><title><p>23</p></title><p>23</p><p>На утренние пары в институт я сегодня прилично опаздываю. Но все же не так сильно, как это со мной случается.</p><p>Осторожно приоткрываю тяжелую дверь и захожу в просторную аудиторию тихо, как мышка. Стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания. Быстро прохожу вдоль стены и сажусь на свободное место на втором ряду с самого края, у прохода.</p><p>Мое внезапное появление в зале для всех так и остается незамеченным. Большинство студентов на первой лекции еще почти вовсю спят, уткнувшись носами в тетради.</p><p>А те редкие однокурсники, кто уже наполовину проснулся, лениво копошатся в своих светящихся телефонах, чтобы хоть как-то взбодриться окончательно.</p><p>Пожилой преподаватель у доски вообще обращает ноль внимания на то, кто входит или выходит из аудитории. Он монотонно читает текст по бумажке.</p><p>Наш поток изначально переполнен теми, у кого в этой жизни абсолютно все уже на мази. Вся их будущая карьера заранее четко распределена по самым козырным местам.</p><p>Эти ребята уже сейчас в курсе многого из того, о чем нам говорят на парах. Они ведь с самого детства выросли в этой деловой среде. Некоторые из них вовсю работают по выбранному направлению в крупном бизнесе своих родителей. За редким исключением, лекции для нашего потока превращаются в повторение давно известного материала.</p><p>Хотя среди нас есть и те, кто пришли в институт именно за новыми для себя знаниями. По нашей давней негласной традиции они всегда занимают места ближе к большим окнам, подальше от входной двери. Они никогда не опаздывают, приходят строго вовремя и всю лекцию сидят с широко открытыми глазами, усердно записывая каждое слово.</p><p>Я сегодня тоже панически боюсь даже на секунду закрывать свои глаза. Потому что в этом случае передо мной моментально, очень четко маячит суровый профиль Глеба. И он даже не думает уходить из моих мыслей.</p><p>В голове вспышками крутится все то, что мы делали с ним вчера за закрытыми дверями. И от этих картинок мои губы сами собой расплываются в глупую, счастливую улыбку. Ее сейчас просто ничем не скрыть от окружающих, как ни пытайся спрятать лицо.</p><p>Теперь я на собственном опыте прекрасно понимаю, из-за чего столько разговоров и попыток найти себе идеального партнера. Вчера меня точно унесло куда-то очень далеко из моей привычной действительности. До сих пор никак не могу окончательно прийти в себя и заставить мозг сосредоточиться на учебе.</p><p>Странное ощущение, что я делала вчера что-то запретное, неправильное, тоже отчетливо присутствует внутри. Но оно перекрывается всеми остальными чувствами.</p><p>Моя главная проблема никуда не ушла. Плотная одежда на теле по-прежнему ощущается мной сковывающим, лишним и сильно раздражающим элементом на коже.</p><p>Но Глеб мне вчера все равно помог. Очень сильно помог справиться с тем, что мне самой казалось уже почти невозможным и страшным.</p><p>Да еще и так ласково довел меня до самого пика сумасшедшего удовольствия. На этот пик я бы теперь без секундных сомнений согласилась взойти еще очень много раз. И только с ним одним.</p><p>Наша прошлая ночь была без всякого преувеличения просто чудесной. Самое настоящее свидание, которого в моей жизни вообще никогда еще не было.</p><p>После душа мы еще долго сидели вместе на кухне в одних полотенцах. Поглощали наш поздний ужин и болтали буквально обо всем на свете.</p><p>Было так удивительно легко, будто мы с ним знакомы уже целую сотню лет. Никакой неловкости, совершенно никакого стеснения. И Глеб не пришел к выводу, что я какая-то странная. Он ни о чем лишнем больше не расспрашивал меня. Все было так нормально. Он абсолютно не показывал виду, что со мной проблемно.</p><p>Мне было безумно интересно, останется ли он до самого утра или все-таки уедет к себе. Но спрашивать его об этом в открытую я так и не стала.</p><p>Как-то все само собой в итоге получилось. Он остался. Мы просто спокойно переместились обратно в спальню, как будто делали так каждый день.</p><p>На моей широкой кровати не было никакой проблемы спать и не касаться друг друга телами.</p><p>А сегодня утром до меня сразу донесся его низкий бас, едва я только открыла глаза от сна.</p><p>– Выспалась, Лин? – спросил он, стоя у окна.</p><p>– Ага, – сонно кивнула я, сладко потягиваясь под простыней. – Ты… ты не ушел?</p><p>– Нет, зачем мне уходить? – он ровно повернулся ко мне.</p><p>Я присела на кровати, поправляя волосы. Глеб был уже полностью собран и готов к выезду.</p><p>– Кофе и завтрак нам я уже заказал. Собирайся.</p><p>– Куда?</p><p>– Заброшу тебя на учебу, а мне в офис.</p><p>– Глеб, если ты спешишь – я вполне сама доеду. Это вообще не проблема, честно.</p><p>Но он все равно подвез меня прямо к главному входу. И даже на прощание быстро, но очень сладко поцеловал меня в губы.</p><p>Я в ту секунду едва удержала свои руки при себе. Ведь теперь они больше не были связаны. Окрыленная и абсолютно счастливая я бодро побежала по лестнице на пары.</p><p>И теперь, послушно вслушиваясь в монотонный голос преподавателя, я все равно до сих пор отчетливо ощущаю холодный контакт грубой кожи ремня на своих запястьях. Слегка тру кожу на руках пальцами, внимательно рассматриваю свои запястья под столом. Почему-то мне кажется, что темные следы должны были обязательно проступить. Но их нет.</p><p>И вообще все произошедшее вчера не вызывает во мне ни капли страха или глупого желания заблокировать номер Глеба в телефоне. Наоборот, при любых мыслях о нем низ живота сладостно напрягается, а по коже бегут горячие мурашки.</p><p>Вдруг меня словно сильным, удушливым током резко ударяет. Мой сосед, видимо, сначала долго и безуспешно пытался достучаться до меня обычными словами, прося пропустить его к выходу.</p><p>А я из-за своих картинок в голове даже не заметила его законных попыток выйти на отдых. Вообще не заметила, что поток людей уже пора пропускать из ряда. Так как я сижу с самого края скамьи, парень просто взял и неловко тронул меня рукой за плечо.</p><p>Коснулся через плотную ткань одежды, но мне все равно моментально стало жесть как неприятно. Словно горячей колючей проволокой с размаху провели по обнаженной коже.</p><p>Громко вздыхаю, сильно вздрагиваю всем телом и почти вываливаюсь из-за парты в узкое пространство прохода. Быстро отхожу на пару шагов, чтобы вся эта шумная толпа желающих поскорее выйти студентов меня просто с ходу не снесла.</p><p>И вижу, что ко мне через пустеющую аудиторию быстрым шагом целенаправленно приближаются две разъяренные фурии.</p></section><section><title><p>24</p></title><p>24</p><p>– Так-так, невыспавшаяся, но очень довольная, да? Мы будем удостоены хоть половины твоего подробного рассказа о том, как все прошло?</p><p>Мы остаемся в пустой аудитории совершенно одни после окончания сложной лекции. Дверь закрыта. Аня и Кристина сразу зажимают меня в тиски, требуя ответов.</p><p>– Ой, Ань, да на самом деле нечего особо рассказывать, – тихо бурчу я, пряча улыбку.</p><p>– Да? Вот когда людям действительно нечего рассказывать, они именно с таким счастливым лицом ходят.</p><p>– Точно, – сразу поддакивает Кристина, усаживаясь на край деревянного стола. – Вот именно с таким лицом. Как у тебя в эту самую секунду. Давай колись быстрее, куда вы с ним вчера так резко умотали прямо посреди пар?</p><p>– Туда, где я чуть стол в зале не опрокинула, – честно признаюсь я, вспоминая наш с ним вечер, одновременно радуясь тому, что Крис немного сместила акцент нашей беседы.</p><p>– Что, опять твой этот грозный личный бабайка в темноте под столом к тебе нагло приставал?</p><p>– Еще как приставал! Вы себе даже близко не представляете, насколько круглой дурой я себя в тот момент почувствовала.</p><p>– А твой ухажер что? Как отреагировал? – Крис достает из сумки плитку шоколада и шуршит оберткой.</p><p>– Он отнесся ко всему с полным мужским спокойствием и пониманием.</p><p>– Ну, просто отлично! – Аня радостно хлопает в ладоши. – И вы в итоге с ним...</p><p>– Договорились о нашей новой встрече.</p><p>– И это все? Больше вообще ничего не случилось?</p><p>– Ань, отвали от нее, это вполне нормально, вообще-то, – заступается за меня Кристина, ломая ее напор. – У них вчера только самое первое свидание было. Ты чего от них сразу хочешь?</p><p>– А, ну да, конечно, как я могла про это забыть? – Аня издевательски закатывает глаза к потолку. – Нам ведь подругам всегда все так подробно и честно рассказывают, ага. Может быть, у них на самом деле уже сто первое свидание по счету идет.</p><p>– Нет-нет, Ань, правда первое, – качаю я головой. – И сегодня вечером мы с ним тоже ненадолго увидимся. Но все это пока совершенно ничего серьезного не значит. Слишком рано вы нас двоих тут жените.</p><p>– Да мы вас и не женим пока, – Аня становится прилично серьезнее. – Просто позволь самой себе наконец хоть что-то большее в этой жизни. Может быть, именно с этим крутым мужчиной ты сможешь быстро преодолеть свою давнюю проблему. Свою особенность, странную черту, перчинку, эту пикантную деталь...</p><p>– Все, достаточно, Ань, мы все тут отлично поняли тебя, – прерываю я ее, чувствуя, как внутри нарастает волнение.</p><p>– Я ведь просто хотела найти твоей застарелой фобии более приятное, красивое название.</p><p>– Да, спасибо тебе большое за заботу. Но я не думаю, что тут дело заключается в конкретном мужчине. Все это дело сидит во мне самой. Поэтому сейчас трудно сказать, что мне вообще может помочь. Думаю, этот страх останется со мной навсегда.</p><p>– Не вешай нос, Лина, – Кристина протягивает мне еще один кусок угощения, длинную полоску, чтобы не коснуться моих пальцев. – Какое-нибудь верное решение обязательно со временем найдется. Может быть, вы правда с ним вместе его быстро найдете. Но ты права, не стоит сейчас слишком сильно торопить события.</p><p>– Ага, конечно, – фыркает Аня, поправляя волосы. – Только этот твой вряд ли будет точно такого же мнения. Помяни мое слово.</p><p>Мы дружно встаем и медленно поднимаемся на самый последний ряд аудитории. В комнату уже начинают постепенно собираться другие студенты на следующую пару. По коридору разносится гул.</p><p>Аня и Крис уверенно идут на шаг впереди меня. Они продолжают свой бурный спор насчет того, когда именно девушке уже стоит говорить мужчине свое «да». Поскольку точки зрения у них абсолютно противоположные, их обмен репликами длится долго.</p><p>И они в итоге просто оставляют меня наедине с самой собой и моими сложными мыслями.</p><p>Намеренно вообще ничего не собираюсь им сейчас говорить. Особенно про то, как именно мы с Глебом познакомились. И тем более про то, что происходило между нами этой ночью.</p><p>Про сами свои глупые страхи мне уже просто чисто физически тошно вспоминать и вслух говорить. А уж про тот дикий способ, который он мне предложил, чтобы их обойти, тем более.</p><p>Возможно, во мне сейчас говорят все эти старые, прочно вбитые детские страхи быть кем-то не понятой. Банальная боязнь чужой реакции и жесткого осуждения. Собственно говоря, я и сама сейчас не знала бы, как бы среагировала. Если бы Крис или Аня мне вдруг такое про себя рассказали.</p><p>И еще я даже не знаю, как бы вообще все прошло. Если бы Глеб предложил такое мне не после моего дикого приступа паники, а после обычного свидания в кафе.</p><p>Наверное, я бы тогда отнеслась ко всему вполне нормально. Быстро свела бы все к шутке и ушла.</p><p>А теперь есть что-то такое, чем я точно никогда и ни с кем не захочу поделиться. И это «что-то» как раз очень тесно теперь нас с Глебом связывает. Буквально. Холодным, жестким кожаным ремнем связывает.</p><p>Подумать только. Получается, что этот малознакомый мужчина вдруг стал знать обо мне больше, чем кто-либо другой в этой жизни. Да еще и в самый первый же вечер без особого труда получил от меня абсолютно все, что хотел.</p><p>И у нас теперь появилась общая тайна. Которую не будет знать никто, кроме нас двоих. Я ведь сама, добровольно позволила ему крепко связать себя ремнем. О чем я только думала в тот момент.</p><p>Но самое интересное и пугающее заключается в том, что мне это на самом деле безумно понравилось. И сегодня вечером я собираюсь снова пойти на это.</p><p>По крайней мере, я точно поеду к нему домой. Да, сначала заберу из автосервиса свою машину, которая внезапно оказалась так быстро готова к выдаче.</p><p>И сразу рвану к нему. Еще при полном свете дня, абсолютно бесстыдно и безрассудно.</p></section><section><title><p>25</p></title><p>25</p><p>– Привет! Как доехала? – Глеб стоит у открытой двери своей квартиры. На нем только спортивные штаны, причем довольно низко на бедрах. И мне прямо из лифта открывается вид на широкие плечи, массивный торс, рельефные мышцы живота.</p><p>Сжимаю кулаки, как мне хочется потрогать его, но того раза в лифте мне вполне хватило. Приступы внезапного удушья – отличные тормоза для любых сложных экспериментов.</p><p>Прохожу мимо него в коридор. Он сам отступает, давая мне пространство. Не понимаю, почему с такой легкостью он принимает мою странность.</p><p>Мне бы сейчас кинуться ему на шею, обнять, дать волю рукам и губам, почувствовать его кожу на своей. Но нам это все недоступно.</p><p>Он закрывает дверь.</p><p>– Магдалина, стой, не клади сумку и телефон, – останавливаюсь, а он немного ближе подходит. – Повернись ко мне. И рот открой.</p><p>Убираю руки от тумбы в прихожей, и сумку еще в руках держу, и телефон, как он велел. Подходит еще ближе и накрывает мои губы своими. Мои руки невольно опасно тянутся к нему, угрожая всему нашему дню и вечеру.</p><p>– Руки на сумке и телефоне держи, опусти их, сожми сильнее, – отрывается он от меня на секунду.</p><p>Впиваюсь в них пальцами, что есть сил. Мне очень хочется прижиматься к нему, хотя бы только губами. И он уже будто лучше меня знает все о моей проблеме и знает, как найти решение. И всегда замечает, когда я излишне напряжена.</p><p>– Иди сюда, сладкая, ничего не бойся.</p><p>Его поцелуй компенсирует нехватку других ласк сполна. Сначала его губы едва касаются моих, легко, но вместе с тем обжигающе, будто поглаживание, мягкое и нежное.</p><p>Он передает в мое закостеневшее от напряжения и холода дороги тело свое тепло. Через наши соприкасающиеся губы тепло растекается по мне сладким горячим медом.</p><p>Движения его губ настойчивые, но осторожные, чтобы не спугнуть меня, чтобы победить страх, чтобы снова смогла довериться ему.</p><p>– Соскучился по тебе, – шепчет мне в губы. – Хочу тебя.</p><p>Поцелуй становится еще медленнее, но глубже. Его губы задают наш ритм, он накрывает их, оттягивает, отпускает и тут же снова набрасывается, захватывает.</p><p>Язык скользит по краю губ, заходит между, раздвигая их, вторгаясь, проталкиваясь внутрь.</p><p>Мы касаемся друг друга только в одной этой точке, но по всему телу бежит ток и щелкают молнии. У меня стойкое ощущение, что его руки сейчас на мне, скользят и гладят кожу невидимыми движениями.</p><p>Дыхание становится прерывистым, горячим, тело легким и невесомым. Руки сами собой разжимаются, сумка и телефон летят на пол с шумным приземлением.</p><p>Он отрывается от меня с легкой улыбкой.</p><p>– Пойдем, – наклоняется и поднимает упавшие вещи.</p><p>– Глеб, можно мне в душ сначала?</p><p>– Конечно, пойдем покажу тот, что в спальне, – он идет первым, несет мои вещи.</p><p>Его квартира прилично больше моей, идем долго. По приятному теплому полу под ступнями. В настраивающем на нужный лад полумраке.</p><p>В спальне он открывает передо мной дверь в ванную и отходит. Понимаю, что он чувствует, что пространство мне необходимо, и дает его мне, но делает это не как одолжение, а под видом, что кладет мои сумку и телефон на комод.</p><p>– Я быстро.</p><p>– Не спеши, Лина.</p><p>За окном находит туча, начинается дождь. В ванной не иду в душ сразу. Стою перед зеркалом и, набрав немного воды в ладони, прикладываю их к шее, пытаясь унять жар.</p><p>Как это будет сегодня? Насколько долго еще хватит у него терпения так со мной возиться?</p><p>Он не проговаривает свое неудовольствие тем, что я проблемная, и это меня настораживает. Зачем ему все это. И откуда он знает, что делать. Слишком быстро он ко мне подстраивается.</p><p>Он опытный, и явно привык получать свое. Возможно, он просто со мной играет. Для него это развлечение. Продолжаю накручивать себя и под минутным душем.</p><p>Когда открываю дверь в комнату, Глеб стоит у кровати и что-то достает из ящика тумбочки. Он все еще в спортивках, тогда как я совершенно голая. Он оборачивается и идет ко мне.</p><p>У него в руках веревка, которую он, не стесняясь, демонстрирует мне, растягивая ее руками, пробуя на прочность. Подходит ближе ко мне и наматывает концы веревки на кулаки. Не могу оторвать взгляда от его рук.</p><p>– Крепкая?</p><p>– Не выпутаешься. Руки за спину, Лина.</p></section><section><title><p>26</p></title><p>26</p><p>Жар приливает к щекам и низу живота, пока разворачиваюсь к нем спиной, завожу руки и немного приподнимаю их. Он обматывает мои запястья, делает еще какие-то движения и затягивает узлы сильнее.</p><p>Чувствую сильное трение на коже, когда пытаюсь высвободить руки. Веревка впивается в руки сильнее, чем ремень, усиливая ощущения. И она не такая прохладная. Скорее, даже теплая от его рук.</p><p>Глеб молча стоит у меня за спиной, но я точно знаю, что он внимательно наблюдает за каждым моим движением.</p><p>– Порядок, Лина.</p><p>– Да.</p><p>– Пойдем.</p><p>– Куда? Мы же и так в спальне.</p><p>– Выходи из комнаты, иди направо.</p><p>В коридоре он открывает передо мной еще одну дверь. Сама я сейчас даже такого простого действия не могу совершить.</p><p>Передо мной кабинет.</p><p>– Проходи.</p><p>– Что мы будем тут делать?</p><p>– То, ради чего ты приехала.</p><p>Осматриваюсь. Здесь нет дивана или еще чего-то подобного. Только огромный стол и несколько кресел.</p><p>– На кресле?</p><p>– Нет на стол наклоняйся.</p><p>– На стол?</p><p>– Да, – он подходит к боку стола, берет что-то с кресла. – Иди сюда.</p><p>Он показывает на край стола. Подхожу, в принципе, уже понимая, что от меня требуется. Понимаю, что будь я нормальной, он бы сам нагнул, надавив на поясницу, спину, голову, чтобы я послушно под ним лежала.</p><p>Но это не наш случай. И он выставляет меня как лучший режиссер, отдавая свои мягкие приказы почти шепотом.</p><p>Уже готова нагнуться на столешницу. Но он останавливает меня.</p><p>– Подожди, – он кладет на стол подушку. – Давай, ложись на живот.</p><p>Подушка довольно большая. А я маленькая. Она оказывается у меня под животом и грудью. Коже приятно прохладно и совсем не больно от жесткости стола.</p><p>И еще мне приходится встать на цыпочки. Ноги почти не достают до пола.</p><p>– Спасибо, Глеб. Очень мягко.</p><p>– Это чтобы ты выдержала. Сегодня не буду тебя жалеть. Буду долго мучить.</p><p>– Выдержала по времени?</p><p>– И по времени тоже. Ничего не болит?</p><p>– Нет.</p><p>– Хорошо. Ноги шире, Лина, – он немного отходит, слышу шорох одежды. Он скидывает спортивки. – И не падай. Мои руки будут по бокам от тебя, постарайся не двигаться сильно в бок.</p><p>Значит, он уже тоже полностью голый и подходит все ближе. Внутри разгорается пламя, предвкушение. Стараюсь развести бедра шире, как он просит, хотя понимаю, что это будет выглядеть бесстыдно и порочно, но хочу этого с ним.</p><p>– Так?</p><p>– Да, постарайся так и стоять.</p><p>Чувствую, как он проводит головкой по складочкам, но не входит. Вместо члена он гладит меня пальцами.</p><p>– Лин, как в тот раз, больно не будет, но может быть некомфортно сначала. Немного подготовим тебя.</p><p>– Ладно... Ай! – стону, когда он входит в меня пальцами.</p><p>Вводит их медленно, нежно, немного расширяя меня, подготавливая. Закрываю глаза. Это такое удовольствие.</p><p>Не знаю, почему доверяю именно ему, но мне кажется, готова позволить ему если не все, то многое из того, чего бы никому больше не разрешила.</p><p>И еще ловлю себя на мысли, что мне так хочется, чтобы он мог банально провести рукой по моей спине, обнять, прижаться, лечь на меня, придавить собой, ласкать пальцами и губами по всему телу.</p><p>Думаю, многие и не задумываются о таком, возможно, даже не замечают такие скромные знаки внимания партнера. А для меня это такая запретная территория, на которую никогда не попаду.</p><p>Удивительно, но Глебу будто и так все нравится. И он точно знает, что делает со мной. Меня разрывают уже сильные ощущения внутри живота, по звукам понимаю, что вся мокрая, и еще, что скоро не смогу произнести ни слова.</p><p>– Глеб, пожалуйста, хочу по-другому, не пальцами.</p><p>– Ты не готова. Лучше так доведу тебя сначала.</p><p>– Нет, пожалуйста, не так, – стону, когда чувствую, что он убирает из меня пальцы и достает из стола шуршащий квадрат. Еще пару секунд раскатывает по себе защиту и подводит ко мне головку.</p><p>– Лина, давай снова глубокий вдох, выдох и расслабься. И нормально примешь меня.</p><p>Делаю шумный выдох, и он тут же толкается. Быстрым движениями заполняет меня почти до предела.</p><p>– Ай! – кричу от дикого восторга, ноги и низ живота пронзает током.</p><p>– Сама попросила.</p><p>Сегодня он не сдерживается. Сначала очень непривычно. Сравнение с пальцами просто бессмысленно. Может, он и подготовил ими меня, заставив стенки увлажниться. Но вот нужного растяжения точно не добился.</p><p>Он растягивает и раздалбливает меня в процессе. И ведь он входит не до предела, чтобы не прикоснуться к моим бедрам. А натяжение все равно такое, что почти больно.</p><p>Помогает то, что я уже заведена и стеснение с ним уходит. Поэтому выгибаюсь, подставляю ему бедра, и постепенно привыкаю к его темпу и напору. Становится невероятно приятно.</p><p>Первое удовлетворение накрывает меня очень быстро и уносит с собой все неприятные и непривычные ощущения.</p><p>Он не останавливается, и я этому только рада. Начинаю по-настоящему ловить каждый сильный удар его большого члена.</p><p>Его руки по бокам от моей талии, он нависает, но не касается. Стол скрипит под нами, но выдерживает. Лежу смирно, просто принимаю удар за ударом, пока он непристойно врезается в меня с рычанием.</p><p>Так хочется увидеть его лицо сейчас, посмотреть в глаза, ощутить во рту его язык, впиться зубами в его плечо, ощутить вкус его кожи, расцарапать ему спину, но, похоже, что смогу только все это представлять себе.</p><p>И даже так он доводит меня до оргазма еще дважды, прежде чем сам замирает во мне. Потом медленно выходит и снова лезет в ящик стола. И достает оттуда большой нож.</p></section><section><title><p>27</p></title><p>27</p><p>– Лин, нормально?</p><p>– Нет, – пищу я со смехом. – Это совсем не нормально. Это высший класс.</p><p>– Напугала, – одним движением он разрезает веревку на моих запястьях.</p><p>Тут же оседаю на пол. Ноги меня совсем не держат.</p><p>– Живая? Держи воду, – протягивает мне стакан.</p><p>– Да, все отлично, спасибо. Просто ноги устали, – вытягиваю их прямо на полу и тру рукой.</p><p>Замечаю отметины от веревки. Ярко красные, но постепенно розовеющие. На втором запястье такие же. Выпиваю стакан залпом, невольно бросаю взгляд на часы.</p><p>– Глеб, мы что, целый час?</p><p>– Да, ты слишком сладко кончаешь, чтобы останавливаться раньше. Больно не было?</p><p>– Если только в самом начале, – отдаю ему стакан.</p><p>– Дойти сама сможешь?</p><p>– Да, не беспокойся. Просто все затекло.</p><p>Стараюсь встать с пола максимально изящно, еще раз разминая ноги и растирая плечи. Только потом распрямляюсь в полный рост. Он подходит ближе и целует, нежно, но долго.</p><p>– Пойдешь в душ?</p><p>– Да, с удовольствием.</p><p>– Давай, пока еду нам закажу.</p><p>После мытья прямо в полотенце прохожу на кухню, из окон которой открывается красивый вид на реку. Но еще больше удовольствия для глаз нахожу, когда замечаю массивную фигуру, тоже в полотенце. Ну, конечно, в его квартире же еще один душ есть.</p><p>Глеб выкладывает из пакета контейнеры с едой.</p><p>– Лин, рыбу или мясо будешь?</p><p>– Рыбу, только сначала поцелуй меня.</p><p>Подхожу к нему почти вплотную. Встаю рядом и голову немного поднимаю. Он наклоняется и обхватывает мои губы, немного прикусывает зубами.</p><p>Толкает язык вглубь моего рта. Немного приподнимаю свой, и мы несколько минут не отрываемся друг от друга, сталкиваясь языками, разговаривая ими, будто впечатлениями делимся о том, что было между нами.</p><p>При этом руки держим по стойке смирно, строго вдоль тела. Он медленно отстраняется, еще раз мазнув губами по мне.</p><p>– Не хватило тебе этого, да?</p><p>– Возможно, но это не проблема. Мне было очень хорошо с тобой, Глеб. А тебе?</p><p>– Мне тоже, Магдалина, – он смотрит мне прямо в глаза и непроизвольно поднимает руку к моему лицу, делает движение, будто прядь волос мне заправляет за ухо, гладит по волосам.</p><p>Его ладонь так близко, что почти ощущаю тепло его руки, но он не касается меня, убирает руку и выкладывает еду на тарелки.</p><p>Мы садимся напротив. От тарелок идет густой ароматный пар.</p><p>– Вкусно? – спрашивает Глеб, прищурившись.</p><p>– Да, очень. Часто там заказываешь?</p><p>– Да, знаешь это место?</p><p>– Ходим иногда с девчонками.</p><p>– Любишь рестораны и клубы?</p><p>– Знаешь, в рестораны хожу по смешной причине. Родители видят мои расходы и понимают, что я не сижу голодной. А клубы – мне нравится танцевать. Это почти как плавать, только без воды.</p><p>– Что еще нравится? Учиться?</p><p>– Нет, не очень. Скучновато. Бывает, интересные преподаватели попадаются, но в основном читают то, что уже и так знаю. Я выросла на фирме отца. Он меня часто в детстве с собой брал в офис или на объекты, рассказывал много.</p><p>– Но пока не работаешь?</p><p>– С некоторых пор отец будто осознал, что у него дочь, – смеюсь, вспоминая тот наш разговор с родителями. – И сказал, что можно замуж, типа для женщины этого достаточно. Согласился с мамой.</p><p>– Уже жениха подыскали?</p><p>– Нет, сначала учеба, это папа одобряет. И пока учусь, я на их содержании. Все продумано. И я этому рада. Если честно. Сам понимаешь, замужество в моем случае – это странное дело будет. Но родители пока об этом не знают.</p><p>– Как это можно не заметить?</p><p>– Ну, скажем так, мы не самая тактильная семья. И для меня это только на пользу. В смысле не так страшно. Глеб, хотела спросить у тебя...</p></section><section><title><p>28</p></title><p>28</p><p>– Спрашивай.</p><p>– Только не подумай, что я на что-то претендую.</p><p>– Не подумаю.</p><p>– Просто... Ты ничего о себе не рассказываешь. О моей семье ты по фамилии все знаешь, наверняка. Может, даже с отцом знаком. А кто твои родители? Кем ты работаешь?</p><p>– С отцом твоим лично не знаком, но знаю, кто он. О себе нечего рассказывать, – горько ухмыляется. – Семьи нет и не было никогда. Работы тоже нет, есть дело, очень скучное и неинтересное.</p><p>Он делает паузу, а потом подходит к одному из шкафчиков и что-то достает оттуда.</p><p>– Держи. Примерь.</p><p>– Что это?</p><p>– Наверное, пригодятся. Так и думал, что ты будешь сильно руками двигать, пока они связаны.</p><p>Невольно смотрю на свои запястья. Там до сих пор остаются сильно заметные следы связывания. Прямо бороздки розоватые.</p><p>Открываю пакет, который он поставил передо мной на стол.</p><p>– Что тут, мазь? Или пушистые наручники?</p><p>Не похож пакет на аптечный. Скорее, из ювелирного. Угадываю. В коробке два красивых широких браслета.</p><p>– Это надо надевать до, после или во время?</p><p>– После. Чтобы вопросов к тебе не было от нетактильных родственников.</p><p>Вот так и проходит наш вечер. Таинственно, в недоказанности. Но почему-то это не портит настроение. Мы разваливаемся на диване в гостиной. На мне только браслеты и его широченная для меня футболка. На нем спортивки.</p><p>Мы смотрим подряд фильмы один за другим и просто болтаем ни о чем. О сюжетах, бредовых поступках. Он комментирует обращение с оружием. Я смеюсь над тем, что ученые пробурили недры до того, что нашли там чудовище.</p><p>Самым тяжелым для нас оказывается фильм отнюдь не про акул, который Глеб тут же переключает, а мелодрама. Мужчина с женщиной на экране постоянно то ссорятся, то мирятся, но неизменно бесконечно касаются друг друга и сплетаются на экране всем чем могут.</p><p>Переключаем на боевик и так и засыпаем под него, каждый на своем крае дивана.</p><p>Утром Глеб отвозит меня до учебы на своей машине, пообещав вечером снова забрать и увезти к себе. Моя машина так и осталась у него на подземной парковке.</p><p>Утро у нас классическое. Ну, почти. Я впиваюсь пальцами в консоль, он не отрывает руки от руля. Но целуемся мы как самая нормальная пара, у которой самый приятный период без сложных вопросов.</p><p>Мне, безусловно, приятно, что Глеб не говорит мне «позвоню», а сразу обозначает, что мы увидимся вечером. Сегодня много пар, а у него дела.</p><p>Девчонки уже ни о чем не спрашивают. Только обе отмечают красоту моих новых браслетов, которые оказались очень кстати, ведь следы так и не прошли. И я уже начинаю паниковать от того, как все у нас будет дальше.</p><p>Остается надеяться, что до лета мы что-нибудь придумаем. Вдруг меня прошибает холодным потом. Это пока слишком долгий срок, чтобы всерьез задумываться.</p><p>Мы просто наслаждаемся друг другом на матрасе и столе, ничего не обещая. И будет безопаснее для меня самой не заглядывать в будущее так далеко.</p><p>С пар все равно сбегаю пораньше. Глеб пишет, что освободился, и спрашивает, когда меня забрать. Я отвечаю, что уже можно. Прощаюсь с подружками и бегу на парковку.</p><p>Похоже, что сгущающиеся сумерки поманили за собой не меня одну. На парковке замечаю Стаса, говорящего по телефону.</p></section><section><title><p>29</p></title><p>29</p><p>Сначала думаю обойти своего бывшего, вернее, неудавшегося парня, но все же понимаю, что совсем не здороваться – это глупо и по-детски. Да и он меня тоже замечает.</p><p>– Лина! Привет! Как дела?</p><p>– Все нормально, спасибо.</p><p>– Давно не виделись. Может, сходим куда-нибудь. Есть новые клубы интересные.</p><p>– Нет, Стас, спасибо, что позвал, но откажусь, не пойду.</p><p>– Зря. Видел я твою причину отказа.</p><p>– Что?</p><p>– Да, который тебя привозил и забирал.</p><p>– Ну, что ж, ладно.</p><p>– Лин, по-дружески, не надо с ним встречаться.</p><p>– Что? Стас, будь другом, не переходи черту.</p><p>– Он тебя сломает и глазом не моргнет.</p><p>– Стас, ты вообще сам нормальный, мне такие вещи говорить?</p><p>– Я хорошего тебе желаю. От него не добром веет, а чем-то страшным. Он что-то задумал.</p><p>– Ты бредишь.</p><p>– Лина, послушай, – рука Стаса поднимается и зависает в опасной близости к моей.</p><p>Успеваю дернуться и он хватает меня хотя бы не за кожу. Ладонь оседает на рукаве моей толстовки.</p><p>Уже собираюсь выпутываться, выкарабкиваться из тисков, но рука Стаса сама собой отлетает, вместе со Стасом, на приличное расстояние. Но он остается на ногах.</p><p>– Еще раз к ней подойдешь, сильно пожалеешь.</p><p>Даже не замечаю, как рядом оказывается Глеб. Не слышала, как он подъехал, настолько была испугана и сосредоточена на спасении своей руки от Стаса.</p><p>– Лина, садись в машину, – он открывает мне пассажирскую.</p><p>С радостью запрыгиваю на сиденье и пристегиваюсь. Глеб тоже обходит и садится. На Стаса не смотрю, сам давно напрашивался.</p><p>– Магдалина, ты нормально?</p><p>– Да, спасибо, очень вовремя.</p><p>– Не за что. Скажешь, если еще будет доставать.</p><p>– Да, но думаю, он с одного раза все поймет. Мы давно знакомы. Он слишком ценит свое лицо.</p><p>Мы с Глебом переглядываемся и улыбаемся.</p><p>– Ладно, поехали ко мне.</p><p>– Если так дальше пойдет, и ты меня каждый день к себе, мне придется вещи новые заказать или свои перевезти к тебе, – продолжаю смеяться, но осекаюсь, понимая, что сморозила глупость, которая его только отпугнуть может.</p><p>Осторожно поднимаю на него глаза. Ожидаю увидеть какие-то неприятные для себя эмоции, но его профиль ничего не выражает, кроме внимания к дороге.</p></section><section><title><p>30</p></title><p>30</p><p>– Лин, это очень хорошая идея. Давай к тебе прямо сейчас заедем. За вещами.</p><p>Он останавливается на светофоре и смотрит на меня.</p><p>– Замри, любительница танцев, – шепчет он, склоняясь ко мне и целуя в губы. – Хотел бы, чтобы ты на мне потанцевала когда-нибудь.</p><p>Мы долетаем до моей квартиры очень быстро. Я собираю сумку, Глеб настаивает сразу на двух. Накидываю и вторую.</p><p>Пока едем к нему, заезжаем в его любимый ресторан. Внутрь не заходим, пока отставили общественные места за ненадобностью.</p><p>Глеб уходит за заказом, я остаюсь в машине, роюсь в телефоне. Когда двери ресторана открываются, вижу пару. Они выходят в обнимку, явно вкусно поужинавшие, точно настроенные на продолжение.</p><p>Они улыбаются друг другу, не отлипают ни на секунду. Он держит ее в кольце своих рук, прижимает к себе, постоянно целует и смотрит ей в глаза. Вжимает в себя, гладит по волосам, целует в макушку.</p><p>Снова отстраняет от себя, снова глаза в глаза, снова губы, язык, рука на подбородке, удерживает ее, хотя она немного озирается по сторонам, пытается отстраниться, но он не дает.</p><p>С губ переходит на щеку, подбородок, шею. Немного раздвигает ворот ее пальто. Его лицо утыкается в ее ключицу. Потом снова переходит на шею и губы. Смакует, пробует, не стесняясь посторонних глаз.</p><p>В этот момент двери ресторана еще раз распахиваются, и выходит Глеб с пакетами. Он окидывает парочку суровым взглядом и тут же переводит его на меня. Еле успеваю опустить глаза.</p><p>Не понимаю, заметил ли он, как я буквально глаз с них не сводила, подсматривала, пыталась понять, что я теряю.</p><p>Мы не говорим об этом по дороге. Потому что оба знаем, что ничего нельзя сделать. Настроение немного падает. Но у него дома снова улучшается.</p><p>Думаю, как всегда, начнем со связывания. Первым делом после ужина снимаю браслеты, показывая, что мои руки в его распоряжении.</p><p>Но от него не следует никаких активных действий или указаний. Мы заходим в спальню и он вываливает мои вещи из сумок на кровать.</p><p>– Что ты делаешь, Глеб?</p><p>– Помогаю тебе.</p><p>Он перекладывает свои вещи из одного отделения шкафа в другое, немного теснит их на полках, хотя, конечно, места тут еще очень много свободного.</p><p>Присоединяюсь к нему. Раскладываю свои вещи, ловлю себя на мысли, что то, получается, я к нему переехала? Вот так просто напросилась. Осталось только ключи от него получить.</p><p>– Глеб, ты не пожалеешь?</p><p>– С чего бы? У тебя есть еще какие-то тайны?</p><p>И будто прочитав мои мысли, он подносит связку ключей, заносит ее над моей ладонью и роняет их на нее.</p><p>– Это точно мне?</p><p>– Точно. Берешь?</p></section><section><title><p>31</p></title><p>31</p><p>– Ноябрь обещает быть аномально холодным. Одевайтесь теплее. И не забывайте, что нет плохой погоды, есть только плохая одежда.</p><p>Особенно для таких, как я, повторяю за радио. Вся одежда плохая. Но сегодня еду к маме и никак не могу появиться перед ней в шортах. У нее и так по телефону голос был встревоженный.</p><p>Да и Глеб пригрозил, что накажет, отшлепает, вроде, если не буду нормально одеваться. Конечно, рукой он не может, но ремень его широкий не только для запястий годится.</p><p>Поверить трудно, что мы уже скоро месяц вместе. После тех двух совместно разобранных сумок я перевезла к нему еще одну, потом еще и еще. В итоге, в шкафу его стало моих вещей больше, чем его.</p><p>Дни и ночи сменяются и проходят у нас однообразно приятно. Учеба и работа – порознь, вечера и выходные – вместе. Дома, в основном. И как нам это не наскучивает, я не знаю.</p><p>Мы все чаще пытаемся коснуться друг друга. Тянемся пальцами, пока сидим на диване, приближаемся щеками, когда целуемся, бедрами, когда он входит в меня, но попытки эти все неудачны, поэтому мы просто оборачиваем все в шутку.</p><p>Вывод один: время не влияет на проблему. Она не усугубляется и не решается. Кажется, мы смирились. И даже перешли на еще один уровень.</p><p>Он первым сказал это. Сначала в переписке, потом и во время нашей прелюдии, когда руки мне связывал.</p><p>«Люблю тебя» прозвучало немного странно в такой обстановке, но мне все равно приятно, что теперь я слышу это признание от него часто и сама могу отвечать тем же.</p><p>Если бы меня спросили, что такое любовь, наверное, не смогла бы сформулировать. Но почему-то мне кажется, что я нашла того самого.</p><p>Но маме я об этом пока не рискну говорить. Надо сказать, что о Глебе никто по-прежнему не знает. Вот так вот. Он только мой. Ни с родителями, ни с подругами пока его не познакомила.</p><p>Думаю, что это должно произойти само собой. Может, новогодние праздники будут в самый раз.</p><p>У самого родительского дома меня ждет странный сюрприз. Ворота открыты, на посту никакой охраны. Вот уж правда, никогда в жизни такого не видела.</p><p>С детства привыкла, что, возвращаясь из школы, первой здороваюсь с охранниками и горничной, а только потом с мамой.</p><p>Входная дверь заперта. Нажимаю на звонок, который не сразу нахожу, потому что уже и не помню, когда им пользовалась последний раз.</p><p>Дверь распахивается, и из-за нее выглядывает мама.</p><p>– Магдалиша, – широко улыбается она мне, но не целует и не обнимает. Это норма для нас. – Проходи доченька. Давай куртку. Снова ты в легком совсем. И коротком. Не застудишься?</p><p>– Нет, мамуль, я же с печкой, подогревом сидений. И вести машину удобнее в короткой куртке.</p><p>– Ой, ну, вам виднее, кто водить умеет. Как по мне, в длинном удобнее и приятнее. Не знаю всех ваших премудростей. Я-то либо с отцом твоим, либо с водителем.</p><p>– Мааам, а кстати, где все? Охрана, водитель, горничные?</p><p>– Да, пришлось отказаться от них. Временно.</p><p>– В смысле? Как это отказаться? Почему?</p><p>– Ну, так надо, доча. Мы с отцом посоветовались. Так надо. Хочешь чаю?</p><p>– Ладно. В смысле да, спасибо. Хочу.</p><p>– Вот, садись, – она ставит на стол вазочку с печеньем.</p><p>– Мам, а как же твои любимые пирожные, из той кондитерской? Сказала бы, я заехала по дороге.</p><p>– А чем тебе это не нравится? Я тут в магазин ходить стала один, очень хорошие продукты. И недорогие.</p><p>– Ты, сама в магазин продуктовый? За недорогими продуктами?</p><p>– Да, очень хороший магазин. Мне Лиза посоветовала.</p><p>– Лиза? Которая горничная?</p><p>– Да, она. Мы и с отцом туда ездили пару раз уже.</p><p>– А, да, папа на обед приедет? Может, нам не пить чай, а его подождать? Или он в городе сегодня допоздна?</p><p>– Папа в командировке, – говорит она неуверенно, запинаясь и понурив взгляд.</p><p>– Мам, в какой командировке? Ты ничего не хочешь мне рассказать? У нас проблемы?</p><p>– Нет-нет, что ты, что ты. Все, как всегда. Учись, машина, квартира. Все, как всегда.</p><p>Все это так странно. И то, что вижу, и то, что она говорит. И главно, то, как она все это говорит.</p><p>Но моя мама, когда надо, умеет держать язык за зубами и хранить секреты. И они с отцом заодно, сто процентов. И это между собой они могут обсуждать самые ужасные подробности, а меня держат в сторонке, оберегают.</p><p>Эх, за весь вечер я так и не могу, никакими правдами и неправдами, выпытать у нее хоть какие-то еще подробности. Но все это точно не просто так. И уж не как всегда.</p><p>В итоге, сдаюсь, с интересом слушаю и обсуждаю светские новости, которых тоже на удивление меньше, чем обычно, получаю от мамы.</p><p>Такое впечатление, что они с отцом перестали выходить из дома, прямо как мы с Глебом.</p><p>Кстати, от мамы тоже мало что скрыть можно. Мы видимся редко, но она считывает мое настроение моментально.</p><p>– Лина, ты что-то ведь обсудить хочешь, говори, мне очень интересно тебя послушать.</p><p>– Да, мам, просто предупредить хотела, чтобы вы меня не искали ближайшую неделю. Мы с друзьями хотим слетать в отпуск. Подвернулся вариант хороший. Знакомые знакомых купили дом на островах. И вот приглашают в гости. Решила тоже полететь. Вы же с отцом не будете против?</p><p>– Да что ты, правильно. Ты столько учишься. Отдыхать тоже надо. Там связь будет? Не забывай звонить нам, чтобы мы знали, что все в порядке.</p><p>– Хорошо, мам, обязательно.</p><p>– Это все, что ты хотела рассказать?</p><p>– Да, пожалуй.</p><p>Я в маму. И тоже умею хранить тайны, не раскрывать детали. Лечу я, конечно, с Глебом. У него друзья, которые давно и плотно обосновались на островах любви в Индийском океане.</p><p>И Глеб предложил отметить наш месяц вместе таким вот образом, пообещав, что в воду мы заходить не будем.</p></section><section><title><p>32</p></title><p>32</p><p>В салоне нашего частного джета царит тишина, нарушаемая лишь глухим, убаюкивающим гулом мощных турбин. За иллюминаторами расстилается бесконечный ковер из пушистых облаков, но я не могу расслабиться до конца. Полет длится уже много часов, и тело начинает затекать от напряжения.</p><p>Глеб сидит в глубоком кожаном кресле напротив меня, полностью погруженный в свои рабочие графики на планшете. Между нами – идеальные, выверенные сантиметры пустоты. Наша личная тактильная граница.</p><p>Из служебного отсека бесшумно появляется стюардесса – безупречная девушка в строгой темной форме, с идеальной, фальшивой улыбкой.</p><p>Она несет на подносе высокий хрустальный стакан с ледяным свежевыжатым соком.</p><p>– Пожалуйста, ваш напиток, Магдалина, – мягко воркует девушка и не ставит стакан на столик, а вежливо, услужливо протягивает его мне прямо в руки, удерживая хрусталь своими тонкими пальцами.</p><p>Внутри меня мгновенно все застывает, превращаясь в лед. Мой взгляд намертво приковывается к ее рукам.</p><p>Я понимаю: если я сейчас протяну руку и попытаюсь перехватить стакан, я неизбежно коснусь чужих пальцев.</p><p>От одной этой мысли к горлу мгновенно подкатывают первые звоночки панической атаки. Легкие сковывает спазмом.</p><p>Я бледнею, вжимаюсь спиной в кожаное сиденье кресла и не знаю, куда деть руки, не в силах издать ни звука. Стюардесса растерянно моргает, не понимая моей странной реакции, и продолжает настойчиво держать стакан на весу.</p><p>Глеб реагирует мгновенно, словно у него на меня настроен радар опасности. Его тяжелый, суровый взгляд отрывается от экрана планшета.</p><p>– Оставьте на столе и свободны, – отрезает Глеб.</p><p>Девушка испуганно вздрагивает, послушно опускает стакан на лакированное дерево и бесшумно исчезает за шторкой служебного отсека.</p><p>Когда мы остаемся одни, Глеб аккуратно двигает хрусталь ближе ко мне, следя за тем, чтобы его собственная ладонь не пересекла черту.</p><p>– Все нормально, Лин.</p><p>Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как удушье медленно отступает от горла. Внутри разливается волна такой щемящей, безумной благодарности к этому человеку, что глаза щиплет от слез.</p><p>Все время, что мы вместе, он замечает каждую мелочь. Он страхует меня там, где мир нормальных людей пытается сломать мою защиту.</p><p>Я делаю несколько глотков прохладного сока, а джет тем временем начинает заваливаться на крыло, плавно заходя на посадку.</p><p>Иллюминатор буквально плавится от слепящего тропического солнца. Когда шасси с глухим ударом касаются раскаленной посадочной полосы, затерянной посреди бескрайней бирюзы, у меня испуганно замирает сердце.</p><p>– Я не видела открытого моря много лет...</p><p>Глеб отрывается от планшета.</p><p>– Как ты объясняла родителям, что не хочешь на море?</p><p>– Объяснять особо не приходилось, – я блекло, горько усмехаюсь, глядя на рассыпавшуюся за стеклом лазурь. – Родители у меня не любят жару, очень плохо переносят такой влажный тропический климат. И поэтому мы никогда не ездили вместе в подобные экзотические места. Они мне, конечно, разрешали путешествовать одной или с подругами, готовы были полностью оплатить любые капризы... Но я после... уже просто никуда не ездила. Сама отказывалась.</p><p>Глеб молча кивает, принимая мой ответ, и в его взгляде мелькает тяжелая решимость. Он первый поднимается со своего кресла, по-джентльменски освобождая мне проход к выходу.</p><p>Жара обрушивается на нас прямо у трапа – плотная, влажная, пахнущая озоном, цветущими франжипани и... солью. Этот густой, до боли знакомый запах океана мгновенно бьет по рецепторам, заставляя легкие инстинктивно сжаться в спазме. Но паническая атака не успевает накрыть меня с головой.</p><p>Глеб идет на полшага впереди, безупречно держа дистанцию. Он не пытается прижать меня к себе, не берет под локоть, оберегая мои личные границы сильнее, чем любая вооруженная охрана.</p><p>– В океан мы не полезем, маленькая. Расслабься, – не оборачиваясь, ровно произносит он, и его низкий, спокойный баритон действует на мои взвинченные нервы лучше любого успокоительного.</p><p>Мы пересаживаемся в открытый внедорожник трансфера. Поездка занимает почти сорок минут, и окружающая нас красота помогает прийти в себя.</p><p>Дорога тянется вдоль побережья, мимо сонных колониальных улочек Виктории с их невысокими аккуратными домами, а затем круто уходит вверх, закручиваясь серпантином вокруг холмов.</p><p>Мы едем через перевалы, покрытые густым тропическим лесом, пока наконец не спускаемся к уединенной бухте на противоположной стороне острова. Здесь, вдали от цивилизации и шума, впереди показывается наша вилла, буквально утопающая в дикой изумрудной зелени.</p><p>И когда машина останавливается, я наконец заставляю себя посмотреть влево, туда, где за стеной листьев раскинулся бескрайний, искрящийся под солнцем лазурный глянец.</p><p>Вода. Огромная, живая, лениво перекатывающая свои волны у самого берега. На моем лице сама собой расцветает слабая, несмелая, но впервые за долгие годы искренняя улыбка, адресованная большой воде. Я не боюсь. Пока Глеб рядом со мной – я в абсолютной безопасности.</p><p>Он пропускает меня вперед, открывая массивную деревянную дверь виллы. Наша уединенная терраса обрывается прямо над песчаным пляжем.</p><p>Глеб останавливается у перил, глядя на заходящее солнце, а у меня внутри внезапно просыпается глухое, отчаянное желание просто подойти и взять его за руку.</p><p>Переплести свои пальцы с его широкой, надежной ладонью. Почувствовать тепло кожи. Но... нельзя. Из-за меня.</p><p>– Лина, – негромко зовет он.</p><p>Я послушно оборачиваюсь на его голос, делая шаг навстречу. Глеб нависает надо мной всей своей мощной фигурой, загораживая закатное солнце.</p><p>Он наступает, я делаю пару шагов назад, пока не прижимаюсь спиной к прохладной стене террасы, его руки остаются по бокам от моего тела, упершись ладонями в дерево.</p><p>Мы стоим невероятно близко, я чувствую кожей жар, исходящий от его груди, ловлю его рваное дыхание, но между нами – тактильная пустота.</p><p>Его потемневшие, голодные глаза гипнотизируют мои губы. Глеб медленно подается вперед и накрывает мой рот глубоким, тягучим и запредельно горячим поцелуем.</p><p>Это наше единственное доступное безумие – целоваться до потемнения в глазах, задыхаясь от восторга, но держа руки строго по швам. Его губы ласкают мои, язык собственнически сминает чуткую плоть, а внутри меня все плавится и сладостно ноет от этого бесконтактного электричества.</p><p>Мы остаемся на террасе еще какое-то время. Вдруг по песчаной тропинке, всего в нескольких метрах от нашей виллы, лениво проплывает пара туристов.</p><p>Мужчина на ходу нежно обнимает свою спутницу за плечи, его ладонь вальяжно, собственнически спускается ниже, лаская ее ягодицу через тонкую ткань шорт, и они на секунду застывают, целуясь прямо у кромки прибоя. Девушка со счастливым вздохом доверчиво роняет голову ему на плечо, продолжая путь.</p><p>Я прячу взгляд, утыкаясь глазами в деревянный настил, и силой выдавливаю из себя улыбку. Сердце болезненно сжимается от жгучей тоски.</p><p>Нам с Глебом весь этот привычный мир нормальных людей – с его спонтанными объятиями, прогулками за руку и ленивыми прикосновениями на пляже – попросту недоступен.</p></section><section><title><p>33 Глеб</p></title><p>33 Глеб</p><p>Тропическая ночь обрушивается на побережье мгновенно, накрывая виллу плотной, душной темнотой, в которой шум прибоя кажется оглушительным.</p><p>Дверь ванной комнаты мягко приоткрывается, и в спальню выходит Лина. Абсолютно голая. В полумраке, рассекаемом лишь тусклым светом ночника, ее тело кажется высеченным из чистейшего фарфора.</p><p>Капли воды поблескивают на плечах, стекают по тонкой талии и изящному изгибу бедер. Она нереальная. Хрупкая, тонкая, с безупречными пропорциями, от одного вида которых у меня внизу живота мгновенно концентрируется тяжелый, пульсирующий жар.</p><p>За этот месяц нашей совместной жизни я изучил каждый миллиметр ее внешности, не руками, глазами, но до сих пор голодный, первобытный инстинкт собственника внутри меня срывает резьбу каждый раз, когда она оказывается рядом.</p><p>Я сижу в глубоком кресле напротив огромной кровати в одном полотенце. В моих руках – гладкие, плотные шелковые ленты белого цвета, которые я для нее приготовил. До этого в ход шли кожаные ремни и веревки.</p><p>Мы пробовали разные варианты, но Лина все время пытается выпутаться, и следы на ее руках меньше всего видны от лент, которые, к сожалению имеют обыкновение развязываться в самый неподходящий момент.</p><p>Лина привычно, уверенно направляется ко мне. Шагает плавно, грациозно. Подходит вплотную, упирается ладонями в подлокотники моего кресла, наклоняется вперед и накрывает мои губы коротким, но запредельно горячим поцелуем.</p><p>От ее кожи пахнет кокосовым гелем и свежестью. Она выпрямляется, послушно оборачивается ко мне спиной и привычным, отработанным движением заводит руки за поясницу, ожидая фиксации.</p><p>Наша обычная коленно-локтевая поза на краю стола или у постели с ее завязанными руками – стандарт выживания в условиях ее фобии, которую изучаю последний месяц вдоль и поперек.</p><p>При таком раскладе я могу жестко контролировать свои бедра, не касаясь ее кожи напрямую.</p><p>И если честно, мне весь этот бесконечный цирк уже конкретно надоел, как и следы на ее руках, которые она прячет под одеждой или браслетами.</p><p>Дело даже не в том, что я не могу нормально прикоснуться к любимой женщине, обнять ее или прижать к себе.</p><p>Мне-то в постели с ней в принципе хорошо, да и ей тоже – она так кричит и стонет от удовольствия, что стены квартиры дрожат.</p><p>И то, что я до ее упругой груди могу только дотронуться глазами или подышать на кожу, не касаясь руками – это ладно, это еще можно перетерпеть. Настоящая проблема в другом.</p><p>Лина все чаще сама заводит об этом разговоры. Нет-нет, да и спросит с такой детской, ранящей душу надеждой в голосе: «Глеб, а каково бы тебе было, если бы ты мог ко мне прикасаться? Каково это... когда просто лежишь на женщине? Без всех этих веревок и ограничений?».</p><p>Она так один раз спросила за ужином, я аж подавился. И что мне с этим делать, как отвечать – я без понятия. С каждым днем мне все труднее видеть ее диалог с самой собой на эту тему.</p><p>– Нет, маленькая, – низко, с густой мужской хрипотцой произношу я, останавливая ее. – Сегодня все будет по-другому. Руки вперед, перед собой.</p><p>Лина вздрагивает, ее плечи напрягаются, но она беспрекословно слушается. Разворачивается обратно ко мне лицом и доверчиво протягивает вперед свои тонкие запястья. Соединяет их.</p><p>– Разъедини их, по отдельности давай, по одной руке.</p><p>Я действую нежно, но невероятно крепко. Навязываю на каждую ее руку по одной длинной шелковой ленте, затягивая узлы так, чтобы ткань не врезалась в нежную кожу, но и не дала ей ни единого шанса на свободное движение.</p><p>Наш негласный закон непреклонен: ее руки не должны коснуться меня, иначе паническая атака сожрет ее за секунду.</p><p>Я поднимаюсь из кресла, перехватываю концы шелковых лент и медленно веду Лину к изголовью огромной, роскошной кровати из темного дерева.</p><p>Уже вижу, как моя девочка горит от дикого предвкушения. Ее дыхание становится рваным, частым, на щеках проступает красивый румянец, а аккуратные соски на упругой груди наливаются и возбужденно набухают. Она одержима мной ничуть не меньше, чем я ей.</p><p>– Вставай на колени, Лина. Сюда, лицом к изголовью, – приказываю я, указывая на матрас.</p><p>Она послушно забирается на кровать, опускается на колени и вытягивает руки вверх, опираясь ладонями о массивную резную перекладину деревянного изголовья.</p><p>Я по очереди притягиваю ленты к деревянным балкам, надежно фиксируя ленты.</p><p>– Тебе удобно? Не тянет? – сурово уточняю я, проверяя натяжение шелка.</p><p>– Удобно, Глеб... – шепчет она, сглатывая подступивший к горлу ком и прерывисто дыша. – Все хорошо.</p><p>Она слышит шуршание ткани – я одним движением сдергиваю с бедер полотенце, отбрасывая его на пол. Затем в темноте раздается характерный, сухой треск разрываемой фольги. Я достаю и быстро раскатываю латекс по своему каменному, изнывающему от напряжения члену.</p><p>Устраиваюсь сзади нее. Ногами упираюсь в матрас, выдерживая четкие, безопасные сантиметры расстояния между нашими телами. Мои бедра не должны прижиматься к ее ягодицам, никакого тактильного контакта.</p><p>Сегодня я намерен мариновать ее долго, даже если самому будет трудно сдерживаться. Но хоть какие-то ласки хочется дать моей бедной девочке.</p><p>Мой раскаленный член медленно, тягуче принимается водить по ее влажным, трепетным интимным складкам. Вверх и вниз. Дразня, лаская головкой чувствительный клитор, но упрямо не проникая внутрь.</p><p>Лина издает первый, надломленный, сочный стон, прогибаясь в пояснице навстречу моим движениям. Ее складочки заметно блестят даже в темноте.</p><p>Я наматываю на кулак ее густые волосы, аккуратно оттягивая ее голову назад, чтобы видеть ее профиль.</p><p>– Глеб... пожалуйста, – умоляюще всхлипывает она, ее бедра начинают судорожно дергаться, пытаясь поймать меня. – Пожалуйста, войди... Я больше не могу.</p><p>– Терпи, маленькая. Рано еще.</p><p>Я продолжаю эту пытку. На секунду вжимаюсь в нее, проникая лишь на треть, давая ей почувствовать мою сумасшедшую плотность, а затем снова полностью выхожу наружу, оставляя ее гореть от пустоты и предвкушения следующего проникновения.</p><p>Лина плавится в экстазе. Ее стоны становятся громкими, сочными, эхо разносится по всей спальне виллы. Она буквально умоляет меня, плачет от невыносимого возбуждения, сходя ума от этого бесконечного промедления.</p><p>Когда градус ее безумия доходит до критической точки, я наконец сдаюсь. Больше не сдерживаюсь. Одним мощным и глубоким толчком я с ходу вбиваюсь в ее обжигающее, запредельно влажное лоно.</p><p>– А-а-ах! Глеб! – срывается с ее губ крик.</p><p>Я начинаю брать ее. Быстро, тяжело, сокрушительно, вколачиваясь, но не до самого упора, ювелирно удерживая баланс, чтобы не коснуться ее бедер своими.</p><p>Никаких губ, никаких нежных поцелуев и ласк языка в процессе – только чистый, первобытный ритм. Это добавляет нотку запретного, острого, разжигает животные инстинкты.</p><p>Но иногда мне уже самому себе хочется связать руки, потому что они собственнически тянутся к ней, в естественном желании присвоить, прижать, зацеловать ее чудесное тело, дать ей почувствовать себя еще более желанной и прекрасной, нужной мне.</p><p>Но все равно, вопреки обстоятельствам, Лина кончает раз за разом, сильно прогибаясь, стараясь подать мне бедра, толкаясь мне навстречу, заставляя меня внимательнее следить за безопасным для нее расстоянием.</p><p>Ее внутренние мышцы сильно сжимают меня в оргазме, вышибая из меня последние остатки контроля. Я выдерживаю еще несколько мощных, финальных толчков и с утробным, победным рыком изливаюсь на полную мощь прямо внутрь латекса, намертво застывая внутри нее.</p><p>После завершения мы никогда не лежим в обнимку, смакуя финал, как это часто делают обычные пары. Нам это недоступно.</p><p>Первым делом я подхожу к изголовью кровати. Быстро, сосредоточенно развязываю узлы белых шелковых лент, полностью освобождая ее запястья от оков.</p><p>Лина бессильно падает лицом в подушку, пытаясь перевести дыхание, а я отхожу к окну, доставая сигарету и устремляя взгляд в темную бездну шумящего за стеклом океана.</p></section><section><title><p>34</p></title><p>34</p><p>Утро на вилле начинается со слепящего, раскаленного солнца, которое мгновенно заливает спальню сквозь огромные окна. Я просыпаюсь в самом центре огромной кровати под балдахином, сметя подушки на его половину, чувствуя, как тело до сих пор сладостно ноет после нашей ночи.</p><p>Глеба рядом нет – он уже на террасе, тихо говорит с кем-то по телефону, решая дела.</p><p>Я поднимаюсь, принимаю душ и подхожу к гардеробной. Мой выбор одежды для жаркого тропического климата очень уместен и на курорте не не будет казаться запредельно вызывающим.</p><p>Натягиваю экстремально короткие шорты и тонкий открытый топик на бретельках, который оставляет живот голым. Это не кокетство и не желание соблазнить. Это мой единственный, выстраданный способ защиты.</p><p>Мне необходимо каждую секунду видеть свою кожу. Контролировать ее визуально. Особенно, когда мы рядом с большой водой.</p><p>Когда я выхожу на террасу, Глеб уже ждет меня. На нем легкие льняные брюки и рубашка. Он оглядывает мой наряд своим тяжелым, потемневшим взглядом собственника, но ничего не говорит.</p><p>Он все понимает. Понимает и безупречно держит дистанцию, не пытаясь обнять меня у перил. Но мы целуемся, держа тела на расстоянии, опираясь на перила. Со стороны, в принципе, наверное, выглядит все вполне нормально.</p><p>– Пошли, маленькая, – Глеб вальяжно кивает в сторону уходящей вниз песчаной дорожки. – Мои друзья приехали. Хозяева этого райского уголка. Нас ждут на завтрак в главном павильоне.</p><p>Мы спускаемся к уединенной веранде, окруженной пышными кустами цветущей бугенвиллеи. Пока идем, Глеб учит меня правильно произносить это слово. Судя по тому, что он отвечает на любые мои вопросы о местной флоре и фауне, он тут частый гость.</p><p>Навстречу нам из-за стола мгновенно поднимается семейная пара – близкие друзья Глеба, его ровесники, загорелые и безумно улыбчивые.</p><p>– Глеб! Дружище, мы уж думали, ты в этом году не прилетишь повидаться! – высокий, крепкий мужчина делает широкий шаг вперед, с ходу крепко, по-мужски обнимая Глеба за плечи и хлопая по спине.</p><p>Но настоящий ужас накрывает меня в следующую секунду. Его жена – миниатюрная, импульсивная шатенка с веселыми глазами – с радостным писком поворачивается в мою сторону.</p><p>Она абсолютно открыта, дружелюбна и... на всех парах летит ко мне, широко раскинув руки для бурных, приветственных объятий. Нормальный, привычный ритуал для обычных людей.</p><p>– Ой, какая девочка красивая! Привет, дорогая, я так рада знакомству... – воркует она, сокращая расстояние между нами до критического минимума.</p><p>Внутри меня сокрушительным щелчком срабатывает триггер. Воздух в легких мгновенно превращается в раскаленное стекло, а перед глазами плывут черные круги.</p><p>Сейчас она прижмет меня к себе, коснется моих голых плеч своими руками... К горлу лавиной подкатывает паника. Я бледнею, инстинктивно вжимаю голову в плечи и делаю шаг назад, готовая просто закричать от страха.</p><p>Глеб срабатывает на долю секунды опережая взрыв. Мой личный, несокрушимый щит.</p><p>Вальяжным движением он плавно шагает вперед, перекрывая своей массивной фигурой все пространство между мной и приближающейся женщиной. Его широкая спина закрывает меня от чужих рук.</p><p>Глеб по-джентльменски, перехватывает ладонь шатенки, вежливо и мягко заставляя ее остановиться.</p><p>– Чудесно выглядишь, Настя, – произносит Глеб, ювелирно удерживая дистанцию и страхуя мою безопасность. – Как тебе удается с вашими четырьмя маленькими юлами?</p><p>Шатенка растерянно моргает, моментально считав его нежелание допускать ее близко ко мне, и понимающе отступает назад:</p><p>– Ой, спасибо, сама не понимаю, – смеется она. – Проходите скорее, проходите... Садитесь, у нас тут потрясающие ананасы и чудесный кофе!</p><p>Я втягиваю утренний воздух в легкие, чувствуя, как дыхание выравнивается. Сердце колотится в ребра как бешеное, а пальцы мелко дрожат.</p><p>Сажусь в плетеное кресло. Глеб устраивается напротив, безупречно контролируя расстояние между нашими стульями под столом, чтобы его ноги случайно не задели мои.</p><p>Завтрак тянется для меня в каком-то тумане. Друзья Глеба вежливы, много шутят, но я почти не вникаю в разговор, чувствуя себя глубоко неполноценной.</p><p>И как специально, мимо снова идет та самая влюбленная пара, которую я видела вчера. Они кажутся воплощением абсолютного, запредельного тактильного счастья.</p><p>Мужчина на ходу нежно перебирает пальцами волосы своей спутницы, целует ее в макушку, а девушка со счастливым вздохом доверчиво обнимает его за талию, задевает бедром, тянется рукой к его лицу, чтобы поцеловать.</p><p>Я инстинктивно прячу взгляд в свою тарелку, чувствуя, как глаза щиплет от жгучей, несправедливой тоски, и силой выдавливаю из себя улыбку для друзей Глеба.</p><p>Весь этот нормальный мир с его спонтанными объятиями и прогулками за руку нам с Глебом попросту недоступен.</p><p>Мы заперты в клетке моей глупой фобии, и я даже не догадываюсь, что Глеб, глядя на мой потухший взгляд и мою фальшивую улыбку, прямо сейчас окончательно утверждает в своей голове тот самый безумный план, который разрушит эту клетку раз и навсегда.</p></section><section><title><p>35 Глеб</p></title><p>35 Глеб</p><p>Закат на Маэ похож на разлившееся по небу раскаленное золото, которое медленно остывает, окрашивая океан в глубокие, багрово-пурпурные тона.</p><p>Мы медленно идем вдоль кромки прибоя по дикому, безлюдному пляжу. Вокруг возвышаются исполинские гранитные валуны, отполированные вековыми волнами, они кажутся застывшими стражами этого затерянного рая.</p><p>Я иду на полшага позади нее, как послушная тень. Руки глубоко в карманах шорт. Зубы сжаты до скрежета.</p><p>Наш привычный, въевшийся под кожу за месяц бесконтактный режим на открытом воздухе превращается в изощренную, осознанную пытку.</p><p>Ветром до меня доносит шлейф ее кокосового парфюма. Струящийся подол открытого бледно-розового платья летит назад, то и дело едва не задевая мои колени, и каждый этот сантиметр близости вышибает из меня искры.</p><p>До дикого голода, до каменеющего напряжения в паху хочется просто протянуть руку, поймать ее за тонкое запястье, дернуть на себя и вжать спиной в этот столетний теплый гранит.</p><p>Обнять. Просто по-человечески, крепко прижать к своей груди и защитить от всего мира. Но нельзя. Тонкий лед ее психики треснет от первого же спонтанного движения.</p><p>Лина останавливается у огромного валуна, глядя, как ленивая волна разбивается о песок у ее босых ног. На ее губах снова играет слабая и грустная улыбка, от вида которой у меня внутри все болезненно сворачивается в тугой узел.</p><p>– Знаешь, Глеб... – тихо, почти беззвучно из-за шума прибоя начинает она, подпирая плечом холодный камень. – Наша утренняя сцена с объятиями... Для твоих друзей это так естественно. А я стояла и думала, что со мной все не так. Дело ведь не только в том серфкемпе тогда. У меня ведь и семья... абсолютно не тактильная.</p><p>Я замираю в метре от нее, не сводя с ее точеного профиля тяжелого взгляда.</p><p>– В каком смысле, маленькая? – низко хриплю я.</p><p>– В прямом, – Лина горько усмехается, поправляя выбивающуюся прядь волос. – Сколько я себя помню, у нас в доме никто никогда никого не обнимал. Просто не было принято. Родители могли похлопать по плечу за хорошую оценку, сухо поцеловать в щеку на день рождения – и все. Никакого тепла. Никаких спонтанных объятий, когда тебе плохо или страшно. Полная эмоциональная автономия. Каждый сам за себя в своей золотой клетке. Поэтому, когда со мной случился тот кошмар, никто даже не подумал залезть ко мне в душу, обнять и согреть. Им просто не пришло это в голову. Видимых повреждений не было, и тему закрыли. Не потому, что они бесчувственные, но просто всем так было проще, наверное.</p><p>Я слушаю ее тихий голос, и внутри меня поднимается тяжелая волна ярости на ее благополучных, слепых предков.</p><p>Травма свидетеля, наложившаяся на многолетнюю семейную мерзлоту, пустила в этой девочке такие глубокие, железобетонные корни, что обычным пониманием и шелковыми лентами по ночам этот блок уже не сорвать. Никогда. Она так и останется заперта в пространстве собственного страха.</p><p>Лина внезапно поворачивает ко мне голову. Ее огромные, чистые глаза внимательно, с какой-то затаенной, ранящей душу надеждой всматриваются в мое лицо.</p><p>– Мне просто интересно, Глеб... – шепчет она, прерывисто дыша.</p><p>– Что, Лина?</p><p>– Если бы ты мог ко мне прикасаться... По-настоящему. Держать за руку на этом пляже. Если бы ты мог просто лежать на мне ночью, без всех этих веревок и повязок... Было бы еще приятнее? Нам обоим?</p><p>От ее невинного, бьющего в самую душу вопроса я на секунду буквально давлюсь воздухом. В горле становится тесно.</p><p>Мои кулаки в карманах сжимаются так, что ногти вонзаются в ладони до крови. Какого черта ты со мной делаешь, девочка?</p><p>– Было бы, Лина, – запредельно жестко, с трудом удерживая ровный тон, цежу я сквозь зубы. – Было бы в тысячу раз лучше. И я сделаю все, чтобы ты это узнала.</p><p>Она доверчиво улыбается моей фразе, принимая ее за обычное романтическое обещание, и снова отворачивается к океану.</p><p>А я смотрю на ее хрупкую, обнаженную спину, и внутри меня окончательно каменеет и утверждается один-единственный, страшный и безумный план на завтрашний день.</p><p>Это будет настоящая шоковая терапия на грани фола. Риск, от которого у меня самого волосы дыбом встают. Но другого пути у нас нет.</p><p>Я вылечу ее. Сломаю этот проклятый психологический панцирь, выдерну ее из этой клетки, даже если ради ее спасения мне придется стать для нее самым последним ублюдком, палачом и предателем.</p><p>Даже если завтра она будет умолять меня о пощаде, а после – возненавидит меня всей душой и проклянет до конца моих дней.</p><p>Мне плевать на ее ненависть. Главное – она будет жить нормальной, полноценной жизнью.</p><p>Я докуриваю сигарету, глядя в потемневшую воду лагуны, и мысленно отдаю приказ своим демонам на завтрашний вечер. Обратной дороги нет.</p></section><section><title><p>36</p></title><p>36</p><p>Щелчок тяжелой деревянной двери заставляет меня вздрогнуть. В зеркале просторной, залитой мягким светом гардеробной отражается массивная фигура Глеба.</p><p>Он заходит в спальню бесшумно, по-хищному вальяжно, и я мгновенно ловлю его тяжелый, пронзительный взгляд через стекло.</p><p>– Я уже скоро! Почти готова, – я оборачиваюсь к нему наполовину, бережно застегивая тонкую золотую сережку в правом ухе, и искренне, тепло ему улыбаюсь.</p><p>Глеб застывает в проеме. Его глаза опасно сужаются, сканируя меня, и на секунду мне кажется, что он выглядит как-то странно. Слишком сосредоточен. Напряжен. Челюсти сжаты, а в глубине зрачков колышется какая-то мрачная, тяжелая волна, которую я не могу расшифровать. Он молча кивает, разворачивается и так же бесшумно уходит обратно на террасу.</p><p>Я провожаю его взглядом, растерянно поправляя прядку волос. Наверное, он просто слишком сильно беспокоится о том, как пройдет его сегодняшний вечерний сюрприз.</p><p>Глеб еще утром намекнул, что приготовил для меня что-то особенное. У нас впереди еще столько дней тропического отпуска, а он уже сегодня вечером решил развернуть масштабную романтическую программу.</p><p>Изначально мы собирались ужинать в главном павильоне комплекса, и я уже мысленно выбрала роскошное длинное платье в пол, но Глеб зачем-то настойчиво попросил меня переодеться в мини.</p><p>Его просьбы для меня закон, поэтому сейчас на мне ультракороткое персиковое платье на тонких бретельках. Мягкая ткань безупречно облегает фигуру и просто потрясающе оттеняет мой свежий, золотистый загар.</p><p>Но чтобы образ не выглядел слишком буднично, я решила компенсировать длину сложной, прической: уложила волосы крупными волнами, которые красиво, каскадом падают на одно плечо, а сбоку заколола волосы изящным гребнем, украшенным жемчугом.</p><p>Делаю финальный шаг назад, оценивая свое отражение в полный рост. Картинка идеальная. Я выгляжу безупречно, утонченно, как дорогая фарфоровая кукла.</p><p>Но Глеб почему-то до сих пор не сделал мне ни одного своего привычного, изысканного комплимента. Все эти минуты, пока я крутилась у зеркала, он то и дело выходит на улицу, методично уничтожая одну сигарету за другой.</p><p>Ночной ветерок доносит с террасы терпкий запах табака. Он ведет себя так, словно по-настоящему нервничает перед важной сделкой. И это предчувствие легким, едва заметным холодком оседает у меня между лопаток.</p><p>– Лина, идем, – раздается его голос из гостиной.</p><p>Я выхожу к нему, и мы вместе спускаемся по деревянным ступеням виллы, направляясь в глубь тропического сада нашего уединенного комплекса.</p><p>Это идеальный, самый романтичный вечер в моей жизни. Издалека, вместе с порывами теплого бриза, доносится умопомрачительный, сладкий аромат экзотических цветов и очень вкусной еды.</p><p>Ночная лагуна погружена в бархатную тьму, под ногами мягко шуршит белоснежный песок, а вокруг... Вокруг горят сотни маленьких свечей. Они рассыпаны по саду, выстраиваясь в ровную, сияющую дорожку вдоль багровых лепестков роз, которая ведет нас к самому сердцу цветущих кустов.</p><p>Там, скрытый от чужих глаз плотной стеной изумрудной зелени, стоит наш уединенный столик, накрытый на двоих.</p><p>– Глеб... как красиво, – восторженно выдыхаю. Я прижимаю ладони к груди, завороженно глядя на это сияющее море огней под мерный, глухой шум океанского прибоя.</p><p>Глеб отодвигает мое плетеное кресло, помогая сесть, и устраивается напротив.</p><p>За ужином я чувствую себя абсолютно счастливой. Нам приносят потрясающие деликатесы и я много, звонко смеюсь над его суровыми, но такими точными и умными шутками.</p><p>Я расслабляюсь, полностью растворяясь в этом моменте. Но стоит мне на секунду замолчать и вглядеться в его лицо сквозь пламя свечей на столе, как сердце снова испуганно пропускает удар.</p><p>Глеб поддерживает разговор, улыбается мне одними губами, но его взгляд... тяжелый, темный, полыхающий каким-то странным, фатальным решением.</p><p>Он напряжен. Сидит с идеально прямой спиной, и я физически чувствую, что он сейчас не такой, как обычно. Словно внутри него натянута струна, готовая вот-вот лопнуть.</p><p>Под самый конец ужина, когда официанты беззвучно исчезают, оставляя нас в полной приватности ночного сада, Глеб вдруг замолкает.</p><p>Он лениво крутит в пальцах бокал, а затем лезет в карман своих брюк и медленно опускает на белоснежную скатерть небольшую бархатную коробочку.</p><p>Щелчок – и в отсветах свечей вспыхивает умопомрачительное, крупное кольцо с чистейшим бриллиантом.</p><p>– Глеб... – шепчу я, восторженно и испуганно глядя на этот сияющий камень. – Ты... ты сейчас серьезно?</p><p>Я поднимаю глаза, встречаясь с его ледяным взглядом.</p><p>– Абсолютно серьезно, Лина. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Официально. Чтобы это все... было между нами дальше. До самого конца.</p><p>– Но как же... моя фобия? Мои блоки? Ты ведь понимаешь, что нормального брака у нас может не получиться? – с горьким придыханием спрашиваю я, кусая губы.</p><p>– Мне плевать на твои блоки, маленькая. Я хочу именно тебя. И я заберу тебя себе в любом случае, – Глеб сурово прищуривается, выдерживая паузу, и его тон становится пугающе решительным. – Ты точно уверена в своем ответе, Лина? Тебе не нужно время, чтобы подумать? Подумай хорошо. Обратной дороги после этой ночи не будет.</p><p>Я смотрю на его сильные плечи, на его безупречное лицо и понимаю, что люблю этого человека больше самой жизни. Он мой спаситель. Мой единственный воздух в этой душной клетке без прикосновений.</p><p>– Мне не нужно думать, Глеб... – со слезами облегчения на глазах шепчу я, чувствуя, как внутри расцветает сумасшедшая нежность. – Мой ответ – да! Тысячу раз да!</p><p>Не жду, сама, дрожащими от счастья пальцами, беру кольцо из коробочки и медленно надеваю его на свой безымянный палец.</p><p>Несмотря на то, что он не может сам надеть мне кольцо, в эту секунду, под шум теплого ночного океана, я чувствую себя самой любимой, самой защищенной и счастливой женщиной на всем земном шаре.</p></section><section><title><p>37 Глеб</p></title><p>37 Глеб</p><p>Она говорит мне «да». Тихо, со слезами безумного, чистого счастья в глазах, от которых в пламени свечей ее лицо кажется еще более прекрасным.</p><p>Вижу, как дрожат ее пальцы, когда она сама забирает крупный бриллиант из бархатной коробочки и медленно насаживает кольцо на свой безымянный палец. Я даже этого не могу сделать для нее.</p><p>Моя девочка застывает, завороженно рассматривая ювелирные оковы. Она улыбается так искренне и счастливо, словно этот вечер – финал всех ее многолетних страданий, словно она наконец-то обрела свою тихую, безопасную гавань.</p><p>Но я смотрю на ее сияющее лицо сквозь дрожащие язычки пламени, и внутри меня окончательно, намертво каменеет ледяная, фатальная решимость.</p><p>– Ну вот и все, маленькая. Назад пути больше нет.</p><p>Для нее это звучит как высшая степень мужского собственничества, но я-то знаю истинный, страшный смысл собственной фразы. Обратной дороги действительно не будет. Программа запущена. Секундомер в моей голове начинает свой безжалостный отсчет.</p><p>Мои мысли затапливает тяжелый, мрачный сумрак. В памяти уродливой, болезненной вспышкой проносится наш сегодняшний разговор на диком закатном пляже Маэ среди черных гранитных валунов.</p><p>Вспоминаю все ее трудные вопросы мне, ее огромные, полные жгучей тоски глаза, ранящие в самое сердце: «Глеб, а каково это... когда просто лежишь на женщине? Если бы мы могли просто держаться за руки на этом пляже... Было бы еще приятнее?».</p><p>На пляже она так доверчиво прижалась спиной к камню, а я едва не задохнулся от нахлынувшей лавины бессильной мужской ярости.</p><p>Потому что так дальше жить не получится. Хватит врать самому себе. Нашей изнуряющей жизни на расстоянии пришел логический, жесткий тупик.</p><p>Мы не сможем выстроить нормальную, полноценную семью на одних лишь бесконтактных раундах, шелковых лентах и коленно-локтевых позах, где я вынужден ювелирно контролировать каждый сантиметр своих и ее бедер, чтобы случайно не спровоцировать ее паническую атаку.</p><p>Ее проблема – это не просто каприз, это уродливый, железобетонный панцирь, который за эти годы пустил в ее душе слишком глубокие корни. Обычные разговоры, время, психологи и нежные поцелуи без касаний здесь бессильны.</p><p>Эту стену невозможно разобрать по кирпичику. Ее можно только взорвать. Снести направленным, сокрушительным ударом, который сорвет все ее психологические блоки раз и навсегда.</p><p>И ради ее исцеления, ради того, чтобы вернуть эту девочку к нормальной жизни, я обязан прямо сейчас взять на себя роль ее личного палача.</p><p>Стать для нее монстром, который растопчет ее хрупкое девичье доверие, уничтожит ее иллюзию безопасности и заставит пройти через самый настоящий ад.</p><p>Я убеждаю себя уже который день подряд, что отчетливо понимаю, на какой риск иду. Понимаю, что сегодня на этом затерянном острове она будет истошно кричать, задыхаться и умолять меня о пощаде.</p><p>А после – когда все закончится – она гарантированно возненавидит меня всей своей израненной душой. Выплюнет мне в лицо мою заботу, проклянет и швырнет этот бриллиант обратно в песок.</p><p>И уже который день подряд повторяю себе как мантру, что мне плевать на ее ненависть. Пусть считает меня предателем и ублюдком, пусть никогда больше не впустит в свою жизнь – главное, она будет здоровой.</p><p>Она сможет обнимать людей, дышать полной грудью и не падать в обморок от случайных прикосновений. Я вылечу ее. Чего бы мне это ни стоило.</p><p>Я делаю глубокий вдох, заставляя свои демонов замолчать, и натягиваю на лицо маску привычной, наглой и довольной ухмылки. Нам обоим нужно доиграть этот вечер до конца.</p><p>– А теперь – главный сюрприз, девочка, – заговорщически, порочно шепчу я, поднимаясь из-за стола.</p><p>Лина удивленно вскидывает голову, ее щеки до сих пор горят красивым румянцем, а дыхание сбивается от счастья.</p><p>Она послушно встает со своего кресла, в своем чудесном персиковом мини-платье, которое я запомню навсегда, и делает шаг ко мне, застывая в полуметре.</p><p>Я лезу в карман своих брюк и медленно достаю оттуда плотную, широкую шелковую ленту насыщенного красного цвета. Цвет опасности. Цвет крови.</p><p>– Глеб? Это зачем? – ее голос трепещет от сладкого предвкушения. Она ведь думает, что мы сейчас вернемся на виллу и устроим наш очередной бесконтактный раунд под балдахином.</p><p>– Так надо, маленькая. Закрой глаза.</p><p>Я обхожу ее со спины, бережно, но уверенно накладываю красную шелковую ткань на ее веки и затягиваю плотный, надежный узел на затылке.</p><p>Кажется, мои пальцы тоже уже готовы начать сильно дрожать. Но я не могу себе сейчас этих ненужных эмоций позволить. Ради нее.</p><p>Лина погружается в полную, кромешную темноту. Ее пальцы инстинктивно подрагивают, она шумно сглатывает подступивший к горлу ком, полностью отдавая контроль над своей ночью в мои руки.</p><p>Я возвращаюсь обратно к столу. Наша тактильная граница непреклонна – я не могу взять ее за руку и повести за собой.</p><p>Вместо этого я протягиваю руку, беру со стола плотную белоснежную тканевую салфетку и зажимаю один ее край в своем кулаке.</p><p>Второй, свободный конец салфетки я аккуратно вкладываю в ее слепую, протянутую вперед ладонь.</p><p>– Держись крепко, Лина. Иди за мной и ничего не бойся, – хриплю я в звенящей тишине сада.</p><p>Она послушно сжимает пальцами ткань, доверчиво шагая за мной в темноту, а я делаю свой первый шаг по лепесткам роз, ведя ее прямиком к нашему общему обрыву...</p></section><section><title><p>38</p></title><p>38</p><p>Красный шелк плотно прилегает к лицу, мгновенно погружая меня в абсолютную, кромешную темноту. Мои пальцы, судорожно сжимающие край белоснежной тканевой салфетки, мелко подрагивают, а сердце в груди заходится в каком-то безумном ритме.</p><p>Я иду за Глебом вслепую, полностью доверив ему контроль над своим телом и своей жизнью.</p><p>Он не может просто взять меня за руку, переплести пальцы и повести за собой, но эта ткань в моих руках сейчас кажется мне надежнее любого стального каната.</p><p>Глеб ведет меня через ночной сад невероятно медленно, бережно, шагая на полшага впереди. Каждые несколько секунд в темноте раздается его низкий, бархатный голос:</p><p>– Осторожно, маленькая, сейчас будет поворот направо. Иди ровно. Теперь ступенька вниз, аккуратно.</p><p>Я послушно следую за его голосом, а на моих губах сама собой расцветает глупая, счастливая и запредельно наивная улыбка. Внутри меня все буквально поет и искрится от лавины сумасшедшего, нереального восторга.</p><p>Я ведь до сих пор не могу поверить в то, что произошло всего несколько минут назад. Кольцо с крупным, умопомрачительным бриллиантом приятно утяжеляет безымянный палец, и я то и дело незаметно поглаживаю подушечкой большого пальца гладкую платину на внутренней стороне пальца.</p><p>Предложение руки и сердца. Всего через месяц нашей совместной жизни. Я ведь знала, что Глеб рад быть со мной, знала, что его сумасшедший напор сносит все границы в его квартире, но чтобы так... Женой.</p><p>Он официально назвал меня своей будущей женой перед лицом этого бескрайнего ночного океана. И ему абсолютно плевать на мою странность, на мои страшные блоки, удушья и бесконечные ночные ленты на запястьях.</p><p>Я иду с завязанными глазами, в своем легком персиковом мини-платье, обдуваемая теплым тропическим бризом, и мне кажется, что я наконец-то заслужила это абсолютное, глянцевое счастье.</p><p>Наверное, Глеб ведет меня к какому-то новому, еще более шикарному сюрпризу. Может, там, впереди, на берегу нас ждет уединенная яхта? В его голове всегда столько потрясающих идей.</p><p>Я улыбаюсь темноте, чувствуя себя самой любимой женщиной на всем земном шаре.</p><p>Наш медленный путь через сад занимает около десяти минут. Внезапно шорох лепестков роз и мягкий, податливый песок под моими босыми ступнями сменяются совершенно другой поверхностью.</p><p>Ноги наступают на гладкую, ровную и приятную, лениво остывающую после дневного зноя каменную плитку.</p><p>Глеб останавливается. Натяжение салфетки в моих руках исчезает.</p><p>– Пришли, Лина, – раздается его глухой, странно изменившийся и запредельно серьезный голос откуда-то сбоку. В нем больше нет той мягкой хрипотцы, только лед. – Отпусти салфетку.</p><p>Я растерянно улыбаюсь. Мои пальцы медленно, словно в замедленной съемке, разжимаются, выпуская ткань. Салфетка бесшумно падает куда-то вниз.</p><p>– Повернись направо, – звучит его новая, сухая команда. – И сделай шаг вперед.</p><p>Я послушно разворачиваю корпус, чувствуя, как каменная плитка под пальцами ног обрывается ровным, гладким краем. Впереди – пустота.</p><p>Из этой кромешной темноты до моих ушей вдруг доносится странный, тяжелый всплеск воды, словно в глубине что-то шевельнулось.</p><p>Моя счастливая улыбка мгновенно застывает, становясь робкой и испуганной. Внутри неприятно, болезненно екает сердце, возвращая крупицы детского страха перед большой водой.</p><p>– Глеб?.. – с легким придыханием шепчу я в темноту, инстинктивно ведя руками в воздухе. – Что там? Я... я боюсь.</p><p>– Ничего не бойся, маленькая. Просто сделай шаг. Ты ведь веришь мне? – его голос раздается у самого моего затылка. Близко. Слишком близко.</p><p>– Верю... Я тебе верю, Глеб, – тихо, со слезами внезапной тревоги на глазах выдыхаю я.</p><p>Я собираю всю свою волю в кулак, отрываю правую ногу от каменного бортика и заношу ее над пустотой, собираясь сделать этот шаг. Но в следующую долю секунды, еще до того, как я успеваю перенести вес тела вперед, моя ступня не находит под собой твердой поверхности.</p><p>Пространство уходит из-под ног. Ужас ослепляет. Я инстинктивно пытаюсь отклониться назад, взмахивая руками, чтобы вернуть равновесие и удержаться на опорной ноге...</p><p>...как вдруг в мою беззащитную спину прилетает жесткий и безжалостный толчок его огромных ладоней.</p><p>Глеб толкает меня вперед. Сам.</p><p>Воздух с оглушительным свистом вылетает из моих легких, а горло сводит от дикого, лавинообразного крика осознания предательства. Я теряю опору и лечу вниз...</p></section><section><title><p>39</p></title><p>39</p><p>Падение кажется бесконечным, но длится всего секунду. Я с оглушительным, тяжелым всплеском плюхаюсь обо что-то одновременно податливое, мягкое и пугающе жесткое.</p><p>Огромная лавина ледяных брызг с головой накрывает меня, заполняя рот и нос горько-соленой водой. Соленая бездна мгновенно затягивает мое тело, увлекая на глубину, но выталкивающая сила быстро, рывком возвращает меня обратно на поверхность.</p><p>Я судорожно ловлю ртом воздух, кашляю и первым делом в панике сдергиваю с лица проклятую красную шелковую ленту.</p><p>Глаза слепит от резкого света мощных подводных прожекторов. Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам, отплевываясь от соленых капель.</p><p>Вокруг меня – не бескрайний открытый океан, которого я так боюсь. Это большой открытый бассейн, с морской водой.</p><p>Глеб стоит на самом краю каменного бортика. Нависает надо мной темной глыбой. Его руки скрещены на груди, лицо превратилось в абсолютно непроницаемую, ледяную маску, а в глазах застыло что-то страшное.</p><p>– Глеб! Ты с ума сошел?! – кричу я, барахтаясь в воде. Мое персиковое мини-платье мгновенно промокло, тяжелой тряпкой облепив тело. – Это... это совсем не смешно, Глеб! Помоги мне выбраться, протяни руку! Неужели ты всерьез думал, что я не пробовала таким примитивным образом вылечиться от своей фобии? Я сотни раз пыталась пересилить себя и запрыгнуть в воду! Это не работает! Мне даже смешно от твоей попытки... Давай, вытаскивай меня!</p><p>Он молчит. Не двигается с места. Не издает ни единого звука, продолжая смотреть на меня этим своим жутким взглядом стороннего наблюдателя.</p><p>– Ладно!</p><p>Я зло выдыхаю, разворачиваюсь в воде и делаю первый уверенный гребок руками, собираясь самостоятельно доплыть до каменного бортика.</p><p>И в эту самую секунду... прямо под моими голыми ногами в глубине что-то лениво, тяжело шевелится.</p><p>Какое-то скользкое, плотное и холодное веретенообразное тело мягко, но ощутимо касается моих лодыжек кожей, похожей на наждачную бумагу.</p><p>Внутри меня все застывает. Сердце испуганно обрывается.</p><p>Я судорожно оборачиваюсь в воде, заглядывая вниз, в подсвеченную прожекторами прозрачную толщу бассейна. И от того, что я там вижу, меня охватывает дикий парализующий ужас.</p><p>Там, прямо под моими ногами, бесшумно режут воду длинные темные силуэты. Акулы. Их тут несколько. Даже не могу сосчитать сколько.</p><p>Большие, мощные хищники ленивыми кругами ходят под моим телом, огибают меня со всех сторон, перекрывая любые пути к спасению. Детский кошмар оживает прямо здесь, в этом проклятом элитном бассейне.</p><p>– А-а-ах! Глеб!! – срывается с моих губ истошный, надломленный крик. Я захлебываюсь слезами и водой, лихорадочно молотя руками по зеркальной глади. – Глеб, умоляю тебя!! Вытащи меня! Пожалуйста! Они здесь! Они сожрут меня! Помоги мне, Глеб!!!</p><p>Я в дикой панике, теряя остатки рассудка, пытаюсь доплыть до края. Гребу изо всех сил, превозмогая сковавший тело ужас, и у меня это почти получается.</p><p>Пространство сокращается. Я выбрасываю руку вперед и пальцами намертво, до хруста в суставах, цепляюсь за шершавый край каменного бортика.</p><p>Тянусь всем телом вверх, пытаясь выкарабкаться из этой смертельной ловушки, но в этот момент моих ног в глубине снова касаются холодные, мощные тела проплывающих хищников. Они толкают меня в бедра, словно играя.</p><p>– Глеб, умоляю, возьми меня! Забери меня отсюда! Пожалуйста... – рыдаю я в полную силу своего голоса, задрав голову вверх.</p><p>И он наконец делает движение. Наклоняется вперед и протягивает мне свою огромную, горячую ладонь.</p><p>Я с ходу, судорожно вцепляюсь в его руку обеими ладонями, сжимая пальцы на его запястье. И в эту безумную долю секунды сквозь удушливый страх в моей голове яркой, ослепительной вспышкой проносится одна-единственная мысль.</p><p>Вот оно. Наше первое в жизни нормальное прикосновение. Кожа к коже. Без веревок, ремней и повязок. Я даже успеваю физически прочувствовать, как это невероятно приятно, тепло и правильно – держать своего любимого мужчину за руку.</p><p>Наши взгляды встречаются. И в глубине его потемневших, почти черных зрачков я внезапно вижу точно такую же бесконечную, разрывающую душу боль и тоску.</p><p>Глеб все понимает. Понимает, что это точка невозврата. Что это конец наших отношений и нашего общего будущего.</p><p>Но по его каменно застывшему лицу и по тому, что его рука не делает ни единого движения, чтобы потянуть мое тело вверх, до меня сокрушительным ударом доходит страшная правда.</p><p>Он протянул мне руку не для того, чтобы спасти. Он просто хотел оторвать мои пальцы от бортика бассейна.</p><p>– Нет... Глеб, не надо, пожалуйста... – шепчу я, не веря собственным глазам.</p><p>Глеб жестко, безжалостно разжимает мои пальцы на своем запястье, лишая последней опоры, и с силой отбрасывает мое тело обратно, далеко на самую середину бассейна.</p><p>– А-а-а! – я с криком снова ухожу под воду с головой.</p><p>В глубине перед моими открытыми глазами снова мелькают жуткие, бесшумные серые тени хищников. Паника окончательно затапливает сознание. Я судорожно выныриваю, отчаянно кашляя и захлебываясь.</p><p>– Зачем ты так?! За что ты со мной так, Глеб?! Я же любила тебя! Я же верила тебе! – кричу я во весь голос, срывая связки, а по щекам текут горячие слезы предательства.</p><p>Мне становится невыносимо трудно плыть. Руки и ноги наливаются свинцовой тяжестью. Я совершаю хаотичные движения, но тело словно застыло на одном месте, медленно погружаясь в воду.</p><p>Я кричу уже во весь голос, зову на помощь, но по суровому, неподвижному виду Глеба на бортике я отчетливо, с леденящим ужасом понимаю: он не собирается вытаскивать меня из этой воды.</p><p>Мой любимый мужчина, мой единственный защитник, просто оставит меня здесь...</p></section><section><title><p>40</p></title><p>40</p><p>Соленая бездна затягивает меня, заполняя легкие, а Глеб продолжает неподвижно стоять на бортике, превратившись в безжалостного палача.</p><p>Я беспомощно бью руками по воде, уходя под воду, как вдруг тишину ночи взрывает оглушительный, яростный топот по каменной плитке.</p><p>– Глеб! Ты с ума сошел?! Что ты творишь, твою мать?! – доносится до меня сквозь толщу воды искаженный ужасом крик его друга, хозяина отеля.</p><p>– Вытаскивайте ее! Быстро! – орут со всех сторон прибежавшие на мои истошные крики охранники комплекса.</p><p>Вокруг бассейна начинается суета. Кто-то с разбегу прыгает в воду прямо в одежде, подхватывает мое обмякшее, леденеющее тело под мышки и мощным рывком вытягивает на поверхность.</p><p>Чужие сильные руки бесцеремонно вытаскивают меня из воды, выволакивая на шершавый каменный край. Я падаю на колени, судорожно, со свистом кашляю, выплевывая соленую влагу, и меня всю колотит от запредельного, первобытного шока. Тело сводит крупной, неуправляемой дрожью.</p><p>Я еле поднимаюсь и стою на ногах, удерживаемая под локти испуганными охранниками. В голове шумит, перед глазами плывут черные круги, но я упрямо, сквозь пелену слез, заставляю себя развернуться в сторону Глеба.</p><p>Он стоит всего в трех шагах. Такой же каменный, холодный и чужой.</p><p>Внутри меня вместе с рыданиями взрывается вспышка лютой, выжигающей ненависти.</p><p>Я сдергиваю с безымянного пальца кольцо, которое еще минуты назад казалось мне символом абсолютного счастья, и со всей оставшейся силой швыряю его прямо в его порочную, красивую морду.</p><p>Кольцо отскакивает и со звонким, хрустальным и издевательским стуком бьется о каменный бортик у его ног и замирает.</p><p>– Ненавижу тебя... – надломленно, срывая связки, хриплю я ему в лицо. – Слышишь?! Ненавижу!!</p><p>Меня уводят. Я практически не помню, что происходит дальше. Все плывет, как в тумане. Помню только, как чьи-то чужие, заботливые руки укутывают мое обледеневшее тело в огромное махровое одеяло, как меня куда-то несут, грузят в машину...</p><p>Колеса такси или скорой глухо шуршат по асфальту, увозя меня в местную больницу, а затем сознание окончательно мигает и отключается, швыряя меня в глухую, спасительную темноту.</p><p>А дальше начинается бред. Мне снится странная, обволакивающая вода вокруг моего тела – теплая, ласковая, смывающая весь этот кошмар и удушье.</p><p>И сквозь это вязкое марево тяжелого сна, сквозь плотные слои забытья, до моего слуха вдруг начинает доноситься едва слышный, прерывистый шепот.</p><p>Знакомый, бархатный голос, от которого кожа покрывается мурашками. Глеб.</p><p>Я чувствую призрачное, невесомое прикосновение его горячих губ к моим пальцам. Он где-то там, во тьме, совсем рядом и шепчет прямо в мою кожу, обжигая ее своим рваным дыханием:</p><p>– Прости меня, маленькая... Я должен был это сделать. Ты теперь точно не будешь ничего бояться, слышишь? Ты сильная. Ты самая смелая моя любимая девочка. Все у тебя будет хорошо, обещаю. Все закончилось, Лина...</p><p>Этот шепот на коже звучит так отчетливо, так бережно и надрывно, что я...</p><p>...я просыпаюсь. Резко приподнимаюсь на постели, распахивая глаза и вырывая из груди хриплый, испуганный звук, похожий на стон.</p><p>Вокруг меня – стерильная, залитая ярким утренним солнцем белая палата больницы. Тихо пищат какие-то приборы, пахнет лекарствами.</p><p>Это был не сон. Накатывает запоздалая паника. Я со слезами на глазах, задыхаясь от ужаса, принимаюсь лихорадочно ощупывать свои руки, плечи, бедра и ноги.</p><p>Проверяю, все ли цело после тех жутких, серых теней в глубине! Пальцы мелко дрожат, я глажу собственную кожу через больничную рубашку, судорожно всхлипывая на всю палату. Руки целы. Ноги на месте. Никто меня не укусил.</p><p>В эту секунду тяжелый металлический щелчок ручки заставляет меня мгновенно замереть на матрасе. Дверь палаты медленно открывается.</p></section><section><title><p>41</p></title><p>41</p><p>Дверь палаты медленно распахивается со слабым, протяжным скрипом. Я инстинктивно сжимаюсь на постели, ожидая увидеть массивный, суровый силуэт Глеба, но вместо него на пороге появляются его друзья – Илья и Настя.</p><p>Илья заходит очень аккуратно, осторожно, словно боится потревожить меня или напугать. А вот Настя, едва завидев мои заплаканные глаза, тут же бросается ко мне через всю палату.</p><p>Она падает на край больничной койки, с ходу обнимает меня за плечи, утыкаясь носом в шею, и начинает лихорадочно, хаотично целовать меня в бледные щеки.</p><p>– Господи, Линочка! Милая моя, ты как?! – испуганно причитает она, крепко прижимая меня к себе и поглаживая по спине. – Мы так испугались! Когда Илья вытащил тебя из воды, ты была белая как стена, вообще не дышала! У меня чуть сердце не остановилось, честное слово! Как ты себя чувствуешь, маленькая? Ничего не болит?!</p><p>– Все хорошо, Насть... Да нормально все, правда, – тихо, совсем осипшим голосом выдыхаю я, пытаясь унять ее панику.</p><p>– Ну как нормально, как нормально-то?! – Настя снова причитает, утирая слезы со своего загорелого лица и не разжимая объятий. – Прости нас, пожалуйста, мы ведь правда ничего не знали! Если бы мы хоть на секунду догадывались, что этот идиот задумал устроить в нашем бассейне, мы бы его близко к вилле не подпустили!</p><p>– Да со мной все в порядке, Насть, успокойся, – я мягко, бережно приобнимаю ее за плечи, пытаясь утихомирить этот словесный поток, и...</p><p>И именно в эту секунду меня оглушительным, сокрушительным ударом прошибает внезапное, шокирующее осознание.</p><p>Я действительно в полном порядке.</p><p>Настя сидит со мной в обнимку уже почти полчаса. Ее горячие ладони крепко сжимают мои голые плечи через тонкую больничную рубашку, она целует меня, прижимается лицом к моим волосам – а я до этого момента даже не обратила на это внимания!</p><p>Внутри меня не взрывается вспушка паники. Горло не сдавливает железным обручем, воздух свободно и легко циркулирует в легких, а перед глазами не плывут уродливые черные круги.</p><p>Никакого удушья. Абсолютно ничего из того ада, который мучил меня столько лет.</p><p>Мою фобию выбило из меня. Тот жуткий прыжок в бездну бассейна полностью уничтожил мой психологический панцирь.</p><p>Я могу трогать людей. И люди могут спокойно, безболезненно трогать меня. Блок снят.</p><p>Но на смену радости исцеления мгновенно приходит леденящая, выжигающая душу горечь от его страшного, фатального предательства. Он сломал мою клетку, но вместе с ней он в щепки растоптал мое сердце.</p><p>– Извращенец просто! Псих ненормальный! – Настя тем временем отстраняется от меня, продолжая яростно ругать Глеба и активно жестикулировать руками. – Он ведь чуть тебя не убил, Лина! Настоящий садист, у него с головой явные проблемы! Устроить такое...</p><p>– Насть, ну ладно тебе, не надо сгущать краски, – подает голос Илья, до этого тихо стоявший у окна. Он недовольно хмурится и качает головой. – Эти животные совершенно не опасны.</p><p>Я перевожу на него тяжелый, уставший взгляд, но ничего не говорю. Силы окончательно покинули меня, а внутри осталась только выжженная пустыня.</p><p>– Как это не опасны?! Ты туда же?! – Настя возмущенно разворачивается к мужу, едва не подпрыгивая на стуле. – Ты что, его оправдываешь?! Как не опасны, Илья, ты в своем уме?! Признай уже, что твой лучший друг совсем сбрендил! Это же надо – такое дикое, изощренное развлечение придумать для девчонки! Бросить ее ночью к хищникам!</p><p>– Лин, послушай меня, – Илья делает шаг ближе к кровати, игнорируя крики жены, и смотрит на меня серьезно, прямо. – Я без понятия, что там у вас за странные игры по ночам с Глебом происходят, это ваши личные разборки. Но это были обычные рифовые акулы-няньки. Они абсолютно безобидны для человека, у них даже зубов толком нет. Они подплывают к человеку просто ради кормежки, как домашние рыбки. С ними даже фотосессии проводят. Они бы тебе ничего не сделали, понимаешь? Физически ты была в полной безопасности.</p><p>Я молча отворачиваюсь к окну, за которым лениво колышутся листья пальм. Безопасности... Физической – возможно.</p><p>Но ментально Глеб выстрелил мне прямо в упор, не дрогнув ни единым мускулом на своем лице. Он знал, на что шел. Знал, что я не выдержу этого ужаса. Это было слишком.</p><p>– В общем, Линочка, отдыхай, набирайся сил, – Настя снова поворачивается ко мне, ласково сжимая мою руку. И это до сих пор кажется мне каким-то нереальным, фантастическим сном. – Врач сказал, что подержит тебя здесь до завтрашнего утра, чисто ради профилактики. Как только тебя выпишут, ты можешь у нас на вилле пожить, сколько захочешь. Хоть до самого конца зимы. Мы тебя в обиду не дадим.</p><p>Я смотрю на нее долгим, странным и заторможенным взглядом, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Жить у них... Дома меня ждет пустая квартира, любопытные подружки и куча вопросов, на которые у меня нет ответов.</p><p>А здесь – райский остров, который за одну ночь превратился для меня в ад, но одновременно и в доступное далекое убежище ото всех.</p><p>Настя замечает мой потерянный взгляд, ее лицо смягчается, и она тихо, заговорщически произносит фразу, которая окончательно ставит жирную точку в этой главе моей жизни:</p><p>– И не волнуйся ты так... Глеб уехал уже. В отеле его больше нет, он первым же джетом улетел обратно.</p><p>Убежище и от Глеба тоже.</p></section><section><title><p>42</p></title><p>42</p><p>Я принимаю решение остаться у них на вилле. Прямо в этой комнате, где еще пару дней назад плавился от нежности наш последний бесконтактный вечер с Глебом.</p><p>Настя предлагает перевезти мои вещи в гостевой домик, но я отказываюсь. Захожу в спальню, смотрю на резное деревянное изголовье, к которому он привязывал мои запястья, и... ничего не чувствую.</p><p>Абсолютно. Ни боли, ни ярости, ни желания крушить мебель или выть в подушку от несправедливости. Полный, стерильный вакуум.</p><p>Мой мозг просто зачистил эту территорию, оставив вместо выжженной любви плотный слой серого пепла. Мне просто не хочется возвращаться домой, и я остаюсь здесь.</p><p>Звонок родителям дается на удивление легко. На экране мама с папой на фоне окна, за которым шуршат метели, а я сижу на залитой солнцем террасе и ровным, спокойным голосом вру им, что здесь слишком хорошо и тепло, чтобы срываться в зиму.</p><p>– Пап, мам... я решила взять академический отпуск в университете. Хочу на время перестать учиться. Мне нужна пауза.</p><p>Мама отзывается мгновенно, и в ее голосе звучит привычная отстраненная забота:</p><p>– Конечно, Линочка. Тебе нужно поменьше напрягаться. Ты и так лучшая на потоке, круглая отличница, этот отдых тебе просто необходим. Наберись сил.</p><p>Папа на удивление тоже соглашается без лишних допросов. Это удивляет меня, раньше я такого от него не могла представить, но мне это даже на руку. Пока не вдумываюсь в это.</p><p>Почти весь декабрь я живу на вилле Ильи и Насти. Остров за пределами резорта оказывается огромным, живым и невероятно красивым, и я целыми днями изучаю его, пропадая в городе и на безлюдных диких пляжах.</p><p>Со стороны я, наверное, кажусь идеальной, радостной девушкой на затянувшихся каникулах. Я много улыбаюсь, шучу за общим столом и покорно ем спелые ананасы и крупные креветки, которые мне подкладывает Настя.</p><p>Но вся эта моя активность – чистая, отработанная проформа. Фальшивка, созданная исключительно ради вежливости, в ответ на запредельную доброту этих людей. На самом деле внутри меня поселилась звенящая, абсолютная пустота.</p><p>Его метод исцеления оказался настолько жутким и радикальным, что вместе со страхом из меня словно подчистую вытряхнули душу и все живые эмоции.</p><p>Я больше не плачу. По ночам я сплю ровным сном без сновидений, а если не спится – просто часами бездумно смотрю местное кабельное телевидение, переключая каналы. Мне стало тотально, запредельно все равно. Вакуум.</p><p>Единственное, что напоминает о реальности – мое новое тело. За этот месяц на правильном питании и постоянных прогулках я сильно загорела, а фигура заметно подтянулась, став еще более точеной и изящной.</p><p>Но главное – я наконец-то начинаю нормально, по-человечески одеваться. Теперь для поездок в город меня больше не смущают брюки, закрытые кофты и джинсы. Ткань больше не душит мою кожу.</p><p>Каждый день меня плотным кольцом облипляет шумная, бесшабашная малышня – четверо детей Ильи и Насти. Они виснут на моих руках в доме, забираются на колени прямо на пляже, мажут меня мороженым и тянут купаться.</p><p>И то, как легко я принимаю их возню, еще раз железобетонно подтверждает: я больше не боюсь прикосновений. Я исцелена.</p><p>Чтобы хоть как-то занять свои пустые дни, я начинаю помогать Насте с их семейным курортным бизнесом.</p><p>С удовольствием учусь правильно сервировать столы к ужину, вникаю в тонкости приготовления экзотических напитков у барной стойки и постепенно проникаюсь этой простой, размеренной и запредельно тактильной жизнью их большой семьи.</p><p>Я наблюдаю за ними и учусь заново быть человеком.</p><p>В двадцатых числах декабря, когда до Нового года остаются считанные дни, снова раздается звонок. На связи отец.</p><p>– Лина, привет. Ну что, ты собираешься обратно? – его голос в динамике звучит необычно глухо и натянуто. – Ты приедешь к нам на Новый год?</p><p>– Да, пап. Обязательно приеду, я уже забронировала билет на тридцатое число, – ровно отзываюсь я, укладывая в чемодан шорты.</p><p>На том конце провода повисает странная, тяжелая пауза. Я поворачиваю голову и вижу, как папа с мамой переглядываются у телефона, о чем-то беззвучно советуясь, а затем папа кашляет и весомо произносит:</p><p>– Вот и отлично, Лина. Приезжай. У нас с матерью есть к тебе один очень серьезный, важный разговор. Обсудим сразу по твоему прилету.</p><p>– Хорошо, пап. Я сразу к вам после самолета. До встречи.</p><p>Отключаю вызов, опускаю смартфон на кровать и продолжаю медленно собирать свои вещи. На душе по-прежнему тихо и пусто, но одна короткая, теплая мысль все же пробивается.</p><p>Я возвращаюсь домой. И теперь, впервые за долгие годы, я наконец-то смогу подойти к своим родителям и просто нормально, крепко, по-человечески обнять их.</p></section><section><title><p>43</p></title><p>43</p><p>Зимний родной город встречает меня колючим ветром и сугробами вдоль обочин. После душного, раскаленного воздуха островов этот холод кажется очень странным, непривычным. Настолько плотным, что он мгновенно забивает легкие при первом же шаге с трапа самолета.</p><p>Я застегиваю пуговицы пальто, глубже прячу руки в карманы и молча шагаю по застекленному рукаву терминала.</p><p>Вокруг меня шумит предновогодняя суета. Повсюду развешаны огромные сверкающие гирлянды, искусственные ели в золотых шарах, люди со смехом катят тележки с багажом и обнимают встречающих.</p><p>Но внутри меня – абсолютная, выжженная дотла пустыня. Полное безразличие ко всему происходящему.</p><p>Официально оформленный в университете академический отпуск позволяет не думать всерьез о списке первоочередных дел. Я абсолютно свободна. Ото всего.</p><p>Добровольно вычеркнула себя из привычной жизни на ближайший год. Месяц на островах, который хоть и стал моим спасением от фобии прикосновений, стер меня как личность.</p><p>Я улетала туда испуганной девочкой с надеждами, а вернулась обратно роботом с пустотой в груди. Прежней Лины больше нет.</p><p>Качу свой небольшой чемодан по залитому светом залу, прохожу сквозь стеклянные раздвижные двери на улицу, в темноту, и сажусь в заказанный внедорожник такси.</p><p>Сухо бросаю водителю адрес, прижимаясь головой к прохладному боковому стеклу заднего сиденья.</p><p>Машина плавно трогается с места, выезжая с территории ярко украшенного, залитого неоном аэропорта на загородную трассу. За окном проносятся бесконечные заснеженные пейзажи, черные силуэты леса и редкие вспышки дорожных фонарей.</p><p>Неотрывно смотрю на этот летящий мимо зимний хаос, и мои пальцы невольно сжимаются в кулаки.</p><p>Почти месяц Глеб не выходил со мной на связь. После всего того, что сделал, а я в ярости швырнула ему в лицо дорогое помолвочное кольцо у бассейна, этот мужчина просто исчез из моей жизни. Ни единого сообщения. Ни одного звонка.</p><p>Он хладнокровно перестал существовать, оставив меня наедине с моими выжженными эмоциями и телом, которое до сих пор предательски помнит его.</p><p>Упрямо гоню от себя эти мысли, заставляя себя переключиться на реальность. Дорога до родительского дома занимает меньше часа. Внедорожник наконец сворачивает на узкую внутреннюю дорогу поселка.</p><p>Мы подъезжаем к высоким кованым воротам. Я инстинктивно прищуриваюсь, сканируя пространство через тонированное стекло.</p><p>Ворота открыты, а в здании на въезде по-прежнему абсолютно пусто. Никакой охраны нет. Никто не проверяет документы водителя, как это было принято у отца последние десять лет ради безопасности.</p><p>Машина бесшумно шуршит шинами по заснеженному саду. Ветви кустарников и деревьев согнулись под весом сугробов, частично закрывая фасад огромного особняка. Все выглядит притихшим. Свет горит лишь в окнах первого этажа.</p><p>Такси останавливается у самого крыльца. Ставлю отметку в приложении, пока водитель достает чемодан и открываю дверь салона, вдыхая морозный воздух. Водитель выгружает мой чемодан на заснеженную плитку, разворачивается и быстро уезжает обратно к воротам, оставляя меня в тишине.</p><p>Берусь за ручку чемодана, собираясь подняться по ступеням и нажать на кнопку звонка.</p><p>Но сделать этого я не успеваю. Массивная парадная дверь внезапно распахивается сама, ломая тишину зимнего вечера.</p><p>На пороге нашего дома застывает отец. На нем простой домашний кардиган и свободные брюки, а не привычный строгий костюм-тройка.</p><p>Никакой прислуги или горничных в холле. На его лице тут же появляется широкая, любящая улыбка, но его глаза...</p><p>Взгляд отца кажется встревоженным, потухшим, а сам отец выглядит постаревшим на несколько лет. У меня внутри от этого зрелища все испуганно сжимается.</p><p>– Лина... Прилетела, дочка, – негромко говорит он, и его голос странно дрожит.</p></section><section><title><p>44</p></title><p>44</p><p>Папа быстро спускается мне навстречу, перехватывает мой чемодан. В следующую секунду из открытых дверей особняка торопливо выходит мама, на ходу накидывая на плечи теплую шаль.</p><p>Не выдерживаю. Внутри будто прорывает плотину, и я со всей силы вжимаюсь сначала в отца, а потом в маму, обхватывая их руками.</p><p>Я просто не могу от них отлипнуть прямо здесь, в холодном полумраке. Прижимаюсь щекой к маминому плечу и ловлю себя на мысли, какое же это невероятное счастье – обнимать близких людей. Чувствовать их тепло без всякого страха, барьеров или удушающего приступа.</p><p>Родители, совершенно не привыкшие к подобным бурным проявлениям чувств, заметно удивляются. В нашей семье нежности никогда не были в ходу.</p><p>Мама осторожно гладит меня по спине, а отец мягко ухмыляется, списывая все на долгую разлуку:</p><p>– Ну тихо, тихо, дочка. Соскучилась, сразу видно. Замерзла совсем, пойдем в дом.</p><p>Я лишь молча киваю, пряча глаза. Проскальзывает мысль, что это Глеб своим безумным методом вернул мне эту способность. То простое, но жизненно важное умение спокойно прикасаться к людям, которого другие вообще не замечают в повседневной жизни.</p><p>Мои родители, например, прекрасно всегда обходились без лишних объятий, даже не подозревая, через какой ад мне пришлось пройти за годы взросления.</p><p>Чуть позже мы устраиваемся за ужином в столовой. В доме по-прежнему непривычно тихо, и я окончательно убеждаюсь, что прислуги все еще нет. Мама сама расставляет тарелки с горячим, а отец расспрашивает меня о поездке.</p><p>– Как время провела, Линочка? Как отдохнула? – отец внимательно вглядывается в мое загоревшее лицо.</p><p>– Все хорошо, мам, пап. В тепле очень приятно, – лаконично, сухо отвечаю я, аккуратно орудуя вилкой. – Еще там оказались очень хорошие люди. Я немного помогала им в отеле. Мне даже показалось это интересным. Управление, услуги, работа с гостями.</p><p>Отец одобрительно кивает, делая глоток чая:</p><p>– Вот и умница. Ничего страшного, если тебе учеба в университете надоела. Наша область деятельности – жесткая, мужская, совсем не женское это дело. Ты хоть и умница, справлялась, но в целом тяжело тебе там было бы.</p><p>– Вот именно, – сразу принимается поддакивать мама, забирая пустой салатник. – Лучше уж отельным бизнесом заниматься. Красиво, престижно. Линочка, а ты не хочешь туда вернуться, на острова? Не собираешься в ближайшее время?</p><p>Они с отцом переглядываются, явно что-то скрывая, но я понимаю, что если они сами не захотят рассказать, расспрашивать бесполезно.</p><p>– Может быть, позже, – отвечаю, улыбаясь, делая вид, что не заметила их междусобойного заговора. – Пока хочу с вами побыть. Никаких обязательств у меня там нет. Я просто помогала друзьям.</p><p>Перевожу взгляд на отца, всматриваясь в его уставшее лицо, и все-таки решаю забросить удочку:</p><p>– А у вас как дела? Как бизнес?</p><p>Родители на секунду каменеют. Они странно, как-то слишком фальшиво улыбаются и быстро переглядываются между собой. В воздухе столовой моментально сгущается невидимая, тяжелая тревога.</p><p>– Главное, что ты сейчас дома будешь, – ровно отвечает отец, опуская взгляд в тарелку. – Отдыхай.</p><p>Мама резко суетится, начиная судорожно собирать со стола грязную посуду, чтобы унести ее на кухню. Я тут же поднимаюсь со стула:</p><p>– Мам, давай помогу...</p><p>– Не надо! – мама буквально вздрагивает, резко останавливаясь в дверном проеме, и ее голос срывается. Она испуганно косится на отца. – Сиди, Линочка. Там... папа... Он поговорить с тобой хотел.</p><p>Отец медленно поднимается из-за стола. Его плечи скованы, спина прямая, но вся его уверенность куда-то исчезла.</p><p>– Пойдем в кабинет, дочка, – негромко, сухо роняет он сквозь зубы.</p><p>Послушно следую за ним по длинному, темному коридору особняка. Мы заходим в его просторный рабочий кабинет, обшитый тяжелыми деревянными панелями. За окном хлещет зимний ветер, швыряя снег в толстые стекла.</p><p>Отец подходит к массивному бару, достает хрустальный графин и наливает темный коньяк в широкий бокал. Завороженно смотрю на его руки.</p><p>Пальцы отца мелко дрожат, а дорогой алкоголь расплескивается, капая на полированную столешницу. Он делает один крупный глоток, шумно выдыхает и наконец оборачивается ко мне.</p><p>В его потухших глазах я вижу предвестие сложного решения, которое нужно принять, которое ему слишком сложно при мне озвучить.</p><p>– Лина... – хрипит он, и его челюсть ходит ходуном. – Я вынужден тебе сказать. У нас тотальный крах. Все под арестом, долги запредельные, нас со дня на день вышвырнут из этого дома на улицу.</p><p>До какой-то степени у меня отлегло от души. На секунду мне показалось, что он скажет что-то про свое ухудшившееся здоровье. На этом фоне деньги кажутся не таким серьезным провалом.</p><p>– Но есть один шанс, – отец делает шаг ко мне, встречаясь со мной взглядом. – Объявился крупный, очень жесткий инвестор. Он готов выкупить все мои долги, закрыть судебные дела. Но он выставил одно обязательное условие.</p><p>– Какое? – спокойно спрашиваю я, уже примерно зная ответ.</p><p>Вряд ли крупного инвестора интересуют мои профессиональные навыки. И отец подтверждает мои предположения.</p><p>– Юридический щит. Ты должна выйти за него замуж, Магдалина. Сказал, что чужие долги просто так не гасит и ему нужны стопроцентные гарантии, что я его не кину, как только дела пойдут в гору. Брак с тобой – это его страховка.</p></section><section><title><p>45</p></title><p>45</p><p>Медленно провожу щеткой по волосам, глядя на свое отражение в овальном зеркале. На мне простое вечернее платье из плотного темно-синего шелка, на лице – легкий, почти незаметный макияж.</p><p>Пальцы лежат на рукоятке щетки ровно, без единого намека на дрожь. Внутри нет ни капли волнения. Полное, абсолютное равнодушие ко всему, что должно произойти в этом доме через несколько минут.</p><p>Сегодня тридцать первое декабря, предновогодний вечер. Внизу, в большой гостиной, горит огнями шикарная елка.</p><p>В этом году мы впервые наряжали ее все утро вдвоем с мамой. Обычно отец нанимал команду профессиональных дизайнеров, которые делали из дома бездушную рождественскую картинку для бизнес-партнеров. Оказывается, мы столько лет теряли этот потрясающий семейный уют.</p><p>Мы даже готовили сегодня вместе на кухне. Сами, без поваров. Откопали старую, тетрадь с рецептами еще от бабушки.</p><p>Листы в твердом переплете, исписанные ее красивым почерком, сто лет пылились на дальней полке за ненадобностью. А вот сегодня пришлись очень кстати. Мы приготовили несколько простых праздничных блюд. Это было удивительно тепло и спокойно.</p><p>Бережно откладываю щетку на туалетный столик и невольно вспоминаю окончание вчерашнего разговора в кабинете у отца.</p><p>Я сильно упростила ему задачу. Папа наверняка готовился если не к истерике и скандалу, то к долгим, мучительным объяснениям и моим слезам.</p><p>Он ждал прежнюю Лину – ту, у которой были яркие эмоции, страхи и ранимая душа. Но текущей версии меня все эти чувства теперь абсолютно чужды.</p><p>Я не ощутила ни удушающего ужаса, ни паники от известия о браке по расчету. Мне реально все равно. В груди монолитная пустота.</p><p>Будет этот брак ради спасения семейного бизнеса или нет – какая разница? Я вчера даже не спросила у отца имя этого перспективного инвестора, за которого должна выйти.</p><p>Человек, которого я искренне любила – я отчетливо поняла это в ту последнюю ночь, а потом окончательно проанализировала за месяц в сейшельской жаре, – просто растоптал мое сердце. Разорвал его на куски.</p><p>Так что теперь мне абсолютно безразлично, кто именно станет моим законным мужем и что будет дальше в этой сфере моей жизни. Лимит моих чувств исчерпан Глебом под ноль.</p><p>Поэтому вчера я спокойно, без лишнего пафоса посмотрела на отца и сухо проронила: «Я согласна. Раз это спасет твое дело и тебя от тюрьмы – оформляй бумаги».</p><p>Папа тогда дико удивился, в его глазах промелькнула растерянность, но он явно был счастлив, что этот тяжелый разговор закончился так быстро.</p><p>В итоге они с мамой решили не откладывать знакомство с женихом в долгий ящик и пригласили его прямо на семейный новогодний ужин.</p><p>Снова внимательно всматриваюсь в свои глаза в зеркале. Никакой депрессии или апатии во мне нет. Наоборот, я чувствую странную силу.</p><p>Я осознанно решила, что теперь буду каждое утро не только обнимать, но и целовать родителей. С удовольствием помогала маме у плиты и развешивала золотые шары на ветки.</p><p>Но вот ярких, обжигающих эмоций внутри по-прежнему нет. Словно Глеб выжег во мне все. Но, может, это и к лучшему. Так будет намного проще жить и подчиняться новым правилам.</p><p>Экран смартфона на столе коротко вспыхивает. От мамы приходит лаконичное сообщение:</p><p>«Линочка, он здесь. Спускайся, мы ждем тебя в гостиной».</p><p>Разглаживаю ладонями подол платья, выхожу из комнаты и медленно спускаюсь по широкой лестнице на первый этаж. В доме непривычно тихо, только из гостиной доносится негромкий гул голосов.</p><p>Подхожу к массивным дверям, делаю уверенный шаг вперед и замираю на пороге, резко теряя способность дышать.</p><p>В глубине ярко освещенной комнаты, прямо у камина, спиной ко мне стоит высокий, широкоплечий мужчина в безупречном, дорогом темном костюме.</p><p>На звук моих шагов он медленно разворачивается всем своим мощным корпусом, лениво пряча руку в карман брюк.</p></section><section><title><p>46</p></title><p>46</p><p>Секунды растягиваются в вечность. Стою в дверном проеме, лопатками ощущая холод из коридора, и неотрывно смотрю на Глеба.</p><p>Он не шевелится. Все так же лениво держит руку в кармане брюк дорогого костюма, слегка наклонив голову набок.</p><p>Его тяжелый взгляд сканирует мое лицо, вырез платья, опускается к подрагивающим пальцам и возвращается к глазам.</p><p>На его лице нет ни капли удивления. Этот прожженный хищник прекрасно знал, куда ехал и чьи долги выкупал ради этого принудительного брака.</p><p>Отец, совершенно не замечая нашего безмолвия, торопливо делает шаг вперед, стремясь поскорее зачистить неловкость.</p><p>– Линочка, проходи, – его голос звучит непривычно суетливо, лебезяще. Отец поворачивается к нашему грозному инвестору. – Глеб, познакомься, это моя единственная дочь. Магдалина. Она как раз вчера вернулась из поездки.</p><p>Внутри меня будто щелкает какой-то тумблер. Та самая внутренняя пустота и выжженное безразличие, о которых я рассуждала перед зеркалом, сейчас срабатывают как идеальный бронежилет.</p><p>Прежняя Лина занервничала бы и все испортила приступом прямо на глазах родителей. Но моя текущая версия лишь хладнокровно заставляет легкие сделать свободный вдох.</p><p>Я должна держать светскую маску. Ради отца. Ради его спасения. Ни одна душа в этом доме не должна узнать, через какой ад с лентами, ремнями и акулами Глеб протащил меня.</p><p>Делаю уверенный шаг по ковру гостиной, сокращая расстояние между нами. Моя спина прямая, лицо превращается в каменную, непроницаемую светскую маску.</p><p>Останавливаюсь ровно напротив Глеба, заставляя себя смотреть прямо в его глаза снизу вверх, и первая решительно протягиваю ему руку для сухого официального знакомства.</p><p>– Очень приятно, – ровно, лаконично произношу я, соблюдая светские приличия.</p><p>Глеб медленно достает ладонь из кармана. Его огромная, горячая рука накрывает мои пальцы. Стоит его сухим, жестким пальцам слегка сжать мою ладонь, как всю мою выстроенную оборону моментально сносит мощнейшим ударом тока.</p><p>Тело предательски, на чистых первобытных рефлексах во всех подробностях вспоминает все, что было между нами. Пульс пулей улетает в стратосферу, а дыхание мгновенно сбивается под его взглядом.</p><p>Глеб удерживает мою руку на секунду дольше, чем требуют правила этикета. Его губы едва заметно приходят в движение, а в глубине потемневших зрачков вспыхивает опасная, одержимая ухмылка.</p><p>– Взаимно, Магдалина, – он подыгрывает моей лжи. – Много слышал о вас от вашего отца. Рад наконец-то познакомиться лично.</p><p>Мама, стоящая у елки, облегченно, шумно выдыхает и всплескивает руками:</p><p>– Ну вот и чудесно! Прошу всех к столу, горячее как раз подошло. Глеб, присаживайся, пожалуйста, вот здесь, рядом с Линочкой.</p><p>Аккуратно, но настойчиво вырываю свои пальцы из его захвата, чувствуя, как кожа до сих пор горит от этого контакта. Так вот это как. Чувствовать его руку на своей в нормальной обстановке, когда под ногами твердый пол родного дома, а не темные холодные тени.</p><p>Мы рассаживаемся. Глеб устраивается на соседнем стуле, и его мощные габариты втискиваются в мое личное пространство.</p><p>Стоит ему слегка двинуть ногой, как его колено в брючине весомо, ощутимо прижимается к моему бедру через тонкий шелк платья. Почти уверена, что он делает это специально.</p><p>Начинается ужин. Отец с мамой изо всех сил пытаются поддерживать непринужденную беседу, расспрашивают Глеба о его планах на праздники, а инвестор уверенно отвечает прямо между глотками вина. Все выглядит идеально.</p><p>Но под столом, скрытая от глаз сидящих напротив родителей тяжелая, горячая ладонь Глеба нагло ложится мне на колено, медленно сжимает пальцы, требуя полной, безоговорочной покорности.</p></section><section><title><p>47</p></title><p>47</p><p>Я хладнокровно, не подавая вида, продолжаю поддерживать общую светскую беседу и вежливо улыбаюсь отцу, который как раз рассказывает какую-то деловую байку.</p><p>Затем медленно опускаю руку под скатерть. Мои пальцы аккуратно обхватывают массивное запястье Глеба. Без паники, без суеты я твердо перекладываю его руку со своей коленки на его собственное бедро.</p><p>Смысл этого жеста прост и понятен нам обоим без лишних слов. Я делаю это не потому, что на меня накатывает приступ паники или фобии, а потому, что хочу показать ему свою новую позицию.</p><p>Раньше он не имел возможности прикасаться ко мне, теперь же он просто не имеет на это никакого права.</p><p>Глеб мог бы с абсолютной легкостью оставить руку там же. Силой я бы никогда не смогла сдвинуть его мощную ладонь, не привлекая при этом внимания родителей. Но он на удивление покорно убирает руку.</p><p>Правда, перед тем как совсем отпустить меня, он на секунду сильно сжимает мои пальцы.</p><p>Больше до самого конца ужина Глеб подобных попыток не предпринимает.</p><p>Когда с горячим покончено, мы все вместе плавно перемещаемся в гостиную к наряженной елке, рассаживаемся возле камина, вокруг журнального столика. Мы на диван, родители – в кресла. Среди беседы Глеб хвалит нашу стряпню:</p><p>– Спасибо за прекрасный ужин. Я действительно давно не ел настоящей домашней еды. Сразу заметил, что она не ресторанная. В ней чувствуется тепло рук чудесных хозяек.</p><p>Мама от такой похвалы смущенно, радостно улыбается и поправляет шаль на плечах.</p><p>– Ну что ты, Глеб, спасибо, много лет не прикасалась к плите, – мягко говорит она, переглядываясь с отцом. – Сегодня, можно сказать, эксперимент. На полночь у нас тоже еще осталось пара кулинарных сюрпризов по бабушкиным рецептам. Если ты, конечно, не против встретить Новый год вместе с нами, в узком семейном кругу?</p><p>Глеб плавно поворачивает голову в мою сторону.</p><p>– Почту за честь и счастье, – негромко, хрипло цедит он сквозь зубы. – Если вы, Магдалина, не будете против моего присутствия этой ночью.</p><p>Глеб делает особый акцент на ночи. Родители не обращают на это внимание и тоже одновременно поворачиваются ко мне, замирая в ожидании ответа.</p><p>– Не против, оставайтесь, – я вежливо киваю и открыто смотрю ему прямо в глаза. – Мне очень приятна ваша компания, Глеб.</p><p>Отец переводит ошарашенный взгляд с меня на Глеба и обратно. Папа в шоке от того, насколько все удачно и быстро складываются. Его лицо светлеет, а настроение стремительно улучшается.</p><p>– Да что же вы так официально, молодежь! – весело, оживленно восклицает отец, нарушая светские порядки. – Мы в вашем возрасте не были такими скромными и зажатыми. Правда, мать?</p><p>– Ой, скажешь тоже! – мама шутливо толкает его локтем, краснея. – Не слушайте его, Глеб, он у нас шутит так.</p><p>– Наверное, это мы их просто смущаем, – отец задорно подмигивает маме, заминаясь на пару секунд, а в его глазах горит воодушевление любящего родителя, который видит долгожданное счастье дочери. – Пойдем-ка, мать, на кухню... Что-нибудь там еще приготовим к двенадцати. О! Свечи найдем! Новогодний стол без свечей – это вообще что-то не то. В этом огромном доме точно где-то должны быть свечи. А вы давайте уже, переходите на «ты». И вообще, Глеб, Магдалина не любит, когда ее так официально называют. Ей Лина больше нравится.</p><p>– Да, – я послушно киваю родителям и широко, безмятежно улыбаюсь.</p><p>Никогда в жизни не видела своего сурового отца настолько оживленным, разговорчивым и воодушевленным.</p><p>Он ведь ждал от меня совсем другого: скованности, стеснения, слез или депрессии. Не подозревая, что я все это уже пережила незаметно для них с мамой, за все годы моей жизни с фобией.</p><p>И теперь папа просто не может выйти из роли заботливого родителя, который благословляет брак.</p><p>– Кстати, Лина ведь только вчера вернулась с островов, – отец уже в дверях оборачивается, делая последний тактический маневр. – Глеб, ты, вроде, тоже очень любишь отдыхать в той части света. Вот вам уже и готовое общее увлечение, отличная тема для разговора. Все, мы ушли. Больше не мешаем вам.</p><p>Дверь гостиной закрывается. Мы остаемся в огромной комнате абсолютно одни.</p><p>Глеб медленно поворачивается ко мне всем своим мощным, широкоплечим корпусом. Не сводя с моего лица взгляда, он лезет рукой в карман своего пиджака.</p></section><section><title><p>48 Глеб</p></title><p>48 Глеб</p><p>Лезу рукой во внутренний карман пиджака, но не тороплюсь доставать то, что лежит там еще с Сейшел. Мой взгляд фиксирует ее лицо.</p><p>Лина сидит рядом у камина в своем темно-синем шелковом платье – прямая, бледная, с идеальной светской улыбкой на губах, которую она только что так старательно демонстрировала своим родителям.</p><p>Она думает, что полностью закрылась от меня этой своей новой, выжженной пустотой. Ошибается. Я слишком хорошо изучил ее характер за тот месяц в моей квартире.</p><p>Когда я швырял ее в бассейн к акулам-нянькам на острове, я знал: это конец наших текущих отношений. Знал, что она возненавидит меня, проклянет и улетит.</p><p>Но на тот момент это был единственный действенный, пускай и запредельно жесткий способ выбить из ее головы многолетнюю травму.</p><p>Как ее высокопоставленная семья умудрилась упустить из виду эту болезнь и довести девчонку до фобии прикосновений – для меня до сих пор загадка.</p><p>Впрочем, такая же загадка, как и то, почему ее отец последний год планомерно заключал провальные сделки в своей области. Он сам, своими руками шаг за шагом вел бизнес к банкротству.</p><p>Я узнал о его грядущем крахе и начал думать о том, как предотвратить его падение, еще до того, как Лина впервые переступила порог моей квартиры и согласилась со мной жить.</p><p>Причем весь наш совместный месяц был для меня бесконечной чередой открытий. До встречи с ней я был уверен, что искренних чувств в этом мире не существует, есть только расчет.</p><p>Но эта странная девчонка, к которой я из-за ее приступов даже прикасаться нормально не мог, перевернула мне все сознание.</p><p>Благодаря ей я узнал, что у меня, оказывается, тоже есть сердце. И это сердце больно, тупо ныло каждый раз, когда она со слезами на глазах отводила взгляд от очередной обнимающейся пары.</p><p>В одной точке сошлось все и сразу. Не удачно. Страшно сошлось. Ее вопросы о том, каково это – чувствовать прикосновения, крах фирмы ее отца и приглашение моих друзей на Сейшелы. Мне пришлось врубить режим хищника и действовать быстро.</p><p>Но перед тем как ломать ее фобию через колено, мне нужно было стопроцентное подтверждение. Я должен был убедиться, что она тоже хочет быть со мной навсегда.</p><p>Сделал ей предложение. И она согласилась. Сама. Добровольно и осознанно ответила мне «да». Для меня этот залог стал нерушимым пактом.</p><p>Только после этого я пошел на шоковую терапию с бассейном. Я шел на этот риск осознанно, понимая, что она со мной порвет.</p><p>Лина и сама тогда не уловила, что мой метод сработал на все сто. Когда ее после бассейна увозили в больницу, на моих глазах ее уже вовсю обнимала и успокаивала за плечи жена моего друга. И Лина не содрогалась от ее рук. Ее кожа наконец-то перестала быть опасной зоной для нее самой.</p><p>Пришел к ней в палату. Она спала, не проснулась, но я посмотрел на ее спокойное лицо и понял: теперь с ней все будет в порядке. Она здорова.</p><p>Дал ей время прийти в себя. Месяц не напоминал о себе, пока она грелась на островах, но зря времени не терял. Весь декабрь я вел переговоры с ее обанкротившимся отцом, выкупал его долги и в итоге добился этой свадьбы.</p><p>Я забрал ее себе обратно через контракт. Но ведь на главном этапе, который был только между нами, она сама согласилась быть моей.</p><p>Достаю руку из кармана пиджака. Между моих пальцев тускло вспыхивают грани. Кольцо ложится на ладонь.</p><p>Лина смотрит на него, и ее идеальная светская маска на секунду дает глубокую трещину. В ее глазах мелькает узнавание.</p><p>И она, и я прекрасно знаем, что это за вещь. Это то самое кольцо, которое она уже однажды приняла от меня, добровольно согласившись стать моей. То самое кольцо, которое в ту ночь у бассейна со звонким стуком покатилось по плитке.</p><p>Я молча подвигаюсь ближе.</p><p>– Давай руку, Лина, – негромко приказываю я.</p></section><section><title><p>49 Глеб</p></title><p>49 Глеб</p><p>Она не капризничает, не устраивает дешевых девчоночьих истерик. Понимает, что все карты на столе и все козыри у меня, так как исход этой сделки уже предрешен моим договором с ее отцом.</p><p>На острове из-за ее фобии прикосновений я даже не мог сам надеть ей это кольцо на палец. Но теперь правила изменились. Она здорова.</p><p>Лина медлит всего секунду, а затем покорно, медленно протягивает мне свою правую руку.</p><p>Уверенно беру ее хрупкие пальцы. Моя ладонь фиксирует ее кисть. Никакого удушья, никакой паники. Ее кожа больше не взрывается от моих прикосновений. И это ощущение ее руки в моей прошибает до самых костей.</p><p>Плавным движением насаживаю платиновый ободок на ее безымянный палец.</p><p>– Ты один раз уже приняла его, – роняю я, не выпуская ее руки. – Оно твое. Больше не снимай.</p><p>Она медленно вырывает свои пальцы из моего захвата, скрещивает руки на груди и смотрит на меня в упор своим потемневшим, леденящим взглядом.</p><p>– Это ты подстроил проблемы моего отца? – в ее голосе сквозит недоверие.</p><p>– Нет, конечно, – я коротко хмыкаю, лениво откидываясь на спинку дивана. Отвечаю безжалостно, но предельно честно: – Если бы это был я, Лина, я бы действовал совершенно иначе. Твоя семья бы уже сегодня сидела на улице без копейки, а ты бы сама, прибежала ко мне просить о помощи. Намного раньше.</p><p>Она сглатывает, принимая этот факт.</p><p>– Сколько у меня времени? – лаконично цедит она сквозь зубы.</p><p>– До чего?</p><p>– До свадьбы.</p><p>– Это брак по расчету, Лина. Подготовка к такому событию в сто раз важнее самой церемонии. Придется участвовать в мероприятиях. Несколько месяцев на все это точно уйдет.</p><p>– А что потом?</p><p>– Нормально все будет, – я фиксирую ее взгляд своей фирменной ухмылкой. – Тебе понравится.</p><p>– Ты стал слишком самоуверенным, Глеб, – она резко встает со своего места и начинает размеренно, нервно шагать по ковру гостиной. Синий шелк платья красиво колышется в такт ее движениям.</p><p>Я должен чувствовать себя виноватым, а вместо этого в груди такое тепло от одной мысли, что она уже от меня никуда не денется. И что теперь ее единственная проблема – я сам. Остальные мы победили, как ни крути, вместе.</p><p>– Таким и был, – спокойно парирую я, провожая взглядом ее фигуру. – Возможно, ты просто не успела этого заметить.</p><p>Лина останавливается у окна, за которым вовсю хлещет новогодняя вьюга. Поворачивается ко мне вполоборота.</p><p>– Зачем тебе это нужно, Глеб? Зачем весь этот фарс со свадьбой?</p><p>– Это не фарс, – мой тон становится серьезным, жестким. – Я правда хочу на тебе жениться.</p><p>– Передумай, – она качает головой. – Я больше ничего не чувствую к тебе. Я вообще теперь ничего не чувствую. Внутри пусто.</p><p>– Это пройдет, – я поднимаюсь с дивана, заставляя ее смотреть на меня снизу вверх. – Твой многолетний страх ушел, оставив после себя временную пустоту. Ее просто надо чем-то заполнить. И мы ее заполним.</p><p>– Не надейся, у тебя это точно не получится, – Лина упрямо вскидывает подбородок, выкатывая свои жесткие девичьи условия. – Учти, у нас все строго по расчету. Без всяких эмоций и чувств с моей стороны. Я буду делать только то, что от меня требуется по условиям твоей сделки с отцом. Посещать мероприятия, улыбаться на камеры, играть роль счастливой невесты. Если тебя устраивает такой картон – пожалуйста. Мне все равно.</p></section><section><title><p>50</p></title><p>50</p><p>– Меня это полностью устраивает. Как скажешь, Лина, – хладнокровно соглашается Глеб, делая шаг к дверям столовой.</p><p>Я замираю, удивленно всматриваясь в его лицо. На его загорелой коже играет ленивое, запредельно сытое выражение. В этот момент Глеб кажется огромным, довольным котом, который только что поймал свою законную добычу и теперь никуда не торопится.</p><p>Никакой злости на мои жесткие слова о браке по расчету на его лице нет. Я раздраженно закатываю глаза и демонстративно фыркаю:</p><p>– Как знаешь, Глеб. Я тебя честно предупредила.</p><p>Разворачиваюсь и решительно шагаю к выходу, собираясь вернуться к родителям, но Глеб моментально перекрывает мне дорогу своим мощным корпусом. Его ладонь крепко перехватывает мое запястье.</p><p>– Стой. Плохая из тебя актриса, Лина.</p><p>– Что? – я упрямо вскидываю подбородок, пытаясь высвободить руку.</p><p>– Раз уж мы обо всем поладили, и ты приняла мое кольцо, мы обязаны выйти к твоей семье вместе, – он хладнокровно сканирует мои глаза. – И не просто рядом встать, а выйти за руку.</p><p>– Разбежался, – сухо цежу я сквозь зубы.</p><p>– Тогда под руку, – спокойно парирует он, ослабляет хватку на моем запястье и предлагает мне свой согнутый локоть.</p><p>Я коротко выдыхаю, признавая его тактическую правоту. Если мы выйдем порознь с каменными лицами, папа сразу поймет, что дело нечисто.</p><p>– Ладно, – я аккуратно продеваю ладонь под его локоть, чувствуя, как сквозь плотную ткань пиджака исходит его тепло. – Но у меня есть еще одно условие.</p><p>– Какое еще условие, Лина? – Глеб даже бровью не ведет, продолжая смотреть на меня сверху вниз.</p><p>– Сегодня ты у нас НЕ ночуешь. Придумай для моих родителей любые срочные дела по своему бизнесу, соври про контракты, но ты должен уехать сразу после полуночи.</p><p>– Думаешь, я не смогу использовать свое новое положение жениха каким-нибудь другим способом? – он тихо, хрипло хмыкает мне в макушку. – Ладно, Магдалина. Так и быть, уеду. Но после полуночи.</p><p>Киваю. Мы плавно выходим из гостиной и возвращаемся в столовую. На настенных часах уже почти одиннадцать вечера. Мама, заметив нас, моментально всплескивает руками, а отец застывает у стола, неотрывно всматриваясь в наши лица своим проницательным взглядом.</p><p>Я делаю глубокий вздох, заставляя себя выдать самую безмятежную улыбку:</p><p>– Мам, пап... Глеб сделал мне предложение. Я приняла кольцо.</p><p>Слегка приподнимаю правую руку, демонстрируя им блеск, который теперь плотно сидит на моем безымянном пальце.</p><p>– Отлично... – выдыхает папа. На его лице появляется настоящая, живая радость. Он быстро подходит к нам и крепко жмет Глебу руку. – Поздравляю вас, дети.</p><p>– Поздравляю вас, родные мои, – мама сцепляет свои пальцы в замок, растроганно подносит их к губам, и в ее глазах блестят слезы счастья.</p><p>Пользуясь моментом, я аккуратно отцепляюсь от локтя Глеба, делаю шаг вперед и иду обнимать маму, а затем крепко целую в колючую щеку отца.</p><p>Они оба кажутся немного растерянными от моей внезапной тактильной смелости, но на их лицах горит абсолютное удовлетворение.</p><p>Мама быстро смахивает слезу и начинает суетиться, наводя финальный подрядок на вечер:</p><p>– Ну все, давайте перенесем в гостиную к елке наши закуски. Оливье, хлеб и десерты – эклеры, безе и наполеон на сладкое. Фрукты еще нарежу!</p><p>Отец, довольный и оживленный, шустро принимается организовывать пространство. Он приглушает основное освещение в зале, зажигает свечи на каминной полке и расставляет их на журнальном столике. В комнате моментально воцаряется полумрак, в котором празднично переливаются золотые шары на елке.</p><p>Наступают последние минуты перед праздником. Я сижу на диване, наблюдая за тем, какими счастливыми и спокойными выглядят мои родители, и мне от этого зрелища становится по-настоящему хорошо. Наш Новый год вопреки всему получается семейным, теплым и уютным.</p><p>Под бой курантов Глеб открывает бутылку шампанского и разливает искрящийся алкоголь по хрустальным бокалам. Первые тосты родителей звучат исключительно за нас, за наше грядущее совместное будущее.</p><p>Огромное счастье, что мои папа и мама по своей природе люди абсолютно не тактильные и сдержанные, иначе по гостиной сейчас точно посыпались бы крики «горько». В эту стезю они, к моему облегчению, не лезут.</p><p>Но Глеб времени зря не теряет. Он, как и обещал, пользуется своим новым официальным статусом сполна, выжимая из ситуации максимум.</p><p>Устроившись рядом со мной на диване, он постоянно, на глазах у родителей, берет мою руку в свои ладони, подносит к губам и медленно, со вкусом целует. Я лишь упрямо сжимаю зубы под его пристальным взглядом.</p><p>Когда папа с мамой принимаются рассказывать очередной смешной случай из моего детства, Глеб по-хозяйски приобнимает меня за плечи. А когда всплывают подробности моей успешной, отличной учебы в университете, его тяжелая горячая ладонь одобрительно, весомо ложится мне на колено.</p><p>Около трех часов ночи Глеб наконец медленно поднимается с дивана. Он бросает взгляд на экран смартфона, поправляет манжеты рубашки.</p><p>– Мне пора ехать, дела не ждут. Водитель будет у ворот с минуты на минуту.</p><p>– Глеб, дела? В такое время? – мама удивленно приподнимает бровь. – Может, все-таки останешься?</p><p>– Благодарю, но нет. На востоке уже утро, есть пара важных звонков, которые удобнее сделать из офиса.</p><p>Я мысленно выдыхаю, чувствуя, как с плеч спадает огромная плита напряжения. Наконец-то можно будет рассчитывать на долгую, спокойную передышку от его присутствия.</p><p>Но перед самым уходом, уже стоя в холле у дверей, Глеб плавно оборачивается к моему отцу и выкатывает свой ультиматум:</p><p>– Мы договорились, что второго утром я заеду за Линой. Поедем на базу, тут недалеко, побегать на лыжах. Ей полезно сменить картинку после островов на пару дней. Если вы, конечно, не против, что я заберу у вас дочь на праздники.</p></section><section><title><p>51</p></title><p>51</p><p>– Если вы, конечно, не против, я заберу у вас дочь на праздники, – передразниваю я вслух низкий голос Глеба, кривя губы перед зеркалом. – Самоуверенный, наглый манипулятор!</p><p>Со злостью тяну молнию на дорожной сумке, едва не ломая замок. Внутри все кипит от его загородного ультиматума, который он с ухмылкой в мою сторону выкатил моему отцу прямо у порога.</p><p>Глеб просчитал все до единого миллиметра – папа от этой зимней поездки пришел в полный восторг, посчитав ее началом нашей красивой любовной сказки.</p><p>Бросаю финальный взгляд на свое отражение. На мне вязаный спортивный костюм черного цвета, в меру облегающий фигуру, длинные волосы распущены по плечам, а через плечо уже перекинут тоненький ремень сумки.</p><p>Я быстро мажу кисточкой прозрачного блеска по губам, убираю флакон в карман и решительно шагаю в холл.</p><p>Там уже вовсю идет деловой мужской разговор. Глеб и мой отец стоят у двери и весело, непринужденно беседуют о каких-то контрактах.</p><p>На звук моих шагов Глеб оборачивается, и на его лице моментально появляется ухмылка. Мама тоже выплывает из столовой, поправляя домашний кардиган.</p><p>Прощание выходит коротким. Крепко, искренне обнимаю родителей, обещая быть на связи, а Глеб тем временем забирает у меня из рук дорожную сумку, легко перехватывая ее.</p><p>Мы выходим на морозный воздух, к его джипу, который рокочет мотором. Глеб открывает багажник и закидывает мою сумку внутрь. Пока я стою на заснеженной дорожке, активно машу родителям рукой и счастливо улыбаюсь под их любящими взглядами, Глеб подходит ко мне со спины.</p><p>Он делает широкий шаг, обнимает меня за талию и, прежде чем я успеваю сообразить, запечатлевает короткий, обжигающий поцелуй на моей щеке.</p><p>– С ума сошел?! – испуганно шиплю я, продолжая улыбаться родителям.</p><p>– Успокойся. Это для твоих родителей представление, – хладнокровно цедит он мне на ухо. – Садись.</p><p>Он распахивает передо мной пассажирскую дверь. Я торопливо забираюсь внутрь, падая на кожаное сиденье, и резко защелкиваю замок ремня безопасности.</p><p>Глеб обходит внедорожник, запрыгивает за руль, и джип плавно трогается с места, выезжая за ворота усадьбы.</p><p>Как только родительский дом скрывается за поворотом, я резко поворачиваюсь к нему:</p><p>– Надеюсь, ты два раздельных номера заказал, Глеб?</p><p>– Естественно, – он хладнокровно крутит руль, даже не глядя на меня. – Мы пока официально на стадии жениха и невесты, приличия надо соблюдать. Но если вдруг соскучишься, можешь тайно пробираться ко мне ночью. Между нашими номерами есть смежная дверь.</p><p>Пытаюсь испепелить его взглядом, но на него это не действует.</p><p>– Она закрывается на замок со стороны моей спальни? – цежу я сквозь зубы.</p><p>– Ага.</p><p>– Отлично! – я раздраженно отворачиваюсь к окну. – И вообще, даже не надейся. Я не планирую выходить из своего номера все эти дни. Сам как-нибудь на своих лыжах покатаешься.</p><p>– Боюсь, Лина, тебе все же придется лучше играть роль покорной невесты, – Глеб плавно перестраивается в левый ряд на шоссе, выжимая скорость.</p><p>– С чего это вдруг? – я хмурюсь, сканируя его строгий профиль. – Родители остались дома.</p><p>– Да, забыл сказать, – на его губах снова вспыхивает ухмылка. – Это корпоративное мероприятие. На этой базе сейчас будут очень важные люди, партнеры. И нам придется появляться вместе перед всей этой светской толпой.</p><p>– Ты только со мной такой невыносимый? – у меня от возмущения перехватывает дыхание.</p><p>– Какой есть. Другого у тебя все равно уже не будет, – обрывает он мой лепет.</p><p>За окном внедорожника тянется безумно красивая, заснеженная дорога в хвойном лесу. Белые сугробы, тяжелые лапы сосен под шапками снега – зимний загородный пейзаж выглядит сказочно.</p><p>Примерно через час мы наконец поворачиваем к комплексу. Нас быстро оформляют на ресепшене. Номера действительно оказываются соседними.</p><p>Глеб заносит мою сумку в комнату, ставит ее у порога и застывает в дверях.</p><p>– Обед через двадцать минут, Лина, – приказным тоном роняет он. – Дресс-код курортный, расслабленный. Можешь даже не переодеваться.</p><p>– Спасибо, я в номере пообедаю, – упрямо вскидываю подбородок. – И мой дресс-код на весь день будет исключительно в махровом полотенце.</p><p>Бросаю эту фразу на чистых эмоциях, совершенно не подумав о подтексте. В глазах Глеба моментально вспыхивает голодный азарт.</p><p>– Одобряю, – он лениво сканирует вырез моего костюма. – Но обед проходит совместно с ключевыми партнерами и их семьями. Так что жду тебя внизу через двадцать минут.</p><p>Я не успеваю выдать ему хлесткий ответ – Глеб разворачивается и закрывает дверь с той стороны, отсекая меня.</p><p>– Так, Лина, спокойно. Это всего лишь два дня, – я глубоко вздыхаю, пытаясь унять раздражение. – Два дня, и ты вернешься в город.</p><p>Осматриваю комнату. Просторная спальня, дверь в ванную и та самая смежная дверь, ведущая в номер Глеба.</p><p>Шагаю к ней и резко защелкиваю замок. Специально делаю это максимально громко, чтобы Глеб там, за тонкой стенкой, отчетливо слышал: на этой стороне его никто не ждет и прохода в мою постель не будет.</p><p>Из окна открывается шикарный вид на заснеженный лес. Видна идеальная трасса и яркие куртки гурьбы лыжников.</p><p>Достаю телефон, быстро пишу маме с папой лаконичное сообщение, что мы хорошо доехали, и прикрепляю традиционное селфи – на фото я широко, безмятежно улыбаюсь, демонстрируя родителям образ дочери, которая полностью довольна своей жизнью. Пускай думают, что у нас все идеально.</p><p>Спустя двадцать минут я все же наступаю на горло собственной гордости, поправляю молнию вязаного костюма и спускаюсь по деревянной лестнице на первый этаж. И застываю на последней ступени лестницы от неожиданной картины.</p></section><section><title><p>52</p></title><p>52</p><p>Вместо шумной толпы столичных бизнесменов в строгих костюмах, которых я мысленно приготовилась увидеть, моему взору открывается совершенно иная, домашняя картина.</p><p>В центре просторного, залитого мягким светом холла стоит Глеб. Он без куртки, в тонком кашемировом пуловере с закатанными до локтей рукавами, обнажающими его мощные предплечья.</p><p>Рядом с ним разговаривают несколько незнакомых мне мужчин и женщин, но все внимание Глеба приковано к маленькому мальчику лет трех.</p><p>Глеб подхватывает малыша, сильным, уверенным движением подбрасывает его высоко вверх, под самый потолок, и легко ловит обратно. Мальчишка заливисто, до икоты смеется, искрит чистой детской радостью и ни капли не боится этих огромных мужских рук.</p><p>Я замираю у нижней ступени лестницы, не в силах сделать и шага. Это зрелище бьет по моим нервам.</p><p>Жесткий, прожженный циник и опасный инвестор, который хладнокровно сломал меня на острове и выкупил долги моего отца, сейчас выглядит невероятно теплым, надежным и... настоящим. Тем, кто после нашего первого ужина в ресторане сказал мне, что все у нас будет нормально.</p><p>Глеб замечает меня. Он аккуратно опускает смеющегося ребенка на пол, лениво взъерошивает ему волосы и выпрямляется во весь свой рост.</p><p>На его лице на секунду проскальзывает ухмылка, но он тут же гасит ее, превращаясь в безупречного, заботливого жениха.</p><p>– А вот и моя невеста, – негромко, весомо роняет он, делая шаг ко мне и уверенно приобнимая за талию, как только я подхожу ближе.</p><p>Он спокойно представляет меня своим партнерам. Я заставляю себя держать идеальное лицо, вежливо киваю, выдавая дежурные светские приветствия, и старательно запоминаю имена, которые тут же вылетают из головы.</p><p>Весь обед за большим круглым столом проходит для меня как в тумане. Мы с Глебом сидим друг напротив друга. Я на автомате поддерживаю легкую, ни к чему не обязывающую беседу с приятной женщиной, сидящей по правую руку от меня, отвечаю на ее вопросы об отдыхе и учебе, но ощущаю давящий взгляд Глеба.</p><p>Спустя час вся наша компания дружно переодевается и выдвигается к лесной лыжне. Поначалу я еду в чисто женской компании.</p><p>Морозный загородный воздух приятно обжигает щеки, а ровный, плотный снег мерно поскрипывает под полозьями. Лыжня петляет сквозь сказочный, укутанный белыми сугробами хвойный лес.</p><p>Огромные лапы вековых елей гнутся под тяжестью зимы, а сквозь ветви пробиваются редкие лучи холодного январского солнца. Держусь на трассе очень уверенно, легко – сказываются спортивные секции из детства.</p><p>Вокруг лесная тишина, девчонки весело перекликиваются, шутят, и мне на секунду даже кажется, что этот отдых действительно может стать нормальным. Но идиллия рушится.</p><p>Выезжаю на затяжной пологий поворот и вдруг вижу, что Глеб уже стоит там. Он сошел с лыжни, прижав мобильный телефон к уху. Заметив меня, он делает мне знак рукой – тоже сойти с трассы.</p><p>Недовольно фыркаю, я ведь только вошла во вкус. Торможу у края и снимая лыжи, приближаясь к нему.</p><p>– Да, все понял. Ага, никого вокруг нет... Хорошо, мы на месте, – сухо бросает Глеб в динамик и нажимает отбой.</p><p>– На каком еще месте? – я зло шиплю на него, втыкая палки в снег. – Что за тайны, Глеб?</p><p>Он ничего не отвечает. Вместо этого он убирает телефон в карман куртки, делает широкий шаг ко мне и как ни в чем не бывало ладонями перехватывает мое лицо. Притягивает к себе и с ходу накрывает мои губы в жарком поцелуем.</p><p>Внутренний стыд и паника взлетают до небес. Я пытаюсь дернуться назад, высвободиться, но Глеб моментально переносит свои огромные руки мне на спину.</p><p>Заключает мое тело в кольцо такого жесткого, плотного объятия, что я полностью лишаюсь любой возможности его стукнуть, толкнуть или ткнуть рядом стоящей лыжной палкой.</p><p>Мои руки оказываются прижаты к его жесткой груди. Поцелуй длится долго, голодно и тактильно.</p><p>Наконец он медленно, нехотя отпускает мои губы, но рук со спины не убирает, продолжая контролировать мои движения, вернее, их отсутствие.</p><p>– Ты что себе позволяешь?! – тяжело дышу, упираясь ладонями в его плечи и сверля его потемневшие глаза яростным взглядом. – Теперь ради кого все это представление?! Скажешь, ради белочек или лисичек?!</p><p>– Ради твоего отца, – Глеб отвечает уверенно, сухо, но затем внезапно резко меняется в лице, лучезарно, открыто улыбаясь.</p><p>– Ты бредишь? – я качаю головой, чувствуя, как малиновый румянец обжигает лицо. – Уже зарапортовался в своих интригах! И отпусти меня немедленно! У нас был четкий договор: мы играем счастливую пару только на людях!</p><p>– Так мы на людях, Лина, – Глеб даже не думает ослаблять хватку. – Там, чуть дальше за деревьями, сидит нанятый профессиональный фотограф. Он должен сделать несколько идеальных кадров для столичной светской хроники.</p><p>– Чего?!</p><p>– Лина, у твоего отца проблемы в бизнесе в сто раз серьезнее, чем ты можешь себе представить, – его взгляд мгновенно теряет остатки веселья, становясь леденящим и строгим. – Ты хочешь, чтобы наша история в прессе и перед инвесторами выглядела как красивое слияние капиталов в результате сказочного романа? Или как позорный, грязный выкуп долгов? Так что давай, старайся лучше. Фотограф еще работает.</p><p>Он снова накрывает мои губы поцелуем, не давая мне вставить ни единого слова. От ошарашенности, злости или какого-то другого чувства я на секунду сдаюсь под его напором и покорно приоткрываю рот.</p><p>Глеб тут же пользуется этим. Впивается в губы еще жарче, глубже, уверенно толкаясь языком мне в рот, сминая любое сопротивление и полностью подчиняя себе мое дыхание.</p><p>Углубляет поцелуй, собираясь взять меня еще больше, сильнее. Тону во вкусе поцелуя, в накатывающих ощущениях.</p><p>Он крепко удерживает меня, прижимая к своей широкой груди сквозь плотную зимнюю одежду. Но меня все равно напролом прошибает до самых костей.</p><p>Я сейчас нахожусь на такой странной стадии своего выздоровления, когда мое сознание ловит, фиксирует и буквально собирает по крупицам каждое новое прикосновение к себе.</p><p>Тело невольно записывает эти ощущения в память, анализирует их и откликается с тройной силой. И если на секунду полностью отставить в сторону все мои жесткие претензии к этому мужчине, обиду и гордость – это, конечно, безумно приятно.</p><p>У нас ведь действительно было много хороших, трепетных моментов, правда, которые Глеб сам же, хладнокровно перечеркнул.</p><p>Поэтому как только в глубине его кармана снова резко, требовательно взрывается звонком мобильный телефон, морок моментально рассеивается.</p><p>Я вздрагиваю, берусь ладонями за его плечи и с силой отталкиваю Глеба от себя. Внутренняя выжженная пустота возвращается на свое место, и я снова переключаюсь в привычный режим враждебности.</p><p>Глеб отпускает меня, даже не пошатнувшись в сугробе, достает гаджет и хмуро смотрит на экран.</p><p>– Все, представление окончено, – в его голосе проскальзывает легкая грусть, или же мне так только кажется. – Фотограф ушел. Нам тоже пора ехать дальше. Вставай на лыжню.</p></section><section><title><p>53</p></title><p>53</p><p>Мы выкатываемся обратно на трассу. Глеб переставляет лыжи на параллельную колею, и теперь мы едем бок о бок по двум идущим рядом лыжням.</p><p>Невольно, искоса начинаю наблюдать за каждым его движением. Как бы я ни злилась на этого человека за его циничные манипуляции и принудительный брак, глупо отрицать очевидное – Глеб двигается безупречно.</p><p>Широкоплечий, мощный, он идет сквозь сугробы с какой-то звериной, обманчиво ленивой грацией. Каждое отталкивание палками выходит у него сильным, точным и экономным.</p><p>Ни одного лишнего взмаха, ни одного суетливого жеста. Сильный, породистый мужчина, который полностью контролирует не только свое огромное тело, но и пространство вокруг.</p><p>При этом мне самой наконец-то становится по-настоящему приятно ехать. В самом начале прогулки с женщинами мы тащились на откровенно низкой, черепашьей скорости. Приходилось постоянно притормаживать, переминаться с ноги на ногу и слушать ленивые светские сплетни. Скука смертная.</p><p>Но рядом с Глебом можно наконец-то нестись на всех парах. Он периодически поворачивает ко мне голову, бросает короткий взгляд и немного снижает свой бешеный темп, подстраиваясь под мой шаг.</p><p>Но даже с учетом этой уступки скорость выходит отличной, азартной и головокружительной. Ветер свистит в ушах, морозный воздух обжигает легкие, а мое тело, соскучившееся по реальной физической нагрузке, работает как часы. Внутренняя пустота заполняется чистым адреналином.</p><p>Лыжня круто петляет между вековыми заснеженными елями и пару раз уходит резко вниз. На этих участках я с ходу ловлю потрясающие, острые ощущения от скоростного спуска с крутых лесных холмов.</p><p>Я группируюсь, присаживаюсь ниже, пластиковые полозья свистят по плотному снегу, а в лицо летят мелкие ледяные брызги. Дикий, чистый кураж, от которого перехватывает дыхание.</p><p>Вскоре впереди между деревьев показывается небольшая поляна, и мы останавливаемся рядом с основной группой. Здесь организован пункт отдыха – аккуратный деревянный домик, где прямо на улице на широком деревянном прилавке дымят термосы и можно взять горячий чай или крепкий кофе.</p><p>Мы с Глебом синхронно притормаживаем у обочины, вонзая палки в сугроб. Дыхание рваное, щеки горят, а пульс колотится в самом горле. Глеб молча забирает с прилавка два стакана с горячим чаем, один протягивает мне, и наши пальцы мимолетно сталкиваются.</p><p>Я делаю глоток, чувствуя, как сладкое тепло плавно разливается по телу. Не только от чая, а от ощущения полной свободы. Чувствую себя полностью нормальной.</p><p>Мне больше не нужно пристраиваться, чтобы взять стакан, никого не коснувшись. Делаю это теперь почти не глядя. И чувствую себя победителем. Счастливым от того, что каждому на этой поляне показалось бы ерундой.</p><p>В этот момент среди мужчин завязывается громкий спор о дальнейшем маршруте. От этой точки отдыха теперь идут два принципиально разных пути.</p><p>Короткий и пологий уходит вправо – это ровный полукруг, который ведет обратно к базе через пятнадцать минут легкого шага.</p><p>Длинный и сложный уходит налево, теряясь в самой глуши леса. Там, по словам инструктора, трасса гораздо жестче, впереди много крутых спусков, подъемов, и дорога до отеля займет минимум еще час плотного хода.</p><p>Вся наша группа партнеров и их жен, заметно уставшая от непривычной загородной прогулки, хором заявляет, что сыта лесом по горло.</p><p>– Все, мужики, хорош. Погнали на базу, в баню пора, – смеется один из партнеров Глеба, переставляя лыжи на правую колею. – Девчонки уже замерзли. Глеб, вы с нами?</p><p>Глеб кивает, допивает и отработанным движением переставляет свои лыжи на одну из правых дорожек, собираясь поддержать большинство.</p><p>Но внутри меня в эту секунду упрямо просыпается зубастый девчоночий азарт. Мне мало этой скорости. Я не хочу возвращаться в отель, снова играть роль покорной картонки и сидеть в четырех стенах под его контролем.</p><p>– А я хочу еще покататься, – звонко, ровно роняю я в лесную тишину, привлекая к себе все взгляды.</p><p>Не давая никому опомниться, я решительно разворачиваю корпус влево и твердо встаю лыжами на левую, пустую трассу, уходящую вглубь сосен.</p><p>Глеб застывает на месте. В глубине потемневших глаз вспыхивает опасная ухмылка. Мой бунт его вообще не злит – наоборот, врубает в нем охотничий азарт.</p><p>Он секунду оценивает мою прямую спину, а затем переносит свои лыжи на левую колею прямо рядом со мной. Поворачивается к застывшим в шоке партнерам и смеется:</p><p>– Извините, господа. Невеста не накаталась, придется сопровождать. Встретимся уже в ресторане за ужином. Погнали, Лина.</p></section><section><title><p>54</p></title><p>54</p><p>Мы летим вперед, полностью забивая на осторожность. Левая лыжня оказывается действительно жесткой – узкая, извилистая, сплошные ямы и крутые, затяжные спуски сквозь лесную глушь.</p><p>Но я упрямо держу бешеную скорость, не собираясь сдаваться и уступать Глебу ни единого метра. Он идет по параллельной колее чуть позади, дышит мне прямо в спину, контролируя каждый мой шаг.</p><p>Вдруг за очередным слепым поворотом трасса резко обрывается. Прямо поперек обеих лыжней лежит огромное, вековое дерево, вывернутое с корнем. Ствол толстый, длинный, а вокруг глубокие сугробы, обойти его по бокам невозможно.</p><p>Я резко останавливаюсь в полуметре от препятствия, тяжело и рвано дыша. Глеб тормозит рядом. Без лишней суеты отщелкивает крепления, сбрасывает лыжи и делает шаг ко мне.</p><p>– Снимай лыжи, Лина, – приказывает сквозь зубы. – Придется перебираться.</p><p>Послушно освобождаю ноги из пазов, втыкаю палки в сугроб и поворачиваюсь к стволу. Оцениваю высоту. Бревно мне почти по грудь, гладкое, скользкое от наледи. Я нащупываю пальцами точку опоры, собираясь упереться руками и перелезть сама, но Глеб останавливает меня, крепким захватом.</p><p>– Я сама, – упрямо шиплю я на него, пытаясь оттолкнуть его руку.</p><p>– Не глупи, – его низкий голос звучит непреклонно. – Еще не хватало, чтобы ты на этой скользкой коре ногу себе сломала или спину повредила. Сделай шаг ко мне.</p><p>Он не ждет моего согласия. Шагает сам, нагло взламывая мои границы, и сильными ладонями уверенно обхватывает меня под бедра. Одним мощным, легким движением он подхватывает меня и поднимает.</p><p>Внутри меня все предательски замирает. Глеб сажает меня на это огромное дерево бережно, аккуратно, оберегая. Я вынужденно упираюсь ладонями в его жесткие, каменные плечи, и мое сознание буквально взрывается от нахлынувшей волны ощущений.</p><p>Слои спортивного костюма и куртки кажутся плотным, но меня все равно пробирает. Я за всю свою жизнь не получала столько прикосновений к себе, сколько этот мужчина выдал мне за последние полчаса.</p><p>Тело от его рук плавится и начинает предательски ныть, требуя гораздо большего. Гордость кричит «отпусти», а тело сдается.</p><p>Глеб следит, чтобы мои ноги коснулись снега по ту сторону поваленного ствола, не разжимая пальцев на моей руке.</p><p>– Порядок? – сухо роняет он, отпускает меня и перекидывает через бревно сначала мои лыжи с палками, а затем свои.</p><p>После этого он легко упирается своими огромными ладонями в ствол, группируется и одним мощным движением, подтянувшись на руках, махом перебрасывает свое тяжелое тело через препятствие, приземляясь рядом со мной.</p><p>– Впечатляюще, – хлопаю в ладоши, пряча за сарказмом нахлынувшие эмоции.</p><p>– Надевай лыжи. Нам нужно до ужина успеть долететь до базы, – хладнокровно цедит он, уже защелкивая свои крепления.</p><p>Остаток лесного маршрута мы преодолеваем на одном дыхании, без лишних остановок. До комплекса добираемся как раз к моменту, когда над лесом сгущаются ранние зимние сумерки. У дверей номера я поворачиваюсь к нему.</p><p>– Во сколько ужин, Глеб?</p><p>– Через два часа, – он смотрит на меня сверху вниз своим строгим взглядом. – Вечернее платье в пол.</p><p>– Я не взяла с собой. Мы вообще-то на спортивную базу ехали, а не на бал.</p><p>– Ты в любом платье сразишь всех наповал, Лина. Постучу к тебе перед выходом.</p><p>– Хорошо, – мямлю и стремительно скрываюсь за дверью, отсекая его присутствие глухим щелчком замка.</p><p>Пару секунд стою, обдумывая его комплимент, точнее мои эмоции от его комплимента, а затем иду в ванную комнату. После таких диких физических нагрузок, лесного адреналина и скоростных спусков все мое тело начинает приятно поламывать. Мышцы гудят, требуя расслабления.</p><p>Включаю кран, наполняя глубокую чашу ванны горячей водой, скидываю одежду и медленно погружаюсь в обжигающее, спасительное тепло.</p><p>Глаза закрываются сами собой. Откидываю голову на полотенце на бортике, и в мыслях начинают всплывать подробности нашей прогулки.</p><p>Перед глазами его лицо, голодный взгляд, обжигающий поцелуй и то, как его сильные пальцы сжимали мои бедра через ткань костюма. Тело в горячей воде снова дает о себе знать покалыванием и натяжением внизу живота.</p><p>Спустя полчаса я наконец выхожу из ванной, обернув вокруг себя махровое полотенце. Вытираю мокрые волосы, переступаю порог спальни и резко застываю на месте.</p><p>Прямо по центру моей застеленной кровати лежит огромная, глянцевая черная коробка, перевязанная широким атласным бантом.</p></section><section><title><p>55</p></title><p>55</p><p>Сухой, короткий стук в смежную дверь заставляет меня оторваться от созерцания своего отражения в ростовом зеркале.</p><p>Делаю глубокий вдох, аккуратно разглаживая ладонями подол шикарного черного платья в пол. Оно село на мою фигуру как влитое, подчеркивая каждый изгиб плотной тканью.</p><p>Небольшой, изящный шлейф мягко тянется сзади. На ногах – открытые туфли на высокой шпильке, которые Глеб тоже умудрился подобрать точно в размер, а на туалетном столике лежит лаконичный черный клатч в тон.</p><p>Подхожу к створке, щелкаю замком и распахиваю дверь.</p><p>Глеб застывает на пороге. На нем безупречный черный фрак, белоснежная сорочка.</p><p>– Выглядишь потрясающе, – негромко роняет он, вынимая руку из кармана брюк.</p><p>В его ладони тускло вспыхивает белое золото колье, усыпанного мелкими белыми камнями.</p><p>Глеб не ждет моих расспросов – делает широкий шаг вперед, заставляя меня вжаться спиной в дверной косяк, обходит меня со спины и аккуратно заводит руки мне за шею.</p><p>Снова ловлю эти первые, прямые прикосновения к своей коже.</p><p>– Как ты попал в мой номер? Защелка между была закрыта.</p><p>– Если не заметила, у твоего номера две двери. Вторую вскрыть – проще некуда.</p><p>– Взломщик.</p><p>Он хмыкает, а его горячие пальцы медленно очерчивают мои ключицы, расправляя колье и защелкивая карабин на шее. Меня прошибает мощнейшим разрядом, но я изо всех сил держу каменную светскую маску.</p><p>– Что это за мероприятие, Глеб? – я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно. – Нужно ли мне быть готовой к нанятым папарацци?</p><p>– Это просто продолжение новогоднего празднования с ключевыми акционерами, – Глеб медленно наклоняется к моему уху, обжигая шею дыханием. – В зале будут только свои. Так что расслабься. А помаду с твоих губ я могу стереть уже позже, когда мы вернемся обратно в номер.</p><p>Раздраженно фыркаю, отступаю и прямо при нем с силой захлопываю смежную дверь, щелкая замком.</p><p>– Можем идти, – лаконично бросаю я, поворачиваясь к выходу.</p><p>Глеб делает жест рукой, пропуская меня вперед и галантно распахивая передо мной дверь.</p><p>Мы спускаемся на первый этаж и заходим в огромный зал ресторана. Пространство украшено новогодними гирляндами, хрусталем и живой хвоей, а все присутствующие инвесторы и их спутницы одеты просто шикарно – строгие фраки, дорогие вечерние платья в пол и бриллианты.</p><p>Понимаю: если бы не эта черная коробка, которую Глеб оставил на моей кровати, в повседневном платье я бы чувствовала себя нелепо.</p><p>Официанты в белоснежных перчатках спешно, но аккуратно перемещаются между столами, разнося шампанское и горячие закуски.</p><p>Начинается наш спокойный, торжественный вечер. На сцене в глубине зала поют приглашенные артисты.</p><p>Глеб устраивается на соседнем стуле рядом со мной. Прямо рядом с нами крутится тот самый трехлетний малыш, которого Глеб сегодня днем так весело подбрасывал в холле.</p><p>Мой псевдо-жених залезает во внутренний карман своего пиджака, достает оттуда несколько конфет и протягивает пацаненку. Заметив это, мальчишка заливисто смеется, моментально бросает свои игрушки, перебирает ножками по ковру и просится на руки.</p><p>Глеб аккуратно подхватывает ребенка, сажает его к себе на колени и продолжает разговаривать через стол, пока малыш вовсю ощупывает его глубокие карманы, с ходу находя новую порцию сладостей.</p><p>Спустя десять минут мальчик переводит свой чистый детский взгляд на меня, протягивает пухлые ручки и просится на колени уже ко мне. Глеб бережно передает мне ребенка.</p><p>Малыш устраивается уютно, болтает ножками, и почти весь этот длинный праздничный вечер так и проводит у меня на коленях, пробуя конфеты.</p><p>Опускаю голову, поглаживая ребенка по мягким волосам, и вдруг сталкиваюсь со взглядом Глеба.</p><p>Он сидит чуть откинувшись на спинку стула, не сводя с нас глаз. В его тяжелом взгляде сейчас нет ни капли цинизма или расчета. Смотрит на меня с глубокой, откровенной нежностью и думает о чем-то своем.</p></section><section><title><p>56</p></title><p>56</p><p>– Глеб, быстрее, быстрее! – кричу я сквозь рев мощного мотора, заглушая свист зимнего ветра.</p><p>– Тогда крепче держись! – хрипло доносится в ответ его голос.</p><p>Обхватываю его огромную талию, вцепляясь пальцами в ткань его куртки. Изо всех сил стараюсь держать дистанцию, не прижиматься к его широкой спине, но на крутых виражах и ухабах это выходит само собой.</p><p>Меня швыряет вперед, намертво впечатывая грудью в его каменные мышцы.</p><p>Мы на бешеной скорости рассекаем бескрайние просторы заснеженного поля на огромном снегоходе. Вокруг расстилается сказочная зимняя красота.</p><p>Небо пасмурное, низкое, а пушистый снег падает крупными, пышными хлопьями, плавно оседая на ветках и земле. Вокруг нас будто бесконечные ряды белых гирлянд.</p><p>Погода удивительно теплая, мороза почти нет, как нет и пронизывающего ветра. Чистый адреналин, от которого у меня внутри искрит настоящая, живая радость.</p><p>Спустя двадцать минут сумасшедшей гонки мы доезжаем до самой окраины леса, где вплотную к соснам примыкает расчищенная трасса. Глеб глушит мотор, загоняет тяжелую машину под раскидистые лапы вековой ели.</p><p>– Все, приехали. Дальше пешком пойдем.</p><p>Я удивленно округляю глаза, отряхивая снег с костюма.</p><p>– Пешком? Глеб, а если его тут стащат прямо из-под дерева?</p><p>– Не, – он лениво хмыкает, даже не оборачиваясь. – Если только медведи покататься возьмут.</p><p>– И как мы тогда обратно до базы добираться будем?</p><p>– Вертолет вызовем, – хладнокровно цедит он сквозь зубы и шагает к дороге.</p><p>Мы переходим трассу и вскоре доходим до небольшого, но приличного продуктового магазина. На входе Глеб берет глубокую тележку и начинает сгружать туда припасы по максимуму.</p><p>Он забивает ее до самого верха, но больше всего берет разных мясных продуктов, дорогих колбас, стейков, а сверху кидает несколько упаковок красной рыбы и банки с икрой.</p><p>Я завороженно наблюдаю за этим хаотичным шопингом, и во мне просыпается недоумение.</p><p>Мы ведь живем в комплексе на полном пансионе, где столы ломятся от еды.</p><p>– Глеб, а что ты делаешь? Зачем нам столько еды? – все-таки спрашиваю, когда он выкатывает тележку к кассе.</p><p>– Увидишь, – коротко отрезает он, расплачивается картой и забирает тяжелые пакеты.</p><p>Мы возвращаемся обратно к лесной опушке. Глеб закрепляет багаж на раме за сиденьем.</p><p>Я снова покорно залезаю ему за спину, обхватывая руками его мощный торс, и мы отправляемся дальше. Теперь едем не спеша, петляя по узкой просеке вглубь соснового бора.</p><p>Примерно через полчаса деревья расступаются, и мы доезжаем до небольшой, ухоженной бревенчатой избушки. Нас тут же встречает огромный лохматый пес, который активно, преданно виляет хвостом.</p><p>Глеб глушит снегоход, достает из кармана складной нож, вскрывает упаковку с мясной косточкой и дает ее собаке.</p><p>– Охраняй, – коротко командует он и шагает к крыльцу с пакетами.</p><p>Толкает деревянную дверь, пропуская меня вперед. К моему удивлению, дом оказывается не заперт. Навстречу нам из комнаты выходит крепкий пожилой мужчина.</p><p>– О, Глеб! Рад видеть, парень, – его лицо расплывается в доброй улыбке. Он удивленно переводит взгляд на меня. – Да ты не один сегодня? Знакомь давай.</p><p>– Моя невеста, Лина, – с ноткой гордости роняет Глеб, придерживая меня за талию.</p><p>– А я дядя Коля. Лесничий, – старик протягивает мне сухую, мозолистую ладонь. – Проходите. Сейчас обед сообразим.</p><p>– Дядь Коль, мы тут продуктов привезли, – Глеб ставит тяжелые пакеты на пол в кухне. – Сам разберешь?</p><p>– О! Да куда ж ты столько, Глеб?! – лесничий всплескивает руками, заглядывая внутрь. – Мне ж этого до следующей зимы хватит!</p><p>– Ну, в холодильник влезет, не переживай.</p><p>Я случайно замечаю, как дядя Коля при выпрямлении морщится и тяжело хватается рукой за поясницу.</p><p>– Давайте я разберу продукты, дядя Коля. Вам тяжело нагибаться, – мягко предлагаю я, снимая шапку.</p><p>В итоге Глеб по-хозяйски садится за широкий деревянный стол, а я принимаюсь раскладывать припасы.</p><p>– Здорово, что у вас такой огромный, современный холодильник.</p><p>– Так это мне Глеб в прошлом году из города приволок, – довольно усмехается лесничий, присаживаясь напротив моего жениха. – Старый-то мой совсем сдох. Глеб, слышь, сходи-ка ты лучше в погреб за соленьями да вареньями для праздничного стола. Пригодятся.</p><p>Пока Глеб гремит банками в подполе, мы с дядей Колей подготавливаем все для улицы. Спустя полчаса мы все вместе выходим на заснеженный двор жарить шашлык.</p><p>Глеб застывает у мангала, следит за углями и переворачивает сочное мясо на шампурах, а я играю с лохматым псом, бросая палку. Дядя Коля то приходит к нам, то уходит обратно в избу, суетясь по хозяйству.</p><p>Вскоре мы возвращаемся в тепло. На деревянном столе в кухне уже накрыт настоящий пир: дымится картошка с грибами, ровными рядами лежат хрустящие соленые огурцы, помидоры, квашеная капуста, маринованные опята и даже моченые яблоки.</p><p>Мы садимся обедать. Аппетит после зимней гонки просто бешеный. Я дожевываю кусок сочного мяса, не забывая про закуски, которые мне подкладывает лесничий, запиваю все горячим травяным чаем.</p><p>– Дядя Коля, а как вы тут вообще один живете, в такой глуши?</p><p>– Да как один, дочка? Меня лес кормит, – старик тепло улыбается, откидываясь на спинку стула. – Раньше, по молодости, я за этим лесом следил, охранял от браконьеров. А теперь я старый стал, так он сам за мной следит, оберегает. Грибы, ягоды, яблони. Да и Глеб вон постоянно помогает, то консервы привезет, то технику, то дрова заготовит. Не забывает старика.</p><p>Медленно поворачиваю голову и совершенно другими глазами смотрю на Глеба. Этот инвестор сейчас жует картошку, мирно беседуя с лесничим, и в его суровом профиле нет ни капли цинизма. Внутри меня от его скрытой доброты разливается странное, щемящее и очень опасное чувство.</p></section><section><title><p>57</p></title><p>57</p><p>– Спасибо, – негромко говорю я водителю, который предупредительно открывает передо мной заднюю пассажирскую дверь.</p><p>Плавно устраиваюсь на просторном кожаном сиденье, расправляю подол вечернего платья, пока шофер закидывает в багажник мою дорожную сумку и быстро обходит машину, занимая свое место за рулем.</p><p>Водитель оборачивается ко мне и протягивает небольшую черную коробку без каких-либо опознавательных знаков.</p><p>– Просили передать вам перед выездом, – вежливо роняет мужчина.</p><p>– Что это? – я хмурюсь, осторожно принимая упаковку.</p><p>– Велено передать, чтобы вы открыли ее прямо сейчас.</p><p>Аккуратно поддеваю ногтем плотную крышку, снимаю ее и замираю. На белоснежной шелковой подложке внутри лежит изящная черная плетеная маска, выполненная из тончайшего кружева.</p><p>Я буквально зависаю на несколько секунд, неотрывно рассматривая этот неожиданный предмет.</p><p>– Магдалина, – негромко начинает водитель, бросая на меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида. – Вам необходимо надеть ее до приезда в особняк.</p><p>– Зачем? – я вскидываю брови, упрямо сжимая пальцами тонкое кружево. – Я думала мы едем на обычный ужин.</p><p>– Сегодня особенный вечер. Таковы условия для всех гостей без исключения, – спокойно отвечает шофер, плавно переключает передачу и утапливает педаль газа.</p><p>Автомобиль мягко трогается с места, выезжая с территории моей городской квартиры на ночные улицы.</p><p>– Ладно, – послушно прикладываю кружевную маску к лицу, фиксируя завязки на затылке.</p><p>Откидываюсь на спинку, поворачиваю голову и случайно ловлю собственный взгляд в зеркале заднего вида.</p><p>Смелый вечерний макияж, блеск в глазах и плетеная изящная черная маска. В груди ворочается предчувствие.</p><p>Мы с Глебом не виделись уже больше недели, со дня нашего возвращения с загородной лыжной базы.</p><p>Новогодние праздничные дни всегда летят особенно быстро, сливаясь в одну бесконечную череду событий. И сегодня, в ночь с тринадцатого на четырнадцатый января, мы обязаны поставить жирную точку в январском марафоне.</p><p>Глеб решил отметить Старый Новый год с размахом, собрав у себя друзей и акционеров, но я не рассчитывала попасть на какой-то особенный вечер. Ни о чем таком он меня не предупредил.</p><p>Спустя сорок минут езды по свободной загородной трассе седан наконец притормаживает перед массивными коваными воротами в закрытом поселке.</p><p>Сегодня впервые попаду в его особняк, который он приобрел буквально в декабре. Дом поражает своими масштабами – огромный, шикарный, темный. Он возвышается как неприступная, суровая крепость, полностью отражая жесткий характер своего хозяина.</p><p>Автомобиль плавно тормозит у парадного входа. Водитель глушит мотор, поворачивается ко мне и вежливо кивает:</p><p>– Приехали. Вы проходите в дом, Глеб вас уже ждет. Я отнесу вашу дорожную сумку наверх, в вашу комнату.</p><p>– Спасибо. А в какую именно комнату? Я ведь здесь впервые.</p><p>– Не переживайте, после праздника вам покажут, в которую.</p><p>Выхожу из машины, опираясь на руку водителя, вдыхая морозный воздух, аккуратно поправляю маску и поднимаюсь по широким ступеням крыльца.</p><p>Внутри вовсю кипит начало светского вечера. Проходя сквозь массивный холл вглубь первого этажа, невольно принимаюсь рассматривать пространство. Повсюду развешаны сложные новогодние украшения, дизайнерские гирлянды из белой омелы.</p><p>Прохожу в полумрак зала с высокими, уходящими в темноту потолками. Народу уже прилично – десятки гостей в темных фраках и роскошных вечерних платьях, и все, как один, скрывают лица под изящными масками.</p><p>Елки в зале нет, вместо нее в глубине помещения смонтирована небольшая сцена, залитая софитами. На ней выступает группа, наполняя пространство плотным ритмом.</p><p>Останавливаюсь у одной из массивных колонн, прячась в тени, и просто стою, слушая музыку.</p><p>С удивлением ловлю себя на мысли, что Глеба нигде нет. Мой взгляд прошивает эту нарядную, гудящую толпу гостей, но его огромный, широкоплечий силуэт упорно не попадается мне на глаза.</p><p>Вокруг меня крутится слишком много людей, которых я совершенно не знаю. Все они лениво пьют дорогой алкоголь, смеются, обсуждают котировки акций и новые контракты, полностью погруженные в атмосферу праздника.</p><p>Где Глеб? Зачем он заставил меня приехать сюда в этой маске, если сам даже не соизволил встретить свою официальную невесту на пороге?</p><p>Певица на сцене берет глубокую, тянущую ноту, группа сбавляет темп, зал погружается в обволакивающий ритм. Я завороженно перевожу взгляд на гирлянду, окончательно теряя бдительность в этой музыке.</p><p>Внезапно со спины ко мне кто-то бесшумно подходит, нарушая мое личное пространство. Не успеваю даже обернуться или испуганно вскрикнуть.</p><p>Сильная мужская рука плавно протягивает мне сбоку бокал с искрящимся шампанским.</p></section><section><title><p>58</p></title><p>58</p><p>Не успеваю обернуться, чтобы посмотреть в лицо тому, кто так нагло и бесшумно нарушил мои границы в полумраке зала. В этом нет никакой необходимости.</p><p>Нос моментально улавливает едва уловимый, знакомый аромат дорогого табака, смешанный с терпкими нотами мужского парфюма. Глеб.</p><p>Его сильная, загорелая рука удерживает прямо передо мной бокал с золотистым шампанским. Я медленно, слегка подрагивающими пальцами принимаю прохладный хрусталь, стараясь не выдать своего волнения.</p><p>Он застывает за моей спиной, но при этом не торопится делать первый шаг. Между нами нет прямого контакта, но я каждой клеточкой своего тела ощущаю его подавляющее присутствие.</p><p>По коже мгновенно разливается густое, приятное тепло, а внизу живота испуганно замирает трепет. Чувствую, как его тяжелое, мерное дыхание едва заметно касается моего плеча.</p><p>Глеб ничего не предпринимает, и это кажется мне странным, пугающим. Он не пытается обнять меня за талию, не притягивает к своему каменному торсу. Он просто находится рядом, заставляя меня буквально застывать от этой близости его тела, ожидать его дальнейших действий.</p><p>Мне начинает казаться, что он тоже просто заслушался прекрасным голосом исполнительницы на сцене, поэтому не пытается завести со мной разговор, слушает молча. Но вскоре понимаю, что в очередной раз недооценила этого мужчину.</p><p>Его теплые пальцы вдруг невесомо скользят по моей обнаженной руке от самого запястья вверх, к локтю. Меня прошибает мощнейшим разрядом.</p><p>Затем его ладонь плавно перемещается выше, к плечу, медленно очерчивает изгиб шеи, заставляя меня сглотнуть, и опускается на спину под черным платьем.</p><p>Его пальцы ведут вдоль позвоночника – медленно, властно и абсолютно незаметно для всех окружающих нас людей.</p><p>Он буквально заводит меня, заставляя дыхание стать частым и рваным. Глеб медленно наклоняется к моему уху, обжигая чувствительную кожу.</p><p>– Ты слишком напряжена, Лина, – тихо, хрипло шепчет он. – Твои мышцы буквально каменные. Нельзя так плохо заботиться о своем теле. Ему нужно давать сброс напряжения, иначе оно просто перестанет тебя слушаться. Оно заслуживает полноценной разрядки.</p><p>Слушаю его ровный, вкрадчивый голос и сама не понимаю, почему мне до сих пор не хочется резко развернуться на шпильках и с размаху двинуть ему по лицу за эту наглость.</p><p>Да, я изо всех сил хочу избежать громкого публичного скандала на глазах у всех. Но здесь кроется что-то еще.</p><p>Вся эта обволакивающая обстановка действует на меня гипнотически. Низкие басы со сцены, пьянящие пузырьки шампанского в бокале, приятный, густой полумрак и праздничная атмосфера новогоднего маскарада плавно рушат мои барьеры.</p><p>Его низкий голос окончательно усыпляет бдительность, заставляя и тело, и мозг расслабиться, ловить приятные ощущений и просто наслаждаться этим вечером, полностью перестав думать о последствиях.</p><p>– Давай на сегодняшнюю ночь оставим все наши уговоры и обиды за дверью спальни, Лина, – его голос в темноте звучит слишком откровенно порочно. – Ты ведь так хотела узнать, каково это на самом деле – лежать подо мной, когда к тебе можно прикасаться. Сегодня идеальный момент. Мы оба в масках, на маскараде можно абсолютно все. Давай этой ночью я покажу тебе это.</p><p>Замираю, боясь сделать даже вдох. Сердце колотится в самом горле, а внизу живота стягивается тугой, раскаленный узел.</p><p>– А завтра утром, – Глеб вдруг прикусывает мочку моего уха, заставляя меня тихо, беспомощно выдохнуть в темноту, – мы просто снимем эти маски. И ты снова будешь меня ненавидеть, сколько твоей душе угодно. Но эту ночь отдай мне.</p></section><section><title><p>59</p></title><p>59</p><p>По потолку и стенам мелькают светодиоды, преломляясь в хрустальных гранях. Мой бокал с шампанским уже пуст.</p><p>Моя гордость и независимость ломаются беззвучно, сгорают дотла, превращаясь в пепел. Последнее сопротивление послушно выставляется мной за дверь – как минимум до самого рассвета.</p><p>Я медленно поворачиваю к Глебу голову, сталкиваясь в полумраке с его потемневшим, голодным взглядом, который прямо сейчас не обещает мне ни единого грамма пощады. На Глебе тоже надета строгая маска, закрывающая лишь верхнюю часть лица.</p><p>Едва заметно, покорно киваю ему.</p><p>На его красивых губах нет ни капли ухмылки. Глеб пугающе серьезен. Мне вдруг становится очень душно, а под кожей растекается горячая лава.</p><p>Я осознаю, что я сделала этим легким кивком головы. Пальцы перебирают уже теплый хрусталь ножки, и я в глубине души наивно надеюсь, что мы просто постоим у колонны и поговорим еще какое-то время.</p><p>Но нет. Наша порочная игра начинается прямо сейчас.</p><p>Глеб первым делом забирает у меня из рук пустой бокал. Он берет и мой, и свой фужер одной рукой, перекрестив их ножки между пальцами.</p><p>Смотрю на этот жест, и у меня внутри все замирает от мысли, что ровно то же самое произойдет с нашими телами через какие-то считанные минуты. Сплетение до хруста.</p><p>Второй рукой он крепко цепляет мою ладонь.</p><p>– Идем, – низко роняет он.</p><p>Мы медленно следуем против общего движения нарядных людей, которые, наоборот, подтягиваются ближе к сцене.</p><p>Повстречав в проходе официанта, Глеб на секунду тормозит, отдает пустые бокалы и берет с подноса два новых, полных. Он умудряется нести их ровно одной своей огромной ручищей.</p><p>Сглатываю, невольно вспоминая по нашему прошлому, что огромные у этого мужчины не только руки.</p><p>Он уверенно ведет меня за собой вверх по широкой лестнице. Не тащит, а настойчиво увлекает за собой. Идет не спеша, размеренно, но пару раз оборачивается, проверяя мое состояние. Его лицо под маской по-прежнему остается сосредоточенным, суровым и непроницаемым.</p><p>И когда мы проходим по длинному, пустому коридору второго этажа, его хватка на моих пальцах не слабеет ни на миг. Его рука такая теплая и сильная.</p><p>Как под гипнозом смотрю в его спину. Под пиджаком перекатываются мышцы, бокалы в его руке то и дело сталкиваются, издавая звонкие стоны.</p><p>Начинаю сама водить пальцами по коже тыльной стороны его ладони.</p><p>Считываю, ориентируюсь в ощущениях от того, что могу его трогать свободно. Под моими пальцами перекатывается плотное, обжигающее тепло мужской руки.</p><p>Кожа у него на ладони немного шершавая, каждая линия под моими подушечками отзывается порочным жаром. Я медленно веду пальцами выше, очерчивая рельеф тяжелых костяшек, и меня прошибает до самого сердца от осознания этой крытой мощи.</p><p>Этот прямой, ранее недоступный контакт заставляет все мое тело сладко плавиться, а сердце – испуганно замирать в груди от предвкушения того, что он сделает со мной через несколько минут.</p><p>Останавливаемся у двери. Глеб поворачивается ко мне и протягивает мне бокал.</p><p>– Залпом, – приказывает он.</p><p>Меня не нужно просить дважды. От дикого внутреннего жара, разливающегося под кожей, мне до безумия хочется пить.</p><p>Я осушаю хрусталь в несколько глотков, чувствуя, как алкоголь бьет в голову. Глеб справляется со своим еще быстрее. После чего ставит опустошенные бокалы прямо на пол, рядом с дверным косяком.</p><p>– Глеб… – срывается с моих губ не то глупый вопрос, не то робкая попытка сдать назад.</p><p>Он моментально, жестко кладет мне на губы свой указательный палец, заставляя замолчать.</p><p>– Никаких имен, – басит он. – Никаких лишних разговоров на эту ночь.</p><p>Распахивает передо мной дверь, пропуская меня вперед в полумрак пустой комнаты.</p></section><section><title><p>60</p></title><p>60</p><p>Делаю шаг через порог и чувствую, что моя нога уже в капкане. Меня мгновенно прошибает холодом, пугает до дрожи, но всего на одну короткую секунду.</p><p>И следующие шаги вглубь полумрака даются мне уже гораздо легче, без паники.</p><p>Комната оказывается очень большой, обставлена лаконично, строго и солидно. Мне даже становится интересно: Глеб привел меня в свою личную или в гостевую спальню?</p><p>За спиной слышу сухое шуршание ткани. Он сбрасывает с себя одежду, не дожидаясь, пока я осмелею настолько, чтобы раздеть его самой.</p><p>Но мысленно я уже составляю точный, порочный маршрут по его мощному телу, которому мои руки будут беспрекословно следовать. Сегодня ночью никаких запретов и ограничений не будет.</p><p>Принципиально не смотрю в его сторону, но уже через пару секунд и несколько тяжелых шагов в моем направлении ощущаю, как его горячие пальцы касаются молнии на моей спине.</p><p>Платье и клатч летят куда-то на пол. Оборачиваюсь и понимаю, что на нас с ним из одежды остались только маски. А на мне самой – еще тонкое кружево белья, шпильки и помолвочное кольцо.</p><p>– На кровать, на живот, – басит он, разворачивая меня спиной к себе и слегка подталкивая к матрасу.</p><p>Он ловко расстегивает кружево бюстгальтера. Ткань сама собой сползает с меня, когда встаю на колени, упираюсь ладонями в покрывало и немного продвигаюсь вперед по широкому матрасу.</p><p>– Остановись, – велит он.</p><p>Мои колени удобно устраиваются на мягкой поверхности, а ступни зависают в воздухе над полом. Только сейчас я вспоминаю, что даже не сняла туфли. Судорожно тянусь рукой назад, чтобы сбросить высокие шпильки.</p><p>– Оставь, – его тяжелая рука легонько, но непреклонно перехватывает мое запястье и возвращает ладонь обратно на матрас.</p><p>Его пальцы тут же стягивают остатки белья по моим бедрам. Кружевные трусики плавно опускаются к согнутым коленям и зависают там.</p><p>А затем Глеб аккуратно расталкивает мои ноги в стороны. Все его движения сейчас быстрые, точные, они экономят нам время. Но при этом они до жути галантные, даже бережные.</p><p>Снова короткая заминка за спиной и шуршащие звуки, заставляющие меня невольно обернуться, чтобы посмотреть, что происходит.</p><p>Из открытого ящика на прикроватную тумбочку ложится длинная лента из блестящих квадратиков. Эта ночь закончится не скоро.</p><p>Опускаюсь на локти, ищу более удобную позу, зная, что меня с ним сейчас ждет сильное растяжение.</p><p>Мы слишком давно не виделись. Мне от этого даже немного страшновато. У нас с Глебом еще никогда не было такого длительного перерыва. И я понятия не имею, почувствую ли боль, когда он снова толкнется в меня своей каменной плотью.</p><p>Поворачиваю голову к плечу, неотрывно наблюдая за тем, как он вскрывает квадратик. Глеб все еще в маске. Собственно, как и я сама. Он подносит латекс к своей вздыбленной плоти, собираясь привычным жестом раскатать его вниз.</p><p>Вспыхивает безумная мысль. Я ведь ни разу в жизни этого не делала. Сама, своими руками, еще не трогала его там. И сегодня ночью, в этой спальне без ограничений, я твердо намерена попробовать раскатать этот упругий латексный круг сама.</p><p>Распрямляюсь, оставаясь к нему спиной. Перехватываю его огромную ладонь, останавливая движение Глеба. Он каменеет, а глаза из-под маски изучают меня с интересом.</p><p>Молча забираю у него из пальцев тонкую пленку. Уверенно подаюсь назад, прижимаюсь спиной к его телу. Странное ощущение, очень странное. Тепло и холод одновременно, двумя противоположными волнами накрывают меня.</p><p>Трогаю ладонями его каменный пах и впервые в жизни сама, наощупь, медленно, до самого упора раскатываю латекс по его обжигающему стволу.</p><p>Глеб хрипло, тяжело выдыхает мне в макушку, придерживая меня за бедра. Затем толкает меня на кровать.</p><p>Ловлю последние секунды своей внутренней пустоты. Поза выходит более чем унизительная, но с ним почему-то всегда чувствую себя на самом высоком пьедестале.</p><p>В постели у Глеба очень даже уважительные, бережные методы ведения боя. Это только к бассейну с ним опасно близко подходить.</p></section><section><title><p>61</p></title><p>61</p><p>Мои зубы впиваются в плотную ткань покрывала, когда он одним мощным движением заполняет меня сразу до предела. Ему не терпится, впрочем, как и мне самой.</p><p>Только теперь, плавясь под его весом, я понимаю, чего именно мне так сильно не хватало все это время разлуки.</p><p>Но теперь все ощущается совершенно по-другому. Столько нового открывается для меня. Если раньше я чувствовала наше соединение только в одной огненной, раскаленной точке, то теперь все его огромное тело наваливается на меня полностью.</p><p>Стоны сами собой вырываются в темноту спальни. Все происходит настолько честно. Раньше я стонала и этим еще больше сознательно заводила себя.</p><p>Теперь я стону просто потому, что уже не понимаю, где проходят границы его и моего собственного тела. Все они напрочь стерты этой ночью. И это так волшебно.</p><p>Его горячие руки везде: на моем животе, груди, плечах и бедрах. Его пальцы путаются в моих волосах, оказываются у меня во рту.</p><p>Я окончательно теряюсь в ощущениях, просто не успевая замечать их стремительные перемещения по своей коже.</p><p>Вдруг понимаю, что уже не стою на коленях, а полностью лежу животом на покрывале. А он наваливается всем весом сверху. Туфли к этому моменту уже нашли свое место где-то на полу у кровати.</p><p>Мое тело вытянуто вдоль матраса, его сильные ноги прижимают мои, а бедра вбиваются с остервенением, которое вот-вот доведет меня до пика.</p><p>Его руки лежат вокруг моих, наши локти до хруста трутся друг о друга, а мои ладони жестко зажаты в его огромных пальцах.</p><p>Бедра с глухим стуком шлепаются в свирепом темпе, разнося по комнате порочные, интимные звуки.</p><p>Глеб путается лицом в моей гриве, хрипло рычит мне на ухо, что ни за что не выпустит меня из-под себя живой и что после этой ночи мне будет трудно ходить.</p><p>И я безоговорочно верю каждой его угрозе, но вопреки всему продолжаю сама податливо приподнимать бедра, слепо ловя каждый хлесткий толчок и доводя его до бешеного удовольствия.</p><p>В эту секунду я чувствую себя дикой львицей, которую берут на чистых инстинктах. Кажется, еще немного, и мы с ним окончательно забудем, что являемся цивилизованными людьми.</p><p>Животное удовольствие пронизывает все мое тело от макушки до пальцев ног. И это стопроцентно лучше всего, что я когда-либо ощущала кожей.</p><p>Глеб замирает во мне, довольно долго не выходя и полностью сбросив накопившееся напряжение.</p><p>Потом мы оба замираем уже по отдельности на разных половинах кровати, тяжело восстанавливая дыхание.</p><p>Не говорим ни слова, не спрашиваем очевидного – в этом нет никакого смысла. Мы просто молча копим силы. Наша ночь только началась.</p><p>Второй раунд случается быстрее, чем заканчивается наш короткий перерыв. Глеб идет в ванную, даже не включая свет, просто быстро избавившись от следов первой страсти.</p></section><section><title><p>62</p></title><p>62</p><p>Возвращается к кровати, садится спиной к изголовью и движениями рук показывает мне, что мне тоже пора подниматься с мягкой поверхности матраса и садиться на твердое основание.</p><p>Отправляю край черного блестящего квадрата на пол. Мои пальцы обхватывают то, на чем не могут сомкнуться, как ни стараюсь сжать их в кольцо.</p><p>Бросаю эти безуспешные попытки, просто сажусь в совершенно новую, непривычную для себя позу сверху. Глаза в глаза с ним сквозь прорези наших масок.</p><p>Он сам направляет мои бедра, задавая нужный ритм вверх-вниз. Трусь об него животом, и это оказывается настолько острым, будоражащим, что мне больше не хочется останавливаться ни на секунду.</p><p>Глеб великодушно дает мне несколько минут насладиться этим медленным, тягучим темпом, а потом наглядно показывает, как надо двигаться на самом деле – жестче, глубже, быстрее.</p><p>Ощущения сразу переходят на совершенно новый, дикий уровень криков и стонов. Он крепко обхватывает меня руками вокруг спины, сам немного спускается вниз по изголовью кровати, чтобы мое лицо оказалось ровно на его уровне. Начинает безумство с моими губами.</p><p>Мы целовались с ним и раньше. С влажными толчками языка, укусами, стонами и криками в губы. Но только сейчас мне становится доступно, что настоящий поцелуй – это не только про губы, но и про руки.</p><p>Руки, которые властно ведут, сильно притягивают к каменному торсу, мягко щиплют, хлестко шлепают, зажимают и поглаживают в самых разных, чувствительных участках моей кожи.</p><p>Улетаю всего за пару минут – становится даже обидно от того, как быстро это произошло, ведь я толком не успела собрать и распробовать все эти новые тактильные ощущения.</p><p>Капризно кривлю губы в темноте. Но Глеб замечает это движение. Его лицо под маской напротив опасно улыбается, и он заваливает меня на спину.</p><p>Вот оно – то самое, что заставляло меня тайно грустить все эти месяцы от мысли, что он никогда не сможет быть со мной по-нормальному.</p><p>На животе я безропотно подчинялась, сидя на нем сверху – сама вела нашу игру, хотя бы какое-то время. Но теперь я окончательно растворяюсь в нем без остатка.</p><p>Мы целуемся без остановки. Я крепко обнимаю его руками, впиваюсь пальцами в его мощную спину, твердые ягодицы, и мне наконец-то доступно столько всего запретного, приятного.</p><p>Обвиваю его бедра ногами, упираюсь в него ступнями. Трусь о его грудь и живот, раскрываюсь под ним, отдаюсь и переплетаюсь с ним.</p><p>И при этом мне доступны его губы, глаза, волосы на затылке, которые я со всей силы тяну, вызывая его ответные хрипы и стоны прямо мне в рот.</p><p>Он снова пропускает меня вперед, заставляя распасться под собой на мелкие осколки. Но прежде я успеваю собрать в свою внутреннюю коллекцию самые разнообразные, новые прикосновения.</p><p>Потом уже полностью сосредотачиваюсь только на его мощных движениях во мне. Держусь за него из последних сил, цепляясь за плечи, но все равно не справляюсь с ощущениями.</p><p>Меня резко отбрасывает от него обратно на мягкую поверхность матраса. Я падаю как огромное зеркало, которое случайно задели, и со звоном рассыпаюсь на сотни мелких кусочков, в каждом из которых горит одно и то же отражение – его уверенных, горячих глаз через прорези черной маски.</p><p>Глеб доводит меня до этой безумной точки и мощно кончает сам.</p><p>И когда мне уже кажется, что весь мой лимит ощущений на сегодня не просто использован, а сильно перерасходован, я неожиданно получаю новую добавку – сбоку и на весу под струями горячей воды в душе.</p><p>Но мой внутренний бортовой самописец к этому моменту уже окончательно отключается и больше не фиксирует детали.</p><p>Я запоминаю только его рваное, тяжелое дыхание над ухом и свое собственное удовольствие, которому, кажется, нет конца.</p></section><section><title><p>63</p></title><p>63</p><p>Утром я просыпаюсь совершенно одна в огромной спальне. Солнечные лучи падают точно на меня через щели плотных штор.</p><p>Первое, что бросается в глаза – на соседней подушке брошена его черная маска. Сам Глеб уже на коне, занят делами, а я еле руку могу поднять.</p><p>Но физическая усталость – не единственная моя боль прямо сейчас. Куда сложнее приходится держать жесткий, честный ответ перед самой собой.</p><p>– Это я сдалась не Глебу, – хрипло, упрямо шепчу я в пустую комнату, натягивая одеяло до подбородка. – Это был просто маскарад. Игра, эксперимент с незнакомцем, чтобы наконец узнать, каково это на самом деле – без ремней, без страха и с открытыми прикосновениями.</p><p>Все, разговор с собой проведен. Теперь нужно быстро привести себя в порядок и спуститься вниз, чтобы банально понять, как мне доехать обратно к себе домой.</p><p>Может, Глеб уже уехал в свой офис, и я просто спокойно познакомлюсь с его горничной, которая сделает мне кофе перед тем, как вызову себе такси.</p><p>Свою дорожную сумку нахожу тут же, у кресла, на спинке которого аккуратно висит мое платье, стоят туфли, а рядом сложено кружевное белье.</p><p>После душа делаю пару легких взмахов тушью и касаюсь губ блеском. Глядя в зеркало, понимаю, что выгляжу очень даже неплохо, если не сказать – отлично.</p><p>Я по-настоящему выспалась, а глаза блестят ярче обычного от какого-то внутреннего огня.</p><p>Переодеваюсь в привычное повседневное, напоминая себе: пора возвращаться к своим неопределенным будням.</p><p>Спускаюсь по лестнице, оставляя дорожную сумку прямо у входной двери. Захожу на просторную кухню, заранее нацепив на лицо холодную, равнодушную маску.</p><p>Глеб обнаруживается именно здесь. Он сидит за столом, выглядит идеально, свежо, в дорогом костюме, будто и не было этой безумной ночи.</p><p>Замираю на пороге, расправляю плечи и строго, без лишних предисловий требую:</p><p>– Мне нужна машина с водителем до города. Прямо сейчас.</p><p>Глеб не злится на мой приказной тон, не спорит и даже бровью не ведет. Вместо этого он с такой теплой улыбкой, будто я вчера заезжала к нему просто чай попить, придвигает мне через стол чашку кофе.</p><p>– Конечно, невеста. Все, что захочешь. Водитель отвезет тебя домой. Отлично выглядишь, кстати.</p><p>Его спокойный тон выводит меня из себя, заставляя сделать шаг вперед.</p><p>– Послушай, – чеканю я каждое слово, ловя его взгляд. – Прошлая ночь была просто экспериментом. Единственным и случайным. Больше такого не повторится, забудь об этом и даже не смей мне напоминать. Все, ничего между нами не было. Слышишь?</p><p>Глеб выслушивает мою тираду с вежливой улыбкой, а затем оборачивается, берет со столешницы лист бумаги и кладет его передо мной.</p><p>– Что это? – прищуриваюсь, не спеша прикасаться к странице.</p><p>– Список наших совместных обязательных выходов в свет на ближайший месяц, – он откидывается на спинку стула. – Будь там вовремя, Лина. Строго по расписанию. Машина ждет у крыльца.</p></section><section><title><p>64</p></title><p>64</p><p>Его пальцы медленно скользят по моей коже, оставляя за собой дорожки обжигающего тепла. Он перехватывает мои запястья, фиксируя их над головой одной рукой, и наклоняется ниже, целуя шею – требовательно, не оставляя мне ни единого шанса на дистанцию.</p><p>Задыхаюсь от ощущения его веса на себе, инстинктивно подаюсь навстречу его телу, полностью растворяясь в плотном, сумасшедшем ритме.</p><p>Он сверху, давит на мои бедра, сильнее вжимая меня в матрас при каждом новом толчке внутри меня. Рычит и тяжело дышит, заглушая мои рваные стоны, которые сами собой вырываются в тишину комнаты от захлестывающего наслаждения.</p><p>Теряюсь и не контролирую больше свое тело. Буквально не чувствую его от полнейшего удовольствия, расходящегося во мне из одной точки во все стороны сразу.</p><p>Резко открываю глаза. В комнате тихо, сквозь плотные шторы пробивается бледный январский свет.</p><p>Пару минут просто лежу неподвижно, восстанавливая дыхание. Сердце все еще бьется слишком часто. Сны после той ночи на маскараде становятся слишком осязаемыми. Откидываю одеяло, поднимаюсь и иду в ванную.</p><p>Смывая остатки сна под теплой водой, внимательно рассматриваю себя в зеркале. На коже нет никаких видимых следов его губ или пальцев, но я до сих пор слишком четко помню каждое прикосновение. С ними действительно все иначе. Кожа к коже – это теплее, ближе и как-то правильнее.</p><p>– Это просто эпизод, – говорю тихо своему отражению. – Ничего не значит. Чистая случайность.</p><p>Упрямо перешагиваю через эти мысли. Сейчас не время для сантиментов. На кону стоит бизнес моего отца, его репутация, и я согласилась на эту помолвку осознанно.</p><p>Глеб выкупил долги нашей семьи, и я просто обязана честно выполнить свою часть договора.</p><p>К обеду раздражение только усиливается. Сегодня наше первое совместное официальное мероприятие – благотворительный бал. Нам предстоит присутствовать на вечере под прицелом камер.</p><p>Выбор одежды не приносит никакого удовольствия. Перебираю вешалки, и меня откровенно злит каждая вещь. Все кажется неподходящим.</p><p>– Ладно, пойду в черном, – бормочу я под нос, снимая с плечиков строгое закрытое платье.</p><p>Сама собираю волосы в высокую прическу, полностью открывая шею, и наношу макияж.</p><p>В этот момент в прихожую доносится звонок. Уверена, что это курьер доставил мой заказ из ресторана.</p><p>Открываю дверь и замираю. На пороге действительно стоит парень в форме службы доставки, но в руках у него огромный букет кустовых роз и большой пакет с логотипом известного бренда.</p><p>– Вы ошиблись, я ничего не заказывала, – ровно произношу я.</p><p>– Никакой ошибки, адрес ваш, – курьер вежливо протягивает мне цветы. – Это композиция из нашей лучшей линейки. Называется «Сейшелы». И вот это тоже просили передать вам лично.</p><p>Принимаю доставку, закрываю дверь. Внутри пакета обнаруживается роскошное шелковое платье нежно-розового оттенка, точь-в-точь под цвет бутонов в букете.</p><p>Розы пахнут сладко, мгновенно возвращая меня в прошлое. К цветам приложена лаконичная записка, написанная его размашистым почерком: «Жду в двадцать два ноль-ноль. Уверен, что тебе подойдет. Г.»</p><p>– Невыносимый человек, – тихо шепчу я, рассматривая шелк. – Все просчитал. Ни разу не извинился. Ладно. Будь по-твоему. Теперь придется убирать черные туфли и доставать бежевые.</p><p>Когда на улице окончательно темнеет, я полностью готова. Розовое платье садится идеально, мягко очерчивая фигуру. Накидываю на плечи укороченное пальто, беру клатч и выхожу из квартиры.</p><p>Спускаюсь на подземный паркинг. Огромный черный внедорожник уже ждет на парковке. Водитель выскакивает из салона, открывая передо мной заднюю дверь. Мой официальный выход в свет начинается строго по часам.</p></section><section><title><p>65</p></title><p>65</p><p>На мое удивление, выйти из машины мне помогает не водитель, а сам Глеб. Он стоит вполоборота, и в строгом смокинге его мощная, широкоплечая фигура кажется еще крупнее.</p><p>Глеб протягивает мне руку, и я на секунду замираю, чувствуя, как внутри снова просыпаются воспоминания и глубокий трепет перед его силой.</p><p>Опираюсь пальцами о его горячую ладонь. Глеб уверенно перехватывает мою руку, укладывая ее на свой локоть, и ведет меня в старинное здание особняка девятнадцатого века, где проходит вечер.</p><p>– Спасибо, что надела платье, – негромко, с хрипотцой роняет он, не глядя на меня. – Чудесно подходит к твоему загару.</p><p>– Спасибо, – отвечаю ровно, стараясь выдерживать спокойный темп. – Твои друзья в гостинице были очень гостеприимны. Почти месяц на солнечном острове.</p><p>Ведем светскую беседу, заперев все наши проблемы в шкафу.</p><p>– Ты здорово им помогала с делами по отелю, – Глеб косится на меня, но по его выражению невозможно прочитать его мысли.</p><p>– Откуда ты знаешь? – хмурюсь я, замедляя шаг.</p><p>– Знаю, Лина. Я всегда все знаю про то, что касается тебя.</p><p>Внутри меня на секунду все замирает, а затем разгорается злость. Весь тот месяц на острове я искренне думала, что Глеб растоптал и вычеркнул меня из своей жизни.</p><p>Ни одного звонка, ни единого банального сообщения, сплошное молчание. Я была уверена, что предоставлена самой себе, а он, оказывается, держал руку на пульсе и контролировал.</p><p>И самое парадоксальное, от чего мне становится почти не по себе: эта его слежка одновременно... приятно успокаивает и греет душу тем, что ему не все равно.</p><p>Мы поднимаемся в парадный вестибюль. Глеб помогает мне в гардеробе снять пальто, и его пальцы задевают мою голую шею, заставляя меня вздрогнуть и обернуться. Встречаюсь с его прямым взглядом. Сразу понимаю, что сделал он это специально.</p><p>Входим в огромный зал, погруженный в полумрак. Атмосфера старинного особняка впечатляет: лепнина на высоких потолках, идеальный паркет и старинные зеркала, в которых отражаются вечерние наряды.</p><p>Пытаюсь незаметно высвободить свою руку из его захвата, но Глеб только жестче фиксирует мои пальцы на своем локте.</p><p>– Лина, стой, – хладнокровно шепчет он мне прямо в ухо. – Прямо на входе официальное фото для прессы. Улыбнись.</p><p>Блокирую внутренний зажим, поворачиваюсь к объективам камер и послушно улыбаюсь, пока десятки фотовспышек фиксируют наш статус идеальной пары.</p><p>Затем начинается долгий, нудный фуршет. Вокруг нас крутятся важные люди, партнеры, важные лица. Мужчины сухо пожимают Глебу руку, обсуждают выигранные тендеры и закрытые сделки, но я пропускаю все эти разговоры мимо ушей.</p><p>Говорит исключительно Глеб – уверенно, весомо, хладнокровно. Моя задача проста: я просто отбываю этот номер по договору, вежливо улыбаясь направо и налево.</p><p>Прихожу в себя и возвращаюсь в реальность только, когда Глеб снова наклоняется к моему уху.</p><p>– Пойдем.</p><p>– Куда? Зачем? – шепчу я.</p><p>– Традиционный вальс в конце вечера, – его ладонь властно ложится мне на талию. – Этот танец пропускают только те, кто вообще не держится на ногах.</p><p>– Ты, наверное, шутишь? – шиплю так, чтобы только он слышал. – Я бальными занималась, но лет десять назад.</p><p>– Отлично. Значит, знаешь, что делать.</p><p>– И что же?</p><p>– Не смотреть под ноги. Партнер ведет.</p><p>Он, и правда, выводит меня в самый центр зала. Музыка взрывается первыми аккордами, и начинается наш первый совместный танец.</p><p>Глеб ведет уверенно, мощно, полностью подчиняя своим правилам и ритму. Розовый шелк платья красиво взлетает при каждом плавном повороте, мои пальцы впиваются в его плечо и горят в его ладони, а бедра то и дело осязаемо касаются его.</p><p>Мы танцуем молча, глядя глаза в глаза. С ним удивительно легко двигаться в одном ритме, Глеб ведет уверенно, полностью принимая на себя весь контроль, но мне сейчас слишком трудно понять, что вообще между нами теперь.</p><p>В голове крутится желание задать вопросы, прямо здесь, посреди зала, но я сама еще до конца не понимаю, с чего именно начать.</p><p>И мне все еще тяжело переступить через ярость за то, что он сделал тогда. Пусть это пошло мне на пользу и исцелило, но Глеб провернул все без моего спроса.</p><p>Как только музыка стихает, Глеб хладнокровно опускает руки, мгновенно восстанавливая прежнюю дистанцию.</p><p>– Все, Лина. Официальная часть на сегодня завершена, – его низкий голос звучит сухо и ровно. – Можем ехать домой, если хочешь.</p><p>Послушно киваю в ответ. Хотя уже сама до конца не понимаю, действительно ли хочу уехать в пустую квартиру или остаться здесь, в этом особняке, рядом с ним.</p><p>Глеб ничего не переспрашивает. Он уверенно берет меня под локоть и ведет через зал на улицу, помогая накинуть на плечи пальто. Затем сажает в салон внедорожника.</p><p>На мое огромное удивление – сажает абсолютно одну. Сам в машину не садится.</p><p>– Спасибо за чудесный вечер, Лина. Ты выглядела безупречно, – ухмыляется, замечая мой растерянный взгляд. – До следующей встречи по графику.</p><p>Он хлестко, с глухим стуком захлопывает дверь джипа и уверенным, неторопливым шагом уходит обратно в сторону особняка, оставляя меня в полной тишине салона.</p></section><section><title><p>66</p></title><p>66</p><p>Делаю музыку в салоне погромче, упрямо пытаясь заглушить басами навязчивые, надоедливые мысли. Очередная пробка намертво зажимает меня в четыре стены из чужого металла.</p><p>Прямо перед моим капотом нагло, напролом пытается подлезть холеный автолюбитель в очках на новеньком кроссовере. Притормаживаю, пропуская его вперед.</p><p>– Ну вот куда ты так отчаянно спешишь? – тихо бормочу под нос, барабаня пальцами по рулю.</p><p>Сама я не спешу абсолютно. Внутри нет ни малейшего желания ехать на очередное мероприятие по графику, но договор обязывает. Смотрю на часы на панели – я опаздываю к Глебу уже почти на полчаса.</p><p>Ловлю от этого факта мелкую девическую гордость и злость. Сам виноват. Пусть теперь посидит и подождет, ему полезно.</p><p>Моя челюсть сжимается, когда в памяти всплывает вчерашний вечер. Уму непостижимо, как я снова умудрилась так глупо попасться на его уловки. Какой дурой надо было быть, чтобы позволить ему. Губы до сих пор жжет.</p><p>А ведь вчерашний день начинался вполне себе спокойно, до тех пор, пока я не совершила ошибку, уступив ему.</p><p>Вспоминаю, как забилась в самый дальний угол нашего любимого заведения, дожидаясь подруг. Когда Крис и Аня наконец прилетели и услышали от меня новость о свадьбе, они буквально потеряли дар речи.</p><p>– Лина, ты сейчас серьезно? – Крис округлила глаза, откладывая меню на стол. – Какая еще свадьба? Из-за чего такая спешка?</p><p>– Полностью серьезно, девочки, – ответила я ровно, гася их ошеломленные взгляды. – Помолвка уже официально оформлена. Скоро будут и фото в светской хронике.</p><p>– Боже, а кто жених? – Аня испуганно подалась вперед. – Мы хоть раз его видели?</p><p>– Он один из партнеров моего отца.</p><p>Подруги синхронно переглянулись, и на их лицах мгновенно отразилось понимание. Они прекрасно знают, как устроен этот мир. Договорной брак – дело обычное.</p><p>– Лин... мне так жаль, – Крис нежно накрыла мою ладонь своей. – Тебя просто заставили?</p><p>– Да нет, не совсем. Все нормально, девочки, не надо мне сочувствовать, – отрезала я. – Вполне приемлемый вариант. Далеко не худший. Просто внезапно, но жить можно.</p><p>– А твоя проблемка? – Аня понизила голос до шепота и обеспокоенно заглянула мне в лицо. – Ну... Как ты с ним в одном доме жить будешь, Лина? Он в курсе?</p><p>– Я проходила лечение в клинике, как вам и говорила, – ответила я, выдерживая спокойный, ровный тон. – И стало значительно лучше. Нашелся способ.</p><p>– И как? Помогло? – Крис подалась вперед.</p><p>– Помогло. Способ оказался запредельно болезненный, но очень эффективный. Так что барьера больше нет.</p><p>– Боже, Линка! – Крис эмоционально выдохнула, резко поднимаясь со стула. – Неужели правда? Можно?</p><p>Прежде чем я успела вставить хоть слово, девчонки синхронно шагнули к моему креслу и крепко, со слезами искренней радости на глазах обняли меня вдвоем, прижимая к себе.</p><p>Внутри меня на секунду все инстинктивно сжалось, но панического ужаса больше не было. Тело послушно приняло очередной тактильный контакт. Подруги безумно обрадовались тому, что меня наконец-то можно нормально, по-человечески обнять.</p><p>– Только давайте без фанатизма, не надо слишком сильно, – слабо улыбнулась я, отшучиваясь. – Я ведь ко всему этому еще только-только привыкаю.</p><p>Выкручиваю руль и перестраиваюсь в левый ряд, аккуратно объезжая причину затора. На суженном участке дороги копошатся рабочие в оранжевых жилетах и мигает спецтехника – ремонт на дороге, ну конечно, самое время в такую январскую погоду.</p><p>Как только пробка остается позади, трасса на какое-то время становится свободной. Я уверенно выжимаю газ, устремляясь вперед, пока через пару минут моя лучшая подруга снова послушно не встает на очередном светофоре перед поворотом к загородному клубу.</p><p>Вчера я снова провела весь вечер за сборами. И по сценарию – снова был резкий звонок в прихожей и очередной курьер на пороге.</p><p>На сей раз Глеб прислал мне огромную, дорогую композицию из светлых, почти зеленых, идеально белых и нежно-кремовых роз. А вместе с ними – небольшую коробку свежих пирожных из кондитерской.</p><p>За наш месяц в его квартире, который теперь кажется чем-то очень далеким, запомнил-таки, что люблю эклеры с фисташковым кремом.</p><p>Мы не виделись ровно неделю. Все это время я каждый день порывалась выбросить его предыдущий букет в мусоропровод, но он почему-то категорически отказывался вянуть, продолжая стоять на комоде. В итоге я просто поставила второй букет рядом и пошла одеваться.</p><p>Сегодняшний ужин должен был стать очередной постановкой на публику. Глеб четко обозначил правила: мы просто демонстративно ужинаем в ресторане, а затем выходим из заведения вместе, рука об руку, под прицел заранее купленных объективов камер.</p><p>Ничего сложного, никаких медленных танцев и опасных взглядов глаза в глаза. Просто фиксация нашего статуса для прессы.</p><p>Все должно было пройти легко и безболезненно для моих нервов. До определенного момента все так и было. Наша неотрепетированная постановка у дверей ресторана двигалась строго по плану – вежливые улыбки, слепящие вспышки из темноты и спешный, слаженный отход к черному джипу.</p><p>И вот тут меня ждал первый сюрприз.</p><p>Водителя не было, а Глеб сам занял кресло у руля. Вспышки камер продолжали беспорядочно бить по стеклам.</p><p>Не успела я толком устроиться на кожаном сиденье, как он резко наклонился ко мне, отстегнув мой ремень безопасности.</p><p>Хотела возмущенно спросить, что вообще происходит, но Глеб не дал мне вымолвить ни слова. Буквально набросился на мои губы, сминая любое малейшее сопротивление.</p><p>Его поцелуй был совсем не на камеру. Глубокий, влажный, яростный и голодный. Глеб жестко перехватил мою шею сзади, не давая увернуться от него, и полностью подчинил себе мое дыхание.</p><p>На время я даже забыла, зачем мы встретились здесь. Горячий язык скользил по моим губам, взламывая сомкнутые зубы и врываясь внутрь, заставляя меня изнутри плавиться от этого неожиданного жара.</p><p>По телу разлилась ртуть чистого удовольствия, низ живота свело так приятно, что я прикусила его губу до крови, инстинктивно упираясь ладонями в его мощную грудь, пытаясь оттолкнуть.</p><p>Но это как если бы я попыталась машину сдвинуть с места. Мои пальцы лишь беспомощно смяли плотную ткань его пиджака.</p><p>Мужчина придавил меня к кожаной спинке кресла, демонстрируя свое абсолютное превосходство. Голова закружилась, а внизу живота еще сильнее затянулся сладкий узел от близости и жара его тела.</p><p>Его пальцы на затылке сжались сильнее, зафиксировав мою голову, пока он продолжал медленно и глубоко пить мое дыхание, стирая из памяти всю мою холодную оборону.</p><p>Мои губы мгновенно припухли от его жадных захватов, и я сама не заметила, как начала отвечать ему.</p><p>Когда Глеб наконец отпустил мои губы и немного отстранился, я попыталась прийти в себя.</p><p>– Ты... ты снова меня не предупредил! – яростно прошипела ему прямо в губы.</p><p>– Да, – Глеб посмотрел на меня слишком серьезно и провел большим пальцем по моей щеке. – Тебе так легче, девочка моя. Иначе ты бы весь день мучилась. Я бы не стал устраивать этот театр, если бы не обстоятельства. Поверь, так нужно.</p><p>И он снова вернулся к моим губам, не давая мне вставить ни слова возражения. Второй раунд поцелуя вышел еще более плотным и развязным. Глеб брал мой рот глубоко, властно, запечатывая наше несогласие по ключевым вопросам, пока вспышки за стеклом не стихли окончательно.</p><p>Возвращаюсь мыслями в реальность, ругая себя на чем свет стоит. Уже на парковке откидываю солнцезащитный козырек, открываю зеркальце и мажу искусанные, пылающие губы светлым плотным блеском, пытаясь скрыть явную припухлость от чужих глаз.</p><p>По бесконечным городским пробкам я все-таки добралась до следующего места по нашему графику. Где, по моему твердому мнению, меня сейчас ждет еще один несусветный абсурд.</p></section><section><title><p>67</p></title><p>67</p><p>Толкаю тяжелую стеклянную дверь и захожу в съемочный павильон. Часы на стене показывают, что я опоздала почти на полтора часа. Готовлюсь к разносу за сорванный график.</p><p>На мое огромное удивление, Глеб даже не думает злиться. Спокойно, расслабленно развалился в глубоком кожаном кресле посреди студии. Пиджак заброшен на спинку, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а закатанные до локтей рукава обнажают его мощные руки. Он медленно пьет черный кофе, просматривая что-то в своем планшете. Мое появление он никак не комментирует, только переводит на меня спокойный, ровный взгляд.</p><p>– Лина, привет! Проходи скорее, мы как раз все выставили, – Юра, ведущий стилист, машет мне рукой от вешалок с одеждой. – У нас по плану два образа. Начнем со строгого. Шагай за дверь переодеваться.</p><p>– Извини за опоздание, – говорю Юре, снимая куртку.</p><p>– Ерунда, не спеши, – отзывается тот, перебирая чехлы.</p><p>Стилисты работают быстро. Через десять минут на мне уже сидит закрытое платье из тяжелого изумрудного шелка. Юра собирает мои волосы в плотный высокий узел, открывая лицо, и поправляет макияж.</p><p>Когда я выхожу к декорациям у камина, Алекс, фотограф, уже настраивает камеру на штативе. В павильоне гаснет основной свет, остаются только направленные софиты.</p><p>– Глеб, садись на край дивана, – Алекс делает пару пробных щелчков, проверяя свет. – Лина, встань чуть позади него. Опусти ладонь ему на плечо. Отлично. Так, стоп. Лина, расслабь плечи. Ты слишком скованна.</p><p>– Все нормально, – отзываюсь ровно, фиксируя пальцы на плотной ткани его рубашки. Под ладонью отчетливо чувствуется тепло его тела.</p><p>– Не нормально, – качает головой фотограф, глядя в экран. – Картинка дорогая, изысканная, но ты держишься так, будто тебя сейчас заставят подписать признание в преступлении. Сними зажим.</p><p>– Она просто сосредоточена, Алекс, – негромко, с хрипотцой произносит Глеб, не оборачиваясь ко мне. – Дай ей пару минут.</p><p>Еще, кажется, с сотню кадров, и фотограф выпрямляется.</p><p>– Ладно, меняем, – Алекс переставляет штатив. – Встаньте рядом у камина. Лина, возьми его под руку. Посмотрите друг на друга с нежностью. Ну или хотя бы просто тепло. Нам нужен живой кадр для релиза, а не сухой портрет.</p><p>Глеб поднимается, вставая вплотную ко мне. Просовываю пальцы под его локоть. Внутреннее напряжение только растет. Алекс долго всматривается в объектив, вздыхает и опускает камеру.</p><p>– Нет, опять мимо. Лина, взгляд абсолютно ледяной. Улыбнись немного. Попробуй наклонить голову.</p><p>– Сейчас, – коротко роняю, понимая, что затея провальная.</p><p>Замираю, глядя прямо перед собой. Излучающий тепло тяжелый корпус Глеба ощущается кожей даже сквозь шелк, еще больше сбивая меня. Вдруг чувствую, как его ладонь медленно ложится на мою талию, а затем пальцы скользят вниз, очерчивая плавный контур бедра. Он действует неторопливо, с уверенным нажимом, сминая ткань платья и прихватывая меня сзади. Глеб идеально перекрывает этот жест своей массивной широкоплечей фигурой, оставляя его невидимым для Юры и Алекса. Сам он тоже не думает оборачиваться в мою сторону, продолжая хладнокровно смотреть прямо в объектив камеры, не подавая вида.</p><p>От его прикосновения по позвоночнику мгновенно проносится резкий разряд. Дыхание перехватывает, а внизу живота собирается тугой, раскаленный узел, который я так упрямо пытаюсь отрицать. Тело моментально предает меня, отзываясь на его пальцы дикой, запретной волной тепла. Гордость и раздражение на секунду просто отлетают прочь. Губы сами собой послушно приоткрываются, и на лице вспыхивает та самая живая, искренняя улыбка.</p><p>– Вот! Идеально! Кадр! – Алекс приходит в полный восторг и начинает нажимать на кнопку затвора, ловя момент. – Не двигайтесь! Лина, держи эту улыбку, отлично! Юра, поправь свет слева, быстро!</p><p>– Сделано, – отзывается стилист из темноты.</p><p>– Ты с ума сошел? – тихо, сквозь зубы шепчу я Глебу, пока его ладонь продолжает уверенно фиксировать меня сзади.</p><p>– Зато ты наконец-то улыбнулась как надо, Лина, – Глеб ухмыляется, переводя на меня взгляд.</p><p>Спустя полчаса фотосессия завершается. Возвращаюсь в гримерку, быстро переодеваюсь в свою обычную одежду и выхожу, готовая уехать домой. На счастье, Глеба в студии уже след простыл. Его кресло пустое, а чашка из-под кофе убрана.</p><p>Совсем не хочу сейчас с ним говорить, выяснять отношения после его выпада в кадре и находиться в одном пространстве.</p><p>До безумия рада, что у него нашлись дела поважнее, чем караулить меня, ждать окончания сборов и размениваться на пустые светские прощания. Пусть катится в свой офис.</p><p>Вежливо прощаюсь со всей командой и выхожу на парковку. На улице уже стемнело, и январский воздух приятно холодит кожу.</p><p>Но стоит подойти ближе к своей машине, как я резко замираю. Внедорожник Глеба стоит чуть поодаль у выезда, лениво урча мощным мотором. Он не уехал.</p><p>Хмурюсь, перевожу взгляд на свое купе и натыкаюсь на сюрприз. Оба левых колеса моей машины полностью, до самого диска спущены. Воздух выпущен под ноль.</p><p>– Отлично просто! – зло цежу я сквозь зубы, до хруста сжимая в пальцах ключи.</p><p>Разворачиваюсь к его джипу. В этот же миг пассажирская дверь плавно распахивается изнутри. В полумраке салона Глеб откидывается на кожаное сиденье, небрежно положив руку на руль.</p><p>На его лице играет едва заметная, жесткая ухмылка. Он молча наблюдает за мной, взглядом приглашая занять место рядом.</p></section><section><title><p>68</p></title><p>68</p><p>Я совершенно не понимаю, в какой момент все это окончательно вышло из-под контроля.</p><p>Моя щека плотно прижата к прохладной столешнице его письменного стола в полумраке кабинета в его доме. Пальцы Глеба до боли путают мои волосы у самого затылка, нежно, но властно удерживая мою голову в одном положении.</p><p>Моя кожаная куртка где-то на полу, там же валяется его пиджак. Водолазка грубо задрана до самой груди, а джинсы вместе с бельем спущены с бедер до колен, полностью лишая меня любой защиты. На его теле расстегнутая рубашка просто безумно болтается по сторонам, брюки приспущены.</p><p>Его вторая ладонь на моей талии притягивает мои бедра к его мощному, каменному торсу. Горячая кожа со шлепаньем бьется о кожу, а рваное дыхание вырывается из моей груди откровенными стонами.</p><p>Твердая, раскаленная плоть размашисто вбивается в мое разгоряченное, влажное тело с характерными хлюпающими звуками. От этого мне хочется одновременно и стыдливо зажмуриться, и инстинктивно прогнуться еще сильнее, послушно подставляясь под каждый новый, глубокий и тяжелый толчок его тела.</p><p>А ведь все начиналось так спокойно и изысканно чуть больше часа назад на парковке.</p><p>Я просто подумала, что вызывать и ждать эвакуатор в этот январский мороз – слишком долго, глупо и бессмысленно.</p><p>Просто переступила через свою гордость, села на пассажирское сиденье его теплого внедорожника и молча пристегнулась ремнем безопасности.</p><p>По дороге Глеб вел себя ровно, и я спокойно поддерживала с ним светскую беседу о скачках курсов валют и прочих очень важных новостях.</p><p>Затем он, кажется, предложил доехать к нему и лично просмотреть кое-какие важные бумаги. Сказал, что это предварительный брачный договор, и нужно проверить, все ли меня там устроит. И я сама послушно пошла в эту ловушку.</p><p>А дальше были его руки и губы.</p><p>Сначала он действительно передавал мне распечатанные листы и объяснял суть заумных пронумерованных фраз.</p><p>Но дальше его пальцы со скоростью света перешли невидимую черту. Глеб стянул с моих плеч куртку, сбросил пиджак и отвлек мое внимание настолько стремительно, что одежда в тот момент уже казалась не лишней.</p><p>В голове крутилась одна глупая мысль: если не раздеваться до конца, то вроде как все это не так уж и серьезно. Будто и не на самом деле.</p><p>Просто резкий разворот к нему спиной, глубокий прогиб в пояснице, грубо и не до конца стянутые с бедер джинсы. Его расстегнутые брюки и очень горячая, твердая плоть, которая идеально, приятно чувствуется внутри – если о чем-то таком беспардонно и жадно думать всю дорогу от парковки до дома.</p><p>Его горячая кожа на моей чуть прохладной спине ощущается неправильно, развязно. Каждые его твердые, мощные удары во мне заставляют меня пищать и трепыхаться от острого осознания всей порочности и унизительности моего положения.</p><p>Его тяжелое дыхание у моего уха внезапно сменяется горячим шепотом:</p><p>– Тихо, спокойнее, не вырывайся. Тебе же нравится, Лина?</p><p>– Да... – стону я в дерево, желая прямо сейчас же провалиться сквозь пол.</p><p>– Перестань думать, просто чувствуй, – хрипит мне на ухо, продолжая глубоко вбиваться и доводя меня до полного исступления. – Все нормально. Тебе нечего стыдиться.</p><p>– Глеб... Глеб, – прошу еще, всхлипывая.</p><p>– Да, знаю, маленькая, знаю. Тебе очень хорошо сейчас. Не борись с собой.</p><p>Он зажимает меня у края стола, наваливаясь всем своим массивным весом и полностью подминая под себя. Берет меня сзади на чистых инстинктах, но это очень приятно. Его грубость не пугает, а только сильнее распаляет.</p><p>Мои бедра максимально раскрыты для него, ноги дрожат от напряжения, и я улетаю раз за разом. По внутренней стороне бедер стекает скользкость, которой становится слишком много от этой позы и его напора.</p><p>Пальцы Глеба перебрасывают мои волосы на лицо, полностью открывая ему доступ к шее, в которую он с рыком вгрызается, оставляя на коже свою метку.</p><p>Затем он немного отстраняется, но все еще крепко придавливает меня ладонью к столешнице, пока выходит из моего тела и кончает мне на бедра.</p><p>Почти сразу спокойно достает из верхнего ящика стола салфетки и сам аккуратно вытирает мою кожу. Я чувствую, как одновременно взлетаю и падаю в бездну стыда, не в силах самостоятельно приподняться.</p><p>Глеб быстро застегивает свои брюки и рубашку. Затем поворачивает меня лицом к себе, бережно натягивает на меня белье, джинсы, застегивает молнию и плавно опускает край водолазки на место.</p><p>Приглаживает мои растрепанные волосы. И все это он делает молча, глядя мне прямо в глаза.</p><p>– Лина, все нормально, не кори себя за это, – негромко произносит он, заставляя меня сфокусироваться на его лице. – Просто забудь как сон. Отвезти тебя?</p><p>Киваю, не в силах вымолвить ни слова. Еле стою на ногах.</p><p>– Или останешься?</p><p>Поспешно отрицательно мотаю головой.</p><p>Он отвозит меня домой на квартиру в абсолютном молчании. Глеб не пытается прикоснуться ко мне или разговорить в пути.</p><p>Мы просто летим сквозь ночь и пустые, освещенные улицы под звуки треков, которые не дают уснуть.</p><p>Глеб ведет машину уверенно, полностью контролируя мощный внедорожник легкими движениями руки на руле.</p><p>Смотрю на его профиль в полумраке салона – сосредоточенный, суровый, с плотно сжатыми челюстями. На его шее и лице красиво переливаются отблески дорожных фонарей.</p><p>Внутри меня до сих пор все дрожит, а кожа под курткой и одеждой горит от воспоминаний о его недавней грубости, но сейчас, находясь в этом закрытом пространстве рядом с ним, я ощущаю безопасность и какую-то странную, лишающую воли покорность.</p><p>Он пару раз бросает на меня короткий взгляд, проверяя мое состояние, но ведет молча, не отрываясь от дороги.</p><p>Внедорожник плавно заезжает на подземный паркинг моего комплекса, останавливаясь прямо у дверей лифта. Глеб не выходит из салона, чтобы проводить меня, а просто молча разблокирует замки, выпуская меня.</p><p>Но он не трогается с места и не уезжает, пока створки лифта не закрываются за мной.</p></section><section><title><p>69</p></title><p>69</p><p>Проходит еще одна бесконечная неделя, но у меня так и не получается забыть то, что произошло в его кабинете.</p><p>Первые два дня об этом слишком настойчиво напоминало само тело – легкой болью в уставших мышцах и саднящими, острыми ощущениями от его жесткого, глубокого напора на столе.</p><p>А все остальные дни я просто упрямо пыталась проанализировать, что это вообще такое было.</p><p>Вдобавок моя машина, которая на следующее утро уже как новенькая стояла на паркинге комплекса с идеально замененными колесами, теперь служила немым укором. Словно напоминание о том, что я бросила ее там в ночи, оставив позади не только ключи, но и свои принципы вместе с гордостью.</p><p>И вот сегодня я приезжаю с водителем на официальное открытие выставки. На мне строгий черный брючный костюм, скрывающий любые эмоции. На стенах непонятные мазки, которые называют авангардом.</p><p>Беру с подноса официанта бокал шампанского и медленно брожу по залу галереи, здороваясь со знакомыми и пытаясь унять дрожь от понимания, что скоро снова увижу его.</p><p>Глеба замечаю сразу. Он стоит на другом конце зала, беседуя с куратором выставки.</p><p>Упрямо держу дистанцию, продолжая злиться на него за ту странную, лишающую воли покорность моего тела.</p><p>Делаю вид, что увлечена экспозицией, и останавливаюсь перед огромным, хаотичным полотном.</p><p>Разглядываю непонятные мазки, и в этот момент за спиной бесшумно возникает знакомый тяжелый корпус. Его присутствие ощущается кожей мгновенно.</p><p>Пытаясь скрыть рваный выдох, язвительно киваю на картину:</p><p>– Какая глупость. Здесь нет никакой логики. Зачем это вообще рисовать?</p><p>– Логику ищешь, Лина? – раздается над моим ухом его низкий голос.</p><p>– Ищу, – роняю сухо, не оборачиваясь. – В искусстве должен быть хоть какой-то смысл. А здесь просто хаос.</p><p>– Ты не туда смотришь, – Глеб делает шаг вперед, почти касаясь моего плеча.</p><p>– А куда надо? Просветишь меня?</p><p>– Эти картины не нужно пытаться рассматривать напрямую или понимать умом.</p><p>– Серьезно? А как тогда? Проходить мимо, как все эти люди?</p><p>– Художник не копирует реальность, он заставляет нас заглянуть внутрь себя, – продолжает Глеб.</p><p>– И что я должна там увидеть, по-твоему? – перевожу на него быстрый, злой взгляд.</p><p>– Истина не на холсте, Лина.</p><p>– А где же она? В этих ценниках с кучей нулей за пятна краски?</p><p>– Истина в том, какие именно тайные, скрытые эмоции и мысли эта картина пробуждает в душе.</p><p>– В моей душе она пробуждает только раздражение, – цежу сквозь зубы, крепче сжимая ножку бокала.</p><p>– Она помогает нам лучше понять самих себя, – Глеб лениво игнорирует мою колкость, буравя меня своим взглядом.</p><p>– Я себя отлично понимаю. И свои мотивы тоже знаю.</p><p>– Навряд ли, девочка моя.</p><p>– О чем ты?</p><p>– Точно так же, Лина, ты сейчас пытаешься проанализировать то, что произошло между нами в моем кабинете.</p><p>Меня будто оглушает, а сердце делает панический удар.</p><p>– Не понимаю, о чем ты, – упрямо выпрямляю спину.</p><p>– Все ты понимаешь, – его ладонь накрывает мою руку на бокале, обжигая пальцы. – Ищешь логику, злишься, называешь это ошибкой.</p><p>– Потому что это и была ошибка.</p><p>– Но не надо смотреть напрямую, Лина. Посмотри внутрь себя.</p><p>– Посмотрела. Ничего нового там нет.</p><p>– Перестань копаться в себе, – хрипло, со всей серьезностью роняет Глеб. – Перестань врать себе.</p><p>Договорить он не успевает. К нам быстрыми шагами подходит организатор выставки в сопровождении нескольких крупных инвесторов, и Глеба вынужденно отвлекают короткими деловыми приветствиями.</p><p>Он отпускает мою руку, восстанавливая дистанцию, и переключает внимание на гостей. Воспользовавшись моментом, я делаю небольшой глоток шампанского и медленно отхожу в глубь зала, подальше от него, но не от своих мыслей.</p></section><section><title><p>70</p></title><p>70</p><p>– Да-да, Крис, уже скоро. Дресс-кода для подружек невесты не будет. У нас обычная свадьба, так что можешь прийти в чем хочешь. Цвета определенного нет.</p><p>– Даже не верится, что уже так скоро ты замуж выходишь, – доносится из динамика тихий, искренний вздох подруги.</p><p>– Да мне тоже пока не верится.</p><p>– Лин, только не переживай, все хорошо у тебя будет. У вас. Я уверена. Если что, звони в любое время.</p><p>– Спасибо, Крис.</p><p>– Ты точно завтра на вечеринку не пойдешь?</p><p>– Не пойду, – отвечаю ровно, поправляя подол. – Повеселись там от души.</p><p>– Да, за двоих оторвусь. Ладно, беги в зал, еще созвонимся.</p><p>Сбрасываю вызов и прячу телефон в маленький клатч.</p><p>Благотворительный прием фирмы моего отца идет уже второй час. Шум голосов в огромном зале сливается в сплошной гул.</p><p>Гости сидят за круглыми столами, официанты разносят напитки. На мне закрытое темно-синее платье, волосы убраны назад.</p><p>Когда возвращаюсь в зал, Глеб уже стоит у микрофона на небольшой трибуне. На нем классический темный костюм и белая рубашка.</p><p>Не хочу привлекать к себе лишнее внимание и пробираться между рядами к нашему месту рядом с родителями, поэтому остаюсь стоять у самого входа, прислонившись спиной к прохладной стене.</p><p>Глеб говорит спокойно, сухо, без пафосных фраз. Он произносит тост, умело обеляя моего отца перед инвесторами. Называет происходящее выгодным и стратегическим слиянием капиталов, полностью закрывая любые вопросы о финансовой стабильности нашей семьи.</p><p>– Лина? Здравствуй, дочка, – раздается справа тихий мужской голос.</p><p>Поворачиваю голову. Ко мне подходит Вадим – близкий друг нашей семьи. Он отлично знает отца, прошел с ним все кризисы и в курсе абсолютно всех скрытых движений, которые Глеб сейчас делает ради нас.</p><p>– Здравствуйте, Вадим, – искренне улыбаюсь я, протягивая ему руку.</p><p>Он аккуратно сжимает мои пальцы, внимательно разглядывая меня.</p><p>– Давно мы не виделись. Ты очень выросла, Лина. Стала совсем взрослой.</p><p>– Время идет. Почти два года не пересекались.</p><p>– Это точно. Слышал новости. Поздравляю тебя с помолвкой с Глебом.</p><p>– Спасибо, – роняю сухо, стараясь держать лицо.</p><p>– Как твоя учеба в институте? – Вадим делает глоток из своего бокала. – Отец говорил, ты сильно уставала в последнее время.</p><p>– Я пока взяла академический отпуск, – отвечаю, выдавая официальную версию. – Надо немного перевести дух.</p><p>– Правильное решение. Планируешь возвращаться на тот же факультет?</p><p>– Нет. Скорее всего, даже уйду на совсем другое направление. Переведусь на гостиничный бизнес, может быть.</p><p>– Туриндустрия – это хорошо. Тебе подходит. А Глеб что говорит по этому поводу?</p><p>– Мы пока не обсуждали это детально. Сейчас слишком много других дел.</p><p>Вадим переводит взгляд на сцену, где Глеб как раз заканчивает свою речь под аплодисменты. Лицо друга семьи становится серьезным.</p><p>– Лина, то, что сейчас происходит – это самое настоящее чудо, – негромко произносит он, наклоняясь ко мне. – Ты даже не представляешь, из какой ямы вас вытащили.</p><p>– Я знаю, что ситуация у отца была сложной.</p><p>– Она была не просто сложной, она была плачевной. Фирма стояла на грани полного краха.</p><p>– Все было настолько плохо?</p><p>– Гораздо хуже, чем тебе рассказывали. Счета были заблокированы, кредиторы давили со всех сторон.</p><p>– Но сейчас ведь все налаживается. Вы сами слышали тост Глеба.</p><p>– В том-то и дело. Это чудо, что суды вообще не коснулись твоего отца. Его должны были разорить под ноль.</p><p>– Глеб полностью взял контроль над долгами?</p><p>– Глеб провел все филигранно, Лина. Очень грамотно, – Вадим качает годовой. – Ты заметила, как в прессе за этот месяц восстановили репутацию твоего отца?</p><p>– Наверное, статьи стали другими? Более нейтральными?</p><p>– Не просто нейтральными. Это мощная, спланированная кампания. Полное восстановление его дел в глазах инвесторов.</p><p>– Глеб обещал отцу, что решит этот вопрос.</p><p>– И он его решает. Без проволочек. Собрал все ресурсы и закрыл тему.</p><p>– Отец теперь в полной безопасности?</p><p>– Абсолютно. С таким щитом ему вообще ничего не страшно.</p><p>– Я рада, что все так закончилось, – тихо выдыхаю я, глядя, как Глеб спускается с трибуны и садится за стол к родителям.</p><p>– Тебе повезло с мужем, Лина. Он держит свое слово.</p><p>– Да. Он всегда выполняет то, что задумал.</p><p>Вадим вежливо кивает, отходя в сторону к своим знакомым. Подхожу к своим. Глеб всматривается в мое лицо.</p><p>– Все нормально? – негромко спрашивает он.</p><p>– Да, вполне, – отвечаю, ловя его взгляд. – Вадим, друг семьи, поздравлял с помолвкой.</p><p>– Отлично. Хочешь выйти подышать воздухом на террасу? – Глеб лениво кивает в сторону стеклянных дверей.</p><p>– Да, можно.</p><p>Мы выходим на закрытую обогреваемую террасу. Здесь тепло, пахнет влажной землей от экзотических растений в кадках, а сквозь панорамное остекление видны огни ночного города.</p><p>– Глеб... спасибо тебе, – негромко произношу я, глядя на его профиль. – За то, что так помогаешь моему отцу. И за твою сегодняшнюю речь.</p><p>– Ты слышала? – он лениво поворачивает ко мне голову, заставляя встретиться взглядами.</p><p>– Да, я стояла в самом конце зала у входа. Слышала каждое твое слово.</p><p>– Рад, что тебе понравилось.</p><p>– Да, действительно. Спасибо за это еще раз.</p><p>– Лина, я такую сухую благодарность от тебя не приму, – Глеб делает шаг, нависая надо мной.</p><p>– А какую тогда? – мой голос едва заметно дрожит, когда его корпус полностью перекрывает мне свет из зала.</p><p>Глеб ничего не отвечает. Он резко перехватывает мою талию, притягивая к своему горячему торсу, наклоняется и властно, без всякого предупреждения набрасывается на мои губы глубоким, яростным поцелуем.</p><p>Как только появляется возможность, я резко вскидываю руку и со всего маху бью его маленькой вечерней сумочкой по плечу.</p><p>– Ты с ума сошел? – зло шиплю ему прямо в губы, когда он на секунду неохотно отстраняется. – Нас здесь могут увидеть в любой момент!</p><p>– Какой кошмар, – Глеб ухмыляется, и его пальцы жестче вжимаются в мое бедро. – Жених на официальном приеме посмел поцеловать свою невесту. Какая трагедия.</p><p>– Это не повод устраивать это на публике, – упрямо пытаюсь упереться ладонями в его грудь, но не получается сдвинуть его даже на сантиметр.</p><p>– Повод, Лина. Ты моя по договору, и прятать лицо у меня за спиной весь вечер не получится.</p><p>– Договор не обязывает меня терпеть твои выходки без предупреждения!</p><p>– Обязывает, девочка моя. Смирись.</p><p>Глеб преодолевает мое слабое, нерешительное сопротивление. Он куда-то подводит меня спиной и вжимает меня в прохладную стену дома.</p><p>Его ладонь перемещается на мой затылок, удерживая на месте, и он по-животному, развязно углубляет поцелуй, полностью сминая мои губы. Дыхание перехватывает, по телу проходит дрожь.</p><p>Изо всех сил упираюсь пальцами в его жесткие плечи, упрямо пытаясь оттолкнуть его от себя.</p><p>Глеб внезапно легко отпускает меня, мгновенно восстанавливая прежнюю дистанцию. Он поправляет лацкан своего пиджака и взглядом скользит по моим искусанным, пылающим губам.</p><p>– Не за что.</p><p>Разворачивается и уверенным, неторопливым шагом уходит с террасы обратно в шумный зал, оставляя меня одну в тишине среди растений восстанавливать сорванное дыхание.</p></section><section><title><p>71</p></title><p>71</p><p>На следующее утро я просыпаюсь рано. Первым делом тянусь к телефону. Открываю сайт одного делового журнала и залипаю.</p><p>На главной странице – крупное, качественное фото моего отца. Он выглядит уверенным, спокойным, сильным.</p><p>Листаю вниз. Про него написана большая, серьезная хвалебная статья, подробно описывающая новый виток развития его компании и стратегическое партнерство с ключевыми игроками.</p><p>Ни слова о долгах, проверках или арестах счетов. Все проблемы стерты под ноль. Дело отца теперь официально полностью на плаву, и его репутация восстановлена безупречно. Глеб исполняет свою часть сделки без задоринки.</p><p>До нашей свадьбы остаются считанные дни. Пора собирать вещи и освобождать квартиру.</p><p>За это короткое время я вряд ли еще раз увижу Глеба, и, если честно, это даже хорошо. Стараюсь лишний раз не думать о нем, о его руках и обо всем остальном.</p><p>Включаю музыку погромче, методично сортирую одежду и упаковываю ее в картонные коробки. Процесс затягивается, и последние, плотно заклеенные скотчем, я выставляю в коридор уже ближе к ночи. Спина дико ноет от усталости.</p><p>Ложусь на кровать прямо в одежде, просто чтобы расслабить и распрямить позвоночник, закрываю глаза и сама не замечаю, как засыпаю.</p><p>Но резкий, требовательный звонок мобильного буквально вырывает меня из сна.</p><p>В комнате абсолютно темно. С трудом нащупываю смартфон на полу, ослепленная ярким экраном – на часах три ночи. Звонит Крис.</p><p>– Лин... Линочка, пожалуйста, помоги мне, – в динамике раздается ее сбивчивый, испуганный плач, перемежаемый чужими суровыми голосами на заднем плане. – Вытащи меня отсюда... Мне больше вообще не к кому обратиться посреди ночи. Родителям я не могу позвонить.</p><p>– Крис, тише, успокойся! Ты где вообще? Что случилось?</p><p>– Я в полиции, Лин... В дежурной части центрального.</p><p>– Господи, как ты туда попала? Ты же на вечеринку собиралась.</p><p>– Да... Парень, с которым я пошла, он просто трус! Напился, ввязался в конфликт и одну меня там бросил, когда все началось. А я в беду попала, Лин...</p><p>– Крис, что произошло?</p><p>– Ко мне какой-то мажор полез, руки начал распускать, за бедра хватать... Я испугалась, схватила со стола тяжелую вазу и со всего маху ударила его по голове.</p><p>– Что? Он жив?</p><p>– Жив, жив, только кровь вовсю хлестала. И его друзья вызвали наряд. Меня забрали, даже слушать не стали. Он накатал на меня заявление! Лин! Пожалуйста, сделай что-нибудь! Иначе я пропала...</p><p>– Все, Крис, дыши глубже. Не бойся, я сейчас что-нибудь придумаю и вытащу тебя. Слышишь? Ничего не подписывай там.</p><p>– Х-хорошо... Жду. Поспеши, пожалуйста.</p><p>Сбрасываю вызов. Смотрю на экран, и в голове остается только один рабочий вариант. Глеб.</p><p>Нажимаю вызов. Трубку снимает на втором гудке.</p><p>– Слушаю, Лина, – раздается из динамика его привычный бодрый голос, будто Глеб и не спал вовсе.</p><p>– Глеб... мне очень нужна твоя помощь, – начинаю говорить быстро, сбивчиво, теряясь. – Извини, что звоню в три ночи, но тут экстренная ситуация. Моя подруга Крис попала в беду.</p><p>– Конкретнее.</p><p>– Она в полиции. Защищалась на вечеринке от мажора, ударила его вазой по голове. Тот написал заявление, ее хотят закрыть.</p><p>– Ты дома?</p><p>– Да.</p><p>– Через пятнадцать минут у твоего подъезда.</p><p>– Спасибо... – выдыхаю я, но в трубке уже раздаются короткие гудки.</p><p>Натягиваю джинсы, теплую толстовку, куртку и вылетаю на улицу. Внедорожник Глеба тормозит у заснеженного бордюра. Прыгаю на переднее пассажирское сиденье, закрывая дверь.</p><p>Глеб сидит за рулем в черной футболке, джинсах и кожаной куртке, совсем не по погоде.</p><p>Когда мы подъезжаем к зданию отделения полиции, я перевожу на него взгляд.</p><p>– Глеб... мне правда неудобно просить тебя посреди ночи решать чужие косяки...</p><p>– Сиди в машине, Лина, – сухо обрубает Глеб, даже не глядя на меня.</p><p>Он уверенным, неторопливым шагом уходит внутрь здания. Время тянется мучительно медленно. На фоне темного неба кружится редкий январский снег.</p><p>Через полчаса двери распахиваются. На крыльцо выходит Глеб, придерживая дверь, а прямо за его широкой спиной плетется бледная, заплаканная Крис с сумочкой в руках.</p><p>Глеб остается на улице, говорит по телефону и курит. Крис пулей заскакивает на заднее сиденье. Она тут же эмоционально подается вперед, крепко обнимает меня за шею, утыкаясь носом в мое плечо.</p><p>– Линка, боже, спасибо тебе! – всхлипывает подруга, крупно дрожа. – Меня твой Глеб просто из ада вытащил!</p><p>– Все хорошо, Крис, успокойся, все позади, – бережно глажу ее по спине, ловя через стекло спокойный взгляд Глеба.</p><p>Мы довозим Крис прямо до дома. На улице снова происходят долгие обнимашки, бесконечные извинения за испорченную ночь и бурные благодарности от подруги.</p><p>– Глеб, я очень была рада нашему знакомству, пусть даже и при таких кошмарных обстоятельствах! Спасибо вам огромное за спасение!</p><p>Глеб уважительно склоняет голову, и Крис пулей убегает в тепло. Мы остаемся вдвоем.</p><p>– Глеб... Спасибо тебе большое за нее, – тихо роняю я.</p><p>– Даже большое? – Глеб смотрит на меня немного сурово. – В машину садись.</p><p>Едем в абсолютной тишине около пяти минут, пролетая пустые улицы ночного города. Внезапно замечаю, что мы поворачиваем совсем не туда, уходя на загородную трассу.</p><p>– Глеб, постой. Моя квартира вообще-то совершенно в другом направлении, – хмурюсь я.</p><p>– Ко мне едем, – говорит совершенно спокойно.</p><p>– А если я не хочу?</p><p>– Ты же сама только что собиралась меня отблагодарить за подругу, Лина, – тихо говорит, доставая из пачки сигарету. – Прямо здесь в машине будешь это делать?</p></section><section><title><p>72</p></title><p>72</p><p>Мы прилетаем к его загородному особняку через десять минут. Джип тормозит у крыльца, Глеб глушит мотор и выходит наружу. Он открывает передо мной пассажирскую дверь, помогая выйти на январский воздух.</p><p>Заходим в дом. Снимаю обувь. Глеб не включает верхний свет в холле, загорается только неяркая подсветка вдоль пола, уходящая вглубь коридора.</p><p>– Лина, иди наверх. Знаешь, где спальня, – негромко произносит он, сбрасывая куртку. – Скоро приду.</p><p>– Но... – начинаю я, но он обрубает на полуслове.</p><p>– Иди, иди. Поменьше разговоров.</p><p>Он подталкивает меня ладонью за поясницу к лестнице, а сам скрывается в темноте коридора, уходящего влево. Первая мысль – убежать.</p><p>Входная дверь совсем рядом, замок под рукой. Но ноги сами идут наверх по ступеням.</p><p>Захожу в спальню, где мы провели ночь после маскарада. Иду в ванную, включаю душ и держусь рукой за стену от жутко сильного предвкушения, сосредоточенного внизу живота. Сама не понимаю, что с моим телом, как можно быть такой безрассудной.</p><p>Когда выхожу в комнату, завернутая в полотенце, Глеб уже ждет. Он переоделся в домашние штаны и футболку, его волосы еще влажные после душа.</p><p>– Снимай полотенце. И давай, руки за спину, – роняет он.</p><p>Глеб берет с тумбочки кожаный ремень и наматывает его край на ладонь.</p><p>– Ты мысли читать умеешь? – рвано выдыхаю я.</p><p>– У тебя на лице давно уже все написано, – Глеб лениво ухмыляется, фиксируя мой взгляд.</p><p>Сбрасываю полотенце на пол, подхожу ближе и встаю перед ним.</p><p>– Спиной ко мне, – командует он.</p><p>Разворачиваюсь и завожу руки за спину. Глеб не скрепляет их ремнем сразу. Сначала его ладони убирают мои волосы со спины вперед, открывая шею и лопатки.</p><p>Он целует мою кожу, спускаясь от шеи к плечам. Затем водит прохладной кожей ремня по бедрам, ягодицам, опускает его к моим коленям и медленно, задевая чувствительную кожу, ведет им между ног от колен до самых складок, распаляя меня еще сильнее.</p><p>Обводит ягодицы и сцепляет мне запястья ремнем.</p><p>– Не туго? – хрипит он на ухо.</p><p>– Нет, нормально, – язык еле ворочается.</p><p>– Хорошо. Ложись на живот.</p><p>Встаю коленями на кровать. Оборачиваюсь через плечо, вижу, как Глеб одним движением скидывает через голову футболку и снимает штаны. Он сильно возбужден.</p><p>Достает из ящика фольгу, раскрывает и натягивает на себя защиту. Сглатываю.</p><p>Глеб подходит сзади, заваливает меня на матрас и подкладывает под мои бедра подушку. Разводит мне ноги, ложится сверху, полностью прижимаясь своим весом.</p><p>– Расслабься, отпусти себя, – шепчет он.</p><p>Я даже ответить не могу, находясь где-то за гранью, только способная сейчас на то, чтобы шумно глубоко дышать под ним.</p><p>Глеб входит сзади аккуратно, медленно, но буквально сразу проскальзывает в разгоряченное тело до упора. Его бедра полностью прикасаются к моим, кожа к коже.</p><p>– Умница. Уже готова, – тихо произносит он.</p><p>Начинаются мощные, тяжелые толчки. Впускаю его с громкими стонами. Сначала Глеб лежит на мне, зацеловывая мои плечу и спину, удерживая свой немалый вес на руках.</p><p>Затем меняет положение: перехватывает ремень и ставит меня на колени, подтягивая за него и полностью контролируя мое тело, подстраивая под себя.</p><p>Кончаю дважды подряд, теряя остатки контроля, обессилив, уткнувшись лицом в матрас. Спустя минуту чувствую, как Глеб тоже замирает во мне на пике.</p><p>Он тяжело дышит, медленно выходит из моего тела, а затем его пальцы аккуратно развязывают ремень, полностью освобождая мои руки.</p></section><section><title><p>73</p></title><p>73</p><p>Лежу неподвижно на животе, медленно приходя в себя в полной тишине спальни. Дыхание все еще вырывается из груди редкими, рваными толчками.</p><p>Слышу, как Глеб поднимается с матраса и направляется в ванную комнату. За ним с глухим щелчком закрывается дверь, и через минуту доносится ровный шум падающей воды.</p><p>Продолжаю лежать на кровати, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли. Наша ночь в кабинете на письменном столе казалась безумием, но этот раунд с ремнем окончательно стер любые границы.</p><p>Перекатываюсь на бок. Тело до сих пор приятно гудит от его недавнего плотного напора, а кожа на запястьях слегка покраснела.</p><p>Шум воды в ванной прекращается. Дверь открывается, и Глеб выходит в комнату. С его мокрых волос стекает пара капель, а на бедрах висит белое полотенце.</p><p>– Останешься? – коротко спрашивает он, останавливаясь у края кровати.</p><p>Медленно переворачиваюсь на спину, придерживая простыню у груди, и киваю.</p><p>– Да, останусь.</p><p>– Хорошо.</p><p>– Дай мне какую-нибудь свою футболку, – прошу тихо, ловя его взгляд.</p><p>– Зачем мою? – Глеб ухмыляется и делает короткий жест рукой в сторону противоположной стены. – Иди сюда.</p><p>Он подходит к стене, нажимает на скрытую панель, и дверь плавно отъезжает в сторону, открывая просторную гардеробную.</p><p>Послушно встаю с кровати, подхожу ближе и замираю от удивления. На вешалках и полках ровными рядами висят мои вещи, включая домашние шорты, легкие топы и сорочки для сна.</p><p>– Что это? – хмурюсь я, переводя на него взгляд. – Откуда они здесь?</p><p>– Твои вещи, Лина.</p><p>– Я вижу. Но как они тут оказались? Мои коробки все еще стоят в прихожей моей квартиры.</p><p>– Эти вещи я перевез из своей квартиры.</p><p>– Из той, где мы жили вместе до Сейшел?</p><p>– Да.</p><p>– Ты их не выбросил? Столько времени прошло.</p><p>– Нет, не выбросил. Просто перенес в гардеробную.</p><p>– Зачем? Ты ведь тогда улетел и полностью оборвал со мной любую связь.</p><p>– Они должны были дождаться тебя.</p><p>– Понятно, – роняю сухо, чувствуя, как внутри снова поднимается злость.</p><p>Снимаю с плечиков свою шелковую сорочку темно-синего цвета, прохожу мимо него и скрываюсь в ванной комнате.</p><p>Быстро смываю под горячим душем остатки его поцелуев и напора, возвращаюсь в спальню и ложусь под тяжелое одеяло. Глеб ложится следом.</p><p>Он обнимает меня со спины и прижимает мое тело к своему горячему торсу.</p><p>– Глеб, не нужно, – упрямо пытаюсь высвободиться из его захвата. – Отпусти.</p><p>– Лежи спокойно, Лина, – хрипит он мне прямо в затылок, жестче фиксируя ладонь на моей талии.</p><p>– Я не хочу так.</p><p>– Как именно?</p><p>– Притворяться, что между нами все нормально. Что ничего не случилось на том острове.</p><p>– А что там случилось, по-твоему? – его голос в темноте звучит запредельно серьезно.</p><p>– Ты заставил меня пережить худший кошмар в жизни. А потом просто бросил в клинике.</p><p>– Я тебя не бросал.</p><p>– Да неужели? Ты даже ни разу не пришел ко мне в палату. Не позвонил. Не спросил, жива я вообще или нет после этого твоего бассейна с акулами.</p><p>– Я был в больнице, Лина.</p><p>– Хватит врать мне, Глеб. Мой лечащий врач сказал, что ты улетел в тот же вечер.</p><p>– Врач выполнял мои инструкции.</p><p>– Зачем ему было скрывать твой приезд, если ты действительно там появлялся?</p><p>– Чтобы ты не замкнулась в себе еще сильнее.</p><p>– Я не верю тебе. Это абсурд.</p><p>– Я приходил к тебе в палату каждую ночь, Лина. Все те дни, что ты там оставалась после шока.</p><p>– Это неправда. Я бы проснулась. Я бы почувствовала твое присутствие.</p><p>– Ты спала под сильными успокоительными препаратами.</p><p>– Нет...</p><p>– Да. Садился рядом на край кушетки, держал твою руку и подолгу разговаривал с тобой. Но ты спала и не реагировала на мои пальцы.</p><p>– Так это... это был не сон? – рвано выдыхаю я, и перед глазами вспыхивают смутные ночные образы из клиники. – Тот голос из темноты... Это был твой голос?</p><p>– Мой, – Глеб сильнее вжимает меня в свой торс. – Ты действительно думала, что я тебя там просто брошу одну на растерзание страхам?</p><p>– Я не знала, что думать, Глеб. Мне было очень больно и дико.</p><p>– Зато ты отлично справилась со своим главным зажимом. Ты настоящая умница, Лина.</p><p>– Мне было очень страшно в той воде, – на глазах наворачиваются горькие слезы смущения. – Ты должен был предупредить меня. Сказать обо всем заранее.</p><p>– Нет. Если бы ты знала о моем плане, могло быть только хуже. Ты бы никогда не сделала этот шаг сама.</p><p>– Все равно не верю тебе. Думаю, что так поступать со мной было нельзя. Без моего спроса.</p><p>– Ладно, спи, – обрубает Глеб, утыкаясь носом в мои волосы. – Хватит думать и крутить в голове прошлое.</p><p>– Тогда отпусти меня. Мне душно, я так не усну.</p><p>Глеб разжимает пальцы и выпускает меня из своих рук, полностью восстанавливая дистанцию между нами. Но он все равно продолжает лежать достаточно близко, чтобы я ощущала его дыхание.</p><p>Долго не могу уснуть, упрямо глядя в темноту. И только под самое утро, когда за окнами особняка начинает медленно светлеть, я наконец проваливаюсь в глубокий сон.</p><p>Утром просыпаюсь в полном одиночестве. Быстро одеваюсь в свои джинсы и толстовку, привожу лицо в порядок и спускаюсь по лестнице на первый этаж.</p><p>Глеба нигде нет. В просторной кухне у плиты копошится горничная, а за столом сидит водитель.</p><p>– Доброе утро, Лина, – вежливо улыбается горничная. – Желаете свежий горячий кофе и фисташковые эклеры?</p><p>– Только кофе, пожалуйста, – роняю сухо, присаживаясь к столу.</p><p>Быстро, в несколько глотков пью чудесно приготовленный напиток, беру куртку и выхожу на улицу вместе с водителем. Он открывает мне дверь на заднее сиденье. Вскоре выезжаем с закрытой территории на трассу.</p><p>Какое-то время едем в молчании под тихий ритм музыки. Но когда машина готовится повернуть на развязку в город, я перевожу взгляд на водителя:</p><p>– Сверните направо, пожалуйста. Нам нужно уйти на соседнее загородное шоссе.</p><p>Мужчина за рулем хмурится и удивленно косится на меня через зеркало заднего вида:</p><p>– Лина, но мы разве едем сейчас не к вам домой? Как было велено...</p><p>– Нет, – обрубаю я, упрямо сжимая пальцы в кармане куртки. – Мы едем в совсем другое место.</p></section><section><title><p>74</p></title><p>74</p><p>– Да, мне понятно твое смятение, Лина. Но давай спокойно во всем разберемся, – Наталья Павловна, мой бывший психолог, аккуратно ставит чашку на стол и смотрит на меня поверх очков.</p><p>В ее кабинете все так же тихо и пахнет лавандой.</p><p>– Тут не в чем разбираться, Наталья Павловна. Он просто бросил меня в бассейн с хищниками. Без предупреждения.</p><p>– И каков результат этого?</p><p>– Я могу нормально жить, – хмыкаю я, понимая, что до нормального мне еще ой как далеко. – Физически проблема полностью исчезла. Больше не задыхаюсь от прикосновений.</p><p>– Но?</p><p>– Но не могу общаться с ним нормально. Морально. Не физически.</p><p>– То есть?</p><p>– Мы с ним... Ну, у нас есть интимная близость. Но под каким-то странным соусом. Моей вины. Перед собой.</p><p>– Лина, давай по порядку. Прикосновения. Ты ведь пришла ко мне два года назад именно с этим запросом. Помнишь, сколько сеансов мы провели?</p><p>– Помню. Больше тридцати встреч в этих четырех стенах.</p><p>– И?</p><p>– Мы топтались на месте. Классические методики, разговоры и тесты не давали вообще никакого сдвига. Мне казалось, что это навсегда.</p><p>– Почему ты прекратила приходить сюда?</p><p>– Моя травма после того нападения на подругу сидела слишком глубоко. Обычные загородные беседы ее бы не выжгли. Но то, что сделал Глеб – это ведь чистое варварство.</p><p>– Да, тебе так могло, безусловно, показаться.</p><p>– А правда, что этот, хм, метод – самый быстрый и сильный инструмент?</p><p>– С научной точки зрения этот метод не признан.</p><p>– Вот именно! Я могла просто сойти с ума там, прямо в воде.</p><p>– Это нельзя утверждать точно, – Наталья Павловна спокойно кивает. – Но был еще один важный фактор. Рядом был человек, которому ты доверяешь на чистых инстинктах.</p><p>– Я его ненавидела в тот миг. Просила помочь. Готова была убить, когда выберусь.</p><p>– Твой разум злился. Но тело знало: Глеб не даст тебе утонуть. Ты знала, что он полностью контролирует ситуацию, что ты в безопасности.</p><p>– Нет, я не могла этого знать. Он ни слова мне не сказал заранее.</p><p>– Лина, ответь честно. Себе. Если бы Глеб пришел к тебе и сказал: «Знаешь, давай попробуем шоковый метод с акулами», ты бы согласилась?</p><p>– То есть его можно оправдать? Так поступать со мной было можно?</p><p>– Ты пришла сегодня ко мне, чтобы оправдать или не оправдать его? Ответь на предыдущий вопрос.</p><p>– Ну, хорошо. Нет. Если бы он предложил, я бы пулей сбежала от него. Никогда бы в жизни не зашла в тот бассейн сама.</p><p>– Он это прекрасно понимал.</p><p>– Но зачем ему было так рисковать? Ради чего ломать меня без спроса?</p><p>– А ты сама как думаешь?</p><p>– Чтобы...</p><p>– Да, зачем? И почему ты чувствуешь вину перед собой?</p><p>– Не знаю...</p><p>– Тебе не обязательно отвечать мне и говорить это вслух. Но просто подумай над этим.</p><p>Мысли летают между бассейном и другими эпизодами, покадрово собирая пазл всех наших дней. Его ночные визиты в мою палату, пока я спала под лекарствами. Его тихий голос в темноте клиники. Его ладони, которые завязывают и развязывают ремень. И которые кидают меня на середину бассейна.</p><p>Он издевался надо мной, он лечил меня. Он лечил меня, издеваясь?</p><p>– Лина? Вы меня слышите? – водитель смотрит на меня, обернувшись. – Теперь отвезти вас домой?</p><p>– Да, – роняю хрипло, едва удерживая сорванное дыхание.</p><p>Смотрю на свои пальцы, на одном из которых его кольцо, которое было свидетелем всего, болталось вместе со мной в той страшной воде.</p></section><section><title><p>75</p></title><p>75</p><p>Глеб берет мою руку в свою огромную ладонь. Его пальцы держат мои бережно, но весь его массивный корпус излучает опасную силу. Ловлю его прямой взгляд.</p><p>Перед глазами вспыхивает тот момент, когда он делал мне предложение на Сейшелах. Глеб тогда даже не мог нормально надеть кольцо мне на палец. Именно этого мне тогда больше всего хотелось, чтобы он нежно провел металлом по моему пальцу.</p><p>Вспоминаю свои собственные догадки о том, что моя прежняя жизнь без прикосновений была лишь существованием наполовину.</p><p>Теперь я до конца понимаю: Глеб никогда не хотел причинить мне боль. Он ломал мой страх, да, без спроса, но боролся он исключительно с болезнью, а не со мной.</p><p>Он сознательно пожертвовал моей любовью к себе, принял на себя всю мою ярость и ненависть, просто чтобы спасти меня и вернуть к нормальной жизни.</p><p>– Лина? – тихо говорит Глеб, заставляя меня вернуться в реальность. – Все в порядке?</p><p>Быстро хлопаю ресницами. В ушах перестает звенеть. Я смотрю на свои руки и понимаю, что замерла, сжимая мужское обручальное кольцо, которое прямо сейчас должна надеть ему на палец.</p><p>Все ждут. В зале повисла короткая заминка. Сотни людей смотрят прямо на нас: мои родители, Крис с Аней, толпа знакомых и незнакомых лиц из бизнес-круга.</p><p>– Да, полный порядок, – тихо говорю я.</p><p>Мы стоим очень близко друг к другу, и я отчетливо улавливаю знакомый, терпкий аромат его парфюма, смешанный с едва уловимым запахом дорогих сигарет.</p><p>Классический темный костюм делает Глеба еще более мужественным, подчеркивая разворот его широких плеч. Из-под жестких рукавов пиджака виднеются белоснежные манжеты рубашки.</p><p>Беру его руку в свою, ловя огромное, острое удовольствие от этого самого банального прикосновения к мужу – всего лишь к пальцам и ладони.</p><p>Смотрю на его широкие, мощные запястья и чувствую, какая у него приятная, теплая кожа.</p><p>Уверенно продеваю металл и надеваю ему кольцо на палец.</p><p>Зал мгновенно взрывается громкими аплодисментами. После короткой серии официальных фото Глеб берет меня под локоть и ведет через зал к нашему месту во главе банкетного стола.</p><p>Кто-то из гостей по привычке начинает громко кричать «Горько!». Ведущий тут же перехватывает инициативу и серьезно-шутливым тоном напоминает в микрофон, что за подобные выкрики сегодня полагается крупный штраф.</p><p>В зале раздается дружный смех. Поворачиваю голову к мужу.</p><p>– Интересно ведущий придумал с этим штрафом.</p><p>– Это не ведущий, – Глеб смотрит на меня. – Я заранее убрал этот пункт из сценария. Подумал, что тебе все это у всех на виду будет не очень приятно.</p><p>– А... да, спасибо, – роняю, чувствуя, как внутри разливается неожиданное тепло.</p><p>– Шампанское обновить? – он кивает на мой бокал.</p><p>– Нет, спасибо, не хочу. Лучше налей сок.</p><p>– Уверена?</p><p>– Да. Ты же сегодня тоже совсем не пьешь алкоголь.</p><p>– Смотри сама.</p><p>Наш разговор прерывает ведущий. Он просто на высоте, отрабатывает вечер без единой осечки. Заготовил столько конкурсов и номеров с нашим участием, что я за весь вечер даже толком поесть не успеваю.</p><p>Все время приходится в чем-то активно участвовать. Танцы, игры, конкурсы, где нам с Глебом отведена роль главных судей, огромный торт, вынос подарков, бросание букета и подвязки.</p><p>Глеб все это время занят и другими делами. Ему нужно то танцевать с новоиспеченной тещей, то отходить на террасу перекурить с очередным важным инвестором, решая вопросы прямо на ходу. Расходимся уже глубоко за полночь.</p><p>Наш черный внедорожник останавливается у крыльца темного дома. Глеб глушит мотор, выходит из машины и открывает передо мной пассажирскую дверь.</p><p>Он бережно перехватывает меня под локоть, помогая выбраться из салона. Пышный подол свадебного платья путается в ногах, и Глеб наклоняется, подхватывает белую ткань одной рукой, приподнимая ее над землей, чтобы я не оступилась.</p><p>Уверенно поддерживает меня за талию, пока мы медленно доходим до парадного входа. Возле двери Глеб пропускает меня вперед, придерживая тяжелую створку.</p><p>Внутри меня нарастает предвкушение. Я уверена, что сейчас, заполучив меня в четырех стенах его дома в статусе законной жены, Глеб сразу перейдет черту.</p><p>Жду, что он прижмет меня к стене в холле или подхватит на руки, чтобы отнести наверх.</p><p>Но Глеб даже не прикасается ко мне.</p><p>Он убирает руку с моей талии. Мы просто идем рядом по широкой лестнице на второй этаж.</p><p>Глеб шагает спокойно, лениво перебирая в пальцах пачку сигарет и металлическую зажигалку. Его взгляд устремлен прямо перед собой, на лице нет ни одной лишней эмоции.</p><p>Мы доходим до двери его спальни, где провели уже две ночи. Сердце делает сильный толчок, но Глеб упрямо проходит мимо, ведя меня дальше по длинному коридору.</p><p>Он останавливается у следующей двери и плавно открывает ее передо мной.</p><p>Захожу внутрь. Это просторная, красивая и светлая комната с окнами в пол. А у стены, аккуратными рядами стоят все мои запакованные коробки, из моей квартиры.</p><p>– Твоя комната, – сухо, со всей своей серьезностью роняет Глеб, облокачиваясь о дверной косяк. – Можешь менять здесь все, как сама захочешь. Если не нравится цвет стен или мебель, переделаем.</p><p>– Ладно... спасибо, – выдыхаю я, удивленно оглядываясь.</p><p>– Разобрать вещи и разложить одежду тебе помогут, – Глеб лениво крутит зажигалку. – Завтра утром поручи это горничной, сама не таскай тяжелое.</p><p>– Хорошо.</p><p>– Спокойной ночи, Лина.</p><p>– Приятных снов, Глеб.</p><p>Он коротко кивает, закрывает дверь с внешней стороны и уходит по коридору в сторону своей спальни, оставляя меня в полной тишине и растерянности.</p></section><section><title><p>76 Глеб</p></title><p>76 Глеб</p><p>Сквозь чуткий сон улавливаю легкое движение воздуха в комнате и тихий, нежный шепот прямо у своего уха.</p><p>Открываю глаза в полумраке спальни, поднимаю голову. В слабом свете из окна вижу ее – она сидит на коленях недалеко от меня в темно-синем шелковом пеньюаре.</p><p>Поворачиваюсь на спину, не сводя с нее взгляда. Лина тоже смотрит мне прямо в глаза, уверенно развязывает узел на талии и плавным движением сбрасывает пеньюар на пол.</p><p>Тонкий длинный пояс от него она кладет мне на голый торс.</p><p>Затем Лина ложится вдоль на живот, вытягивает руки вверх в сторону деревянного изголовья и покорно замирает.</p><p>Я совершенно не собирался ее сегодня трогать. Хотел дать ей нормально прийти в себя после тяжелого дня.</p><p>Не знаю, как для кого, но в нашем случае можно было ожидать, что свадьба принесла ей только стресс и перенапряжение.</p><p>Но в ее потемневших глазах напротив только что читалось такое сильное, осознанное желание и возбуждение, что любые сомнения отлетают напрочь.</p><p>Она молча просит взять ее. Причем просит именно так, как я бы точно не стал действовать в нашу первую ночь после загса.</p><p>Но переспрашивать и отговаривать ее я тоже не собираюсь. Если хочет – получит все до единого грамма. Значит, сама напросилась на это.</p><p>От одного вида ее полностью голого тела на темных простынях член мгновенно встает колом, до боли в паху.</p><p>Она и без того всегда действует на меня слишком мощно, срывая любые блоки. Но когда пришла сама, попросила, почти потребовала этого – крышу сносит за пару секунд.</p><p>Сама хочет, чтобы я взял ее так, как нам обоим давно нравится: жестко, сильно, без прикрас.</p><p>Хотя именно сегодня, в эту ночь, мне вопреки всему хотелось быть с ней бережным. Сделать все по-особенному, тем более что она сейчас податлива и мягка, как шелк в моих руках.</p><p>Еще в зале на свадьбе мне показалось, что Лина как-то странно смотрела на меня. Будто что-то незримо и окончательно изменилось в ее мыслях в тот миг, когда я надевал обручальное кольцо на ее палец.</p><p>Откинув покрывало, поднимаюсь. На мне нет одежды, больше скидывать ничего не приходится. Беру в ладонь оставленную ею шелковую ленту.</p><p>Бережно перехватываю ее тонкие запястья, свожу их вместе чуть ниже изголовья и мягко, но надежно фиксирую узлом к кровати.</p><p>Лина послушно прогибается в пояснице, полностью открывая мне свои бедра. Замечаю, как часто и шумно она дышит.</p><p>На автомате, по привычке, тянусь ладонью вниз, к ящику прикроватной тумбочки, чтобы достать защиту.</p><p>Не успеваю открыть ящик. Голос Лины останавливает мою руку на полпути.</p><p>– Давай без, – тихо, но твердо роняет она сквозь тишину спальни.</p><p>Один короткий выдох, и я убираю руку от тумбочки.</p><p>Устраиваюсь сзади, плотно втискиваясь между ее разведенных бедер. Лина послушно замирает, уперевшись лбом в матрас.</p><p>Подкладываю под ее бедра подушку, приподнимая и максимально раскрывая ее тело для себя. Мои ладони ложатся на ее талию, ощущая, как она дрожит и пытается выгнуться еще сильнее.</p><p>Вхожу медленно, глубоко, до самого упора. Без барьеров и латекса ощущения взлетают на запредельную, острую высоту.</p><p>Лина вскрикивает. Стенки мгновенно сжимаются, принимая мою плоть и обволакивая сочным, раскаленным жаром.</p><p>Двигаюсь размашисто, мощно, жестко контролируя каждый толчок и давая ей привыкнуть к темпу. От ее податливости и обильной естественной смазки сносит остатки ума.</p><p>Лина начинает сильнее дрожать под моими руками, приближаясь к пику. Опускаюсь на нее ниже, придерживая свой вес на локтях. Рычим и стонем в один общий ритм, наши голоса и тела сливаются, пока она не сбивается с ритма, улетая туда, где нет ни одной лишней мысли.</p><p>И в этот момент мне становится мало. Хочу видеть ее лицо. Хочу контролировать ее подчинение и чистое удовольствие.</p><p>Освобождаю ее от своего веса, перехватываю за бедра и переворачиваю на спину. Ленту от изголовья не отвязываю. Ее концы сами собой перекручиваются. Запястья Лины остаются надежно зафиксированы над головой.</p><p>– Лин, отвязать? – хрипло спрашиваю, нависая над ней всей массой своего голого торса.</p><p>– Нет, мне нравится... – еле слышно выдыхает она, закусывая губу.</p><p>На всякий случай спросил. И так по лицу и ее движениям ясно – именно это ей сейчас и нужно.</p><p>Просто ставлю руки по сторонам от ее плеч, снова вхожу и начинаю двигаться, беря ее лицом к лицу, глаза в глаза.</p><p>Лину накрывает вторым оргазмом. На этот раз она кончает еще сильнее, не стесняясь своего громкого крика, упираясь пятками в мои бедра, пока я продолжаю толкаться в нее, заставляя прочувствовать каждую волну удовольствия.</p><p>Дожимаю ее до полного исступления, ловлю свой собственный мощный финал и глубоко изливаюсь прямо в нее.</p><p>После всего мы так и лежим в темноте еще очень долго, восстанавливая дыхание. Направленная подсветка вдоль пола позволяет всматриваться в ее лицо.</p><p>Кожа безупречна, без единого изъяна. В ее потемневшем взгляде сейчас странная смесь – одновременно испуганный олененок и дикая, кровожадная пантера. И все это уживается в одной моей жене.</p><p>Смотрю на нее и сразу вспоминаю нашу самую первую встречу на загородной бензоколонке.</p><p>Тот же страх и решимость в глазах, до жути короткие джинсовые шорты посреди холодной осенней ночи и идеальная кожа, в которую мне прямо там, у бензоколонки, захотелось дико впиться губами, зубами и пальцами.</p><p>Уже позже понял, что более красивой, упрямой и смелой девушки в своей жизни не встречал.</p><p>– Глеб, чего ты на меня так смотришь? – негромко шепчет она, улавливая мой пристальный взгляд.</p><p>– Ты теперь моя. Навсегда.</p><p>Тянусь вверх и аккуратно развязываю шелковый узел у изголовья, полностью освобождая ее руки.</p><p>Лина не пытается уйти в душ, не просит отодвинуться или немедленно отвезти ее домой. Вместо этого она впервые сама ластится ко мне – тихо прижимается всем телом к моему боку, утыкается носом в плечо и доверчиво целует в ключицу, закидывая на мое бедро ногу.</p><p>И это лучшее, о чем я вообще мог когда-либо мечтать.</p></section><section><title><p>77 Эпилог. Глеб</p></title><p>77 Эпилог. Глеб</p><p>Я крупно ошибался, когда думал, что все самое лучшее в жизни уже произошло в нашу брачную ночь.</p><p>Лучшее тогда только стояло на пороге и робко стучалось в нашу дверь.</p><p>Переступаю порог загородного дома и прохожу вглубь первого этажа. На мне строгий деловой костюм, галстук слегка ослаблен после дня тяжелых переговоров.</p><p>На ходу сбрасываю пиджак прямо на кресло в холле и иду на тихий смех, доносящийся из глубины дома.</p><p>Захожу в просторный, залитый мягким вечерним светом крытый бассейн. Медленно прохожусь по самому краю кафельного бортика, почти там, где вода готова достать до меня. Останавливаюсь и просто любуюсь.</p><p>На мелководье весело плещется наш годовалый крепкий сынок. Малыш звонко шлепает ладошками по воде, поднимая целые каскады брызг.</p><p>Лина легко и уверенно держит сына на плаву, полностью контролируя каждое его движение.</p><p>На шезлонгах чуть поодаль сидят ее мама и папа. Они выглядят абсолютно счастливыми, улыбаются и наперебой подбадривают внука.</p><p>Лина оборачивается на звук моих шагов, замечает меня и открыто улыбается. Передает сына на руки подбежавшей няне и начинает медленно выходить из бассейна по широким кафельным ступеням лестницы.</p><p>Черный слитный купальник мокро облегает ее стройную, сочную и налившуюся женственную фигуру. Изгибы бедер и груди мгновенно высекают внутри меня искру жара.</p><p>Делаю широкий шаг вперед и останавливаюсь у самой верхней ступени. Протягиваю ей свою ладонь.</p><p>Лина послушно вкладывает свои мокрые, прохладные пальцы в мою руку. Наша кожа соприкасается, и по предплечью мгновенно бьет знакомый разряд.</p><p>Медленно тяну ее вверх, помогая преодолеть последнее препятствие. Лина шагает на следующую плитку борта, поскальзывается на мокром следу, но даже не пугается, зная, что я рядом. Я плавно перехватываю ее вторую руку, поймав ее.</p><p>Притягиваю ее мокрое тело к своему горячему торсу. Рубашка быстро впитывает капли с ее кожи. Спиной полностью перекрываю нас от взглядов ее родителей и няни.</p><p>Наклоняюсь к ее лицу, обжигая дыханием мокрые ресницы, и тихо, только ей, шепчу, едва скользя по губам.</p><p>– Смело можешь падать, Лина. Я тебя всегда поддержу. Твоя рука теперь навсегда в моей.</p><p>Наклоняюсь еще ниже, едва скользя губами по ее влажной щеке, и крепче сжимаю ее прохладную ладонь. Переплетаю наши пальцы, чувствуя, как она доверчиво подается навстречу.</p><p>В ее взгляде больше нет ни капли прежнего страха – только абсолютное спокойствие женщины, которая точно знает, что находится под полной защитой.</p><p>Мы медленно отходим от кромки бассейна к шезлонгам, где нас уже ждут ее улыбающиеся родители и годовалый сын, который тут же начинает тянуться ко мне.</p><p>Смотрю на свою жену, на нашего крепкого пацана, и внутри разливается бесконечное счастье. Моя ладонь больше никогда не выпустит ее руку, и она это прекрасно знает.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+R45ZIJRIhwRXVaN4lZohHI2COKz9X0aWAtuXBHWsCVGifIyCK9OpRlS+I9OnXq4Weh6XBqwc43/AI1qWV7uwrMD6GvNdM1VNoSRvmHeu98MadNqVnod1HcxIur6sdLi3c7JB5XzHHb98Pfg06WIgtz2KGYp6tnSW0ivwetW1VSMgVg6at7caRaX9hBJey3moz6fBbwoWkd4kjckeoIk/DBJ4q7ap4jkurqyTw9qRntNn2hDAVMe9dyZz/eAJHqBkV6FLG0krNnr08xpcvvSL1wq+WeKxb9V39KmX/hILkX6weHNVmOnyvDdeXbsfKkQEuh4+8ACSOoArJ1w6xp+mJq+oaTd21jLjybiRfkkyM/Ka76WZUIqzZwYzGUpJqLFmZF61VlkjqlLe3rEgabcHba/a2+TpB/z0/3eRzUevLrGiQQTaxo17p8dxu8lp4SgcjBIGe4DAnuMj1ruo5rhk/iPksWlLYsuYSfmGaiP2fP3a55tchb+Kmx6zGzhVySa6VnGG/mPBnhKknc6Mpb+lVLxrdEwXUfU1z2ralMUCQOUU9SM8n8azDM7KC7Fj614+O4jhGXLTjfzNqWBtq2dJtLyZEiAHoc1s39tb29vEVdW3An5RkVzGgedLdpAGG6ThAy5De1bl/bzWtqLi3IaDOJlPOw/zH0rjw3EVm1URvPAc3wsb8n939KMR9xism71EQPsZPxFQf2wn9169mOb4eSvc5/qdSLszfURe1WUaLjgVzSazDxw1SrrcSjjdWNTNqHc9HC05R3OqiMeBxVu3bDcVx6a9GD3qzF4ijXGSa8+tmFGWzPocNXhB2Z3Vo+AeK0LeXArgIfFUKjGCfxqzH4vtwOc15tbFU3sz3aOY0oq1zvDMMYIrPvrxUBANcq3jK3XoCfqao3fimCXOABn2rglVj0Naua01HRmxqV/jPNc5c61tmI3E1majrBl3bc47VjF2Y7ieTUqaex87iczbloz6S8Y+EDKhMUfXODXjXiTQbm3nZGiKEGvstrW2Mu8kH2xXB+OfBtjc+Y8O3I5Kkfyr6ug6eKjyVdz184y7nXtKS+R8nRWDpOd52fUV6n8ONb8L2Oj6Faa5c6rFNo2unVU+yWkcqTKRD8hLSLt/wBT1APX25z/ABB4YnW9FvHGN7uFTeyqpJOBkkgD65xTJfh54uiuntW0+BZI4VnYNfwBURioRi2/AB3LjkZyCM1hVyWlSdpM+Ldb2btY9A8Har4T0SwtdN0+41C/hNxqEs73VlChRbq3ihOxDI6sR5eSDgEErxnNW9agsNY0WbTBPJNH51m0DC0htgkcCz/L5cZ2jmfjk8Dr0rgPDvgrxk89wsWiXLPazyW8iMQjmWPBdFUnLsB1C5xketegeHNA1xtJTUpNOlFs4BWQ45Bbbux1xu4zjGeKdPL8Kt9T6TLI4fER95GzqL6Je+JbTxHcpqcU+la9davaRwbds/nTiYK7bgUIIwSA2RgYGMnzfxL4asL7RdMscFHsmndjkKD5r7sADpjBr03W9Bns9M+1x+dJF55gJaHYFkAztOTyfvZAz0684rnr3w/rZtmuF02VomETBh3EhITHqSei9eM4wDXoUMuwb95o0x+Gw1OF4blK31Cwt9Ik0+4062kgbw+NLLi1iE5bI5MuN+zgjGfTiqPxGbw1rugRaRo9tJaW8eoS3kcQsobdIkZFVY8xnMhUKMu5Jb2xzbv/AAf4mjuEtm0mQyyByipIj7tgy6/KT8wH8PX2qifB3ihvLI0qZfNeJEHGXMq70Cj+IlSDgdB1xXbTy3L07ux8Jjq1SDtA4ZfBNr/z2/WsvxDo9rpCI0UuWcE564Ga9K1Dw1r2mTpHf2bRl13oQQ6uuSMqykgjII4PBBFcf4+0+8U252Fchh0+n+NZ5rgMOsI50Yr1OLB4mpKqozkcXeosrq0D7oiOOOR9R9a0dJ0hRcNDdyxKBgKSeu4fKfoaueFvC13qMJmLxorHaARmunf4U6jJa+dBdh1H3VwR+tfnFeXJK0j6anRlUV4nG3U8VtbyW0GH2SiSNjw8JHBX6HAqVtalvJ5ZTGYt6nexPDnHf8ePpj0r2L4dfATU9UWS71aeC3DDAA+Zm98V0k3wX8O6WslnMzzZGFfuD61zzrRirnRHCzPmC3DXd+qOMoTjGeldKfCtt2dq0tZ8KjRvE11ZpIXSOQbSVxkVoGCXFfb8N4aliKUnUjdHjZrz0HFp9zmT4Wt8/wCsb8aP+EZt8/eP510JjlqPyps19FLKsK/sHkwxlXuYyeF7dv4zVuDwhbOm4ua3tNiy2GGa34pYxDsFuCfXFcVfK6EdoHu4KtzJNs4ceELJTzK351Zt/B+lt/rJmP4105tGlbIjYZ9qcumynojD8K82vl1Dl+E+kws6P2kYEfgvQyPmmb86xta8N6JbbvLuDx711WpwG1jJkBXjiuH1RzPMwGTXnxy6nLZCxuMw1ODUYq5z13ZR+YfJYkDoasW2kTSQq21ufaui0nR1kIlmGEHauogFhFEE2KcV3wyqhTV6mlzwqcJ13eKPoW9lkS76521yniTVnDs6wzOg/iA4rqde/dX0i9dv61fg+Ivh3Tfh7d+G59Hkmv5EdB8i7JS5+8zHpj6dhijFUGoRcF1P0Srmbi+SEL3PFdSuLS9jKzxZB7NUzeK7G11nV737LI0V/p1naKVhgn2G3WIbtkqlCD5XGRxnI5FYGvg28TSZyO/auJj1gLeP8wYHqK9KFanK1KvufEcQYN83taeh6xafErR7rxBb6rqWjXcV1YanPe2KJdKVfzZBLiUlc53jOV6hiMDANd3o/jq3vdLgi8sx3UdultLsji2yopGMtt8zkDpnGRnpxXz7JbLew+db4P8ASrGka1c6fIEcnKn9K6nl1GOqWhxZTmsKT5KiufS/ibxFFq9hLbxQCCL7QskSKQQgIbP4lmJPuarXHiu3W20qF7BnfSXiltiJAAzqfmVh3U4GD94H1zivKdJ8WQzRYMoDe9Xptes2GPOH51rTwOHklBI9PG4qnKnaJ1f9v6Np4hS002+e3iu/t2JJhlpgCIxuUDaoySSOT7cGr978SU1DWdP1K703zLiwRVj27Qjq0QSUFMFRk8qcHHQggCvOZNUsyRiRcfWkW/smwWkU/jXdHK8I7Slq/U+Dx2IqXtE7+/1ix1VrdIocQwx7VDxRxhSSScCNQAOffPP0rivH9vo2pz2mnWsyfa45juTplSOoPfGBn0zV221DTRCP3q/nXG3c0MvxRt47IbkIE7yBupGAcfkK5My5cLRVOC0ucmAhKpUcpaWL76RDo0jWcTb8HJPSvRvBEC3lusDHa57da8c8ePrN9rkrWTzRRRtneGIUD6AUui+KfHXh6KPULiGK8tdwBcEBk9CSPX+lflubwVSs5QP0DLqnJStJH1JpPm2k8NoDtOM/SqviUSS3bNuVsehrz/U9f8br4a0/XdNsLa5kuI2k+Zv9Xz3HfrXHG5+JetTNcX93FIiEGOG0mEW4MeQMA8jvnHTqc14vJc9P2luhveKfCjT3hvooxLPcttA6c1ys9l5MjxsAroxUgc9K9d0OC/Hh6L7btMsEhyJDk7SCOvqK8h1jVLA6lcGKVAnmNt5/hycfpX6dwfX92UOiPnuLoRfs5RKzWUZ//VTYNMV22kCmnVLTP+uT86WPV4I2z5gNfaSqU7bo+LSmje0rQlONqg/hXV6X4ZjdQPLH5VxFj4rggxmTFbll8Q7OEDE3SvIxdRu9j18HUstTu7LwfAVzsH5VW13S9N0qzkkkZAwU8ZrkLj4qRpETFJg+xrjNc8YX/iKYxmZwh9Divn3Qr1pabHtwxsYK1zK8X6m2o3ssUHMYPNY9naRwEy3DfKMHpXoPgzwLe6xJ5ogcRAZ3bT+lcR8VdIvtD16azMciRqPTpXbH2eGjd/EuhjOlWxHv/ZE0qWG+uZLdZhGids9asT6SpkJWTI9a43SIp/7QQwMwJ+9g16ZZoY7dVPXFfNV69TEVG6h9hlNKCoWSPovxda41K4XZ0Y15Nrw/0xvqa+otO8KWWtazdy30ZeCJ/uZIDZ9a4j4+/DfS7Dw3J4g0SD7PJbH97EuSrAkDPPQgn8s16UczpTjGlbUvD46lHEJN7nzh4gtPtFi6gcgGvLU06aTUxZD77NjOK9NOuRQTGK5Xg9xV/TdD06edNQiVT0IrvpYNYlqXYnNvZ1JLldmVvB3he7sVVJyXRhySKd4y8ESrbvdWqEoeuB0r07wfHDJdJHIOOMV6ZP4atbnTAFGMjnIzXrTxcaLUJbHz9bKKdSk5R0kfEyaRdwEr5sn41fttKeUgNKQa9h8eeDRbXUssMZ2dSAOnWuIhsJbaXaVOB3FejQoUn7yPj8ViK1GTpyMm08LySEfvTzXR6F8PhdzANcNz6mtPTI8la9D8FfZo3G5QWzzmtMQo06blFHlPETcrMytJ+CVvNArNfSEt1OT/AI0zxR8Gv7D01Nd0u9DSWT+bcrNk7o8EEKfXnvX0B4eNp5CfKv5U34jWsc3gLXVSNSf7PmYfUIa+LxOZTnPkmtD18NSt71z5IsNStGvZIZo1w7dc1a8Qvb3S22mQruEzg7VXJIHOcVxukOLzVnjBC7TngVU8RzzX+oRx6Xfzx3MQ8sujYUc4OT6cV8pjKbjX9o9j67DVeakodUfSOgo9t4d0oyROY40K7SvbJrRvY9P0uM3kMUbKw5JHIrzPwXPrOlWVo2q3Go6mLY7/AC0kVY3UgHgdW/Ous1fXdP1TSbj7Is8flDLpKm0qD0rw56SZ7dO0nZlXW9amHhq4+zD95dO0aHP3eDzXi8ng1B/y2JJr0fR5G1CyZfvJE+B7Hqf6VJJY/wCxX65w1gKMMFGVtXufn3E2ZzeMdO+kTB+HXw90a/tdSGpqs0kbwtbRsxXznxJiHd/DvOBn+pFLB8J4NT0i91e6umsL5t1wlqkIEYTzxEQFGSmCTjOOVxg9a7Lwx4buNZvvsFvMYw43OM8cdCfcc/nW7q3hrxJpl2bVtSubmLiZkMzFWORksM464698VviqUVV5YTttoeTSxblG7XzPLL/4Q6TH9tki1TUxDp01xDcpJbASS+Uu4mIbvzB+6DnnOKo6d8JtIu9SWOfVdQhsbmG1a3fylEu+dyqqyk46B246gDjnj0TxXpniKTUDqNxd3iTxu8kX+kNmHOeEJOV4PbHGK4a6/tia5d5r++aQTeaGM77hIABvzn73A564xThgKlWOk0bxxsIlDT/hDC+jR6hc6rLC1xbWs9tBsy0ivLFHIx54VTKAPU5HGDXa+C/hdp9rcRTX19FPAs9wsjwSI4SOLyQpY5OCWlHHUeleZ65r1xprbIb653JGI0/etwikEL16AgEDoCAeta3hXU9YaFbq21K9hkUswMdwykF8bjkEddq59cCsvqtWF4xmrnoYOUKtROWx9P2t3oOgSTaVCU8y3by849K4j4oaZpWq28s8tqrMVI3ECua8LSTTXnmTzSTSsQWeRssfqa7zxdbf8U00hb+A8Y9q8SeEdLELmd2z7ygqdSjyrY+btB8FPBrE5SMlGcle+K7uHwihjBkkw1SWfi3w/psrx3MqpKgGVAxXP6r8WtMjvXSNiyjvGu4fnXfUrYTCPlaTZOGo1q8LqfIkfcPgu18iwmlLFnnlZ2J+uMUnj/T7fUvBuq2VyMxS2zhhnHYkVB4KvGFrPDdHY6zttDf3TyP61zXxp8XW1l4cudKs7hGvLhNjbG5RT1z9en418dhqFSpWjGKPJlFxr8z6HwR4wZotc8hT/H1/GvV/CV7Y2+mwxXR+bHHtXkvjJv8AiqGX/bFdN40EkPhaC4ilZHAGCK+9ypKlGpzLY4c5nWnWjKmz2PQjA2oI1pIDuI4r2K+8610DzR1Eef0r5v8A2fJrjUZYzM28gjJ9a+sPEOng+FX+X/lmK483qQVWn2Z2YPEVXhbz3PLEaLUMpOgcjqTXJa54ZF5dM1vGCD3Feo+DNJhluZDKvYEfrV/xBootlaSAYJHXFaUc0jRqcsWfLY6lKsnOR8zXsc2mXRjYHg1c0zXpYZFZXwR716HfeD4J2uLm4dgzZODXkXiaex0WR5Lm4WKIE43Hk/T1r6OOLo1Y3lseGqUpu1j1PQPiFcQKqtlse9RfEv4p3V74LubXTJJIj58MV5Ipzsjc8r9SOvsfevnLWPiGSrwaPEyg8ee/cew/xr0H9n+O01/4b67p12DLJPdl5S3J5RcEfka+YxtbB1p8lG1z28JhKtK0qmx5k2omz8QuF4LZUD1qd7y1sWN3dWUUrn+FmOG/DPNdBN4Cn0a+u9T1hkksLX/UsPvSt2B9D6kda4jWDLeX5UqRvbCJn16E/wCeMV8hjHJxfMfWUaTpQUu52Gj+M0htxdTeGtKS0HQsjFwfUZPFSDxjc6iksds8FusuNyxKegOe9Yt5Yecs8Maki0tC3J6t0/rWN4IEhv0TygdxA+bO0+2RyP1+leOox7G6rzR71oeq2dt8OLi6gf8Aeac8L3O84kbezLI3qQMIfpmmpqhkRZInEiMMhgazbSx2RxylGUPkSRugxz1Vh0Iz/Q9OKwfFX2zwRLDLBbtc6FcruQEkNB6ru9jng19tw7nkKFqNbY8LOMleLTxNJardHe6P4ovNKuvtVlLslHQ9RXXeG/iM0mpX15rrpIPsipGox97zo+gPUjJbB67cHivGtD8SaLrKgWt2BN3ikG1x+Hf8K7HwNb2MnizTk1Er9lMw8zd09gfxxX1uJo4bFUpVo6+m58lGnOlPlloeiR6pBqNjqE93PaTzWs3kJIrfu7hpeY3BPQqFkJzyOAe9aqaF4av7bbJBbIirLHJJEnzPhI/m92LCTB75rT+K3h7S59Csv7LeNGikyiJ8qNuHOR68da0vh14akXTBNdLuLActXzUsRGNH2vM1qzshTfteRWZ5B4j+H3h27k1K4tdJsoL+URvYxzKTCn+jxhwxzywbzCpPG7rWxZeGvDGlPZ289np0Fr9pthbhTiQx/wDLTziT+e7vjHGa9tuNGs1XJjU49q8O+Pksuj2X26FcPE+Rz1qsFW+sT5OZrz6ndFzoyu9TotH0zQbXWbe4n+wBGSBJYdyptJZ97gqSpIUJwgzz1zknU8T2W/ws+Pm+T09q5n9m22k8Z6fd6zqVsGjhZYog/OTjk/yr1PxFbWw8P3cCr8sWVH0ArgxVSNHFqKlex9rlUnGCU+p+e/xBjdPEV2DxzXNKvFdx8WLcxeK7xcY5rjkQBQDXl46d68mdFWDhPlP070SGO/N0zjGzgd68xi0WK/8AEV/HcqXCM2MmuxsNUa0jmaJ/vk5rPsrmCK5nmdstIpyPevWwcJ0XJx67HzOaYhuo4pnxT8X4I7P4l3VvCuEVxj8zXU/EWx8vwTE+OgH8q5L4v3iXfxOvpozlDcYB/Gu4+Jkif8K/QZ6Kv8jX0GD0hWuebiqsuakdj+ynpMtxYxTAKoyMZPWvsGC3hlskiljV0KAEMM5r5O/ZU1FLfw1CuehH417V8cPiJd+A/AUWraZFbyXs8ohiWYEqvBJYgEE8D1718znvtHKPax62XKdWDgu51uv2dhphgvUEVunmbZGLBVAP6Vg+OPG/w9s9IuRd+MtFglRTtUXis2f91SSfyr4V8f8Aj/xL4ruJLjWdYurksxIRnOxM9lX7oH4V5/eXBOVDEk9Sa8SNWV07ndiMtio+8e4fE749St5un+E4vk+615MOG90Q/wAz+VeAatqd9qV41zfXUtxM/LO7ZzUbtnIqs5xXRWxtWpo2cMMLSor3USo5/Ovbf2dLuXTS2f8AV3LAMv8AeBxivDVevf8A4XWMcOg6VqSuQi2glkHYsCwGf0qsI26qaKai/iN34uah9ovBYwoCkByyk5BkOdp/AZP4V51p2izNrcNssBnvHVZGy21Y1PIyeea9CgtH1O7jkkOWnlHbqGO39F7e9WhpLJ401K5hXbtuWjX6LwKyzuThZI68PUVefkLbfDS/ubO4kjKh7mLYfm4GfeuHt/C2p/D2+N7rmmtcae74eVV3Ko/pX0v4dbbaJvboBWxq2j2Gv6BeabdhWjmjZSD644r5yFWTdj0alGPKeI4tmlitbW68+w1K3E1hMRzkDDKfcHg+2aU2P/CSeB9X8LXqYvrNDNApOX2gevqOc/SsXQbSfTdH1/w5LKJZfD92L2yYH/lmSQw/IdK6TWLlbG+0XxRa/cnUJcIP4scMD/P613UpdzfAq7ceh8t3tvPp9+8L7kljbqOD9a7Dwp8QNQsJFt9RBvIOOc/vF+h7/jV745aAmleKZri1jH2Wb54iOhVvmX+ZH5V52pr2cLjq+Gd4P5dDwsxwMHUcZo+q/hd4w07WtYtUGsiRFwFhmmxs9sE19aaWiRaEs0S4XZkAdTX5UQO652nGetdv4J+J/jrwkVXRPEt/bwL/AMu7SGSFv+ANkfpXRjcyeLtzK1jzaOWxoqTi9z9DfCN/aatZveSygESshVjyCCQR+leI/tQS2Fzpk1vBIC+ecHOK8Y0j4reJNattQvBd/YJnkxKLQsivkdcZODxXSPpOpXvw/l1ad3kZk3MzHJIJ65r6DKcvjFrEc+jWh51Wc1NU5o+hv2UtIGnfCe2fAzczvLx6Zx/Su78TaXHLptwET5nU5+tc5+zeP+LSaT7CQf8AkRq7nWx/xL5PpXy2Km/rcm+59Rh5uNRWPzr+OdobfxpdxkYIxmvOwh9K9Y/aIUf8J/e/hXl2BWde8qjbPoMRH37n2tcX6pJ8jHnrzWP4kvHj0q4nSZlbb2NRWzhp2WRh8vTJrB8T30f2G6j8z5QrAfrX6JSwyi7WPz3GVVKpdHzT4nleTxRJIzFmabJ/OvQviHcmTwTDgjhR/KvM/EL/APE/J/6a/wBa7zxm+fB0X+4P5VngtY1iMZH36R2X7O17JFaRxB8LkYrtP2yfEMB8PeGtGinRpf3lxLGDlgMBVJ9j835V5j8DbyOxsGvJyFhgQyOT2Az/AIV57478T3fiTxNeatdO26Z/3aE52RjhV/ACvJzunGUIPyPUyqtyOXqYE90WY/NWbNIWJAP1NSTSdQDzVZyK+NtY9atXchjGq7E+pqVzUJNS2ccncFzmvePhzLcR+AYIJSfMupBFEB2TP/668MtI2luEjXkscCvdNLmjs5bKz+4sEGD6LxyfrXq5ZBXc3sjmrN7I7nRpI4LyJl/5ZMWJ9Av/ANfA/CvHdS1DxDd+K9Tm0s3wuDdO/mJcYyGc445yPpXZavr66RpU15I2HlCpFz0B6V1/gW18K69aw3s9lAbraNzEZJrysxxXtKt+h6GDoJR0IPhdrXi6HxTF4Y8RvJM8qjy5sAqeM9RyeM/1pvxxi8WWuoukEt3PaMu+OFbjy42IIBBxjceenoK1LS8t4vi5YWiGGOC1TIYsF5JOOO/AJr3FP7N1ZJrO8S2uULEH7rg15GilzHopS5bNnyJ4R1S+h8aXFlf2kFsbuxMZMAyGznGffmu88LXH2/wFdWEp3z6fMHjB9DnI/QVr/tFaVpukXGk6hpttFBKsvlEoMZBz6VwvhfUTb6je7D+7uIN230I5P9fzraNRdDXDWhLUd8YYo73wVZX/AATbg2reoGN6H9a8J2kHBr6K8Y2Yu/hnqpAZxAFkAA6AE8/k/wClfPZT2r0ac7xMc3V6kZeQkQxUoOBUYPamGTHbNWeQmdH4NuNtpewZwzYkB9ecf1r6UsLuIfAksxx+4x+v/wBavk3SLs218rZ+UnBHtX0b9u/4s80If5GiHHsa+tyKr7al7PrE87MaKc4VD6V/ZeuvtPwos/8ApnNIn/j2f616Hr8ix6ZKxP8ACa8w/ZNKn4T2205zPL/Ou7+IEzQeHbiReoWvncVG+MkvM9jDR560UfBnx6uxceOtQf8AhDYH615nvrrvitdCfxTeEn+M1xRYA9azru07H0OKf7xo+tnljeUvuAzXI+KpY/styNw5Bq0ZljuZE3scHHJrn/E6uIJWAyCDiv1eNPlTZ+XVJXmeGa83/E8Y/wDTQfzrvPF7bvB6eyL/ACrgNeb/AInWf9uu58THd4RUf7IrxcC/dro7cU7yplTSLprX4f3RjO1pAsZ+hOT/ACrhbtzvNb888kfhSG280LE7kvj7xI6D6da5W6kLZHc14ecYjmjFLojrwcbXfmJI9Qs1RyHpUkYBjLHmvl17zPRciJ6ZT3FRjrUzVmTe5t+DIEm16AyDKRne30Fem27Sy6nKEXezKAB7muE+HsRfUcAAhlZj9BxXqfgaGB/Esm8fd2t/48Af516EG4YZtdTFa1Cbxx4NnbwJcXfL3MP73BHPGOn/AAE1yfw18QDT51d5HCMRnB6V9KeNYYRpF3b44eASAY7E7SPyNfGjyPo+tXVnnKxysAPfPB/LFfPNcyPUpzcHdHtC/wDCH6h4nh1O/F9dTJjfHaIWIGDg8emTXuvgvxb4QGk/Y7Oxn0yZmJZJrZozI3QsCRg5x6184/DKTTLycvc61cWDbQWMe3nr7V6nrWteFvD2jtfHxJe6lKV+WOWUFyfQAYrmntY9CDTVyn+0Hei7FnGPm2OZSM9lGc/0/GvPvB7tPPE7HG4EfSue1jxPe+IL6e9uMqsytFbxZzsj5JP1ziuk0GIW2lW94ucbgwJ/EH+tEI8qMZ1Nbnplhp5uvCGpWbjP2ixmjA/2gDj+lfLFyNkrJjoa+wvCapNpXnAbl35I/wBlgM/rmvknx9pz6V4p1CzYkCKVguOOMnH6Yr06DvE2zGPNRjUMiSQAEntUXm+361WY+lKDW7Z4ZOj4Oa9s0jUjL8MYkZsjaV/AE14cGFel+GJWXwWYxOJAJCdv9zPOD/P8a+k4Zmo15J9UcmYO9Jep9s/sklJPhdbbf4ZpP55/rXd/E848LXWP7hrxb9kDxRZWvhu90a7nSKQSiaIOwGVIwcfiP1r0L4m+KrOTwpdFJVbIKjDdetcmLw1RY6WnU9jLKcqlSE1sfB3xKb/iqLr/AHjXJeYa3fHt353iK6kz1Y1zJbnrXDiVaqz0MVVvVbR9Gz3cZlZhyScnmqetXLtp0vGMKe9UpnIbiodQnzYShvSv1yS90/MOa80zxvXONXP+/Xc6+N/hRB/siuE17jVif9uuu8T3gh8L2sXO5/6D/wDVXy+HqqnGu2etWi5Omzi7loSdjXDlR05qjcLaKcrM7HHQVK8mf+WQb61BK4CkeSgz7V8diKrk9T1IQ5Sq/PNOB3KFBxTDSZxiuFOxq0TyAbc1BUwb90BTrGxurxyttC8jf7I4H19KdV6jijvPhVZ+ZNcTqOFQIv48muy8MTfYfGBjc486FwPrgEfyFL8I9DaDSHM4w7ZZ+OFHT+VUNYk8jxpaSIP+Wm0j68fyrqxNbkhGHkTShdtn0Hrcv2kRKTkNb+WfxTI/kDXyP4q0+R/E92YxkCVlz64PWvqKC7Mlu0p+byogQO5ISvL9M8NTXDzz3FjOzzOTxGe9fPSqqMmenTpOSOM8M+D7y42SFD5Z64roPEOiJZ2YVI8fL17mvcfB3hWG20FDdRBJcZG7iuI8aaaZbqeCKNpMDICjpWDqXZ2qnaNkeJWmE1FEPG3jH1Df4V6Z4MjS98IiHG6SGZlI9iM/4155eRrFrThkeNgAPmHXB5x74zXafDS9S01t7CRv3N3GHi9yvP8A6Dmtk7o45b2PWPhvN9nRbS4BEV1GfLz/AAuOCP6/jXhX7ROnCDxJJcqnzElWxxnGCP517jYxCK3ktfM2tFKJIpAOVJ7/AJ5z7GuU+Pfhu517QYdVtLQtOqlZUXkgjn8jzXRh6qSsz1YpVsI4LdHy9yTTtrAcjrT7iCa2naKeNo3U4KsMEU9QQOGP412p3PmmmnZldc11Xhe+kKGz+1K0R58sjBP0rnck/ewakhlEbq6phlOQc104StKjVU4g4qUXFn0F8PJ1ilRmHevQvHetIdEEQfChOK8k+H98s2nxzqOehGe/euj8T3hkstuc/J69K/S5UI4mEakeqMcuzB4WMqbPD/FUhOsXBP8AeNZO6rviBidUnz/eNZhbmvzrG/x5ep6EarkuZnvcxySKoamf9Dce1I0zFzzUN8f9Ef6V+tz2Pz+PxI8q1w/8TJjn+KtLxPOXht4w3yrEuPxrL1sE6kwHdsVNrU3mEBFyFUDNfBYqq4KokfSQjdRZklqryuSB2p7tnjNQuea+WnJt6nchPWk7UvfFdnf+FTD4Ji1ARkXSjzJB32Hp+QwfzrfDYKriYylBaR1IqVowaUupieENGbXNVW1JKwoN8pHZf/rnAr2W00mxstL8m2hVFHAx15riPhPD5VhfXY4LsI8/Tk/zrt45nc28QPLygD64OP1xWNWGsY9TroySjKTOktETS9AijRQJJlyp9jk1xkenNqXjC2cplbdi0g+tdvqpjMkNsFydoRVTqqjj8yeP+A1NYaXFaybNgV5G/FvUn2/oK8/FVm5NmtGPunS+GI1BaR/ukFR+VbqXCR8KBXO2k4jVIw2AOtbVkYJVx5ik/WvGq1LyPZowUYnQJcfaLdVz/Dio4NMtPNMjKCT1JApbOBUjGKmmnhhTdJJgUlJrUtnmPxZ+H1te2E17p6YmXn5eteMJ9rit0nUtDf2Einp75BHtkYr6bvtcs87FbPvXmXjrw0LpZtW0+MIQp81QOGX/AOt1rWnW1sznq0OqNzwTq8fiHQt65S4A2yRnt7fgcfh9a6LQJLfUNJntLo7prY4kB6lQev4dfzryDwJNdadqC3toCVLBLpD0Yjofr2H5V6TezpYaja63bHfa3SbZB0wD1B+npWyZNCq6ctDE8f8Awy0zVrWaEokM7ITbzgYCNg4B9VPAP5ivmK7tprS6mtZ12yROUYehBwRX2ZcXRuNIXLZKjg96+Uvilb/ZvHOonp5ziUfiOf1zXXhKz5nBk5jCMoKaObK0nB9qQPjrRwejD8a9JM8VOx6R8I7zet3asxyuHA/Q/wBK7PXZR9lOD/DXA/AtrI+N0ttQZRbzwupJPQ4yD+Yr2jxJ4OtnspJrC/RowpIDnr9DX6NkOJUsFyPofP5g/Z4j1PmrXn/4mk/H8VVEhkZQ2OtXPE9vJa63cwSEb0bBxUEN60cYTAOK+KxHJ9Ympdz6HDyvTR7ZpOkapqs2yys5XJOM7cD867S3+HYj09p9ZvY4sLnatQ6v8VLSxQ2+jWixgdOBXAeIPGOs6pvaW6k2t2Br9J56jPilCTOE+IFpaad4nkjs38yJTkc1y91K8rlwTz2DE/0FX7oG4vpBIS7HkZ9qyJhh9tfnuaVXKrJra59Pho2jFDGJpCT3NOZeKZjmvF3Ow1fCtkt9rVvC4zHuyw9R3r1/UUW4tGtVIKNHtIP0rhPAulzwbryWMozgBAw7etd9bDBJr9GyDB+zwbU18R89mNZusrPY5rwuEsNEaDd8wmkDcdw2P6Cun8DyC71T7VJ/qbcSTbT34AHP1FcRb3TSWN2FP3bqT9Tmuy8HSJa+HZpm6NECfcZJr4utG+IlbZHvQl+5S7nY+H3ElzNqFyVdFJIDdyegH9fc15n4v+I9/F4glfTTGsUTFNp5EhHB/Djj/wCtXS+MtTl0vwNcSxny94EMRH95s5P1xk/SvElXzEB6V5MqS5nc3VVpJI9++Hfj7R/EUiWV6y2F8+BGkj/JIfRWP8j+teq2emSIA8Yz7Yr4vjjKElWw3Y46V9Kfs6/Er+2FXwp4gmzfxr/ok7nHmqP4Sf73p6gevXzcXgV8UD08PjL+7I9i0VhKrxuPmVa8y8deIpU1V7CB8EV6NFMsGq4RvlOePwNeBXM7XfjO+Zm3YuGA9sE158V0O6Ts7na+GrCW73SuS3I612F3/Z2iaY17q11b2tsvVpnCgn0HqfauQ13xto/gPw+s04W41CVf3FqG+8fVs9Fx379BXzx4w8Xa74r1A3es3sk3aOMHCRD0UdAP1PeuyjgnUV2ctfGKDsj1PRte8N6h8QLux0OWT7FcKCm5Nvz99oPOPwr0TU4DJpE8WM+Zw4x0kH8X4gCvljw7evper216g+eKVWB9u4/KvqX7WLmCKQYaK7gEikHgtj+oNb1MPyM5adVzGaTcB9MdGPQDmvnn42+X/wAJVHIn8UIz+Zr3iwfZZSFT1zj6dq+f/i+zSa/FI3dSMUsHTbqtm+Ll+4Rx6un8RxS5g7NVUc1PHEMnJH416aPIuaeg3a2moxzrklTkYOK9Vn1fVrGzDW8x2OmcE5ByK8bA2tgHBHeuyu9cu5rGCCYgsIl3Y47V9hw7iVClUhL5HmZnS9rKLOT1W4kudQmuJWLO7kkmquafdH/SX+tMr5rGSvWk/M9Ol7sUj1/SdFQgTXcmF9AetR629mI2itAPl7isSDU7q504b3OB6VFpju9vNuOetfqntoTVonyqpSTvI5iR8azj3IrMvhsuGX3q3fuV1XcOoaoNS5uCcda/Osf70przPoKfQrB89qFO1gcZpoNDV40ZcrudJ6x4blN3YW0oOflwT7itq/kFtp1xMw+VIy31wK5L4UXheC5s2YkoRIo9jwa2/iNc/ZvDMyj70zCMe/f+lfqdDFxllntetvyPmatJ/WuQ47wpmbT70Fv+Wu78xXoNpb506101R+8kZA469ev8ifzrgPh/80V0v+2K9N0V4luYJ5slFVp29lHC/nyK/O1K65mfRW0sY3x6dbXw3pFipx5krSkDuFG0f1ryW2uCI/mOK674uay2q6rbozErDFjHYEkn+tcKOlcM/iZpsjRFynPNS2d7Lb3MdxbTmOaJg6ODgqQcgisk9achA55qN9Bp2Pqj4T/Eux8Rlk1a7trTUYYcFHdVEpxyykn8cdq8q8XeKLfRvFWoS6fPFdM0hKNG4KqfqDzXljPzUiyKBzn6YBFcywsFK51PGTcbM0tV1e71S+kvtQuGmuJDksxz+A9qgFyo6GqDybv4VH0pua6Vpscknd3NaK4De9fQfhDUHu/BdsxOXshG2fY4DV80wyMjgrXuvwhu/P02SxdgfPhKgepxn+lY1tUdNB62O6s5A9pdOnO1jn+n6Yrxz4s2EC6RY3srnz2kkCgfxAnrXq+j7orW+RhztUn67cH+VeE/FDVXvtaSzDZjs02D3Y8n+la5ZUhBVb9UXmEZuNOxyUa5zxV1F+TdVe0X5ifSpZzxWiOMSLMlwI1HU10GoqElXHHyisnQYfOvwccDk1tawu2VfpX1eT0WsLKo+pwYqfvpHLXP/Hw9Rbqmuf8AXt9aizXzNf8AiS9Tui/dR3Okr/xLfwqzoqZtp6XRoidKBXnK1LoMbGGcYr9Uo09F6Hzs5bnDa0NmoOPQ029jZo45Mclal8QjGpv9a2LjS5JfDEV7GCGjI3Y9D/8AX/nXw1bDSq1aqj0PXjNQjG/U5HFLUkvmBiGJJqLBr5+cHF2OtM6z4Y3HkeIthOPNjKj69a0fi1eM2oW1gCcRJvPPdv8A6w/WuR0a/l03UIr2EjzI2yMjir/je6a71+S4ZstJGjYHQZUcV7ccxay10E+pyOgniPadDR+HxxHecnqv9a7C8vZ/7PeOFSuYwhOewx/XmuQ+H6ErdH3Ufzr0rTdOWS0IZc5FeBiK7gkkerQpKaueL+Ind9QdnJJwB+VZtdP8Q7H7Hq+NuM1zkKbj95R9TSpvmVzKorSEWNnzwePQZqwlsO6MfrU0X7s58wfnmle5P96tDMhNqvcYqSG1OCUlZQe1RmYE/epY5sHhqQBc2shUnYhI6FeM/hUC28hbBVh9FzWnFcLIpXzCpqRd38N3n2GKLDsZUlv5cZbcx+qkfzr0r4V6l5OoW2wcIVLc9ex/McfjXn2plvLUM5bn1ru/hPabrhHK9W/rWFd2R0YdXke0zQCK2uXUcODg+or5d8SDGv3y/wDTZv519VSru0zH+xXy34qQL4k1Ef8ATw/865cG7yZ2Y5WhEoxHauKVlcnoOfU0xcbNpOPfvSpEjMB5hr1IRcnZHlHUeENMaS2e4RMnO0NU+vQsk2CO1dV4U0x7LQ4IyRucb246E1l+J7Z5Z2cdhX6ZQwPscAortc+fliPaV2eb3X+vb61DU99xcyf71QV+b1/4kvU96Hwo9N0Ff+JSO/y1a0Bf3FwfQ4qHw4pbScKMnZ0q7olvJHFN5g27iSK/XqEHyxfkfMVJ2bR5z4pGNVce9eh+AI473w3LaSgFZIih/GvP/FI/4m8gx3ru/hoXjsAGGMivm8ppqWYVovqd+MlbDRZ53rNjPZanNazfejYjPrWfKAjba9K+KGkedANUhHzr8smPTtXmbgivls4wTwmIlFnoYSsq1JSEzihmZupqS3hluJBFBG8kh6Kqkk1fvNC1CyVTexpbOwyscjYY/h2rx79DqO9+FukvPpgl2/61934Dj+hr0mwi+zv5Lrj0qp8I7GNLK3hlUZWNR/n9a7DV9KAfzY84H6V52Jqc07HrYemowueB/GaILqkRHHBrg7YIGJkQuPQV3/xpO7VIl+tcJCrhciVQT0Bx/Wu2hpE86v8AxGNnyQAtuI/61XLsepq2xucYZEcewB/lULg4w8AHpjitWZEWaXdjtTmZQMeX+tNyv90/nUgKHK9OKu232dlAZQfouTVSNkVslN31q3BcyF8f6tfYGncBt/sV1VUZeM/MK9X+Ftu6WkcuOwNeU6gDJtlBY44Oa9l+F5zYRL6qK58R8J14X4j0nSH+1RNEOcV86/E7TDY+N9QTG1XYOo9iP8c19H+FYSk7bu9eNftA2iweKYbhR/rYiCfcH/69ceDklUcTuxqvRTPLnix3ra8F6et/rUSsuUi+d/w6frWO75r0bwBppsNIN1Kv724O7/gPavsMgwTxWKWmkdT5rHVvZUn3Z1akAYFZHiFA1pI464q8ZcCszXpv9Afae1fp1d/u36HzlC/Pc8k1D/j7k+tQVNd83D/Woa/Ha+tWXqfWw+FHtfga1hGkLI+PujitiWKOVjgVi6HHLDbJAOgFbsHyjBr9qw8EqaR8dUk+ds868X6TDBqYfH3ucVv+FkWO2UL3qp4yRpNTUjoKt6Q2yFVHavOw1GNOvKUTrnJzpWZu3MaXMDwSgNHICrD1rxvWdIntdebTFX94ZNqe+elewW7FphTNZ8IPrOtWN/as8ZXKSsgBI4JUkdxng+1edxJlksVRUqa1RrltdU5cr2Ods5rLwpphs9NWN9UZcXN4yglD/cTPTFcTLI93f+dJI7vI2GZiTnPWtzxZoereH9SeHUk2mUb1KnKyDJ5B/wAeay7Iq13EqtnLivzSdCVOo1PRo+pTi4e6e4/DSQLIMnpxXcazKq2jEnoDXmvw8nf7T1711XjvUvsWiXExO3aleHV1rM9WHu0UzwD4iXp1DxM6A5WL5ce9YU6RlNpAHvTJLhpr+edskyMSCaZMxr1qatBI8ao+abZX8pv4TSksB95j+NOLup4cCmFwe1NkjGYHqCfqaAV/ufrSsAT1pBgUWAUvj7qKvrxn+dSxAknc7H8aiD44ApRK2etIDXh2zQtAQOnFd78K9R8lfszsco22vNbafa4PSup8IXQh1of3JACfqKyrq8Tow8rSPozwxKXfca4/4leGbfxTeXNsLpYNThtzNYo5+WZgfnjPuV6fStzwfcsYshs8VzXjNdSvfFNgNJQvdrNuTBxtAOSSewwDn2OO9cGEpyniVGJ6WJklh22eKeGdJm1TXobH7vzESHrgDr+leuXVulrAlvEMRoMKKTwN4Tm0i/1TUL5leeSQxxsFxxnLH8TVvWE+YYr9n4dy94WjzSWrPz3MMWq1blWyMjdwQazdXj320iE4BHNaEn3sVmaixMT5r2ay9xoyoR94841GyMc7lT39KpeW/pXQ6lEwlb3rP2L6V+dYjLIOq7H0sajUdT1uyCx4HUnrVma6CnC9qxftYiBBOW9Kmh3GMuxycZr9K9p2PlZRu7mdq7D7RzxT7FiCKoag7Ncncc1Pp5PGK5IS/eM6be6jrNGUPMC1eh6DEqxKVHJNcD4dieRwcYFeiaOm1FFdNZ3ideHw75dTK+J3hdPE2hCKPat9bkvbk98jlT7Hj8cV88LbSWOsRWk8LxTLMA6t1BB6V9b20Jkbd0ArxD48abNb+PNLv0gUWs8aJ5gGcuGOQffG2vh89wEZL20d0ejh61nysufD9v8ASCfQ0342amYfD0sQJzIQoqbwCvLHFcp8crzItrUHO9yfy/8A11+bqPNXZ9HUlagjyoMVyQad5hPUA/WmqAerYpQn+0v516J5LEyOwxSUu0jrxSUAJk0ZNJRQAUuaSigCRSRWxplw0RhlH3lasQdavWcjMjrjOBn8qmexUNJH0P8ADy7D2hbOcqK6H4f4k8eX3mdrJsf9/FrgPhbdGS1jAPUV3ngTA8eXv/Xk3/oxaeRx/wCFCJ1ZpP8A2GRqeJIIg7tHgZ61xGoIHkKH867HxEjLctmuVuYS8pNfuOHdqR+c4Wm5zMg2mWOQuPWszUrMCNgADmumWId6p6lbfJnHWuPEVrXPucHlvPFOx5lqMatI3FZ5gQmul1a0xI2wdKwnTDEV8vWmnNnZPCcrsbmnH7RP5jnKqc1smQeWQozxWLYALDtFXxxERmvraOkbs+JqL3jIvn/ftxVrTZBuGRVG+/4+Gq/pkJLDJ/SuaMrVGd1Ki52Z3vhhgQtd/pa8D6V594ZQgLXoukRvtT6it6tT3T3aeGtTOgt4tsI4ryT9oENt0HC8C8Y59Dtr2dImW26dq8w+O1iW8P2Nwfvx3qlfxVs189j5c9CRxOi4VDmfAwWOzkkY9OleXfFy8E/iJYkORFH+p/8A1V6d4W+XQpn/ALq5rxTxbc/afEV3IOQJCo+g4r8upRvWkz3a07UkjI2N6UoR/Sp1TjG79KTZIP8Alp+ZrrsecyAhh1FNNTM0i9SPzzUZOewH0FAxlFLijFACpt/iGaeCn9z9ajFPXJ6Kv5UAKGX/AJ5g/UmpImPOPlHcDjNR4x2p0bdaAPW/g1MWQKT04r1HwRn/AITi9P8A05n/ANDFeR/B8NHef7DKGX+R/lXrfw8kV/Ht5E38dgxH1DKf8avJ17PMY37nRmGuAka/iJS0rNiudEW5ua7DWUX5lIziufEGJyR0r9nhO1Kx8xk+G56iKiWo9M1maxCShxXVLAcALis7VrYbSVH1rycTV3P1nL8BF09jzHV7dlkJ9a564t/3p7V3OtwgAgiuVng/enivm6k7yuceKw6U7Ediflq67YQ1lWUmJSB3q+75XGK+3py90/KWryKUv+uY1f0xwWVRVR1zV7R4lEg4rjcv3h7uBg7WO98JqAybuea9S8MxwyzKWHyjp715X4dONo9a9b8MiOKxDEc0683yn0tOj7ljemRCMIa8o/aJm8vwzZRg4Z7wY/BHr1ATq3SvH/2h5hMNEthzmeST8lx/7NXhYx2oSPKxFJKZy3hFpX0aaE9HBBrw3UVdNRuFkHzCVs/XNe8eES0NuqsPl71558ZdFh0/XUvbZcRXSkkDsw/xr81pStUZ116bdJW6HEKcilxmo1OOKeprsPPsI8RJ4phRh/CT9KkMhHUZpCxpgQnI6qR9aMj0qbzD/cNIZcdV/WpAjB9v1NJvPYfrUpmHdM/jUTsjdFIoAN5PXmlU0zFanhmzF/rVvbsMozfN9KTdlccYuTsemfCy3nisI7l4yPkO0nuMmvRPhYj3HxDmuGOEhs3yfQkqB/Os+yVLexEcKKqhOBirfw1ufJ8U325gu614/wC+xWmSp1MwhfudWYx5MFJHa682LlgO9ULeLec+lP1CbzZDk5pdP+/iv2Ju1M8zhyipzVy0uPTFZd6AS2eeK2JR8mfSsfUFLK4HpXgYuq9T9nwdGKoo4rxHCuGcVyU5/eHiuv13oQa5W4jPmnArw5yuzwsdD3zm7VtsuT61qp8wrNtRmXHTmtaJMKDmvtadSyPyinh/euV5BhsYrT0qPb3zmqojHmbj+VXLQ/PgDFc9/ebPdwdFI7Dw6jNKmOlelabdFYVVulee+GBtRc9e9d9YeT5SL61cvePoIQtC501mYPs29m5rxn49TJJ4g0iKPnEMjf8AfRAH8q9VluYY4QinPFeG/tB3q2mu6Rcx/e8to/Y4Of614eaxdPCzZ4eKXvoqyamNK0r7Q+AqkAk1z/xYul1Pw5YXkQOEkwT9VNV/G9zPc+DLWdQQjTgNt78H/Cm2c5vvAEqFCzQBXDemPX8M1+aRjZ8x1VJc0eQ898tyc7G/KlCP3Rvyr0PQp18tflT8q7TTGiIX92lW8RY544a54RilAb+EZr6DurWynXbJZ27j0aMGuR8Q+GNGuFJitEtpOu+IY/SiOKi3YJYNpXPKsSj0pp8zuqn61d1vTZ9MufKlzg/dPqKpIGbua6ObS5ycj5rDHJ/uL+VMrVsdMa5OGk2it+z8MWLRgyyzN68gf0qJVox3NFQkzi66f4cFU18SOhYKmeO3Irct/DOirnckjexfiq3hCOGHX7wwLthT5Qc+9T7RVNEaU6LhJNnoHh7V4766vLaJW2wtsyexrX8E8eJ7g/8ATq3/AKEK5C2nltLua4tIFYvAhY5A55/XpXUfDrzGiutUu1Ks5MUSg8D+8fzAH4GvZ4fwVR5lFJaRMszxCeDlzdTsOd55q3ZnbIKzEnB6VdtZlxzX6lX92JPDUOWqka7yZi27f1rJvTjP0q7DLG0fDVRvipDfNivmMZI/Z6MUqSscdry5JrmJW+c12WrqrLyO1ctcwDzmxXhyqangY2k3PQ5ixiwQxFacMZYhVplpFhavR8AmvtY1PdPzulhrMrMgHeprIZnFJInzZqSxwrZz1rHm1PUpUUjqNHnlTADV1em3jmYF24FcVZS7cYroNOvUVAG/OuqLud7+Cx1j3KHmvFv2h2MkOmXBP3ZXX88GvSpr1dmFbNea/Gsef4djkIJMc4x+IIrjzemng53PBxe5yHh/W7G70STQ9TZljk5RvQ9qW2TVtB0e9gSa3ls7tShIOcrg9PTqa4c57VatLibzFiMjmMn7u7ivy32epmq/c6bQpn2Cu80KbKrurzvTGKOFHGDXY6LL0G6uCtG0juou8TsS4KgisfUjnNXYZN8YqlqX3GrBI6bHCeNrU3Fq86DP2faT7AnH9a5C0H7yvS/syXWl6wrdTEAB9Mn+grze24lP1r362G9lh6c/5keLCrz1pLsdBp7YZeK2rSXC46ZrBtTgqa0YX2jGOleRLU9GLsaU86QwvJIcKFNY/h1Z4I5riK+hhS4JDrwW21FrdwwsmUfxDmuw+FOnQroMl9NEkjySfKWUHgccV7GS5XPHVuSLscOPx0cNDmaG6FbXl3mO2t2SBzuado/LTHqBgZ/AV29iEtLSO2iTEca4A/r9T1qtNJz0qNHya/Vcryellybi7yfU+Pr42eMmubZGxDJ14/Wr0TsTkcYrEt5ADk8VrWUiOuK2xcrI+74cpRujQtHfJG7rS3QPlnJzSRNnOe1JcvmM8V8li5as/V6P8IwNRyQ2TWBKnzmt3UG4asaQ/OeK8SU1c8rEK8j/2Q==</binary></FictionBook>
