Обойдёмся без развода Полина Август — Что это? — шепчу, рассматривая алое пятно помады на его шее. — Не смей, — цедит муж. — Не сейчас. — Кто она? — Тебе станет легче, если ты это узнаешь? — усмехается Соколов. — Чтобы было на кого вину переложить? — То есть?.. — шепчу. — А ты считаешь, изменять — в порядке вещей? — Я считаю, — супруг давит на меня взглядом. — Что бросать камни может лишь тот, кто без греха. А ты, Вера, безгрешна? Он всё же посмел… — Что ты хочешь этим сказать? — Тебе не стоит выказывать недовольство. В том, что я ищу отдыха от нашего брака на стороне, ты виновата не меньше меня. — Саш, как ты можешь винить меня в том, на что я никак не могла повлиять? — шепчу сквозь слёзы. Он не может так жестоко со мной обойтись. Особенно сейчас! Когда мы наконец-то приняли в свой дом долгожданную дочь! Разве этот шаг не должен был нас примирить? — Могу, — рубит муж. — Потому что ты могла, Вера. Ты могла повлиять. Но тебе не хватило мозгов это сделать! - ХЭ ==================== Глава 1 — Саш, ты же помнишь?.. — я посматриваю на мужа, аккуратно наполняя кружку свежезаваренным кофе. — Мы сегодня едем в детдом. Постарайся, пожалуйста, не сильно задерживаться. — Помню, — Соколов методично пережёвывает свой бутерброд, глядя в окно на садовую лужайку. Утро сегодня выдалось солнечное, свежее, несущее с собой первые нотки приближавшейся осени. От воспоминаний сладко защемило в груди. В один из таких августовских дней мы с мужем встретились… и с тех пор не расставались. Столько всего вместе прожито. И сколько всего ещё предстоит пережить. В том числе и один из самых главных моментов, который случится сегодня. — Тебе кофе добавить? — и я приподняла наполовину полный большой френч-пресс, исходивший ароматным паром. — Не нужно, — мотнул он головой. — По документам у них никаких претензий нет? Всё в порядке? Ты проверяла? — Проверяла. Несколько раз. С документами всё в полном порядке. — Добро, — кивнул он, но я видела, что думал он о чём-то своём. — Саш, тебя что-то тревожит? — Тревожит? — он отвернулся от окна, обернулся ко мне и посмотрел с усмешкой. Ну да, смешно даже представить, чтобы Александра Соколова, делового уважаемого человека, владельца крупного бизнеса, могло что-то всерьёз тревожить. Соколов может проявлять озабоченность, недовольство или гнев. Но тревогу? Нет, никогда. Возможно, в последний раз он тревожился три года назад. И я даже знала причину этой тревоги. Но с тех пор… С тех пор все свои силы мой любимый супруг направил на развитие бизнеса и решение нашей общей задачи — стать достойными родителями. — Просто предположила, — отозвалась я на его риторический вопрос. — Я же вижу, что ты будто не тут. — У меня много дел сегодня в офисе, — он пожал могучим плечом, будто пытался стряхнуть с себя мои предположения. — На выходных — публичные мероприятия. К этому времени нужно уладить ещё массу всяких мелочей, которые мне сейчас некому делегировать. — Понимаю. Может, тогда на не стоит из сегодняшнего события целое представление утраивать? Я не хотела заводить об этом разговор. Я знала, что Александру моё упрямство будет не по нраву. Но на этом вопросе мы с ним во мнениях так и не сошлись. Мне казалось, финальный этап процесса удочерения должен быть праздником только для нас. Однако пиарщики Соколова настояли на том, что такой шанс нельзя упускать. Корпорация мужа славилась своими благотворительными акциями. Вдобавок прямо сейчас готовились к сдаче объекты, предназначенные для оказания помощи детдомовцам и семьям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации. — Александр Викторович, не упускайте шанс прорекламировать этот проект! — один из его помощников, Капустин, тогда буквально клещами вцепился в начальство. А мне всё это казалось показухой. Но что я понимала в большом бизнесе? Всё, о чём мечтала лично я, это стать матерью. И даже если сделать это естественным путём у меня пока не получалось, то подарить любовь и тепло чужому ребёнку… — Короткий сюжет, — согласился тогда Соколов. — Не больше. Не будем раздувать этот инфоповод до непропорциональных величин. Что ж, это было компромиссным для нас вариантом. — Вера, ты должна учитывать мою публичность. Это часть моего имиджа, — напомнил мне тогда муж. А сегодня вёл себя так, словно и сам уже не рад тому, что мы будем забирать нашу маленькую Симу из детского дома под прицелами видеокамер. Но разводить речи в духе «А я предупреждала…» я не собиралась. Да и Соколов нотаций от меня не терпел. — Не будет никакого представления, — муж дожевал свой бутерброд, запил его остатками кофе. — Как я и сказал, короткий сюжет для местного телевидения. Не мандражируй. — Да я и не мандражирую. Просто... извини, но ты будто не рад. Муж бросил на меня короткий взгляд и словно собирался что-то сказать, но потом передумал, качнул головой. — Не говори ерунды. Конечно, я рад. Просто голова всяким забита. Я постараюсь успеть к назначенному времени. Тебя туда Фролов отвезёт. Я отдал все нужные распоряжения. Ты-то везде успеваешь? Я кивнула — Комната Симоны давно готова. Об этом не беспокоюсь. А в остальном… в салоне пробуду не больше часа, оденусь и отправлюсь в детдом. — Хорошо, — кивнул он, чмокнул меня в щёку, и уже спустя несколько минут его мерседес, мягко урча, покатил со двора нашего дома. Я волновалась. Может, поэтому меня слегка расстроило то, что Александр держал себя отстранённо. Даже тогда, когда наступил тот самый заветный час. Я плохо запомнила мероприятие. Была короткая официальная часть, как раз для прессы, где мы с мужем вручили цветы заведующей и подарки детдому, а потом к нам вывели нашу кроху — Симону. Девочка растерянно хлопала глазами, но радостно улыбнулась, когда увидела нас. Думаю, картинка получилась на радость пиарщикам мужа — Сима отпустила руку воспитательницы и помчалась нам навстречу, обхватила мои колени и прижалась к ним, а я не смогла сдержать слёз. Супруг смотрел на это всё благосклонно. Даже позволил себе улыбнуться. Никогда не забуду этот момент. Смахнув слезнику с ресницы, я подхватила на руки Симу, улыбнулась счастливо мужу и только потом, когда волнение стало потихоньку меня отпускать, скользнула взглядом ниже. И увидела. Увидела то, чего из-за мандража и суматохи всё это время не замечала. Бесстыдно алое пятно от помады прямо над белоснежным воротником. — Что это? — шепнула я, даже не отдавая себе отчёта в том, что произнесла вопрос вслух. Соколов метнул на меня взгляд, и тот вдруг сделался жёстким. — Не смей, — процедил он мне предупреждающе. — Не сейчас. ---------- Глава 2 — Не сейчас? — прошептала я одними губами, а мой взгляд, словно прикованный, никак не отпускал это постыдное алое пятно на его шее. А что если на видеозаписи потом кто-то это увидит? Он разве сам этого не понимает? Надеется, спишут на то, что за пределами камер Соколов с женой своей миловался? И в подобных домыслах для меня виделось что-то даже не ироничное, а откровенно издевательское. — Вера, веди себя естественно, — шепнул мне муж, улучив мгновение и обернувшись. — Не вздумай портить кадр. Я видела сверкнувшее в его глазах предупреждение. И сработала моя привычная осторожность. Я понимала, что глупо было бы рубить с плеча. Я ничего не знала об этом предательском следе. Будет, конечно, позором, если окажется, что объяснение есть и вовсе не такое, какое я успела себе нафантазировать, потому что мыслила по шаблону. Мы оставались под прицелами камер ещё примерно десять минут, но они для меня растянулись в целую вечность. Потом я передала Симону одной из помощниц, которая с улыбкой взяла девочку за руку и пообещала отвести её к нашей машине. Мы с Соколовым ненадолго выпали из общего хаоса, потому что внимание переключилось на дававшую короткое интервью заведующую детского дома. — Чья это помада? — прошипела я, заставив мужа посмотреть на себя. — Александр, ответь! Муж опустил на меня потемневший взгляд. — Ты бы, прежде чем расспрашивать, вытерла её, — процедил он. — Мы с тобой команда, Вера, или как? Приняв на себя этот удар, я продолжала смотреть в его грозовые глаза. — Теперь, — прошептала едва слышно, — я не знаю. А ты сам оставался бы в команде с человеком, который тебя предаёт? Я не ожидала, что муж продолжит сейчас выяснение отношений, но, оказалось, его мой ответ задел куда сильнее, чем можно было бы ожидать. Особенно от того, кто умел мастерски скрывать все вои эмоции, если не хотел их демонстрировать на людях. В ответном взгляде супруга полыхнуло тёмное пламя, и я с запозданием поняла, чем для меня обернётся мой внезапный демарш. — Ты уверена, что хочешь со мной о предательстве поговорить? — шепнул он. И на его лице ни один мускул не дрогнул, но в глазах проскользнула та самая застарелая боль, которой я уже давно не наблюдала. Я не верила, конечно, что он всё забыл, отпустил и простил, но я надеялась на то, что он хотя бы понял… И сегодня выяснилось, что мои надежды были напрасны. К сожалению, продолжить разговор нам удалось не раньше, чем мы вернулись домой. Тщательно скрывая от Симоны своё состояние, я проводила её до спальни. Соколов нас сопровождал, но держался прохладно и отстранённо. С Симой он, правда, перекинулся парой фраз, выразив надежду на то, что ей у нас понравится. Наша приёмная дочь, всё ещё боясь поверить в происходящее, вела себя скромнее обычного, и я предложила ей познакомиться с комнатой, отдохнуть, а через час пообещала к ней заглянуть, после чего мы все вместе отправимся на наш первый совместный семейный ужин. Но не так я себе его представляла… — Наверное, я, как понимающая и мудрая жена, которая к тому же работает в команде, должна была всё проглотить и принять как должное, — выговорила я дрожащим голосом. Соколов стоял у окна гостиной, развязывая галстук с таким остервенением, будто он мешал ему нормально дышать. Завидев меня, прекратил его дёргать и теперь смотрел исподлобья, ожидая, когда я завершу свою мысль. — Но я не настолько мудра, извини. Мне нужны твои объяснения. — Объяснения или оправдания? — он повернулся ко мне всем корпусом, отпустил галстук и сложил руки на груди. Под тканью белоснежной рубашкой тут же обозначились мускулы. Он решил меня запугать или это такая рефлекторная демонстрация силы? — Мне безразлично, как ты сам это назовёшь. Кто эта женщина? — Тебе станет легче, если ты её имя узнаешь? — усмехнулся Соколов. — Чтобы было на кого часть вины переложить? Я сглотнула, наблюдая за ним и понимая, что раскаиваться он и не думает. Он будто даже рад тому, что правда вышла наружу таким естественным образом и теперь он скинет с себя груз этой тайны. — Переложить? А ты, значит, считаешь, что изменять мне — в порядке вещей? — Я считаю, — и супруг пригвоздил меня взглядом к тому месту, где я стояла. — Что бросать камни может лишь то, кто без греха. А ты, Вера, разве безгрешна? Он всё же посмел. Он решил, что нет ничего зазорного в том, чтобы разыграть эту карту. Все средства теперь хороши и никаких правил больше не существует. — Что ты хочешь этим сказать? Соколов прищурился, будто легко раскусил мою уловку, как попытку замаскировать трусливое нежелание возвращаться к трагедии прошлого. — Этим я хочу сказать, что тебе не стоит необдуманно проявлять своё недовольство. В том, что я ищу отдыха от нашего брака где-то на стороне, есть и доля твоей вины. — Саш, как ты можешь винить меня в том, на что я никак не могла повлиять? — на моих глазах выступили горячие слёзы. Он не может так жестоко со мной обойтись. Особенно сейчас! В тот самый день, когда мы наконец-то приняли в свой дом долгожданную дочь! Разве мы не планировали это? Разве этот шаг не должен был стать финальным аккордом нашего примирения и стремления жить дальше? — Могу, — рушит все мои иллюзии муж. — Потому что ты могла, Вера. Ты могла повлиять. Но тебе не хватило мозгов это сделать! ---------- Глава 3 — Ты… ты из злости так говоришь, — пробормотала я, отказываясь верить. — Ты так на самом деле не думаешь. Ты не можешь так думать! — Не могу? — усмешка Соколова сделалась без пяти минут хищной. — Ты будешь говорить, что я могу, а чего не могу? Оглянись, Вера. Оглянись! И его голос сделался таким повелительным, что я невольно окинула взглядом окружающую нас обстановку. — Кого ты должна благодарить за всё, что тебя окружает? За всё, что у тебя есть? За эту девчонку наконец? — и он с таким пренебрежением взмахнул рукой в сторону ведшей наверх лестницы, что я содрогнулась. Эта мысль уже какое-то время блуждала на периферии моего сознания, но я боялась её слишком близко к себе подпускать. Её я тоже считала невозможной, ровно до тех пор, пока мой муж её не подтвердил. — Не смей, — обмирая, прошептала я. — Не смей этого говорить! Мы же… мы вместе её выбирали! Соколов опалил меня взглядом, в котором плескалась такая адская смесь из гнева, жалости и насмешки, что вынести её не было сил. — Я согласился на это ради тебя, — выговорил он неестественно ровно. — Чтобы ты перестала чахнуть над нашими бесконечными попытками, которые ни к чему не приводили. Я беспомощно оглянулась на лестницу, страшась, что Симона решит спуститься сама и услышит подробности нашей ссоры. Может, ребёнок по малости лет ничего и не поймёт, но атмосферу сумеет оценить и без подсказок. Дети куда умнее и чувствительнее, чем принято думать. — Ты… что хочешь сказать? Что она тебе не нужна? Александр сжал челюсти и отвернулся. ----------