<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Лови меня нежно</book-title><author><first-name>Эль</first-name><last-name> Спаркс</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/el-sparks</home-page></author><annotation><p>Джек Портер - безжалостный охотник за головами. Не задает вопросов, ему чужда жалость. Он молча выполняет поставленную задачу. В этот раз его работой становится юная Сабрина Ричардс, студентка выпускного курса журфака в престижном университете. В награду за нее предлагают баснословную сумму в сто тысяч долларов - такие деньги не платят даже за отъявленных убийц и рецидивистов. Заинтригованный, Джек берется за дело, но даже не подозревает, чем ему это грозит.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>trillery</genre><genre>sovremennye</genre><genre>detektivy</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><date value="2026-11-19">19.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-19 04:34:22">19.11.2026 04:34:22</date><id>lovi-menia-nezno</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Лови меня нежно</p></title><section><title><p>Глава 1. Без вопросов</p></title><p>Глава 1. Без вопросов</p><p>Глава 1</p><p>Без вопросов</p><p>Джек Портер</p><p>Нью-Йорк здесь не кричит и не сверкает огнями. Он гниёт тихо в узких переулках, куда не заглядывают туристы и где даже полицейские стараются не задерживаться. Воздух липкий, пропитанный запахом мусора, старой мочи и мокрого бетона. Кирпичные стены по обе стороны облезлые и исписанные тегами. Пожарные лестницы ржавеют, свисая над головой, готовые в любой момент сорваться и похоронить под собой неудачника.</p><p>Я иду медленно, не торопясь. Спешка в моём деле может выйти боком. Шаг за шагом, почти бесшумно. Прижимаюсь к стене, прячась в тени.</p><p>Где-то впереди капает вода и шелестят пластиковые пакеты, заглушая и так едва различимый голос.</p><p>Он высокий, нервный, срывающийся на каждом слове. Такой бывает у людей, которые уже знают – ничего хорошего их не ждёт. Он идёт впереди, шагах в двадцати, и явно считает себя в безопасности. Ошибка номер один.</p><p>Я останавливаюсь.</p><p>– Чувак, ты должен вытащить меня отсюда, – шипит он в телефон.</p><p>Пауза. Я слышу, как он втягивает воздух.</p><p>– Нет… ты не понимаешь. У меня на хвосте Портер.</p><p>Я усмехаюсь, не издавая ни звука. Репутация – удобная штука. Иногда она работает быстрее тебя.</p><p>– Джек Портер.</p><p>Он нервно смеётся.</p><p>Я делаю шаг вперёд. Под ногой хрустит стекло.</p><p>Он оборачивается слишком резко. Наши взгляды встречаются, и я вижу момент, когда он понимает, что для него это конец. Сигарета выпадает из его пальцев прямо в грязную лужу. Телефон летит следом и продолжает пищать на асфальте.</p><p>– Ну здравствуй, приятель, – говорю я с фальшивым дружелюбием.</p><p>– Портер… – выдыхает он, разворачивается и пытается бежать.</p><p>Плохая идея.</p><p>Без лишних мыслей и эмоций срываюсь следом, сосредотачиваясь только на нём.</p><p>Переулок выплёвывает нас на узкую улицу, где потрескивая мигают фонари. В лужах на мокром асфальте отражаются рваные куски неона. Парень оборачивается на бегу, спотыкается, но удерживается на ногах. Дыхание у него сбивается. Он сворачивает в тёмную, узкую подворотню, пропахшую сырыми ящиками и старым картоном. Плохой выбор. Я ускоряюсь, слышу, как его шаги становятся тяжёлыми, как в лёгких у него свистит воздух. Паника всегда делает людей громкими.</p><p>– Чёрт! – вырывается у него, когда он задевает плечом стену и вылетает во двор между домами – бетонный колодец без выхода. Он останавливается, оборачивается, мечется взглядом, будто надеется, что выход появится сам.</p><p>Не появляется.</p><p>Я замедляюсь. Иду без спешки, давая ему прочувствовать каждую секунду до того, как наручники защелкнутся на его запястьях.</p><p>– Игра окончена, – говорю я спокойно.</p><p>Он тяжело дышит, сползает спиной по холодной стене, ладонями упираясь в кирпич. Глаза бегают, рот открыт.</p><p>– Я… я не собирался… – начинает он, но голос ломается.</p><p>Пропускаю мимо ушей его жалкую попытку оправдаться. Как и всегда – они все говорят одно и тоже. «Я не виновен». «Меня подставили». И тому подобную лабуду.</p><p>Одним движением хватаю его за куртку, разворачиваю лицом к стене. Он дёргается, но силы у него уже нет. Щёлк – первый браслет. Щёлк – второй. Звук наручников в тишине двора звучит почти торжественно.</p><p>Он замирает.</p><p>Я отступаю на шаг, проверяю, чтобы он точно не выбрался.</p><p>– Джек Портер… – выдыхает он куда-то в кирпич. – Ты же бывший коп… Ты знаешь их…</p><p>– Не трать силы напрасно, приятель, – отвечаю я и достаю телефон.</p><p>Дело сделано.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Кабинет Виктора Ламберта выглядит именно так, как, наверное, и должен выглядеть кабинет большого полицейского начальника. В воздухе пахнет пережаренным кофе, сладкими пончиками и властью, которая слишком долго не меняла хозяина. Вдоль стены тянутся стеллажи, забитые папками. Напротив целый музей достижений: почётные грамоты, фотографии с награждений и газетные статьи под стеклом, а между ними на полке гордо поблёскивает кубок. Видимо, чтобы никто случайно не забыл, какой перед ним выдающийся служитель закона.</p><p>Сквозь полуприкрытые жалюзи на массивный дубовый стол ложатся полосы утреннего света.</p><p>За этим столом сидит сам Виктор Ламберт.</p><p>Заместитель начальника полиции штата по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Человек, через которого проходят крупнейшие операции против картелей, межведомственные расследования и решения, от которых зависят десятки человеческих судеб.</p><p>Он не смотрит на меня. Спокойно пересчитывает деньги, выкладывая купюры ровной стопкой.</p><p>Крупный. Широкоплечий. С коротко остриженными седыми волосами и тяжёлым лицом, напоминающим старого бульдога. С тех пор, как я работал под его началом в Бронксе, не изменилось почти ничего. Разве что кабинет стал больше, и звёзд на погонах прибавилось.</p><p>— Блестящая работа, Портер, — произносит он, не отрывая взгляда от денег. — Как всегда.</p><p>Будто могло быть иначе.</p><p>Я лишь криво усмехаюсь.</p><p>Похвала меня давно не цепляет.</p><p>Закончив пересчёт, Ламберт выравнивает стопку купюр, несколько раз стучит ею о столешницу и подвигает ко мне.</p><p>— Ты никогда не подводишь, — говорит, изучающе глядя мне в глаза, словно пытается прочесть мысли.</p><p>Я молча убираю деньги во внутренний карман куртки, не проверяя. Если Ламберт говорит сумму, значит, там именно столько. Может он и мудак, но ещё никогда не обманывал.</p><p>— Скажи, Джек... — Он откидывается в кресле и сцепляет пальцы на животе. На лице появляется заботливая улыбка, которой, впрочем, доверять опасно. — Как долго ты ещё собираешься делать вид, что занимаешьсясвоим делом?</p><p>Я вопросительно изгибаю бровь.</p><p>— Бегать от своего призвания, — уточняет он. — Ты же прирождённая ищейка, Портер. Такие, как ты, сейчас на вес золота в полиции.</p><p>Я коротко усмехаюсь.</p><p>— Эта работа больше не для меня.</p><p>Ламберт задумчиво хмыкает. Он слышит это не впервые, но почему-то каждый раз упорно предлагает вернуться. Хотя…</p><p>Когда-то я действительно говорил совсем по-другому.</p><p>Когда-то я искренне верил в значок, который носил на груди. Верил, что закон работает, если за него готовы бороться. Что академия выпускает не просто полицейских, а тех, кто действительно может изменить мир.</p><p>Забавно.</p><p>В двадцать два мне казалось, что всё предельно просто: есть хорошие парни, есть плохие, а между ними стоим мы, копы.</p><p>Жизнь довольно быстро объяснила, насколько это наивно.</p><p>Теперь знаю: значок сам по себе ничего не значит. Даже больше — за значками часто прячутся те еще отморозки.</p><p>Я молча сижу напротив и жду, когда он перестанет смотреть на меня, ища того Джека Портера, который исчез четыре года назад.</p><p>— Я серьёзно, Джек, — наконец говорит Ламберт. — Ты мог бы сделать для этого города очень много.</p><p>Конечно.</p><p>Опять.</p><p>Я медленно выдыхаю через нос.</p><p>Каждый наш разговор заканчивается одинаково. У него в голове заела одна и та же пластинка? Он убеждает меня вернуться. Я отказываюсь. Через пару недель всё повторяется снова.</p><p>Перевожу взгляд на край его стола со стопкой папок рядом с американским флагом, лишь бы не смотреть на него.</p><p>Потому что этот его полный надежды взгляд...</p><p>Чёрт возьми, этот взгляд меня раздражает.</p><p>Словно он до сих пор уверен, что однажды я передумаю.</p><p>— Я могу идти? — спрашиваю бесстрастно.</p><p>Мне надоело, что он раз за разом пытается затолкать меня обратно в жизнь, из которой я однажды выбрался. И ещё больше надоело, что он искренне считает это заботой.</p><p>Ламберт молчит. Несколько секунд сверлит меня взглядом и наконец усмехается.</p><p>— Ладно, ладно. Понял.</p><p>Обычно после этого разговор заканчивается, и я подаюсь вперёд, упираюсь ладонями в подлокотники, собираясь подняться.</p><p>— Но раз уж ты здесь… Есть дело…</p><p>— Если это очередная попытка вернуть меня в участок, можете не тратить время, — говорю я.</p><p>Ламберт усмехается.</p><p>— Нет, Портер. Это как раз по твоей части.</p><p>Я молча смотрю на него.</p><p>— Есть одна работёнка. Нужно найти одного человека. — Он делает короткую паузу, нарочно подогревая интерес. — Очень опасного человека.</p><p>Я ничего не отвечаю. Он знает, что я терпеть не могу подобные театральные паузы.</p><p>— Сбежала прямо из патрульной машины. Едва не пристрелила сопровождавшего её офицера.</p><p>Я непроизвольно приподнимаю бровь.</p><p>— Сбежала? — переспрашиваю, специально выделяя последний слог. — Девчонка?</p><p>Ламберт снова усмехается.</p><p>— Чертовски изворотливая девчонка.</p><p>Вот теперь он действительно сумел меня заинтересовать.</p><p>За годы службы мне редко приходилось охотиться на женщин. Обычно они становились свидетелями, жертвами или случайными участницами чужих разборок. Если женщина попадала в ориентировку как главная цель, значит, за этой историей скрывалось что-то по-настоящему необычное.</p><p>Я откидываюсь на спинку кресла и кладу руки обратно на подлокотники.</p><p>— Продолжайте.</p><p>Ламберт тянется к папке, лежащей на краю стола.</p><p>— Сабрина Ричардс. Двадцать три года. Хорошая семья. Отличное образование. И, как это обычно бывает, в какой-то момент свернула не туда.</p><p>Ламберт раскрывает папку и протягивает мне фотографию.</p><p>Беру её в руки и на несколько секунд забываю, где нахожусь. Девушка на снимке совершенно не похожа на человека, которого только что описал Ламберт. Большие тёмные глаза смотрят прямо в объектив. Не вызывающе. Скорее настороженно. В них нет ни наглости, ни привычной злости, которую я столько раз видел у негодяев. Аккуратный нос. Чуть приоткрытые губы. Густые волосы кое-как собраны назад, несколько непослушных прядей падают на лицо. Худенькая. Я бы даже сказал, хрупкая. Выглядит так, словно фотограф попросил её смотреть в камеру, а она не понимает, где находится.</p><p>Я машинально перевожу взгляд на подпись под фотографией:</p><p>«Ричардс Сабрина Э., 23 года. Обвиняется: хранение наркотиков в особо крупном размере, нападение на офицера полиции, побег из-под стражи. Последнее известное местонахождение — Уамсаттер, Вайоминг».</p><p>Ламберт внимательно наблюдает за мной.</p><p>— Не обманывайся её внешностью, Портер, — предупреждает он. — Она совсем не та, кем кажется на первый взгляд.</p><p>Я опускаю взгляд на фотографию. Девушка на снимке действительно совсем не похожа на человека, который стреляет в копов и исчезает без следа.</p><p>— Что она сделала? — спрашиваю, сам не понимая, зачем. Обычно меня это не интересует. Моё дело – ловить.</p><p>— Уже любопытно?</p><p>— Я спросил, что она сделала.</p><p>Он открывает папку, достаёт несколько фотографий и веером раскладывает их по столу.</p><p>Разбитый патрульный автомобиль с распахнутыми дверями.</p><p>Молодой офицер с перевязанным плечом, сидящий на каталке у машины скорой помощи.</p><p>Асфальт, усыпанный стреляными гильзами.</p><p>— Достаточно? Она едва не убила полицейского при задержании. Сбежала. До этого несколько месяцев водила за нос оперативников, изображая беззащитную овечку.</p><p>Он слегка постукивает пальцем по фотографии девчонки.</p><p>— Не позволяй этим глазам себя обмануть.</p><p>— Думаете, я настолько впечатлительный?</p><p>— Ты? Нет, — усмехается Ламберт. — Ты не из тех, кто теряет голову из-за красивых глаз. А вот мои люди потеряли. Знаешь, сколько человек уже решили, что она просто напуганная девчонка? Слишком много. И каждый потом жалел. За этой милой мордашкой скрывается настоящий монстр. Она быстро учится, просчитывает людей и прекрасно понимает, какое впечатление производит.</p><p>Всё равно что-то не даёт покоя. Факты говорят против Сабрины Ричардс. Но мой опыт упрямо твердит обратное. За годы работы я научился доверять чутью, и сейчас оно настойчиво подсказывает: в этой истории что-то не чисто, не лезь.</p><p>Я возвращаю фотографию Ламберту.</p><p>— Боюсь, ничего не смогу помочь.</p><p>— Понимаю, — тянет Ламберт, кивая. — Симпатичная. Но я не ожидал, что именно ты спасуешь перед красивым личиком.</p><p>Он не спешит забирать снимок. Вместо этого откидывается в кресле и несколько секунд молча изучает меня.</p><p>— Забавная девчонка, знаешь… За неделю ушла от трёх групп захвата. Не от каких-то салаг-патрульных, а от людей, которые этим на жизнь зарабатывают! — Он машет головой. — Один раз исчезла прямо у них из-под носа. Говорят, переоделась в старушку. Во второй заставила группу прочёсывать пустой склад, пока сама спокойно вышла через главный вход. В третий... — усмехается. — В третий вообще оперативников без машины. Честно говоря, начинаю думать, что она неуловима.</p><p>Я невольно усмехаюсь.</p><p>— Впечатляет.</p><p>— Я так и думал, что оценишь. Но нет так нет. Не буду настаивать.</p><p>Вот ведь старый лис. Прекрасно знает, куда давить.</p><p>Деньги давно перестали быть для меня главным, а вот цель… Добыча, которая раз за разом оставляет с носом профессионалов... Такая будит во мне охотника.</p><p>Я ещё раз смотрю на фотографию.</p><p>Маленькая. Хрупкая. Безобидная. И совершенно не похожая на ту, кто способен устроить такой бардак.</p><p>Это раздражает и одновременно цепляет.</p><p>— Сколько? — спрашиваю я.</p><p>Губы Ламберта растягиваются в широкой улыбке.</p><p>— Сто тысяч наличными.</p><p>Я никак не реагирую, хотя мысленно присвистываю.</p><p>Сто тысяч. За Стю Хамфри, который зарезал троих и сбежал из-под конвоя, предлагали втрое меньше. Значит, Сабрина Ричардс стоит очень дорого.</p><p>Вопрос только... почему?</p><p>Девчонка с глазами перепуганного оленя.</p><p>Картинка не складывается.</p><p>Наверное, именно это меня и цепляет.</p><p>За годы работы я привык замечать мелочи. Большинство опасных людей рано или поздно выдают себя. Не взглядом, так позой. Не позой, так выражением лица. Всегда есть что-то, за что цепляется глаз.</p><p>А здесь... ничего.</p><p>— Последний раз её видели в Вайоминге, — продолжает Ламберт. — Потом будто сквозь землю провалилась.</p><p>Я молча киваю.</p><p>— Доставить в Нью-Йорк?</p><p>— Живой. И желательно в наручниках.</p><p>Я криво усмехаюсь.</p><p>Вот ведь зараза.</p><p>Я уже хочу понять, кто такая Сабрина Ричардс и как сумела поставить на уши половину департамента.</p><p>— Я в деле.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Какого хрена я вообще взялся за это дело?</p><p>Чувствовал же, что тухляк. Ламберт сидел в своём кабинете, рассказывал, какая она опасная и неуловимая — и я, как дурак, клюнул! А теперь сижу в этой забегаловке, пью дерьмовый кофе и смотрю на фото девчонки, которая даже не похожа на преступницу.</p><p>Обычная милашка с глазами оленя. Грёбанная студентка! Да она даже следы замести не смогла толком. Волосы не покрасила, чёрт возьми! Они всё такие же тёмные, блестящие и переливаются на солнце. Кто так прячется? Кто вообще не додумается покрасить чёртовы волосы?</p><p>Я вычислил её за полдня. Полдня, Карл! Да я дольше собирался в дорогу, чем анализировал её маршрут. Проверил мотели, заправки, камеры — и вот она, как на ладони. Ещё дня три догонял. Думал, конечно, что выкинет что-то необычное, что-то эдакое, из-за чего я потеряю след.</p><p>Но нет. Она не выкидывает.</p><p>Едет себя спокойно, толком не меняя маршрут. Она не думает — просто бежит. И если не заметит слежку, ничего и не предпримет. А она не заметит. Такие, как она, не замечают.</p><p>Я смотрю на её фото и думаю: за что сто тысяч, Сабрина Ричардс? За то, что ты красивая? Или за то, что ты глупая?</p><p>Хрень какая-то.</p><p>Я снова листаю её соцсети. «Колумбийский университет». Факультет журналистики. Учится хорошо, судя по всему. Отличница. Я отхлёбываю дерьмовый кофе из дерьмового фарфорового стакана и смотрю на её фото — она поёт в караоке с подружками, глаза искрятся, кривляется как дурочка. На другом — посылает воздушный поцелуй на краю Гранд-Каньона. На третьем — спит в аудитории, и подпись:</p><p>«Профессор: «Сабрина, вы снова спите на моей лекции». Я: «Я просто проверяю, насколько хорошо вы умеете удерживать внимание аудитории, мистер Смит». Спойлер: не очень, старый ты маразматик».</p><p>Обычная. Абсолютно обычная девчонка.</p><p>Может, трахалась не с тем, с кем следовало?</p><p>Но нет. Такая вряд ли связалась бы с подонком. Открываю сторис — она смеётся, рассказывает какую-то дурацкую историю о том, как к ней неуклюже подкатил парень в кафешке. Нет. Не стала бы она спать с кем попало. Знает себе цену. И если бы она была с кем-то из картеля — её бы уже взяли под защиту.</p><p>Но её не взяли.</p><p>А у меня в голове пазл никак не складывается.</p><p>Учится в «Колумбийском». Хочет стать журналисткой. Подрабатывает официанткой. Друзья её обожают. Никаких намёков на наркотики и странные знакомства. Да у неё же отец был копом!</p><p>Понимаю, всякое бывает. Милые девочки тоже иногда оказываются последними тварями. Но эта? Не похоже, что она вообще знает, что такое дурь. Сама точно не принимает. Слишком уж чистенькая. На мелкого дилера не тянет. Если бы работала на картель, знала бы, как исчезать по-настоящему.</p><p>А эта…</p><p>Чёрт бы тебя побрал, Сабрина Ричардс!</p><p>Никак не идут из головы её натуральные тёмно-каштановые волосы. Она фильмы совсем не смотрит? Не понимает, что за ней охотятся?</p><p>Печёнкой чувствую: Ламберт втянул меня во что-то гораздо большее, чем обычная охота за беглянкой.</p><p>Соберись, Портер. Твоё дело простое: найти, защёлкнуть наручники на запястьях, доставить. Всё остальное тебя не касается.</p><p>Только почему-то не отпускает. Я рассчитывал на настоящую охоту. Думал, заставит меня попотеть, а получил это. Даже обидно.</p><p>Я перевожу взгляд на окно мотеля.</p><p>Мог бы войти прямо сейчас. Постучать, а когда откроет, просто защёлкнул бы браслеты на её запястьях. Она, скорее всего, даже не успеет понять, кто перед ней.</p><p>Слишком легко.</p><p>Настолько легко, что становится скучно.</p><p>Поэтому я продолжаю сидеть в этой паршивой кафешке и наблюдать. Хочу сначала посмотреть на неё без полицейской фотографии. Послушать, как говорит.</p><p>Понять, что за человек скрывается за этими оленьими глазами.</p><p>Может, немного поиграть.</p><p>--------------------------------</p><p>Дорогие мои!</p><p>Буду рада видеть вас в комментариях и очень-очень благодарна за звездочки. Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять 😉</p><p>А еще заглядывайте в другую мою книгу — Мой яд — https:// /shrt/s8QU</p></section><section><title><p>Глава 2. Часть 1. Беглянка</p></title><p>Глава 2. Часть 1. Беглянка</p><p>Глава 2</p><p>Беглянка</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>Если ад существует, то он выглядит как дешёвый мотель на обочине шоссе.</p><p>Меня будит не солнечный свет, не пение птиц и даже не привычное лепетание соседок по комнате в кампусе универа. Я просыпаюсь от запаха. Он проникает в нос раньше, чем я успеваю открыть глаза. Что-то среднее между хлоркой, сыростью и очень самоуверенным обещанием — номер полностью продезинфицирован. Судя по аромату, убирались здесь примерно во времена моей прабабушки.</p><p>Я морщу нос. Организм ещё не проснулся, а уже требует немедленной эвакуации. Осторожно открываю глаза.</p><p>Нет. Просто нет!</p><p>Потолок покрыт жёлтыми пятнами так, будто пережил несколько мировых войн и одну особенно тяжёлую грибковую инфекцию. Некогда цветастые шторы не смогли выстоять в нефтяном кризисе, а ковёр… Я даже не хочу знать, что именно оставило на нём эти подозрительные разводы. Некоторые тайны человечеству лучше не раскрывать. Напротив кровати висит треснувшее зеркало. Моё отражение распадается на несколько кривых кусочков и напоминает портрет, вышедший из-под кисти особенно депрессивного художника.</p><p>Господи.</p><p>Я слишком шикарна для этого места.</p><p>Нет, серьёзно. Я слишком чистая!</p><p>И речь сейчас вообще не о душе.</p><p>Мне кажется, если я сниму носки, то подхвачу новую форму жизни.</p><p>Господи Иисусе...</p><p>Осторожно сажусь на край кровати и тут же начинаю думать о том, о чём нормальные люди думать не должны.</p><p>Кто спал здесь до меня?</p><p>Сколько их было?</p><p>И главное... сколько из них ушли отсюда живыми?</p><p>Простыня подозрительно липнет к коже.</p><p>Фу.</p><p>Я мгновенно отдёргиваю руку, будто прикоснулась к чему-то радиоактивному.</p><p>— Великолепно, Ричардс, — бормочу себе под нос. — Пятизвёздочный люкс. Просто забыли добавить звёзды. И люкс. И уборку.</p><p>Осторожно спускаю ноги на пол. Это была вторая ошибка. Первая — вообще сюда заселиться. Я тут же встаю на цыпочки и начинаю передвигаться по комнате как по минному полю. Мне действительно страшно! Боюсь, что ковёр в любой момент может попытаться укусить меня за пятку.</p><p>До ванной добираюсь почти без потерь.</p><p>А в ней ещё веселее.</p><p>Раковина треснула пополам. Полотенце когда-то, очень-очень давно действительно было белым, а запах чистящего средства настолько мощный, что возникает логичный вопрос: если здесь столько химии, почему вокруг всё ещё так грязно?</p><p>Я тяжело вздыхаю, смотрю на своё отражение и пытаюсь включить воображение.</p><p>Спокойно, Ричардс. Это не дешёвый мотель. Это... Это «Плаза»! Или «Четыре сезона». Или какой-нибудь роскошный отель в Беверли-Хиллз. Неважно, что ты ни разу там не была.</p><p>Стараясь лишний раз ни к чему не прикасаться, я кое-как привожу себя в порядок. Всё делаю видом участника соревнования «не дотронься до поверхности и останься в живых». Дышу через раз. Здесь желательно вообще не дышать.</p><p>Единственный плюс этой дыры в том, что искать меня здесь никому и в голову не придёт.</p><p>Хотя... Если я проведу здесь ещё пару дней, искать будет некого.</p><p>Очень хочется в туалет, но унитаз напоминает смертельную ловушку.</p><p>Тщательно протираю сиденье влажной салфеткой. Потом второй. Потом третьей. Потом понимаю, что доверия у меня к нему всё ещё ровно ноль, и наматываю сверху едва ли не половину рулона туалетной бумаги. Отступаю на шаг. Осматриваю конструкцию.</p><p>Вроде безопасно.</p><p>Но стоит только представить, сколько людей сидело здесь до меня, как по спине пробегает холодок.</p><p>Господи...</p><p>Да я сейчас скорее лопну, чем добровольно заработаю какую-нибудь экзотическую заразу. Это не туалет. Это биологическое оружие массового поражения!</p><p>Возвращаюсь в комнату и с подозрением смотрю на единственный стул. Достаю из сумки блузку и аккуратно расстилаю её на сиденье.</p><p>— Прости, — виновато шепчу ей. — Ты заслуживала подиума или как минимум хорошего ресторана. Но никак не этого.</p><p>Осторожно сажусь на самый край. Зеркало напротив безжалостно показывает правду: выгляжу я хуже некуда. Волосы растрепались. Под красными от бессонницы глазами залегли тени. Лицо бледное от усталости.</p><p>И всё же это пока ещё я.</p><p>Почему-то именно эта мысль приносит облегчение.</p><p>Провожу расчёской по волосам, собирая густые, некогда лоснящиеся волосы в длинный хвост на макушке. Получается криво. Непослушные прядки выбиваются.</p><p>Ну и прекрасно.</p><p>Сейчас идеальная укладка вызвала бы куда больше вопросов, чем этот художественный беспорядок.</p><p>Из сумки достаю флакон термальной воды.</p><p>Бедная моя кожа... Она привыкла к сывороткам, кремам, маскам и заботе, а получает мотель, стресс и сомнительную вентиляцию. Распыляю прохладную дымку на лицо и на несколько секунд закрываю глаза.</p><p>Хоть что-то человеческое.</p><p>Глубоко вдыхаю, хлопаю себя по щекам и смотрю отражению прямо в глаза.</p><p>— Соберись, Ричардс, — тихо говорю себе. — Ты не скрываешься от полиции. Ты просто... очень бюджетно путешествуешь.</p><p>Усмехаюсь.</p><p>Врать себе не получается.</p><p>Из косметички достаю аварийный набор для выживания: бальзам для губ, тушь и консилер. Стать красоткой даже не рассчитываю, а вот перестать выглядеть так, будто меня только что вырыли из могилы — миссия выполнима. Достаточно нескольких взмахов щёточкой по ресницам, капли консилера под глаза и бальзама на губы.</p><p>Всё.</p><p>Удивительно, насколько легче становится дышать. Косметика всё-таки величайшее изобретение человечества. После кофе. Хотя нет... в моём нынешнем положении, пожалуй, даже лучше кофе.</p><p>Стягиваю вчерашнюю футболку и надеваю самую чистую из тех, что ещё остались в сумке. Спортивки, в которых спала, меняю на джинсы автоматически проверяю карманы. Телефон, деньги, ключи — всё на месте.</p><p>Закидываю сумку на плечо и поправляю ремень так, чтобы в случае чего можно было одним движением сбросить её и бежать.</p><p>Странно, как быстро привыкаешь думать о таких вещах.</p><p>Две недели назад я выбирала сумку под туфли и не думала, насколько быстро смогу избавиться от неё во время погони.</p><p>Перед тем как выйти, осторожно отодвигаю штору двумя пальцами. Второй рукой зажимаю нос, спасаясь от въевшейся в ткань сигаретной вони. Парковка перед мотелем производит впечатление места, о котором давно забыли. Асфальт растрескался, между трещинами пробивается жухлая трава, чёрные масляные пятна впитались в покрытие так глубоко, что стали его частью. От белой разметки остались лишь редкие облезлые полосы, поэтому машины разбросаны без всякого порядка. Несколько ржавых пикапов, два выцветших седана с облупившейся краской и... один слишком чистый внедорожник, припаркованный почти вплотную к моей «Хонде».</p><p>Я хмурюсь. Сердце вдруг пропускает удар. Вдоль позвоночника медленно ползёт холодок.</p><p>Странно.</p><p>Объяснить это чувство я не могу — машина как машина.Таких на дорогах тысячи, но взгляд снова и снова возвращается именно к ней.</p><p>Ещё некоторое время напряжённо всматриваюсь в парковку, пытаясь понять, что именно меня насторожило, и не понимаю. Всё выглядит совершенно нормально. Даже слишком.</p><p>Сглотнув, заставляю себя выйти из номера. Тихо закрываю дверь и нарочно стараюсь идти медленно, изображая человека, который просто решает, где бы позавтракать. Скользя взглядом по парковке, незаметно осматриваюсь.</p><p>Пусто.</p><p>Только ветер гоняет по потрескавшемуся асфальту старые чеки, пластиковый пакет и сухие листья пальм.</p><p>Я почти дошла до двери кафе, когда оказываюсь рядом с этим чёрным внедорожником. И снова тот же холодок. Инстинкт орёт громко голосом отца: он чересчур выделяется на фоне всего этого упадка. Слишком чистый. Как инопланетный корабль, случайно приземлившийся посреди помойки.</p><p>«Шевроле Тахо».</p><p>Я узнаю его с первого взгляда. Такие любят копы. И люди, которые хотят выглядеть как копы. У моего отца была точно такая же. Я помню, как сидела на пассажирском сиденье, болтая ногами, пока он говорил по рации. «Шевроле» всегда значило для меня безопасность. До этого момента.</p><p>Стараюсь сохранять спокойствие. Прикусываю внутреннюю поверхность щеки — резкая боль отрезвляет на секунду, но сердце всё равно бешено колотится, отдаваясь в висках. Заставляю себя не смотреть, но глаза предательски скользят по затемнённым стёклам, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но видят только моё собственное испуганное отражение.</p><p>«Уйди отсюда. Прямо сейчас», — требует голос отца в голове, сливаясь с моим собственным.</p><p>Я ускоряю шаг. Дышу через раз, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Не оборачиваюсь.</p><p>Пальцы наконец ложатся на холодную металлическую ручку двери кафе. Я дёргаю её на себя и только тогда понимаю, что всё это время почти не дышала.</p><p>Кафе оказывается логичным продолжением моего номера. Та же эстетика «мы старались, но недолго» — видимо, здесь это местный стиль. Запах застарелого масла встречает меня ещё на пороге. Пол подозрительно поблёскивает. Наверное, от многолетней дружбы с жиром. Под ноги лучше не смотреть слишком внимательно. Главное, чтобы столы соответствовали базовым санитарным нормам.</p><p>Ладно, Ричардс. Ты позавтракаешь и сразу уедешь. И больше никаких вшивых мотелей!</p><p>Я делаю глубокий вдох и пытаюсь убедить себя, что в этой жизни бывают вещи и похуже, но когда понимаю, что даже запах еды меня не радует, мысленно хмыкаю.</p><p>Я хочу домой в свою мягкую постельку.</p><p>Оглядываюсь в поисках свободного столика и почти сразу цепляюсь взглядом за мужчину у окна. Он сидит один, расслабленно откинувшись на спинку красного диванчика, и смотрит в телефон. На вид — тридцать, может, чуть больше. И... он здесь неуместен. Настолько, что я невольно смотрю на него ещё раз.</p><p>Тёмные, почти чёрные волосы уложены небрежно, смуглая кожа в лёгкой щетине, подчёркивающей жёсткую линию скул и упрямый подбородок. Одет просто. Серая хлопковая футболка обтягивает широкие плечи. Поношенные джинсы сидят как влитые. Ничего вычурного, но даже это на нём выглядит так, словно он только что сошёл с экран. Он кажется островком цивилизации в этом богом забытом месте. Если бы я увидела его за столиком кафе на Манхэттене — даже не удивилась бы. Среди людей, которые спешат, говорят по телефону и пьют латте с овсяным молоком он бы вписался органично.</p><p>Но здесь?</p><p>Среди запаха пережаренного масла, обшарпанных стен и дальнобойщиков, доедающих яичницу, он выглядит чужеродным, как тот огромный внедорожник на парковке.</p><p>— Эй! Мисс!</p><p>Я вздрагиваю, едва не роняя сумку и поворачиваюсь на голос. Передо мной вырастает официантка лет пятидесяти с лишним. Полноватая, невысокая. Выцветшие светлые волосы кое-как собраны в пучок, который давно решил жить собственной жизнью и медленно сползает набок. Поверх бесформенной футболки натянут фартук неопределённого цвета. Когда-то он, наверное, был белым, но за долгие годы успел впитать столько кофе, кетчупа и чужих завтраков, что теперь напоминал летопись местной кухни. Она улыбается мне исключительно губами. Глаза остаются настороженными и внимательно оценивают с головы до ног.</p><p>— Садимся или как? – спрашивает она.</p><p>Я натягиваю самую вежливую улыбку из всех возможных.</p><p>— Сажусь, — киваю я.</p><p>Она хмыкает и указывает на свободный столик.</p><p>— Меню там. Кофе — сразу скажу –— обычный.</p><p>— Отлично. Спасибо.</p><p>А мысленно добавляю: «Главное, чтобы не растворял ложку».</p><p>Она бросает на меня короткий взгляд и уходит.</p><p>Я медленно осматриваю зал.</p><p>Нет, спиной к двери я сегодня точно не сяду. Выбираю столик у стены, откуда видно весь зал. Если кто-нибудь войдёт, я замечу это раньше, чем он заметит меня. Ставлю сумку рядом, но ремешок на всякий случай не снимаю с плеча.</p><p>Опускаю взгляд на стол. Даже удивительно, но он выглядит... чистым!</p><p>Настолько чистым, насколько вообще способен выглядеть стол в придорожной забегаловке. После номера мотеля мои стандарты стремительно деградировали.</p><p>Морщась, перевожу взгляд на свои ладони. Выглядят чистыми, но ощущаются так, будто прикасались к чему-то запрещенному на уровне Женевской конвенции. Я просто не смогу есть, если буду думать, сколько микробов нахватала по пути!</p><p>Так, ладно. Сдаюсь!</p><p>Из сумки вынимаю влажные салфетки и антисептик, мои единственные союзники в этом богом забытом месте. Щедро обрабатываю руки. Для верности ещё раз. С показательной непринуждённостью прохожусь салфеткой по столу. Это совсем не странно, ведь любой нормальный человек не любит есть на поверхности, которая, вполне возможно, помнит ещё администрацию предыдущего президента.</p><p>Ещё бы быть этим нормальным человеком, а не чёртовой психичкой, которая панически боится крови и бактерий…</p><p>— Кхм.</p><p>Я вздрагиваю и застываю с салфеткой в руке, чувствуя себя нашкодившим ребёнком, которого застукали за чем-то неприличным. Официантка стоит в двух шагах, скрестив руки на груди. Её взгляд медленно переползает с моей руки на влажную поверхность стола, а потом поднимается к моему лицу. Она складывает губы в тонкую линию, и я вижу, как дёргается её глаз. Он будто говорит: «Ты здесь чужая, и мы это обе знаем». Кажется, я нанесла личное оскорбление этому заведению, и меня сейчас выставят.</p><p>— Заказывать будете? — спрашивает она тоном, которым обычно спрашивают:«Вы в своем уме?»</p><p>Я торопливо прячу салфетку обратно в сумку и натягиваю самую миролюбивую улыбку из своего арсенала.</p><p>— Да, конечно.</p><p>Официантка молча ждёт.</p><p>— Мне, пожалуйста, кофе и… круассан.</p><p>Повисает такая длинная пауза, что я успеваю понять: снова сказала что-то не то.</p><p>— У нас нет круассанов, — произносит она так, будто я попросила лобстера.</p><p>— Хорошо… Тогда меренговый рулет?</p><p>— Милая, — вздыхает она, окидывая меня снисходительным взглядом. — У нас есть булочки. Обычные.</p><p>— Тогда булочку, — послушно исправляюсь. — И чёрный кофе.</p><p>Официантка что-то чиркает в своём блокноте и разворачивается, закатывая глаза так выразительно, что я почти слышу, как они делают полный оборот. Мне становится одновременно и стыдно, и обидно.</p><p>Я провожаю её глазами, и вдруг слышу тихую, сдержанную усмешку. Откуда-то сбоку — со стороны окна.</p><p>Сначала нерешительно замираю, но всё-таки смотрю туда. Конечно. Это он — шикарный незнакомец. Уткнулся в экран своего телефона и так же расслабленно, как и минуту назад, пьёт дурацкий кофе, делая вид, что я для него — всего лишь предмет интерьера. Но кожей чувствую: он знает, что я на него смотрю, и ждёт продолжения того шоу, которое я тут устроила. Жар заливает щёки.</p><p>Не краснеть, только не краснеть, Ричардс!</p><p>Я отвожу взгляд и пытаюсь сосредоточиться на своём заказе, но каждой клеточкой ощущаю его внимание. Его невозможно не замечать — слишком уж хорош собой.</p><p>Украдкой бросаю взгляд в его сторону. Всего на мгновение, и этого хватает, чтобы рассмотреть его чёткий профиль: высокий лоб, прямой нос, губы с едва заметной улыбкой. Опасно притягательный и чертовски симпатичный. Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не глазеть. Начинаю с преувеличенным интересом изучать трещину в кафельной плитке у своих ног. Лучше уж её, чем пялиться на незнакомца.</p><p>Не смей таращиться на него, Ричардс.</p><p>Но сколько бы я ни убеждала себя перестать обращать на него внимание, ощущение его присутствия никуда не исчезает. Официантка возвращается так быстро, что я не успеваю окончательно убедить себя забыть о мужчине у окна.</p><p>— Ваш заказ.</p><p>Она ставит передо мной тарелку с булочкой и чашку кофе с таким видом, будто делает мне одолжение.</p><p>— Спасибо, — говорю как можно искреннее.</p><p>Она только коротко кивает и уходит.</p><p>Всё ещё чувствую себя немного виноватой. Может, не стоило устраивать здесь санитарную инспекцию с влажными салфетками? Но смотрю на булочку, и энтузиазма она не вызывает. На вид суховата, но желудок громко протестует, поэтому выбирать не приходится. С кофе всё ещё хуже. Осторожно наклоняюсь к чашке, вдыхаю аромат и сразу морщусь. Зёрна настолько пережаренные, что, кажется, они успели дважды сгореть.</p><p>— Надеюсь, она хотя бы не плюнула туда, — насмешливо говорит красавчик у окна, и от бархата в его голосе по спине бегут мурашки.</p></section><section><title><p>Глава 2. Часть 2. Беглянка</p></title><p>Глава 2. Часть 2. Беглянка</p><p>Оборачиваюсь, сбитая с толку собственной реакцией, и тут же встречаюсь с ним взглядом. Глаза у него странные. Издалека казались почти чёрными, а теперь в них проступила зелень. И улыбается он так, что пульс сбивается с ритма.</p><p>— Умеете вы поддержать, — говорю, пряча улыбку.</p><p>— Стараюсь, — ухмыляется он, пожимая плечами. — А она, — кивает в сторону официантки, — кажется, вас уже невзлюбила. Я бы на вашем месте был осторожнее.</p><p>— Спасибо за заботу, но всё-таки рискну.</p><p>Осторожно беру чашку и делаю крошечный глоток.</p><p>Какая гадость.</p><p>Горькая, пережжённая и разбавленная настолько, что кофе в ней не нашла бы даже молекулярная экспертиза. Я честно пытаюсь сохранить невозмутимое лицо, но не выходит. По тому, как незнакомец прячет улыбку за чашкой, понимаю: моё выражение лица только что всё за меня рассказало.</p><p>— Всё настолько плохо? — спрашивает он.</p><p>— Ещё хуже, — признаюсь я.</p><p>Он тихо смеётся.</p><p>— Тогда советую пить быстро. Или не пить вовсе.</p><p>Я киваю, отламываю кусочек булочки и осторожно пробую её. Суховатая и пресная, но я голодна, и в моих нынешних условиях выбирать не приходится. Он делает глоток кофе, не морщась. Это почему-то вызывает у меня уважение.</p><p>Между нами повисает осторожная пауза.</p><p>Я делаю вид, что занята булочкой, но время от времени ловлю боковым зрением его движение. Он по-прежнему сидит вполоборота, листает что-то в телефоне, делает ещё один глоток кофе. И всё же мне несколько раз кажется, что его взгляд ненадолго задерживается на мне.</p><p>— Вы здесь проездом? — спрашивает он наконец.</p><p>— Вроде того, — отвечаю как можно небрежнее. — А вы?</p><p>Он чуть наклоняет голову, изучая меня со спокойным любопытством.</p><p>— Можно сказать, тоже.</p><p>Конечно. Два человека, которым есть что скрывать, никогда не отвечают прямо.</p><p>Я снова опускаю взгляд на булочку, внезапно ставшую самым важным объектом во всей Вселенной. Отламываю ещё кусочек, хотя есть её не особенно хочется. Просто нужно чем-то занять руки и дать сердцу возможность вспомнить, что оно вообще-то должно работать в штатном режиме.</p><p>Этот незнакомец действует на меня как-то... неправильно.</p><p>— Получается, мы оба случайно застряли в этой дыре посреди ничего, — говорю я, нарушая молчание. — Забавно, как иногда люди встречаются именно там, где им точно не место.</p><p>Он чуть улыбается.</p><p>— Обычно случайностей не бывает.</p><p>Я всё-таки поднимаю голову.</p><p>Он уже развернулся ко мне вполоборота, свободно опираясь локтем о стол. Зелёные искорки в глазах почему-то становятся заметнее.</p><p>— Сейчас это прозвучало слегка угрожающе, — замечаю я.</p><p>— Простите, — криво улыбается он. — Профессиональная привычка.</p><p>— Звучит интригующе.</p><p>— Хм… скорее скучно.</p><p>Вот теперь мне действительно становится любопытно.</p><p>— И чем же вы занимаетесь? — спрашиваю я, отламывая ещё кусочек булочки.</p><p>Он замолкает ровно на столько, чтобы я могла заметить паузу.</p><p>— Я ищу людей, — с напускной загадочностью говорит он и смотрит прямо мне в глаза.</p><p>На секунду мне становится не по себе. Слишком уж спокойно он это сказал.</p><p>— И часто находите? — спрашиваю я.</p><p>Он делает неторопливый глоток кофе.</p><p>— Обычно да. Особенно когда человек уверен, что уже оторвался.</p><p>Я тихо смеюсь.</p><p>Всё-таки фантазёр.</p><p>Если бы он действительно занимался чем-то подобным, не рассказывал бы об этом первой встречной в придорожной забегаловке. Последний остаток напряжения незаметно растворяется. Я удобнее устраиваюсь на стуле и наконец перестаю следить за каждым своим словом.</p><p>— Значит, мне повезло, — улыбаюсь я. — Я совершенно неинтересный человек.</p><p>Его взгляд задерживается на мне, и вдруг хочется поправить волосы или убедиться, что тушь не размазалась. Но я заставляю себя сидеть неподвижно.</p><p>— Не соглашусь.</p><p>Я вопросительно приподнимаю бровь.</p><p>Он едва заметно улыбается.</p><p>— Вы слишком красивы, чтобы быть неинтересной.</p><p>Он произносит это так буднично, будто сообщает прогноз погоды, а у меня от его похвалы щёки начинают предательски теплеть.</p><p>— Сильный аргумент, — бормочу я, пряча улыбку. — Даже не знаю, что на это ответить.</p><p>— К чему ложная скромность? — невозмутимо отвечает он.</p><p>Чёрт.</p><p>Он меня смущает.</p><p>Это странно. Мужчины и раньше говорили комплименты. Иногда из вежливости, иногда хотели познакомиться. Обычно я знала, как реагировать. Улыбнуться. Отшутиться. Перевести разговор. Но сейчас почему-то всё идёт не по сценарию. От его спокойного взгляда внутри поднимается совершенно нелепое волнение.</p><p>— Кстати... — он слегка подаётся вперёд. — Джек.</p><p>Значит, мы наконец добрались до знакомства.</p><p>— Лили, — отвечаю почти не задумываясь.</p><p>Именно так я представилась на ресепшене — Лили Картер, самая обычная, ничем не примечательная девушка.</p><p>Идеальная легенда.</p><p>— Приятно познакомиться, Лили.</p><p>— Взаимно, Джек.</p><p>Несколько секунд я молчу, крутя чашку в руках. Потом всё же не выдерживаю:</p><p>— Так вы и сейчас кого-то ищете? — вопрос звучит почти небрежно. Даже самой удивительно, насколько спокойно он срывается с языка.</p><p>— Да.</p><p>— И вы его нашли?</p><p>— Почти.</p><p>Что-то неприятно шевелится внутри.</p><p>— И... насколько он опасен?</p><p>Он чуть щурится, словно решает, сколько мне можно знать.</p><p>— Судя по награде, очень.</p><p>Я машинально тянусь к чашке. Кофе всё такой же отвратительный. Горечь мгновенно разливается по языку, и я едва не морщусь. Очень вовремя. Есть повод опустить взгляд и выиграть несколько секунд.</p><p>Почему мне вдруг стало не по себе?</p><p>— Значит, поиски идут тяжело? — спрашиваю, возвращая на лицо лёгкую улыбку.</p><p>Он качает головой.</p><p>— Наоборот. Уже почти всё.</p><p>Сердце гулко ухает в ушах.</p><p>— Так уверены?</p><p>Он выдерживает мой взгляд удивительно спокойно.</p><p>— Да, — он едва заметно улыбается. — Такие люди долго не бегают.</p><p>— Что ж... — я заставляю себя улыбнуться, — тогда удачи вам.</p><p>— Спасибо.</p><p>Он допивает кофе, ставит чашку на стол и неожиданно поднимается. Он подходит ближе, останавливается возле моего столика и кивает на свободный стул напротив.</p><p>— Не возражаете, если пересяду?</p><p>Вопрос звучит вполне безобидно. Улыбка у него открытая, взгляд тёплый, располагающий. Но внутри меня всё равно что-то сопротивляется. Разум настойчиво советует отказаться. Интуиция вообще требует немедленно уйти. И только какая-то совершенно нелепая часть меня уже готова согласиться.</p><p>— Конечно.</p><p>Он присаживается напротив, и я вдруг понимаю, насколько маленький здесь стол. Между нами остаётся всего ничего. Слишком близко. От него едва уловимо пахнет древесиной, чем-то тёплым, пряным, с лёгкой ноткой корицы. Не дешёвым одеколоном из супермаркета. Чем-то... очень мужским.</p><p>Господи.</p><p>Голова слегка кружится.</p><p>И нет, дело вовсе не в кофе.</p><p>— Так куда вы держите путь, Лили? — спрашивает Джек.</p><p>Я делаю глоток, выигрывая себе несколько секунд. Историю для таких вопросов я, конечно же, заранее не придумала. Почему-то была уверена, что разговаривать здесь мне будет не с кем.</p><p>Приходится сочинять на ходу.</p><p>— К подруге, — отвечаю я.</p><p>Почти правда.</p><p>Только мою «подругу» на самом деле зовут Ник Эванс, он мужчина.</p><p>— Она живёт неподалёку, — продолжаю уже увереннее. — Узнала, что у меня... скажем так, не лучший период, и решила устроить принудительную смену обстановки. Сказала, что если я ещё хоть день просижу дома, окончательно свихнусь.</p><p>— Парень?</p><p>Я лишь неопределённо веду плечом. Пусть думает, что угадал.</p><p>Он понимающе кивает.</p><p>— Так и думал.</p><p>Интересно, сколько раз он уже видел женщин, сбегающих от мужчин?</p><p>— И как? Побег помогает?</p><p>Хмыкаю, поджимая губы.</p><p>— Пока что я живу в мотеле, который пахнет так, будто здесь годами прятали чей-то труп. Так что... не особенно.</p><p>Он смеётся, кивая.</p><p>— Значит, подруга вмешалась вовремя?</p><p>— Она из тех людей, которые сначала говорят: «Я же предупреждала», а потом всё равно приезжают тебя спасать.</p><p>— Такие редко встречаются.</p><p>— Поэтому я за неё и держусь.</p><p>Он несколько секунд молчит, задумчиво крутя чашку в руках.</p><p>— Иногда именно люди рядом определяют, кем ты станешь.</p><p>Я вопросительно смотрю на него.</p><p>— Это как?</p><p>Он пожимает плечами.</p><p>— Есть те, кто вытаскивает тебя наверх, а есть те, после которых приходится собирать себя по кускам.</p><p>Почему-то от этих слов внутри неприятно ёкает.</p><p>— Похоже, вы говорите по собственному опыту.</p><p>На мгновение его улыбка становится слабее.</p><p>— Как и вы.</p><p>— Главное, сделать выводы и не повторять ошибок. Верно?</p><p>Каждое слово, которое я произношу, ощущается как мелкий камешек в ботинке. Не смертельно, но раздражает. Обычно ложь даётся мне легко, когда иначе нельзя — сейчас как раз тот случай — но почему-то именно ему врать неприятно.</p><p>Какая глупость.</p><p>Я знаю этого человека минуты две? Он может оказаться кем угодно: харизматичным мошенником, серийным убийцей, женатым, коллекционером человеческих черепов. Да кем угодно! И всё равно он мне нравится. Просто так. Без причины и единого здравого аргумента. Мозг требует подняться, сесть в машину и уехать как можно дальше, а сердце, кажется, вообще не в курсе, что мы спасаем собственную жизнь.</p><p>Жаль только, что познакомились мы именно сейчас, в придорожной забегаловке, где булочки выглядят как ветераны гражданской войны, и именно тогда, когда честность стала для меня непозволительной роскошью.</p><p>Я бросаю взгляд на часы.</p><p>— Чёрт... — шиплю я и поднимаюсь, на ходу доставая из кармана наличные. — Совсем потеряла счёт времени. Мне пора.</p><p>На его лице на мгновение появляется что-то очень похожее на искреннее сожаление.</p><p>— Жаль. Было приятно познакомиться.</p><p>«Мне тоже жаль, Джек», — говорю мысленно.</p><p>— Взаимно, Джек, — улыбаюсь я, отворачиваясь к барной стойке. — И удачи с поисками.</p><p>Пока иду к стойке, чувствую его взгляд у себя на спине. Между лопаток пронзает жар, и тянет обернуться, просто проверить, действительно ли он смотрит. Но не оборачиваюсь.</p><p>Господи, как же не хочется уходить!</p><p>Полторы недели в бегах, а я уже успела забыть, как это вообще бывает: сидеть, болтать с человеком и хотя бы пять минут не думать, что тебя могут арестовать. И ведь из всех возможных незнакомцев мне попался именно этот — красивый, остроумный и опасно обаятельный. С таким я бы заказала ещё одну чашку омерзительного местного кофе и даже проглотила ещё одну подсохшую булку.</p><p>Кажется, с мужчиной вроде Джека я раньше вообще никогда не разговаривала.</p><p>— Лили?</p><p>Я замираю и, к собственному ужасу, первая мысль вовсе не: «Что случилось?»</p><p>А: «Он всё-таки решил меня остановить».</p><p>Безрассудная часть меня этому безумно радуется и заставляет оборнуться.</p><p>— Это ваша «Хонда»? Та, что стоит рядом с чёрной «Шевроле»?</p><p>Его вопрос, заданный будничным тоном, застаёт меня врасплох. Я на мгновение замираю и поворачиваю голову в сторону парковки. «Хонда» действительно стоит на своём месте, а рядом с ней — та самая «Шевроле», которая с первого взгляда действовала мне на нервы.</p><p>— Да...</p><p>Он кивает, будто только что подтвердил собственную догадку.</p><p>— Тогда нам с вами по пути. Та красотка моя.</p><p>Я смотрю на его «Шевроле» и чувствую, как червячок сомнений, который я так старательно заталкивала вглубь, снова выползает наружу. Конечно. Конечно, это его машина! Почему я не подумала об этом раньше?</p><p>А вдруг он всё-таки не шутил?</p><p>Нет, не начинай, Ричардс. То, что мужчина ездит на огромной чёрной «Шевроле», ещё не делает его копом. Как и то, что он сказал, будто ищет людей, тоже.</p><p>Совпадения случаются.</p><p>Правда ведь?</p><p>Джек поднимается из-за стола и небрежно убирает телефон в задний карман джинсов. Я выдыхаю, сама не замечая, что задерживала дыхание.</p><p>Надо уходить.</p><p>Нет. Надо бежать.</p><p>Я лихорадочно перебираю в голове возможные отговорки:</p><p>«Вспомнила, что забыла вещи в номере».</p><p>«Подруга ждёт».</p><p>«Мне срочно нужно позвонить».</p><p>Всё звучит одинаково фальшиво. Если сейчас резко сорвусь с места, это будет выглядеть ещё подозрительнее.</p><p>Замечательно, Ричардс. Загнала себя в ловушку собственными руками.</p><p>Остаётся только улыбнуться. Желательно так, чтобы улыбка не напоминала нервный тик.</p><p>— Идём?</p><p>Мы выходим из кафе, и солнце тут же бьёт по глазам так, что приходится зажмуриться. После полумрака внутри кажется, будто кто-то выкрутил яркость мира на максимум. Сухой и горячий воздух пропах раскалённым асфальтом и бензином с заправки через дорогу. В небе над нашими головами кружит одинокая птица. Она описывает широкие круги, высматривая добычу внизу, и я на мгновение задерживаю взгляд на ней. Вокруг почти никого. Только мы с Джеком, машины и бесконечная трасса, уходящая куда-то за горизонт.</p><p>— Жаль, что мы познакомились именно здесь, — говорит он с легкой грустью. — И при таких обстоятельствах.</p><p>Я хмыкаю, поджимая губы.</p><p>— Да уж. Не самое приятное место.</p><p>От его спокойного голоса я неожиданно начинаю расслабляться. В голове даже мелькает глупая мысль, что сейчас он может попросить у меня номер телефона. И тогда мне станет жаль, потому что придётся вежливо отказать. В этой версии моей жизни нет места романтическим приключениям. Я не могу позволить себе даже думать об этом.</p><p>Моя неприметная «Хонда» стоит у края парковки. Почти дойдя до неё, я замечаю, что Джек замедляет шаг, отставая на пару шагов. Я останавливаюсь, оборачиваюсь.</p><p>— Знаешь, Сабрина... — произносит он совсем другим голосом. Без улыбки. — Если бы я не знал наверняка…</p><p>Его слова начинают прорастать во мне холодом. От прямого колючего взгляда в глаза сердце уходит в пятки.</p><p>— ...ни за что не подумал бы, что ты опасная преступница.</p></section><section><title><p>Глава 3. Кролик в силках</p></title><p>Глава 3. Кролик в силках</p><p>Глава 3</p><p>Кролик в силках</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>Воздух вдруг исчезает. Я забываю, как дышать. Всё вокруг остаётся прежним. Солнце всё так же палит макушку. Раскалённый асфальт дрожит от жары. Где-то высоко над трассой истошно кричит птица. Только мир больше не кажется настоящим. Он становится плоским и далёким. Кажется, между мной и всем остальным вдруг выросло толстое стекло. Не могу пошевелиться. Ноги приросли к земле. Даже моргнуть страшно.</p><p>Еле слышно звякает металл. Звук совсем тихий, но у меня в голове он грохочет набатом.</p><p>Наручники.</p><p>— Простите?.. — собственный голос звучит тонко и неуверенно, как комариный писк.</p><p>Он же говорил… Он буквально сказал, что ищет людей…</p><p>Джек смотрит на меня без единой эмоции на твёрдом лице. От прежней ленивой улыбки не осталось и следа. Исчезли зелёные искорки в глазах. Исчез тот обаятельный мужчина, который смеялся над отвратительным кофе. Передо мной стоит совершенно другой человек — собранный, холодный и пугающе уверенный в себе.</p><p>— Это... — сглатываю, пытаясь заставить язык работать. — Это какая-то шутка?</p><p>Даже договорив, понимаю, насколько жалко это звучит. Какая ещё шутка? Кто выходит на парковку с наручниками ради розыгрыша?</p><p>— Давай без сцен, Сабрина.</p><p>Сабрина. Не Лили.</p><p>Мне не показалось. Последняя надежда, что это какой-то дурацкий прикол, рушится в один миг. Вместе с ней приходит ледяное осознание — я попалась. Мне конец. Я смотрю на его спокойное лицо, на холодные глаза, и понимаю: он не шутит. Он знает, кто я, и пришёл за мной.</p><p>Я делаю шаг назад, спотыкаясь о собственные ноги, и хватаюсь рукой за крышу «Хонды». Металл обжигает ладонь, но чувствую я только страх, который разливается по венам, парализуя всё тело.</p><p>Кто ты такой, Джек? Полицейский?</p><p>Нет...</p><p>Не похож.</p><p>Тогда кто?</p><p>Он не носит форму, не представляется. Тогда кто? Частный детектив? Охотник за головами? Я смотрю на его лицо и не нахожу ответа. Он просто стоит и ждёт, пока я осознаю неизбежное.</p><p>— Вы... — начинаю я, но слова застревают в горле.</p><p>В голове проносится вихрь мыслей.</p><p>Ну что, Сабрина? Замечательно! Поздравляю! Ты снова в ловушке, в которую угодила по своей собственной тупости! Сначала влезла туда, куда не стоило. Думала, правда кому-то нужна. Теперь стоишь здесь, на пыльной парковке с человеком, которого прислали за тобой. Позволила себе расслабиться. Смеялась с ним. Пила кофе. Флиртовала! Он с самого начала знал, кто ты. Он выложил передо тобой все карты, а ты даже не заметила.</p><p>Если он схватит меня, это конец. Условным сроком не отделаюсь. Никто не станет разбираться, виновна ли я. Я просто исчезну.</p><p>Сбежать от него?</p><p>Быстро оцениваю Джека. Он выше меня почти на голову, намного сильнее и, судя по тому, как спокойно стоит, совершенно уверен, что догонит. Шансы паршивые. Но между «паршивые» и «никаких» лежит целая пропасть, а я никогда не умела сдаваться просто потому, что математика складывалась не в мою пользу.</p><p>Делаю шаг назад. И ещё один. Джек слегка хмурится. Его тело напрягается, готовясь к движению.</p><p>Не думая, срываюсь с места в случайном направлении. Кроссовки скользят по мягкому асфальту. Сердце молотит по вискам. Лёгкие наполняются жаром через несколько метров.</p><p>Не оборачиваться.</p><p>Только не оборачиваться.</p><p>Посмотрю назад, потеряю скорость.</p><p>Потеряю скорость, проиграю.</p><p>Позади что-то кричит Джек, но его слова тонут в грохоте пульса у меня в ушах.</p><p>Асфальт внезапно заканчивается. Под ногами хрустит сухая земля, в воздух взлетает пыль. Резко сворачиваю за угол старого мотеля, цепляясь взглядом за любую возможность исчезнуть и спотыкаюсь о камень. Нога подворачивается, и только чудом удаётся удержать равновесие.</p><p>Позади слышу его ровные шаги. У него даже дыхание не сбивается. Он бежит так легко, будто вышел на обычную прогулку.</p><p>Конечно, он ведь знает, что бежать мне некуда — вокруг, куда не глянь, чёртова пустыня. Ему нужно всего лишь подождать, когда моя силы иссякнут, и взять тёпленькой.</p><p>Резко ныряю между двумя ржавыми мусорными баками, надеясь выиграть хотя бы пару секунд. Сладковато-кислый запах тухлятины ударяет в нос, едва не сшибая с ног. Даже думать не хочется, что гниёт в этой куче отходов.</p><p>Плечо вдруг обжигает. Кожу вспарывает ржавый край бака, и я чуть не задыхаюсь от боли. Понимаю, деваться некуда, но бегу из чистого упрямства, а в воображении тысячи микробов превращаются в миллиарды и пожирают мою раненую руку.</p><p>— Сабрина!</p><p>От голоса Джека передёргивает. Лёгкие полыхают так, что, кажется, со следующим выдохом выплюну их. Ноги наливаются свинцом.</p><p>Впереди показывается низкий покосившийся забор. За ним тянется пустырь, выжженный солнцем, с редкими колючими кустами и жёлтой травой. Оптимистка во мне слабо верит — всё получится. Мне удастся перемахнуть через него и скрыться, но в следующую секунду сильные пальцы обвивают моё запястье стальной хваткой. Одним рывком Джек разворачивает меня. Земля уходит из-под ног. Я едва не лечу носом в пыль, но он резко тянет обратно, и моя спина с силой врезается ему в грудь. Воздух выбивает через рот. Твёрдая, как трос, рука мгновенно обхватывает меня поперёк талии. Ровное дыхание касается макушки. Дёргаюсь, пытаюсь вырваться, но его хватка только усиливается.</p><p>Я извиваюсь, брыкаюсь. Нащупываю ногами забор и с силой отталкиваюсь от него, но руки Джека становятся стальными обручами. Они сжимаются так сильно, что я чувствую, как воздух выходит из лёгких. Мир перед глазами начинает плыть, и я слышу собственный голос, срывающийся на хрип:</p><p>— Сукин сын...</p><p>Хватка становится жёстче. Совсем немного, но достаточно, чтобы я поняла: до сих пор он меня жалел. Пока что.</p><p>Я резко подаюсь назад, вкладывая всю злость, весь страх, всё отчаяние в один удар затылком. Моя голова взрывается ослепительной болью, а он шумно втягивает воздух у меня над ухом. Но он не отпускает. Наоборот, прижимает ещё сильнее. Моя спина вдавливается в его грудь, и я понимаю, что пространства для манёвра больше нет.</p><p>— Тише, тише, Бэмби, — шепчет он, наклоняясь так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке. — Бежать некуда.</p><p>Это «Бэмби» звучит издевательски ласково. Так отвратительно мягко, будто он нажимает на спусковой крючок. Ярость взрывается во мне, заливая всё вокруг красной пеленой. Я перестаю соображать.</p><p>— Ищейка... — шиплю я, дёргаясь, пытаясь вывернуться из его хватки. — Мерзкая, грязная, вонючая шавка!</p><p>В ответ получаю только его неподвижные руки и это проклятое спокойствие, от которого хочется кричать ещё громче, биться ещё сильнее. Он даже не злится.</p><p>— О-о-о... — дыхание срывается. — Я ни в чём не виновата! Я знаю, как это звучит. Но это правда! Я просто студентка! Я не имею никакого отношения к наркотикам! Я... я...</p><p>Он молчит. Всё, что я говорю, для него просто шум. Я не человек. Всего лишь имя в ориентировке. Очередная галочка, которую нужно поставить в отчёте.</p><p>— Я просто делала проект для диплома... — бессильно шепчу. — Но тебе ведь всё равно, да? Что у тебя там? Квартальная премия? Ради неё готов отправить за решётку невиновную?</p><p>Я чувствую, как внутри закипает злость — холодная, злая, отрезвляющая.</p><p>— Браво, Джек-как-там-тебя, — цежу сквозь зубы. — Просто блестяще. Ты, наверное, гордишься собой.</p><p>Я замолкаю и жду хотя бы какой-то реакции, но уже догадываюсь, что он ничего не ответит.</p><p>Силы кончаются внезапно, будто кто-то щёлкнул выключателем. Колени подгибаются, тело становится ватным, и я повисаю в его руках, тяжело дыша.</p><p>Ненавижу это чувство. Ненавижу себя за то, что я позволила ему заговорить с собой, заглянуть в глаза, услышать мой смех. Ненавижу его за то, что он оказался проклятым копом.</p><p>Он держит меня, как держат пойманное животное, которое перестало сопротивляться. Я закрываю глаза.</p><p>Дура.</p><p>Сначала полезла туда, куда не надо.</p><p>Потом позволила себе повестись на красивое лицо.</p><p>Я медленно выдыхаю и собираю остатки себя. Он может думать, что всё кончено, я сдалась. Пусть. Но я сбегу при первой же возможности.</p><p>Исчезну.</p></section><section><title><p>Глава 4. Бэмби</p></title><p>Глава 4. Бэмби</p><p>Глава 4</p><p>Бэмби</p><p>Джек Портер</p><p>Она почти не идёт. Спотыкается на каждом шагу, так и норовя протаранить лицом асфальт. Не сопротивляется — по крайней мере, внешне, — хоть и не смирилась с поражением окончательно. Я это чувствую сразу, вижу в усталом взгляде исподлобья, в напряжённо сомкнутых губах. Девчонка решила сменить тактику и выждать.</p><p>Мышка решила поиграть с котом. Миленько.</p><p>— Идём, — говорю я, придерживая её за предплечье без лишней нежности, но и без желания причинить боль.</p><p>Хватит с неё собственной глупости. Инстинктивно бросаю взгляд на ее свободную руку и сдерживаюсь, чтобы не чертыхнуться. Рана, которую я принял за царапину, оказалась куда серьезней. Пропитав рукав белой футболки, кровь стекает тонкой струей и капает на асфальт.</p><p>Она этого не замечает. Конечно, не замечает. Слишком занята тем, что мысленно проклинает меня. Взгляд её недавно теплых карих глаз стал стеклянным, дыхание неровными толчками рвется наружу, тело всё еще на адреналине. Боль придёт потом, стоит только немного прийти в себя.</p><p>Рана серьёзная. Никакая это не царапина. Судя по краю – напоролась на острый гвоздь или кусок железа. Швы, минимум. И чем быстрее, тем лучше.</p><p>Я сжимаю челюсть.</p><p>Как не вовремя, Бэмби.</p><p>И что еще хуже – это лишняя ответственность. Ненавижу лишнюю ответственность.</p><p>— Ты ранена.</p><p>Она не отвечает. Кажется, даже не сразу понимает, что я сказал.</p><p>Я снова тяну её за собой к машине. Аккуратно, но настойчиво. Нет, мне её не жаль. Мне на нее плевать. Я не «добрый», не «заботливый» и не все вот это дерьмо. Но мёртвые или истекающие кровью беглянки — это бумажная волокита, которую я тоже терпеть не могу.</p><p>Я дотаскиваю её до машины, придерживая под локоть. Открываю заднюю дверь «Шевроле» и без лишних церемоний усаживаю на сиденье. Аккуратно ровно настолько, чтобы потом никто не сказал, что я был груб. Она не сопротивляется. Даже не смотрит на меня — уставилась в одну точку, делая вид, что меня здесь нет.</p><p>Я уже опускаюсь на колени рядом с ней, чтобы осмотреть рану, когда из кафе выплывает официантка.</p><p>— Эй! — окликает она нас. — У вас там какие-то проблемы?</p><p>Я краем глаза замечаю, как Сабрина — Лили, Бэмби, чёрт бы её побрал — шевелится. В глазах загораются искорки надежды.</p><p>Серьезно, Бэмби? Надумала просить о помощи?</p><p>Я чуть не рассмеялся в голос.</p><p>— Всё в порядке, — выглядывая из-за двери, говорю я с той самой улыбкой, которая усыпляет бдительность лучше любого транквилизатора. — Небольшое недоразумение.</p><p>Официантка смотрит на нас секунду-другую. На меня. На Бэмби через стекло машины. Окровавленное плечо от нее скрыто дверью автомобиля, но даже если бы она увидела его, вряд ли стала бы вмешиваться – ей плевать.</p><p>— Ну… ладно, — тянет она. — Смотрите там, если нужна помощь…</p><p>И, не договорив, скрывается в своей дешевой забегаловке.</p><p>Она смотрит на меня сверху вниз с застывшая смесью злости с отчаянием. И на секунду — всего на чёртову секунду! — я вижу перед собой другую Сабрину Ричардс. Ту, из кафе, которая смеялась, думая, что я пошутил, назвавшись охотником за головами. Ту, что брезгливо протирала стол влажной салфеткой и чуть ли не купалась в антисептике.</p><p>Очаровательна. Опасно очаровательна.</p><p>Плохая мысль, Портер.</p><p>Очень плохая.</p><p>Очарование тоже может быть смертельным оружием. Я слишком давно в этом бизнесе, чтобы забывать такие простые истины.</p><p>Отогнав непрошенные мысли, возвращаюсь к её руке и только теперь вижу масштаб бедствия целиком. Потемневшая ткань футболки облепила все еще кровоточащую рану.</p><p>— Ты ранена.</p><p>Я пытаюсь осмотреть ее, но Бэмби тут же отталкивает меня.</p><p>— Не трогай, — цедит сквозь зубы.</p><p>— У тебя течёт кровь.</p><p>— Я сказала — не трогай! — её голос срывается.</p><p>Я молча смотрю на неё пару секунд, давая ей шанс одуматься, но она им не пользуется. Только сильнее хмурится, упрямо отползая назад вглубь машины.</p><p>— Не глупи, Бэмби, — говорю я уже холоднее. — Ты разодрала плечо у мусорных баков вшивого мотеля. Тебе повезет, если столбняк не подхватила.</p><p>Она замирает, сглатывая. На миг в глазах, затуманенных гневом, мелькает искорка страха, но она вскидывает подбородок, с вызовом глядя на меня. Упрямства в ней больше, чем брезгливости. Забавно.</p><p>— Не твоё дело, — бросает она, прижимая руку к себе.</p><p>Ладно. По-хорошему не получилось.</p><p>Я перехватываю её за запястье и тяну на себя. От моего прикосновения её передергивает.</p><p>— Убери свои грязные лапы!</p><p>Я не собираюсь спорить. Хочет она или нет, но ей придется довериться моим «грязным» рукам. Она сопротивляется, бьёт меня по щеке, пытается пнуть, но мне достаточно одного резкого движения, чтобы зафиксировать руку так, что она не может вырваться. У меня нет времени на её несчастную, глупую гордость. Крепко прижав её к сиденью, дергаю вверх рукав её футболки. Бэмби вздрагивает, но молчит.</p><p>Твою мать…</p><p>Рана оказалась еще хуже, чем я предполагал. Её рваные края уже начали припухать, воспаляясь, хотя прошло совсем немного времени. Она все ещё медленно сочится, поэтому сложно судить о глубине. Точно придется накладывать швы.</p><p>Я поднимаю взгляд на побледневшее от страха лицо с плотно сжатыми губами. По лихорадочному блеску в глазах понимаю – до нее начинает доходить.</p><p>— Не смотри так, — бурчит она. — Я же не умираю?</p><p>— Пока нет, — отвечаю я сухо. — Но ты очень стараешься.</p><p>Я чуть сильнее подворачиваю ткань, чтобы она не касалась раны. Бэмби шипит сквозь зубы, сжимая в кулак пальцы на здоровой руке — боль, наконец, начинает догонять.</p><p>— Нужно зашивать, — говорю я без сарказма. — И промывать. Немедленно.</p><p>— Я не поеду с тобой в больницу.</p><p>Ну разумеется.</p><p>— А кто сказал про больницу?</p><p>Она резко выдыхает, будто я только что ударил её под дых.</p><p>— В каком смысле?</p><p>Я киваю в сторону безлюдной дороги, выжженной солнцем пустыни вокруг и мотеля, в который по доброй воле не заселяются.</p><p>— В прямом. Мы в такой глуши, что пока ты дождёшься скорую, успеешь истечь кровью и отправиться на встречу к праотцам.</p><p>Я, конечно, слегка сгущаю краски, но с такой упрямицей иначе никак – будет терпеть боль, но не даст прикоснуться к себе. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, дыша так глубоко и часто, что я мгновенно понимаю – еще немного, и она просто отключится.</p><p>— Эй, эй… — я слегка встряхиваю за здоровое плечо. — Только попробуй вырубиться.</p><p>Она не сразу, но поднимает взгляд. В нём страх, злость и отчаянное нежелание верить мне на слово.</p><p>— Слушай внимательно, Бэмби, — продолжаю я, понижая голос. — У тебя есть выбор. Не самый богатый, но всё же.</p><p>Я делаю паузу, чтобы дошло.</p><p>— Первый вариант: ты продолжаешь упрямиться, хватаешь какую-нибудь дрянь с этого забора, получаешь воспаление, столбняк и умираешь очень принципиальной.</p><p>Она сглатывает.</p><p>— Второй вариант: ты позволяешь мне заштопать тебя. И тогда ты остаёшься живой.</p><p>Я наклоняюсь чуть ближе, чтобы она поняла — я не блефую.</p><p>— Выбирай. Время сейчас работает не на тебя.</p><p>Смотрю на неё, не торопя и не подталкивая. Решение должно быть за ней. Иначе, если она вдруг начнет дергаться, я могу еще больше навредить. Она раздумывает недолго. Инстинкт самосохранения все же берет верх над упрямством. Нервно выдыхая, почти незаметно кивает, будто боится, что, если сделает это слишком явно, то признает поражение.</p><p>— Умница.</p><p>Проверив, что рукав футболки надежно закреплен, иду к багажнику за аптечкой со всем необходимым и канистрой чистой воды – стандартный набор на случай, если жизнь в лице очередного негодяя решит проверить меня прочность. Пока копаюсь, в голове мелькает дурацкая мысль: а если рванёт? Если решит, что это её последний шанс?</p><p>Бросаю взгляд через заднее стекло. Бэмби сидит с закрытыми глазами. Понурив хрупкие плечи, уткнулась лбом в спинку переднего сидения. Не опасная преступница, а раненый зверёк, который наконец понял, что силы кончились. Дышит медленно, но неровно. На секунду меня накрывает странное, совершенно неуместное чувство - жалость. Гребанное сочувствие, от которого обычно одни проблемы.</p><p>Чёрт бы её побрал.</p><p>Я захлопываю багажник резче, чем нужно, словно пытаясь выбить из головы лишние мысли, и возвращаюсь к задней двери. Помогаю Бэмби выбраться из машины, придерживая под здоровый локоть. Двигается она вяло, неуклюже, как будто колени внезапно стали ватными, а само тело отказывалось подчиняться.</p><p>— Осторожно, — бурчу я, хотя она и так осторожнее некуда.</p><p>Лицо её приобрело зеленоватый оттенок, губы стали еще бледнее. Я хмурюсь, усаживая её на сидение так, чтобы можно было промыть рану, не испачкав салон. Она не спорит, и это даже настораживает.</p><p>— Сейчас будет неприятно, — предупреждаю скорее по инерции, чем из вежливости, открывая бутылку с водой.</p><p>Она кивает и тут же отворачивается, утыкаясь взглядом куда-то в асфальт, словно там внезапно началось что-то крайне интересное. Но стоит упасть нескольким каплям крови, крепко зажмуривает глаза. Пальцы сжимают край сиденья так, будто она собирается его проткнуть насквозь.</p><p>Я лью воду на плечо медленно, не причиняя еще больше боли без необходимости. Кровь сразу становится полупрозрачной, течёт вниз, пачкая парковку рядом с машиной. Бэмби резко втягивает воздух и замирает, стискивая челюсти.</p><p>— Не дёргайся, — говорю спокойно. — И лучше не смотри.</p><p>Она и не смотрит. Даже не пытается. Наоборот — отворачивается ещё сильнее. До меня не сразу, но доходит: ей плохо не от боли, а от вида крови - старый, примитивный триггер.</p><p>Я продолжаю промывать рану. Вода постепенно приобретает розоватый оттенок, пока не становится совсем прозрачной, и вижу неровный разрыв кожи.</p><p>— Дыши, — говорю мягче. — Медленно. Это просто красная жидкость. Ничего страшного. Сконцентрируйся на дыхании. Вдох. Выдох. Вдох и выдох.</p><p>Она кивает, не открывая глаз, и делает несколько ровных глубоких вдоха. Так. Уже лучше. Значит, в обморок пока не собирается.</p><p>— Сядь ровно, — говорю я, зажимая рану марлевым тампоном.</p><p>Помогаю ей выпрямиться, усаживаю нормально на сиденье, а сам устраиваюсь рядом. Она напрягается, но не отстраняется, когда я начинаю обрабатывать рану антисептиком. Только вздрагивает, губы сжимаются в тонкую линию.</p><p>— Потерпи, — говорю коротко. — Будет больно.</p><p>Я работаю быстро и аккуратно, но всё равно чувствую мелкую дрожь ее тела и вдруг осознаю то, что так старательно игнорировал с самого начала - она хрупкая. Она ведь держится на чистом упрямстве! Она устроила целую войну микробам за столиком в кафе. Вид крови её должен был напугать до чертиков, не говоря о хирургии в полевых условиях… Себя я штопал десятки раз. В мотелях, в машинах, в местах похуже этого. Без зеркала, без света, иногда без нормальных инструментов. И всегда знал — выдержу.</p><p>Но она… Она — нет.</p><p>Без анестезии она просто не вынесет. Она всего лишь обычная девчонка. Чёрт бы её побрал.</p><p>Я тихо чертыхаюсь сквозь зубы.</p><p>— Плохие новости, Бэмби. Нам все-таки придётся обратиться в травмпункт.</p></section><section><title><p>Глава 5. По рукам</p></title><p>Глава 5. По рукам</p><p>Глава 5</p><p>По рукам</p><p>Джек Портер</p><p>От дрянного мотеля, где Бэмби провела прошлую ночь, мы уехали утром. Цифры на приборной панели напоминают, что перевалило за полдень, но в тягостной тишине время совсем перестало ощущаться.</p><p>Калифорнийское солнце безжалостно палит через боковое стекло, обжигая левую руку. Я успел забыть, каким здесь бывает пекло. Впереди раскалённый асфальт дрожит, растворяясь в мареве у самого горизонта.</p><p>За часы, проведённые в дороге, нам не попалось ни одного городка, только пара заброшенных заправок с провалившимися крышами и дорожный знак, с подозрительным оптимизмом обещающий, что где-то впереди существует Санни-Крик. Вокруг лишь выжженная солнцем земля, редкие высохшие кусты и бесконечная полоса шоссе, уходящая за горизонт – отличное место, чтобы подумать о своих жизненных решениях.</p><p>Бэмби сидит рядом, отвернувшись к окну. Её тонкие ухоженные руки, сцепленные наручниками, спокойно лежат на коленях. Задумчивый взгляд скользит по раскалённому пейзажу за стеклом. Притихла. За всю дорогу не произнесла ни слова, не попыталась договориться или хотя бы огрызнуться.</p><p>Не пойму, что это – полнейшая апатия или железный самоконтроль, и она вот-вот выкинет что-то эдакое. Ни один из вариантов мне не нравится, сильнее всего раздражает другое – я совершенно не чувствую от неё опасности, а это, как показывает мой опыт, самый верный способ однажды получить нож под рёбра.</p><p>Она красивая. Даже слишком. Черты лица настолько правильные и мягкие, что кажутся неправдоподобными. Большие тёмно-карие глаза, длинные ресницы, аккуратный нос, губы – всё настолько гармонично, будто природа однажды решила ни на чём не экономить. Она выглядит не человеком, а дорогой фарфоровой куклой, которую кто-то случайно научил дышать.</p><p>Я не привык к таким лицам. Обычно в ориентировках такие не попадаются.</p><p>Тёмные волосы собраны наспех. Несколько прядей выбились из хвоста и прилипли к вискам, влажным от жары. Непривычная к палящему солнцу кожа успела слегка обгореть на переносице. Губы, слегка приоткрытые, пересохли, и почему-то взгляд всё время падает на них. Это раздражает. Слишком чувственные губы для человека, которого я везу в наручниках.</p><p>Если бы не усталость, залёгшая тенями под глазами, и не это странное выражение опустошённости, я бы, наверное, назвал её идеальной. На таких взгляд сам собой задерживается дольше положенного, а ты потом мысленно материшь себя за это.</p><p>Поэтому я отвожу взгляд обратно на дорогу.</p><p>Внешность бывает обманчивой. Особенно такая.</p><p>Я не знаю, что произошло на самом деле. Не знаю, как она дошла до этого. Но я видел ориентировку и сумму вознаграждения. Этого достаточно. Если отбросить её молчание, усталость и завораживающие глаза, останется только одно – девушка рядом со мной находится в наручниках не случайно. Она преступница.</p><p>Я крепче сжимаю руль.</p><p>Опыт давно научил меня не судить людей по лицам. Самыми опасными нередко оказываются именно те, кто выглядит беззащитнее всех. Пусть молчит, пусть смотрит в окно, а наручники на её запястьях нужны не только ей. Они нужны мне, чтобы не забывать, зачем я её везу, и чем всё это должно кончиться.</p><p>Краем глаза снова смотрю на неё – всего на секунду – и сразу возвращаюсь к дороге.</p><p>– Бэмби, ты как?</p><p>– Засунь свою «Бэмби» себе знаешь куда? – цедит сквозь зубы.</p><p>– Полегче, Бэмби, – хмыкаю я, не пытаясь скрыть усмешку.</p><p>Она резко поворачивается ко мне, и, если бы взглядом можно было пробивать дыры в металле, «Шевроле» уже развалился бы на запчасти.</p><p>– Ты издеваешься?</p><p>Я пожимаю плечами. Искренне.</p><p>– А, по-моему, звучит мило.</p><p>Это добивает её окончательно.</p><p>– Мило?.. – она злобно усмехается. – Мило! Да ты само очарование. Не смей. Меня. Так. Называть.</p><p>– Хорошо, – киваю я. – Тогда, может, Лили?</p><p>Её лицо искажается от ярости. В глубине тёмных зрачков вспыхивает пламя.</p><p>– Да пошёл ты!</p><p>– Уф, – едко вздыхаю я. – Как грубо.</p><p>Она отворачивается к окну, сжимая челюсти.</p><p>– Ненавижу, – цедит она.</p><p>Не могу удержаться от новой усмешки и качаю головой. Всё-таки она забавная. Пока я вызывал эвакуатор для её машины, молчала. Пока защёлкивал на её запястьях наручники, молчала. Даже когда дверь машины закрылась и стало окончательно ясно, что назад дороги нет, не сказала ни слова. Но стоило назвать её Бэмби... наконец прорвало.</p><p>Серьёзно? Из всего происходящего её больше всего возмутило дурацкое прозвище? Приоритеты, конечно, впечатляют. Не каждый день встретишь человека, который цепляется за такую мелочь, когда вся его жизнь катится под откос.</p><p>Это почему-то заставляет меня улыбнуться шире.</p><p>Перевожу взгляд на повязку у неё на плече, и веселье тут же испаряется. Бинт насквозь пропитался кровью.</p><p>Угораздило же.</p><p>Стоило вспомнить про травмпункт, настроение окончательно летит к чёрту. Для неё это, может, шанс получить помощь. Для меня же очередная порция головной боли и ненужных бюрократических проволочек – местный шериф, звонки, бумажки, без которых никто не позволит просто заштопать человеку руку и разойтись. Несколько часов жизни, которые неизбежно отправятся в мусорное ведро.</p><p>Я щурюсь от бьющего в лоб солнца.</p><p>Вообще-то всего этого можно избежать. Достаточно немного соврать. Сказать, что она неудачно напоролась на ржавый гвоздь. Или распорола руку о лист железа. Любая скучная бытовая история подойдёт. Такие вещи случаются каждый день, и никому нет до них особого дела. Если не давать людям повода задавать вопросы, большинство с радостью ими не задаётся.</p><p>Снова смотрю на неё. Бэмби всё так же сидит, отвернувшись к окну и гипнотизируя дорогу.</p><p>И тут меня осеняет. В травмпунктах любят простые объяснения.</p><p>Парень.</p><p>Девушка.</p><p>Муж.</p><p>Жена.</p><p>Неловкая случайность.</p><p>Бытовая травма.</p><p>Всё.</p><p>Если дать им понятную историю, они сами додумают остальное.</p><p>Я быстро прокручиваю в голове возможный разговор.</p><p>«Моя девушка порезала руку».</p><p>«Ничего серьёзного. Неудачно упала».</p><p>«Да, крови боится».</p><p>«Нет, офицер не нужен. Мы сами разберёмся».</p><p>Чем скучнее звучит ложь, тем охотнее в неё верят. Ни шерифа, ни протоколов, ни потерянных часов. Заштопают руку, и мы сразу поедем дальше.</p><p>Иронично, конечно. Изображать заботливого бойфренда после того, как сковал ей руки, но чем дольше думаю, тем больше понимаю, что идея не такая уж плохая. По крайней мере, шансы, что кто-то решит проявить служебное рвения, мизерные, а, значит, и торчать в участке не придётся. Да и внешне мы вполне сойдём за обычных влюблённых.</p><p>Бэмби слегка морщит лоб, будто чувствует мой взгляд, но так и не поворачивается.</p><p>– Эй, – говорю я, не отрывая взгляда от дороги. – Когда приедем… постарайся не усложнять.</p><p>Она фыркает.</p><p>– Если заявимся в травмпункт как есть, зависнем там до вечера, а мы и так уже пропустили обед.</p><p>Она продолжает смотреть в окно.</p><p>– Есть вариант получше, – продолжаю я. – Соврать. Тогда тебя быстро зашьют, и мы сразу уедем.</p><p>И снова в ответ молчание.</p><p>– Между прочим, это выгодно не только мне. Если всё пройдёт спокойно, никто не узнает о твоих... небольших проблемах с законом.</p><p>Вот теперь она наконец поворачивает голову и смотрит с недоверием. Я лишь пожимаю плечами.</p><p>– Всё довольно просто, Бэмби, – говорю я. – На полчаса нам придётся сыграть счастливую парочку.</p><p>Бэмби едва заметно сжимает челюсть. Ещё секунда, и она наверняка пошлёт меня куда подальше, но пока всего лишь сверлит обалдевшим взглядом.</p><p>Конечно, она мне не верит.</p><p>После того представления в кафе было бы странно ждать чего-то другого.</p><p>Это была моя слабость. Признаю. Но, чёрт возьми, меня тоже обманули! Вместо опасной добычи, о которой рассказывал Ламберт, мне подсунули какую-то глупую красотку. Заслужил же я хотя бы немного удовольствия от этой работы. Если уж охота оказалась такой разочаровывающей, пусть хотя бы финал будет интересным.</p><p>Мне нравилось смотреть на Бэмби, пока она ничего не подозревала. Ловить её взгляд и перебрасываться ничего не значащими фразами. Видеть, как с каждым словом она расслабляется всё сильнее, а потом...</p><p>Одним движением выбить почву у неё из-под ног.</p><p>Это короткое мгновение растерянности, когда человек ещё не успел осознать, что произошло, когда в глазах вспыхивают недоверие, страх и паника одновременно… Ради таких секунд некоторые и становятся охотниками.</p><p>Конечно, можно было сделать всё проще – подойти сзади и надеть наручники сразу. Это быстро, чисто и профессионально, но до невозможности скучно.</p><p>Она не глупая, совсем нет. Дважды на один и тот же крючок такие не попадаются, но сейчас она слишком загнана в угол, чтобы позволить себе выбирать. Когда вариантов не остаётся, гордость и недоверие становятся непозволительной роскошью. Я почти уверен, что она уже всё решила, просто пока не готова произнести это вслух.</p><p>– И ещё, – добавляю я, когда молчание начинает затягиваться. – Никакой полиции.</p><p>– Надо же. С чего вдруг такая забота?</p><p>– Забота здесь вообще ни при чём, Бэмби.</p><p>Срабатывает мгновенно. Её челюсти резко напрягаются. Похоже, именно сейчас она мысленно придумывает самый болезненный способ моей смерти.</p><p>– Только не начинай.</p><p>Она поворачивается ко мне всем корпусом. В глазах вспыхивает такое возмущение, что я едва сдерживаю улыбку.</p><p>Чёрт возьми, да! Мне это нравится. Нравится, как она бесится из-за ерунды.</p><p>– Ну? – спокойно спрашиваю я. – Что решила?</p><p>– Я ни за что не буду твоей девушкой!</p><p>– Отлично, – я равнодушно пожимаю плечами. – Тогда вызываем шерифа. Он оформит задержание, медики зашьют руку, а заодно вся больница узнает, что в их приёмном покое сегодня побывала особо опасная преступница.</p><p>– Я не опасная преступница!</p><p>– Да-да, – тяну я. – Невинный ангел, против которого ополчился весь мир.</p><p>– Но меня действительно подставили!</p><p>Я лишь качаю головой, не отрывая взгляда от дороги.</p><p>– Ох, Бэмби…</p><p>– Я серьёзно!</p><p>– Верю, что ты сама в это веришь.</p><p>– Потому что это правда!</p><p>– Может быть, – я пожимаю плечами. – Только знаешь, сколько раз я это слышал? «Мне подбросили наркотики». «Я защищался». «Это ошибка». «Меня подставили». Люди почему-то очень редко признаются, что сами всё испортили.</p><p>Она открывает рот, собираясь возразить, но я перебиваю:</p><p>– Это не моя работа, Бэмби. Я не выясняю, кто врёт, а кто нет. Кого сказали найти, того я и нахожу, а всё остальное уже чужая головная боль.</p><p>В машине снова повисает тишина, и я вздыхаю.</p><p>– У тебя два варианта: либо ты на полчаса притворишься моей девушкой, либо будешь сидеть у доктора в наручниках. Выбор за тобой.</p><p>Молча, Бэмби долго смотрит на меня. В её глазах смешались страх, злость, недоверие и такая уязвимость, что мне самому вдруг становится не по себе. Наконец она медленно отворачивается к окну.</p><p>– Ты омерзителен, – произносит она почти шёпотом.</p><p>Я лишь криво усмехаюсь.</p><p>Не спорю.</p><p>Вряд ли кто-нибудь назвал бы меня иначе.</p></section><section><title><p>Глава 6. Бойфренд</p></title><p>Глава 6. Бойфренд</p><p>Глава 6</p><p>Бойфренд</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>От больницы веет тем же унынием, что и от выжженной солнцем калифорнийской пустоши. Будто земля вокруг давно смирилась с собственной гибелью, а это здание осталось её последним упрямым вдохом. Низкая облупившаяся коробка с выцветшей вывеской и широкой трещиной, расползающейся от крыльца куда–то под фундамент.</p><p>Я возненавидела это место ещё на входе.</p><p>В нос тут же ударяет густой запах хлорки, настолько едкий, что на мгновение становится трудно дышать. После раскалённой улицы здешняя прохлада пробирает до мурашек. Белый свет флуоресцентных ламп безжалостно бьёт по глазам, заставляя щуриться.</p><p>Ненавижу эту вонь.</p><p>Ненавижу этот мертвенно–белый свет.</p><p>Ненавижу жару снаружи.</p><p>Но больше всего сейчас я ненавижу человека, который идёт рядом и так по–хозяйски придерживает меня за локоть – Джека.</p><p>Плечо окончательно перестало притворяться, что с ним всё в порядке. Боль пульсирует где–то глубоко под кожей, жжёт и тянет так, будто в рану медленно вкручивают раскалённый металлический крюк. Каждый шаг отзывается новой вспышкой, и делать вид, что это всего лишь царапина, больше не получается.</p><p>Моё собственное тело объявило мне бойкот.</p><p>Вместе с болью усиливается навязчивый страх. Он упорно нашёптывает, что я распорола плечо обо что–то ржавое, грязное и кишащее всякой заразой. Не в стерильной операционной, а в богом забытом закоулке вонючего мотеля, где бактерии чувствуют себя как дома.</p><p>Инфекция, столбняк, стафилококк – все эти слова всплывают в голове одно за другим. И чем сильнее пульсирует плечо, тем убедительнее становятся эти мысли.</p><p>Отлично, Сабрина. Просто блестяще. Сначала ты влезла туда, куда не стоило. Потом почему–то решила, что сумеешь бежать. Потом позволила себе расслабиться рядом с мужчиной, который буквально зарабатывает на жизнь тем, что находит таких, как ты. А теперь стоишь в захолустном травмпункте с дырой в плече и понятия не имеешь, что делать дальше.</p><p>Браво.</p><p>И вишенка на великолепном торте – гениальная затея Джека притворяться парой.</p><p>Сама мысль об этом заставляет внутри всё закипеть. Злость смешивается с болью, страхом и усталостью, превращаясь в ядовитый коктейль, который невозможно проглотить.</p><p>Притвориться парой.</p><p>С ним.</p><p>С человеком, который несколько часов назад флиртовал, а потом совершенно спокойно арестовал.</p><p>С человеком, который везёт меня навстречу суду, и, кажется, его это совсем не мучает.</p><p>До сих пор помню его взгляд без единой эмоции в тот момент, когда я поняла, что попалась. Противный – вот какое слово подходит ему лучше всего. Аж зубы сводит. Хочется развернуться и бежать, даже если плечо отвалится где–нибудь по дороге. Я крепко стискиваю зубы – лучше молчать, ведь стоит мне открыть рот, я точно наговорю такого, о чём потом пожалею.</p><p>Краем глаза цепляюсь за своё отражение в стеклянной двери и замираю. На меня смотрит какой–то призрак. Лицо стало бледным. Веки опухли, словно я неделю не спала и столько же ревела. Губы пересохли и потрескались. Просто мисс Вселенная!</p><p>Рядом стоит Джек. Я чувствую его присутствие раздражающе остро. Особенно ещё и потому, что он–то выглядит красавчиком на миллион долларов. И он спокоен в своей отвратительной уверенности, что всё идет по плану. По его чёртову плану.</p><p>Втягивая воздух в лёгкие, стараюсь унять дрожь в руках.</p><p>Хотя кого я пытаюсь обмануть?</p><p>Я в бешенстве, и он это чувствует.</p><p>Когда мы подходим к стойке регистрации, Джек вдруг кладёт ладонь мне на талию. Так по–хозяйски, будто это совершенно естественно. Я резко поворачиваюсь к нему, уже готовая высказать всё, что думаю об этой идиотской затее, но не успеваю. Одним движением притягивает меня ближе, почти вплотную, и смотрит прямо в глаза.</p><p>«Не вздумай, Бэмби», – говорит его взгляд с чуть приподнятой бровью.</p><p>– Тише, милая, – шепчет Джек настолько приторно, что, кажется, стены вот–вот начнут источать патоку. – Я со всем разберусь.</p><p>И стоит ему улыбнуться той самой игривой, раздражающе дразнящей улыбкой, которую я видела утром в кафе...</p><p>Моё собственное тело снова меня предаёт. Сердце сбивается с ритма. Щёки предательски теплеют.</p><p>Да что со мной вообще не так?!</p><p>Низ живота обволакивает странной, тягучей волной предвкушения. И это… чертовски нелепо. Мы знаем друг друга пару часов. Он – мой тюремщик. А моё тело ведёт себя так, будто это долгожданная встреча после разлуки. Дыхание сбивается. Его ладонь обжигает кожу сквозь футболку, и я внезапно слишком отчётливо ощущаю каждую точку, где он касается меня. Расстояние между нами исчезает, но появляется дрожь в коленях.</p><p>Это ведь неправильно! Это же Джек–как–его–там! Тот самый Джек, которого интересует только награда за мою голову! Я должна хотеть оттолкнуть его, а вместо этого… моему телу приятно! Оно выбирает самый позорный вариант из всех возможных.</p><p>У стойки регистрации нас встречает девушка лет двадцати пяти. Светлые волосы собраны в небрежный хвост, на лице усталая, но всё ещё доброжелательная улыбка. Она переводит взгляд с Джека на меня.</p><p>– Я...</p><p>– Добрый день, – мягко перебивает меня Джек.</p><p>Конечно, кто бы сомневался.</p><p>– Моя девушка поранилась, – в его голосе звучит та самая правильная доля тревоги, которая моментально вызывает сочувствие, и он улыбается медсестре.</p><p>Судя по тому, как у неё теплеет взгляд, попадает точно в цель.</p><p>Господи, как же мне хочется чем–нибудь огреть его по голове.</p><p>Его ладонь сильнее сжимает мою талию, напоминая:не вздумай всё испортить .</p><p>– Мы были за городом, – продолжает он. – У моей бабушки остался старый дом. Лили не заметила гвоздь, торчащий из доски.</p><p>Ох, ну спасибо, что не гадкая Бэмби.</p><p>– Я же говорил, что сначала нужно вытащить его, – добавляет он, уже глядя на меня с укоризненной заботой.</p><p>Лжёт без запинки.</p><p>– Я не думала, что всё кончится так, – вставляю я, стараясь, чтобы голос звучал не слишком ядовито. – Я же не думала, что…</p><p>Джек наклоняет голову ко мне.</p><p>– Потому что ты упрямая, – говорит он ласково. – И никогда меня не слушаешь.</p><p>Девушка за стойкой понимающе кивает. Похоже, спектакль проходит на ура.</p><p>– Плечо? – уточняет она, глядя на пропитавшийся кровью бинт.</p><p>– Да, – отвечает Джек. – Кровь мы остановили, но рана глубокая. И Лили очень плохо переносит вид крови.</p><p>Вообще–то я плохо переношу тебя.</p><p>Эта мысль звучит в голове так громко, что заглушает все остальные.</p><p>– Я просто... не люблю больницы, – выдавливаю я, натягивая улыбку.</p><p>– Не любит – это мягко сказано, – невозмутимо продолжает Джек. – Она готова упасть в обморок от одного запаха антисептика. Так что, если вдруг ей станет плохо, я бы хотел быть рядом.</p><p>– Конечно, – девушка сочувственно улыбается и начинает что–то печатать. – У вас есть страховка?</p><p>– Разумеется.</p><p>Джек достаёт бумажник.</p><p>– Лили Картер, но оформите всё на меня. Джек Портер.</p><p>Джек. Чёртов. Портер.</p><p>– Подождите минутку, – добавляет она. – Сейчас вызову медсестру.</p><p>Она уходит, и я наконец поворачиваю голову к Джеку Портеру.</p><p>– Ты слишком стараешься, – шиплю я.</p><p>Он склоняется ко мне чуть ближе, не убирая руку.</p><p>– А ты слишком напряжена, – шепчет он. – Расслабься, Лили. Мы почти справились.</p><p>Мы. Как будто это наша общая идея.</p><p>Я отвожу взгляд и сжимаю губы, стараясь не думать о том, что его большой палец медленно рисует круги на моем боку.</p><p>Какого черта?</p><p>– Тебе не обязательно лапать меня.</p><p>– Вообще–то обязательно, – так же тихо отвечает он. – Люди в отношениях обнимаются.</p><p>– Люди внормальных отношениях, – уточняю я. – А не в дешёвом спектакле для замшелого травмпункта.</p><p>Но Джек и не думает убирать руку. Напротив – чуть сильнее прижимает меня к себе.</p><p>– Ты нервничаешь, – констатирует он. – Это бросается в глаза. Приходится спасать ситуацию.</p><p>– Ты её только ухудшаешь, – цежу я сквозь зубы. – И вообще... руки убери.</p><p>Он наклоняется ближе, так, что его голос слышу только я.</p><p>– Забавно слышать это от человека, который сам согласился участвовать в этом спектакле. Или ты никогда не встречалась с парнями и не знаешь, как обычно ведут себя влюблённые?</p><p>Я резко вскидываю голову.</p><p>– А ты, значит, эксперт?</p><p>Он невозмутимо пожимает плечами.</p><p>– Не смеши. Ты совсем не похож на человека, который способен построить нормальные отношения.</p><p>Он вопросительно приподнимает бровь.</p><p>– Правда?</p><p>– Правда. Ты скорее запрёшь девушку дома и будешь выводить её на прогулку по расписанию.</p><p>Уголок его губ дёргается.</p><p>– Ого, – тихо усмехается он. – Такой тонкий психологический анализ за две минуты знакомства. Впечатляет.</p><p>– Элементарная внимательность, – парирую я. – И, если тебе вдруг интересно, отношения у меня были. Настоящие.</p><p>– Скучно, – хмыкает он. – А сейчас будь умницей, Бэмби.</p><p>– А если я не хочу?</p><p>– Для всех вокруг ты моя девушка.</p><p>Он слегка сжимает ладонь у меня на талии и кивает в сторону регистратора.</p><p>– Так что постарайся хотя бы пять минут смотреть на меня так, будто хочешь поцеловать, а не придушить.</p><p>– Это слишком сложная актёрская задача.</p><p>– Ничего. Я в тебя верю.</p><p>Хочется выцарапать ему глаза, стереть его нахальную усмешку, послать к черту. Никогда раньше никто другой не бесил так, как это делает он.Мерзкий, отвратительный… болван! Ругательства застревают комом в горле, а где–то на периферии маячат девушка с ресепшена и медсестра. Приходится набрать воздуха в лёгкие и задержать дыхание, но ощущение такое, что у меня из ушей вот–вот повалит пар.</p><p>Улыбка Джека, словно по щелчку тумблера, из язвительной становится медовой, от чего ещё больше хочется треснуть по его наглой физиономии. Мне тоже приходится улыбнуться, но получается криво, озлоблено и больше напоминает оскал. Я чувствую это, но ничего не могу с собой поделать. Внутри всё кипит.</p><p>Джек это замечает.</p><p>И, конечно, делает ровно то, что меня ещё больше бесит. Его ладонь невесомо ложится мне на голову. Большим пальцем гладит по щеке, делая вид, что пытается успокоить. А потом он наклоняется и коротко целует меня в висок.</p><p>Он издевается! Этот жалкий сукин сын издевается надо мной!</p><p>– Всё будет в порядке, милая, – говорит он. – Я не оставлю тебя надолго. Только оформлю документы.</p><p>Он осторожно обнимает меня и касается губами макушки. Лбом утыкаюсь в его твёрдую грудь. Аромат корицы приятно щекочет ноздри.</p><p>– Боится, – говорит медикам, которые в ответ улыбаются, умиляясь.</p><p>– Мисс? – мягко зовёт медсестра, и я вздрагиваю, когда её пальцы легко касаются моего плеча.</p><p>Рука Джека исчезает с моей талии, давая возможность хоть ненадолго почувствовать себя свободной.</p><p>– Пройдёмте со мной, мисс, – мягко, как с ребенком, говорит медсестра. – Всё будет хорошо.</p><p>Конечно, будет. Если мужчина, которому в буквальном смысле заплатили за меня, отправится в ад.</p><p>– Нам нужно закончить с формальностями, – доносится голос администратора от стойки.</p><p>– Конечно, – спокойно отвечает Джек. – Вам нужно её удостоверение?</p><p>Я ощущаю его взгляд у себя на затылке и, оборачиваясь, встречаюсь с ним. Всего на секунду с него слетает маска заботливого, любящего мужчины, обнажая его истинную сущность – хищник, холодный и безжалостный. Ему не нужны слова. Я все понимаю и так – без глупостей.</p><p>Конечно. Ведь именно это я и собиралась сделать – бежать в гребанную пустыню без денег и машины, с кровоточащей дырой в руке. И умереть через пять миль от жажды или сепсиса.Я еле сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть себе под нос, но он это замечает.</p><p>– Я скоро, милая, – говорит он вслух, словно это должно меня утешить, но я–то знаю – это предупреждение.</p><p>Медсестра берёт меня за плечи, увлекая за собой. Я не сопротивляюсь – мне физически необходимо хоть немного побыть подальше от Джека гребенного Портера.</p><p>Кабинет оказывается меньше, чем я ожидала. Узкий, маленький и слишком белый. кафельные стены давят на нервы, отчего боль в плече становится сильнее. Из большого окна льётся дневной свет, но толстые железные прутья превращают его в насмешку. На секунду мне кажется, что я уже не в больнице, а в камере. За спиной тихо щёлкает дверь, но в моём перепуганном воображении этот звук подобен лязгу тюремного засова.</p><p>– Присаживайтесь, – говорит медсестра, указывая на кушетку.</p><p>Осторожно сажусь, стараясь лишний раз не тревожить рану, но боль всё равно адская. Кажется, что кто–то режет мышцу изнутри огненными ножницами. Под пропитавшейся кровью повязкой настоящий пожар. К горлу подкатывает страх, прогоняя который жмурюсь.</p><p>Вдруг я начинаю гнить заживо? У меня инфекция. Ещё немного и к ней подключится некроз, а там уже и до гангрены не далеко. От одной мысли бросает в ледяной пот.</p><p>– Сейчас подойдёт доктор.</p><p>Я молча киваю и замечаю, настолько бледными и холодными стали кисти рук. Пальцы нервно подрагивают, и, чтобы успокоить, прячу их между коленями.</p><p>Джека нет.</p><p>Лучшего шанса для побега и представить сложно – никто не держит за локоть и не наблюдает за каждым движением. Если сказать, что мне нужно в уборную…</p><p>Но нещадно ноющая рука ставит крест на плане в самом зародыше. Нет, пусть сначала меня осмотрит врач и скажет, что мне не грозит ампутация.</p><p>Дверь открывается без стука. В кабинет уверенной походкой входит мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и внимательным взглядом. Белый халат сидит на нём идеально, хотя ткань уже успела потерять новизну, как и всё в этой больнице.</p><p>– Добрый день, – приветствует он. – Доктор Хейл.</p><p>Я коротко киваю.</p><p>– Здравствуйте... Я Лили, – к собственному удивлению, голос звучит ровно.</p><p>Доктор подходит ближе. Его взгляд сразу падает на пропитавшийся кровью бинт.</p><p>– Посмотрим, что у нас здесь.</p><p>Медсестра становится рядом и осторожно берётся за край повязки.</p><p>– Будет неприятно, – предупреждает она.</p><p>Я снова молча киваю. Похоже, сегодня это мой главный способ общения.</p><p>Бинт начинают медленно разматывать. Он отлипает с трудом, намертво присохнув к ране. Вместе с каждым сантиметром ткани плечо будто разрывают заново. Боль тянет глубоко под кожей, заставляя всё тело напрячься. Я крепко стискиваю зубы и закрываю глаза.</p><p>Доктор наклоняется ближе.</p><p>Я чувствую на плече его сосредоточенный взгляд.</p><p>– Рана глубокая, – говорит он после короткой паузы.</p><p>Края неприятно стягивает, обжигая резкой болью. Снова проступает кровь, вызывая новый приступ дурноты. Приходится дышать глубже и смотреть в противоположную сторону.</p><p>– Больно? – спрашивает доктор, не отрываясь от осмотра.</p><p>– Терпимо, – отвечаю я.</p><p>– Когда это произошло?</p><p>– Сегодня. Несколько часов назад.</p><p>– Чем поранились?</p><p>– Гвоздь, – выдыхаю.</p><p>– Где именно? – уточняет он.</p><p>– За городом.</p><p>Выпрямляясь, хмыкает и наконец смотрит мне в лицо.</p><p>– Прививку от столбняка помните, когда делали в последний раз?</p><p>– Не уверена.</p><p>Доктор кивает.</p><p>– Понятно, – говорит он. – Сколько времени прошло с момента травмы?</p><p>– Около четырёх часов.</p><p>– Кровотечение? – продолжает он.</p><p>– Сначала, – говорю я. – Потом остановили.</p><p>– Рану обрабатывали?</p><p>– Да, антисептиком.</p><p>– Озноб? Головокружение?</p><p>– Нет.</p><p>– Хорошо.</p><p>Доктор отворачивается к столику, и в кабинете становится тихо. Медсестра сбоку позвякивает чем–то стеклянным. Никто на меня не смотрит. Я медленно возвращаюсь взглядом к окну с толстыми, вросшими в рамы решётками, задерживаясь на них.</p><p>Тюрьма.</p><p>Не киношная, а самая настоящая – с каменными стенами, запахом чужих тел и правилами, которые не пишут на бумаге. В воображении сами собой рисуются грязные коридоры, в сравнении с которыми мой сегодняшний ночлег покажется райским. Соседками по камере будут реальные преступницы, совершившие реальные преступления.</p><p>От этой мысли прошибает озноб, хотя в кабинете тепло.</p><p>Там помощи ждать будет неоткуда в случае, если меня решат устранить окончательно.</p><p>Горло сжимается.</p><p>В этом страхе есть что–то животное. Я вдруг со всей ясностью осознаю, что, если не сделаю ничего сейчас, другого шанса может и не представиться. Я без наручников впервые за несколько часов.</p><p>Но стоит пошевелиться, и плечо пронзает пульсирующей болью. Перед глазами мелькает ржавый гвоздь, глубоко врезавшийся в кожу. Я физически ощущаю размножающиеся в ране бактерии. Им плевать на суд, на угрозу моей свободе. Инфекция сожрет меня и не подавится.</p><p>Заставляю себя сидеть неподвижно, делая вид, что в моей голове только что не мелькали мысли о побеге, что я просто Лили, обычная девушка, которая просто поранила плечо и теперь терпеливо ждёт помощи.</p><p>Доктор отворачивается к металлическому столику, протирает перчатки жидкостью, резко пахнущей спиртом.</p><p>Я наблюдаю за каждым его движением.</p><p>Он продолжает негромко объяснять, что собирается делать дальше, но слова проходят мимо, долетая лишь отдельные фразы.</p><p>– …придётся накладывать швы.</p><p>Швы. Портер говорил, но я не думала, что всё действительно настолько плохо. Меня передергивает. Перед глазами возникает игла, пронзающая кожу, тонкая нить, медленно проходящая сквозь рану. Желудок неприятно сжимается. Меня снова начинает мутить.</p><p>– Сейчас поставим обезболивающее, – предупреждает доктор.</p><p>Я автоматически киваю и поспешно отворачиваюсь к стене, цепляясь взглядом за тонкую трещину в белой краске, как за спасительную соломинку.</p><p>Ну что я за трусиха?</p><p>Игла входит в кожу, и я вздрагиваю, комкая пальцами джинсы. Всем сердцем ненавижу уколы. По плечу начинает медленно расползаться горячая волна. Она вытесняет боль, оставляя вместо неё тяжёлое, непривычное онемение. Боль не исчезает сразу. Она меняет форму, становясь глухой и далёкой.</p><p>Дверь бесшумно открывается, и мне ненужно оборачиваться. Я и так знаю – он здесь.</p><p>Портер входит тихо. Я чувствую его присутствие так же отчётливо, как раньше чувствовала его руку на талии. Останавливается сбоку, чуть позади. Шепотом спрашивает у медсестры, всё ли в порядке, а та кивает, успокаивая почему–то его. Я встречаюсь с его изучающим взглядом. Он проходится по моему лицу, задерживается на плече.</p><p>Доктор тем временем берет дугообразную иголку.</p><p>– Сейчас начнём, – говорит он. – Постарайтесь не двигаться.</p><p>Я снова отворачиваюсь и плотно сжимаю веки. Где–то в глубине души до сих пор живёт совершенно детская вера: если не смотреть, будет не так больно. Глупость, конечно, но цепляюсь за неё из последних сил. Сердце колотится и, кажется, вот–вот выпрыгнет через горло.</p><p>Мне по–настоящему страшно.</p><p>В этот момент чья–то ладонь осторожно накрывает мою. Я вздрагиваю, но не пытаюсь отдёрнуть руку.</p><p>Портер.</p><p>Его ладонь тёплая, большая, уверенная.</p><p>– Дыши, – шепчет он и повторяет это слово ещё несколько раз.</p><p>Всего одно слово и что–то внутри неожиданно отпускает. Страх никуда не исчезает, но перестаёт душить. Дыхание постепенно выравнивается, а сведённые напряжением пальцы сами начинают расслабляться.</p><p>Я ненавижу это чувство.</p><p>Ненавижу, что рядом с ним становится спокойнее. Ненавижу, что моё собственное тело снова принимает решение за меня.</p><p>Иглу я всё равно чувствую, но уже не хочется грохнуться в обморок. Боль отступает куда–то на задний план, и только спустя несколько секунд я понимаю, что сама крепко сжимаю ладонь Портера.</p></section><section><title><p>Глава 7. Правила этикета</p></title><p>Глава 7. Правила этикета</p><p>Глава 7</p><p>Правила этикета</p><p>Джек Портер</p><p>К тому моменту, как мы въезжаем в следующий городок, злость не проходит – она настоялась и бурлит внутри, отдаваясь тупой пульсацией в висках. Игнорировать её не получается. Не отвлекает даже блеклый пейзаж, медленно проплывающий за окном.</p><p>Дорога тянется через одну широкую улицу, по обе стороны которой стоят приземистые здания с плоскими крышами, облупившимися стенами и окнами, зашторенными от посторонних взглядов. Перекошенные пальмы с редкими пучками листвы, изголодавшимися по воде, ростут вдоль дороги вперемешку с кустами, выжженными солнцем до цвета слоновой кости. Впереди мигает вывеска мотеля и выцветший биллборд с надписью «Распродажа» рядом с местным супермаркетом.</p><p>Мы едем с максимально допустимой скоростью – двадцать пять миль в час, – но по ощущениям ползём, как грёбаная улитка. Здесь всё медленное, будто время застыло ещё в девяностых.</p><p>Смотрю на потрескавшийся асфальт и думаю – если бы не эта чёртова остановка в медпункте, мы были уже далеко отсюда.</p><p>Ты гребанный идиот, Портер. Нет, хуже – ты тупой дегенерат, решивший сэкономить пару лишних часов.</p><p>Считал себя самым умным? Да ты сраный гений, возомнивший себя долбанным актером! Ведь спектакль на ресепшене был так необходим! Ты так хотел быть чёртовым профи, что вжился в роль с такой самоотдачей, что твоё собственное тело поверило в эту ложь.</p><p>Рука всё ещё помнит прикосновение к её талии, а тело свою собственную реакцию на неё. Помнит внезапный выброс адреналина и электрический разряд, без спроса прокатившийся по мышцам. Оно решило всё за меня.</p><p>Чёрт возьми…</p><p>Это было не желание, а инстинктивный, лишённый смысла отклик, вызванный близостью чужого теплого тела с чересчур манящими изгибами, которые хотелось ласкать.</p><p>Вот за это и хотелось врезать самому себе.</p><p>Потому что профессионалы так не делают.</p><p>Ладонь вновь обжигает воспоминанием о том, как её пальцы сжали мои, когда я держал её, пока врач делал свою работу. Как я мог позволить себе забыться и жалеть её?</p><p>Жалость – отвратительное чувство. Она не помогает решению задачи и не делает тебя лучше. Она только еще больше всё усложняет. Я не должен был её чувствовать. Не должен был прикасаться. Я должен был пригласить шерифа и оформить всё как положено, а вместо этого повёл себя как дурак.</p><p>Я стискиваю руль. «Шевроле» ровно катится по улице мимо закусочной, обещающей домашний пирог, и магазина, торгующего всем и ничем одновременно.</p><p>Бэмби сидит рядом, глядя в окно. Молчит. Но это молчание как воздух перед грозой. Наручники на её запястьях поблёскивают в закатном свете как напоминание о том, кто она и какие границы я перешёл. На фоне тихо работает моя любимая радиостанция с историческими подкастами, которые обычно помогают мне держать голову холодной. Но сейчас я совсем не слышу, о чем говорят ведущие. Я слишком занят тем, что мысленно возвращаюсь к одному и тому же вопросу.</p><p>Зачем?</p><p>Чтобы сэкономить время? Ложь.</p><p>Чтобы облегчить ей участь? Какая чушь.</p><p>Значит, причина была во мне. В моём внезапном, идиотском, непрофессиональном желании… не видеть её униженной на людях. Подарить ей хотя бы иллюзию достоинства в тех стенах. Сыграть в спасителя.</p><p>Именно этого она и ждёт – чтобы я дал слабину.</p><p>А я сижу и думаю, как чертовски приятно было чувствовать её пальцы в своих.</p><p>Бэмби что–то бормочет себе под нос, не отрывая взгляда от окна. Слов я не расслышал – уловил только резкую волну раздражения, от которой в салоне внезапно становится теснее. Вдаваться в подробности я не стал: в её состоянии злиться нормально. Боль, швы, наручники – мало кто после такого сохраняет доброжелательность.</p><p>Через пару секунд она коротко фыркает с тем самым сарказмом, который означает желание сказать вслух гораздо больше, чем можешь. Я и на это молчу. Реакции только подкармливают подобные вещи.</p><p>Радио продолжает бубнить.</p><p>– …в викторианской Англии правила этикета помогали поддерживать порядок и социальную иерархию…</p><p>Фраза глухо звучит где–то на краю сознания и тут же тонет в шуме дороги. Обычная историческая справка, но Бэмби раздражённо прыснула, вызвав во мне легкий укол недоумения. Что именно её так задело? Безобидный скучный подкаст?</p><p>– …особенно это касалось женщин, от которых ожидались сдержанность, скромность и полное доверие к мужчинам…</p><p>– Как мило, – сюсюкает Бэмби.</p><p>Игнорирую, но негодование внутри сгущается. Она будто нарочно пытается выбить меня из равновесия. Злится не на радио, я это чувствую, но понять, на что именно, не могу. Если она и дальше продолжит в том же духе, эти десять дней дороги до Нью–Йорка вполне могут превратиться в мой персональный ад.</p><p>– …женщина не имела права спорить с мужчиной и должна была принимать его решения…</p><p>– Переключи эту ерунду, – говорит она.</p><p>– Нет.</p><p>Идти у нее на поводу? Ну, нет, Бэмби. Ты и так на пассажирском, а не заднем сидении за решеткой. Моя уступчивость превзошла все мыслимые границы.</p><p>Она демонстративно закатывает глаза и цокает языком. Я сцепляю зубы. Радио издевательски продолжает:</p><p>– …женщина должна была вести себя скромно, избегать резких высказываний и помнить о своём месте…</p><p>– Ты, наверное, согласен, – бросает Бэиби, не глядя на меня.</p><p>Я молчу, чтобы не сказать лишнего.</p><p>– Конечно, согласен, – продолжает она. – Это же так удобно. Всегда можно рассказать женщине, что ей положено, а что нет. Экономит время и нервы.</p><p>Моё раздражение растёт. Я не разделяю этот викторианский бред. Никогда не разделял, но сейчас мне было бы куда проще, если бы она просто заткнулась. Желательно сама, но и кляп подошёл бы идеально.</p><p>– Должно быть, тебе нравится, – не унимается она. – Законно проявлять власть. Всё по правилам. Значок, бумажки, наручники… и никаких сомнений, никаких угрызений совести. Так надо! – косится на меня. – И ты, конечно, веришь в это.</p><p>Злость нарастает, начиная медленно клокотать.</p><p>– А что дальше? Просто сдашь меня и даже не задумаешься? Эй! А может она невиновна? А? Может её подставили, потому что она увидела то, чего видеть не должна была?</p><p>– Замолчи.</p><p>Но вместо нее продолжает радио:</p><p>– …мужчина обязан был нести ответственность за женщину, находящуюся под его опекой…</p><p>Сабрина резко и сухо смеётся.</p><p>– Ну да, – говорит она. – Ты же несёшь за меня ответственность.</p><p>Кивает на свои запястья.</p><p>– Наручники, конечно, исключительно ради моей безопасности.</p><p>Я стискиваю челюсти так, что начинает ныть в висках, но молчу. Она поднимает руки и машет наручниками у меня перед глазами, звякая.</p><p>– Вряд ли это входило в этикет викторианской эпохи, – добавляет она. – Это ты уже сам выдумал. Творческий подход.</p><p>– Наручники – правило, – говорю я жёстко. – Ты преступница, Бэмби.</p><p>– Правила? – усмехается она. – Узколобый солдафон. Всё по уставу, да?</p><p>– …физический контакт на публике допускался лишь в строго определённых формах… – добавляет масла в огонь радио.</p><p>– Кстати о контакте, – говорит она. – Там, на ресепшене всё точно соответствовало викторианским нормам?</p><p>Я бросаю на неё короткий взгляд и натыкаюсь на острую, вызывающую ухмылку. Становится противно. В первую очередь – от самого себя. Я хочу стереть тот момент из памяти. Вычеркнуть. Сделать вид, что его не было. И не только потому, что он неправильный. А потому, что где–то глубже, в той части меня, которая никогда не участвовала в принятии разумных решений, возникает другое желание – повторить.</p><p>Её злость, блеск в глазах, манящий рот, который не затыкается ни на секунду – всё это снова бьёт по нервам, вызывая вспышку чистого, инстинктивного импульса – заставить замолчать самым примитивным способом.</p><p>Поцелуем.</p><p>Мысль вспыхивает и тут же вызывает отвращение, потому что она означает только одно – потерю контроля. Я отворачиваюсь к дороге, сцепляю зубы сильнее и стараюсь держать себя в руках.</p><p>Бэмби молча ждёт, и когда ответа не следует, издаёт едкий, протяжный вздох, полный театрального разочарования.</p><p>– Жаль, – тянет она. – Ты, конечно, не всем нормам викторианского этикета следуешь. Хотя, судя по всему, тема контроля и подчинения тебе очень близка.</p><p>– …при этом искренность считалась высшей формой вежливости и уважения к собеседнику… – подхватывает радио, и его невозмутимый голос звучит теперь как прямая насмешка.</p><p>Бэмби нарочито громко хохочет, резко хлопая в ладоши.</p><p>– О, ну надо же! – восклицает она с фальшивым восторгом. – Вот оно где, твоё оправдание! Это была вежливость! Держать меня за руку, успокаивать… Боже, да ты просто джентльмен! Настоящий образец чёртовой вежливости! А я–то думала, ты просто ищейка. Оказывается, ты добряк.</p><p>Что–то внутри меня срывается с предохранителя, заставляя руку потянуться к панели и вдавить кнопку, переключающую радиостанции. Статичное шипение заполняет салон.</p><p>– Эй! – её протест вспыхивает мгновенно. – Мне вдруг стало интересно!</p><p>Её быстрые, цепкие пальцы возвращают подкаст. Я слежу за дорогой, не глядя на Бэмби, и тянусь к радио, но она отталкивает мою руку. Подавив раздраженное дыхание, я возвращаюсь к кнопке, хлопая её по пальцам, когда она снова пытается помешать. Бэмби ворчит что–то неразборчивое, морщась – я вижу это краем глаза. Бьёт меня по тыльной стороне ладони, снова переключаясь на викторианский этикет. Мой гнев всё же прорывается сдавленным горловым хрипом.</p><p>Надо просто заткнуть это чёртово радио.</p><p>Короткий удар по панели с кнопками, и ведущие наконец прекращают свой зудящий треп, погружая салон в тишину, в котором слышится только рокот мотора. Проклятый светофор загорается красным, вынуждая ударить по тормозам. Бэмби, взвизгнув, дернулась вперёд, едва не впечатываясь головой в приборную панель. Выпрямившись, пронзает меня взглядом, наполненным такой лютой ненавистью, что – я уверен – могла бы, убила. Я отвечаю тем же – очень уж она действует на нервы.</p><p>Её пухлые, подсохшие губы дрогнули. Она щурится и резко подаётся вперёд, нажимая на какую–то кнопку на приборной панели. Разблокировала дверь, чёрт её дери! Дергает за ручку, на долю секунды распахивая дверь и впуская в салон поток вечернего воздуха. Инстинктивно хватаю её за локоть и усаживаю обратно, с силой захлопывая дверь. Отстегнувшись, нависаю над ней, пригвождая взглядом к спинке сиденья и замирая. Она тоже не двигается. Только несколько раз испуганно моргает. Расстояния между нами почти не остаётся В салоне воцаряется оглушительная тишина, в которой слышно её сбившееся дыхание. Я чувствую его у себя на щеке. Оно тёплое, непозволительно притягательное. На мгновение теряю голову, глядя в тёмно–карие глаза, ставшие почти чёрными.</p><p>Я хочу её. Острое желание зарождается в паху и пронзает каждую клетку, но я не тороплюсь отстраняться. Даю нам обоим прочувствовать эту близость. Это неправильно, непрофессионально, но сейчас мне плевать. Медленно изучаю её лицо – бледная кожа кажется мягкой наощупь, ноздри нервно дрожат, втягивая воздух, тёмные, расширенные зрачки поглотили радужку, но в их глубине всё ещё тлеет тот самый вызов, теперь смешанный с животной осторожностью и отражением моего собственного желания.</p><p>Она выглядит не просто испуганной или злой. Она выглядит опасной, запретной и безумно соблазнительной. Именно такой, какой сейчас быть не должна. И мы оба это знаем.</p><p>– Слушай сюда, – я не повышаю голоса. – Следующие десять дней ты молчишь. Это первое.</p><p>Она собирается что–то сказать – я чувствую это ещё до того, как она открывает рот.</p><p>– Не перебивай. Это не обсуждается. Второе. Ты ничего не трогаешь. Музыку, подкасты или даже тишину выбираю я. Мне глубоко до лампочки, интересно тебе или нет.</p><p>Бэмби щурится, с отвращением кривя губы.</p><p>– Третье – никаких попыток бежать. Иначе – поверь мне – последствия тебе не понравятся.</p><p>От ее ядовитой усмешки сводит скулы, но я не отвожу взгляд и ни на миллиметр не отстраняюсь. Тянусь к её скованным наручниками запястьям.</p><p>– Это, – подхватываю пальцем цепь, – не из–за моей любви к контролю, а потому что ты преступница. Ты нарушила закон.</p><p>Я достаю ключ из кармана. Щёлк. Одно запястье свободно. Прежде чем она успевает понять, я перехватываю её руку и пристёгиваю браслет к ручке двери. Бэмби медленно переводит взгляд вниз, на свою руку и дёргает ею.</p><p>– Сукин сын… – сквозь зубы выдыхает, глядя на меня, но вызывает только снисходительную усмешку.</p><p>– И последнее – больше никаких провокаций. Делаешь то, что скажу. Говорю есть – ты ешь. Говорю спать – ты спишь. Открываешь рот, когда я тебе скажу.</p><p>– А в туалет мне тоже по твоему приказу ходить?</p><p>– Никакого сарказма. Всё понятно?</p><p>Она упрямо вздернула подбородок.</p><p>– Всё понятно?</p><p>Медленно, будто это причиняет физическую боль, она кивает.</p><p>– Умница, – говорю я, и мой взгляд сам собой падает на её губы. Мне вдруг дико, до боли хочется узнать, каковы они на вкус. – Нарушишь правила – и я перестану быть вежливым.</p><p>Желание сжать пальцы на её подбородке, стереть эту дерзость с губ поцелуем, коснуться её острого языка своим и показать, кто здесь главный, накатывает волной, раскаляя лёгкие. Я резко отстраняюсь, возвращаясь на своё место. Кладу руки на руль и вдавливаю педаль газа, трогаясь с места.</p><p>Контроль? Если я сделаю то, чего мне хочется, контроль пойдет к чёрту вместе с самообладанием.</p></section><section><title><p>Глава 8. Ночь №1</p></title><p>Глава 8. Ночь №1</p><p>Глава 8</p><p>Ночь №1</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>В мотель на границе Калифорнии и Невады мы прибыли глубоко за полночь, когда дорога стала окончательно растворяться в темноте, а редкие фары проезжающих мимо машин напоминали одиноких призраков. Дневная жара спала, оставив после себя легкий сухой аромат выжженной пустыни.</p><p>Я валюсь с ног от усталости, а затекшие мышцы изнывают от бесконечного сидения в тесном пространстве, поэтому с облегчением выдыхаю, стоит Портеру припарковаться. Это значит, мне не придется спать, скрючившись на пассажирском сидении. Хоть какая–то передышка. Хотя бы на пару часов.</p><p>Глухой стук захлопнувшейся двери номера за моей спиной звучит оповещением – бежать некуда. Но я так вымотана, что просто хочу вытянуться на кровати, ощутив под собой мягкий матрас.</p><p>Замерев у самого порога, оглядываюсь без особого энтузиазма. Номер оказывается неожиданно приличным. Не вау, конечно. Ему далеко даже до трех звезд, но и не тот клоповник, в котором я ночевала вчера. Здесь хотя бы чисто.</p><p>Две кровати стоят параллельно, аккуратно заправленные одинаковыми покрывалами бежевого цвета. Между ними узкая тумбочка с лампой, пережившей как минимум одну нервную поломку выключателя, судя по оплавленному проводу. У стены напротив простой деревянный стол, с придвинутым стулом. На привинченной к стене полке разместился пузатый телевизор, какой я видела только у своей бабули в далеком детстве.</p><p>Тяжело вздыхаю,и дёргающая боль отдает в плечо со свежими швами.</p><p>– Ого, – усмехаюсь я. – Без тараканов. Решил шикануть, Портер?</p><p>Но он, разумеется, молчит. Даже не смотрит в мою сторону, проходя вглубь номера. Оглядывается по сторонам, напряженно хмуря густые темные брови, будто ожидает, что из–под кровати сейчас выскочит вооруженный до зубов псих. Беглым взглядом обшаривает помещение, останавливаясь на окне со старой деревянной рамой. Подойдя ближе, проверяет затворный механизм. Судя по короткому кивку, тот Портера устраивает. Осмотрел углы. Искал, должно быть, потайные ходы или люк в Нарнию.</p><p>Делаю ещё пару шагов внутрь, чувствуя, как ноет рука под повязкой, и криво улыбаюсь.</p><p>– Две кровати, – замечаю я. – Как мило. Значит, викторианская мораль всё–таки победила.</p><p>Он бросает на меня короткий предупреждающий взгляд. Все–таки он слышит меня, и я его раздражаю. Почему–то это радует, и я отвечаю самой вежливой улыбкой из возможных. В рамках текущих обстоятельств, конечно.</p><p>В том, как он хмыкает, слышится такое высокомерное превосходство, что у меня внутри всё сжимается в один тугой узел. Его оценивающий взгляд скользит с меня на одну из кроватей – ту, что ближе к стене. Намою , как он уже без слов постановил.</p><p>– Серьёзно? – вырвалось у меня, стоило заметить, как придирчиво он изучает безобидный предмет интерьера. – Что, ты думаешь, я с ней сделаю? Разберу на части и сделаю из неё оружие?</p><p>Не произнеся ни слова, Портер шагнул ко мне, и прежде, чем я успела отреагировать, его твердые, неумолимые пальцы обхватили мой локоть. Не больно, но и не оставляя выбора. Одним плавным, непререкаемым движением потянул за собой и усадил на край кровати. Жест был настолько быстрым и уверенным, что я села на матрас больше от неожиданности. К горлу подступила бессильная ярость.</p><p>Его внимание привлекло железное изголовье. Он ухватился за него и рванул на себя изо всей силы. Я не смогла не заметить, как при этом тонкая ткань футболки обрисовала рельеф его спины, как напряглись мышцы у него на плечах, и как вздулись вены на предплечьях.</p><p>Я отворачиваюсь –нельзя, Сабрина, нельзя смотреть на него. Он не просто мужчина. Он тот, кто погубит тебя. Он здесь для этого .</p><p>Портер снова дёргает спинку кровати, потом ещё и ещё раз, пока болты не начинают жалобно скрипеть. Его действия выглядят настолько абсурдными, что я не выдерживаю и закатываю глаза.</p><p>– Очаровательно, – бормочу я. – Просто образец заботы о постояльцах.</p><p>Злость медленно разливается под кожей. Я молча смотрю, как Портер достаёт наручники и пристёгивает один браслет к моему запястью, а другой – к хромированной перекладине. Делает он это с показной аккуратностью, которая в тысячу раз унизительнее грубости.</p><p>Портер ещё раз обходит комнату, повторно осматривая все замки. Затем берет наши дорожные сумки и перекидывает через плечо, направляясь к чуть приоткрытой двери ванной. На мгновение задерживается, тяжело смотрит в мою сторону.</p><p>– Не делай глупостей, Бэмби, – предупреждает он со стальными нотками в голосе, а потом разворачивается и скрывается в ванной, аккуратно прикрывая за собой дверь.</p><p>Комната внезапно пустеет, будто я на всём свете вдруг осталась одна в полной давящей тишине. Сидя прикованной к кровати, я без надежды смотрю на входную дверь. Она так близко и одновременно так далеко, что хочется кричать от досады.</p><p>Из ванной доносится приглушенное шуршание и тихий стук ботинок, сброшенных на пол. Молния на сумке расстегивается. Босые ноги шлепают по голому кафелю. Воображение рисует Джека Портера, медленно стягивающего футболку и лениво отбрасывающего её в сторону, его дерзкую улыбку из кафе и мягкое прикосновение руки к моей.</p><p>Я зажмуриваюсь так, что сводит веки.</p><p>Что ты делаешь, Сабрина Ричардс?</p><p>Нелепое, постыдное, неловкое и безрассудное желание горячей, щекочущей волной растекается внутри, перехватывая дыхание. Как там, в машине, когда я чуть не сбежала. Уму непостижимо! Я его пленница, прикованная к кровати, сижу здесь и жадно ловлю каждое движение, пока он раздевается. Унизительно до дрожи. Но лицо горит. Сердце в груди сладко ноет.</p><p>Успокойся, Ричадрс, у тебя слишком давно не было мужчины. Дело в этом.</p><p>Звук повернувшегося вентиля и шум воды из душа, подстегнул разыгравшуюся фантазию. Вода тонкими струйками стекает по обнажённой груди грёбанного Джека Портера у меня в голове, ползёт вниз по рельефному торсу, и мне приходится закусить губу, чтобы ощущение боли заглушило этот предательский, сладкий жар внизу живота.</p><p>Я ненавижу себя в эту секунду. Ненавижу его. Ненавижу свою слабость больше, чем наручники.</p><p>Великолепно, Сабрина. Для полного счастья тебе не хватает только стокгольмского синдрома. Дура!</p><p>Тяну руку. Цепь издевательски звякает. Дышу нарочито медленно и глубоко, с каждым выдохом пытаясь вытолкнуть из головы навязчивые образы и вернуть контроль хотя бы над собственными мыслями.</p><p>Чёрта с два.</p><p>Шум воды за стеной превращается в назойливый фон. Он ползёт в уши, заполняет пространство, вытесняя пустоту. Каждый всплеск кажется чересчур интимным. Я будто подглядываю в замочную скважину.</p><p>Сжимаю кулаки так, что браслет наручников впивается в кость. Отчетливая, тупая боль возвращает в реальность, напоминая, где я, кто я – прикованный зверёк. И кто он – тот, кто держит поводок.</p><p>Проходит минута. Может, две. Может, десять – время в этом номере ведёт себя странно. Я моргаю и понимаю, что замерла, вцепившись в край матраса, и замерла–то не от страха, а… от ожидания. Я жду, когда он выйдет. Жду продолжения этого нелепого, унизительного спектакля.</p><p>И когда вода внезапно умолкает, в животе проваливается горячая лава. Комната вновь погружается в тишину, струной натянутую перед тем, как лопнуть. Поднимаю голову и вижу, как дверь ванной плавно распахнулась, впуская в комнату аромат мужского геля для душа. Портер вышел в одном полотенце, небрежно обмотанном вокруг узких бёдер. Капли воды поблескивают на смуглой коже в тусклом теплом свете. Он оказался таким, каким я его и представляла – сухим и подтянутым, с узловатым мышцами и кубиками пресса. Волосы, тёмные и мокрые, беспорядочно спадают на лоб и виски. Эта небрежность делает его ещё притягательнее.</p><p>Сосредоточенный взгляд каре–зелёных глаз нашёл меня в полумраке комнаты. На секунду всё останавливается. Воздух в номере сгущается. Я сама не замечаю, как сглатываю, борясь с желанием скользнуть взглядом вниз по мокрой коже до линии полотенца. Стыд в висках отбивает неистовую дробь.</p><p>Я не выдерживаю первой и отворачиваюсь, делая вид, что Портер не произвел на меня впечатления, но выдаёт прилившая к щекам кровь. Он цедит ругательства сквозь зубы и захлопывает дверь, оставляя меня сидеть, уставившись на свои пальцы. Только потом вдруг до меня доходит, что всё это время я и не дышала нормально.</p><p>Портер появляется через несколько минут одетый в свежую футболку и джинсы, но с босыми ногами и с все так же взъерошенной копной волос. Заставляю себя глубоко вдохнуть и выпрямить спину, вскинув подбородок.</p><p>Больше никаких фантазий – правило номер один для выживания рядом с Джеком Портером.</p><p>– Как рука? – безразлично спрашивает он.</p><p>В ответ пожимаю плечами, но сразу жалею об этом.</p><p>– Нормально, – вру.</p><p>Рана безжалостно пульсирует, но я скорее откушу себе язык, чем снова покажусь ему слабой.</p><p>Портер щурится, сканируя взглядом моё лицо.</p><p>– Подумай хорошенько.</p><p>– Я же сказала – нормально.</p><p>– Отлично, – кивает он. – Хотел предложить обезболивающее, но раз всё нормально – окей.</p><p>Вот же бессовестный, чёртов…</p><p>Собираюсь отпустить ядовитый комментарий в адрес Портера, но вдруг обнаруживаю его рядом и отшатываюсь. Резко проворачивает ключ в наручнике, освобождая моё запястье. Я автоматически растираю кожу, но Портер не даёт мне опомниться – снова хватает под локоть.</p><p>– Идём, – тянет меня за собой. – Приведи себя в порядок. И без глупостей.</p><p>– Конечно, я ведь специализируюсь на глупостях!</p><p>– Не стану спорить.</p><p>– Не обязательно меня все время таскать за собой. Я не тряпичная кукла и прекрасно могу ходить сама, – спорю, но иду за ним без сопротивления.</p><p>– Правило номер один, Бэмби. Молчание.</p><p>– Засунь свои правила себе…</p><p>Джек не дает договорить, закрывая дверь перед моим носом. Я остаюсь одна. Слишком тесная ванная не дает спрятаться от собственных мыслей. Теплый воздух пропитан паром и чужим запахом. Его запахом. Чистым, резким, с едва уловимой горько–древесной нотой геля для душа, который он только что использовал.</p><p>Меня передёргивает.</p><p>Первой вспыхивает острая, спасительная злость. Делаю шаг к раковине, хватаюсь за край и глубоко вдыхаю, с ужасом понимая, что это ошибка – аромат Джека Портера всё ещё тут. Он льнёт к коже, забивается в поры, окутывая голову пьянящей дымкой. То, что я так старательно пыталась побороть пару минут назад, медленно и настойчиво возвращается.</p><p>Нет–нет–нет.</p><p>Я поднимаю взгляд на зеркало и на секунду не узнаю женщину, которая смотрит на меня в отражении. Эти искорки в глазах не мои. Раскрасневшиеся щёки и неровное дыхание… Это не я! Я никогда не теряла самообладания из–за мужчины, не позволяла инстинктами взять верх. Никогда не думала, что такое вообще возможно!</p><p>Что со мной?</p><p>Я грубо срываю с себя одежду, бросаю на пол. Нужен холодный… нет, ледяной душ. Срочно остудить разгоряченную кожу, пока не наделала глупостей. Выкручиваю до предела вентиль и чуть не вскрикиваю, когда струи обрушиваются на меня обжигающим холодом. Резко вдыхаю, но навязчивые мысли не дают покоя.</p><p>Всего несколько минут назад он стоял здесь. Полностью обнаженный.</p><p>Я зажмуриваюсь, но это не помогает. Воображение услужливо дорисовывает детали: пар, вода, стекающая по спине. И от этого становится только хуже. Намного.</p><p>Чёрт.</p><p>Я стискиваю зубы и делаю то, что обычно для меня немыслимо – тороплюсь. Моюсь быстро, избегая лишних прикосновений к своему собственному телу, позорно капитулировавшему.</p><p>К дьяволу чистоплотность! Да здравствует здравый смысл!</p><p>Я должна держаться как можно дальше от всего, что связано с Джеком Портером.</p><p>Наконец перекрываю воду и хватаю полотенце. Сердце колотится слишком быстро, никак не желая успокаиваться. Медленно выдыхаю, промакивая кожу мягкой махровой тканью, и понимаю, что больше всего сейчас злюсь на себя.</p><p>Прекрати думать о нём, Ричардс!</p><p>Стоит увидеть, что мне оставил Портер, чтобы переодеться, из груди вырывается полный обречённости стон. Любимая пижамка с милым медвежонком Тедди на груди и шортами в горох. Только есть одна малюсенькая проблемка – она обтягивает как вторая кожа и не оставляет простора для воображения. Он точно надо мной издевается! Если бы у меня был хоть какой–то выбор, я бы без раздумий натянула спортивные штаны и огромную, растянутую футболку, в которой можно спрятаться целиком.</p><p>Но выбора нет.</p><p>Конечно, можно попросить Портера принести что–нибудь другое – более длинное, бесформенное и максимально закрытое. Но тогда не решит ли он, что мне не всё равно, как я выгляжу в его присутствии?</p><p>Что я вообще думаю о том, куда он смотрит?</p><p>Ну уж нет. Ни за что. Хватит с него и без того поводов самодовольно ухмыляться. Пусть даже не догадывается, что рядом с ним моё собственное тело начинает вести себя совершенно не так, как мне хотелось бы.</p><p>Возвращаясь в комнату, нахожу Портера лежащим на кровати с закинутыми за голову руками и прикрытыми глазами. В полумраке его профиль кажется ещё более волнующим, а лёгкая прохлада добивает окончательно – тонкая футболка обрисовывает затвердевшие соски. Хочется прикрыться, но вместо этого вздёргиваю подбородок, притворяясь, что дело не в моём омерзительном соседе, а в перепаде температуры.</p><p>Стоит мне переступить порог ванной, как Портер открывает глаза. Его взгляд метнулся к мишке Тедди, но сразу же возвращается к моему лицу.</p><p>Хочется подойти и хорошенько стукнуть его чем–нибудь тяжёлым. Вместо этого молча прохожу к своей кровати. Матрас жалобно скрипит, когда я сажусь на самый край.</p><p>– Давай, – устало бросаю я, протягивая вперёд руки. – Надевай свои чёртовы наручники.</p><p>Молча пересаживается на мою кровать, почти касаясь коленом моего бедра, и застёгивает прикованный к спинке браслет.</p><p>– Покажи плечо, – говорит Портер.</p><p>– Нет.</p><p>– Бинт мокрый.</p><p>– Какая трагедия.</p><p>– Тебе нельзя мочить руку. Я должен убедиться, что с твоей раной всё в порядке.</p><p>– Не трогай меня!</p><p>Сердито вздохнув, Портер всё равно осторожно тянется к повязке и этим ломает остатки моего самообладания. Он и так слишком близко, тело и так хочет его слишком сильно, несмотря на доводы рассудка. Не хватало ещё его тошнотворных прикосновений! Замахнувшись свободной рукой, бью его, не разбирая куда. Боль прошивает собственное плечо. Я судорожно втягиваю воздух и непроизвольно всхлипываю.</p><p>– Просто отстань!</p><p>Портер мгновенно отдёргивает руку.</p><p>– Как скажешь.</p><p>Вернувшись в свою постель, Портер нажимает кнопку светильника. Комната погружается в темноту. Только узкая полоска уличного света упрямо пробивается сквозь неплотно задёрнутые шторы, разрезая пол и часть стены бледной серебристой линией. Я слышу, как Портер устраивается поудобнее. Старый матрас тихо скрипит под его весом.</p><p>И я, наконец, позволяю себе пошевелиться. Отползаю назад, пока спина не касается шероховатой стены. Браслет наручников тихо царапает металлическое изголовье, когда я подтягиваю прикованную руку к груди.</p><p>Так почему–то становится немного спокойнее.</p><p>Я сворачиваюсь клубком, утыкаюсь лбом в колени и крепко зажмуриваюсь.</p><p>Ненавижу Джека Портера.</p><p>Всем сердцем.</p><p>Так и сижу, прижавшись спиной к холодной стене, пока окончательно не теряю счёт времени. Чем дольше длится тишина, тем сильнее внутри закипает беспомощная ярость. Она ворочается под рёбрами, не находя выхода. Мне не на кого её выплеснуть. Разве что на саму себя.</p><p>Кажется, будто воздух вокруг звенит, как оголённый провод, готовый вспыхнуть от малейшего прикосновения.</p><p>В какой–то момент силы заканчиваются. Я сползаю по стене и ложусь на спину, бессмысленно разглядывая потолок, и вместе с этим слова, которые всё это время душили меня, наконец подступают к самому горлу.</p><p>Я знаю, что Портер, скорее всего, промолчит. Возможно, он давно уже спит.</p><p>Но продолжать молчать сама уже не могу.</p><p>– Портер.</p><p>Он ворчит что–то себе под нос и переворачивается на другой бок. Не спит.</p><p>– Ты когда–нибудь думал, что поступаешь неправильно?</p><p>Конечно, он меня игнорирует.</p><p>– Хотя бы раз сомневался, что полиция всегда права?</p><p>– Правило номер один, Бэмби, – отзывается он из темноты. – Ты молчишь.</p><p>– А что, если я и правда не виновата? – выдыхаю я, выплёскивая наружу то, что грызёт меня изнутри. – Что, если меня правда подставили?</p><p>– Да–да. Я это уже слышал. Не раз.</p><p>– А если нет?!</p><p>– Тогда судья разберётся.</p><p>– Судьи тоже ошибаются, – голос срывается на полуслове, и я тут же ненавижу себя за это. – Или их подкупают!</p><p>Он снова переворачивается. Я не вижу его лица, но даже в полной темноте чувствую, как от его кровати тянет волнойопасности.</p><p>– В материалах дела чёрным по белому написано – ты стреляла в офицера. Повезло, что не убила.</p><p>Я приподнимаюсь на локте, звякая цепью.</p><p>– Ты видел у меня пистолет? Я похожа на человека, который умеет стрелять?</p><p>– Хватит.</p><p>– Они подставили меня! Это на меня был направлен пистолет. Меня чуть не пристрелили! Ваш многоуважаемый шеф Виктор Ламберт, святой борец с коррупцией и гроза наркотрафика, и есть главный…</p><p>– Замолчи, – приказывает Портер, и от его голоса воздух в комнате будто вымерзает.</p><p>Встаёт с кровати и в два шага подходит ко мне. Он нависает, подавляя не просто опасностью, а самой настоящей яростью.</p><p>– Следующее слово – и я вставлю тебе в рот кляп, – говорит он, чётко выговаривая каждый слог. – Завтра длинный день, а ты мешаешь мне спать.</p><p>Я смотрю вверх, туда, где в темноте должно быть его лицо, и вдруг понимаю – страха нет. Как бы он ни пытался меня напугать, что бы ни говорил, я не верю, что Портер может сделать мне больно.</p><p>– Он их прикрывает, – шепчу я в темноту, уже зная, что это напрасно. – Ламберт. Он прикрывает тех самых наркоподонков, на которых якобы охотится.</p><p>Его ладонь грубо накрывает мне рот, вдавливая затылок в подушку.</p><p>– Правила существуют для того, чтобы их соблюдать. Молчание – одно из них.</p><p>Он убирает руку, но не делает ни шага назад. Замирает у кровати, и я слышу, как тяжело и прерывисто он дышит. В темноте этот звук кажется слишком громким. Я молча смотрю на его тёмный силуэт, почти неразличимый во мраке, и чувствую, как между нами повисает что–то невысказанное. Разговор окончен.</p><p>– Спи, – говорит он наконец и возвращается в кровать.</p></section><section><title><p>Глава 9. Похищенная</p></title><p>Глава 9. Похищенная</p><p>Глава 9</p><p>Похищенная</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>Раскалённое солнце Невады выжигает последнее дыхание жизни из потрескавшейся глиняной почвы. Если в Калифорнии природа ещё отчаянно цеплялась за остатки влаги, то здесь она капитулировала окончательно. Воздух над асфальтом колышется, сплавляя горизонт в обманчивое, грязное озеро, где едва проступают смутные очертания далёких гор.</p><p>Портер без лишних слов сворачивает к унылой заправке. Выцветшие американские флаги на высоких шестах бессильно хлопают на горячем ветру. Машина мягко притормаживает у свободной бензоколонки, неподалёку от приземистого магазинчика.</p><p>– Что будешь на обед?</p><p>Я удивлённо моргаю. С самого утра он не сказал мне ни слова – и вдруг решил поинтересоваться моими предпочтениями. Мне почти смешно.</p><p>– Без разницы.</p><p>– В туалет?</p><p>Я чувствую, как пересохшее тело ноет от жажды, как губы липнут друг к другу. Какой уж тут туалет.</p><p>– Нет.</p><p>– Отлично. Тогда сиди здесь. Я быстро.</p><p>– Как будто у меня есть выбор, – хрипло вырывается у меня.</p><p>Он бросает на меня короткий предупреждающий взгляд, открывая дверь. Ни раздражения, ни злости – только холодное напоминание о правилах. Портер выходит, не оглядываясь. Я провожаю его спину, облепленную вспотевшей футболкой, и через секунду он исчезает за стеклянной дверью магазина, а я остаюсь одна изнывать от духоты. Кондиционер сдался час назад, как и я, впрочем. Воздух тяжёлый, спёртый. Едкий запах горючего проникает в открытое окно и въедается в лёгкие.</p><p>Осторожно меняя положение, стараюсь не потревожить плечо. Под бинтом оно тупо ноет, но уже не так остро, как вчера. Наручники, прогретые за день, пристёгнуты короткой цепью к железной скобе под сиденьем. Ровно настолько, чтобы я могла двигаться, но не выйти. Чтобы чувствовать себя не человеком, а псом на привязи.</p><p>Передо мной заправка с несколькими потрёпанными машинами, здоровенный пикап с прицепом для лодки и люди. Свободные. Занятые своими маленькими, незначительными делами, которые сейчас кажутся мне роскошью космического масштаба.</p><p>Я чувствую взгляд не сразу.</p><p>Сначала – как лёгкое щекочущее ощущение между лопаток. Не оборачиваюсь. На заправках всегда пялятся. Женщина одна в машине, без телефона в руках, без кофе – повод для праздного любопытства. Ничего необычного.</p><p>Проходит несколько секунд. Может, минута.</p><p>Ощущение не исчезает.</p><p>Я чуть поворачиваю голову, делая вид, что смотрю на дорогу, и краем глаза замечаю его отражение в боковом зеркале. Мужчина лет сорока в потертых джинсах и темной вытянутой футболке стоит возле пикапа через две колонки от нас. Руки на бёдрах, кепка надвинута на глаза. Смотрит прямо на меня, не таясь. Не отводит взгляд, когда я ловлю его.</p><p>Я тут же отворачиваюсь.</p><p>В груди неприятно сжимается. Сердце ускоряет ритм, но я заставляю себя дышать ровно.</p><p>Считаю до десяти и всё равно чувствую его. Снова смотрю в зеркало. Мужчина ещё там. Он уже не заправляется. Просто стоит, опершись на дверь пикапа, и внимательно смотрит, словно что–то подозревает. В этот раз я не сразу отвожу глаза. Он замечает это. Наши взгляды встречаются, и между нами возникает короткая, странная пауза. Он хмурится.</p><p>Вдруг остро осознаю, как выгляжу со стороны – бледная, с перевязанным плечом и сижу так неподвижно, будто боюсь пошевелиться.</p><p>Я не похожа на преступницу .Я похожа на человека, которого держат насильно.</p><p>Мужчина делает шаг в мою сторону и тут же замирает. Смотрит на магазин, потом снова на меня. Не как мужчина на женщину, а как человек, который видит, что что–то не так.</p><p>Он колеблется, и понимаю: нужно сделать хоть что–то. Портер в магазине. Между нами стекло, железная дверь и несколько метров раскалённого асфальта. Ещё минута, может две – и шанс испарится. Я опускаю взгляд на свои руки и на покрасневшую кожу под браслетом наручников.</p><p>Я должна попробовать.</p><p>Выпрямляюсь. Совсем чуть–чуть, медленно, будто мне больно двигаться. Так оно, в общем–то, и есть. Позволяю плечам опуститься, а подбородку – дрогнуть. Делать вид не приходится. Достаточно просто перестать держать лицо.</p><p>Я поднимаю глаза и снова ловлю его взгляд.</p><p>Через приоткрытые губы делаю неглубокий вдох, будто мне не хватает воздуха. Пусть увидит. Пусть сам додумает. Людям всегда проще верить тому, что они придумали сами. Он напрягается. Это заметно даже через стекло. На мгновение замирает, словно пытаясь понять, что со мной происходит, а потом всё–таки нерешительно подаётся вперёд.</p><p>«Давай же», – мысленно прошу я, чувствуя, как ладони становятся влажными.</p><p>Осторожно поднимаю руку – ту, что с наручником. Совсем немного. Цепь тихо звякает. Его взгляд впивается в моё запястье.</p><p>Есть.</p><p>Внутри всё сжимается в тугой узел. Я сглатываю и отворачиваюсь, изображая испуг. Ресницы, дрогнув, опускаются сами собой. Я ненавижу себя за это. Ненавижу за ложь, но ещё больше я ненавижу мысль о том, чтобы доехать до Нью–Йорка, не сделав попытки сбежать.</p><p>Это все ради выживания.</p><p>Шаги шуршат по асфальту. Я не сразу поднимаю голову. Жду. Считаю удары сердца.</p><p>Один. Два. Три. Тень падает на капот машины.</p><p>Он подошёл. Я медленно поднимаю взгляд, словно мне это даётся с трудом.</p><p>– Мисс… – он прочищает горло. – У вас всё в порядке?</p><p>Открываю рот и снова закрываю. Пауза выходит слишком длинной. Он озабоченно хмурится.</p><p>– Я не хотел напугать, но вы выглядите так, будто вам плохо.</p><p>Плохо.Да я в гребанном аду!</p><p>Я неловко киваю, изображая сомнения.</p><p>– Всё нормально, – выдыхаю я, и сама слышу, насколько это неправдоподобно.</p><p>Он не отходит. Вместо этого слегка наклоняется, пытаясь заглянуть мне в лицо сквозь стекло.</p><p>– Вы уверены? – спрашивает он мягче. – Вам не нужна помощь?</p><p>Я чувствую, как внутри всё сжимается. Времени почти нет. Облизываю пересохшие губы и наконец решаюсь.</p><p>– Нет… – шепчу я, бросая испуганный взгляд в сторону магазина. – То есть… да.</p><p>Его брови сходятся на переносице.</p><p>– Что с вами?</p><p>Вот он, момент, после которого назад дороги нет.</p><p>– Меня похитили, – шепчу, с мольбой глядя ему в глаза. – Тот мужчина… брюнет в серой футболке… Прошу вас, сэр…</p><p>Он не сразу реагирует.</p><p>– Похитили? – осторожно переспрашивает он.</p><p>Я судорожно киваю. Глаза жгут навернувшиеся слезы.</p><p>– Пожалуйста… – добавляю я после короткой паузы. – Сейчас он в магазине.</p><p>Это работает. Выражение лица мужчины меняется. Сомнение уступает место тревоге. Его взгляд опускается к моему забинтованному плечу, к запястью. Я не прячу руку.</p><p>– Это он с вами сделал? – спрашивает он, кивая на мое плечо.</p><p>Я смотрю на бинт на своем плече и судорожно киваю, будто это само по себе неопровержимое доказательство того, что я жертва.</p><p>– Прошу вас… – голос надламывается, превращаясь в хриплый шёпот. – Он всем говорит, что я опасная преступница. Но это он… это именно он…</p><p>Слова застревают в горле, и я издаю едва слышный, сдавленный звук – не то всхлип, не то стон. Если уж играть, то до конца. Мужчина хмурится. У него дёргается челюсть, взгляд мечется между моим лицом, рукой и цепью, скрывающейся под сиденьем.</p><p>– Я вызову полицию, – решает он, и его рука тянется к карману.</p><p>Меня накрывает волна леденящего ужаса.</p><p>– Нет! – вырывается чересчур громко. – Пожалуйста, не оставляйте меня с ним… он сейчас вернётся… а потом… потом… Пожалуйста, не позволяйте ему снова прикоснуться ко мне. Пожалуйста. Я не вынесу…</p><p>Я отчаянно дёргаю рукой. Цепь тут же отвечает коротким, унизительным лязгом. Этот звук бьёт по нервам, заставляя вздрогнуть. Мужчина проводит ладонью по лицу. Нервно оглядывается по сторонам, ища повод отделаться от меня. Но он уже втянут, и он это знает.</p><p>– Чем… чем я могу помочь? – растерянно спрашивает он.</p><p>Я истерично мотаю головой из стороны в сторону.</p><p>– Я… не знаю… боже… – сбивчиво тараторю, задыхаясь. – Просто… помогите. Пожалуйста. Снимите их с меня…</p><p>Трясу наручниками и начинаю рыдать по–настоящему, захлёбываясь воздухом и слезами. Всё, что копилось со вчерашнего дня, с ночи в мотеле, с долгой дороги под палящим солнцем, вырывается наружу. Плечи вздрагивают. Слёзы текут ручьями, оставляя на щеках солёные полосы.</p><p>Я не слышу, как открывается дверь магазина, но вижу Портера с бумажным пакетом в руках. Он мгновенно хмурится и ускоряет шаг. Мужчина поворачивает голову в его сторону, затем снова смотрит на меня. Взгляд его стал твёрже.</p><p>– Он?</p><p>Я судорожно киваю. Портер быстро приближается к машине. Мужчина делает шаг вперёд, перекрывая ему путь.</p><p>– Эй, – говорит он. – Подожди–ка секунду.</p><p>Портер останавливается и с вызовом вздергивает подбородок. Бумажный пакет в его руке слегка шуршит.</p><p>– В чём дело?</p><p>Мужчина расправляет плечи, становясь шире и массивнее.</p><p>– Вот это я как раз и хочу выяснить, – отвечает он, кивая в мою сторону. – Почему ты держишь девчонку на цепи?</p><p>Они замирают друг напротив друга, не произнося ни слова. Только смотрят. Незнакомец кажется огромным – настоящая гора мышц, способная одним ударом отправить человека в нокаут. Огромный, тяжёлый и опасный, как медведь. Портер совсем другой. В нём нет этой грубой массивности. Его сила прячется под кожей в напряжённых мускулах. Он напоминает крупную дикую кошку, которая убивает одним стремительным броском – быстро и точно.</p><p>Я физически ощущаю напряжение, натянувшееся между ними. Слёзы текут по моим щекам, но я почти не замечаю их – не могу отвести взгляд от Портера.</p><p>– Она преступница, – говорит он. – Я везу её в Нью–Йорк. В суд.</p><p>Каждый раз, когда он произносит это вслух, становится тяжелее дышать.</p><p>Мужчина медленно качает головой, не сводя взгляда с Портера.</p><p>– Нью–Йорк… – задумчиво повторяет он. – Суд, значит…</p><p>Он внимательно смотрит на Джека, щурясь. Не верит.</p><p>– Тебе не стоит вмешиваться, – всё тем же ровным голосом говорит Портер. – Это не твоё дело.</p><p>Незнакомец недобро усмехается.</p><p>– А мне кажется, что ты врёшь.</p><p>Я всхлипываю громче. Получается на удивление убедительно. Наверное, потому что половина этих слёз настоящая. Портер устремляет в мою сторону взгляд, в котором я ожидаю увидеть холод или предупреждение, но вместо этого он усмехается и кивает. Понял, что я задумала, и теперь с любопытством наблюдает, чем закончится моё маленькое представление.</p><p>– Это спектакль, – говорит он мужчине, не отрывая от меня глаз. – На такое легко купиться, если не знаешь, с кем имеешь дело.</p><p>Мужчина вдруг смеётся.</p><p>– Спектакль, говоришь?</p><p>Он снова смотрит на меня, и на место нерешительности приходит неприязнь к Портеру.</p><p>– Посмотри на неё. Ты правда хочешь, чтобы я поверил, что эта перепуганная девчонка – опасная преступница? Она выглядит как лакомый кусочек, на который ты просто позарился и теперь везешь куда подальше, придумав красивую байку.</p><p>Портер громко смеётся в ответ.</p><p>– О, это уже интересно, – говорит он. – Теперь я похититель? Может, еще и насильник? Маньяк?</p><p>– Я говорю, что не верю тебе, – мужчина делает шаг вперёд. – И мне не нравится то, что я вижу.</p><p>Он резким движением кивает на цепь у меня на руках.</p><p>– Отпусти её. Сейчас же.</p><p>Сердце в груди срывается в бешеный галоп из–за проклятой спокойной усмешки Портера.</p><p>– Ещё раз предупреждаю. Не вмешивайся.</p><p>– Да плевать мне! – рычит мужчина, сжимая кулаки. – Я таких, как ты, за версту чую. Гниль.</p><p>Он бросается вперёд, замахиваясь. Я инстинктивно зажмуриваюсь, ожидая услышать глухой удар, но его нет. Портер слегка смещается в сторону. Кулак со свистом рассекает воздух там, где мгновение назад было его лицо. Мужчина, не останавливаясь, тут же разворачивается и наносит второй удар. Снова мимо. Портер уворачивается играючи, будто заранее знает, куда полетит каждый следующий удар.</p><p>Всё происходит за одно мгновение.</p><p>Уронив пакет с едой, Портер наносит всего один точный удар мужчине в солнечное сплетение. Тот со свистом выдыхает и складывается пополам. Портер перехватывает его за плечо, разворачивает и резко заводит ему руку за спину, фиксируя так крепко, что мне кажется еще чуть–чуть, и он сломает ему запястье.</p><p>– Уймись, здоровяк.</p><p>Он удерживает его одной рукой, и в этой кажущейся лёгкости, с которой он это делает, чувствуется что–то по–настоящему пугающее.</p><p>– У меня есть лицензия. Полномочия. Я занимаюсь такими, как она. – Он едва заметно кивает в мою сторону. – А ты сейчас в шаге от того, чтобы заработать очень серьёзные проблемы. Правда хочешь поиграть в героя?</p><p>Мужчина дышит тяжело, сбивчиво. Гнев на его лице уступает место растерянности, а затем на смену приходит страх. Он ещё пытается вырваться, но хватка на его вывернутом в неестественном направлении запястье усиливается. Тогда он сдаётся.</p><p>– Пусти… – бурчит он без прежней уверенности.</p><p>Без лишних слов Портер отпускает его, напоследок резко толкнув вперёд. Мужчина, пошатнувшись, делает несколько неуверенных шагов, едва удерживая равновесие. Медленно выпрямляется, виновато глядя на меня перед тем, как развернуться и уйти к своему пикапу, низко опустив голову.</p><p>Ещё минуту назад казался огромным и непобедимым, теперь как побитый пёс.</p><p>Пальцы так сильно впиваются в край сиденья, что костяшки становятся белыми.</p><p>Портер поднимает с асфальта пакет с продуктами и молча возвращается к машине. Взгляд сам собой задерживается на его каменном лице. Он садится за руль и с такой силой захлопывает дверь, что весь автомобиль вздрагивает. Я смотрю на напряжённую линию его челюсти и пальцы, намертво вцепившиеся в руль.</p><p>Он в бешенстве, а меня всё ещё колотит.</p><p>Не говоря ни слова, Портер заводит двигатель.</p></section><section><title><p>Глава 10. Трещины</p></title><p>Глава 10. Трещины</p><p>Глава 10</p><p>Трещина</p><p>Джек Портер</p><p>Руль под ладонями горячий. Я сжимаю его сильнее, чувствуя, как мышцы под кожей напрягаются. Машина идёт слишком быстро – я это знаю, но ногу с педали не убираю. К черту. Дорога все равно пуста. Сейчас единственное, что меня устраивает – движение вперёд без остановок. Но на подкорке засела грёбаная сцена на заправке, тип в потертой кепке и его глаза, полные дешёвого праведного гнева.</p><p>Похититель. Чуть ли не насильник. Твою мать!</p><p>В бешенстве сжимаю челюсти. Нет, не из–за драки – это ерунда, видел и хуже. Из–за неё… Из–за хрупкой стервы, решившей вмешать в наши дела постороннего, назвав преступником меня! Хотела сбежать, используя свою смазливую мордашку и жалобную историю? Она ещё не знает, с кем связалась.</p><p>Давлю на газ. Хочется сломать её тонкую шею, но вместо этого резко втягиваю носом раскаленный воздух. Аромат ванильного шампуня Бэмби горячей волной проникает в лёгкие. Запах раздражает. Я не хочу его чувствовать, слишком уж сильно он напоминает о вчерашнем, о том, как она пожирала меня глазами, когда я вышел из ванной, о чёртовых шортах в горошек…</p><p>Взгляд сам собой двинулся в её сторону, и пришлось сделать усилие, чтобы вернуть его на дорогу. Смотреть на неё сейчас – ошибка. Это только подливает масла в огонь.</p><p>Похититель. Чуть ли не насильник…</p><p>Шеф Ламберт был прав – она изворотлива.</p><p>Снова жму на педаль газа и чувствую в руках едва заметную вибрацию от двигателя. Грудь сдавливает злостью, которая только и ждёт, когда ей дадут выход.</p><p>Бэмби судорожно дышит. Пытается унять рыдания, стирает слёзы трясущимися пальцами. Отворачиваясь, жмурится и прикусывает распухшую нижнюю губу. Но ничего не выходит. Она проигрывает в этой борьбе и съеживается на сидении, подтягивая колени к груди, обхватывая руками и утыкаясь в них лбом. Она сжимается в маленький комок, беззвучно плача. Я ловлю себя на вероломной мысли: её слезы – не игра, они настоящие. Она не пытается манипулировать. Я едва не скриплю зубами и крепче сжимаю руль. Мне не должно быть до этого дела.</p><p>Я видел слёзы сотни раз. Мужские, женские – без разницы. В допросных, в машинах, в больничных палатах. Слёзы – такой же инструмент, как ложь, угрозы или истерика. Я знаю, как они работают. Знаю, когда они настоящие, а когда – просто способ надавить.</p><p>И всё равно что–то внутри скребёт.</p><p>Она не смотрит на меня, не просит, не пытается снова вывести из себя. Просто сидит, обняв колени, и от этого в груди возникает неприятное, тянущее ощущение, которому я не могу дать названия.</p><p>«Не человек. Объект», – повторяю это про себя, как мантру.</p><p>Преступница. Груз. Работа. Грёбанная Бэмби!</p><p>Она назвала меня похитителем, чуть ли не насильником, чёрт возьми!</p><p>Но что–то во мне даёт сбой.</p><p>В памяти всплывает её растерянный взгляд вчера, на парковке мотеля, когда она поняла, кто я. Тогда она на секунду замерла, будто перестала понимать, что происходит. Вспомнил её побелевшее лицо, когда увидела кровь на своём плече, как хваталась за мою руку, когда врач штопал её… Как она брызгала антисептиком и протирала стол в захудалой кафешке…</p><p>Бэмби не вписывалась в образ холодной манипуляторши, который я себе выстроил. Или мой мозг, зараженный неуместным вожделением, сам цепляется за крохотные признаки её невиновности?</p><p>Ты гребанный слабак, Портер! Ты не должен задаваться вопросами! Не должен думать, а что если.</p><p>– Ненавижу… – она шепчет.</p><p>Сердце отзывается лишним ударом. Я сжимаю руль сильнее.</p><p>– Ненавижу тебя, – повторяет она вибрирующим голосом.</p><p>Хочется ответить ей тем же, но я молчу. У меня нет причин ненавидеть её. И отвечать тоже нет смысла. Она поднимает голову. Я чувствую её взгляд. Потом всё–таки смотрю и встречаюсь с блестящими от слёз глазами. Чувства смешиваются в адский клубок гнева и желания вытереть их. Совершенно иррациональный порыв, который ещё больше злит.</p><p>Я знаю её второй день!</p><p>– Ненавижу тебя, Портер, – она произносит мою фамилию с отвращением.</p><p>Трясет рукой. Металл наручников звякает. Она тянет сильнее, словно пытается вырвать кольцо из пола.</p><p>– Ты живой? Постоянно молчишь… – продолжает она. – Ты как безмозглый, тупой робот. Ненавижу! Только и можешь – исполнять приказы, не включая мозг. Мудак, – цедит сквозь зубы и дергает руки. – Ублюдок!</p><p>Она яростно дёргает наручники, бездумно размахивает руками, совсем не заботясь о раненном плече, и в этот момент я вдруг понимаю, что не злюсь. Я – чёрт возьми! – беспокоюсь об её проклятом раненном плече и швах в нём. Если она продолжит в том же духе, может навредить сама себе. Эта мысль раздражает почти так же, как и пугает. Бросаю быстры взгляд на перевязанную рану, а Бэмби будто не чувствует боли.</p><p>Если швы разойдутся, нам снова придется ехать в больницу, там ей станет дурно, она почти вырубится, пока ей будут накладывать новые швы, а мне – что хуже всего – опять придется держать ее опасно нежную ладонь. И ничего не чувствовать я не смогу.</p><p>– Сукин сын!</p><p>В челюсть внезапно прилетает тупой удар сбоку. Не сильный, но достаточный, чтобы голова дернулась. Машину ведёт в сторону, но я успеваю выровнять её.</p><p>– Ненавижу! – орёт Бэмби, без разбора лупя по мне, куда дотянется.</p><p>Её кулак врезается в мое плечо, в грудь. Она истерично бьёт по подбородку и скуле. Я просчитался, недооценив её, – цепь оказалась слишком длинной. Уворачиваюсь от нового удара, и рука Бэмби скользит у меня перед глазами, а я на секунду теряю контроль. «Шевроле» дергается, вылетая на встречку. Там пусто, но адреналин все равно взрывается в крови. Одной рукой выравниваю руль, второй хватаю цепь и резко тяну вниз, наматывая себе на руку. Металл врезается в кожу, но я не обращаю внимание. Главное – удержать машину. Бэмби рычит, выкрикивая проклятия, и начинает пинать приборную панель, лобовое стекло и все, что попадется, пытаясь угробить нас обоих.</p><p>– Хватит! – рявкаю я, но мой голос тонет в её истерике.</p><p>Резко нажимаю на тормоз. Машина визжит шинами и срывается на обочину, рывком останавливаясь. По инерции нас обоих кидает вперед, и ремень впивается в грудь, вышибая воздух из легких. Тишина в салоне длится не долго. Бэмби приходит в себя слишком быстро и с животной яростью пытается выдернуть цепь из моих рук.</p><p>– Прекрати, – рычу я, но бесполезно.</p><p>Тогда я тяну ее на себя, разворачиваю и прижимаю спиной к своей груди, скручивая руки, чтобы зафиксировать. Замолкая, Бэмби замирает. Звук ее тяжелого, частого дыхания кажется оглушительным. Ее аромат, проникая в легкие и смешиваясь с адреналином, кружит голову. Ее разгоряченная, мягкая кожа слишком близко. Я не хочу, но стремительная волна неуместного вожделения пронзает насквозь. Снова. Я ненавижу его, но ничего не могу с собой поделать. Опять. Это сводит меня с ума, а Бэмби дрожит.</p><p>– Ты выставила меня похитителем и насильником, Бэмби, – шепчу, почти касаясь ее уха.</p><p>Она не двигается, но дыхание сбивается.</p><p>– Думаешь, мне легко быть вежливым рядом с тобой? – продолжаю я, и мой собственный голос вибрирует от злости. – Ты грёбаная заноза в заднице. И я тоже могу быть плохим.</p><p>На долю секунды меня накрывает желание позволить рукам лишнее, уткнуться носом ей в шею и насладиться неповторимым ароматом. В памяти снова вспыхивает ее взгляд прошлой ночью. В том невыносимо длинном мгновении повисло то, о чем мне нельзя думать. Я хочу переступить грань.</p><p>И – самое ужасное – мое желание взаимно, но это ничего не меняет.</p><p>– Я мог бы в любой момент трахнуть тебя, и мне бы даже не пришлось применять силу, – до боли сжимая челюсти, цежу сквозь зубы. – Я не собираюсь этого делать, но, если ты и дальше продолжишь в том же духе, мне придется тебя наказать. Я не хочу этого делать, но ты вынуждаешь.</p><p>Вру, но Бэмби не оставляет мне выбора. Я ни за что не нарушу условия контракта даже из–за такой горячей цыпочки, как она, но ей об этом знать не обязательно. Пусть боится, только бы вела себя спокойно.</p><p>На секунду закрыв глаза, я позволяю себе еще раз вдохнуть ее аромат и отталкиваю. Чувствуя, как колотится сердце, вцепляюсь в руль и смотрю перед собой.</p><p>Возьми себя в руки, Портер! Она всего лишь девчонка. Всего лишь очередная преступница с глазами, как у беспомощного оленя, и с губами, которые хочется целовать.</p><p>К черту ее губы, Портер!</p><p>А она, будто издеваясь, отползает от меня, чуть ли не вжимаясь в дверь «Шевроле» и сжимается в маленький, испуганный комок. Почти не дышит и не издает ни звука, не считая лязга цепи. По коже мурашки, желудок скручивает от ощущения безысходности, которым повеяло от нее. Бэмби сдалась, а моя злость никуда не делась, как и стояк в штанах.</p><p>Как и внезапно нахлынувшее раскаяние, вперемешку с дурацкой нежностью. Никогда не думал, что можно хотеть одновременно и сломать шею, и утешить.</p><p>Гребанная Бэмби!</p><p>Я сделал все правильно. Я должен был ее остановить, иначе она навредила бы себе… Нам обоим.</p><p>Взгляд цепляется за ее острый профиль. Усталая, бледная… Хрупкая. Упрямая… Чертова катастрофа! И она ненавидит меня. Имеет право, но от этого не по себе.</p><p>Перевожу взгляд на дорогу, и меня не покидает ощущение, что все уже пошло не по плану. И это необратимо.</p><p>Плавно вдавливаю педаль газа в пол, и замечаю позади нас движение – парень в идеально белой футболке и джинсах открыл капот своего огромного пикапа.</p></section><section><title><p>Глава 11. Трукрайм</p></title><p>Глава 11. Трукрайм</p><p>Глава 11</p><p>Тру крайм</p><p>Джек Портер</p><p>Между красных скал и низких холмов по широкому плато Юты тянется прямое шоссе I–80. Редкие кустарники, одинокие сосны и тускло–зеленые юкки цепляются за каждый клочок ржавой почвы. Тишина в салоне гробовая. Сабрина ведет себя идеально, не выказывая раздражения, не возражая, как будто смирилась со своей участью. Я должен бы радоваться. Она не действует мне на нервы и даже не пытается, но почему–то от этого не легче. Наоборот. Её молчание давит свинцовой тяжестью. Каждый вздох служит напоминанием о том, как вчера я был груб с ней. И, несмотря на уверенность в собственной правоте, мне не по себе.</p><p>Хочется выругаться, чтобы избавиться от гнетущего ощущения внутри, но не могу позволить себе слабину. Вдыхаю сухой пыльный воздух. Еще неделя и Бэмби исчезнет из моей жизни, на банковском счету прибавится сотня тысяч, и я смогу выдохнуть, избавившись от проклятого наваждения. А пока нужно заглушить эту гребаную тишину.</p><p>Чуть сбросив скорость, тянусь к планшету, закрепленному на приборной панели, не глядя нахожу Ютьюб и включаю первое попавшееся видео. В прошлый раз безобидный исторический подкаст вывел Бэмби из себя, и теперь остается только надеяться, что мое решение не приведет к ее новой вспышке.</p><p>– Ночью, в августе 1987 года, машинист грузового поезда увидел на рельсах нечто странное – две небольшие фигуры, накрытые темным брезентом, лежали неподвижно. Должно быть, это местные алкоголики, подумал он и просигналил. Гудок. Второй. Еще один. Но не последовало никакой реакции, – драматично говорит блондинка на экране.</p><p>Бэмби бросила короткий взгляд на планшет, но сразу же отвернулась, уставившись на скалы.</p><p>– Через несколько секунд поезд на полном ходу переехал их, даже не дернувшись. Он просто продолжил движение, словно пересек неровный участок дороги.</p><p>Короткий вздох выдает – Бэмби слушает, хоть и старается это скрыть. Почему–то становится легче, и я хмурюсь, отворачиваясь. Я врубил трукрайм не для того, чтобы сделать лучше ей.</p><p>– Когда поезд остановился, и машинист вернулся к месту трагедии стало ясно – он задавил человека. Как позже выяснилось, двоих подростков, уснувших на рельсах. Но мужчине не давал покоя вопрос – как? Ведь невозможно не услышать сигналы поезда и тем более не почувствовать дребезжание рельсов? Даже если ты уснул, все равно проснешься!</p><p>– Если ты жив… – пробормотала Бэмби, и я едва разобрал ее слова.</p><p>Отголоски дела «Мальчиков на рельсах» до сих пор звучат в медиа, обрастая новыми слухами и домыслами. Два подростка, найденные на железнодорожных путях ночью, погибли под колёсами поезда. Расследование сразу вызвало шок: подростков обвинили в том, что они обкурились марихуаной, а трагедия якобы стала следствием их «необдуманных действий». Но по факту обстоятельства были подозрительными – поведение свидетелей, освещение дела в прессе, поспешные выводы – всё это вызвало множество вопросов.</p><p>Бэмби сидит сжавшись, но взгляд то и дело возвращается к экрану планшета, а во мне борются два чувства – я противлюсь робкому ощущению нормальности, которое просачивается сквозь тягостное молчание.</p><p>– Марихуана… Вы вообще представляете, сколько нужно было скурить, чтобы так уснуть? – сомневается ведущая.</p><p>– Целое поле, – фыркает Бэмби. – Какой бред.</p><p>Сложно не согласиться.</p><p>Я сжимаю губы и едва удерживаюсь от кивка.</p><p>– Да, многие специалисты отмечали, что подобная версия практически невозможна.</p><p>Бэмби хмурится.</p><p>– Кажется… – она заговорила со мной впервые после вчерашнего, и голос её слегка дрожит. – Кажется, я слышала об этом деле. Не то ли это тот случай, где оказалась замешана верхушка города в производстве наркотиков?</p><p>Я хмыкнул, не отрывая взгляд от дороги.</p><p>– По неофициальной версии, – отвечаю, но и мне слова даются с трудом. – Официально это никогда не признают.</p><p>– А ты?</p><p>Разворачиваясь в мою сторону всем корпусом, Бэмби оценивающе смотрит на меня. Ее немигающий, долгий взгляд отзывается мурашками вдоль позвоночника.</p><p>– Я? – хмурюсь, не отрываясь от дороги. – В смысле?</p><p>– Что думаешь ты?</p><p>– Что это не моё дело, – пожимаю плечами.</p><p>Она кивает, криво усмехаясь, будто услышала именно то, чего ожидала.</p><p>– Конечно… – тянет она. – Я и забыла. Ты ведь не задаёшь вопросов. Тебе плевать. Ты вообще знаком с материалами дела?</p><p>Её тон бьёт, как пощёчина.</p><p>– Поверхностно, – отвечаю я. – А ты… дай угадаю, вникла основательно?</p><p>– Ну ты же наверняка читал моё досье. Я будущий журналист. Расследования, громкие дела… Как думаешь, я могла не знать о таком?</p><p>– Риторический вопрос?</p><p>– Именно. Мне известны сведения только из открытых источников, – продолжает она. – Но этого более чем достаточно. Мальчики были мертвы ещё до того, как их…</p><p>– …переехал поезд, – заканчиваю я за неё.</p><p>Она смотрит на меня внимательно.</p><p>– Об этом говорят анализы крови и характер повреждений. То, что судмедэксперт в упор не замечает.</p><p>– И что?</p><p>– А то, – отвечает она, – что он игнорирует улики.</p><p>Я сжимаю челюсти.</p><p>– И как ты собираешься доказать этим причастность местных властей?</p><p>Цепкий взгляд Бэмби проникает под кожу, но я не отрываюсь от дороги, а она молчит.</p><p>– Так что же?</p><p>Она не отвечает сразу. Выдыхает, пожимая плечами и разочарованно качая головой.</p><p>– Никак, – соглашается она наконец. – Если ты ждёшь красивой схемы – её нет.</p><p>– Тогда о чём мы вообще говорим? – хмурюсь я. – Подозрения – не доказательства.</p><p>Она устало усмехается.</p><p>– Вот именно. Подозрения. Улики косвенные, но их слишком много, чтобы отмахиваться. – Она наклоняется ко мне, забывая про цепь. – Машинист сигналил. Реакции не было. Следы на телах не совпадают с версией. Анализы крови противоречат заключению. На свидетелей давят или вообще устраняют. Документы «теряются». А потом вдруг – марихуана, и всем сразу становится все понятно и – самое главное – удобно!</p><p>Всё это я слышал. Не в таком виде, не таким раздраженным тоном, но слышал.</p><p>– Удобно – не значит незаконно, – возражаю я.</p><p>– Не значит, – соглашается она. – Но законом часто прикрывают грязь. Особенно там, где у всех руки по локоть.</p><p>Она смотрит на меня внимательно, будто примеряется, куда бить дальше.</p><p>– Ты ведь понимаешь, что судмедэксперт не мог «просто ошибиться».</p><p>– Понимаю, – киваю я, не найдя аргументов против. – И понимаю, что, если он это сделал намеренно, значит, у него была причина.</p><p>Бэмби качает головой, и улыбка сквозит победными искорками, как будто я наконец сказал что–то правильное.</p><p>– Вот. – Она подтягивает под себя ногу. – А теперь скажи честно. Если бы ты не работал «по контракту», а был по–настоящему внутри дела… ты бы поверил официальной версии?</p><p>Вопрос повисает между нами. Я чувствую, как он цепляется за старые шрамы, за вещи, которые я давно решил не трогать.</p><p>– Я не «верю» и не «не верю», – говорю я. – Я смотрю, что можно доказать. Всё остальное – шум.</p><p>– Ты врёшь, – спокойно возражает она. – Сам себе.</p><p>Я резко бросаю на неё взгляд. Она не отводит глаз.</p><p>– Ты всё время говоришь, что тебе плевать. Что ты не задаёшь вопросов. Но я тебе не верю. Ты запрещаешь себе их задавать.</p><p>Её слова бьют в самую цель.</p><p>– И что с того?</p><p>– А то, – отвечает она тише, – что тебе не всё равно. И это тебя бесит.</p><p>Я возвращаю взгляд на дорогу. Молчу дольше, чем нужно.</p><p>– С чего ты вообще это взяла?</p><p>Она пожимает плечами.</p><p>– Потому что ты слишком стараешься убедить в этом меня.</p><p>Я молчу.</p><p>– Если бы тебе действительно было всё равно, – продолжает она, – ты бы не пытался объяснить мне свои правила. Просто сдал бы полиции и забыл.</p><p>– Именно это я и собираюсь сделать.</p><p>– Нет, – Бэмби качает головой. – Если бы ты не задавал вопросов, ты бы не врал врачам и уж точно не держал бы меня за руку.</p><p>– Это ничего не доказывает. Ты слишком высокого мнения о себе.</p><p>Она хмыкает.</p><p>– Возможно. Но я точно знаю одно: если закрывать глаза на такие дела, как это… потом не стоит удивляться, когда поезд переезжает не просто беззащитных мальчиков, а целые города. Признайся, Портер, ты ведь не всегда был таким, да? Не всегда охотился за головами. Ты бывший полицейский?</p><p>Отвечать не хочется. Знаю, это не праздное любопытство с ее стороны. Бэмби пытается надавить на жалость, манипулировать и заставить меня нарушить контракт. Но я давно все решил для себя и не собираюсь снова начинать сомневаться.</p><p>– Ты был полицейским? – повторяет она настойчиво.</p><p>Вздох вырывается сам собой, пока я молча вглядываюсь в серую линию асфальта, тянущуюся к горизонту.</p><p>– Это простой вопрос, Портер.</p><p>– Был, – я все же сдаюсь. – Недолго.</p><p>Она едва заметно кивает и отворачивается.</p><p>– Почему ушёл?</p><p>К горлу подступает ком, и приходится сделать усилие, чтобы проглотить его.</p><p>Нет, Бэмби, не сегодня. Черта с два тебе удастся вывести меня из равновесия.</p><p>Ей не обязательно знать о причинах. Я и так сказал больше, чем ей следовало бы знать.</p><p>– А охотник за головами ты давно? – спрашивает она, не дождавшись ответа.</p><p>– Пару лет.</p><p>– И всё–таки, – не отстаёт она. – Почему ищейка, а не значок? Почему не остался в системе?</p><p>– Потому что платят лучше, – криво усмехаюсь я.</p><p>Бэмби хмыкает и откидывается на спинку сиденья.</p><p>– Понятно, – тянет она. – Всё ради денег. А я–то думала, ты из тех, кто верит в идею.</p><p>– Разочаровал? – бросаю я, не глядя на неё.</p><p>– Скорее, перестала строить иллюзии.</p><p>– Иллюзии вообще дорого обходятся, – улыбаюсь я.</p><p>Задумчиво прищурившись, Бэмби пристально смотрит. По взгляду вижу – что–то обдумывает. В глазах мелькают искорки надежды, и почему–то от этого становится хреново.</p><p>– Сколько? – наконец спрашивает она.</p><p>– Что – сколько? – я приподнимаю бровь.</p><p>– Сколько за меня платят?</p><p>Вопрос звучит даже слишком буднично. Как будто она спрашивает цену на бензин или кофе на заправке.</p><p>– Много, – отвечаю я.</p><p>– Насколько много? – не отстаёт она. – Допустим… я могу предложить деньги. Взамен на свободу.</p><p>Я усмехаюсь.</p><p>– Нет.</p><p>– Почему? – тут же цепляется она. – Ты же сам сказал – для тебя главное деньги.</p><p>– Потому что у тебя нет таких денег.</p><p>Она замирает.</p><p>– Откуда ты знаешь?</p><p>Я бросаю на неё короткий взгляд и снова возвращаюсь к дороге.</p><p>– Знаю.</p><p>– Скажи сумму, – упрямо говорит она. – Мне любопытно!</p><p>– Сто.</p><p>– Что «сто»? – хмурится она. – Долларов?</p><p>– Тысяч.</p><p>– Сто тысяч долларов? – вспыхивает она и замолкает с открытым ртом.</p><p>В салоне становится тихо, и только подкаст о мальчиках под поездом продолжает нарушать эту паршивую тишину. Бэмби отворачивается, безнадежно падая на сидение и стеклянным взглядом уставившись перед собой.</p><p>– Я так и думал, – говорю я тихо, сам не знаю зачем.</p></section><section><title><p>Глава 12. Тишина</p></title><p>Глава 12. Тишина</p><p>Глава 12</p><p>Тишина</p><p>Джек Портер</p><p>Раньше я даже не замечал убогости комнат в придорожны мотелях. Вернее, замечал, но не придавал значения, считая их всего лишь безликой декорацией, частью работы. Я мог отдохнуть, поспать или зализать раны, если таковые имелись. Мне было плевать.</p><p>Но сейчас я вошел следом за Бэмби и как будто впервые увидел это место.</p><p>Из–за нее все вокруг стало отвратительным. Продавленная кровать кажется недостойной ее тела. Прокуренный воздух с примесью лимонного чистящего средства не должен касаться ее бархатной кожи. Она кажется слишком другой, не предназначенной для этого мира. Как будто драгоценный бриллиант поместили в оправу из ржавого железа. Ее идеалистические рассуждения о мальчиках на рельсах сильнее распалили первоначальные сомнения. Она манипулировала, знаю, но выглядела такой чертовски искренней!</p><p>А ее красота лишь подчеркивает мерзость окружения. Вижу, как небрежно Бэмби осматривает комнату, слегка передергивая плечами и брезгливо кривя губы. Пытается смириться с унизительной реальностью, избавиться от безысходности, которая все равно видна на ее лице.</p><p>Раньше такая реакция взбесила бы, но не сейчас.</p><p>Какая разница, что думает обычная преступница? Твое дело – доставить ее в суд .</p><p>Разозлиться на нее – самая правильная реакция. Или игнорировать. Но не выходит.</p><p>Я не испытываю гнева. Волна необъяснимого стыда подкатила к горлу. Самому от себя противно, но я стыжусь этих пожелтевших от времени обоев на стенах, дурного запаха и самого себя, снова притащившего ее в чертов клоповник. За то, что я – часть этого места, в которое она так явно не вписывается.</p><p>Отворачиваюсь, делая вид, что проверяю замок на двери. Мне вдруг хочется извиниться. Сказать что–то вроде «Мы здесь ненадолго» или «Это лучшее, что было по пути».</p><p>Но я молчу. Потому что любое оправдание лишь сильнее вбило бы гвоздь в крышку гроба с моим самообладанием.</p><p>С тех пор, как Бэмби узнала о сумме за ее голову, не произнесла ни слова. Я тоже не пытался заговорить. Молча мы проехали часов шесть. Так же молча купили сомнительный ужин в случайном супермаркете. Заселились сюда. Без сопротивления я приковал ее на цепь к изголовью кровати, бросил пару дешевых сэндвичей в пластиковой упаковке.</p><p>В памяти всплыла ее улыбка там, в кафе до того, как она узнала, кто я. Самая очаровательная…</p><p>Вот бы сейчас стейк и бокал бордо. И сидеть с ней не здесь, а за столиком в каком–нибудь уютном местечке, говорить о трукрайме. Она бы улыбнулась, заправив прядь за ухо. Ее взгляд бы смягчился под действием вина.</p><p>Меня будто ударили в солнечное сплетение.</p><p>Идиот! Гребанный придурок, клюнувший на симпатичную мордашку!</p><p>– Ешь, – ворчу я, опасаясь смотреть в сторону Бэмби, и резко разворачиваюсь.</p><p>Я буквально вываливаюсь из номера. Втягиваю полной грудью вечернюю прохладу, стараясь очистить голову от навязчивого видения. Дверь позади захлопывается.</p><p>Она – груз, преступница… Она – вещь, всего лишь часть работы. Я сотру ее из памяти, как только передам в руки закона. Я всегда так делал. Да, в конце концов, я знаю ее всего третий день!</p><p>Провернув ключ в замочной скважине, подхожу к своей «Шевроле» и опираюсь ладонями на капот. Неподалеку с сигаретой в зубах маячит бугай, но мозг слишком сосредоточен на стояке в штанах, чтобы обратить внимание кого-то рядомц.</p><p>Опускаю голову, зажмуриваясь так, что глаза больно. Я выгляжу как кусок дерьма. Сложно представить более жалкое зрелище.Повелся на гребанную пижамку в горошек и упругую задницу…</p><p>Соберись…</p><p>Самому себе кажусь психом, и чтобы хоть чуть–чуть убавить орущий об опасности сигнал в голове, просто иду без какой–либо цели, но беру пару бумажных стаканов с горьким кофе и пару шоколадок – отличный предлог, чтобы объяснить внезапный уход.</p><p>Возвратившись в номер, я вижу Бэмби все там же. Она медленно пережевывает сэндвич, задумчиво глядя в одну точку в стене и слегка щурясь. Я громко хлопаю дверью, и она вздрагивает, но даже после этого не смотрит на меня. Глаза ее полны темной пустоты. От этого мне становится еще паршивее.</p><p>Гребанная Бэмби!</p><p>– Кофе, – говорю, с трудом держа голос ровным.</p><p>Ставлю стакан на прикроватную тумбочку рядом с ней и падаю на свою кровать. Впился зубами в сэндвич, механически пережевывая и глотая невкусную еду, не ощущая ничего, кроме текстуры влажного хлеба и резиновой котлеты. Запил глотком обжигающе горячего кофе, которые по вкусу больше напоминает полынь.</p><p>Хорошо.</p><p>Чувствую, как внутри разливается мазохистское удовлетворение. Лучше ощущать эту горечь. Может хоть она отобьет навязчивые мысли о стейке и бокале красного.</p><p>Стараюсь не смотреть на Бэмби, но разводы на обоях на противоположной стене – не то, чего хочется моим похотливым глазам. Они снова и снова льнут к ней, как намагниченные. К ее темным блестящим волосам, скрывающим лицо, к изящным пальцам, сжимающим пустую упаковку из–под сэндвича.</p><p>Нужно убрать ее из поля зрения, чтобы она не сидела здесь, как живой укор моей абсолютной профнепригодности.</p><p>– Ты первая.</p><p>Она медленно понимает голову. Усталый взгляд находит меня. Бровь вопросительно изгибается.</p><p>– В ванную. Готова?</p><p>Она секунду смотрит на меня и коротко кивает.</p><p>– Да.</p><p>– Пятнадцать минут, – говорю я, освобождая ее от наручников и вижу красные следы на запястьях, но запрещаю себе думать о них.</p><p>Не могу оторвать от нее взгляд, пока Бэмби не скрылась за дверью. Шуршит одеждой. Вода с шипящим звуком льется из крана, ударясь о кафель.</p><p>Этот звук сводит с ума.</p><p>Моему дьявольскому воображению стало недостаточно напоить Бэмби вином, оно рисует ее смутный силуэт, утопающий в клубящимся паре. Плавный изгиб плеч и запрокинутая голова… Теплая вода стекает по обнаженной груди.</p><p>Хочется распахнуть дверь и встать под струи вместе с ней. Забыть о работе, забить на гребанное задание и шефа Ламберта. Видеть, как её волосы темнеют от воды, становятся тяжелыми, как шёлк. Хочу запустить в них пальцы, скрутить в тугой узел… Хочу видеть на её лице не застывшую маску покорности, а, чёрт возьми, тот самый горящий взгляд, которым она смотрела на меня позавчера, когда я вышел из ванной. Хочу слышать стоны, которые не сможет заглушить шум воды.</p><p>Рука сама собой тянется к ширинке на джинсах и нерешительно замирает на пуговице.</p><p>Идиот.</p><p>Глубоко вдыхаю через нос, убирая руку и сжимая пальцы в кулак.</p><p>Она играет. Видит твою слабину и просто сменила тактику. Ломает тебя своей хрупкостью. Не смей вестись на это дерьмо. Деньги. Думай о деньгах, Портер. Сто тысяч.</p><p>Теперь они кажутся кровавыми. Пытаюсь представить чемодан с наличными, а вижу её красные запястья. Сто тысяч за что? За девчонку, которая кажется глупой идеалисткой, но никак не опасной преступницей? Она же даже внешность не поменяла, отправляясь в бега! Какая из неё преступница?</p><p>Будь она виновна, попыталась бы предложить своё шикарное тело в обмен на свободу. Бэмби знает, что я хочу её. Но вместо этого спорит и делает всё, чтобы вывести меня из себя. Где её хитрость?</p><p>«Главный коррупционер – это Ламберт», – голос Бэмби в голове уже не звучит как истерика загнанной в угол стервы.</p><p>«У тебя сладенькая сестренка, Портер. А что, если мы заставим ее улыбаться шире?» – слова вспыхнули в памяти, будто кто–то чиркнул зажигалкой прямо по нервам.</p><p>Твою ж…</p><p>Сладкая Бэмби – будь она неладна – не просто воскрешает эхо из прошлого, заставляет треснуть стены того самого ящика, который я забил гвоздями, залил бетоном, спустил в самый тёмный угол своей памяти и пообещал не касаться. Никогда.</p><p>А теперь этот ящик скребется изнутри.</p><p>Погруженный в свои мысли, я не заметил, как распахнулась дверь ванной. Ноздрей тут же коснулся сладковатый аромат ванили и горячего пара. Волосы, тёмные и тяжёлые от воды, рассыпались влажными прядями по плечам, несколько капель скатились по шее, исчезнув под вырезом футболки с проклятым плюшевым медведем на груди. Порозовевшая кожа лица хранит жар после душа. А на ней… чёрт,на ней эта самая пижама с шортами в горошек, заставлявшая две ночи подряд ворочаться без сна и думать о том, как я хочу их снять.</p><p>Дух захватывает. Чертово сердце не просто бьётся – оно грохочет, отдаваясь в висках.</p><p>В эту секунду нет ни наручников, ни Ламберта, ни ста тысяч. Нет преступницы и охотника за головами. Есть только женщина. Уязвимая и смертельно желанная. И я хоту её дико, примитивно, с той самой животной силой, что валит с ног и отключает разум. Если бы сейчас она предложила секс в обмен на свободу, как предлагала деньги, не уверен, что смог бы устоять. Пальцы покалывает от потребности ощутить тепло её распаренной кожи, уткнуться носом в ее шею, запутаться в этих влажных волосах.</p><p>– Давай посмотрю руку, – прорычал я и кивнул на кровать. – Надо проверить рану.</p><p>Голос прозвучал грубо, но пусть лучше так. Черта с два я позволю ей услышать в нем желание. Если говорить жестко, отдавая приказы, она не увидит, как я хочу ее.</p><p>Это ключевой момент в нашей с ней проклятой партии – ты не можешь позволить себе ни капли мягкости, потому что одна капля размоет плотину. Одно прикосновение без необходимости, один взгляд, задержавшийся на секунду дольше – и ты уже не профессионал. Ты – слабак. Ты – тот, кто потерял голову и проиграл всё. Так что я смотрю на неё ледяным, оценивающим взглядом, а внутри дикое, постыдное желание, от которого тошнит.</p><p>Бэмби не спорит, не заставляет себя уговаривать. Смирившись со своей участью, медленно плетется к своей кровати и покорно садится напротив меня.</p><p>Черт.</p><p>Она отдает себя в мои руки, и от этого по спине бежит самый настоящий электрический разряд.</p><p>Я сажусь рядом. Кровать прогибается, мы оказываемся так близко, что её тепло становится осязаемым. Воздух между нами становится горячим. Когда мои пальцы касаются её кожи, мир сужается до ощущения ее гладкого влажного шелка под подушечками.</p><p>Бэмби вздрагивает, стоит дотронуться до внешней стороны ее плеча чуть выше швов. Я вижу мелкие мурашки на ее коже, и как тяжело вздымается ее грудь с твердеющими сосками под проклятой обтягивающей футболкой. В номере слишком жарко, чтобы списать это на холод. Это реакция на мою близость.</p><p>Приходится задержать дыхание, чтобы не выдать себя. Ее пульс отзывается рванным ритмом в ответ на движение моих пальцев.</p><p>Желание обладать ею больше походит на голод. Я должен осмотреть рану, но не могу отвести взгляд от капли воды, поблескивающей у нее на шее. С трудом противлюсь желанию слизать эту каплю и услышать, как ее дыхание превратится в стон.</p><p>У тебя неприятности, Портер…</p><p>Собственное тело напоминает натянутую тетиву. Кровь гудит в ушах, стучит в висках, пульсирует в члене, наливаясь тяжёлым, невыносимым жаром. Близость сводит с ума. Каждый её вдох – это пытка.</p><p>Медленно вздохнув, я заставляю себя отвести взгляд от шеи Бэмби и сфокусироваться на ране. Сейчас она уже не напоминает кровавое месиво. Кожа вокруг швов слегка воспалённая, красноватая, но без отёка.</p><p>Я провожу подушечкой пальца рядом, в сантиметре от швов, проверяя реакцию ткани. Кожа здесь чувствительная, отзывается лёгким, инстинктивным напряжением её мышц. Бэмби не отдергивает руку, но её дыхание снова замирает.</p><p>– Воспаление в норме, – говорю я нарочито ровным голосом. – Швы чистые. Ты ведь была аккуратна в душе? Не мочила?</p><p>– Нет, – Бэмби отрицательно махнула головой.</p><p>– Отлично. Ещё дня три, и краснота сойдёт.</p><p>Я говорю это больше для себя, чтобы слышать факты и видеть в ней только пациента. Между нами повисает неловкое молчание, и, не выдерживая, тяжело поднимаюсь с края кровати, давай пружинам вздохнуть. Тянусь за ключами от наручников.</p><p>– Ты же знаешь правила, – говорю я, не глядя на неё.</p><p>Она ничего не отвечает. Просто поднимает руки, подставляя мне запястья. Холодный металл браслета касается её кожи.</p><p>Щелчок.</p><p>Один резкий щелчок в гробовой тишине номера. Он грохочет, как выстрел. Челюсти сводит, когда снова вижу красные полосы у нее на запястьях, но защёлкиваю второй браслет.</p><p>Не глядя на меня, Бэмби отодвигается, закидывает ноги под тонкое синтетическое одеяло. Поворачивается на бок, спиной ко мне, к комнате, к этому гребанному миру. Сжавшись в маленький теплый комок, замирает. А я стою и смотрю на её спину, чувствуя, как сквозь плотское желание пробивается гнев. На себя.</p><p>Я следую правилам. Соблюдаю технику безопасности. Я эффективен, точен, профессионален до кончиков пальцев. И впервые за всю свою проклятую карьеру я чувствую к этим правилам лютую ненависть. Они вдруг кажутся не инструкцией, а узаконенным садизмом. Ритуалом унижения, в котором я – главный жрец.</p><p>Удовлетворения от хорошо выполненной работы нет. Меня тошнит.</p><p>Больше не ощущаю себя профессионалом, выполняющим контракт.</p><p>Я – палач, который только что защёлкнул кандалы на запястьях того, кого не должен был жалеть. От этой мысли становится физически плохо. Комната, и без того убогая, сжимается, давит на виски.</p><p>Разворачиваюсь и шагаю к ванной. Мне нужно помыться. Смыть с рук этот оглушительный щелчок замка, который теперь намертво впечатан в тишину между нами.</p></section><section><title><p>Глава 13. Часть 1. Надежда</p></title><p>Глава 13. Часть 1. Надежда</p><p>Глава 13</p><p>Надежда</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>Сто тысяч.</p><p>Цифра крутится в голове даже спустя сутки.</p><p>Вот во сколько оценили мою жалкую жизнь. Такую сумму не платят за суд. Суд – это спектакль с адвокатами и объявлением срока в конце. Суд – это громко. Дорого, да, но не настолько.</p><p>Такую сумму платят за молчание. За то, чтобы человек исчез, и никто никогда не нашёл даже намёка на вопрос «куда?». Это цена за растворение в кислоте, за бетонный сапог в водах Гудзона, за пулю в затылок в глухом переулке. Цена, которую платят, когда доказательства должны исчезнуть вместе со свидетелем.</p><p>Я смотрю перед собой, чувствуя как страх холодит позвоночник. Металл наручников ледяным кольцом жжёт запястье.</p><p>Прошлые сутки всплывают обрывками. Моя игра в сломленную. Это была даже не игра, честно говоря. Но и не стратегия. Внутри была апатия, липкая, как смола. Отчаяние, которое выедает всё, включая волю бороться. Я видела, как Портер иногда смотрит на меня. В его взгляде мелькало что–то человеческое, от чего у меня ёкало сердце глупой надеждой.</p><p>Но это ничего не меняло. Ни–че–го.</p><p>Он всё так же хмурился и отворачивался. Всё так же цокал замком наручников. Всё так же вёл меня, как собаку на поводке.</p><p>Вывод из этого следует один:он не отпустит.</p><p>Контракт. Деньги. Его долбанные принцип «делай свою работу и не задавай вопросов». Его собственная шкура, которую он, наверняка, тоже хочет сохранить. Он – машина, которую заправили деньгами и указали маршрут. Он довезёт. Он обязан довезти.</p><p>Доставит меня в Нью–Йорк, а там…</p><p>Мысль обрывается сама, резко, как будто я споткнулась о край пропасти. Мне страшно додумать. Страшно представить, что будет ждать меня там, куда он меня приведёт. И вряд ли это будет деревянная скамья подсудимых.</p><p>Я зажмуриваюсь, пытаясь загнать обратно подкативший ком паники. Но цифра так и стоит перед глазами.</p><p>Сто тысяч.</p><p>Когда он глушит мотор, я даже не поднимаю головы. Очередная заправка. Я устала считать эти точки на карте, которые выглядят как клоны друг друга с жужжащими кондиционерами, запахом жареного во фритюре теста, пыльные стеллажи с сувенирными магнитами «Я [ВСТАВЬ ШТАТ]» и телефонами–автоматами, похожими на артефакты из другого века.</p><p>Бесконечные заправки, вонючие супермаркеты, мотели, где от стен пахнет сигаретным дымом двадцатилетней давности. Весь этот американский «андерграунд», по которому мы ползем, как тараканы по канализационной трубе.</p><p>Чёртово палящее солнце бьёт в лобовое. Я, жительница Нью–Йорка, где небо чаще серое, а солнце пробивается узкими лучами между небоскрёбами, не привыкла к такому его количеству. Оно не греет – оно прожигает. Высушивает мысли, оставляет на коже ощущение стянутости и пыли.</p><p>Ирония в том, что, если бы мой изначальный, дурацкий, наивный план сработал, мне пришлось бы задержаться в Лос–Анджелесе, в городе, где этого солнца ещё больше. Я представляла себе пастельные виллы, пальмы, бассейны с бирюзовой водой, а не выжженный асфальт, кричащие неоновые вывески дешёвых забегаловок и вечный запах горячего масла.</p><p>Потираю запястье. Кожа там красная, воспалённая от постоянного трения о металл, горит и зудит. Плечо, ещё позавчера нывшее тупой, разливающейся болью, потихоньку успокаивается. Ткань под швами уже не пылает огнём, напоминая о себе при резком движении. Перспектива заражения, которая казалась такой жуткой и реальной три дня назад, теперь отступила.</p><p>Какое, к черту, заражение?</p><p>Я даже не уверена, доживу ли до конца следующей недели, чтобы увидеть, как эти швы вообще снимут.</p><p>– Зайду в супермаркет, – говорит Портер, спустя несколько часов молчания. – Тебе что–нибудь нужно? Прогуляться?</p><p>Он имел в виду уборную. «Прогуляться» – значит выйти из машины, пройти под камерами наблюдения, зайти в тускло освещённую кабинку, пока он ждёт снаружи.</p><p>Я киваю.</p><p>– Да. Нужно.</p><p>На самом деле – нет. Мне не нужно. Мой мочевой пузырь спокоен, как спящий зверь. Мне просто до чёртиков надоело сидеть в этой проклятой машине. Мне нужна всего одна крошечная минута, чтобы побыть в одиночестве.</p><p>Портер молча кивает. Конечно, ведь для мистера Робота слова – это лишний шум. Он открыл свою дверь, вышел, и через секунду распахнулась моя. Присел на корточки рядом, его лицо оказалось на уровне моих коленей. Когда Портер потянулся к наручникам, прикрепленным к цепи, которая исчезает у меня под ногами, я бросаю на него взгляд и в очередной раз не могу заставить себя не смотреть.</p><p>Чёрт. Должна была бы уже привыкнуть и научиться не замечать, как тень от длинных ресниц падает на скулы, подчёркивая их резкую, почти скульптурную линию; как мышцы на его предплечья напрягались и играют под загорелой кожей; как губы с вздёрнутыми уголками сжимаются в прямую четкую линию.</p><p>С самого начала Портер мне казался до безобразия сексуальным. И этот животный факт пробивается сквозь ненависть и отчаяние. Мой мозг кричит об опасности, а тело – тупым, древним инстинктом – реагирует на близость сильного самца.</p><p>Унизительно.</p><p>Его грязные слова, сказанные в момент злости, должны были оттолкнуть, но не оттолкнули. Только еще сильнее разожгли во мне постыдные фантазии, от которых низ живота сжимался в тёплый клубок.</p><p>Хватит, Ричардс!</p><p>С щелчком наручники отстегнулись от скобы в полу. Его жесткие пальцы на секунду коснулись моей кожи у запястья. Я отдёрнула руку и быстро выскользнула из машины.</p><p>– Пошли, – бросил он без эмоций, хлопая дверью у меня за спиной.</p><p>Пара дальнобойщиков стоят у своих фур, попыхивая сигаретами, их лица скрыты кепками, но я чувствую взгляды. Идущая девушка со скованными руками, а рядом с ней – мужчина с каменным лицом, чья поза кричит «охранник» за милю. Не каждый день девушки вроде меня оказываются под конвоем.</p><p>В первый раз, когда мы так вышли, меня накрыла волна такого острого стыда, что я едва не споткнулась. Хотелось исчезнуть.</p><p>Теперь… теперь мне плевать.</p><p>Пусть думают, что хотят. Убийца, воровка, наркокурьер – какая разница? Их немые вердикты ничего не меняют.</p><p>В супермаркете между невысокими полками, заваленными упаковками чипсов, печенья и консервов, маячат холодильники с готовой едой – те самые, от одного вида которых становится дурно.</p><p>Я замираю как вкопанная. Ноги отказываются нести меня дальше к этому гастрономическому кошмару. Портер, идущий в двух шагах позади, тоже остановливается.</p><p>– В чём дело?</p><p>– Мне нужно в уборную.</p><p>– Давай сначала купим еду.</p><p>Во рту тут же появился знакомый металлический привкус, стоило подумать об очередной безвкусной булке, слипшихся в холодный ком макаронах с оранжевым «сыром» или о химозном пюре с подливой из резиновой говядины.</p><p>Повернувшись к Портеру, поднимаю на него жалобный взгляд, сводя брови домиком. Я не притворяюсь. Меня и вправду уже тошнит от всего этого.</p><p>– Может можем поесть что–то более человеческое?</p><p>Портер выдохнул через нос, будто я попросила доставить мне ужин из «Жан–Жоржа».</p><p>– Это и есть нормальная еда.</p><p>– Она не годится даже на корм свиньям.</p><p>Он наклоняется чуть ближе, и его лицо искажает холодная усмешка.</p><p>– Привыкай. В тюрьме никто не станет исполнять твои капризы.</p><p>В тюрьме.</p><p>Слова звучат как самый издевательский фарс, ведь Портер не настолько туп, чтобы верить в этот бред про суд и камеру.</p><p>– Вот именно! – фыркаю я. – В тюрьме мне уже не светит ничего вкуснее отрыжки младенца.</p><p>– Сама виновата, – произносит он сквозь зубы, сверкая адским пламенем в глазах.</p><p>К горлу подкатывает желание зарычать. Хочется топнуть ногой или разбить что–нибудь. Всё внутри переплетается в болезненный узел ярости и беспомощности, но единственное, что я могу – сжать руки в кулаки, порывисто выдохнуть и схватить Портера за плечо, там, где рукав футболки заканчивается. И сразу же чувствую, как пальцы начинают дрожать. Под моей ладонью его мышца твердеет, а сам Портер замирает. Всё его тело на секунду напоминает каменную статую. Он не отдергивает руку, но хмурится, глядя прямо мне в глаза.</p><p>– Пожалуйста… – выдыхаю я, не отводя взгляда.</p><p>Он молча сверлит меня глазами. Челюсти у него сжаты так, что на скулах играют желваки.</p><p>– Ты хотела в уборную.</p><p>Тема закрыта.</p><p>Дрожь в пальцах перерастает в общую слабость.</p><p>– Да, – говорю я, отпуская его руку.</p><p>Он молча разворачивается и делает шаг в сторону вывески «Уборная». Позади звучит его низкий баритон, обращенный к кассиру – просит ключ. Я не оборачиваюсь, но слышу каждое слово. Кассир – судя по голосу, подросток – что–то ворчит про воду, про то, что туалет только для посетителей, но потом звенит связка ключей, брошенная на стойку, и я понимаю: договорились. Деньги или суровый взгляд – неважно. Важно, что сейчас я зайду туда, а он будет ждать снаружи, прислонившись спиной к стене, и делать вид, что не слушает.</p><p>– Стоять.</p><p>Я замираю. Дверь открывается, и он, втолкнув меня, заходит следом.</p><p>Туалет оказывается крошечным. Не комнатка – клетушка. Подсобка с унитазом. На первый взгляд даже чисто, но это ощущение длится ровно секунду. Потом глаз выхватывает детали, от которых по спине бегут мурашки.</p><p>Старый пожелтевший унитаз, будто впитал в себя отходы всех дальнобойщиков, что останавливались здесь за последние двадцать лет. Крышка поднята, и я вижу ржавый ободок воды, стоящей внутри. Зеркало над раковиной мутное с забившейся в трещины чернотой. Под потолком яркая флуоресцентная лампа, издающая мерзкий, вибрирующий звук, от которого начинает дергаться глаз.</p><p>Я чувствую кожей, как целые батальоны невидимых бактерий маршируют по моему позвоночнику, поднимаются к затылку, зарываются в волосы. Меня передергивает.</p><p>За спиной слышу едва различимую усмешку Портера.</p><p>Ему кажется это забавным. Ему, мать его, смешно, что меня тошнит от этого места!</p><p>– Можешь идти, – говорит он.</p><p>Я медленно поворачиваюсь к нему и протягиваю скованные руки вперед.</p><p>– Мне обязательно это делать в наручниках?</p><p>Он смотрит на меня сверху вниз с выражением застывшего гранита на лице.</p><p>– Техника безопасности, Бэмби.</p><p>– Шутишь? – я кривлю губы в подобии усмешки. – Я еще не научилась просачиваться сквозь замочные скважины.</p><p>Он стоит со скрещенными на груди руками, прислонившись плечом к дверному косяку, и даже бровью не ведет.</p><p>– Похоже, что я шучу?</p><p>– Да брось, Портер! – раздраженно выдыхаю я. – Правда! Ну куда я денусь?</p><p>Но мистер Робот не отвечает. Впрочем, как обычно.</p><p>– Здесь даже окна нет!</p><p>Хмуро оглядывает помещение поверх моей головы.</p><p>– Пожалуйста! – вырывается у меня.</p><p>Он смотрит на меня долго и еле слышно ворчит сквозь зубы:</p><p>– Да чтоб тебя…</p><p>Пользуясь временной трещиной в его броне, складываю руки в молитвенном жесте.</p><p>– Пожалуйста–пожалуйста–пожалуйста, – канючу, как маленькая девочка, которая выпрашивает у папочки еще одну конфетку.</p><p>Он шумно выдыхает. В его взгляде мелькает смесь раздражения и чего–то еще, мне не понятного. Но этот проблеск эмоций слишком быстро гаснет.</p><p>– Только попробуй что–нибудь выкинуть! – предупреждает он.</p><p>Я смотрю на него и не могу поверить.</p><p>Серьезно? Он реально это делает? Тот самый Джек Портер, который три дня водил меня на поводке, как цирковую собачку, сейчас просто… поддался?</p><p>Ключ поворачивается. Наручники падают с моих рук, и я чувствую будто с меня сняли самую настоящую бетонную плиту. Я хмурюсь, глядя на него, и тру зудящие запястья, а он стоит и смотрит сверху вниз с выражением полнейшего безразличия на лице.</p><p>– Спасибо, – выдавливаю я.</p><p>– Иди, пока не передумал. И постарайся, чтобы я не пожалел о своем решении.</p><p>Повторного приглашения не жду. Разворачиваюсь и захожу внутрь.</p></section><section><title><p>Глава 13. Часть 2. Надежда</p></title><p>Глава 13. Часть 2. Надежда</p><p>Туалет оказывается меньше, чем казался с порога, и походит скорее на каморку с унитазом, раковиной и испачканным зеркалом. Теснота такая, что стоит раскинуть руки в стороны и можно коснуться обеих стен сразу. Но сильнее них давит – он. Портер стоит в дверном проеме, загораживая его полностью, как великан, запертый в кукольном домике.</p><p>Опуская пальцы на дверную ручку, смотрит на меня исподлобья.</p><p>– Я буду снаружи. Не вздумай пытаться бежать.</p><p>Я закатываю глаза, хватаюсь за дверь и, с силой захлопнув ее прямо перед его носом, закрываюсь на щеколду, пока Портер не передумал.</p><p>– Пять минут! – доносится снаружи.</p><p>Потянувшись к крану, чтобы включить воду, прижимаю руки к груди и неосознанно передергиваю плечами. Раковина выглядит так, будто от нее можно что–то подхватить. Фаянс в желтых разводах, вокруг слива – рыжая кайма, а сам кран покрыт известковым налетом, толстым, как кора. Стоит только подумать, сколько микробов живет в ней, становится тошно.</p><p>Морщусь, но воду все же включаю.</p><p>Цифра снова вспыхивает в голове.Сто тысяч.</p><p>Яне доживу до суда.</p><p>К горлу подкрадывается паника, и ноги в коленях дрожат, а я стою перед зеркалом и сверлю себя взглядом. Волосы, растрепавшиеся от бесконечных часов в дороге, собраны в небрежный хвост. Кожа на лице блестит. Круги под глазами уже не так заметны, как в первый день. Припухшие веки пришли в норму. Я выгляжу нормально для человека, которого вот–вот убьют. Чертовски нормально, если не смотреть в глаза. В них голая, неприкрытая паника, растекшаяся тьмой по радужке. Грудная клетка неровно вздымается, и я чувствую – еще немного, и задохнусь.</p><p>Плеснуть воды. Надо остудить кожу.</p><p>Сую руки под кран и смачиваю лицо. Капли стекают по щекам, по шее, затекают в вырез футболки.</p><p>Думай, Ричардс.</p><p>Я должна что–то предпринять пока не поздно. Пока мы не въехали в Нью–Йорк, и он не передал меня тем, кто ждет его с конвертом в руках.</p><p>Но Портер за дверью, а в этой каморке нет окна. Даже гребанной форточки!</p><p>Судорожно озираюсь и сама себе напоминаю жалкую крысу, зажатую между грязной раковиной, унитазом и мусорным ведром. Взгляд мечется по стенам, пока не утыкается в старую пластиковую решетку под самым потолком. За ней – темнота. И, может быть, свобода.</p><p>На размышления и страх времени нет.</p><p>Пальцы дрожат, когда я отматываю почти весь рулон туалетной бумаги и кидаю его на крышку унитаза. Колени трясутся, но я всё равно забираюсь наверх, ловя равновесие. Стараюсь ни к чему здесь не прикасаться – мало ли, кто здесь был до меня. Решетка оказывается на уровне глаз. Передергиваю плечами и пытаюсь подцепить её кончиком ногтя – бесполезно. Сидит намертво привинченная саморезами в стену.</p><p>Ее можно бы открутить, да только нечем.</p><p>В панике забывая о брезгливости, хватаюсь пальцами за пластиковые перекладины. Тяну. Пытаюсь хотя бы расшатать…</p><p>– Да чтоб тебя, – шепчу сквозь сжатые зубы.</p><p>Нужно что–то, чем можно отвинтить саморезы или поддеть решётку.</p><p>Руки сами лезут в карманы. Пусто. Нервно шарю по джинсам. Какая глупость! Портер в первый же день забрал всё, чем можно открыть наручники или навредить ему.</p><p>Жгучая злость обжигает лёгкие, и на секунду я перестаю дышать, чувствуя, как наваливается вся беспомощность мира разом. Без отвёртки ничего не выйдет. Неловко оборачиваюсь в поисках хоть чего–нибудь, что может помочь, и нога соскальзывает с пластиковой крышки унитаза. Я едва успеваю схватиться за железную трубу и чуть не вскрикиваю, угодив пальцами в пропитанную пылью паутину.</p><p>Возьми себя в руки, Ричардс.</p><p>Взгляд снова шарит вокруг, но ему не за что зацепиться. Неужели никто не удосужился уронить хотя бы чёртову скрепку? Или заколку? Хоть что–то, металлическое и достаточно плоское…</p><p>Ничего.</p><p>Рядом с унитазом стоит почти пустое пластиковое мусорное ведро, серое от въевшейся грязи.</p><p>Даже не думай, Ричардс…</p><p>Из него торчит край огромного баллона от лака для волос. На дне – несколько комков использованной туалетной бумаги, волосы и… Я медленно подхожу ближе, чтобы рассмотреть.</p><p>Короткая пилка для ногтей.</p><p>Идеально.</p><p>Но…</p><p>Не могу. Не могу заставить себя сунуть туда руку. Это уже слишком.</p><p>Копаться в мусорном ведре придорожного туалета, чтобы найти что–то, чем можно отвинтить проклятую решётку… Это переходит все границы. Даже сейчас.</p><p>Отворачиваюсь от ведра и снова смотрю наверх.</p><p>Встаю на крышку унитаза. Та жалобно скрипит, но мне плевать. Тянусь к вентиляции в надежде, что удастся сломать старый пластик руками, и вдруг понимаю: это не спасение. Почему–то я решила, что за решёткой меня ждёт широкий короб, по которому можно проползти. Как в кино.</p><p>Но это не та вентиляция.</p><p>Это просто дыра в стене с решёткой, за которой крутятся чёрные лопасти вентилятора.</p><p>Всё бесполезно.</p><p>Сползаю с унитаза. Ноги подкашиваются, и я почти сажусь на него, но вовремя останавливаюсь, вспоминая о гигиене.</p><p>Господи. Я в туалете захудалой заправки посреди огромного ничего. Шарю глазами по полу в поисках хоть какого–нибудь мусора. Готова лезть в вентиляцию, в которую не поместится даже кошка.</p><p>Что со мной?</p><p>Отчаяние подкатывает тошнотворной волной.</p><p>Стоп.</p><p>Оглядываю стены, дверь, угол, где сходятся две панели.</p><p>Это же пристройка! Не капитальное помещение! На такие я насмотрелась за последние три дня – дешевые бытовки, прилепленные сбоку к основному зданию. Стены из обычной фанеры, выкрашенной дешевой краской.</p><p>Если суметь ее отодрать… Если найти слабое место…</p><p>Я делаю шаг к стене. Провожу пальцами по шероховатой краске.</p><p>Резкий, требовательный стук в дверь вырывается в мысли.</p><p>– Минута, Бэмби.</p><p>Пять минут, любезно предоставленные Портером, почти истекли.</p><p>В углу, там, где сходятся две стены, тянется узкая щель толщиной с волос. Если бы было чем поддеть край, расшатать гвозди… Если бы было время.</p><p>Нет ни того, ни другого.</p><p>Взгляд снова падает на мусорное ведро.</p><p>– Заканчивай, Бэмби.</p><p>От его голоса вздрагиваю, как от удара хлыста.</p><p>– Минуту! – отвечаю удивительно ровно.</p><p>– У тебя было достаточно времени.</p><p>Сжимаю зубы так, что скулы сводит. Снова вцепляюсь в фанеру, пытаюсь отодрать её, но и здесь без инструмента не справиться.</p><p>– Открывай, – Портер снова стучит, громче и злее.</p><p>Смотрю на дверь. Потом на ведро. Делаю шаг, заглядываю внутрь.</p><p>Бумага. Ещё бумага. Пустая пачка «Мальборо». Пилка для ногтей. Флакон из–под лака для волос.</p><p>Нет, Ричардс. Ты этого не сделаешь.</p><p>Но пилку можно использовать. Не здесь. Не сейчас. Позже. Острым концом можно поддеть замок наручников. Я видела в фильмах. Это возможно. Если надавить в нужном месте, пружина поддастся.</p><p>В идеале – добраться до своих вещей. Моя сумочка в багажнике. Там нормальная пилочка, заколки, маникюрные ножницы. Всё, что нужно. Но это нереально. Портер держит багажник под замком, ключи у него в кармане.</p><p>Но на заправках… Я оглядываюсь на дверь, за которой стоит Портер. В таких магазинчиках у кассы всегда продаётся всякая ерунда: жвачка, батарейки, штопоры для вина, маленькие маникюрные наборы за доллар.</p><p>Стук. Портер молотит по двери так, будто собирается её выломать.</p><p>– Бэмби!</p><p>А вдруг другого шанса не будет?</p><p>Что, если Портер не оставит меня одну? Если у кассы будет стоять вплотную? Если это ведро – единственное, что сейчас отделяет меня от смерти в каком–нибудь подвале в Нью–Йорке?</p><p>Как же низко я пала.</p><p>Сама мысль – копаться в мусоре – вызывает спазм в желудке. Я больше не Сабрина Ричардс, студентка Колумбийского университета, девушка, которой прочили блестящую карьеру в расследовательской журналистике. Я – крыса, которая готова залезть в отходы за огрызком надежды.</p><p>Прикусываю губу так сильно, что во рту появляется металлический привкус крови.</p><p>– Не заставляй меня ломать дверь, Бэмби.</p><p>Низкий голос режет ножом по барабанным перепонкам. В нем нет угрозы. Только скука и уверенность, что он действительно это сделает – вынесет дверь плечом и защелкнет наручники у меня на запястьях.</p><p>Хватаю рулон туалетной бумаги. Отматываю пока не получается приличный слой, которого достаточно, чтобы защитить руку от пальцев до запястья. Задерживаю дыхание. Сую руку в ведро и шарю вслепую, пока не натыкаюсь на твердый металл. Сжимаю и выдергиваю.</p><p>Смотрю на пилочку, зажатую в моей руке. К горлу подкатывает кислая рвота. Я сглатываю, дышу тяжело, рвано.</p><p>– Раз.</p><p>Сую пилочку в кроссовок.</p><p>– Два.</p><p>Смахиваю бумагу с крышки унитаза в мусорное ведро. Нажимаю на слив.</p><p>– Три.</p><p>Открываю дверь. Портер стоит на пороге, хмурый, сжавший челюсти, готовый рвать и метать. Встречаюсь с ним взглядом на секунду и не выдерживаю первой.Отворачиваюсь к раковине, пускаю обжигающе горячую воду. Сую под струю трясущиеся руки, не замечая кипятка.</p><p>– Почему так долго?</p><p>Внутри все сжимается от стальных ноток в голосе Портера. Он стоит в дверях, перекрывая выход. Смотрю на свои покрасневшие руки.</p><p>– Как будто так легко… – слова застревают. – Когда ты стоишь под дверью.</p><p>В зеркале вижу немой вопрос, застывший на его лице, будто он не понимает, почему мне может быть некомфортно, когда он стоит в двух метрах от меня и слушает каждый звук. Из легких вырывается возмущенный выдох. В зеркале встречаю его недоумевающий взгляд.</p><p>– Мне не комфортно, Портер!</p><p>Он хмурится, а потом усмехается и смотрит на меня, как на несмышленого щенка, который скулит без причины.</p><p>– Не загоняйся, Бэмби. Ты всего лишь груз. Мне плевать на то, что делает груз.</p><p>Груз. Всего лишь груз.</p><p>Он переводит взгляд на мои руки, красные, распухшие пальцы, которые я все еще тру под слишком горячей струей.</p><p>– Если только он не пытается себя покалечить.</p><p>Портер заходит внутрь, и уборная становится совсем крошечной. Я чувствую за спиной его тепло. Его рука тянется мимо меня, перекрывает кран. Вода с шипением затихает. Наступает тишина, в которой слышны только капли, падающие в раковину. Кап. Кап. Кап.</p><p>– Могла бы попросить антисептик, – говорит он.</p><p>Его твердая грудь упирается мне в лопатки. Близко. Слишком близко. Жар его тела прожигает тонкую футболку, оставляя на коже невидимые ожоги.</p><p>Я застываю. Даже дышать перестаю.</p><p>Он тянется мимо меня, к бумажным полотенцам на стене. Загорелая рука с выступающими венами оказывается в сантиметре от моего лица. Я вижу каждую линию на коже. Аромат корицы и дерева ласкает ноздри.</p><p>Он отрывает полотенце.</p><p>Я не сопротивляюсь. Не могу. Пальцы у него жесткие, горячие. Он бережно промакивает воду, хотя я знаю, какими тяжелыми могут быть эти руки. Мои ладони тонут в его. Красные, распухшие от кипятка, они кажутся такими маленькими по сравнению с его. Движения слишком медленные. В них нет необходимости – мог бы просто бросить полотенце, но он аккуратно вытирает мне руки.</p><p>Зачем?</p><p>В груди тяжелеет.</p><p>Он комкает полотенце и выбрасывает его в то самое мусорное ведро, в котором я только что копалась. Сердце останавливается. Через зеркало наблюдаю, как бумажный комок падает на дно, приземляясь прямо на то место, где лежала пилочка для ногтей.</p><p>Он ничего не заметил, но я успеваю умереть трижды, пока полотенце падает.</p><p>Достает наручники и привычными движениями защелкивает браслеты, но сейчас каждое прикосновение пальцев к моей коже кажется почти интимным.</p><p>– Пошли, – говорит он.</p><p>Я поворачиваюсь. Мы стоим лицом к лицу. Его бездонные зелёные глаза смотрят на меня сверху вниз. В них ничего не прочитать.</p><p>– Идем? – спрашиваю я.</p><p>Портер кивает.</p></section><section><title><p>Глава 14. Часть 1. Хорошая попытка</p></title><p>Глава 14. Часть 1. Хорошая попытка</p><p>Глава 14</p><p>Хорошая попытка</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>Из ванной доносится шум воды.</p><p>Я сижу на кровати, вцепившись пальцами в стеганное хлопковое покрывало, и вслушиваюсь в каждый всплеск. Взгляд блуждает вокруг. Этот номер отличается от тех, в которых мы с Портером останавливались раньше.</p><p>Не воняет. Вообще. Представляете? Придорожный мотель, в котором непахнет спертым воздухом и сигаретами. Ноздри приятно щекочет аромат кондиционера для белья, свежесваренного кофе из холла и – о боже! – чистота. Пол покрыт настоящим ковролином, а не линолеумом, который помнит высадку в Нормандии. На стене висит безвкусная, но новая картинка с лавандовыми полями.</p><p>Я смотрю на все это великолепие и чувствую себя комфортно.</p><p>Обычный, нормальный, приличный мотель, в котором в другой жизни я остановилась бы без содрогания. Зашла бы, довольно выдохнула, бросила сумку на кровать и полезла в душ, не оборачиваясь в поисках полчищ тараканов. В другой ситуации даже похвалила бы выбор Портера.</p><p>Но я не в другой ситуации. Я прикована к кровати, и плевать, что сейчас моя тюрьма – рай придорожного сервиса.</p><p>Поборов желание вытянуться на удобной кровати, мыслями возвращаюсь к пилке в кроссовке. Она жжет ногу, напоминая о себе, и будто шепчет: «Не смей расслабляться, Ричардс. Я – твоё единственное спасение. Действуй».</p><p>Взгляд останавливается за окном. Темные силуэты гор Уосатч уходят в чёрное небо, где звезды висят так низко, что кажется – рукой подать. Вдох. Выдох. Пульс стучит в висках так громко, что, кажется, заглушает воду.</p><p>Сейчас или никогда.</p><p>Зажмуриваясь до ярких пятен под веками, решаюсь.</p><p>Медленно, очень медленно, чтобы не скрипнула проклятая пружина – хотя этот матрас, в отличие от предыдущих, вообще не издает звуков, – подтягиваю ногу к груди. Замираю. Вслушиваюсь. Из ванной доносится всплеск воды, и воображение дорисовывает Портера под душем, но я запрещаю себе думать о нём.</p><p>Пальцы дрожат так, что я едва просовываю один из них в кроссовок. Лихорадочно нащупываю металл и резко вынимаю маленькую, чуть погнутую пилку для ногтей. Стоит подумать о том, где я ее взяла, к горлу подкатывает истерический смех. Всё, что отделяет меня от свободы – ржавая пилка из мусорного ведра.</p><p>Я понятия не имею, что собираюсь делать. Видела только в кино, как герои вцепляются зубами в скрепку, ковыряются в замке, и через секунду наручники падают. Красиво и очень легко, если ты всемогущий персонаж боевика. Но я – всего лишь я.</p><p>Нужно надавить в нужном месте – и механизм поддастся? Звучит просто. Наверное, сценаристы тоже никогда не пробовали открыть наручники непослушными пальцами, когда за стеной моется самый сексуальный тюремщик на всей земле и каждая секунда на вес золота.</p><p>Пилка скользит в замке – металл скрежещет о металл, и этот звук в тишине номера звучит подобно выстрелу. Я замираю, вжимая голову в плечи и прислушиваясь к движениям в ванной.</p><p>Вода по–прежнему льётся, и признаков, что Портер заметил шум, нет.</p><p>Выдыхаю.</p><p>Снова тычу пилкой в замочную скважину. Она слишком толстая. Или слишком тонкая. Или я слишком тупая, чтобы понять, как это работает. Вжик – острие проезжает по запястью, оставляя тонкую белую царапину, но я не чувствую боли.</p><p>Вставляю, снова пытаясь покрутить, но тщетно. Ничего не происходит.</p><p>Пилка выскакивает из рук и падает на пол. Внутри всё обрывается.</p><p>– Чёрт! – шиплю сквозь зубы.</p><p>Пытаюсь дотянуться рукой, но цепь наручников натягивается, впиваясь в запястье. Не хватает совсем чуть–чуть. Взгляд лихорадочно перемещается к двери ванной. Портер все еще моется. У меня есть время. Совсем немного, но есть.</p><p>Сбрасываю кроссовок. Перегибаюсь, тянусь пальцами. Пилка лежит совсем рядом – ну же, ну! Пальцы ноги скользят по гладкому паркету, я едва не толкаю её дальше. Сердце ухает в пятки. Замираю, задерживая дыхание. Медленно, очень медленно, подцепляю пилку пальцами ноги.</p><p>Схватить. Не уронить. Не дай бог не уронить снова.</p><p>Когда пилка оказывается в моей руке, я позволяю себе посидеть всего секунду, чтобы выровнять дыхание.</p><p>Спокойно, Ричардс. У тебя есть пилка. У тебя есть время. Нужно просто успокоиться.</p><p>Снова вставляю пилку в замок. Шарю вслепую, пытаясь нащупать какую–то пружинку или язычок или неведомый секретный механизм… Что я вообще ищу?</p><p>Пальцы немеют от напряжения. Я давлю сильнее, проворачиваю, царапаю – и вдруг…</p><p>Щелчок.</p><p>Я замираю, не дыша. Перевожу взгляд от наручников к руке и браслету, который вдруг перестал сжимать запястье, не веря. Медленно, почти благоговейно, освобождаюсь.</p><p>Вода в ванной до сих пор шумит, а это значит, что Портер пока ни о чём не догадывается. Эта мысль пьяняще бьет в голову, пока я стою посреди номера, глядя на наручники на кровати. Запястья саднят там, где металл касался кожи четыре дня. Но я свободна.</p><p>Секунда. Всего одна секунда на то, чтобы позволить себе насладиться ощущением свободы. Потом включается мозг – нужны деньги и ключи от машины.</p><p>Подбегаю к кровати Портера. Обшариваю тумбочку, но в ней ожидаемо пусто. Оглядываюсь в поисках его сумки и замираю, глядя на дверь ванной. Он забрал сумку с собой. Как всегда. Он – проклятый параноик, который ничего не оставляет без присмотра, будто я могу сбежать, вооружившись зубной щеткой.</p><p>Хотя, судя по тому, что я только что сделала с пилкой для ногтей, он не так уж и неправ.</p><p>В комнате нет ничего полезного.</p><p>Проваливай отсюда, Ричардс. Разберешься потом.</p><p>С дверью тоже ничего не выходит. Портер предусмотрительно забрал ключ с собой, а выбить её плечом, как это делают герои боевиков, у меня не получится. Во-первых, я не двухметровый шкаф с бицепсами. Во-вторых, дверь выглядит настолько добротной, что, скорее всего, сломаюсь раньше я, чем она.</p><p>А если дождаться, пока он выйдет, и… и что? Ударить его лампой по голове?</p><p>Вероятность, что мне удастся вырубить Портера, исчезающе мала. Скорее всё закончится тем, что я снова окажусь прикованной к этой проклятой кровати.</p><p>Шум воды внезапно стихает. Я замираю и оборачиваюсь к двери ванной. Теперь слышны только редкие капли, срывающиеся вниз разбивающиеся о кафель, да тихий шорох полотенца. Времени почти не осталось. Портер и без того пробыл в душе подозрительно долго.</p><p>Чёрт.</p><p>Нужно срочно уходить.</p><p>Я бросаюсь к окну, едва не путаясь в собственных ногах. Рывком отдёргиваю шторы и хватаюсь за ручку, которая поддаётся подозрительно легко. В лицо тут же ударяет прохладный горный воздух, пахнущий соснами и сырой землёй. Одним резким порывом он вымывает остатки паники из головы.</p><p>Не раздумывая больше ни секунды, я перебрасываю ноги через подоконник и спрыгиваю на мелкий гравий. Почти бегом бросаюсь к чёртовой «Шевроле», припаркованной всего в нескольких шагах. Головой понимаю – бессмысленно, ведь ключи у Портера, машина заперта и, как назло, я совершенно не умею угонять автомобили. Но всё равно лечу к ней, цепляясь за эту крошечную призрачную надежду.</p><p>Дёргаю ручку.</p><p>Заперто.</p><p>Со злости пинаю носком кроссовка асфальт рядом с колесом.</p><p>На мгновение даже хочется со всей силы ударить ладонью по крыше, но я только бессильно сжимаю кулаки.</p><p>– Чёрт-чёрт-чёрт.</p><p>– Какие–то проблемы, мисс?</p></section><section><title><p>Глава 14. Часть 2. Хорошая попытка</p></title><p>Глава 14. Часть 2. Хорошая попытка</p><p>Голос за спиной бьёт разрядом тока. Я вздрагиваю и замираю, прижавшись к холодному корпусу «Шевроле». В нескольких машинах от меня, прислонившись к капоту огромного внедорожника с наглухо затонированными стёклами, стоит мужчина с тлеющей сигаретой в руках. На вид ему лет сорок, но в полумраке сложно судить. Он высок и крепко сложён.</p><p>Пока я поворачиваюсь, он уже успевает спокойно осмотреть меня с головы до ног, без спешки, с каким-то настораживающим любопытством. У меня болезненно сжимается желудок, сигнализируя об опасности.</p><p>Ты сходишь с ума, Ричардс. Выглядишь, как полная психопатка, склонная к паранойе. Паникуешь от каждого шороха и случайного взгляда. Настоящая опасность там, в номере мотеля. А это… случайный встречный.</p><p>Пытаюсь себя успокоить, но выходит паршиво.</p><p>– Я… – голос срывается, приходится откашляться. – Да. То есть нет. Всё в порядке.</p><p>Мужчина хмыкает, затягиваясь сигаретой.</p><p>– Не слишком похоже на порядок.</p><p>Растягиваю губы в широкой фальшивой улыбке.</p><p>– Просто забыла ключи в номере.</p><p>– Угу, – тянет он, глядя на мои дрожащие руки. – А в окно вылезли, потому что…</p><p>– Потому что дверь заперта, – выпаливаю я и тут же понимаю, как это звучит.</p><p>– Уверен, вас пустят в номер, если вы действительно что–то оставили в номере, мисс, – ухмыляется он. – На ресепшене очень милая дама.</p><p>– О–о–о… – я машу рукой, пытаясь изобразить беспечность, игнорируя трясущиеся поджилки. – Нет, обойдусь. Я лучше подожду.</p><p>– Подождете? – он хмурится. – На парковке? Посреди ночи?</p><p>– Ага.</p><p>Он переводит взгляд с меня на распахнутое окно и обратно, цепляется за мои запястья с отчетливыми красными линиями и раненное плечо.</p><p>– Хотите, я поговорю? – настороженно предлагает он. – Скажу, что вы забыли ключи.</p><p>– Уверена, девушка милая, но мне нельзя туда.</p><p>– Нельзя?</p><p>Его вопрос повисает между нами. И только сейчас до меня в полной мере доходит, что именно он видит – растрёпанную девушку с повязкой на плече и странными отметинами. Она мечется среди ночи по парковке и в панике озирается по сторонам. Любой нормальный человек уже решил бы, что что-то не так, а дальше обычно есть всего два варианта: позвонить в полицию или начать задавать слишком много вопросов.</p><p>Ни один из них меня совершенно не устраивает.</p><p>– Да… Видите ли… – нервно чешу бровь, пытаясь придумать что–то убедительное. – Там мой парень, и, если честно, это его машина…</p><p>– Вы хотите угнать машину своего парня?</p><p>– Да… То есть нет… – я нервно тру лоб кончиками пальцеы. – Не знаю. Просто хочу убраться от него подальше.</p><p>Его лицо понимающе разглаживается, и в глазах пляшут задорные искорки.</p><p>– А–а–а… – тянет он. – Всё ясно. Поссорились?</p><p>– Можно и так сказать.</p><p>– Мой вам совет, мисс, – он тушит сигарету о капот и отбрасывает окурок в темноту. – Не стоит. Бегство сделает проблему только глубже. Возвращайтесь. Поговорите с ним. Всё наладится.</p><p>Я смотрю на него и чувствую, как внутри закипает истерический смех.</p><p>Поговорите с ним. С охотником за головами, который везет меня на смерть, и которому плевать на мою невиновность. Конечно. Наладится. Прямо сейчас пойду и поговорю. Может, чаю попьем и обсудим мои права.</p><p>Я перевожу взгляд на распахнутое окно, из которого вылезла пару минут назад. Портер должен был уже выйти из ванной и заметить мое отсутствие, но мне чертовски везет. Сегодня он слишком занят вопросами гигиены.</p><p>– Спасибо за совет, – выдавливаю я. – Я подумаю.</p><p>Из внедорожника появляется высокая женщина с короткими тёмными волосами, стянутыми в крошечный хвостик на затылке. В тусклом ночном свете черты её лица кажутся резкими, а взгляд быстрым и напористым, как у хищной птицы. Она оценивающе скользит им по моему лицу, и я тушуюсь сильнее.</p><p>– В чем дело? – резко спрашивает она чуть хрипловатым голосом.</p><p>Мужчина поворачивается к ней, кивая в мою сторону.</p><p>– Кажется, у девушки неприятности с женихом.</p><p>– Он мне не жених, – вырывается быстрее, чем я успеваю подумать.</p><p>– С бойфрендом, – поправляется он, усмехаясь.</p><p>Женщина молча разглядывает меня с головы до ног, оставляя невидимые следы на коже. Краем глаза замечаю, что в нашем с Портером номере прибавляется свет. Мышцы тут же деревенеют. Озноб пронизывает до самых костей.</p><p>В открытом окне появляется Портер и быстро находит меня взглядом, а я молюсь – пусть это будет сон. Пусть это будет просто игра моего больного воображения.</p><p>Но это не сон.</p><p>Он смотрит. Только не на меня. Его взгляд смещается за моё плечо, туда, где застыли мужчина и женщина у внедорожника. Портер меняется в лице за долю секунды, но я успеваю заметить, как сжимаются его челюсти. Передо мной уже не холодный, язвительный Джек Портер, а хищник, который в любую секунду готов броситься в атаку.</p><p>Таким я его ещё не видела.</p><p>– Отойди от нее, – говорит Портер низким, вибрирующим голосом. – Сейчас же.</p><p>Мужчина недобро усмехается.</p><p>– Это твой бойфренд, крошка? – елейно спрашивает он, делая шаг ко мне.</p><p>Женщина молча стоит, скрещивая руки на груди, и наблюдает.</p><p>Я отступаю, вжимаясь спиной в «Шевроле».</p><p>Какого чёрта творится?</p><p>Портер с грацией льва выпрыгивает наружу.</p><p>Всё происходит так быстро, что я успеваю только почувствовать, как чья-то рука впивается мне в волосы. Боль прошивает кожу головы так сильно, что кажется, ещё немного, и вместе с волосами с меня снимут скальп. Из груди сам собой вырывается вскрик, но безжалостные пальцы сжимаются ещё сильнее и дёргают вниз. Я теряю равновесие и почти складываюсь пополам, отчаянно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь.</p><p>Краем глаза вижу женщину. Она уже стоит у водительской двери, напряжённая. Мужчина одним рывком разворачивает меня к машине.</p><p>Зрение теряет чёткость, и пространство вокруг покрывается плотной туманной дымкой, сквозь которую доносятся только шаги Портера по гравию. Но и они звучат откуда-то издалека. Перед глазами вспыхивает ослепительно белая вспышка. Голова словно разлетается на тысячи осколков, и мир меркнет.</p></section><section><title><p>Глава 15. Часть 1. Сабрина</p></title><p>Глава 15. Часть 1. Сабрина</p><p>Глава 15</p><p>Сабрина</p><p>Джек Портер</p><p>Она без сознания. Я понимаю это сразу, увидев обмякшее тело в руках Хоука. Резинка на хвосте ослабла, тёмные пряди рассыпались по бледному лицу. Губы приоткрыты. Тонкие руки безвольно висят плетьми. Она не двигается.</p><p>Под гулкое эхо глухого удара её головы о капот моей «Шевроле», делаю ещё несколько шагов вперёд и только потом замечаю, что выскочил босиком. Острые края гравия впиваются в стопы, но боли нет. Вообще ничего нет, кроме ледяной ярости, сжимающей горло, и жгучего желания переломать по очереди каждый палец ублюдка.</p><p>– А вот и бойфренд, – скалится Хоук, медленно поворачиваясь ко мне.</p><p>Но взгляд намертво липнет к тонкой алой дорожке, стекающей от виска Бэмби. Челюсти сводит от желания добраться до Хоука и раскроить ему череп голыми руками, но я слишком далеко. Одно неверное движение, и он сделает ей больно, чтобы увидеть мою реакцию. Его свободная рука зависает над кобурой, а я, как последний идиот, забыл пистолет в ванной.</p><p>Кора садится на место водителя. Если рвану сейчас, не успею. Хоук либо выстрелит, либо свернёт ей шею быстрее, чем я успею сделать хоть шаг.</p><p>И какого чёрта он вообще здесь делает?</p><p>Он не охотник, он палач. Его нанимают не ловить людей, а избавляться от них. Но Бэмби ведь обычный курьер. Зачем её устранять?</p><p>– Отпусти её, – бросаю холодно. – Она моя.</p><p>Делаю вид, будто просто переминаюсь с ноги на ногу, и незаметно сокращаю расстояние ещё на пару шагов.</p><p>– Ну надо же... – растягивает Хоук, ухмыляясь. – Малыш Джеки решил поиграть в собственника? Не осуждаю. Девчонка и правда хороша. Я бы тоже не прошёл мимо.</p><p>Я смотрю на его пальцы, вцепившиеся в волосы Бэмби. Хоук ловит мой взгляд и улыбается ещё шире. Приходится заставить себя ответить тем же.</p><p>– Добыча, Хоук, – уточняю, цедя сквозь зубы. – Просто добыча.</p><p>Он недоверчиво хмыкает.</p><p>– Да брось. Джек Портер вдруг потерял свою добычу? Что-то не верится.</p><p>Безразлично пожимаю плечами.</p><p>– Бывает.</p><p>Хоук пытается прочитать меня, найти трещину или хотя бы намёк на мои истинные чувства. А я, по идее, должен ощущать только одно: мне плевать на Бэмби. Она бесит, выводит из себя, но это ничего не значит. Тогда почему внутри так ноет, почему каждая секунда, что он сжимает её волосы, отдаётся в груди тупой болью? Почему я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сломать ему руку?</p><p>– Теряешь хватку? – щурится он и ржёт. – Или... это любовь?</p><p>– Хватит трепаться, Хоук. Отдай мне девчонку. Она не по твоей части.</p><p>Он вопросительно приподнимает бровь.</p><p>– Правда?</p><p>Не переставая пялиться на меня, он нарочито медленно проводит ладонью по щеке Саб... Бэмби. Ублюдок знает, что делает, и давит именно туда, куда нужно. Перед глазами вспыхивает красная пелена, но я не веду ни единым мускулом.</p><p>– Хоук! – рявкает Кора из машины. – Кончай болтать, грузи её!</p><p>Он перехватывает Сабри… Бэмби удобнее, поднимая за волосы и обхватывая за талию. Её голова безвольно падает ему на плечо.</p><p>– Хоук! – орёт Кора.</p><p>– Да подожди ты! – лениво бросает он через плечо, но глаз с меня не сводит. – Мы с малышом Джеки давно не виделись. Старым друзьям нужно поболтать.</p><p>Горло обжигает кислый привкус отвращения. Делаю ещё шаг, приближаясь на несколько сантиметров.</p><p>– О, так ты теперь на побегушках у Коры? – киваю я в сторону машины. – Она у вас теперь главная? Хорошо устроился под юбкой?</p><p>Хоук ухмыляется.</p><p>– Хорошая попытка, Джеки. Но нет.</p><p>Я делаю ещё полшага вперёд.</p><p>– Ну и как оно? Жить под каблуком у бабы? – спрашиваю я, нарочно передразнивая его гнусавую манеру.</p><p>– Какая дешёвая уловка, – криво усмехается он.</p><p>– Уловка? Думаешь, я не в курсе, кто теперь у вас за главного?</p><p>– Осторожнее, Джеки. Ты ведь знаешь... терпение никогда не было моей сильной стороной.</p><p>Не сводя с меня глаз, пальцами свободной руки грубо впивается в подбородок Бэмби и поворачивает к себе. Склоняется так низко, что между его лицом и её остаются считаные миллиметры.</p><p>– Я помню твою сестренку, – мечтательно произносит он. – Такая же милашка была…</p><p>Дальше я уже не слышу. Перед глазами остаются только его пальцы на её подбородке, его дыхание возле её губ и тот самый голос, который четыре грёбаных года не замолкает у меня в голове.</p><p>Забыв об осторожности, бросаюсь вперёд, но Хоук мгновенно отскакивает к задней двери своего внедорожника, волоча за собой потерявшую сознание Сабрину.</p><p>– Тише, тише, Джеки, – ухмыляется Хоук, сильнее сжимая ладонь на её шее. – Не так быстро.</p><p>Нас отделяет всего пара чёртовых метров, и всё равно этого расстояния недостаточно для атаки.</p><p>– А ты всё такой же трус, как и четыре года назад, – выдыхаю я. – Всё так же прячешься за спинами девчонок.</p><p>Хоук лениво пожимает плечами.</p><p>– Ей всё равно недолго осталось. Сейчас или через пару часов. Какая разница? – Он выдерживает паузу, смакуя моё бешенство. – Но знаешь... можешь попробовать встать на колени и попросить как следует. Может, тогда я окажу тебе услугу и прикончу её быстро.</p><p>– Хоук, мать твою! – рявкает Кора, высунувшись из окна внедорожника. – Хватит языком чесать! Засунь её в машину!</p><p>– Да заткнись уже, Кора! – огрызается он, не оборачиваясь. – Чего ты трясёшься? Посмотри на него. Босой. Без оружия. Один. Что он мне сделает?</p><p>– Да он тебе голову оторвёт, идиот!</p><p>Хоук смеётся.</p><p>– Сначала пусть попробует подойти. – Его взгляд снова впивается в меня. – Я же вижу тебя, Джеки. Насквозь вижу, – насмешливо кивает. – Ну давай. Подходи. Мне даже любопытно, что ты сделаешь. Укусишь меня?</p><p>Сабрина с мертвенно-бледным лицом безвольно висит у него в руках. Стоит Хоуку чуть сильнее сдавить ей горло, он просто переломит ей трахею.</p><p>– Ты правда решил, что я стану за неё умирать? – усмехаюсь, хотя собственный пульс грохочет в висках. Пожимаю плечами. – Забирай. Ламберт найдёт мне другую работу.</p><p>Хоук внимательно всматривается в моё лицо, ища подвох.</p><p>– Но есть одна проблема, – продолжаю со стальными нотками. – Ты ведь меня знаешь. – Делаю ещё полшага. – Я очень злопамятный. Думаешь, можно просто забрать у меня сотню тысяч долларов и спокойно жить дальше? – Я равнодушно киваю на Бэмби. – Убей её. Мне без разницы. Но хорошенько подумай, во сколько тебе обойдётся эта сотня тысяч, потому что короткий остаток жизни ты будешь оглядываться через плечо.</p><p>– Это угроза?</p><p>– Нет. Это предупреждение.</p><p>Впервые за весь разговор его ехидная ухмылка становится злой. Хоук пытается понять, где заканчивается блеф и начинается правда. В его глазах на мгновение мелькает что-то похожее на уважение и тут же смешивается с раздражением и с ненавистью.</p><p>– Удачи, малыш Джеки.</p><p>Хоук одним рывком распахивает заднюю дверь внедорожника и швыряет Сабрину внутрь, ударяя рукой о косяк. На запрокинутой голове виднеется тёмная прядь, прилипшая к крови на виске.</p><p>Кора давит на газ, но я успеваю вцепиться в приоткрытую раму окна и крышу её внедорожника, пока Хоук не захлопнул дверь. Изо всех сил бегу рядом, каждым сантиметром стоп ощущая мелкий гравий, которым покрыт асфальт. Но громадный ботинок Хоука оказывается сильнее. Кажется, я слышу, как трещат мои рёбра, когда он пинает в грудь. Задохнувшись, тараню спиной дорогу. Острые камни впиваются в кожу, царапают руки, плечи, затылок, но я не чувствую ничего, кроме бешенного биения сердца.</p><p>Красные стоп-сигналы, быстро исчезающие впереди.</p><p>Нет, мать твою!</p><p>Я вскакиваю ещё до того, как успеваю нормально вдохнуть. Подошвы горят. Кожа на ступнях превратилась в кровавое месиво. До «Шевроле» несколько шагов. Их я преодолеваю, как раскалённую лаву, и сразу же завожу мотор. Шины визжат, разбрасывая по сторонам камни.</p><p>В голове остаётся одна-единственная мысль: я догоню его и собственными руками отправлю в ад.</p></section><section><title><p>Глава 15. Часть 2. Сабрина</p></title><p>Глава 15. Часть 2. Сабрина</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Сабрина Ричардс</p><p>– Дерьмо, Хоук!</p><p>– …ублюдок… четыре года назад…</p><p>– …на свободе!</p><p>– …стоило… маленькой сестренке… такое же ссыкло…</p><p>Я будто глубоко под водой, провалилась в чёрную, вязкую тьму, обволакивающую плотной ватой. Сквозь неё еле–еле пробиваются два искаженных, булькающих голоса. Мужской и женский. Оба – до чертиков враждебные и никак не желают складываться во что–то осмысленное. Распадаются на отельные звуки, врезаются в виски раскаленными иглами.</p><p>Пытаюсь открыть глаза – свет режет по сетчатке, ослепляет, вынуждает зажмуриться. Боль пульсирует за глазными яблоками, каждый удар сердца отдаётся глухим громом в черепе.</p><p>– Ты, черт подери, рисковал! – женский голос, становясь отчетливее, скребет по барабанным перепонкам, и я сжимаюсь, только бы прекратить эту пытку.</p><p>Пространство вокруг резко дергается. Машина… Я в машине, и она мчится сквозь ночь, виляя из стороны в сторону. Чужие мускулистые руки холодно хватают меня за еще незажившее плечо, укладывают обратно на жёсткое сиденье. Мозг взрывается новой мучительной волной, такой острой, что я едва слышно вскрикиваю. В горле будто кость застряла, не давая дышать.</p><p>– Доволен?! Он на хвосте!</p><p>– Очнись, Кора! Он в любом случае не отдал бы её.</p><p>– Вот именно! Но тебе нужно было еще и тыкать в него палкой?</p><p>Машину снова заносит, и мой мозг бьется о черепную коробку, ослепляя множеством ярких искр. Грубая рука, удерживая от падения на пол между сиденьями, сильнее вцепляется в плечо. Еще чуть–чуть – и он точно переломит мне кость.</p><p>– Лежи смирно, крошка, – шипит мужчина. – Гони! Гони!</p><p>Как же хреново…</p><p>Дрожащие пальцы тянутся к голове, нащупывают что–то мокрое и вязкое. Сквозь налипшие волосы осторожно касаюсь виска. Едкий страх вырывается осипшим вскриком их саднящего горла. Кровь. Много крови. Её металлический запах заполняет ноздри, смешиваясь с подкатившей тошнотой. Приходится задержать дыхание, чтобы не вырвало. Сердце колотится, пытаясь пробить в груди точно такую же дыру, как в голове.</p><p>Сквозь полуопущенные ресницы выхватываю из темноты женский силуэт, истерично выворачивающий руль в разные стороны. Рядом со мной – мужчина, напоминающий громадную тёмную гору. Тот самый, которого я встретила на парковке.</p><p>В памяти пронеслось, как он схватил меня за волосы, как приложил головой об капот. А теперь держит мёртвой хваткой, вжимая в сидение.</p><p>Надо выбираться. Сейчас же…</p><p>Древнее, животное желание жить протискивается сквозь боль. Страх превращается в адреналин, заливающий вены жидким огнём и толкающий к ближайшей двери. Пальцы скользят по шершавой обивке, нащупывают ручку, но мужчина хватает за майку у меня на спине и тянет на себя с такой силой, что я бьюсь затылком об его плечо. Из глаз искры. Мир взрывается ослепительной белой вспышкой.</p><p>– Куда собралась?</p><p>Ткнув наугад локтем куда–то в темноту, врезаюсь во что–то.</p><p>– Твою мать! – хрипло выдохнул мужчина мне в ухо и вцепился в волосы, уничтожая остатки хвоста.</p><p>Он дёргает голову вниз до хруста в шее, заставляя выгнуться дугой. Из глаз сами собой брызнули слёзы. Хватаю ртом воздух, пытаясь закричать, но из горла вырывается только сдавленный хрип. Снова пробую бить – бесполезно. Свободной рукой мужчина прижимает меня к груди. Впиваюсь ногтями в его поросшее волосами предплечье.</p><p>– Сука! – взвывает мужчина, но хватка не слабеет. Наоборот – становится железной.</p><p>Отталкивает, разворачивая лицом к себе. Сквозь глухой рокот мотора слышу хлесткий звук пощечины. Удар. Второй. Голова мотается в сторону, во рту появляется привкус свежей крови, но даже мысли не возникает, что я могу сдаться.</p><p>Машина резко входит в поворот, виляя, и меня снова швыряет в сторону. Мужчина тоже летит по инерции, на секунду ослабляя хватку. Этого времени мне хватает, чтобы освободить руку и броситься к двери, вцепиться в ручку. Пальцы дрожат, но я лихорадочно дёргаю, упираясь плечом в окно.</p><p>Ну же!</p><p>Ничего не выходит.</p><p>Конечно! Конечно, они заблокировали дверь!</p><p>Ловлю на себе короткий взгляд женщины в зеркале заднего вида. Замерев, оборачиваюсь к мужчине и едва сдерживаю судорожный всхлип. В тусклом свете мелькающих вдоль дороги фонарей вижу, как он смотрит на меня – как победитель на загнанного в угол противника.</p><p>Думай! Думай, Ричардс!</p><p>Моя борьба – пустая трата сил. В замкнутом пространстве несущийся на полной скорости машины я идеальная жертва. Без оружия…</p><p>Пилочка для ногтей в заднем кармане обжигает через плотную ткань джинсов.</p><p>– Твою мать! Он зажимает нас! – орёт женщина, глядя в окно.</p><p>– Заткнись и гони! – рявкает в ответ мужчина, не отрываясь от меня.</p><p>– Дьявол!</p><p>Глаз улавливает снаружи быструю тень, и до разума, затуманенного паникой, вдруг доходит: «он» – это Джек Портер! Тот самый Джек Портер, охотник за головами, от которого я пыталась бежать. Тот самый, который угрожал мне тюрьмой… Мысли я логично – испугалась бы, разозлилась… Но не испытала бы грёбанное облегчение!</p><p>Какого черта, Ричардс?</p></section><section><title><p>Глава 15. Часть 3. Сабрина</p></title><p>Глава 15. Часть 3. Сабрина</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Джек Портер</p><p>Педаль газа уходит в пол, и двигатель «Шевроле» отвечает глухим утробным рыком. Машина подо мной дёргается, будто живое существо, и срывается вперёд. Стрелка спидометра ползет вверх, разметка на дороге превращается в рваную белую ленту, но я почти не замечаю скорости. Взгляд прикован к двум красным огням.</p><p>Они там. С ней. Хоук прикончит её при первой возможности.</p><p>Эта мысли занозой засела в сознании. Ни о чём другом думать не получается. Только о хрупкой брюнетке в лапах ублюдка, которому плевать, кто перед ним – мужчина, женщина или ребёнок.</p><p>В груди непроглядная пустота. Её заполняет адреналин, медленно разливающийся по венам ледяным огнем. Знакомое состояние – как перед дракой в грязной подворотне, где все решают кулаки и нож.</p><p>Но сейчас на кону не моя никчёмная жизнь.</p><p>Хоук убьёт её.</p><p>Кто–то хочет смерти Сабрины.</p><p>Я знаю, как он работает. Хоук не убивает просто так. Ему нравится сам процесс – страх, боль, безысходность и угасающий блеск в глазах жертвы. Он тянет удовольствие, как хороший виски, но делает это за деньги.</p><p>Кто? И зачем?</p><p>Бэмби – всего лишь мелкий курьер. Пыль. Расходник. Таких не заказывают. Слишком дорогое удовольствие для мусора вроде неё. Значит, либо я чего–то не знаю, либо меня водят за нос. Либо…</p><p>Твою мать!</p><p>Стоит представить её безвольное тело, брошенное где–нибудь в горах Юты, кровь в венах начинает кипеть. В висках вспыхивает ярость. Я сжимаю руль так сильно, что костяшки пальцев белеют. Сокращаю дистанцию, и свет фар «Шевроле» выхватывает из темноты машину Коры. Её начинает мотать из стороны в сторону.</p><p>Я криво усмехаюсь.</p><p>Заметила. Сучка поняла, что не отстану.</p><p>Но усмешка гаснет так же быстро, как появляется, когда в заднем окне мелькают движущиеся силуэты. Хоук на заднем сиденье рядом с Сабриной. Он тянется к ней своей огромной ручищей, но она не даётся. Бьёт его, царапается, вырывается. Маленькая, упрямая, а дерётся как самая настоящая тигрица, загнанная в угол.</p><p>Уголок рта одобрительно ползёт вверх.</p><p>– Умница, – вырывается у меня вполголоса.</p><p>Я тут же хмурюсь, ловя себя на этом.</p><p>Пять дней. Я знаю её пять проклятых дней. Сначала решил, что она очередная избалованная стерва. Капризная, высокомерная, из тех, кто морщит нос от пыли на ботинках. Потом она улыбнулась, и я почти забыл, зачем вообще оказался в том кафе. Был уверен, что полностью контролирую ситуацию, а на самом деле наслаждался тем разговором.</p><p>Контроль окончательно полетел к чёрту, когда она вышла из ванной в своей нелепой пижаме с дурацкими шортами в горох и с футболкой с плюшевым медведем.</p><p>Господи...</p><p>А теперь эта же девчонка бросается на профессионального убийцу с голыми руками.</p><p>Наркокурьер. Да чёрта с два! Настоящие курьеры ломаются ещё до первого удара. У них пустые глаза, дрожащие руки и одно желание – чтобы всё поскорее закончилось. А у неё – ужас, ярость и совершенно безумная, абсолютно неуместная храбрость.</p><p>Слишком для обычного наркокурьера.</p><p>Слишком большая награда за её голову.</p><p>Слишком серьёзные ребята за ней гонятся.</p><p>За пять дней накопилось слишком много этих «слишком».</p><p>Вжимаю педаль в пол. «Шевроле» ревёт, глотая асфальт. Хоук замахивается, описывая рукой дугу, и даже сквозь шум мотора, кажется, слышу глухой удар. Он бьёт её. Снова.</p><p>Бешенство застилает глаза. Я перестаю быть охотником за головами. Перестаю быть профессионалом, который должен сохранять холодную голову. Зверь во мне просится наружу. Давлю на газ до упора.</p><p>В боковом окне мелькает лицо Коры. Оно перекошено от злости и паники. Она что-то орёт, обеими руками вцепившись в руль, отчаянно пытаясь удержать машину на дороге. Я смещаюсь вправо, сантиметр за сантиметром прижимая их к обочине.</p><p>– Давай, сучка, – сквозь зубы рычу я. – Остановись. И я, может быть, не убью тебя.</p><p>Но она не сдаётся. Пытается вырваться вперёд. Бесполезно – «Шевроле» мощнее. Я не отпускаю, продолжаю теснить. Пространства между нами почти не остаётся. Из-под колёс фонтаном летит гравий, с глухим грохотом барабаня по днищу обеих машин.</p><p>Краем глаза замечаю, как стекло заднего окна медленно опускается. Время превращается в тягучую кашу, когда в проёме появляется Хоук и наводит пистолет прямо на меня.</p><p>Собираюсь сместиться в сторону, уйти с линии огня, и в следующую секунду врезаться им в заднее колесо, но не успеваю. Вмешивается Бэмби. Она буквально повисает на Хоуке, обеими руками вцепившись в его запястье, пытается увести ствол, и у неё получается – дуло смотрит куда угодно, но не на меня. Хоук рычит от злости, толкает её, но она не отпускает.</p><p>Чёрт, Сабрина! Что ты творишь?</p><p>Она мешает ему выстрелить, рискуя собственной шкурой, хотя первой должна бы желать мне сдохнуть. В груди смешиваются ярость, странная гордость и такой сильный страх, что становится трудно дышать.</p><p>Если этот ублюдок сейчас нажмёт на спуск и ранит её…</p><p>Я бы, мать твою, сам справился!</p><p>Машина с рывком бросается вперёд, и я чувствую, как руки немеют от напряжения. Резко выворачиваю руль вправо — удар. Бампер впечатывается в заднее крыло, металл стонет, и машину Коры заносит в сторону. Она пытается выровнять траекторию, но поздно. Под колёсами песок, и внедорожник теряет сцепление, летит в кювет.</p><p>Торможу так резко, что ремень врезается в грудь. Заднюю ось «Шевроле» уводит в сторону, машина начинает буксовать, теряя контроль. Шины визжат, разрывая ночную тишину, запах жжёной резины заполняет салон. Внедорожник Коры подпрыгивает на кочке, заваливается на бок, встаёт на два колеса, и время замирает в этом мгновении. Сердце уносится вскачь. Я не могу оторвать взгляд от того, как её машина застывает на грани переворота. Даже воздух задерживается вместе с ней.</p><p>Свет фар мечется по песку и гравию, выхватывая из темноты клубы пыли. Внедорожник Коры с глухим ударом опускается обратно на все четыре колеса и замирает, уткнувшись капотом в земляную насыпь.</p><p>Не помню, как распахнул дверь, как вылетел из машины… Ноги сами несут вперёд, а в голове бьётся только одна мысль: только бы эта безумная, которая за пять дней перевернула мою жизнь с ног на голову, осталась жива.</p></section><section><title><p>Глава 15. Часть 4. Сабрина</p></title><p>Глава 15. Часть 4. Сабрина</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Сабрина Ричардс</p><p>Сухой кашель раздирает саднящее горло. Рёбра от него трещат, мешая сделать глубокий вдох. Воздуха не хватает, и от этого всё плывет перед глазами. Сквозь темноту пробиваются всполохи света от фар, силуэт снаружи внедорожника мельтешит. Я снова тону, снова гул, свист и скрежет металла обступает со всех сторон, отзываясь глухим эхом в голове. Пытаюсь сфокусироваться, но мир стремительно крутится, будто мы всё ещё летим в бесконечную пустоту вдоль дороги, и кто–то вдали зовет меня по имени.</p><p>Женщина за рулем, не двигаясь, повисла на ремне безопасности. Мужчина рядом с закрытыми глазами завалился на меня, всем своим весом придавив ноги к сидению. Чувствую бедром его тяжелое дыхание и торчащую из бока пилочку для ногтей.</p><p>Из груди вырывается судорожный всхлип.</p><p>Когда машина потеряла управление, одной рукой я держала дуло пистолета, во второй сжимала отравленную всеми бактериями мира пилочку для ногтей. И теперь она… торчит… из бока человека…</p><p>Я. Вонзила. Пилочку для ногтей. В живого человека.</p><p>Я думала об этом, но…</p><p>К горлу подступает тошнота. Грудь пронзает невидимыми шипами. Откуда–то издалека слышу свой собственный вскрик и болезненный стон мужчины, который хотел меня убить. Знаю, он бы меня не пожалел, но задыхаюсь от одной лишь мысли – я ранила человека.</p><p>Сглатывая тугой ком, дрожащими руками, пытаюсь сбросить с себя тяжелое тело, дергаю за ручку двери – бесполезно.</p><p>Тяжёлые и быстрые шаги доносятся будто со всех сторон.</p><p>Приходится прищуриться, чтобы разглядеть сквозь слепящую пелену знакомый высокий силуэт с широкими плечами.</p><p>Портер.</p><p>Мой враг.</p><p>Тот, кто должен сдать меня копам.</p><p>Но сил на новый побег нет. Да я и не хочу бежать. В каждой клеточке тела разливается приятное тепло, и хочется разреветься от облегчения, когда он распахивает дверь со стороны мужчины и смотрит мне в глаза. Всего секунду, короткую и одновременно бесконечно долгую. Смотрит со смесью страха, облегчения, бешенства и еще чего–то, чего я понять не могу. Его сканирующий взгляд останавливается на моем лбу. Переводит взгляд на мужчину, и его лицо каменеет, в глазах разгорается тёмное пламя, от чего мне самой хочется сжаться в комок.</p><p>Хватая мужчину за ворот футболки, Портер вышвыривает его из машины, как мешок с мусором. Мужчина невнятно мычит, пытается открыть глаза, тянется к боку с торчащей пилочкой, медленно приходя в себя. Но стоит увидеть Портера, пытается сесть. Адреналин и боль быстро приводят в чувство.</p><p>Первый удар приходится ему в челюсть, и, кажется, я слышу её оглушительный треск. Голова мужчины мотается в сторону. Второй раз Портер бьёт в скулу с такой силой, что тёмные брызги крови летят на песок. С немым криком подавшись вперёд, я застыла на сидении и уцепилась дрожащими пальцами за дверной проем. По телу прошлась волна леденящего ужаса.</p><p>Под третий удар мужчина пытается подставить руку, но Портер перехватывает её и выворачивает с таким равнодушием на лице, будто перед ним и не человек вовсе. Мужчина сдавленно взвыл, но ни один мускул не дрогнул на лице Портера. Он снова ударил.</p><p>Глухой звук отдается в груди, будто это меня швыряют о землю. Мужчина захлебывается воздухом, пытается закрыться руками, но Портер не замедляется. Каждое его движение выверено до миллиметра.</p><p>Я должна бояться.</p><p>И мне страшно…</p><p>Колени дрожат, пальцы впиваются в холодный металл двери, дыхание сбивается. Перед глазами кровь, песок, слепящий свет фар и Портер, возвышающийся над корчащимся телом, как неумолимая тень.</p><p>Но вместе со страхом внутри всё горит.</p><p>Сердце колотится так, что, кажется, вот–вот выпрыгнет из груди. Кровь шумит в ушах, заглушая хрипы. Я смотрю на напряжённые мышцы рук Портера, на то, как они перекатываются под загорелой кожей, как вздуваются вены на предплечьях, когда он хватает мужчину и снова бьёт.</p><p>По всему телу проходит неуместная дрожь, заполняя низ живота знакомым огнем.</p><p>Это неправильно.</p><p>Совершенно, чудовищно неправильно.</p><p>Меня должно тошнить от этого зрелища. Я должна отвернуться, закрыть глаза, закричать, чтобы он остановился. Это же не кино. Это живой человек, и Портер превращает его лицо в кровавое месиво.</p><p>Но я смотрю.</p><p>Смотрю, как он наносит удар за ударом.</p><p>Из–за меня.</p><p>Внезапное осознание пронзает электрическим разрядом, от которого немеют кончики пальцев.</p><p>Эта ярость – из–за меня.</p><p>Он не просто выполняет работу. Не просто «убирает свидетеля» или защищается. Он бьёт этого ублюдка потому, что тот посмел прикоснуться ко мне.</p><p>Адреналин в крови превращается в дикое, первобытное чувство. Слишком острое и горячее, чтобы я могла его игнорировать. Оно пугает почти так же сильно, как и сам Портер.</p><p>Я не хочу, чтобы кто–то умер из–за меня. Не хочу, чтобы кто–то страдал.</p><p>Но, чёрт возьми…</p><p>Почему тогда он кажется мне сейчас таким безумно привлекательным?</p><p>Почему я не могу отвести взгляд от того, как двигаются мышцы его спины под тонкой тканью футболки? Почему ловлю себя на том, что смотрю на его руки – те самые руки, которые ломают человеку челюсть – и думаю о том, каково это – чувствовать их на своей коже?</p><p>Это отвратительно.</p><p>Это неправильно.</p><p>Это…</p><p>Портер хватает громадного мужчину за ворот и дёргает вверх так легко, будто тот ничего не весит. Едва держась на ногах, мужчина стонет, а Портер держит его, как мешок с дерьмом, и смотрит так спокойно, что от этого становится не по себе.</p><p>– Кто? – цедит сквозь зубы.</p><p>Мужчина молчит. Только скалится окровавленной челюстью, делая вид, что происходящее его забавляет. Кулак Портера снова находит его лицо. Глухой, тяжёлый звук заставляет меня вздрогнуть и болезненно сжаться. Голова мужчины откидывается назад, тело становится мягким, но Портер не даёт ему упасть – держит за шиворот, как на крюке.</p><p>– Кто? – повторяет он с тем же холодным спокойствием.</p><p>В ответ мужчина сплёвывает кровь на землю и начинает сипло смеяться.</p><p>По моей спине медленно ползёт холод.</p><p>Этот булькающий, надсадный, полный какой–то безумной радости смех звучит в ночной тишине жутче любого крика. Кровь стекает у него по подбородку, капает на футболку, но ему, кажется, плевать. Он смотрит на Джека снизу вверх и улыбается, забавляясь.</p><p>– Ты же знаешь, я могу делать это вечность. У меня есть время. У тебя – нет. Поэтому давай по–хорошему. Кто?</p><p>Смех мужчины режет слух.</p><p>Я не выдерживаю.</p><p>– Хватит… – вырывается у меня, но голос звучит жалко. Я сама себя едва слышу.</p><p>Кажется, Портер меня вовсе не замечает. Одним рывком он удерживает мужчину за воротник, не позволяя осесть, и наносит ещё один тяжёлый удар. Разбитое лицо заливает кровь, но мерзкий оскал никуда не исчезает.</p><p>Я судорожно втягиваю воздух, понимая, что Портер не остановится.</p><p>– Хватит… – повторяю чуть громче, приближаясь к ним на негнущихся ногах.</p><p>Мужчина медленно поворачивает голову в мою сторону. Его разбитые губы растягиваются в широкую улыбку, от которой все внутри стынет.</p><p>– Слышишь, Джеки? – хрипит он, давясь. – Девочка просит тебя остановиться. А ты… ты же хороший мальчик? Ты же сделаешь, как она скажет?</p><p>Портер снова наносит удар в челюсть, и мужчина запрокидывает голову.</p><p>– Джек! – мой голос срывается на крик. Я сама не замечаю, как делаю шаг вперёд. – Джек, посмотри на меня!</p><p>Он замирает лишь на мгновение, затем медленно разворачивается ко мне. Под холодным светом фар его взгляд кажется пугающе пустым, почти чёрным. На сбитых костяшках засыхает чужая кровь. Грудь тяжело вздымается от сбившегося дыхания.</p><p>– Отойди, – цедит он сквозь сжатые зубы.</p><p>– Нет, – я делаю ещё шаг. Теперь между нами меньше метра. Я чувствую жар его тела и вижу, как пульсирует жилка у него на шее. – Хватит, Джек. Остановись.</p><p>– Он хотел тебя убить, – повторяет он.</p><p>– Я знаю. Но ты не такой.</p><p>Он горько усмехается.</p><p>– Откуда тебе знать, какой я?</p><p>– Я не знаю наверняка, но мне кажется, что ты не такой, – чеканю каждое слово.</p><p>Осторожно кладу ладонь ему на грудь. Под пальцами бешено колотится сердце, каждый гулкий удар отчётливо отдаётся в мою руку. Кожа горячая, влажная после драки, мышцы натянуты так, словно готовы снова сорваться в бой. Он опускает взгляд на мою ладонь, а затем медленно поднимает глаза на меня.</p><p>– Сабрина, – выдыхает он.</p><p>Моё имя. Впервые. И в том, как он его произносит, столько всего, что у меня подкашиваются колени.</p></section><section><title><p>Глава 15. Часть 5. Сабрина</p></title><p>Глава 15. Часть 5. Сабрина</p><p>Хриплый, влажный смешок совсем рядом вырывает нас из оцепенения. Мы с Портером одновременно оборачиваемся. Мужчина, пошатываясь, неловко поднимается на ноги. Его лицо превратилось в месиво с разбитыми губами и распухшим носом. Кровь стекает по подбородку и капает на одежду, но в глазах всё ещё пляшет то же мерзкое, болезненное веселье. Он лениво проводит тыльной стороной ладони по рту и снова смотрит на нас, будто всё происходящее его искренне забавляет.</p><p>– Ну надо же… – сипит он. – Джеки нашёл себе крошку.</p><p>Улыбка расползается по его разбитым губам.</p><p>– Давай, Портер, – продолжает он, покачиваясь. – Покажи своей девочке, кто ты на самом деле. Или зассышь?</p><p>Всё происходит так быстро, что я не успеваю испугаться. Портер разворачивается и одним чётким движением вырубает мужчину.</p><p>Тишина повисает между мной и Портером всего на мгновение.</p><p>Он стоит неподвижно, не сводя взгляда с лежащего на земле мужчины. Грудь тяжело вздымается после драки. Под натянутой кожей перекатываются напряжённые мышцы, на предплечьях вздулись вены, а пальцы едва заметно подрагивают, будто он сдерживает желание ударить снова.</p><p>Хочу сказать что-то приводящее в чувства, но успеваю лишь приоткрыть рот. В следующее мгновение ладонь Портера оказывается у меня на затылке. Сильные пальцы вплетаются в волосы и нетерпеливо притягивают к себе.</p><p>Я не успеваю вдохнуть.</p><p>Его губы накрывают мои. Поцелуй обрушивается внезапно, ошеломляюще. В нём нет осторожности. Только жар, накопившееся напряжение и эмоции, которым он так и не позволил вырваться наружу. Его прикосновения, обжигают кожу. Он удерживает меня так крепко, словно стоит отпустить, и я исчезну.</p><p>Мир вокруг начинает вертеться с неистовой скоростью, и единственное, что я в силах ощутить – его рот, его запах, его сила.</p><p>По позвоночнику прокатывается горячая дрожь, выжигая из головы все мысли. Колени предательски слабеют, чтобы не потерять равновесие, хватаюсь за его футболку, сминая ткань.</p><p>Он слишком близко. Его сбивчивое дыхание перемешивается с моим. Пульс отбивает такой же бешенный ритм, и я не понимаю, где биение его сердца, а где моего. Требовательный, властный язык скользит мне в рот, и я отвечаю – жадно, отчаянно, теряя остатки рассудка. Вкус крови на губах должен бы отрезвить, но почему-то делает всё только острее.</p><p>Мне нужно его остановить.</p><p>Оттолкнуть.</p><p>Напомнить себе, кто он и кто я, но тело предаёт меня раньше, чем успевает вмешаться разум. Я сама подаюсь навстречу. Сама уничтожаю последние сантиметры между нами.</p><p>Портер скользит ладонью по моей спине, пока не останавливается пояснице и притягивает ещё ближе. Я невольно вздрагиваю, ощущая, как внутри всё откликается на это прикосновение. Больше не существует ни дороги, ни разбитой машины, ни человека, которого он только что едва не убил.</p><p>Есть только этот невозможный, неправильный поцелуй, в котором мы оба словно пытаемся забыть всё, что произошло с момента нашей встречи в придорожной забегаловке.</p><p>Портер отрывается от моих губ ровно на секунду, чтобы перевести дыхание, и я вижу в его тёмных глазах чистый, неприкрытый голод.</p><p>– Сабрина, – выдыхает он хрипло.</p><p>Вместо ответа снова целую его.</p><p>Сама.</p><p>Вкладывая в этот поцелуй всё – пять дней ненависти, пять дней желания, пять дней борьбы, которая только что закончилась полным поражением.</p><p>Он стонет мне в рот и этот звук прокатывается по мне горячей дрожью. Отчаянно цепляюсь за его футболку. Хочется раствориться в этом мгновении, забыть обо всём, что было до него. Хочется кончиками пальцев ощущать разгорячённую кожу Портера.</p><p>Где-то на самом краю сознания вспыхивает запоздалая мысль – это безумие. Ночь. Мы стоим рядом с разбитой машиной. В нескольких метрах от нас лежит человек, который совсем недавно пытался меня убить.</p><p>Но мне плевать.</p><p>Есть только Портер.</p><p>Его горячие губы оставляют на моей шее огненный след. Бесстыдно запрокидываю голову, позволяя ему делать всё, что он захочет. Лёгкое касание зубов там, где бьётся пульс, вырывает у меня едва слышный стон, и я перестаю себя контролировать. Я тону в нём, и становится страшно от того, как просто Портер заставляет меня забыть обо всём на свете.</p><p>– Джек, – выдыхаю я, хватаясь за его плечи.</p><p>Подняв голову, изучает меня, как будто видит впервые, и молча сглатывает. Между бровей ложится едва заметная складка.</p><p>И я вдруг с ужасом понимаю, что не хочу, чтобы он останавливался. Как бы неправильно это ни было.</p><p>Я хочу его. Здесь. Сейчас. Несмотря ни на что.</p><p>Перед глазами на одно короткое мгновение вспыхивает недопустимая картина: я на холодном капоте «Шевроле» обхватываю ногами разгорячённые бёдра Джека. Контраст между ледяной поверхностью и жаром его тела сводит с ума. И хотя это всего лишь плод воображения, я окончательно теряю способность рассуждать и сама тянусь к его губам.</p><p>Но Джек вдруг отступает. Между нами мгновенно врывается ночной воздух. Я едва удерживаюсь на ногах, цепляясь за край его футболки.</p><p>Мы стоим в шаге друг от друга. У обоих губы припухли от поцелуев, пульс отбивает чечетку. Оба пытаемся привести дыхания в норму и справиться с тем сумасшедшим огнём, который горит глубоко внутри и не хочет гаснуть.</p><p>Джек моргает и проводит ладонью по лицу, возвращая контроль. Необузданная страсть, ещё секунду назад плескавшаяся у него в глазах, угасла. Осталось только сожаление и растерянность.</p><p>Какая-то глупая часть меня надеется, что сейчас Портер снова поцелует. Каждая клеточка замирает в ожидании. Даже сердце перестаёт биться.</p><p>Но он не двигается и отводит взгляд, как будто стыдится произошедшего.</p><p>А потом его лицо снова становится непроницаемым. Маска бесчувственного охотника за головами возвращается.</p><p>Хотя может это не маска? Может это просто я дура?</p><p>– Нам нужно убираться отсюда, – говорит он как ни в чем не бывало.</p><p>Я смотрю на него и не могу поверить, что человек вообще так может – выключить эмоции по щелчку. Джек Портер может.</p><p>– Что? – выдыхаю я.</p><p>– Он вот–вот очнется, – он отворачивается, поправляя футболку. – А я сейчас не в том состоянии, чтобы принимать взвешенные решения. В машину, Бэмби.</p><p>Бэмби. Снова это чёртово «Бэмби». Будто человека, который всего несколько секунд назад шептал мне в губы «Сабрина», никогда и не существовало. Он растворился. Исчез. Передо мной снова старый Джек Портер. Собранный. Холодный. Недосягаемый.</p><p>А чего я вообще ожидала? Что один поцелуй всё изменит? Что он вдруг снимет с меня наручники, улыбнётся и скажет: «Беги»?</p><p>Господи, какая же я идиотка.</p><p>Он мужчина. Красивый, сильный мужчина. Он поцеловал меня потому, что был зол и переполнен адреналином. И только.</p><p>Но отчего-то становится горько.</p><p>На непослушных ногах через силу двигаюсь к пассажирскому сидению, и так хочется разреветься из-за собственной глупости, что горло болезненно распирает.</p></section><section><title><p>Глава 16. Часть 1. Конфликт интересов</p></title><p>Глава 16. Часть 1. Конфликт интересов</p><p>Глава 16</p><p>Конфликт интересов</p><p>Джек Портер</p><p>Салон «Шевроле» пропах ею. Сладковатый аромат ванили въелся в мою футболку, проник под кожу, заполнил лёгкие, сводя с ума. Я дышу и не могу надышаться.</p><p>Она сидит рядом, пристёгнутая к креслу, и смотрит в окно. Волосы рассыпались по плечам, разбитая губа припухла, на лбу темнеет свежий синяк. Молчит.</p><p>Раньше я мечтал, чтобы она заткнулась. Теперь эта тишина давит на виски сильнее любых криков, потому что в тишине я начинаю думать. Мысли – это скользкая дорожка. Стоит один раз свернуть не туда – и всё полетит к чертям.</p><p>Перед глазами снова вспыхивает лицо Хоука с окровавленными зубами, хриплый смех и то, как он ударил её. Челюсти сводит так, что скулы начинают ныть, и приходится сильнее сжать руль, чтобы не поддаться желанию вернуться.</p><p>Надо было добить его. Надо было сломать ему шею, пока он лежал на земле.</p><p>Внутри снова поднимается знакомая тёмная волна – та самая, которая несколько минут назад заставляла меня выбивать дерьмо из ублюдка, посмевшего сначала тронуть мою сестру, а теперь и Сабри… Бэмби, чёрт её дери!</p><p>Он хотел её убить.</p><p>Едва не задыхаюсь от бешенства.</p><p>Я должен был закончить это там.</p><p>Но вместо этого я…</p><p>С третьей попытки всё-таки заставляю себя вдохнуть полной грудью и снова натыкаюсь взглядом на припухшие губы Бэмби в зеркале заднего вида. Они были такие мягкие, такие сладкие и податливые, а сама она трепетала от желания в моих руках, цеплялась за футболку. И сама тянулась, окончательно стирая грань между здравым смыслом и безумием.</p><p>Тело реагирует раньше, чем успевает вмешаться разум.</p><p>С силой выдыхаю через нос, сжимаю руль так, что белеют костяшки пальцев, и заставляю себя перевести взгляд на дорогу.</p><p>Соберись, Портер.</p><p>Она – заключённая.</p><p>Ты – охотник. Она дичь.</p><p>Охотники не целуют дичь.</p><p>Если я ещё раз подумаю о том, как она смотрела на меня в тот момент…</p><p>Чёрт.</p><p>Знакомая вывеска мотеля становится спасательным кругом, за который я ухватился мгновенно. Находиться с Сабриной в тесном пространстве «Шевроле» и не иметь возможности прикоснуться – настоящая пытка, поэтому я выскакиваю из машины сразу же, как только оказываюсь на парковке. Мне необходима передышка. Нужно взять себя в руки, пока я не взял её.</p><p>Это бы всё усложнило.</p><p>В номер я почти вбегаю и зажмуриваюсь, прижимаясь спиной к двери.</p><p>Ты сходишь с ума из–за сладкой мордашки и упругой задницы, Портер.</p><p>Здесь тихо. Тусклая лампа на прикроватной тумбочке все так же горит, отбрасывая расплывчатые тени на стены. Окно всё так же открыто, как я оставил его, выпрыгнув на улицу следом за Бэмби. Полупрозрачные светлые шторы монотонно треплет ночной ветер, наполняя комнату свежим горным воздухом. Взгляд падает на её дорожную сумку, брошенную второпях на кровати, а рядом – гребанная пижама с обтягивающими шортами в красный горох, которую она должна была надеть после душа.</p><p>Я должен собрать вещи. Мы уезжаем, пока Хоук не вернулся.</p><p>Но ноги приросли к полу, а взгляд впился в пижаму.</p><p>В горле пересыхает.</p><p>Взгляд сам собой скользит по её кровати. Покрывало сбилось там, где она сидела. Я вижу это так отчётливо, будто она никуда и не уходила. Сидит там же в своей тонюсенькой пижаме, с влажными после душа волосами, рассыпавшимися по плечам.</p><p>Она смотрела на меня так же жадно, будто изголодалась не меньше меня. Время в машине со мной для неё так же мучительно, как для меня рядом с ней. Тоже не может думать ни…</p><p>Стоп, Портер. Хватит.</p><p>Я отворачиваюсь к своей сумке, хватаю первую попавшуюся вещь, комкаю, заталкиваю внутрь, потом следующую. Руки работают на автомате, но тело…</p><p>Тело живет своей собственной жизнью.</p><p>Губы помнят жар её рта. Плечи помнят ее нетерпеливые прикосновения. Подушечки пальцев – шёлк её кожи.</p><p>Я замираю с футболкой в руках.</p><p>Вдох. Выдох.</p><p>Не помогает.</p><p>Перед глазами такая яркая вспышка, что перехватывает дыхание. Я чувствую это раньше, чем успеваю осознать. В джинсах становится неудобно от горячей, набухающей тяжести в паху. Кровь приливает к лицу, к шее, к груди. Становится жарко и душно. Ладони потеют.</p><p>Аромат ванили снова ударяет в ноздри, и член вздымается, упираясь в ширинку. Из последних сил цепляюсь за реальность, но это сильнее меня. Веки опускаются, и я успеваю схватиться за спинку кровати перед тем, как подкосились колени. Сознанием завладела густая, наэлектризованная дымка, в которой нет ничего и никого, кроме брюнетки с самыми завораживающими глазами на свете. Бэмби… Сабрина.</p><p>Она стоит в тусклом свете у стены в той самой дурацкой пижаме с шортами, которые сидят на бёдрах так, что хочется стянуть их зубами, и майкой, сквозь тонкую ткань которой прорисовываются твердеющие соски. Тёмно–карие глаза кажутся почти чёрными, блестят такой откровенной страстью, какой до этого ни у кого не видел.</p><p>В своей фантазии делаю шаг к ней. Один, другой – и вот я уже стою так близко, что чувствую жар её тела, даже не касаясь. Воздух между нами дрожит, искрится, просачивается сквозь одежду, медленно опаляя кожу и лишая способности думать. Сабрина касается кончиками пальцев моей груди точно там, где сердце пытается проломить рёбра.</p><p>– Джек, – шепчет она, сладостно лаская слух.</p><p>От её «Портер» веет холодом и наручниками, но стоит ей произнести моё имя... внутри всё приходит в чистый, ничем не замутнённый восторг. Одним движением припечатываю её к стене. Грубо. Не давая возможности отступить. Её спина с глухим стуком касается крашеной штукатурки, а с губ срывается короткий выдох, обжигающий мне лицо.</p><p>Сабрина в моём воображении дразнит прямым соблазнительным взглядом.</p><p>Запускаю пальцы в её мокрые волосы, и грань между фантазией и реальностью окончательно стирается.</p><p>Осторожно сжимаю пряди у самых корней, слегка запрокидывая её голову, открывая тонкую шею с едва заметной пульсирующей жилкой под прозрачной кожей. Не выдержав, с упоением провожу губами вдоль неё. Сабрина судорожно всхлипывает и вздрагивает. Ногтями впивается мне в плечи. Совсем как недавно в реальности. Тихий, едва различимый выдох проходит сквозь меня, словно разряд тока. Каждый вдох становится тяжелее предыдущего.</p><p>Она подаётся навстречу так естественно, будто между нами никогда не существовало препятствий.</p><p>– Сабрина...</p><p>Её имя срывается с губ прежде, чем я успеваю остановить себя, и неожиданно понимаю, насколько безнадёжно пропал. «Бэмби» было удобной маской, способом держать дистанцию.</p><p>Но «Сабрина»...</p><p>Оно как наркотик, как самый нежный яд, которым я бы с радостью отравился. Оно оседает в области сердца, неотвратимо пускает корни. И хуже всего то, что мне хочется произносить его снова и снова, смаковать каждый звук. Позволить ему стать привычкой, а именно этого я не имею права допустить.</p><p>Сабрина сама тянется ко мне. Её губы находят мои, и всё, что я ещё пытался удержать под контролем, рассыпается в одно мгновение. Я отвечаю на поцелуй так, словно от него зависит возможность дышать. Жадно. Отчаянно. Пальцы крепче сжимают её влажные волосы, удерживая рядом. Она тихо выдыхает мне в губы, но не пытается отстраниться. Наоборот, сама окончательно стирает последние границы между нами.</p><p>Меня накрывает желание почувствовать её по-настоящему, из плоти и крови, но остается только представлять, как я одним нетерпеливым движением стягиваю с неё майку, не замечая, как жалобно трещит ткань. Перед глазами только её кожа, и внутри всё болезненно сжимается от невозможности коснуться её так, как хочется.</p><p>Дрожащими пальцами касается пояса моих джинсов. От этого простого прикосновения по телу проходит горячая волна. Я перехватываю её запястья и прижимаю их к стене над её головой.</p><p>Она выгибается навстречу, не разрывая зрительного контакта.</p><p>– Пожалуйста, Джек…</p><p>Одним движением срываю с неё майку, едва ли не разрывая ткань. Желание ощутить бархат ее кожи становится потребностью. Дрожащими пальцами касается пуговицы на моих джинсах. Я перехватываю её запястья, прижимаю к стене над головой – и она выгибается.</p><p>– Пожалуйста, Джек… – шепчет она.</p><p>Бам!</p><p>Кулак с грохотом врезается в спинку кровати. Боль вспыхивает в разбитых костяшках, волной прокатывается по кисти, выжигая из головы проклятые образы. Я тяжело дышу, не сразу понимая, где нахожусь.</p><p>Опускаю взгляд на собственную руку, расстёгивающую молнию на джинсах. Всего секунду назад воображение было настолько реальным, что тело почти перестало различать фантазию и действительность.</p><p>Я резко убираю руку и сжимаю ладонь в кулаки. Член болезненно упирается в ткань джинсов, и я понимаю, что не смогу просто так взять и забыть этот вечер. Она въелась в меня сильнее, чем я готов признать.</p><p>Стискиваю зубы так сильно, что начинает ломить челюсти.</p><p>Вот же дерьмо.</p><p>Что ты творишь, Портер?</p><p>Зажмуриваюсь до боли и сдавливаю веки пальцами так, что перед глазами расцветают ослепительно-белые вспышки.</p><p>Она – заключённая.</p><p>Она – работа.</p><p>Она – гребанная дичь.</p><p>Слова отскакивают от внутренней брони, не задевая ничего, потому что где–то в самой глубине, там, куда я не позволяю себе заглядывать, пульсирует осознание – в следующий раз я не смогу остановиться.</p><p>Вот что пугает по–настоящему – потеря контроля.</p></section><section><title><p>Глава 16. Часть 2. Конфликт интересов</p></title><p>Глава 16. Часть 2. Конфликт интересов</p><p>Наспех покидав вещи в сумку, вылетаю из номера. Страшно признаться самому себе, но я боюсь, что, если останусь там ещё на минуту – меня снова накроет.</p><p>Холодный воздух бьёт в лицо, но не помогает. Возбуждение никак не хочет успокаиваться, джинсы жмут, и каждый шаг отдаётся тупой пульсацией в паху, напоминая о моей грязной фантазии. Я злюсь на себя, на неё, на этот чёртов мотель, ставший свидетелем моего падения.</p><p>На парковке пусто. Только моя «Шевроле» стоит под фонарём, и силуэт Сабрины темнеет на пассажирском сиденье. Она сидит ровно в той же позе, в которой я оставил её – прислонившись лбом к стеклу и сжавшись в комок. Как будто и не пошевелилась, пока меня не было.</p><p>Подхожу к машине, бросаю сумки в багажник. Не в силах побороть собственную ярость хлопаю крышкой громче, чем нужно, и только усевшись за руль вдруг осознаю – наручники…</p><p>Я забыл надеть наручники.</p><p>Профессионал, мать твою. Наёмник, который никогда не ошибается.</p><p>Всё это время Бэмби была предоставлена самой себе. Со свободными руками и незаблокированной дверью могла спокойно сбежать, пока я торчал в номере и сгорал от собственных мыслей. Ничто бы её не остановило. Но не сбежала.</p><p>Вместо этого сидит, подтянув колени к груди. Спутанные волосы тяжёлой завесой падают на лицо. Пряди всё ещё влажные и липнут к разбитому виску. Из-под тёмной копны видны только край щеки, кончик носа и рассечённая губа.</p><p>Если Бэмби не воспользовалась таким шансом...</p><p>Значит, дело совсем дрянь.</p><p>Ей нужна помощь.</p><p>Осознание бьёт под дых, выветривая остатки дурмана из головы. Пока я, как последний идиот, тонул в собственных фантазиях, она сидела здесь с разбитой головой.</p><p>Хоук впечатал её виском в капот моей машины.</p><p>Она пробыла в отключке хрен знает сколько.</p><p>Видела, как человека избивали до полусмерти.</p><p>И, скорее всего, сейчас напугана до чёртиков.</p><p>А я…</p><p>Я сглатываю горечь во рту.</p><p>Да что ж я за скотина?</p><p>Нужно осмотреть рану, обработать губу, проверить, нет ли сотрясения, но рука останавливается на полпути. Вдруг понимаю, что боюсь до неё дотронуться. Боюсь, что стоит почувствовать тепло её кожи, и вся эта проклятая борьба с самим собой окажется бессмысленной.</p><p>Соберись, Портер.</p><p>Глубоко вдыхаю и всё-таки заставляю себя коснуться её плеча.</p><p>– Бэмби.</p><p>Она осторожно поворачивается. В глазах успевает мелькнуть знакомая смесь злости, упрямства и раздражения. Я слишком хорошо успел узнать этот взгляд. Она ненавидит, когда я называю её Бэмби, но сейчас иначе нельзя.</p><p>Пока Бэмби не успела сказать ни слова, осторожно касаюсь её лица. Неожиданно для самого себя так бережно, словно она может рассыпаться от одного неосторожного движения. Кончики пальцев скользят по тёплой щеке. Она мгновенно напрягается – я чувствую это всем телом – но не отворачивается. Очень медленно приподнимаю её подбородок и поворачиваю лицо к полоске света, падающей в номер с парковки.</p><p>Нужно рассмотреть, насколько сильно её ударили и очень постараться не думать о том, как отчаянно мне хочется просто обнять её.</p><p>У самой линии роста волос застыла тонкая тёмно-бордовая полоска крови. Разбитый уголок нижней губы уже начал опухать. Сам не замечаю, как пальцы невесомо проходятся по её скуле.</p><p>– Сильно болит? – спрашиваю я, и собственный голос кажется непривычно мягким.</p><p>– Нормально, – лжёт Бэмби, но за привычным упрямством прячется усталость и высокая стена, которую она снова успела между нами выстроить.</p><p>– Голова кружится?</p><p>– Со мной всё в порядке, Портер, – отмахивается она, едва заметно дёргая плечом.</p><p>Холодное «Портер» режет слух.</p><p>– Дай взглянуть.</p><p>– Я сказала, всё нормально, – отвечает Сабрина, высвобождается из моих рук.</p><p>Внутри закипает глупое, неуместное, но такое знакомое раздражение – она снова умудряется выбить меня из колеи.</p><p>– Будь хорошей девочкой и дай мне осмотреть твоё лицо.</p><p>– Я не хорошая девочка, – упрямо огрызается она.</p><p>Нет.</p><p>Она именно хорошая.</p><p>Хорошие девочки пытаются остановить насилие. Хорошие девочки лезут, даже когда жертва – ублюдок, который только что пытался их убить.</p><p>Она, мать её, маленькая, упрямая, брезгливая девчонка, которая падает в обморок от вида собственной крови, – она встала между мной и Хоуком. Между мной и человеком, который за несколько минут до этого угрожал ее жизни.</p><p>Плохие люди так не поступают.</p><p>Мысль настойчиво царапает изнутри.</p><p>Ещё один камешек в ботинок. Ещё удар по той хрупкой дистанции, которую я так упрямо удерживал между нами все эти дни.</p><p>Снова тянусь к ней. Бэмби едва заметно пытается отвернуться, но я всё равно осторожно касаюсь её подбородка и мягко поворачиваю лицо к свету. На этот раз она не спорит, только упорно избегает моего взгляда.</p><p>Я осторожно осматриваю рассечение, стараясь не причинить ей лишней боли. К счастью, всё не так плохо. Рана поверхностная. Завтра висок наверняка украсит здоровенный синяк, но серьёзных повреждений не вижу.</p><p>– Во что ты ввязалась? – вопрос вырывает грубее, чем хотелось.</p><p>Бэмби молчит, вскидывая подбородок выше, и упрямо смотрит куда-то за окно. А я снова не могу оторвать от неё глаз. Даже такая – бледная и израненная – она всё равно умудряется быть чертовски красивой.</p><p>Так и не дождавшись ответа, наклоняюсь к бардачку за аптечкой. Достаю антисептик, упаковку ватных дисков и небольшой пакет со льдом.</p><p>– Сиди спокойно.</p><p>Смачиваю ватный диск. Резкий запах антисептика мгновенно вытесняет из головы всё остальное. Даже сладкий запах её кожи. Бэмби едва заметно вздрагивает, и плечи тут же напрягаются от нежного прикосновения в припухлости на лбу.</p><p>– Тише, – шепчу и наклоняюсь ближе, чтобы подуть.</p><p>– Потерпи. Ничего страшного здесь нет. Через пару дней и следа не останется.</p><p>Движения выходят непривычно осторожными. Наверное, настолько бережным я не был ещё никогда.</p><p>Я знаю, как ломать кости, куда бить, чтобы человек отключился за секунду, как сделать боль эффективной. Могу заштопать себя, ограничившись бутылкой виски в качестве обезболивающего, но быть мягким, обрабатывая порезы хрупкой девушки… До неё мне не приходилось делать ничего подобного.</p><p>Сабрина всё равно сдержанно всхлипывает, закрывая глаза.</p><p>– Сейчас будет слегка жечь.</p><p>Едва касаюсь ватным диском царапины, но она всё равно вздрагивает, и мне приходиться замедлиться, опасаясь, что работаю слишком грубо.</p><p>Смешно. Я. Боюсь.</p><p>Закрываю аптечку и замираю. На секунду – всего на одну грёбаную секунду – позволяю себе просто быть рядом с ней. Смотрю на длинные ресниц и тонкие пальцы, сжатые в кулаки на коленях, и не понимаю…</p><p>Как? Как девушка вроде неё – с этими руками, которые явно никогда ничего тяжелее книг не поднимали, с этой брезгливостью, от которой она готова обои драить антисептиком, с этим взглядом, в котором нет ни капли той грязи, что я привык видеть в своих целях – как она вообще оказалась в одной истории с такими тварями, как Хоук? Он же мразь. Он бы не просто убил её. Он бы сначала наигрался.</p><p>Я смотрю на её разбитую губу, и внутри зарождается знакомая гремучая волна.</p><p>– Ты хоть знаешь, кто он такой? – снова вырывается. – Он киллер, Бэмби. А Кора у него на побегушках.</p><p>Сабрина несколько раз нервно моргает, задерживая дыхание. По неестественному, лихорадочному блеску в глазах кажется, что она вот–вот разрыдается. Она не знала.</p><p>– Его посылают, когда нужно кого–то убрать. Он работает на картель.</p><p>И она напугана.</p><p>– Ты всего–навсего курьер. Объясни мне, Бэмби, – голос становится жёстче, – зачем картелю посылать за тобой такого человека?</p><p>Она молча качает головой. Раньше это просто раздражало. Теперь – бесит. Мне с трудом удается игнорировать желание стукнуть кулаком по приборной панели, потому что я вижу: она не играет. Не врет. Не выкручивается. Она уходит от ответа, потому что у неё просто нет того, который, как она думает, я жду.</p><p>Я откидываюсь на спинку сиденья. Резко выдыхаю через нос. Смотрю в лобовое в эту проклятую ночь, которая не даёт ни хрена, кроме темноты и её молчания.</p><p>К черту.</p><p>Пошло оно всё.</p><p>Что я творю? Пялюсь на неё, как идиот. Мучаю вопросами, ответы на которые мне ни к чему. Раньше я обходился той информацией, которую давал Ламберт и вопросов не задавал.</p><p>Так что сейчас изменилось?</p><p>Девчонка налажала. Перешла дорогу взрослым дядям. Чуть не поплатилась жизнью. Это не моя проблема!</p><p>Я должен доставить её в суд. Остальное меня не касается.</p><p>Проворачиваю ключ в замке зажигания, и «Шевроле» подо мной протяжно урчит.</p><p>– Нам нельзя здесь оставаться.</p><p>– Ламберт, – говорит Бэмби еле слышно. – Это Ламберт. Он меня заказал.</p><p>Я смотрю на неё. Она не отводит взгляд, полный отчаяния и какой-то дикой, нелепой надежды.</p><p>Ламберт.</p><p>Человек, который дал работу, когда я в отчаянии ушёл из участка, и платит вот уже четыре года. Ламберт всегда был на стороне закона. Да, он говнюк. Да, закрывает глаза на преступления, когда ставки слишком высоки. Да, методы у него иногда грязные. Но он не убийца. Он не станет заказывать невиновную девчонку.</p><p>– Если ты дашь мне шанс, я докажу. Просто дай мне шанс, Портер.</p><p>Она выжидательно смотрит, а я, переполненный сомнениями, молчу. Пять дней назад я бы рассмеялся ей в лицо. А сейчас…</p><p>Сейчас я просто молчу.</p><p>Она отворачивается первой.</p></section><section><title><p>Глава 16. Часть 3. Конфликт интересов</p></title><p>Глава 16. Часть 3. Конфликт интересов</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Сабрина Ричардс</p><p>Я прихожу в себя резко, будто кто–то ударил меня током, выдергивая из темноты. Один толчок, и я на поверхности, хватаю ртом воздух. Но не сразу открываю глаза. Сначала чувствую тяжесть в теле, ломоту в висках, сухость во рту и странную, непривычную лёгкость.</p><p>Руки.</p><p>Что–то не так с руками.</p><p>Медленно, осторожно шевелю пальцами, боясь спугнуть это ощущение. Металл не холодит кожу. Нет привычного давления на запястьях и тупой тяжести, к которой уже почти успела привыкнуть. Самое невероятное – я свободна. Руки не скованы, тело не зажато в неестественной позе. Впервые за неделю я могу просто расслабиться.</p><p>Со стоном открываю глаза, утыкаясь в идеально ровный, белый потолок, и мне нужно несколько секунд, чтобы осознать – я на удобной одноместной кровати в номере приличного отеля, куда мы с Портером приехали под утро. Поднимаю руки перед собой, как будто они могут исчезнуть, если сделать это слишком быстро.</p><p>Наручников нет.</p><p>Тонкие, красные полоски от браслетов на запястьях стали бледнее. Не веря глазам, несколько раз сжимаю и разжимаю пальцы в кулак, провожу пальцами по ровной коже там, где обычно давят холодные кольца. Почему–то это пугает. Не мог же непревзойденный Джек Портер, гениальный охотник, мистер Робот, так облажаться! В груди поднимается тревога. Это не похоже на ошибку. Портер не из тех, кто забывает такие вещи.</p><p>Я осторожно приподнимаюсь на локтях, вслушиваясь в тишину номера, нарушаемую только приглушенным шумом воды из ванной. Кровать Портера застелена, будто он и вовсе не спал.</p><p>Глаза автоматически скользят к входной двери. Закрыта. Окно задернуто шторами, но сквозь них просачивается блёклый дневной свет, который все равно режет по сетчатке, пронзая мозг огнем, и я зажмуриваюсь, всхлипнув.</p><p>В памяти мелькают обрывки вчерашнего вечера, как кадры, которые кто–то перематывает чересчур быстро. Мы с Портером ехали по нескончаемой I–80, продираясь сквозь ночную темноту из Юты в Вайоминг. Рёв надрывающегося двигателя и нерациональное чувство безопасности рядом с моим угрюмым конвоиром убаюкивали, от чего веки наливались свинцом. Я боролась со сном, упрямо стараясь держать глаза открытыми, глядя в усыпанное звездами небо, но сознание не желало подчиняться. Каждое мгновение я проваливалась всё глубже, пока реальность не стала походить на вату.</p><p>Дорога казалась бесконечной. Потом чья–то ладонь легла мне на плечо. Я тогда вздрогнула, выныривая из сна, и на секунду растерялась, не понимая, где нахожусь. А это прикосновение… осторожное, такое непривычно бережное, ещё сильнее выбивало из колеи.</p><p>– Приехали, – мягко сказал Портер, возвращая меня в омерзительную реальность.</p><p>Хотелось послать его к чертям и снова провалиться в уютную тьму без сновидений, но он не дал. Открыв глаза, наткнулась на его тёмные и усталые в паре сантиметров от меня. Портер отпрянул настолько быстро, что я даже не успела этого осознать. Слишком сонная и разбитая выбралась из машины. Пошатываясь, поплелась следом за ним, а он заботливо придерживал меня за локоть. Только через несколько шагов до меня дошло – на мне нет наручников.</p><p>Настороженно замерев, посмотрела сначала на свои руки, потом на него, но яснее не стало, а Портер просто стоял и смотрел, будто ожидая, побегу ли.</p><p>Я не побежала.</p><p>Сил не было.</p><p>Мы молча дошли до номера. Я всё время ждала, что он сейчас схватит меня за запястье и защёлкнет браслеты, но этого не происходило. Когда дверь закрылась за нами, я машинально села на край кровати и привычно протянула руки вперёд, ожидая, что сейчас всё вернётся в понятное русло.</p><p>– Пообещай, что не сбежишь или не попытаешься убить, пока я сплю.</p><p>Я тогда даже не сразу поняла – он серьёзно? Подняла на него взгляд. Прищурилась. Он не улыбался. Несколько секунд ушло на то, чтобы понять, что он сказал. В его голосе не было ни тени насмешки, только усталость, как у меня. Я медленно опустила руки, не сводя с него глаз.</p><p>– С чего вдруг такое великодушие? – спросила я, стараясь, чтобы это прозвучало насмешливо, а у самой внутри всё пришло в смятение.</p><p>– Великодушие тут ни при чём. Мне просто жаль тебя, – проворчал Портер, посмотрев исподлобья.</p><p>Я замерла, будто мне отвесили болезненную оплеуху. Даже больнее, чем удар головой об капот, чем ноющая губа.</p><p>Жаль?</p><p>Конечно, ему меня жаль. Там, на дороге, рядом с разбившейся машиной, я вела себя, как самая настоящая дура. Я не просто позволила ему целовать себя. Я отвечала! Да с таким рвением, что ещё чуть–чуть и отдалась бы ему прямо там, на песке рядом с окровавленным, полумёртвым телом. Саму от себя тошнит.</p><p>– Мне не нужна твоя жалость, – выплёвываю я, борясь с желание ударить его по лицу.</p><p>– Обязательно спорить? – устало выдыхает Портер, проводя ладонью по затылку.</p><p>– Обязательно нести чушь? – тут же огрызаюсь я, вскидывая подбородок.</p><p>– Тебе, кажется, понравилось быть пристёгнутой?</p><p>– Нет, Портер, этой твой фетиш. Нравится пристёгивать девушек к кровати? По–другому они тебя не хотят?</p><p>– Ну… С тобой этого не понадобилось.</p><p>– Иди к чёрту.</p><p>– Я уже с ним, – процедил сквозь зубы, пронзив меня испепеляющим взглядом.</p><p>Я вдруг снова ощутила себя, как на той дороге, когда каждая моя клеточка тянулась к нему. Он мог подойти и опрокинуть меня на кровать, схватив за запястья, и целовать. Я бы почти не сопротивлялась. Действительно, жалкое зрелище.</p><p>Или он мог защёлкнуть наручники, поставив всё на свои места.</p><p>Но Портер не сделал ни того, ни другого, а просто стоял напротив, глядя так, будто сам не понимал, что творил. Секунды до того, как он отвернулся и хлопнул дверью ванной, тянулись бесконечность, а я стояла с опущенными руками в полной растерянности.</p><p>Звук открывающейся двери ванной режет по нервам острее, чем утренний свет, пробивающийся сквозь шторы. Я вздрагиваю, выходя из оцепенения, и тут же ненавижу себя за эту реакцию.</p><p>Поднимаю взгляд, внутренне замирая. Джек Портер выглядит так, будто не спал всю ночь. Под глазами залегли тени, на щеках – небритость, которая всех остальных мужчин делает неопрятными, но только не его. Одна прядка упала на лоб, небрежно выбиваясь из зачесанных назад влажных после душа волос.</p><p>Он выглядит вымотанным. Но, чёрт возьми, это самый красивый мужчина, которого я когда–либо видела!</p><p>Мысль дурацкая, неуместная, идиотская, ведь он мой враг. Я должна думать о чём угодно, кроме его дикой сексуальности, но я ничего не могу с собой поделать – в груди разливается предательское тепло.</p><p>– Как ты? – спрашивает он, взглядом оценивая ущерб, нанесенный мне вчера, и, не дожидаясь ответа, подходит, тяжело переваливаясь с ноги на ногу.</p><p>Он хромает.</p><p>Вчера я этого не заметила. Не должна и сейчас обращать внимание, но в груди неприятно ёкает.</p><p>Что с ним?</p><p>Вопрос застревает в горле. За эти дни мы научились разговаривать только на языке колкостей, приказов и сопротивления. Проявить к нему сочувствие кажется чем–то унизительно глупым. Да и какое может быть сочувствие к человеку, который угрожал заткнуть меня кляпом?</p><p>Он садится настолько близко, что я чувствую жар его тела даже на расстоянии.</p><p>– Дай взглянуть, – протягивает руку к моему лбу.</p><p>Я не успеваю придумать достойный ответ, только слабо отмахиваюсь, но получается настолько жалко, что он смотрит так, будто я делаю что–то нелепое.</p><p>– Не дёргайся, – не повышает голос. – Тебе же лучше будет, если успокоишься.</p><p>Его пальцы касаются моего виска там, где вчера пришёлся удар. Я вздрагиваю не столько от боли, сколько от неожиданности. Прикосновение осторожное, почти невесомое, но оно жжет сильнее огня.</p><p>– Неплохо, – говорит он со слабо различимым облегчением в голосе.</p><p>Я молчу, глядя на него снизу вверх и почему–то не хочется отворачиваться. Все его движения выверены, как у хирурга или у того, кто привык иметь дело с ранами. Я чувствую это в том, как осторожно он убирает волосы, слегка наклоняя голову, как касается кожи подушечками пальцев.</p><p>Он и правда не хочет причинять мне лишней боли.</p><p>Мысль приходит внезапно, заставляя отмотать назад все эти дни. Он угрожал, приковывал к кровати, говорил жёстко, но ни разу не сделал больно намеренно. Даже когда я била его в истерике.</p><p>Я смотрю на его руки. Эти же руки вчера избивали человека до полусмерти. А сейчас… сейчас они касаются меня так, будто я стеклянная.</p><p>Портер не монстр. Я бы даже сказала – заботливый.</p><p>За всей этой маской циничного охотника он тот, кто держал меня за руку, когда мне накладывали швы. Я смотрю на его сосредоточенное лицо, на тени под глазами, на сжатые губы, и меня накрывает странное, совершенно неуместное ощущение.</p><p>С ним я в безопасности.</p><p>Это бред. Полный бред! Он везёт меня на смерть. Он получит сто тысяч за то, чтобы я исчезла. А я сижу и чувствую себя… спокойно. Рядом с ним. Потому что он аккуратно касается моего лица.</p><p>Может, у меня действительно сотрясение? Или я просто сошла с ума?</p><p>Его пальцы скользят к моему подбородку, слегка поворачивают голову. Я не сопротивляюсь. Даже не думаю об этом. Просто сижу и смотрю на него, пока он проверяет ссадину на губе, и почему–то в горле встаёт ком.</p><p>– Голова болит?</p><p>Я только киваю. Со вздохом отстранившись, Портер тянется к аптечке за таблеткой, которую протягивает мне со стаканом воды.</p><p>– Выпей.</p><p>Я даже не думаю спорить.</p><p>– Голодна? – спрашивает он, убирая аптечку обратно на прикроватную тумбочку. – Скоро должны принести завтрак.</p><p>Почему он так заботлив?</p><p>Вопрос стучит в висках вместе с пульсом. Зачем вся эта забота, если он планирует передать меня Ламберту?</p><p>Может, он и правда думает, что закон разберётся?</p><p>Мысль кажется наивной даже мне.</p><p>Но тогда почему?</p><p>Я не нахожу ответа.</p><p>Он вдруг поворачивается, встречаясь с моим растерянным взглядом. На секунду в его глазах вспыхивает огонёк, который заставляет сердце пропустить удар.</p><p>– Заказал омлет с сыром, тосты и кофе. Не против?</p><p>Хочется огрызнуться, спросить, с чего вдруг он решил позавтракать нормальной человеческой едой, а не помоями из вшивого магазинчика при дороге. Вместо этого я слышу собственный голос:</p><p>– Конечно.</p><p>Он кивает, подавляя слабую, почти незаметную улыбку. Она появляется на секунду, не больше, но я успеваю её заметить. И она греет лучше, чем любой кофе. Но лицо Портера снова становится непроницаемым. Он встаёт, тяжело опираясь на ноги, и я снова замечаю, как он хромает, перебираясь на свою кровать.</p><p>– Позавтракаем, а потом можно ещё поспать.</p><p>– С тобой всё в порядке?</p><p>– Всё отлично, – отмахивается он, устраиваясь удобнее, и едва заметно морщится, задерживая дыхание.</p><p>Отлично? Тогда какого чёрта его стопы так напряжены? Люди не хромают, когда у них всё отлично!</p><p>Что с тобой, Портер?</p><p>Вопрос вертится на языке, но я не задаю его. Он ведь всё равно не скажет. Он – Джек Портер, мать его, который всегда всё контролирует, всегда на шаг впереди.</p><p>Он тоже ранен?</p><p>Помню, как он вышвырнул того негодяя из машины. Как бил снова и снова, пока я не остановила его. Помню его руки, прижимающие меня к себе.</p><p>С ним было всё в порядке! Когда его ранили? Когда он начал хромать?</p><p>Я должна бы радоваться, что ему больно, но не получается и приходится отвернуться. Если буду смотреть на него ещё секунду, сделаю что–то совсем идиотское. Например, спрошу, чем ему помочь.</p><p>Соберись, Ричардс. Он – твой тюремщик. Твоя смерть стоит сто тысяч долларов. Он не на твоей стороне.</p><p>В дверь стучат. Портер едва заметно сжимает челюсти, прежде чем подняться. Это даётся ему с таким трудом, что мне хочется зажмуриться, чтобы не сочувствовать. Сильно хромая, едва наступает на обе ноги, а когда открывает дверь, держится за косяк.</p><p>Он точно ранен.</p><p>Портер впускает работника отеля с тележкой с завтраком, двигаясь медленно, тяжело, и каждый раз, когда он переносит вес на правую ногу, мне кажется, что он упадёт. Он стоит, прислонившись плечом к стене, дожидаясь, пока работник покинет номер.</p><p>– Сможешь сама дойти или нужна помощь?</p><p>– Тебя что, пришельцы подменили?</p><p>– Раз шутишь, – говорит он, и в голосе проскальзывает что–то, похожее на усмешку, – значит, сможешь и сесть за стол.</p><p>Он отворачивается и, будто через силу, бредёт к столу. У меня снова плывёт перед глазами, ноги подкашиваются, но я всё равно заставляю себя дойти следом и опускаюсь на стул напротив. Он не говорит ни слова. Только пододвигает ко мне чашку с кофе, от запаха которого слюнки текут. Лучший кофе, который я пила за последние дни.</p></section><section><title><p>Глава 16. Часть 4. Конфликт интересов</p></title><p>Глава 16. Часть 4. Конфликт интересов</p><p>Завтрак тянется в давящей тишине и складывается впечатление, будто звук здесь в принципе запрещён. Только столовые приборы иногда стучат о тарелку, и этот звон кажется агрессивно громким. Единственное, на что я способна – лениво колупаться вилкой в еде. Омлет с тостами выглядят потрясающе – после недели придорожного подобия пищи это похоже на пир, – но в горло ничего не лезет.</p><p>Что, мать твою, происходит?</p><p>Почему на мне нет наручников?</p><p>Портер молчалив, как всегда, но за какие заслуги решил сжалиться? Не за красивые глаза ведь?</p><p>Взгляд сам тянется к нему, как намагниченный, а Портер сосредоточенно жуёт, подчеркнуто игнорируя меня, будто я – часть наскучившего интерьера. Когда встает из–за стола, расправившись с завтраком, его едва заметно ведёт в сторону, нога едва заметно подгибается. Это длится долю секунды, он сразу же берет себя в руки, но скрыть боль в стопе он не успевает.</p><p>– Ляг, поспи, – говорит он, еле тащась к кровати. – Голова быстрее пройдёт.</p><p>– Всё, – вырывается у меня грубее, чем хотелось бы. – Я так больше не могу. В чём дело?</p><p>Он останавливается и медленно поворачивается, вздергивая бровь со скучающим удивлением.</p><p>– Ты серьёзно? Делаешь вид, что всё в порядке? Да ты еле стоишь!</p><p>Я подрываюсь со стула, и мир тут же уезжает в сторону, раскачивая пол подо мной, как палубу во время шторма. Виски простреливает острой, тошнотворной болью.</p><p>– Чёрт…</p><p>Я падаю обратно, прикладывая ладонь ко лбу и зажмуриваясь до алых кругов под веками.</p><p>– В кровать, – приказывает Портер. – Сегодня ты отдыхаешь.</p><p>«Отдыхаешь»… И это говорит мне он?</p><p>Жгучее беспокойство, смешанное со злостью на саму себя за неуместное любопытство, расползается лихорадкой по всему телу и подступает комом к горлу. Я должна думать о себе. О себе он и сам отлично позаботится, но игнорировать его странное состояние не выходит. Я осторожно поднимаюсь, придерживаясь за край стола.</p><p>– Это твой способ проявить заботу, милый? – сама не понимая почему, спрашиваю с желчью в голосе. – Что с твоими ногами?</p><p>– Давай не будем ругаться, Бэмби. У меня нет настроения.</p><p>– Ах, у тебя нет настроения? Тогда может ответишь на мой вопрос?</p><p>– И тогда ты прижмешь свою задницу к кровати? – Портер устало вздыхает.</p><p>– В зависимости от того, устроит ли меня ответ, – я подхожу ближе, останавливаясь в шаге от него.</p><p>– Царапина. Всё? Довольна? Иди спать.</p><p>– Попытаешься ещё раз?</p><p>– Спать, Бэмби.</p><p>– Черта с два, Портер.</p><p>Сама не знаю, что на меня нашло, но его грёбанное нежелание говорить сводит с ума. Прищурившись, толкаю его в грудь. Он падает на кровать, не сопротивляясь, и смотрит снизу вверх темнеющим взглядом. На секунду теряюсь, глядя на него – растрёпанного, уставшего, и в голову лезут ужасные, омерзительно неуместные мысли. Представляю, как сажусь на него сверху и запускаю руки в мокрые волосы.</p><p>Отвожу взгляд, и он падает на его распухшую и покрасневшую стопу.</p><p>– Царапина? – я возмущённо выдыхаю внезапно осипшим голосом.</p><p>– Уймись, Бэмби, – сквозь зубы отвечает Портер. – Это не твоё дело.</p><p>– Моя голова тоже не твоё дело!</p><p>– За твою голову платят сто тысяч. Это очень даже моё дело.</p><p>– Вот только не делай вид, что дело только в этом!</p><p>– Не льсти себе.</p><p>Я наклоняюсь ближе к нему. В нос ударяет запах его геля для душа, кружа голову сильнее возможного сотрясения.</p><p>– Дай посмотреть.</p><p>– Иди в постель.</p><p>– Не говори мне, что делать.</p><p>– Я сказал – иди спать.</p><p>– А если нет?</p><p>Я не жду ответа. Сажусь на край кровати, игнорируя его протесты. Тянусь к его ноге. Он дёргается, но я уже вижу его «царапину». Дыхание перехватывает, и комната снова плывёт.</p><p>Да стопы содраны в мясо!</p><p>Пальцы стёрты, будто он тормозил ими по асфальту на полном ходу. Пятки распухли. В центре одной ноги – глубокий порез, края которого уже подсохли. Я смотрю на это безобразие, и к горлу подступает тошнота.</p><p>Я поднимаю глаза на него.</p><p>– Я уже разобрался.</p><p>– Когда? – выдыхаю еле слышно.</p><p>– Я серьёзно. Всё нормально.</p><p>Меня колотит мелкая, въедливая дрожь, и как бы я ни старалась, унять её не получается.</p><p>– Ни хрена не нормально! Господи… Да ты как мой отец! «Всё хорошо», «Всё отлично»… Царапина, чёрт подери!</p><p>– А ты кудахчешь, как моя мать! – огрызается он. – Со мной всё в порядке!</p><p>– Когда?!</p><p>– Какая разница?</p><p>– Когда, Джек?!</p><p>Он не говорит, когда это случилось, потому что ответ очевиден – прошлой ночью, когда я была в отключке в машине Хоука. Пока я спала, пока мы ехали сюда его нога уже болела.</p><p>– О, боже…</p><p>Желудок сжимается, во рту появляется привкус желчи. Я обмахиваюсь ладонями, дышу часто–часто. Если сейчас не сосредоточусь на дыхании – меня вывернет или хуже того – вырублюсь.</p><p>– Чёрт… И это ты называешь «нормально»?</p><p>Пошли его к дьяволу, Ричардс. Ты не обязана помогать. Тем более, ему не нужна помощь.</p><p>Но отвернуться не получаться. Забить и пойти отдыхать на свою прелестную кровать тоже не выходит. Сквозь мутную дымку дурноты пробивается только одно – грёбанное желание помочь этому засранцу. Ведь он помогал! Каждый день осматривал и обрабатывал раненную руку, которую я повредила по своей несусветной глупости.</p><p>И ему больно…</p><p>«Мне все равно, мне все равно, мне все равно!» – повторяю, как мантру, но мне не все равно, и это очевидно нам обоим.</p><p>Портер сидит, не сопротивляясь, и ждет – что я уйду? Что скажу что–нибудь язвительное? Что сделаю вид, что ничего не случилось?</p><p>Но я не могу!</p><p>Я смотрю на его ноги, на свои дрожащие руки, на аптечку на тумбочке и перестаю дышать. Обмахиваюсь ладонями с удвоенной силой, но воздух не помогает. В комнате слишком душно и жарко.</p><p>– Бэмби.</p><p>Он резко садится и тянется ко мне, но я лишь отчаянно машу рукой, пытаясь остановить его. Воздуха не хватает. Грудь будто стянули железным обручем, и я понимаю, что уже не контролирую собственное тело.</p><p>Но почему? Ведь вчера я смотрела на изувеченного Хоука, и даже бровью не повела!</p><p>– Эй…</p><p>Портер кладёт руку мне на плечо.</p><p>– Дыши, – говорит он. – Медленно. Вдох–выдох.</p><p>Портер медленно вдыхает через нос и выдыхает через рот, показывая правильный ритм. Ловит мой взгляд, сильнее сжимая плечо, заставляет подчиниться. Я и не могу ослушаться: его бархатистый уверенный голос – единственное, что не дает поддаться приступу паники.</p><p>Я дышу. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.</p><p>Медленно. Как он сказал.</p><p>И через какое–то время – не знаю, сколько проходит, минута или вечность – мир перестаёт кружиться. Я выпрямляюсь, глядя в его невероятные зелёные глаза с золотисто–карими отливами и неправдоподобно длинными ресницами.</p><p>– Ты как? – спрашивает он.</p><p>– Это я должна у тебя спрашивать.</p><p>Он криво усмехается.</p><p>– Я правда в порядке.</p><p>– Врёшь. Тебе больно. Не надо врать, Дж… Портер.</p><p>– Немного, – признаёт он, беззлобно усмехаясь.</p><p>– Дай аптечку, – говорю я после короткой паузы.</p><p>– Не надо.</p><p>– Джек.</p><p>– Я правда уже обо всем позаботился.</p><p>– Дай аптечку.</p><p>Я чувствую – он хочет отказаться. Привычка всё контролировать, всё делать самому, никого не подпускать въелась в него так глубоко, что даже сейчас, когда он едва стоит на ногах, пытается сказать «не надо», но мне плевать на его дурацкую гордость или что там ему мешает принять помощь. Неловко опираясь рукой на его кровать, достаю аптечку с прикроватной тумбочки и опускаюсь на колени у его ног, чувствуя на своей макушке пристальный взгляд.</p><p>– Бэмби…</p><p>– Не начинай, – обрываю его, вытаскивая всё необходимое. – Дай сюда ногу и не беси меня.</p><p>– Ладно, – говорит Портер, сдерживая улыбку и протягивая ногу ближе ко мне. – Можешь перебинтовать. С остальным я разобрался.</p></section><section><title><p>Глава 16. Часть 5. Конфликт интересов</p></title><p>Глава 16. Часть 5. Конфликт интересов</p><p>Скрестив ноги, я поудобнее устраиваюсь на полу перед Портером. Вынимаю из аптечки свежий бинт, а перед глазами так и стоит ужасающая рана в центре его стопы. По–хорошему, на неё бы стоило наложить швы, но не уверена, имеет ли это смысл, ведь при малейшей нагрузке они скорее всего разойдутся. Задерживаю дыхание и дрожащими пальцами касаюсь пятки Портера, подтягивая ногу ближе к себе. Если ему и больно, то он никак этого не выдаёт.</p><p>– Как думаешь, Хоук жив? – осторожно разматывая бинт, спрашиваю я, чтобы отвлечься. – И Кора?</p><p>– Такие твари просто так не умирают.</p><p>Я начинаю обматывать его ногу, стараясь не затягивать сильнее, чем нужно. Мельком глянув снизу вверх на напряженные челюсти Портера и заметив внезапно появившиеся льдинки в его глазах, вдруг понимаю – он знает о Хоуке больше, чем говорит.</p><p>– Ты знаком с ним, да? Я видела, как вы смотрели друг на друга. Это не просто «работа».</p><p>Он пожимает плечами, глядя поверх моей головы. Не хочет отвечать, но его молчание громче любых слов – между ними что–то личное.</p><p>– Мне показалось, что ты хотел его убить, – говорю я, понижая голос почти до шёпота. – По–настоящему.</p><p>Он молчит. Секунду. Две. Я уже думаю, что не ответит, но он говорит, кивая:</p><p>– Да.</p><p>Руки на мгновение замирают. Я не ожидала, что он вот просто так возьмет и признается. Не в таком… Желание убить не рождается на пустом месте.</p><p>– А ты убивал когда–нибудь? – вопрос вырывается сам собой, и хочется прикусить язык, настолько он бестактный. – То есть… я имею в виду… можешь не отвечать, если…</p><p>– Нет, – перебивает Портер, опуская на меня тяжёлый, изучающий взгляд.</p><p>– А мог бы?</p><p>Смотрит на меня слишком долго.</p><p>– Наверное, да, – все же говорит он. – Но удовольствия бы не получил.</p><p>Я киваю, почему–то не сомневаясь – это правда. Не знаю, почему – может, потому что он произносит это без бравады, без той холодной жестокости, которую я так боялась в нём поначалу.</p><p>– А я бы не смогла, – говорю я, сама не понимая зачем. – Даже если бы пришлось.</p><p>– Ты и не должна.</p><p>Хмыкаю, затягивая бинт.</p><p>– Я рассуждаю гипотетически. Думаешь, можно убить пилочкой для ногтей?</p><p>Он чуть наклоняет голову, наблюдая за моими руками.</p><p>– В теории – да. Если знаешь, куда бить.</p><p>– Я воткнула пилочку в бок Хоуку, – я взволнованно тараторю. – Когда машина перевернулась. Случайно. Просто… она была у меня в руке… он был рядом, и я… у него был пистолет… и ты…</p><p>– Ты боишься, что убила его?</p><p>Я киваю, не поднимая головы, затягиваю последний виток бинта.</p><p>– Если попасть в жизненно важный орган – можно, но это маловероятно. Скорее всего, ты даже не пробила мышцу.</p><p>– Откуда ты знаешь?</p><p>– При всем уважении, извини, Бэмби, но ты не выглядишь как человек, который может нанести удар с нужной силой, – он пожимает плечами.</p><p>Я поднимаю на него взгляд, щурясь.</p><p>– То есть, по–твоему, я слабая?</p><p>– Именно, – усмехнулся Портер.</p><p>– Потому что я девчонка?</p><p>– Потому что ты хрупкая. – Портер тихо смеётся, и этот звук звучит неожиданно легко. – Ладно–ладно. Ты могла вспороть ему селезенку.</p><p>Я невольно улыбаюсь. Закрепляю бинт, отстраняюсь, оцениваю свою работу.</p><p>– Но ведь пилочка и правда торчала у него в боку! Он ведь может умереть от заражения крови? Та пилочка – настоящий рассадник бактерий.</p><p>Джек снова задерживает на мне долгий, изучающий взгляд, будто пытается понять – я серьезно или это шутка? Потом уголки его губ медленно ползут вверх.</p><p>– Бэмби, этот ублюдок живуч как таракан. Он не умрёт от заражения крови.</p><p>– А если всё–таки?</p><p>– Тогда ты станешь первой женщиной, убившей киллера пилочкой для ногтей.</p><p>Я смотрю на него. Хочу обидеться, сказать что–то колкое, но вместо этого чувствую, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Я фыркаю и смеюсь не в силах сдержаться.</p><p>– Ты ужасен, – говорю я сквозь смех.</p><p>– А ты, оказывается, настоящий терминатор, – он качает головой, разглядывая меня с ленивым прищуром. – Подожди… так вот как ты избавилась от наручников?</p><p>Я пожимаю плечами, как бы говоря – ничего особенного.</p><p>– Импровизация.</p><p>– Угу, – он хмыкает. – И где ты достала такой стратегически важный инструмент? Не помню, чтобы я оставлял что–то подобное…</p><p>– В самой настоящей клоаке, – я морщусь, передёргивая плечами. – Поверь, тебе не стоит знать подробности.</p><p>Он чуть наклоняет голову, будто впервые видит меня с другой стороны.</p><p>– Теперь мне стало ещё интереснее.</p><p>– Нет, – я качаю головой, улыбаясь. – Некоторые вещи лучше оставить тайной. Ради твоей же психики.</p><p>Он тихо усмехается.</p><p>Я замолкаю на секунду, потом неожиданно для самой себя добавляю:</p><p>– Я вообще всегда была такой… Брезгливой. Мама говорила, что в детстве я мыла руки раз десять в день и не снимала перчатки. Думала, перерасту.</p><p>Он вопросительно приподнимает бровь.</p><p>– Не вышло?</p><p>– Не–а. Научилась делать вид, что со мной всё окей, хотя в школе меня дразнили «мисс Стерильность». Я даже в столовой есть не могла. Всегда таскала с собой тонну антисептика.</p><p>Он тихо фыркает.</p><p>– То есть ты хочешь сказать, что человек, который боялся школьной столовой, полез в… как ты там сказала? Клоаку?</p><p>– Пришлось пойти на хитрость, – я вздыхаю, но улыбаюсь. – Я замотала руку туалетной бумагой.</p><p>– Серьёзно?</p><p>– В несколько слоёв, – добавляю я с достоинством.</p><p>Он смотрит на меня секунду, потом усмехается шире.</p><p>– Гениально. Надо взять на вооружение.</p><p>– Не смей. Это мой уникальный метод.</p><p>– Принял, – он поднимает руки в притворной капитуляции. – Не буду посягать на твою интеллектуальную собственность, Бэмби.</p><p>Поднимаясь, секунду колеблюсь и сажусь рядом с ним на кровать, почти касаясь плечом его плеча, и чувствую его ровное дыхание. Смотрю на него краем глаза. Находясь почти вплотную к нему, отчетливее понимаю, как сильно ему нужен отдых – вблизи он выглядит еще более уставшим.</p><p>– Надо же, – шучу я. – Мистер Робот умеет смеяться.</p><p>Он смотрит на меня так, словно я только что сказала что-то невозможное. Между бровей залегла глубокая складка, в глазах застыло недоумение. Впервые вижу Джека Портера растерянным.</p><p>– Как?</p><p>– Мистер Робот, – повторяю я с дразнящей улыбкой. – Ты похож на робота. Помешан на контроле, командуешь, всё время собран и – моё любимое – постоянно молчишь.</p><p>Он хмурится. На его лице сменяются эмоции – от недоумения до чего–то походящего на веселье. И это так непривычно – видеть его живым, человечным…</p><p>– Я не робот.</p><p>– Робот, – настаиваю я. – Самый настоящий.</p><p>Он замолкает, беззвучно хмыкая. Я уже думаю, сейчас скажет что–то жёсткое, прикажет замолчать или просто отвернётся. Но он вдруг снова улыбается!</p><p>Он решил свети меня с ума?</p><p>– Если тебе так хочется – пожалуйста. В моих интересах, чтобы ты меня боялась.</p><p>Громкий смех вырывается из груди, и я даже не пытаюсь сдержаться, потому что это так глупо. Он не может думать, что я его боюсь. Он ведь не серьезно?</p><p>– Боялась? Тебя? – говорю я сквозь смех. – Я тебя никогда не боялась.</p><p>Хватаю подушку и дурашливо пытаюсь отвесить ему мягкий подзатыльник, но Портер перехватывает подушку, накрывая мою руку своей и заставляя замереть. Его пальцы горячие, жёсткие. Я чувствую его ровный пульс. Не то что мой – бешеный, оглушительно отдающийся в висках.</p><p>Он смотрит на наши руки. Я не могу дышать, глядя на него.</p><p>Потом он отпускает и отводит взгляд.</p><p>Я тоже стараюсь не смотреть, сосредотачивая внимание на подушке, которую всё ещё держу. Щёки начинают пылать.</p><p>– Ну правда, – говорю я, чтобы заполнить тишину. – Зачем тебе всё контролировать?</p><p>Он пожимает плечами.</p><p>– Я такой только в работе.</p><p>– Не верю.</p><p>Он не спешит отвечать, и мне вдруг становится страшно, что он сейчас снова спрячется в непрошибаемую скорлупу.</p><p>– Брось, Портер, когда ты в последний раз не стремился всё контролировать?</p><p>Его плечи напрягаются, он сжимает челюсти, в глазах мелькает что–то болезненное.</p><p>– Давно.</p><p>Одно слово. Но в нём столько всего, что у меня сжимается сердце.</p><p>– Почему?</p><p>Он не отвечает. Он точно закрывается, вновь превращаясь в глухую стену, которую я совершенно случайно пробила всего на секунду.</p><p>– Портер?</p><p>Он поворачивается.</p><p>– Это уже не имеет значения. Тебе нужно поспать.</p><p>– Но…</p><p>– Спасибо за помощь, Бэмби.</p><p>Я замолкаю, не сразу понимая, что делать дальше. Разговор оборвался так внезапно. Секунду назад всё было так легко, так нормально. Мы смеялись. Я даже почти ударила его подушкой! Он улыбался. Теперь это ощущение не отпускает – тянется, как тонкая нить, которую не хочется обрывать.</p><p>Я перевожу взгляд на свою кровать.</p><p>Потом – на него.</p><p>Портер откидывается назад, опираясь на локти, как будто ничего особенного не произошло. Как будто это был обычный разговор.</p><p>Но не для меня.</p><p>Ощущение, что я не в своей тарелке разрастается в груди и кажется, что, если сейчас уйду на свою кровать, всё снова станет прежним. Холодным.</p><p>Глупо.</p><p>Я отвожу взгляд и возвращаюсь к своей кровати.</p><p>В комнате гаснет свет. Номер погружается в полумрак, разбавленный лишь тусклой полоской света из-за неплотно задёрнутых штор. Я слышу, как Портер устраивается на своей кровати. Пружины тихо скрипят. Он тяжело выдыхает, переворачивается на бок, негромко чертыхается себе под нос, словно никак не может найти удобное положение.</p><p>Я лежу на спине, уставившись в потолок и вдруг понимаю одну очень неприятную вещь – мне не хочется, чтобы этот момент заканчивался.</p><p>Не хочется, чтобы заканчивался этот разговор. Странный, нелепый, почти нормальный разговор, в котором он вдруг перестал быть охотником за головами.</p><p>Мне отчаянно хочется снова нарушить тишину, сказать какую-нибудь ерунду. Задать ещё один вопрос. Хоть за что-нибудь зацепиться, лишь бы вернуть то странное ощущение, будто между нами впервые исчезло всё лишнее.</p><p>– Портер?</p><p>– Мм?</p><p>– Спасибо, что не надел наручники.</p><p>– Постарайся поспать, Бэмби.</p><p>Я закрываю глаза, совсем не желая спать. В груди тлеют слабые огоньки, угрожающие превратиться в самый настоящий пожар при малейшем порыве ветра.</p><p>– Портер…</p><p>Тишина на секунду становится плотнее. Всем своим существом я ощущаю – он не спит.</p><p>– Да, Бэмби?</p><p>Я сглатываю. Сердце почему–то начинает биться быстрее.</p><p>– Ты был хорошим копом?</p><p>– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Портер после короткой паузы.</p><p>Я поворачиваюсь на бок, подкладывая ладони под щёку.</p><p>– Ну… Допустим, ты находишь отчёт о рейде. Там написано – изъяли тридцать килограммов скажем… кокаина…</p><p>Он молчит.</p><p>– Потом открываешь пресс–релиз, а там уже двадцать пять. Но когда проверяешь на складе вещдоков, остаётся двадцать.</p><p>Я делаю паузу, давая ему время на размышления.</p><p>– Что бы ты сделал?</p><p>Сжимаю край одеяла пальцами, запрещая себе надеяться, что мои слова всё же заронят крохотные ростки сомнения внутри него. Я знаю Портера всего шесть дней, но интуиция назойливо шепчет мне, что он «положительный герой». Просто немного сбился с пути.</p><p>– Я хотела быть хорошей журналисткой, – говорю я тихо.</p><p>Он медлит с ответом.</p><p>– Попробуй отдохнуть, Бэмби.</p></section><section><title><p>Глава 17. Часть 1. Второй</p></title><p>Глава 17. Часть 1. Второй</p><p>Глава 17</p><p>Второй</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>Когда головная боль успокоилась, а мир наконец обрёл равновесие, стало ещё хуже, потому что вместе с головокружением ушло и оцепенение, которое помогало не думать. Очарование нашего с Портером короткого диалога тоже сошло на нет, и теперь мысли лезут, как тараканы изо всех щелей.</p><p>Я лежу, переворачиваясь с боку на бок, уставившись в потолок и даже не пытаясь заставить себя уснуть. Шторы прикрыты не до конца, и тонкая полоска уличного света пробивается внутрь, расползаясь по потолку неровными линиями.</p><p>Как я вообще до этого дошла? Не до этого мотеля – с ним всё как раз предельно ясно… А до всей этой жизни. Я ведь хотела быть журналисткой. Настоящей. Не этой декоративной версией из глянца с советами домохозяйкам, а той, что копает глубже, даже если правду закатали в бетон. Той, что рассказывает о героях и о тех, на кого закон давно махнул рукой.</p><p>Иронично. Теперь я одна из них.</p><p>Смешно?</p><p>Скорее, закономерно.</p><p>Всё началось с одной цифры – тридцать килограммов. Обычный полицейский рейд, дело четырёхлетней давности, закопанное среди кучи пыльных документов – идеальный материал для курсовой, которую никто, кроме преподавателя, не откроет. Я бы тоже не открыла. Сдала бы и забыла, если бы цифры сошлись.</p><p>Если бы…</p><p>Я слишком хорошо помню, как сидела, уставившись в экран, и думала: «Ладно. Проверю ещё раз и спать».</p><p>Надо было просто лечь спать.</p><p>Надо было закрыть файл.</p><p>Надо было не лезть дальше.</p><p>Но нет.</p><p>Сабрина Ричардс так не делает.</p><p>Мне всегда казалось, что правда стоит усилий. Что если копнуть глубже, всё встанет на свои места. Что люди со значками играют по правилам. Мой отец, отдавший полиции полжизни, был таким. Я выросла с мыслью, что есть плохие и есть хорошие. Что на стороне закона – исключительно хорошие. Оказалось, всё гораздо проще – они не лучше. Они просто имеют право решать, кто виноват.</p><p>Я вздыхаю и переворачиваюсь на бок. Взгляд сам собой находит Джека Портера. Он тоже был копом. Был – и почему–то ушёл.</p><p>Задерживаюсь на нём дольше, чем собиралась, и сама не заметила, как перестала дышать.</p><p>Он спит.</p><p>До этого момента я всегда засыпала раньше и просыпалась, когда он уже успевал принять душ, собраться, надеть на себя эту свою холодную, непроницаемую маску того самого мистера Робота.</p><p>А сейчас маска слетела. Впервые я вижу его утратившим контроль.</p><p>Он лежит на спине, одну руку закинув за голову, вторую свободно вытянув вдоль туловища. Его дыхание ровное и глубокое, будто силы окончательно его покинули. Ночью Портер вымотался по–настоящему – Хоук, дорога, бесконечные часы за рулём с окровавленными стопами. Усталость на осунувшемся лице заметна даже сейчас, в покое, и, кажется, отдых нужен больше ему, чем мне.</p><p>Я смотрю на Портера и не могу отрываться. Сон смягчил обычно резкие черты лица, длинные ресницы отбрасывают едва заметные тени на скулы, губы чуть приоткрылись, слегка вьющиеся волосы – уже сухие – беспорядочно обрамляют лицо.</p><p>Он красив.</p><p>Но не той опасной, хищной красотой, которая заставляет мой рассудок улететь в стратосферу, когда он обычно смотрит на меня.</p><p>Сейчас он выглядит мягче.</p><p>По–человечески.</p><p>Жаль, что мы не встретились раньше. До всего этого. До наручников и угроз. До того, как он стал охотником, а я вляпалась во всё это дерьмо. Может, тогда наши отношения сложились бы иначе. Интересно, если бы я показала ему те записи до того, как ему заказали мою голову, – он бы поверил? Или деньги в любом случае перевесили бы? Сто тысяч на дороге не валяются. Это больше, чем многие видят за год.</p><p>Пошёл бы он на сделку с совестью?</p><p>Ещё вчера я сказала бы: да. Не задумываясь. Он ведь просто выполняет работу. Он сам мне это говорил.</p><p>Но теперь я уже ни в чём не уверена.</p><p>Смотрю на него, и тлеющий огонёк в груди всё же разрастается в самый настоящий пожар – надежда. Дурацкая, неуместная, совершенно идиотская надежда.</p><p>Я тут же давлю её.</p><p>Он – охотник за головами. Он везёт тебя к Ламберту. Сто тысяч, Ричардс. Сто тысяч долларов за твою голову. Он не на твоей стороне.</p><p>Слова звучат в голове холодно, но почему–то не убеждают так, как должны.</p><p>Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох, пытаюсь собрать мысли в кучу. Потому что если я сейчас начну верить в то, что он изменился, что мы – заодно – я пропала.</p><p>Бежать. Надо бежать.</p><p>Это единственное, что имеет смысл. Портер спит. Наручников нет. Ключи от машины где–то здесь, но при необходимости я могу найти и другой способ. В конце концов, если удастся выйти за дверь, можно поймать попутку, добраться до одной из банковских ячеек с флешкой, на которой хранятся копии документов. Нужно только водительское удостоверение и немного наличных.</p><p>Медленно, стараясь не разбудить Портера, встаю. Колени слегка дрожат, когда я подхожу к окну, чтобы оценить обстановку за пределами этого островка спокойствия.</p><p>Горы без резких обрывов и голых склонов утопают в зелени. Вокруг парковки подступает почти вплотную густой сосновый лес. Внедорожники с багажниками на крышах стоят рядом с парой семейных седанов и массивным пикапом. Я смотрю на всё это и вдруг ясно понимаю: я не имею ни малейшего представления, где нахожусь.</p><p>Мы ехали несколько часов по I–80 на восток, потом Джек свернул на юг, потом ещё куда–то. Он петлял, сбивал следы, менял направления, а я даже не пыталась запомнить дорогу. Только сквозь сон заметила мелькнувший указатель на Ларами.</p><p>Мы всё ещё в Медисин–Боу? Или уже пересекли границу Колорадо?</p><p>Я не знаю.</p><p>А значит, не имею ни малейшего представления, где ближайший город и в какую сторону идти, чтобы не потеряться в лесу и не угодить в лапы к медведю. Хрупкая надежда начинает медленно гаснуть, утопая в волне сомнений.</p><p>Я прижимаюсь лбом к стеклу.</p><p>Остаться – нельзя. Полагаться на человека, которого я знаю шесть дней, – тем более.</p><p>Шесть. Грёбаных. Дней.</p><p>Из них пять Портер держал меня в наручниках. Если сейчас не сделаю шаг, то не сделаю никогда.</p><p>Я скольжу взглядом по комнате, цепляясь за дорожные сумки у стены. Мои документы и деньги в бардачке «Шевроле. В моей сумке только сменная одежда и косметика, от которой никакой пользы. Ключи он всегда носит с собой в кармане джинсов, куда он засунул их и вчера, вместе с ключами от номера.</p><p>Ключи у него. В кармане. На нём.</p><p>Коварные бабочки внизу живота запорхали от одной только мысли, что придется прикоснуться к нему. Это безумие.</p><p>Нерешительно замираю, подойдя к спящему Портеру. Взгляд скользит по чуть задравшейся футболке. Джинсы съехали на бёдрах, и из–под них показалась тёмная ткань боксеров. Неуместная, совершенно лишняя деталь, играющая злую шутку с моим сексуально озабоченным воображением.</p><p>Приходится зажмуриться, чтобы привести пульс в норму и хотя бы попытаться заставить пальцы не дрожать. Но ничего не выходит – подушечки пронзает вибрацией, стоит коснуться края кармана с ключами. Его близость кружит голову, как самый настоящий дурман. Прикусываю губу. Бесит. Бесит, как моё собственное тело реагирует на него, будто не понимает, в какой мы ситуации.</p><p>Нащупываю холодный металл ключей, но рука не слушается. Тело Портера, та его часть, о которой я вообще не должна думать, слишком близко. Cнова пытаюсь ухватить связку ключей, проталкивая руку глубже в карман, и едва не вскрикиваю – его пальцы стальной хваткой обвивают моё запястье. Он тянет меня на себя, и я теряю равновесие, почти падая на него. Наши лица оказываются на расстоянии дыхания. Его глаза открыты, но всё еще подёрнуты дымкой сонного удивления.</p><p>– В чём дело? – спрашивает он с лёгкой хрипотцой в голосе.</p><p>Я должна вырваться, попытаться объяснить. Но я не могу.</p><p>Потому что я смотрю на его губы.</p><p>Они в сантиметре от моих. Сухие, чуть приоткрытые. Я помню их вкус. Помню, как жадно он целовал меня. Как его пальцы сжимали мои волосы. Он тоже смотрит на мои губы, и его радужка становится почти чёрной. Вся моя вселенная сужается до него одного. Воздух становится до невозможности горячим. Жар его тела опаляет даже сквозь одежду.</p><p>Я не двигаюсь.</p><p>Его тёплые пальцы опускаются мне на затылок, стирая все мысли. Рациональные доводы рассудка, опасливое «беги», страх перед тем, что ждёт меня, когда я окажусь у Ламберта – всё исчезает. Каждый миллиметр кожи под его пальцами как оголённый нерв. Несколько бесконечно долгих секунд он просто смотрит на меня.</p><p>Я подаюсь вперёд. Сама. Позабыв о гордости.</p><p>Раскалённая лава заполняет низ живота, перетекая к бёдрам. Я хочу его. Дико. Безумно. Так, как не хотела никого. И в его глазах читаю ответное желание.</p><p>Я почти касаюсь его губ, и в этот момент его рука на моём затылке резко застывает.</p><p>– Тсс, – выдыхает он с бесстрастной собранностью зверя, готового к атаке.</p><p>По спине пробегает холодок. Я хмурюсь, не понимая, что изменилось.</p><p>Портер смотрит куда–то в сторону, мимо моего плеча. Я замираю на секунду, потом медленно поворачиваю голову.</p><p>Дверь.</p><p>Он смотрит на дверь.</p><p>Я перестаю дышать, вслушиваясь. В комнате тихо. Слишком тихо. Только глухие удары наших сердец и тихие шаги в коридоре.</p><p>Страх накатывает ледяной волной, гася вулкан внутри меня. Портер не двигается. Его рука плавно скользит под подушку. Дверную ручка плавно поворачивают. Портер притягивает меня к себе, прижимает к груди, и я чувствую его стальные мышцы.</p><p>Дверь с грохотом слетает с петель, врезаясь в стену, и на пороге появляется высокий мужчина. Не успев что–либо понять, вдруг оказываюсь на кровати, прижатая к матрасу, а Портер накрывает меня своим телом. Над нами едва слышно свистит пуля, врезаясь в стену над изголовьем. Крошево штукатурки сыплется на лицо. Джек стреляет в ответ, и я зажмуриваюсь от грохота, инстинктивно вжимаясь в матрас, закрывая голову руками. Ещё выстрел. Ещё.</p><p>Где–то вдалеке слышатся чьи–то вскрики, невнятный топот. Что–то громоздкое падает. И тишина. Звенящая, неестественная, как будто я внезапно оглохла и потерялась в пространстве, разучившись дышать. Сердце колотится так, что, кажется, проломит рёбра. Тело прошибает мелкая дрожь. И только Джек надо мной, его спокойное дыхание и суровая концентрация на лице удерживают меня от паники.</p><p>– Джек? – шепчу я.</p><p>– Тихо.</p><p>Он проверяет магазин, лежа на мне. Металлический щелчок режет по нервам, как нож. Я смотрю на дыру от пули в стене и цепенею от ужаса. Если бы не Джек…</p><p>– Спрячься, – командует он, поднимаясь на ноги и направляя пистолет в проём выбитой двери.</p></section><section><title><p>Глава 17. Часть 2. Второй</p></title><p>Глава 17. Часть 2. Второй</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Джек Портер</p><p>Я останавливаюсь в проёме на долю секунды, не высовываясь сразу – прислушиваюсь. Тишина. Глухая, безжизненная, как будто все разом исчезли. Ни приглушенных голосов, ни шагов в соседних номерах. Только моё дыхание и слабое, прерывистое кряхтение совсем близко.</p><p>Дверь висит на одной петле, чуть покачиваясь. Из коридора воняет серой, жжёной пластмассой и горячим металлом — знакомый запах стрельбы. Чуть смещаюсь в сторону, прячась за стену, и только потом выглядываю с пистолетом на вытянутой руке. Палец на автомате ложится на спусковой крючок.</p><p>Он распластался у стены рядом с нашей дверью. Высокий, как шкаф, одетый во всё чёрное. Одной рукой зажимает рану в груди, второй скребёт по ковру, безуспешно пытаясь добраться до ствола. Кровь тёмным пятном расползается под ним, впитывается в ткань напольного покрытия, растекается как медленный яд. Он сдавленно хрипит, но жив.</p><p>С трудом, будто его череп налился свинцом, пытается поднять голову. Мутный взгляд цепляется за меня. Делая шаг к нему, носком ботинка отбрасываю оружие дальше по коридору. Оно скользит по ковру, врезается в стену с глухим стуком. Бугай что-то невнятно бормочет, но слова сливаются в кашу, выходя изо рта пузырящейся кровью.</p><p>Всего секунда требуется, чтобы понять — с такой дырой в груди он больше не угроза. Но если он здесь, значит, поблизости и второй. Такие, как он, в одиночку не работают.</p><p>Быстро перемещаюсь вглубь коридора, вслушиваясь в каждый шорох за дверьми и готовый в любой момент нажать на курок. Ни одного подозрительного звука, но холодок между лопаток не обманешь. Здесь что-то не так. Слишком спокойно и слишком хорошо, чтобы быть правдой.</p><p>В конце коридора замираю у окна и осторожно выглядываю, стараясь остаться незамеченным снаружи. На парковке машины выстроились в неровные ряды в тусклом свете пасмурного вечера и ни души. Только ветер гоняет пыль по асфальту, закручивая в маленькие воронки. Если кто-то и есть, он слишком хорошо спрятался.</p><p>Где я облажался? Я ведь запутывал следы! Потратил на это гребанных два часа! Свернул с трассы на просёлок, сделал лишние петли через какой-то забытый богом городок, проверял хвост на каждой заправке. Ночью нас никто не вёл. Я бы заметил. Значит, либо они пришли наугад, что маловероятно. Либо мы засветились на видеорегистраторах по дороге, и кто-то отследил нас по ним, либо у кого-то есть доступ к геолокации моего телефона.</p><p>Я отступаю от окна и поверяю лестницу, но и там никого.</p><p>От грёбанной тишины сводит челюсти. Игнорировать боль в ногах становится сложнее. И если содранная стопа терпимо ноет, напоминая о себе ненавязчивой пульсацией, то со второй дела обстоят хуже — подсохшая рана снова начала кровоточить и пронзать до щиколотки. Но сейчас не время для слабости — приходится затолкать боль в тот же тёмный угол, где уже лежат сомнения.</p><p>Ещё раз осмотревшись, еле наступая на раненную ногу, плетусь к еле живому киллеру, пытаясь собрать разрозненные мысли воедино.</p><p>Хоука и Кору я мог бы списать на случайность.</p><p>Но этот… второй менее, чем за сутки. В гостинице в глуши на задворках цивилизации, где я платил наличкой?</p><p>И Бэмби… эта девчонка муху не обидит, не говоря о нападении на копа при задержании.</p><p>Вывод, ясный как день, напрашивается сам собой, но верить не хочется.</p><p>Это бы означало, что я на стороне мудаков, и выполнял за них грязную работу последние четыре года.</p><p>Утыкаюсь взглядом в стену нашего с Бэмби номера и медленно выдыхаю, стараясь думать только о происходящем здесь и сейчас. Она там, дай бог спряталась, не наделав глупостей. Времени мало. Интуиция подсказывает – напарник снаружи и уже направляет ствол на парковку, ожидая, когда мы выскочим. Но выбор, по сути, никакой. Забрать Сабрину и валить к чёртовой матери, пока не стало ещё хуже – с минуты на минуту приедет полиция и в лучшем случае кинет меня за решетку до выяснения обстоятельств.</p><p>Хватаю ублюдка, захлёбывающегося кровью. Он сдавленно стонет, когда я закидываю его руку себе на плечи и волоку в номер. От его веса стопа горит огнём, и приходится сжать зубы, чтобы не выдать свою собственную слабость.</p><p>Сабрина сидит на полу за кроватью, сжимая руками голову, и замирает, как только видит его. Лицо, и так не слишком отличающееся от белой штукатурки на стенах, сереет. Её взгляд с лихорадочным блеском цепляется за окровавленное плечо киллера, и мне на миг кажется, что она сейчас отключится или впадёт в ступор, поддавшись своей странной фобии. Я отпускаю киллера, позволяя ему рухнуть на пол, как мешок с дерьмом. Он падает с глухим воем, ловя ртом воздух. Но мне плевать.</p><p>Не могу оторваться от неё, сжавшуюся в крошечный комочек в углу. Беззащитная и напуганная…</p><p>И я должен поверить, что она преступница?</p><p>Она, которая, судя по нервно дрожащим рукам, впервые в жизни видит ранение от пули?</p><p>Ее пальцы сильнее сжимаются на коленях, взгляд мутнеет, голова раскачивается. Она пытается держаться, но сознание медленно уплывет. В несколько длинных шагов пересекаю комнату. Перепрыгивая кровать, опускаюсь на колени рядом с ней. Стараюсь загородить ей обзор.</p><p>— Эй, — без лишних эмоций зову я, обхватывая ее голову руками и заставляя посмотреть мне в глаза.</p><p>Бесполезно. Сабрина не реагирует — продолжает смотреть сквозь меня туда, где лежит полуживое тело. Ее темные глаза становятся совсем черными от шока. Моё собственное горло сжимается от безотчетного желания стереть из ее памяти случившееся в этом номере и вчера с Хоуком.</p><p>Они оба — эти жалкие сукины дети — пытались её прикончить.</p><p>Бледная кожа Сабрины под моими пальцами холоднеет. Посиневшие губы сводит мелкой судорогой.</p><p>— Смотри на меня, — приходится слегка встряхнуть. — Дыши. Медленно.</p><p>Она подчиняется. Резко, как ныряльщик, пробывший слишком долго под водой, втягивает воздух в сдавленные лёгкие. Ещё и ещё раз, пытаясь выровнять дыхание. Получается так себе, но хотя бы не отключилась.</p><p>Мудак, стрелявший в неё, напоминает о себе булькающим кашлем, и Сабрина вздрагивает, возвращаясь взглядом обратно к нему. Я успеваю завладеть её вниманием раньше.</p><p>— Не смотри на него. Я здесь.</p><p>Несколько раз быстро моргает, с усилием овладевая собой.</p><p>— Нам нужно уходить. Слышишь? — Нужно срочно убрать ее отсюда, заставить отвлечься хоть на что-то. Я окидываю взглядом комнату и киваю в сторону ванной. — Собери вещи. Быстро.</p><p>Она застыла, глядя на меня с немым вопросом в широко распахнутых глазах. Казалось, слова застревают где-то на полпути, не пробивая пелену шока. Я набрал в грудь воздуха, собираясь рявкнуть, привести ее в чувство окриком, но она вдруг нервно кивнула.</p><p>— Вот и хорошо, — выдохнул я, смягчая тон, и поднялся, намереваясь подать ей руку.</p><p>— Портер… — её голос сорвался на сдавленный всхлип. — Твоя нога…</p><p>— В порядке, Бэмби.</p><p>— У тебя кровь.</p><p>— Вещи. Быстро!</p><p>— Но…</p><p>— Я сказал, все порядке, - цежу сквозь зубы, хотя у самого сердце заколотилось как бешеное.</p><p>Её дурацкая, совершенно неуместная тревога делает что-то странное с моей грудной клеткой. Там, где раньше была пустота, вдруг затрепетало что-то тёплое и опасное. Захотелось замереть, впитать это ощущение до дна, но у меня нет права на такую роскошь.</p><p>Сабрина снова кивнула. Поднялась, цепляясь за мои ладони, и, держась за стену, нетвёрдой походкой двинулась к ванной. Я смотрел ей в спину, пока она не скрылась за дверью.</p><p>Возвращаюсь к ублюдку. Дыхание надсадное, рваное, но хрипеть он почти перестал. Лицо посерело, как старая газетная подшивка. Смотрит на меня, а в глазах ярость пополам с осознанием конца.</p><p>Твою мать. Только не сдохни у меня на руках.</p><p>Наклонившись, на автомате обшариваю карманы, пояс и штанины. Стандартный набор: пара магазинов, складной нож, дешёвая трубка без единого номера в памяти.Пустышка . Заканчивая, хватаю его за грудки и швыряю на стул. Тело обмякает, голова падает на грудь. Из горла вырывается влажный, булькающий стон.</p><p>Выпрямляюсь. Взгляд сам собой скользит к дверному проёму ванной и находит Сабрину. Она наклоняется к раковине и плещет водой на лицо. Капли скатываются по подбородку, стекая на футболку. Мокрые разводы расползаются по ткани. В зеркале ловлю её отражение с огромными глазами и дрожащими губами. Она смотрит на себя так, будто в зеркале не она, а кто-то чужой — напуганная девчонка, которая случайно зашла не в ту дверь и теперь не может найти выход. Я буквально кожей чувствую её растерянность и где-то там, в глубине, где я похоронил все свои слабости, что-то шевелится.</p><p>Она красивая.</p><p>Чёрт возьми, даже сейчас — с мокрым лицом, с трясущимися руками, с этим взглядом загнанного зверька — она самая красивая женщина, которую я видел в своей жизни.</p><p>Дело не в смазливом личике и не в длинных ногах. В ней есть что-то, что заставляет меня — впервые за долгое время — хотеть не просто смотреть, а защищать. Гребаная уязвимость, которую она прячет за напускным спокойствием, и сила, которая держит её на ногах, даже когда всё вокруг летит в тартарары.</p><p>Она совершенна.</p><p>Чёрт бы её побрал. Даже сейчас.</p><p>Я смотрю на неё, и меня накрывает запоздалое понимание: этот ублюдок прервал нас, ворвавшись со своей гребанной пулей, пробившей стену в трёх сантиметрах от моей головы.</p><p>Ярость накатывает горячей волной, и я не знаю, на кого злюсь больше.</p><p>На себя? За то, что позволил себе смотреть на неё не как на объект охоты? За то, что в какой-то момент забыл, зачем мы здесь?</p><p>На неё? За то, что её губы были так близко? За то, что она — такая притягательная, такая опасная, такая запретная — решила воспользоваться моей проклятой похотью и сбежать?</p><p>Или на него — на этого хрипящего ублюдка, который ворвался в тот самый момент, когда её губы были в сантиметре от моих. Когда я уже чувствовал тепло её дыхания и знал: ещё секунда — и я пошлю к чертям все правила?</p><p>— А Хоук был прав, — просипел он. — Ты размяк, Портер.</p></section><section><title><p>Глава 17. Часть 3. Второй</p></title><p>Глава 17. Часть 3. Второй</p><p>— А Хоук был прав, — сипит он, с трудом вскидывая голову. — Ты размяк, Портер.</p><p>Я медленно поворачиваюсь к нему. Он сидит, привалившись к спинке стула, и еле держит голову. Пот градом катится по вискам, оставляя мокрые дорожки на бледной коже. Глаза лихорадочно блестят, бешеные, в них злоба и какое-то странное, больное веселье, подпитываемое одним лишь упрямством.</p><p>Молча подхватываю стул и ставлю его напротив. Разворачивая спинкой перед собой, медленно усаживаюсь. Я намеренно игнорирую его слова, позволяя тишине между нами наэлектризоваться. Чтобы он нервничал.</p><p>— Хреново выглядишь, Портер, — ухмыляется он.</p><p>Неспешно поднимаю на него взгляд и смотрю в упор, опираясь локтями на спинку стула.</p><p>— Сколько вас? — спрашиваю без лишних предисловий.</p><p>— А ты догадайся.</p><p>Подчёркнуто лениво вздёргиваю бровь.</p><p>— Сколько?</p><p>Ублюдок пялится на меня исподлобья, источая бесполезную злобу. Он не оставляет мне выбора. Видит бог, я хотел по-хорошему. Вздыхая, кладу ладонь ему на плечо и нащупываю край отверстия от пули под одеждой. Превращаясь в сплошной комок нервов, он замирает, и ярость в его глазах на миг сменяется животным страхом. Но он продолжает молчать, вынуждая сделать то, чего мне не хочется. Палец грубо вминается в кровоточащую рану. Мудак захлёбывается воздухом, выгибаясь.</p><p>— Ну?</p><p>— Пошёл ты… — выдыхает он сквозь зубы, бросая быстрый взгляд на окно.</p><p>Я ослабляю давление, кивая собственным мыслям. Как я и думал, он не один. Тянет время, пока его дружок снаружи выбирает позицию или подбирается ближе.</p><p>— Где второй?</p><p>— Там, где ты его не достанешь.</p><p>— На улице?</p><p>— Какая разница? Он всё равно тебя прикончит, — его тело сотрясает мелкая дрожь, но ухмылка будто намертво прилипла к лицу.</p><p>— Он на парковке.</p><p>— Может быть… — хрипит он. — Или за этой стеной… Проверь.</p><p>— Слушай сюда, ублюдок, — цежу я. — Я задаю вопросы. Ты отвечаешь. Или сдохнешь здесь, на этом стуле, и никто тебя не спасёт.</p><p>— Я и так сдохну… — выдыхает он с нервным смехом. — Ты это знаешь. Я знаю. Так что… поцелуй мой зад, Портер.</p><p>Окидываю его взглядом и понимаю: бесполезно. Он не скажет ни слова. Даже когда будет смотреть смерти в глаза, будет скалиться, но не сдаст своих. Редкое качество для наёмника — обычно они продают кого угодно за глоток воздуха. А этот… его даже жалко становится.</p><p>Хмыкаю про себя и убираю палец из раны, вытираю о его же чёрную футболку.</p><p>— А жаль, — говорю спокойно, поднимаясь и хватая за ворот. Вторая рука сжимается в кулак. — Я хотел по-хорошему.</p><p>— Не надо, — слышу тихий, надломленный голос позади себя и не могу пошевелиться.</p><p>Сабрина застыла в дверях ванной с глазами, полными страха и мольбы одновременно. Больше она не произносит ни слова, но и этого хватает, чтобы понять: она никогда раньше не видела, как из человека хладнокровно выбивают остатки жизни, а за последние сутки это уже второй раз. И если вчера в ней самой ещё кипел адреналин, который глушил ужас, то сейчас всё по-другому. Сейчас она смотрит на это трезво. Я и сам никогда не был убийцей, у меня нет ни малейшего желания становиться причиной чьей-то смерти — даже этого ублюдка. Тем более что он сам сдохнет через час, если ему не помочь.</p><p>Киллер захлёбывается смехом.</p><p>— Слышишь, Портер? — хрипит он. — Даже твоя девка знает… что у тебя кишка тонка…</p><p>— Пожалуйста… — шепчет Сабрина.</p><p>Её просьба повисает в воздухе. Всё моё внимание сосредоточено на его мутных глазах. В них не осталось ничего, кроме боли. Тишина растекается по комнате, и каждая секунда кажется бесконечной, пока её не обрывают быстрые, решительные шаги.</p><p>— Стоять, — рычу я, поворачивая голову, но ей плевать. Глупая девчонка почти бежит в коридор, где, возможно, нас поджидает ещё один подонок с пистолетом.</p><p>Несмотря на больную ногу, я оказываюсь у двери быстрее и захлопываю её в сантиметре от лица Сабрины. Она вздрагивает, отшатываясь. Я хватаю её за локоть — может, слишком грубо, но у меня нет времени на церемонии — тащу обратно, толкаю на кровать. Она падает на матрас, не сопротивляясь, и смотрит на меня снизу вверх с таким ужасом в глазах, что мне становится не по себе.</p><p>Я не хочу, чтобы она на меня так смотрела.</p><p>Не хочу, чтобы боялась.</p><p>Я — не её враг. Я — единственный, кто может её защитить. Но как ей это объяснить, когда она только что видела, каким я могу быть?</p><p>Киллер за спиной усмехается. Слышу этот влажный, булькающий звук и чувствую, как снова начинаю закипать, но не оборачиваюсь. Не могу оторваться от неё.</p><p>— Сиди здесь, — говорю ей и наклоняюсь ближе. — Ты в безопасности только рядом со мной. Выйдешь за эту дверь — и ты, скорее всего, труп.</p><p>Сабрина кивает. Медленно. Губы трясутся — она пытается их унять, но не может. Страх не уходит, и в этот момент всё вдруг становится на свои места. Правда, которую я так упорно не замечал, бьёт наотмашь. Меня тошнит от самого себя. Она — не курьер. Курьеров не заказывают за такие деньги. Курьеров не пытаются убить дважды за сутки. Она — свидетель. Ценный. Очень. Надо валить. Сейчас. Я знаю: настоящий профессионал не ушёл бы, пока не вытряс всю необходимую информацию. Но я не могу. Не здесь. Не при ней.</p><p>— Собирайся, — говорю, отступая. — Мы уходим.</p><p>Сабрина торопливо сползает с кровати, даже не смотрит в сторону киллера. Спотыкаясь, идёт к сумке. Я смотрю ей вслед и чувствую, как внутри всё скручивается в тугой ком.</p><p>Стопу выворачивает изнутри. Такое чувство, будто кто-то залил под кожу расплавленный металл — медленно, по капле, от пятки до самой щиколотки. Бинт промок насквозь и оставляет на полу едва заметные кровавые кляксы. Чёрт. Заражения только не хватало. Но времени нет. Совсем. Ни на перевязку, ни на жалость к себе.</p><p>Сажусь на край кровати. Ботинок налезает с трудом. Зубы сжимаются так, что сводит челюсть, и приходится дышать через раз, чтобы Сабрина не заметила, как мне хреново. Хотя она и так подчёркнуто игнорирует меня, но не отступает, даже когда подхожу к ней вплотную и наклоняюсь к самому уху.</p><p>— Давай без фокусов. Одна глупость — и я сам тебя пристрелю.</p><p>Она медленно поворачивает голову так, что я вижу каждую её очаровательно изогнутую чёрную ресницу.</p><p>— Не сможешь, — её губы кривятся в злую усмешку.</p><p>Я замираю. Смотрю на этот чёртов огонь в глазах, который бесит и восхищает одновременно. Она права. И мы оба это знаем.</p><p>— Не проверяй, — отвечаю тихо.</p><p>— А ты, приятель, идёшь с нами. — Я хватаю его за шиворот и рывком ставлю на ноги. Он стонет, но я не обращаю внимания. — Вставай.</p></section><section><title><p>Глава 18. Часть 1. Доверие</p></title><p>Глава 18. Часть 1. Доверие</p><p>Глава 18</p><p>Доверие</p><p>Джек Портер</p><p>Полумрак улицы наваливается тяжёлым небом, набухшим свинцовой влагой. После мягкого света коридора этот полумрак кажется почти осязаемым. Придерживая раненого наёмника, оглядываюсь по сторонам. Спиной чувствую Сабрину — покорная и напряжённая, она замерла всего в сантиметре от меня. Парковка безлюдная, хотя машин хватает, и тишина такая плотная, что закладывает уши.</p><p>Здесь что-то не так.</p><p>Сбоку ударом хлыста свистит пуля и входит в стену справа. Самого выстрела я не слышал, но все внутри холодеет от этого тонкого режущего звука.</p><p>— Назад.</p><p>Сабрина не ждёт повторения — разворачивается и почти вбегает в мотель. Я за ней, волоча тяжелое тело киллера. Сзади — удар: пуля крошит деревянный косяк в щепки, одна из которых царапает скулу. Вторая попадает в асфальт у самых ног. Вталкиваю киллера внутрь, у него подгибаются колени, он падает. Дверь за нами захлопывается.</p><p>— Сюда, — командую я, хватая Сабрину под локоть, и веду за угол, туда, где нет окон, и случайная пуля не достанет. — Сиди здесь, пока не позову.</p><p>В её глазах страх, и на миг мне кажется, что она вцепится мне в руку и попросить не уходить.</p><p>— Ты поняла? — говорю жёстко. — Не высовывайся. Что бы ни случилось — не высовывайся.</p><p>Она медленно кивает, прикусывая нижнюю губу.</p><p>— Я придумаю что-нибудь и вернусь за тобой.</p><p>— Портер…</p><p>— Жди, — перебиваю. — Я сказал — жди.</p><p>Как только разжимаю пальцы у неё на локте, вжимается спиной в стену, сползая на пол, и обхватывает колени руками.</p><p>Уже у выхода из мотеля, спрятавшись за стену, распахиваю дверь, впуская прохладный воздух. Тишину на улице нарушает только шум листьев и приглушенная болтовня телевизора из соседнего здания. Но, несмотря на видимость спокойствия, я точно знаю – стрелок всё ещё там. Может даже не один. Глядя в прицел, ждёт, когда мы высунемся. А если нет – войдёт сам.</p><p>Вслушиваясь в каждый звук, пытаюсь понять, сколько прошло времени с тех пор, как раненный мудак ворвался к нам в комнату. Минут десять. Максимум пятнадцать. Кто-то наверняка уже позвонил в полицию, но местные копы почему-то не спешат.</p><p>Твою мать! Адреналин в груди колотится, давя на виски. Зрение теряет остроту, и всё плывет от боли в ноге. Приходится зажмуриться, чтобы привести сознание в норму. Нужно узнать, где затаился грёбанный стрелок, но чёрта с два я сделаю это, прячась за дверью. Я должен высунуться!</p><p>Как только я это делаю, пуля врезается в косяк в сантиметре от моего лица. Древесная щепка впивается в правую часть лица, и мне везет, что глаз остается не задетым.</p><p>— Твою мать, — шиплю сквозь зубы.</p><p>За спиной тихо щёлкает дверь, но нервы натянуты, и я, разворачиваясь, на автомате вытягиваю руку с пистолетом и нахожу прицелом источник звука. Палец ложится на спусковой крючок. В проёме застывает мужчина. Обычный. Даже слишком обычный для всего этого дерьма. Лет сорок, в растянутой футболке с принтом какого-то национального парка и в брюках цвета хаки.</p><p>Он беззвучно открывает рот. Взгляд цепляется за пистолет и ползёт дальше к разбитому косяку, к крови на полу под распластанным в полузабытье киллером. Пальцы на дверной ручке дрожат.</p><p>— Назад, — бросаю резко, опуская пистолет. — Быстро.</p><p>Он дергается, как от удара током. Судорожно кивает, даже не осознавая этого, пятится, цепляясь плечом за косяк, спотыкается о собственные ноги. Разворачивается и почти бежит обратно, хлопая дверью.</p><p>Опираясь на раненую ногу, медленно отступаю глубже в коридор. Каждый шаг отзывается тупой вспышкой боли, но мозг работает, пытаясь найти решение. Затаиться – первое, что приходит в голову. Дать ему сделать ход. В помещении винтовка бесполезна — слишком тесно. Преимущество перейдёт ко мне. Он войдёт — я выстрелю первым.</p><p>Но я не один. Кроме нас с Сабриной, здесь есть и другие, обычные туристы, которые просто хотели переночевать с комфортом и не заказывали пулю в лоб вместо ужина. Если я промахнусь, и начнется перестрелка, кого-то может задеть, а я не хочу чужой смерти и рисковать Сабриной тоже не хочу.</p><p>Если приедет полиция – перепуганный турист наверняка уже вызвал их – меня бросят за решетку, а снайпер уйдет незамеченным.</p><p>— Твою мать, — выдыхаю, глядя на раненого мудака на полу. Он всё так же валяется с закрытыми глазами. — Твою мать.</p><p>Если сдохнет здесь — придётся объясняться с копами.</p><p>Я отхожу к лестнице. Выглядываю в пролёт. Здесь хороший обзор. Если подняться на второй этаж, можно увидеть парковку сверху и выследить, откуда стреляют. Может, даже зайти с тыла.</p><p>Но на это нужно время, которого у меня нет.</p><p>Пока я буду сидеть и ждать, третий — если он есть, а я не уверен, что их только двое, — может зайти с другой стороны и взять Сабрину. Она одна.</p><p>Я не могу оставить её надолго.</p><p>Каждый удар сердца отзывается в стопе, растекаясь по ней горячей волной. Если попытаться добежать до «Шевроле», она может подвести. Но, возможно, стоит рискнуть. Машина стоит недалеко от входа — метрах в двадцати, не больше. Секунд десять бега.</p><p>Но я понимаю: не успею. Он снимет меня раньше, чем я успею открыть дверь.</p><p>Чёрт.</p><p>План умирает, не успев родиться, но стоит взгляду зацепиться за киллера, рождается другой – грязный и совершенно бесчеловечный, но этот тип не задумываясь прикончил бы нас обоих, поменяйся мы местами. Ни секунды не сомневался бы.</p><p>Сабрина сидит у стены, обхватив колени руками, уткнувшись в них лбом. Поднимает голову, когда я подхожу.</p><p>— Идём.</p><p>Она медленно поднимается, цепляясь за стену в поисках опоры. Пока не запаниковала, беру под локоть и тащу к выходу. Сабрина не сопротивляется, не задаёт вопросов — послушно следует за мной, пока я не останавливаюсь у двери и не прижимаю её спиной к стене.</p><p>— Слушай меня внимательно, — говорю, внимательно глядя в глаза. — Сейчас я выйду. Добегу до машины и подъеду прямо к двери. Как только услышишь сигнал, выбегаешь. Не думаешь. Не оглядываешься. Бежишь ко мне, и мы уезжаем. Поняла?</p><p>Она кивает, и её лицо превращается в непроницаемую, ледяную маску. Да эта девчонка держится лучше, чем многие, кого я знал! Но тут же отбрасываю эту мысль.</p><p>— Портер.</p><p>Я замираю, заметив гребанное беспокойство в ее глазах. Как будто я и правда что-то для неё значу. Как будто она боится не только за себя, но и за меня.</p><p>— Будь осторожен, — говорит она почти беззвучно.</p><p>Я коротко киваю, чуть не поддавшись желанию шагнуть ближе, наклониться, коснуться губами её лба, ощутить тепло и неповторимый аромат ванили. Но вместо этого убираю пистолет в кобуру и возвращаюсь к киллеру.</p><p>— Вставай.</p><p>Хватаю его за шкирку и тяну вверх. Он стонет, открывая выцветшие глаза полные пустоты.</p><p>— Ты идёшь со мной.</p><p>Он выдыхает что-то невнятное. Я толкаю его к выходу. Волочится, механически переставляя ноги как зомби из дешёвого ужастика. Опирается на меня тяжело, всей тушей. Я держу, но уже не могу заставить себя не хромать. У двери замираю, нащупывая в кармане брелок, разблокирую машину. Выставляю его перед собой живым щитом, а сам жмусь сзади, прячась.</p><p>— Пошли.</p><p>Первая пуля входит ему в уже пробитое плечо. Он дёргается и протяжно воет. Вторая свистит у самого уха — я чувствую, как воздух режет кожу. Третья врезается в асфальт под ногами.</p><p>Пятнадцать метров.</p><p>Десять.</p><p>Пуля входит киллеру в ногу, и он, обмякая, тянет вниз всей тяжестью. Я еле удерживаю его на весу.</p><p>Пять.</p><p>Резко отталкиваю. Рухнув лицом на асфальт, он больше не двигается. Рывком открываю дверь и падаю на сиденье, вставляю ключи в замок зажигания. Двигатель оживает с низким рыком — музыка для моих ушей. Пуля попадает в багажник, стекло осыпается дождём осколков. Вдавливаю педаль газа в пол, разворачиваюсь, подлетаю к дверям отеля вплотную.</p><p>Открывая пассажирскую дверь, жму на сигнал.</p><p>Сабрина распахивает дверь мотеля почти сразу, но замирает, стоит очередной пуле попасть в крышу «Шевроле». Вскрикивая, пригибается и прячется за дверью. Я вижу промелькнувшее в ее глазах сомнение, она хочет вернуться обратно, где, как ей кажется, безопаснее.</p><p>— Хочешь, чтобы мы оба тут сдохли? — кричу я. — Садись немедленно!</p><p>Она сглатывает и садится, сползая в кресле. Она еще не успевает захлопнуть дверь, а я уже вдавливаю педаль газа в пол. С диким скрежетом шин об асфальт мы срываемся с места, но очередная пуля успевает догнать нас, врезаясь в заднюю дверь.</p></section><section><title><p>Глава 18. Часть 2. Доверие</p></title><p>Глава 18. Часть 2. Доверие</p><p>— Идиотка… — выдыхает Сабрина сбивчиво. — Дура. Тупая, наивная идиотка.</p><p>Сидит рядом, на соседнем сиденье, прижав колени к груди, вся сжалась. Вроде бы она здесь, но будто за тысячу миль отсюда. Дышит слишком часто, слишком поверхностно. Я слышу этот тяжелый вдох-выдох, и кажется: ещё немного — и она захлебнётся воздухом.</p><p>Машину заносит на крутых поворотах, резина воет от трения с асфальтом, но я не сбавляю скорость. Дорога стелется под колёса серой лентой, уходящей в никуда. По бокам мелькают корявые, цепляющиеся за каменистую почву деревья и дорожные знаки. Позади — пусто. Пока. Но это «пока» зудит под кожей хуже раненной ноги. Словно кто-то иголкой ковыряется в позвоночнике.</p><p>Они не отступят. Я это знаю.</p><p>— Идиотка… — цедит сквозь зубы Сабрина.</p><p>Нога пульсирует, и никак не проходит ощущение, что в неё медленно вливают кипяток.</p><p>— Ненормальная… Какая же я дура… — Сабрина вдруг смеётся с тихим надломом. — Господи… Я же просто хотела написать статью… нормальную статью… Может, впечатлить этого старого придурка… чтобы он хоть раз… хоть раз не придрался…</p><p>Её пальцы нервно сжимаются на волосах.</p><p>— Думала… люди должны знать правду… — судорожно втягивает воздух. — Если происходит какое-то дерьмо — они же должны знать, да? Это же правильно… это же… нормально…</p><p>Сабрина резко замолкает. Тишина длится всего несколько секунд, но в ней столько безысходного ужаса, что мне самому становится не по себе.</p><p>— Мама… — выдыхает она, задыхаясь. — Господи… мама…</p><p>Ее взгляд стекленеет. Она вскидывает голову, смотрит прямо перед собой сквозь лобовое и дорогу. Сквозь всё окружающее нас пространство.</p><p>— Если она узнает… — голос срывается. — Её же хватит удар! У неё сердце. Она не выдержит.</p><p>Всхлипнув, добавляет:</p><p>— Отец…</p><p>Ее черные глаза кажутся самой тьмой на фоне белой как мел кожи – кровь отхлынула от лица, сделав губы бесцветными. Она на грани. Еще немного и тот приступ паники в номере мотеля покажется цветочками. Если Сабрина замолчит сейчас, замкнется, не сбросив пар – её накроет с головой.</p><p>— Какая же я дура… — говорит еле слышно. — Надо было просто… просто не лезть… Ничего бы не случилось… Нет, — возражает сама себе, тараторя. —Ты бы не смогла бросить, Ричардс… Дура… дура… дура… Хотела правды? Получила? Вот тебе правда! Так делают только наивные дуры…</p><p>Я с силой сжимаю руль. Ещё немного и пошлю к черту свои собственные принципы. Вытрясу из неё ответы на все вопросы, которые грызли меня последние сутки. Она поворачивается ко мне, и не нужно смотреть на неё, чтобы почувствовать тяжёлый взгляд.</p><p>— Я похожа на идиотку, Портер?</p><p>— Нет. Ты не дура, Бэмби.</p><p>Её смех рвётся наружу, напоминая звук бьющегося стекла.</p><p>— Тогда ты идиот. Или врёшь.</p><p>Отворачивается к окну, но не замолкает.</p><p>— Надо было думать заранее… — бормочет, вцепившись пальцами в ремень безопасности. — Но всё казалось таким очевидным! Его подпись… она везде. Везде! Но это ведь косвенные улики… Просто подпись! В отчётах — тридцать килограммов. На складе — двадцать. Десять исчезают так тихо, будто их никогда и не было. В документах — подпись Ламберта. А потом руководитель операции вдруг решает свести счёты с жизнью. Но, конечно, это ничего не значит!</p><p>Она срывается на крик, дрожа всем телом.</p><p>— А дальше — эти же наркотики. Те самые, пропавшие. Всплывают в Оклахоме. Нет, разумеется, это не доказательство. Просто совпадение. Ну правда, бывает же… один раз. Ну, два!</p><p>Она нервно хмыкает.</p><p>— Но когда это становится системой… когда вещдоки исчезают со склада и потом появляются в других штатах… и каждый раз на бумагах одна и та же подпись… это ведь по-прежнему ничего не значит, да?</p><p>Качает головой.</p><p>— Или это я уже окончательно сошла с ума.</p><p>Её слова бьют по старому, въевшемуся в подкорку воспоминанию, которое я четыре года пытался вытравить из себя. Я был тогда зелёным птенцом, сосунком, который только-только вышел из академии и думал, что мир прост до безобразия. Мы зачистили склад, изъяли тридцать кило порошка. А через неделю моего наставника, того, кто руководил всей операцией, вдруг нашли с дырой в виске. По бумагам — самоубийство. Стресс. Гребанный профессиональный стресс! И все проглотили. Все, кроме меня.</p><p>— Вот скажи, Портер, только честно — у тебя бы не возникло вопросов?</p><p>Пальцы едва заметно сжимаются на руле. Желудок сворачивается в тугой узел.</p><p>— Хотя… о чём это я? Ты же не задаёшь вопросов. Тебе плевать, если доказательства не лежат на поверхности.</p><p>«Руководитель операции вдруг решил свести счёты с жизнью», - голос в голове забивает собой всё — шум колёс, ветер за окном, её дыхание. Тридцать килограммов. Тридцать. Грёбаных. Килограммов.</p><p>— И ты прав! Наверное, так и надо поступать! Не высовываться, не задавать вопросов — и тогда ты не окажешься на рельсах, по которым на тебя на всей скорости несётся поезд. Да, Портер?</p><p>Этого не может быть. Таких совпадений не бывает — это не дерьмовый сценарий для дешёвого триллера. Она не может говорить о том же самом деле, которое размазало меня и всю мою семью.</p><p>Не успеваю додумать — воздух в салоне схлопывается. Сабрина замолкает, сверля меня колючим взглядом. «Шевроле» превращается в глухую, вакуумную капсулу, сквозь толстые стенки которой не слышно ни звука, кроме низкого рокота мотора и вибрации моего телефона на приборной панели, звенящего, как долбаный сигнал тревоги. Экран загорается, высвечивая имя.</p><p>Ламберт.</p><p>Сабрина смотрит на телефон, потом снова на меня. В глазах одновременно и разочарование, и робкая, дурацкая надежда, и животный страх от того, что она уже знает: я передам её заказчику. И боится этого до усрачки. Но всё равно ждёт, что я вдруг поступлю иначе, что я не буду тем мудаком, которым она меня считает.</p><p>Я отворачиваюсь, не в силах видеть этот ее взгляд. Хотя внешне я абсолютно спокоен. Выдает только стрелка спидометра, медленно ползущая вверх.</p><p>Внутри — настоящая буря.</p><p>Я не могу знать этого наверняка, но нутром чую: Ламберт звонит не просто так. Он проверяет. Живы ли мы? Всё ли идёт по плану? Взял ли я её, или она уже успела сделать из меня тряпку?</p><p>Я думаю сбросить, вышвырнуть телефон в окно, уехать в закат и никогда больше не слышать этот голос. Но если я не возьму трубку, если не отвечу — он всё поймёт. Он решит, я переметнулся. Я на её стороне. И тогда… что тогда?</p><p>Тогда я не просто мудак, который провалил задание. Я — тот, кто помог сбежать преступнице. В его глазах. В глазах закона — тем более, потому что Ламберт и есть закон. А у меня — только её слова и мои шаткие подозрения, которые ни черта не стоят без доказательств.</p><p>Моя карьера… Четыре года я пахал как проклятый, чтобы вылезти из того дерьма, в которое рухнул после смерти наставника и побега сестры. Всё насмарку. Коту под хвост. Я перестану быть охотником — стану дичью. Соучастником.</p></section><section><title><p>Глава 18. Часть 3. Доверие</p></title><p>Глава 18. Часть 3. Доверие</p><p>В голове полнейшая каша. Вибрация от телефона отдается в пальцах, смешиваясь с моим собственным пульсом.</p><p>Сдать её — проще пареной репы. Взять трубку, сказать:«Да, босс, всё под контролем» . И я чист. Молодец по их чёртовым правилам. Работа выполнена. Деньги в кармане. Дело закрыто. Можно идти дальше, делая вид, что ничего не случилось.</p><p>Только вот Сабрина — не преступница, и если передам её Ламберту, я не просто закрою контракт. Я передам невиновную в руки тем, кто уже вынес ей смертный приговор. И тогда что? Буду спать спокойно? Или смотреть в потолок по ночам и чувствовать, как совесть жрёт меня изнутри? Да хрен там. Она не затыкается деньгами, не тонет в алкоголе и не забивается адреналином. Она сидит внутри, маленькая, мерзкая, с острыми зубами, и упрямо грызёт день за днём пока от тебя ничего не остаётся. Я знаю это как никто другой.</p><p>Пытаясь казаться собранным, подавляю тяжёлый вздох.</p><p>А если послать Ламберта?</p><p>Я стану проблемой, и не факт, что мы с Сабриной дотянем до следующей вшивой дыры, где можно забиться в угол и притвориться, что нас не существует. Он найдёт. Вопрос только во времени.</p><p>Телефон не унимается.</p><p>Если я не отвечу сейчас — сразу поймёт, что я больше не на его стороне. Ламберт не дурак.</p><p>Если возьму… возможно, получится выиграть время. А время сейчас — как воздух. Нужно собрать мысли в кучу, разложить по полочкам то, что Сабрина наговорила, и понять, что делать дальше. Пальцы тянутся к телефону сами, как будто решение уже принято.</p><p>Сабрина рядом замирает. Я чувствую кожей напряжение, которое висит в воздухе, как запах озона перед грозой. А потом отворачивается к окну, уже сделав выводы, и ждёт, когда я докажу, что она была права.</p><p>— Да, — отвечаю сухо.</p><p>— Как дела, Портер? — голос Ламберта сочится омерзительным дружелюбием.</p><p>Я усмехаюсь уголками губ, хотя изнутри всего выворачивается наизнанку.</p><p>— Лучше не бывает.</p><p>— Как поживает наша беглянка?</p><p>Бросаю быстрый взгляд на Сабрину. Она смотрит на деревья вдоль дороги. Вся — сплошной нерв.</p><p>— Жива, — отвечаю буднично. — Слегка помята, но держится.</p><p>— Хорошо, — тянет Ламберт, и я уже знаю, что сейчас будет. Этот его тон — мягкий, почти отеческий — всегда предшествует моменту, когда он раскатывает тебя по асфальту. — Тогда давай упростим тебе жизнь.</p><p>Кровь стынет.</p><p>— Можешь избавиться от неё прямо сейчас. Мои люди заберут девчонку. Только скажи, куда им подъехать.</p><p>Сто тысяч, Портер.</p><p>Сто. Грёбанных. Тысяч.</p><p>Смотрю на дорогу, но не вижу её. Перед глазами только сумма. Бездушные цифры, в которые оценили жизнь Сабрины… Бэмби. И рядом — моя жизнь, тихая, выверенная до секунды. Работа, деньги, барбекю с семьёй по выходным. Всё, чего можно лишиться одним неправильным решением.</p><p>Шесть дней.</p><p>Я знаю её шесть гребанных дней, за которые я успел позабыть, как пахнет спокойствие.</p><p>— Ты сейчас где? — спрашивает Ламберт.</p><p>Я отвечаю не сразу, потому что вдруг, ни с того ни с сего, меня накрывает одна простая мысль: он, скорее всего, уже знает. Ламберт не задаёт вопросов, на которые у него нет ответов. Не скажу — он всё равно её найдёт. Скажу — сам приведу её на убой. Своими руками. Как послушный пёс, который приносит хозяину убитую утку. Полезу защищать — мы оба трупы. У него людей больше, чем у меня патронов.</p><p>— Портер? — спрашивает чуть мягче.</p><p>Я закрываю глаза на долю секунды.</p><p>— На I-80, — выдыхаю глухо. — Километрах в пятнадцати от Ларами. Восточнее.</p><p>Сабрина рядом едва слышно хмыкает и качает головой. Не удивлена ни капли, ведь я сделал то, чего она и так ждала. Но именно это почему-то пронзает сердце насквозь. Она же мне никто!</p><p>Я не смотрю на неё. Не могу.</p><p>— Хорошо, — Ламберт доволен. — Через пять километров будет съезд направо. Грунтовка. Там тебя встретят.</p><p>— Понял.</p><p>— И, Портер… — добавляет он. — Хорошая работа.</p><p>Как только звонок обрывается, медленно опускаю телефон на панель. Экран гаснет. В машине становится слишком тихо. Двигатель гудит. Колёса шуршат по асфальту. За окном мелькают столбы, деревья, смазанные силуэты сосен. Но между нами — тишина. Мёртвая, как надгробная плита. Я не знаю, что сказать. Любые слова сейчас будут бесполезны.</p><p>«Я не знаю её», - мысль крутится в голове, как заевшая пластинка.</p><p>Шесть дней, наполненных выстрелами, беготнёй и чужими проблемами, которые каким-то образом стали моими. Это даже не знакомство. Так… недоразумение. И жертвовать ради этого жизнью?</p><p>Глупо.</p><p>Я делаю всё правильно. Она — никто. Случайная девчонка, которую я должен был сдать и забыть.</p><p>Тогда почему меня от самого себя тошнит?</p><p>Я бросаю короткий взгляд на Сабрину, но этого хватает, чтобы заметить: её подбородок дрожит. Она молчит и держится из последних сил. Я это вижу.</p><p>Хорошая.</p><p>Чёрт возьми, она хорошая.</p><p>Не идеальная, не удобная, не тихая. Настоящая, живая, с этой своей дурацкой верой в правду, с упрямством, которое бесит до зубовного скрежета, с глазами, которые видят во мне не монстра, а обычного мудака, который ещё не всё потерял.</p><p>Лучшая из всех, кого я встречал за последнее время.</p><p>Я отворачиваюсь. Сжимаю руль.</p><p>Притормози, Портер. Это гормоны, адреналин и стресс — классический набор для идиота, который принимает желаемое за действительное. Ты думаешь членом. А члену нельзя доверять. Он всегда за красивые глаза.</p><p>Сбоку тихо щелкает ремень безопасности. Я не сразу въезжаю, что это значит. Лишь краем глаза замечаю, как Сабрина тянется к ручке и давит на неё. Дверь распахивается на ходу, впуская в салон прохладный вечерний воздух.</p><p>Я резко жму на тормоз. Резина визжит. Нас швыряет вперёд, выбивая дыхание. Не думая, тянусь к бардачку. Вслепую нащупываю наручники. Она поворачивает голову только тогда, когда я беру её за локоть. Наручник сковывает её запястье со звуком взведенного курка. Второй — на ручке двери. Бэмби не сопротивляется и не просит. Даже не смотрит на меня. Только одна, тонкая, предательская слеза скатывается по щеке, но и её она быстро стирает тыльной стороной ладони.</p></section><section><title><p>Глава 18. Часть 4. Доверие</p></title><p>Глава 18. Часть 4. Доверие</p><p>Пальцы всё ещё сжимают локоть Сабрины, когда в зеркале заднего вида вырастает внедорожник. Обходит нас и тормозит, перекрывая дорогу. Совсем не там, где мы договаривались. Я смотрю на его тонированные стёкла и понимаю: Ламберт мне не доверяет. В салоне становится душно. Сабрина рядом тихо всхлипывает и опускает голову, сглатывая. Несколько бесконечно долгих секунд сижу неподвижно, как будто если я не стану шевелиться, вся эта тупиковая ситуация исчезнет сама собой.</p><p>Внедорожник стоит в пятнадцати метрах, не больше. Я слышу, как в висках стучит кровь.</p><p>Я должен сдать её и закончить это.</p><p>Или…</p><p>Закрываю глаза. Пальцы сами собой проворачивают ключ в замке наручников, освобождая запястье Сабрины.</p><p>Что я, чёрт возьми, делаю?</p><p>Снаружи доносится гулкий хлопок двери. Я поднимаю голову и наблюдаю, как из внедорожника медленно выходят трое. Первый — коренастый, широкий в плечах, идёт тяжёлой, звериной походкой, сверля меня взглядом сквозь лобовое. Второй держит автомат с такой лёгкостью, будто это не опасное оружие, а удобная и привычная трость. Но даже дураку ясно: этот не промахнётся. Третий — чуть позади, его пальцы уже нащупали рукоять пистолета.</p><p>Расстояние между нами сокращается, пространства для манёвра становится меньше. Первая мысль — вдавить газ до упора, развернуться и укатить в закат. Инстинкт орёт: беги! Но взгляд цепляется за руку на автомате, готовую в любой момент нажать на курок. Эта маленькая деталь ставит жирную точку в этом плане. На такой дистанции моя «Шевроле» превращается в жестяную банку с двумя живыми целями внутри.</p><p>Я медленно выдыхаю. Заталкиваю этот глупый порыв подальше.</p><p>— Не дёргайся. Я разберусь, — бросаю Сабрине, стараясь звучать спокойно, как будто я знаю, что делать, на самом же деле это ни черта не так. — Я дам знак.</p><p>На автомате нащупываю пистолет за поясом. С утра магазин был полный, потом я всадил две пули в того мудака в мотеле. Осталось четырнадцать. Троих завалить — даже с запасом. Но если я пристрелю одного, двое других откроют огонь раньше, чем он упадёт.</p><p>Выхожу из машины, дверь прикрываю бесшумно. Держусь расслабленно, будто это рядовая передача очередной беглой преступницы, а внутри всё сжимается в тугую пружину, готовую распрямиться в любой момент.</p><p>— Рановато вы, — кидаю в их сторону, скользнув взглядом по трём фигурам.</p><p>Коренастый усмехается, приближаясь.</p><p>— Ты должен радоваться, Портер, — тянет он лениво. — Чем быстрее избавишься от неё, тем меньше проблем себе наживёшь.</p><p>Я усмехаюсь.</p><p>— Не передумал? — спрашивает он, щурясь.</p><p>— Эта крошка — та ещё заноза в заднице, только и всего, — фыркаю я, качнув головой.</p><p>Коренастый вопросительно приподнимает бровь.</p><p>— Ходят слухи, что ты слишком уж стараешься ради неё.</p><p>— Ради неё? — переспрашиваю спокойно. — Ради ста тысяч. Мне никто не заплатит, если я привезу её труп.</p><p>Он смотрит на меня, оценивая, и ухмылка его становится шире.</p><p>— Ладно, если так. Тащи её сюда.</p><p>Обхожу «Шевроле» и замираю, положив ладонь на прохладную ручку двери. Поднимаю глаза. Сабрина смотрит прямо на меня со страхом и мольбой. В этот момент она кажется до невозможности хрупкой, распаляя желание уберечь её от всех неприятностей мира.</p><p>Чёрт. Я должен что-то придумать.</p><p>Заминка длится секунду, но Сабрина успевает заметить и вопросительно хмурится. Я резко открываю дверь, хватаю её за плечо и вцепляюсь взглядом, вкладывая в него: «Доверься мне. Всё будет хорошо».</p><p>Но по её бесстрастному лицу не понятно, что творится у неё в голове.</p><p>— Идём.</p><p>Она еле-еле переставляет ноги, но не сопротивляется и не вырывается. Мы останавливаемся в паре метров от коренастого. Тот ухмыляется, окидывая нас взглядом.</p><p>— Правильный выбор, Портер, — тянет он, смакуя слова. — Ламберт будет доволен.</p><p>Я усмехаюсь, будто всё это — рутина, дежурная передача, скучная и донельзя привычная. Будто нога не ноет так, что сводит челюсть. Перед этими ублюдками нельзя показывать ни боли, ни сомнений. Усыпить бдительность. Дать расслабиться. Пусть думают, что я свой.</p><p>— Где деньги? — спрашиваю спокойно.</p><p>Коренастый хмыкает, качает головой.</p><p>— Я знал, что ты спросишь, — тянет с усмешкой.</p><p>Я чуть склоняю голову, кивая, но взгляд не теплеет ни на градус. Цепляю взглядом парня с автоматом. Если ударить резко, пока они расслаблены, — одного вырублю.</p><p>— Это твой человек был в мотеле? — кидаю как бы между делом.</p><p>Коренастый ухмыляется шире.</p><p>— Хоук предупредил, что ты можешь переметнуться. Кора видела, как вы целовались.</p><p>— Да брось, — грубо фыркаю. — Любой бы на моём месте трахнул такую. Это не значит, что я переметнулся.</p><p>Краем глаза ловлю её взгляд. Сабрина смотрит на меня так, будто я только что плюнул ей в душу.Отлично. Значит, правдоподобно.</p><p>Коренастый скалится, не торопясь переводит взгляд на неё, бесстыдно изучая её тело.</p><p>— Хороша? — спрашивает, чуть ли не облизываясь.</p><p>Пальцы сами собой сжимаются на её плече. Хочется вбить его рожу в асфальт, но я только криво усмехаюсь и снова перевожу разговор:</p><p>— Деньги.</p><p>Он хмыкает, слегка задумавшись. Подмигивает Сабрине, и требуется всё моё самообладание, чтобы сохранить маску ледяного безразличия.</p><p>— В багажнике, — говорит и одному из своих, тому, что с пистолетом. — Покажи ему.</p><p>Тот молча обходит внедорожник. Открывает багажник. Достаёт небольшой металлический чемодан с кодовым замком — на удивление маленький для такой солидной суммы. Засовывает пистолет за пояс и щёлкает замками, показывая мне плотные, аккуратные ряды купюр, уложенные так идеально, что напоминают муляж.</p><p>Краем глаза смотрю на Сабрину, а в голове яростно пульсирует одна-единственная мысль: «Не дать ей пострадать ещё сильнее».</p><p>Она и так вся в ссадинах. Рана на плече только начала затягиваться. Голова, должно быть, гудит от удара об капот…</p><p>Скрепя сердцем, оставляю её коренастому.</p><p>— Надо бы пересчитать, — бросаю, направляясь к багажнику.</p><p>Его люди переглядываются. Парень с автоматом опускает ствол на пару сантиметров. Я запускаю руку в чемодан, начинаю перебирать пачки, делая вид, что мне плевать на Сабрину, а коренастый хватает её за майку и грубо тянет за собой. Она сопротивляется. Вцепляется в его запястье, упираясь пятками в дорогу. Царапается, извиваясь.</p><p>— Сука, — рычит он, жёстко хватая её за волосы.</p><p>Она так взбешена, что на глазах выступают слёзы, и я чувствую, как ярость начинает завладевать и мной тоже.</p><p>— Полегче, — не выдерживаю я.</p><p>Коренастый усмехается, толкая Сабрину к машине небрежно, как мешок с мусором.</p><p>— Кончай считать, Портер. Мы тут не на пикник приехали.</p><p>Я захлопываю чемодан — он всё ещё в руках у одного из мудаков, а я в мыслях уже там, где через секунду они все будут валяться в лужах собственной крови. Двигаюсь быстрее, чем их тупые мозги успевают что-либо подумать. Резким ударом снизу вверх врезаюсь кулаком в челюсть того, кто ближе. Голова подонка дёргается назад, глаза закатываются, и он оседает, даже не поняв, что его только что вырубили.</p><p>Его туша не успевает коснуться асфальта, я уже тяну пистолет из-за пояса. Парень с автоматом слишком поздно понимает, что происходит. Начинает поднимать ствол, но я уже развернулся. Первый выстрел — в плечо. Его разворачивает, автомат на ремне цепляется за шею, болтается, как игрушка. Второй выстрел — в бедро. Парень с криком падает.</p><p>Пальцы коренастого сжимаются на тонкой, хрупкой шее Сабрины. Дуло его пистолета плотно утыкается ей в висок. Я замираю. Навожу ствол на него. Стоим друг напротив друга, как ковбои из дешёвых вестернов, только вокруг не пыльные прерии, а сраные горы.</p><p>Он ухмыляется, как будто всё это — игра, которая наконец стала интересной.</p><p>— А Хоук был прав, — тянет он. — Ты размяк, Портер.</p><p>— Отпусти её.</p><p>Я стараюсь не смотреть на Сабрину, чтобы не потерять контроль, ведь тогда нам обоим крышка. Но чувствую — она не отводит глаз, замирая. Ловит каждое моё движение, затолкав поглубже страх, не выказывая паники. Сабрина пугающе спокойна. И я вдруг понимаю: она не ждёт, что я её спасу. Она ждёт знака.</p><p>Всё это время Сабрина подыгрывала.</p><p>— Ты серьёзно? — качает он головой, усмехаясь. — Уверен, что оно того стоит?</p><p>Пальцы на её шее вдавливаются сильнее, вынуждая Сабрину ловить ртом воздух. У неё краснеют глаза от недостатка кислорода.</p><p>— Лишиться репутации. Работы. Всего… — перечисляет он, растягивая слова, и наклоняется к её уху. — Из-за сладкой киски? Залезь в карман, крошка, — шипит так, чтобы я слышал. — Поторопись.</p><p>Сабрина запускает дрожащие пальцы в его карман и достаёт документы.</p><p>— Покажи.</p><p>Она разворачивает полицейский значок. Плевать мне на этот значок.</p><p>— Отпусти её, пока я не всадил тебе пулю в лоб, — цежу сквозь зубы.</p><p>— Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо влез? — выдыхает он, захлёбываясь хохотом. — Ты уже соучастник, Портер. А теперь хочешь ещё и завалить копа?</p><p>Качает головой, глядя на меня как на умалишённого.</p><p>— Ты чокнутый.</p><p>Я сжимаю рукоять так, что пальцы немеют, но я их не разжимаю. В голове — гулкая тишина. Он прав. Я вляпался по самое горло. Назад дороги нет.</p><p>Хуже уже не будет.</p><p>Я резко смещаю ствол, стреляю в паре сантиметров от корчащегося на земле парня с автоматом. Коренастый хмыкает, но даже не вздрагивает. Рука на её шее не ослабевает.</p><p>Я возвращаю ствол на него.</p><p>— Раз.</p><p>— Ты не выстрелишь, — щурится он. — Ты же не хочешь пристрелить её.</p><p>— Два.</p><p>Сабрина замирает, сжимая документы дрожащими пальцами. Я едва заметно киваю в сторону, удобнее перехватывая пистолет. Ладони вспотели от напряжения. Делаю глубокий вдох. Сабрина быстро отклоняется всем корпусом. Я несколько раз стреляю ему в руку с пистолетом. Кровь брызжет. Капли попадают Сабрине на лицо, на плечо, на белую майку. Она вырывается и отскакивает, озираясь, как загнанный зверёк, только что чудом увернувшийся от капкана.</p><p>— Беги! — рявкаю я.</p><p>Она срывается с места. Летит в сторону «Шевроле».</p><p>Я хватаю чемодан. Наличные нам пригодятся. Стопу пронзает острая боль. Нога подкашивается. Я стискиваю зубы и хромаю к машине, стараясь не обращать внимания на проклятия раненого, бьющегося в агонии мудака.</p></section><section><title><p>Глава 19. Часть 1. Близость</p></title><p>Глава 19. Часть 1. Близость</p><p>Глава 19</p><p>Близость</p><p>Джек Портер</p><p>Я выжимаю из «Шевроле» всё, на что она способна. Двигатель воет, стрелка спидометра пляшет где-то за сотней, но я не чувствую скорости. Я вообще ничего не чувствую, кроме тупой, гулкой пульсации в висках.</p><p>Я реально это сделал.</p><p>Послал к чёрту карьеру, репутацию, спокойную жизнь, за которую четыре года держался. Всё коту под хвост. И из-за кого? Из-за девчонки, которую неделю назад даже не знал. Которая для меня была просто занозой в заднице, проблемой, которую нужно решить.</p><p>А теперь я её сообщник. Напал на полицейского — пусть и продажного, но по документам-то он коп, - и формально теперь мне грозит тюрьма. Если мы не выберемся из этого дерьма, нам обоим крышка.</p><p>Я пытаюсь убедить себя, что сделал это потому, что она невиновна, и у меня есть совесть, та самая, которую я похоронил четыре года назад в кабинете наставника, когда подписал рапорт об увольнении. Или потому, что я не могу смотреть, как убивают невиновных даже ценой собственной шкуры.</p><p>Это правда. Но не вся.</p><p>Сабрина не просто невиновна. Она другая. Она всколыхнула во мне что-то, что я считал мёртвым. И меня тянет к ней. Она как магнит. Как наркотик. Я с ума схожу по ней. По её голосу, по аромату, по тому, как она сжимает челюсти, когда злится. По её забавному страху перед бактериями.</p><p>Я выбрал её не потому, что у меня есть принципы. Просто не мог иначе.</p><p>Дорога пролегает между скал и обрывов. Небо уже начало темнеть, но где-то на горизонте догорает оранжевая полоса, и сосны на фоне неё кажутся одинокими обгоревшими спичками. Я замечаю смотровую площадку и резко сворачиваю, глуша двигатель у самого края пропасти. От тишины закладывает уши, и только ветер гуляет между камней, посвистывая где-то вдали.</p><p>Нога ощутимо ноет, но сейчас она — не главная моя проблема. Я выскакиваю из машины, не глуша двигатель. Лёгкие наполняет вечерний воздух, слегка остужая голову. Впиваюсь пальцами в холодные прутья ограждения. Внизу передо мной раскидывается необъятная пустота, а там, внизу, где долина смыкается с горизонтом, горят крошечные огни чьих-то домов.</p><p>Позади хлопает дверь. Чувствую затылком, каждым миллиметром кожи, как Сабрина приближается и останавливается совсем рядом.</p><p>— Джек, — её нежный шёпот, произносящий моё имя, выбивает почву из-под ног и ударяет под дых, заставляя сознание улететь в стратосферу, а кровь прилить к паху.</p><p>Оборачиваюсь и утыкаюсь взглядом в чёрные глаза, вдруг понимая - я пропал. Она стоит в двух метрах. Вся в засохшей крови мудака, который хотел её убить. Делаю шаг. Ещё один. Потом ещё и ещё. Она не отступает. Сама нетерпеливо тянется ко мне, цепляется за ворот футболки, сминает ткань на воротнике.</p><p>В этот момент меня по-настоящему накрывает горячей волной, разливающейся по всему телу, и я понимаю, как сильно хочу её. Так, что не могу думать. Потребность касаться губ, ощущать пальцами теплоту её бархатной кожи сильнее необходимости дышать. Целую грубо, жадно, прижимаю к себе так, что слышу, как бьётся её сердце. Она отвечает так же отчаянно, так же исступлённо.</p><p>Подхватывая её за бёдра, приподнимаю, сжимаю ягодицы. Сабрина сдавленно стонет мне в губы и обвивает ногами, уничтожая остатки рассудка. Если они вообще были… Она такая горячая. Даже через джинсы ощущаю её жар.</p><p>Стоит мне усадить её на капот, Сабрина нетерпеливо стягивает с меня футболку. Рвет ткань вверх, и кажется, слышен жалобный треск ниток.</p><p>Очаровательна. Она само очарование.</p><p>Я помогаю ей, стаскиваю футболку через голову и отбрасываю с сторону. Мы целуемся так, будто это последний раз. Будто завтра не наступит. Будто весь этот гребанный мир с его пулями и погонями просто исчез, оставив только нас двоих. Её пальцы скользят по моей спине, впиваются в плечи, царапают кожу.</p><p>Сбросив майку, Сабрина остаётся в одном тонком лифчике. Кружево едва прикрывает грудь, и я вижу, как она замирает, как её дыхание становится глубже, как она слегка ёжится — то ли от вечерней прохлады, то ли от моего взгляда, жадно прильнувшего к ней. Я смотрю на этот лифчик не дольше секунды. Мне достаточно «да» во взгляде, пальцы сами находят застёжку у неё на спине, и кружево падает на землю. Джинсы летят следом, вместе с остатками белья. Она сидит передо мной обнажённая, влажная, податливая и горячая, и я провожу ладонями по её бёдрам, сжимаю ягодицы, притягивая к себе.</p><p>Она откидывается назад. Волосы рассыпаются по капоту, тёмные, как смоль. Закатное солнце обливает её алым и розовым, подчёркивает каждый изгиб.</p><p>У меня перехватывает дыхание.</p><p>Она прекрасна. Её бездонные глаза блестят от желания. Округлая грудь часто вздымается, плоский живот хочется покрыть поцелуями, спуститься ниже, попробовать её на вкус, но этого я просто не выдержу.</p><p>— Не останавливайся, — шепчет она. — Пожалуйста.</p><p>Я и не собираюсь.</p><p>Расстёгиваю джинсы — пальцы трясутся. Пальцы, чёрт возьми, никогда не дрожали! А сейчас дрожат. Всё во мне трепещет из-за неё. Она для меня слишком…</p><p>Я не могу думать. Сознание заволакивает плотной дымкой, и я врываюсь в неё одним грубы толчком. Сабрина с наслаждением вскрикивает, подаваясь навстречу. Я замираю на секунду, даю привыкнуть, упиваюсь её влажной теснотой, которая обжигает, а в голове только одно: господи, как же мне хорошо. Не было так ни с кем. Никогда.</p><p>Но Сабрина не даёт выдохнуть.</p><p>Нетерпеливая.</p><p>Хочет всего и сразу.</p><p>И как я могу отказать?</p><p>Я двигаюсь в ней быстро, глубоко, вдавливая в горячий капот машины, но ей, судя по всему, плевать. С её губ срываются громкие, неконтролируемые стоны, и я чувствую, как они вибрируют у меня в груди, отдаются где-то в сердце.</p><p>— Ещё... — выдыхает она.</p><p>Я подчинюсь, входя до самого основания, и её стоны переходят в гортанный вскрик без тени смущения. Она выгибается подо мной дугой, запрокидывает голову, и я на секунду теряюсь, видя её всю в последних лучах закатного солнца.</p><p>Господи, как оно золотит её кожу.</p><p>Обводит каждый изгиб, как жидким янтарём. Тени на ключицах играют, двигаются вместе с её дыханием, и эта картина въедается мне под веки. Так и буду видеть её, даже когда закрою глаза.</p><p>— Джек… — шепчет Сабрина с лёгкой хрипотцой.</p><p>В этом горячем шёпоте вся она — открытая, честная. Моя. Хотя бы на этот грёбаный миг. Она содрогается всем телом, сжимается вокруг меня так, что из лёгких вышибает воздух.</p><p>И в этот момент она — само совершенство. Я никогда не видел ничего красивее.</p><p>Я наклоняюсь к ней медленно, почти невесомо касаюсь губами её губ. Бережно, в противовес тому, что только что было.</p><p>Сабрина устало отвечает, но и этого достаточно. Низкий стон вырывается откуда-то из самого нутра, и перед глазами всё плывёт. Я проваливаюсь в эту пульсирующую темноту, даже не пытаясь удержаться.</p><p>Закат догорел. Небо над нами цвета разбавленных чернил, и появляются первые звёзды. Где-то далеко, на трассе, гудят дальнобойщики, в горах воют койоты, и этот звук пробирает до мурашек, но мне не холодно. Мы лежим, переплетённые, потные, на холодном капоте, и я не хочу двигаться. Пусть мир катится ко всем чертям. Всё, что имеет значение, вот здесь. В моих руках.</p><p>Я глажу Сабрину по голове. Медленно, почти медитативно. Пальцы утопают в спутанных волосах. Она перебирает мои на затылке. Едва касается подушечками пальцев. Приятно. Чертовски приятно — ощущать её пальцы, её тепло, её близость. Как будто всё, что было до этого момента — пыль.</p><p>— Я сделал правильный выбор, — шепчу ей в губы.</p><p>Больше нет сомнений. Они все остались где-то там. А я здесь, лежу на капоте, голый по пояс, с девчонкой, которая пахнет ванилью и свободой. И это того стоило.</p><p>— Я докажу тебе, что невиновна. Я… — отвечает Сабрина почти беззвучно.</p><p>— Я и так это знаю, Бэмби, — говорю тихо.</p><p>Она молча изучает моё лицо припухшими от усталости глазами, а я не могу остановиться, ласкаю большим пальцем её скулу. Сабрина улыбается. Слабо, краешками губ, почти незаметно, но в глазах загорается тепло, как уголёк в почти потухшем костре. Я наклоняюсь и целую её шею — туда, где бьётся пульс. Кровь стучит под кожей, и она вздрагивает от моего прикосновения, закусывая губу.</p><p>— Нам нужно вернуться в машину и свалить отсюда. Пока нас кто-нибудь не увидел.</p></section><section><title><p>Глава 19. Часть 2. Близость</p></title><p>Глава 19. Часть 2. Близость</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Сабрина Ричардс</p><p>Мы забираемся в машину, и я не успеваю пристегнуться, а Джек уже тянет меня за подбородок, поворачивает к себе и накрывает губы нежным поцелуем. Так, что сердце снова начинает колотиться. Касается языком моего языка, и внутри снова разгорается огонь, который только что, казалось, чуть утих. Его пальцы скользят по моей щеке, ещё не успевшей забыть его дыхание. Мягко как пёрышко, и совсем не вяжется с тем, кто он такой. С тем, кем я его считала.</p><p>Мысли снова испаряются. Дышать невозможно. Только чувствовать до невозможности остро. Его рука ложится мне на затылок и не даёт отстраниться. Хотя я и не собираюсь.</p><p>Так меня никто не целовал.</p><p>Даже Пол, с которым мы встречались чёрт знает сколько. Даже когда он старался, выкладывался — у него так не выходило. Никогда раньше я не забывала, кто я, где я и как меня зовут.</p><p>А у Джека — получается. И это по-настоящему страшно.</p><p>Сама не понимаю, как так вышло. Когда вылезала из машины, я собиралась сказать ему, что виновна и докажу это. Я правда была настроена бороться и совсем не планировала через пять минут лежать голой на капоте его машины.</p><p>Я не святоша и не ханжа. У меня были мужчины, были ночи и оргазмы — нормальные, обычные, после которых спокойно встаёшь и идёшь жарить яичницу. Но чтобы так — на капоте, на обочине трассы, где в любую секунду может проехать кто угодно?</p><p>Этого я от себя не ждала.</p><p>С ума сойти.</p><p>Но от Джека у меня просто крышу сорвало. С ним всё какое-то другое — острее, ярче, будто мои нервные окончания оттаяли после долгого сна. Каждое его прикосновение бьёт током. Каждый поцелуй — как глоток воздуха после того, как почти захлебнулась.</p><p>Я никого так не хотела.</p><p>Никогда.</p><p>Чтобы внутри всё полыхало, а в голове не осталось ничего, кроме одного: «ещё». И это по-настоящему жутко, потому что Джек, каким он был вчера утром, и Джек сейчас — это два совершенно разных человека. Хотя нет. Он не изменился. Такой же грубый, резкий, с этим вечным «Бэмби», от которого хочется то ли рассмеяться, то ли влепить ему пощёчину. Но что-то стало иначе. Он больше не враг. И смотрит на меня так, будто я — единственная женщина на всём белом свете, и он за меня готов убить. От этого голова идёт кругом сильнее, чем от любого виски.</p><p>Я не понимаю, что заставило его передумать. Почему он послал Ламберта? Не из-за меня же. Мы почти чужие.</p><p>Но когда он целует…</p><p>Там, внизу, снова пульсирует так, что я еле сдерживаю стон.</p><p>– Если ты не прекратишь, я потребую второй раунд, – шепчу ему в губы, и голос низкий, тягучий, как расплавленный мёд. – Прямо сейчас.</p><p>Джек тихо смеётся, и этот смех прожигает кожу, сползает по позвоночнику, оседает где-то глубоко внутри. Как это у него получается? Как он может быть одновременно грубым и таким… нежным?</p><p>— Это угроза? — шепчет он.</p><p>Я провожу носом по его щеке, втягиваю запах дерева и корицы — его терпкий, дурманящий аромат. Теперь он будет сниться мне каждую ночь.</p><p>— Предупреждение, — выдыхаю в ответ.</p><p>Джек медленно, с невыносимой нежностью, целует уголок моего рта — пробует, дразнит, будто у нас впереди бесконечность.</p><p>— Ты ненасытная, Бэмби, — мурлычет он с жаром и той самой издевкой, от которой я мокну между ног. — Я не против. Но дай мне перевести дыхание. А то не выдержу твоего темпа…</p><p>Удержаться от улыбки невозможно, и я шлёпаю его по плечу, но ладонь обжигает, и я замираю. Он не просто теплый. Он весь пылает.</p><p>— Ты горячий, Портер, — вдруг вырывается у меня без прежней игривости.</p><p>— Спасибо, Бэмби. Ты тоже, – усмехается Джек.</p><p>И это дурацкое «Бэмби», которое раньше выводило из себя, сейчас звучит ласково.</p><p>Но я не даю себе растаять.</p><p>— Я серьёзно, Портер. — Кладу ладонь на его щеку и чувствую жар. — Ты горишь.</p><p>— Всё нормально, – сухо отвечает он, убирая мою руку.</p><p>Огонь во мне гаснет в один миг, словно кто-то плеснул ледяной воды. На смену страсти приходит тревога. Включаю свет в салоне, и при тусклом мерцании лампочки вижу его бледное лицо с бисеринками пота на висках, хотя в машине совсем не жарко.</p><p>Страх подступает к горлу.</p><p>— Ты не в порядке, — говорю твёрже, чем я сама ожидала. — Не вздумай мне врать.</p><p>Джек неохотно отстраняется.</p><p>— Нам нужно ехать, — произносит он не терпящим возражений тоном.</p><p>— Сначала измерим твою температуру, — тянусь к его лбу, но он перехватывает мою руку на полпути.</p><p>— Всё в порядке, — выдыхает Джек с лёгким раздражением. — Просто небольшое переутомление.</p><p>— Тогда я сяду за руль.</p><p>— У тебя сотрясение.</p><p>Я закатываю глаза. Да, утром меня голова кружилась, мутило, но сейчас — ничего. Сейчас я чувствую себя лучше, чем за всю предыдущую неделю.</p><p>— Со мной всё хорошо. А вот у тебя явно жар. И не из-за переутомления. Ты простудился.</p><p>— Бэмби, – усмехается Джек, – мы всё это время ехали по жаре. Я не мог простудиться. Успокойся.</p><p>— Но…</p><p>Он не даёт мне договорить. Его ладонь накрывает мой рот жёстко, но аккуратно, чтобы я замолчала, и смотрит в глаза так, что я вдруг понимаю: спорить бесполезно. Он ни за что не уступит.</p><p>И в этот момент я вдруг вижу в нём отца. Моего отца, который до последнего делал вид, что всё нормально. Улыбался, шутил, говорил: «Да что со мной сделается», — а потом просто падал без сил. Я помню их споры с мамой. Она кричала, отец отмахивался, уверял, что сам разберётся. А теперь его больше нет. Сейчас, глядя на Джека, чувствую тот же страх и понимаю, что он не послушает, потому что он такой же упрямый. До последнего будет притворяться, будто всё под контролем.</p><p>Я сглатываю комок в горле, отводя взгляд.</p><p>— Хорошо. Ты за рулём. Но если станет хуже — ты мне скажешь.</p><p>— Договорились, — отвечает он, и я знаю — соврёт. Но мне ничего не остаётся, кроме как кивнуть.</p><p>Я откидываюсь на спинку сиденья.</p><p>— У меня есть доказательства, что Ламберт замешан в коррупции, – перевожу тему, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. — Косвенные. Но их много. Очень много. Если я смогу их опубликовать, это спровоцирует проверку, и тогда ему конец.</p><p>— Почему ты до сих пор этого не сделала? — спрашивает он, поворачивая ключ в замке зажигания.</p><p>— Я пыталась, — усмехаюсь горько. — Но обнаружила, что все мои аккаунты заблокированы. Соцсети, облачные сервисы, почта. Всё, куда я могла хоть что-то загрузить, — я замолкаю, сглатывая комок в горле. — Когда меня объявили в розыск, это было первое, что они сделали.</p><p>— А ты пробовала обратиться к властям? — Джек хмурится.</p><p>— После моего обращения меня и объявили в розыск. — Я поворачиваюсь к нему всем корпусом. — Они не стали проверять. Просто выдали ордер. Но если я опубликую то, что у меня есть, у них не будет выбора. Они будут обязаны реагировать.</p><p>Джек кивает, не глядя на меня.</p><p>— Я ехала к знакомому журналисту, — продолжаю я. — Он обещал помочь.</p><p>Джек усмехается одними уголками губ.</p><p>— Подруга?</p><p>— Что? — хмурюсь я, не понимаю, к чему это он.</p><p>— Там, в кафе в день нашей… встречи, ты говорила, что едешь навестить подругу.</p><p>Я несколько секунд изучаю его профиль, приоткрыв рот от удивления. Я уже и забыла, о чём говорила тогда.</p><p>— Да… Подруга. Можно и так сказать.</p><p>Джек бросает вопросительный взгляд.</p><p>— Он приезжал к нам в университет. Несколько мастер-классов читал по расследовательской журналистике. Я просто не знала, к кому ещё пойти, а он вроде был не против помочь. Ну, я и отправила ему копию всех документов. Транспортной компанией, на всякий случай. — Пальцы сами собой начинают крутить край майки, скручивают ткань в тонкий жгут. — Только я понятия не имею, дошло до него вообще или нет.</p><p>— Он?</p><p>— Э-э-э… Он. Мой преподаватель. Должно быть думает, что я струсила. Я уже неделю не выхожу на связь.</p><p>— Неделю?</p><p>— Да.</p><p>Он молчит и, кажется, понимает, что виноват. Если бы послушал меня сразу, не было бы всей этой недели, Хоука с Корой и покушения в мотеле сегодня.</p><p>— Нам нужно найти безопасное место, — Джек меняет тему. — А оттуда можно будет связаться с этим парнем.</p><p>— У меня есть копии в нескольких банковских ячейках в разных городах на случай, если что-то пойдет не так. Но сначала тебе нужен отдых. Ты на ногах не стоишь. Давай я сяду за руль, — предлагаю снова.</p><p>— Исключено, — он качает головой.</p><p>Джек достаёт телефон. Водит пальцем по экрану, отключает геолокацию и открывает карту.</p><p>— Ближайший мотель в часе езды, — говорит, кривясь. — Не лучший вариант, но иначе придется спать в машине.</p><p>Я киваю. Он убирает телефон, заводит двигатель.</p><p>Пока мы едем, Джек то и дело косится в зеркала — профессиональная привычка, наверное. А я болтаю обо всём и ни о чём, просто чтобы заполнить тишину. Мой мистер Молчун кивает, иногда даже отвечает — и с ним оказывается на удивление легко, когда он не уходит в себя с головой.</p><p>Я перевожу взгляд в зеркало заднего вида, чтобы поправить выбившуюся прядь, и замираю. Смотрю на своё отражение с взлохмаченными волосами и губами, припухшими от поцелуев, но взгляд взволновано искрится, напоминая о произошедшем на смотровой площадке.</p><p>Капот «Шевроле». Трасса. Пыль. Бактерии. Господи, сколько там бактерий? Миллионы? Миллиарды? Они же везде. На деньгах, на дверных ручках, на коже, на одежде. А я…</p><p>Я занималась сексом на капоте машины, кишащем бактериями, и не подумала об этом даже на секунду. Вдруг становится смешно.</p><p>— Ты чего? — Джек косится на меня со смесью удивления и тревоги.</p><p>— Я… — выдыхаю сквозь смех, — я только что поняла…</p><p>Качаю головой, смущенно прикусывая губу. Это же надо дойти до такого. Я, которая по десять раз в день моет руки с антибактериальным мылом.</p><p>— Что?</p><p>— Мы занимались сексом на капоте, — говорю я, и сама слышу в голосе смесь ужаса и восторга. — Это какой-то ужас, Джек. Но… — я замолкаю. Признаваться стыдно, но хочется. Очень хочется. — Этот раз войдёт в мой топ за всю жизнь. В десятку точно.</p><p>Джек поворачивает ко мне голову с притворной обидой в глазах.</p><p>— Ты меня оскорбляешь, Бэмби, — игриво возмущается он. — Потому что в моей жизни это был лучший секс.</p><p>Я чувствую, как щёки заливает румянцем. Хорошо, что темно, и он не видит.</p><p>— Ладно, — сдаюсь. Самый лучший. Я никогда не теряла голову настолько, чтобы… — я машу рукой в сторону, — чтобы сделать это на улице на кишащем микробами капоте. И даже не подумала об этом!</p><p>Джек смеётся с какой-то непривычной лёгкостью.</p><p>— Это прогресс, — заявляет он.</p><p>— Ты плохо на меня влияешь.</p><p>— Наоборот, — он поправляет зеркало заднего вида, бросает взгляд на дорогу. — Может, с моей помощью ты научишься отключать мозг и не думать о ерунде. И кто знает, где мы сделаем это в следующий раз.</p><p>Я чувствую, как сердце пропускает удар. Следующий раз. Он сказал «следующий раз». Я внутри вся в восторге, но виду не показываю. Только дразню:</p><p>— И где же, Портер? Просвети меня. Где бы ты хотел сделать это в следующий раз?</p><p>Я смеюсь, но мне правда интересно. Очень интересно.</p><p>В мимолетно брошенном на меня взгляде тлеют искорки.</p><p>— Если я сейчас начну об этом думать, — говорит он, — у меня точно поднимется температура.</p><p>— О, я знаю идеальное место, — дразню. — Лифт. Это очень антисанитарное место. Даже если выглядит чисто, там куча бактерий.</p><p>Джек усмехается, качает головой.</p><p>— Лифт, Бэмби? Серьёзно? — он делает паузу, и вдруг его голос становится тише. — А я всё это время мечтал о душе. Каждый раз, когда шёл мыться, представлял тебя там. Под струями воды. Мокрую. С волосами, прилипшими к груди.</p><p>Я прикусываю нижнюю губу, вспоминая, как сама каждый раз представляла, как он заходит и прижимает меня к кафелю.</p><p>Молча смотрю на капельку пота, медленно ползущую по его скуле, на бледную кожу, на тени под глазами, и внутри всё сплетается в тугой узел от желания и от страха одновременно.</p><p>— Сначала тебе нужно прийти в форму, — я стараюсь, чтобы голос звучал ровно. — Ты бледный, Портер.</p><p>Джек мельком смотрит на себя в зеркало, морщась и чертыхаясь.</p><p>— Давай я поведу, — прошу в сотый раз.</p><p>— Мы почти приехали, — отвечает он.</p><p>Я вздыхаю, но не спорю. Только смотрю вперёд, в темноту, и надеюсь, что этот «почти» наступит быстрее. Если в итоге он отключится, я не знаю, что буду делать. И это страшнее любых бактерий.</p></section><section><title><p>Глава 19. Часть 3. Близость</p></title><p>Глава 19. Часть 3. Близость</p><p>Я ещё пару раз прошу пустить меня за руль, чтобы он отдохнул хотя бы пять минут.</p><p>— У тебя сотрясение, — отмахивается Джек, не глядя в мою сторону. — Я не пущу девушку с сотрясением за руль.</p><p>— А у тебя температура! — возмущаюсь я. — Ты тоже так себе водитель!</p><p>Он игнорирует, глядя на дорогу, и сжимает руль чуть крепче. Упрямец. Упрямец, который скоро свалится без сил, но будет делать вид, что всё под контролем!</p><p>Угораздило же меня запасть на такого.</p><p>Я замираю.</p><p>Мысль приходит внезапно, как удар под дых. «Запасть». Серьёзно? Я сказала «запасть»? Внезапно перехватывает дыхание.</p><p>Нет. Не запала. Просто секс был хороший. Просто он умеет целоваться так, что мозги отключаются напрочь. И он оказался не тем, кем я его считала. Но это не значит, что я влюбилась. Это не любовь. Это... это просто... влияние момента! И страх. И ещё благодарность. Ничего больше.</p><p>Я убеждаю себя в этом снова и снова, но в груди предательски ноет. Там, под рёбрами, сердце колотится так, что вот-вот пробьёт грудную клетку.</p><p>Не могла я влюбиться! Я его даже не знаю!</p><p>В горле растёт болезненных ком. Я сглатываю, но он не проходит.</p><p>Джек косится на меня. Я чувствую его внимательный взгляд, но не поворачиваюсь, делая вид, что меня вдруг заинтересовала темнота за окном или собственное отражение в стекле. Да всё, что угодно, лишь бы он не увидел в моих глазах что-то, чего я не хочу ему показывать.</p><p>— Что? — спрашиваю я грубее, чем хотелось бы.</p><p>— Ничего, — отвечает он.</p><p>Тишина заполняет салон, становится почти осязаемой. Я слышу его неровное дыхание и стук моего собственного сердца, которое бьётся слишком громко.</p><p>Джек сворачивает на просёлочную дорогу. Машина подпрыгивает на ухабах, и я хватаюсь за ручку двери.</p><p>— Мы на месте, — говорит он.</p><p>В свете фар маячит одноэтажное здание с неоном «Мотель». Вывеска мигает, половина букв не горит, и это выглядит так убого, что я почти смеюсь.</p><p>— Шикарное место, — бормочу.</p><p>— Учитывая обстоятельства, — Джек глушит двигатель, — это лучшее, что мы можем себе позволить.</p><p>Как только колёса перестают шуршать по гравию, я, рывком открывая дверь, вылетаю наружу. Холодный ночной воздух бьёт в лицо.</p><p>Испугалась. Я просто испугалась себя и своих чувств, которые вдруг взяли и выросли из ниоткуда. Я понимаю — это не любовь. Как может быть любовью то, что выросло за неделю? За несколько дней проведенных в наручниках?</p><p>Но моё сердце не слушает доводов.</p><p>Оно колотится в горле, и каждый удар — как имя. Джек. Джек. Джек. Оно готово влюбиться. Уже на грани, в последнем миллиметре, остался один шаг, и, если я сейчас сделаю его, — всё, не будет пути назад.</p><p>Я не хочу влюбляться.</p><p>Не сейчас. Не в него.</p><p>За спиной слышу глухой стук закрывшейся двери – Джек вылезает из машины следом. Затем следует короткое ругательство. Оборачиваясь, замечаю, как тяжело Портер опирается ладонями о крышу «Шевроле». Он опустил голову, и плечи кажутся такими напряженными, будто он удерживает на них вес всего мира. Пытается наступить на ногу — и не может. Его едва заметно повело в сторону.</p><p>Не думая, бросаюсь к нему, подставляю плечо, подхватываю под локоть. Он тяжелый и весь горит так, что, кажется, я дотронулась до кипятка. Даже через ткань его футболки этот жар проникает до костей.</p><p>В этот раз он не спорит и не отмахивается. Не говорит своё вечное «я в порядке», но напрягается всем телом и скрипит зубами, недовольный, что ему в принципе потребовалась моя помощь. Я вижу это по сверкнувшему в свете фонарей озлобленному взгляду.</p><p>Он заставил себя принять помощь. Джек Портер, который никогда ни о чём не просит, который всё тащит сам, позволил мне себя поддержать. Значит, дела совсем дрянь. Хуже, чем я думала – температура опасно высокая.</p><p>Болван. Упрямый, невыносимый болван.</p><p>— Тебе нужно отдохнуть, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Немедленно.</p><p>— Сначала мне нужно снять нам номер.</p><p>— Я сама, а ты сядешь в машину и будешь ждать.</p><p>— Я справлюсь, – возражает он, делая вид, что всё под контролем, но у него трясутся губы и по коже расползается мелкая дрожь.</p><p>Как же он бесит в эту минуту!</p><p>— Ты справишься? Серьезно? Я вижу, как ты справляешься. У тебя жар всю дорогу, а ты, баран тупоголовый, за руль меня не пустил!</p><p>Он сжимает челюсти, но молчит, приводя в еще больше бешенство. Меня тоже начинает колотить, но от желания отвесить ему оплеуху за упрямство.</p><p>— Я не могу отпустить тебя одну, — цедит он сквозь зубы. — Там могут быть люди Ламберта.</p><p>В груди приятно ёкает, но я не позволяю этому чувству захватить меня. Его забота выглядит опасно и глупо, потому что в том состоянии, в котором он сейчас, он бесполезен. Даже если кто-то нападет, он рухнет раньше, чем успеет вытащить пистолет. В таком виде он — больной, еле стоящий на ногах ноль. Но в слух я этого не произношу. Зная, насколько он твердолобый, не трудно предположить, что он из чистого упрямства пойдет доказывать обратное.</p><p>— Мы оторвались, — ворчу я.</p><p>— Утром я тоже так думал, — огрызается он. — А потом тебе чуть пуля не прилетела в лоб.</p><p>— Знаешь что? Если ты сейчас не заткнёшься, я тебя сама по голове ударю.</p><p>— Попробуй.</p><p>Вместо ответа я едко щурюсь, всем своим видом показывая, что это не пустая угроза. Хватаю его за локоть, разворачиваю и толкаю в сторону открытой водительской двери. Он пытается сопротивляться — но куда там. Нога подкашивается, и он почти падает на сиденье. Беспомощно смотрит на меня снизу вверх, как гигантский капризный ребёнок. Почему-то в этот момент он кажется до безобразия милым, несмотря на залегшие под глазами тени.</p><p>Я складываю руки на груди и снисходительно улыбаюсь, довольная собой, а Джек сжимает челюсти от злости и тщетно пытается взглядом прожечь во мне дыру.</p><p>Поразительно. Как он вообще стоял на ногах час назад? Как вёл машину? Как делал вид, что всё под контролем? Как… делал все остальное там, на смотровой площадке?</p><p>Захлопнув дверь перед его носом, нахально обхожу машину и демонстративно открываю дверь у пассажирского сиденья. Под его пристальным молчаливым взглядом шарю в бардачке, пока не натыкаюсь на его бумажник и документы на имя Лили Картер.</p></section><section><title><p>Глава 20. Больной</p></title><p>Глава 20. Больной</p><p>Глава 20</p><p>Больной</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>Возвращаясь к машине, обнаруживаю Джека на месте. Он неподвижно сидит с закрытыми глазами в темном салоне, откинув голову на подголовник. Только веки чуть дрогнули, когда я открыла двери и наклонилась к нему. Вяло сглотнул и тяжело вздохнул от моего осторожного прикосновения к его лбу.</p><p>Тут же отдёргиваю руку, охнув. Ощупываю щёки, шею… Да он же горит! Пот на висках испарился. Кожа стало сухой и больше напоминала печку. Ещё утром, в мотеле, Джек был бледен, час назад у него поднялась температура – высокая, но терпимая, а сейчас...</p><p>Меня не было пятнадцать минут.</p><p>Каких-то пятнадцать минут, а он уже плавится!</p><p>Сердце ухает в пятки. В груди становится тесно, воздух кончается. Пульс стучит по вискам. Это не простуда. При простуде температура не взлетает за считанные минуты. Не выжигает человека изнутри так, что он еле дышит. В голове вспыхивают слова, которые я гнала от себя, когда перевязывала его ногу – инфекция, заражение, сепсис. Он же говорил, что всё нормально…</p><p>Не нормально.</p><p>Ни хрена не нормально!</p><p>Я закидываю его руку себе на плечи и тяну на себя. Джек то ли ворчит, то ли просто бормочет что-то бессвязное, пытаясь протестовать. Я и сама сдавленно кряхчу от того, какой он тяжёлый. Еще бы! В нем метр девяносто, не меньше. Поджарый, но весь сплошь мускулы. Явно не пушинка. Но ни на секунду не допускаю мысли, что не справлюсь.</p><p>Черта с два! Или я не Сабрина Ричардс.</p><p>– Обопрись на меня, – пищу я, стараясь, чтобы голос звучал жёстко. – И даже не думай перечить.</p><p>Он и не спорит. Только открывает мутные глаза и с трудом фокусируются на моём лице. Мне кажется, что вот сейчас он снова заведёт своё излюбленное – «я в порядке» или «справлюсь». Весь этот бред «сильного мужика».</p><p>– Хоть слово – и я бросаю тебя умирать здесь, – резко обрываю, не давая раскрыть рот.</p><p>А он просто усмехается. Едва заметно, только уголками губ, но в этой усмешке столько иронии, столько спокойной уверенности, что мне становится ясно – он уверен, что я не брошу. И я не могу удержаться от ответной улыбки.</p><p>– Давай, Портер. Шевелись.</p><p>Снова тяну его на себя, чувствуя, как он тяжело опирается на моё плечо. На долю секунды, пока Джек не берет себя в руки, чувствую каждый грамм его веса, каждую мышцу и чуть не складываюсь пополам под ним. Раненное плечо заныло, и я резко втянула ртом воздух, ища глазами дверь нашего номера. Она всего в паре десятков метров, а кажется такой далекой, будто до неё пара десятков километров.</p><p>– И как только тебя угораздило? – цежу сквозь зубы.</p><p>Он молча сопит мне в макушку.</p><p>– Нога... мне нужно в ванную обработать ногу.</p><p>– О, ты еще жив, Портер! – выдыхаю я. – Отлично! Но только ты никуда не пойдешь без меня. Не хватало еще, чтобы ты растянулся на скользком полу, пока я буду ходить за ужином.</p><p>Поворачиваю голову и смотрю на него. Он серьёзен. Он реально, блин, серьёзен!</p><p>– Хватит кудахтать, Бэмби! – говорит он, будто он не висит на мне, как мешок с камнями.</p><p>– Нет, – отвечаю я. – Ты никуда не пойдёшь. Ты ляжешь в кровать и будешь отдыхать. Я вернусь с ужином, а потом ты пойдешь в ванную, Портер. Под присмотром!</p><p>– Я в порядке, – бормочет он. – И не смей мной командовать.</p><p>– Ещё одно слово про то, что ты в порядке – и я засуну кляп тебе в рот. Понял? И пристегну наручниками к кровати!</p><p>– Ты невыносима… – простонал он.</p><p>– Извини, что не хочу разбираться с твоим трупом.</p><p>О, господи… Что я несу?</p><p>– К утру я буду в норме.</p><p>– Конечно, будешь. Ты же у нас железный человек, – шиплю я, и в голосе столько яда, что можно отравить табун лошадей, а внутри все скукоживается от страха, который сжимает грудь и не даёт дышать.</p><p>Он горит. Он весит тонну и еле стоит на ногах, и твёрдо намерен тащиться в гребанную ванную.</p><p>Идиот.</p><p>Упрямый, невыносимый, больной идиот.</p><p>Я почти дотаскиваю его до двери и, отперев ее, толкаю дверь плечом.</p><p>– Заходи.</p><p>Он делает шаг и спотыкается о порог. Я едва успеваю поймать его, вцепляюсь в ремень от кобуры, чтобы он не рухнул лицом в пол.</p><p>– Черт возьми, Портер, – шиплю я.</p><p>– Я бы справился, – язвит он. – Ты мне шага не даешь ступить.</p><p>– Это называется «забота». Не слышал о таком?</p><p>– Это называется «гиперопека», Бэмби.</p><p>Он пытается высвободиться, но я крепче хватаюсь за ремень у него на поясе.</p><p>– Я дойду.</p><p>– Не дойдешь.</p><p>– Дойду. Твою мать, Бэмби!</p><p>– Твою мать, Портер!</p><p>Я закатываю глаза и вталкиваю его в номер. Он еле плетется, с трудом наступая на больную ногу, но полон решимости поступить по-своему. От этого хочется то ли зарыдать, то ли влепить ему пощёчину. Он скорее сдохнет у меня на руках, чем подчинится! Наверное, считает, что и так проявил чудеса покладистости, позволив дотащить себя до двери.</p><p>– Ладно, – тяну я, решая пойти на уступку, чтобы он не убил себя в попытке доказать свою мужественность. – Давай так.</p><p>Кряхтя, я усаживаю его на кровать и опускаюсь рядом. Все тело трясет, прошибает дрожью из-за перенапряжения.</p><p>– Я… – перевожу дыхание. – Я сейчас помогу тебя. Подстрахую в ванной, уложу в постельку и схожу за ужином. Идет?</p><p>Снисходительный взгляд Портера чувствуется даже в полутьме. Он сдавленно хмыкает и усмехается.</p><p>– Ты серьезно?</p><p>– Абсолютно.</p><p>– Нет.</p><p>– Нет? – возмущенно отзываюсь. – Почему?</p><p>– Потому что я не инвалид, Бэмби, – цедит он сквозь зубы. – И не слабак, который даже в ванную без помощи девчонки сходить не может. Я просто поцарапал ногу. А ты из этого драму разводишь.</p><p>– Поцарапал? – переспрашиваю я, закипая. – Серьёзно? Поцарапал?</p><p>– Да, – отрезает он. – У меня и посерьёзнее передряги случались. Я справлюсь сам.</p><p>Я смотрю на его осунувшееся лицо, кажущееся белым как полотно в неоновом свете, проникающим через окно и открытую дверь; на руки, которые мелко дрожат, но он их сжимает в кулаки, чтобы я не заметила; на ногу, на которую он боится наступить, но делает вид, что всё нормально.</p><p>И вдруг я понимаю – бесполезно.</p><p>Я могу спорить, уговаривать, угрожать – он всё равно сделает по-своему. Потому что он Джек Портер и признать слабость для него страшнее, чем отправиться на ужин к сатане. Он скорее сдохнет, чем позволит себе быть уязвимым перед «девчонкой».</p><p>Я сдаюсь.</p><p>– Ладно, – говорю я тихо. – Иди. Но если ты упадёшь и разобьёшь себе голову, я не буду тебя жалеть. Я просто переступлю через тебя и свалю отсюда.</p><p>Он слабо усмехается, но в глазах мелькает что-то похожее на благодарность.</p><p>– Договорились, – кивает он и после долгого пристального взгляда добавляет: – И еще. Возьми это.</p><p>Его рука тянется к кобуре на поясе. Словно в замедленной съемке, наблюдаю за тем, как он достает пистолет и протягивает мне.</p><p>– Так мне будет спокойнее.</p><p>– Что?</p><p>Я не понимаю – он серьезно? Перевожу ошалелый взгляд то на Джека, то на оружие, из которого сегодня он уложил четверых. Он выжил из ума, если думает, что я возьму это в руки.</p><p>– Нет!</p><p>Трясу головой, как сумасшедшая. Если честно, мне и без этого кажется – еще немного и у меня потечет крыша от всего этого дерьма.</p><p>– Сабрина, – мягко говорит Джек, накрывая мою руку ладонью.</p><p>– Я сказала – нет!</p><p>– Возьми.</p><p>– Я не буду этим пользоваться!</p><p>– Будешь, если придется.</p><p>Да Портер серьезен как никогда! Что я говорила? Я схожу с ума? О, нет, это у него не все дома, если он думает, что…</p><p>– Я не могу… Ты издеваешься? Я же… я не умею!</p><p>– Эй, – шепчет он, успокаивающе сжимая мои пальцы. – Посмотри на меня, Сабрина. Ты сможешь. Это ради твоей безопасности.</p><p>– Я даже не знаю, как снимать с предохранителя. Я просто...</p><p>– Я покажу.</p><p>– Портер...</p><p>– Я не оставлю тебя беззащитной.</p><p>В его прямом, настойчивом взгляде, голосе и крепком прикосновении читается страх, который он прячет за своей грубостью. Он боится, что что-то случится, пока его не будет рядом. Сложно в этом поверить, но ему и правда не плевать на меня!</p><p>– Ты же слышал, что я сказала, – бормочу я. – Я не могу. Я… Джек… Со мной ничего не случится. Я вернусь.</p><p>Он кладет пистолет мне в руку и сжимает.</p><p>– Те люди – подонки, Сабрина, – говорит он тихо. – Они не остановятся. Если они найдут тебя, а меня рядом не будет... – он замолкает и сглатывает. – Ты должна быть в состоянии защитить себя.</p><p>– Я не смогу никого убить.</p><p>– А я не прошу тебя убивать. Я прошу тебя быть готовой. Помнишь, как ты воткнула пилку в бок Хоуку?</p><p>– Это вышло случайно.</p><p>– Помнишь? – он повторяет вопрос, и я киваю. – Умница. Просто проделай то же самое с пулей. Всади ее в бок.</p><p>– Как у тебя все просто! А ты не подумал, как я буду выглядеть с пушкой? Девушка с пистолетом ведь не привлечет внимание!</p><p>– Это Вайоминг, Бэмби. Тут у каждого первого в гараже личный оружейный склад.</p><p>– Джек…</p><p>– Пожалуйста.</p><p>Я поворачиваюсь к нему, и мои глаза, наверное, стали размером с пятицентовую монету. Он сказал «пожалуйста»? Джек Портер, который никогда ни о чём не просит, сказал «пожалуйста»?</p><p>– Ты невыносим, – выдыхаю его же слово, обращенное ко мне.</p></section><section><title><p>Глава 21. Новости</p></title><p>Глава 21. Новости</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Позже, уже на улице, оставив Джека одного в номере, закрываю дверь. Мой мозг все еще не может осознать реальность происходящего. Я как будто сплю и вижу дурацкий сон! Если бы мне несколько дней назад сказали, что у меня из-за пояса будет торчать самый настоящий «Глок», я бы послала их к чертям собачьим. Даже приходится прикрыть глаза и сделать пару глубоких вдохов, чтобы принять эту гребанную реальность.</p><p>А пистолет, чужой и тяжеленный, каждым своим миллиметром обжигает кожу. Если я явлюсь в кафе с пушкой, выставленной на всеобщее обозрение, все станут пялиться. Да что там… даже идиот догадается, что девушка вроде меня не просто так разгуливает вооруженная до зубов. Кто-то может додуматься вызвать полицию.</p><p>Может Портер и идеальный тактик или стратег, но сейчас у него явно с головой не в порядке.</p><p>До багажника я почти добегаю и открываю его рывком. Шарю взглядом в поисках дорожной сумки, которую Джек отобрал у меня в тот проклятый день, когда мы встретились с ним в том проклятом кафе. Впопыхах достаю со дна огромную черную толстовку, натягиваю ее на себя. Так хотя бы никто не увидит чертов «Глок».</p><p>Взгляд случайно падает на чемодан. Тот самый, серебристо-металлический, с сотней тысяч баксов, в которую оценили мою бедную голову. Вроде бы ерунда, бездушная вещь, хоть и набитая деньгами, которые мне и не снились – моему отцу пришлось бы работать почти год, чтобы заработать столько. Но кожу все равно пробирает морозец.</p><p>Грязные, заработанные на наркотиках и чужой крови, мерзкие бумажки.</p><p>Меня передёргивает.</p><p>Джек мог бы взять их и уйти, передав меня в лапы Ламберту, а потом и вовсе забыть, что я существую. Заштопал бы свою ногу и жил спокойно. Ни тебе погонь, ни перестрелок. Ни «занозы в заднице Сабрины Ричадрс»… Пострадал бы пару дней от угрызений совести и выкинул из головы, но почему-то выбрал самый дерьмовый из возможных для себя вариантов.</p><p>Он выбрал меня, девчонку, которую знает меньше недели.</p><p>Это не имеет смысла.</p><p>Это нелогично.</p><p>Ни один здравомыслящий человек так не поступает.</p><p>Любой бы выбрал стабильность и безопасность. Я бы даже поняла его! Честно! Но…</p><p>Но может он просто хороший парень?</p><p>Мысль приходит внезапно, и я даже усмехаюсь собственному отражению в тонированном стекле машины. Господи, Сабрина. Ты серьёзно? Ты только что назвала Джека Портера хорошим парнем? Того самого, который держал тебя в наручниках и угрожал заткнуть тебе рот кляпом?</p><p>Но...</p><p>Он мог бы не помогать.</p><p>А он – здесь. Больной, с температурой, еле стоящий на ногах. И он отдал мне пистолет ради моей безопасности!</p><p>Он правда хороший.</p><p>Просто немного грубый.</p><p>Я смотрю на чемодан ещё секунду, достаю из сумки мобильный и захлопываю багажник. Вокруг тишина. Не слышно даже шуршания листьев. Темнота, и на душе вдруг становится так тоскливо, так одиноко, что я невольно заношу палец над кнопкой «Вкл» у телефона. Нерешительно замираю, борясь с отчаянным желанием все врубить его и набрать номер мамы, услышать ее нежный голос. Сказать, что соскучилась, и соврать, что у меня все нормально. Или, наоборот, расплакаться в трубку и рассказать, в какую передрягу влипла. Может стало бы легче.</p><p>Или, вероятнее, я бы подставила ее.</p><p>Позвоню – и ее жизнь окажется под угрозой. Ламберт наверняка следит за ней и прослушивает контакты. Они ждут звонка и придут к ней. И тогда я не прощу себе этого до конца своих дней.</p><p>Она только начала жить после папы, только начала улыбаться по-настоящему, а не через силу, перестала плакать по ночам.</p><p>Я не имею права ломать это.</p><p>Не имею права впутывать её в своё дерьмо.</p><p>Убираю телефон в карман. Смотрю на тёмное небо с редкими звёздами. В груди ноет так сильно, что хочется завыть. Но вместо этого я беру себя в руки, хватаю аптечку и иду за ужином в круглосуточное кафе – единственное, что работает в этом богом забытом месте.</p><p>Меню не радует разнообразием, и я особо не церемонюсь с выбором, тычу пальцем в первое, на что упал взгляд. Посетителей тут немного, всего трое, но подождать приходится. Пистолет под толстовкой сразу же напоминает о себе бешенным ритмом в висках, и кажется, он светится так ярко, что виден даже через плотную ткань. Борясь с волнением, стискиваю края рукавов и прикусываю нижнюю губы. Осторожно опускаюсь на стул за ближайшим столиком.</p><p>«Эй, девушка, это у тебя ствол?» – стучит навязчивый вопрос в голове.</p><p>Осторожно осматриваюсь по сторонам. Двое, сидя в углу, пьют кофе и мусолят сэндвичи – обычные парни, уставшие, с красными глазами. Судя по всему, дальнобойщики. У них в руках карты, они что-то обсуждают, тычут пальцами в бумагу. Им нет дела до меня.</p><p>У стойки – третий – трухлявый старик с седой щетиной и сморщенным, как чернослив, лицом. В потёртой кожаной куртке и засаленной кепке, съехавшей набекрень и в изрядном подпитии, но отхлебывает еще несколько глотков пива. Его взгляд я чувствовала с самого начала. Он следил за мной неотрывно, стоило мне переступить порог, и, как только я мельком глянула на него, сально подмигивает.</p><p>Меня передёргивает. Он даже не пытается быть незаметным – скользит взглядом по моей фигуре, задерживается на груди, на лице и скалится так, будто я должна быть ему благодарна, что он обратил на меня внимание.</p><p>К горлу подкатывает дурнота. Губы непроизвольно кривятся, и приходится отвернуться к стойке. Иначе не удержусь и пошлю его. Мне не нравится, как он на меня смотрит в особенности еще и потому, что Портер оказался прав – я здесь не в безопасности.</p><p>Маленький, старенький телевизор висит на кронштейне над стойкой. Я не сразу понимаю, что именно привлекло моё внимание, но, когда узнаю на экране собственное лицо, а рядом лицо Джека, прошибает холодный пот. Нас с Джеком объявили в федеральный розыск.</p><p>Двое беглецов. Вооружены и опасны.</p><p>Сердце проваливается в желудок, а тот сжимается до размера наперстка. В горле пересыхает. Я не могу пошевелиться, глядя на свои собственные фотографии, которые показывают по телевизору. Взгляд лихорадочно блуждает от официантки, уткнувшейся в телефон, к двум дальнобойщикам в спорящем углу о маршруте. Они не смотрят. Старик у стойки слишком занят разглядыванием моих ног и больше ничего не видит. Разве что кружку с пивом.</p><p>«Эй, ты не та ли девушка с экрана?» – звенит в голове.</p><p>Я не могу дышать.</p><p>Стараюсь выглядеть спокойно, но от паники трясутся руки и подгибаются колени.</p><p>Уйти. Сейчас. Немедленно. Схватить пакет с едой и уйти, пока никто не посмотрел на экран.</p><p>– Ваш заказ готов, – говорит официантка и ставит передо мной бумажный пакет.</p><p>Хватаю его, не глядя. Кладу на стойку несколько скомканных купюр.</p><p>– Сдачи не надо.</p><p>Из кафе выхожу на негнущихся ногах. Дверь с колокольчиком звенит за спиной. Я почти бегу к номеру, сжимая пакет с едой, и чувствую, как каждый шаг отдаётся в груди.</p></section><section><title><p>Глава 22. Проблема</p></title><p>Глава 22. Проблема</p><p>Глава 22</p><p>Проблема</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>Тусклый свет лампы на прикроватной тумбочке еле-еле освещает комнату, но выхватывает из полумрака главное – Джека Портера, распластавшегося на кровати. Подложив руку под голову, он закрыл глаза и плотно сжал губы. Влажные то ли от пота, то ли после душа волосы прилипли ко лбу. Он без футболки, и мой взгляд сразу же льнет к его обнаженному торсу, стоит переступить порог номера и прикрыть за собой дверь.</p><p>Джек бледен и выглядит чертовски больным, чертовски уставшим.</p><p>И все равно – чертовски красивым.</p><p>На секунду я даже теряю дар речи из-за его гладкой, рельефной груди, забывая про его состояние. На его коже проступила глянцевая испарина, подчеркивая резко очерченные ключицы и идеальные кубики пресса. Взгляд словно прилип и исследует каждую линию, каждую тень между мышцами.</p><p>Он как гребанная древнегреческая статуя, высеченная из камня. Я не хочу смотреть, но и не смотреть не выходит. Приходится до боли прикусить нижнюю губу, чтобы перестать пялиться.</p><p>Я хочу его.</p><p>Хочу прикоснуться. Провести кончиками пальцев от шеи к груди и почувствовать, как его дыхание сбивается.</p><p>Хочу лечь рядом, положить голову на его плечо, вдыхать аромат корицы и дерева, как-то по-особенному раскрывающийся только на нем.</p><p>Хочу, чтобы он проснулся, открыл глаза, посмотрел на меня так, как тогда, на смотровой площадке, – и снова поцеловал.</p><p>От этой мысли становится жарко. Одновременно становится и стыдно, и горячо, и низ живота сжимается знакомым, тёплым, пульсирующим чувством.</p><p>Он болен, Ричардс, а ты стоишь и думаешь о том, как хочешь лечь с ним в постель? Да что со тобой не так?</p><p>Заметив мое присутствие, Джек приподнимается на локтях и подтягивает больную ногу, пряча от меня стопу.</p><p>– Ты как?</p><p>— Н...</p><p>— Даже не начинай. — перебиваю я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Только не говори слово, которое начинается на «нор» и заканчивается на «мально»!</p><p>Уголки его губ едва заметно ползут вверх.</p><p>— Нога хуже, чем я думал.</p><p>Я моргаю.</p><p>– Оу.</p><p>Вот уж чего не ожидала, так это честного ответа.</p><p>– Прости. Думала, ты сейчас опять включишь крутого мужика и расскажешь, что умираешь исключительно по собственному желанию. Дай посмотрю.</p><p>— Не стоит. Принеси лучше аптечку из машины.</p><p>Поднимаю руку и трясу перед ним пластиковым чемоданчиком с красным крестом.</p><p>– Уже. Так могу я взглянуть?</p><p>– Нет.</p><p>– Почему?</p><p>– Потому что смотреть там не на что.</p><p>– Тогда покажи.</p><p>– Сабрина…</p><p>В животе неприятно холодеет. Если он не показывает ногу, значит, всё хуже, чем я думала. Намного хуже. Воображение срывается с цепи и рисует одну картинку страшнее другой: воспаление, инфекция, гангрена, ампутация.</p><p>— Тебе не отрежут ногу?</p><p>Он смотрит на меня с лёгким недоумением и хрипло смеётся.</p><p>— С чего вдруг?</p><p>— Просто скажи, что не отрежут.</p><p>— Не отрежут.</p><p>— Можно посмотреть?</p><p>— Зачем?</p><p>— Потому что я должна убедиться.</p><p>— Бэмби, ты слышишь себя?</p><p>Я слышу и понимаю, что несу полный бред, но остановиться уже не получается.</p><p>— Если ты не покажешь, я буду думать, что там всё гниёт, и что тебе отрежут ногу, и ты станешь инвалидом, и не сможешь ходить, и мне придётся искать нового телохранителя, а я не хочу искать нового...</p><p>— Сабрина, – Джек произносит моё имя тихо, но я сразу замолкаю.</p><p>Сердце, минуту назад колотившееся от возбуждения, вдруг начинает в припадке биться от страха. Я смотрю на его спокойное лицо и странную уверенность в глазах, пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает в горле.</p><p>— У тебя температура, — выпаливаю я. — Ты весь горишь! У тебя болит нога. Ты еле ходишь! А если там заражение? Сепсис? Или…</p><p>– Вдох-выдох, Сабрина.</p><p>Джек забирает аптечку из моих рук. Пытается подняться, и я мгновенно оказываюсь рядом. Бросая пакет с едой на кровать, подставляю плечо.</p><p>— Конечно, — фыркаю я, натыкаясь на предупреждающий взгляд. — Как я могла забыть? Ты же мистер большой сильный мужик. Сам справишься.</p><p>– Именно.</p><p>– Ты отвратительный человек.</p><p>– Одна заноза в заднице мне постоянно про это напоминает.</p><p>Ненавижу, когда он шутит в такие моменты!</p><p>– Если думаешь, что достаточно пошутить, то нет – недостаточно! Тем более, что теперь нас показывают по телеку!</p><p>Он вопросительно поднимает бровь.</p><p>— Да. Нас объявили в федеральный розыск. И я считаю, что имею полное право переживать за твою конечность.</p><p>– Не накручивай себя.</p><p>– Легко тебе говорить! В моей голове уже живут бактерии размером с ротвейлера. Они сожрали тебе полноги и подбираются к стратегически важным территориям.</p><p>Джек устало трёт переносицу.</p><p>— Стратегически важным?</p><p>— Ну ты понял.</p><p>На этот раз он улыбается заметнее.</p><p>— Только в обморок не упади. Ладно?</p><p>Меня начинает мутить ещё до того, как я вижу рану.</p><p>— Тебе и правда отрежут ногу, – шепчу я.</p><p>— Сядь.</p><p>Джек тянет меня за рукав. Я плюхаюсь на кровать рядом с ним, прикасаясь плечом к его плечу. Даже через плотную ткань толстовки чувствую жар. Воздух кончается, я перестаю дышать. Пот заливает спину, а комната начинает крутиться с неимоверной скоростью.</p><p>— Дыши, — спокойно говорит Джек. – Вдох. Выдох.</p><p>У него появилась чертовски странное свойство – подмечать все мои идиотские привычки наподобие остановки дыхания, когда сдают нервы. Когда вдруг Джек Портер стал читать меня, как открытую книгу? Неделя. Мы знакомы всего неделю, а его голос уже действует на меня лучше любого успокоительного.</p><p>Вдох, выдох. Вдох...</p><p>Хватает быстрого взгляда, чтобы желудок скрутило. Края тёмной краснотой и заметно припухли. Воспаление, не ограничиваясь раной, расползается к щиколотке. Я отворачиваюсь, борясь с тошнотой, потому что выглядит это действительно отстойно. Не так, что я себе нарисовала в голове — с чернеющей плотью и сочащимся наружу гноем, — но достаточно, чтобы мне стало страшно.</p><p>— Ну что? – усмехается он. – Буду я одноногим пиратом?</p><p>— Пока нет. — выдыхаю я, закрывая глаза. — Но давай я помогу. Пожалуйста.</p><p>— Мне будет спокойнее, если я сделаю всё сам.</p><p>— Ты всегда такой упрямый?</p><p>— Только по нечётным дням.</p><p>Руки зудят от желания сделать хоть что-то, но я просто сижу, комкая край толстовки.</p><p>— Так что, теперь мы Бонни и Клайд? – спрашивает Джек с ухмылкой.</p><p>— Похоже на то, — говорю я, наблюдая, как он возится с аптечкой. — Только я буду Клайдом.</p><p>На секунду в его глазах мелькают те самые искорки — я видела их только в кафе, в первый день, и уже тогда они запали мне в душу. Сейчас, глядя на них, я чувствую, как сердце делает лишний удар. Он достаёт антисептик, упаковку ватных тампонов и, прежде чем я успеваю залюбоваться им, отворачивается, закрывая собой ногу.</p><p>Конечно. Мистер Я-всё-контролирую снова включает режим загадочного мужчины с секретной миссией.</p><p>— Почему это ты Клайд?</p><p>— Потому что Клайд был главным, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Он планировал ограбления. Вёл машину. Принимал решения.</p><p>— Ты хочешь сказать, что Бонни просто сидела рядом? — Джек сосредоточенно склоняется над ногой, я слышу, как открывается флакон с антисептиком.</p><p>— Я говорю, что Клайд был лидером. А мне надоело, что ты командуешь.</p><p>— Но Клайд и умер первым.</p><p>— Ну… не повезло парню, — пожимаю я плечами. — Просто не надо было попадать в засаду.</p><p>— М-м-м… — тянет он с усмешкой. — Да ты эксперт, Бэмби!</p><p>— Меня не забанили в Гугле, Портер.</p><p>Он качает головой, но я вижу, как дрожат уголки его губ.</p><p>— Ладно. Ты Клайд. Я Бонни. Справедливо.</p><p>— Вот и славно.</p><p>— Тогда, Клайд, — он бросает на меня взгляд через плечо. — Какой у нас план?</p><p>— Простой: ты ешь, отдыхаешь и не встаёшь, пока твоя нога не придёт в норму.</p><p>— Надеюсь, ты составишь мне компанию?</p><p>Сердце делает предательский скачок. Я прячу его за усмешкой.</p><p>— О нет, Бонни. У Клайда свои делишки. А ты будешь лежать здесь. И не забывай про наручники — я ими воспользуюсь.</p><p>— Надеюсь, для того, о чём я подумал?</p><p>— Чтобы ты не сбежал.</p><p>— Скучно.</p><p>— Зато безопасно.</p><p>— Безопасно — это скучно.</p><p>— Конечно, — фыркаю я. — Бежать под пули, прикрываясь киллером, намного веселее.</p><p>Джек слабо смеётся.</p><p>— Ты не будешь грабить банк в одиночку, Клайд, — говорит он.</p><p>— Банк, может, и не буду. А вот на аптеку совершить набег придётся. Тебе нужен антибиотик. А мне… решить последствия нашего милого свидания на капоте твоей машины.</p><p>Плечи Джека напрягаются. Руки, секунду назад спокойно затягивающие бинты, замирают, и я сразу понимаю, что попала в точку – он тоже думал об этом. Там, на смотровой площадке, мы забылись. В последние сутки навалилось слишком много всего, и мы потеряли голову, и теперь последствия могут оказаться серьезнее, чем просто проблемы перед законом. Я никогда не была безрассудной, никогда из-за страсти не теряла контроль настолько, чтобы забыть о самых очевидных вещах. Но рефлексировать сейчас я не собираюсь.</p><p>— Извини, — тихо говорит он, не оборачиваясь. — Я не знаю, что на меня нашло. Я идиот.</p><p>— Мы оба идиоты, — хмурюсь я. — Просто потеряли голову. Адреналин… все дела…</p><p>— Нет, — перебивает он, виновато понижая голос. — Я должен был остановиться.</p><p>— Джек…</p><p>Не зная, что сказать, замолкаю на полуслове. Он прав — он должен был, и не остановился. Но это и не важно – окажись я там снова, отдалась бы, не задумываясь.</p><p>— Я не жалею, — говорю я тихо. — Но давай не будем делать вид, что всё просто. Хорошо?</p><p>Все чертовски сложно. В нашей ситуации случайный залет – последнее, что нам нужно. И дело не в том, что я его толком не знаю… Вопрос, которым я задаюсь весь вечер, снова накрывает. Почему?</p><p>Почему человек, у которого была нормальная жизнь, работа, будущее, просто взял и выбросил всё это?</p><p>– Почему ты это сделал?</p><p>Джек продолжает возиться с бинтом, поправляет край, затягивает узел. Его руки двигаются уверенно, словно он не слышал вопроса.</p><p>— Джек.</p><p>— Что именно?</p><p>— Ты знаешь что. Почему ты пожертвовал своей нормальной жизнью? Ты мог просто сдать меня и забыть. Почему?</p><p>Он молчит. Только спина и плечи напряглись сильнее.</p><p>— И не говори, что влюбился, — добавляю я. — Я не поверю. Ты не похож на того, кто влюбится за неделю.</p><p>Он тихо усмехается. Наконец поднимает голову и смотрит на меня.</p><p>— Я не влюбился.</p><p>— Тогда почему?</p><p>— Потому что знал, что ты не виновна.</p><p>— И что?</p><p>— А то, что тебя бы убили. Ламберт не собирался везти тебя в суд. Я не дурак, Сабрина. Его люди просто избавились бы от тебя где-нибудь по дороге.</p><p>В горле пересыхает.</p><p>— И поэтому ты решил рискнуть всем?</p><p>— Я не мог позволить убить невиновную, — пожимает плечами.</p><p>— Но ты мог просто отвернуться.</p><p>Он молчит.</p><p>— Мог сделать вид, что ничего не видел. Вернуться к своей жизни. К своей работе.</p><p>Джек опускает взгляд.</p><p>— Не мог.</p><p>Всего два слова, а бьют ножом в самое сердце. Передо мной оказывается не герой, не человек, который решил сыграть в спасителя, а просто Джек. Тот, кто сделал правильный выбор, даже когда за него пришлось заплатить слишком дорого. Он не романтичный идиот. Он вот такой – честный и именно поэтому еще более опасный для моего сердца. Мое глупое сердце отчаянно отказывается держаться от него на расстояние. Оно не может не тянуться к человеку, который выбирает совесть, даже когда никто не заставляет.</p><p>Опускаю взгляд на свои руки, сжимающие край толстовки.</p><p>— Ты серьёзно? — шепчу я.</p><p>— Абсолютно.</p><p>— Ты правда готов был пожертвовать всем ради того, чтобы спасти невиновную?</p><p>— Я не готов был пожертвовать, — поправляет он. — Я просто сделал то, что должен был.</p><p>Я смотрю на него и чувствую стаю бабочек в животе, но они не имеют ничего общего с похотью, они не связаны с его бомбической красотой и первобытной сексуальностью.</p><p>Господи, вот сейчас я готова влюбиться.</p><p>Не хочется признавать, но рано или поздно это случится, ведь в такого, как Джек Портер, невозможно не влюбиться.</p><p>Черт.</p><p>Кажется, это уже проблема.</p></section><section><title><p>Глава 23. Часть 1. Пожар</p></title><p>Глава 23. Часть 1. Пожар</p><p>Глава 23</p><p>Пожар</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>Оранжевый всполох пламени нагло касается моей щеки. Другой дотрагивается до руки, оплавляя кожу, и, кажется, я стою слишком близко к открытому огню. Он лижет меня, пробует на вкус и решает, с какой стороны начать пожирать.</p><p>Из груди вырывается сдавленный всхлип. Пытаюсь вдохнуть, но лёгкие горят.</p><p>И без того тесная комната сжимается. Стены медленно и неумолимо ползут ко мне, вытесняя остатки кислорода. Ноги будто приросли к полу. Чувствую их, но не вижу. Жар и душный, вязкий, пахнущий гарью ужас окружает со всех сторон.</p><p>Ищу взглядом Джека. Пытаюсь закричать, позвать на помощь, но удается только надсадно прохрипеть.</p><p>Комнату трясет, как от землетрясения. Стены ходят ходуном. Половицы, отскакивая от пола, идут волной. Стекло в окне взрывается, не выдерживая температуры, и меня саму насквозь пронзает крупная вибрация. Страшно чертовски! Меня швыряет в сторону, в глаза бьёт ослепительный белый свет. Я проваливаюсь в него, как в бездну…</p><p>И просыпаюсь, всем телом прижавшаяся к Джеку. Закинув на него ногу, обнимаю за талию. Лицом уткнулась в раскаленное плечо. Он весь напоминает свежую лаву.</p><p>Сажусь так резко, что голова начинает кружиться, и приходится зажмуриться, чтобы комната перестала раскачиваться.</p><p>Джека бьет озноб. Кажется, я слышу, как клацают его зубы. По лбу пот катится градом. И дышит так часто и так мелко…</p><p>Нет, Портер… Нет!</p><p>– Джек, – шепчу я сипло, хватаясь за его плечо. – Джек…</p><p>Трясу, пытаясь разбудить, но он только слабо стонет. Коснувшись его лба, отдёргиваю руку. Перед сном он казался горячим, но в сравнении с тем, какой он сейчас, тогда он был еле теплым. Ощупываю щёки, шею, грудь. Он как паровой котёл, из которого вот-вот станет рваться пар.</p><p>— Джек, — зову чуть громче. — Джек, проснись.</p><p>Он едва различимо что-то бормочет.</p><p>— Джек!</p><p>– Бэмби, – выдыхает он, с трудом разлепляя ссохшиеся губы. Ресницы дрогнули, и по этому движению понимаю, насколько он ослаб.</p><p>– Джек, я тут. Подожди.</p><p>Дело дрянь. О, господи! Только не умирай…</p><p>Соскакиваю с кровати и чуть ли не растягиваюсь на полу, путаясь в собственных ногах. Мотнув головой, бросаюсь к аптечке. Непослушными руками роюсь в содержимом, разбрасывая пластиковые баночки, бинты и блистеры с таблетками вокруг.</p><p>Антибиотик. Мне нужен антибиотик и жаропонижающее. Иначе ему конец. Я не медик, но что-то подсказывает, что он долго не протянет без лекарств.</p><p>Умереть от царапины на стопе – это сильно, Портер! «Царапины», твою мать!</p><p>«Тайленол» – есть. «Амоксициллина» всего на раз, и этого катастрофически мало, чтобы уничтожить проклятые бактерии, пожирающие его ногу.</p><p>«Дыши, Ричардс, просто дыши», – повторяю сама себе, как заведенная. Мой не успевший проснуться мозг еле соображает.</p><p>– Я сейчас, Джек.</p><p>Я почти доползла до холодильника за водой, когда телефон Джека взорвался звонком. Настойчиво, громко, будто кто-то долбит в дверь. Я замираю на секунду, сжимая бутылку в руке, и слышу, как он продолжает орать, пока я не возвращаюсь к кровати.</p><p>Сажусь рядом. Смотрю на его бледное лицо, на бессознательное тело и шлёпаю по щеке. Не сильно. Просто чтобы он очнулся.</p><p>— Давай, Портер. Ты должен это выпить.</p><p>Телефон снова орёт. Я сбрасываю, даже не глядя, кто там. Мне плевать. Единственное, что имеет значение — он, лежащий здесь, горячий, как печка, и не реагирующий.</p><p>— Вставай, — говорю я, похлопывая его сильнее. — Будь хорошим котиком и выпей это.</p><p>Звонок снова взрывает тишину комнаты. Я хватаю телефон, сбрасываю, пересаживаюсь ближе к изголовью кровати, пытаюсь приподнять его голову, чтобы положить на колени. Он весит тонну. Даже голова, мать её, весит тонну! Но он морщится, шевелится и открывает глаза.</p><p>— Господи Иисусе, Джек! — выдыхаю я. — Не отключайся. Только не отключайся! Выпей это. Или я вылью на тебя ведро воды. Честное слово.</p><p>— Не кричи, Бэмби, — шепчет он.</p><p>Я не могу удержаться от улыбки. Знакомое, тёплое «Бэмби» говорит, он ещё здесь, со мной, а не бредит.</p><p>— Буду, если ты сейчас же не откроешь рот.</p><p>Я приподнимаю его голову, засовываю в него таблетку и подношу бутылку к его губам. Он усмехается. Прямо перед тем, как сделать глоток. Даже в таком состоянии он не может не сделать что-то, от чего у меня сердце пропускает удар.</p><p>— Как это мило, — бормочет он.</p><p>— Что?</p><p>— Ты в роли доктора.</p><p>Он утыкается носом в мои бёдра и закрывает глаза. Я замираю, глядя на его спутанные волосы, на то, как он прижимается ко мне — и чувствую, как внутри всё миллиардами оттенков – от страха и паники до восторга просто от того, что ощущаю его дыхание на коже.</p><p>Я глажу его по голове. Пальцы путаются в его волосах, проводят по вискам и бледной щеке, и Джек тяжело вздыхает.</p><p>Вода. Ему нужна вода. И холодный компресс. И врач. Настоящий врач, который знает, что делать. Но мы не можем вызвать врача. Мы в розыске. Нас ищут. Если я позвоню в скорую, они вычислят нас за пять минут.</p><p>Я в растерянности, а телефон снова звонит. Джек морщится даже во сне, и я сбрасываю вызов, мельком заметив «Эванс» на экране.</p><p>Этот гипернастойчивый Эванс уже сидит в печёнках. Ну неужели не ясно? Абонент занят. Он лежит здесь — весь мокрый от пота, на грани, и вот-вот отдаст богу душу, пока я сижу и ничего не делаю.</p><p>Думай, Ричардс, думай!</p><p>Врача я вызвать не могу. Это самоубийство. Но у него жар, он обезвожен, он горит. В детстве мама делала мне холодный компресс, когда я простывала, и говорила: «Пей, Сабрина, пей». Но у Джека не простуда. У него нога.</p><p>Перевожу взгляд на его больную ногу — и снова накрывает дурнотой. Медленно поворачиваюсь к прикроватной тумбочке. Там антисептик и мазь, которую Джек наносил вчера.</p><p>Если с ногой не разобраться, никакие компрессы и вода не помогут.</p><p>Мне становится плохо. Комната начинает медленно раскачиваться. Обработать рану — это не то же самое, что перебинтовать, как вчера. Но если я не пересилю свой страх, он умрёт.</p><p>Телефон снова орёт.</p></section><section><title><p>Глава 23. Часть 2. Пожар</p></title><p>Глава 23. Часть 2. Пожар</p><p>— Да заткнись же, — шепчу я, убирая звук у телефона.</p><p>Джек не шевелится, только грудь тяжело вздымается. К потному лбу прилипли влажные завитки волос. Я смотрю на его лицо и впервые за всё это время мне становится по-настоящему страшно. Его губы, обычно живые, розовато-коричневые, сейчас пересохли и потеряли цвет.</p><p>— Я не позволю тебе так просто взять и умереть, – говорю я.</p><p>Глупо, ведь он даже не слышит. Но почему-то испытываю отчаянную потребность сказать это.</p><p>— Слышишь? Не позволю.</p><p>Сама не понимаю зачем, наклоняюсь и касаюсь губами солёного виска, зажмуриваясь. Этот самый мужчина позавчера держал меня в наручниках и смотрел так, будто я была самой большой проблемой в его жизни. А сейчас я сижу рядом, боясь, что его не станет. Как это вообще произошло? Как за несколько дней человек может стать настолько важным?</p><p>— Держись, — шепчу я ему в самое ухо. — Я здесь.</p><p>Только вот мои собственные руки дрожат так сильно, что я едва могу закрутить крышку бутылки с водой. Меня трясёт. Дыхание сбивается, и вдруг слышу его уверенный голос у себя в голове:</p><p>«Вдох-выдох, Сабрина. Дыши».</p><p>Закрываю глаза. Вдох. Выдох. Еще раз.</p><p>Черт! Даже сейчас он умудряется меня успокаивать.</p><p>Осторожно переворачиваю Джека на спину. Он что-то тихо бормочет, но не просыпается. Нахожу в сумке первую попавшуюся футболку, иду в ванную и смачиваю её холодной водой. Когда прикладываю ткань к его лбу, он слегка морщится.</p><p>– Джек.</p><p>Никакой реакции.</p><p>– Портер. Если ты сейчас умрёшь, я тебя лично прибью.</p><p>Очень логично, Ричардс. Угрожать человеку, который и так выглядит как труп – единственное, что ты можешь? Какое убожество.</p><p>Но ничего другого в голову не идет.</p><p>Он не открывает глаза. Приходится смочить ватный тампон водой и провести по пересохшим губам. Телефон снова звонит.</p><p>Я вздрагиваю.</p><p>— Господи...</p><p>На экране снова высвечивается: «Эванс». Кто бы он ни был, он явно не понимает слова «не сейчас». Я уже собираюсь сбросить, но что-то заставляет задержать взгляд на номере. Пальцы замирают. Сердце делает неприятный скачок. Я знаю этот номер. Последние четыре цифры въелись мне в память с тех пор, когда сохраняла контакт в телефоне перед отъездом. Думала ведь, что еду к нему за помощью.</p><p>Ник Эванс. Мой преподаватель. Человек, которому я собиралась привезти свою статью со всеми уликами. Тот, кто учил меня задавать вопросы, искать правду и никогда не принимать первое объяснение.</p><p>Мой союзник.</p><p>И теперь его имя снова и снова появляется на телефоне Джека.</p><p>Я смотрю на экран и не дышу.</p><p>Это не совпадение и не ошибка. Эванс знает Джека. Они знакомы. А значит, Эванс — часть всей этой истории. Он работает с Ламбертом? Продался? Или он всегда находился по другую сторону, а я просто не видела этого?</p><p>Хочется отбросить телефон. Хочется, чтобы всё это оказалось очередной паранойей моего мозга, который уже привык ждать удара.</p><p>Правда же всегда побеждает, да? Так говорил Ник Эванс на своих мастер-классах. Но правда сейчас в том, что он звонит Джеку, а Джек работал на Ламберта.</p><p>Меня мутит.</p><p>Я сжимаю телефон в руке. Имя на экране продолжает светиться. Отвечать на чужие звонки не хорошо, знаю, но я должна понять. Подношу трубку к уху, и молча нажимаю «Ответить».</p><p>— Да неужели, Портер! — голос Ника звучит с той же самоуверенностью, что и в аудитории. — Ты решил меня игнорировать? Очень вовремя, между прочим. У меня для тебя новость, от которой ты офигеешь. Моя любимая студентка, помнишь? Ну та, которая вечно с умным видом сидела в первом ряду и сыпала вопросами, — она нарыла инфу по нашему старому делу. Я думал, ты захочешь узнать.</p><p>Не сразу заметив, что перестала дышать, щурюсь.</p><p>Ник Эванс говорит обо мне.</p><p>— Эй, Портер, — Ник замолкает на секунду. — Ты там?</p><p>— Джек рядом, — отвечаю я, делая вид, что спокойна.</p><p>В трубке тишина, а следом — резкий выдох.</p><p>— Ричардс?</p><p>— Да, — отвечаю я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я. А почему вы звоните человеку, которого наняли убрать меня?</p><p>— Сабрина, — Ник вздыхает, будто я сказала что-то совершенно нелепое. — Портер — тот ещё засранец, да. Но он не убийца и ни за что бы тебя не убил.</p><p>— Он мог доставить меня тем, кто убил бы без угрызений совести, — парирую я. — Разница небольшая.</p><p>— Что ты с ним сделала?</p><p>— Ничего.</p><p>— Тогда почему у тебя его телефон?</p><p>— Я пытаюсь ему помочь.</p><p>— В смысле?</p><p>— Кажется, у него сепсис. Или воспаление. Я не знаю, еще не успела осмотреть его… Но у него температура.</p><p>— Что?</p><p>— Заражение крови, кажется. Или вроде того.</p><p>— Так вези его в больницу! — орёт он в трубку.</p><p>— Не могу. Мы в федеральном розыске.</p><p>— Какого чёрта? — Ник замолкает, и я буквально слышу, как он переваривает информацию.</p><p>— Почему вы звоните человеку, который работает… то есть работал на мудаков? — спрашиваю я, возвращаясь к главному.</p><p>— Скажи нормально, что случилось?</p><p>— Нет, это вы мне скажите, мистер Эванс. Почему?</p><p>— Потому что ты пропала, Ричардс! — голос Ника становится жёстче. — Мы должны были встретиться неделю назад, но ты испарилась. Исчезла! Растворилась в воздухе! Я звонил тебе миллион раз, но ты не брала трубку. Чтобы найти тебя, мне нужен был Портер. Я журналист, а не ищейка.</p><p>— И вы хотите, чтобы я поверила вам на слово?</p><p>— Где твой телефон, Ричардс?</p><p>— Какая разница?</p><p>— Включи его и посмотри. Я говорю правду.</p><p>— Может вы звонили, чтобы узнать, где я.</p><p>— Не неси бред!</p><p>— Бред? Меня трижды за сутки пытались убить! Извините, что вот так сразу не верю вам.</p><p>— Послушай. Ты можешь не верить и продолжать убегать, но рано или поздно тебя найдут. Или можешь хотя бы проверить факты — включи телефон и проверь входящие. Выбор у тебя не большой.</p><p>Я закрываю глаза, подавляя вздох.</p><p>— Хорошо. Тогда о каком деле вы говорили?</p><p>— Сначала скажи, что с Портером.</p><p>— Он ранен. Что за дело?</p><p>— Господи, Ричардс… — Эванс раздраженно выдыхает. — Четыре года назад Портер работал в отделе по борьбе с наркотиками под руководством некоего Чарльза Холланда. Они накрывали одну точку за другой, пока однажды Чарльза Холланда, — он сделал ударение на имени, — не нашли с пулей в голове.</p><p>— Чарльза Холланда… — только и могу выговорить я.</p><p>— Чарльза Холланда. Он якобы вышиб себе мозги на фоне затяжной депрессии. Как и Уоррен Гастингс, который вскрыл вены. А Эммет Линч повесился. Серия загадочных самоубийств, до которых никому не было дела.</p><p>— О, боже…</p><p>— Кроме Портера. Полицейских из разных отделов по борьбе с наркотиками начали сводить счеты с жизнью. Джек думал, с ними решили разобраться картели…</p><p>— Мы с ним работали над одним и тем же делом, — произношу на одном дыхании, не веря самой себе, и взгляд прилипает к мертвенно-бледному лицу Джека.</p><p>— Ричардс? — голос Эванса вырывает меня из ступора. — Что с Джеком?</p><p>— У него температура, — говорю я, чувствуя, как голос срывается. — Лихорадка… Я пыталась сбить, но ничего не выходит. «Тайленол» не помогает. Похоже, воспаление сильное. Его нога… выглядит хреново. Я не понимаю… не знаю, как… вчера утром он начал хромать, а сегодня…</p><p>— Господи, Ричардс... — Ник выдыхает с раздражением. — Ты можешь осмотреть его ногу?</p><p>— Я не выношу вид крови, — шепчу я, хотя понимаю, что выбора нет. — Ран. Всего, что калечит человеческий организм. Я вырублюсь.</p><p>— Сабрина, — чеканит Эванс. — Тебе придётся.</p><p>Я качаю головой.</p><p>— Я не могу. Если я увижу его рану, меня стошнит. Я упаду в обморок. Я...</p><p>— Если ты этого не сделаешь, — перебивает он, — Джек умрёт.</p><p>«Дыши, Бэмби. Вдох. Выдох».</p><p>— Нет, — пищу я. — Ему просто надо отдохнуть.</p><p>Но внутри я знаю, что это не так и что, если я ничего не сделаю, он умрёт. Прямо здесь. На моих руках.</p><p>— Послушай меня, Ричардс, — вкрадчиво говорит Эванс. — Ты разобралась в несостыковках полицейских отчётов, которые никто не замечал годами. Ты нашла связь между наркотиками, исчезнувшими в Нью-Йорке и всплывшими в Оклахоме. А это — всего лишь рана. Ты справишься.</p><p>Я молча изучаю линии у себя на ладонях. Они двоятся перед глазами и плывут.</p><p>— Ты поняла? — настаивает Ник.</p><p>— Поняла, — выдавливаю я.</p><p>— После того как обработаешь его ногу, дай ему антибиотик, если есть.</p><p>Я сглатываю.</p><p>— Хорошо.</p><p>Я не говорю ему, что антибиотика нет. Это бессмысленно.</p><p>— Мистер Эванс…</p><p>— Ник.</p><p>— Ник, — говорю я, чувствуя, как внутри начинает закипать отчаянная надежда. — Вы поможете мне придать дело огласке? Как мы и договаривались?</p><p>— Конечно, Ричардс, — отвечает он без колебаний. — Я звонил тебе три дня без остановки. Думал, ты уже мертва.</p><p>— Почти, — выдыхаю я, усмехаясь. — Уже была бы, если бы не Джек. Ради меня он стрелял в полицейского. Он сам чуть не умер! Пожертвовал всем, что у него было, ради меня. Просто потому, что я невиновна!</p><p>Эванс тихо смеется.</p><p>— В этом весь Портер.</p><p>— Что?</p><p>— Ничего. Слушай, тебе нужно сменить место. Если его телефон включён, тебя уже засекли. Я сниму домик и привезу врача. А пока — займись его ногой. Он этого заслуживает.</p><p>— Хорошо, — шепчу я. — Я сделаю.</p><p>— Держись, Ричардс. Я перезвоню.</p><p>— Спасибо.</p><p>Меня знобит. Кожу покалывает, по позвоночнику бегут холодные мурашки, сердце колотится в горле, перекрывая кислород. Но я понимаю — выбора нет. Я должна. Даже если меня стошнит. Даже если я отключусь и рухну на пол. Джек не умрёт, потому что я испугалась крови.</p><p>Я у него в долгу. Он рискнул всем ради меня, а теперь лежит здесь, и только я могу его спасти. Только я.</p></section><section><title><p>Глава 23. Часть 3. Пожар</p></title><p>Глава 23. Часть 3. Пожар</p><p>– Что ж… Ты сделаешь это, Ричардс, – приказываю сама себе. – А ты, дубина, будешь лежать и не дергаться.</p><p>Судорожно выпустив воздух через приоткрытый рот, хватаю с тумбочки антисептик, мазь и бинты. Сползаю с кровати к ноге Портера, и глаза начинает щипать. К горлу подступают слезы, стоит увидеть бинты, плотно стянутые на стопе.</p><p>Вдох-выдох, Ричардс.</p><p>Несколько раз сжимаю и разжимаю пальцы перед тем, как начать слой за слоем разматывать повязку. Джек тихо стонет во сне, когда тяну слишком сильно, и я едва не задыхаюсь, замирая на миг. Ткань намертво прилипла к ране. Стоит потянуть чуть сильнее, и снова станет кровоточить.</p><p>Дыши. Тебе нужно всего лишь смочить бинт, и он поддастся.</p><p>Требуется целая бутылка, несколько минут, а затем – бинго! – и передо мной распухшая рана. От вида проступившей мерзкой прозрачной жидкости накрывает целым цунами тошноты. Пустой желудок, скручиваясь в тугой узел, подкатывает к горлу. Привкус желчи затапливает рот. Я снова зажмуриваюсь до боли в глазах.</p><p>Вдох-выдох, Сабрина. Вдох-выдох. Он умрёт, если ты не сделаешь это.</p><p>Мельком глянув на осунувшееся лицо Джека, все же открываю антисептик, но из-за дрожи в руках проливаю добрую половину на простыню.</p><p>Черт!</p><p>Глухой, болезненный стон вырывает у Джека от моего неловкого прикосновения. Я отдергиваю руки.</p><p>– Терпи, дубина, – шепчу я. – Не строил бы из себя крутого мужика, все было бы нормально.</p><p>Внутри все сжимается. Нет, скукоживается до размера микрона, а антисептик по краям раны, насмехается надо мной, шипя и пузырясь. Джек дышит часто и поверхностно, в такт с моим дыханием. Сознание плывет. Приходится зажать рот тыльной стороной кисти, чтобы не вырвало.</p><p>Вдох-выдох. Вдох-выдох.</p><p>Я повторяю это снова и снова, как мантру, как заклинание, которое должно удержать меня в сознании.</p><p>Пол дела сделано. Осталось всего-то обработать мазью. Всего-то и нужно – прикоснуться пальцем к воспаленной коже и к дыре размером с марианскую впадину.</p><p>Выдавив на палец немного, отворачиваюсь и зажмуриваюсь так сильно, что вижу разноцветные всполохи. Вслепую нащупываю рану. Челюсти сжимаются сами собой. Сглатываю и приоткрываю один глаз.</p><p>Все?</p><p>Точно, бинт.</p><p>Мне кажется, что все это происходит не со мной. Это чей-то кошмарный сон, а не моя гребанная жизнь. Новый бинт наматываю автоматически, почти не соображая, что делаю. Сознание плывет, плывет, плывет… Комната раскачивается, будто я на палубе малюсенького кораблика, попавшего в шторм. Вверх-вниз… Ниагара из рвотных масс поднимается по пищеводу, застревая у самого горла, и я понимаю, что больше не выдержу.</p><p>Вихрем вскакиваю и несусь в ванную, спотыкаюсь о порог. Желудок сводит спазмом. Успеваю упасть на колени на холодный кафельный пол перед унитазом. Меня выворачивает. Слезы текут по лицу градом. Я не знаю, плачу ли от страха, от отвращения или от облегчения.</p><p>Пустой желудок болит, голова кружится, горло раздирает, но я сделала это. Я помогла. Эта дубина, этот сгусток тестостерона, которому так страшно показаться слабаком, должна выжить.Он обязан выжить.</p><p>Когда возвращаюсь в комнату, Джек всё так же лежит неподвижно, но дышит ровнее. Живот сводит очередным спазмом. Правда теперь во мне просыпает зверь – огромный, дикий, голодный зверь, готовый проглотить целого слона и бегемота на закуску. Да и моему бедолаге с дырявой ногой не помешает горячий куриный бульон.</p><p>Каждый шаг в направлении кафе дается с трудом. Наверняка, стоит переступить порог, и мне крышка. Все головы повернуться в мою сторону. Кто-то узнает мое лицо и тотчас завоют сирены с мигалками. Тогда мы точно окажемся в полной беспросветной задницы. Без вариантов.</p><p>Рука сама собой тянется к капюшону. Натянуть его на лицо трусливой части меня кажется отличной идеей, но моя благоразумная часть не дает сглупить – так я буду выглядеть подозрительно. Как человек, которому есть, что скрывать. А я хочу быть нормальной. Приветливой туристкой, у которой приболел муж.</p><p>«Он слег вчера ночью с жутким ознобом и такой высокой температурой, что на нем можно яичницу жарить! Да-да, это наше свадебное путешествие, а он простудился. Какая жалость! У вас есть горячий куриный бульон?»</p><p>Я даже речь заготовила. Несколько раз прокрутила ее в голове, подбирая нужную интонацию.</p><p>Но всем плевать. Никто даже не посмотрел в мою сторону ни когда я вошла, ни пока ждала заказ, ни после, когда я шла в номер.</p><p>У самого входа я неуверенно остановилась, взявшись за дверную ручку. Вчера, войдя внутрь я сгорала от желания вновь оказаться в объятиях Джека. Сейчас же только страх за него. Желание не исчезло. Оно трансформировалось во что-то более личное.</p><p>Только вот я совсем не хочу думать об этом.</p><p>Тряхнув волосами, врываюсь в комнату. Джек лежит в той же позе, что и полчаса назад. На тумбочке рядом мигает телефон – Эванс прислал адрес забронированного домика в глуши в нескольких часах езды отсюда.</p><p>Отлично.</p><p>Я выдыхаю. С плеч как будто Эверест свалился.</p><p>– Портер, – зову я, опускаясь на кровать рядом с ним.</p><p>Он не реагирует.</p><p>– Джек.</p><p>Его лицо все еще бледное. Под глазами серые тени.</p><p>– Джек.</p><p>Осторожно хлопаю его по щеке, тормошу за плечо.</p><p>– Джек, проснись.</p><p>Он что-то неразборчиво бормочет сквозь сон.</p><p>– Тебе нужно поесть.</p><p>Хмурится, пытаясь отвернуться.</p><p>– Ну же. Если снова хочешь быть крутым мужиком, ты должен поесть.</p><p>Вздыхает.</p><p>– А пока ты просто беспомощная дубина, Портер.</p><p>– Не голоден, – выдыхает он, не открывая глаз.</p><p>– Вот как? – я приподнимаю бровь. – Тогда я залью это прямо тебе в глотку.</p><p>Он слабо морщится.</p><p>– Только попробуй.</p><p>– И попробую.</p><p>Вынув из пакета с едой большой бумажный стакан, снимаю крышку. Запах куриного бульона с зеленью разливается по комнате. Джек отворачивается, сопротивляясь моим попыткам напоить его. Но от чего-то начинаю глупо улыбаться. Слышать его голос оказывается так приятно! Даже несмотря на сварливый тон.</p><p>– Ты хочешь убить меня.</p><p>– Я?</p><p>– Обварить кипятком. Отправить к дьяволу.</p><p>– Ты сам с этим отлично справляешься, изображая всесильного бога.</p><p>– Я не изображаю.</p><p>– Считаешь себя всесильным богом?</p><p>– Просто не трожь меня.</p><p>– Просто заткнись и дай мне тебя накормить.</p><p>– Ты не отстанешь? – сбивчиво спрашивает.</p><p>– Не-а. Пей.</p><p>Раздраженно вздыхает. Открывает глаза еле-еле, но пытается сесть. Мышцы его рук напрягаются, он пробует приподняться, но измученное тело не слушается. Джек падает обратно на подушку.</p><p>Отставляю стакан в сторону.</p><p>– Давай помогу.</p><p>– Я сам.</p><p>– Черта с два.</p><p>Наклоняясь ближе, обхватываю за плечи и приподнимаю. За ночь ничего не изменилось – он все такой же тяжелый.</p><p>– Я хочу поиграть в доктора, – шучу я, почувствовав, как Джек напрягается. – Не лишай меня этого, Портер.</p><p>Джек поворачивается ко мне.</p><p>– Я могу быть хорошим доктором.</p><p>В его расфокусированном взгляде мелькают теплые искорки. Да, он готов сдаться.</p><p>– Не пытайся манипулировать.</p><p>– Но тебе же нравится.</p><p>Джек выдавливает подобие улыбки. Ему и правда нравится! Ворчит, а сам наслаждается. Гордая собой, вздергиваю подбородок и поправляю подушку у него за спиной. Помогаю усесться прямо, но он все равно не позволяет себя кормить – забирает стакан и пьет маленькими глотками.</p></section><section><title><p>Глава 23. Часть 4. Пожар</p></title><p>Глава 23. Часть 4. Пожар</p><p>Даже сейчас, больной, Джек не позволяет себе быть слабым, а мне странно и почти физически больно видеть его таким. Я привыкла к властному Портеру, который контролирует все вокруг. Чтобы он не заметил моим смешанные эмоции, отвожу взгляд и тянусь к пакету с едой. Он не должен заметить, как меня пугает его состояние.</p><p>— Откуда ты знаешь Ника Эванса? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.</p><p>Джек с подозрением смотрит на меня поверх бокала, удивленно сводя брови.</p><p>— Он о тебе очень переживает. Трезвонил всё утро. Я взяла трубку.</p><p>— Он мой друг, – коротко отвечает он и делает еще несколько глотков.</p><p>Ник Эванс. Преподаватель, по которому сохли все студентки. И вдруг — друг Джека Портера. Мир тесен, конечно. Но от этого знания как-то не по себе.</p><p>«Моя любимая студентка, помнишь?» — фраза застревает в голове.</p><p>Он говорил обо мне до того, как я появилась в жизни Джека. Я прокручиваю в голове каждое слово, и чувствую, как щёки начинают гореть.</p><p>Только не это, Ричардс.</p><p>Слишком поздно. Я буквально чувствую, как кровь приливает к лицу. Понятия не имею, что именно Эванс мог рассказать Джеку про меня, но, если бы Джек знал, что я — та самая студентка, он бы хоть раз обмолвился. Может Эванс просто не называл меня по имени?</p><p>У меня тысяча вопросов и только на один у меня есть ответ: наша встреча была предопределена.</p><p>Мы оба копали одно и то же дело, не зная друг о друге. Если бы не Ламберт, если бы не вся эта грязь, мы бы всё равно встретились. Рано или поздно. Эванс бы рассказал Джеку. И Джек, я уверена, захотел бы меня увидеть.</p><p>Я обрываю себя. Запрещаю даже думать о том, что у нас могло бы получиться, если бы всё было по-другому. Потому что это — ложная надежда, а ложные надежды разбивают сердца.</p><p>— Почему ты спросила про него? — голос Джека вырывает меня из мыслей. — Вы знакомы?</p><p>Я тихо усмехаюсь.</p><p>— Не поверишь. Он был моим преподавателем. Вёл несколько лекций.</p><p>— Эванс? — переспрашивает он, будто проверяет, не ослышался ли.</p><p>— Да.</p><p>Джек откидывается на подушку, оставляя завтрак недоеденным, и несколько долгих секунд просто смотрит на меня.</p><p>— Выходит, вы знакомы, — говорит он наконец.</p><p>— Совсем немного. Джек… — отвечаю я и замолкаю.</p><p>— М?</p><p>— Ты понимаешь, насколько всё это странно?</p><p>— Что именно?</p><p>Я замолкаю, собираясь с мыслями.</p><p>— Я копала под Ламберта. Ты занимался делом Холланда…</p><p>Джек стискивает челюсти. В глазах появляется знакомый стальной блеск, но он молчит.</p><p>— Ты знал, что Ламберт причастен к его смерти?</p><p>— Нет.</p><p>Слова застревают в горле.</p><p>— И не знал, что он последние пять лет занимается перераспределением наркотрафика?</p><p>— Нет, Бэмби.</p><p>— Конечно… — задумчиво бормочу я. — Ты бы не стал с ним работать… Но все равно странно… Почему именно ты? Я имею в виду — почему Ламберт заказал меня именно тебе? Понимаю, ты не задаешь вопросы и все такое… А если бы задал? Ламберту не приходило в голову, что мы можем поговорить? Он не подумал, что ты можешь переметнуться?</p><p>Наши взгляды встречаются и в глаза Джека леденеют. Мы поняли одновременно — его тоже хотели убрать. Ламберт не просто поручил ему задание. Он проверял его. А когда заметил сомнения — решил прикончить нас обоих.</p><p>— Джек...</p><p>— Они хотели меня устранить, — говорит он без эмоций.</p><p>Мне становится страшно.</p><p>— Тебе нужно поспать, — меняю я тему, чувствуя, как паника подступает к горлу. — У тебя полчаса. Я приму душ, и мы убираемся отсюда.</p><p>Готовлюсь к тому, что Джек начнет возражать, но вместо этого он протягивает мне стакан и сползает по спинке на кровати, устало закрывая глаза. Тридцать минут, чтобы Джек мог поспать, а я – привести себя порядок и попытаться собраться с мыслями.</p><p>Душ помогает не сильно. Но помогает. Горячая вода смывает пот и липкий страх, который въелся в кожу за последние часы. Я стою под струями, уткнувшись лбом в холодный кафель, и пытаюсь дышать ровно.</p><p>Вдох-выдох. Вдох-выдох.</p><p>Не позволю такому, как Ламберт, победить. Не после того, через что мы прошли. Джек рискнул жизнью ради меня. Я не дам им нас уничтожить. Не сегодня. Не здесь.</p><p>Когда выхожу обратно, чувствую себя почти живой. Почти человеком, а не ходячей панической атакой. Джек всё ещё выглядит плохо. Бледный, уставший. Испарина всё ещё блестит на коже, волосы липнут ко лбу. Но он хотя бы дышит спокойнее, чем когда я проснулась и увидела его таким.</p><p>Уже прогресс.</p><p>Теперь нужно найти его вещи. Перед поездкой ему надо переодеться. Не везти же его в чем мать родила. Хотя, технически, он не совсем голый. На нём есть бельё. Но всё равно с учётом того, что на нём больше ничего нет, ситуация выглядит так, будто я собираюсь перевозить больного беглого преступника, который случайно забыл надеть половину одежды, что, если подумать, не так уж далеко от правды.</p><p>На парковке почти никого нет. Только несколько машин: «Шевроле» Джека, пара грузовых пикапов, старый седан, фуры и чёрный внедорожник, который почему-то сразу цепляет мой взгляд.</p><p>Иду к багажнику, достаю ключи и краем глаза замечаю движение. Сначала не придаю значения. На парковке мотеля постоянно кто-то ходит. Но потом какое-то шестое чувство заставляет остановиться.</p><p>Двое.</p><p>Мужчина и женщина.</p><p>Они неспешно идут по территории, будто просто возвращаются в номер после завтрака. Обычные туристы в спортивных костюмах и солнечных очках. Ничего особенного, если бы не одно «но»: я знаю женщину.</p><p>Кора.</p><p>Она идёт так, будто пару дней назад не была в той машине, будто не было аварии, в которой она должна была свернуть шею.</p><p>Слишком живая и слишком здоровая.</p><p>Рядом с ней высокий, широкоплечий мужчина с короткой стрижкой. Он выглядит непримечательно ровно до того момента, пока я не замечаю его чересчур внимательный взгляд, рыскающий вокруг.</p><p>Чуть ли не роняю ключи, и я до боли в ладони сжимаю их. Асфальт уплывает из-под ног. Холодок ползет вдоль позвоночника.</p><p>Между мной и Корой с напарником всего несколько машин. Если Кора посмотрит в мою сторону хотя бы на секунду — все закончится. Я медленно опускаю руку. Отхожу от машины и пригибаюсь, прячась за капотом соседнего пикапа. Сердце бьётся так громко, что я почти уверена: его слышно на другом конце парковки.</p><p>Не дышу.</p><p>Кора проходит мимо. Они с мужчиной спокойно разговаривают, будто обсуждают погоду, а убийство двух человек.</p><p>Я остаюсь неподвижной.</p><p>Вдох-выдох. Вдох. Выдох.</p><p>Жду ещё несколько секунд, потому что мой мозг почему-то уверен: сейчас они развернутся, но они исчезают за углом здания.</p><p>Только тогда я медленно выпрямляюсь.</p></section><section><title><p>Глава 24. Часть 1. Побег</p></title><p>Глава 24. Часть 1. Побег</p><p>Глава 24</p><p>Побег</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>Дверь нашего с Джеком номер бесшумно закрывается у меня за спиной. Мгновенно разворачиваюсь и трясущимися руками проворачиваю ключи в замке до упора. Защелка, цепочка – все, что есть. Как будто тонкий кусок дерева в состоянии что-то изменить. Разве что задержит их ненадолго.</p><p>Отступаю назад, не отрывая взгляда от двери.</p><p>Гул в голове становится таким сильным, что я почти перестаю слышать всё остальное.</p><p>Они здесь. Кора. Она здесь. Они нашли нас.</p><p>Я открываю рот, но не могу вдохнуть нормально. Что теперь? Что я должна делать? В фильмах в такие моменты герой достаёт оружие, строит план, спасает всех. А что я? Обычная студентка, которая написала дурацкую статью и случайно влезла туда, куда не следовало. Я не боец и не шпион. Я просто девушка, которая вчера чуть не сломала спину, пытаясь дотащить упрямого бывшего копа до номера. Тогда Джек был еще относительно в норме. Теперь он даже стоять не может. Если они войдут?</p><p>Если решат проверить номера? Что я сделаю? Встану перед ним и скажу: «Извините, но вы не можете убить человека, потому что он болен»?</p><p>Великолепный план, Ричардс. Просто охрененный, если я все правильно понял. Надежный как швейцарские часы.</p><p>Особенно учитывая, что последние несколько дней все вокруг почему-то считают нормальным пытаться меня пристрелить. Я закрываю глаза и заставляю себя вдохнуть.</p><p>«Вдох. Выдох. Дыши, Сабрина».</p><p>Смотрю на дверь, на окно, на Джека. Он спит. Нужно срочно закрыть жалюзи, чтобы никто не засек нас, но тут же спотыкаюсь о край ковра и с грохотом валюсь на пол. Локти вспыхивают болью, воздух выбивает из лёгких. Не мешкая, вскакиваю на ноги и задергиваю жалюзи одним резким движением. Комната погружается в полумрак.</p><p>— Бэмби? — слышу сонный голос Джека за спиной.</p><p>Пячусь назад, не оборачиваясь.</p><p>— Сабрина?</p><p>Тело прошибает мелкая дрожь. Челюсти сами собой начинают стучать, и я сжимаю губы, пытаясь унять волнение. Медленно опускаюсь на кровать с противоположной от Джека стороны и поворачиваюсь к нему. Кажется, выгляжу настолько напуганной, что даже не нужно ничего объяснять.</p><p>— У нас неприятности, — выдавливаю я тонюсеньким голоском.</p><p>Джек хмурится, с трудом поднимаясь на локтях. Его собственное тело сопротивляется каждому движению, но в уставшем взгляде сразу появляется знакомая стальная уверенность, будто температура, боль и слабость на секунду отступают, потому что есть что-то важнее. Я шумно втягиваю воздух и выдыхаю. Пытаюсь успокоиться и не могу.</p><p>— Дыши, — говорит он.</p><p>От одного этого слова злость вдруг зашкаливает. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать на саму себя. Каким-то образом Джек пробрался мне в мозг, став маяком посреди шторма. Это так чертовски бесит! Хочется ударить себя по голове. Я не должна искать в нем опору.</p><p>— Мне достаточно твоего голоса. Он уже и так застрял у меня в голове.</p><p>Джек хмурится, явно не понимая, что я имею в виду.</p><p>— Что? — он хмурится, не понимая.</p><p>— Ничего!</p><p>Я отворачиваюсь, заливаясь краской стыда, но уже через секунду делаю то, чего сама от себя не ожидала — ползу к Джеку через кровать, как будто он — будто среди всего этого хаоса, страха и людей, которые хотят нас найти, есть только одно место, где я могу перестать ждать удара.</p><p>Джек.</p><p>Прижимаюсь к нему всем телом, чувствую через одежду его жар, но все равно становится…</p><p>Я должна помнить, кем он был для меня ещё пару дней назад. Но почему-то сейчас единственное, о чём я могу думать, — что рядом с ним мне не так страшно.</p><p>Джек горит. «Тайленол» не помог, как и антибиотик. Температура не спадает. Он как живой огонь. Обнимает меня за талию одной рукой. Второй гладит по голове медленно, невесомо, будто я стеклянная, и он боится, что я разобьюсь.</p><p>— Эй, — нежно шепчет Джек.</p><p>Я поднимаю голову и отстраняюсь. Совсем чуть-чуть. Так, чтобы видеть его глаза. Тёмно-зелёные с коричневыми вкраплениями, как осенние листья, смешанные с хвоей, золотистые у самых зрачков, по краю радужки почти черные, как ночь перед рассветом. Я смотрю в них и забываюсь.</p><p>— Всё будет хорошо, — говорит он. — Мы выберемся.</p><p>Я не планирую этот поцелуй. Губы сами находят его — мягко, почти робко, будто спрашивая разрешения. Джек замирает. На долю секунды становится неподвижным, как будто воздух вокруг нас застыл. А потом выдыхает. Тихо, почти беззвучно, но я чувствую этот выдох — он проходит сквозь меня, оседает в сердце. Это не просто облегчение. Это что-то большее.</p><p>Губы Джека сухие, слегка потрескавшиеся, но такие живые, такие теплые, и он так нежно целует… И от этой нежности все трепещет во мне. Я ощущаю каждую трещинку на его губах, и это сводит с ума сильнее, чем самый грубый поцелуй.</p><p>Я не могу позволить Коре и ее напарнику убить нас. Черта с два они одержат верх.</p><p>Нехотя отрываюсь от губ Джека, а он продолжает сжимать меня в объятиях и смотри с недоумением.</p><p>«Шевроле». Она стоит метрах в двадцати. Если я смогу подогнать её к самой двери, мы без проблем уйдем. Только для этого Джек должен быть способен пройти хотя бы несколько шагов, ведь если я попытаюсь тащить его на себе, мы оба свалимся.</p><p>— Я не дотащу тебя до машины.</p><p>— Я справлюсь, — отвечает Джек. — А если нет — уходи одна.</p><p>Я не верю своим ушам. Он в своём уме? Он серьёзно предлагает мне бросить его здесь, чтобы он умер от заражения крови или его прикончила Кора?</p><p>— Нет!</p><p>Он бережно сжимает в ладонях мое лицо. Подушечкой большого пальца гладит щеку.</p><p>— Если мы оба тут погибнем, они выиграют, — говорит он еле слышно.</p><p>— Перестань, — шепчу я. — Я не брошу тебя.</p><p>— Не глупи.</p><p>— Ещё одно слово, — цежу я сквозь зубы, — и я тебя ударю. Честное слово.</p><p>Джек слабо усмехается.</p><p>— Почему?</p><p>— Что «почему»? — я хмурюсь.</p><p>— Почему ты не оставишь меня? Я вел себя как мудак всю неделю.</p><p>Щурюсь, открывая рот, и резко выдыхаю.</p><p>— Даже не думай, Портер. Я не собираюсь в тебя влюбляться, но я в долгу перед тобой. Меня бы прикончили вчера, если бы не ты. Не могу же я бросить тебя после этого. Но не обольщайся. Окей?</p><p>Не дожидаясь ответа, соскакиваю с кровати. Мысль приходит внезапно, как удар током. Хватаю одежду Джека — футболку с джинсами — и пистолет, который так и лежит на стуле со вчерашнего дня. Бросаю всё рядом с ним на кровать.</p><p>— Помочь одеться? — спрашиваю я.</p><p>Он молчит. Но я читаю всё по его лицу — ему стыдно. Ему, такому сильному и властному, привыкшему контролировать всё вокруг, стыдно, что я предлагаю помощь с одеждой и вижу его таким — беспомощным.</p><p>Я не говорю этого вслух.</p><p>— Пожалуйста, не спорь. Я знаю, что ты сильный, но даже сильным может требоваться помощь.</p><p>Он прикрывает глаза.</p><p>— Я сам.</p><p>— Хорошо. Но пообещай, что доверишься мне.</p><p>Он молча тянется к одежде. Руки его дрожат, мышцы не слушаются.</p><p>— Портер.</p><p>— Что?</p><p>— Пообещай.</p><p>— Хорошо.</p><p>— Джек!</p><p>— Я же сказал «хорошо».</p><p>— Этого мало. Пообещай, что доверишься мне.</p><p>— Господи, Бэмби…</p><p>Я вздергиваю бровь.</p><p>— Обещаю, — бубнит он недовольно, как капризный ребёнок.</p><p>И я почему-то начинаю улыбаться. Он такой смешной в этом своём упрямстве, такой нелепый — и такой…</p><p>Оглядываю комнату в поисках чего-нибудь тяжёлого.</p><p>— Возьми, — голос Джека звучит хрипло.</p><p>Я поворачиваюсь. Он протягивает мне пистолет.</p><p>— Возьми, — повторяет он.</p><p>— Нет. — Я качаю головой. — Эту штуковину я не возьму.</p><p>— Сабрина...</p><p>— У нас мало времени. Одевайся.</p></section><section><title><p>Глава 24. Часть 2. Побег</p></title><p>Глава 24. Часть 2. Побег</p><p>Взгляд цепляется за ключи в замочной скважине. Они тускло поблескивают в полумраке. Острые. Теоретически можно ударить, попытаться защититься. Но кого я обманываю? Трюк с пилочкой для ногтей — это был не план, а случайность. Я не смогу повторить это намеренно. У меня просто не хватит сил, чтобы воткнуть ключ в человека. Тем более если этот человек сильнее.</p><p>Меня передёргивает.</p><p>Что я вообще могу сделать? Если наткнусь на Кору или её напарника, не смогу выстрелить. Пистолет отпадает. Даже если бы он был у меня в руках, я не уверена, что смогла бы нажать на курок.</p><p>— Возьми дезодорант, — говорит Джек.</p><p>— Что?</p><p>Задумчиво свожу брови, медленно оборачиваясь к нему. Он кивает в сторону ванной.</p><p>— Дезодорант. Если кто-то подойдёт — брызни в глаза.</p><p>Молча смотрю на него, не понимая. Дезодорант?</p><p>— Ослепит на какое-то время, — объясняет Джек. — Этого хватит, чтобы ударить или убежать.</p><p>Только тогда до меня доходит: Джек, больной и еле двигающийся, пытается научить меня выживать. Улыбка невольно завладевает губами. Джек замечает это и слабо усмехается в ответ, продолжая возиться с джинсами.</p><p>Я хочу помочь ему. Особенно когда вижу, как он морщится от боли и заставляет себя двигаться медленнее, чем обычно. Но знаю — не позволит. Мистер Я-Справлюсь-Сам даже сейчас не собирается признавать, что ему тяжело.</p><p>— Ключи. Зажми их между пальцами, как кастет. Если не будет другого выхода, бей в глаз или в горло.</p><p>Взгляд опускается на ключи, торчащие в замке, и возвращается к Джеку. Пытаюсь представить, как я вонзаю ключи в чей-то глаз, и по спине пробегают мурашки.</p><p>— Ты предлагаешь мне выколоть ему глаз?</p><p>— Я предлагаю тебе остаться живой.</p><p>Я морщусь.</p><p>— Это ужасно.</p><p>— У тебя уже есть опыт с пилочкой для ногтей, — напоминает он с лёгкой усмешкой. — И, кажется, сработало.</p><p>Закатываю глаза, но в груди становится чуть легче — он шутит.</p><p>— Или, — добавляет он, — бей между ног. Работает независимо от пола.</p><p>Не хочу даже думать, что его советы могут пригодиться, но все равно киваю —глупо спорить с человеком, у которого опыта больше в таких делах.</p><p>Подхожу к окну. Цепляюсь пальцами край жалюзи и чуть отодвигаю его в сторону, выглядывая через узкую щель. Парковка, машины и ни души. Почти выдыхаю, когда замечаю его. Позади «Шевроле» стоит высокий мужчина в красной, слегка полинявшей клетчатой рубахе. На вид обычный постоялец или дальнобойщик, остановившийся передохнуть, но его взгляд — цепкий и быстрый — сканирует пространство. Сразу становится ясно — он за нами.</p><p>Чертыхнусь сквозь зубы.</p><p>— Что там? — голос Джека сразу становится напряжённее.</p><p>Я оборачиваюсь. Он смотрит на меня слишком внимательно.</p><p>— Ничего. Просто показалось.</p><p>Ненавижу, что он меня так легко читает и улавливает каждое незначительное изменение. Я как гребанная инфузория под стеклом микроскопа, но стоит хотя бы попытаться соврать, ведь если не сделать этого, я знаю, что будет. Он нахмурится. Попытается подняться. Скажет, что разберётся. Сделает вид, что температура, боль и эта чёртова нога ничего не значат. Пойдёт защищать меня и в итоге убьёт себя.</p><p>А я черта с два позволю ему это сделать.</p><p>— Ещё колени, — спокойно продолжает Джек, не замечая моей заминки. — Слабое место. Удар сбоку — и противник потеряет равновесие.</p><p>Он всё ещё проводит мне инструктаж, будто мы обсуждаем не то, как выжить в ближайшие несколько минут, а правила в «Контр страйке».</p><p>Мельком бросаю взгляд на его лицо и направляюсь в ванную, чувствуя его взгляд спиной.</p><p>— Сабрина, — окликает он, когда моя рука ложится на дверную ручку. — Ты поняла?</p><p>Я сжимаю пальцы. Поняла ли я? Нет. Я перестала что-либо понимать ещё позавчера. Но киваю.</p><p>— Да. Поняла.</p><p>Захожу в ванную и сразу наклоняюсь к сумке, брошенной у раковины. Пальцы дрожат, пока я перебираю вещи.</p><p>Отлично, Ричардс. Когда тебе нужно найти что-то жизненно важное, ты превращаешься в человека, который не может найти даже собственный дезодорант.</p><p>— Где же ты...</p><p>Переворачиваю содержимое сумки и уже начинаю паниковать, когда взгляд случайно поднимается на полку у зеркала, к дезодоранту, преспокойненько ждавшему меня там.</p><p>Бинго!</p><p>Хватаю его и несколько секунд просто смотрю на баллончик в руке. Серьёзно? Вот мой великий план спасения от суперкиллера? Дезодорант с запахом ванили. Если бы не тряслась от страха, рассмеялась бы от абсурдности происходящего. Весь мой гениальный план выживания зависит от того, насколько хорошо эта штука умеет заставлять человека плакать.</p><p>Но, если честно, сейчас я готова использовать даже это.</p><p>Сжимаю баллончик в ладони и закрываю глаза.</p><p>Вдох.</p><p>Выдох.</p><p>Дыши, Сабрина.</p><p>Возвратившись в комнату, застаю Джека сидящим на кровати. Штаны натянуть смог, но дальше силы его покинули. Он тяжело дышит, опустив плечи, будто даже эта маленькая победа забрала у него последние силы. Всё ещё сжимает футболку в руках и не пытается её надеть.</p><p>В груди неприятно ёкает. Ничего не говоря, подхожу и забираю футболку. Джек смотрит на меня с недоумением.</p><p>— Даже не начинай, — предостерегаю я.</p><p>Он хмурится. Во взгляде появляется знакомое упрямство, раздражение и гордость. Всё то, что делает его Джеком Портером, но на этот раз он не спорит. Только смотрит на меня так, будто я украла у него остатки достоинства. Аккуратно натягиваю футболку ему через голову. Он сидит неподвижно, позволяя мне помочь. Почему-то это ощущается гораздо более личным, чем даже секс на капоте машины посреди огромного ничего.</p><p>Надо же! Джек доверяет мне настолько, чтобы позволить позаботиться о себе. До чего же мило!</p><p>Я отступаю на шаг и возвращаюсь к окну. Снова осторожно отодвигаю край жалюзи ровно настолько, чтобы видеть парковку. Тот мужчина ещё стоит возле «Шевроле» и как бы невзначай смотрит на дверь нашего номера.</p><p>Чёрт.</p><p>Через вход не выбраться. После секундного раздумья вспоминаю об окне в ванной. Оно маленькое и почти под потолком, но, если поставить стул на стул, я смогу выбраться.</p><p>Джек сидит, опираясь на изголовье кровати. Выглядит измотанным, но в усталых глазах теплится готовность бороться.</p><p>— Ну что, здоровяк? — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Протягиваю руку. — Готов?</p><p>Его взгляд опускается на мою ладонь. Я вижу, как в голове у него появляется привычная мысль: «Я сам», но он что-то обдумывает, глядя на меня, и понимает, что не отступлю, что спорить сейчас — самое бессмысленное, что он может сделать. Тяжело вздыхает и берёт меня за руку, и я неожиданно чувствую, как напряжение внутри немного отпускает.</p><p>Наконец-то он перестал строить из себя бессмертного.</p><p>— Сговорчивый Портер мне нравится гораздо больше, — улыбаюсь я.</p><p>— А разве у меня есть выбор? — хрипло спрашивает он.</p><p>— Нет.</p><p>Я протягиваю ему пистолет.</p><p>— Держи. Тебе это может понадобиться.</p><p>Джек молча берёт оружие. Вторая ладонь накрывает мою. Он медленно поднимается, осторожно опираясь только на здоровую ногу. Больная подогнута и висит. Только теперь я понимаю, насколько он тяжелый. Вчера, когда я думала, что радикулит мне обеспечен, Джек держался на ногах сам. Теперь же мои мышцы протестуют.</p><p>— Ты поправился за ночь на полтонны, — цежу я сквозь зубы.</p><p>— Это всё твой дурацкий куриный бульон, — бормочет он.</p><p>— Без моего дурацкого куриного бульона ты бы умер с голоду, — огрызаюсь я. — А теперь шевелись, Портер. У нас мало времени.</p><p>Джек наваливается на меня всем весом, и каждый шаг превращается в маленькую битву. Я чувствую, как он из последних сил пытается держаться сам, не давить на меня сильнее, чем нужно, но его тело уже не слушается. Он тяжелее, чем вчера. Теперь я ощущаю каждую каплю его слабости.</p><p>До двери от кровати всего несколько шагов, а выглядит он, как марафонец, пробежавший сорок километров. Я осторожно усаживаю его на пол, прислоняя спиной к стене. Джек сразу откидывает голову назад и закрывает глаза. Грудь тяжело поднимается и опускается. Футболка прилипла к телу, на висках блестит пот.</p><p>Мне хочется сказать что-нибудь умное, поддержать его, сказать, что всё будет хорошо, но вместо этого из меня вырывается насмешливое:</p><p>— Постарайся не умереть, ладно? Я скоро.</p><p>Я легонько хлопаю его по плечу, пытаясь сделать вид, что это просто шутка. Джек открывает глаза. В них усталость, боль и слабая улыбка.</p><p>Чёрт.</p><p>Даже сейчас он умудряется выглядеть так, будто это он должен успокаивать меня.</p><p>— Я сейчас открою дверь и выберусь через окно в ванной, — быстро объясняю я, приседая рядом. — Постараюсь незаметно добраться до машины и подогнать её ближе. Потом вернусь за тобой.</p><p>Он молчит. Я сглатываю.</p><p>— Я не брошу тебя, Джек.</p><p>Его взгляд задерживается на моём лице. Я бросаю взгляд на пистолет в его руке.</p><p>— Если кто-то войдёт, ты знаешь, что делать.</p><p>Джек медленно кивает.</p><p>Я поднимаюсь и поворачиваюсь к двери. Пальцы дрожат, когда я снимаю защёлку, цепочку. Потом медленно проворачиваю ключ в замке. Каждый звук кажется громче выстрела. Я вытаскиваю ключ и прячу его в карман. Нужно оставить себе возможность вернуться.</p><p>Хватаю два стула и тащу их в ванную. Ножки скребут по полу, и я замираю, каждый раз ожидая, что кто-то снаружи услышит.</p><p>— Будь осторожна, Бэмби.</p><p>Голос Джека заставляет меня остановиться и обернуться.</p><p>В его долгом взгляде слишком много всего: беспокойство, страх, доверие.</p><p>Он доверяет мне.</p><p>— И не стой, если наткнёшься на кого-то из них, — тихо говорит он. — Бей первой.</p><p>Я пытаюсь улыбнуться, но получается что-то жалкое и больше похожее на гримасу. Киваю. Если сейчас начну думать, насколько всё это безумно, я просто сяду обратно рядом с Джеком и никуда не пойду.</p><p>Быстро ставлю один стул на другой возле маленького окна под потолком. Конструкция выглядит шаткой, но выбора нет.</p><p>Стараясь не шуметь, забираюсь наверх. Выглядываю наружу.</p><p>Задний двор мотеля заставлен мусорными баками с разорванными пакетами, старые деревянные палеты, сложенные у забора, сухая трава, пробивающаяся сквозь серый гравий. За низким деревянным ограждением начинается пустырь. Вдали стоят редкие сосны, согнутые ветром.</p><p>Ни людей, ни машин, ни движения. Только тишина.</p><p>Я медленно открываю окно. Холодный воздух ударяет в лицо. Пахнет сухой травой и пылью. Осторожно выглядываю ещё раз. Никого. Хватаюсь руками за край крыши, сажусь на подоконник и замираю на мгновение. Высота небольшая, но почему-то кажется, будто между мной и землёй километры.</p><p>И всё же я спрыгиваю. Колени пружинят при приземлении, подошвы скользят по гравию. Я едва удерживаюсь на ногах. Сразу приседаю и прячусь за мусорным баком.</p><p>Медленно выпрямляюсь. Держусь ближе к стене, стараясь не высовываться. Каждый звук кажется слишком громким: шорох одежды, хруст камней под ногами, собственное дыхание.</p><p>— Привет, крошка.</p></section><section><title><p>Глава 24. Часть 3. Побег</p></title><p>Глава 24. Часть 3. Побег</p><p>Из-за угла бесшумно появляется женщина. Она примерно моего роста, но на этом сходство заканчивается. Шире в плечах, крепче, с той самой собранностью человека, который привык контролировать своё тело и пространство вокруг себя. На ней обычный спортивный костюм — такой, какие носят тысячи по всему миру. Но она сама совсем не выглядит обычной. Выправка и движения делают её похожей на солдата. Она медленно направляет на меня пистолет с длинным стволом. На конце — что-то похожее на глушитель.</p><p>— Сама пойдёшь? — спрашивает она ласково. — Или тебе помочь?</p><p>Не успев обдумать, прыгаю за ближайший мусорный бак. Прижимаюсь спиной к металлической стенке.</p><p>— Ну, крошка. Зачем всё усложнять?</p><p>Её шаги по асфальтированной дорожке отдаются у меня внутри громче выстрелов. Я буквально вжимаюсь в бак спиной и случайно опускаю взгляд. Асфальт. Мусорные баки стоят на потрескавшейся, но относительно ровной поверхности.</p><p>— Я слышу, как ты дышишь. — Её голос становится ближе. — Ты слишком громкая, крошка.</p><p>Я задерживаю дыхание. Шаги приближаются.</p><p>Прикусываю внутреннюю сторону щеки так сильно, что во рту появляется металлический привкус. Только бы не издать ни звука. Медленно, очень медленно опускаюсь на колени. Асфальт все еще холодный после ночи. Колени упираются в мелкие колючие камушки. Всё внимание сосредоточено на тени передо мной. В щели между землей и дном мусорного бака вижу её ноги в черных кроссовках. Она стоит совсем близко.</p><p>Задержав дыхание, осторожно отползаю в сторону, за угол бака, стараясь не задеть металл и не выдать себя.</p><p>— Ну и где же твой герой? — усмехается Кора. — Что-то его не видно всё утро. Неужели бросил?</p><p>Она ждёт ответа.</p><p>— Нет, он не мог бросить, — продолжает она. — Он ранен?</p><p>У меня перехватывает дыхание.</p><p>— Я права?</p><p>Она знает? Или просто догадывается? Но я не позволяю себе застрять на этой мысли. Это может быть провокацией. Кора хочет, чтобы я раскрылась. Повелась и сделала что-то, что подтвердит или опровергнет её подозрения.</p><p>В паре метров от меня забор. Низкий. Не выше метра. Если я добегу — перепрыгну. И тогда смогу скрыться хотя бы на время, чтобы придумать что-то ещё.</p><p>Встаю в полный рост, но не успеваю сделать и шага. Пуля свистит у самого уха. Прорезая воздух, глухо врезается в дерево забора. Будто со стороны слышу свой собственный визг и падаю на землю. Мелкий гравий впивается в колени и ладони, царапая кожу. С трудом удается сохранить дыхание ровным, несмотря на дикое сердцебиение. Она не целилась в меня. Просто хотела показать, что я в ее власти.</p><p>— Не надо так торопиться, крошка, — спокойно говорит Кора.</p><p>Нет. Не успею. Она пристрелит меня раньше, чем я сделаю два шага.</p><p>— Следующая будет в ногу.</p><p>Испуганный взгляд падает на колесики, на которых стоит мусорный бак.</p><p>Думай, Ричардс. У тебя есть пара секунд, пока она наслаждается твоим страхом.</p><p>У Коры шипит рация.</p><p>— Что у тебя? — сухо спрашивает мужской голос.</p><p>— Нашла девчонку, — отвечает Кора. — Портер где-то рядом.</p><p>Сгруппировавшись, со всей дури толкаю бак ногами, и он с дребезгом срывается с места. Удар, затем металлический лязг, когда его впечатывает в стену мотеля вместе с Корой. Она даже не успевает пискнуть. Рация вылетает из её руки, пистолет падает на асфальт следом.</p><p>Толкаю бак снова. Ещё и ещё раз, пока не убеждаюсь, что Кора не двигается. Оглушена.</p><p>Напарник орёт из рации:</p><p>— Кора? Кора, ты там?!</p><p>Не дожидаясь, пока Кора оклемается, вскакиваю и хватаю пистолет. На нем глушитель, от одного вида которого по спине бегут мурашки. Подбираю рацию. Швыряю её в окно ванной соседнего номера. Стекло взрывается с диким грохотом, разлетаясь на осколки. Внутри пронзительно кричит женщина.</p><p>Кора лежит на асфальте, неестественно обмякнув.</p><p>Ошарашенно пялюсь на пистолет в своей руке. Сжимаю его так, что костяшки белеют, и вдруг осознаю, что это оружие для тихих убийств. Иначе зачем глушитель?</p><p>Из-за угла выруливает напарник с пистолет наизготове. Бросает короткий взгляд на Кору и сразу же находит меня. Времени нет. Как в замедленной съемке наблюдаю за его рукой. Он поднимает пистолет, собираясь выстрелить в мою сторону.</p><p>Ну, нет, приятель. Хрен тебе, а не моя славная шкурка.</p><p>Срываюсь к противоположному от него углу здания. На парковку.</p><p>В голове проносится: они хотят убрать нас тихо. Без шума и лишних свидетелей. Значит, я должна сделать так, чтобы тихо не получилось. Я должна разбудить весь мотель. Заставить их действовать на глазах у всех. Тогда, возможно, они ошибутся.</p><p>На краю парковки останавливаюсь. Сгибаюсь пополам, упираюсь ладонями в колени. Лёгкие горят. Каждый вдох как глоток жидкого огня. Я смотрю на «Шевроле». Она метрах в ста. Я почти у цели, но у нее стоит тот самый тип в красной клетчатой рубашке, которого я видела в окно. Он ждал меня, и теперь смотрит прямо в глаза.</p><p>«Я знал, что ты придёшь», — читаю я в его взгляде.</p><p>За спиной слышится шуршание ног второго по гравию. Звук, похожий на тихий хлопок, заставляет меня пригнуться. Я едва не падаю вниз. Пуля входит в асфальт рядом с моей стопой. Фонтанчик каменной крошки бьёт по лодыжке. Я вздрагиваю, отскакиваю в сторону. До ближайшей машины всего ничего, но проверять, как быстро я бегаю под пулями, как-то не хочется.</p><p>Подняв пистолет на уровень глаз, навожу на того, что сзади, но палец замирает. Он только что стрелял в меня. Почти попал. Я знаю, что он не остановится. Знаю, что если я не сделаю это сейчас, другого шанса может не быть.</p><p>И всё равно.</p><p>Я не могу.</p><p>Палец не двигается. Будто прирос к спусковому крючку. Я смотрю в глаза наёмнику и ничего не чувствую – ни злости, ни страха. Только пустоту, которая мешает нажать на курок.</p><p>Ну же, Ричардс! Всего одно движение.</p><p>Но рука не слушается. Какая-то глупая, упрямая, безумно наивная часть меня отказывается выстрелить в живого человека, даже если он пришёл устранить меня.</p><p>— Чёрт…</p><p>Я опускаю пистолет. Мелкая дрожь прошибает с головы до ног. Её не унять. Наёмник скалится, глядя на меня, загнанную в угол собственной совестью. Он уверенно шагает в мою сторону. Каждый шаг, как гвоздь в крышку моего гроба.</p><p>— Бросай пушку, пока я не вышиб тебе мозги, сучка.</p><p>Игнорируя его слова, щурюсь. Оборачиваюсь к «Шевроле», оглядываю другие машины: красный седан, синий пикап, чёрный внедорожник. Все они из стекла, металла и пластика. На некоторых установлены видеорегистраторы, которые смотрят на парковку.</p><p>Наёмник приближается.</p><p>— Не глупи, — говорит он. — Тебе не уйти.</p><p>Видеорегистраторы — это свидетели. Они запишут всё. А если заставить вопить сигнализации, кто-то обязательно выбежит или хотя бы увидит и вызовет полицию.</p><p>Замахиваюсь и швыряю пистолет в капот ближайшей машины. Сирена орёт на всю парковку. Мужчина снова стреляет, но я успеваю нырнуть в сторону. Петляя между машинами, прячусь за капотами и колёсами, молотя по ним ладонями. Нескладный хор автомобильных сигнализаций режет уши. Тот, что у «Шевроле» быстро двигается в мою сторону, на ходу вскидывая руку с пистолетом.</p><p>Шум. Больше шума, Ричардс!</p><p>— Помогите! — срываюсь на крик. — У него пистолет! Он хочет меня убить!</p><p>Голос ломается, превращаясь в визг, но я ору ещё громче. Бросаюсь за ближайшую машину и приседаю, прижимаясь к холодному корпусу. Колени дрожат так сильно, что я чувствую эту дрожь всем телом.</p><p>Он идёт за мной.</p><p>Хруст гравия под его ботинками становится всё ближе.</p><p>Я лихорадочно шарю рукой в кармане и нащупываю баллончик.</p><p>Я вижу тень убийцы раньше, чем самого мужчину.</p><p>Он обходит машину. Нависает надо мной, уверенный, что всё закончилось. Дуло пистолета утыкается мне в лоб.</p><p>Ну, нет, подонок!</p><p>В лицо ему ударяет облако ванильного спрея.</p><p>На секунду он замирает. Отшатывается, роняя руку с оружием, и начинает яростно тереть глаза.</p><p>— Чёрт! — рычит он. — Сука!</p><p>— Сюда! — кричу я, отползая назад. — Помогите! У него пистолет!</p><p>Из кафе выбегают двое мужчин, женщина в фартуке. Из-за двери одного из номеров высовывается голова и спрашивает, что происходит. Все смотрят на нас.</p><p>— Он хотел меня убить, — выдавливаю я, стискивая в руках баллончик с дезодорантом.</p><p>Глаза щиплет от слёз. Я часто моргаю, но это не помогает. Всё вокруг начинает расплываться. Мне страшно, настолько, что ноги становятся ватными. Никогда раньше не испытывала ничего подобного. Разве что в машине с Корой и Хоуком, но тогда я не успела до конца осмыслить происходящее.</p></section><section><title><p>Глава 24. Часть 4. Побег</p></title><p>Глава 24. Часть 4. Побег</p><p>— Господи... — всхлипываю я, прижимая ладонь ко рту. — Он... он хотел меня убить...</p><p>Горло сжимает так сильно, что становится трудно дышать. Мужчины оказываются рядом почти мгновенно. Один ногой отшвыривает пистолет подальше, другой заламывает наёмнику руки за спину. Всё происходит так быстро и уверенно, будто они уже делали такое раньше. Наёмник дёргается, пытается вырваться, но его только сильнее прижимают к земле.</p><p>Я никак не могу перестать дрожать. Меня колотит так сильно, что зубы едва не стучат друг о друга. Мне даже не приходится изображать испуг.</p><p>Я действительно напугана.</p><p>— Он хотел угнать мою машину! — выпаливаю я, захлёбываясь словами. — У меня... у меня муж... Он болен... Он в номере... Я хотела отвезти его в больницу, а этот псих...</p><p>Голос снова срывается.</p><p>— Он наставил на меня пистолет...</p><p>Только договорив, понимаю, что сказала.</p><p>Муж.</p><p>Я назвала Джека своим мужем, не задумываясь.</p><p>Ложь выскочила сама собой, потому что звучала достаточно просто. Достаточно правдоподобно. Люди всегда охотнее помогают супругам, чем двум подозрительным незнакомцам.</p><p>— Кто-нибудь вызовите полицию! — кричит один из мужчин, не оборачиваясь.</p><p>Сердце ухает вниз.</p><p>Нет. Только не полиция.</p><p>Ко мне подходит второй мужчина. Осторожно кладёт ладони мне на плечи.</p><p>— Мисс... Вы меня слышите?</p><p>Я поднимаю на него взгляд.</p><p>— Вы ранены?</p><p>Трясу головой и тут же киваю.</p><p>— Нет... кажется... Нет... Но моему мужу очень плохо. У него высокая температура. Он сильно повредил ногу. Мы вчера были в горах... Мы туристы... Я пыталась отвезти его в больницу... А этот человек... он напал на меня...</p><p>Наёмник за спиной хрипло усмехается. Скрутивший его мужчина сильнее сдавливает ему руку.</p><p>— Заткнись.</p><p>— Всё уже хорошо, — говорит мужчина передо мной. — Полиция скоро приедет.</p><p>Улыбаюсь через силу. Киваю. Но внутри — паника.</p><p>Нет. Ничего не хорошо.</p><p>Если сюда приедет полиция, они проверят документы. Увидят нас с Джеком. И тогда всё закончится. Нужно исчезнуть раньше, пока никто не начал задавать лишних вопросов.</p><p>Чувствую взгляд Джека раньше, чем вижу его. Поднимаю голову и сердце на мгновение перестаёт биться. Он стоит в дверях нашего номера, тяжело привалившись плечом к косяку. Бледный до синевы. Осунувшийся. Волосы прилипли ко лбу от пота, футболка тоже влажная. Кажется, его качнёт от любого порыва ветра.</p><p>И всё же он здесь.</p><p>Вышел.</p><p>Я уверена, что одной рукой он держится за дверь вовсе не потому, что ему так удобнее. Вторая скрыта за стеной номера и скорее всего сжимает рукоятку пистолета, а палец лежит на спусковом крючке. Если бы что-то пошло не так, он бы стрелял. От одной этой мысли становится дурно.</p><p>Я быстро поднимаюсь на ноги и иду к нему, стараясь не смотреть по сторонам. Ноги до сих пор ватные после всего случившегося. За моей спиной слышатся шаги мужчины, который идёт следом.</p><p>— Малыш, — ласково говорю, подходя ближе к Джеку. — Зачем ты встал? Я же просила тебя лежать.</p><p>Он молчит, внимательно разглядывая меня. Проверяет, цела ли. И только убедившись, что я стою перед ним невредимая, едва заметно выдыхает.</p><p>— Я же сказала, подгоню машину, — продолжаю я, — и мы поедем в больницу.</p><p>— Ты звала на помощь, — отвечает он.</p><p>Мне становится тепло — ради меня Джек вышел, несмотря на своё состояние.</p><p>— На меня напали. Но этот милый мужчина и его друг помогли мне.</p><p>Киваю в сторону человека, который остановился в паре шагов позади. Джек переводит взгляд на него, сканируя на предмет исходящей опасности. Мужчина же излучает дружелюбие.</p><p>— Это мой муж. Он вчера сильно повредил ногу.</p><p>Мужчина понимающе кивает, но продолжает внимательно смотреть на нас. Потом вдруг слегка щурится.</p><p>— Кажется... я видел вас вчера вечером.</p><p>У меня внутри всё холодеет.</p><p>— Правда? — стараюсь улыбнуться.</p><p>— В кафе. Вы заходили за едой. Мы с приятелем сидели у окна.</p><p>Память тут же подсовывает картинку: двое мужчин за дальним столиком. Я тогда почти не смотрела по сторонам. Всё внимание было приковано к телевизору, где показывали моё лицо, и к пьяному типу с сальным взглядом у стойки.</p><p>Чёрт.</p><p>Он меня запомнил.</p><p>— Простите... — качаю головой. — Не помню.</p><p>Мужчина слегка улыбается.</p><p>— Вы ещё брали еду навынос.</p><p>Я поджимаю губы.</p><p>Плохо. Очень плохо. Чем больше людей нас вспомнит, тем хуже.</p><p>— Наверное, — тихо отвечаю я. — Честно говоря, вчера мне было не до того. Я думала только о нём.</p><p>Кладу ладонь Джеку на предплечье.</p><p>— Вы же сами видите... ему совсем плохо.</p><p>Рука Джека привычным жестом ложится мне на плечи, и я едва не вздрагиваю. Он обнимает меня так естественно, будто мы и правда давно женаты, а не импровизируем ради спасения собственных шкур.</p><p>— Милая, ты снова преувеличиваешь, — говорит Джек с ленивой усмешкой, целует меня в висок и переводит взгляд на мужчину. — Она у меня такая. Мнительная. Всё драматизирует.</p><p>Я чувствую его озноб даже через футболку. Тело у него горячее, но по руке всё равно пробегает дрожь. Он держится, шутит, улыбается, а я слышу, как тяжело он дышит.</p><p>Мужчина окидывает его взглядом и хмыкает.</p><p>— Приятель, да тебе и правда надо в больницу. Выглядишь хреново.</p><p>— Вот! — я тут же поворачиваюсь к Джеку. — А я тебе что говорю?</p><p>Потом снова к мужчине, уже не скрывая возмущения:</p><p>— Он просто твердолобый баран! Полез на эту дурацкую гору, хотя я говорила не лезть, угробил ногу, а потом ещё весь вечер уверял меня, что это «просто царапина»!</p><p>Джек тихо усмехается.</p><p>— Ну да, конечно. Надо было сразу сесть, обнять колени и плакать на глазах у своей милой женушки. — Он смотрит на мужчину: — Ты бы так поступил?</p><p>Мужчина смеётся.</p><p>— Если бы у меня была такая жена... — качает головой. — Не думаю.</p><p>Джек бросает на меня взгляд. Несмотря на бледность и усталость, в его глазах на секунду вспыхивает весёлая искорка.</p><p>— Вот! — довольно говорит он, передразнивая меня, и резко меняется в лице: — Сукиному сыну повезло. Если бы до него добрался я, он был бы уже трупом.</p><p>Я закатываю глаза, но уголки губ всё равно предательски ползут вверх.</p><p>— Кто-то наверняка уже вызвал полицию, — говорит мужчина, оглядываясь в сторону парковки, туда, где совсем недавно скрутили наёмника. — Но сюда они доберутся не раньше, чем через час.</p><p>— Час? — вырывается само собой. — Но мы не можем ждать целый час!</p><p>Мужчина снова смотрит на Джека. Теперь уже внимательнее. Скользит взглядом по его побледневшему лицу с испариной на лбу.</p><p>— Да, приятель. Выглядишь так, будто час не протянешь.</p><p>Джек фыркает.</p><p>— А здесь есть больница? Поблизости? — быстро спрашиваю я. — Хоть какая-нибудь?</p><p>— Уомсаттер. В часе езды. Там и полиция, и больница. Ближе, боюсь, ничего.</p><p>Я поворачиваюсь к Джеку:</p><p>— Мы можем вызвать скорую.</p><p>Он устало косится на меня.</p><p>— И оставить им половину наших денег?</p><p>— Да плевать мне на деньги, малыш!</p><p>— Конечно, плевать, — хрипло усмехается он. — Потому что ты их не зарабатываешь, милая.</p><p>Я возмущённо открываю рот.</p><p>— Потому что мне совершенно не хочется, чтобы ты умер, дубина! Вот объясните, пожалуйста, — я перевожу взгляд на мужчину, — как вообще жить с таким невозможным человеком?</p><p>Джек смотрит на меня с той самой усталой полуулыбкой, от которой внутри всё предательски теплеет.</p><p>— В любви и согласии, — невозмутимо отвечает он.</p><p>Мужчина не выдерживает и смеётся, а я лишь обречённо качаю головой.</p><p>— Мы можем дождаться полицию и... — начинает Джек.</p><p>— Нет! — перебиваю я раньше, чем он успевает договорить. Даже изображать возмущение почти не приходится. — Мы не будем торчать здесь целый час! Я не собираюсь становиться вдовой через два дня после свадьбы! Мы даже кольца купить не успели! Всё, едем в больницу. И даже не думай со мной спорить.</p><p>Джек тяжело вздыхает.</p><p>— Будто с тобой вообще можно спорить.</p><p>— Вот именно.</p><p>К нам подходит второй мужчина, тот самый, который помог обезвредить нападавшего.</p><p>— Парня заперли в подсобке, — сообщает он. — Посидит там до приезда полиции.</p><p>Потом переводит взгляд на меня.</p><p>— Вы как? Сильно испугались?</p><p>Я быстро киваю.</p><p>— Да... — голос предательски дрожит. — Но, кажется, всё в порядке. Просто... просто очень испугалась.</p><p>Мужчина, стоящий рядом со мной, кивает в сторону Джека.</p><p>— Её мужу сейчас гораздо хуже, — говорит он. — Ему бы поскорее к врачу.</p><p>Второй внимательно смотрит на Джека. Его взгляд задерживается на мокрой от пота футболке, осунувшемся лице, побелевших губах. Он понимающе качает головой.</p><p>— Мы сейчас уезжаем в больницу, — говорю я, чувствуя, как паника постепенно сменяется решимостью. — Если полиции понадобятся мои показания или ещё что-нибудь, они могут связаться со мной позже.</p><p>Поворачиваюсь к мужчине, который всё это время стоял рядом.</p><p>— Одолжите, пожалуйста, телефон.</p><p>Он вопросительно смотрит на меня, но всё же достаёт мобильник и протягивает его.</p><p>— Спасибо.</p><p>Быстро набираю свой номер. На экране появляется новый контакт. Не задумываясь, подписываю себя: «Лили Картер жертва мудака».</p><p>— Не уверен, что так можно, — говорит он, глядя на экран.</p><p>Джек усмехается.</p><p>— Это же место преступления, милая.</p><p>— На меня только что напали, — пожимаю плечами я. — Я пережила сильный стресс. Вам в самом деле не жалко меня? Еще одного я точно не выдержу. У тебя, может, заражение крови, малыш. Может…</p><p>— Мне не отрежут ногу.</p><p>— А вот этого я не знаю! И уж точно не хочу проверять. Поэтому, извините, но сначала я отвезу мужа в больницу, а уже потом буду разговаривать с полицией. Если им понадобятся показания, пусть позвонят. Я отвечу.</p><p>Возвращаю телефон хозяину.</p><p>— Спасибо вам. Правда.</p><p>На мгновение замолкаю, потом киваю в сторону «Шевроле».</p><p>— Вы не могли бы помочь мне довести этого здоровяка до машины? Одной мне его не осилить.</p><p>Мужчины переглядываются.</p><p>— Конечно, — без колебаний отвечает один из них.</p><p>Я облегчённо выдыхаю.</p><p>— Спасибо. Я только забегу за нашей сумкой.</p><p>Не дожидаясь ответа, быстро скрываюсь в номере. Сердце колотится, но на губах появляется улыбка.</p><p>Я так и знала.</p><p>Джек всё это время держал пистолет. Осторожно забираю оружие из его руки.</p><p>— Давай сюда, — шепчу едва слышно.</p><p>Только сейчас замечаю, как крепко он его стискивал. Пальцы разжимаются неохотно.</p><p>Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел пистолет.</p></section><section><title><p>Глава 25. Помощь</p></title><p>Глава 25. Помощь</p><p>Глава 25</p><p>Помощь</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>Колёса хрустят по гравию, и «Шевроле» подпрыгивает на ухабах, когда я сворачиваю на грунтовку. Джек сидит рядом, откинув голову на подголовник. Он не открывал глаз последние полчаса. Может, спит, а может и что похуже, но об этом стараюсь не думать.</p><p>Лес постепенно расступается.</p><p>Дом появляется не сразу. Сначала в просвете между соснами виднеется тёмное пятно, затем появляются очертания. Массивная бревенчатая крыша, высокие окна, отражающие предзакатное небо, и широкая веранда с перилами из тёмного дерева. Место дорогое. Такие берут, когда нужно спрятаться от всего мира.</p><p>Две машины стоят у крыльца. Чёрный внедорожник Эванса узнаю по номеру. Рядом — серебристый седан, должно быть, принадлежащий доктору.</p><p>Впервые за несколько часов позволяю себе выдохнуть, и в этот момент меня накрывает.</p><p>Руки начинают трястись. Мелко, противно, так, что я с трудом удерживаю руль. Дыхание сбивается на частое и поверхностное. Я смотрю на свои ладони, покрасневшие от того, как сильно я всю дорогу сжимала руль. Они дрожат, как и всё тело.</p><p>Отходняк.</p><p>Адреналин кончился. Организм требует расплаты. Паника подкатывает к горлу, комом вставая поперёк дыхания. Я зажмуриваюсь на секунду. Вдох. Выдох. Голос Джека в голове: «Дыши, Бэмби».</p><p>Не помогает.</p><p>Я открываю глаза и смотрю на него. Он всё так же сидит, откинув голову на подголовник. Лицо стало ещё бледнее, губы пересохли и потрескались. Сердце болезненно сжимается. Ему хуже.</p><p>— Мы приехали, — шепчу я, осторожно касаясь его плеча. — Джек… Мы приехали.</p><p>Его губы едва заметно шевелятся.</p><p>— Эванс здесь. Я позову его. Он поможет.</p><p>Джек тяжело сглатывает и едва заметно вздрагивает. Медленно, словно каждое движение причиняет боль, приоткрывает мутные глаза. Смотрит на меня, но взгляд скользит мимо. На мгновение мне кажется, что он даже не узнаёт меня. Что-то тихо произносит, но слова сливаются в бессвязный шёпот. Он уже почти не понимает, где находится.</p><p>У меня внутри всё холодеет.</p><p>— И не вздумай спорить, — пытаюсь улыбнуться я, хотя голос предательски дрожит. — Я сегодня слишком много с тобой намучилась. На очередное геройство у меня просто нет сил, Портер.</p><p>Он никак не отвечает.</p><p>Я распахиваю дверь машины и выбираюсь наружу. Ноги становятся ватными, но я заставляю себя идти. Потом ускоряюсь. Почти бегу.</p><p>Только бы не расплакаться.</p><p>Только не сейчас.</p><p>Я не хочу, чтобы Джек увидел меня сломленной. Не тогда, когда ему самому настолько плохо. Пока он держится, должна держаться и я.</p><p>Хотя бы ещё несколько минут.</p><p>Я без стука отталкиваю тёмную, массивную дверь и врываюсь внутрь.</p><p>Ник стоит в гостиной, повернувшись на звук. В руке телефон, на лице та самая сосредоточенность, которую я видела на его лекциях, когда он разбирал особенно сложное дело, собирая ниточки и факты в цельную картину.</p><p>Сейчас он не похож на профессора. На нём нет идеально отутюженного костюма, от которого сходили с ума все студентки — вместо этого простая фланелевая клетчатая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, и потёртые джинсы. Обычный мужик, который вышел из офиса и стал человеком. Рукава закатаны до локтя, открывая сильные предплечья с заметными венами. Светлые волосы чуть взлохмачены. Взгляд серо-голубых глаз остановился на мне.</p><p>— Кто тебя так отделал? — спрашивает Эванс.</p><p>— Долгая история, — выдыхаю я. — Джеку нужна помощь. Срочно.</p><p>Ник не задаёт вопросов. Он бросает телефон на стол и кричит вглубь дома:</p><p>— Эд! Он здесь!</p><p>Из соседней комнаты выходит доктор. На секунду теряюсь. На вид ему лет пятьдесят пять, но выглядит так, будто повидал жизнь и побывал в таких переделках, что большинству людей и не снилось.</p><p>— Машина. Бегом.</p><p>Они выбегают наружу. Я за ними. Добегаю до «Шевроле» и вижу, как доктор открывает дверь со стороны Джека. Смотрит на него. Ничего не говоря, берёт за запястье и проверяет пульс. Поднимает веко, смотрит в зрачки.</p><p>— Давай в дом его, — говорит он спокойно. — Быстро.</p><p>Они вытаскивают Джека из машины. Он стонет, когда его нога задевает косяк. Я хочу помочь, но Эванс останавливает меня взглядом.</p><p>— Иди в дом, — говорит он. — Мы справимся.</p><p>Но я не могу сдвинуться с места. Стою и смотрю, как они тащат его к входу. Доктор что-то говорит Эвансу, я не разбираю слов, но по выражению лица понимаю — с Джеком все будет в порядке.</p><p>Он в безопасности.</p><p>Я стою на крыльце, смотрю на закрывшуюся дверь, и чувствую, как ноги начинают подкашиваться. Зажимаю рот ладонью, чтобы не разреветься. Дышу часто и медленно. Пытаюсь успокоиться — не выходит, но я заставляю себя сделать шаг. Второй. Захожу внутрь следом за мужчинами.</p><p>Дом внутри как с картинки. Двухэтажное шале с огромным пространством и запахом дерева. В гостиной высоченные потолки с балками из тёмного дерева, огромный камин из грубого камня, сложенный так, будто его клали вручную. Огонь потрескивает, разбрасывая тёплый свет по комнате. На мягких диванах накидки из шерсти, а между ними огромный ковёр из шкуры.</p><p>Слева широкая, деревянная лестница с резными перилами. Она ведет на второй этаж. Сверху доносятся шаги Эванса с доктором. Я поднимаюсь следом.</p><p>Коридор на втором этаже длинный и узкий. По обе стороны несколько дверей. Две спальни — одна открыта. Я вижу кровать с тяжёлым деревянным изголовьем и шерстяные покрывала. Вторая закрыта, но из-под двери пробивается свет. Третья дверь, должно быть, ванная.</p><p>Я останавливаюсь в коридоре, прислушиваюсь к приглушенному голосу Эванса. Он говорит с доктором. Скрипит кровать и половицы.</p><p>Джек в безопасности. Теперь можно выдохнуть.</p><p>Как же я устала! Как же я хочу, чтобы он открыл глаза и снова сказал «Бэмби»! Хочу услышать его голос, увидеть его улыбку. Я хочу, чтобы он снова был рядом. Но он не скажет. Сейчас он не в себе. Его жизнь висит на волоске.</p><p>Внутри что-то поднимается. Как волна. Как цунами, которое я сдерживала целую неделю. Не знаю, сколько ещё смогу стоять.</p><p>Я хочу зайти в спальню. Хочу убедиться, что он дышит. Что жив. Но не могу себя заставить. Я слишком боюсь. Боюсь, что, снова увидев его таким, больше не выдержу — я уже не могу быть сильной. Просто хочу лечь рядом с ним и не думать ни о чём.</p><p>Отворачиваюсь от двери и иду в ванную. Закрываю дверь за собой, прижимаюсь спиной к тёплому дереву и сползаю на пол. Обхватив колени руками, утыкаюсь лицом в них. Плечи начинают вздрагивать. Сначала тихо, потом сильнее. Я слышу, как воздух вырывается из моей груди, но не могу остановиться. Слёзы текут по лицу, оставляют тёмные пятна на джинсах. Я сжимаю руки и плачу, как маленькая девочка, потерявшаяся в магазине.</p><p>В дверь осторожно стучат.</p><p>— Ричардс? Это я.</p><p>Голос Эванса. Горло сжимается, слёзы душат.</p><p>— Врач осмотрел его, — спокойно говорит Эванс. — С ним всё будет хорошо. Инфекцию вовремя устранили. Пару дней антибиотиков, отдых... и он встанет на ноги.</p><p>Я прижимаю ладонь ко рту. Слёзы снова подкатывают к глазам.</p><p>— Правда?</p><p>— Правда. Я бы не стал тебя обманывать.</p><p>Выдыхаю так резко, будто всё это время вообще не дышала.</p><p>— Спасибо...</p><p>— Не за что.</p><p>Несколько секунд мы оба молчим.</p><p>— А ты как?</p><p>— Нормально, — вру я.</p><p>Слышится тихий смешок.</p><p>— Даже через дверь слышно, что это неправда.</p><p>Я невольно опускаю голову.</p><p>— Открой, Ричардс.</p><p>Я смотрю на своё отражение в зеркале над раковиной. Красные глаза, опухшие веки, мокрые дорожки на щеках. Я выгляжу как чучело, а чувствую себя и того хуже.</p><p>— Не хочу.</p><p>— Потому что плачешь?</p><p>Я молчу.</p><p>— Знаешь, после того, через что вы сегодня прошли, было бы странно, если бы ты не плакала.</p><p>Снова тишина.</p><p>— Ты столько времени держалась, — продолжает Эванс мягко. — Сейчас уже не нужно.</p><p>Я сглатываю.</p><p>— Мне стыдно.</p><p>— За что?</p><p>Не знаю, что ответить.</p><p>— За то, что расклеилась.</p><p>— Ричардс, ты спасла человека, увела убийц за собой, добралась сюда живой... И теперь считаешь, что не имеешь права поплакать пять минут?</p><p>Я коротко всхлипываю.</p><p>Он осторожно нажимает на ручку.</p><p>— Открой дверь. Обещаю, я не стану делать вид, будто ничего не заметил. И не стану говорить, что «всё в порядке». Это самая глупая ложь.</p><p>Я закрываю глаза.</p><p>Наверное... хватит прятаться.</p><p>Медленно поднимаюсь на ноги и нехотя открываю дверь. Эванс стоит на пороге. В его глазах ни жалости, ни неловкости. Только спокойное сочувствие. Он молча делает шаг вперёд и крепко обнимает меня, словно боится, что я сейчас рассыплюсь. Утыкаюсь лбом ему в плечо и смотрю через открытую дверь ванной в спальню. Доктор склонился над Джеком. Тот неподвижно лежит на кровати.</p><p>Меня снова накрывает.</p><p>— Извините... — всхлипываю я. — Я... совсем расклеилась.</p><p>— Тише, — негромко говорит Эванс, мягко поглаживая меня между лопаток. — Иногда это единственное, что остаётся.</p><p>Я не знаю, сколько мы так стоим.</p><p>Может, пару минут.</p><p>Может, десять.</p><p>Но с каждым его спокойным движением по моей спине становится чуть легче дышать. И впервые за весь этот бесконечный день мне кажется, что всё действительно может закончиться хорошо.</p></section><section><title><p>Глава 26. Нежность</p></title><p>Глава 26. Нежность</p><p>Глава 26</p><p>Нежность</p><p>Джек Портер</p><p>Сквозь закрытые веки по сетчатке режет ножом из света. Острая боль пронзает голову насквозь, пригвождая затылок к чему-то мягкому. Тело знобит. Ногу нещадно палит, и кажется, что ее опустили в доменную печь. Губы слиплись. Язык присох к небу. Сил хватает только на то, чтобы слегка приоткрыть веки, но я тут же жалею об этой попытке. Мозг буквально взрывается.</p><p>Жмурюсь до боли в висках. Из груди вырывается сдавленный стон.</p><p>Источник света – справа. Должно быть, это окно или что-то вроде того.</p><p>Задержав дыхание, снова пытаюсь открыть глаза и утыкаюсь взглядом на расплывчатые деревянные балки надо мной.</p><p>Где я?</p><p>Повернуть голову не получается. Даже пальцем шевельнуть не могу.</p><p>Сабрина…</p><p>Последнее, что помню: ее обеспокоенное лицо. Она говорила что-то взволнованно. За окном «Шевроле» проплывали деревья, смешиваясь в одну расплывчатую массу. Веки тяжелеют. Снова обступает темнота. Я отчаянно цепляюсь за крупицы сознания, но оно ускользает. Слишком слаб, чтобы бороться. Не хватает воздуха.</p><p>И только одна мысль не дает покоя перед тем, как я отключаюсь окончательно:</p><p>«Где она?»</p><p>Чувствую чьи-то руки у себя на затылке. Они осторожно приподнимают мою голову. Губ касается прохладный край бокала, судя по всему, стеклянного.</p><p>— Давай.</p><p>Послушно открываю рот, и в горло скользит жидкость. Вода. Абсолютно обычная. Холодная. Никогда бы не подумал, что за глоток воды можно душу продать. Пью жадно, пока стакан не отнимают.</p><p>Разлепляю глаза. Надо мной склоняется девушка с длинными черными волосами. Сабрина? Или я брежу?</p><p>— Как он? — спрашивает где-то рядом мужской голос, смутно знакомый, но мне нет до него дела.</p><p>Главное, Сабрина здесь. Живая.</p><p>Пытаюсь сосредоточиться на ее лице, но мир снова плывёт, и меня утягивает обратно.</p><p>В следующий раз просыпаюсь уже по-настоящему. Башка больше не трещит. Будто кто-то наконец выключил внутри перфоратор. Всё ещё хреново, но хотя бы нет грёбанной качки. Пальцы шевелятся. Дышать можно. Даже думать получается. Но нога живёт отдельной жизнью. Тупо долбит болью в такт сердцу, напоминая, что я вспорол её не во сне.</p><p>Осматриваюсь.</p><p>Комната незнакомая. Стены вокруг из темного бруса. Под потолком балки. Занавеску на окне колышет ветер, проникающий в комнату через открытое окно. Лежу на широкой кровати. Одеяло сползло почти до ступней. На тумбочке стакан с водой, рядом какие-то таблетки.</p><p>В доме тихо, и только откуда-то издалека долетают приглушенные голоса. Женский я узнаю сразу — Сабрина. Её невозможно с кем-то спутать. Она смеётся легко и искренне. Значит, с ней всё в порядке.</p><p>От этой мысли становится легче всего на секунду.</p><p>Потому что следом смеётся какой-то мужчина.</p><p>Кто это, чёрт возьми?</p><p>Сколько я вообще провалялся без сознания?</p><p>Пытаюсь подняться, но нога тут же простреливает такой болью, что перед глазами темнеет. Приходится снова рухнуть на подушку. Голоса продолжают звучать за дверью. Спокойные, будто они знакомы уже не первый день. Неприятное чувство медленно царапает изнутри. Хочется увидеть, кто там, и убедиться, что это ничего не значит.</p><p>Но тело решает за меня.</p><p>Веки тяжелеют, комната снова расплывается, и последнее, что я слышу перед тем, как снова провалиться в сон, это её смех и чужой мужской голос.</p><p>Просыпаюсь в четвертый раз уже с ясной головой. Слабость никуда не делась, но я хотя бы могу открыть глаза и не отключиться через пять секунд. Могу пошевелить пальцами и собраться с мыслями. И первая из них, конечно же, о Сабрине.</p><p>Перед глазами вспыхивает обрывок воспоминания.</p><p>Её плечи дрожат. Она плачет, уткнувшись лицом в грудь светловолосого ублюдка, а он обнимает её и медленно гладит по спине.</p><p>Внутри мгновенно вскипает.</p><p>Какого чёрта он вообще к ней прикасается?</p><p>Сжимаю кулаки. Ради неё я перечеркнул всё: карьеру, спокойную жизнь, будущее. Выбрал её в тот момент, когда мог просто сдать людям Ламберта и больше никогда не вспоминать.</p><p>И теперь какой-то мужик держит её в своих объятиях.</p><p>От одной этой мысли становится к горлу подступает тугой ком. Пульс ускоряется. Кажется, злость вытесняет даже жар. Но проходит несколько секунд, и злость начинает оседать.</p><p>Стоп.</p><p>Она ведь плакала.</p><p>До того как я отключился, она едва держалась. Трясясь от страха, вытащила из дерьма, когда могла бросить. После всего, через что ей пришлось пройти, было бы странно, если бы она не сломалась. Она не искала чужих объятий.</p><p>Ей просто было страшно.</p><p>Я медленно выдыхаю.</p><p>Нет... Не хочу больше видеть её такой.</p><p>Пусть лучше спорит со мной, огрызается, закатывает глаза, называет меня грёбаным Портером, мистером Роботом или дубиной. Что угодно, только не плачет.</p><p>Память постепенно проясняется, и в проклятом блондине узнаю Ника, мать его, Эванса. Своего грёбанного друга – журналиста, решившего поделиться опытом с юными дарованиями в «Колумбийском». Она ведь из Колумбийского.</p><p>Сабрина упоминала, что едет к нему.</p><p>Она испугалась и расплакалась, а он просто оказался рядом. Любой нормальный человек обнял бы девушку, которая несколько суток жила под прицелом.</p><p>Логично.</p><p>Только легче почему-то не становится.</p><p>Слишком уж уверенно он её обнимал. А зная Ника...</p><p>Усмехаюсь краем губ.</p><p>Эванс никогда не страдал застенчивостью, особенно когда рядом появлялась красивая женщина. Не удивлюсь, если он, будучи преподавателем, очаровал свою талантливую студентку.</p><p>От одной этой мысли прихожу в бешенство.</p><p>Когда я искал Сабрину, проверил всё, что только смог. Никаких парней. Никаких отношений. Ничего, что хотя бы намекало на мужчину рядом с ней.</p><p>И всё же теперь появляется Ник, человек, к которому она приехала за помощью.</p><p>Сжимаю челюсть.</p><p>Мне это совершенно не нравится. И дело даже не в Нике. Мне не нравится сама мысль, что рядом с ней может быть кто-то, кроме меня.</p><p>Уставившись в потолок, пытаюсь вправить себе мозги.</p><p>Какого чёрта со мной вообще происходит?</p><p>Я реагирую до смешного остро для человека, которому, по идее, должно быть всё равно. У нас был секс. Один раз. Я почти ничего о ней не знаю. Что она читает? Какую музыку включает, когда остаётся одна? Что любит есть на завтрак? Как проводит выходные? Что делает, когда ей грустно? О чём думает, уставившись в окно? Знаю только, что она до чёртиков брезглива, упряма, не умеет вовремя заткнуться и не бросила меня, даже когда это было чистым самоубийством.</p><p>И, мать его...</p><p>Мне хочется узнать всё остальное. Что заставляет её смеяться по-настоящему? Какие фильмы она пересматривает? Какие воспоминания прячет глубоко и никому не показывает?</p><p>Я никогда раньше не думал о женщине так. Никогда не ловил себя на желании узнать её целиком, а не просто затащить в постель.</p><p>Чёрт.</p><p>Похоже, я влип гораздо сильнее, чем готов признать. Перед глазами сама собой возникает смотровая площадка. Прохладный ветер и небо с пробивающимися лучами заката. Огни внизу. Сабрина пожирает меня глазами, лежа на капоте моей «Шевроле».</p><p>Я тогда тоже перестал думать.</p><p>Вообще.</p><p>Не помню, чтобы когда-то настолько терял голову.</p><p>Тяжело выдыхаю.</p><p>Это ничего не меняет. Она ничего мне не должна. То, что я не сдал её Ламберту, не делает её моей. Я поступил так потому, что иначе перестал бы уважать самого себя.</p><p>И всё же...</p><p>Мысль об Эвансе не отпускает. Что, если между ними что-то было?</p><p>Чёрт знает.</p><p>Ник никогда не отличался монашескими привычками. Если бы у них были серьёзные отношения, я бы наверняка об этом знал.</p><p>Пить хочется до одури. Кажется, сейчас смог бы осушить целое озеро. Морщусь, чувствуя себя куском дерьма. Всё тело липкое от засохшего пота, словно кожу обмазали клеем.</p><p>Душ. Господи, как же я хочу под душ.</p><p>Уже представляю, как горячая вода смывает с меня эту дрянь, но стоит только пошевелиться, как нога тут же напоминает, что сегодня я герой только у себя в голове.</p><p>Осторожно приподнимаюсь на локтях. Стиснув зубы, дотягиваюсь до тумбочки и хватаю стакан, чуть не сбивая его на пол. Сил хватает только на то, чтобы поднести его к губам, жадно выпить и поставить пустой стакан обратно.</p><p>Голова тяжелеет, веки сами закрываются.</p><p>Темнота снова затягивает меня раньше, чем я успеваю выругаться.</p><p>Снова просыпаюсь и сразу понимаю, что мне лучше.</p><p>Туман в голове наконец рассеялся. Комната перестала крутиться. Лихорадка отступила, оставив после себя только мерзкую сухость во рту и насквозь промокшую от пота футболку. Нога болит, но уже не горит огнём при каждом ударе сердца.</p><p>Чувствуя рядом чьё-то тепло, поворачиваю голову. Сабрина спит, свернувшись калачиком, спиной ко мне. Тёмные волосы рассыпались по подушке так близко, что стоит протянуть руку, и я смогу коснуться их кончиками пальцев.</p><p>Сам не замечаю, как облегчённо выдыхаю.</p><p>Стоило прийти в себя, чтобы выяснить, что больше всего меня волнует вовсе не собственная шкура. Меня ищут федералы. Я едва не сдох. Нужно думать, как выбираться отсюда, как не подставить Ника, как не угробить нас обоих...</p><p>А я вместо этого радуюсь тому, что Сабрина спит рядом.</p><p>От меня несёт, наверное, как от бездомного, который неделю жил в лесу. Пот давно высох, но кожу всё ещё стягивает, а волосы, уверен, выглядят так, будто ими мыли пол.</p><p>И под боком лежит она.</p><p>Чистая.</p><p>От неё всё так же едва уловимо пахнет ванилью.</p><p>Я слишком хорошо помню, как она морщилась при виде любой грязи и шарахалась от микробов, словно они охотились лично за ней. Если она сейчас проснётся и вдохнёт аромат моего героического выздоровления, в лучшем случае побежит открывать окно.</p><p>Не могу удержаться от беззвучной усмешки.</p><p>Странно.</p><p>Из всех вещей, о которых стоило бы переживать, меня вдруг больше всего беспокоит именно это. Не хочу, чтобы она смотрела на меня как на развалину. Хочу, чтобы, когда откроет глаза, она увидела во мне мужчину, а не пациента, которого только что вытащили с того света. Никогда бы не подумал, что однажды подобная ерунда станет для меня такой чертовски важной.</p><p>Осторожно спускаю ноги с кровати. Опираясь на здоровую ногу, поднимаюсь, и сразу хватаюсь за спинку кровати. Перед глазами на секунду темнеет, но проходит.</p><p>Уже неплохо.</p><p>Больную ногу держу на весу. Пола касаюсь только носком, чтобы не потерять равновесие. Медленно двигаюсь к двери, цепляясь рукой за всё, до чего могу дотянуться. Со стороны, наверное, выгляжу как старик после трёх инфарктов или как грёбаный калека.</p><p>Добираюсь до ванной. Тихо закрываю за собой дверь. За стеной слышится ровное дыхание Эванса. Стаскивая с себя футболку, морщусь.</p><p>Господи... Даже меня от собственного запаха мутит.</p><p>Одежда летит на пол. Наполняю ванну и осторожно опускаюсь в воду, вытянув раненую ногу через бортик. Тёплая вода медленно обнимает тело, смывая липкий пот и усталость.</p><p>Закрыв глаза, конечно, снова возвращаюсь мыслями к Сабрине.</p><p>Если бы между ней и Ником что-то было, она бы спала не в моей комнате. Значит, она приехала к Эвансу за помощью. Только и всего. Но, чёрт возьми, я всё равно рад, что проснулся рядом с ней, а не увидел её в объятиях Эванса.</p><p>И вот это уже начинает меня всерьёз беспокоить.</p><p>Нужно выбросить её из головы.</p><p>Потому что с каждой новой мыслью становится всё очевиднее: у меня ничего не выходит.</p><p>После ванной я чувствую себя почти человеком. В ногу будто вогнали раскаленный лом, но хотя бы перестал вонять. Накинув махровый халат на голое тело, возвращаюсь в комнату и замираю на пороге.</p><p>Сабрина спит, все так же лежа на боку. Тёмные волосы рассыпались по подушке, закрывая половину лица. Она почти не двигается, только плечи размеренно поднимаются и опускаются.</p><p>Такая маленькая.</p><p>После всего, что произошло, трудно поверить, что именно эта хрупкая девчонка таскала меня на себе, врала незнакомцам, обвела вокруг пальца наёмников и едва не угробила себя, вытаскивая мою задницу.</p><p>Задерживаюсь в дверях дольше, чем собирался. Мой взгляд словно прилип к ней: от тонкой шеи вдоль плеча спускается к изгибу талии и плавному бедру.</p><p>Красивая до чёртиков. Особенно сейчас, когда лицо не искажено напряжением. Смотрю и не могу отвести взгляд. В груди разливается странное чувство. Я не привык, чтобы кто-то рисковал ради меня, а она рисковала, не задумываясь. Это сводит с ума сильнее, чем ее аппетитная попка и острый язычок.</p><p>До кровати добираюсь чудом, но даже сквозь слабость не могу перестать пялиться на нее. Даже жаль, что вижу только её спину. Хочется видеть лицо. А еще лучше – знать, что ей снится.</p><p>Сам не замечаю, как пальцы осторожно касаются тонкого локона. Он скользит между ними, как шёлк. Сабрина вздыхает во сне. Чуть откидывается назад, и её спина прижимается к моей груди. Я замираю, забывая дышать. Страшно пошевелиться и спугнуть этот миг. Вдруг она проснётся и отодвинется?</p><p>Но Сабрина наоборот устраивается удобнее, будто её тело знает, где ему место – в моих объятиях. Медленно, едва касаясь, провожу ладонью по волосам. Стыдно признаться даже самому себе, но аромат ванили, который я всю жизнь не переносил, стал моим любимым. Даже забавно – не думал, что такое возможно.</p><p>Сам не замечаю, как рука осторожно ложится ей на талию, и Сабрина вдруг переворачивается ко мне, утыкается носом мне в грудь. Закидывает руку и ногу на мой живот. Укладывается так, будто всегда здесь спала. Больная нога тут же напоминает о себе тупой вспышкой боли, но убрать её не приходит в голову. Осторожно утыкаюсь подбородком в макушку Сабрины.</p><p>Ещё вчера я готов был сдать эту девчонку федералам, а сегодня лежу и боюсь её разбудить.</p><p>Усмехаюсь про себя и закрываю глаза.</p><p>Вот же ты влип, Портер.</p><p>Под её ровное дыхание сон накрывает меня быстрее, чем я успеваю подумать о чём-то ещё.</p></section><section><title><p>Глава 27. Часть 1. Пробуждение</p></title><p>Глава 27. Часть 1. Пробуждение</p><p>Глава 27</p><p>Пробуждение</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>Утром следующего дня я стою у плиты, лениво помешивая бекон. На сковороде аппетитно шипит масло, а за окном уже вовсю светит солнце.</p><p>Эванс ставит рядом со мной большую кружку кофе.</p><p>— Держи. Это вернет тебя к жизни.</p><p>Я тихо фыркаю, но кружку беру и делаю первый бодрящий глоток. Горячий и крепкий – именно такой, какой сейчас нужен.</p><p>— Надо же, — усмехаюсь я. — Ты ещё и кофе варить умеешь.</p><p>— Ты обо мне еще многое не знаешь, Ричардс.</p><p>За двое суток, пока Джек спал, мы с Эвансом незаметно перешли на «ты». Это случилось как-то само собой. С ним оказалось на удивление легко: он умеет вовремя пошутить, рассказывает совершенно безумные истории о своей работе, и рядом с ним не возникает ощущения, что нужно постоянно держать оборону.</p><p>— Сегодня ты выглядишь почти как человек, — говорит Эванс, усаживаясь за стол.</p><p>Я вопросительно поднимаю бровь.</p><p>— Почти?</p><p>— До идеала ещё далеко, но прогресс впечатляет.</p><p>— Спасибо огромное, – закатываю глаза, но всё равно улыбаюсь.</p><p>Два дня назад меня трясло так, что я едва могла дышать ровно. Казалось, стоит закрыть глаза, снова услышу выстрелы и почувствую холодный металл пистолета у лица. Теперь стало легче.</p><p>Сегодня утром я проснулась раньше обычного и сначала даже не поняла, почему мне так тепло. Медленно открыла глаза, задерживая дыхание от неожиданности – моя щека лежала у Джека на груди. Под ухом глухо и размеренно билось его сердце, а подбородок почти касался моего лба. Носом Джек уткнулся в мои волосы на макушке. Одной рукой обнимал за талию. Моя собственная нога лежала поверх его бедра, словно всю ночь я сама пыталась не отпустить его ни на сантиметр.</p><p>Обычно я терпеть не могу спать в обнимку. Мне быстро становится жарко, неудобно, хочется отползти на свою половину кровати, но в тот момент почему-то было хорошо, спокойно и безопасно.</p><p>Я не сразу решилась пошевелиться, чтобы не разбудить его.</p><p>Подняла голову и внимательно посмотрела на Джека. Он крепко спал. Лицо наконец перестало быть болезненно напряжённым, дыхание стало ровным. Бледность ещё не исчезла, под глазами залегли тёмные тени, но по сравнению с тем, каким он был вчера, это уже огромный шаг вперёд.</p><p>Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Он действительно шёл на поправку. Наверное, именно тогда я впервые за последние дни почувствовала настоящее облегчение. Жаль только, что долго наслаждаться этим моментом не удалось. В приоткрытую дверь спальни вскоре заглянул Эванс, пожелав доброго утра. Пришлось осторожно выбираться из объятий Джека и сделать вид, будто ничего особенного не произошло.</p><p>— Извини, что разбудил, кстати, — говорит Эванс и отпивает кофе из стакана.</p><p>— Да я и сама собиралась вставать, — отвечаю я, втягивая аппетитный аромат кофе.</p><p>— Нашему больному полегчало?</p><p>— Похоже на то, – я невольно улыбаюсь. – Проснулась утром, а он уже успел принять душ.</p><p>Эванс удивлённо вскидывает брови.</p><p>— Серьёзно? Тогда он идёт на поправку быстрее, чем я ожидал.</p><p>— Он упрямый. Это его главное лекарство.</p><p>— Или главная проблема, — усмехается Эванс.</p><p>С этим не поспоришь.</p><p>Я тихо смеюсь и уже собираюсь ответить что-нибудь в том же духе, как вдруг из прихожей доносится глухой стук. Мы с Эвансом одновременно поднимаем головы и переглядываемся. Улыбка мгновенно исчезает с лиц. У меня внутри холодеет. Я торопливо ставлю кружку на стол. Кофе выплёскивается через край, оставляя на столешнице тёмное пятно.</p><p>Мы почти одновременно бросаемся в гостиную и замираем.</p><p>Джек стоит на лестнице в белом махровом халате, крепко вцепившись в перила. Вся тяжесть тела приходится на здоровую ногу, а раненую он держит на весу. Вместо того чтобы лежать в кровати, этот идиот спускается, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку.</p><p>— Джек!.. — его имя вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать.</p><p>Он поднимает голову и... улыбается, будто не провёл двое суток без сознания!</p><p>— Ты совсем с ума сошёл? — выкрикиваю я.</p><p>— Доброе утро, Бэмби.</p><p>— Какое ещё доброе утро? Ты должен лежать в кровати! Врач сказал тебе соблюдать постельный режим!</p><p>— Мне надоело валяться, — спокойно отвечает он, крепче перехватывая перила.</p><p>Ник в несколько шагов оказывается рядом с ним и осторожно берёт под локоть.</p><p>— Полегче, герой, — говорит Эванс. — Тебе сейчас лучше...</p><p>— Я не наступаю на ногу, — перебивает Джек, глядя прямо на меня. — Значит, ничего страшного.</p><p>Я чувствую, как внутри снова закипает злость.</p><p>— Ничего страшного? Ты мог свернуть себе шею!</p><p>— Но не свернул же.</p><p>— Потому что мы тебя услышали! — срываюсь я. — Если бы не мы, ты бы уже катился вниз по ступенькам!</p><p>Он только качает головой.</p><p>— Бэмби, твоё беспокойство начинает выходить за рамки разумного.</p><p>Я смотрю на него несколько секунд, не веря собственным ушам.</p><p>— Ты невозможен.</p><p>Он лишь едва пожимает плечом, но позволяет Эвансу вести себя вниз. От помощи не отказывается, и на том спасибо.</p><p>— Тебе вообще нельзя было вставать, — бурчу я уже тише.</p><p>— Я больше ни минуты не собирался торчать в той комнате.</p><p>— Конечно. Лучше устроить себе полосу препятствий.</p><p>— Ты же знаешь, я люблю риск.</p><p>Я тяжело выдыхаю — спорить бессмысленно. Если Джек Портер что-то решил, проще убедить стену сменить цвет. Разворачиваюсь и ухожу на кухню, слыша за спиной их голоса.</p><p>— Ты как, дружище? — спрашивает Эванс.</p><p>— Живой.</p><p>— Уже неплохо. Только имей в виду: Ричардс за эти два дня чуть с ума не сошла. Так что пожалей девушку и не испытывай её нервы ещё раз.</p><p>Джек ничего не отвечает. Я закатываю глаза, доставая тарелки из шкафа.</p><p>Вот ведь сплетник. Но, с другой стороны, если после его слов этот упрямый баран хоть чуть-чуть прислушается к голосу разума и перестанет геройствовать на каждой лестнице, я, пожалуй, сделаю вид, что ничего не слышала.</p><p>Пока я расставляю тарелки, Эванс доводит Джека до стола, аккуратно усаживает на стул. Тот недовольно морщится, но спорить не пытается — сил явно нет. Я ставлю перед каждым чашку с кофе, сажусь на своё место, и какое-то время в кухне слышен только звон вилок.</p><p>Джек делает глоток кофе. Медленно, слегка задумчиво. Потом как бы невзначай кивает в сторону Эванса.</p><p>— Так вы, получается, знакомы?</p><p>— Получается, — Эванс пожимает плечами, и я чувствую, как в его голосе проскальзывает еле уловимая усмешка.</p><p>— И давно? — спрашивает Джек, не поднимая глаз, но по напряжённому затылку видно: он ждет ответа.</p><p>— С прошлого года, — отвечает Эванс. — Я тогда преподавал в «Колумбийском». Вёл курс по расследовательской журналистике.</p><p>— И учил её…</p><p>— Именно.</p><p>— И как она? — Джек наконец поднимает взгляд на меня. — Не сильно терроризировала?</p><p>Я фыркаю.</p><p>— Это ещё кто кого терроризировал!</p><p>— Ричардс была моей любимой студенткой.</p><p>Джек медленно кивает, взвешивая что-то в голове. Отделяет кусочек яичницы и принимается неторопливо жевать, словно разговор интересует его не больше прогноза погоды. Эванс, заметив это, ухмыляется в кружку.</p><p>— Не в том смысле, который ты сейчас надумываешь.</p><p>Джек коротко усмехается.</p><p>— Я ничего не надумываю, — парирует Джек, пожимая плечами с невозмутимым видом. — Я просто удивлен. Не более.</p><p>Эванс тихо смеётся.</p><p>— А как я удивился, когда звонил тебе все утро, а трубку взяла она! Я искал тебя, чтобы ты помог её найти, а она уже с тобой. Неплохая ирония, да? Но она была моей любимой студенткой не просто так — она единственная, кто спорила со мной на каждой второй лекции.</p><p>Я качаю головой.</p><p>— Между прочим, это называется задавать вопросы.</p><p>— Именно, — соглашается Ник. — Поэтому она и была любимой студенткой.</p><p>Джек усмехается и, сделав ещё один глоток кофе, смотрит поочередно то на меня, то на Эванса.</p><p>— Да, она может быть еще той занозой в заднице. То есть у тебя исключительно академический интерес?</p><p>— Исключительно.</p><p>— Скучно живёшь, Эванс.</p><p>Ник в голос хохочет.</p><p>— Представляешь, да.</p><p>Я перевожу взгляд с одного на другого. Джек больше не задаёт вопросов. Он спокойно возвращается к еде, и только уголок его губ чуть заметно дёргается, будто он получил именно тот ответ, который хотел услышать. Я отворачиваюсь к своей тарелке, пряча улыбку.</p></section><section><title><p>Глава 27. Часть 2. Пробуждение</p></title><p>Глава 27. Часть 2. Пробуждение</p><p>Некоторое время мы просто сидим за столом, лениво перебрасываясь ничего не значащими фразами. Эванс вспоминает нелепую историю из университета, связанную с моей дотошностью, Джек отпускает пару колких замечаний, а я только качаю головой, слушая их. Впервые за долгое время вокруг меня спокойно. Не нужно никуда бежать, никого обманывать, ничего бояться хотя бы эти несколько минут.</p><p>Но это затишье долго не длится.</p><p>Джек допивает кофе, медленно ставит кружку на стол и несколько секунд задумчиво молчит, а когда снова смотрит на меня, взгляд его становится непроницаемым.</p><p>— А теперь расскажи спокойно с самого начала, в какое дерьмо мы вляпались, Бэмби?</p><p>Я молча смотрю на него. Знала, что этот разговор неизбежен, но сейчас, когда он наконец начался, меня всё равно становится не по себе. За последние дни столько всего случилось, что я почти перестала отделять одно событие от другого. Выстрелы, погоня, горы, отель, лихорадка – всё смешалось в одну сплошную полосу, где я просто бежала, не оглядываясь. И только сейчас, когда я сижу за столом с чашкой кофе, вдруг понимаю: расследование — то, с чего всё началось — осталось где-то в другой жизни. Но именно из-за него мы несколько раз чуть не погибли.</p><p>Эванс тоже становится серьёзнее и кивает в сторону лестницы.</p><p>— Документы у меня в ноутбуке. — Он поднимается из-за стола. — Сейчас принесу.</p><p>Мы с Джеком остаёмся вдвоём. Тишина в кухне становится осязаемой. Слышно, как за окном шуршит листьями ветер, и торопливые шаги Эванса на второй этаж. Джек хмурится, сжимая опустевший стакан.</p><p>— Как ты?</p><p>Он улыбается, расслабляя пальцы.</p><p>— Я правда в порядке, Бэмби, — отвечает Джек и после секундного молчания спрашивает: — А ты?</p><p>Я невольно выдыхаю. Теперь, когда он пришёл в себя, когда он сидит рядом и говорит со мной, с меня будто свалилась целая гора, которую я тащила на себе все эти дни, не замечая её тяжести.</p><p>— Сейчас уже хорошо.</p><p>Он откидывается на спинку стула. Его взгляд скользит по моему лицу, по глазам, по губам. Джек вдруг поднимает руку и касается моих волос. Пальцы медленно проходят по макушке, осторожно приглаживая выбившуюся прядь. В этом жесте нет ни капли неловкости. Он такой спокойный и естественный, словно для Джека давно стало привычным касаться меня.</p><p>Я даже не успеваю смутиться. В груди разливается удивительное тепло, и я понимаю, что этот Джек совсем не похож на того, кого я встретила несколько дней назад. Тогда рядом со мной сидел холодный, колючий охотник за головами, который держал мир на расстоянии вытянутой руки. Он не позволял себе быть мягким, а сейчас он словно перестал ждать удара. Перестал строить вокруг себя ледяную стену.</p><p>И почему-то именно такой Джек Портер нравится мне гораздо больше.</p><p>В коридоре раздаются шаги. Джек замечает Эванса почти одновременно со мной. Его ладонь спокойно соскальзывает с моей головы и ложится на спинку моего стула.</p><p>Я едва заметно улыбаюсь.</p><p>Эванс возвращается с ноутбуком под мышкой. Он ставит его на стол, разворачивая экран к нам с Джеком. Сам остаётся стоять позади. Папка с отчётами, таблицами и служебными записками уже открыта.</p><p>— Ладно... — выдыхаю я. — Тогда с самого начала.</p><p>Джек молча кивает.</p><p>— До выпуска из «Колумбийского» мне оставалось несколько месяцев. Осталось последнее задание — большая журналистская работа. Что-то вроде дипломного расследования. Вообще тему можно было выбрать самому, но мне не повезло с научным руководителем.</p><p>Джек вопросительно приподнимает бровь. Я тихо усмехаюсь.</p><p>— Есть преподаватели, которые уверены, что красивая девушка может писать только про косметику, модные сумки и высоту каблуков, а настоящая журналистика, конечно же, исключительно мужская профессия.</p><p>Эванс фыркает.</p><p>— К сожалению, таких идиотов и правда хватает.</p><p>— Вот и мой оказался именно таким. Он был уверен, что я не справлюсь ни с одной серьёзной темой, поэтому специально выдал мне, как он считал, самую скучную.</p><p>— Что значит «выдал»? Насколько я помню, студенты сами решают, а преподаватели не имею права вмешиваться, — замечает Эванс.</p><p>— Не имеют, — соглашаюсь я с ироничной усмешкой и перевожу взгляд на него. — Как и распускать руки.</p><p>Эванс перестаёт улыбаться.</p><p>— Его ладонь почему-то всё время находила моё колено.</p><p>Пальцы Джека с силой сжимаются вокруг кружки.</p><p>— Смит? — Эванс хмурится.</p><p>— Ага.</p><p>— Надо же... С виду казался вполне приличным человеком.</p><p>— Неважно, – я пожимаю плечами. — Мудак и мудак, но без его положительной оценки диплома у меня бы не было. Выбор оказался небольшой: либо лечь под него, либо написать такую статью, чтобы он не смог придраться.</p><p>Джек наконец нарушает молчание:</p><p>— Конечно, ты выбрала второе.</p><p>Я встречаюсь с ним взглядом. Он едва заметно сжимает челюсти.</p><p>— Наверное, я бы не полезла во всё это так глубоко, если бы не знала, что Смит будет искать любую возможность завалить мою работу. Сначала мне казалось, что это вообще самая скучная тема на свете. Одни отчёты, накладные, акты приёма... — усмехаюсь. — А потом наткнулась на странные цифры. Сначала решила, что сама что-то неправильно посчитала. Я в бухгалтерии полный ноль. Несколько раз всё перепроверила... но ошибка никуда не исчезла. И вот тогда мне стало по-настоящему интересно.</p><p>Я разворачиваю ноутбук к Джеку и открываю таблицу, которую собирала несколько недель. Даты, номера дел, ведомости, отчёты. Когда-то всё это казалось бессмысленным набором цифр, но не теперь.</p><p>— Вот, смотри. После рейда в Бронксе на склад вещдоков должны были поступить тридцать килограммов кокаина.</p><p>Указываю на нужную строку.</p><p>— А по факту приняли только двадцать.</p><p>Джек хмурится.</p><p>— Десять килограммов просто испарились?</p><p>— Именно.</p><p>— Сначала я решила, что это обычная ошибка в документах. Кто-то неправильно внёс данные, перепутал партии... В конце концов, такое бывает.</p><p>Я выделяю курсором строку.</p><p>— Потом нашла ещё один рейд. Тоже Бронкс, только годом раньше. Посмотри.</p><p>Джек слегка подаётся вперёд, быстро пробегая взглядом по таблице.</p><p>— Та же история, — тихо замечает он.</p><p>— Угу.</p><p>Я открываю следующий отчёт.</p><p>— А это уже третий рейд. Попробуй угадать, где.</p><p>— Бронкс, — отвечает Джек, не поднимая головы.</p><p>Я улыбаюсь.</p><p>— Именно. И каждый раз повторялось одно и то же. После операции часть наркотиков бесследно исчезала ещё до того, как попадала на склад вещдоков.</p><p>Я открываю следующую таблицу.</p><p>— Тогда я перестала искать ошибки в цифрах и начала искать человека, который подписывал документы.</p><p>Я сворачиваю таблицу и открываю папку с материалами дела.</p><p>— Одних цифр мне показалось мало, поэтому я полезла в сами документы.</p><p>Открываю первое дело: протокол изъятия, сопроводительный акт, документ о передаче вещдоков на склад.</p><p>— Вот здесь изъяли тридцать килограммов.</p><p>Я увеличиваю страницу.</p><p>— А сюда поступило только двадцать.</p><p>Пролистываю ниже и останавливаюсь у последней страницы.</p><p>— И вот подпись.</p><p>— Ламберт... — читает Джек.</p><p>Не отвечая, открываю следующее дело.</p><p>— Здесь то же самое.</p><p>Несколько щелчков мышью.</p><p>— Опять не сходятся цифры.</p><p>Прокручиваю вниз.</p><p>— И снова его подпись.</p><p>Я открываю третью папку.</p><p>— И здесь тоже.</p><p>Джек уже не смотрит на меня. Он быстро пробегает глазами документы, будто сам проверяет, не ошиблась ли я.</p><p>— Всё проходило через Ламберта, — тихо говорит он.</p><p>— Да.</p><p>Я открываю общую сводную таблицу.</p><p>— Таких дел набралось несколько десятков за пятнадцать лет.</p><p>Провожу курсором по последним строкам.</p><p>— А потом всё закончилось.</p><p>Джек поднимает на меня взгляд.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что Ламберт пошёл на повышение.</p><p>Я на секунду замолкаю, вспоминая момент, когда сама поняла, что история на этом не заканчивается.</p><p>— Но...</p><p>— Но? — тихо спрашивает Джек.</p><p>— Но это оказалось только началом.</p><p>Я перелистываю следующую страницу и перевожу взгляд на Джека.</p><p>— Мне стало интересно, куда девались те самые десять килограммов. Если их не уничтожили, значит, они должны были где-нибудь всплыть. Наркотики ведь не растворяются в воздухе.</p><p>Джек молча слушает.</p><p>— Я полезла в открытые источники. Перерыла газетные архивы, полицейские сводки, отчёты о рейдах в других штатах. Искала совпадения по маркировкам партий. Думала... а вдруг повезёт?</p><p>Джек качает головой.</p><p>— И ничего.</p><p>— Вообще ничего, — вздыхаю я. — Я убила на это почти месяц!</p><p>Он на секунду задумывается.</p><p>— Значит, товар переупаковали.</p><p>Я невольно усмехаюсь.</p><p>— Именно. Потом до меня наконец дошло: какой идиот станет перевозить наркотики со старыми маркировками?</p><p>Джек коротко хмыкает.</p><p>— Ламберт не идиот.</p><p>— Вот и я так решила. А раз найти сами наркотики не получилось, я пошла другим путём.</p><p>Я открываю следующую папку.</p><p>— Решила посмотреть, что происходило с самим Ламбертом и его расходами.</p><p>Джек вскидывает бровь.</p><p>— Но его банковские счета закрыты. Это банковская тайна.</p><p>— Если бы Ламберт вдруг начал жить не по средствам, им бы быстро заинтересовались. Налоговая, служба внутренних расследований... кто угодно. Зарплата начальника отдела по борьбе с наркотиками не позволяет внезапно обзавестись виллой и яхтой.</p><p>Я пожимаю плечами.</p><p>— Но ничего такого не было. До повышения он жил довольно скромно. Я уже решила, что зашла в тупик, а потом вдруг подумала...</p><p>Губы сами собой растягиваются в улыбке.</p><p>— А ведь у него был доступ не только к наркотикам, но и к бюджету отдела.</p><p>Открываю следующую папку и разворачиваю финансовые отчёты.</p><p>— И вот тут началось самое интересное.</p><p>Подвигаю ноутбук ближе к Джеку и указываю на несколько выделенных строк.</p><p>— Каждый раз, когда со склада исчезала часть вещдоков, почти одновременно резко росли операционные расходы отдела. Командировки. Закупка оборудования. Обслуживание техники. Всё выглядело совершенно законно, но суммы... Посмотри сам.</p><p>Джек молча наклоняется к экрану. Несколько секунд внимательно читает документы, быстро перелистывая страницы, и поднимает на меня взгляд. Впервые с начала разговора я замечаю в его глазах что-то похожее на восхищение. Он ничего не говорит, но почему-то именно это молчание радует меня сильнее любых похвал.</p><p>— Тогда я решила посмотреть, кому уходили деньги за перевозку, аренду складов и уничтожение вещдоков.</p><p>Открываю ещё один документ и увеличиваю нужную строку.</p><p>— Вот эта компания. Формально она занималась логистикой.</p><p>Я перевожу взгляд на Джека.</p><p>— Как думаешь, кому она принадлежала?</p><p>Он почти не задумывается.</p><p>— Ламберту.</p><p>Я качаю головой.</p><p>— Не напрямую. Его бывшему однокласснику. Через несколько недель того нашли мёртвым в какой-то подворотне. Официальная причина смерти... передозировка.</p><p>На последних словах невольно кривлюсь.</p><p>— Потом я начала проверять остальные фирмы. История повторялась снова и снова. Подставные владельцы. Закрытые компании. Люди, которые почему-то очень быстро умирали.</p><p>Я медленно закрываю папку.</p><p>— Почти все дела были одинаковыми...</p><p>В груди неприятно сжимается, и я замолкаю, опуская взгляд. Я знаю, что лежит в следующей папке. И знаю, кто руководил той операцией.</p><p>Джек сам заканчивает за меня:</p><p>— Кроме рейда четырёхлетней давности.</p><p>Я медленно поднимаю на него взгляд.</p><p>— Да.</p><p>Несколько секунд никто не произносит ни слова.</p><p>— После него руководитель операции якобы покончил с собой. — Я сглатываю. — Чарльз Холланд. Знаю, что он был твоим наставником.</p><p>Джек коротко усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья.</p><p>— Он был больше, чем просто наставником. — Джек смотрит не на меня, а куда-то мимо. — Он был мне как отец.</p><p>Я невольно опускаю глаза. Почему-то становится неловко, будто я только что без спроса открыла дверь в комнату, в которую никто не должен был заходить.</p><p>Джек молчит несколько секунд, потом всё же продолжает:</p><p>— За неделю до его смерти мы накрыли крупный склад. Очень крупный. Холланд работал над этим делом почти год. — Он горько усмехается. — Никогда не видел его таким счастливым. Он говорил, что мы наконец прижали этих ублюдков. Что теперь они уже не выкрутятся. — Джек сглатывает. — А через два дня его нашли с пулей в голове.</p><p>На кухне повисает тишина.</p><p>— Потом умер Гастингс. Потом Линч. — Джек наконец переводит взгляд на меня. — Ник рассказывал?</p><p>Я молча киваю.</p><p>— Трое полицейских, покончивших с собой.</p><p>— И никто ничего не заподозрил? — хмурюсь.</p><p>Джек невесело смеется.</p><p>— Они служили в разных участках. Для всех это были три никак не связанных самоубийства.</p><p>Он задумчиво проводит большим пальцем по краю кружки.</p><p>— А для меня... нет. — На секунду замолкает. — Сама подумай. Трое опытных оперативников, каждый работал по наркотикам. И все трое вдруг решили свести счёты с жизнью. — Он качает головой. — Слишком много совпадений.</p><p>Я медленно киваю.</p><p>— Согласна. Но мне их имена ни разу не попадались.</p><p>— И не могли попасться, — спокойно отвечает Джек. — Ты копала рейды в Бронксе. Холланд работал там. Гастингс был в Квинсе. Линч в Бруклине. Но они знали друг друга. Линч тоже не поверил, что Холланд вдруг решил пустить себе пулю в голову. — Он морщится. — Только я тогда смотрел совсем не туда.</p><p>Я вопросительно приподнимаю бровь.</p><p>— Я был уверен, что их убирают картели. Про наркотики, пропавшие вещдоки и Ламберта я тогда ничего не знал. Хотел найти того, кто убивал полицейских.</p><p>Я осторожно спрашиваю:</p><p>— Тогда почему ты остановился?</p><p>Джек не отвечает сразу. Медленно опирается локтями о стол и закрывает лицо ладонями. Я перевожу взгляд на Ника, но и тот молчит, поджимая губы.</p><p>И почему-то именно в этот момент я понимаю: ответ мне совсем не понравится.</p><p>— Потому что они добрались до моей сестры.</p><p>Джек медленно опускает руки и смотрит в кружку.</p><p>— Её похитили. Неделю держали чёрт знает где. Потом позвонили мне, — продолжает он почти без выражения. — Сказали, если я не прекращу копать, её будут присылать мне по частям.</p><p>Сердце пропускает удар.</p><p>— Хоук?</p><p>Джек поднимает на меня взгляд.</p><p>— Да.</p><p>— Тогда я поклялся, что однажды убью его, — цедит Джек сквозь зубы, а в глазах плещется такая ярость, что об нее можно обжечься. Он криво усмехается: — И убил бы... если бы она не заставила меня пообещать, что я этого не сделаю из-за неё.</p><p>Я не нахожу слов. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, и Джек тихо добавляет:</p><p>— А он появился снова. Пришёл за тобой.</p><p>Я опускаю взгляд.</p><p>— Но ты ведь считал меня преступницей...</p><p>Он качает головой.</p><p>— Нет.</p><p>Я удивлённо поднимаю глаза.</p><p>— То есть формально да. Я должен был доставить тебя Ламберту. Но, чёрт возьми, ты с самого начала не была похожа на человека, который способен на то, в чём тебя обвиняли. — Он устало проводит ладонью по лицу. — Одно дело отвезти тебя в суд. Там ещё был шанс, что во всём разберутся. Совсем другое... Хоук. — Его голос становится жёстче: — Я слишком хорошо знал, что он делает с людьми.</p><p>Перед глазами вспыхивает вечер, когда я пыталась бежать от Джека.</p><p>Я снова прихожу в себя на заднем сиденье машины. Голова раскалывается так, будто её ударили кувалдой. Всё вокруг плывёт. Хоук хватает меня за волосы, рывком поднимает голову и с такой силой бьёт по лицу, что во рту мгновенно появляется вкус крови.</p><p>На автомате касаюсь пальцами того места на лбу, куда Хоук ударил меня о капот «Шевроле». Шишка уже почти сошла, разбитая губа начала заживать, но тело, кажется, всё ещё помнит его пальцы.</p><p>По спине медленно пробегает холодок.</p><p>— Думаешь, почему я так и не надел на тебя наручники?</p><p>Я молчу. Для меня это до сих пор загадка.</p><p>— Тогда я и сам не мог этого объяснить. Злился на себя. Пытался убедить, что просто потерял хватку. — Он невесело усмехается. — А сейчас понимаю.</p><p>Его взгляд встречается с моим.</p><p>— Какая-то часть меня с самого начала хотела, чтобы ты сбежала.</p><p>Он качает головой.</p><p>— Только отпустить тебя сам я не мог. Это непрофессионально.</p><p>Моё сердце начинает стучать быстрее.</p><p>— Джек...</p><p>Он перебивает меня почти шёпотом:</p><p>— Если бы ты тогда меня не остановила... я бы убил Хоука. Я знал, на что он способен, Сабрина, и не собирался позволить ему сделать с тобой то же самое, что когда-то сделал с моей сестрой.</p><p>Мы с Джеком одновременно замолкаем. Несколько секунд на кухне стоит такая тишина, что слышно только, как ветер шевелит листву за открытым окном. Эванс всё это время не проронил ни слова. Теперь он наконец подаётся вперёд, сцепляет пальцы в замок и спокойно смотрит сначала на меня, потом на Джека.</p><p>— Теперь вы понимаете, что произошло на самом деле?</p><p>Мы с Джеком синхронно переводим взгляд на него.</p><p>— Пока Джек расследовал смерти полицейских, он видел только последствия. Пока Ричардс копалась в документах, она видела только финансовую схему.</p><p>Ник делает короткую паузу.</p><p>— Ричардс доказала, что через отдел по борьбе с наркотиками годами исчезали вещдоки. Когда я впервые увидел её материалы, решил, что это обычная коррупция. Ну, продал Ламберт несколько килограммов, заработал денег. Такое, к сожалению, случается.</p><p>Он медленно качает головой.</p><p>— Но потом я снова открыл расследование Джека, — продолжает Эванс. — Холланд, Гастингс и Линч — трое разных полицейским с разных участков свели счеты с жизнью.</p><p>Он ненадолго замолкает.</p><p>— Четыре года назад Джек успел накопать немало. Просто тогда он смотрел совсем в другую сторону — искал убийцу полицейских, а не финансовую схему.</p><p>Джек молча слушает.</p><p>— Холланд незадолго до смерти пытался получить доступ к архиву вещдоков. Гастингс официально запросил проверку законности уничтожения одной из партий наркотиков. Линч заинтересовался транспортной компанией, которая перевозила вещдоки между складами.</p><p>Эванс пожимает плечами.</p><p>— По отдельности это выглядело случайными совпадениями, но когда я увидел расследование Сабрины...</p><p>Он открывает одну из схем на экране ноутбука.</p><p>— ...совпадений стало слишком много.</p><p>Джек медленно выпрямляется на стуле.</p><p>— Все трое, сами того не подозревая, вышли на один и тот же уровень согласований. Они не работали вместе, но каждый в какой-то момент упёрся в документы, которые проходили через Ламберта.</p><p>Всё это время мы с Джеком смотрели на одну и ту же картину с разных сторон.</p><p>— То есть... они шли по одному следу? — тихо спрашиваю я.</p><p>— Именно.</p><p>Эванс кивает.</p><p>— И, возможно, сами этого даже не понимали. Каждый тянул свою нитку, но все они в итоге сходились в одной точке.</p><p>Он касается пальцем фамилии на экране.</p><p>— Здесь.</p><p>Я долго смотрю на Джека. Он не отрывает взгляда от монитора, а потом медленно качает головой.</p><p>— Нет...</p><p>Мы с Эвансом одновременно поворачиваемся к нему.</p><p>Джек проводит ладонью по подбородку и тихо выдыхает:</p><p>— Это слишком большая схема для одного человека.</p><p>Эванс едва заметно кивает.</p><p>— Именно к этому выводу пришёл и я.</p><p>Он наклоняется вперёд и касается пальцем экрана.</p><p>— Если бы всё держалось только на Ламберте, закончилось бы в тот момент, когда его повысили. Он ушёл из отдела по борьбе с наркотиками, и схема развалилась бы.</p><p>Задумываюсь, вспоминая документы. После повышения Ламберта исчезновений действительно стало гораздо меньше, но не ноль.</p><p>— Они продолжились... — выдыхаю я, переводя взгляд на Эванса.</p><p>— Да, — кивает он. — Просто стали происходить реже и аккуратнее.</p><p>Джек снова смотрит на фамилию Ламберта.</p><p>— Он не вершина, — произносит он.</p><p>— Нет, — соглашается Эванс.</p><p>— Значит... над ним кто-то есть? — почти шёпотом спрашиваю я.</p><p>— Думаю, да.</p><p>Эванс складывает руки на груди.</p><p>— Ламберт руководил одним направлением. Контролировал свой участок схемы. Но если подобное происходило сразу в нескольких районах города, если полицейских из разных подразделений устраняли по одинаковому сценарию, а после повышения Ламберта система продолжила работать... значит, наверху сидит кто-то, кто переживёт замену любого исполнителя.</p><p>Все последние недели мне казалось, что Ламберт и есть главный монстр.</p><p>Теперь же выясняется, что это, возможно, даже не конец цепочки, а лишь одно из звеньев.</p><p>И, судя по лицу Джека, он понял это одновременно со мной.</p><p>— Именно поэтому мы не можем просто отнести всё это в полицию.</p></section><section><title><p>Глава 27. Часть 3. Пробуждение</p></title><p>Глава 27. Часть 3. Пробуждение</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Ну всё, детки, дальше без меня, — Эванс закидывает спортивную сумку на плечо и смотрит на нас с лёгкой усмешкой. — И, пожалуйста... постарайтесь не разнести мне дом.</p><p>— За себя я спокоен, а вот Бэмби… — Джек тянет насмешливо, поджимая губы, и я чувствую, как внутри закипает праведное возмущение.</p><p>Я поворачиваюсь к нему, щурясь.</p><p>— Я-то пока на одной ноге, — пожимает он плечами с таким видом, будто это всё объясняет.</p><p>— Серьёзно? — фыркаю я. — Вообще-то это ты любишь переть напролом.</p><p>Джек вопросительно приподнимает бровь. Я складываю руки на груди.</p><p>— Напомнить, как ты столкнул машину Хоука с дороги? Или как с больной ногой вышел под пули, прикрываясь полуживым киллером?</p><p>— Это звучит гораздо хуже, чем было.</p><p>— Оно звучит именно так, как было!</p><p>Эванс качает головой, но я вижу, как он прячет улыбку. Он явно наслаждается нашей перепалкой.</p><p>— Ну просто самый опасный человек в округе! — Эванс тихо присвистывает, окидывая Джека взглядом с головы до ног. — Особенно в махровом халате.</p><p>Джек смотрит на него совершенно серьёзно.</p><p>— Не недооценивай халат.</p><p>Эванс смеётся, запрокидывая голову.</p><p>— Ладно. Тогда хотя бы не слишком шалите.</p><p>Я закатываю глаза так сильно, что они почти уходят в затылок.</p><p>— Господи... Вам обоим по двенадцать?</p><p>Джек усмехается, и я чувствую, как его плечо на секунду касается моего.</p><p>— Обижаешь, Ричардс, — говорит Эванс с шутливым самодовольством. — Я взрослый, уважаемый человек.</p><p>— А ведёте себя оба так, будто вас вчера выгнали с урока за плевки из трубочки из-за угла.</p><p>— Это была хорошая тактика, — совершенно серьёзно замечает Джек.</p><p>Эванс согласно кивает.</p><p>— Рабочая.</p><p>Я тяжело вздыхаю, чувствуя, как улыбка сама собой расползается на лице.</p><p>— Всё. Я официально отказываюсь знать вас обоих.</p><p>— Поздно, Бэмби, — ухмыляется Джек.</p><p>— Всё-всё, исчезаю, — Эванс поднимает руки, будто сдаваясь. — Через пару дней вернусь. А вы за это время постарайтесь не настрогать мини-Портеров.</p><p>— Вали уже, — невозмутимо бросает Джек</p><p>Эванс улыбается во все зубы, словно именно такой реакции и добивался, а я чувствую, как лицо вспыхивает жаром.</p><p>Серьёзно?</p><p>Неужели со стороны мы с Портером выглядим... парой?</p><p>Я украдкой кошусь на Джека. Хоть бы смутился. Хоть бы сделал вид, что это идиотская шутка!</p><p>Ничего подобного.</p><p>Он стоит совершенно спокойный, будто нас только что не предостерегли от случайного залёта.</p><p>Невыносимый человек.</p><p>— Я позвоню, — бросил Эванс, уже садясь в машину. — И, Ричардс, береги себя и этого громилу, — кивнул он в сторону Джека.</p><p>— Как будто у меня есть выбор, — улыбнулась я.</p><p>Эванс наконец садится в машину, заводит двигатель и, напоследок коротко просигналив, выкатывается на грунтовую дорогу.</p><p>Смеркалось. Чистое вайомингское небо постепенно темнело, и одна за другой на нём проступали первые звёзды. Вечерний ветер приятно холодил кожу и ерошил волосы на затылке, а где-то далеко, со стороны леса, тоскливо выл койот.</p><p>Джек присел на перила крыльца, упершись в них ладонями. На предплечьях тут же проступили напряжённые вены, и я против собственной воли задержала на них взгляд. Пришлось почти силой заставить себя отвернуться и посмотреть на удаляющиеся огни внедорожника Эванса. Через несколько часов он уже будет в Атланте, где вовсю готовят наш документальный фильм.</p><p>Наш.</p><p>До сих пор не верится.</p><p>Ещё пару недель назад я была обычной студенткой, которая пыталась доказать одному самодовольному преподавателю, что способна писать не только про помаду и модные туфли. А теперь лечу... нет, несусь к своему первому настоящему журналистскому расследованию. Да ещё и в соавторстве с самим Ником Эвансом!</p><p>Честно, если аккуратно вырезать из этой истории киллеров, перестрелки, федеральный розыск и несколько попыток меня убить, получится почти идеальное начало карьеры. И, кажется, именно сейчас до меня впервые дошло, что всё это действительно происходит со мной. Если наш план сработает, моя жизнь уже никогда не станет прежней.</p><p>Внедорожник Эванса медленно скрылся за поворотом, а рокот двигателя постепенно растворился среди сосен.</p><p>Стало непривычно тихо.</p><p>Только вечерний ветер перебирал кроны деревьев, где-то в высокой траве стрекотали сверчки, а из глубины леса время от времени доносился негромкий крик ночной птицы.</p><p>Мы с Джеком остались вдвоём, и вдруг я слишком отчётливо почувствовала его присутствие.</p><p>Он даже не смотрел на меня. Просто сидел, опираясь на перила крыльца, а мне казалось, будто между нами натянулась невидимая нить. Достаточно сделать всего один шаг, и она лопнет.</p><p>От этой мысли по коже одна за другой пробежали мурашки.</p><p>Господи.</p><p>Мы остались одни.</p><p>Хорошо, что ещё днём Джек всё-таки сменил махровый халат на спортивные штаны и свободную футболку, иначе я бы сейчас вообще не знала, куда смотреть. Полы этого несчастного халата то и дело норовили распахнуться, а мне и без того хватало поводов чувствовать себя неловко рядом с ним.</p><p>Хотя, если быть честной, дело было вовсе не в халате.</p><p>Чтобы хоть чем-то заполнить повисшую тишину, я первой нарушаю молчание:</p><p>— Странно, да?</p><p>Джек поворачивает голову.</p><p>— Что именно?</p><p>Я неопределённо веду рукой в воздухе.</p><p>— Всё это.</p><p>Он несколько секунд молчит, будто действительно пытается понять, о чём я.</p><p>— То, что наконец стало спокойно?</p><p>Я невольно качаю головой.</p><p>Спокойно?</p><p>Нет.</p><p>Совсем наоборот.</p><p>Сердце почему-то колотится так, словно я снова влипла в неприятности. Хотя впервые за долгое время нам ничего не угрожает. Никто не стреляет, не гонится за нами, не пытается убить.</p><p>Мы просто рядом.</p><p>И именно это почему-то волнует меня сильнее всего.</p><p>Я все-таки краснею. Щёки предательски вспыхивают, и сколько бы я ни убеждала себя успокоиться, становится только хуже. Разумеется, Джек это замечает и тихо смеётся.</p><p>— Посмотрим кино? — предлагает он.</p><p>Я удивлённо морщу нос.</p><p>— Это как-то слишком... нормально для нас.</p><p>— Да? — дразняще спрашивает Джек, и правый уголок его губ ползёт вверх. — Ну извини. Пока я способен только на «нормально».</p><p>Хочется сострить в ответ. Я открываю рот и… ничего.</p><p>То есть варианты есть. Даже слишком много, но все до единого ужасно неприличные. Настолько, что я поспешно захлопываю рот обратно.</p><p>Господи, мозг, ты серьёзно?</p><p>Стоило Джеку сказать про то, на что он сейчас не способен, как воображение моментально дорисовывает, на что он будет способен через пару дней, когда нога заживёт.</p><p>Жар медленно расползается уже не только по щекам. После всего, что между нами произошло, это кажется неизбежными и... слишком очевидным. Ведь вопрос времени, когда между нами снова останется слишком мало одежды. Эта мысль повисает в воздухе, посылая маленькие электрически разряды внизу живота.</p><p>Поднимаю глаза на Джека. Он молча разглядывает меня с тем же самым напряжением, что ощущаю и я.</p><p>Чёрт.</p><p>Он ведь тоже об этом подумал.</p><p>Не знаю почему, но я уверена в этом на сто процентов.</p><p>— Каким, по-твоему, должно быть идеальное свидание? — вдруг спрашивает Джек.</p><p>Я не сразу понимаю, что обращается он ко мне, и от неожиданности моргаю.</p><p>Свидание? С чего вдруг?</p><p>— А что? — приподнимаю бровь. — Джек Портер собирается пригласить меня на свидание?</p><p>В ответ от только поджимает губы.</p><p>Господи! Вот же у него талант — молчать так, что становится неловко мне!</p><p>— Даже не вздумай, — предупреждаю я, чувствуя, как губы, не слушаясь, сами изгибаются в улыбке. Да в такой широкой, что стыдно! — Сейчас окажется, что ты проводишь какой-нибудь социальный эксперимент.</p><p>— Почему сразу эксперимент?</p><p>— Потому что несколько дней назад твой эмоциональный диапазон был размером с чайную ложечку, а сейчас ты внезапно интересуешься свиданиями.</p><p>— Я сдержанный, — Пожимает плечами. — Но не эмоциональный инвалид, Бэмби.</p><p>— Надо же, — тяну я. — А я переживала. Хотела позвонить учёным. Вдруг ты первый человек, способный жить без чувств?</p><p>Что ты несешь, Ричардс? Заткнись!</p><p>— И что бы они сделали?</p><p>— Потыкали бы тебя палкой, — фыркаю я. — Так что — всё это время ты просто притворялся?</p><p>— Нет, — Джек качает головой. — Просто сближаться с преступницей было плохой идеей.</p><p>— Ах да, — усмехаюсь я. — Чуть не забыла. Профессиональная этика.</p><p>— Именно.</p><p>— И поэтому ты изображал человека, которому противопоказаны любые человеческие эмоции?</p><p>— Поэтому я держал дистанцию.</p><p>— Блестяще справился, — киваю я с преувеличенно серьёзным видом.</p><p>— А, по-моему, отвратительно. Я в федеральном розыске из-за девчонки, которую знаю неделю, Бэмби. И далеко не только потому, что я борец за справедливость.</p><p>Сердце вдруг делает такой сильный удар, что мне кажется, Джек сейчас его услышит. Я поспешно отвожу взгляд.</p><p>Спокойно, Сабрина. Ничего особенного. Просто мужчина, по которому ты сохнешь, только что признался, что специально держался от тебя подальше. Вообще ничего особенного!</p><p>— Когда я впервые увидел твоё фото в деле, — продолжает он, будто не замечает, что у меня внутри творится полный бардак, — сразу решил, что здесь что-то не сходится. Даже думал отказаться, но…</p><p>Я поднимаю глаза.</p><p>— Но…</p><p>— Но внешность бывает обманчивой, а на таких, как ты, обычно и попадаются.</p><p>Я открываю рот, чтобы ответить, — и снова не нахожу слов. Хочется съязвить. Пошутить. Сказать что-то серьёзное? Но в голове пустота, а сердце стучит так, будто я только что бежала марафон. Это странно. Глупо. Это... нелепо.</p><p>Да кого я пытаюсь обмануть?</p><p>Я ведь тоже попалась. Ещё тогда, в той дурацкой придорожной кафешке, где кофе был отвратительным, а булочка, кажется, пережила эпоху динозавров. Я села за столик, увидела его — и всё. Пропала.</p><p>— А знаешь... — улыбаюсь я, пряча взгляд. — Когда я увидела тебя, тоже сразу подумала, что ты не вписывался.</p><p>— Да?</p><p>Я киваю.</p><p>— Слишком... чистенький.</p><p>Он тихо усмехается.</p><p>— Сидел такой весь из себя приличный, красивый, спокойный. Даже кофе, ту ужасную бурду, пил так, будто она тебе нравится.</p><p>— Я был под прикрытием.</p><p>— Конечно, — я закатываю глаза. — Очень убедительно.</p><p>Джек едва заметно пожимает плечами.</p><p>— Так что? — спокойно напоминает он. — Идеальное свидание?</p><p>На секунду задумываюсь, поджимая губы.</p><p>— Любое.</p><p>Он вопросительно приподнимает бровь.</p><p>— Если человек рядом заставляет меня забыть, где я, что вокруг происходит и почему я вообще должна вести себя как взрослый, адекватный человек... значит, место уже неважно.</p><p>— То есть красивыми жестами тебя не купить?</p><p>Я картинно вздыхаю.</p><p>— Абсолютно, — отвечаю я, пожимаю плечами с самым трагическим видом, на который способна. — Можешь даже не стараться.</p><p>— Какая досада.</p><p>Джек смеётся, и этот звук заполняет каждую клеточку моего тела, а бабочки в животе перестают быть красивой метафорой. Они становятся настоящими. Живыми. Я чувствую их. Каждую. И понимаю, что это не просто «нравится». Это — что-то большее. Уже не могу отрицать. Он — причина этих бабочек.</p><p>— Слушай... — говорит Джек, мрачнея. — Я хотел извиниться за то, как всё началось. За наручники, и что вёл себя как последний мудак.</p><p>— Джек...</p><p>Не хочу вспоминать. Не сейчас, когда мы наконец говорим по-человечески. Мне нравится просто быть рядом с ним. Смеяться над его глупыми шутками. Подкалывать в ответ, чувствовать, как он улыбается, глядя на меня. Мне нравится краснеть от дурацких мыслей, которые лезут в голову. Чувствовать себя просто Сабриной, а не той девушкой, которую однажды приковали к кровати. Хочу забыть об этом, хотя бы на время.</p><p>— Нет, — качает он головой. — Я знаю, что это было неправильно. И я...</p><p>— Джек.</p><p>Он всё-таки замолкает.</p><p>— Я не хочу это обсуждать.</p><p>Джек растерян и пытается исправить то, что уже не исправить. Но я и не нуждаюсь в исправлениях.</p><p>— Вообще... наручники могут быть очень даже ничего, если использовать их... при других обстоятельствах. Но... — поспешно добавляю я, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид. — Кино так кино.</p><p>Протягиваю ему руку, просто чтобы помочь слезть с перил и дойти хотя бы до дивана. Джек переводит взгляд на мою ладонь. Я уже готовлюсь услышать привычное: «Сам справлюсь». Или хотя бы увидеть его фирменный взгляд, означающий: «Бэмби, ты серьёзно?»</p><p>Даже успеваю мысленно закатить глаза, но он вкладывает свою большую, сильную ладонь в мою и, вместе того, чтобы медленно пойти в дом, вдруг мягко, но уверенно тянет меня на себя.</p><p>— Ай! — взвизгиваю я.</p><p>От неожиданности я теряю равновесие. Нелепо взмахиваю свободной рукой, успеваю только тихо пискнуть, и врезаюсь ему в грудь. Его ладонь мгновенно оказывается у меня на пояснице, будто именно там ей и место. Сердце пропускает удар. Я поднимаю голову. Мы стоим слишком близко. Настолько, что я могу рассмотреть каждую тёмную ресницу, щетину на подбородке, тонкую царапину на скуле, которая ещё не успела исчезнуть.</p><p>Он всё ещё бледный. Под глазами лежат тени после болезни, но взгляд...</p><p>В каре-зелёных глазах снова появляется тот самый тёплый огонь, который я однажды уже видела на смотровой площадке.</p><p>Джек медленно опускает взгляд на мои губы.</p><p>И почему-то тоже смотрю на его.</p><p>Дышать вдруг становится трудно. Сердце колотится так сильно, что мне кажется, он наверняка чувствует это даже сквозь одежду. Я боюсь пошевелиться. Боюсь, что стоит мне сделать хоть одно неверное движение, и этот миг рассыплется. И ещё сильнее боюсь, что сейчас Джек отпустит меня.</p><p>Но он не отпускает.</p><p>Наоборот.</p><p>Он медленно наклоняется ко мне, оставляя мне возможность отстраниться или сказать «нет».</p><p>Я не двигаюсь.</p><p>Когда его губы наконец касаются моих, внутри словно вспыхивает что-то ослепительно яркое. У меня невольно вырывается тихий вздох. Джек отвечает таким же прерывистым дыханием, и от этого по спине пробегает горячая дрожь. Мои пальцы сами находят его волосы, осторожно зарываются в них, притягивая ближе.</p><p>Он целует меня медленно, бережно, будто никуда не торопится и хочет запомнить каждое мгновение. От этой неожиданной нежности кружится голова сильнее, чем от любого другого поцелуя в моей жизни. Закрываю глаза, растворяясь в его прикосновениях, и весь окружающий мир исчезает, оставляя только нас двоих.</p><p>Его ладонь медленно скользит под край моей футболки, касаясь обнажённой кожи на спине. От этого простого прикосновения по телу расходится дрожь. Вторая рука ложится мне на бедро, и я невольно подаюсь ближе, сокращая между нами и без того крошечное расстояние.</p><p>Мне мало.</p><p>Катастрофически мало.</p><p>Хочется забыть обо всём. О погоне. О федеральном розыске. О Хоуке. О Ламберте. О том, что будет завтра.</p><p>Хочется только остаться здесь.</p><p>Рядом с ним.</p><p>Но стоит взгляду зацепиться за его лицо, как желание сталкивается с реальностью – он всё ещё слишком бледный. После обеда у него снова поднялась температура. Он едва восстановился после двух суток без сознания, а нога до сих пор не позволяет нормально ходить.</p><p>Нет, я не могу думать только о себе.</p><p>Когда Джек медленно отстраняется, я открываю глаза. Наши лбы соприкасаются. Мы оба тяжело дышим. Я чувствую на губах его горячее дыхание и вдруг понимаю, что меньше всего на свете хочу сейчас сделать хотя бы один шаг назад.</p><p>— Идём смотреть кино? — тихо спрашивает Джек.</p><p>Я только киваю. Сейчас я совершенно не доверяю своему голосу. Но вместо того, чтобы отпустить меня, он вдруг легко подхватывает меня на руки.</p><p>— Джек...</p><p>Я не успеваю договорить, как оказываюсь на широких деревянных перилах крыльца, а он стоит между моих коленей, придерживая за талию. Я инстинктивно обнимаю его ногами, чтобы не потерять равновесие. Он оказывается ещё ближе, и я чувствую, как напряжено всё его тело. Через плотную ткань джинс чувствую силу его желания. Моё тело отзывается на это мгновенным жаром, и я теснее прижимаюсь к нему, не желая увеличивать расстояние даже на миллиметр. Сердце снова сбивается с ритма.</p><p>Джек закрывает глаза и шумно выдыхает, пытаясь вернуть самообладание и едва заметно усмехается.</p><p>— Так... кино?</p><p>Я не могу сдержать улыбку.</p><p>— Кино.</p><p>Он открывает глаза.</p><p>В них столько желания и одновременно такой отчаянной сдержанности, что у меня болезненно сжимается сердце. Ещё мгновение он просто смотрит мне в глаза и нехотя отодвигается. Его руки медленно соскальзывают с моей талии.</p><p>Ему сейчас так же непросто, как и мне.</p></section><section><title><p>Глава 28. Часть 1. Любовь</p></title><p>Глава 28. Часть 1. Любовь</p><p>Глава 28</p><p>Любовь</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>— Я убью его, — сказал Джек со смешинкой в голосе.</p><p>Это было три дня назад, когда Ник Эванс только уехал.</p><p>Мы тогда посмотрели фильм. Вернее... попытались. До сих пор не имею ни малейшего представления, о чём он был. Кажется, там кто-то кого-то спасал, потом куда-то бежал, потом, возможно, даже победил. Но поручиться не могу, потому что каждые несколько минут мы с Джеком отвлекались друг на друга. Целовались так долго, что приходилось перематывать назад, а потом снова отвлекались.</p><p>В какой-то момент я окончательно сдалась и решила, что фильм просто оказался лишним.</p><p>Если бы кто-нибудь увидел нас со стороны, решил бы, что двоим подросткам впервые оставили пустой дом.</p><p>И, что самое ужасное... Наверное, был бы абсолютно прав.</p><p>Но настоящий сюрприз ждал нас вечером.</p><p>Когда мы поднялись в спальню, прямо посреди кровати нас ждал здоровенный пакет, перевязанный огромным красным бантом и таким дурацким, какие бывают на рекламных открытках.</p><p>Сверху красовалась записка:</p><p>«Я знаю, что вы будете делать это часто. Не благодарите, крольчатки».</p><p>Я почувствовала, как щеки моментально вспыхнули.</p><p>— Господи... — только и смогла выдохнуть я.</p><p>Даже открывать было неловко.</p><p>Джек развязал бант, заглянул внутрь и молча достал одну за другой три коробки «Okamoto» с двенадцатью ультратонкими презервативами в каждой.</p><p>— Придурок, — тихо хмыкнул Джек.</p><p>Я тогда рассмеялась так громко, что, кажется, перепугала всех белок в округе.</p><p>Прошло уже три дня, а коробки по-прежнему лежат в верхнем ящике прикроватной тумбочки. Нераспечатанные. И почему-то каждый раз, когда я открываю этот ящик, взгляд сам собой цепляется за яркие упаковки, а щеки снова становятся пунцовыми.</p><p>За эти три дня я узнала о Джеке больше, чем за всю предыдущую неделю.</p><p>Оказалось, утро для него начинается не с будильника, а с рассвета. Он просыпается очень рано, заваривает крепкий кофе, намазывает тост вишнёвым джемом и выходит на крыльцо. Просто сидит там с кружкой в руках, молча наблюдая, как из-за сосен медленно поднимается солнце.</p><p>Иногда мне кажется, что он способен часами слушать лес. Пение птиц, шелест хвои, ветер в кронах — всё то, что большинство людей перестают замечать уже через пару минут.</p><p>Но долго сидеть на одном месте он всё равно не может. Джеку постоянно нужно двигаться, куда-то идти, чем-то заниматься, хоть что-нибудь делать. Стоит ему заскучать, как он начинает искать себе любую работу, хвататься за любую мелочь, лишь бы не бездельничать. Кажется, покой для него гораздо мучительнее любой перестрелки.</p><p>И ещё выяснилось, что у нас куда больше общего, чем я думала.</p><p>Мы оба выросли в семьях полицейских.</p><p>Наверное, поэтому некоторые вещи нам не приходится объяснять друг другу. Мы и без слов понимаем, что значит ждать звонка среди ночи. Что значит жить с мыслью, что человек, которого любишь, может однажды не вернуться домой.</p><p>Отец, дед, прадед Джека — все носили форму. Джек рос с уверенностью, что однажды тоже станет полицейским и будет ловить плохих парней.</p><p>А потом в нем что-то сломалось.</p><p>Я знала, что это связано с Чарльзом Холландом и его сестрой, но не спрашивала. Он только начал впускать меня в свою жизнь, и мне совсем не хотелось, чтобы он снова захлопнул дверь.</p><p>Вместо этого я просто продолжала узнавать его.</p><p>Настоящего.</p><p>Не молчаливого телохранителя и не человека, который прячется за вечным «я в порядке», а Джека.</p><p>Оказалось, он умеет слушать так, что хочется рассказывать дальше. Замечает вещи, на которые я сама не обращаю внимания. Смеётся редко, но каждый раз так искренне, что я невольно начинаю смеяться вместе с ним. С ним удивительно легко. Так легко, будто мы знакомы не пару недель, а гораздо дольше.</p><p>И...</p><p>Господи.</p><p>Целуется он просто неприлично хорошо.</p><p>Каждый его поцелуй превращался для меня в маленький взрыв. Стоило его губам коснуться моих, как внутри вспыхивало что-то горячее, неугомонное, отчего становилось трудно дышать и невозможно думать о чем-то другом. Мне хотелось только одного: чтобы он не отпускал меня. А когда Джек обнимал меня, я каждый раз ловила себя на совершенно нелепом желании стать к нему ещё ближе. Настолько близко, чтобы между нами не осталось ни миллиметра.</p><p>Но все эти три дня у него держалась температура. Он быстро уставал, нога всё ещё болела, и, несмотря на его упрямое «я в порядке», я прекрасно видела, что это не так, поэтому каждый раз, когда между нами начинало искрить сильнее, именно я останавливала нас первой.</p><p>И, если честно, это было почти невыносимо.</p><p>Потому что я хотела его.</p><p>Очень.</p><p>На четвёртый день Джек всё-таки взбунтовался.</p><p>— Всё, Бэмби. Я больше не могу.</p><p>Я поворачиваюсь к нему с намыленной кружкой. Он стоит на пороге кухни, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с таким видом, будто готов объявить революцию.</p><p>— Я сейчас сойду с ума, если ещё хоть час просижу без дела. Дай мне хотя бы посуду помыть. Или ужин приготовить. Или... не знаю... принести дров.</p><p>Я невольно улыбаюсь.</p><p>— Ты собрался нести дрова на одной ноге?</p><p>— Если понадобится, и на одной.</p><p>Подхожу к нему и, положив ладони ему на грудь, мягко подталкиваю к гостиной.</p><p>— Тебе нужен отдых. Врач ясно сказал...</p><p>— Врач сказал, что я могу двигаться, если не наступаю на ногу, — перебивает Джек, не сдвинувшись ни на сантиметр. — Но я уже могу нормально ходить. Температуры нет. Голова не кружится. Я в порядке. Мне нужно хоть чем-нибудь заняться.</p><p>Он смотрит на меня с таким упрямством, что я едва сдерживаю смешок. Если существует чемпионат мира по нежеланию соблюдать постельный режим, Джек Портер наверняка забрал бы золото.</p><p>Я только тяжело вздохнула — спорить с ним бессмысленно.</p><p>За эти дни Джеку действительно стало лучше. Бледность почти сошла с лица, лихорадочный блеск исчез из глаз, движения стали увереннее. Он уже не цепляется за стены при каждом шаге, только наступает на носок, стараясь беречь ногу.</p><p>— Ладно, — сдаюсь я. — Но только ужин. И без подвигов.</p><p>На его лице тут же появляется победная улыбка.</p><p>— Обещаю.</p><p>Конечно, ни одному его обещанию, связанному с осторожностью, верить нельзя, но хотя бы сегодня он выглядит человеком, который действительно идёт на поправку.</p><p>Я устраиваюсь за столом, готовая в любой момент вскочить и отобрать у него нож или сковородку, если что-то пойдет не так, но не приходится. Джек двигается по кухне спокойно и уверенно, будто занимался этим всю жизнь. Ловко нарезает овощи ровными ломтиками, почти не глядя работает ножом, одной рукой помешивает соус, другой проверяет мясо на сковороде.</p><p>Я молча наблюдаю.</p><p>Почему-то мне казалось, что человек, который последние годы гоняется за преступниками, живёт исключительно на кофе, энергетиках и случайной еде из придорожных кафе.</p><p>Оказывается, нет — он умеет готовить.</p><p>И очень неплохо!</p><p>Кажется, я снова узнаю о нём что-то неожиданное. Он не только телохранитель или охотник за головами, не только бывший полицейский или человек, который без раздумий бросается под пули. Он ещё и просто... мужчина, который уверенно стоит у плиты, пробует соус кончиком ложки и недовольно морщится, потому что, по его мнению, не хватает специй.</p><p>Спустя час на столе стоял настоящий ужин, а не разогретые полуфабрикаты или бутерброды, на которые я втайне рассчитывала, а мясо с овощами и ароматным соусом. Я недоверчиво смотрю сначала на тарелку, потом на Джека.</p><p>— Ты умеешь готовить?</p><p>Он лениво пожимает плечами.</p><p>— У меня очень много плюсов, Бэмби.</p><p>— Скромность тоже входит в этот длинный список?</p><p>— Нет. Но готовлю я лучше, чем шучу.</p><p>Я закатываю глаза, беру вилку и пробую. И, к своему глубокому сожалению, вынуждена признать, что он не преувеличивает.</p><p>На следующий день дождь загнал нас домой окончательно.</p></section><section><title><p>Глава 28. Часть 2. Любовь</p></title><p>Глава 28. Часть 2. Любовь</p><p>На следующий день дождь загнал нас домой окончательно. Он зарядил ещё ночью и, кажется, не собирался останавливаться. За окнами стояла сплошная серая стена. Ветер раскачивал сосны так сильно, что они глухо скрипели, а по крыше монотонно барабанили тяжёлые капли.</p><p>Мы сидим на полу перед камином, прислонившись спинами к дивану. На журнальном столике стоит форма с лазаньей, от которой всё ещё поднимается ароматный пар.</p><p>Я довольно выдыхаю.</p><p>— Ладно, признаю. Это было невероятно вкусно.</p><p>Джек, устроившийся рядом, радостно усмехается.</p><p>— Приятно слышать.</p><p>— Нет, правда. По-моему, это лучшая лазанья, которую я когда-либо ела.</p><p>Он чуть склоняет голову набок.</p><p>— Осторожнее, Бэмби. Ещё немного, и я решу, что ты мной восхищаешься.</p><p>— Не льсти себе, — шутливо фыркаю я. — Я восхищаюсь исключительно лазаньей.</p><p>— Конечно, — его улыбка становится шире.</p><p>— Хотя... если ты будешь готовить так каждый день, у тебя появится очень нечестное преимущество.</p><p>— Какое именно?</p><p>— Ну... девушке сложно уйти от мужчины, который кормит её такой лазаньей.</p><p>Он негромко смеётся.</p><p>— То есть ты уже продумываешь пути отхода?</p><p>— Я просто рассматриваю все варианты.</p><p>Джек качает головой, не переставая улыбаться.</p><p>— Не думаю, что мне придётся удерживать тебя едой.</p><p>— Вот как?</p><p>Он встречается со мной взглядом.</p><p>— Ты и без неё никуда не денешься.</p><p>Я только тихо фыркаю.</p><p>— Ну-ну. Мечтай, Портер.</p><p>Но улыбку спрятать не получается. Джек негромко смеётся, устраивается поудобнее и вытягивает ноги. Рыжие отблески огня из камина скользят по его лицу, смягчая привычно резкие черты. Он выглядит удивительно спокойным.</p><p>Как будто даже счастливым.</p><p>И мне вдруг приходит в голову, что таким я его ещё не видела.</p><p>— Надо будет научить тебя паре рецептов, — говорит он.</p><p>Я вопросительно приподнимаю бровь.</p><p>— Зачем?</p><p>— Чтобы ты готовила, пока я буду работать.</p><p>У меня чуть челюсть не отвисла, но я лишь хмыкнула.</p><p>— Я похожа на девушку, которая будет заниматься стряпнёй в ожидании мужа?</p><p>Он тянется к кружке с чаем и едва заметно поджимает губы.</p><p>— Нет. Скорее на ту, кто подсыпет яда, если муж попытается её запереть дома.</p><p>Я уже собираюсь съязвить, но вдруг понимаю, что он сказал.</p><p>«Чтобы ты готовила, пока я буду работать».</p><p>Как будто для него совершенно очевидно, что после всего случившегося я всё ещё буду рядом.</p><p>Сердце вдруг делает странный, тяжёлый кувырок.</p><p>Неужели... он правда этого хочет?</p><p>Я торопливо прячу эту мысль за привычной насмешкой.</p><p>— Спасибо огромное за веру в мои морально-нравственные качества.</p><p>Он тихо усмехается.</p><p>— Зато тебе будет приятно знать, что я доверил тебе свои фамильные рецепты.</p><p>Мы ещё долго сидим у камина. Болтаем о каких-то пустяках, смеёмся, спорим о фильмах, вспоминаем смешные истории. За окном всё так же шумит дождь, и постепенно мне начинает казаться, что весь остальной мир просто перестал существовать — есть только этот дом, камин и мы.</p><p>Разговор сам собой затихает и наступает та редкая тишина, в которой слова не требуются. Слышно только, как потрескивают поленья в камине, как дождь барабанит по крыше и ветер перебирает верхушки сосен.</p><p>Я украдкой смотрю на Джека, задумчиво уставившегося на огонь.</p><p>Как же странно быстро этот человек стал для меня... родным.</p><p>От этой мысли в груди становится тесно. Кажется, именно так и открывают сердце.</p><p>Я опускаю взгляд на почти пустую кружку.</p><p>— Моего папу убили в прошлом году, — слова слетают с губ неожиданно даже для меня самой. Не знаю, почему решила сказать это именно сейчас.</p><p>Джек поворачивает голову.</p><p>— При исполнении. — Я сглатываю. — Он был полицейским. Как и твой отец. Наверное, поэтому... я так хорошо понимаю, почему ты хотел стать копом.</p><p>На губах появляется слабая улыбка, которая тут же исчезает.</p><p>— Для меня он тоже был примером. Я до сих пор иногда ловлю себя на мысли, что хочу ему позвонить и рассказать какую-нибудь глупость или пожаловаться. — Голос предательски дрожит. — А потом вспоминаю, что звонить больше некому. — Я делаю медленный вдох. — Наверное... поэтому мне так страшно за маму. — Поднимаю глаза на Джека. — Если со мной что-нибудь случится... она останется совсем одна.</p><p>После моих слов снова становится тихо. Я и сама не понимаю, зачем всё это сказала. Наверное, просто устала держать всё в себе.</p><p>Джек молча придвигается ближе. Его рука ложится мне на плечи, мягко притягивая к себе. Я без сопротивления прижимаюсь щекой к его груди. Он наклоняется и легко касается губами моего виска.</p><p>— Всё будет хорошо, Бэмби, — шепчет он.</p><p>Сердце его бьётся ровно. Дыхание запуталось у меня в волосах.</p><p>— Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.</p><p>Я закрываю глаза ещё крепче и шумно выдыхаю.</p><p>— Я с мамой не разговаривала с того дня, как сбежала. Она ведь даже не знает, жива я или нет. Наверное, уже обзвонила все больницы, морги... — я запинаюсь. — У неё больное сердце, Джек. Я боюсь даже представить, что она сейчас чувствует.</p><p>— Когда я искал тебя, я проверял всё, что смог найти. Семью тоже. Я видел твою маму.</p><p>— Правда?</p><p>Он кивает.</p><p>— Она держится. Переживает. Очень. Но держится. Она сильная женщина. — Его губы трогает едва заметная улыбка. — Понятно, в кого ты такая.</p><p>Становится легче. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы снова вдохнуть полной грудью. А горло всё равно сжимается и приходится моргнуть, прогоняя предательскую влагу из глаз.</p><p>— Спасибо...</p><p>Больше ничего сказать не получается.</p><p>— Знаешь... ты иногда напоминаешь мне папу. Не внешне. По характеру.</p><p>Он вопросительно приподнимает бровь, и я тихо смеюсь.</p><p>— Такой же невозможный. Если температура под сорок, значит, можно просто выпить кофе и идти работать. Если не спал двое суток, ничего страшного. Если кто-то в беде, значит, сначала спасать людей, а уже потом думать о себе. — Я качаю головой. — Мама постоянно на него ворчала. Говорила, что однажды он себя угробит. А он каждый раз отвечал одно и то же... — Я невольно улыбаюсь, будто снова слышу его голос. — «Не переживай. Я справлюсь». — Улыбка медленно гаснет. — И знаешь... ты говоришь почти теми же словами.</p><p>— Похоже, он был классным мужиком.</p><p>Я смотрю на языки пламени.</p><p>— Самым лучшим.</p><p>Джек смотрит на огонь долгим, задумчивым взглядом и молчит.</p><p>— Моего отца тоже убили при исполнении, — нарушает тишину он. — Мне было пять. Наркоманы, которых он приехал задерживать, открыли огонь. — Он грустно усмехается, качая головой. — Забавно... Я почти не помню его лица. Только запах одеколона. И ещё... как он подбрасывал меня на плечо, когда возвращался домой.</p><p>Я отрываю взгляд от огня и перевожу на него. Никогда бы не подумала, что можно рассказывать о такой боли настолько спокойно. Но, наверное, когда живёшь с ней почти всю жизнь, ощущения притупляются. У меня же до сих пор перехватывает горло от одного лишь воспоминания.</p><p>— После этого я был уверен, что тоже стану полицейским и буду ловить плохих парней, — продолжает он. — Других вариантов даже не рассматривал. — Он пожимает плечами. — Наверное, хотел доказать самому себе, что отец умер не зря.</p><p>«Или просто хотел стать похожим на него», — проносится у меня в голове.</p><p>— Он был честным копом… Во всяком случае, так говорила мама.</p><p>Я осторожно накрываю его ладонь своей.</p><p>— Ты ведь такой же, Джек. Такой же честный. Думаю, и твердолобый ты тоже в него.</p><p>— Звучит как диагноз, — усмехается он.</p><p>— Нет, — качаю головой, переплетая наши пальцы. — Твой отец наверняка бы гордился тобой.</p><p>Джек поджимает губы, снова упираясь взглядом в огонь. Крепче притягивает к себе. Его ладонь медленно скользит по моей спине, и кажется, что он не намерен продолжать разговор, но вопрос всё равно не даёт покоя.</p><p>— Джек... — зову я. — Почему ты всё-таки ушёл из полиции?</p><p>Едва спросив, тут же жалею об этом — в глубине его глаз полыхает дьявольский отблеск, а пальцы на плече сжимаются сильнее.</p><p>— Если не хочешь отвечать, не надо.</p><p>Он не сводит глаз с камина, задумчиво чертит большим пальцем круги на моем плече. И только когда тишина становится совсем оглушительной, из его груди вырывается долгий выдох.</p><p>— Нет. — говорит Джек, едва заметно качая головой. — Всё нормально. Просто... В какой-то момент мне стало противно смотреть на людей, с которыми я работал.</p><p>— Почему? — хмурюсь я.</p><p>Джек ненадолго закрывает глаза, а когда снова открывает их, взгляд становится жёстче.</p><p>— Я всегда знал, что Ламберт — мудак. Не мог представить, насколько, но знал. Мне казалось, что он просто карьерист, один из тех, кто готов не замечать разное, лишь бы не портить статистику. После смерти Холланда я собрал всё, что смог: несостыковки в отчётах, заключения экспертов, показания. Потом добавились Гастингс и Линч. Для меня было очевидно, что это не самоубийства. Я пришёл к Ламберту. Думал, он откроет дело. — Он криво усмехнулся. — Он посмотрел на меня как на идиота. Сказал, я слишком эмоционален, мне нужно отдохнуть и перестать искать заговор там, где его нет.</p><p>— Но ты не остановился, — подталкиваю я, когда Джек снова надолго замолкает.</p><p>— Нет, — отвечает он, отрицательно махнув головой. — Тогда я решил, что за всем стоят картели. Собрал новые материалы и снова пришёл к нему, — выдыхает со злостью, но голос остается спокойным. — И опять услышал то же самое. Улик недостаточно, а те, что есть — косвенные. «Не лезь», «Будь осторожнее», «Ты не понимаешь, с кем связался» и тому подобная лабуда. Тогда мне казалось, он просто пытается меня остудить потому, что заботится. А он угрожал. — Джек судорожно втянул воздух и на секунду зажмурился, сбрасывая маску ледяного спокойствия. — А когда похитили Клэр... мою младшую сестру… он обвинил во всем меня. Типа… если бы я вовремя остановился, этого бы не произошло.</p><p>Перестаю дышать, поворачиваясь к нему и в упор глядя с приоткрытым ртом.</p><p>— Когда я отказался от расследования, Клэр отпустили, но я всё равно нашёл Хоука. Выследил его, притащил в участок. Правда сломал ему нос и несколько рёбер… — сцепив челюсти, Джек с ненавистью усмехнулся. — У меня были фотографии, заключение врача, следы побоев и… Всё, что он сделал с Клэр, но… — он прищурился. — Ламберт сказал, что я избил подозреваемого. Выбил из него признание силой. Любой адвокат развалит это дело за пять минут. А потом и улики исчезли. Просто испарились! Самое паршивое, что так говорил не только Ламберт, Сабрина. Все твердили, что я не смогу прижать Хоука, я эмоциональный идиот, пустивший в ход кулаки. А Клэр… — голос впервые за весь рассказ едва заметно дрогнул. — Она закрылась и отказалась давать показания. Сказала, что хочет только одного — забыть. И заставила меня поклясться, что я не стану мстить.</p><p>От боли в его отрешённом взгляде щемит в груди. Я задерживаю дыхание и сглатываю, образовавшийся в горле ком.</p><p>— Тогда я и ушёл. Понял, что не могу быть частью системы, которая работает так. Но даже тогда я не думал, что Ламберт во всём замешан. — Джек качает головой. — Он был человеком с безупречной репутацией. Его уважали. Мне все вокруг твердили, что я просто не могу смириться со смертью Холланда.</p><p>Я молча смотрю на него. Он совсем рядом, но кажется бесконечно далёким. В его голосе столько подавленной тоски, и я не могу удержаться, сжимаю сильнее наши переплетённые пальцы, а он в ответ слегка сжимает мою ладонь.</p><p>— Ты сделал всё, что мог.</p><p>— Нет, — тихо отзывается он. — Но теперь мы всё исправим. Мы прижмём этого ублюдка.</p><p>Мы не замечаем, как проходит время. Говорим о работе, о детстве, о людях, которых любили и потеряли — о том, что прячут глубоко внутри. За окном всё так же хлещет дождь, камин тихо потрескивает и золотит стены. Но я всё чаще не слушаю его слова — я смотрю на Джека. В его взгляде нет привычной брони.</p><p>Постепенно я начинаю замечать, что Джек устал. Он несколько раз потирает переносицу и слегка трясет головой — пытается прогнать сонливость.</p><p>— Уже поздно, — замечаю я. — Пойдём, ляжешь на диван, а я пока уберу со стола.</p><p>Джек тут же качает головой.</p><p>— Я помогу.</p><p>— Даже не начинай.</p><p>Он приподнимает бровь.</p><p>— Бэмби...</p><p>— Нет.</p><p>Я поднимаюсь и протягиваю ему руку.</p><p>— Сегодня ты уже приготовил нам потрясающий ужин. На этом твоя трудовая смена официально закончилась.</p><p>— Какая ты строгая, — усмехается он.</p><p>— Представь себе.</p><p>Джек всё же вкладывает руку в мою, и я подхватываю его под локоть. Перебравшись с пола на диван, он тяжело оседает на подушки и запрокидывает голову, закрывая глаза.</p><p>— Ладно, — сказал он, закрывая глаза. — Но только на десять минут.</p><p>— Конечно, — улыбаюсь я, собирая посуду с журнального столика и унося её в кухню.</p><p>Когда я возвращаюсь в гостиную, Джек спит. Не включая верхний свет, я подошла к торшеру и оставила только его тёплое, приглушённое сияние. Осторожно расправила лежавший на спинке плед и накрыла Джека. Он тихо выдохнул во сне, чуть повернулся на бок и только сильнее зарылся щекой в подушку.</p><p>Ещё немного постояв рядом, заставляю себя отвернуться и бесшумно подняться в спальню. Забралась под одеяло, погасила свет и долго лежала, слушая, собственные мысли, настойчиво шепчущие, что Джек Портер — тот самый. Стоило закрыть глаза, передо мной снова возникало лицо Джека.</p><p>Кажется, я окончательно пропала.</p><p>Уснула я с улыбкой на губах, думая о нём.</p><p>Не знаю, сколько прошло времени, когда меня разбудило лёгкое движение — матрас рядом со мной едва заметно прогнулся.</p></section><section><title><p>Глава 28. Часть 3. Любовь</p></title><p>Глава 28. Часть 3. Любовь</p><p>Не знаю, сколько прошло времени, когда меня будит лёгкое движение — матрас рядом со мной едва заметно прогибается. Сквозь сон чувствую, как сильные руки осторожно обнимают за талию. Щёку обжигает его дыхание. Губы касаются шеи, вырывая из груди тихий вздох.</p><p>Мне не нужно открывать глаза — я узнаю Джека по запаху дерева и корицы. Тело мгновенно приходит в восторг, стоит его ладони медленно скользнуть под край футболки и замереть на животе. Лёгкая дрожь пронзает каждую клеточку, и я подаюсь назад, теснее прижимаясь к нему и чувствуя, как в меня упирается его член.</p><p>— Ты должна была меня разбудить, — прошептал он, лаская кончиками пальцев живот и поднимаясь выше, останавливаясь в сантиметре от груди.</p><p>— Я не разбудила, — охрипшим то ли ото сна, то ли он внезапно пробудившейся страсти голосом пробормотала я. — И так ты решил мне отомстить?</p><p>— Угу, — улыбнулся Джек мне в шею.</p><p>Его прикосновения невесомы. Кончики пальцев медленно скользят по моей коже, оставляя за собой горячие дорожки. Кажется, он изучает меня, будто запоминает каждую линию, каждую реакцию. От его ладони, лежащей на моей груди, по телу расходится сладкое тепло. Я невольно выгибаюсь ему навстречу. Сердце колотится так быстро, что, кажется, он чувствует это. Конечно, он чувствует. Большой палец медленно очерчивает контур груди, сжимает сосок, и у меня перехватывает дыхание. Я шумно втягиваю воздух, закрывая глаза.</p><p>Мне мало.</p><p>Хочется ещё.</p><p>Хочется чувствовать его в каждом прикосновении, раствориться в этой нежности без остатка.</p><p>Второй рукой Джек осторожно обнимает, устраивая мою голову у себя на плече. Его ладонь медленно скользит ниже, по талии, по животу, ненадолго задерживается у пупка.</p><p>Я замираю. Прикусываю губу, стараясь сдержать рваный вдох.</p><p>Ну же, Портер...</p><p>Только не останавливайся.</p><p>Когда его ладонь наконец скользит под ткань моих трусиков, я вздрагиваю и тихо охаю. Его прикосновения осторожные, неторопливые, но от этой медлительности предвкушение распаляется сильнее. Он дразнит. Доводя до исступления, исследует влажный бугорок.</p><p>Я не выдерживаю, и сама подаюсь ему навстречу, накрывая его запястье своей ладонью.</p><p>— Не сдерживайся, — прошептал Джек мне в ухо, и его голос прокатился по позвоночнику электрическим током.</p><p>Он дразняще усмехнулся, накрывая мой рот своим и проникая языком глубоко, властно. Одновременно его пальцы уверенно вошли в меня, и я вскрикнула, выгибаясь под ним дугой. Мышцы сжались, и я чувствовала, как он двигает ими — то почти вынимая, то потом погружаясь снова. До тех пор, пока пульсация между ног не стала невыносимой. Я вскрикнула. Оргазм настиг меня так быстро, что на секунду испугалась собственной реакции.</p><p>Дыхание Джека смешалось с моим, а пальцы всё ещё медленно двигаются внутри, продлевая удовольствие. Он улыбнулся мне в губы, и это только разожгло внутри меня новую волну желания.</p><p>Я всё ещё не пришла в себя от первого раза, а он уже стянул с меня шорты и бельё, перевернул на спину и раздвинул ноги, устраиваясь между ними. Его язык коснулся меня — горячий, уверенный, неумолимый. Я выгнулась, вцепилась пальцами в его волосы, чувствуя, как внутри снова нарастает тугая, пульсирующая волна. Я попыталась отодвинуться — слишком остро, слишком сильно, — но он удержал меня за бёдра, прижимая к себе, и его язык продолжал ласкать, вырисовывая круги, проникая внутрь, пока я не кончила снова. Быстрее, чем я могла представить. Быстрее, чем успела осознать, что внутри меня снова растёт тот же упоительный, почти болезненный всплеск.</p><p>Удовольствие невыносимое. Сознание плывет. Собственное прерывистое дыхание заглушает все звуки. Колени дрожат, и всё тело – сплошной оголенный искрящийся провод.</p><p>Джек поднимает голову, целует внутреннюю сторону моего бедра, слегка прикусывает кожу. По телу пробегает блаженная вибрация.</p><p>— Ты восхитительна, — шепчет он, с трудом сохраняя самообладание.</p><p>Джек возвращается ко мне, ложится сверху и гладит по голове трепещущими пальцами. Наши бёдра соприкасаются, между нами не остаётся расстояния, а у меня не остаётся сомнений — Джек готов потерять голову вместе со мной.</p><p>Но вместо того, чтобы снять свои чёртовы спортивки и наконец взять меня, снова целует. Я запускаю пальцы под край его футболки, провожу ладонью по покрытой испариной коже, ощущая бугрящиеся мышцы под пальцами. Он едва заметно вздрагивает. Мне хочется прикоснуться к нему так же, как прикасался ко мне он. Хочется подарить ему такое же блаженство.</p><p>Опустилась ниже, просовывая руку под резинку штанов. Пальцы смыкаются вокруг его набухшего члена. Джек шумно выдыхает и на мгновение прижимается лбом к моему лбу, закрывая глаза. Любуюсь им совсем близко и улыбаюсь.</p><p>Надо же… У него подрагивают ресницы. Джек пытается сохранить спокойствие и всё равно не может скрыть своих чувств.</p><p>Я медленно двигаю рукой вверх-вниз. Он становится твёрже, проступают вены. Вместо дыхания у него вырываются хриплые стоны, и я знаю: он близко. Еще чуть-чуть, его накроет та же волна ослепительной неги, что и меня, но Джек заставляет остановиться.</p><p>Ну, нет, Портер. Так не пойдёт.</p><p>Усмехнувшись, я толкаю его в грудь и сажусь сверху. Его руки мгновенно сжимают мои бёдра — крепко, собственнически. Я ёрзаю, устраиваясь удобнее, и улыбаюсь, прикусывая губу. Он большой, горячий, и я хочу его. Прямо сейчас.</p><p>В темноте его глаза почти чёрные, но я вижу в них тот же огонь, что горит внутри меня.</p><p>— Да, — говорю, не оставляя места для сомнений, и нависаю над ним, наклоняясь так близко, что наши губы почти соприкасаются.</p><p>— Я долго не выдержу, — шепчет Джек.</p><p>— Плевать. Я хочу почувствовать тебя внутри.</p><p>Тянусь к тумбочке, нащупываю коробку, которую мы так и не открыли, и нетерпеливо разрываю упаковку. Он смеётся, избавляясь от штанов, но только до того момента, пока я не вынимаю презерватив и не натягиваю на него нарочито медленно. Посерьёзнев, Джек неотрывно смотрит мне в глаза.</p><p>Чёрт бы его побрал. Как можно быть таким идеальным?</p><p>Мы одновременно выдыхаем, когда я направляю его рукой и осторожно опускаюсь, впуская в себя. Начинаю двигаться, запрокидывая голову назад. Быстро, жадно, теряя контроль. Его руки сжимают мои бёдра, помогая. Сквозь собственное дыхание слышу, как тяжело и часто дышит Джек.</p><p>Говорил, что долго не протянет, а сам переворачивает меня на спину и ускоряет темп, заставляя выкрикивать «да» без остановки, пока весь мир вокруг не взрывается ослепительной вспышкой.</p><p>Ещё несколько глубоких толчков, и Джек с громким стоном присоединяется ко мне.</p><p>Господи… Это не просто «хорошо»… Это… Это…</p></section><section><title><p>Глава 29. Часть 1. Вторжение</p></title><p>Глава 29. Часть 1. Вторжение</p><p>Глава 29</p><p>Вторжение</p><p>Джек Портер</p><p>Каждая клетка, каждый нерв всё ещё вибрируют там, где Сабрина сжималась вокруг меня. Её дыхание постепенно выравнивается у моего уха. Пальцы перебирают волосы у меня на затылке. Она обхватила меня ногами и не выпустила, даже когда тело перестало сотрясаться от удовольствия.</p><p>Я все еще в ней. Мне нравится быть в ней.</p><p>Никогда раньше мне так не нравилось ни в ком другом.</p><p>От этой мысли в груди становится тепло и тяжело одновременно. В тот момент, когда она содрогнулась подо мной, когда её пальцы впились мне в плечи, когда она выдохнула моё имя, я понял, что нигде и никогда не чувствовал себя так.</p><p>Дома.</p><p>Я ощутил себя внутри неё как дома.</p><p>И от этой мысли — от того, как она просто вошла в моё сознание, ровно и без спроса, — у меня снова слегка привстаёт.</p><p>Сабрина удивленно охнула и рассмеялась.</p><p>Этот смех — мягкий, тёплый, чуть хрипловатый — проходит по мне так же, как её пальцы. Невесомо как перышко.</p><p>Она чуть приподнимает голову, заглядывая мне в глаза. Уже утро. На небе ни облачка, солнце свободно освещает комнату сквозь большое окно, и я могу наслаждаться её глазами. Они блестят — хитрые, довольные и любопытные.</p><p>— О чём ты думаешь, Джек?</p><p>От того, как она произнесла моё имя, тело снова отреагировало.</p><p>Сабрина вздёрнула бровь. В этом движении столько лукавства, что я едва сдерживаю усмешку. Она чувствует каждую реакцию. Её дыхание становится чуть глубже, и она сладко выдыхает:</p><p>— Джек.</p><p>Одно слово. Всего одно грёбаное слово, а у меня сносит голову. Снова. Каждый раз, когда она так произносит моё имя, я теряю способность думать. Мозг отключается, тело живёт своей жизнью. Одновременно и ненавижу себя за это, и нет. Со мной явно что-то не в порядке. Никто никогда не действовал на меня так, как она. Никогда.</p><p>Моя рука сама тянется к её волосам. Пальцы проваливаются в шелк. Они рассыпались по подушке, тёмные, чуть влажные на висках. Когда я только увидел ее, удивился – почему она не перекрасила их, попытавшись замаскироваться? Я тогда подумал, что она или слишком глупа, или слишком уверена в себе, а сейчас рад. Чёрт возьми, я так рад, что она не тронула их! Мне нравятся её волосы.</p><p>Её глаза почти чёрные, глубокие. Такие же, как в тот день, в кафе, когда она впервые на меня посмотрела и улыбнулась. Я тону в них. Каждый раз.</p><p>Они как омут.</p><p>Вопросительно поднимает бровь, а я не понимаю, чего Сабрина хочет от меня. Вроде бы спрашивала о чем-то, но хоть убей не вспомню. Сознание стёрло всё, кроме её лица и нежного тела, которое теперь моё.</p><p>Сабрина ещё не в курсе, но я не позволю ей никуда деться.</p><p>Она моя.</p><p>Эта простая мысль заполняет пустоту, которую я носил в себе последние четыре года, и вдруг становится так хорошо.</p><p>Давно… может быть никогда рассудок не плавился настолько, что я забывал о контрацепции. Я никогда не забывал о контрацепции. Но, с другой стороны, я никогда и жизнь свою не слал к чертям собачьим. У меня явно не все дома.</p><p>Сердце сбивается с ритма. Приняла ли она те таблетки, которые собиралась или забыла?</p><p>— Мне всё ещё интересно, что сейчас творится в твоей голове, — напоминает Сабрина.</p><p>— Да так.</p><p>— Ты думаешь обо мне? — спрашивает с чуть заметной хитринкой.</p><p>В ответ улыбаюсь. Не могу сдержаться. Она до безобразия милая.</p><p>— Хм. И что ты думаешь обо мне? Что я хороша в постели?</p><p>— Типа того.</p><p>Она громко смеётся и обнимает меня за шею, запутываясь пальцами в моих волосах. По затылку бегут мурашки.</p><p>— О, я так хороша, что ты снова забыл, как разговаривать! — дразнит она. — Джек Портер потерял дар речи. Знаешь, мне это даже нравится.</p><p>Но я сейчас не могу говорить. Боюсь, если начну, наговорю лишнего.</p><p>Скажу ей, что она самая завораживающая, самая красивая. Самая нежная из всех, кого я встречал. Что я хочу смотреть на неё постоянно. Касаться её. Слушать её голос, даже когда она болтает об ерунде. Защищать её от всего мира.</p><p>Что чувствую себя последним мудаком.</p><p>Вначале я был груб, надел на неё наручники. След на её запястье, где металл врезался в кожу, почти исчез, но каждый раз, когда вижу его, хочется врезать самому себе.</p><p>Я бы всё отдал, чтобы начать сначала и поговорить тогда, но остается только надеяться, что она сможет простить.</p><p>— Приму это за комплимент, — говорит Сабрина. — Джек Портер забыл все слова.</p><p>Сладкая. Вся — от улыбки до запаха волос. И любит вкусно поесть. Я заметил, как она закрывала глаза, пробуя вчерашнюю лазанью и довольно выдыхала. Всё это я прокручиваю в голове, и внезапно сам не замечаю, как начинаю представлять.</p><p>Хороший ресторан. Тихое место, где не надо оглядываться по сторонам. Белая скатерть, свечи, дорогое вино. И она сидит напротив в красивом платье, улыбается, а рядом самый большой букет цветов, какой только возможен. Или что там ещё нравится девчонкам? Я не слишком часто за кем-то ухаживал. Обычно хватало кофе и прогулки. Но за Сабриной хочется ухаживать. По-настоящему. Чтобы она чувствовала себя особенной. Хотя... она сама сказала, что красивые жесты на неё не действуют. И это ломает весь мой план.</p><p>Я серьёзно влип.</p><p>Как так вышло, что ловил её я, а поймала меня она?</p><p>— Что с твоими глазами? — спрашивает она завороженно. — У тебя такие широкие зрачки. Ты как будто под кайфом.</p><p>— Я и есть под кайфом, — шепчу и целую её. Глубоко. Жадно. Вкладывая в этот поцелуй всё то, что мне хочется ей дать. Просовываю язык ей в рот, и она отвечает мягко, тепло и улыбается мне в губы.</p><p>Но в ту же секунду мы оба замираем, слыша рёв мотора с улицы.</p></section><section><title><p>Глава 29. Часть 2. Вторжение</p></title><p>Глава 29. Часть 2. Вторжение</p><p>С улицы доносится приглушённое ворчание двигателя. Я замираю, вслушиваясь. Ник должен был приехать ещё вчера. Может, наконец добрался. Хочется в это верить, но неприятное предчувствие бьёт по нервам.</p><p>К первому двигателю присоединяется второй.</p><p>Сабрина хмурится, отстраняясь. Её лицо меняется. Мы переглядываемся, и я понимаю — она чувствует то же, что и я. Тревогу. Опасность. Я торопливо вскакиваю с кровати, на ходу одеваясь и приводя себя в порядок настолько, насколько это вообще возможно. Времени на душ нет — каждая секунда на счету. Сабрина тоже поднимается. По пути к окну натягивает футболку через голову, и я ловлю себя на странной мысли — как же она изменилась. Ещё недавно она бы впала в панику, застыла, начала бы задыхаться от страха. А сейчас вполне неплохо справляется. Не знаю, когда именно это произошло, но вижу — она становится сильнее. И это вызывает во мне гордость, которую я не могу объяснить.</p><p>Она застывает и сжимается, глядя вниз. Медленно поворачивается ко мне, и я читаю всё по её лицу — страх, настоящий животный ужас. Это не Ник.</p><p>Хватаю пистолет из-под подушки. Он всегда там, привычный, как продолжение руки. На автомате проверяю магазин — двенадцать патронов. Маловато.</p><p>Прихрамывая, подхожу к ней, беру за руку и резко прижимаю к груди, целуя в макушку.</p><p>— Всё будет хорошо, — шепчу я, хотя сам уже не уверен.</p><p>Она молча кивает. Глаза не отрываются от моих, и в них нет сомнений. Она верит. По-настоящему верит, что я вытащу её. Это доверие давит сильнее любого груза, но оно же и придаёт сил — странное, почти болезненное чувство, от которого хочется сделать невозможное.</p><p>Медленно убираю руки с её плеч. Отодвигаю край шторы и выглядываю наружу. Чуть поодаль от моей «Шевроле» остановились три внедорожника. Из них, не таясь, вышли… десять… четырнадцать человек, включая ублюдка Хоука и его сучку Кору. Держатся расслаблено, уверенные, что мы не сможем дать отпор. О чём-то переговариваются.</p><p>Во мне просыпается такая лютая ненависть, что я едва не выламываю подоконник. Костяшки пальцев белеют. Сцепляю зубы и, кажется, сожми я их чуть сильнее, они бы просто-напросто сломались.</p><p>Чёрта с два Сабрина достанется им. Они её не получат, даже если мне придётся убить их всех. Они запомнят этот день. Если хоть один волос упадёт с её головы, если они хотя бы дотронутся до неё… Мрази не уйдут отсюда живыми.</p><p>— Джек? — зовёт Сабрина, кладя трясущуюся руку мне на плечо.</p><p>Оборачиваясь, встречаюсь с ней взглядом.</p><p>Я должен взять себя в руки. Должен мыслить здраво. Их четырнадцать. Я один.</p><p>Мозг начинает лихорадочно соображать. Двенадцать патронов. Остальные — в багажнике «Шевроле». Нога болит. Рана затянулась за эти пять дней, но я всё ещё хромаю — стоит наступить посильнее, и боль пронзает до лодыжки. Рядом — Сабрина. Она умная, смелая и совсем не боец. Если бы я был один, попробовал бы рвануть на пролом, использовать фактор неожиданности, но с ней я не могу рисковать. Я не могу позволить им даже приблизиться к ней.</p><p>Дом окружают.</p><p>Через распахнутую дверь вижу лестницу и автоматически просчитываю маршрут: спуститься вниз, затаиться и попытаться вырубить их по одному. Нет. Нога не выдержит такой нагрузки. Подведёт в самый неподходящий момент, а второго шанса ублюдки не дадут. Это не план, а красиво оформленное самоубийство.</p><p>С улицы слышатся приглушённые шаги. Трое идут прямо к входу.</p><p>Коротко киваю в сторону двери.</p><p>— Закрой дверь.</p><p>Пока Сабрина без лишних вопросов идёт к коридору, я продолжаю лихорадочно перебирать варианты. Спускаться вниз — самоубийство. Прятаться в доме — нас найдут. Остаётся только одно — бежать. Выбраться через окно, добраться до ближайших деревьев, уйти вглубь леса, а потом попытаться прорваться к «Шевроле». Она разбита, в ней полно пулевых отверстий, заднего окна нет, но она ещё на ходу. Если мы сможем до неё добежать, у нас будет шанс. Маленький, почти призрачный, но реальный.</p><p>Она осторожно нажимает на ручку и бесшумно прикрывает дверь. Не чтобы запереться — это бессмысленно, — а чтобы они немного побродили по дому в поисках нас. Нам нужно выиграть время.</p><p>Сабрина быстро натягивает спортивные штаны, засовывает ноги в кроссовки и возвращается ко мне. Внешне она держится. Только губы едва заметно дрожат — страх никуда не делся. Она просто научилась не позволять ему управлять собой.</p><p>Кончиками пальцев убираю ей за ухо выбившуюся прядь, провожу ладонью по волосам и задерживаю её на затылке. Наклоняюсь ниже, пока наши глаза не оказываются на одном уровне.</p><p>— Нам нужно бежать, — говорю я. — Их не меньше четырнадцати. Один я с ними не справлюсь.</p><p>Сабрина сглатывает. По лихорадочному блеску вижу, что страх в ней борется с доверием.</p><p>— Я сделаю всё, что ты скажешь.</p><p>У меня вырывается тёплая усмешка. Обычно Сабрина спорит со всем на свете — и мне это нравится — но сейчас рад, что она так сговорчива.</p><p>— Через дверь мы не выйдем, — продолжаю я. — Нас убьют, как только мы покажемся. Пока они не окружили дом, выберемся через окно, доберёмся до деревьев и уйдём в лес. Потом затаимся и будем действовать по ситуации.</p><p>Сабрина переводит взгляд на окно и снова на меня.</p><p>— То есть мы должны прыгнуть? — в её голосе всё-таки проскальзывает волнение.</p><p>Я киваю.</p><p>— Со второго этажа? — звенящим шёпотом переспрашивает она.</p><p>Я снова киваю.</p><p>— Да тут же метра три!</p><p>— У нас нет другого выбора. Если мы пойдём вниз, нас пристрелят. До входной двери мы даже не добежим. Времени мало, детка. Прыгаем сейчас, пока они не заняли позиции.</p><p>Сабрина смотрит на меня, хочет возразить, но оба понимаем, что другого выхода нет. Она кивает.</p><p>— Я пойду первым, — говорю я. — Спрыгну, а потом поймаю тебя. Хорошо?</p><p>— Хорошо.</p><p>Я нащупываю в кармане ключи от «Шевроле». Они на месте. Пистолет привычным движением засовываю за пояс и снова осторожно выглядываю в окно. Двое возле моей машины. Один обходит её кругом, второй что-то говорит, хлопнув ладонью по крыше. Оба смеются.</p><p>Из коридора доносится едва различимый звон — ветряные колокольчики у заднего входа.</p><p>Затылок покалывает.</p><p>Они уже в доме.</p><p>Значит, времени больше нет.</p><p>Забираюсь на подоконник. Обхватываю руками нижний край рамы, свешиваюсь наружу и разжимаю пальцы. Земля встречает жёстко. Основной удар принимаю здоровой ногой, стараясь погасить инерцию, но больную стопу всё равно прошивает раскалённой болью.</p><p>Чёрт.</p><p>Воздух сам вырывается из лёгких, но я тут же стискиваю зубы и быстро осматриваюсь. Пока чисто — никого рядом. Поднимаю голову.</p><p>Сабрина выглядывает из окна. Лицо у неё побелело.</p><p>— Как ты? — шепчет она.</p><p>Усмехаюсь, хотя нога пульсирует так, что хочется выругаться.</p><p>— Жить буду. Теперь твоя очередь.</p><p>Она нервно смотрит вниз.</p><p>— Давай, Бэмби, — говорю как можно веселее. — Я поймаю тебя.</p><p>Сабрина бросает быстрый взгляд через плечо. Прислушивается, потом решительно забирается на подоконник. Она садится, осторожно свешивает ноги наружу и цепляется за раму. В точности, как это делал я минуту назад. Подхожу вплотную и перехватываю её за лодыжки.</p><p>— Всё нормально. Отпускай.</p><p>Она медлит всего секунду и разжимает пальцы. Я принимаю её вес, позволяя медленно соскользнуть вниз вдоль себя, и подхватываю под талию. Мы оказывается лицом к лицу.</p><p>Сабрина невесома как пёрышко и вся моя.</p><p>Осторожно ставлю её на землю.</p><p>— Вот, — говорю, невольно улыбнувшись. — Видишь? Ничего страшного.</p><p>Сабрина щурится и шумно выдыхает.</p><p>— Я не за себя боялась, дубина.</p><p>Я беззвучно смеюсь — она всё-таки умудряется огрызнуться.</p><p>Быстро осматриваюсь. Пока чисто, но это ненадолго.</p><p>Беру Сабрину за руку. Её пальцы тут же сжимают мои. Пригнувшись, мы почти бесшумно перебегаем к ближайшим деревьям. До них всего несколько метров, но каждый шаг кажется слишком громким. Я всё время жду окрика, выстрела или хлопка открывающейся двери за спиной.</p><p>Добравшись до широкой сосны, завожу Сабрину за ствол и сам прижимаюсь рядом, выглядывая из-за коры. Только теперь замечаю, что её ладонь стала влажной.</p><p>Ей, чёрт возьми, страшно. И всё же она не вырывает руку, не паникует и не задаёт ни одного вопроса.</p><p>Я снова окидываю взглядом пространство. Если двинуться по кромке леса, можно попытаться добраться до машины. Может, даже вырубить одного тихо, ранить второго и уйти. Я сжимаю пистолет, прикрываю Сабрину собой. Мы готовы двигаться, но не успеваем сделать и шага.</p><p>Взрыв разрывает окружающую тишину. Оглушительный, резкий, будто сама земля раскололась пополам. Яркая вспышка на мгновение ослепляет, следом вверх взмывает столб огня, а через секунду нас накрывает горячая ударная волна. Воздух выбивает из лёгких. В ушах остаётся только высокий противный звон.</p><p>Сабрина испуганно вскрикивает и инстинктивно приседает, вжимаясь спиной в сосну. Я тут же оказываюсь рядом. Одной рукой, в которой всё ещё зажат пистолет, контролирую пространство перед нами, второй притягиваю её ближе и накрываю ладонью затылок, прижимаясь лбом к её лбу. Сабрина дрожит. Дышит часто и неглубоко.</p><p>— Смотри на меня. Вдох-выдох.</p><p>Раздражённо отталкивая мои руки, Сабрина упрямо прикусывает дрожащую нижнюю губу.</p><p>Перевожу взгляд туда, где ещё несколько секунд назад стояла моя «Шевроле». Желудок болезненно сжимается.</p><p>Чёрт...</p><p>От машины ничего не осталось. Только пламя, густой чёрный дым и груда искорёженного металла, в котором почти невозможно узнать старый кузов. Будто кто-то вырвал кусок моей жизни и бросил его в костёр.</p><p>Я провёл в этой машине больше времени, чем во многих домах. Спал на заднем сиденье. Пересёк на ней полстраны. Уходил от погонь. Латал её на обочинах тем, что находилось под рукой. Ругался с ней, когда она капризничала, и каждый раз она всё равно заводилась.</p><p>Моя упрямая детка...</p><p>Такая же живучая, как я. Она вытаскивала меня десятки раз, и сейчас её убили. На долю секунды становится физически больно, будто потерял не кусок железа, а старого напарника.</p><p>Я медленно выдыхаю, зажмуриваясь.</p><p>Не сейчас.</p><p>Оплакивать её буду потом. Если у нас вообще будет это «потом».</p><p>Поднимаю взгляд к дому. В окнах мелькают тёмные силуэты. Трое вошли внутрь. Около «Шевроле» — возле того, что от неё осталось — двое. Ещё девять разбрелись среди деревьев. Лес словно ожил. Каждый куст теперь может скрывать человека с винтовкой.</p><p>На машину рассчитывать бессмысленно — план умер вместе с ней.</p><p>Поворачиваюсь к Сабрине.</p><p>Она читает ответ по моему лицу.</p><p>— Уйдём через лес. Попробуем выйти к трассе до темноты.</p><p>Её взгляд на мгновение скользит по нашим футболкам и спортивным штанам. Если не выберемся до вечера, ночь станет нашим следующим врагом. Особенно если снова зарядит дождь.</p><p>Я крепче сжимаю пистолет.</p><p>— Смотри под ноги, — говорю ей. — Не цепляй ветки, не ломай кусты, не оставляй следов, если сможешь. Чем меньше мы наследим, тем дольше они будут искать не там.</p><p>Она снова кивает.</p><p>Конечно, на сырой земле следы останутся в любом случае. Но между заметными следами и едва различимыми есть разница, а сейчас любая выигранная минута может стоить жизни.</p><p>Быстро оглядываюсь, выбирая направление, где нас сложнее будет найти.</p><p>Лес густеет через несколько десятков метров.</p><p>— За мной, — едва слышно бросаю я.</p><p>Стараясь не шуметь, двигаюсь вперёд. Каждый шаг ставлю осторожно, перекатываясь с пятки на носок. Обхожу сухие ветки, переступаю торчащие корни, выбираю участки, где хвоя скрывает землю.</p><p>За спиной слышится дыхание Сабрины.</p><p>Я прибавляю темп.</p><p>Дом остаётся позади. Вместе с ним исчезают и последние просветы между деревьями.</p><p>Я замечаю его первым. Среди стволов мелькает тёмная фигура мудака, который пришёл за нашими головами. Он идёт к нам. Внимательно прочёсывает лес взглядом, задерживаясь то на кустах, то на поваленных брёвнах. Я мгновенно хватаю Сабрину за локоть и притягиваю к ближайшей сосне. Сам загораживаю её собой.</p><p>Сердце бьётся ровно. Голова работает холодно.</p><p>В паре десятков метров от нас хрустит хвоя.</p><p>Твою ж мать!</p><p>Его нужно остановить. Сейчас. Другого шанса может уже не быть. Если он увидит нас, для нас всё закончится за несколько секунд.</p><p>Я крепче сжимаю рукоять пистолета. Палец ложится на спусковой крючок.</p><p>Выстрелить в плечо? Он успеет закричать. В ногу?</p><p>Любое ранение даст ему несколько секунд. Нескольких секунд этим ублюдкам хватит с головой. Сбегутся раньше, чем мы успеем сделать десять шагов. Впервые за долгое время я понимаю, к чему всё идёт. Мне придётся не остановить его. Мне придётся убить. Сердце стискивает до боли и помутнения перед глазами. Я ломал людям кости, выбивал оружие из рук, стрелял так, чтобы вывести противника из строя. Но никогда не нажимал на спуск с единственной целью — отнять жизнь.</p><p>Никогда.</p><p>Я закрываю глаза всего на мгновение. Если сегодня умру я, это будет мой выбор. Но если из-за моей нерешительности погибнет Сабрина...</p><p>Нет.</p><p>Этого я не допущу. Медленно втягиваю воздух. Сердце начинает колотиться, но руки перестают дрожать.</p><p>Поворачиваюсь к Сабрине. Она ловит мой взгляд, ещё не понимая, что я собираюсь делать. Медленно прикладываю палец к губам.</p><p>— Детка, пожалуйста, только не кричи, — говорю беззвучно.</p><p>Её брови тут же сходятся. Она переводит взгляд с меня куда-то за дерево, словно пытаясь понять, что происходит. Её спина вытягивается струной.</p><p>Шаги приближаются.</p><p>Неторопливые.</p><p>Уверенные.</p><p>Он уже совсем рядом.</p><p>Ещё несколько шагов...</p><p>Я медленно втягиваю воздух. Задерживаю дыхание. Сердце стучит где-то в горле, но мысли становятся удивительно ясными.</p><p>Назад дороги уже нет.</p></section><section><title><p>Глава 29. Часть 3. Вторжение</p></title><p>Глава 29. Часть 3. Вторжение</p><p>«Давай, сукин сын. Иди сюда, – пульсирует в голове. – Давай».</p><p>Мудак медленно приближается к нашему укрытию, даже не подозревая, что мы здесь. Я веду отсчёт про себя, не торопясь, выжидая момент. Как только он оказывается у дерева, время начинает течь иначе. Оно будто останавливается. Я выскальзываю из-за ствола. Одним резким, отточенным движением обхватываю его голову, и сворачиваю шею. Тело обмякает мгновенно. Он не издаёт ни звука. Я подхватываю его, не давая шумно упасть, и опускаю в хвою у сосны.</p><p>Несколько секунд стою неподвижно, пытаясь взять эмоции под контроль. В ушах стучит кровь. Липкий ком в горле не получается проглотить.</p><p>Обратной дороги больше нет.</p><p>Я медленно поднимаю взгляд.</p><p>Минус один.</p><p>Осталось тринадцать.</p><p>Сабрина стоит неподвижно, не сводя глаз с лежащего у дерева тела. Краска стремительно сходит с лица. Взгляд застыл. Кажется, она даже перестала моргать и вот-вот впадёт в ступор.</p><p>Чёрт — нет!</p><p>Только не сейчас. Если она зацепится за увиденное хотя бы на несколько секунд, мы оба трупы. Хватаю её за руку. Сжимаю пальцы крепче, возвращая внимание на себя. Сабрина с трудом сглатывает.</p><p>— Бежим.</p><p>Не отпуская её руки, срываюсь с места и увожу нас к следующему дереву. Она спотыкается о корень, торчащий из-под земли и поросший мхом, едва удерживается на ногах, но почти сразу выравнивает шаг.</p><p>— Они здесь, — доносится откуда-то слева.</p><p>Первый выстрел рвёт воздух так близко, что я слышу не хлопок, а свист пули.</p><p>Инстинкт срабатывает раньше мысли. Я сбиваю Сабрину с ног и падаю вместе с ней, накрывая своим телом. Лицом утыкаюсь в её волосы. Ещё одна пуля впивается в землю совсем рядом, забрасывая нас влажной грязью. Приподнимаюсь ровно настолько, чтобы увидеть стрелка, и жму на спуск. Целюсь в центр груди. Попадание есть, но мудак только дёргается — на нём бронежилет.</p><p>— Сука…</p><p>Вторая пуля уходит выше, в плечо. Он всё ещё на ногах. Третью отправляю ему в лоб, когда он начинает поднимать оружие. Голова резко откидывается назад, и он падает в хвою.</p><p>Девять патронов.</p><p>Двенадцать человек.</p><p>Паршивый расклад.</p><p>Подо мной Сабрина дрожит всем телом. Поднимаюсь и сразу тяну её за руку вверх. Она цепляется за меня крепче, чем обычно.</p><p>— Ты отлично держишься, Бэмби, — говорю как можно спокойнее. — Правда. Но сейчас нам нужно бежать.</p><p>Она переводит широко распахнутые глаза с ублюдка со сломанной шеей на того, кого я только что пристрелил. Лицо становится белее мела. Я хватаю её за плечи и разворачиваю к себе.</p><p>— Смотри на меня, — чеканю сквозь зубы. — Не туда.</p><p>Она моргает, словно выныривает обратно.</p><p>— Вот так... — уже тише произношу я. — Молодец.</p><p>Она тяжело сглатывает и едва заметно кивает. Времени прийти в себя у нас нет. Я беру её за руку.</p><p>— Пошли.</p><p>Мы снова срываемся с места, стараясь как можно быстрее раствориться среди деревьев. Ветки цепляют одежду, хлещут по лицу, норовят выбить пистолет из руки, но всё внимание приковано к ноге. Проклятую стопу снова начинает покалывать. Хромота становится заметнее.</p><p>Из-за кустов неожиданно появляется ручей. Я резко останавливаюсь у самой воды и вслушиваюсь. Где-то позади трещит валежник. За нами идут, и они чертовски близко. Опускаю взгляд на землю и тихо ругаюсь. Наши следы видны так отчётливо, будто кто-то специально нарисовал их краской. После недавнего дождя лесная почва превратилась в мягкую губку. Каждый мой шаг с больной ногой отпечатался особенно глубоко.</p><p>Твою мать!</p><p>Это же самое настоящее приглашение: «Идите сюда. Мы побежали именно в эту сторону».</p><p>Я быстро окидываю взглядом ручей. Если уйти по руслу, следы исчезнут. Но они не идиоты. Сразу поймут, почему отпечатки оборвались именно здесь. Их двенадцать. Разделятся, и, как минимум, шестеро из них пойдут за нами.</p><p>Нет... Нужно заставить их искать не там. Увести в ложном направлении. Если хотя бы половина клюнет на приманку, у нас появится шанс. Крошечный. Но сейчас и этого достаточно.</p><p>Правда есть одна проблема — Сабрина.</p><p>Рядом с ней я думаю только о том, как защитить её, и действую медленнее, чем мог бы. Пока я буду искать способ запутать следы и одновременно прикрывать Сабрину, они нас догонят. Если же уйду один... она останется в опасности.</p><p>Чёрт.</p><p>Чёрт!</p><p>Провожу ладонью по лицу, заставляя себя успокоиться. Паника никогда не выигрывала в перестрелках.</p><p>Думай, Портер. Думай быстрее.</p><p>Заставляю себя перестать метаться и внимательно осматриваю лес. Мне нужно место, где Сабрина сможет переждать. Если мне не придётся постоянно держать её за руку и оглядываться каждую секунду, я смогу двигаться быстрее. Запутаю следы. Уведу их за собой, а потом вернусь.</p><p>Взгляд цепляется за огромный дуб. Наверное, ему не одна сотня лет. Корни вывернулись наружу, словно толстые змеи, приподняв землю вокруг ствола. Под одним из них образовалась глубокая ниша. Сверху её почти полностью закрывают переплетённые корни и нависающий пласт земли, а спереди вход прикрывают папоротник и поваленный трухлявый ствол.</p><p>Если не знать, что искать, можно пройти в двух шагах и ничего не заметить.</p><p>Вот оно.</p><p>Лучшего укрытия за эти несколько секунд мне всё равно не найти.</p><p>— Сюда.</p><p>Хватаю Сабрину за руку и почти тащу за собой к старому дубу. Опускаюсь на колено, раздвигаю папоротник.</p><p>— Залезай.</p><p>Она заглядывает внутрь и сразу понимает, зачем я привёл её сюда.</p><p>— Джек...</p><p>— Быстро.</p><p>Она опускается в углубление между корнями, но не исчезает полностью. Смотрит на меня снизу вверх.</p><p>— Жди здесь. Что бы ни услышала, не высовывайся.</p><p>— Нет, — возражает Сабрина хмурясь.</p><p>Я собираюсь отойти, но она хватает меня за руку трясущимися пальцами.</p><p>— Пожалуйста... Я тоже могу помочь. Только скажи как.</p><p>Она действительно готова. И именно поэтому я не могу позволить ей выйти отсюда. Я присаживаюсь перед ней, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.</p><p>— Посмотри на меня.</p><p>Она молча подчиняется.</p><p>— Пожалуйста... не спорь со мной сейчас.</p><p>— Но я не бесполезна.</p><p>Нет. Не бесполезна. Совсем наоборот. Но против двенадцати вооружённых ублюдков её смелость ничего не изменит.</p><p>— Знаю, — тихо отвечаю я. — Именно поэтому прошу тебя сделать самое важное — остаться здесь.</p><p>Она качает головой.</p><p>— Джек...</p><p>— Если я буду знать, что ты в безопасности, смогу думать только о них, а не о том, всё ли с тобой в порядке.</p><p>Она долго молчит и нехотя выдыхает. Не согласна, но всё же осторожно забирается глубже под корни, прижимаясь к сырой земле.</p><p>— Джек...</p><p>Я снова беру её за руку.</p><p>— Всё будет хорошо. Только запутаю следы и вернусь за тобой.</p><p>Она крепче сжимает мои пальцы.</p><p>— Пожалуйста... будь осторожен.</p><p>— Обязательно, — я улыбаюсь и высвобождаю руку. — Жди меня.</p><p>Ещё секунда.</p><p>Ещё один взгляд.</p><p>Потом разворачиваюсь и бесшумно исчезаю среди деревьев.</p><p>Выхожу к ручью и без попыток скрыться ступаю в ледяную воду. Больная нога сразу отзывается тупой пульсацией. Перебираюсь на другую сторону, нарочно выбирая самый неудобный путь — пусть следы остаются чёткими. Подошва соскальзывает с мокрых, грязных камней, оставляя на них влажные разводы. На берегу наступаю в самое вязкое месиво — чтобы отпечатки были идеально заметны. Ломаю тонкие ветки, продираюсь сквозь кустарник так, чтобы треск разносился по всему лесу. Колючая поросль цепляется за одежду, но я не уворачиваюсь. Наоборот — дёргаю сильнее, оставляя на ветках тёмные лоскуты ткани.</p><p>Замираю, прислушиваясь. Голоса доносятся откуда-то спереди — двое. Они нашли своих. Обрывки фраз, короткие команды, чей-то хриплый ответ — всё смешивается в один тревожный фон.</p><p>Я бесшумно меняю траекторию, ухожу в сторону, а потом делаю большой круг, чтобы выйти к старому дубу с другой стороны. Главное — не навести их обратно. Двигаюсь осторожно, переступаю корни, обхожу мягкую землю, стараюсь не задевать ветки. Нога почти не слушается. Боль ползёт вверх от стопы к голени, мышцы сводит так, что я несколько раз едва не падаю.</p><p>Когда впереди наконец появляется знакомый силуэт старого дуба, я приседаю за стволом, выглядываю и на мгновение мне кажется, что сердце остановилось. Дыхание застревает в лёгких.</p><p>У дуба, прямо там, где я оставил Сабрину, стоят двое. Они переговариваются, осматриваясь по сторонам, но не замечают за папоротниками яму. Пока. Слов их я не разбираю — да они мне и не нужны — достаточно того, как близко они стоят к её укрытию. Пальцы сами крепче сжимают рукоять пистолета.</p><p>У меня девять патронов. Прикончить этих двоих — более, чем достаточно. Медленно поднимаю пистолет и навожу прицел на голову ближайшего.</p><p>Они подходят ещё на шаг. Немного, и один из них обязательно обнаружит Сабрину — этого я допустить не могу. Плавно надавливаю на спусковой крючок.</p><p>Выдыхаю.</p><p>В лесной тишине выстрел подобен раскату грома. Первый мудак оседает на землю, даже не успев понять, что произошло. Второй реагирует мгновенно — резко разворачивается в мою сторону и открывает огонь почти вслепую. Бросаюсь вниз одновременно с автоматной очередью, но кожу на плече обжигает. Боль такая, будто по коже провели раскалённым ножом. Стиснув зубы, падаю за толстый ствол дерева.</p><p>Краем глаза замечаю, как трясётся папоротник за спиной ублюдка. Сабрина, сжимая в руках здоровенный камень, вылетает из укрытия так стремительно, что тот не успевает обернуться, и бьёт его по голове. Он делает несколько неловких шагов, пошатывается и наводит ствол на неё. Сам не замечаю, как дуло моего пистолета взлетает вверх.</p><p>Выдох.</p><p>Выстрел.</p><p>Пуля бьёт точно в лоб. Наёмник безвольно оседает к ногам Сабрины. Лес снова накрывает тишина, в которой слышны только наши с Сабриной тяжёлые дыхания. Кровь молотит по вискам так, что кажется, по черепной коробке изнутри бьют кувалдой. Я медленно опускаю пистолет. Не могу отвести от неё взгляд. Сабрина стоит неподвижно, только грудная клетка неровно вздымается. В пальцах продолжает сжимать окровавленный камень. Она смотрит на мудацкое тело так, словно сама не понимает, как оно оказалось у её ног.</p><p>Дьявол… Она сейчас грохнется в обморок.</p><p>Но вместо этого она поднимает глаза на меня. Её с ног до головы нервно трясёт.</p><p>— Ты... — голос предательски садится.</p><p>Ради меня полезла под пули безоружная.</p><p>С одним грёбаным камнем!</p><p>Совсем сумасшедшая...</p><p>И невероятно смелая.</p><p>— Я не могла... — выдыхает она. — Не могла просто сидеть и смотреть, как он стреляет в тебя...</p><p>Камень выпадает из её пальцев и глухо ударяется о землю. Я несколько секунд просто смотрю на неё.</p><p>— Господи, Бэмби... — наконец выдыхаю.</p><p>Сам не замечаю, как оказываюсь рядом и хватаю её за плечи.</p><p>— Никогда... слышишь?.. Никогда больше так не делай.</p><p>Хочу отчитать её, накричать, объяснить, насколько это было безрассудно, но вместо этого только крепче сжимаю её плечи. Она до сих пор смотрит на меня так, будто герой здесь я, хотя на самом деле героиня сейчас стоит прямо передо мной — маленькая, перепачканная грязью и моей кровью.</p><p>Проследив за её взглядом, опускаю глаза на своё плечо. От него по руке медленно стекает тёмная струйка крови, которая успела перепачкать и её ладони, и футболку. Сабрина открывает рот, явно собираясь что-то спросить, но я не даю ей этого сделать.</p><p>— Надо идти.</p><p>Сейчас не время считать раны. Стоим на ногах — это сейчас главное.</p><p>Мы уходим в противоположную сторону от следов, которые я оставил. Меня хватает метров на триста. Может, чуть больше.</p><p>В голове остаётся только один ритм: шаг, ещё шаг, ещё…</p><p>Но нога начинает жить собственной жизнью. Боль больше не пульсирует. Она будто вгрызается в кость, медленно поднимаясь от стопы всё выше — к голени, к колену. Следом напоминает о себе плечо. Каждое движение руки отдаётся жгучей болью.</p><p>Чёрт...</p><p>Я упрямо делаю ещё несколько шагов, пока левая нога вдруг не подкашивается. Успеваю схватиться здоровой рукой за ближайший ствол. Перед глазами на секунду темнеет.</p><p>— Джек...</p><p>Сабрина мгновенно оказывается рядом и подставляет плечо, принимая часть моего веса.</p><p>Привалившись к дереву, закрываю глаза. Нужно просто переждать и дать ноге успокоиться.</p><p>— Я в порядке, — выдыхаю, хотя сам слышу, насколько фальшиво это звучит. — Просто... дай мне минуту.</p></section><section><title><p>Глава 29. Часть 4. Вторжение</p></title><p>Глава 29. Часть 4. Вторжение</p><p>Я прислоняюсь спиной к шершавому стволу сосны и закрываю глаза на пару секунд. Всего на пару. Нога пульсирует так, будто внутри неё завели мотор, плечо саднит, в груди жжёт. Я не имею права отдыхать. Но без этих двух минут я просто рухну.</p><p>Сабрина стоит рядом, тяжело дыша, и пытается успокоиться. Не жалуется, хоть и вся в грязи и моей крови. Чёрт, она сильнее, чем я думал.</p><p>Я открываю глаза и смотрю на лес. Бесконечный, одинаковый, без единой ориентировки. Сосны, ели, мокрый мох, серое небо, угрожающее новым ливнем. Я не знаю, где мы, в какой стороне трасса, сколько до неё идти.</p><p>Самое паршивое — я был в отключке, когда мы сюда ехали. Сабрина сидела за рулём, а я провалился в беспамятство, и единственное, что я видел, — это мелькание деревьев за окном. Я не запомнил дорогу. Я не могу восстановить маршрут. А сейчас, когда нога болит и каждый шаг отдаётся в позвоночнике, я не могу позволить себе ошибиться.</p><p>Если я поведу нас не туда, мы просто умрём в этом лесу.</p><p>Через несколько часов начнёт темнеть. Если к тому времени мы не выберемся к трассе, лес добьёт нас раньше, чем люди Ламберта. Ночью здесь резко холодает. После вчерашнего дождя сырость будет пробирать до костей. Мы оба в тонких футболках. У нас нет ничего, кроме пистолета с восемью патронами. Этого недостаточно, чтобы пережить ночь.</p><p>Внутри закипает злость от собственной беспомощности.</p><p>— Нам нужно спрятаться, — говорит Сабрина. — Переждём, а потом пойдём. Может... они потеряют наш след.</p><p>Я качаю головой.</p><p>— Только если другого выхода не останется.</p><p>Она вопросительно смотрит на меня.</p><p>— В темноте мы далеко не уйдём. Здесь сплошные овраги, камни и склоны. Один неверный шаг, и можно свернуть шею раньше, чем поймёшь, что падаешь.</p><p>Делаю короткую паузу.</p><p>— И это ещё не всё. Ночью просыпаются койоты, медведи и пумы, а мы без еды, воды и тёплой одежды. Для них мы лёгкая добыча.</p><p>Сабрина молча слушает, обдумывая каждое слово, и коротко кивает.</p><p>— Значит, нам нужно найти трассу, — задумчиво произносит Сабрина.</p><p>— Осталось только понять, в какой она стороне.</p><p>Сабрина осторожно касается моей руки, и только тогда я замечаю, куда она смотрит. Из раны на плече всё ещё сочится кровь, тёмными каплями стекая по руке.</p><p>Чёрт.</p><p>Я настолько привык к боли, что почти перестал её замечать.</p><p>— Тебе нужно перевязать рану, — говорит Сабрина.</p><p>Возражать бессмысленно. Она права.</p><p>Стягиваю футболку. Рана тут же напоминает о себе жгучей болью, а прохладный воздух ложится на разгорячённую кожу. Только собираюсь приложить к плечу, Сабрина осторожно забирает её из моих рук.</p><p>— Дай.</p><p>Я внимательно смотрю на неё. Странно... После всего, что произошло, ожидаю увидеть испуг, растерянность или хотя бы тошноту. Но ничего этого нет. Она на удивление спокойна. Сосредоточена. Осторожно прижимает ткань к ране, уверенно накладывает повязку. Пальцы двигаются быстро и ловко. Сам не замечаю, как начинаю следить уже не за её руками, а за ней. За прядью волос, которая упрямо падает ей на лицо. За тем, как она сдувает её коротким нетерпеливым выдохом и снова принимается за работу.</p><p>— Ты удивительная, — выдыхаю я.</p><p>Она поднимает на меня взгляд, и на губах появляется дерзкая улыбка.</p><p>— Знаю.</p><p>Затягивает узел, проверяет повязку и удовлетворённо кивает.</p><p>— Готово.</p><p>Я осторожно двигаю плечом.</p><p>— Спасибо.</p><p>— Будешь должен, Портер, — пытается пошутить она. Голос звучит почти ровно, но трясущиеся пальцы и подрагивающие губы выдают её с головой.</p><p>И всё равно она улыбается.</p><p>Невероятная женщина.</p><p>Даже сейчас, когда нас загнали в лес вооружённые люди и в любой момент мы можем умереть, она упрямо цепляется за себя настоящую. Не позволяет страху победить.</p><p>Я невольно улыбаюсь в ответ.</p><p>— Пойдём, Бэмби.</p><p>Протягиваю руку. Сабрина без колебаний сжимает мою ладонь, и мы снова идём.</p><p>Вернее, пытаемся.</p><p>С каждым шагом становится очевиднее: долго я так не протяну. Стопа ноет всё сильнее. Боль глухо пульсирует, растекаясь по всей ноге и постепенно превращая каждый шаг в испытание. Я упрямо продолжаю двигаться. Не имею права останавливаться, но тело начинает спорить со мной. Мышцы дрожат. Я стараюсь не хромать слишком заметно, однако Сабрина всё равно понимает и, не говоря ни слова, подставляет плечо. Часть моего веса незаметно переходит на неё.</p><p>Она напугана. Я чувствую это по тому, как вспотеля её ладонь в моей и как крепко она цепляется за меня, но не паникует. Я внимательно выбираю, куда поставить ногу, стараясь обходить сухие ветки, мягкую землю и участки, где следы останутся особенно заметными.</p><p>Без толку.</p><p>Каждый мой шаг всё равно отпечатывается слишком отчётливо.</p><p>Если они снова выйдут на наш след, догонят нас без особого труда.</p><p>Ждать долго не приходится. Через каких-то полчаса позади щёлкает затвор — этот звук я ни с чем не спутаю. Замираю так резко, что Сабрина влетает мне в спину и судорожно втягивает воздух. Внутри всё холодеет, стоит обернуться. Инстинктивно делаю полшага в сторону, закрывая Сабрину собой.</p><p>Хоук.</p><p>Стоит шагах в сорока-пятидесяти, лениво привалившись плечом к сосне. Пистолет направлен мне в грудь. Он не один. С ним напарник, и оба вооружены. Расклад, мягко говоря, дерьмовый.</p><p>— Вот мы и встретились, Портер, — с ленивой ухмылкой произносит Хоук.</p><p>Даже отсюда вижу, что его физиономия не пришла в норму. Фиолетово-жёлтая скула и глаз с окровавленным белком до сих пор распухшие. Губа рассечена.</p><p>Отлично. Значит, в прошлый раз я всё-таки приложил его как следует. Жаль только, не добил. Сейчас не пришлось бы смотреть на эту рожу.</p><p>Я крепче сжимаю рукоять пистолета и делаю шаг вперёд, машинально уводя Сабрину ещё дальше себе за спину. Она впивается мне в запястье, будто пытается удержать.</p><p>— Даже не думай, — говорит Хоук, кивнув на пистолет в моей руке. — Опускай. Иначе прострелю ноги вам обоим, — он хищно скалится. — Не переживай — не убью. По крайней мере, сразу. Зато бегать ты больше не сможешь. И она тоже.</p><p>Не опуская пистолета, лихорадочно перебираю варианты. Если выстрелю первым, успею снять одного. Второй нажмёт на спуск сразу же. Сабрина стоит у меня за спиной. Я прикрываю её собой, но это ничего не гарантирует. Убив меня, они примутся за неё. Рвануть к деревьям? Не успею — они держат нас на прицеле. Стоит только дёрнуться, и всё закончится раньше, чем мы сделаем второй шаг.</p><p>Сдаться?</p><p>Даже не вариант. Они не оставят нас в живых, просто растянут удовольствие.</p><p>Я продолжаю держать Хоука на мушке, чувствуя, как рукоять пистолета становится влажной от пота. Время будто перестаёт идти. Каждая секунда тянется мучительно долго, а решения, которое позволит вытащить отсюда Сабрину, у меня всё ещё нет.</p><p>— Ты оглох, Портер? — криво усмехается Хоук. — Опускай ствол.</p><p>За спиной едва ощутимо касается моей спины Сабрина. Крепче перехватывая рукоять пистолета, понимаю, что вариантов нет.</p><p>Нет... кроме одного — заставить их поверить, что я проиграл и смирился.</p><p>Хоук хочет меня помучить, а, значит, ему придется приблизиться. Чем он ближе, тем выше мои шансы.</p><p>Скрипнув зубами, выдыхаю и неторопливо опускаю пистолет. Так, чтобы Хоук видел каждое движение и не решил, что я собираюсь выкинуть какой-нибудь фокус. Уголки его губ тут же ползут вверх.</p><p>— Вот так-то лучше, Портер, — Хоук усмехается и идёт ко мне. Ствол по-прежнему смотрит мне в грудь, но в его походке уже нет прежней осторожности.</p><p>Через пару секунд он оказывается совсем рядом.</p><p>— Сегодня твой счастливый день, Портер, — ухмыляется он. — Приказ был взять вас живыми. — Он выдерживает паузу. — Правда, никто не говорил, что целыми. — Затем, не сводя с меня взгляда, бросает через плечо: — Забери девчонку.</p><p>Второй наёмник делает шаг к Сабрине. Хоук снова смотрит на меня и расплывается в мерзкой улыбке.</p><p>— Хочу поразвлечься с ней. А он будет смотреть. Как тебе, малыш Джеки? Нравится смотреть, когда трахают твою девчонку?</p><p>Он ухмыляется, и во мне что-то с оглушительным треском ломается.</p><p>Дальше всё происходит быстрее, чем я успеваю осознать. Кулак сам находит морду Хоука. Его отбрасывает назад. Из сломанного носа фонтаном брызжет кровь. Он инстинктивно хватается за лицо, теряя всего секунду. Мне хватает и этого. Рывком выдёргиваю пистолет из его руки. Разворачиваюсь. Второй тянется к Сабрине. Не целясь, вскидываю ствол и стреляю. Пуля входит ему в висок. Он валится на землю, словно у него разом выдернули все кости, а кровь и осколки черепа разлетаются по мокрой хвое.</p><p>Меня окутывает сплошной хаос. В следующее мгновение мы уже катаемся по земле, вцепившись друг в друга. Не помню, кто бросился первым. Помню только удары. Его кулак врезается мне в челюсть. Перед глазами вспыхивает белая вспышка. Я отвечаю сразу. Снова бью. И ещё раз.</p><p>Боль вспыхивает сразу в нескольких местах, но сейчас она не имеет значения. Есть только одна мысль: не дать ему подняться. Мы перекатываемся по сырой земле, пытаясь задавить друг друга массой. В какой-то момент его пальцы смыкаются у меня на горле. Воздух исчезает. Перед глазами начинают плавать чёрные точки.</p><p>Сквозь шум крови в ушах прорывается крик Сабрины. Она бросается к нам, хватает Хоука за волосы, пытаясь оттащить его от меня. Он зло отмахивается. Я слышу глухой удар. Она падает.</p><p>Повсюду звон. Очередной удар приходится мне в переносицу, в висок, в челюсть… Голова мотается из стороны в сторону, перед глазами всё плывёт, но сквозь кровавую пелену замечаю Кору, вцепившуюся в волосы Сабрины. Она рывком притянула её к себе и зажала локтем шею. Сабрина отчаянно вырывается, бьёт её локтями, царапается, но хватка только усиливается. Она начинает хрипеть, хватая воздух ртом.</p><p>Нет...</p><p>Если я сейчас не поднимусь, эта сука просто свернёт ей шею.</p><p>Собрав остатки сил, вцепляюсь Хоуку в горло и рывком сбрасываю его с себя. Мы снова валимся на землю, и на этот раз сверху оказываюсь я.</p><p>Перед глазами всё плывёт. В ушах стоит гул. Под руку попадается тяжёлый камень. Хватаю его и опускаю на голову Хоуку. Раз. Второй… И ещё. Не слышу ни хруста, ни собственных ударов. Продолжаю бить до тех пор, пока тело подо мной не перестаёт сопротивляться.</p><p>Взгляд Хоука становится пустым. Только тогда выбрасываю камень и вскидываю голову, оборачиваясь к Коре. Та всё ещё держит Сабрину за шею, ошарашено глядя на изуродованную голову Хоука.</p><p>Сабрина судорожно пытается вдохнуть. Цепляется за руку Коры, но пальцы с каждой секундой слабеют. По щекам градом льются слёзы.</p><p>Мир сужается до одной-единственной точки. Не чувствую ни разбитого лица, ни боли в плече, ни ноги, которая ещё минуту назад едва держала меня. Срываюсь с места. Вцепляюсь Коре в волосы и с яростным рывком отшвыриваю её от Сабрины. Её затылок с глухим стуком врезается в ствол дерева. Обмякнув, Кора валится без сознания, но мне мало. Хочу убить эту грязную суку, вдолбить её мерзкую морду в проклятую сосну. Так бы и сделал, если бы не холодный металл, коснувшийся виска.</p><p>Я замираю.</p><p>— Не дёргайся, Портер, — шипит над ухом.</p><p>Я пошатываюсь, оборачиваясь. Пятеро стоят полукольцом, не оставляя ни единого шанса, и держат меня на прицеле. С одним я бы ещё справился. Может, даже с двумя. Но не с пятью.</p><p>И впервые за всё это время меня накрывает простая, беспощадная мысль: мы проиграли. Всё, что мы делали, было зря. Я не смог её спасти. Я подвёл её. Я подвёл нас.</p><p>Я медленно опускаю взгляд. Сабрина лежит всего в нескольких метрах от меня. Слишком неподвижная и слишком бледная. Губы совсем синие. Все окружающие звуки мигом исчезли. Ни птиц, ни шелеста ветвей, ни даже собственного дыхания. Падаю на колени и ползу к ней, не замечая ни боли в ноге, ни крови, стекающей по лицу. Дрожащей рукой тянусь к её щеке. Хочу почувствовать тепло. Убедиться, что она ещё дышит.</p><p>Но что-то тяжёлое рассекает висок, и мир взрывается ослепительной вспышкой. Земля уходит из-под ног. Падая, я цепляюсь взглядом за Сабрину, пытаюсь дотянуться, но пальцы нащупывают только хвою и острые камни под ней. Рука не слушается.</p><p>Я будто в центрифуге. Сосны сливаются в одно сплошное мельтешение. Серое небо в просвете между кронами стремительно тускнеет. Окутывает тьма.</p><p>И последняя мысль, за которую цепляется сознание, оказывается страшнее самой смерти: я не смог её защитить.</p><p>Не смог спасти девушку, которую люблю.</p></section><section><title><p>Глава 30. Часть 1. Хэппи энд</p></title><p>Глава 30. Часть 1. Хэппи энд</p><p>Глава 30</p><p>Хэппи энд</p><p>Сабрина Ричардс</p><p>Голова раскалывается так, будто внутри черепа завели отбойный молоток.</p><p>Открываю глаза и сразу же закрываю. Свет режет хуже ножа. Тело ломит. Каждая клетка, каждая мышца, каждый сустав ощущаются, будто меня перемололи и собрали заново.</p><p>Горло.</p><p>Господи, что с моим горлом?</p><p>Я пытаюсь вдохнуть, но воздух царапает изнутри. Каждый глоток отдаётся тупой, ноющей болью. Рука автоматически тянется к шее, но приподнять её не выходит. Позвоночник упирается во что–то жёсткое.</p><p>Стул. Кажется, я сижу на стуле. Мои руки за спиной. Дёргаюсь, пытаясь высвободиться, и цепь звякает в ответ. Я снова в наручниках.</p><p>– Что… – вырывается хрип из горла.</p><p>Я сглатываю, и это причиняет боль. В голове мелькают обрывки: Кора, её рука на моей шее, темнота. Я умирала. Я правда думала, что умру.</p><p>Открываю глаза шире, постепенно привыкаю к свету, и узнаю комнату. Она знакома до последней трещины на потолке. Здесь я боялась, пока Джека лихорадило. Здесь же мне было хорошо, как никогда раньше. Утром, пока Джек целовал и смотрел на меня как одурманенный, я чувствовала себя по–настоящему любимой, хоть он и ни сказал об этом ни слова.</p><p>А теперь я прикована к стулу.</p><p>– Джек, – шепчу я, и горло режет с такой силой, что из глаз брызгают слёзы.</p><p>Я снова пробую освободиться, но наручники держат крепко.</p><p>– Джек! – получается только хрипеть, и это звучит жалко.</p><p>Из коридора доносятся тяжёлые шаги и странный шаркающий звук, будто по полу волочат мешок с песком. Я замираю, не сводя глаз с двери. Даже дышать перестаю. Кажется, и сердце перестаёт биться, когда она открывается.</p><p>Двое мужчин заходят в комнату, держа под руки чьё–то безжизненное тело.</p><p>– Что…</p><p>Голос не слушается. Я открываю рот, но могу только беззвучно шевелить губами, и слёзы уже заливают глаза.</p><p>Джек. Он не двигается. Его ноги волочатся по полу, голова безвольно свисает на грудь.</p><p>Нет. Нет–нет–нет. Только не это.</p><p>Я не могу произнести это слово. Даже в мыслях. Если я хотя бы подумаю, это станет реальностью. А я не хочу, чтобы это было реальностью.</p><p>Желудок сжимается в тугой, болезненный ком. Сердце пронзает тысячей игл. Каждая из них входит медленно и вращается, разрывая меня изнутри. Становится так больно, что хочется закричать.</p><p>Его почти швыряют на пол передо мной.</p><p>Лицо Джека превратилось в сплошную неузнаваемую маску с рассечённой губой и распухшим носом. Кожа покрыта запёкшейся кровью и синяками. Один глаз почти полностью заплыл от удара, второй закрыт. Он выглядит так, будто его переехали бульдозером несколько раз.</p><p>– Что вы с ним сделали?! Джек! – горло обжигает кашель.</p><p>Слёзы застилают глаза. Рвусь вперёд так резко, что стул подпрыгивает вместе со мной. Наручники с лязгом впиваются в запястья, но я снова и снова пытаюсь вырваться, будто одной силы отчаяния хватит, чтобы разорвать металл. Мужчины поднимают Джека и грубо усаживают на стул рядом. Заводят руки за спину и защёлкивают наручники.</p><p>Как будто он вообще способен сейчас сопротивляться.</p><p>– Джек...</p><p>Он не поднимает головы. Подается вперёд, и с разбитой губы срывается тёмная струйка крови, с тихим стуком ударяясь об пол. Почему–то именно этот звук окончательно разбивает мне сердце.</p><p>– Пожалуйста... – шепчу я, уже не сдерживая слёз. – Пожалуйста, очнись...</p><p>Плечи дрожат так сильно, что я едва могу дышать. Я снова дёргаюсь, изо всех сил пытаясь освободить руки. Мне всё равно, если я вывихну запястья или сотру кожу в кровь. Если потребуется, вырву руки, только бы добраться до него и убедиться, что он жив.</p><p>– Джек!</p><p>Ответа нет.</p><p>Дверь снова открывается. Вскидывая голову, вижу на пороге Виктора Ламберта собственной персоной. Одного взгляда на него хватает, чтобы внутри всё вспыхнуло. Ненависть поднимается такой горячей волной, что на мгновение чуть ею не захлёбываюсь. Если бы взглядом можно было убивать, он бы уже лежал рядом со своими людьми.</p><p>– Какой трогательный момент, – с издёвкой произносит он, переводя взгляд с меня на Джека. – Рад видеть, что ты очнулась. Если честно, я уже начал переживать, – усмехается он. – Видишь ли... мне совершенно не хочется делать тебе больно.</p><p>Ложь. Каждое его слово пропитано ею. Он хочет сделать мне больно. Он хочет сделать больно нам обоим. Он получает от этого удовольствие, как хищник, который играет с добычей перед тем, как разорвать её на части.</p><p>Одним небрежным жестом Ламберт отправляет своих людей за дверь. Те молча выходят, оставляя нас втроём. Он неторопливо подтягивает стул, устраивается напротив, закидывает ногу на ногу так, словно пришёл не на допрос, а на дружескую беседу. Я почти не смотрю на него. Всё моё внимание приковано к неподвижному лицу Джека и его едва заметно вздымающейся груди.</p><p>«Очнись...» – повторяю это про себя снова и снова.</p><p>– Если бы я действительно хотел причинить боль, тебя бы привели в чувство ведром ледяной воды, – спокойно произносит он. – На самом деле всё очень просто. Ты отвечаешь на несколько вопросов, и вы с Портером спокойно уходите отсюда.</p><p>Я перевожу взгляд с Джека на него. Смотрю на его спокойное лицо, на его идеально завязанный галстук и руки, сложенные на коленях, – и внутри меня закипает такая злость, что я едва сдерживаюсь, чтобы не плюнуть в него. Кривлю губы в подобии улыбки.</p><p>Конечно. Так он нас и отпустит.</p><p>– Где документы? – спрашивает он.</p><p>Я молчу, не отводя взгляда.</p><p>– Кому ещё ты их передала? – голос становится жёстче. – Что собиралась с ними делать? – он наклоняется вперёд, ожидая ответа.</p><p>Я с трудом сглатываю. Горло саднит.</p><p>– Засунь... – слова выходят хрипом, и мне приходится сделать вдох, прежде чем закончить, – ...своё предложение себе в задницу.</p><p>Несколько секунд Ламберт просто смотрит на меня, а потом неожиданно улыбается. Мать его, одобрительно!</p><p>– А знаешь, Сабрина, я тебя за это даже уважаю, – в его голосе столько яда, что я почти чувствую его вкус. – Такая молодая и… смелая. – Он выдерживает паузу. – Или всё–таки глупая? Не подскажешь, в чём разница?</p><p>Я молчу.</p><p>Ламберт легко поднимается со стула и начинает неторопливо расхаживать по комнате. Останавливается у окна. Проводит пальцами по подоконнику, словно действительно любуется этим домом.</p><p>– Ты ведь журналистка, – говорит он, не оборачиваясь. – Любишь факты, да? – Он хмыкает, и я слышу в этом звуке насмешку. – Давай поговорим о фактах. – Наконец поворачивается ко мне и начинает по очереди загибать пальцы. – Первый. Весь дом под моим контролем. Второй. Ты прикована к стулу. Третий. Даже если каким–то чудом избавишься от наручников, связи у тебя нет. – Он делает шаг ко мне. – Выбраться отсюда ты не сможешь. – Его взгляд перемещается на Джека, и улыбка становится шире. – И последний факт... Твой цепной пёс долго не протянет.</p><p>Ламберт неторопливо перемещается к Джеку. Не церемонясь, хватает его за волосы и рывком поднимает голову. Я невольно всхлипываю. Лицо Джека кажется ещё страшнее, чем минуту назад. Распухшее, багрово–синее. На него больно смотреть.</p><p>Джек смотрит прямо на него c такой ненавистью, что мне на мгновение становится страшно не за нас, а за самого Ламберта. Потом его взгляд соскальзывает в сторону. На меня. И я вижу, как в единственном открытом глазу вспыхивает облегчение. Такое сильное, будто всё это время он боялся увидеть меня мёртвой.</p><p>– Доброе утро, Портер, – весело произносит Ламберт.</p><p>Джек не отвечает. Он пытается подбодрить меня улыбкой, но у него не получается.</p><p>– Ну, Сабрина, – Ламберт поворачивается ко мне. – Что ты сделала с документами?</p><p>Не отрывая взгляда от Джека, я с трудом выдавливаю:</p><p>– Ты... всё равно нас убьёшь. – Горло снова обжигает болью. – Какая разница... скажу я что–нибудь... или нет?</p><p>– Я предложил тебе сделку.</p><p>Я качаю головой.</p><p>– Я... не настолько глупа.</p><p>– А я не люблю неопределённость.</p><p>Он разжимает пальцы, и голова Джека падает обратно на грудь. Ламберт подходит ко мне почти вплотную, наклоняется, и я чувствую его дыхание на своём лице.</p><p>– Последний раз спрашиваю. Где документы?</p><p>Я молчу.</p><p>– Хорошо, – спокойно произносит Ламберт. – Тогда попробуем иначе. – Он делает несколько неспешных шагов по комнате, будто рассуждает вслух. – Ты ведь не настолько наивна, чтобы таскать документы с собой. – Значит, ты кому–то их передала. – Его взгляд снова впивается в меня. – Кому?</p><p>Я выдерживаю этот взгляд.</p><p>– Пошёл к чёрту.</p><p>Ламберт улыбается одними уголками губ.</p><p>– Эвансу?</p><p>У меня внутри всё обрывается. Это имя вылетает из его уст так небрежно, будто он знает его всю жизнь. Я стараюсь удержать лицо неподвижным, но мой взгляд на секунду застывает. Мышцы лица не слушаются. Я чувствую, как кровь отливает от лица, а он замечает эту секундную заминку.</p><p>– Значит, всё–таки Эванс.</p><p>– Не знаю, о ком ты говоришь.</p><p>– Конечно, – он понимающе кивает. – Забавно... Потому что мистер Эванс тоже сначала так говорил, – слегка склоняет голову набок. – Почти слово в слово.</p><p>В комнате становится невозможно тихо.</p><p>– Правда... недолго.</p><p>Сердце ухает куда–то вниз.</p><p>– Где он? – вырывается у меня.</p><p>Ламберт улыбается шире.</p><p>– Уже не там, где ты сможешь его найти.</p><p>Холод медленно расползается по позвоночнику, добирается до затылка, сжимает виски.</p><p>– Что ты с ним сделал? – шепчу я.</p><p>Ламберт пожимает плечами.</p><p>– То, что обычно делают с людьми, которые становятся помехой.</p><p>Я резко мотаю головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Он не мог. Он не мог убить Ника. Он блефует.</p><p>– Ты блефуешь.</p><p>– Возможно, – он пожимает плечами. – А возможно, именно сейчас его тело остывает где–нибудь в лесу.</p><p>Его холодный как скальпель взгляд блуждает по моему лицу. Он наблюдает за тем, как безуспешно я пытаюсь сохранить спокойствие, но губы предательски трясутся.</p><p>– Видишь? – почти мягко произносит он. – Нет никакого смысла молчать. Рано или поздно я всё равно узнаю то, что хочу узнать.</p><p>Он разворачивается и подходит к Джеку, который уже пришёл в себя и еле дышит, но взгляд... Взгляд остаётся таким же жестоким. Таким же несломленным.</p><p>– Ну что, герой? – Ламберт наклоняется и кладёт руку Джеку на плечо. – Оно того стоило?</p><p>Джек молчит.</p><p>– Из–за неё ты потерял всё. Работу. Дом. Машину. И… – Ламберт выдерживает паузу, наслаждаясь моментом, – скоро потеряешь жизнь.</p><p>Из–за чудовищного отёка почти невозможно понять выражение лица Джека, но его голос остаётся прежним – полным такой ненависти, что по коже бегут мурашки:</p><p>– Убью.</p><p>Ламберт негромко смеётся.</p><p>– Ну наконец–то, Портер, – он удовлетворённо кивает. – А я уже решил, что ты язык проглотил.</p><p>В следующую секунду замахивается и коротким резким ударом бьёт Джека кулаком в живот. Джек складывается пополам, будто из него разом выбили весь воздух, и заходится тяжёлым кашлем.</p><p>– Нет! – кричу я снова, дёргаясь в наручниках. – Не трогай его! Пожалуйста!</p><p>Ламберт поворачивается ко мне, и я вижу его спокойное, невозмутимое лицо. Он ждёт. Он знает, что я сломаюсь.</p><p>– Где документы? – спрашивает он, глядя на меня.</p><p>Я не могу говорить. Слова застряли.</p><p>Ещё один глухой удар. На этот раз в рёбра. Я вздрагиваю сильнее, чем сам Джек. Кажется, боль проходит через его тело прямо в меня.</p><p>– Хватит!</p><p>– Где документы?</p><p>Джек медленно поднимает голову. Его лицо – сплошная маска боли. Кровь течёт из разбитой губы, и я вижу, как он пытается улыбнуться.</p><p>– Если бы ты действительно всё контролировал... – хрипит он, – ты бы сейчас не задавал эти вопросы.</p><p>Ламберт смотрит на него несколько секунд. Мне кажется, я не могу дышать в эти секунды. Но потом он бьёт с размаху по лицу. Стул вместе с Джеком падает на бок, и я слышу глухой удар головы о пол.</p><p>– Джек! – кричу я, дёргаясь так сильно, что стул подо мной начинает скрипеть. – Нет! Пожалуйста! Не надо!</p><p>Я готова оторвать себе руки, лишь бы добраться до него. Я готова сказать всё, что угодно, лишь бы это прекратилось.</p><p>– Пожалуйста! – шепчу я, и слёзы текут по лицу. – Не трогай его.</p><p>Ламберт поправляет манжету и поворачивается ко мне.</p><p>– Видишь? – говорит он. – Ему больно исключительно потому, что ты решила поиграть в героиню.</p><p>Я смотрю на Ламберта с единственным желанием – прикончить его. Своими руками. Задушить. Разорвать. Сделать так, чтобы он никогда больше не улыбнулся этой своей самодовольной улыбкой.</p><p>Он лениво улыбается, будто читает мои мысли.</p><p>– Но знаешь, что забавнее всего? – произносит он, неспешно подходя ко мне сзади.</p><p>Он кладёт ладони на спинку моего стула, наклоняется к самому уху. Чувствую запах его парфюма, и меня начинает мутить.</p><p>– Вы оба до сих пор думаете, что ещё способны что–то изменить. Игра окончена, детки.</p><p>Хочу плюнуть ему в лицо. Хочу сказать ему, что он проиграет. Но вместо этого просто смотрю на него и представляю, как его лицо исчезает.</p><p>В дверь негромко стучат. Ламберт раздражённо выдыхает. Его челюсти сжимаются на мгновение, и он недовольно поворачивает голову.</p><p>– Что? – бросает он в сторону двери.</p><p>– Сэр... на минуту. Груз доставили.</p><p>Раздражение исчезает с лица Ламберта, и на его месте появляется ядовитая усмешка. Он снова поворачивается ко мне.</p><p>– Как раз вовремя, – говорит он, расправляя рукава пиджака. – У меня для тебя сюрприз, Сабрина. Обещаю, тебе понравится.</p><p>Он подмигивает мне, и я чувствую, как холодный пот стекает по спине.</p></section><section><title><p>Глава 30. Часть 2. Хэппи энд</p></title><p>Глава 30. Часть 2. Хэппи энд</p><p>Как только за Ламбертом закрывается дверь, Джек резко втягивает воздух и тут же начинает дёргать руками, проверяя наручники. Металл жалобно звякает. Джек пытается приподняться, морщится от боли, но всё равно не останавливается.</p><p>– Сабрина… – хрипит он.</p><p>– Я здесь, – всхлипываю я. – Я здесь, Джек.</p><p>Он поворачивает голову, пытаясь найти меня единственным открытым глазом.</p><p>– Ты как?</p><p>– Горло… Шея… болит. – Я сглатываю, но тут же жалею об этом. – В остальном нормально.</p><p>Он цепляется руками за перекладину спинки стула и с силой тянет её на себя. На шее вздуваются жилы. Плечи напрягаются. Дерево жалобно скрипит, но не ломается. Джек шумно выдыхает, и я не понимаю, как он вообще способен шевелиться в таком состоянии.</p><p>– Что они с тобой сделали?</p><p>– Слегка помяли. Со мной все в порядке, Бэмби.</p><p>Я закатываю глаза. Даже сейчас всё у него «в порядке». Кем он себя возомнил? Терминатором?</p><p>– Правда? – шиплю я. – Потому что выглядишь ты... хуже Франкенштейна.</p><p>На разбитых губах появляется едва заметная улыбка.</p><p>– Значит... уже лучше.</p><p>«Уже лучше»? Я едва не начинаю смеяться. Или плакать? Да его будто поезд переехал! На лице живого места нет. Всё тело в крови и покрыто синяками. Он едва дышит, но всё равно говорит своим до невозможности спокойным голосом:</p><p>«Уже лучше».</p><p>Господи, какой же он упрямый!</p><p>Стиснув зубы, Джек снова хватается дрожащими от напряжения руками за перекладину. Каждый рывок причиняет ему боль, но он не собирается сдаваться. Он всё ещё пытается нас вытащить. В одиночку против целого отряда.</p><p>Я перевожу взгляд на дверь. За ней Ламберт, его люди и смерть, которая терпеливо ждёт, когда мы окончательно потеряем надежду. Снова смотрю на Джека – он сильный. Самый сильный человек, которого я когда–либо встречала, но не железный и не бессмертный. И если я ничего не предприму, он просто сломается.</p><p>Эта мысль прошивает меня ледяной иглой.</p><p>Нет.</p><p>Я больше не могу просто смотреть и ждать, пока он снова пожертвует собой ради меня. Сжимаю зубы так сильно, что начинает болеть челюсть.</p><p>Просовываю пальцы за спину и нащупываю деревянную перекладину, к которой прикованы мои руки. Стискиваю изо всех сил и начинаю расшатывать, повторяя за Джеком. Дерево жалобно скрипит, но не поддаётся. Дёргаю сильнее – бесполезно.</p><p>За дверью слышатся мужские голоса, грузные шаги и усмешка Ламберта. Понятия не имею, что за сюрприз он мне приготовил. Да мне и плевать, и без того знаю, что времени катастрофически мало, а помощи ждать неоткуда. Если я попытаюсь бежать и меня поймают – они убьют нас. Если я не попытаюсь – тоже убьют. Как только Ламберт узнает то, что хочет, прикончит нас обоих. Выбора нет.</p><p>Упираюсь ступнями в пол и снова принимаюсь за перекладину за спиной. Наручники больно впиваются в запястья, с которых только–только сошли ссадины от наручников Джека, и изо рта вырывается неразборчивое ворчание. Извиваюсь всем телом, стараясь раскачать сам стул. Пробую встать, но лодыжки привязаны намертво к ножкам стула.</p><p>Джек вдруг сдавленно усмехается.</p><p>Я вскидываю голову.</p><p>– Что?</p><p>– Мне нравится, что ты никогда не сдаёшься.</p><p>– Кто бы говорил, – огрызаюсь я и замираю, уставившись на дверь.</p><p>– Где моя дочь?! – кричит женщина, в которой я узнаю свою маму. – Что вы с ней сделали?!</p><p>Комната начинает вращаться с бешеной скоростью. Накатывает дурнота.</p><p>– Дыши, Сабрина, – голос Джека доносится как сквозь толщу воды.</p><p>Паника накрывает меня мгновенно. Воздух вдруг заканчивается.</p><p>Грудь сжимает так сильно, будто на неё поставили бетонную плиту. Перед глазами всё плывёт. Сердце колотится в горле, мешая вдохнуть.</p><p>Мама.</p><p>Она здесь.</p><p>Ламберт добрался до неё.</p><p>Она совсем рядом и зовёт меня, а я... Я прикована к этому чёртову стулу и не могу сделать ни шага.</p><p>– Мам...</p><p>Из горла вырывается лишь сорванный хрип. Судорожно дёргаю руками. Стул ходит ходуном, но не ломается.</p><p>– Сабрина! – зовёт Джек, но я слышу только перепуганную насмерть маму.</p><p>Всем телом бросаюсь вперёд, назад, в стороны, пытаясь раскачать проклятый стул. Пол под ножками дрожит. Я подпрыгиваю вместе со стулом, снова и снова, вкладывая в каждый рывок весь свой вес, всю злость, весь страх.</p><p>Мне нужно выбраться.</p><p>Нужно добраться до мамы.</p><p>Нужно...</p><p>Стул вдруг резко заваливается набок. Я не успеваю даже вскрикнуть, и мой затылок с силой ударяется о доски. Перед глазами вспыхивает ослепительно белый свет и мелькают разноцветные звёзды. Мир на секунду исчезает. Воздух выбивает из лёгких. В ушах стоит такой звон, будто рядом взорвалась граната.</p><p>– Сабрина! – сквозь этот гул до меня с трудом пробивается голос Джека. – Сабрина... дыши, детка.</p><p>Я лежу на полу, тяжело дыша. Всё тело болит. Но я не останавливаюсь. Я смотрю на дверь.</p><p>– У них моя мама! Он взял её, Джек!</p><p>– Ты как? – спрашивает он. Он не говорит о маме. Он говорит обо мне. Он боится за меня.</p><p>– Я убью его! – шепчу я, не в силах сдержать ярость. – Я убью Ламберта.</p><p>Я ворочаюсь, пытаясь перевернуться на бок. Страх придаёт мне сил. Я не знаю, откуда они берутся, но они есть. Я смотрю на дверь и чувствую, как внутри меня закипает ярость.</p><p>– Я сделаю это, – говорю я. – Я убью его.</p><p>Не думая, снова изо всех сил дёргаю руками. Вкладываю в это движение всю ярость, весь страх, всю злость на Ламберта, на себя и на этот проклятый стул. И вдруг слышу тихий треск. Я замираю, не веря собственным ощущениям. Оттягиваю вверх… Перекладина поддаётся ещё немного, и мои руки двигаются свободнее. Я даже перестаю дышать.</p><p>– Джек... – выдыхаю я. – Кажется...</p><p>Осторожно дёргаю ещё раз. Спинка скрипит сильнее.</p><p>– Получилось... – не веря собственным словам, шепчу я. – Я... я сломала её.</p><p>Несколько секунд Джек молчит и усмехается.</p><p>– Напомни потом покупать мебель покрепче.</p><p>Я поднимаю раздражённый взгляд к потолку.</p><p>– Молодец, Бэмби, – говорит он уже серьёзнее. – Именно так. Продолжай.</p><p>– Если хоть один волос упал с головы моей дочери, я убью вас! – зло кричит мама. – Слышите меня?! Я вас собственными руками задушу!</p><p>Несмотря на всё происходящее, я вдруг улыбаюсь сквозь слёзы.</p><p>Мама...</p><p>Она всегда была такой.</p><p>Когда мне было лет восемь, я подралась с соседским мальчишкой. Его мать пришла жаловаться, а через пять минут уже сама оправдывалась, потому что мама перекричала весь двор, объявила её сына будущим уголовником и посоветовала сначала воспитать собственного ребёнка, прежде чем учить жизни чужих.</p><p>Она никогда не умела молчать.</p><p>И никогда не позволяла никому меня обижать.</p><p>– Она не шутит, – тихо говорю я. – Если доберётся до Ламберта... она правда его убьёт.</p><p>Джек хрипло усмехается.</p><p>– Мне уже нравится твоя мама.</p><p>– И ты ей тоже понравишься. – Я на секунду запинаюсь. – Если мы отсюда выберемся.</p><p>Подтягиваю колени к груди, пытаясь просунуть связанные руки под ноги, но тщетно. Наручники цепляются за бёдра, мышцы под коленями натягиваются так сильно, что начинают ныть.</p><p>– Выберемся. Но момент для знакомства – хуже не придумаешь, – замечает Джек.</p><p>– Мягко сказано.</p><p>Я складываюсь почти пополам, утыкаясь лицом в колени. Извиваюсь, как гусеница, и пыхчу, как старый паровоз. Спасибо природе за тощий зад и гибкость, – сейчас это единственное, что может спасти. Кусая губы, отвлекаюсь от режущей боли в запястьях и каким–то чудом протаскиваю бёдра между руками.</p><p>– Слушай... – снова подаёт голос Джек. – Она ведь и меня убьёт.</p><p>Я замираю, хватая ртом воздух.</p><p>– За что?</p><p>– За то, что держал её дочь в наручниках.</p><p>– Да...</p><p>Просовываю руки ещё немного ниже.</p><p>– За это она бы тебя действительно убила.</p><p>– Вот видишь.</p><p>– Но...</p><p>Наконец мои руки оказываются около лодыжек, примотанных верёвками к стулу. Я быстро принимаюсь развязывать верёвку на ногах.</p><p>– Давай просто не будем ей об этом рассказывать.</p><p>Джек тихо смеётся.</p><p>– Думаете, я вас боюсь? – раздаётся из коридора мамин голос.</p><p>– На вашем месте я бы боялся, – невозмутимо отвечает Ламберт.</p><p>– На моём месте вам никогда не оказаться. Для этого совесть нужна!</p><p>На секунду повисает тишина.</p><p>– Следите за языком.</p><p>– А вы сначала научитесь галстуки выбирать! Это что вообще? Вас ослепляли, когда вы одевались? Или зеркало тоже от вас сбежало?</p><p>Я невольно улыбаюсь.</p><p>– Сядьте и молчите.</p><p>– А вы меня заставьте! Хотя нет... сначала снимите этот кошмар с шеи. Смотреть больно.</p><p>Дальше мама выдаёт такую тираду, что я даже краснею. Половину слов я вообще впервые слышу.</p><p>– По–моему... – не выдерживаю я, тихо прыснув, пока развязываю последний узел на ногах, – ещё немного, и она сама доведёт его до инфаркта.</p><p>Джек хрипло усмехается.</p><p>– Я бы на неё поставил.</p><p>Осторожно просовываю ноги через цепь наручников и наконец вытаскиваю руки вперёд. Поднимаю голову. Джек несколько секунд просто смотрит на меня и удивлённо хмыкает.</p><p>– Нет... всё–таки ты меня поражаешь.</p><p>Я пожимаю плечами.</p><p>– Просто я очень гибкая.</p><p>Он несколько секунд молчит.</p><p>– Бэмби... – Уголок его разбитых губ едва заметно ползёт вверх. – Ты хоть представляешь, сколько возможностей открывает эта информация?</p><p>Я закатываю глаза.</p><p>– Джек!</p><p>– Что? Я всего лишь строю планы на наше счастливое будущее.</p><p>Я чувствую, как лицо начинает предательски теплеть.</p><p>– Ты неисправим.</p><p>– Зато ты наконец перестала плакать.</p><p>Я замираю и только сейчас понимаю... Он прав. Щёки всё ещё влажные, но новых слёз нет. Сердце больше не колотится так безумно. Я дышу ровнее. Он специально нёс эту чушь, чтобы перестала тонуть в панике.</p><p>– Спасибо, – шепчу я.</p><p>Он делает вид, что не понимает.</p><p>– За что? – повторяет мой же вопрос.</p><p>– За твой ужасный юмор.</p><p>– У меня потрясающий юмор, Бэмби.</p><p>Закатив глаза, подползаю к шкафу, куда в первый же день небрежно запихнула свои вещи. Дверца тихо открывается, и на меня смотрит моя сумка.</p><p>Ну здравствуй, подруга.</p><p>Судорожно начинаю копаться внутри, выбрасывая на пол всё подряд, пока пальцы наконец не цепляются за маленький кожаный футляр – маникюрный набор.</p><p>Я едва не смеюсь.</p><p>Ну, конечно. Какая же приличная девушка не носит с собой комплект для экстренного вскрытия наручников? Кто–то поправляет макияж. Кто–то подпиливает ногти. А я, похоже, коллекционирую побеги. Второй раз в жизни собираюсь использовать пилочку для ногтей совсем не по назначению.</p><p>Кажется, пора официально признать: маникюрный набор – мой аварийный комплект для выживания.</p><p>В коридоре с грохотом хлопает дверь. Мамина ругань сразу становится глуше. Слов уже не разобрать, но по интонации я безошибочно понимаю: она всё ещё отчитывает Ламберта так, будто нашкодивший подросток, а не вооружённый психопат.</p><p>Значит, она пока не пострадала.</p><p>Я крепче сжимаю футляр с маникюрными принадлежностями.</p><p>Пока.</p><p>Но это лишь напоминает, что у нас почти не осталось времени.</p><p>За дверью снова раздаются размеренные шаги. Они неторопливо приближаются, и мне снова становится не до шуток. Ламберт возвращается или отправил к нам кого–то из своих людей. Мозг мгновенно отключается и всё, что я могу – действовать инстинктивно. Страх и сомнения куда–то исчезают. В голове стучит единственное – мама.</p><p>Лихорадочно раскрыв маникюрный футляр, выхватываю оттуда малюсенькие ножнички и бросаюсь к Джеку. Удивительно, но мне удаётся контролировать пальцы. Чётким движением просовываю острый конец в замочную скважину и, вслушиваясь, пытаюсь подцепить защёлкивающий механизм. С третьей попытки удаётся его нащупать. Вдоль позвоночника стекает капелька пота. Прикусываю губу и с еле слышным лязгом наручники открываются. От облегчения закрываю глаза на секунду и медленно выдыхаю, но приближающиеся шаги не дают расслабиться.</p><p>– Возьми, – шепчу, вталкивая ножнички Джеку в руки.</p><p>Сама прижимаюсь к стене рядом с дверью, буквально вдавливаясь спиной штукатурке. Сердце колотится в ушах. Ладони влажные. Колени предательски подрагивают. Паника снова подбирается ко мне, медленно сжимая грудную клетку невидимыми пальцами. Сейчас бы услышать спокойный голос Джека. Всего пару слов. «Дыши, Бэмби». Но он молчит. Я заставляю себя вдохнуть. Воздух царапает воспалённое горло, словно вместо него я глотаю битое стекло.</p><p>Джек остаётся лежать на полу так же, как его бросил Ламберт. Со стороны кажется, будто ничего не изменилось. Только я знаю, что его руки теперь свободны, и в ладони он прячет ножницы. Хоть и избит до полусмерти, всё равно смертельно опасен.</p><p>Память предательски подсовывает случившееся в лесу.</p><p>Один из людей Ламберта падает к нашим ногам со свёрнутой шеей. Второму Джек сносит голову из пистолета.</p><p>Кровь. Вокруг слишком много крови. Ей окрашивается хвоя и стволы деревьев. И моя футболка… Желудок болезненно сжимается. К горлу подкатывает тошнота.</p><p>Нет, не сейчас.</p><p>Я крепко зажмуриваюсь и почти силой выталкиваю эти картинки из головы. Я должна думать о маме, о Джеке и о том, как выбраться отсюда живой. Иначе меня вырвет, и я не смогу двигаться.</p><p>Дверная ручка медленно опускается.</p><p>Медленно втягивая воздух, снова открываю глаза.</p><p>Ламберт входит в комнату расслабленный и спокойный. Он настолько уверен, что мы никуда не денемся, что не замечает опасности, пока не становится слишком поздно.</p><p>Я бросаюсь на него. Цепь от наручников ложится ему на шею, и я изо всех сил тяну её на себя.</p><p>Первую секунду он просто не понимает, что происходит.</p><p>Его тело каменеет. Он хрипит, пытаясь сорвать цепь с шеи. Одним мощным рывком впечатывает меня в стену, с силой вышибая воздух из лёгких. Перед глазами вспыхивают белые искры. Боль простреливает спину, но пальцы не разжимаются. Я лишь сильнее натягиваю цепь, чувствуя, как она впивается ему в шею.</p><p>Ламберт рычит, пытается дотянуться до меня, бьёт локтями назад, но я прижимаюсь к нему вплотную, не позволяя освободиться.</p><p>Краем глаза замечаю, как Джек поднимается. Его шатает из стороны в сторону. Он едва держится на ногах, но неотвратимо приближается к Ламберту, сверля металлическим взглядом. Останавливается рядом и без единого слова прижимает острые маникюрные ножницы к его шее. Точно туда, где под кожей бьётся сонная артерия.</p><p>В этот момент дом содрогается от оглушительного удара. Где–то внизу с треском слетает с петель входная дверь. Следом раздаётся громовой крик:</p><p>– Полиция! Всем оставаться на местах!</p><p>По лестнице сразу же гремят тяжёлые шаги.</p><p>Я и Джек задерживаемся взглядами друг на друге всего на секунду, но её достаточно, чтобы понять: никто из нас не знает, что происходит. Это спасение? Или конец? Они за Ламбертом? Или за нами? Мы ведь в федеральном розыске.</p><p>Ламберт тоже замирает. Я чувствую, как под цепью напрягается его шея. Он больше не сопротивляется, будто сам пытается понять, чья удача сегодня перевесила.</p><p>Дверь в комнату распахивается, и в проёме появляются люди в бронежилетах. Чёрные стволы мгновенно разворачиваются в нашу сторону.</p><p>– Не двигаться!</p><p>– Оружие на пол! Живо!</p><p>Я вздрагиваю.</p><p>Все автоматы смотрят на Джека.</p><p>– Бросай оружие! Руки так, чтобы я их видел!</p><p>Наступает растерянная тишина. Один из бойцов прищуривается, пытаясь понять, чем именно вооружён Джек, и недоверчиво моргает.</p><p>– Бросай! Немедленно! И без глупостей!</p><p>Я первой разжимаю пальцы. Цепь соскальзывает с шеи Ламберта. Он тут же сгибается пополам, хватая ртом воздух, и заходится надрывным кашлем. Джек отступает. Маникюрные ножницы тихо звякают, ударившись о деревянный пол.</p><p>Джек делает шаг назад и осторожно поднимает руки.</p><p>Ламберта мгновенно валят на пол, придавливая сверху, выкручивают ему руки, защёлкивают наручники. Он пытается вырваться, что–то орёт, угрожает трибуналом, но его никто не слушает.</p><p>– Виктор Ламберт, вы арестованы... – кто–то начинает зачитывать ему права, но слова превращаются в бессвязный шум.</p><p>– Нужна скорая! Срочно наверх!</p><p>– Здесь несколько пострадавших!</p><p>– Проверьте остальные комнаты!</p><p>Вокруг начинают бегать люди. Меня хватают за плечо.</p><p>– Мисс, вы меня слышите? Вы ранены?</p><p>Я смотрю на полицейского. Его губы шевелятся. Он что–то спрашивает, наверное. Но передо мной всё плывёт, звуки смешиваются, лица теряют очертания. Я будто смотрю на происходящее через толстое стекло. Где–то рядом другой полицейский говорит с Джеком.</p><p>– Держись, парень. Врач уже идёт.</p><p>И только тогда мир снова становится чётким, потому что я вижу Джека.</p><p>Только его. Всё остальное перестаёт существовать. Он смотрит на меня, я – на него.</p><p>Мы. Кажется. Выжили?</p><p>Я больше не могу оставаться на месте. Не могу смотреть на него сквозь разделяющее нас расстояние. Не могу сделать ни одного вдоха, пока он так далеко. Срываюсь с места и бегу к нему, не замечая ни полицейских, ни врачей, ни хаоса вокруг.</p><p>Джек успевает лишь слегка развести руки, а в следующую секунду я уже прижимаюсь к нему всем телом, обнимая его за шею скованными наручниками руками. Наши губы встречаются сами.</p><p>Этот поцелуй совсем не похож на прежние. В нём нет ни нежности, ни робости, ни страсти. Только отчаяние. Так целуют человека, которого уже успели мысленно потерять, и пытаются убедиться, что он не исчез, не приснился, что он действительно здесь – живой. Тёплый. Что его сердце всё ещё бьётся рядом с моим.</p><p>Джек отвечает сразу. Его ладонь осторожно ложится мне на талию, притягивая ещё ближе, словно он тоже боится, что стоит отпустить меня хоть на секунду, и я снова исчезну. Его пальцы заметно дрожат. Дыхание тяжёлое, рваное, срывающееся.</p><p>Всё вокруг перестаёт существовать: ни полицейских, ни врачей, ни Ламберта. Есть только мы и этот короткий миг, когда наконец можно выдохнуть после бесконечного кошмара.</p><p>Джек медленно разрывает поцелуй, касаясь лбом моего. Пытается улыбнуться, но улыбка так и не появляется. Его вдруг ведёт в сторону.</p><p>– Джек?.. – испуганно шепчу я, всматриваясь в его лицо.</p><p>Он собирается что–то сказать, приоткрывает рот, но вместо слов вырывается тяжёлый выдох. Ноги перестают его держать.</p><p>– Эй...</p><p>Я едва успеваю подхватить его, прежде чем он рухнет на пол. Мы медленно оседаем. Он тяжело наваливается на меня всем весом. Его голова безвольно опускается мне на плечо, и только теперь до меня доходит: всё это время он держался только потому, что не был уверен, что со мной всё в порядке.</p><p>Он дождался момента, когда понял, что всё наконец закончилось, и лишь после этого позволил себе больше не быть сильным.</p><p>– Джек... Джек, не смей, слышишь? Не отключайся, пожалуйста.</p><p>Я обхватываю его горячее лицо ладонями. Он с трудом приоткрывает глаза и смотрит на меня так, едва заметно улыбаясь.</p><p>– Кажется... я устал, Бэмби...</p><p>– Нет. Не смей сейчас уставать, – торопливо качаю головой, срываясь на свистящий шепот. – Врач уже идёт. Слышишь? Сейчас тебя осмотрят. Всё будет хорошо.</p><p>– Будет, – тихо соглашается он. – Я буду в порядке.</p><p>Стоит опустить взгляд ниже, и внутри всё холодеет. Только сейчас я по–настоящему вижу, что с ним сделали. Вся грудь испещрена чёрно–фиолетовыми синяками, с грязно–жёлтыми разводами по краям. На теле не осталось ни одного живого места. Он дышит коротко и очень осторожно, словно каждое движение грудной клетки причиняет нестерпимую боль, и мне вдруг кажется, что у него сломаны рёбра.</p><p>– Господи... – шепчу я, боясь даже прикоснуться к нему. – Что они с тобой сделали...</p><p>– Я сказала, пустите меня! Где моя дочь?! – слышится из коридора голос мамы.</p><p>Я вскидываю голову так резко, что в шее снова простреливает боль.</p><p>– Сабрина!..</p><p>Она буквально врывается в комнату, отталкивая кого–то плечом. За ней пытается пройти полицейский, что–то объясняет, просит подождать, но мама его не слушает. Она делает всего один шаг и останавливается на пороге. Её взгляд мечется между мной и Джеком. Между моими наручниками и его окровавленным лицом.</p><p>Она отчаянно пытается понять, что здесь произошло, но по её растерянному лицу ясно: происходящее не складывается в единую картину. Она выглядит такой же ошеломлённой, как и я. На ней всё та же знакомая куртка. Волосы растрепались. На скуле темнеет свежая ссадина и… больше ничего.</p><p>Она не ранена.</p><p>Она жива.</p><p>Господи, она правда жива!</p><p>Облегчение накрывает меня такой мощной волной, что становится трудно дышать. Всё напряжение последних часов словно разом обрушивается на меня, оставляя после себя только дрожь во всём теле.</p><p>– Мам... – с трудом выговариваю я. – Это Джек.</p><p>Мама растерянно переводит взгляд на него, потом снова смотрит на меня.</p><p>– Джек?..</p><p>Он медленно открывает глаза и каким–то чудом всё равно пытается улыбнуться, хотя половина лица распухла так, что это почти невозможно.</p><p>– Рад... познакомиться... миссис Ричардс... – хрипит он. – Простите... обычно... я выгляжу... немного лучше...</p><p>Я фыркаю сквозь слёзы.</p><p>– Только попробуй отключиться, дубина, – сердито бросаю я, изо всех сил цепляясь за его руку.</p><p>В комнату вбегают медики с носилками. Они быстро опускаются рядом, осторожно поднимают Джека и перекладывают его. Он едва заметно морщится от боли.</p><p>– Бэмби...</p><p>– Я здесь. Я никуда не уйду.</p><p>Джек чуть сжимает мои, и я чувствую его тепло – такое родное. Но хватка постепенно слабеет. Веки его тяжелеют, опускаются всё медленнее, как будто он борется с этим, но не может удержаться.</p><p>– Джек...</p><p>Он больше не отвечает.</p><p>– Эй... Нет. Джек!</p><p>Чья–то ладонь осторожно касается моего локтя. Я вздрагиваю, не сразу понимая, что это врач.</p><p>– Мисс, позвольте вас осмотреть.</p><p>Всё ещё держа Джека за руку, понимаю то, что уже невозможно отрицать: я люблю его, и без него мир вдруг кажется неправильным.</p><p>Всё.</p><p>Я влюбилась.</p><p>Окончательно.</p><p>Бесповоротно.</p><p>– Дорогая, – мама осторожно касается моего плеча. – Дай доктору тебя осмотреть.</p><p>Я качаю головой, не отрывая взгляда от Джека.</p><p>– Нет, – шепчу, сильнее переплетая пальцы с его. – Я должна быть рядом с ним. Со мной всё в порядке.</p></section><section><title><p>Эпилог</p></title><p>Эпилог</p><p>Эпилог</p><p>Джек Портер</p><p>Нью–Йорк здесь ослепляет. Переливается в бесконечных окнах небоскрёбов, тонет в золоте софитов, отражается в хрустале люстр и полированном мраморе. Воздух пахнет дорогими духами, шампанским и чужим успехом.</p><p>Вокруг те, кого привыкли называть лучшими. Легенды. Гении. Люди, чьи имена вписаны в историю, пока они ещё живы.</p><p>И я среди них. Сижу в третьем ряду, чувствуя, как воротник смокинга трёт шею. На мне костюм, который стоит больше, чем вся моя одежда за последние несколько лет, и я понятия не имею, как правильно завязывать этот чёртов галстук–бабочку.</p><p>По–хорошему, я должен чувствовать себя здесь лишним, но мне совершенно всё равно – я не могу оторвать глаз от неё.</p><p>На сцене стоит самая красивая женщина, которую я когда–либо видел. Чёрное платье, сияя в свете софитов, струится до самого пола, волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и падают на лицо. Она выглядит как мечта, которую я не заслужил, но каким–то чудом она всё равно выбрала меня.</p><p>В руках она держит статуэтку и, судя по безумному блеску в глазах, не верит в происходящее.</p><p>– Спасибо всем, кто поверил в эту историю. Людям, которые рискнули рассказать правду, Нику Эвансу, моей маме и... – она делает короткую паузу и смотрит прямо на меня. – И одному человеку, без которого меня сегодня здесь просто не было бы.</p><p>Я чувствую, как весь зал одновременно оборачивается в мою сторону.</p><p>Господи.</p><p>Только не это.</p><p>– Год назад он должен был поймать меня и передать в руки плохим парням. Вместо этого он спас мне жизнь. Не один раз. Он чуть не потерял все, даже собственную жизнь, потому что решил, что правда важнее. – Она улыбается чуть шире. – Я держу эту статуэтку в руках только потому, что однажды Джек Портер решил пожертвовать всем ради меня. Спасибо тебе... За всё.</p><p>У меня перехватывает дыхание.</p><p>Год. Ровно год прошёл с того дня, как я защёлкнул наручники на её запястьях. С тех пор я каждый день просыпаюсь и не верю, что она всё ещё рядом. Что она простила меня за то, как всё начиналось. Что она смотрит на меня так, будто я – не ошибка, а лучшее, что случилось в её жизни.</p><p>Я сжимаю пальцы, стараясь унять дрожь. Во внутреннем кармане пиджака лежит маленькая бархатная коробочка, которую я ношу с собой уже месяц. За этот месяц я открывал её, наверное, сотню раз, смотрел на кольцо и закрывал.</p><p>И каждый раз говорил себе: не сегодня.</p><p>Думал, что жду подходящего момента, а на деле я просто чёртов трус. Мне проще загородить её от пуль, чем задать один простой вопрос.</p><p>Но… лучшего момента, чем сегодня сложно представить.</p><p>Если через несколько часов всё пойдёт так, как я надеюсь...</p><p>Сабрина Ричардс согласится стать Сабриной Портер.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8AzI7bnpU6Qd2rSS25Hy1MlrnHy16PtEeVyGclv0+WpVtenFaa2nHSp1t/aj2iGoGSLX2qVLb2rUFrz0qVLb2qHURagZa23tUotfatVLc46VKLXnpS9oilBoyVtfapFtf9mtdbbjpUq23tUuqmNQZii3IPAFSeSwGRz7VrtbgDOK8O+N/j+407UptD0jUmtfJj/fyQAb2c5+QN/CBxnHPNQ6iLjRcnY6bxl47t9BmlijhhkWJtjyyzFAX7qoCktjueAPzxxWufGUzaYY9I01obtjzJIwcKM4yowM/iPwrxie4kliknllaSRnzuY5Ldzz+NQNI8+Dblm4xsUdKwlUkzqhSjFWaPU9F+K/iWyvlczTXcJ/1sV0ynd/ulVBX9R7V6honxS03UwiJpOoLOfvIuxgf90kjd9AK+ag6pt3DEJVeCp3Zxzj8a3dJmeAw3GnTMxHzKHOckdQPes3WnFXTNo0ITdrH1boWt6VrIxYXaySAEtGwKuuOuVPPFa6g9CK808BX1rr+mfbjttrxrfeTjb+9XkSL79vocc16hpp+1WkcskflyFFZl+ozke1ZUcXGq2nuViME6a5o7DIwC2C2KbLa8cDI9RV4W6lsHgetSm0XaSsqk/wB3kGuj2q6HMqbe5kG0IwSvUZ60ySANjaK3ktUYhcAVr2umaa2HZkBHqev5msp4nlNaeG5zjIrYBvmGAe9WXsfLwykMp6EV1B0qykcssiRjsC1K1npQjEEzpMAc7UUg1zzxtlotTop4LXU5VYY05nIVPXHStTSINIMZdbzOBnAQ1Zu73SYplswsDFjgJIu7n6dBWBr3iK00+ZrZbdlkUkABAFB+g5rlliHN3lojrhh+RWirs2r27hWPZaWzZH8eOKzmmvyci5ZB6Zxj8KxF8W24VUe1Y5PzMAMAewNVNT8WRi8cWkc80fHz8Lk/Qikq6ivd/EPq8pO87kcUlqyht6L/ALzYH51pWtpHLEHWRcfWubs9DlOYy7RqDgfxfyres9ElB2JeTRD/AGTXbLGtbHFHAxW5dTTiRnK/99CnC2A/gJp9tZ6hHwL3zB33IAasLFfZyXgb8+Kn66+ongl0KxhVcZRh+FTQ2uVDbeD0NSQzurbXa2cN/dk5/Wn6pcaZpmlz6jqV6LK2iAaWQ9FGcZ49yKl419ClgV1BLUdhmp1tP9mvL7v4u+H4dQvI7TUbaSygdVjuHEpEylQd2ABjkkfhVU/GGxji81dVtQh+4fsFw6k/UEVp7eb6EPDw7nrf2Xj7tOFv/s145N8cIAeNRsiB0P8AZM/P4F6sRfFjU50Dwwag4P3TFozlSPxam6skL2Ee5641sGGNpFfEHxNdf+Euvrdbn7QEnkHmhcbzuJZse5zX0S3xM1No2Mlv4hROzDSVA/HPSvl/xBKbu/mndSJDIxYkckljmiNXnB03AoFS5MeMJGSFPqKkWZkRW3CFG+6AuSfel0+FpZTGgcs3AzXQCxsIraR7oAtGM9OvsKpzLjScldGDaXUslwqTIHjcFRk5LHH/ANarFm4spAftMcOyUSIpOWGPp061qx6asdl9oMkQeRfkXPOPTg5qksHkgu9lG2Og2nBFJyUi1SlE6e71W/i0qB7Z2SwmuWkhlgPETnO5R6HlTjjtXt/wW1rW7mKJbbVodcgQhXjuf3csXsCCfl7cjrgcV82reOuj3FgkTRwXDo/lkkqrKCCwz65rvvg3fX1nrCXGlXLwvHgmQ52SL3jfHQHs3Yj3rgqrki5RO+k+d8sj68tmWW3R/JQqRkEjn3qdxAyYFuqHsQabYMlzaRTxoY1kQMFI6ZHT8OlWFh/2v0rL2ytdsyVJpiMts8QVImUqPvZ/+tUojjRgQA3GcGkjifn7v51LPYpcLthmkib/AGOAaxniEtrm8KTvqMIRl2mNcHrxR/Z1m0/neUqsB1yR+oqBdE1WRdpu2CdvmGSPrU8fhy/lBEsjv/wPiuOVbm2g2dKgo7zMrxVpoVVu7a9SJ3+UKke7jHr+NcRqOjsy73lEsjHk+teqr4akSIgebgdATmqjeGJZDueLH4VhOVZu6izopzpRVuY8kbRd2dwJ9OelQNpcCtjJ4r2eHRkhh8po7dgerFPmP41Rn8MwSSF94Ge22hOr2LVSk9zySw8X2ssmJ7F1jb7r7t36cV0SeJtBEXmi9VQe2xsn9K8ZstV4A3qQfUZq/b31s+CHAJr3pU0+p417ntthqNhdxiS2u45FIz1wfyNXVII4Oa8VgkhlHyzKfpWhDhIwWuRGO/7zArOVNrZmkYxOt+K3iax8JeFZdSmtYLq7kdY7WBx/rHJ6+uAMk/zGa+ZPEfjnxt4jhktr3Une0cjdbRRAQ8HgYA7e9XPGOtz+ItaaUyyPZwZiskznIzy/1JH6CotPSaztViOByT+Zr0sPQ9lH3tWzyMRifaTajsjlb3V9buLdbS51a9kgjUKsTzMUUDoAucACqEk9y0YjkuZnQdFLnFaWuubnVZ3zgKdg/CqkiZxsXHrXXoc6v1KmSOSzAdzmpA7jo7fnUjRMYwvU5yTUlpAfPBkHyjrUtlG14JgN1ezNLKQsadSemc8/p+tQ+PLKIapDcWWGE+EHH3iO+D9RW34MSKS5uLZQI/MQHgdcf/rrVntV1HxFCZlR5YYJHCrnBbPU59lzXDJ2qNnr04KeHSe9yhpWh2On6fA8zJHcYBMjEDHtTdb0+J9OeZo1bJXleQRuGav3axatbyW8CQT3CcssgJH6Vzxstb0vzbm1toBCoHmwtJuVhngAHn8qW5q06aSaO30/4dQko8X2iOFuoVgR+oNdZZeEtPtLbbPbLOhOcn5j+Zqp8OPGsmpRfZbvT3tmVcnZyufUHtXWXmvaEEZPtMLzDhwXAIPvXDOUr2PQpQpyV0eQ/E3QLaHTJLuCARJDKFXb3JrV8A2ENl4HvPNjEl3cKBAwJ3EsWXGR9Afzq78QtH1LWdMtRp6KLOa4IkuN4MabFLNnHoP5iquo6hZW/hyPTNNYu8ESiS5GQWAABxnocfLx2qZRqVYKKMKlSnSqOTPQbHx3YWSJb2/jF7WZE2RwOoEORwOXV/Ttgn15zW74Q8f+JdRsohNL4bubkYWWNrzycnH3lYFwQfoOhrwdbRLyMOSytIgBIJ9KdaWMaXEabFH2iPhSBkMAT/LP51u8HFRtc5HiXJ3aPrvwTrK+INDi1KXT7rT5GZle3nXDIQxHtkEYIOB1roUEfYkfhXyT4dm1LSp4rmzv7tTEwcr5pIIBBwB09a+nF8RQNFHIlu5EiLIoJwMMAR/OvJxcfYu99Dto3qqyOni2tkskhPqK0LaINhxuHtXLWOvHOWiBz6NW3Za1GzA+UR/wKsqGMp3s2RicNWS0RtC2+TdtIqlcRDOQCce9XRqdsYt+7B9DWPe6zEhZQp4969LF4jDwhpI4qFOtOWxBPHOWyhUZ7YzVbZP/AM9U/wC+P/r1WufEMCydCfxrMm8Rw+YflP514rrwbumexDD1Vuj5HFpe3FgktpKXUnAeFBIf8Pzqw9jNaPGb6YRh1GwSKEzx/wDX96y3urnw/FFPZWNxaWcz+XBtUmVmx0wxz6+1RTeOdRZY5ZdNSTyvuyy2QLD8TnFfS0qFWpq3ZHkVMRRp6WuzqLW1mlTMYHPQlwAfxzXnuveH721mN14g1i2tpPmKwxStPOc+y8Dr1JrI1Pxnqd9dvcTX9zuY5CrJhVHYAAcCs1NalDsRd3Yz1xOwr0aNBUlvc82viHVeisa5fa0Ztrm+JThfL088du5/pViC4uSA88+th/RrMY/nXOnV3baftd0P+3hx3p0eqTZOy7uCT2+0NzW7cepzpGp5Fo0uD9vJPJLW4GPrzWgfDizY8u8lxjOWAUc1iRXNzNJ+6upmftmUsf1rVgjmZVW8OoOD6xkhvpzz2qJSj3NIwb6Ew8P20Xzz63ApH8Jck/yq3DpsAZVXUY5D/wBcjz+OKbFDbWw3DT2AH8UtoePxD1n+KfFF9YGOxsEggCoC7xpyzMueCc4Az2rF3lsaxSjujqbbRgmbh5kaOD943y452kL+pB/CqtlfGPVDcxhnaSExZz2xg/zNU/COqX0/hy7F9cySyysuwMfugZ/xpNPkjkRYS21o8ZPcH0FYT3Z6FF6JHoHgEWkRKCCIhxlvl6muh17R9NMfnSQjplQOOa5bw1e2Fpai6uH2R8qO5JFX/F/iWx8i2MMqSISQQWKg8eo6VxpM9Pnhy3Zq6Hp0EfhjW5YlCMybI3A5DE4GK8r1zwVNDI7h7gyD7pBJBb3PYV6j4f1nSb3w4NOthKblpFkk2kkKBk5J6AVyXxe8UPpenrb2b7J5crkHkUQlLn5Y9RVqcHT5pGbZaxZ6B4Jg0vVL+SeWa5a5ltYn3bCPlCj0ztZjnsV4qDSPHWl2k6m80WJoUBxEJDvbjHJyAPfivPrS2vpFMyq0s0hyTjkVWlspjL5c6Okh4UOMbj6V1qktVc8p1dU7Heaj8Rp7i+Y2tpb6bH0jj8oMFGfU8mtbR/EMd60MeoW6xsJNyzQjkMTkkr0IJ+nWvLkjaImOXLoOMMOlX7QXFvIHjY7B93nn6VUqKa0Yo4iSfvK577b2BVI7uGVZ7SU/JMg+U+3sfY816DZ67MfCengktLaFrZiVJygOUOfXBI/CvJ/gf480u3vBouupGlvMQodl+Qsemf7v+927969y+yXFnrEOn7beXT7wblkWMbioUnBPqDxx7+teDjHJJxnv+Z7OE5LqUHoJbXlw1vGVwzMu4A1L/wAJa1kB5yYPYbTzW1bWVsluyRALtGSSMZqhrel2kulTi3t9xK4Deh7GvFdJs9ONSPUqv8QYhD8sTHIzzgfzrB1rx5fSRsLWOBRn+JieK4e6W6ivvs8saK27CjcPm+uar+KI9S0yOIpskdxnBXAWtKeHu9WKdSMVeKNDVPHetyfJEII3PQomT+pNc/c+LfE7zFvtsi+wRQP5Vi3Os3iSbZ4Y4AV+UeWSCT09z+VQprsjA/NBkHBxGp/rXqU8PCK2PPniJSd+Yz/HHi6PUG03Q5U3xaXMRujkfJJ6gg8ZBz0rufG3irwJafCbVNG0W306R9QlWaDEUn2u3BIYqxZcYXBXIbnI98eaab4X1TxnqurS+GtD1S9lgnaWYwMG2FmJwBgdwawvG8Ws6ZdnTdck1aO6g5kt70kMmQCODzyP6V9DTgorlR87Xqucm2jC1xdH+2gaF9tNvsG/7SAG34OcbcjHSs/Y/ldD94dz/hTh5bvxg59Y81IIMrjEf12n/Gum9jltdkex9i8Hv6/4VbtonM/Q9T2/+tTEiRcFvKOP9k/41q6XGrzoVCnBy5welZykaRibFrb6RCLOazmuZZtmblHgCqjf7JB5/ECvYvDjeANQvo7axgvLWSS0KxyahdK6GUOp2HCgIGVWXP8AtDoMmvHprMGWaczJHEeVLEc1MuvLZ6c9vp7fO+S8m0ZA4GAf4frkn6ZrLkc9jbnS3PUv2mPEuiLY2Ok6Bpdpp1xIA8sdrcI6oMYJJU4ycDvxjPevAJ4jf6ihYcHBI/Cn3N091I0sjMzluST9P8aiglNtexyj+BgT7jvXQo8sLGKlzSR1OjyLFeNbHOM4GB6U3VALK6F0mfKlIVxnofWrOjqCzSkZY96l1WNZIgpAKnIIricj14wvDQ1vCbWeoqbe5DSwopKYOB+BFTeVbCY2i6pbAnI8i7RcEHg8gZrj9H1K68PX4USGOPd+6fqB7V09x4k0vWZI577T7Z2h4eQDDOef5VPLbVBSrpKzQ+O5m0C5fUbK1jtFjGyXy3JidfXk5rloN3i3xWLq5yYAxO3rwDx/KjxRcSappl1dxT+Tp0FwIkhRvmdiM5Pt6evPoal+HV7baS4uLy1maGVsLLGARgcc+lOEeWLl1InV55qP2T1rRdCs4Y0T7LHnHPFUPHngmOTSjeQxhnQZ2BeR7g10sWpadbWa6hJJm3wOVGaiuviBod7YvY2elaxdORgNHbfL+prGHPe521fZtWPCrqOKaZspiVPvL61DCAuLZjhH+4/oa0PFFqTqk11bo8TbtxR1KsPqKzVn81dsoyR/30voSK7YSueRONpDiWR2V12yqcOPf1/GvqH9m3xgdZ0ePw9rLbr2xJNtIzBgUx/Cfp/SvmmO2nuYVaHy7mQDBAGQw9+4rt/gz4httE8RWxmshZ3gYeU28hZF7qQT19PevOzGn7SntqjtwMkp2fU+wH8qJSXGAKqea0tu+LfKnI9MipPtUF1axXUCgpMgb5h61E04hUv6KcCvnnqe0otHN6v4S024mi1FI2GGye+M1meKfDkLQLGyCVSM889K1X8QSr9pPlyOhOFxwAAO9eS+K/ihO9yyJiHyyUIzkg/0q6dOUpaBOcYK8jI8c+Hxb3OyIeWpUFT5m089cZrmksliXZdX9j5g6iYM7j6kVem8aLqLt9vBkyMbh1rM1LQIzdtItpdzLIN4beB1+tepTu9JOzPPqcj96OpgatPrHhDXLn+x9ZuIWmPmMYZGjbnkZwfrXN6/q17rV415qt3cXl44AeaSUsxwAByfYCtnxjN9q8Q6hLnjzmVf90cAVyt0u2Vl5/EYr3I6RR4U/ifYY0UDdUb/AL6/+tUiWkA6K351NbwwqQ0shLdlDjFW0SKEedKrsvVUU4H1J/wq1JszasO03Rmu/wDURuVXG9sHCAnHJrpNGGnaT5v2i0ublmyu4oyxp+GOfqePaudjvpLl/Ld5I4lBZUQ/Jn1I7Vqx6pDPZNbXyHdtzHMDlhgY/nmq5b7hzdiHXEt5czRCZ4ycPnn8M9cVhxvuyAMAdBV9ryeymMQlSWBh8uBlSe3FVbtllkedURCeSqDArWJEjPsyDLLHJkjaOg9P/wBdLIR5qODn+FqktgJbp3xnEYBP4j/A0+RQ0YXdh+zetDEjrvCy/aNJDKfnjYqwPWrd8AISxPSsTwrqf9nXRjkBcSqobnAJx/P/AOvXS6lJb3GnyeS2yQpkA968ypFxZ7WGqJ00jnr51lib5Ac+vauT1EvbkhZCC55A4ArubOyR7IzbgMDO3ua4zUraVp2E0RDk5PNXQ+IyxMW1oUhPM1uLcFjEDuK56n1Ndb4G0qS9sZJHidst+6cOQI8Hnjvn+lcgcoDGp57mvTfhxMh8OouM+USGGevOcV0VnaJz4eCnOzPV/BehSnwVDBdlppp3LJJjOF9cVyOreG9RZ3Wym1KO+EpHC5jCdB0Gc16T4X1lLtYTa2F1FFtARtu5GwOR1yMe4FbkSo8v2jYoc9TjmvOU7HtyoOUUjxXUfDGvrpyXWsAeYi4BK/eHoa8v1W3ktb+RkjyhOeDgivpbx5ezXOneWCFA4Cgda8J1PTrqfUZBAMuoJ244NaUqqb0ObE0Goo5601DyZxJE06yJyCp6Guz0jxTd39zGJtLF60YBcxwguQOc4HfjORg+tcNqW+CXy/KXepIYA8ipdD8SX+lX0V1byeXLEcqyZB/Mc1pWoqpHbU5KNeVOdm9D7P8Ahlrlj4g0QQ6bcgNCnzWsmRIvtjr6/l1q74ju5raykSFtpYFSa+bfDHxGhtLkag9pLaXrsHWaJ/lLZ+bryAR1GfQ19GC7t9d0eDUo2EkN5GC4XlSfQ+h/zivmq1B0Xax9FSqKqrp3PPL69tyTaLeCBVBLu2Tk55GBXA6/4af7Y04mDQScgoBgjHt9PWvWdV8KCC0aRYnlRmwsgAbk9j6fjisB/D91wFsrPyeeZRt7dOv9BXXRqRi7nLWi6iszyiDQHtpRPCfNX/aGVIr0CxWea0iefwzZSNtADLGhGP8AgSk/rXUweGtPsk85o2jiI+4pxHn64/TFVptWELmPTb63tolJDR+QrYYEg8n6CtqmIj0REMM4bs+f/E8LJr97u/jl3j6E5rENkLi9jjeZIVkYDe4OF+uOa6fUES7KsGKuB1Ydc1C2mu6ldmK9m+ljwrczuYY0nyYDcOVfCghVOSSe1VMPGjyzPuLDaE64/wDrV1dxdJp9m9qUjknbBDFclBz0+ua412LyHPPpWtLVXMaujsLDGUkBjxn3OKuRKZIc5wD29KrwriMEnjuat6YjtdyR4wpUufw5NbGJOLRrlACw4Xgnv7Uy8sLi3jWSSJlVwBz61YlnPll1I3IN3H1579O9TSahPNI1rKwYwYO08jHQ/wCNDZWnUwN91p90Li0K7iu0qRwRUT6nJHP5a2UPmD1yat6kpKrnmSU4C9ySf/rfrVa9hRb3eQRskAYUCC1uWuixWPY8Y3MM9RXTaTfCS2FlcPuUj9257H0P9K5G5t3s7xzGxV1bIPqD0/p+da1rJ5tmLtAI3Q4kAHAJ6Eexx+dZzgpLU0p1HB3RvxTy20jQjHtmqurR74xJIvzEVmteXFvIjqAe4z3puq6jc6gyJKQi9dqdM1hGi4u52TxUXHYwnJEmSM8mun8FXbxRX9pG4DlQ6ZOB1wf6Vzsy7mYdKs6VenT9chvOdqMC49VxzWk43Vjloz5ZpnvfgfxL4h0yBE8u21CJiPMjDqD6ZU568d69FXUGvLYSSQNbuRzGxBK+3HFeYeEPFHgpIt8v2RZuokLgH8as618QdIiYrp2+du2zp+fSvLqRlex9FCtG17nR+I2iSGSWU4A6V4v4nu2iS41G3lkjZm2x7Hxn3robzV7zWA11qEv2e0TnYp5b2rkPFt0sypmPy4xysY5YD3xwPpWlCFpHPiqt1dHLWyzSF7iZyxJyzMeSTUcPzSMhA4OMnkVIJzPNGhG2NeFT096S1x5zj+8a9E8e5uWiZsGgaMJMsg2nPHOexPPQV9Q+BdNudO8L6Zc2d7cW9rNbL50BffEkndgrA4HJzgivl+zufKiBliEsBwOf4GFfVXwS8XaPrXgqPSri4UXFqmwRtkkrwMdyOuBnIr5/NFLSyPoMunG1kaLXepWhdRexu5+/E8Awf8azpL10UXE9lFJjpucKg+gzn9BXT39rayQpsmcyY2qxjbOQORuAA7VyPi3zP7GuY1kZZShwzSYAPOM5/wAK4KPLLQ7ql4q6MrVNdS4bcL0xTKDsjimwmfQcdOPeuAv9LlnunuU1Ka2M/wC9aJwSVY9fWsc3sk80cYZnumbCkfeJP+TW6uiareIs0soBxgBpMECvSVFR3Z5cq0p9AsPBsFw26SNhtXI5zT/+EeFu7KqHnuW610VhdtIuQGG71rL+IEt6nhW/OnIUugmCw5ZVJ5PHQ4zXaqkpSON04xieO67IEkuRuzMXYsMfd54H5VgoDnd2qO3kYSMJH+dmJb/Gpy4H3jXpwVlY8upLmdyaBgRtNWtMf7PeeSwwGVhET7jgfpVJDDLtZZRHIDkE9D9anmw8RZSEZTkDPGfY1bZCJnHlThAdy7s8Hgg+o/L8qZcy7PEEbowJZmVsHqDVK5naTk8E/eX3/wAmqtiWkvHk4+VSQCcVG5TNG4kkm1COU4DtKqxqBgDOP0xgVc12zKQC+BG24bfx0GSaoJc+ZfxynkQAvjPGcYH6kVuarsuPsemw8CNV8w+mACaoRHr9kotLHUVGNrmCUdwONpP55/CmaPpGqtNILPT7ma2uF2Eome4/lz+IrT1sG9lfRbeKWV55IXQRoWIATBPHuDXpei2UWjaZZatorzS2cCAXcMjbnEZAzIPcHqPTntWFatynThsOqrbeyPGtRs7mxu5rC8iMM8TbXU9j+H1HNZ6Ak57j9B3r3v4h+FtM17S59Wtk/wBLEGY5Eb7xHIU9sH868JaKV080AMZFbAI5YgYOPz/Q1VGqqiuLEUXRlYoEfvGqA4W3lb+LIx+NWWqtKMgDoM5rU50QOrNNtUZYnAFem+E/CXiK9sIWez8jHUzHaQPp1o+E3h6ORk1S5VXkb7mRnaPavedAtY3VEPAPXiuDE1lflSPXwmGuuZnlGoeENdmRLaKazgCNu813dgT2wqqTxWfqvwy1+1tvtM6xahA3zfaLeQumfpgfrXvV9pdtCygEcjPAqtYbtMuWeL97HIMTQt91x39gfSsKVVR0aOmrhXLWJ8karp0+m3IWaJk2N3HVc1FJGgkWaI/u2PT0NfSfxd8B2eoaY1/pMf7mVBLDxyhPP8u1fNo32lxJZ3Eex1JVlPrXbGV3Y82rTUHdbCwXr28zIB8h+8p712uha3btaxRRzG01GAk29zGwXeOu0nHPPQn6Vx00STKskUiORwRnH61HEkqQySgELGwBH1z/AIVlWpKorMuhVdJ3R9TfDX4g6n4g0e50/Vwktxan94E/1qgdHC9H5HOMfjkVQ+Kcd/eLDLZTiSJ4t4Cj5T6n3/WvKvh6Nb0vT28UaLMkzQEGaNs7kUHnK9GX+VepeFPGUXiO3Ej6deWpikYR/ZxJIi5we3TknFeBUo+yq80dj6CFT2tPlluzzO10e9t7oXsltNF5b/M+Cq59AT/SkOtXLM3/ABN4IcHGxs5H6V7L4s8P3fijTxLHqFjO4zsJLRSgem3bz7V5NL4dlspXhk06a4fOWkMWMnp6e1ehSqxrL3jzq1GVJ+6dfpnhzVNT1iS6ttTtRHG+14lGNh64HOO/rUfxivpNA8Nw2oSKGa+DI08RIZ0UAFT6Elv0r0C4LpaO0enobvg+WkgUkZ65+nNfPHxi1681jxdcW9zGY4bNTBAhP3R3P1z/ACFaYaLq1PIzxLjSpvuzh7xopDwpU9j1xVZJXQFWTzYz1CHJB9amCs3QdKUxKCSgKn2NeykeE3cbE/O63dWH8UbDr9R/hSqkcpK22Y5D96Bzwfoas2TCZvs8sUQmx8hYH5vbipbxXc/6TboVAwCi4I/r+dD0GYtwzqpHO3pz1U0lqxVXccEjFWdT+5lZdwK5+brVE/6pF/iY5xQK5saPGZPn/gL7j7gA1r29zkuE5lkYAsD79BVOxlMdituilDjDE9SPT6Un2uK22N97aconcmmmM7b4cRSX+uXuoWtz++to/IW3K8yjO4/Nnjvj1r022LCRtU0niN8NcQY4Bz8xA9x1HtXgXh7WJ9K8QQ38aiGKchJFHTGRtP8An3r22HVftWnx3EUKQu+FfaTlj6mvNxWkrns4CS5LdjoLy7tntJFtU2CUDAZegyOcV4f4ptILbxHJHZ/6qVxKqDohPUD2yDXp88jJZBx1PX35GK8a+I90YvEWEkdWEYztbHc0YT4x5g/3aMCT5WZPQ9aqyHpxT/MYqSe1RxgzPhQSxIAUckk9hXonixPb/h6fL0u0U9RGuR+Fem+HJvJj8yVcMW5weK8z8HLshhGf4BXe2NwhkSIdhgCvFqu8j6fDxtBI7KZ/OiV85x2qndRjG7NT2jYtVJGMCqdxMirtY8msJSOgoXWsz21odJktJLi2eYL5iDJhMhyuR6bg1fPPxf0sWfic3EY2CYZ2j1HX+Yr6W8MvG3ilYnQNHNayZB7srIy/+zV47+0tpS22txHBCSOXTjsRz+oNd+H6SZ5OJVuaC9Tx5FJkKIxV9uRjv7Vp6VdReRNDIMxyKFkXH3eQQR+R/OsiLEg3AkOGzmp7d5WuGP8AHsJYf3sDNdU4po4acmme2/DS0Fr4VijkdJbOW7dI3XqjlQSCf7pA/Q1pfDvTH0eCx1Bi4tL2IpKGB/dncfLb6Hp+NcP8LdfhVZvD+oTJBa32Nk7uAIZBwpyenXk179o+kzWXg+wjxEYo0ETHAdSRkZDAMPf8a+dxHPCUk+p9JhnGUFLsZ2o6bdhm32jIqjPmj5Af1qtdeH7i+l+1JDFL5gyzLKOvfrW697p9/bxWNyDb3cYIjliyisRwA2eg9+g71yF9ql5BdyQw297GqHG3cvH5rTheSutGTUcab97VHRzX6xxRm54UZaUxHgYGf/r18z6/ctrXiK/1FQpguLmRwH75bI57da734i+KrzR9ANrHMJJr1WiUliSFwAx+vIH414yWvJv30nmKp/iJr2MJRcPePFx1dStFHaDw/pDaW1wl/DHcKpIj807SfTnn9aw0dVJUhVI6EGsnyXkVpFkcFBknOcVNDJIxO6eF8f7WDXoptnmya6F4tBIgRpUV1ORgdKZdjeZt8rqCd2N3BzQ9tA2N8O4HpJE2RVPUZYllSFJRIFGMjt7GnuTYzLwgqoBzzmpoYsXCSFsgDPTpVORi8harEQ2wgHv0+lAy80uBk8VBEzzShjz2A7k1A7F2CgdK0IFFpbrLjM8h2xr0K+9ICrqALSJarztI3f7x7V6r8ONcS9shZXIZpEXZn27GvM7eHyr9IyfnQb2P+0ant7yTStXtrmBiuFAkA/iGST+lZVqSnE3w1X2c7vY96NowtTBNghfuNjt/kV5F8UtOls/EH2kqdkyDBz3H+RXtPhy/tdX8PRXEbAsVGa5j4q6ONR8PM6pult/3i+vHUflmuDDy5JnrYyPtKfunhMz5AAGK6rwHorPbXevToWjs1JgXtJJjg/QHFY/h7R5tb1aKyiBCbsyN6L/jXuF5ptrpvh5rGJVSFLfaqAdD2/WvSm7RPGpR94z/AA58qL7iuv8ADds1v50s8xkkLbgxGMD+7XJaUGQqMZ4rtNG+4orxKm9z6Wh8J0huv3QRfzzWB9tkudbeBGO2AAMc9yM4rXkG2HHWuT0KZ57u4uEBdpZm2gdcZ4H5YrG1ze66naeF1ZvFkMmMJHbyEt2ySox/P8q4z9qu2WSy0m+Q8RzmKU4/hK8H8x+tdrJaTab4ckuguLmeVC+DkKoPC5745z9e9cF8RNVXxToF9Zjcbi1O1h1IZWGTj0BH616VFcsUpHj1/fm5RPnsoLOdCVyhODV1vLibzYgpjC4ZD1w3BFL4ijEd01oyNCykMFcY69v/AK9WvCcdldXf2PUSYzNGyRSZ+5IBlcjvnp+NdFR2jc5KcffsafhSSwfSLiwuApmaRZYyeCpGeQfcH9BXs3gBtT8O6bbXT3dwNOuVDyANjBY4IIO4H8Mfh38Z0+xim0LUo5dovrWVVixw7ZJGAB94Hjjtjr1z3HhnxLe2/hWSw1NnuLSMGKSJx+9twTjK+oBI69K8XHQ9orpnu4GXI7SPTtYninlUQOyzsAVCvy2f5n8BWNe6xIblzJGrN3LbCf1FRXVjLJptlJBOXCRKY5iSNwwMA56H9ayr9bk3TmW9O7jJU5B96jDqPIiq8pRmzy34l6y9/r4ghgDrZZjLdy2eT6VyV3L58m50lT0+f/Jrc8ceUfEuqNDNtga6kIJ4LHdz+Fc+sjO37iLAH8bV9DSVoo+YrScptsnS1aNFmSWYEnGEG4/j7Uz7OJPvLG3ruUwt+fSnRRk5Zhkf3pMk/wBBU4geSIytHKqdpGJA/AYJrZGDKMgltJB5UpZSMlCeahmKIgli6E4A/umllCg7VI49BiiNBKm0MhZyABjGTmhuw0ivCm98YJxycelS7h3OK1L3Qbi0gWaKVJAw5Az1rJMDpPtfgildMGmi5YRAsZZP9WvP1NaNkrmT7RIOeQgPQHtUELqERFGVxyPetCxVJpJMDCRoVz/tU0gbM5i39ozuhHI2getQXRWW6lyxO07fToMf0qcZhaYsOVYnHuOlQKY3HynB9DQ0NHonwk1xrdWsXfCrxgnt2r1G8CXFg4UhlYdK+ePDV4bLWYyTgP8AITXtui6gk1iquea82vBRndHsYSpz07djmfCGn22ja9ex4xvfzE46Ke34Vv8AiTUo57NY4hyzBSc9Mc/0rK8TqbW/S/jX7pw+O6nrVJbmG4aBozuUnPWtfatw1MlS5atjfsR8i/Sut0T7orldP+YZ9q6TTGCqM9q8+a6nsUjcvplS2d26KhJqn4EsrZLWPbEFYDLYJLE+5POPaqWu3nl6XN8yDK7cyHCjPqe1VdG8YpaJHBDd2zZGSVt2C49ASct+QHvW2GSSbZzYuUuZKJ6tPBEbDddFVjRgSSa8I+JlrdaH4guNZsYWWyuWLmM9SQMsfp7e9egWvjXSVRZ9Re8vpRyqhAsefYdK5v4jazaeItGuPs297+VRDErLtSJT1wfoDXX7kt2cMVODuked7NO8WATzQq525LA8r64NcbLp/wBn8R/YZZWWMSY3r97b/eHqcV6X4Z0220qwWB1EjjqVGVJrnvGmnNcailxbJmT7pT+LHb8Qf51ipNXsdE4c0VKSKGjiPQ/HltHrn723ilUSMnKyL/C36g12Gv6UsusXrWUqyxXN8EXHKvG43A+/QGsrwAiW3iNn1y2a502+Q2sksq4EchGQGPQHI6/lXZ+ErI6frN9ax/vbFHQIC+MMvPytjt9OhrzsQ7tLqdlBWV+h0Wotpc8UEMCzQMyBXDndg4xlSOxx0PTNcxeWTxzlVuSVxwSOtdhqv7+0P2E27IpwNxVZMDt7keoHNYDWW1it2mJBxjqQPQ46U6SSiRWk3LU8H8Xm1fxLqJhB8s3MhQY7FjWfGhK43bVHXit/xZpn2bxJfrcIVMkzSx5HDKxyCPz/AErGjT94oLDGehPU/wCc17lOS5UfP1IvmdyZYxsU7sDoOOfrVuJYd294kdh1aQ5x9BUthDBeyYVS7t6HrUhtUQhEL7j0xz9Oa05l1IcH0Mea38yVgdgU/dIH9aybqMWx2Lu3HnPTFdRe2sirtIG70Bz/ACrJ1GxlMOSrgjpuQj8Kd0xcsl0If7VnmtFheRhsxwOhx3/nTrGymvriG2to5JrmdxHDDEm95GPAUAckk4FULGCa5uI7W2hea4lcJHGgJZ2JACgDkkk4Ar6r+DnhGD4c+I9E8PRww33xV18rv3qJI/DdmRukkYdDOYwSAeB06ffOXsS2ch4x/Z41zwJ8HpPHPiPWrKz1BHTdpOzLAOwVVEgbBkGSSoGMA88V4/ZztbWoGBlznGe1fRX7enjtdQ8WaZ8PbGYvZ6RGtxfZbJa4dcKrepWM5z6yH0r5s3bjvGMDAUf1piGXMjMWKpnc2Tz29P8APpV630HWLzQ5dbtdF1KbTIW2yXqWrmCM9MNIBtB9ia7/APZ4+G0XxD8UXV/rM5s/COixG61e7Zgg8sAkRhuxbDEnsAx64r0XxL8R59V8I+LvEtvANK8HR2MnhjwppER2RO0oxJKyDq6xAtkggFgoOeaCj5ldnByjYKnINek+ENV82zjJfnA3D3rzc1r+FL9oZWt3bqdy/wBRXPXg5rQ6MNU5JW7nqV7KLqBUJySCK5iwtntNZlhP+qPzRj0q7p94DJHu5xU+tKnn210hHJKk/Xn+lci0Vj01ZtM6PTSFQE1rW8wRsjkVg2kgEAz3qzBcqEBB5rCaOuFRdSv4vvrJ0is72OaZZiSqRnk7R/8AXFctHa+e4WC8uREowu5QxA/CtDXbUaheiff5XlAgO0oAC9+OvasBILq3O6AyMMkrkDOPzFdNOPLFHLOalJs07231KHalvMbjPcpt/rUcEGtSS+Q9ksMY/wCWrS/05ql9s1vzAw0+WXH8QwAfzNWoo9ffDsFgUfwtPz+golG41PzZqW8WoQlZJp1eJDlge4qHUbuKS5YpbGEfw89qqTyanFGWN2rkdUL5zUD3skERW4KCYnO3JOz25rMps0GuZYdB1dmGbeYRF+f41Y7SPoC34E12GgwumhQM/wAxVSGKt8xJbO4j6GuC0eNtZIsRL5qCZZrhV6hF4A/En+ddltfcyELDgfKrMRn68Vj7G7uHt+XoNl1i402OZw7Szv8A6sg52kjB46E/yrFTxlrCbtqzDJyflPX8q2JdNvWQzK6EqASjclge/t0qn9nuhw4hRu4K5rVUoPdGEqsujOl8XeFLbV9IkDOzzqp+zt3Vu34eteAXtvNBLJb3ERhdDhwVwVP0r6OivkubPbjbnrz0PXHT3FcD8TvCEl75mqWIZrzAEkRYfvQBjj3/AJ1VCo46MnF0+fWJ5Xa3EsMm5W4HQe1Xp9Qnla3h2+Uh+9tblvxqpbW5N0YnBDJyQRgg+n1rdt0ieVGcYZDkGuqUtbHNSpXVzs9PtrFdHVY0j2nkjb1rB1eWFYPsrIGicEENWlDc7bbEYAA7CvRvhn4d0nS9Cb4oeN7QyabaSf8AEosHIH9oXI6cHqgIJ/D0GGUdTolJRWpznhvSrT4HeD1+IHiS1hn8caqrHwzpswDCyjIwbyVecNzhVPf3zt9B/ZMtW8MeAvGfx+8XySXFxNFIsEszfvJwrbpDk9TJKEQe6Ed68M8Yv4i+KvxGhupy95q+r3iQRRk8RqzBVUdgqg/kCTXsP7YmvWOgeFPC/wAEvCUcjQWkSG5WIZMu07I0wvVmkEjEddwHrXVB6HlyjZ2PmXxDrd/4h8QahrmpyeZeahcyXM7eruxY/Qc8DsKgtY57q4hs7WOSWedxHGiDJZicAAe5IH419e+GPhDonw2+GawX3hLR/GvxJ1IRSSaXdhZmtIHkVGKR9SI93zOvOcnIVaofBb4HXGkfHnWvFOs6eLLwz4Zup7iwgllDzMQW8kiMZcoAGZWIG4oCM80yC54v8NJ4L+Fmj/B3T9RGmo9uNV8c6wvKW0RI+XI+8zumxVHLCMDGCa+cPif4sTxDqNpZ6RZtpvhvSofsuk2ZGCIxjdK+ODJIQGY/QZIAr6R8WLpXxU+Kdh4X8bS3+kPqdwZIfDOitGZ7cLHn7TqMxBUSbFAEQyUAA4/iyfhj8FtK8CeL/EfjPxxqFtceG/CV1Obe33rLJKVJMTSgfKrFSjCPqWdMgZwQdz5U38dKIZTFMsqcFTmvqD4IfD3TPFviTWfjT46sLDRvC1rNLqdtpaRqI5FUswYoB/ql2nt87A9sg/PvxF1ceK/Fut+LbHRYdK027vT5UEEapHEDnauBwW2jJx1JJ70NAmaOlXwliR1bqM/SuiWVr6OK1hjd5jIuxEXcXPQAAckmvN9DvPIm8pzhWPB9DX1T+yZ4WsovE+meItctzNd3Kyy6TaMPuRxqd92wx90HCJ6s2R93Ncjpe9Y9CGISgcF4n0XXPCepLpPiGxexvDCswjdlYlGzg5UkdQR+FQavZaro8Frcanp11ZxXkQntnmiKiaM9GUkcjp09R617V4T0mD4kfGubxj4ojafT7y4k/sSwbI+028HAmcY4hGB2+d3A6Zrm/GM178cPj5HoOmTNDoVgxhEseNsduh/eOO2Xfhfqnpml7JFPEO1jzfwj4N13xM1w+j6Ff6rsXdM1vESintk9M98da5rX9Gv9Lu1g2TQXAlMf2ecHcjZ5BXHB4xj1r6j8a+JPD/heWDSGvrax8OaM2bHw/p1ysk+qzLyJLl0JEcWcHDnc+CSOwz/g94XPiPxNL8WfG15YWtklzJeCK4+Rd5wUkO7AWNckgnqUFaukc/t2j5w8Qab4s8OXzaRrum3Gm3aoH8qaNgdp6Eccg4qvrGh+J9HvPs2v2l1pDNGsqxXETLIysOGwex/pX0r4d8PaX4u+Leq/EbxB4207WbPRm+2XFla2srW8SKG8mMSuFUgbc4UHcQc9a8x8YXHiXxp42uvihqWnS3Wk2N5CBbupaJIw42QEgEAYBy3QknuwFQ6aSNlWbdkxvh/4N3403TNR8SeI7XQLnWZEi0izljea6umYgKTGvKJyMsencDjPB+JPAfjSzmn+0aNceQly9u14B+5kdWw21uh796+tfC1n4Z8S/Eq1+Jk9/q8d1PH5tlpt1BGgt4IwFdwQx/db2Zt2BliSM4JrnvGep3PjC/mvgTa6LaHybGDZtUL0GF/vtjJ9B9OcavLBXLpylN2ex498NPBsukrO8jfapblApaI4VADnj1/GtnXfCcsMpMUpncEAqFPf0rsLLS1tL1bqadyB0AAAAxW5pFwsN05MISIJ8rA/eNcLrSud0aMbWPP7TRL602GeS2mBj+ZMcZA6ZHeo00O3vS06sYzuIYdea9B8USWZsjMItjAkFk6jivMLuG5mm329sduMMdx5PrRGpKQSpxj0OWXVL9VHywnJzlBx+laNlfvJaIZI5DKvfBOK5e1utTsLtVWOWZCScqoGB+fNbmyG6le5S4lG4jjG3BH6/nXTaxypt7mLrXhOfV9fjl0pt9/csIxbxx/65ycADngk1m/EHwxqPgjxB/YWq3VhLqEcavcRWkxlFuzc+W7YA3gckDI5HNe0/s/W0Vn4k8QeKGhFxJ4e0S5v7dX7yhcLk/TNch4B+Fuv/FvxUbvz5YLRbgvq2qzcnDfMQM/ekPb0zk8V0xjexzyqNXsUvgp4ObxXeXOq65MdP8L6Shl1G7fhWAwfLU+p/l3FM+K3j2TxlrUcVjEtnoemp5Gm2iKAqRjoxA7nr2/DpWv+0B8R9KbToPhn8PY47Pwrph8uaSLreSKeSW/iGckt/ESe3J8ZhvXiJzyDVpWIUnJ3Z9BfswaRb2uu6p4/vI1ktvDtqXiVxgNcSAhRntgZ+m4Vh/BJrXxx+1Rp3iHXrmNmmnmu7dJSMGVIyYRg9wdrY9VrMsPiFptp+z3e+ErF/K1m+1sSXg28SWpiABB/3lAPpgetc94d8C6zqWnf21fT2+h6NGA51C8YgEdR5aoC7t04UfUirUrCdKU22kej+MtT1Lwl4v1n4x+PwsPiu8Z4vCfh+Y5lto/mRLiZP4URMgA8lixODjOj8HtQ8X2X7L11eeAmnvvFniLxFJbXVzGA8tsWQMzsx+4PLjJ3tjbvzkda+dfHP9lNqgOmXerag2D519qDAPcNwAQgyUAA6F2J46dKv6bc/ETwDDPe6TqmsaDFcEJKbO9MYf0DBG5+tacy7mMcPVqRlKEW0t9NvU+gJrjwz+zj4GnnglTVfihrUTqJpcM9sj4Jcq3MaZ5Ab53O0sByq4Nh8Rfhqv7Oeh+HtYv7281CzvZr3UdDjidW1W5Lu0ZmuOgh5UtgljtUcEc+C2Ok+JPFU9zqUST6lM0mbi4lmBd3POWLHJPuaup4C8VN/wAwt/8Av7H/APFUnUgnZs2pZdi60eeFNteSZ7HpXxQ8MeJPgVrWgeLPE8+jateawk95BaWTyNcWCIvl2tsB8iKpRFAcgKASd2TnwzxTrn9rXEMdtZx6fplqnl2VlGxZYV7lmPLyMRlnPJOOgAAZreg6po08MOp25tnlXcoZgcjp2JqbVPCXiHTbNry8sClsoBMgkVgAeB0J78U1Ui1e5H1LEe8uR+7vo9PU9M+Dp+Ftn8INdvfF+p2/9rf2nE02niPN3eWkah0ggcj92Hm/1jg5CpjjINL8Pfjnf6N8RdQ8X3+jWd8l9ZvYHTUkMEUFuxUrHEQDtVdgHQ5Ge5zXkOjaRqWtXTW2m25uJlQyFQwGFGBnn6ik1TTb/Rr/AOy6jAYZwobZuB4I45GaJOLdr6ihSqKHtOV8u17aH0b8JPi1aTeNvFWp+K9Wj0W71fRZbHTLyO3doNPPHlxqkYJVFwMAD+H3zVv4Q/Ejwp4H8TXWlwQ30vh+5tZbeTUI4gLyaQ4xPtzkIMHagORnJy2a8V0vw9rN3YRanDYP9mZPMLl1ACgZJOSPSl0q21DVXcaZbtMsYBkKsAcfiaw54xV7nV9Urtxi4O8ttN/Q9Nm1r4beFEM3h1b7xbq+TsmvrZYLO3z0Yw7mMjD0Y7eMkHpV7Xvih/aHwbtPC0H2k67d6k9xrE83KTRg5jAI7YEYxjjZgcGvJHgltrl7e4QxyocMp6g1p6Zb3F/A89jA9ykbbG2FRzjOOSKUqtvIKeEnKfs1FuXbqehfDzx/pWg+CPEXhjX9MvruLVJIpkksZVhYmNgfKdmB2o2MEjJ5PHORv+Ffih4aufBzaD4l0K4kmg1T7Xp9lAypYSfIFjimyd5RDlsc7jyxJyT4LP4gMcjxLZkFWKne3NbHhe+urp2l/sSS7tm+RgsgTn1DEYyOOaU3NK7ZVCj7SfJTi2z1rwt8RL7QvEHiNvGlje6oniG0ECT2rJG8CLkBEBGFXDbSAOMDg10aa6b24XMCW1tGNtvbxk7Il/Hkk92PJ/KvM4fEFrF5MOt2FykO8HzHCsFPQPuUnB9fWt6x1rS5NSFrZ3kd0dobKHpnsfevPqzdRand9XdF2krM9Ntr+GRhFJjPv2qvrNvJczCNXwAcpjuK5pbgIyTqeVwAK6K11CKWMiUrhenFcjTNkXWijSBREpY9CCMiqV1oLtLujmwpGQNnT9ataZq1j9qMPm53jOMVpPchWI2Z/GlqgaufLFvO8MasjyBQMfOMKPbJ6dagfV7iG4BVGcO3BAyP0qw18kdtJEw3RuQWX1Izg8/U/nTWkURRsF2BhkV60Wup5TutjqvA/i3VfC2ujV9PFtMksL291aXMfmQ3MTY3RuO44H+evS/EH4t+J/EHgv8A4RLw9Yaf4O0naY5IdMQgyqfvJu42qe+Bk85JBNeZb5BLsYVpWkMU6tuuCjjI2FSWJq3JrYhxUtzhJtK1K0OyS2aVOzx8/p1qncQkFo5FZWHYjGK9NtYDEjjcXUHJY9s1xHi+cPrkiKoAjVQcep5/qKuEuZ2CUVFGRDBNGVliLHacjGOK9T1jULi78BJLd3Mk7/YYxudiT0X1/pXmQcoMxtu9q76wv44PDEE1ynmRJbKWTGdwwBWGKfw+p9Nw0oy9sm7XicRPGl1GCR1wc13XxYlDeEzj/nun9aoReI9A28acV+sCf41f8ZSGXR/LboZVz+tZznKVWF1Y9DB4WjhsvxSp1VO66dNyD4IybdFv1A63A59PlFYuq/EfxFa6rd2sQtAkMrIpMRyQCQO9bnw/dbWzuwvG6UH/AMdFVr3xb4Tt7yaG40ndKsjB2+yxnJzzzn1o/wCX0vduOHOsroKNf2W/zOE8UeI9R8R3MU+omLfEmxdi44r0T4W6/Hq+jyeG9S2yPHGVj38mWE8Y+oyPw+lebeML6w1HXZbvTIPIt2VQqbAmOPQVofDjTru78UWk1vI0SWxEskg7D0/Hp9M1116UHQ10sfPZZjMRSzT3X7Tmdn/eWx2Xw/0Gbw98Q9RspclPsjNE5/iQumD/AEqv4q0NvEXxVeJ1YW0ccbzkc/KFHH1PSu0h1exn8RnTljD3sVsXZ8fcUsvy/icH8qS31TTW8R3emxJsvRGjuxAHmjoMeuOPzrz1VqOXNbWx9usqwkqCw/OuX2l7eevunN/FPxF9ltR4e0ogAIouChx5afwp+Pcen1qr8IX2yagP9mP/ANmri/G1leabr13b3jNL50hmWVusgJ6/575rofhJK5n1Jt3VY/8A2at50oxw94nzmExlWvn0faq1m0l2STMn4g3Ev/CWX8YJChxx2Pyiuw+EcjDw9cbj/wAvbf8AoK1Hrev+HLXVJre700zTocSOLdHyfqeemK1fDWp6df2TzabbeREJCrDywmTgHOB7EVFScnQUeXsenl2Cw8M2nVjWTfvadTz3SdPXVfFj2smRF9odpCP7oJyPx6fjXXeKtcOipHp1jFF5pTIB5WMduB171z/gmRU8YX27jcsgH13g/wBKh8el/wDhIX385jUj6dP6V0OPtayUtkjx6dR4LLKmIo6TlO1+yNXQvEEt9P8AY72NWZ1OwqMZx2x0qpObrRddWa2DGByCB1AUnp+B6flWP4fLf2za7Tj5zn6YNbmu3aw38GDngnHY9KHSjCtyx2ZzvESxeWOrWd5RejPQtA137cht5H23i9UPANbcV/JHiORSsn8WT+VeZxSW8gjkWd45Qn7sFDz6gkZ6fyrsdA1S31N4oLubZJGqiJz1wOgYf5xXPXoW1R5lGu3ozd0q8mF5vK4Kkc5ro219Ccsrg+zVy+sXBtl+zK6ghRljwD6H6Ec1zp1Hyzt649653R5jp9qjzj7cZPn2YXOCMYq9cXbrFGuPnXGOeMVTeGBR+7AKng4NTWrQllSRwNq9D0PoK9OcUzyozaNPR763luo2lmUHAG5uMH0rYeaO2bFzIFz90jkZ7fTvWRpf2N7cs1okjBwDk/e71etYbWa6ghWGSNs7V+ckcngH2rJxsaqRrPFGzeWcK5III+UnuD61514pidNeulZmf5+Ce3A4/Cu5uL5NNV3kCkRgnheuBn8K83vbue4neaRss7Fj+JzWtFa3IrPSw20lJlMLDPBOa62SfHhspt/5YIM5+lcfYBVukBON2VH1NaqWn74R7eq5zRWp89vI68uxzw8ZpK/MrDvJVlOOCK63X2E9gFZeBICee1c7aqDbxsWxg4xjqtaFxa7IBewfKo68Z/GpnHmkn2OjB4x4ahVpWvzq3oX/AA2pginTdu+cHOMdhWVeeDLe7vJblr2VDI24gRjrSX1iuo6Nc+XIRIse9Meo5xXFxEmEuGfdjIXPWiFCTk5RlY6JZxh4YaGHxFHm5dtbGp4q8OLpV1bQW80lw0wOAVwSc4AA79a7fTUtvBnhRppQpm2bpCf+WkhGAo9h/IE1w2hw2t5cGG4LZK7omB+6Rzn+v4VmataXFpdyW00rNsYgHGNw9fpW1Sg6iSk9jiwub0cJWqVqNKzatHX4fw1Oq+Ft5Nd+LL+8uWLyy27MxPu61D471OfS/iAL+1OJIVjP1GOR9CK4wAqTtcj6UxiSfmO6q9gvac77WsQ85n9TWHS1Uubmv1PW/E8Fv4r8MRXVj/r1QywHrnsyfXj8xWB8J2KzagMc7Uz+Zrh4mlIIjJwo3HmlRj2Yr9DWX1a1N009Dqnn0ZYynjPZ+8lrrvpa+2h0HjDnxNfP0y4/9BFdV8NDs0Scf9PJ/wDQVrzuJ0LYJ5qYTEHCMw+hxWk6PNSULnJhM1+rY6WL5b3vpfuaUV49lrZvIx+8jnYkZxuGSCPyNdffxWHiK1SeKb5l6Mv3k9VYVwUIy4XpUy5Eq4JX6daVTDKVmnZorBZv7GM6VWClCTvbzOtt7Cz0WN55Z97sMF5PT0A/w5rnb+9e8vmnHAGAoIB+UdP5mmhQrB2BkPqxzTWHFXSo8r5pO7MsdmSxFNUaUOSC6bmvoeoLIzQXEZ5+ZWAAwRWmHl+0LJA7JIucoDlW9Rj8iPwrmbVyu7HfHfv2rTa4kjtUnBwDjd7EED+v6U5w1PPhUaR6PFdjVtDWcFTPAAkmDksh+634dPxHpWLNa3W8+XJEF7DbWd4X1P7Pq3lKy+TOCr5PUNwf61tXUN/FcPGVL7WIyM4PNcc48rO2m+ZHN6jpiRxBoXwcdD3rGKhCRtCnvXRTC42j9zu2Hhl9DWVfWR2tKmWcfeA4xW7OZkdpfrC5iRRksNue1adveKse75CztkjOTxXKB+Q2OnfuasWt20UmTtZyPvDmk1cakdFr160ukSmRV2lSABxyelcYzZx8v61pXuoStH5crZB6VlswOOO2aunGyM6s+aRFMpHIY+tdFp2pQtapPLjzApH4g1z7D5c0lmfKnCuD5UnX2PY1U43Q6NTkZ0qakj2H2dY8sejH+lSw31xOux2O3tg8VjpLFHJjPBG7HerdjchI2jTB2t0I6A8iubU7ou7sjZ8IX8TvIY+GB2Otc1r+nDSdbmtkH7iX97Ae209vwqHTLo2PiGXacLI2Cew9K6PxXbNd6NFeOC8lvMANpwdp4I/lW0G4SXmZVV7Wm77o5m1kkt7sNGPutuT6en8xWv4zia80e21KKGICBxBMyBt+1hmMtk4IGGXgDBAz1rKKiK4KZ3BDw395T0P8vzrqPCdrcazBfaPDEkzSWk2I3fbvwu9QOPvBlDAdyMd66W7K55qWp5yTTTTnBDFSMEdaaaSAs24MvBYKvoOKUR7SRlTg49aS0hd/mAJUdcCrcqLGjRbFbH8Q60hkNvKFk/eBG9ParC3AMm4YX6CoYSqo4lRWPRSwzihVZTxGtPYRZjHzr9cH6HildiT1yPXGKjjZ96r5Y5IHH1qXdIZgHiOAc43daBotQMJtkaKzOTgKoyTS3r5lA8sRsBhsDGTVaOaW3lYwyMhwQSDzg0gfJJyWPc00x3TRPDkNuB6VYuZx/ZCKcE7znPb/ADiqkrScuOnQjuM1BeTfuooh6lj/AE/lSEi9o08gvoACM5IUnt3/AKV6tNcatOsNxYtC0UsKMd8Ac7gADzj2rxq3J3rg4IOQa9i8Lrby6BaLd2E8k0alGKHA+8SO3oRXFi1szvwkr3Q6KHcQiqUUZwWHBqhfWktsHPlJ5LDB2DGPeulMtnJDGF3rIXO9icgjjGBjgjnPNWJvKtppoFMF0oO1ZcHBHqOn6+lVcHDzPKG0fE58wEoScgrjPNRjTVJLQjKk9PSu613T1uB5pbdt7Y6CsWQJnGcYqkzNo5K7tFdz8gjbHy45zWPIg3YUV3t3aiRPNVN4HWuc+xbpWP3ByWBHTFaRdjKaMQqRjPemTDC49a2ZdORcyJJle5zWfPbkfvAwK/rVmZl/MpBHBFNS6ngcvFIysRjINW50DNmqci0xXa2ESVmLM5LNySTXZaDdPqGlG3+eQlCsgz/n2riuhq1aXN1aMZLW48nf19fpiolDmNaNbklrsWIpvlEUhzJC5Qt6gGt/w7q91pOqWup2cjRSwSBwVPIIP+NcpFKqkKw5JyWPU1qW7qu/Jxxn8q1SMWy/8VLCG28UyX1nbG3stTUXkCZBVd+dygjsG3CuUjXe4FeiXsY8QeAZE2hrvR3MkXqYWIDD6Dgj8a4SJAgNK5TV3cnVfLYNGSpHTHamKW80PuJOec96VXzwDk+lSeYQpC9+ppCFuCJJT5agR+gFNVgOAuKVaciZce/6UXAAc1LEhBwMN64POO9IIyOc5p2QFIzgnvRcLDZ3yqgLjbk8d6RsRgkIT16U1MEs7Dr1560SHzDkkLtGSTQFiRWVUErnHGTVF5GlmMrHJNMvLjf+7jOFH61Gpp3A07VN4Dq4yHVdmDk5zz6cYH5ivonSdPkfS7Xy10xwsSqS8yg5A5HWvBfCkEMmorJOJCsPz4Qc57e1d/fCwMiSmXVrp5o1kd0+UBj1HfPI615uMTnZHp4KXJdlq1uiylgc8ZqVtQEa5LVFb2ekXHhh9QstWWPULcZuLS4ODIOmYz3+nWsX7XE65BOfStISUtiKkHCx0zTiezYo/wA+MjisG+iZ5BID1HzEDoaiWcpIMMVJ71PbSyQSeY5G361pYyL9qBawrG2MseePXrUWo6NYTStOibSeoHSka4VpRn+IZ+lV7m8eEnnirREkZ13FbQnyim5R1JrA1OO28o+TkDuPWtbWma4behYKDkkVg3rM4CKc4HPFaJGMjMZSMZqvLF8/X9K0PLDdetQvC5OaogznXDYp9rA1xcJCpxuPLY4UdzT5FIYgium8H6XC9lJc3CbjIdq9sAf/AF/5VEpcqLpx5nYzPFGnxRCG5tYtsbAIRnPQcGs2zYuTk/MMFf6j8q7nUtJN0rxRKeQSrHnGOlcGqvb3JDDDISCKmlNtWZpVppO6Or8IajHZazEZPngmBjlQ/wASNwR+IJH41j+J9MbSNZurD70IbdE/Z0PKsPYg1HEwLMACOhGR2NaPie+W/tLSXzVaTyxHIGBypTOCD07/AKVqZdDCQHsM0DJpN3GcUb+M0bCJlHertlDFM22S5+zo/wB2SRSFPrzWbuzj61Ya/llQQkRoh9jgVMr9C4cvU6YeF5Gh8yK5jlXGQVYMCPw5/SsDULZ7SVo5CpZfSqPnyqCsczr0HWk3seWbgd2PSkk+o210FeYAHFVZJ3kyBxmh8yYP3EOcEjgkdvr0/OmxL1yKshu5NHjHJxUqKhbLHpU2l29vcXkMNzdfZYWkCyzGIuI1z97A5P0q1fw2kV7NHYXDz2quRFK8Xls69iVycH2yaTlrYfK7XZ3nw30+1j0d7m5iBeSX5MqDtC9+vv0rb1W41+O8KaajfZgo2kXBAP4A8emPatH4bWlrBotikksaTOu5pJWwMknH0HT+da8mqyQyun2ZJOc7tua8arUbqM92lSXs1Y8OW7O4jccHqKsW11++wTw3rWLCczZPA7mrgupfs4gxHsVy4OwbsnAxnqRwOP8AE16nKeQpJmzHefNg1eFysoGTyBiudLgqp2449aclxhlVi3ByOaW4+Y6BLzDlM8CppWjbG3K4BJyOtYLXWZQ5AOPatW0nDxgdu1VsQ3csMw2Hdj8RWHeRWvlMEWVLtX5wco4Pf1B/PPtWvJKmTGy/L2GaqywItvlMgq2RT3EYTJIDgcHvU0cDoh74OaupZvJLkhfzp0lqYlZgwQrjCnOW+nGKpsnlZlHT2u51jgTLucY9vWu3tLM2tqImwVjXC4rM0FPLZptvIGBW3JIjxOiHcSMVz1J9DqpQsrleeeG3UM4Dbjxn+ded648E+pzy2yERs5Iz3rrdduWgtmiUfO4Kn2HeuW8tlAzxVUl1IrS6Ge3mGMKXKgDjFEkszxCF5naNfupnge/1q3KjDHU1XMYHI4PrXQctiHNBp0sZXGccjIwabigdhw6U00ucUK2FYYByMZPb6f570hiU1iCzI2ANp5IJwRz2+mPxqzcWksFvFMxAEudo74GOf1quIwD1B+lLm7D5Wtwt7bzd+ZYowibyWbr7D39qkiTJ5FIEIOVFWI4sAkmi4JI0fDepnRdR+3JZWN44jZFjvIBKgJGN208Ejtmo7OJZroKeNzcHsM0iIZtm4F2OFGBz6AVpafEolKEAliAGxyv0rOTSuzVXlZHe6hM+l2kVqAu9Igu5WyCRgGtTTvEMFtYxJOI2cruyRyQa5LXpbkRL50YMULCRJQfvKOq/y4+lUdXu47i4Roy8arGF2hQa8twPTU3HY//Z</binary></FictionBook>
