Её Чудовищные Звери Э. П. Бали Сначала он пришел за моей матерью. Затем он пришел за мной. Теперь он хочет отнять все. Мои истинные похищены у меня. С яростью, гремящей в ушах, и огнем в венах, мне предстоит показать миру, почему я — Регина стаи Костеплет. Но мой пятый истинный, моя загадка, мой зверь, окутанный тьмой, скрывал от всех свои тайны. Он связан с моим отцом способом, который невозможно разорвать. Какие секреты хранит его прошлое? Приближается последняя битва, и все заканчивается в тенях… Предупреждение: Не вычитано ==================== Пролог Пролог Дикарь Особняк Халфизер Чуть больше года назад — Вот, ты связан. А теперь иди и найди мою дочь. Мы смотрим, как Мейс Нага покидает Особняк Халфизер. Ну, Ксандер и Коса смотрят на него и его слуг, а я подношу свой новый помеченный палец ко рту и высовываю язык, готовясь его лизнуть. Быстрый, как любая змея, Ксандер отбивает мою руку от языка. — Это отвратительно, — рычит он, из ноздрей валит дым. — Хочешь попробовать змеиный сок на вкус? Я таращусь на него. Почему я не подумал об этом? — Как думаешь, на что это похоже по вкусу? — Оставь, — рычит Коса. — Метка исчезнет, когда мы сделаем работу. — Верно, — говорю я, сжимая руки в кулаки и сверля взглядом дымящийся остов Особняка Халфизер. Наша Регина. Та, что отвергла нас и сбежала от нас. Та, что пыталась меня убить! Нам нужно разобраться с ней, и побыстрее. Один из новых рекрутов Косы, Клюв, стоит на коленях на земле между клетками, которые нам удалось спасти, возясь с ключами. У старого какаду был целый курятник, спрятанный в одной из комнат. Множество тощих кур теперь клюют траву, выискивая корм. Я потираю свой собственный пустой живот. — Нет никаких следов нашего нового брата, — говорит Коса, глядя в небо. — Я никогда не видел такой сигнатуры. Приказ, который имеет власть над тенями и глазами, которые могут убивать. Ксандер ругается себе под нос, вероятно, расстроенный тем, что теперь он не единственный мифический оборотень в стае. — У них, блядь, василиск, — говорит он с большим отвращением. — Только что исцеленный нашей Региной, между прочим. Я не думаю, что она даже знает. — Большая змея, — объясняю я себе. Я думал, что убивать голыми руками круто. Представьте, как это круто — убивать взглядом! Интересно, смогу ли я заставить его показать мне, как это работает. — У *Мейса* есть, блядь, Василиск, — поправляет Коса. — И нет, ясно, что она понятия не имела. Их единственная ахиллесова пята — это крик петуха. — Нам нужен питомец, который умеет кукарекать? — взволнованно говорю я. Я всегда хотел такого. Быстро окинув взглядом птиц, снующих вокруг нас, я нахожу самого большого. Он черный с красными оборками, как настоящий джентльмен, и на его лапе есть клипса с биркой. По какой-то странной причине он уже смотрит на меня и даже делает шаг вперед, будто хочет сказать что-то важное. Я пытаюсь заговорить на его языке, присаживаясь на корточки. — Бок бок бок! Петух склоняет голову и издает звук, похожий на вопрос. — Я знал это! — кричу я, одновременно подпрыгивая и хватая его, прижимая к земле. Он издает мощный возмущенный клекот, а я прижимаю его к груди и разглаживаю перья. — У него отличный голос! — говорю я, крепко прижимая его крылья и вставая, чтобы показать его братьям. — И мне кажется, я ему нравлюсь. — Что написано на его бирке? — спрашивает Ксандер, протягивая руку и срывая ее. Птица снова кричит, но исцеляющая магия дракона запечатывает кровоточащую рану, оставленную биркой. Ксандер читает: — Собственность Особняка Халфизер. Его зовут Юджин. — Йю-джин! — произношу я по слогам. — Что ж, теперь он *наша* собственность. Ты примешь его присягу, Коса? Мой брат смотрит на Юджина, который жмется ко мне, будто испугался. Я укачиваю его, как младенца, чтобы показать, что мы не собираемся его есть... пока. — Обратись, — командует Коса, и слово пульсирует в воздухе, как большой барабан. Юджин клохчет, а затем обращается в моих руках. ---------- ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Аурелия Моя ярость только растет, пока я улетаю от своих парных. Она расширяется, как надвигающаяся буря, когда образ четырех других частей моей души проносится в моем сознании: глаза пустые, но лица яростные, когда они преследовали меня, чтобы убить. Как им *было приказано*. Моя кровь пылает огнем в холоде ночи, мои огромные крылья держат могучий темп, а моя морда направлена к Академии Анимус. Есть только одна вещь, которая сдерживает безумие драконьей мести. Всего одна. И это видение Ксандера, смотрящего на меня с земли, его глаза очень живые с полуночной тьмой на шее. Череп с пятью лучами темного света, обвивающими его вокруг. Его брачная метка вернулась, но другой. В ней не было света, исходящего, как от нормальной брачной метки. Она была черной, как пустота. Я просто знаю, что это имеет какое-то значение, которое я могу только угадывать. Почему древняя магия, которую он нарушил, решила снова связать нас? Думает ли Дикая Мать, что он заслуживает этого? Думаю ли *я*, что Ксандер заслуживает этого? Жар, пульсирующий в моих венах, разгоняет мои мысли. *Вернись домой. Вернись в гнездо. Думай. Что нам, блядь, делать?* Я едва чувствую вес Минни, Мардука и Йети на твердой чешуе моей спины. Я знаю, они крепко держатся друг за друга, пока мы мчимся над землей, и один из моих щитов окружает их, как яйцо защиты, от ветра, который, вероятно, разорвал бы их кожу в клочья. Мой разум мечется, сердце колотится, а легкие наполняются горячей потребностью. Сжечь мир дотла. Как она посмела? *Как. Она. Посмела.* Мои парные. Моя семья. Те, кого *я* люблю? Украдены одной: Катериной Крокодилус. Так ли чувствовали себя мои парные, когда меня забрали у них? Это какое-то божественное возмездие за мои собственные преступления? Мне плевать на *смысл*, стоящий за этим. Когда башни Академии наконец вздымаются из-за горизонта, школа предстает передо мной такой, какой никогда раньше. Возможно, это мои новые драконьи глаза, но место искрится теплым светом, который шепчет: *Добро пожаловать, моя леди.* Это язык, который, возможно, касался меня раньше, в тихие моменты, когда академия затихала ко сну, но теперь его послание ясно. Золотые огни мигают ромбовидным узором над зданием, в котором находятся общежития анимусов. Это напоминает мне огни, которыми аэропорты руководят самолетами ночью. Охранники в четырех башнях вокруг школы еще не навели на меня свои дальнобойные ружья с дротиками, и это Мардук напоминает мне, его глубокий голос перекрывает ветер: — Я вызываю сторожевых псов, леди Костеплет! Когда каспийский тигр кричит в свой телефон, я чувствую странную боль в сердце от этого обращения. Мой титул. То, что клеймит меня как *чужую*. Как последнюю. Телепатический запрос стучится в мои ментальные щиты. Это один из волчьих охранников. Я позволяю ему. *«Ты ведь не собираешься поджаривать нас, леди Костеплет?»* — раздается хриплый голос. *«Нет»,* — рычу я в ответ. *«Тогда тебе разрешен вход. Обычное место».* Мои брови хмурятся от тона этого разговора. Это не то, как охранники обычно разговаривают с учениками. Я отгоняю это из головы, приближаясь к защитному куполу вокруг школы. Его сила пульсирует в воздухе, как тепловая волна, но я не чувствую его угрозы на своей драконьей шкуре, как обычно чувствовала на орлиных перьях. Двое охранников поднимают руки в знак приветствия, встретившись со мной взглядом, и я игнорирую их, когда купол рассеивается в знак подчинения. Я расправляю крылья, направляя их к морде, чтобы сбросить скорость и планировать к огням на крыше общежития анимусов. Приземляясь тяжело на левый бок, я кряхчу, осторожно перенося вес на больную правую заднюю ногу. Стая Деви поспешно левитирует себя с моей спины, зубы Минни стучат от холода. Из моих ноздрей валит дым, горячий и обугленный, пока они направляются к двери, ведущей на лестницу. Я стою и смотрю на них, моя грудь тяжело вздымается. Рука Йети обвивает талию Минни, и мой взгляд скользит на северо-восток, туда, где мои парные. Мое сердце сжимается. Тошнота бурлит в животе. Минни шепчет мое имя, и я кривлюсь от боли, закрывая глаза и призывая человеческую форму. Я сжимаюсь, моя твердая чешуя исчезает, и я чувствую ночной холод. Крылья исчезают в лопатках, каменные плиты крыши становятся твердыми под моими мягкими человеческими ступнями. Хотя я знаю, что мир снаружи холоден, моя кожа сама горит. Я тяжело дышу, направляясь к лестнице. Три тигра расступаются передо мной, их лица мрачны. Это Минни касается пальцами моего голого локтя. — Лия, мы не можем делать ничего опрометчивого. Я поворачиваюсь к ней, белый дым превращается в черный, когда он вырывается из моего носа. — Ты не знаешь, на что я способна, — шиплю я. — Никто не знает. Глаза моей подруги сверкают под звездами, когда она отвечает мне своей яростью. — *Я* всегда знала. Я отворачиваюсь, фыркая, как драконица, которой я и являюсь, чтобы расхаживать по каменным плитам, сгорбив плечи, с убийственными мыслями, проносящимися в моей голове. Кровавые образы. Пронзительные крики. Хруст костей, ломающихся под моими клыками. Вкус человеческой плоти на моем языке. Минни крадется за мной, ее обычно сладкий голос низок и резок. — Я видела, как ты ломала руки ради друзей. Я видела, как ты сдавалась врагу ради тех, кого любишь. Я видела, как ты отращивала конечность из чистого упрямства. Я опускаю голову, достигнув края крыши, и поворачиваюсь, хищная и сосредоточенная, останавливаясь перед своей тигрицей. Мой человеческий голос груб, как у дракона. — И это наименьшее из того, на что я способна. Глаза Минни наполняются гневными слезами, когда она кивает. — Да. Мы вернем их, Лия. Я знаю это. Я рычу в воздух, дым рассеивается облаком вокруг меня. — Они мне нужны. Мне нужно чувствовать шкуру этой крокодилихи в моей пасти. Мне нужно пить ее кровь. Это Мардук говорит осторожно: — Моя леди, это будет... сложно. Я поворачиваюсь, чтобы зашипеть на него, скаля зубы. — Я знакома со *сложностями*, Мардук. Ничто в моей жизни не давалось легко. — Мой смех саркастичен. — Даже мои парные не достались мне легко. — Как, черт возьми, она вообще этого добилась? — с досадой говорит Минни, глядя в небо. — Я никогда не видел такой магии. И что это был за порошок, который рассыпала гиеновая матриарх? — Я даже не думал, что это возможно, — мрачно говорит Йети. — Так легко менять Регин. Наверняка это не может длиться вечно? Я поворачиваюсь к передней части школы, глядя на поле Охотничьих Игр. — Кость, — говорю я мягко. — То, что ты учуяла на ветру, была моя кость, Минни. Минни задыхается от ужаса. — Боюсь, у них был правильный ингредиент, — вздыхает Мардук. — Не существует более сильного вещества, которое они могли бы заполучить. Она использовала мою собственную кость против меня. Гнусное, ужасное создание. Рычание проносится по всему моему существу. Я не знаю, как долго Коллекционер планировала это, но готова поспорить, что очень долго. Она всегда завидовала Косе. Всегда обводила своих парных глазами, как мясо, которое нужно потребить. — Должен быть выход. Любые чары можно сломать. — Я изучала змеиную магию с детства. Даже кровавые обеты можно нарушить, как напомнил нам всем Дикарь ампутацией своего пальца. — Я не так хорошо знакома с гиеновым колдовством. — Это признание охлаждает меня немного. — Но мы знаем тех, кто знаком. Глаза Мардука горят в темноте, как блестящие шарики тайны. — Я позвоню нашим друзьям из клана Дабу, моя леди. Они будут рады помочь. — Он достает телефон и шагает в лестничный проем, его ступни бесшумны на камне. — Заходи внутрь, Лия, — мягко говорит Минни. — Ты голодна? Я сжимаю зубы. Как я могу быть голодна до человеческой еды после всего, что случилось? Минни, должно быть, видит мою борьбу и встряхивается. — Давай хотя бы уйдем с крыши, пожалуйста? Мои глаза снова устремляются в ночную тьму, не желая расставаться с открытым воздухом. Как будто мы можем увидеть наших любимых, въезжающих на машине по дороге к академии. Как будто Дикарь будет свешиваться из окна, ветер в его волосах, махая мне. Я отрываю взгляд. Глупо. *Глупо.* Они не вернутся ко мне. Мне придется вырвать их из ее когтей. Весь мир скоро узнает, что бывает, когда связываешься со стаей Костеплет. ---------- Глава 2 Глава 2 Ксандер Нет света, нет света — Florence and the Machine Она была готова к нам. Коллекционер стоит, плечи напряжены, стрелковое ружье лежит на одном плече. Оно направлено на Дикаря, который бессмысленно сражается один против десяти, уже имея по два дротика в каждом бедре. Если бы я был хорошим и полезным человеком, я бы сказал им достать дротики с медвежьей силой. Но мои дни полезности прошли. Вместо этого я выхватываю сустав прямо из пальцев ближайшего охранника. Он протестует лишь на секунду, прежде чем мой взгляд заставляет его замолчать. Я выбираю участок травы у колеса ближайшего джипа, вытягивая ноги и скрещивая их в лодыжках. Безумное рычание Дикаря служит музыкальным сопровождением этому хаосу. Меня отвлекает кое-что от этого бедлама. Что-то, что горит, как темный огонь, на моей шее. Метка нового рода. После того как Лия улетела с кланом Деви, Катерина Крокодилус приказала нам вернуться к ней. Без четкой цели, чтобы занять наши умы, потребовалось всего пять секунд, как *это* началось. Мои братья превратились в своих зверей. Полностью. Вероятно, единственный способ, которым их разум может справиться с нарушением, которое только что произошло. *Смена* нашей Регины. Ничто не может быть хуже моих собственных преступлений, но это новый уровень низости для Коллекционера. Она провела исследование и пришла подготовленной с оборудованием, и гиеновой королевой в придачу. Старая ведьма, со своей стороны, сидит на краю пассажирского сиденья первой машины, обе руки покоятся на трости с выражением проницательного веселья, наблюдая, как Дикарь, сжимающий челюстями плечо одного из охранников, получает еще один выстрел, на этот раз в шею. Какое бы заклинание ни использовала старая ведьма, чтобы привязать нас к Коллекционеру, оно мощное, но мои братья — сильнейшие звери, которых я знаю. Лайл выведен из строя в одной из машин слоновьего класса, застреленный в оба колена и плечи, а затем задушенный до потери сознания. Она знала, что его бешеный лев может стать проблемой, и пришла с обсидиановыми пулями. Она не знает, что Лия — единственная, кто может укротить этого кота. Что она собирается делать, когда он очнется? Коса стоит неподвижно рядом с Катериной. Его акульи зубы обнажены, черные глаза поглотили белки, но он жутко неподвижен. Неподвижен, как большая белая акула, как ему было приказано нашей новой хозяйкой. Я предполагаю, что это какой-то тип водной заморозки его психики. Он «остыл», как мы это называем, и хотя он может быть жестоким в этом состоянии, это расчетливо. Прямо сейчас он, кажется, ждет указаний от своей новой Регины. Мой желудок сжимается от этой мысли, внезапный рев эхом отдается в моей голове. Заклинание ведьмы повлияло и на меня, но его хватка слаба. Я чувствую необходимость подчиняться крокодилихе, но с небольшим усилием я обнаружил, что мне не *обязательно* подчиняться. Мне просто нужно поддерживать видимость послушания. Я поднимаю руку к своей новой метке, и все, что я знаю, — это тошнотворное чувство, когда я смотрю, как Аурелия в своей синей драконьей форме улетает от меня, замешательство, ярость и страх разрушают ее сапфировые глаза. Она, вероятно, думает, что совсем одна. Что ее снова бросили. Я надеюсь, что Минни остановит ее от того, чтобы она бросилась за нами когтями вперед, но это благословение, что они вытащили ее отсюда вообще. Сегодня ночью Лия будет спать одна. Она будет переживать. Она может плакать— Мысль о том, что она плачет, заставляет мои кулаки сжаться. Она пережила достаточно и никогда не была сломлена этим. Но... у нее нет никого из нас сейчас. В истории королевских провалов это, пожалуй, наш худший. Второй после разрушения Института Лили. Я никогда этого не видел. Дикарь наконец падает с глухим стуком, привлекая мое внимание обратно к хаосу. Удовлетворенная, Коллекционер поворачивается и дергает подбородком в мою сторону. — Я хочу его в обсидиане. Я не доверяю ему так же далеко, как могу бросить. Я едва сдерживаю рычание при мысли о потере своих сил, но чувствую побуждение подчиниться ей, и я уступаю ему. — Как скажете, Регина. Настоящая рвота подступает к горлу. Узурпатор, шарлатан, болотный трахатель — все эти титулы были бы более подходящими для нее. Единственное, чего заслуживает это создание, — той же участи, что и мой собственный отец: быть разорванным на куски. Катерина поднимает брови, но ничего не говорит, отворачиваясь к Косе и проводя пальцем по квадратной челюсти. Пока охранники-кенгуру осторожно приближаются ко мне с тяжелыми черными цепями, я вытягиваю руки и смотрю через территорию поместья на то, что осталось от моего отца. Его труп лежит в траве, от него все еще поднимаются струйки тепла от безжизненного, бескрылого, безжизненного тела. Единственное хорошее в сегодняшней ночи — это то, что моя мать получила заслуженную месть. Я слышу, как она шаркает по комнате моей сестры на верхнем этаже поместья Дракос, ее раны все еще кровоточат. Я знаю, что Селена наблюдала за этой сценой, затаив дыхание. Я знаю, что малыши укутаны в одеяла, далеко от окон, где их бабушка охраняет их. Я позволяю им намотать цепи на мои запястья, и тут я замечаю знакомый, необычный запах. Коннор избегает моего взгляда, помогая закрепить цепи. На его шее теперь серебряный ошейник, так как он подписал контракт с Коллекционером несколько месяцев назад. Я притворяюсь, что не замечаю, когда он звякает массивным черным замком. Он поднимает шум, закрепляя замок на месте, прежде чем отойти и вручить ключ Катерине. Но магия, которая должна подавить мою магию, не активируется. Коннор не запер его должным образом. Пытаясь не ухмыляться, я гашу свои собственные глаза. Золотые шары света, дающие мне зрение, гаснут, и мой мир погружается в безжалостную тьму. Мои уши берут верх, улавливая каждый проклятый звук поблизости. — Такой красивый, — воркует Коллекционер, глядя, как я предполагаю, на холодное лицо Косы. — И весь мой. — Я слышу безумную радость в ее голосе и изгиб ее самодовольной улыбки. Волна ненависти проносится сквозь меня. Она поворачивается к своим охранникам, вытаскивая змеиные каблуки из нетронутого дерна, когда она направляется к колонне машин. — Выезжаем. Я поднимаюсь на ноги, пока Дикаря тащат, его дыхание ровное и тяжелое от седации, в его собственную машину. Естественно, я выбираю ту, в которую забирается Коллекционер, в то время как гиеновая матриарх с кряхтением поднимается на ноги, суставы ее старых коленей щелкают и трещат. Она фыркает в мою сторону. — Дикая Богиня никогда не любила тебя, не так ли, мальчик? — каркает она. — Что ты сделал? Ударил ее в спину в прошлой жизни? Хихикая над собственной шуткой, она поворачивается, чтобы занять свое место. — Это был не я, — бормочу я. — Все, что я когда-либо делал, это проклинал ее имя. — Вот именно, — пищит она. — Оскорбленная женщина — это... — Женщина, жаждущая мести, — хихикает Коллекционер. Я ничего не говорю, забираясь на заднее сиденье их джипа и поворачивая голову на восток, в сторону моей Регины. ---------- Глава 3 Глава 3 Аурелия Я рыскаю по своей комнате, из конца в конец, всю ночь. Пара тренировочных штанов Дикаря и футболка Лайла покрывают мое тело, и я не хочу принимать душ, потому что это смоет их запах. Одна из деловых рубашек Косы прижата к моей груди, так что каждый раз, когда я вдыхаю, я вдыхаю их объединенный запах. Это единственное, что успокаивает мою ярость и слепое желание ринуться в ночь, к владениям Коллекционера, и вырвать свои кусочки души обратно. Моя новая нога сначала тупо ноет, но когда первые лучи рассвета проникают в окно, я щурюсь от досады против молний, бьющих по моему бедру. Потребность в отдыхе сильна, но эмоции, бушующие во мне, как летняя буря, еще сильнее. Мои веки тяжелеют, яма в животе зияет, и я встряхиваю руками, пытаясь избавиться от новой дрожи. Моя орлиная форма дается мне так легко в такие времена. Мои перья кажутся броней, покрывающей мою кожу, мой клюв — копьем, вместо бесполезных мягких человеческих губ. Мои ноги намного короче, когти намного сильнее ступней. Если я достаточно плотно свернусь в клубок, устроюсь на подоконнике, возможно, я смогу немного поспать. Я просыпаюсь с испугом, встряхивая головой, чтобы выйти из глубокого забытья, и раздраженно чирикаю. Высокое солнце печет мне в лицо, и я рефлекторно вытягиваю шею, чтобы проверить своих парных— Конечно, я одна. Раздраженно расправив крылья, я быстро осматриваю территорию академии на предмет чего-либо необычного, а затем соскальзываю на пол. Пустая комната, холодная кровать, отсутствие какого-либо бормотания Дикаря или ворчания Ксандера. Отсутствие любых глубоких голосов или колоссальных сил моих парных... Я привыкла к тому, как много места они занимают. Как сильно их присутствие, по отдельности или вместе, касалось меня в нежном успокоении. Я подпрыгиваю к двери, толкаю ее клювом и выхожу, прищурив глаза. — Куда-то собралась? Орлиный крик, вырвавшийся из моей глотки, был внезапным, когда я обернулась в тревоге. Пальцы Сабрины, занятые вязанием крючком из голубой шерсти, никогда не прекращают своего движения, пока она смотрит на меня из-под капюшона своей черной толстовки. — Ты более уставшая, чем думаешь, если пропустила, что я здесь. С протяжным стоном я обращаюсь в человеческую форму, падая на задницу и вытягивая больную ногу. Задняя часть моих глаз горит, когда усталость вцепляется в мои мышцы жестокими пальцами. — Я не хочу спать, Сабрина. — Да? А я не хочу бодрствовать, но вот мы здесь. Я бросаю на нее мрачный взгляд. — И ты даже ничего не можешь сказать на это, потому что, по крайней мере, *твои* парные живы. Я зажмуриваюсь и откидываю голову назад от острой боли. — Прости, не стоило этого говорить, — бормочет Сабрина. — Все в порядке. — Ничего из этого не в порядке. Но будет выглядеть намного хуже, если ты не поспишь. — Они поставили тебя сюда, потому что знают, что я не могу тебе отказать, да? — Ага. Я и эти двое. Возбужденный писк заставляет мои глаза распахнуться, и я вижу голубую пушистую пулю, летящую прямо в мое лицо, прежде чем Генри врезается мне в щеку, попискивая и чирикая, и трется обо мне всеми сторонами. — О, слава богу. — Я прижимаю к лицу взволнованного нимпина, потирая большим пальцем его макушку. Юджин клохчет, выходя из тени рядом с диваном Сабрины, и я слабо кривлюсь ему. — Иди сюда. Он спешит ко мне и устраивается рядом с моей новой ногой, глядя на меня сквозь свои украшенные драгоценностями очки. — Что мы собираемся делать? — шепчу я им. — Мы поедим, а потом поспим, — тихо говорит Сабрина, доставая коричневый бумажный пакет. — Я разогрею этот сочный куриный бургер, который нам кто-то оставил. Если ты не хочешь мыться, чтобы смыть кровь, хотя бы смой пыль с лица, а затем ложись в свою стайную кровать. Я открываю рот, чтобы возразить, но она указывает на меня пальцем. — Они *живы*, Аурелия Костеплет. И ты вернешь их, но с полным желудком и включенным мозгом. Я не позволю тебе быть лишенной сна в каком-то психозе Костеплет. Не надо. — Она взмахивает рукой в воздухе. — Я слышала, как охранники сплетничали о том, как ты *остыла* в поместье Дракос. Мы не собираемся сходить с ума *сегодня*. Если ты собираешься слететь с катушек, я хочу, чтобы ты была в здравом уме, когда это сделаешь. Поняла? — Пошла ты, Сабрина, — бормочу я, перекатываясь на руки и колени. — И пошел весь мир, — тянет моя подруга-леопард. — Но слава Дикой Богине за микроволновки. Сабрина, к моему великому огорчению, возвращается из микроволновки, чтобы проконтролировать мытье моего лица, и держит простыни, пока я забираюсь в кровать, как пожилая леди, скрипя и ноя. Она протягивает мне бургер, и я с кислым выражением лица заталкиваю его в себя, а затем запиваю стаканом яблочного сока. Она, Юджин и Генри забираются в кровать вместе со мной, и у меня нет энергии протестовать. — Мои братья-ассасины охраняют лестницу, — говорит она, натягивая капюшон на нос, вероятно, чтобы заблокировать запах моих парных. — Клюв постоянно спрашивает о тебе, но Мардук сказал оставить тебя в покое, потому что ты можешь быть в настроении кого-нибудь разорвать. Я хмурюсь, сворачиваясь калачиком, чувствуя, как Генри занимает свое обычное место на моей макушке, зарываясь в мои волосы, как ему нравится. Прежде чем я успеваю ответить, я снова засыпаю. Когда я просыпаюсь во второй раз, в постели со мной не Сабрина, а Стэйси, играющая в кулинарную игру на своем телефоне и бормочущая себе под нос. — О, мы уже встали? — спрашивает она, наклоняясь, чтобы посмотреть на меня своими миндалевидными глазами. Я переворачиваюсь и тру лицо, отбрасывая простыни. — Я чувствую себя менее уставшей, — бормочу я, приподнимаясь и оглядывая комнату. Рюкзак Стэйси лежит у двери, а два ее нимпина чирикают мне в знак приветствия. — Но мне нужно вставать. — Да, Минни сказала, что ты так и скажешь! Стэйси выпрыгивает из кровати, ее светлые косички бешено развеваются. — И от тебя немного пахнет, кстати. Будет лучше, если ты примешь душ, а *затем* пойдешь на собрание. — Какое собрание? — резко спрашиваю я, осушая стакан воды с прикроватного столика и проверяя ногу. Она обрела силу, но мне придется следить за ней сегодня, и я направляю исцеление в нее, чтобы сгладить любое чрезмерное воспаление. Если мне нужно сражаться, я должна быть в наилучшей физической форме. — Да, что-то случилось, — говорит Стэйси, поднимая Юджина и направляясь в ванную. Я спешу за ней, мурашки бегут по моей голой коже, пока Генри левитирует рядом со мной. — Клюв все расскажет. Десять минут спустя я, приняв душ, с тщательно почищенными зубами и расчесанными волосами, одетая в леггинсы и майку, выхожу из скрытой лестницы в нижнюю часть общежития анимусов. И действительно, бледные темноволосые близнецы стоят на страже, смея взглянуть в их сторону, чего никто не делает, потому что они холодные, жестокие звери. Они провожают Стэйси, Юджина, Генри и меня в комнату отдыха на первом этаже. Когда я прихожу, Мардук, Минни и Клюв стоят вокруг стола и тихо разговаривают. У Минни в руках ее розовая блестящая папка. Лицо Клюва светлеет. — Аурелия. Стэйси и близнецы оставляют нас, тихо закрывая дверь с окончательным стуком. — Что происходит? — подозрительно спрашиваю я. Улыбка сползает с загорелого лица Клюва, когда его выражение становится серьезным. — Есть несколько вещей, которые тебе нужно знать. — Он отодвигает стул за столом. Осторожно я сажусь, ставя Юджина на стол, прежде чем взглянуть на Минни и ее парного. Минни — единственная, кто одобрительно кивает мне. Генри снова зарывается в мои волосы, и его привычная поддержка успокаивает мое сердце. Хотя бы немного. Раздается стук в дверь, прежде чем она открывается, чтобы впустить Йети, ведущего за собой мужчину средних лет в костюме с длинными каштановыми волосами. От него пахнет ягуаром, и я узнаю его, но не знаю, откуда. Странно, но он останавливается на противоположной стороне стола и кланяется мне, прежде чем сесть. — Леди Костеплет, меня зовут Руфус. Я помогаю мистеру Харкороусу с административной стороной его предприятий. — Он мягко улыбается мне. — Возможно, вы видели меня в «Жемчужине джунглей». — Конечно, — быстро говорю я. Та ночь была вихрем, и было много новых лиц. — Чем... я могу вам помочь? Что-то в его поведении становится мрачным, когда он открывает деловую папку. — Несколько месяцев назад мистер Харкороус внес некоторые изменения в право собственности на свои многочисленные корпоративные структуры... на случай его смерти или возвращения в море. Мой желудок падает. Полностью выпадает из моего тела. Это было тогда, когда Коса намеревался *вернуться в море* на постоянной основе. Конечно, было бы логично, если бы он подготовился к деловой стороне дела. — Коса не в море, — шиплю я. — И не мертв. Руфус вскидывает голову. — Конечно, моя леди. Однако он был вполне конкретен со мной относительно наследования своего имущества. И он, и Ксандер Дракос были действующими директорами его предприятий, но он добавил еще одно имя. Игнорируя тот факт, что Дикарь не указан как директор, мое сердце подпрыгивает к горлу, когда Руфус смотрит на меня. — Это имя — ваше. Я смотрю на Руфуса. Ягуар складывает руки над своими бумагами и почтительно опускает глаза. — Поскольку ни один из директоров недоступен, предприятия Харкороуса переходят к вам. Внезапно в горле пересохло. Коса отдал мне свою империю. Комната плывет перед глазами. Пол дрожит. Деревянный стол вибрирует. Минни тянется и сжимает мою руку. Клюв говорит низким голосом рядом со мной: — Ты не одна в этом, Лия. Медленно комната успокаивается, моя сила утихает, когда я снова погружаюсь в чувство спокойствия. — Ваша первая зарплата переведена на ваш счет. Каждое утро я буду звонить вам, чтобы предоставить краткую информацию о текущих событиях и пунктах плана на день. Некоторые будут более неотложными, чем другие. — Так вот с кем Коса разговаривал каждое утро. Руфус пододвигает ко мне лист бумаги, но буквы немного размыты. — Боюсь, есть вопрос, который нельзя откладывать. Мне нужна ваша подпись. — Для чего это? — хриплю я. — Приказ о казни. Мой разум внезапно обостряется, и я выпрямляюсь, черные слова на бумаге внезапно фокусируются. — Для кого? — Молодой зверь, пойманный на поиске информации. Он был шпионом противоборствующего криминального лорда. Не очень хороший шпион, очевидно. — И... это нормально для Косы подписывать такие вещи? — Это установленная процедура, моя леди. — И на это есть *официальная* письменная документация? Руфус, кажется, удивлен моими вопросами, но не пропускает ни секунды. — Мистер Харкороус предпочитает именно так, но эти бумаги сжигаются, а файлы удаляются в конце каждой недели самим мистером Дракосом. Меня поражает этот уровень организации. — Как имя этого зверя? Руфус наклоняется вперед и щурится на бумагу. Я быстро пробегаю по ней взглядом. *Саймон Клосон*. Мои брови взлетают вверх. — Клосон? — Он использовал псевдоним, конечно, но мы быстро его вычислили и начали наблюдать за ним, когда он перемещался по нашим складам. Это Йети добавляет: — Криминальные лорды обычно внедряют шпионов в организации друг друга. Мы их выкорчевываем, но они продолжают приходить. Мы отправляем своих, они отправляют своих, и так продолжается. — Значит, у нас есть шпионы в доме Клосонов? — осторожно спрашиваю я. Минни замирает. — Думаю, да, — говорит Йети, взглянув на Клюва. — Кто? — Только Коса знает это, — говорит Клюв. — Только он знал, что я был внедрен в Особняке Халфизер. Я замолкаю от этой информации, читая официальные строки бумаг. Так по-деловому. Так по-клинически. — Придержите это. — Я отодвигаю бумагу обратно через стол. — Я не подпишу это. Руфус не тянется к ней. — Моя леди— — Моя собственная казнь была назначена не так давно, или все забыли об этом? Я не подпишу это. Йети качает головой. — Каждый зверь в штате узнает об отсутствии Косы в течение нескольких дней, Лия. На тебя будет нацелена огромная мишень, и все они попытают счастья. Проявление милосердия сделает тебя слабой. — У меня всегда была мишень на спине, — ровно говорю я. — И жизнь едва ли является милостью. Он мой троюродный брат, ты знал? Кассиус Клосон был парным моей матери. За столом воцаряется тишина, и я вызывающе смотрю на них всех, одного за другим, пока не дохожу до Руфуса. — Я не ошиблась, мистер Руфус. Он торжественно кивает и забирает свою бумагу. — Как скажете, леди Костеплет. — На сегодня все. Я буду ждать вашего звонка завтра утром. Руфус скрывает любую реакцию, которая у него могла бы быть, встает и кланяется над своей папкой, прежде чем Йети выводит его. Я обмякаю в кресле, сжимая переносицу, пока желание вырваться из этой комнаты пытается одолеть меня. Что, черт возьми, только что произошло? Клюв напоминает о своем присутствии, прочищая горло. Вздохнув, я открываю глаза. — Я бы хотела попросить всех, кроме Клюва, покинуть комнату. Минни тепло улыбается мне и трет мое плечо в знак поддержки, вставая и выводя своих парных. Когда они все уходят, я поворачиваюсь к американскому орлу. Клюв всегда был красивым самцом со своими темно-русыми колючими волосами и большими бицепсами. С первого момента, как я его встретила, я таяла от его обаяния. Конечно, все это прошло, когда я встретила своих парных, но он всегда был искренен со мной. — Сколько ты знаешь? — спрашиваю я ровно. — Коса спросил меня кое о чем некоторое время назад, — признается Клюв, откидываясь на спинку стула. — Принял бы я новую Регину, если бы у меня был шанс? Мои кулаки сжимаются на коленях. — Я был честен и сказал, что не думал об этом. Затем он спросил, если бы это была *ты*, изменило бы это что-нибудь? — Он смотрит на меня, прямо в глаза. — И я сказал, что это был бы хороший способ провести остаток моей проклятой богиней жизни. Мне хочется ударить серьезность с его лица. Когда Коса открыл мне, внизу, на парковке Института Лили, что он думал уйти и заменить себя на Клюва, я была так зла, что разбила стекло. — Как я уже говорила, мои парные не мертвы. Парные — это не *музыкальные стулья*, которые можно менять местами и вставлять туда-сюда! — Нет, но твои парные не здесь, — говорит Клюв, в его голосе появляется сталь. — Их нет здесь, чтобы защищать свою Регину. Служить ей. — В его глазах появляется блеск, которого я раньше не видела. Яростная преданность, которая сияла для Регины, которая у него когда-то была, и великая боль, которая почти лишает меня дыхания. — Но я здесь. Без Регины. Я хочу помочь тебе. Позволь мне. — Они вернутся, — тихо говорю я. Клюв глубоко вздыхает, поднимая руки в знак капитуляции. — И когда они вернутся, я отойду на второй план, как и всегда. Но я работал на Косу, Лия. Я знаю, как все устроено. Так же, как и Йети. Я снова сжимаю переносицу, обдумывая яростные мысли. Если я собираюсь пройти через это, если я противостою самым мерзким зверям этого мира, мне понадобится все возможная помощь. Клюв — хороший орел. Я опускаю руку. — Тогда нам нужно поговорить о границах, — твердо говорю я. — Ты следуешь моим приказам. Ты не пытаешься... Ты не пытаешься ничего. — Я бы не посмел, — тихо говорит он. — Хорошо. — Я киваю. — Тогда нам есть над чем поработать. Когда я выхожу из комнаты отдыха, Минни, Стэйси и Сабрина жмутся друг к другу. Когда они видят нас, они бросаются ко мне. — Ты понимаешь, что это значит? — спрашивает Минни, чуть не подпрыгивая в своих розовых шортах. — Что? — Ты теперь босс мафии, Лия! Я смотрю в пустоту над головой Минни. — Я думаю, что «Стерва Костеплет» — хороший титул, — кричит она. — Или, может быть, «Дон Костеплет». — «Крутая девчонка Костеплет», — мечтательно вздыхает Стэйси. — Варианты слоганов бесконечны. Я знаю, что мои друзья пытаются приуменьшить *очень* плохую ситуацию. Но то, как Мардук смотрит на меня сейчас, заставляет меня насторожиться. — Что такое? — спрашиваю я его. — Я хочу предположить, — медленно говорит он, склоняя голову набок так, что Минни находит это милым. — Что мой добрый друг-акула считал это решение хорошим. Считал, что ты будешь способна. Что он верит в свою Регину. — У него нет причин говорить вещи, от которых у меня горят глаза и дрожат руки. — Я никогда не знал более решительного зверя, леди Костеплет, — безжалостно продолжает Мардук. — Или более расчетливого. — Это должно заставить ее чувствовать себя лучше? — задумчиво спрашивает Йети. Голос Мардука недоверчив. — Да. ---------- Глава 4 Глава 4 Упырь — Передай чипсы, Эдди. — Я сажусь в кресло в комнате наблюдения, жестом указывая доброму генералу Блэк Аддеру. Он молча передает мне пакет картофельных чипсов — куриного вкуса, конечно. Я беру пакет и зубами стягиваю одну из своих перчаток, бросая тонкую черную кожу себе на колени, прежде чем погрузить руку в пакет. — На какой мы части? Десять экранов установлены перед нами в комнате наблюдения в подвале нового особняка Нага. Обычно на экранах видны различные внешние скрытые камеры видеонаблюдения и аудиоканалы, но тот, что в центре, сейчас показывает постоянный повтор того, что теперь ласково называют «Битвой в поместье Дракос». — Девушка Костеплет извергает синее пламя. — Аддер указывает на мою Регину, выдыхающую струю электрически-синего пламени из своей огромной морды. — Мы поняли, почему оно такого цвета? — спрашиваю я, наклоняясь вперед, как будто меня это смущает. Аддер вздыхает. — Нет, но мои термальные чувства подтверждают, что оно горячее обычного драконьего огня. Я чувствую, как моя собственная сила собирается за моими глазами в ответ на это. Голова Аддера поворачивается ко мне, когда его тепловой орган улавливает аномалию. — Не делай этого дерьма здесь, Упырь. Я откидываюсь на спинку стула с самодовольной улыбкой. — Не волнуйся, ты не в моем списке целей. Или ты в нем? — Я хихикаю. Радио на столе оживает, пронзительный командный голос Шарлотты Нага раздается из динамика: — Приготовиться к входу. Прибытие через две минуты. Все команды наготове. Аддер вздыхает. — Наконец-то пришло время. Мы оба встаем, и я бросаю пустой пакет на стол, стряхиваю крошки со штанов и снова надеваю перчатки. Мы поднимаемся по длинной лестнице в свет первого этажа, обходим дом и выходим к скрытому коридору, встроенному в прачечную. Снаружи змеи суетятся с последними приготовлениями, и именно у главного входа наши с Аддером пути расходятся. Он и другие генералы выходят со своими отобранными командами, чтобы спрятаться на своих местах вокруг дома и территории. У меня никогда не было настоящей команды. Просто несколько преданных фанатов, которые крутятся вокруг меня, вдыхая пары смерти, которые я оставляю после себя. Шарлотта Нага ждет с одной из них, Наталией, молодым капитаном с темными волосами. Она обменяла свою офицерскую форму на платье горничной сегодня. В руках она держит поднос, кивая на повторяющиеся инструкции Шарлотты. Принцесса Нага видит меня и напрягается, ее идеально накрашенное лицо разглаживается в маску, почти такую же холодную, как моя собственная костяная маска. — Генерал, все занимают свои места. Кобры от природы властны. Они не могут с этим ничего поделать, и я почти вижу, как капюшон Шарлотты щелкает в форме ее белокурых кудрей Мэрилин. Я никогда не видел ее в обращенной форме, но уверен, что она такая же холодная и хитрая, как и в человеческой. — Хочешь покурить на нервной почве? — легко спрашиваю я, засовывая руку в карман и доставая черный портсигар с самокрутками. Она морщит нос, но он аккуратный и нежный. Многим самцам нравится ее лицо, но за долгие годы, что я ее знаю, это лицо всегда вызывало у меня только отвращение, по многим причинам. — Убери это, пока они не увидели. — Я буду хорошим мальчиком, — воркую я на нее. — Не беспокойся об этом. — Я поворачиваюсь к Наталии, и капитан бессознательно выпрямляется. На одной из рук, держащих поднос, должна быть вытатуирована изогнутая черная буква «B», но она каждый раз, когда не в форме, закрывает ее макияжем. Даже не дрогнула, когда я в шутку предложил им сделать татуировки в мою честь. На следующий день они все пришли, чтобы с гордостью показать мне свои предплечья. Наталия склоняется над своим подносом с розовым лимонадом, из которого торчат маленькие листочки мяты. — Хорошая девочка, — одобрительно говорю я. — Улыбки на лицах, голоса сладкие. — Она нетерпеливо кивает, стремясь угодить мне. Шарлотта, с другой стороны, сжимает губы. Полагаю, она еще не простила меня за старого дядю Бена. Которому повезло, что я не убил его более жестоко, чем я это сделал. Звук двигателя становится громче, и я чувствую приближение лимузина. — Убирайся отсюда, — шипит на меня Шарлотта. Я шиплю в ответ, когда Мейс выходит из своего кабинета, поправляя костюм. Я киваю ему, прежде чем направиться в столовую. Она роскошна, с Шарлоттой и экономкой, которые демонстрируют лучшее из своего богатства. Деньги, которые Мейс заработал на продаже своей дочери дважды — через Ксандера, а затем Коллекционера, выставлены напоказ. Золотые люстры, длинный обеденный стол с приборами на двадцать персон. Хрустальные бокалы, столовое серебро, и, что лучше всего, новый золотой герб Нага, украшающий каминную полку. Собрав свои тени, я опускаюсь в угол столовой, откуда открывается полный обзор. После некоторой суеты и хлопот наши дорогие гости приветствуются и по очереди входят с бокалами зеленого чая со льдом в руках. Первым прибывает Абло Обона в своем лимузине, черный король-кошка величественен в своих развевающихся узорчатых одеждах. Королева птиц идет следующей, Ирма Голдвинг, с сморщенным носом и строгим черным деловым платьем. Королева Лунисса выходит из своей машины со своей обычной легкой улыбкой и разноцветными газовыми юбками. Итак, представлены все, кроме драконьего и морского орденов. Мать Ксандера, конечно, не ответила на наше приглашение, так как она остается в своей сокровищной дымке над поместьем Дракос. Обычный кандидат от морских орденов, конечно, *связан* в данный момент, благодаря похотливой жадности Катерины. Их рассаживают за столом Мейса, подают канапе и легкий обед, прежде чем Мейс откладывает салфетку в сторону. — Твое большое объявление, — говорит Абло, сжимая кулаки на столе. — Неужели ты нас недостаточно задобрил, Мейс. Змеиный король тонко улыбается им всем. — Мое большое объявление, — торжественно говорит он, — заключается в том, что— Ирма, самая маленькая из группы, поддается первой, все ее тело становится жестким, глаза расширяются, когда она приходит к осознанию. Как будто она чувствует, как мои клыки погружаются глубоко. Ее собственное исцеление попытается бороться с ядом, поэтому мы ввели ей самую большую дозу, и ей придется получать дозы регулярно с этого момента. Рот волчьей королевы открывается в шоке, прежде чем она тоже становится неподвижной, как камень. Окаменевшая в своем человеческом теле. Абло вскакивает из-за стола, прежде чем в ужасе отшатнуться назад. — Что я, — повторяет Мейс, — беру власть в свои руки. — Что ты наделал? — Абло хватается за грудь и задыхается. Я отбрасываю свои тени. Выходя из угла комнаты на всеобщее обозрение, я машу королю-кошке. Он бледнеет. — Яд василиска парализует жертву при проникновении, в конечном итоге убивая ее, — монотонно вещает Мейс, словно произносит надгробную речь. — Однако при употреблении в микродозах он приводит жертву в внушаемое состояние. Как таковой, при употреблении в больших дозах он может ввести зверя в кататоническое состояние. Вы все еще можете слышать, видеть и чувствовать все... но вы не можете двигаться, кроме как дышать и моргать. Через несколько мгновений вы также не сможете думать самостоятельно. Фактически... — Мейс делает глубокий, удовлетворенный вдох. — Теперь вы мои. — Другие не примут этого. — Абло борется с моим ядом, но его речь напряжена. — Они восстанут против тебя. Тигры— — Естественно, — говорит Мейс. — Тиберий Клосон позаботится о тиграх. Что касается остальных — именно поэтому мы сделаем заявление. — Шарлотта возвращается в комнату с камерой и штативом. — Один за другим падают большие дома, — продолжает свою проповедь Мейс. — И мир запомнит, что эти звери пали от *моей* руки. От высшего вида. *Чьей* руки? Потому что это не мог быть *мой яд*, который сделал это? — *Высшего* вида, — соглашаюсь я. Мейс не отворачивается от сцены. — Ты знаешь, что делать дальше, генерал. Я низко кланяюсь и меняю обращение для драматического эффекта. — С удовольствием, Ваше *Величество*. ---------- Глава 5 Глава 5 Аурелия Должно быть, есть что-то в превращении в дракона, что дает девушке наглость цисгендерного белого мужчины. Старая версия меня, возможно, разлетелась бы на тысячу кусков или заперлась бы в пещере под школой. Забавно, потому что я знаю, что эти варианты все еще существуют. Они просто больше не привлекательны. Вернувшись в свои апартаменты, я расхаживаю по гостиной, где моя лучшая подруга драматично пересказывает события утра. — И *затем*, — говорит Минни, сжимая маркер для белой доски между пальцами, как сигарету. — Она говорит: «Я не *оговорилась*, мистер Руфус». — Я не оговорилась! — визжит Стэйси, зажимая лицо обеими руками. — Святое дерьмо! Юджин издает согласное кукареканье. — В любом случае, — говорит Минни, постукивая маркером по полноразмерной белой доске, которую Мардук левитировал перед обеденным столом десять минут назад. — Нам нужен план действий по спасению. — В центре она написала: ОПЕРАЦИЯ «КРОКО-ПАДЕНИЕ». — Шаг первый — выяснить, как разорвать заклинание обмена Регинами, которое провернула Коллекционер. Мы связались с нашими ведьмами-гиенами для консультации, — говорит Минни, ставя большую галочку напротив своего первого пункта. — Что у нас с этим, любовь моя? Мардук прочищает горло и выпрямляется на стуле в столовой. — Клан Дабу будет здесь через час. — Отлично, — говорю я, благодарно кивая тигру. — Все, что можно создать, можно и разрушить, верно? Но, как оказалось, создание заклинаний сложнее, чем я думала. Когда Гиацинт Дабу и два ее парных прибывают, мрачные и серьезные, мы объясняем, что именно произошло, вплоть до посыпания порошком из моей кости. При этой части комната снова начинает трястись, боль в ноге пронзает меня заново. Я потираю бедро, направляя свою силу в него вместо того, чтобы позволить ей распространяться вокруг. Гиацинт вздыхает, глядя на меня, ее смуглое лицо выражает озабоченность. — Матриарх нашего ордена одновременно манипулятивна и точна. Я всегда знала, что она сильна, но это то, чего никто никогда не видел. У меня сводит живот. — И что? Новые заклинания изобретаются все время. У нас есть формула. В ней должно быть и решение. Но Гиацинт смотрит на меня понимающим взглядом. — Это не змеиная магия, Лия. В яде нет письменности, нет кода. Гиеновая магия всегда была... загадочной. Полной мифов, легенд и бабушкиных сказок. — И костного порошка, — мрачно бормочу я. — Но, — говорит Гиацинт, встречаясь со мной взглядом, — всегда был один безотказный способ разрушить заклинание. Я встаю со стула, из моих ноздрей валит дым, мгновенно понимая ее. Гиацинт смотрит на меня с искренностью. — Ты будешь со мной? — спрашиваю я прямо. — Или ты верна своей матриарх? — Что происходит? — шепчет Стэйси Сабрине. Гиацинт смотрит на меня. — Это будет сложнее, чем ты думаешь. Многие пытались до тебя. Сила собирается во мне, готовая к использованию. Готовая к крови. Я делаю глубокий вдох, глядя в окно. Коса доверил мне свою империю. Он верит в мои решения. Я знаю этот мир так же хорошо, как и он. Знаю риски. Понимаю, где лежит власть. Где она лежала так долго. — До сих пор, — осторожно говорю я комнате, — моя стратегия была оборонительной. Я постоянно реагирую на удары, направленные в мою сторону. Но оборона — это стратегия добычи. — Я поворачиваюсь обратно к Гиацинт, с полным смыслом во взгляде. Она, кажется, понимает, потому что встает на ноги, и ее парные вместе с ней. — Я сделаю это по-старому. Уверена, она это оценит. Гиацинт ухмыляется. — У меня есть кровяное перо. — Идеально. Она достает черное перо и сухую чернильницу из своего рюкзака и протягивает их мне. Я сажусь за обеденный стол и отставляю чернильницу в сторону. Минни спешит вперед, открепляя чистый лист бумаги от своей папки. Подняв левую руку, я превращаю свои резцы в клыки кобры и прокалываю указательный палец левой руки. Яд, смешанный с кровью, сочится из моего пальца, и я выдавливаю его в чернильницу. В сочетании с антикоагулянтным эффектом моего собственного яда, кровь течет свободно, и с ней легче писать, как чернилами. Змеиные короли и королевы веками писали письма своей собственной кровью и ядом. Я просто присоединяюсь к этому действию. Я макаю перо в смесь и начинаю писать. Через десять минут я заканчиваю. Я откладываю перо и смотрю на свою работу, прежде чем аккуратно сложить письмо и положить его в конверт, который протягивает мне Минни. Без лишних слов я киваю Клюву, и он отталкивается от стены, где стоял, и следует за мной вниз по лестнице в общежития внизу. Йети тоже следует за нами. Стейси и Минни шепчутся в гостиной позади меня. Мардук, кажется, что-то объясняет им. — Она делает свой ход, — говорит он. Я иду по коридору, останавливаясь у одной из дверей. — Это одна из них? — Три старшекурсника занимают эту комнату, — подтверждает Клюв. В глазах Йети странный забавный блеск. Кровожадный ублюдок. Он стучит в дверь над моей головой. Кто-то внутри стонет. Слышится шум волочения, прежде чем дверь открывается, и на пороге появляется тощий, неопрятный самец не старше девятнадцати. — О... черт, э-э— Клюв вталкивается в комнату, отталкивая его в сторону. В комнате два комплекта двухъярусных кроватей по обе стороны и два стола между ними, но она загромождена вещами, которые они накопили за годы, безделушками и хламом в каждом углу. Пахнет мужским потом и мусором. — Мы пришли навестить тебя, Стюарт, — говорит Клюв, оглядывая комнату в поисках других людей и не находя никого. — Т-Там никого больше нет, — заикаясь, говорит гиена гнусавым голосом. — Они в столовой. — Отлично, — говорю я, — тебе нужно одеться и собрать вещи. — Что, зачем? — спрашивает он, прижимая одеяло к плечам, как будто это спасет его. Я протягиваю записку. — Ты отнесешь это своей королеве. Ты уедешь сейчас и не остановишься, пока это не окажется в ее руках. Ты понял меня? Он колеблется, его рот открыт, как у рыбы. — Г-Где мистер Харкороус? Мистер Фенгари? Ярость овладевает мной. Раздается звук, похожий на ужасный львиный рык в моей голове. Моя рука обвивается вокруг его горла, когда я хватаю его, сжимая. Порыв моей силы обвивается вокруг его тела, когда я рычу ему в лицо. Пол вибрирует под наши, ногами. — Их нет здесь, — говорю я низким, опасным голосом. — Я здесь. И я *сказала*, ты понял меня, Стюарт? Он издает испуганный, придушенный писк, и я отпускаю его. Он шатается назад, громко вдыхая воздух, но энергично кивая. — Да, леди Костеплет! Я сделаю это прямо сейчас! Я выхожу из комнаты, сила пульсирует в моих венах. Кажется, она скапливается в моей голове, руках, ногах. Кажется, она собирается обрушить все здание. Мое тело горит, пока я мчусь по коридору. Моя нога болит к тому времени, когда я достигаю лестничной клетки, поэтому я превращаюсь в орла. Но когда я расправляю крылья и спускаюсь на первый этаж, я с удивлением понимаю кое-что. Эта форма не совсем правильная. Я вылетаю из парадной двери, и радостные возгласы Бастьена-горгульи почти заглушаются ревом в моей голове. Рев, который начался, когда я увидела раненого Ксандера от других драконов во время битвы в поместье Дракос. *Их нет здесь. Я здесь.* Во второй раз в своей жизни я превращаюсь в дракона. Воплощение ярости и гнева, я становлюсь колоссальной. Моя пасть становится мордой с острыми зубами, которые я скалю небу. Человеческие крики раздаются вокруг меня, крики ужаса, но все это подпитывает мою потребность заявить о себе. Я взлетаю в небо на мощных бедрах, взмахивая крыльями вниз. Я рассекаю воздух, моя морда направлена к общежитию анимусов, к пораженным лицам учеников, прильнувшим к окнам, когда я пролетаю над ними, направляясь прямо к крыше. Я тяжело приземляюсь, конструкция стонет подо мной. Или это вздох облегчения? Мой рев вонзается в небо, глубокий звук вибрирует сквозь мое тело, мои кости, единственное, что может утихомирить это безумное неистовство. Моя кровь становится огнем, и сила вливается в мои легкие, вращаясь с мощью, как собирающийся циклон. Один вдох. Один выдох, и мое зрение застилает ослепительная синева, такая горячая, что нагревает камень подо мной. Моя анима заявляет о себе миру. И нам не будут перечить. Пока наши парные не вернутся в наше гнездо. Пока наши враги не будут лежать окровавленными, разорванными на части на траве. Внизу люди собираются; охранники в черном и ученики с голой кожей смотрят на меня вверх. Анимы моей стаи и малыши стоят с ними, задыхаясь, их лица раскраснелись. Рыжеволосая женщина стоит среди них, шаль плотно обернута вокруг ее плеч. Она поднимает руку, ладонью наружу, как благословение. На ее губах играет легкая улыбка, а глаза сияют. Я слышу ее слова в своей голове, мягкие, как мерцающий свет свечи. *«У академии теперь новый хранитель. Это все, чем я когда-либо была. Здесь есть сила, которую нужно защищать, и если ты захочешь, ты сможешь получить к ней доступ».* Я могу только смотреть на нее сверху вниз. *«Если я понадоблюсь тебе, я буду в поместье семьи Агнис. Прощай, Аурелия».* ---------- Глава 6 Глава 6 Ксандер Белый пустой лист — Mumford and Sons Им требуется вся ночь, чтобы доехать до владений Коллекционера в глубинке. Им приходится останавливаться трижды, чтобы снова ввести дозу Лайлу и Дикарю. Низкий рык заставлял бы колонну остановиться, и кенгуру даже не рисковали открывать металлические двери грузовиков, но просовывали свои винтовки через маленькие отверстия в боках и стреляли в каждого по три раза. — Так цивилизованно, — сказала Катерина, наклонившись и похлопав меня по щеке. — Скажи: «Да, Регина». Я повторяю слова, даже когда они пытаются задушить меня. Я продолжаю прислушиваться к небу в поисках звука драконьих крыльев, гадая, вернулась ли Аурелия в Академию. Гадая, каким будет ее следующий шаг. Должен быть какой-то способ связаться с ней. Какая-то возможность, которую я могу использовать, чтобы отправить ей сообщение, что я при своем уме. Что мы пока в порядке. Мы прибываем в поместье на рассвете. Дом Катерины окружен строительными лесами, чтобы отремонтировать разрушения, которые я причинил, разнеся это место в поисках Лии. Коннор выходит первым в составе кошачьей команды, чтобы помочь левитировать Лайла и Сэви внутрь. Кошачий друг Аурелии резко вдыхает, когда я вылезаю из джипа. Я приземляюсь на гравий, мои цепи гремят, и я послушно иду за Катериной и гиеновой матриархом. Я рискую использовать немного силы. *«Передай мне свой телефон при первой же возможности»,* — мысленно проецирую я Коннору. — Отведите их всех в мою комнату, — инструктирует крокодилиха. — Я никогда не хочу выпускать их из виду. Мой желудок переворачивается от этого намека, пока Косу и меня ведут внутрь здания. Я не вижу, установлена ли ее каменная статуя крокодила на место после того, как я ее передвинул, но я не совсем уверен, кто еще смог бы передвинуть ее без грузовика или крана. Это уже не имеет значения, так как запах женских духов смешивается в воздухе с различными типами аним. Нас ведут через серию гулких коридоров и кафельных полов, пока мы не попадаем в еще более холодную комнату, кондиционер работает на полную мощность. — У меня готовы три клетки, — вздыхает Катерина, как будто считает свою работу возбуждающей. Ее запах окутывает меня, когда она тянет меня за цепи к левой части комнаты, где запах металла сильнее всего. — И последний штрих — Холодный металл смыкается вокруг моей шеи, защелкиваясь на месте. Шелест ключей запирает замок, и она тычет меня в бицепс, указывая, что мне нужно двигаться дальше. Сжав челюсти, я волоку ноги в то, что, как я предполагаю, является одной из камер, и она захлопывает дверь и запирает ее. Я никуда не двигаюсь. Я стою неподвижно у прутьев, прислушиваясь к ровному, медленному дыханию моего брата-акулы. Дикаря и Лайла левитируют в комнату, их дыхание влажное и медленное от седативных, и они запираются в свои клетки один за другим. Коннор входит, затем выходит, его походка самая медленная из всех. Я не чувствую в нем беременности, ни признаков течки. Коса упоминал мне, что Коннор здесь по контракту на научное исследование. В обмен на исследования он получит деньги, чтобы помочь своему больному дедушке, который был единственным человеком в его семье, кто поддержал его, когда обнаружилось, что он самец с женским духом. В комнате становится подозрительно тихо, и у меня сводит живот, когда я слышу, как Катерина проводит руками по телу Косы. Она довольно мурлычет. — Иди и ложись на кровать, Коса. Я вдыхаю, слыша, как мой брат двигается к кровати. Катерина снова мурлычет. — Как твоя Регина, я приказываю тебе поцеловать меня. Кровь пульсирует в моей голове, когда я слышу шелест ткани. Моя сила вырывается наружу, драконья телекинез удерживает Косу подальше от Катерины. — Поцелуй меня! — гневно приказывает она. Коса пытается преодолеть мою силу, но я удерживаю его неподвижно. Я не позволю этого. Не сейчас, не когда-либо. Не после всего, через что он прошел. Не через несколько часов после того, как он убил своего первого врага, моего собственного дядю. Мой брат-акула пытается выполнить команду, но я держу его, как сталь вокруг плоти. Катерина издает недовольный звук. — Принеси мне стакан воды. Я ослабляю хватку и позволяю Косе выполнить эту команду и встать с кровати. Его ботинки стучат по кафелю, пока он не добирается до места, которое, по звуку, должно быть ванной. Когда он возвращается, Катерина берет стакан, осушает его и ставит на деревянный прикроватный столик. — Сними одежду, — приказывает она. Черт бы побрал это мерзкое создание. Коса двигается, ткань шуршит по коже, когда он снимает свою деловую рубашку и бросает ее на пол. — Сними штаны, — приказывает Катерина. Я сжимаю зубы, удерживая руки Косы неподвижными. Он давит на меня, заставляя свою волю против моей. Я чувствую, как его руки вибрируют от противоборствующих сил, но я удерживаю его изо всех сил. Пот стекает по моему позвоночнику, и я сжимаю зубы от ярости. Катерина фыркает, и я облегченно выдыхаю. — Повернись, блядь, дракон. Твои глаза заставляют меня чувствовать тошноту. Молча, я поворачиваюсь лицом к стене, которую разделяю с клетками Дикаря и Лайла. — Коса, ложись рядом со мной и иди спать. Я разберусь с тобой позже. Ты, дракон. Сядь и спи. Вздыхая через нос, я сажусь у стены, пока Катерина снимает одежду и направляется в ванную. Какая же извращенка. Я сползаю на пол и сажусь, игнорируя приказ спать. Косу нельзя оставлять наедине с Катериной. Никого из моих братьев. Я буду сидеть и бодрствовать каждую ночь, если, блядь, понадобится. Около полудня следующего дня Катерина встает с кровати, чтобы проверить моих волчьих и львиных братьев, вводя им дротики для ровного счета. У нее кончатся дротики, если она не будет осторожна. Я уверен, у нее самый большой запас в штате, но как долго она собирается это делать? Я чувствую себя не таким уставшим, как следовало бы, учитывая, что мне пришлось бодрствовать всю ночь, и я думаю, что отчасти это из-за адреналина, все еще циркулирующего в моей системе после битвы в поместье Дракос. — Дракон. — Громкость голоса Катерины возрастает, когда она стоит перед моей клеткой и отпирает ее. — Вставай, мы выходим. — Дыхание Косы доносится из-за двери. — Мне нужно в туалет. Косе тоже понадобится. — Не говори мне, что нужно Косе. — Она бормочет себе под нос о том, что заклинание работает не так, как планировалось, уходя. — Быстро. Направляясь в ванную, я думаю о том, чувствовала ли себя так Лия, когда я держал ее в плену в своей комнате. Я никогда не планировал этого, но когда пришло время и мой отец дал мне золотой ошейник, это казалось правильным в извращенном смысле. Часть меня, которую я держал взаперти, хотела держать ее рядом. Хотела, чтобы ее запах оставался рядом, и хотела держать ее на виду. Это началось с ненависти. А потом я провел с ней больше времени. Каждую минуту моего дня и ночи, на самом деле. Я начал видеть за ширмой своей слепой ненависти. Потребовалась моя вынужденная физическая слепота, чтобы действительно увидеть совершенные части, которые делали ее особенной. Нежный звук ее дыхания, надежное биение ее сердца, печальный вздох между ее губами. То, как ее кожа— Внезапный мысленный образ моего отца, тащащего тело акулы Аурелии по проходу перед моей свадебной церемонией, проносится перед моим мысленным взором, и меня выворачивает в раковину. Моя вернувшаяся метка горит еще сильнее, когда я брызгаю на нее водой, капли шипят и испаряются, касаясь моей кожи. Я нащупываю края раковины руками и не осознаю, что сжимаю так сильно, пока не слышу тонкий треск. У меня есть пол-ума вырвать ее из стены и размахнуться ею в сторону рептилии позади меня, но странное воркование останавливает меня. Когда я возвращаюсь в спальню, крокодилиха проводит щеткой по волосам Косы, пока он сидит неподвижно и холодно на кровати. — Ты собираешься сделать и мои? — спрашиваю я мертвым голосом. Я чувствую ее взгляд на себе. — Твои не такие красивые. Мои намного длиннее, чем у Косы, но серебряные волосы — это совсем другое дело. В клетках позади нее Дикарь рычит и переворачивается. Лайл вздрагивает, просыпаясь, вытягивая лапы, его дыхание сбивается, когда на него наваливается замешательство. Это будет, блядь, интересно. Катерина встает, удовлетворенная своей работой. Она поворачивается к моим звериным братьям и командует: — Вы двое остаетесь, — затем поворачивается ко мне. — Вы оба идете передо мной, где я могу вас видеть. Мы идем на завтрак. Черная волчья форма Дикаря поднимается на ноги, когда мы выходим, и только когда дверь за Катериной закрывается, могучий, гневный рык сотрясает стены. Крокодилиха останавливает нас резкой командой, и я вынужден остановиться, пока она врывается обратно в свою комнату и рычит: — Никакого шума. Никакого рычания. Никакого лая. Никакого рева. Комната позади меня замолкает, слышно только тяжелое дыхание. Катерина издает одобрительный звук и выходит из комнаты. — Продолжайте, — говорит она, толкая меня в спину, как будто я идиот. Молча, Коса и я идем по коридору, и я следую за своим носом к еде. К моему удивлению, мы выходим наружу, недалеко от входа, под навесом, построенным для защиты от палящего солнца глубинки. Еда разложена на длинном столе, где сидит гиеновая матриарх, потягивая, по запаху, эспрессо. Немного поодаль от стола кто-то плачет; другой скулит, и я чувствую запах человеческой крови и звон стали. Здесь, в клетках, находятся люди. Коллекционер приказывает нам сесть, и я чувствую на себе взгляд ведьмы. Косе приказано есть своего лосося, маринованного в лимоне. Я голоден, но мне не приказано пододвинуть ту тарелку с беконом, которую я чувствую. — Посмотри на него, — говорит Катерина. — Ты действительно думаешь, что заклинание покрывает его драконью аниму? — По крайней мере, частично. Было бы разумно проверить это. Было бы *разумно* оставить нас в покое. — Лучше приступить, — говорит Катерина. — Ксандер. — Да, Регина? — послушно говорю я, поворачиваясь к звуку ее голоса. — Здесь есть несколько людей из лиги защиты дикой природы, которые попытались проникнуть внутрь и украсть некоторых из моих пригодных для разведения самок. Это недопустимо, не так ли? Моя кровь нагревается, сердце колотится, и я говорю: — Нет, недопустимо. — Ты защитишь свою Регину? — Всегда. — Меня сейчас вырвет кислотой на эту землю. — Следуй за охранником. — Она подает сигнал, затем цепи гремят, замок лязгает, и тихий женский всхлип переходит в рыдание. Пленница звучит молодо. Она не ребенок, но молодая женщина. Примерно того же возраста, что и Аурелия. — Убей ее. Без моих сил она заставляет меня сделать это своими человеческими руками. Перед моим мысленным взором проносится образ Аурелии. В частности, она кричит на полу моей пещеры, стекло разбито вокруг нее, половина правой ноги все еще отсутствует. Моя кровь хочет взорваться через глазницы. Я решаю, что Катерина Крокодилус не может умереть. Она должна страдать за это. Если я должен остаться здесь и присматривать за своими братьями, она должна быть убеждена, что я под действием проклятия, и в моих движениях не должно быть колебаний. Каким-то образом я заставляю свои ноги подойти к молодой леди. Я не могу сказать ей, что сожалею. Я не могу остановить ее убийство. Я снова оказываюсь беспомощным перед силами более злобными, чем я. Она не сопротивляется, когда я приближаюсь к ней. Она ничего не делает, только всхлипывает и скулит, запах ее слез наполняет мой нос. Я эффективно ломаю ей шею, а затем осторожно кладу ее на землю. Я просто благодарен, что это не Дикарь и не Лайл. Дикарь был бы разрушен этим. Гиеновая матриарх фыркает, и я не могу сказать, от отвращения или презрения. — Он плачет кровью, — говорит она. — Какая насмешка. Я убираю руки за спину, чтобы скрыть тот факт, что мне нужно сжать их в кулаки. Тьма следует за мной, как мой собственный личный Жнец. Я думал, что становлюсь лучше. Я думал, что мое время совершать плохие поступки прошло. Как глупо было даже думать об этом. — Что ж, остальных тоже нужно убрать, — говорит Катерина. — Достань свои наушники. Я перестаю дышать. Конечно, она хочет бить в самое горло. Это заклинание позволяет ей полностью использовать ситуацию, и она не собирается упускать возможность. С обсидиановыми цепями вокруг меня я не могу обратиться, но мои гены Берсерка все равно возьмут верх. Проглотив комок в горле, я киваю. — Да, Регина. Пусть она выместит эту жажду крови на мне. К тому времени, как она доберется до моих братьев, она будет удовлетворена и, надеюсь, оставит их в покое. Я достаю наушники и кладу их в карман. Двери клеток с визгом открываются. Красная пелена не застилает мне глаза, потому что я, блядь, ничего не вижу. Но это все равно «красный» в моих ушах и в моей голове. В моей пропитанной кровью, почерневшей душе. Это своего рода песня. Уродливая. Злобная. Все время, пока я преследую и убиваю этих людей, я полностью осознаю, что происходит, не в силах контролировать то, как мое тело хочет калечить, уничтожать. Крики впитываются в меня, как вино, и подпитывают меня, чтобы я рвал, ломал и разрывал. Человеческие крики то затихают, то возобновляются. Кровь туманит воздух. Я не могу не упиваться этим. Так сильно. Мне нужно *больше*. Я не могу от этого уйти. Затем, где-то далеко, я слышу звук чего-то нового. Моя голова поворачивается на юг. Голова Косы — и дальше, головы Дикаря и Лайла — поворачиваются в том же направлении. Этот звук — чистое насилие. Чистая агония. Это ярость моей Регины. Я встряхиваю головой, когда звук reverberates в моем черепе. Это фокусирует меня достаточно, чтобы позволить мне думать. Замереть. Опустившись на корточки, я закрываю глаза и прислушиваюсь к той, что дергает за мою душу. Бешенство Регины — это вещь из мифов. Обычно оно вызвано смертью или опасностью, угрожающей детям. Очень редко, однако, похищение или смерть стаи Регины заставляет ее центрального парного впасть в бешенство жажды крови. Моя кожа покрывается мурашками, и мои губы изгибаются в улыбке. ---------- Глава 7 Глава 7 Упырь Я наблюдаю за редактированием новых видео, когда змеиный король вползает в комнату. Все встают и кланяются. — Вольно. Упырь, мне нужно, чтобы ты немедленно посетил поместье Крокодилус. Гиеновая матриарх получила послание, написанное ядом, и предположила, что это я. Это был не я. Нам нужно определить, кто из наших людей посмел отправить такое. — Послание? Как письмо? — Верно. Катерина намекала на свой план заполучить Косу и его братьев. Хвасталась, по сути. Я бы никогда не поверил в это, если бы не увидел кадры из поместья Дракос. Все встревожены колдовством гиены, но лорды преступного мира более взволнованы тем, что она убрала Косу с шахматной доски. Одним грозным врагом меньше. Одним препятствием меньше. Клосоны послали ей цветы. Мейс — шоколад. — Я выеду прямо сейчас, Ваше Величество. — Я снова кланяюсь и удаляюсь, поднимаясь наверх в ночь. Дематериализоваться в тени — мое любимое занятие. Мало что может быть более восхитительным, чем стать ничем... и стать всем. Днем это не так весело, потому что меня ограничивает отсутствие теней. Но ночь — это *вся* тень. Я — тьма. Я — то, что стучится в ночи. Бугимен, как любит называть меня Дикарь. Молча я могу путешествовать по всему миру, наблюдая за людьми и животными, которые творят беззаконие. Кто работает по ночам. Но то, что больше всего привлекает мое внимание, — это маленькие хорошенькие вещицы. Искрящиеся огоньки, которые время от времени вылетают из домов. В подростковом возрасте я любил их считать, называть их цвета и оценивать их по красоте: души, которые покидают этот мир и приходят в мой. Не все умирающие встречаются со мной в тенях. Большинство направляются в другое место, и мы проходим мимо друг друга, как парусные лодки в темноте. Иногда я машу им, но некоторые из них ведут в теневой мир. Их я люблю наблюдать. Они парят в эфире, и тени тянутся к ним, как хватающие руки, выхватывая их. Испорченные люди. Монстры, как Ксандер. Как Титус. Как я. Те, кто так сильно запятнал свой дух, что свет не может их выносить. Многие из них бродят между мирами некоторое время, потерянные и голодные, часто злые. Я не знаю, что происходит с ними, когда тени пожирают их, и я больше не могу видеть их души, но я могу только надеяться, что это самое худшее. Нам некого винить в этом, кроме самих себя. Сегодня ночью нет душ для теней, однако, когда я парю над пустынной землей и колючей проволокой Коллекционера. Ее слуги не видят меня, пока я матерализуюсь на ее белом плиточном крыльце. Два кенгуру у двери подпрыгивают на три фута от испуга. — Успокойтесь, мальчики, это всего лишь большой плохой василиск, — насмехаюсь я. — Кроко-дорогая ждет меня. Два самца перекидывают свои автоматические винтовки за спину и открывают дверь. Один из них ведет меня в гостиную, где Ксандер стоит неподвижно, как статуя, с руками за спиной, вечно смиренный слуга. Коллекционер и гиеновая королева потягивают травяной чай за маленьким столиком. У гиены в чае секретный глоток бурбона. — У тебя есть домашний дракон, — говорю я, низко кланяясь. Крокодилиха протягивает мне руку, и я беру ее и чмокаю губами в воздухе над ней. — И не только. — Она скалится всеми зубами. — Они довольно послушны. Ксандер прошел все мои испытания. Выпрямившись, я оглядываю Ксандера поверх стола. Она забрала его силы, так что все могут видеть его изуродованные пустые глазницы. От него пахнет человеческой кровью и обугленной яростью. Но только я могу видеть черную метку на его шее. Увидев ее вживую, я понимает, что это потрясающая вещь высшей работы. И я думаю, что мы с ним — единственные два человека на планете, которые знают, что она значит. Я перевожу внимание на нераспечатанный конверт, лежащий перед гиеной. — Что, боитесь бумажки, старушка? — Я тебе покажу, что значит бояться, мальчик, — грубо отвечает она. Я улыбаюсь своими клыками. — От нее пахнет змеиной магией, — нетерпеливо говорит Коллекционер. — Скажи нам, опасна ли она. — О, я уверен, что она опасна, — легко говорю я. — Поэтому мы должны вскрыть ее прямо сейчас. — Она взорвется или что-то в этом роде? — резко спрашивает Коллекционер. — Мы должны сделать это снаружи. — Сомневаюсь. — Я пожимаю плечами. — Давай, твоя ведьмовость. Гиеновая матриарх смотрит на меня недобрым взглядом, прежде чем провести пальцем под швом конверта. Когда она открывает его, ничего не происходит, равно как и когда она вынимает письмо. Но когда она разворачивает его— — Аргх! Ее крик почти пронзает мои барабанные перепонки, когда она роняет бумагу, словно обожглась. И действительно, бумага шипит и дымится на плиточном полу, а гиеновая королева с яростью смотрит на свою теперь покрасневшую руку. — О, смотрите, — весело говорю я. — Похоже, у тебя кровь на руках, Ваше Высочество. — Я наклоняюсь, чтобы поднять дымящуюся записку. Она не причиняет мне вреда, конечно, ее работа сделана. На самой бумаге нет запаха, когда я открываю ее, но я узнал бы запах яда моей Регины в любой жизни. Там, написанный смесью яда и крови, находится сложный символ, настолько древний, что он предшествует появлению животных в этом мире. *Моя* маленькая змейка сделала это? Но, конечно, она это сделала. Ее обучали с тех пор, как она научилась писать. Мейс Нага серьезно относился к своей змеиной магии, и она умело читала письмена в катакомбах под домом Нага. Коса был ранен пулей с ядом, потому что она пропустила кусок, но на этот раз ее не застанут врасплох. Мейс будет *взбешен*, когда я скажу ему. — Что там сказано? — осторожно спрашивает Коллекционер. Она не хочет казаться слабой или испуганной, хотя я знаю, что она очень осторожна. — Очень интересно, — медленно говорю я, растягивая слова. — Я не могу быть уверен. — Хватит играть, мальчик, — рявкает гиеновая королева. Я скалю на нее клыки. — Этот яд принадлежит Аурелии Костеплет. — Я даю этой информации осесть. Ксандер даже не вздрагивает. Но анимы — их зрачки расширяются, брови поднимаются от удивления. — Она отправила вам древний символ, который змеи посылают своим врагам, — продолжаю я профессионально. — Она пометила вас на смерть. Возможно, это игра света... или теней, но мимолетная улыбка дергает губы гиеновой матриарх. Может быть, с возрастом люди теряют контроль над своим лицом, не знаю. Коллекционер фыркает, и момент проходит. — Какая глупая девчонка. И чувство, которого я никогда не знал, чувство, которого я ждал, светящееся, как луна, обширное, как растущие тени, начинает распространяться в моей груди. Не глупая. Храбрая. Кровожадная. Гиеновая королева разделяет мои чувства. — Тебе не следует ее недооценивать, — предупреждает она, обматывая руку платком. — Она собирается что-то предпринять. — Конечно, она собирается, — насмехается Коллекционер. — Но на нее устремлено так много глаз, что она не сможет ничего сделать незамеченной. Мейс, во-первых, — она кивает на меня, — не будет далеко со своими собственными планами, и мы все будем готовы. Раздается настойчивый стук в дверь, и входит Коннор. Я знаю его по изучению студентов, пока я притворялся охранником в академии. На его руке ватный тампон, там, где его кровь, по-видимому, многократно брали для экспериментов Коллекционера. Я чувствую, что у него также брали образцы, по крайней мере костного мозга и несколько раундов забора яйцеклеток. Но если он сейчас в человеческой форме, это значит, что он между циклами сбора. — Что такое? — резко спрашивает Коллекционер. — Прошу прощения, моя леди, но мистер Пардалиа... ну, он устроил протест на вашей... в вашей... — Устроил что? — Каблуки Катерины цокают по плитке, пока она направляется в спальню. Без приглашения я следую за ней и Коннором по коридору. Мои брови хмурятся от странного тона львицы. В тот момент, когда Коллекционер ступает в свою комнату, она издает дикий визг. — Назад в клетки! Назад, ты, засранец! И тут до меня доходит... и до моего носа. Я заглядываю в комнату, чтобы подтвердить. Лайл наложил кучу на кровать Катерины. Дикарь наблюдает из угла, и в его глазах озорной блеск. — Я вижу твою ухмылку, — шипит Коннор, косясь на меня с безопасного расстояния от дверного проема. — Может, спрячешь ее. — Мне не нужно ничего прятать, Коннор. — Я ухмыляюсь еще шире. Катерина достает из-под кровати электрошокер динозаврной силы и со злобным криком бьет им Лайла. Лев послушно разворачивается и идет обратно в свою клетку, плюхаясь на пол и глядя на нее так, будто не сделал ничего плохого. — Если ты положишь это на солнце, — говорю я очень полезно, — это может помочь вывести пятна. ---------- Глава 8 Глава 8 Аурелия Я сижу на крыше академии долгое время. Никакие уговоры не могут заставить меня спуститься с моего насеста, где я смотрю вперед, прищурившись, низко рыча в груди, чувствуя вкус углей во рту. Мое дыхание сначала тяжелое. Угрожающее, горячее. Но для меня важно оставаться в контроле. Признавать свою силу и не позволять ей поглотить меня в диком безумии, которое кажется таким заманчивым. Поэтому я успокаиваю дыхание до медленных волн сознательного контроля, отправляя свою переполняющую силу для укрепления моей защиты вокруг школы. Затем я ищу своих парных, закрывая глаза и чувствуя их в воздухе. Зовя их. Ничего не возвращается. Даже смешка от Упыря. Я чувствую их существование. Они живут. Они дышат. Но я отрезана от них. Только после наступления темноты к нам приходит посетитель. Со своего насеста я вижу отметину на машине. Одна машина. Один тигр. *«Минни»,* — мысленно зову я подругу. *«Пошли Мардука посмотреть, какой тигр осмеливается войти в мою обитель».* Через несколько минут я слышу, как Бастьен приветствует каспийского тигра, когда тот выходит из общежития анимусов и направляется к воротам поговорить с охранниками. Только тогда я спускаюсь со своего насеста на траву внизу, чтобы сесть и ждать возвращения Мардука. Минни и Йети выходят ждать вместе со мной, моя подруга садится скрестив ноги у моего левого когтя и откидывается на мою берцовую кость, как на кресло. Мы смотрим, как ее парный возвращается со странным, мрачным выражением лица и черным листом бумаги в руке. — Это адресовано вам, леди Костеплет. Приняв, что моя текущая форма не подходит для удержания бумаги, я возвращаюсь в человеческую форму, и Минни протягивает мне халат, который она использовала как одеяло. Когда я укрыта, я беру письмо у Мардука и, не чувствуя на нем злых чар, разрываю конверт. Оно написано белыми чернилами, почерк крупный, доминирующий на поверхности бумаги. — Безвкусно, — бормочет Минни, читая с моей стороны. Я прошу аудиенции у леди Аурелии Костеплет завтра вечером в 6 часов в Особняке Клосон, чтобы обсудить вопросы, касающиеся ее защиты. Лорд Тиберий Клосон Слова на бумаге воспламеняют мою кровь, и я чувствую желание превратиться в твердую чешую. Передав письмо Минни, я моргаю от ярости. Неужели он отправил такое письмо парному моей матери перед тем, как убил его? Неужели он использовал такие добрые слова, когда приказывал своим кошкам разрушить Институт Лили и убить сотни уязвимых животных внутри? Минни тяжело дышит через нос и дарует мне благословение, говоря первой. — Он хочет встретиться с тобой лично. Лия, я не думаю, что тебе стоит идти. Я встречаюсь взглядом с Мардуком, хитрым и оценивающим. В нем есть вечная рана. Так же, как Минни отмечена отвержением Тита, так и ее парные, как бы сильны они ни были. — Они не желают тебе добра, леди Костеплет, — говорит он. — Ничего хорошего из этого не выйдет. Но... — Моя улыбка мрачна. — Но мы можем кое-что узнать. — Он кивает. Узнать что-то, что может уничтожить их. — Тигр, который доставил письмо? — Он задержан, — говорит Мардук. Я поворачиваюсь к Клюву. — Посади его в запертую комнату на ночь. Забери у него любые электронные устройства. Йети следует за орлом. — Я тоже иду. Минни берет руку своего оставшегося парного для утешения, и это облегчает мое сердце. Но моя нога также болит, и я схожу с ума от того, что сидела на крыше так долго. — Мне нужно в душ, — бормочу я, прихрамывая, и направляюсь обратно внутрь. — Нам действительно нужен лифт. Это здание очень эйбилистское. — Не говори больше, моя леди! Я вздрагиваю от резкого голоса Бастьена-горгульи и поднимаю глаза на него, сидящего над входом в общежитие. Он сияет на меня сверху вниз через свой монокль, его тонкие руки возбужденно вращаются, когда он указывает внутрь. — И вот, смотрите! Обе стеклянные двери распахиваются сами собой. Нахмурившись, я захожу внутрь и останавливаюсь. Раньше слева от небольшого вестибюля общежития были только ступеньки. Теперь, встроенный в стену перед первой ступенькой, стоит лифт на одного человека. — Подожди, почему ты не сделал это для нее раньше, Бастьен? — требует Минни. Существо пожимает плечами. — Она не была хозяйкой дома раньше. Он откроется только для нее. Все еще хмурясь, я нажимаю кнопку *вверх*, и металлические двери с жужжанием открываются. Мягкий золотой свет открывает черный лакированный элегантный лифт с сияющими золотыми кнопками. — Теперь тебе не нужно бушевать вверх и вниз по лестнице, — говорит Минни. — И твоя нога не будет так болеть. Я захожу внутрь и нажимаю на самый верхний этаж. — Обгоню тебя до верха! — говорит Минни. Когда двери закрываются передо мной, розовые кеды Минни отрываются от пола, когда она левитирует себя, чтобы устроить гонку. Я не знаю, как я отношусь к тому, что для меня делают особые правила, но если школа действительно принадлежит мне, я могу использовать это в своих интересах. К моему удивлению, самый верхний этаж оказывается крышей. Я просовываю голову обратно в лифт и спускаюсь на один этаж ниже, и он открывается прямо в мое общежитие, из места, которое раньше было голой стеной. Минни, раскрасневшаяся и задыхающаяся, перепрыгивает верхнюю ступеньку и падает на пол. — Ты выиграла, — говорит она приглушенным голосом. — Коридор длиннее, чем я оценила. — Я стою мгновение, пока она тяжело дышит. — Думаю, мне нужно увидеть своих парных, — признается она, ее взгляд падает на черный конверт, все еще в моей руке. — Ты будешь в порядке? — Конечно, — тихо говорю я. — Прости. — Не начинай. Иначе мы будем извиняться друг перед другом каждые пять минут. Мы прощаемся, и я наконец иду в душ, где даже не прикасаюсь к крану с горячей водой. Я слишком взбудоражена. Слишком готова изрыгнуть пламя на мир. Завтрашний вечер слишком далеко, как я смогу уснуть сегодня ночью? Когда я выхожу из ванной в темноту спальни, красные сияющие глаза смотрят на меня из скручивающихся теней в углу комнаты. — Не ходи, это ловушка, — говорит Упырь. Он подслушивал! Спрятался в тенях вокруг общежития, вероятно. — Я знаю все о ловушках, Упырь, — раздраженно говорю я, вытирая волосы полотенцем. — Я не хочу тебя видеть. — Мне все равно, моя маленькая сладкая змейка. — Пришел позлорадствовать? — Я стараюсь не смотреть на него, сверля взглядом окно. Когда его тени подняты, я не могу видеть его брачную метку. Это не имеет значения, но притяжение, которое я чувствую к нему, необъяснимо. Мои ноги делают несколько шагов в его сторону. Он мурлычет, как будто забавляется. — Насколько я вижу? Ты понятия не имеешь, *что* делаешь. Я оказываюсь перед ним, яростно указывая в окно. — Убирайся от меня, Генерал. — Я почти уверена, что он передвигается именно так — влетает в окна. Не похоже, чтобы он когда-либо входил через двери, когда тайком пробирался в академию. Его тени отступают, открывая темную фигуру под ними. Вместо обычной костяной маски его лицо сегодня разрисовано белым узором черепа. — Забывчивая маленькая, не так ли? — Этот голос становится глубже. Хриплее. — Мы заключили сделку. — Я замираю, мои глаза подозрительно сужаются. Клыки сверкают. — Ты обещала мне свой яд в любое время по моему выбору. Это было в обмен на передачу небольшого сообщения твоим друзьям, помнишь? Я бросаю полотенце на кровать с дикой агрессией и отворачиваюсь, чтобы уйти. — Приходи в другой раз, ублюдок. Я чувствую его тепло позади меня, излучающееся, как что-то токсичное. Ядовитое. Мускулистая рука обвивается вокруг моей талии, притягивая меня к башне из мышц за моей спиной. Он пахнет кожей и чем-то прямым, когда он опускает рот к моему уху. — Мне нравится, когда ты такая. Помимо воли, я поворачиваюсь, чтобы увидеть его лицо, и обнаруживаю его губы в дюйме от моих, клыки торчат наружу. Его запах пьянит, заполняя мою голову, мое тело и устремляясь *вниз*. Его рука, затянутая в твердую черную кожу, поднимается, чтобы сжать мою челюсть. — Думаю, я бы убил кого-нибудь, чтобы получить твой яд в рот, змейка. Ко мне возвращается воспоминание, в поместье Дракос, когда он доил меня для моего яда для их так называемых исследований. Вскоре после этого они вкололи мне гормоны, чтобы заставить меня войти в течку. Часть того времени — туман. Находиться в течке — это так. Это похоже на выход из сна. Ты — другой человек, и после этого твоя память может быть туманной. Я помню, что была ненасытна. Помню, что Ксандер отнес меня в свою комнату и позвал Упыря. Они... помогли мне. Упырь выпил мой яд, но затем Ксандер ушел, а Упырь остался... — Мы же никогда не трахались в поместье Дракос, правда? — с любопытством спрашиваю я. — Я бы запомнила это. — Его тело — каменный столб за моей спиной, и я помню ощущение близости к нему. Он смеется, его большой палец находит мою нижнюю губу и проводит по ней. Внезапно раздраженная тем, что моя память затуманена, я поворачиваюсь и толкаю его. Это мало что делает, чтобы сдвинуть его с места, но я получает расстояние между нами, прежде чем сделать что-то глупое. Упырь скалит на меня клыки. — Ты прыгала у меня на коленях, трахая мои пальцы, пока не устала настолько, что заснула, змейка. *Я*, однако, еще не трахал тебя. Ты бы запомнила это. Дикая Мать, я *действительно* помню кое-что из того, что он описывает. Я была в головокружении от всего этого дыхания и... *прыжков*, как он это называет. Я скрещиваю руки и смотрю на него. Он смотрит на меня в ответ, эти красные лазеры суровы, тени лениво танцуют вокруг его плеч. Медленно он отступает назад и садится в кресло Косы. Палец манит. — Садись на меня, красивая отрава. Я не двигаюсь ни на дюйм. Быстрые, как змеи, две полосы теней вылетают. Моя рука взлетает, чтобы рефлекторно закрыть лицо, но они опоясывают мои бедра, твердые, но бархатисто-мягкие. Меня дергают с ног, и я лечу вперед, прямо к Упырю. Я вынуждена поднять ноги, и он ловит меня. Я задыхаюсь, когда он смеется, устраивая мои бедра по обе стороны от своих. Прижатая к нему, я сверлю его взглядом. — Я бы никогда не ударил тебя, тем более в лицо, — говорит он как само собой разумеющееся. — Я мог бы повредить твои маленькие клыки, но как еще я получу свой сладкий яд? Откройся. — Он гладит мою щеку пальцем, и его веки опускаются на глаза, превращая красные лучи в крошечные полумесяцы. Я скалю свои собственные клыки в раздражении. — Вот она. А теперь подумай о том, чтобы укусить меня как можно сильнее. Ему повезло, что я выполняю свои обещания, иначе я *действительно* разорвала бы его шею прямо сейчас. Я чувствую, как яд вытекает из моих клыков, и опускаю рот над ним. Упырь приоткрывает губы на почти благоговейном вздохе. Его язык высовывается, облизывая один из моих клыков достаточно сильно, чтобы вызвать кровь. Я тихо рычу, та змеиная часть меня поднимает свою свирепую голову. Руки сжимаются вокруг моих бедер, и он бросается вперед, накрывая мой рот своим. Я отшатываюсь назад, из моего горла вырывается раздраженный звук, но он держит меня крепко, пока пьет из меня. Я толкаю его ладонями в грудь, и он стонет мне в рот, обвивая руками мою талию и запирая меня в кольце. Он глотает один раз, затем второй. И тогда я не могу сдержаться. Мои бедра трутся о его. Мои руки скользят по его груди, шее и обхватывают край его раскрашенного лица. Его тени скользят по моим плечам, касаясь моих волос и шеи, касаясь моей брачной метки. Моя кожа покалывает, Регина во мне требует гораздо большего. *«Ты ненавидишь, что тебе это нравится»,* — говорит он мне в голову. *«Ты ненавидишь, что мне это так нравится».* *«Пошел ты».* *«Вот именно, детка. Отдай мне всю свою ярость».* Он держит меня крепко, и он, блядь, прав. Я ненавижу, что в объятиях этого василиска, этого генерала при дворе моего отца, я впервые за два дня чувствую почву под ногами. Когда яд в моих железах почти опустел, я чувствую легкость. Место между моими ногами нагревается. Я горю по своим парным, и это заставляет меня извиваться. Наконец, я опустошена, и он отстраняется, его руки скользят по моим бедрам и опускаются на подлокотники кресла. Он сидит, как король, наблюдая за мной с немалым удовольствием, пока я сижу, задыхаясь, чертовски возбужденная. Но я не в течке, так что могу себя контролировать. Я слезаю с него. — Мне нравятся наши маленькие визиты, — говорит Упырь, вытирая угол рта большим пальцем. — Клосоны замышляют что-то недоброе, змейка. Не ходи завтра. — Я не собираюсь следовать твоим советам. Он пожимает плечами. — Да? И что случилось в прошлый раз, когда я предупреждал тебя не делать чего-то? С этими словами монстр исчезает в темноте. ---------- Глава 9 Глава 9 Аурелия На следующее утро я просыпаюсь с ощущением, что пустота зияет еще шире. Моя сила скребется под кожей, стремясь действовать. Но прежде чем мы отправимся в Особняк Клосон сегодня вечером, нужно сделать многое. Мы встречаемся в палате Ракель в больнице. Мы все чувствовали их отсутствие, и я хочу, чтобы они чувствовали себя включенными, пока мы планируем. Наш волчий аним тихо дышит, и я наблюдаю за движением их ресниц. *«Ракель»,* — мысленно зову я их. *«Теперь ты в безопасности. Вернись к нам».* Вина сочится в моей груди, когда я встречаю молчание. Врачи говорят, что нам просто нужно ждать. Что это лишь вопрос времени, и разум Ракель просто должен отдохнуть от травмы, связанной с тем, что их так долго отделяли от тела. Это только делает меня более беспокойной. Это была моя вина с самого начала, и мне нужно быть умнее в своих попытках все исправить. — Мы уже были в Особняке Клосон, — ровно говорит Минни. — И... — И я была в их тюрьме, — заканчивает Сабрина из своего угла, Блэр и Блейд нависают над ее фигурой в капюшоне. — Она не вернется туда, — твердо говорит Блэр, прежде чем посмотреть на Сабрину и добавить тише: — И тебе не обязательно говорить об этом, если ты не хочешь. Блейд кивает и сжимает пакет с пирожными, который ей нравится. Мне приятно видеть, что они защищают ее. Она заслуживает этого. Моя рука сжимает край простыни Ракель, свисающей с кровати. — Никто не делает ничего, чего не хочет, — говорю я низким голосом. — Но нам нужно немного ясности относительно того, что находится внутри поместья. Мардук разворачивает плакат на столике-каталке. — У меня есть планы, леди Костеплет. — Как ты добываешь такие вещи, я никогда не пойму, — бормочет под нос Минни. Это правда. Мардук каким-то образом смог найти планы и Особняка Нага, что должно было быть невозможно. Близнецы, Стэйси, Юджин, Генри, Йети и Минни толпятся вокруг стола, разглядывая дом. Клюв показывает мне вид с высоты птичьего полета, используя карты на своем телефоне, указывая на важные ориентиры по пути, чтобы я точно знала, где приземлиться. — И ты сможешь укрыть всех нас? — спрашивает Йети. Я киваю, игнорируя ползучее чувство, внезапно пробирающееся в мой желудок. Это напоминает мне время, когда мы с моими парными планировали пробраться в Особняк Нага, чтобы забрать мою мать. Я использовала пузырьковый щит, чтобы укрыть всех нас, пока мы не добрались до подземной части дома. Затем мы наткнулись на дядю Бена. Я сжимаю руку Ракель. К счастью, она теплая. — Пока я вижу вас, — говорю я клану Деви, — вы будете под защитой. После этого вы сами по себе. Мардук кивает, и в его темных глазах загорается новый свет. Мы собираемся на крыше общежития анимусов, когда наступает ночь. Я не уверена, привыкну ли я когда-нибудь превращаться в дракона. У меня нет Ксандера, чтобы спросить, но это странное ощущение. Нет другой формы, которая ощущалась бы как дым и огонь и в то же время имела бы чешую-оружие и крылья размером с самолет. Это ощущается как сила и мало что делает для утоления моей растущей жажды крови. — Ты в порядке? — шепчет Минни, паря рядом с моей головой. — Ты была такой тихой сегодня. *«Я хочу убивать людей, Мин»,* — отвечаю я ей в голову. Что-то похуже простого убийства, но я не буду упоминать об этом сейчас. *«Я должна сдерживать все это внутри, и это...»* Она кивает, поглаживая мой лоб. — Сводит с ума. *«Что-то вроде того».* У меня такое чувство, что если бы Упырь не взял мой яд вчера, я была бы в очень плохом состоянии сегодня вечером. У него не было намерения «помогать» мне таким образом; это было для его собственной личной выгоды, конечно, но он невольно оказал мне и моей гиперактивной силе Костеплет услугу, пока мои парные не рядом. Тигры забираются на меня спереди, а Клюв занимает позицию сзади, прижимаясь к Мардуку. Я не могу сдержаться, честно. Это вырывается из меня — огонь, звук чистой животной ярости. Крики Минни тонут в нем, и я окутываю их защитным пузырем, прежде чем подпрыгнуть в воздух. Больше никаких укрытий. Больше никогда. Я не взлетаю так быстро, как хочу, не с моей болящей ногой, когда я прыгаю. Но крыльев и силы, обеспечиваемой другими конечностями, достаточно, чтобы мы выровнялись в ночном небе над облаками. Раздается орлиный крик, и я понимаю, что Клюв обратился и вцепился когтями в мою чешую. Он не может угнаться за драконьими крыльями, конечно, поэтому я замедляюсь достаточно, чтобы он смог взлететь по моему телу к моей шее, где он цепляется. Я думаю, он просто хочет увидеть вид, ощущение полета на такой скорости и высоте. *«Это что-то невероятное, не так ли?»* — говорю я ему. *«Видеть облака одеялом под тобой и ничего, кроме звезд над головой».* — Он кричит в знак согласия. Мы добираемся до Особняка Клосон через час, расположенного в богатом поместье состоятельных кошек. Кремовый и золотой кирпичный дом — король холма, окруженный изысканной золотой оградой. Когда-то этот дом принадлежал семье Абло Обона, пока он не продал его и не переехал в другой пригород. Никто точно не знает, был ли он шантажирован, чтобы переехать, или Тиберий предложил ему огромную сумму за красивое поместье. Я ставлю на первое. Мы уже знаем, что он любит играть грязно. Я переключаю свой щит вокруг клана Деви на щит невидимости, прежде чем приземлиться как можно легче. Клюв первым спускается на землю и обращается, ловя сумку, которую бросает ему Мардук, и доставая одежду. Я не вижу их, но чувствую, как Минни, Мардук и Йети левитируют себя с моей спины. С этого момента мы должны действовать так, как будто их не существует. Я обращаюсь в человеческую форму, и Клюв спешит ко мне с моей одеждой, его руки касаются моего бюстгальтера и трусиков. Я выхватываю их из его рук и быстро надеваю, прежде чем переодеться в профессиональную одежду. Сабрина помогала мне выбирать ее, конечно, и все мои друзья требовали, чтобы мы выбрали то, что они называют «шиком босса мафии». Это не что иное, как силовой костюм. Темно-синий блейзер с белой отделкой, и соответствующие брюки с золотыми пуговицами. Клюв начинает орудовать моей расческой, и я сужаю на нем глаза. Он отступает, подняв руки вверх. Осторожно расчесав свои длинные пряди, я зачесываю их в высокий хвост, разглаживая бока. Моя анима хочет носить что угодно, только не это. Она хочет быть голой, в чешуе и с клыками. — Как я выгляжу? — спрашиваю я рассеянно, теребя блейзер. Когда Клюв не отвечает, я хмуро смотрю на него в темноте. Он мягко улыбается. — Ты выглядишь иначе, чем в тот день, когда я впервые встретил тебя. Я смотрю на него. Как я могу забыть день, когда я встретила своих парных? Как я могу забыть день, когда моя жизнь изменилась навсегда? И он прав, тогда я была другим человеком. Та Аурелия не знала, что случилось с ее матерью. Никогда не ломала кости. Никогда не превращалась в волка, акулу или дракона. Та Аурелия убегала, когда ей говорили. И у нее никогда не отбирали ее парных. Я поворачиваюсь лицом к Особняку Клосон. — Та Аурелия ушла. — Потому что кто-то более темный занял ее место. Зверь, который жаждет плоти между зубами. Минни фыркает где-то справа, и я киваю в ее сторону. Глубоко вздохнув, я расправляю плечи и начинаю подниматься по холму к воротам. Нас быстро и эффективно пропускают внутрь. Клюв говорит за меня так, как это делают звери боссов мафии, и когда огромные устрашающие тигры-охранники смотрят на меня, я отвечаю им безулыбчивым взглядом, позволяя своей силе распространяться беспрепятственно. Без извинений. Я знаю, что они чувствуют это по внезапной защитной напряженности их плеч. Одна вещь, которую нужно знать о кошках, — их телекинез дает им огромное преимущество перед другими орденами. Одной мыслью один из них может перевернуть вас и отправить в полет за дверь. В сочетании с мужским высокомерием это дает вам кучу придурков. Должен быть четкий сигнал о том, что я превосхожу их по силе. Это единственное, что кошки уважают — Клосоны, больше всего. Минни, Мардук и Йети осторожно следуют за мной, когда нас ведут внутрь роскошного дома, золотые софиты заливают парадный холл обманчиво теплым светом. Место пахнет диким тигром-самцом, и из того, что я знаю об этом месте, Тиберий поощряет своих зверей бродить как дикие, а в некоторых случаях — как бешеные, как им нравится. В конце концов, Титус прибыл в академию полностью бешеным. Нас проводят в формальную комнату для переговоров сразу за главным коридором, высокие потолки создают впечатление возвышенной важности. Справа стоит шкаф с алкоголем, а прямоугольный стол в центре занимает большую часть пространства. Он может вместить по четыре человека с каждой стороны, и когда Клюв отодвигает для меня средний стул, охранники уходят, чтобы призвать своего *благородного* лидера. Они еще не пытались убить или искалечить меня, так что это выглядит многообещающе, но в воздухе витает слабый запах метящей мочи, так что я не совсем впечатлена. Это определенно от Титуса, я готова поспорить. Я представляю, как он поднимает ногу над столом, и мое настроение несколько улучшается. Клюв стоит справа от меня, а я чувствую, что Минни и Мардук расположились позади нас. Йети теперь сам по себе. Они заставляют нас ждать, конечно. Проходит десять минут, затем пятнадцать, и я пытаюсь сдержать свое раздражение, когда девушка в красном белье, с подвязками, приносит нам чай в простых белых чашках. Как раз когда я думаю попросить Клюва избавить меня от страданий и налить мне виски, дверь открывается, и входит Тиберий, а за ним, сгорбившись и крадучись, Титус. Я одариваю их обоих скучающим взглядом, который, вероятно, заставил бы другого анима отшатнуться. Они оба устрашающие самцы, массивные глыбы мышц, с темно-черными бородами и зачесанными волосами на загорелой коже. Тяжелые черные брови Титуса нахмурены над темными глазами, и он выглядит точно так же, как в последний раз, когда я видела его в «Жемчужине джунглей», когда у Ксандера там была встреча. И тогда я была голой. Похоже, это свежо в памяти Титуса, когда он садится, ставя на стол ноутбук. Его новая стальная челюсть не может улыбаться — обнаженные металлические зубы создают свою собственную постоянную жуткую улыбку — но его глаза все еще могут хорошо разглядывать меня. — Приятно видеть тебя одетой, Лия, — говорит он этим новым, жестким, металлическим голосом. Клюв вздрагивает от его фамильярности. *«Ни слова, Клювик»,* — говорю я орлу в его голове. Титусу же я говорю: — Ты сбежал в прошлый раз, когда мы встречались, не так ли? Я так рада, что ты благополучно добрался домой после того, как Ксандер чуть не убил всех. — Ах, да. Ксандер Дракос, — говорит Титус. — Прозябает в одной из крошечных клеток Катерины. Его, наверное, уже трахают в задницу какие-нибудь звери, которые у нее там есть. Заплатил бы, чтобы увидеть это на видео. На самом деле... — Он достает телефон и делает вид, что печатает сообщение. — Довольно одержим этим, не так ли? — парирую я, откидываясь на спинку стула. Титус открывает рот, но его отец нетерпеливо машет рукой, садясь. — Достаточно. — В его голосе слышен намек на альфа-команду, которая царапает мою кожу, и его взгляд *тяжело* ложится на мой. — Говорит братоубийца, — ровно отвечаю я. Тиберий Клосон, такой же закаленный босс мафии, как и Коса, с каменным лицом. — Позволь мне говорить с тобой откровенно, девочка, — говорит он. — Ты уязвима. Без парных. Со многими врагами. На твоей спине огромная мишень, и ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить темные силы мира от того, чтобы они делали с тобой, что хотят. — Я вспоминаю угрозы Коллекционера. Я знаю, что она бы со мной сделала. Тиберий хлопает в ладоши. — Мы обеспечим тебя и твоих анимусов защитой. Мы позаботимся о том, чтобы множество опасностей, которые охотятся на тебя, были сдерживаемы. Мои брови поднимаются. — В обмен на что? Титус щелкает своей металлической челюстью, его темные глаза сверкают. — На тебя. Я отказался от неподходящей Регины. Но я возьму тебя в парные. Это беспроигрышный вариант. — *Посей раздор, разбей нас.* — Мой желудок сжимается от слов, которые ранят мою милую, лучшую подругу. Титус откидывается на спинку стула. — Минни постоянно говорила о тебе. — Он говорит высоким голосом: — «Лия добрая. Лия — *самый лучший* человек, которого я знаю. *Самая храбрая*». Мое сердце сжимается. — Я верна своим друзьям, Титус. Я бы никогда не предала доверие Минни. — Мое лицо искажается от отвращения. — То, чего ты никогда не сможешь понять в этой жизни. Ты или твой родственник-убийца. Тиберий рычит. — Ты не в своей тарелке, маленькая девочка. Ты не знаешь сил, с которыми играешь. *Смерть и нечто худшее* стучатся в твою дверь. Я фыркаю через нос. — Ты забываешь одну важную вещь, Клосон. — И что же это? Я наклоняюсь вперед в своем кресле. — Эти силы. Тот змей, который вырастил меня, научил меня кое-чему, прежде чем изгнал. Ты мне не нужен. Тиберий вздыхает и жестом указывает на Титуса. — Мы думали, что до этого дойдет. Грубиян возбуждается, его движения быстры и нетерпеливы, когда он открывает ноутбук перед собой, нажимает несколько кнопок и разворачивает его так, чтобы я могла видеть экран. Холодок пробегает по моему позвоночнику, когда я вижу сетку каналов с камер. Я узнаю это место мгновенно. — По крайней мере, Ксандер пригодился для пары вещей, когда перешел на нашу сторону, — замечает Титус. — Достал нам прямую трансляцию из Академии Анимус. Но смотри сюда — Он щелкает по одному из меньших каналов, увеличивая его, чтобы я могла видеть в ночном режиме, что это одна из пещер под зданием. Два студента-льва, которых я узнаю, стоят у больших труб, глядя в свои телефоны, их экраны освещают лица. Титус достает свой телефон и набирает номер. Мы смотрим, как лев, который повыше, отвечает на звонок. — Сделай это, — рявкает Титус, прежде чем повесить трубку. Анимус на камере засовывает телефон в карман и достает отвертку. — Что вы делаете? — рявкаю я. — Вмешиваемся в водоснабжение академии, — самодовольно говорит Титус. Лев роняет отвертку и протягивает руку другому, который дает ему бутылку с чем-то, что он начинает впрыскивать в трубы. — Старый добрый токсин, — говорит Тиберий. — Как и ты, мы учились у лучших. Они имеют в виду моего отца. Яд всегда был оружием змей. Я качаю головой в изумлении. — Школа создана драконами. Она не позволит вам— — Она не сможет очистить воду вовремя, — говорит Тиберий. — Не с тем количеством, которое мы вливаем в ее систему. О! Смотри, обед уже начался. Титус переключает камеру на столовую, где студенты выстраиваются в очередь у шведского стола, и несколько из них стоят в очереди за лимонадом, который Тереза наливает из крана. Стэйси во главе очереди, с Герти и Генри на плечах и Юджином под мышкой. Она берет стакан лимонада и пьет. Я задерживаю дыхание. Ничего не происходит. Стэйси направляется к нашему обычному столу и садится. — В любую минуту, — тянет Титус. И действительно, проходит всего минута, прежде чем другие студенты набирают себе кувшины и пьют из своих стаканов. Я могу только смотреть, как Стэйси застывает на месте, хватаясь за горло. Она качается, и вечно бдительные самцы за соседними столами хмурятся. Стэйси падает на пол одновременно с еще одним студентом позади нее. Минни издает сдавленный звук откуда-то сзади. Я вскакиваю на ноги одновременно с Титусом. Но он рычит в сторону Минни. — Хрюшка! ---------- Глава 10 Глава 10 Аурелия *«Минни!»* — кричу я в ее голову, вылетая из своего кресла и бегом направляясь к двери. — Пошли! — кричит Минни, и я чувствую, как телекинетическая сила моей подруги окружает меня и выбрасывает нас обеих из Особняка Клосон. Клюв и Мардук кричат позади, но нет времени. Я срываю с себя пиджак и с огромной силой превращаюсь. Моя форма феникса мощно бьет крыльями, унося меня в небо, пока я собираю свою силу позади себя, как бушующую грозу. Маленькие, но сильные руки хватаются за мои лодыжки как раз в тот момент, когда я высвобождаю свою силу и, подобно молнии, выстреливаю сквозь эфир. Сверхзвуковой грохот разносится в воздухе позади нас, когда мой мир погружается во тьму, мои перья прижимаются к коже, пока я со скоростью звука лечу сквозь воздух в сторону Академии Анимус. Секунды спустя драконья магия владения касается моей кожи, и я с визгом торможу, чтобы не пролететь мимо. Минни громко рыдает, когда я отпускаю щит вокруг нее, и она декомпрессируется. *«ВОДА ОТРАВЛЕНА!»* — транслирую я в школу, пикируя в сторону столовой. Когда мы достигаем высоты семи футов, Минни отпускает меня и левитирует себя на землю, позволяя мне обратиться в гепарда и легко приземлиться на четыре лапы. Я бегу в столовую вслед за Минни, готовая найти отравленные тела. Нас встречает хаос. Мои уши наполняются криками. Некоторые студенты обратились и теперь воют или визжат. Столы перевернуты, еда и лимонад разлиты повсюду. Я снова обращаюсь в человеческую форму. Охранники бегут ко мне снаружи. — Это вода! — кричу я. — Приведите целителей, быстро! Кто-то толкает мне в руки оранжевый комбинезон. Он так же быстро летит на землю, пока я оцениваю количество людей, лежащих без сознания на полу. Их около двадцати, некоторые уже с птичьим оборотнем над ними. Тереза держит руку над двумя студентами. Минни протягивает мне мой телефон. Я, должно быть, уронила его, когда обращалась, и она использовала свою силу, чтобы взять его с собой. На нем текстовое сообщение от «Неизвестного». Добро пожаловать в наш мир. Ты всего лишь одна шлюха в нем. Горячая кровь бурлит в моих венах. Минни бросается к нашему столу, где Сабрина рыдает над Стэйси. Сорока с третьего курса, вся в поту, стоит над ней, положив руки на ее живот и сосредоточившись. Я ковыляю к ним и отталкиваю девушку в сторону. — Позаботься о ком-нибудь другом. Девушка бормочет ругательство, но делает, как я прошу. Моя сила устремляется в Стэйси, пока Минни гладит омбре-волосы нашей львицы. Моя целительская сила распознает ее кровь и яд, и требуется концентрация, чтобы блокировать хаос вокруг меня. Отравление — это самое сложное для птичьих целительских сил. Нет одной *вещи* — нет раны, которую нужно срастить, или бактерий, которые нужно уничтожить. Вместо этого я должна пройти через ее кровь, изолируя плохое от хорошего и нейтрализуя его. Оно достигло бы ее сердца и мозга, если бы не быстрая работа птицы, которую я только что оттолкнула. Это займет часы. Было бы полезно знать, что это было за вещество, но все, что я знаю, это то, что Тиберий сказал— Я рычу от осознания и мгновенно превращаю свой левый палец в острый коготь и прокалываю указательный палец правой руки. Задрав футболку Стэйси, я рисую змеиные символы своей собственной кровью на ее животе. Мой отец учил меня атакующим, но он учил меня и защитным. И если есть одна вещь, в которой змеиная магия преуспевает, так это в крови и яде. Удовлетворенная, я встаю на ноги и оглядываю столовую. Хоуп, медсестра, часто отвечающая за медицинский центр, здесь, в хирургическом костюме. Я ковыляю к ней и резко зову ее по имени. Она смотрит на меня расширенными глазами. — В воде токсин, вероятно, змеиный. Если у вас есть кто-то, кто владеет змеиной магией, вам нужно будет провести с пациентами кровяную магию. Это остановит его достаточно долго, чтобы доставить их в медицинский центр для надлежащего обследования. — Я морщусь, когда две медсестры начинают делать сердечно-легочную реанимацию пациенту, над которым они склонились. — Дайте мне место, — говорю я, протягивая свой кровоточащий палец. Два часа спустя столовая очищена, и все, кого можно было спасти, находятся в медицинском центре с большей частью медицинской команды. Трех студентов не удалось спасти, и я смотрю, как молодая медсестра, с глазами, полными слез, пытается закрыть глаза второкурснику-волку. Мы сломали ему ребра во время сердечно-легочной реанимации, и моя кровь размазана по его животу. В нем все еще есть внутривенные линии. Мардук, Йети и Клюв едут обратно на украденной машине. Они будут здесь через несколько часов, по словам Минни. Я стою и смотрю на то, что осталось от этого дня, и меня поражает вся сила удара кувалдой. Это сделала я. Ужас проникает в мой позвоночник, за которым следует что-то еще. Что-то, что проносится по моей крови с силой извергающегося вулкана. Мои легкие наполняются дымом. Но моя сила наталкивается на чужую. Я поворачиваюсь и вижу Минни, стоящую ко мне спиной, смотрящую на другого мертвого студента, пока Тереза накрывает его лицо простыней. Минни тоже чувствует ответственность за действия своего бывшего парного. Я качаю головой. Возможно, Тиберий прав. Возможно, я *действительно* не в своей тарелке. Возможно, я недостаточно жестока или хитра, чтобы выжить в мире монстров. Но я *кое-что* другое. Я достаточно сильна. Что-то критичное трескается внутри меня. Сила разливается в моем животе и наполняет мои кости. Я делаю глубокий вдох и выдыхаю черный дым, пожимая плечами, когда мое зрение меняется. Сила Минни колеблется в воздухе, как поток ветра, собирающийся в циклон. Ее дыхание тяжелое, не напряженное, а скорее похожее на кузнечные мехи под тяжестью ее силы. Когда она поворачивается, в глазах Минни горит мертвенный свет, которого я никогда раньше не видела. Мурашки бегут по мне от этого взгляда, полного чистой ярости. Она шагает ко мне, наши взгляды скрещиваются в безмолвной, священной клятве. — Отвези меня обратно, — шипит она сквозь сжатые зубы. — Отвези меня в Особняк Клосон, Лия. Мы обе, Регины разбитых стай, разбитых сердец, правосудия, слишком долго ждавшего своего часа, шагаем обратно в ночь. ---------- Глава 11 Глава 11 Аурелия Минни и я не разговариваем, выходя наружу. Нам и не нужно. Мы всегда понимали друг друга на глубоком уровне. Она — сестра моей души, а я — ее. И теперь мы — сестры по крови. Охранники, чувствуя нашу силу, отступают, и когда я превращаюсь в феникса, из меня вылетают голубые искры от силы. Минни шипит, когда одна из них задевает ее, но она быстро гасит ее рукой и кивает мне, поднимаясь в воздух, раскинув руки, как ангел. Если она — ангел смерти, то я — ее доблестный скакун. Могучие светящиеся красные крылья рассекают тьму, и я чувствую, как руки Минни снова сжимаются на моих лодыжках. Окружив ее щитом, я собираю свою силу. Но на этот раз Минни тоже собирает свою силу, как мощные крылья. Свирепый крик вырывается из обеих наших уст, когда мы стрелой летим по земле. На этот раз я останавливаюсь на сверхзвуковой скорости, прежде чем мы подойдем к холму, ведущему к поместью. Это дает нам время осмотреть дом и территорию. Это дает нам время наметить нашу добычу. Охранники кричат, увидев нас, вероятно, сбитые с толку, почему они видят феникса в небе. Они в изумлении смотрят на меня вблизи, с открытыми ртами, когда приближаются к нам. Но на этот раз, когда мы ступаем на землю Клосонов, мы обе видны, наши силы хлещут наружу, как щупальца, как край торнадо. Когда тигры поднимают оружие, Минни взмахивает рукой в воздухе, и они оба падают на землю без сознания. Мы набрасываемся на дом, и моя тигрица пронзает его своим криком. Всю свою ярость, всю свою fury она выплескивает наружу. Окна разбиваются вдребезги. Каждое последнее превращается в сверкающую пыль. Изнутри раздаются крики, начинается паника, но Минни не останавливается. Я обращаюсь в человеческую форму, и она протягивает мне руку. Темная улыбка касается моих губ, когда я беру ее. Я чувствую биение ее сердца в ее руке. Оно становится барабаном, ритм которого вторит моему собственному сердцу. Затем я тоже протягиваю руку, и мы начинаем наше разрушение. Дом издает низкий, болезненный стон, и изнутри доносятся новые крики, когда он содрогается в своих основаниях. Пыль падает с крыши. Земля дрожит. Мы начинаем с верха, сдвигая керамическую черепицу и заставляя ее крошиться, затем следуют балки крыши, ломаясь под нашей волей. Люди выбегают из дома и, после удивленных криков, бегут прямо к нам. Я позволяет Минни продолжать, пока мои акульи зубы выходят наружу, и я чувствую их электрические импульсы. Я быстро сжимаю их сердца, и они падают на землю, хватаясь за грудь, пока не теряют сознание. Иногда телекинез ударяет по моему щиту, и я самодовольно улыбаюсь высокому окну, вырубая и того тигра. Хватка Минни крепка вокруг моей руки, когда она сотрясает второй этаж. Белая пыль падает на тела, лежащие во дворе. Я позволяю своей силе прокатиться океанской волной по дому, вырубая каждого человека, оставшегося дрожать внутри. Я выволакиваю их наружу, грубо бросая на газон вместе с остальными. Единственные люди, до которых я не могу добраться, — это те, кто в подземных камерах, но они пока в безопасности. Есть только один человек, который борется со мной, и я позволяю ему. Титус выходит из дома, стряхивая с массивного плеча крошащуюся штукатурку. Его стальная челюсть и зубы сверкают в мерцающем свете дома. — Хрюшка. — Его голос насмешлив. — Прекрати это. — Называй меня по имени, — шипит Минни, ее рука опускается вниз, ладонью прямо к Титусу. Массивный тигр делает шаг вперед с угрозой, но сила Минни останавливает его. Громадный тигр поднимает свою руку, но затем его глаза расширяются, белки видны полностью. Застыв на месте от жестокой силы Минни, Титус, кажется, вибрирует. Его тело становится жестким, и его глаза расширяются от ужаса с каждой секундой. Его механические челюсти приоткрываются в шоке, когда ночь, кажется, давит на него. — Называй. Меня. По имени. — Стиснув зубы, Минни продолжает, и у ее бывшего парного начинается носовое кровотечение, затем уголки глаз, но он отказывается уступать. Минни с гневным криком отпускает его. Титус шатается назад и падает на задницу, глядя на свою бывшую Регину в каком-то замешательстве. Он пятится назад, находит ноги и *бежит* за свою жизнь. — Вот именно! — кричит она. — Беги, ты, бессердечный ублюдок! Мы переводим взгляды на разрушающийся особняк. Позади нас слышны крики, из других больших домов вниз по холму, и вдалеке машина с визгом выезжает на улицу. Где-то воет сирена, но под нашей объединенной силой электричество в доме гаснет, и все внезапно погружается во тьму. Еще более громкий визг шин говорит о том, что несколько машин остановились позади нас. Глухой рев раздается в моей голове, как раз перед тем, как колоссальная телекинетическая стена врезается в мои защитные щиты. Я вонзаю босые ноги в газон Клосонов и скрежещу зубами, когда Тиберий Клосон перелетает через свои передние ворота с выражением чистой ярости на лице. Он должен был уйти куда-то после нашей встречи, несколько его тигров-охранников на буксире. И теперь они вернулись, в ярости от вида разрушающегося поместья. Минни взмахивает руками вверх и в стороны, прежде чем обрушить их вперед телекинетическим ударом. Тиберий отбрасывает назад в воздухе, но восстанавливается, выпрямляясь. Три тигра распахивают ворота, и я фокусируюсь на них, пока Минни что-то кричит Тиберию. Эти тигры — одни из его лучших, без сомнения, и один из них пользуется тем, что я быстро взглянула на подругу, и меня захватывает сила, которая отбрасывает меня назад. Я успеваю остановиться, оскалив акульи зубы. Они вздрагивают при виде меня. Они вздрагивают снова, когда я сжимаю их сердца под своей силой, пока они не лопаются. Все трое падают одновременно, и Тиберий смотрит на свои звери. Вот тогда Минни наносит удар. Она направляет копье своей силы прямо в его старую голову, и оно попадает в цель, заставляя его череп дернуться назад. Но Тиберий — мерзкий, сильный зверь, и он быстро восстанавливается, ревя и нанося удар кулаком в воздухе, от которого Минни отбрасывает назад. Она вся в поту, тяжело дышит. Я понимаю, что она не справится одна. Что-то мерцает на краю Тиберия. Я моргаю, и образ мужчины, чуть выше Тиберия, выступает из-за него. Он прозрачный, едва заметный, но я бы узнала его, хотя встречала всего один раз, очень давно. Он невероятно высок, широкоплеч, с такими же темными чертами, как у всех Клосонов. Призрак Кассиуса Клосона улыбается мне. Я знаю, что акулы могут видеть призраков и духов, и я задавалась вопросом, увижу ли я когда-нибудь одного. Что-то во мне связывается заново, когда второй парный моей матери обводит взглядом поместье, свет зажигается в его глазах, прежде чем он кивает своему брату. — Он всегда был слаб на ногах. Я моргаю от этого глубокого голоса, одновременно близкого и далекого, но Кассиус не сводит глаз с потеющей фигуры своего брата. Без колебаний я концентрирую свою силу в точную, тонкую и прямую форму. Резко взмахнув рукой по диагонали через тело, я рассекаю воздух ударом, который заканчивается у моего бока. Тиберий кричит, опрокидываясь. Минни ревет, и я резко поворачиваю голову, чтобы увидеть, как она превращается в тигрицу и прыгает к упавшему зверю. Она набрасывается на него в мгновение ока, вонзаясь в его горло свирепыми клыками. Кровь проливается, пока Минни трясет Тиберия за шею. — Я горжусь тобой, дитя, — говорит Кассиус, поднимая на них взгляд. Его темные глаза печальны и влажны. — В другой жизни я бы услышал, как ты называешь меня папой. Я проглатываю слезы, едва веря этому. Что здесь и сейчас я встречаюсь со вторым парным моей матери. — Прости, — только и могу выдавить я. Он одаривает меня красивой, ироничной улыбкой, и вдруг я не могу поверить, что моя мать выбрала моего отца вместо этого великолепного создания. — Не надо, — говорит он. — Я иду к своей Регине. — Секунду спустя он не более чем шепот на ночном ветру. Сдавленный звук доносится с подъездной дорожки, и я поворачиваюсь. Мардук и Йети смотрят на свою Регину с потрясенным благоговением. Лицо Мардука сияет, а Йети быстро моргает. Клюв рядом с ними, глубоко нахмурившись, рассматривает резню. Я вижу, на что он смотрит. Это выглядит довольно скверно, я полагаю. — Вы вернулись? — только и говорю я. Минни рычит над Тиберием, глядя на новоприбывших большими, полными адреналина глазами. Увидев своих парных, она обращается обратно. — О, привет. — Минни тяжело дышит, выплевывая кусочек плоти и откидывая свои розовые локоны, как будто она только что интенсивно тренировалась, а совсем не разрушила целый особняк и теперь вся в крови. По правде говоря, что *можно* сказать после того, как ты уничтожил своих врагов? — Мы почувствовали это, — слабо говорит Мардук. — Твою ярость, — заканчивает Йети. Клюв шагает ко мне, и я отвожу его в сторону, чтобы дать клану Деви пространство. — Ты в порядке? — спрашивает он. — Да, — небрежно говорю я. Но на самом деле моя голова словно под подушкой, и я чувствую онемение. — Нам нужно убираться отсюда, — настойчиво говорит Клюв. — Человеческая полиция доставит некоторые проблемы. Сможешь— — Мы улетим, да, — быстро говорю я. Мы в небе через две минуты, после того как Мардук перестает целовать щеки Минни и замечает синие и красные огни, мчащиеся по улице. Я опасаюсь преследователей во время полета. Та дикая часть меня, которую я всегда держу взаперти, открылась во время боя, и моя кровь все еще горяча от этого. Совет отправляет охотников после таких событий, но так как Тиберий был криминальным авторитетом, они могут оставить это другим криминальным авторитетам. Соколы могут прийти за нами. Или они могут преследовать нас пешком. Ни того, ни другого не происходит, однако, и небо тихо и прохладно, когда я приземляюсь на жесткий камень общежития анимусов. Когда я возвращаюсь в человеческую форму, мои глаза горят, а нога ноет от старой боли. Но когда я смотрю на темное небо, на темную территорию моего дома, на уме у меня несколько вещей. Минни на руках у Йети, укутанная в толстую куртку, ее глаза плотно закрыты, как будто она не хочет ни на что смотреть. Я не думаю, что хочу говорить ей, что я горжусь ею. Это не те слова. Слов уже недостаточно. Она заслуживает медали, и мне нужно будет подумать об этом позже. Но это Сабрина, которая вырывается из двери с Блэр и Блейд позади нее, заставляет меня споткнуться впервые сегодня. Она смотрит на Минни и меня, ее капюшон откинут, глаза дикие и влажные. Ее лицо сморщивается, как старая бумага, и она бросается к нам с рыданием. — Ты *сказала*... — Голос моей подруги хрустит, как сухие листья, когда она притягивает нас к себе. — Ты *сказала*... — Пальцы впиваются в мои руки, отчаянно желая, чтобы я поняла. — Ты сказала, что сделаешь это, и ты сделала. — Убить их всех, — хрипло говорит Минни. Это первая эмоция, которую кто-либо из нас видел от Сабрины за последние месяцы. — И мы сделали. — Я убираю мокрые волосы с ее лица. — Минни и я позаботились об этом. — Спасибо, — рыдает Сабрина. — Спасибо. Требуется время, чтобы успокоить нашу подругу-леопарда. В конце концов, Блэр приходится нести ее обратно в общежитие. Минни и я смотрим им вслед в тихом, удовлетворенном единстве. — Будут последствия, — предупреждает Мардук. К его чести, он не обвиняет нас ни в чем. Не ругает нас как глупых девчонок, совершивших что-то безрассудное или безумное. Я думаю, это потому, что он такой же сумасшедший, но я ценю это. — Поэтому я объявляю карантин досрочно, — говорю я. — Клюв, уведоми охранников. Те же протоколы, что и во время карантина по течке. Убери тигров-охранников из расписания на неделю. Лучше всего подойдут волки, и я хочу, чтобы птицы патрулировали северное шоссе. Мы, вероятно, будем в безопасности сегодня, но завтра я сама буду в ночном дозоре. — Клюв кивает, с легкой улыбкой на губах, и уходит. Я поворачиваюсь к Мардуку и Йети. — Я что-то упустила? — Я пытаюсь серьезно относиться к своей новой работе хранителя. Я даже не совсем уверена, что Селеста имела в виду. — Твой психический щит вокруг школы все еще активен? — спрашивает Йети. — Всегда активен. — Мой отец всегда представляет угрозу, и, насколько нам известно, Титус может отправиться прямо к нему. — Тогда больше мы ничего не можем сделать. Внезапная усталость проникает в мои ноги, и я чувствую необходимость сесть. Это чувство поднимается выше, пытаясь затащить меня в глубины ада. Сегодня я потратила много сил. Минни примерно в таком же положении и, вероятно, теперь будет долго спать, но по крайней мере у нее есть ее парные, чтобы помочь ей поесть и восполнить ее силы. Я желаю всем спокойной ночи, и мы расходимся. Минни спешит в общежитие, а Клюв уходит, чтобы дать указания нашим охранникам. Я бреду в тишину своих апартаментов, в моих ушах все еще звенит, а кожа все еще покалывает от полета. Мой избыток сил был проблемой до того, как я уехала в Особняк Дракос, и мне нужны были мои парные, чтобы забрать мои излишки. В поместье Дракос это не было проблемой, потому что я восстанавливалась после разрыва связи с Ксандером. Затем отращивание ноги отняло у меня все силы. И сейчас это все еще отнимает много сил, чтобы справляться с новизной этого, и, конечно, с постоянной болью. Впервые за долгое время я чувствую себя истощенной. Я роюсь в поисках замороженных обедов в морозилке и нахожу один, ставя его разогреваться, пока я сижу за обеденным столом. Одна. — Хотела бы я, чтобы вы были здесь, — шепчу я в ночь. ---------- Глава 12 Глава 12 Ксандер Звонок поступает после полуночи на личный телефон Катерины. Она просыпается с ворчанием, сердито глядя на Косу, который неподвижно стоит рядом с ее кроватью. Я не позволяю ему даже сидеть на ней, как бы сильно это ни заставляло мои уши кровоточить от ее криков. После моего выступления с активистами за права животных она немного больше доверяет мне, снимая с меня кандалы, пока я нахожусь в своей клетке рядом с ее кроватью. Она говорит, что это для того, чтобы она знала, открыты или закрыты мои глаза в темноте, и меня очень радует, что она находит мои пустые глаза жуткими по ночам. — Что? — резко отвечает она в телефон. Мои уши навостряются. Она часто получает звонки среди ночи, но это всегда о «продукте» или «запасах», и это никогда не вызывало у нее такой реакции. Я держу глаза закрытыми, чтобы не привлекать внимания, но внимательно слушаю голос на другом конце провода. — Особняк Клосон разрушен, — говорит мужской голос. — Там были двое. Тигрицу я не знаю, но девушка Костеплет была рядом с ней. Мое сердце перестает биться. Аурелия и Минни были в Особняке Клосон. Какого черта? — Позволь мне прояснить, — говорит Катерина, яростно указывая в воздух. — Тиберий мертв, Аурелия Костеплет сделала это, и все это произошло только что. — Тигрица перегрызла ему горло, — уточняет мужчина. — Я не знаю, где Титус. Они убили еще несколько человек, но *его* тело нигде не найдено, так что мы предполагаем, что он жив. Я чуть не давлюсь слюной и вынужден приоткрыть глаза, чтобы увидеть эту сцену раз в жизни. Катерина выпрыгивает из кровати, вылетает из спальни и не видит моего света. Я смотрит на открытый дверной проем в шоке и с каким-то новым, безумным чувством, которое вполне может быть гордостью. Что, черт возьми, Лия? Прислонившись к стене, я играю с серьгой, пытаясь обдумать возможности. Это из-за этого я все еще бодрствую, когда чувствую это. То, что я чувствовал только один раз, в темнице Халфизера, так давно. Зов Регины. На этот раз я знаю, чего ожидать, и моя астральная форма практически выпрыгивает из моего тела. Я прохожу сквозь прутья моей клетки, чтобы проверить братьев. Лайл и Дикарь все еще в звериной форме, храпят в своих клетках, без признаков их астральных форм. Коса остается неподвижным в своем углу. Похоже, я вижу Лию в одиночестве. С нетерпением я устремляюсь к потолку и прямо сквозь твердый кирпич. Летать в человеческой форме так странно, но я поднимаюсь чистой магией в ночь и над землей примерно с той же скоростью, что и в драконьей форме. Темница Халфизера находилась всего в нескольких пригородах от того места, где раньше жила Лия, позади дома Шарлотты Нага, но Академия Анимус находится на расстоянии нескольких часов от владений Коллекционера в глубинке. Требуется время, чтобы добраться туда, но когда я опускаюсь сквозь крышу общежития анимусов и в гостиную, я взбудоражен, мое сердце колотится, и я готов к... я даже не могу описать к чему. — Я не могу believe, что ты это сделала, — тяну я, входя в спальню. Лия выхватывает руку из своих шорт, где она играла с собой, и садится в негодовании. На ее коже пыль и пот, а также мелкие пятнышки крови. Ее темные волосы распущены и взлохмачены ореолом вокруг. — Я не думала, что это сработает! — Это было далеко, вот и все. — Ты... Они... — Она смотрит позади меня, что немного ранит, ища своих парных. — Они не могут прийти, — говорю я. — Я проверил клетку рядом со мной, прежде чем уйти... — Я замолкаю, понимая, что сказал не то, потому что она выпрыгивает из кровати и несется — ковыляет, к моему ужасу — ко мне с чистой яростью в глазах. — Ты, блядь, сказал *клетка*, Ксандер Дракос? Я вижу это в четком определении. Ярость, которая понесла ее в Особняк Клосон и разрушила его. — Я всегда знал, что в тебе есть драконий огонь, — мягко говорю я, встречая ее ярость чистой, торжественной осознанностью. Ее глаза опускаются на мою шею, где моя новая, черная метка сияет всем светом полуночи. Те сапфиры поглощены ее зрачками, и я смотрю на это с восхищением. Она отводит взгляд, оглядывая комнату позади себя. — Упырь тоже не пришел, — насмехается она. — Он, вероятно, не может отойти, учитывая хаос прямо сейчас. — Верно. — Она звучит разочарованно. Рычание пробуждается в моей груди. — Ты не можешь... Тебе *нельзя* нравиться он, Аурелия. Ее глаза сужаются, темные ресницы обрамляют ее ярость. — Какая странная вещь для *тебя*, Ксандер. Я принимаю удар, как буду принимать все удары от нее отныне. — Принято. Ее сила бурлит вокруг нее аурой красного и черного — того, чего я никогда раньше не видел у нее, — глаза блестят, поза дикая. Она дика так, как я когда-то посмеивался, потому что не знал, что это значит. Теперь я понимаю, что это вся ее сила выходит наружу. Она показывает, кто она есть на самом деле под всеми щитами. Она показывает всем, как выглядит настоящая сила. У меня мурашки по коже. Именно тогда я замечаю дрожь на краях ее существа. С некоторым беспокойством я вижу, что она истощила свою силу. — Ты ела? Она хмурится на меня, ее ярость только растет. — Я ненавижу тебя. — Резко развернувшись, она расхаживает по комнате, ее больная нога придает ей неровную походку. — Расскажи мне об этих клетках, в которых находятся мои парные. Их кормят? Она причиняет им боль? — Регина в полную силу. Слегка безумная, но полностью контролирующая ситуацию. Никто другой не мог бы быть Региной моих братьев. — Убери эту, блядь, улыбку с лица. — Ее глаза убийственно устремлены на меня, не мигая, смотря на мою форму. Ее ноздри раздуваются, бессознательно ища мой запах. — Если ты собираешься убить меня, я позволю тебе всей душой, — говорю я. — Но это может подождать неделю или около того? Нам нужно спланировать— — К черту твои планы. К черту все! — шипит она, угрожающе приближаясь ко мне. Да, детка, *да*. Даже будучи вторым по худшему парным в мире, я знаю, что нужно моей Регине. Я обхожу ее напряженное тело и наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо. — Позволь мне вытрахать из тебя твою ярость. Аурелия вздрагивает, ее голые плечи дрожат. Но она хочет злиться. Резко развернувшись, она залепляет мне пощечину с полной силой своего тела. До этого момента она была слишком уставшей, слишком больной, чтобы злиться на меня. На мир. Но с ее драконом на переднем плане, с огнем, готовым разорвать ее вены, она наконец позволила себе это. Поэтому я не двигаюсь. Даже не вздрагиваю. Я принимаю это с закрытыми глазами, наслаждаясь fury моей Регины. — Хорошая девочка, — шепчу я. — А теперь сделай это снова. Она встает на цыпочки. — Не говори мне, что делать, — шепчет-кричит она прямо мне в лицо. Когда-то я, возможно, отстранился бы. Теперь я прижимаюсь ближе, касаясь лбом ее лба. — Одна из вещей, которые я всегда думал, что ненавижу в тебе, — это твоя потребность бороться за тех, кого ты любишь. За твоих друзей. За Дикаря, Лайла и Косу. Часть меня желала, чтобы кто-то боролся за меня, когда— Она сдавленно толкает меня в грудь, отступая на все три шага, прежде чем развернуться и вернуться, тыкая меня пальцем в грудину. — Давай проясним одну вещь, *Ксандер Дракос*. В *любом* мире нет никого, кто мог бы забрать у меня моих парных. Нет места, где ты мог бы спрятаться. Нет места, где *они* могли бы спрятать *тебя*. Я уничтожу все и всех на своем пути, пока вы все не вернетесь в мое гнездо. *Включая*— она скалит на меня зубы — *твою проклятую задницу. Это понятно?* Моя рука летит к сердцу, когда что-то сжимается во мне. Я не осознавал, как сильно нуждался в том, чтобы услышать это. Как сильно моя душа нуждалась в том, чтобы моя Регина объявила себя для меня. Это мой дракон выходит вперед, его голос — не что иное, как гравий и дым, когда он крадет слова из моих уст. — Да, моя королева. Ты всегда милосердна. Ее глаза кипят, когда она сверлит меня взглядом чистой, дикой грации. — Называй меня Региной! — кричит она, ее голос почти пронзителен. Я едва могу в это поверить — моя удача, дар, который она мне только что преподнесла. Мне приходится удерживать своего возбужденного дракона, чтобы человек во мне мог опуститься на колени и прошептать: — Да, Регина. Это движение, кажется, успокаивает ее, когда она хватает меня за подбородок болезненной хваткой и приказывает: — Теперь поцелуй меня. Я бросаюсь вперед, врезаясь ртом в ее. Она впивается зубами в мою нижнюю губу, кусая до крови. Я стону, обхватывая ее за талию и притягивая к себе. Неважно, что я в астральной форме; когда Регина Костеплет хочет трахнуть своего невещественного дракона-парного, она это сделает. Ее ноги обхватывают меня, когда она проводит ногтями по моим рукам и разрывает мою рубашку. Астральные пуговицы разлетаются в стороны, прежде чем она срывает с меня материал. Аурелия почти срывает свою майку, когда снимает ее, и я не могу удержаться, чтобы не провести зубами по ее шее. Она вскрикивает, прижимаясь ко мне. — Черт, я чувствую твой вкус, — говорю я, когда ее запах, ее пот наполняют мой нос и рот. Она сладкая и соленая, огненная и дымная одновременно. Как золотая ваниль, подожженная огнем. В ответ она запускает руки в мои волосы на затылке, запутывая длинные пряди между пальцами и с силой оттягивая мою голову назад. Она зависает ртом над моим, и это пытка — не иметь возможности поцеловать ее. Ее дыхание — дым, и он струится по нашим лицам. Я сжимает верх ее шорт в кулаках. — Я могла бы изрыгнуть огонь тебе в лицо, Ксандер, — тихо рычит она. — И я бы наслаждался каждой, блядь, секундой этого. — Ткань с треском рвется, когда я разрываю ее шорты на две части, и она выскальзывает из них и расстегивает мою ширинку. Она стаскивает их быстрыми, властными движениями, ее обнаженное тело, пышущее жаром, освещенное лунным светом, ждет моего языка. Нижнего белья нет на ее теле, ничего между нами, когда она опускается на меня и засовывает свой язык в мой рот, кусая и посасывая, как будто хочет проникнуть в меня. Она тянет меня за волосы, и я нахожу ее клитор мягкими пальцами, уже влажный для меня. Она издает недовольный звук и хватает мою руку, прижимая меня сильнее к себе, показывая, как она хочет, чтобы я был. Как ей нужно, чтобы я пожирал ее. Это все разрешение, которое мне нужно, чтобы схватить ее за талию и поднять нас на ноги, прежде чем бросить на кровать. Она подпрыгивает на матрасе, ее лицо ужасно и прекрасно. Но я бросаюсь на нее, прижимая ее запястья и удерживая над головой, приставляя свой член к ее входу. — Ублюдок, — плюет она. Я провожу языком по центру ее груди, скользя вверх по шее, пока не добираюсь до уха. Она борется со мной. — Помнишь свое стоп-слово, Регина? — рычу я. — Сказочный хлеб, — тяжело дышит она. Я бы сделал что угодно, чтобы агрессивно засунуть в нее свой член, как она хочет, но мы трахались только дважды, и мой член все еще самый большой на континенте. Поэтому вместо этого я трусь о ее вульву, покрывая ее своей смазкой. — Просто вставь его, ты, засранец. Свет из моих глаз освещает ее лицо, пока я смотрю на нее, наклоняя бедра вниз снова. — Нетерпеливая Регина. — Мой голос хриплый от напряжения, когда я сдерживаюсь. Она выгибает спину, дразня мой вход, пытаясь заставить меня войти, обхватив меня лодыжками за бедра. Я отпускаю ее запястья, чтобы провести ладонью по ее груди и поиграть с одним темным, идеальным соском. Она хочет больше стимуляции, нуждается во мне больше, и я не могу не нуждаться в ней больше. Мой член дергается, когда я ввожу его в нее, чувствуя, как она напрягается и сжимается вокруг меня. У меня нет кольца для члена с ее именем прямо сейчас, но именно ее стон заставляет мои яйца наливаться тяжестью. — Боги, ты совершенна, — стону я ей в шею. — Боги, ты придурок, — тяжело дышит она, извиваясь, когда я полностью наполняю ее. — Черт возьми, Ксандер. Ее внутренности залиты влагой, горячая влага капает на мой член и сводит меня с ума. Это стоит мне всего, но я вынимаю член. — На колени, блядь. Она издает сдавленный звук возмущения, когда я отступаю, и это происходит не достаточно быстро, поэтому я хватаю ее за здоровую ногу и переворачиваю. Она становится на колени, перекидывая свои длинные волосы через плечо, пытаясь ударить меня снова, но я хватаю ее за бедра и прижимаю к своему члену. Схватив ее за волосы, я даю ей то, что она хочет, и засовываю в нее член, быстрее на этот раз. Она кричит от удовольствия, сжимая простыни кровати. Я оттягиваю ее голову назад и вхожу в нее, жестко, одной рукой обхватывая ее шею, чтобы открыть ее рот для моего. Я трахаю Аурелию, когда она целует меня, ее язык свиреп и требователен. И когда она прерывается, чтобы вдохнуть, я трахаю ее сильнее, посылая в нее свою силу, давая ей силы для того, что ей нужно сделать. Она принимает всего меня, крича в потолок, сжав глаза, пот блестит на ее коже. Моя Регина становится только влажнее, сжимаясь вокруг меня, как будто нуждается в большем. Я отпускаю ее волосы и тянусь к ее влажной киске, покрывая свой большой палец, пока он не становится мокрым. Я отстраняюсь достаточно, чтобы приставить свой большой палец к ее сладкой заднице, дразня вход с каждым толчком. Аурелия издает сдавленный звук: «Больше», и я всего лишь слуга, поэтому я даю ей это, зарывая свой большой палец в ее жар, разрабатывая это тугое кольцо мышц. Она кончает с дрожащей вибрацией, ее тело вздрагивает вокруг моего члена так сильно, что я кончаю мгновенно. Моя сперма устремляется к ее шейке матки, и мне приходится убать палец, схватив ее за дергающиеся бедра, когда я вбиваю свою разрядку в свою Регину. Ее сила тянется к моей, золотая лента, которая обвивается вокруг моего собственного более темного шторма. Свет и тьма, они танцуют и кружатся, и я впервые за многие годы ухмыляюсь, когда сила Аурелии ласкает мою собственную. Я отправляю всего себя в нее, наполняя ее резерв, и она жадно всасывает это, принимая это с жадностью. Когда она насыщается, Аурелия падает на кровать, и я следую за ней, оставляя себя внутри нее как можно дольше. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я не хочу оставлять ее здесь одну. Мое сердце разрывается от этой мысли. Мне нужно вымыть ее. Накормить. Держать ее в безопасности в нашей постели и слышать все, что она сделала сегодня, в мельчайших деталях. Втереть бальзам в ее больную ногу и послать в нее свое исцеление. Ее волосы — спутанный беспорядок, и некому их расчесать. — Иди, — шепчет она в пальцы, прижатые к губам. — Иди и скажи им, что я люблю их. Скажи им, что я разорву мир ради них. Требуется все мое темное желание, чтобы вынуть член из моей Регины и оставить ее в стайной постели. В этот момент я ненавидит мир. Я ненавижу то, что я есть, даже больше, чем раньше. Я был сломанным, проклятым зверем до сегодняшнего дня. Но теперь я чувствую, что другая часть меня умерла. ---------- Глава 13 Глава 13 Упырь Это, пожалуй, одна из немногих причин, по которым леди Катерина Крокодилус покинула бы свой комплекс и оставила бы свои самые ценные коллекции позади. Она берет с собой Ксандера, все еще не доверяя молчаливому дракону, и когда она входит в Особняк Нага, он шагает перед ней, затем отходит в сторону, как телохранитель. Я делаю вид, что вытягиваю шею, чтобы убедиться, что его наушники на месте. Эти светящиеся глаза не показывают, в каком направлении он смотрит, но я знаю, что он бы усмехался, если бы у него был выбор. — Серебряный ошейник почти сочетается с его глазами, — говорю я в знак приветствия. — Генерал, — воркует Коллекционер, сегодня в кожаных штанах и черном топе с открытыми плечами. Она напоминает мне Женщину-кошку со своей красной помадой. Мне никогда не нравилась Женщина-кошка. — Тебе не хватает только маленьких черных ушей, — говорю я, поднимая указательные пальцы в перчатках по обе стороны головы, указывая вверх. — Тогда ты готова ограбить еще одну стаю Регины. Ее темные глаза сверкают, когда она смотрит на меня. — Завидуешь, дорогой? Жаль, что Мейс не позволяет мне заполучить твою василисковую задницу. Ты бы так мило смотрелся на цепи. Я скалю свои выдвинутые клыки в улыбке. — Насколько мне нравятся цепи, моя леди, я склонен убивать своих любовников. Так что... возможно, это было бы хорошим сочетанием в конце концов. Ее веки опускаются, не впечатленные, но она не успевает ответить, так как Шарлотта Нага в сопровождении генералов Аддера, Брауна и Тайпана появляется из столовой. — Ты здесь. Прекрасно. Проходите, леди Крокодилус. Титус уже сидит в столовой, с бурбоном и пустой тарелкой рядом. Он был в ужасном состоянии, когда появился, почти в истерике, и теперь он мрачно смотрит на нас, присоединяясь к столу. Мейс стоит на противоположной стороне, у двух кресел с подлокотниками. В них сидят волчья и птичья королевы, их запястья скованы турмалиновыми наручниками. — Ты действительно это сделал, — говорит Катерина, останавливаясь, чтобы уставиться на пленниц. — Я впечатлена, Мейс. — Конечно, он это сделал, — говорит Титус своей металлической челюстью. — Все они были кучкой тупых идиотов, и человеческим политикам это понравится. — Твое собственное достижение глубоко, — говорит Мейс таким образом, что не выдает его истинных чувств. Все в этой комнате — предатели парных. По любым меркам, худшие люди на планете находятся в этой комнате. Но все поворачиваются к Ксандеру, который также скрывает свои тонкие драконьи черты. Интересно, что он видит своими магическими глазами. — Я хорошо выполнила свою часть, — говорит Коллекционер, садясь за стол. — Мы устранили наших главных врагов. Каков твой следующий шаг? — Следующий, блядь, шаг — отомстить за моего отца, — рычит Титус, стуча своим мясистым кулаком по столу. — Я хочу, чтобы эта девка Костеплет была мертва. — Я не хочу, чтобы *последняя* Костеплет на планете была *мертва*, — ровно говорит Мейс. Катерина кивает в знак согласия. — Тогда нужно что-то сделать с ней, — рявкает Титус. — Она вышла из-под контроля, и это только начало, помяните мои слова. — Он замолкает, мрачно глядя в пространство. — Вы не видели ее глаз. Они были *безумны*. Уберите ее из страны. К черту, уберите ее с планеты, если это потребуется. — Она будет истощена после этой атаки, — говорит Мейс, взглянув на меня. — Я позабочусь об этом. Мои тени дергают меня. У них всегда был свой маленький разум, и теперь они ласкают мою собственную брачную метку, мою щеку, поднимаясь к моим глазам, где они всегда гуще всего, защищая остальной мир от меня. Желание убить всех — это то, с чем мне всегда приходится бороться. Немного лазерных лучей здесь и там, и мир был бы совсем другим. Такой уровень силы всегда настораживал других. Но Мейс никогда бы не позволил мне приблизиться к своей семье, если бы не был уверен, что я не поддамся искушению. Различные метки на моем теле зудят. Яд Мейса. Мой собственный. Аурелии. — Если можно предложить... — тянет Катерина, проводя красным ногтем по лакированному красному дереву. — Девушка доказала свою силу. Даже то, что сделали мы с Флорес, не сломило ее. Но я думаю, мы приблизились к этому с потерей ее парных. Она безрассудна в своих движениях. Если она продолжит буйствовать, она будет действовать без точности. Я думаю, мы можем подойти еще ближе всего лишь с одним маленьким толчком. — Коллекционер откидывается на спинку стула. — Я все еще хочу получить свою выгоду от этой девушки. Это много нулей за отсутствие яйцеклеток, Мейс. Ее беспокоит только ее бизнес. Ей нет дела до благополучия Аурелии, только до того, что у нее был шанс разводить то, что она держала в темноте под своим владением. Этого *я* даже не выяснил. — Надеюсь, это не ленивец, которого ты пытаешься разводить, — говорю я. — Или какой-нибудь экзотический голубь из Перувии. Коллекционер бросает на меня взгляд, который говорит, что она хочет вырвать мне глаза и поджарить их, как зефир, над костром. — Мне нужно возвращаться. — Ты не останешься? — с удивлением говорит Шарлотта. — Почти рассвело. — Я хочу вернуться, — повторяет Катерина. Меня очень радует видеть ее такой обеспокоенной. Видеть ее *параноидальной*. — К своему стаду, — подтверждаю я. — Или болоту? Как, *вообще*, называется группа крокодилов? — Группа крокодилов называется смертельной ловушкой, — рычит Титус, доказывая, что он снова бесполезен. — И у металлической головы есть несколько слов, — удивленно говорю я, когда Коллекционер встает из-за стола, бормоча себе под нос. — Я буду на связи, — объявляет она. Мейс подходит, осматривая Ксандера, стоящего неподвижно и слушающего у двери. — Твой отец не принял бы тебя обратно, если бы не я, — тихо бормочет он, низко и высокомерно. — Я предложил, что это может быть одной из немногих вещей, способных сломать компанию Косы Харкороуса, и я оказался прав. — Он усмехается, протягивая руку, чтобы похлопать дракона по щеке. — Ты справился с этой работой лучше, чем кто-либо другой мог. — Ксандер не дает никакой реакции. Ни дрожи губ, ни моргания. Я впечатлен. Мейс поворачивается к Катерине. — Посмотри вечерние новости сегодня. Ты не захочешь пропустить мое объявление. Ах, да. Вторая фаза начинается. ---------- Глава 14 Глава 14 Аурелия Клюв встречает меня на крыше общежития анимусов следующей ночью, опуская свои огромные когти на стену и распушая крылья. Академия находится в полной изоляции, к досаде многих студентов. Но новости разнеслись, будь то по запрещенным телефонам или через волков, о том, что произошло в Особняке Клосон, и все быстро успокаиваются. Орлы, соколы и несколько какаду — те птицы, которым Клюв доверяет, — весь день патрулировали главные дороги, как было сказано. — Есть что сообщить? — спрашиваю я, скрестив руки, осматривая ночное небо. В мире чувствуется холод, от которого хочется потереть руки, но я знаю, что это отсутствие моих парных заставляет меня мерзнуть. Я все еще чувствую последствия *значительного* присутствия Ксандера внутри меня прошлой ночью. С его исцелением, проходящим через меня, моя нога сегодня совсем не болела. Вид его возвышающейся астральной формы, входящей в мою дверь, зажег меня так, как не могла жажда крови. Это был не первый призрачный человек, которого я *хотели* увидеть. Я хотела услышать поющий голос Дикаря или сверкающие глаза Косы, или внушительную поступь Лайла. Но когда я увидела его, что-то во мне осознало, что это был тот, кого я *нуждалась* увидеть больше всего. Эта черная метка... эти светящиеся глаза... высокомерная поза. Он понимает, что значит быть одному. Он понял, что в тот момент мне нужны были огонь и сера. Коса всегда говорил, что мы с Ксандером более похожи, чем я думаю. Мы — зеркала, и это вызывает в нас обоих реакцию, когда мы видим свое отражение. В настоящее время Клюв обращается в человеческую форму, чтобы иметь возможность говорить. Он держит свой фронт уважительно направленным на территорию, чтобы мне не пришлось видеть его всего. — Ничего примечательного весь день. — Эти острые глаза расширены, когда они рассматривают каждый дюйм меня в свете полумесяца. Сегодня ночью темно. Ночь для хищников. Что-то в нем знает это обо мне теперь. Возможно, они всегда это чувствовали, но у самцов есть ужасная привычка использовать то, что они видят своими глазами, вместо здравого смысла. Теперь, когда он увидел, на что я способна, что я сознательно *сделала*, он... очарован. — Держись от меня подальше, — предупреждаю я, потягиваясь и стягивая свое мини-платье из стрейча. — У меня нет настроения разговаривать сегодня вечером. Я буду отдыхать каждые три часа. Кто мой напарник? — Я, моя леди. Я киваю и превращаюсь в дракона. Клюв взрывается в свою орлиную форму рефлекторно, уклоняясь, ныряя вниз. Я взлетаю вверх и сквозь синий купол, оставляя Клюва использовать выход для птиц-охранников в одной из сторожевых башен. Он сказал мне, что лучший способ патрулировать академию — это двум летунам делать это, одному по часовой стрелке, а другому против часовой. Я буду летать намного выше него из-за моего большего размера, но таким образом мы не заскучаем от однообразного пейзажа. Мое ночное зрение как у дракона превосходит все остальное. Я вижу тепловые сигнатуры в крошечных точках внизу, так что любой, кто движется в машине, сразу привлечет мое внимание. Мне требуется более часа, чтобы войти в ритм патрулирования. Я гипербдительна и сосредоточена с самого начала, и агитация от осознания возможных врагов никогда не утихает. Во время карантина я не могу разговаривать с друзьями, кроме как по телефону, и у Минни не было настроения разговаривать сегодня. Йети любезно рассказал Сабрине и Стэйси о том, что произошло, пока я размышляла в своей комнате. Я даже не получаю утешения от Генри или Юджина в течение следующих трех дней, пока я жду последствий того, что мы с Минни сделали. Совет был слишком готов потребовать моей казни и раньше. Они были слишком готовы отправить Дикаря в тюрьму Блэкуотер. Я уверена, что мой отец использует это, чтобы представить меня безумной и нуждающейся в изоляции или в чем-то похуже, и они, несомненно, придут в академию, чтобы противостоять мне. Руфус и Мардук позвонили мне этим утром и спросили, хочу ли я спрятаться где-нибудь еще. Их голоса были осторожны, как будто они уже знали ответ. — Я уже делала пассивное, — сказала я. — Я пыталась прятаться. Я пыталась ждать. Я даже отдавала себя им. Хватит. Мой телефон снова зазвонил после Мардука, номер был неизвестен. Я не взяла трубку. Вместо этого я позвонила Гиацинт Дабу и задала ей еще несколько вопросов, затем я проконсультировалась с некоторыми учебниками по змеиной магии, которые Клюв принес мне из библиотеки. Я сделала наблюдения. У меня были... мысли. Никаких грузовиков Совета Зверей, мчащихся по дороге, до конца ночи не было. Это не до следующего вечерних новостей в 5 часов, когда моя ложка застывает в пяти сантиметрах над моим обедом, приготовленным в микроволновке. Клюв выпрямляется в кресле рядом со мной. Имя Минни вспыхивает на моем телефоне, и я беру трубку. — Включи новости, — говорит она. — Уже смотрю. Мой отец на экране, его осунувшееся лицо покрыто гримом, чтобы вернуть цвет его пепельному цвету лица. Тьма клубится вокруг него, сворачиваясь, как кобра, готовая нанести удар. *Нанесла* удар. Потому что заголовок гласит: НОВОНАЗНАЧЕННЫЙ АУДИТОР СОВЕТА ЗВЕРЕЙ ЕГО ВЫСОЧЕСТВО МЕЙС НАГА ЗАЯВЛЯЕТ, ЧТО КОРРУПЦИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ ОСТАНОВЛЕНА И НЕОБХОДИМЫ ПЕРЕМЕНЫ. Мой отец улыбается, и у меня возникает чувство, что меня затягивают под воду. — Мы обнаружили несколько тревожных вещей, касающихся управления советом. Я проведу полное расследование. До тех пор мне даны полные полномочия, чтобы обеспечить бесперебойную работу всего. Безопасность человеческого населения никогда не была приоритетом. Событие нескольких ночей назад доказывает, что ситуация вышла из-под контроля. Необходимы перемены. Мы сделаем это вместе. Он пожимает руку премьер-министру штата, женщине с длинными каштановыми волосами, которая широко улыбается, пока все хлопают. Вспышки от множества камер освещают их лица и белые зубы. — Ему даны полные полномочия, — говорит Минни в изумлении. — Кто это санкционировал? — Он сам, — говорю я просто, откидываясь на диван, когда яд внезапно жжет мои десны. — Он всегда этого хотел. Всегда планировал. Это была его долгая игра. — Я смеюсь, и даже для меня это звучит холодно. — Он, блядь, действительно сделал это с нашей помощью, Мин. Он держит членов совета в какой-то дыре, используя то, что мы сделали, как предлог. — И он использовал наше насилие в своих интересах. Мы *ускорили* его планы. — Я узнаю, что смогу. — Голос Мардука едва слышен на линии, когда он, без сомнения, смотрит на телевизор, как и мы все. — Но мне нужно будет уехать. — Они могут быть мертвы, насколько нам известно, — говорю я. — По крайней мере, некоторые из них. — Мои мысли блуждают к моему пятому парному. ---------- Глава 15 Глава 15 Аурелия — Возможно, мы ошиблись той ночью, Лия, — говорит Минни, ее глаза покраснели. — Возможно, мне не стоило убивать Тиберия. Карантин окончен, и мы сидим с Ракель в ее палате. Генри и Юджин сидят на ногах волчьего анима, глядя на ее лицо. Это не первый раз, когда Минни говорит мне эти слова. — Сомневаться в себе после убийства — это нормально, Мин, — мягко говорю я. — Но ты поступила правильно. Она не уверена в себе. Но я уверена. Особенно после того, как я увидела состояние медицинского крыла с количеством отравленных пациентов, которые все еще здесь, включая Стэйси. Место все еще в хаосе, и нехватка персонала является такой большой проблемой, что я веду записи Ракель для них, пока мы здесь. Мы помогли помыть Стэйси сегодня утром и благополучно уложили ее обратно в постель отдыхать, чтобы медсестры могли позаботиться о более тяжелых пациентах. Тиберий был ответственен не только за них, но и за разрушение Института Лили *и* смерть Кассиуса Клосон, и по тому, как Сабрина смотрит на меня, она думает точно так же: Клосоны должны были быть уничтожены. — Ты переживешь это, Мин, — мрачно говорит Сабрина. — Блэр и Блейд говорят, что привыкаешь убивать зверей после некоторого времени. — Мудрость от ассасинов не помогает Минни в ее переживаниях. — Я никогда не была так в чем-то уверена, — говорю я. Моя лучшая подруга смотрит на меня так, будто не уверена, что я в порядке. — Я понимаю, ты думаешь, что я могу быть предвзятой, — ровно говорю я. — Но новая политическая позиция моего отца только подтвердила мою правоту. Он означает... — Я не хочу пугать своих друзей. Мне не нужно, чтобы они боялись больше, чем уже боятся. Но они не знают Мейса Нага за закрытыми дверями. Они не знают уровня его амбиций и того, на что он способен пойти. Насколько он готов зайти, он планировал еще до того, как стал лидером змеиного суда. Я делаю глубокий вдох. — Я просто скажу, что все признаки указывают мне на это. Нам нужно действовать. — Как, Лия? — выдыхает Минни. — Мне нужны мои парные, — твердо говорю я. — Это первое. Юджин согласно клохчет, и я даю ему чернику. Генри понял, что в последнее время я нуждалась в пространстве. Что Стэйси, Ракель и Сабрина нуждались во мне больше, чем он. Но он поворачивается ко мне сейчас, его огромные, блестящие черные глаза влажны. Я протягиваю руку, и он чирикает в знак приветствия, левитируя себя, чтобы устроиться на моей ладони. Я подношу его к лицу, и он облизывает меня по носу. — Ты хорошо справляешься, — шепчу я ему. — Ты такой хороший нимпин. — Он закрывает глаза и слегка покачивается, наслаждаясь моим голосом. Моя рука дрожит. Поспешно я опускаю его на матрас. Генри пытается найти источник моего гнева в моих глазах. Я боюсь, что если он будет смотреть слишком долго, он найдет его. — Такое маленькое существо не должно нести такие большие бремена. Оставь это большим, злым зверям. — Оставь это большой босс-стерве, — тянет Сабрина. — Главе предприятий Харкороуса. — Почему мое сердце сжимается каждый раз, когда она говорит это? *Потому что это значит, что его нет здесь, чтобы присматривать за делами. Это значит, что его акульи глаза не появятся за тем углом и не пронзят мою душу.* В глазах Генри я вижу доверие. Я вижу то же самое в глазах Сабрины. Даже Минни, несмотря на ее текущие терзания по поводу Клосонов, доверяет мне безоговорочно. Я осознаю это со всей силой удара битой по голове. Я знаю, что Ракель тоже доверилась бы мне. Именно поэтому они пришли той ночью, когда Дикарь попросил их помочь связаться со мной в поместье Дракос. В конце концов, я и мои мысли покидаем моих друзей и направляемся в библиотеку. Один Юджин следует за мной, как верная тень, пока я направляюсь к разделу о змеях. Должно быть, академия в какой-то момент спрятала книги, чтобы потом раскрыть их. Все, что мы смогли найти, я забрала в наше общежитие, и мы исчерпали запасы школы. Но я жажду большего. Поэтому я достаю телефон и звоню кому-то, с кем избегала разговаривать. — Аурелия? — Мягкий голос нежен в моем ухе, но в нем есть новая сила, которую Селена Дракос теперь носит с собой. — Извини, что не позвонила раньше, — говорю я. — Я... не знала— — Я понимаю, — говорит она, и в фоновом режиме закрывается дверь. — Ты в порядке? Ты что-нибудь слышала? Я просматривала новости и социальные сети, но все тихо, и с маминой сокровищной дымкой нам приходится быть осторожными. Она не отпускает меня. Я с тех пор узнала, что сокровищная дымка возникает из-за тяжело заработанных или потраченных предметов из времен, когда драконы жили в своих собственных горах золота и драгоценностей. Со временем она перешла к родителям и детям, а затем, между парными. Леди Дракос чуть не умерла в битве, чтобы убить Флореса, и она выиграла поместье Дракос. Будет невозможно приблизиться к этим землям, не навлекая на себя ее гнев. — Леди замка в порядке? — спрашиваю я. — Она одержима тем, чтобы кормить малышей и чистить их. Они думают, что это смешно, и притворяются, что впадают в сокровищную дымку из-за глупых вещей, например, шоколада и своих плюшевых игрушек. У нас все хорошо, нам просто нужно переждать это. Успокоенная этим, я перехожу к делу. — Ты слышала об Особняке Клосон? Я даю ей краткий пересказ и ожидаю, что меня отругают за это, но она, кажется, понимает мое возбужденное состояние, потому что все, что она говорит: — Хотела бы я быть там, чтобы помочь тебе. — Я верну их, Селена, — говорю я. Она говорит единственное, что может придать мне сил сейчас. — Я знаю, что вернешь. — Ты можешь получить доступ к своей подземной библиотеке? — спрашиваю я. — Я исследую кое-что. — Мы говорим некоторое время после этого, и Селена говорит мне, что отсканирует несколько страниц и пришлет их мне по электронной почте, так как леди Дракос впускает в дом только курьеров с едой. Во время моего патруля той ночью, во время моего трехчасового перерыва на крыше общежития анимусов, я обнаруживаю пять пропущенных звонков от Руфуса, моего нового советника. Выругавшись под нос, я перезваниваю ему. Он берет трубку с первого же звонка. — Леди Костеплет, вам нужно посмотреть это видео, которое сейчас распространяется по всем социальным сетям. Я сделал все возможное, чтобы удалить перепосты, но оно стало вирусным и распространяется быстро— Я смотрю на экран, чтобы увидеть видео, которое он мне отправил, и чуть не роняю телефон. Под стробоскопическими огнями ночного клуба Катерина Крокодилус в сексуальном наряде, который больше похож на белье, развалилась на красной кушетке в огороженной зоне. На ее руке тот злополучный серебряный браслет с цепями. Но на этот раз к ним прикованы четыре слишком знакомые фигуры. Другие части моей души прикованы к ней, их головы опущены, их обнаженная кожа выставлена на всеобщее обозрение, цветные огни отражаются от них, как будто есть что праздновать. Только Коса одет, его фирменная черная рубашка безупречна, серебряные пряди идеальны. Коллекционер смеется через плечо, отвечая на что-то неразборчивое. — Девушка Костеплет может прийти и увидеть их, если захочет. Посмотреть, хотят ли они ее обратно. — Все вокруг смеются. Все, что я вижу, — это красный цвет. Я взрываюсь в драконьей форме и реву в ночь. Здание сотрясается подо мной. Где-то разбивается стекло. Изнутри доносятся крики. Вонзаясь в небо, я не что иное, как воплощение ужаса из мышц и сухожилий в темноте. ---------- Глава 16 Глава 16 Аурелия Довести мое драконье тело до полного ускорения заставляет мою кровь реветь от удовлетворения. Я мчусь по воздуху, как таран, следуя за четырьмя золотыми нитями и одной темной, изорванной нитью из моего взгляда феникса, которые все указывают в одном направлении. Мои парные. Части моей души все еще привязаны ко мне. Ничто не могло бы разорвать это, кроме умышленного разрыва. Что касается этого, метка Ксандера все еще там, только темная и изношенная, как древний флаг. Земля размывается подо мной, и я рада, что мое второе, прозрачное веко автоматически встает на место, потому что этот ветер может быть смертельным. Вскоре впереди мерцают яркие огни города. Здесь нет драконьего приветствия, как в Академии Анимус, только неприметные точки света. Но этот город никогда не видел такого дракона, как я. Я приближаюсь к нему невидимая и бесшумная, позволяя своим нитям тянуть меня в нужном направлении. Требуется всего минута, чтобы понять, где произойдет эта конфронтация. Жемчужина джунглей. Они были в каком-то другом клубе на видео, и этот шаг кажется преднамеренным. Катерина знала, что я приду. Внезапно мои чувства становятся болезненно острыми, и каждый звук и запах обрушиваются на меня. Все знают, что я была в Особняке Клосон, и, насколько мне известно, это событие было организовано, чтобы выманить меня из Академии Анимус. Что ж, ловушка, я вижу тебя и поднимаю ставки. Костеплеты не попадают в ловушки, мы, блядь, пробиваемся сквозь них. Я начинаю свое спиральное снижение, кружа над местом и отмечая его драконьими глазами. Здесь припарковано столько же машин, сколько и в день моего дебюта. Каждый проклятый криминальный зверь города должен быть здесь, чтобы увидеть *представление*. Жар наполняет мои легкие, и когда я выдыхаю черный дым, я щурюсь на окрестности Жемчужины. Дракону здесь негде приземлиться. Что ж, ничего не поделаешь. Я выбираю группу дорогих машин — Мерседесы, два кастомных Ламборгини и элегантный лимузин. Только когда я в двадцати футах от земли, я раскрываю себя, сбрасывая щит невидимости и вытягивая ноги. Мужские крики раздаются от входа в Жемчужину, но они быстро тонут в *ГРОХОТЕ* металла, рушащегося под моими тяжелыми драконьими ногами. Это вызывает боль в моей новой ноге, но я издаю рык раздражения, и это, кажется, все исправляет. Раздается металлический визг, когда я слезаю с теперь уже запутанной груды металла, мои когти царапают сталь, но мои глаза устремлены на множество зверей, бегущих ко мне, с открытыми ртами. *«Не подходить»,* — плюю я им в головы, выбрасывая полосу телекинеза, чтобы оттолкнуть их всех назад. Меня действительно раздражает, что я не подумала взять с собой одежду. В прошлый раз, когда я входила в Жемчужину, это было на поводке, тоже голой. В то время нагота была силовым ходом Ксандера. Теперь мне придется сделать это своим собственным силовым ходом. Фыркнув в предупреждение самцам, смотрящим на меня, я обращаюсь в человеческую форму. В первый раз, когда я превратилась из драконьей формы, я чувствовала себя уязвимой, менее сильной, облачаясь в человеческую кожу. Сейчас я забываю обо всем этом и погружаюсь в мозг своего дракона, когда сжимаюсь. Моя твердая шкура исчезает, но я опускаю голову в хищную позу, сосредоточив внимание на врагах на периметре. Холодный ветер касается моей пылающей горячей кожи, но я не закрываю свое тело руками и вместо этого прохожу мимо своей аудитории крадущейся походкой. Моя сила заливает парковку, чтобы я могла чувствовать любого, кто приближается сзади, и в то же время предупреждать каждого зверя в округе: Самая сильная Регина города прибыла, и она в настроении убивать. Я позволяю своей силе хлынуть в мою новую ногу, стараясь не показывать никакой хромоты или слабости. Шрамы на моем животе могут быть видны, и орлы могут определить, что мои ноги разные, но это не имеет значения. Направляясь ко входу, я позволяю похотливым взглядам самцов отскакивать от меня. Я не в настроении развлекать их дерьмо сегодня вечером. Мое сердце бьется в ритме боевого барабана, когда я прохожу парковку и следую по дорожке к охраняемому входу. Звери следуют за мной, двое из них бегут вперед с большой поспешностью. Каждый шаг нагревает мою кровь. Каждый выдох — черный дым. У входа четыре охранника, ни одного гиены или тигра. Один крокодил, к моему удивлению, медведь и два змея. — Выглядишь неплохо для маленькой— У змея нет времени реагировать, когда я выбрасываю хлыст телекинеза и обвиваю его вокруг горла, сжимая его так сильно, что он начинает молча биться в конвульсиях. Я не останавливаюсь, пока он не падает на землю, как старая одежда. Не взглянув на него, я продолжаю идти внутрь. И это чувствуется по-другому на этот раз. В Жемчужине джунглей всегда было ощущение скрытой опасности. Место, где неправильный взгляд, неправильное слово между сторонами могло закончиться резней. Действительно, оба раза, когда я была здесь, *заканчивались* кровопролитием. Этот запах крови никогда не исчезает. Он просто смешивается с алкоголем, дикостью и сексом. Моя сила нарастает вокруг меня, как расправляющиеся крылья, и я позволяю ей касаться стен, потолка, пола. Я посылаю свое осознание на все пространство и существ, которые находятся внутри него, позволяя своему ровному сердцу задавать темп моей крадущейся походке. Анима в золотом белье замирает, когда чувствует мою силу, ее поднос с напитками дрожит, прежде чем она медленно поворачивается так, как это делает добыча, поворачиваясь на каблуке в плавном, предсказуемом движении. Наконец увидев меня, она склоняет голову и отступает, показывая, что не представляет угрозы. Я не обращаю на нее внимания, потому что моя добыча находится в другом месте этого водопоя. Мягкий свет касается моего лица, когда я ступаю на главный этаж. Бар находится справа, уставленный зверями, и здесь так же людно, как в театре. Низкие диваны и столики сгруппированы в заявленные зоны заказов. Каждый держится в своей компании, если нет конкретной причины для взаимодействия. Моя кровь шипит, когда я крадусь по главному проходу, мгновенно улавливая объединенный запах моих парных. Мое сердце почти останавливается, когда я вижу их. Крик раздается в моей голове. Крокодилиха вышла из воды, представ перед всеми, как будто на показе. Ее заявленная зона у стены, где она сидит, как королева, на низком стуле со спинкой. Ничто из того, через что я прошла, ничто из того, что я вынесла, кроме смерти моей матери, не было хуже этого. Она... опустошила их. Как ребенок, отрывающий крылья у бабочки ради собственного удовольствия. Они на поводках в человеческой форме, стоящие на коленях перед ее стулом, как собаки. Глаза Ксандера опущены в пол. У Дикаря тяжелый черный намордник, и он покрыт порезами и синяками, что говорит о том, что его избили недавно. Лайл скалит свои белые зубы так же, как это делает его обращенная форма, и у него тоже есть свежие признаки травм. Мне интересно, обращались ли они в зверей, а затем были избиты обратно в человеческую форму. Коса сидит на полу у колена Коллекционера, и ее рука гладит его серебряные волосы. В этом обостренном состоянии я вижу все. Каждую каплю крови, каждую отметину... включая Упыря, сидящего в соседней зоне отдыха, в углу змей. Что-то в его присутствии здесь фокусирует меня. Его взгляд на моем лице, слабый смертельный красный отблеск, пробивающийся сквозь тени, как будто он предупреждает меня. Я почти слышу, как он говорит: «*Контроль*, *змейка*». Коллекционер поднимает подбородок, ее красные губы изогнуты, а глаза мелькают змеиными и обратно. Ее голос сочится насмешкой. — Они стоят на коленях передо мной, как никогда не стояли перед тобой. — *Я бы никогда не заставила их.* Дикарь для забавы, Ксандер из мести, но никогда так. — *Достойная* Регина, — тянет она, выпуская дым ленивыми кольцами. Я много раз сомневалась в своей собственной ценности. В своей голове, в своих действиях. Но больше нет. Не после того, как я увидела последствия этого. Я была рождена, чтобы противостоять таким зверям, как она. Я была рождена, привязанная к пяти самым опасным монстрам, и сегодня они полагаются на меня, чтобы быть их *верховным* монстром. Это создание — ничто. Я смотрит на Катерину. Она улыбается мне. Я не отвечаю на улыбку. И не моргаю, разглядывая ее. Особенный оттенок карих в ее глазах — это смесь плесневелого зеленого и гнилого коричневого — цвета утекающей жизни. Ее сердцебиение, быстрое, когда я вошла в ее зону, теперь успокаивается. Пульс на ее бледной шее трепещет, вена толстая от жизненной крови. Она думала, что я нападу на нее здесь. Крокодилиха во мне поднимает глаза над водами моего сознания. Я знаю, когда мои зрачки меняются. Я вижу, как ее собственные расширяются, когда она замечает это с некоторым удивлением. Дикарь скулит. Это то, что выводит меня из себя. Земля под нами трясется. Затем стены. Это доходит до потолка. Кто-то позади меня вскрикивает, когда стекло разбивается и жидкость проливается. Из всех существ в этом ужасном мире именно Ксандер спасает меня. *«Не сейчас»,* — его голос почти дым в моем мозгу. *«Не сейчас, Регина. Ты в меньшинстве. Ты пришла одна? Черт. Не сейчас, Аурелия».* Я сжимаю челюсть, и всплеск силы отступает. — Борешься с контролем, леди Костеплет? — тянет Катерина. Как же ограничен ее разум, если она не понимает, что ходит по лезвию ножа. Мне нужен глубокий вдох, чтобы сосредоточиться, и еще один, чтобы заговорить. Мой голос выходит ровным и глубоким, со странной гравийной хрипотцой, которая заставляет всех хищников в комнате обратить на меня внимание. — Когда я выйду из-под контроля, леди Крокодилус, будет уже слишком поздно, когда ты это заметишь. Это Коса привлекает мое внимание. Это едва заметное изменение, но мои психические чувства оживают в этот момент. Он моргает. Его зрачки перемещаются от его госпожи ко мне. Мое сердце чуть не выпрыгивает из ребер. — Да, — тянет Катерина, привлекая мое внимание обратно к себе. — Я слышала о твоей... нестабильности. Жаль, что ты не можешь получить помощь, учитывая, что Институт Лили *уничтожен* и все такое. — О да, — говорю я без колебаний. — Так же, как ты до сих пор не можешь получить помощь для единорога, которого держишь под своим домом. Прекрасное создание, этот Лориан. Очень жаль. Ее глаза вспыхивают от ярости, когда каждый зверь в Жемчужине джунглей замирает. Упырь хихикает в моей голове. *«О, ты хитрая, хитрая змейка. Создание моего сердца и души».* Я окидываю взглядом идеальную кожу Коллекционера, когда она, без сомнения, планирует отомстить мне. Крокодилья кожа, непроницаемая даже для пуль. — Лориан мертв, — говорит она слишком быстро, и я вижу ложь, парящую вокруг нее, как черное пятно, моими акульими глазами. — Он не выдержал травмы, которую ты не смогла исцелить. Возможно, целительство Костеплет не так могущественно, как все думали. — Возможно, — вздыхаю я мечтательно. — Возможно, мои другие силы начинают преобладать. — Я царапаю угол рта большим пальцем левой руки, едва заметно показывая свои клыки, когда мои губы приоткрываются. Сложив руки перед собой, я стараюсь не смотреть на своих парных, у которых глаза устремлены в пол, как им, без сомнения, приказали. Остальные звери следят за каждым моим движением, затаив дыхание. Только ждут слабости. Только ждут, когда прольется кровь. Я делаю шаг вперед и протягиваю руку. — Хорошая игра, леди Крокодилус. Ее глаза опускаются на мою руку, и я наблюдаю, как она быстро просчитывает мои намерения. Будет ли игнорирование моей руки воспринято как силовой ход? Но если она не примет, она может выглядеть слабой. Может показаться, что она слишком боится прикоснуться ко мне. Она уступает, выпуская еще один клуб горького дыма, прежде чем лениво протянуть руку. Я улыбаюсь, скаля зубы, когда беру ее руку, сжимая ровно столько, сколько нужно для вежливости. — Менее чем достойный противник, — тихо говорю я. Моя ладонь покалывает, и я наблюдаю, как улыбка сползает с ее лица, прежде чем я отпускаю ее. Когда мое сердце сжимается от боли, когда моя душа кричит от ярости и муки за моих парных, я делаю то, что должна. Я поворачиваюсь к ним спиной и ухожу. ---------- Глава 17 Глава 17 Ксандер Девушка с одним глазом — Florence and the Machine Трудно описать, что я чувствую сейчас. Аурелия пришла за нами. Пришла, как какая-то древняя богиня. Как существо из другого мира, ее сила пульсировала в течениях воздуха, и все это чувствовали. Она поразила Катерину, я мог сказать. Голая и великолепная, с *пылающими* глазами, я думал, что потеряю сознание. Этого было достаточно, чтобы вытащить Косу из проклятия, хотя бы на мгновение. Черт, это заставило меня захотеть сорвать свой ошейник и прыгнуть к ней, закрывая ее тело руками, чтобы эти отвратительные создания здесь перестали пялиться на ее драгоценную кожу. Она даже не пыталась прикрыться. Даже, казалось, не заботилась о том, что она не одета. Я знал любовь к своей матери, сестре и малышам, но то, как я *любил* Аурелию в те моменты, когда она стояла там, то, как я гордился ею, — это что-то другое. Что-то, что было создано в звездах, выдутых огнем, далеко за пределами этой земли, и теперь сияет в моей груди. Что-то, что я чувствую только к ней. Даже обнаженная, она была силой, с которой нужно считаться, и она стояла одна, без поддержки, и держалась, дразня Коллекционера, бросая ей вызов. Затем она пожала ей руку, и я подумал, что напряжение в комнате лопнет, как листовой металл. Только этого не произошло. Пока она не ушла, и все не выдохнули с облегчением. Теперь Катерина пытается взять себя в руки. Сначала ее сердце колотилось. Возможно, она боялась, что это проверит проклятие. Возможно, она боялась, что Аурелия прольет кровь сегодня вечером. Если бы не мое предупреждение и... что бы это ни было со стороны Упыря, она бы и могла. И, блядь, единорог? Более чем одна группа сейчас перешептывается об этом. Я знал, что у Коллекционера есть редкие существа, но единорог — это действительно безумие. Драконы взбунтуются. Я не чувствовал никаких странных присутствий или магий в том комплексе, если только этот Лориан не находится глубоко под землей. Раздраженный тем, что мне не с кем обсудить эту проблему, я смотрю на змеиную зону, где трое генералов Мейса наливают напитки, как будто это вечеринка. Один из них чистит ногти клыком, и я хмурюсь. *«Ты знал, что у нее был единорог?»* — спрашиваю я Упыря. Он не реагирует физически, продолжая наливать себе виски. *«Мы теперь друзья? Ты скучал по мне, дракон? Мы снова трахнем нашу Регину вместе?»* — Я отправляю ему мысленный образ пальца, и он откидывается в кресло, его тени лениво вьются вокруг него. *«Боги, она была прекрасна, не так ли? Нельзя было даже сказать, что твой отец оторвал ей ногу, пока она не появилась—»* Я не знаю, напряжение это или проклятие от того, что я увидел Аурелию сегодня, но я вынимаю наушники и бросаю их на пол. Красный цвет застилает мое зрение, и я бросаюсь на Упыря с ревом, дергая Катерину за собой через цепь. Металл впивается в мою шею, но я наслаждаюсь этим, сжимая руками горло Упыря. Он задыхается или смеется, я не могу сказать, но его клыки уже в моем лице, прежде чем *другой* тип красного цвета застилает мое зрение. Моя голова горит, как будто ее жгут, и запах и ощущение вызывают во мне воспоминания. Я отшатываюсь с рычанием, готовый оторвать головы, но эта боль приходит снова, и я знаю, что это, блядь, глаза василиска. Я падаю на спину, стеная от старой боли, которая возвращает воспоминания, которые я не могу вынести. Не без моих братьев, не без моей Регины. — Контролируйте своих зверей, — говорит Упырь, стряхивая пыль с рукава с кресла, которое он никогда не покидал. — Это выглядит не очень хорошо для тебя. Я скажу Мейсу. — Говори что хочешь, — говорит Катерина, прежде чем кто-то засовывает мои наушники обратно мне в уши. — Мы уезжаем. — Она бросает на меня уничижительный взгляд, прежде чем обратиться к моим братьям повелительным тоном. — Дикарь, Коса, Лайл, Ксандер, выходим. *«Ох»,* — голос Упыря насмехается в моей голове. *«Она просто лопалась от желания сказать это перед публикой».* Я фыркаю от отвращения и поднимаюсь с пола, чтобы следовать за ними. Кто-то кричит, чтобы весь этаж слышал: — Передайте привет единорогу от нас! Катерина держится до парковки. Затем то, что мы видим, переполняет чашу ее терпения. Один из трех джипов, на которых мы приехали, представляет собой груду искореженного металла. Она и еще несколько машин выглядят именно так, как если бы дракон использовал их в качестве посадочной площадки. Это объясняет шум, который мы слышали до этого. Это хороший способ произвести впечатление, и это заставляет мое сердце сиять, когда я вижу, как Катерина кричит в небо, ее руки сжаты в жесткие кулаки по бокам. Мы собирались провести ночь в городе. Какое-то ее романтическое представление. Но теперь, когда ее секретный единорог раскрыт, она не может позволить себе покинуть свое владение. Она отправляет одного из своих самцов раздобыть новую машину и забирается в уцелевший джип, беря Косу за руку таким образом, что мне хочется оторвать ее. Как будто они молодожены или что-то в этом роде. Меня подзывают присоединиться к ней. Дикарю и Лайлу приходится втискиваться сзади, причем Сэв сидит одной ягодицей на моем колене, сгорбившись. — Это нелепо, — говорю я ей. — Если тебе не нравится, можешь поехать на крыше, — резко отвечает она, с немного дикими глазами. — Знаешь что? Думаю, я так и сделаю. — Я сталкиваю Дикаря с себя и выскальзываю из машины. Но прежде чем я это делаю, я не могу не заметить, как Катерина смотрит на свою ладонь и хмурится. ---------- Глава 18 Глава 18 Аурелия Вселенная преподносит удивительные способы свершения правосудия. Я никогда не намеревалась раскрывать правду о Лориане. Я не знала наверняка, будет ли другой монстр нашего города обращаться с ним лучше, чем Коллекционер. Каждый хочет единорога, и теперь я могу только представить психическое состояние Катерины. Надеюсь, они забудут обо мне и пойдут за ней. Это главное, о чем я думаю, взлетая в небо. Я занимаю свой ум, чтобы не развернуться и не пойти за своими парными. Я могла бы телекинетически поднять их и взлететь в воздух. Я могла бы попытаться проверить это дурацкое заклинание. Я могла бы... Список того, что я перебираю, бесконечен. То, как Дикарь пострадал от нее. То, как она может причинять боль Косе. Ксандер был в порядке, но выглядел напряженным, и свечение в его глазах было не таким ярким, как раньше. Почему-то это пугает меня. Я могла бы не заметить этого в его астральной форме, но вживую он был изможден. Она ломает их. Мое сердце трескается пополам, и мне хочется реветь над городом. Я хочу поджечь его и уничтожить каждый дюйм. План должен осуществиться. Сейчас. Кажется, я не усвоила некоторые уроки, потому что это уже случалось — кто-то подкрадывался ко мне во время полета. Когда я была расстроена и глубоко погружена в свои мысли в том, что считала свободой неба. Возможно, кто-то снял меня и выложил в интернет. Возможно, все были предупреждены, как только я приземлилась. Потому что да, они ждали меня. И да, они знают мои слабости. Через десять минут после того, как я покидаю огни города и вхожу в тьму окраин, что-то острое скользит по моей левой задней конечности. Я вздымаюсь в воздухе, хлопая крыльями, чтобы найти нападавшего, мои чувства сканируют окрестности. Австралийский клинохвостый орел улетает от меня, затем второй и третий. Они влетают и вылетают, кружа вокруг меня, как организованные мухи. Конечно, я могу перелететь их. Но из ниоткуда появляются три вертолета, летящие с обеих сторон и позади меня. Внутри них кошки с турмалиновыми цепями, и— Стрелки? У них есть военные *стрелки*, сидящие в открытых дверях вертолетов. У меня есть время заметить эмблему Нага на бортах, прежде чем я выпускаю гневное пламя. Мой отец делает ставку на то, что я не монстр. Он делает ставку на то, что я добрая и великодушная и... жертвенная. Но я отказалась быть добычей. Я хочу крови на руках, плоти во рту и костей между зубами. Я не позволю им взять меня. Я не позволю им прикоснуться ко мне. Больше никогда. Они поймут это сейчас. Синее пламя освещает ночь, и мужские крики наполняют мои уши. Что-то взрывается в двигателе первого вертолета, и он дымит, падая. Но у меня один рот, а летательных машин три. Второй вертолет стреляет пулями в мою заднюю часть, и мне требуется секунда, чтобы понять, что они целятся в мою *новую* ногу. Боль в этой ноге заново вызывает во мне воспоминания. Электричество от нее бьет по моему сердцу и разуму, сводя меня с ума. Я мечусь, выпуская синее пламя во всех направлениях. Запах обожженной плоти ударяет в нос, но мне все равно. Я кружусь, выдыхая жар и смерть. Пули летят, и снизу появляется еще один вертолет, так что я направляю свой огонь вниз. Но боль пожирает мою ногу, как монстр, и она пожирает и ярость, превращая меня в бурлящую кашицу. Я кричу в дымное небо. Это тело. Звериные формы, которые служили мне, не могут вынести этой боли снова. Той, что чуть не сломала нас. Мое тело перестраивается без моего разрешения, морфируя, двигаясь, меняясь. Мои глаза кровоточат, зрение затуманивается, и ничто, до сих пор, ни одна форма не ощущалась так. Та пустота, которая росла во мне, открывается настежь, поглощая меня. Крик чего-то нечеловеческого наполняет мои уши, а затем переходит во что-то бесформенное. Все исчезает в темноте. Звезды гаснут, и хотя у меня нет крыльев, я *двигаюсь*. Пули пролетают сквозь меня, металлические свисты раздаются в ушах, прежде чем я двигаюсь вперед. Мои внутренности кричат, моя голова ревет, но я просто двигаюсь. К гнезду. К гнезду. Каким-то образом огни Академии Анимус появляются на горизонте, но они выглядят волнистыми, искаженными. Как будто я смотрю на мир через экран, а не своими собственными глазами. Вот они, мерцающие, как туманные драгоценности, и вдруг они вокруг меня, и я падаю, перекатываясь по траве, нахожу ноги и издаю крик. Земля вибрирует, и один человеческий голос разносится по газону. — Лия! — Клюв кричит в тревоге. Я падаю на месте, но он здесь, ловит меня и поднимает на руки, восклицая, когда обнаруживает мое тело, липкое от крови. Эта боль связана только с одной формой, и именно поэтому у меня нет другого выбора, кроме как обратиться в нее. Я держусь изо всех сил. — Вода, — выдавливаю я, сжимая бедро. — Под общежитием анимусов. Клюв не теряет времени и не задает вопросов, бежит со мной. Я лежу как-то вяло и напряженно одновременно, сжимая каждую мышцу изо всех сил, чтобы остановить начало превращения. Мое зрение гаснет, и все, что я знаю, — это стук его ног и хриплый голос, который, должно быть, принадлежит Кристине, горгулье у входа. — Третий этаж, — всхлипываю я сквозь сжатые зубы. — Быстрее. — Но он уже поднимается по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, его дыхание тяжелое, руки крепко сжимают меня. Через картину, говорю я ему. Вниз по винтовой лестнице, от которой у нас обоих кружится голова. — Брось меня туда, — хриплю я. Конечно, он не слушает, а осторожно опускает меня. Но я обращаюсь, как только чувствую запах соленой воды, и Клюв, никогда не видевший этой моей формы, кричит в изумлении. Но я свободна. Я неподвижна, и эта форма позволяет мне *дышать*. Вода идеально, полностью окутывает меня. Коса всегда был прав насчет этого. Под водой — единственный настоящий покой. Хотя мой голос безмолвен в темноте, его ритм — лишь рябь в этом канале под академией, которая так любовно укрывает меня, я знаю, что он посылает свой сигнал в небо. Они могут гарпунить меня. Они могут осыпать меня пулями. Они могут даже забрать мою семью. Но каждый раз я буду восставать снова и снова. Они узнают, почему я Регина стаи Костеплет. Моя линия *не* закончится со мной. ---------- Глава 19 Глава 19 Ксандер К тому времени, как мы прибываем обратно в комплекс, я знаю, что что-то изменилось. Дикарь тихо скулил у шеи Лайла. И даже рыча, Лайл обнимает нашего волчьего брата, его жесткий взгляд устремлен на спинку водительского сиденья, где сидит Коллекционер, нажимая на педаль газа. Я в драконьей форме, лечу над колонной, как мне и было приказано. Готов поспорить, он даже не знает, почему ненавидит ее. Заклинание достаточно сильное, чтобы давить на их психику, но есть слой под ним, который оно не может достичь. Что-то глубоко в душе говорит Лайлу, что он находится во владениях своего врага. Коса холоден на своем месте, но в нем появилась новая жесткость, которую я замечаю, летя низко рядом с дорогой, под достаточно острым углом, чтобы видеть его ясно. В его темной ауре появилась трещина, что-то вроде света, пробивающегося наружу. Интересно, есть ли временной лимит у этого проклятия. Интересно, не ослабевает ли оно. Кость моей Регины — один из самых сильных магических предметов на планете, несомненно, и то, как они использовали ее против нее, кричит о несправедливости. Когти раздирают мою грудь, когда я думаю о ней, надеясь, что она добралась до дома живой. Из разговоров Катерины с Мейсом я знаю, что кто-то пришел за ней в небе. Какой-то план был приведен в действие. Я напрягал слух, когда мы уезжали, используя все свои чувства, чтобы обнаружить ее. Возможно, она осталась рядом, чтобы увидеть последствия своего появления? Но не было ничего, что можно было бы уловить. Ни выстрелов. Ни рева в ночи. Я думал, что, возможно, почувствовал что-то глубоко в груди, но в небе не было ничего, чтобы это подтвердить. Гримасничая, мы уехали в направлении, противоположном академии. Примерно через полчаса пути от владения, Катерина получает текстовое сообщение, которое заставляет ее несколько раз ударить по рулю. Она громко ругается, и я пытаюсь использовать свое улучшенное зрение, чтобы увидеть текст, но даже для меня он слишком мал. Но я знаю, что это значит. Какой бы план она ни задумала, он не сработал. Моя умная, блестящая Регина. Обрадованный, я набираю высоту, планируя добраться до комплекса раньше них. Сегодня в владениях Коллекционера усиленная охрана, все когти наготове, с достаточным количеством брони и огневой мощи, чтобы место выглядело как военная база. Охранники имеют наглость нацелить на меня свои жалкие зенитные орудия, как будто я попытаюсь что-то предпринять при посадке. К счастью для них, мои братья находятся в джипе, мчащемся через передние ворота, так что я не смогу устроить с ними огненные вечеринки. Катерина с визгом тормозит, выпрыгивает, чтобы поговорить со своим начальником охраны, рыжим кенгуру, ростом шесть футов шесть дюймов, накачанным мышцами. Они оба смотрят на меня, когда я обращаюсь обратно и направляюсь проверить Дикаря. Он рычит себе под нос все время, пока нас возвращают в наши места для сна. На этот раз я втискиваюсь в клетку Лайла и Дикаря, обеспокоенный психическим состоянием обоих. Если они разорвут меня во сне, так тому и быть. Оба в течение ночи обращаются обратно, но ни один из них не нападает на меня. Они просто спят друг на друге, пока я наблюдаю за ними и слежу, чтобы постоянные воркующие команды Катерины Косе не принесли ей никаких плодов. Я жду, когда Аурелия снова призовет меня в астральное царство, но к моему вечному огорчению, она этого не делает. Когда утренний свет проникает через маленькие высокие окна ее спальни, Катерина выпускает нас умыться. Именно тогда я замечаю, что ее рука перевязана. Ее *правая* рука. Деликатно принюхавшись, когда она поворачивается, я замечаю слабый запах чего-то... восхитительного. Что-то горького и острого, что делает меня невероятно счастливым. Утро продолжается как обычно. Она заставляет Косу и меня стоять на коленях рядом с ней, пока она завтракает, подкармливая нас кусочками, когда чувствует себя благожелательной. Но я, должно быть, у нее в немилости из-за вчерашней оплошности, поэтому кусочки омлета бросают в мою сторону на пол, где она заставляет меня наклониться и слизать кусок, как собаку. Она водит нас по своим проверкам и проводит встречи со своим персоналом по разведению птиц — целителями и учеными, которых она использует для контроля своих так называемых программ. У Коннора берут кровь, и он с тревогой смотрит на меня. Один из охранников показывал ему что-то на своем телефоне. *«Ты видел что-нибудь из прошлой ночи после того, как Аурелия покинула Жемчужину?»* — спрашиваю я его в голове. Он не может ответить, поэтому он едва заметно пожимает плечами, его глаза широко открыты, что, вероятно, означает, что все видели кадры изнутри Жемчужины, когда пришла Аурелия, но не более того. Там было много зверей с телефонами, так что я знал, что вся встреча попадет в интернет. Меня раздражает, что меня там нет, чтобы удалить это для Аурелии. Меня успокаивает то, как Катерина чешет свою руку. Меня еще больше успокаивает, когда я вижу тонкую красную линию, поднимающуюся выше повязки. Она сочится кровью. — О, дорогая Регина, — тянет я, проглатывая желчь, когда использую это слово по отношению к ней. — Думаю, тебе лучше это проверить. Пахнет, как будто оно гниет. Ее голова резко поворачивается ко мне. — Правда? — Она нюхает свою собственную руку, хмурясь. — Я чувствую только запах... — Она резко замолкает, прежде чем признать, что это на самом деле, и достает телефон, отходя от меня. Сам Мейс приезжает тем вечером. Меня нет в комнате, когда он навещает, но Коннор рассказывает мне сплетни на следующий день. — Мейс заходит, да? И говорит: «Покажи!» Леди Катерина разматывает повязку, которая уже доходит до локтя, и Мейс буквально отступает от нее! Можешь себе представить? Его нос морщится, как будто он чувствует что-то противное. «Твоя кожа разрушается. Как это случилось?» Леди Катерина вся в поту, и она рычит: «Ты должен сказать мне, это была твоя, блядь, дочь!» Мейс поднимает бровь, да? Так драматично, и я не мог дышать, вообще, но затем он говорит генералу Упырю: «Покажи запись». Они смотрят видео встречи, а затем Упырь указывает: «Вот оно. Она порезала себе большой палец клыком». Все в комнате замолкают, кроме Упыря, потому что ты знаешь, какой он. «А затем она нарисовала символ на своей ладони. Когда ты взяла ее за руку, она наложила на тебя проклятие!» и ублюдок безумно смеется! Коннор прислоняется к стене, проводя пальцами по своим длинным черным волосам. — Аурелия сделала что-то с рукой леди Катерины. Они пытаются понять, как это отменить. Я хочу сиять. Я хочу петь. Я хочу петь? Дикая Мать, я наконец схожу с ума. Но моя Регина, *моя* Регина, нашла способ пробить непроницаемую кожу леди крокодила. Она создала слабость, которой у Коллекционера никогда не было. ---------- Глава 20 Глава 20 Аурелия У меня нет возможности узнать, сколько дней мне потребовалось, чтобы восстановиться на дне канала, но в какой-то момент я чувствую желание поднять глаза вверх и увидеть свет простыми глазами на конце каждой морской звезды. Чтобы увидеть своих друзей. Боль в этой моей ноге утихает. Я разминаю и вытягиваю ее и нахожу ее сильной. Над водой слышно движение обращенных тел. Затем приглушенное фырканье и человеческий голос. Превращение заставляет мои суставы скрипеть и щелкать, это значит, что прошло несколько дней с тех пор, как я была человеком. Я становлюсь высокой, мои руки вытягиваются в стороны и вверх, моя голова появляется там, где раньше была только пятая рука морской звезды. Всегда странно отращивать голову и лицо из ниоткуда. Это похоже на вход в новое измерение и потерю другого одновременно. Немного похоже на портал. И когда я прохожу через эту дверь, я немного скучаю по другой стороне. Я задыхаюсь, когда мой рот прорывается сквозь воду, вдыхая холодный воздух и вытирая воду с глаз. Рычание львицы раздается, прежде чем я щурюсь на человеческую форму Минни и Стэйси в ее золотой львиной форме. — О, привет, Лия! — радостно говорит Минни, поглаживая Юджина на руках. — Мы думали, что у нас опять бешеная стая, поэтому Стэйси решила обратиться, теперь, когда она чувствует себя немного лучше. «Бешеная стая» — это отсылка к тому времени, когда я превратилась в львицу и не выходила из этой формы несколько дней. Это было после того, как совет объявил, что я заслуживаю казни. Я пряталась здесь месяцами. У моей анимы сейчас другие желания. Телекинез помогает мне выбраться из канала на бетонную площадку. Пожав плечами, чтобы размяться, я кривлюсь, принимая полотенце, которое протягивает мне Минни. На каменной площадке лежат пакеты с едой и бутылки с водой, а также рюкзаки с одеждой и туалетными принадлежностями. — Я получила травму, — объясняю я, указывая на свою новую ногу, все еще немного светлее другой. Генри левитирует ко мне с головы Стэйси, где он сидел. Юджин издает напряженный клекот, и я кривлюсь на него, засовывая палец в ухо и поворачивая его. — Может, не сейчас, Юджин, хорошо? Он опускает голову, и я протягиваю руку для Генри. Маленький нимпин нюхает воздух, чирикает клювом, а затем левитирует на мое плечо и устраивается там. Он занял позицию наседки, и сегодня у меня нет на это жалоб. — Так что вы знаете? Минни надувает щеки. — Мы знаем, что ты сделала что-то достаточно плохое, чтобы целый отряд вооруженных офицеров из совета совершил *рейд* на академию. — Достаточно плохое, — повторяю я с отвращением. — Я *защищалась* от пуль и гарпунов! Стэйси обращается в человеческую форму и хватает свой рюкзак с одеждой. — Они сказали, что ты уничтожила *шесть* вертолетов, Лия! — Ложь! — восклицаю я, размахивая руками, а затем скрещивая их в защитном жесте. — Я насчитала четыре. Минни задыхается. — Это действительно здорово и все такое, Лия. Как... действительно здорово, но это значит, что на тебя выписан очень неудобный *ордер на арест*. — Разве он не был уже выписан? — говорит Стэйси, перевязывая косички. — Или тот закончился, и они начали новый? — Я, блядь, не могу уследить, — бормочу я. — Ордер на арест *это*, ордер на арест *то*. Здесь есть еда? — Да, Клюв оставил картошку в мундире с сыром и запеченными бобами, — говорит Минни, направляясь к маленькому столику с тарелкой, накрытой фольгой. — Дикарь был бы горд, — смеется Стэйси. Это то, что меня добивает. Мое зрение затуманивается, и я хватаюсь за живот, как будто могу остановить сухой кашель. Что-то внутри меня скручивается так сильно, что я хочу снова стать морской звездой, но не могу. Я просто так сильно скучаю по нему. Скучаю по *ним* всем. Ему было больно. Они все страдают. Я рыдаю и меня выворачивает, и руки обнимают меня, и Генри пищит в мое ухо. — Кто что сказал Лии? — раздается бесстрастный голос Сабрины. — Это была я, — хрипло говорит Стэйси. — Извини, Лия. Мне не стоило упоминать Дикаря. Кто-то подносит к моим губам бутылку с водой, и я жадно глотаю прохладное содержимое. Рука гладит меня по спине, кто-то убирает волосы с моего лица. Передо мной возникают три лица, и Минни взмахивает салфеткой и промокает мои глаза. — Это действительно тяжело, — хрипло шепчу я. — Я видела их. Они выглядели ужасно. — Мы видели видео, — шепчет Стэйси. — Но ты выступила потрясающе. — Это не имеет значения. — Я откидываю голову назад. — При всей моей браваде, я не знаю, имело ли это значение. Они все еще в плену. За мной все еще охотится мой отец. Они посылают за мной вертолеты. Я не знаю, сколько еще я смогу так продолжать— — Я говорила это раньше и скажу снова, — говорит Сабрина сквозь зубы. — Они *живы*, Лия. И пока они живы, есть причина продолжать. — Извини, — всхлипываю я, чувствуя стыд, что Сабрине пришлось потерять своих парных из-за смерти, чтобы сказать мне это здесь и сейчас. — Не извиняйся. Будь беспощадной. К тому же, твоя задница отлично выглядела, когда ты выходила из Жемчужины. Все об этом говорят в соцсетах. — Я смотрю на Сабрину, и моя подруга-леопард дарит мне редкую улыбку. — Девушка, если задница приносит подписчиков, я говорю, выжмем из этого все, что можно. — Маркетинговая кампания за задницу Лии, принято, — говорит Стэйси, доставая свой запрещенный планшет и карандаш. — Это будет движение. Минни протягивает мне открытую тарелку с едой, и я набрасываюсь на картошку и бобы руками. — Мардук был в *состоянии*, когда понял, куда ты пошла, — говорит Минни, накручивая локон на палец, как она часто делает, когда говорит о своем старшем парном. — Но кто-то вел *прямую* трансляцию, так что мы не отрывались от экрана. — Он сказал, что они придут за мной, — говорю я, вытирая рот и размазывая соус от запеченных бобов. — Я не могла ждать ни секунды, Мин. Я просто не могла. Все, что я делала, это изучала змеиную магию и просто *думала* о вещах. Пришло время действовать. Эта крокодилья пизда вынудила меня. — Я знаю, — мягко говорит Минни, протягивая мне салфетку. — Мы все поступили бы так же. — Не-а, — говорит Стэйси. — У Лии теперь большие драконьи яичники. Ни у кого из нас нет такой смелости. Я имею в виду, тоже голой? Да ладно тебе. Люди будут рассказывать об этом своим внукам. — Надеюсь, по правильным причинам, — мрачно говорю я. Когда мой желудок наполнен, я чувствую себя способной покинуть подземную пещеру и выйти на свет. Мы машем лодке, покачивающейся на водах канала, и поднимаемся по винтовой лестнице и сквозь картину в общежитие анимусов. Клюв пытался пробраться в пещеру, но девушки отказались пропускать его. Он, Мардук и Йети были на телефоне с Руфусом, чтобы уладить кое-какие вопросы с инвестициями Косы, и они обеспокоены еще одним рейдом совета. Не менее тридцати вооруженных охранников обыскали это место, половина из них змеи. Они могли учуять меня, но с таким количеством других гормональных анимусов и Кристиной-горгульей, швыряющейся ругательствами, они ушли с пустыми руками. Мардуку удалось убедить их, что я ушла в подполье с травмами, полученными в вертолете, но мы не знаем, как долго это оправдание продержится. Есть одна важная вещь, о которой я думаю, и я жду, пока последние лучи солнца скроются за горизонтом, прежде чем позвать своего пятого парного. ---------- Глава 21 Глава 21 Упырь Раньше у меня было желание разрушать академию каждый раз, когда я подкрадывался к ней. Убить всех внутри и обратить стены в прах. Я думал, сколько силы потребуется, чтобы превратить ее в пепел. Насколько сильны были драконы, создавшие это место? Но однажды ночью, когда Аурелия только что поступила в академию, я притворялся, что патрулирую снаружи общежития анимусов, когда горгулья над дверью заговорила со мной. — Здравствуйте, сэр василиск, — сказала она писклявым голосом. — Меня зовут Кристина. — Я ничего не ответил, куря косяк и гадая, говорит ли она от лица этого места. — Прекрасная ночь, — проворковала она. — Пришли повидать Б... э-э, маленькую леди внутри? Длинные черные волосы? Голубые глаза, которые зажигают твое сердце? — Я потушил косяк. — Извините, не могу впустить вас сегодня вечером. Наконец я заговорил, и она вздрогнула в своем камне. — Ты... защищаешь ее? — Конечно! — Почему? Она прищурилась на меня, как будто это было очевидно. Ее ноги-палки выпрямились. — Э-э, она самое могущественное существо здесь. Только самое могущественное может быть хранителем дома. — Значит, ты защищаешь ее, потому что она должна защищать тебя? — Попали в точку, сэр, — хихикнула она над своей шуткой. — И почему *ты* нуждаешься в защите? Она закрыла рот, скривив губы, как будто чуть не проговорилась. Кристина погрозила мне пальцем, как будто я был идиотом. — Почему, там внутри есть книги, мой добрый лорд! Важные книги. Она лгала сквозь свои каменные зубы. Поэтому я решил, что не буду разрушать это место. Сегодня вечером, когда я приближаюсь к академии, цикады перестают стрекотать, чувствуя меня, и все маленькие птички в своих гнездах жмутся друг к другу. Одинокая коричневая змея уползает глубже в кусты у основания высоких стен академии, а охранники — динго и три волка — обмениваются телепатическими волнами. Белоголовый орлан, который любит кружить вокруг Аурелии, и один из его подчиненных, редкий черный какаду, патрулируют безоблачное ночное небо. Никто из них не замечает, как я скольжу по воздуху, мои тени — движущееся чернильное пятно на фоне темноты. Даже если острые глаза птиц заметят странное движение воздуха, через одно моргание я уже часть темноты, невидимый для всех. Даже для *нее* я все это время был незаметен. Я не знаю, когда она начала чувствовать мое присутствие. Возможно, она начала замечать, как волоски на ее затылке встают дыбом, или чувство холодного ужаса, закручивающееся в ее животе. Сегодня ночью она открыла для меня окно. А девушка, которая открывает окно для монстров ночью, — это моя девушка. Я мелькаю вижу ее издалека. Подождите, думаю ли *я*, что я самое злое существо ночи? Вот она, совершенно голая, руки на этих восхитительных бедрах, красивые глаза прищурены, как у хищника, в ожидании меня. Я знаю, когда она видит меня. Ее глаза фиксируются, и ее губы приоткрываются, потому что я уверен, что она хочет поцеловать меня. Под лунным светом виден намек на клык, и теперь я тверд как камень. Беззвучно я скольжу в окно, вокруг ее идеального тела, и принимаю человеческую форму прямо позади нее, тени пузырятся, принимая форму мужчины. Моя прекрасная монстр не вздрагивает, когда я вдыхаю запах ее шеи, и я не упускаю из виду каждую мурашку, которая распространяется по ее коже, так же как я не упускаю из виду ничего другого в ней. Она пахнет насилием и драконьим дымом, но ее сердцебиение оставалось ровным до сих пор. — Есть ли у тебя желание ко мне, змейка? — мурлыкаю я ей на ухо, мои тени обвиваются вокруг ее талии, паря над ее кожей. — Кажется, у тебя все отлично, судя по всем отчетам, но твое текстовое сообщение было довольно... *настоятельным*. Она поднимает руку, пальцы любопытно касаются клочка тени. — Они мягкие, и в то же время... сильные. — Ее голос нежен, в отличие от ее запаха, и то, как он скользит по моему позвоночнику, нечто неземное. — Ты контролируешь их, или у них есть свой разум? Умирая от желания прикоснуться к ней, я провожу пальцем в перчатке по длине шелковистых черных волос, лежащих вдоль ее позвоночника. — Они могут быть дикими, — признаюсь я. — Это как приручить дикую змею. Ты думаешь, что контролируешь их, а через секунду... — Два язычка тени скользят вокруг ее горла. Змейка вдыхает, и это движение прижимает ее спину ко мне. Я позволяю своим пальцам свисать вниз, проводя ими по нежной коже ее голых бедер. Ее возбуждение подслащает воздух. — Если я прикоснусь к тебе сейчас, будешь ли ты влажной для меня? — шепчу я в другое ее ухо. — Если я попробую тебя между ног, будет ли твоя киска слаще твоего яда? — Мои пальцы скользят выше, когда ее дыхание учащается, касаясь нежной кожи над завитками лобковых волос. — Прикоснись ко мне, — шепчет она, проводя большим пальцем по полосе тени на своем горле. Сами по себе эти полосы оказывают тонкое давление. Усмехнувшись под нос, я приказываю им уйти, снимая перчатки зубами и заменяя тени своей голой кожей. Она выдыхает возбуждение, и я обхватываю ее горло, притягивая к своему телу, позволяя ей почувствовать, как я тверд, пока приказываю своим теням скользить по старым шрамам на ее животе и ласкать темные волосы внизу ее бедер. Они блуждают вниз. — Ты приобрела вкус к опасности, змейка. Не знаю, должен ли я отшлепать или вытрахать это из тебя. Змейка задыхается, когда эти тени находят ее влажный жар. Находят ее половые губы влажными и восхитительно горячими. — Почему тебя это волнует? — тяжело дышит она, накрывая мою руку своей на своем горле. — Тебя никогда не волновала я. — Хммм, — мурлыкаю я, наслаждаясь ощущением ее центра, пока углубляюсь в поисках той драгоценной дырочки. Она вскрикивает, когда я вхожу в нее, расширяя тени и наполняя ее. Она извивается в моей хватке, и я обхватываю ее за талию, пока еще один язык тени присоединяется к ее центру, кружа вокруг ее набухшего клитора. — Это ложь, — говорю я ей на ухо, когда тень внутри нее расширяется дальше. — Я предупреждал тебя много раз. — Она издает сладкий крик, и я провожу губами по ее челюсти. — Дыши, змейка. Дыши для меня. — Она растет, — говорит она, проводя рукой по толстой длине между ног. — Как она растет? Я снова мурлыкаю. — Правда? — Ты ублюдок, — тяжело дышит она, но это неискренне. — Это то, по чему ты скучаешь, не так ли? По членам твоих парных в тебе. Я могу дать тебе все, что ты захочешь, сам. Тень растет, пульсируя медленно, любовно внутри нее, пока ее клитор пульсирует под вторым пальцем тени. Она откидывает голову назад, чтобы посмотреть на меня, и я поддаюсь ее взгляду, прежде чем наклонить свои клыки над ее. — Если ты не поцелуешь меня, я могу уйти, — шепчу я. Она рычит, тянется к моему затылку и шипит мне в рот. Я играю с соском, когда ее язык скользит мимо моих губ, и теперь моя очередь стонать ей в рот. Киска змейки заливает мои тени, ее желание растет вокруг нас. Я двигаюсь быстрее, тени трепещут вокруг ее клитора всасывающим движением, пульсация внутри нее больше, быстрее и сильнее, чем раньше. Ее мышцы напрягаются, и она кричит мне в рот, ее клыки впиваются в мою нижнюю губу, выплескивая яд. Я хватаю ее за подбородок, когда она кончает и кричит, всасывая ее сладкий яд. *«Мне нужна каждая последняя капля»,* — говорю я ей в голову. *«Каждая последняя, блядь, капля тебя».* Ее бедра дергаются под моими тенями, и когда яд стекает по ее рту, я медленно слизываю его, наслаждаясь силой и вкусом. Она тяжело дышит, прижимаясь ко мне, и я лениво кружу вокруг ее клитора, чтобы вытянуть последние остатки удовольствия. Когда она обмякает в моих руках, мне остается только зарыться носом в ее волосы, обернув ее своей силой, обернув ее ночью. — Она теплая, — удивленно говорит она, — но в то же время прохладная. — Когда она смотрит на меня так, я могу утонуть в этих драгоценностях, которые она называет глазами. Единственная пара глаз в мире, невосприимчивая ко мне и моей смертоносной сущности. — Ты можешь дать мне все, что я захочу? — осторожно спрашивает она. — Ах, я ранен. Ты используешь меня. — В ее зрачках загорается огонек, распространяясь наружу, когда она поворачивается ко мне лицом. Ее рука скользит по моим брюкам, находит мою твердую длину и сжимает. Я откидываю голову назад в удовольствии. — О, змейка. — Даже не думай на мгновение, что я забыла поместье Дракос. Ты должен мне за все мои неприятности. — Ее рука скользит вверх и вниз, работая со мной, как с инструментом. — Даааа, — шиплю я. — Я ничего не забываю, змейка. Никогда. Чего ты от меня хочешь? Она расстегивает мою ширинку, освобождая меня и позволяя этой мучительно твердой длине выпрыгнуть в ее руку. Ее прикосновение — пытка для моей нуждающейся кожи. — Я хочу немного той сыворотки течки, которую мне вкололи в поместье Дракос. По крайней мере, шесть доз. Даже моя тьма запинается. — Змейка, — тяну я. — Зачем, ради всего святого, тебе просить о чем-то подобном? Ты не помнишь, что случилось в прошлый раз? — О, я прекрасно помню, Генерал, — отвечает она, ее голос мягок и обольстителен. Становится жарко? — Все это время ты хотела от меня наркотики? — надуваюсь я над клыками. — Мне действительно обидно. Она убирает руку, толкая меня в грудь с достаточной силой, чтобы я отшатнулся на шаг. — Ты можешь это достать или нет? Очарованный, я должен смотреть на нее мгновение. Смотреть долго и пристально, пока внутри меня что-то долгожданное не загорается. — Наконец она показывает мне свои клыки, — говорю я. — Наконец я понимаю, что монстры в джунглях не страшнее меня, — мурлычет она. Определенно жарко. Она делает шаг ко мне, хищное намерение в ее глазах. — Наконец я понимаю, что единственное, что мешало мне быть большим хищником, была *я сама*. — Не знаю, смогу ли я продолжать называть тебя змейкой после сегодняшней ночи, — выдыхаю я. — Есть кое-что еще, чем ты можешь меня называть. То, чего ты избегал. В ее глазах появляется какой-то блеск. Ее голос гремит вокруг меня. — Дай мне то, что я хочу. Она только что попыталась применить Регина-команду ко мне. Заклинания и секреты на моем теле жгут, как яд в моих венах. Мое сердце колотится в ушах, и мои клыки удлиняются за нижнюю губу. — Ты призываешь то, к чему не готова, — предупреждаю я. — Я была готова уже некоторое время, Упырь. Мы смотрим друг на друга, глаз в глаз. Василиск против Костеплет. Ее зрачки превращаются в змеиные щели, зачаровывая меня. — Я достану тебе сыворотку. — Что я вообще говорю? — Но — я быстро прихожу в себя. — Тебе придется кое-что сделать для меня взамен. Она хмурится. — Зачем? У меня нет на это времени. — Ты найдешь время, — просто говорю я. — Ты должна мне уже некоторое время. И я предполагаю, что ты хочешь эти флаконы достаточно сильно, чтобы сделать все, что потребуется. Она не хмурится, не выдает ничего, и всего на мгновение я скучаю по старой Аурелии, чье лицо выдавало все. Мне придется быть на высоте теперь. — Хорошо, что мне нужно сделать? Так ровно. Так спокойно. Это сердцебиение сосредоточено, дыхание ровное. Эти зрачки... все еще щели, которые приковывают меня за член. — Встреть меня здесь завтра вечером, — говорю я, направляясь к окну. — Я достану платье. Прежде чем она успевает ответить, я становлюсь единым целым с тьмой и вылетаю в окно. Я собираюсь уйти, когда что-то отвлекает мое внимание от выхода над стеной академии, и я решаю, что мне лучше отдать дань уважения. Я спускаюсь в медицинский центр, открывая себя всему, что там скрывается. Где я нахожу Ракель. Где астральная форма волчьего анима бегает и кричит о помощи все это время. *«Бу!»* — кричу я. Аним останавливается прямо передо мной. ---------- Глава 22 Глава 22 Аурелия *Он достанет платье.* Что бы Упырь ни заставлял меня делать, это явно не будет в мою пользу. Более того, вероятно, это причинит мне боль. Но, к сожалению, он прав. Мне нужна сыворотка для моего плана, и я сделаю все, чтобы ее получить. Я жду его после наступления темноты, на этот раз на крыше общежития анимусов, без единой нитки одежды и с хмурым лицом. Я сказала только Минни, что ухожу, и хотя она была недовольна, она пожала плечами, что означало: «Я знаю, ты делаешь то, что должна, только не дай себя убить». Упырь прибывает с первым холодным ветром ночи, предвещаемый запахом яда. Он резкий, но сладкий, ядовитый, но манящий. И когда он развоплощается из теней в человека, я бросаю на него ровный взгляд. — Ты знаешь, что на меня охотятся. Я не могу идти туда, где меня увидят. — Тебя не увидят, — говорит он, его лазеры сверкают зловещим багрянцем. — Прими форму дракона, и я покажу путь. — Я могу сделать это в форме феникса, чтобы мы побыстрее закончили. — Так нетерпеливо, — тянет он. — Но нет, кто-нибудь заметит. Он слишком заметен. Я не подумала об этом, но не показываю, что ругаю себя. — Это не ловушка, надеюсь? Нет способа узнать, лжет ли ублюдок; он так хорошо защищен своими тенями, что я едва видит его брачную метку. — В этом нет веселья, — говорит он. — Кроме того, ты мне нужна. Что-то древнее шевелится во мне от его слов, но я должна отбросить это в сторону. Он всегда был моим врагом. — Я просто хочу, чтобы ты знал, — говорю я, крадучись вперед. — Если ты предашь наше соглашение сегодня вечером, даже смерть не спасет тебя от меня. Ты понимаешь? Он замирает, его глаза вспыхивают чем-то похожим на гнев. — Угрозы? — Этот шипящий голос опасно тих. — Угрозы возбуждают меня, змейка. — Теперь его очередь делать шаг вперед. — Угрозы заставляют меня хотеть увидеть, как ты выглядишь, согнувшись над своей драгоценной академической стеной, крича, потому что мой член растягивает твою мокрую. Мокрую. Киску. Его смертельно мягкие слова *действительно* заставляют меня увлажниться. — Ты была в Жемчужине, с предупреждениями от твоей акулы и льва, без сомнения. Но то место, куда мы идем сегодня вечером, змейка, заставит Жемчужину выглядеть и чувствоваться как детский манеж. Я знаю, ты справишься. Я сжимаю зубы от его предположений обо мне. — Тогда давай покончим с этим. Мы отправляемся в ночь, я следую за самой темной ее частью, аморфным, меняющимся шаром пустоты, движущимся, как ракета, прямо перед моим носом. Мы направляемся не в город, как я предполагала, но на юго-восток, в пригороды. Упырь ведет меня на неприметную улицу, застроенную обычными жилыми домами, и направляется прямо к одному конкретному владению. Этот таунхаус бьет меня в грудь — не его видом, а запахом вокруг него, который кричит о необходимости держаться подальше. Меня тянет в животе. — Чей это дом? — мрачно спрашиваю я, уже зная ответ. — Мой. Я фыркаю, когда он открывает входную дверь без ключа и ведет меня в тускло освещенную прихожую. Я сразу вижу, что он не украшал его сам, потому что ни один монстр, кроме, возможно, Ксандера, не имеет такого вкуса. Насколько я помню, всем генералам дарят дома в качестве подарков, когда они присоединяются к моему отцу как старшие в его свите. Так же, как король даровал бы землю своим вассалам по старым обычаям. Какой-то дизайнер с хорошим вкусом обставил этот дом в бордовых и черных тонах, с редким белым цветком лотоса, разбивающим темные оттенки. Мы поднимаемся наверх, в главную спальню, где королевская кровать украшена черными шелковыми простынями. В воздухе чувствуется слабый запах пепла. — Ты будешь под прикрытием как молодая женщина по имени Джейд Браун. — Это имя знакомо. — Она примерно твоего возраста, возможно, была твоей ровесницей, когда ты была принцессой в то время. Я сужаю на нем глаза. *В то время*. — Я нечто гораздо более худшее сейчас. Он усмехается. — Тебе нужно будет скрыть свою силу с помощью той твоей особой способности. — Очевидно. Упырь накидывает на руки черное платье. Оно потрясающее, с открытыми плечами, но с длинными рукавами, и только когда он помогает мне в него вступить, я замечаю, что у него нет спины. Оно облегает мои бедра, а затем струится к полу, оставляя короткий шлейф. Быть одетой Упырем — это слегка смущающий домашний опыт. Его руки нежны, но деловиты. Его прикосновение совсем не похоже на то, что было прошлой ночью. Он отступает, и его красные глаза, кажется, сверкают диким осознанием, от которого мое сердце ускоряется. — Я хочу этот цвет на тебе, — говорит он, протягивая мне маленький кожаный несессер. Я открываю его и вижу палитру консилеров для разных тонов кожи и одну-единственную красную помаду. Я поворачиваюсь и вижу, как он держит черный кружевной материал. — Какого черта я здесь делаю, Упырь? — подозрительно спрашиваю я. — Есть небольшое мероприятие, на которое мне нужна спутница, и, ну... ты идеальный кандидат. — Он пожимает плечами. — Вот, надень это. Им нужно видеть только твои губы сегодня вечером. Это высокий головной убор с черной кружевной вуалью. Традиционный змеиный вид, который богатые женщины носят на змеиных гала-вечерах. Я видела, как тетя Шарлотта надевала что-то подобное всего *один* раз. Мой желудок сжимается, но я пришла сюда, чтобы получить то, что мне нужно, поэтому я беру эту вещь и завязываю волосы в пучок. Я вставляю высокую черную пластиковую арку перед пучком, и Упырь набрасывает на нее кружевную вуаль, закрепляя ее зажимами. Она свисает низко, чуть ниже кончика моего носа. Воздух внезапно меняется вокруг меня. Вокруг нас. — Высуни клыки, — говорит Упырь странным новым тоном. Я смотрю на него, прежде чем подчиниться. — Думаю, они тебе слишком нравятся. — Тебе лучше не говорить сегодня вечером. — К счастью, змеиные женщины не разговаривают на вечеринках, — шиплю я в ответ. — Зачем беспокоиться, когда все самцы могут делать это за нас? Он смотрит на меня в ответ, без возражений на его раздвоенном языке, только тяжелое наблюдение, которое я чувствую до костей. — Что ты знаешь о василисках, змейка? Я застигнута врасплох вопросом, поэтому мне требуется секунда, чтобы ответить. — Никто ничего не знает о них. — Это неправда. — Ты единственный... — говорю я, внезапно теряя нить мысли. Упырь похож на меня. Последний из своего рода. Более мягко я говорю: — Если только... твои родители или семья живы? Впервые я замечаю у него колебание. Спад высокомерия. Его тени теряют высоту, свисая низко у локтей. — Нет никаких признаков других, — говорит он. — Тени знали бы, если бы были другие. — Откуда ты— Он внезапно поворачивается и уходит, его ботинки тяжело стучат по полу в другую комнату. Когда он возвращается, он одет в более тонкую версию своей обычной формы. Черная рубашка и пиджак кажутся темнее и новее, ряд золотых медалей свисает с его левой груди, и он добавил чистую костяную маску к своему лицу. Тени тянутся, как пальцы, обвивая меня. — Мы опаздываем. Меня должно раздражать, что он уклоняется от вопроса. Я думаю, что знаю ответ в любом случае, но эта линия мыслей... эта линия разговора — это то, о чем у меня не было времени думать до сих пор, и я нахожу себя виноватой в этом. Упырь ведет меня к черному внедорожнику на его подъездной дорожке, который выглядит совершенно новым. Полагаю, ему никогда не приходится им пользоваться из-за его гораздо более эффективного способа передвижения. Он помогает мне и моему платью сесть на пассажирское сиденье, и мы оба молчим — он с военной эффективностью, а я с ядовитыми мыслями, которые приходят только к Регине, у которой враг — ее парный. Это становится только хуже, когда короткая поездка приводит нас к особняку с воротами в богатой части города. Мое сердце начинает колотиться от маленьких деталей, указывающих на то, где я нахожусь. Фонтан, который мы проезжаем вверх по длинной подъездной дорожке, без опознавательных знаков, и так же черный кирпичный забор спереди. Никаких табличек или гербов. Никаких больших каменных статуй, гордо кричащих о порядке обитателей. Но все выглядит подозрительно новым. У входа припарковано *много* машин в аккуратные ряды — военные грузовики с открытыми и закрытыми кузовами, некоторые с тентами. В резком контрасте где-то вдалеке играет классическая музыка, тщательно подобранная, чтобы создать определенный образ. Я знакома с этими тактиками. Я практиковала этот фасад с детства. Внушительный особняк возвышается, как король, во главе владения, с изящной отделкой, властной аркой и каменными дверями из витража. Сердце колотится, я смотрю на землю под ним, гадая, не едем ли мы над камерами каких-либо несчастных заключенных. У главного входа стоят четверо военных зверей в черных бронежилетах и с автоматами за спиной. Один носит маску черепа, как у Упыря. Василиск паркуется прямо перед ними, выходит из машины и бросает ключи одному из охранников. Сердце колотится, я опускаю вуаль и открываю дверь, обнаруживая Упыря уже там, который практически выносит меня, чтобы я не сбила свой высокий головной убор. Его тени обвиваются вокруг меня одновременно с его руками, легкая дымка черного дыма вокруг всего моего тела, достаточно прозрачная, чтобы показать мое платье и форму, но не более того. Теперь единственное, что может меня выдать, — это мой голос. Мой мир скрыт за черным кружевом, как будто этому дому требуется еще один слой, чтобы скрыть темное происхождение средств, которые привели к его покупке: меня. Охранники отводят взгляды и не выглядят удивленными, увидев спутницу Упыря, входящую внутрь. Золотые огни блестят на белых блестящих плитках, и до моих ушей доносятся звон бокалов, возбужденная болтовня и Моцарт на фоне. Классическая, но значительная змеиная вечеринка. Василиск не прижимает меня к себе, но его тени делают свое дело, командуя и говоря всем, кто встретится с нами сегодня вечером, что я его собственность. Я испытываю странное чувство дежавю. Как будто, войдя в этот дом, я шагнула в альтернативную реальность, где вижу, какой могла бы быть моя жизнь. Где ничего из того, что произошло в последние десять лет, не случилось. Как будто меня никогда не изгоняли. Как будто я никогда не была Костеплет, а была змеиной принцессой и наследницей империи моего отца. Клыки, царапающие мою нижнюю губу, могли бы быть моими постоянными клыками кобры. Упырь мог бы быть моим высокопоставленным консортом. Я в каком-то трансе, когда звуки вечеринки становятся громче, и две двери распахиваются, впуская нас. Мы с Упырем входим внутрь, и нас встречает аплодисменты, внезапно оглушающие меня. Кто-то кричит. Я щурюсь под ярким светом, пытаясь отдышаться, реальности сталкиваются самым жестоким образом. — Дамы и господа, — тянет Упырь, протягивая мне руку. — Я представляю вам мою невесту, Джейд Браун. Помолвочная вечеринка? Этот, мать его, ублюдок. ---------- Глава 23 Глава 23 Аурелия *«Где настоящая Джейд Браун?»* — шиплю я в темный разум Упыря. *«Мертва, как ни странно. Улыбнись».* Это бедная невинная девушка. Я едва помню ее из начальной школы. Тип девушки, которая не выделялась среди остальных детенышей. Средние оценки, ее хвост всегда в резинке. В этой части побережья водится множество восточных коричневых змей, и, хотя они опасны своим ядом, возможность продавать свой яд для исследований сделала многих из них довольно богатыми и с высоким рангом в змеином сообществе. Логично, что Упырь выбрал бы одну из них в качестве своей парной. Я скалю клыки, как было предложено, и тени расходятся ровно настолько, чтобы все увидели мои красные губы и острые белые кончики. Все, включая моего богом проклятого отца, который стоит во главе толпы, высокий и зловещий. Мое зрение сквозь кружево фрагментарно, но я узнала бы своего родителя по его силе. Она покрывает воздух, как масло, вися над ним и в то же время заражая все вокруг. Это придает всему вокруг него тонкое ощущение удушья. Мне интересно, как моя мать вообще это терпела. Как я, будучи ребенком, вообще это терпела. Но это было все, что я знала, и он любил меня в начале. Или, возможно, это была не любовь, а собственничество и жадность, которые делали его прикосновения нежными. Шокирующе и неудобно чувствовать себя преданной задним числом. Другие высокопоставленные змеи держатся позади, позволяя своему королю приветствовать своего генерала. К моему полному и блестящему шоку, мой отец обнимает Упыря, хлопая его по спине всего один раз, прежде чем отступить. Он даже не смотрит на меня. — Поздравляю, Генерал, — говорит Мейс Нага. — Наконец-то ты приносишь мне хорошие новости. Интересно; это звучит как укол. Еще интереснее то, что это звучит так, будто они пытались женить Упыря уже некоторое время. Тетя Шарлотта подходит, ее шпильки цокают, в длинном черном платье с драматичной меховой отделкой. Ее белокурые кудри выглядят немного сухими на концах, и ее улыбка с красными губами напряжена, когда она окидывает меня взглядом, затем поворачивается к своему единственному живому парному, дяде Рональду. — Хорошо сделано, Генерал, — говорит дядя Рон. Его улыбка не доходит до глаз. — Спасибо, Ронни. То, что Упырь так дружелюбен с моей семьей, вызывает у меня тошноту, но не так сильно, как когда тетя Шарлотта пытается увести меня к одному из черных бархатных диванов в стороне. — Ты должна сесть, дорогая, — говорит она, протягивая руку, чтобы увести меня. Тени Упыря заставляют меня отступить назад, к его телу. — Моя невеста сядет только со мной. Рядом с ним анима, которую я узнаю как лучшую подругу Шарлотты, нервно смеется. — Ах да, собственничество василисков, говорят, подобно бешеному дракону, не так ли, Генерал? — Если бы у бешеного дракона забрали яйца, да, — гладко говорит Упырь. — Мы все уже начали думать, что ты импотент, — смеется коренастый мужчина с густыми усами. — Ты уверен, что это твое? Вспышка света и шипение. Раздается крик, который внезапно обрывается. Все вздрагивают, затем немедленно отворачиваются и продолжают как ни в чем не бывало. Нет никаких следов мужчины, который стоял там. Только куча дымящегося пепла и шутка, повисшая в воздухе. Подожди. *Подожди.* *«Я свяжусь с тобой по поводу твоих требований к беременности, Джейд»,* — официально говорит тетя Шарлотта, прежде чем развернуться и с цоканьем уйти. Теперь я яростно кричу в голову Упыря: *«Ты можешь откладывать свои собственные яйца, Упырь! Какого черта».* Он только смеется, притягивая меня, чтобы сесть к нему на колени. *«Разве ты не хочешь моих детенышей, Регина?»* — Я замираю. Вдруг это платье становится тесным вокруг моей диафрагмы, и еще больше пота стекает по моему позвоночнику. *«Легче, змейка. Я знаю, что принцесса внутри тебя есть. Все это могло быть твоим, помнишь?»* Я помню, в этом половина проблемы. Я представляю, если бы я была дочерью своего отца, принцессой Особняка Нага. Меня всегда держали подальше от генералов, но, будучи взрослой, мне пришлось бы с ними взаимодействовать. *«Тебе пришлось бы отвечать передо мной»,* — говорю я ему. *«Это было бы идеально».* Я хмурюсь на него, но генерал василиск угрожающе смотрит на толпу. Они могут не видеть его глаз, но его поза в кресле, положение плеч и бедер, а также легкий наклон головы кричат о чистом, смертоносном вызове. Теперь я могу посмотреть на остальных людей в комнате. Струнный квартет исполняет «Времена года» в углу, и над ними возвышается герб семьи Нага из золота и серебра, блестящий, потому что он совершенно новый. Я полагаю, им не удалось спасти оригинал. Мои глаза перемещаются вправо от них, туда, где на возвышении перед небольшой толпой сидят три человека, с кляпами во ртах и в оковах из обсидиана на трех стульях. У меня вырывается непроизвольный вздох. Это высокая фигура Абло Обона; волчья королева, Лунисса Даркфанг, и Ирма Голдвинг, птичья королева. У всех троих остекленевшие, ничего не видящие глаза, но их дыхание и сердцебиение учащены, как будто им больно. Он сделал это. Мой отец действительно сделал то, что планировал все эти годы. Мейс Нага готовится захватить власть в штате. Мне хочется выпрыгнуть из этого кресла и бежать. Мне нужно предупредить Минни и академию. Мне нужно найти своих парных. Мне нужно вернуть их *сейчас*. *«Успокойся»,* — предупреждает Упырь в моей голове. Его тени скользят по моим рукам, как будто успокаивая меня, и, возможно, потому что он один из моих парных, это срабатывает. Регина во мне подчиняется его хватке. Змеи в комнате общаются и смеются. Они указывают на своих пленников и пожимают друг другу руки. Внезапно я слишком остро осознаю, что каждый самец в комнате одет в официальный военный вечерний мундир. Это выглядит официально. Намеренно. Это напоминает мне образы из другого времени и места, где происходили такие вещи, в другой хрупкой декаде. Мое зрение обостряется, и вместе с этим мой разум. Хотя я отвожу взгляд от них, я позволяет своему разуму обратиться к волчьей королеве. Что это за змеиная магия? Что птичья королева с ее утонченными целительскими способностями не могла победить? Что Абло Обона с его мощной телекинезой не мог противостоять? Волчья королева не отвечает, когда моя сила касается ее разума и просит разрешения говорить. Как будто ее разум окутан тьмой. Тенью. Моя голова поворачивается к лицу моего пятого парного. Мы оба, с закрытыми от мира глазами. Оба окутаны тенями. *«Ты сделал это?»* *«Что именно?»* — тянет он. «*Наложил заклинание на Коллекционера, чтобы ее кожа слезала?»* *«Мы не одно и то же».* *«Мы абсолютно одно и то же. Это был гениальный ход, кстати. Очень хорошо сделано».* Я не получу от него никакого ответа, и я это знаю. *«Это все?»* — спрашиваю я. *«Ты хочешь, чтобы я была твоей невестой? Родила твое семя?»* *«Это слишком много для *моей* Регины?»* *«Ты никогда не был предан мне».* Он скалит клыки. *«Ты готова к тому, что грядет, змейка?»* Мой взгляд тверд на точках, сверкающих багрянцем. Он застал меня врасплох своими словами второй раз за вечер. *«Уведи меня отсюда»,* — говорю я с отвращением. *«Я сыграла свою роль».* Когда он встает, прижимая меня к себе, как будто *я* сделана из тени, мой взгляд находит моего отца, сидящего в кресле с крыльями, его глаза устремлены на меня. Мое сердце подпрыгивает, как от выстрела, но он *не может* знать, что это я. Полоса тени обвивается вокруг моей руки, направляя меня, и Упырь ведет меня прямо к своему королю. Он кланяется, и я торопливо делаю реверанс. Когда мы поворачиваемся, чтобы уйти, женский голос разносится по комнате. — Джейд? О Джейд, как мы рады! Полная женщина и пожилой мужчина спешат ко мне, их лица встревожены, руки протянуты. Возможно, это их паника, возможно, *моя* паника, но я тоже тянусь к встревоженной матери. Раздается странное и ужасное шипение, и столб тени взрывается вокруг меня, как торнадо. Мой мир — это вихрь темных вращающихся теней. Дикая Мать, все, что я вижу сейчас, — это торнадо вращающихся теней вокруг меня. Я стою в его центре, скрытая от всей комнаты. *«Не* прикасайтесь к моей невесте». — Голос Упыря переходит на новый уровень ужаса. Внутри моего торнадо он звучит так, будто он очень далеко, но даже тогда его гнев повергает меня в шок. — «Она больше не ваша. Она *моя*. Как и детеныши. Как и ее душа. Вы меня поняли?» Снаружи бури теней слышны другие приглушенные голоса, и прежде чем я понимаю, что происходит, меня уносят властные, собственнические руки и поднимают во внедорожник Упыря. Мы мчимся по улице так быстро, что уличные фонари превращаются в размытые пятна. Слишком много вещей неправильно во всем этом. Мой отец хочет, чтобы Упырь размножался. Мать Джейд не знает, что она мертва. Мир не знает, что совет находится в плену. На мою голову выписан ордер, и никто из моих парных не может помочь мне исправить эти ошибки. Упырь — враг. Но почему он не прикасается ко мне как к врагу? Между мной и лордом василиском не происходит обмена словами, но он раздевает меня с той же эффективностью, с которой одевал, затем ведет обратно в академию. Полет напряженный, но не физически. Меня беспокоит, почему он не выбрал настоящую Джейд Браун своей женой. Ничто не мешало Ксандеру взять Франческу в качестве своей на некоторое время. Но я не собираюсь задавать ему никаких вопросов. Бессмысленно. Когда я наконец возвращаюсь в свою спальню, чувствуя, что мне нужно смыть с себя эту ночь, я поворачиваюсь, чтобы обратиться к молчаливому гиганту. — Как ты собираешься поддерживать этот фарс? — Тебе придется возвращаться по мере необходимости, конечно. — Высокомерный ублюдок, — бормочу я. — Я не хочу возвращаться туда. — Тише, *жена*. Я поворачиваюсь к нему, но он уже ушел, и на его месте на открытом подоконнике сверкают, как драгоценности, шесть стеклянных флаконов. ---------- Глава 24 Глава 24 Упырь — Коллекционер забирает немало эструсных препаратов, — жалуется наш новый главный ученый следующим вечером. — Ее медицинский персонал не может использовать *столько*. Жуя кончик украденной ручки, я смотрю на него в лаборатории особняка Нага. — Может, она нашла самку единорога. Может, экспериментирует с этим анимом Коннором. Но она никого не подпускает на километр к своей земле, так что никто не знает. — Тебе нужно это выяснить, — говорит Мейс из кресла. — Нам нужно знать, что она там прячет, прежде чем мы примем решение. — Девушка скоро спланирует свою атаку, несомненно, — говорит генерал Тайпан у двери. — Что, если ей удастся ее убить? — Тогда выбор будет сделан за нас. — Мейс отмахивается. — Но если там есть редкие активы, которые мы можем продать за границу, я мог бы счесть это выгодным. — Они могут уничтожить друг друга, — говорю я непринужденно. — Она не может умереть здесь, — говорит Мейс. — Я не упущу возможности такого рода. Война дорога. Если он может заработать деньги, продав ее, он это сделает. Это было бы разумно. — Хорошо, — говорю я, кряхтя, поднимаясь на ноги. — Нет покоя для нечестивых. — Я бросаю ручку обратно начальнику, смотрю, как он ловит ее, затем кланяюсь нашему королю и удаляюсь. Ночь над поместьем Крокодилус наполнена магией, но мои тени проскальзывают мимо нее, как кислород. Так много оружия. Так много солдат, наблюдающих за ночью, как будто она нападет на них, если они отвернутся слишком надолго. Боязливая маленькая крокодилиха в своем болоте. Мне требуется минута, чтобы найти Катерину и ее новые игрушки, спускаясь сквозь этажи дома и под землю. Она собрала их в комнате с металлическим полом, в углу мерцает тусклый свет, создавая безвкусную сцену. Здесь много теней, и высокая фигура Ксандера — первое, что я вижу, возвышающаяся перед остальными. Его плечи напряжены, руки скрещены. Его темная сила жужжит вокруг него, как провод под напряжением. Я подкрадываюсь к дракону, низко и медленно, как кот, готовый к прыжку, но легкий поворот головы говорит мне, что он знает, что я здесь. *«Она передвинула единорога?»* — шепчу я. *«Я хочу увидеть, исполнит ли потирание его задницы мое желание».* *«Потри мою задницу и посмотри, что будет»,* — отвечает Ксандер. Я выглядываю из-за угла, чтобы увидеть, что его так взбудоражило сегодня. Рядом женский вздох, и если бы у меня было человеческое лицо, оно было бы искажено отвращением. Я смотрю на то, что делает леди Крокодилус, и даже мои тени отшатываются. Она держит нож над большой белой акулой, ее глаза почти такие же дикие, как у водного оборотня в психозе. Коса подвешен, оба запястья привязаны к металлическому крюку на низком потолке. Металл блестит под резким светом, и кожа вскрывается, обнажая красное, но Коса не вздрагивает. Его обнаженный торс покрыт глубокими, кровоточащими порезами, но, холодный и отстраненный, он не двигается. Все верхняя часть тела Катерины перевязана, багровые пятна расцветают, как мрачные розы, на ее руках и груди. Интересно. — Ты кончена! — рычит Катерина, тяжело дыша и вытирая лоб. — Все вы, блядь, кончены! Дикарь лежит в волчьей форме, белые пятна среди черной шерсти там, где его опалили. Огромный лев без сознания рядом с ним, его грива грубо сбрита до кожи, и в его спину воткнуто так много дротиков, что он выглядит как ехидна. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Ксандера сбоку. *«Ты просто стоишь»,* — говорю я. *«Просто стоишь и смотришь...»* Его рычание предназначено только для моей головы. Мы оба смотрим, как Катерина танцует вокруг Косы, металлическая полоса то поднимается, то опускается, но не касается кожи. Как будто она боксирует с тенью и не может решить, какой кусок татуированной кожи порезать дальше. — Даже не прикоснется ко мне, — бормочет она. — Или посмотрит на меня. В чем, блядь, смысл? Ты должен был быть мертв в любом случае. Они все *хотят*, чтобы ты был мертв. — Она бормочет, как сумасшедшая, и что-то подсказывает мне, что она не спала много ночей. Полагаю, новизна прошла, когда реальность оказалась не такой, как она себе представляла. — Ах! — Катерина бросается вверх, полоснув слишком близко к глазам акулы, и оставляет вертикальный порез на его щеке. — Все считали тебя таким красивым, — плюет она, пот стекает по ее лицу. — Они не будут считать тебя *красивым*, когда я закончу с тобой. — Власть развращает, — тянет я вслух. — Абсолютная власть развращает абсолютно. — Катерина резко поворачивается, глаза широко раскрыты, и всего на секунду я думаю, что она нападет на мое материализующееся тело. — Я могу увидеть единорога? На нем можно кататься? — Она скалит свои заостренные крокодильи зубы и издает пугающий низкий рык, который ее вид издает, когда злится. — О, черт, это так серьезно? — спрашиваю я. — Потому что я серьезно насчет катания. — Убирайся отсюда, — рявкает она, приближаясь ко мне, в ее глазах сверкает дикий огонек, граничащий с бешенством. — И скажи Мейсу, что он может— — Ай-яй-яй. — Я грожу ей пальцем. — Не будем забывать, кто теперь управляет всем штатом. Гнев вспыхивает на ее лице, как пламя. — Он даже не может снять это заклинание с меня. — Она указывает на свои перевязанные руки. — Либо у него не так много власти, как он рекламирует, либо он вообще не на моей стороне. — Если бы он хотел тебя убить, ты была бы мертва, — успокаивающе говорю я. — Ты так ценна для нас, Катерина. С единорогом или без. Ее фырканье — чистое отвращение. — Ты и все остальные хотите того, что есть у меня. — Она машет ножом в сторону трех братьев за ней. — И— — Что у тебя есть? — спрашиваю я с тихим шипением, делая шаг вперед. — Что *это*? — Я машу рукой на ее подопечных. Бледные ноздри Катерины раздуваются, змеиные зрачки сверкают. Рядом плещется вода, и мне интересно, кто наблюдает за нами. Кто из ее парных, которых она держит в тех водах, достаточно человечен, чтобы слышать наши слова? — Ты бы никогда не понял. *Ты*, кто предпочитает казнить любого, кто был отдан ему в парные. *Ты*, кому Мейс дал *все*. Тебя спасли. Тебе подарили жизнь на блюдечке. Я боролась за власть. Я боролась за свою независимость и вырастила свое предприятие с нуля, когда никто не думал, что анима способна на это. — Ты более похожа на Аурелию, чем думаешь, — размышляю я. — Также как и на Косу, во многом. Это то, что привлекло тебя к нему, кроме симпатичных волос? Ее лицо искажается, когда она смотрит на реку, которую создала. — Я была там в тот день, когда Коса заявил о себе, бросив на наш стол ванну с разорванным телом холодного патриарха казуара. Мы все думали, что он никогда не протянет на суше. — Ах, вот почему его отвержение так ранит тебя, — размышляю я. — Потому что он мог бы понять тебя. Он мог бы *видеть* тебя под этой твердой чешуей. Ее голова резко поворачивается ко мне, как у морского крокодила. — Иди домой и отсоси Мейсу, как хороший генерал. — Забавно, что никто из них не хочет тебя обратно. Даже с твоим хитрожопым заклинанием гиены. Она поднимает нож. — Заклинание действует. Они полностью под моим контролем. Если *она* придет сюда, они схватят ее и закуют в кандалы на месте, и это будет конец Аурелии Костеплет. — Ее улыбка — сплошные зубы. — Как иронично, что ее собственные парные станут ее концом, когда именно они отдали ее на казнь. — Я впечатлен, — признаюсь я. — Это своего рода поэзия. Раны Косы уже затянулись, кровь, скопившаяся у ее ног, давно свернулась. — Зачем ты здесь, вообще? — спрашивает Катерина. — Мейс хочет знать, разводишь ли ты Лориана-единорога. — Она прищуривается на меня. — Ладно, *я* хочу знать, разводишь ли ты Лориана-единорога. — Убирайся, Упырь. Ты достаточно наследил в этой комнате. — Я проделал весь этот путь ради ничего? — Я широко жестикулирую. Она рычит на меня в раздражении. — Если я получу девушку, первое, что я сделаю, это случу с ней Лориана. Она должна была быть покорной для спаривания после того, как мы отрезали ей ногу, и я лично выходила ее, привязала бы ее ко мне как свою спасительницу, но *кто-то* помешал этому процессу. — Она бросает гневный взгляд на Ксандера. Непроизвольное шипение срывается с моих губ, мои губы искривляются в рыке над клыками. Но именно самодовольная ухмылка, которую Катерина бросает мне, возвращает меня под контроль. Она знает, что говорит. — Я не думаю, что она покорна ему, — говорю я, показывая, что меня это не задевает. — Слишком упряма. — Нет, но... она мягка в других отношениях. Теперь, когда у меня есть эти четверо, у меня есть три шанса с ножом у их горла, чтобы она согласилась на разведение. Дважды с Лорианом, по крайней мере. — Три шанса? — О, я не собираюсь убивать мою красивую акулу. — Она проводит пальцами по его груди. — Он прикован ко мне навечно. Как только Аурелия будет разведена до максимума, ее казнят, и я со временем сломлю его. Я играю вдолгую. — Она усмехается мне. — Так же, как Мейс играл с тобой. ---------- Глава 25 Глава 25 Аурелия — Не спрашивайте меня, зачем я была там, — твердо говорю я, когда мы собираемся в моих апартаментах. — Но половина совета — и, насколько мне известно, все члены совета — являются пленниками Мейса Нага, находящимися под действием наркотиков, в их новом доме. Мардук спокойно смотрит на меня из-за обеденного стола. — Это объясняет, почему Абло не отвечает на мои звонки. Мой телефон звонит, и я поднимаю его, чтобы увидеть имя Руфуса. Я смотрю на Клюва, прежде чем ответить. — Руфус, — приветствую я. Клюв и Йети подходят ближе, чтобы слышать лучше. — Моя леди, — говорит Руфус, и я настораживаюсь, чувствуя напряжение в его голосе. — Сегодня рано утром произошел инцидент в отделе предприятия, который мы называем «Голубая Птица». Агенты совета с эмблемами Нага совершили рейд на пять сетевых магазинов и завладели всеми ими. Я едва слышу его из-за боевых барабанов в моей голове. — Что... это за отдел? Руфус понижает голос. — Мы отмываем деньги через «Голубую Птицу», моя леди. Это сеть кондитерских магазинов. Отмывание денег. Я не должна удивляться. Я бросаю мрачный взгляд на Минни, и она хлопает своими банкирскими глазами. — Хорошо, что мы обычно делаем в таких ситуациях? — спрашиваю я, чувствуя себя совершенно неуверенно. — Всего одна дополнительная вещь. Эти банковские счета теперь заморожены. Вероятно, ваш тоже заморожен, моя леди. Я морщусь. Не то чтобы я собиралась идти по магазинам, и академия уже предоставляет мне все необходимое. — Хорошо, я справлюсь с этим. — Средств нет из-за обеспеченных сокровищниц мистера Ксандера, однако обычно мы можем вести переговоры о подобном вмешательстве. Похоже, сейчас это не вариант. Наш единственный вариант — залечь на дно. Я делаю глубокий вдох, пока он позволяет мне обдумать это. Мой отец думает, что я бессильна без моих парных. Что он может просто прийти и забрать наши средства. Он думает, что я не сделаю хода. — Мистер Руфус, залечь на дно — не вариант. Будьте уверены, я предприму необходимые действия. Это все на сегодня? — Да, моя леди. — Хорошо. Мы поговорим снова через два дня. Я вешаю трубку и спокойно окидываю взглядом комнату. — Планы моего отца продвигаются. Мне нужно провести спасение завтра. — Завтра! — восклицает Минни, бросая подушку через комнату. — А где план? *В чем* план? — Тш-ш, — говорит Стэйси, прижимая Юджина к груди, как грелку. Генри сидит у нее на плече рядом с ее собственным нимпином. — В глазах Костеплет есть план Лии, я это видела. Петух избегает моего взгляда, его украшенные драгоценностями очки сверкают на солнце. С другой стороны, с тех пор как случился инцидент с Клосоном и инцидент в Жемчужине джунглей, Стэйси возвела меня в ранг Дикой Богини. Я люблю ее за это, но не позволю этому вскружить мне голову. В конце концов, я многого не знаю. Многое может пойти не так. Она чуть не умерла из-за меня, но я стараюсь не думать об этом. — Мне понадобятся все нимпины, — говорю я. — Но в остальном я сделаю это одна. Минни вскакивает на ноги одновременно со Стэйси. Сабрина откидывает капюшон и сужает на меня свои темные глаза. — Абсолютно нет! — восклицает Минни. — Лия, это *не* одиночная миссия. Это не Жемчужина, где ты ходишь по нейтральной территории. Ты идешь в ее *логово*, где у нее есть боеприпасы и охранники, которые могут подпрыгнуть достаточно высоко, чтобы выхватить тебя из неба. Не говоря уже о ее реке, полной злобных крокодилов! Задняя часть моих глаз горит, когда я встречаюсь взглядом с Мардуком и Йети, а затем смотрю на свою лучшую подругу. — Я ожидала сделать это одна, Мин. Это будет опасно. Я не могу рисковать еще большим количеством людей, которых люблю. — Я пристально смотрю на них всех. — Но ты тоже человек, которого я люблю! — Минни топает розовой сандалией. — Я не позволю этому случиться! — Теперь в ней жажда крови, — говорит Сабрина, кивая на нашу тигрицу. — Она хочет еще крови на своих зубах после Клосонов, и, честно говоря, я тоже. Эти ублюдки слишком долго оставались безнаказанными. Я смотрю на нее. — Я не могу просить тебя *убивать* людей, Сабрина. — Ты убивала за меня, — твердо отвечает она. — Если у меня будет шанс убить за *тебя*, я это сделаю. Мне нечего терять, Лия. — Все приняло ужасный оборот, — пытается вразумить нас Йети. — Кто сказал, что ты кого-то убиваешь? Минни бросается ко мне, хватая меня за руку и обращаясь к своим парным тоном великой окончательности. — Мы теперь кровные сестры, Лия и я. Я помогу вернуть твоих парных. Я вздыхаю, делая паузу, чтобы скорректировать свои планы в голове. С командой это *будет* легче, даже я могу это признать. — Хорошо, — говорю я себе. — Хорошо, — говорю я друзьям, доставая звенящий мешочек. — Это мое оружие выбора. — Я засовываю руку и показываю им свой приз. Йети берет флакон и смотрит на него. Глаза бледно-голубые смотрят на меня, и он поднимает белую бровь. — Серьезно, Аурелия? — Что это? — говорит Минни, выхватывая его из его руки и читая этикетку. Ее лицо становится серьезным. — О боже. — Как результат, ни один из самцов не может прийти, — твердо говорю я. — Даже в качестве подкрепления. — Никаких самцов? — кричат Йети и Клюв одновременно. — Никаких самцов, — осторожно говорю я, наблюдая, как они передают флакон друг другу. — Я позвоню Гиацинт Дабу и посмотрю, согласна ли она помочь нам вытащить их. Поскольку Дикарь вытащил их из тюрьмы, готов поспорить, она скажет «да». — Ты собираешься использовать это, — бесстрастно говорит Сабрина, поднимая флакон, — в качестве чего, отвлечения? — Естественно, — говорит Мардук, хотя в его глазах сверкает заинтересованность. — Это безумие, леди Костеплет. — Конечно, это безумие, — говорит Сабрина. — Именно поэтому это блестяще. — Завтра вечером, — говорю я, сжимая мешочек в кулаке. — Мы делаем это завтра вечером. Когда я готовлюсь в своей комнате на следующий день, я оглядываю пустое пространство. Их запахи все еще здесь, слабее, чем раньше. Я отказывалась менять простыни все это время, каждую ночь ложась спать на новое место, зарываясь носом в каждую подушку. Их отсутствие оставило зияющую пустоту в центре меня. Скоро смех Дикаря наполнит это пространство. Скоро я буду чувствовать пронзительный взгляд Косы на моей коже. Скоро Лайл будет успокаивать мои ноги мазью «Тигровый бальзам». Скоро Ксандер будет хандрить у подоконника, бросая на меня тоскливые взгляды. Но это может произойти только в том случае, если я сделаю все правильно. Только если я смогу убить Катерину Крокодилус, Коллекционера. Моя сила окутывает меня, ее крылья расправляются наружу, жесткая кожа удобно ложится на место. В драконьей шкуре я была бы пуленепробиваемой, но это не значит, что гарпун не будет чертовски больно ранить. Я закрываю глаза и отправляю просьбу, переносимую языками мифического пламени. Сегодня ночью больше чем одна анима может получить свою месть. Мой телефон жужжит от уведомления, и я мельком смотрю на него, прежде чем попрощаться с пустой комнатой. — Мы скоро вернемся, — говорю я ей. — Будь готова принять меня и мою стаю, а до тех пор присматривай за учениками в стенах академии. Если мой отец или Упырь придут сюда, не впускай их. Ветер прохладен на крыше общежития анимусов, где Гиацинт и ее парные — стройная Сифа и платиновая блондинка Тейлани — ждут нас под лучами позднего солнца. С ними мы, анимы, составляем команду из семи человек. Стэйси и Сабрина одеты в обтягивающие черные костюмы, которые они сшили наспех. У Сабрины капюшон натянут так, что виден только полумесяц ее лица. Волосы Стэйси собраны в тугой пучок, но она накрасила губы черной помадой. Она осушает целую банку энергетического напитка и протягивает ее Юджину, который притягивает ее к себе когтем. Стэйси, возможно, оправилась от своего испытания, но все еще чувствует долгосрочные последствия отравления, включая усталость. Минни носит черные леггинсы и куртку на молнии. У нее черный ремешок, чтобы убрать розовые кудри, и она выглядит как мастерица карате. Гиацинт и ее стая наблюдают за этим с поднятыми бровями, но когда они видят меня, они выпрямляются как один. Как будто я какой-то военачальник, готовый отдать им приказы. Я сосредотачиваюсь на их телах, выискивая любые признаки слабости или отсутствия концентрации. — Сосредоточьтесь, — говорю я. — Полет займет чуть меньше часа на драконьем крыле. За пять минут до комплекса мы начнем. Они кивают, когда Мардук, с нимпинами, прижавшимися к его плечам, жестом просит их отступить. Он, Йети и Клюв хмурятся со стороны, явно недовольные тем, что их оставили. Клюв пытался договориться со мной. Он хотел войти с группой птичьих сил, атакуя поместье с воздуха. Йети хотел привести военные грузовики и окружить это место грубой силой. Мардук, со своей стороны, промолчал, понимая, что мне нужно сделать это, и подчиняясь своей Регине, когда она велела им прекратить протесты. Они послушались, к счастью, и Клюв склонил голову, когда я уставилась на него. Я всегда собиралась сделать это по-своему. Моя драконья форма вырывается из моей кожи, легкие шипят, кровь нагревается, когда здание становится моим. Сегодня мне не нужно издавать рев. Я все держу внутри. Я сохраняю это. Мардук и Йети левитируют всех на мою спину, и я жду, пока они устроятся, по одному вытягивая когти. *«Наушники работают?»* — спрашиваю я их в головы. Мардук раздобыл нам устройства связи уровня ФБУ так же легко, как и все остальное. Хотя я может говорить в их головы, тот факт, что мои друзья не могут отвечать, в прошлом создавал трудности. Поскольку животные обладают отличным слухом, я должна убедиться, что любое общение не будет услышано врагами вокруг нас. — Как выглядит дракон в течке? — голос Минни четко звучит в моем левом ухе. — Не знаю, а что? — говорит Стэйси. — Годзилла. Лия сегодня будет Годзиллой. — Это как «Парк Юрского периода», — хихикает Стэйси. — *Это как*, это серьезно, — предупреждает Гиацинт. — Сегодня пострадают люди. — Мы будем невидимы. Все будет в порядке, — тянет Сабрина. — Я подписала форму согласия, которую составила! — протестует Минни. — Мы все подписали. — *Мы также все взрослые*. — Я проецирую им. — *Если в любой момент вы захотите уйти, вы можете. Вы просто должны сказать нам*. — Мы все в порядке, Лия. — Наушники делают бесстрастный голос Сабрины похожим на то, что она рядом со мной. — Давай сделаем это. Без лишних слов я окутываю их своим щитом, сгибаю колени, и мы взлетаем. ---------- Глава 26 Глава 26 Ксандер Воздух тих, когда Коса меняет повязки Катерины по ее резкой инструкции. Запах в комнате не изменился. Кровь и гниющая плоть создают отвратительный запах для моего драконьего носа, и тем не менее я нахожу это утешительным. Мои уши напряжены, и хотя я знаю, что нечего слышать, что-то древнее вибрирует в моих костях. Дикарь и Лайл открывают глаза там, где спят на полу своих клеток. Руки Косы замирают в работе, заставляя Катерину нахмуриться на него. Легкая улыбка дергает уголки моего рта, прежде чем перерасти в полноценный смех. Голова Катерины поворачивается ко мне. Наша Регина пришла за нами. И она *в ярости*. ---------- Глава 27 Глава 27 Аурелия Мы приближаемся к владениям Крокодилус на закате, оранжевый и розовый цвета расплываются по небу у моего левого плеча. Хороший день, чтобы умереть. Тьма собирается справа, и это идеальное количество света для начала. Я лечу высоко, чтобы взмахи моих крыльев не создавали турбулентности на земле, предупреждая многочисленных охранников, патрулирующих колючую проволоку, окружающую всю территорию. Новые сторожевые башни были наспех построены из тех же металлических лесов, которые все еще поддерживают заднюю часть дома — разрушения, вызванные другим драконом; черным, а не синим. Я вздрагиваю, вспоминая тот день. Большая часть его — размытое пятно боли. Моя жизнь сузилась до чистого инстинкта и выживания. Мои парные идут по этой узкой грани сейчас. Анимы на моей спине тыкают друг друга, впервые по-настоящему рассматривая эту местность, бормоча о двух искусственных длинных реках по обе стороны, похожих на параллельные шоссе. Даже в это позднее время дня не менее двадцати морских крокодилов лежат на берегах, их пасти открыты, регулируя температуру холодной крови. *«Время пришло»,* — говорю я своим друзьям. Пластик шуршит у меня за спиной, когда Гиацинт достает наполненные шприцы с препаратами, вызывающими течку. Она делает уколы Сифе и Тейлани, затем Минни и Сабрине. Я отказываюсь давать дозу Стэйси, учитывая ее недавнее состояние. Нам нужна была трезвая голова на земле, поэтому наша львица и гиеновая Регина будут назначенными усмирителями. Через две минуты голос Сабрины раздается в моем ухе. *«Ого. Да, я чувствую, как оно наступает».* *«Я тоже»,* — говорит Минни. Они все испытывали течки и раньше, но искусственная течка несет более сильный запах. Я предупредила их настолько, насколько могла, и Стэйси и Гиацинт должны будут держать их в узде. *«Тогда давайте начнем»,* — говорит Гиацинт. Я начинает снижаться, когда солнце наконец исчезает за горизонтом, оставляя фиолетовую кромку вдоль шва мира. Мне нужна была видимость света, чтобы убедиться, что мы не летим в ловушку, но нам нужна ночь, чтобы подготовить засаду. Я вижу их раньше всех, но остальным требуются лишь секунды, чтобы заметить. — О, смотрите, — бормочет Сабрина. — Это лев, ведьма и *пизда*. Мои глаза останавливаются на трех фигурах, выходящих из дома. Коннор, Катерина и леди Гиена покидают дом и идут не к машинам, но к боковой стороне дома, к реке. — Мы не ожидали, что она будет здесь, — говорит Гиацинт. — Она пропала без вести с твоего появления в Жемчужине. — Она пришла посмотреть, можно ли обратить вспять проклятие кожи, — шепчет Сифа. — Ясно, что змеи не смогли ей помочь. — Или *не захотели*, если то, что я подозреваю, правда. Мой отец всегда был сам себе союзником. Я знала это задолго до того, как в тот судьбоносный день так давно вошла в Особняк Халфизер. Независимо от того, куда направляется трио у забора для крокодилов, я продолжаю медленное спиральное снижение, пока не оказываюсь вне зоны обнаружения. Минни и Стэйси работают вместе, чтобы спустить Гиацинт и ее стаю на землю. Окутанные моим пузырем невидимости, они левитируются вниз, как ассасины на веревках. Мы не можем видеть их, находясь в щите, но Минни всегда была самым сильным и точным телекинетиком из нас всех. В любом случае, я слежу за их безопасной посадкой в сгущающейся темноте, чувствуя легкий вес трех оставшихся кошек. Шепот Минни раздается в моем ухе. — Скоро увидимся, Лия. *«Помните, если вы выйдете из моего поля зрения, вы потеряете невидимость»,* — предупреждаю я. *«Принято».* Что-то совершенно первобытное зовет меня. Это не рев, не крик, не стук в голове. Это охотничья тишина Регины. И она укладывается в каждую артерию, каждую вену, растягиваясь вместе с тенями, следующими за закатом. Мои чувства оживают, становятся связанными с моими нервами, с пространствами в моем мозгу, предназначенными для стратегии. Сегодня потечет кровь. В воздухе я превращаюсь в орла, обменивая перепончатые крылья на перья и легкие кости, морду на клюв. Мое зрение меняется, не такое резкое, как у дракона, но орлиные глаза — это то, к чему я всегда привыкла. *«Давайте сделаем круг»,* — говорю я. Я превращаюсь в кобру, снимая свою невидимость, чтобы друзья могли видеть меня, и ползу к сторожевым башням. Низко к земле, мир кажется больше, но я знаю, что держу эти моменты в своей власти. Наступает полная темнота, и включаются большие прожекторы, направленные на дорогу перед передним забором. Есть два вращающихся маяка, направленных в небо. Пока Гиацинт ведет свою стаю к воротам, я наблюдаю за моими кошачьими анимами, левитирующими рядом со мной. Мой раздвоенный язык высовывается, пробуя воздух, и я чувствую их запах. Женственный, сладкий, похотливый. Как сочащийся мед, он покрывает воздух, похотливый и тоскующий. Этот запах создан, чтобы путешествовать. Чтобы привлекать, притягивать внимание и доводить самцов до исступления. Это оружие, которое обходит орденские способности, интеллект и военную стратегию. Я пострадала за привилегию обладать этой информацией и теперь использую ее как оружие против самих врагов, которые пытались использовать ее против меня. Мои друзья тяжело дышат под силой этого запаха, их тепловые сигнатуры ярки и горячи для моих змеиных глаз. Минни касается плеча Гиацинт, прежде чем поднять всех шестерых на первую сторожевую башню, где двое охранников держат автоматы. — Что это за запах? — говорит коренастый кенгуру, поворачиваясь, чтобы понюхать воздух. — Пахнет так чертовски хорошо. — Здесь есть анимы? — отвечает другой, бессознательно теребя воротник формы. — Если она снова накачала Коннора этой дрянью, я буду так... Да, кто-то в течке. — Он потирает свой член, потому что не может сдержаться. Эти кенгуру не спарены, и это видно по штанам, которые теперь натянуты. Мои анимы ничего не говорят, позволяя запахам окутать башню, прежде чем Минни уводит их прочь. Охранники нюхают воздух и хмурятся про себя, прежде чем первый спрыгивает с башни и приземляется на землю, поднимая облако пыли. Второй следует за ним. Мы продолжаем путь ко второй и третьей сторожевым башням, собирая по пути трех крокодильих охранников, патрулирующих пешком. Охранники отвлекаются, теряя патрульный строй и покидая свои посты, чтобы проследить за запахами аним. Две мои подруги — Регины, и они сильные, сладкие угощения для неспаренных анимусов. Это Сабрина с маленьким ножом, действующая с точностью, за которую она известна, ответственна за смерть двух анимусов, которые не реагируют на запахи, вероятно, потому что они часть спаренной группы. Остальные составляют группу из двенадцати крупных, вооруженных самцов, и когда Минни перелетает аним через главные ворота, самцам не остается ничего другого, кроме как отпереть ворота и последовать за ними. Гиацинт и ее стая ведут их в ночь, а мои кошки бегут обратно ко мне. Я не знаю этих существ, но я знаю, что они охраняют Коллекционера, чтобы она могла совершать самые ужасные преступления нашего рода. Кто еще у нее в плену, истерзан и голоден в темноте под ее домом? Сабрина спотыкается, возвращаясь ко мне, на ее щеках крошечные пятна крови. — Пошли, — шепчет она. — Гиацинт уводит их на западную сторону. — Она достает последний шприц из кармана и протягивает его мне. Я обращаюсь в человеческую форму и беру его с кивком, бегом направляясь к главному дому. Крышка шприца снимается с помощью зубов, и я выплевываю ее в грязь, прежде чем ввести себе в левый дельтовидный мышцу. Знакомое жжение пронзает меня, и вдруг вспышка ярких галогенов и белых стен, лабораторных халатов и змеиного пота наполняет мой нос. Но я не в поместье Дракос. Я свободна. Мои кошачьи сестры и я бежим быстрым шагом по длинной дороге к дому. Я сохраняю нашу невидимость вокруг всех нас, различая, кто есть кто, по их тепловым сигнатурам. Примерно на полпути появляется группа из пяти охранников на джипе, целенаправленно движущихся в противоположную сторону. На заднем сиденье сидит не кто иная, как гиеновая королева. У меня есть лишь доля секунды, чтобы принять решение, но я принимаю его. Моя телекинетическая сила вырывается наружу, и я останавливаю грузовик. Он с визгом тормозит, колеса застревают на месте. Водитель нажимает на газ, но Сабрина, должно быть, знает кое-что о машинах, потому что ее сила проносится мимо меня, и что-то взрывается в двигателе, заставляя дым валить из-под капота. После множества ругательств они выпрыгивают из машины. Молча мы приближаемся к ним, и им требуется менее трех секунд, чтобы заметить запах. Но происходит нечто неожиданное, когда группа останавливается, нюхая воздух, как хищники. Стэйси издает сдавленный звук и спотыкается, врезаясь в меня. Я хватаю ее, но она яростно отталкивает меня, проносясь мимо меня и врезаясь в солдат. — Мой Рекс! — задыхается львица, хватая одного из самцов. — Ты мой Рекс! — Без понятия, — бормочет Сабрина. Минни хватает меня за руку. Самец отшатывается, не в силах увидеть нападающего, и у меня нет другого выбора, кроме как раскрыть Стэйси. Когда она раскрывается, мы все видим, как Стэйси вцепилась в руки высокого самца, вглядываясь в его глаза. Он смотрит на нее сверху вниз, как будто увидел призрака, и я уверена, что он смотрит на ее шею и брачную метку, которую они разделяют. Она тянется к нему тонкими дрожащими пальцами, но он хватает их. — Зачем ты здесь? — хмурится он. — Как ты здесь оказалась? Гиеновая королева встает из джипа. — Если она здесь, остальные тоже шныряют вокруг. Как мыши. Один из охранников ближе к нам подносит рацию ко рту. Без предупреждения Сабрина выскальзывает из-за меня, и я подавляю крик, сохраняя вокруг нее невидимость. *«Возьми первых двух»,* — говорю я Минни. *«Я возьму средних двух».* Когда Сабрина прыгает на охранника, выбивая рацию из его руки и заставляя его покачнуться, сила Минни вырывается наружу, телекинетически обвивая передних охранников. Самцы пытаются увидеть невидимого нападающего, и я направляю свою силу в груди двух в среднем ряду, сжимая их сердца, пока они не теряют сознание. Кровь хлещет из горла мужчины, на которого набросилась Сабрина, в то время как у передних троих выбивают ноги из-под них, они падают и сильно ударяются затылками о землю. Стэйси скулит, когда ее Рекс отталкивает ее и слепо размахивает оружием, целясь в остальных. — Где они? — кричит он. — Они мертвы? — всхлипывает львица, глядя на остальных охранников. — Да, — говорит гиеновая королева, прежде чем крикнуть в темноту. — Наконец-то обрела характер, девчонка Костеплет? — хихикает она. — Ты не покинешь этот комплекс, как и твоя маленькая подружка-львица. *«Вам нужно увести Стэйси отсюда»,* — быстро говорю я Минни и Сабрине. *«Найдите ключи у мертвых охранников и следите за главными воротами на случай, если она вызовет подкрепление. Я приду за вами».* — Какого хрена! — кричит Стэйси, полностью услышав мой разговор. — Они здесь! — раздается пронзительный голос из рации на земле. — Стреляйте в них на месте! — Солдат разворачивает оружие и стреляет Стэйси прямо в руку. Все кричат. Прежде чем кто-либо успевает остановить ее, Сабрина прыгает к гиеновой матриарх, высоко держа новую иглу и шприц. Прежде чем я успеваю осознать, что она собирается сделать, она вонзает иглу прямо в рукав платья гиеновой матриарх. ---------- Глава 28 Глава 28 Аурелия Старуха вскрикивает, но Сабрина нажимает на поршень, прежде чем гиена разворачивается, игла все еще в ее руке. Сабрина отскакивает назад, но гиена следует за ней взглядом. Поршень продолжает двигаться вниз под силой Сабрины. Гиеновая королева вскрикивает, выдергивая иглу и бросая ее на землю. Но более половины препарата попало в ее организм. Она трясет своей тростью, и гиеновая магия бесполезно рассеивается в воздухе. — Черт! — кричит Минни, прижимая Стэйси к себе. — Ты, ублюдка! — кричу я, отталкивая кошачьего охранника телекинезом, пока Минни выхватывает его оружие из его рук. Я сжимаю его сердце, пока он не падает без сознания с глухим стуком. *«У нас нет времени. Идите!»* — кричу я им в головы. *«Отведите их к Гиацинт!»* Наши пути расходятся. Мои друзья подхватывают Стэйси и ее Рекса и бегут к передней части владения. Я обхожу гиеновую матриарх широкой дугой, направляясь к дому. Сабрина кричит, и леди гиена преследует ее, ее трость усиленно работает, чтобы догнать их, бормоча проклятия в ночь. Что она планирует делать, как она планирует догнать их, я не знаю. А ублюдок-Рекс Стэйси — это то, с чем нам придется разбираться позже. Созвездия сегодня ночью выглядят иначе, пока я бегу одна к дому Коллекционера. Сегодня ночью они выглядят как сотня глаз, наблюдающих за мной. Готовых увидеть мое падение или мой взлет. Я снимаю свой восьмой щит. Я не брала с собой одежду, и хотя я провела большую часть последних недель абсолютно голой, впервые сегодня вечером я чувствую себя обнаженной. Гормоны кружат по моей системе, заставляя меня потеть, заливая мое нутро влажным желанием, которое мне трудно контролировать. Яростно отталкивая похоть, я погружаюсь в свою аниму и в Регину во мне, которая собирается бороться за своих парных. Опустив голову, я следую за своим носом по комплексу, следуя за запахом Коллекционера. Я нахожу ее у входа, яростно разговаривающей с охранниками. Свет дома освещает Коннора, стоящего рядом со своей госпожой, его темная грива собрана в большой пучок, как корона. Он выглядит хуже, чем обычно; под глазами темнота, и тонкие линии вокруг рта, как будто он часто хмурился. Его глаза расширяются от страха, когда он видит меня. Страх *за* меня. Он смотрит на Коллекционера, стоящую с руками на бедрах, ее ноздри раздуваются. Эти змеиные глаза медленно проходятся по моему голому телу. Я не знаю, как она ожидала, что я сюда приду, но сомневаюсь, что это была голая, идущая прямо к парадному входу. — Я прикажу тебя убить, — шипит она. — И я буду смотреть, как это делают твои парные. Я отмечаю ее стройную форму каждой частью своего существа. От темного каре до красных и кровоточащих пятен, которые мое проклятие оставило на ее руках и теле. Я склоняю голову набок, прежде чем дать обещание. — До утра твоя кровь окрасит эти полы. Чистое убийство зреет в этих змеиных глазах, но она отступает. — Коннор! — приказывает она, высокомерная спесь сочится из каждого слова. — Приведи моих парных ко мне. Всех их. Коннор спешит внутрь, его страх наполняет воздух. Он оглядывается на меня, как будто хочет что-то сказать, но мы знаем, что сейчас любое предупреждение не сработает. Мы с Катериной смотрим друг на друга, сам воздух натягивается между нами. Я не моргаю, разглядывая ее и новые повязки, обернутые вокруг ее тела, как египетская мумия. Я даже не знала, что заклинание сработает. Только что это стоило попытки и риска. Она знает так же хорошо, как и я, что ее пробитая крокодилья кожа делает ее уязвимой теперь. Древний инстинкт чувствует их приближение, прежде чем я вижу их ноги, переступающие порог входа. Другие части моей души выходят одна за другой, в замедленной съемке, их возвышающиеся, ужасающие человеческие формы заполняют все пространство, сила и угроза сочатся из каждой поры. Они выглядят в еще худшем состоянии по сравнению с тем, когда я видела их в Жемчужине. Усталость висит вокруг их форм, как будто тащит их вниз, в глубины ничто. Заклинание берет свое, и мои инстинкты говорят мне, что они чувствуют, как оно ползет по их телам, как черный яд. Скоро оно сделает их тенями самих себя, блуждающими за Коллекционером, как призраки. Их души кричат, и они не в состоянии понять почему. Голый торс Дикаря блестит от пота, заставляя волчью голову на его груди сверкать в свете прожекторов. Его темные волосы взлохмачены, карие глаза безумны. Волосы Лайла выглядят скорее как спутанные пряди в данный момент, свисающие вокруг его голых плеч, рваная белая рубашка бесполезно висит на его руках. Акульи глаза Косы свирепы за стеклянной пленкой, акульи зубы скрежещут, как будто он пытается говорить, и это растягивает новую, глубокую рану на его щеке. И Ксандер. Мой дракон освещает ночь мучительным контрастом по сравнению с остальными, его кулаки сжаты по бокам. Он один выглядит ухоженным и осознающим. Каждая кость в моем теле кричит от боли за них и их страдания. Точно так же, как каждый сосуд в моем теле чувствует, как сыворотка течки вступает в полную силу. Мое дыхание учащается, и от этого у меня кружится голова. — Поймайте ее, — рычит Коллекционер со стороны Коннора. — Приведите ее ко мне, *не* будьте нежны. Я заставляю свои ноги отступать назад, не сводя глаз с них, пока они приближаются ко мне группой хищников, крадущихся. Дикарь замечает запах первым, раздувая ноздри, и в его глазах появляется любопытство, которое никакое заклинание не сможет у него отнять. — Ты знаешь меня, — говорю я ему. — Твое тело знает, как я пахну в течке. — Я смотрю на Косу. — И твое сердце знает мое. Я успокаивающе киваю встревоженному Коннору, прежде чем развернуться и побежать. Но, конечно, мои парные — хищники высшего порядка, и внезапное движение заставляет их рычать и клацать зубами. Они бросаются на меня. И я позволяю им. Сильные руки обхватывают мое тело, и я тихо стону от осознания того, что это Лайл, твердый и горячий позади меня. Он рычит мне в ухо, и второе животное рычание входит в другое. Я закрываю глаза, пока четверо из них окружают меня, носы обнюхивают, дыхание горячее, объединенные запахи окутывают меня, как одеяло блаженства. Я извиваюсь, эти гормоны течки скользят по моим венам, заставляя твердые руки казаться раем. Чей-то нос касается моей шеи — Дикаря, я думаю — и я издаю стон тоски. — Дикарь, — шепчу я. Зубы царапают мой бицепс, сжимаясь на том же месте, куда была сделана инъекция. Это зубы Косы, изучающие это место, и я вздыхаю под жжением. — Я не могу поверить, что это был твой план, — шепчет Ксандер у моего рта, касаясь губами уголка. — Я не могу поверить, что ты думала, что это сработает. — Заткнись, — вздыхаю я. — То есть, заткнись, дракон. Но Лайл подхватывает мои ноги и несет меня на руках в дом. Я смотрю в его глаза, и хотя он быстро шагает, как будто знает, куда идет, он не сводит с меня глаз. Его анимус внутри, голодный, ненасытный и могучий. Я чувствую его хаотичную силу на своей коже. Как будто проклятие может взять верх над его безумным анимусом. Его взгляд ужасен, устремлен на меня, и я не могу не улыбнуться его близости. Его сосредоточенности. Его пальцы впиваются в мои бедра, и я тянусь вниз, чтобы коснуться их. Такие сильные пальцы, которые держат меня. — Боги, я скучала по тебе, — шепчу я ему. Но затем мы попадаем в знакомую комнату с холодным белым светом и вызывающим запах антисептика. Мой крик непроизвольный и мгновенный. Я яростно борюсь против хватки своего парного, вырываясь и пытаясь выброситься из его рук. Лайл вынужден обхватить меня мускулами с силой, оставляющей синяки, и я снова кричу. Это заставляет Коллекционера смеяться, когда она стоит у знакомой медицинской кровати. — Думаю, на этом мы остановились в прошлый раз, — тянет она, глаза яркие и жадные. Но затем Ксандер оказывается рядом со мной, его пальцы сжимаются вокруг моего правого запястья. *«Возьми себя в руки».* В моей голове разбивается стекло. Нежные руки обнимают меня, и драконья сила окутывает мое тело. Я сжимаю пальцы правой ноги и проглатываю крики, готовые вырваться наружу. Те крики, которые не хотят останавливаться, как мы когда-то делали. Яркие золотые шары глаз Ксандера вонзаются в мои, его крепкая хватка напоминает мне, что мы уже проходили через это. Что у меня снова есть нога. Что я в порядке. Что Флорес Дракос мертв от руки своего сына. Я делаю дрожащий вдох, когда Лайл опускает меня на матрас, который когда-то изменил мою жизнь. Он убирает руки от моего тела. Я касаюсь его свирепого, злого лица, светлых волос на его щеке. *«Выйди»,* — шиплю я его анимусу. *«Выйди, мой большой, злой лев».* Зрачки Лайла расширяются, и в его груди нарастает пещерный рокот, как надвигающаяся буря. Мой самый бешеный парный. Парный, наименее склонный поддаваться *любому* типу плена — не после того, через что он прошел, не после того, как это забрало его семью. Кошачьи зубы удлиняются, и он скалит их в рыке. Он глубоко вдыхает, его большие глаза закрываются всего на секунды, когда его легкие наполняются моим запахом. В заклинании вокруг его разума появляется волосяная трещина, и я бросаюсь на нее, голодная. *«Я не убила Фредерика Ульмана только для того, чтобы увидеть тебя в плену у другой руки».* В моей голове раздается хриплый, едва человеческий голос: *«Регина».* ---------- Глава 29 Глава 29 Лайл Части головоломки, которые были вспышками ясного зрения, полученными мной за последние несколько недель, теперь складываются воедино. Теперь обретают смысл. Мой разум выныривает из мучительного тумана, который тяготил нас. Ужас проникает в мой дух так, как не случалось с тех пор, как я был подростком. Я изо всех сил пытаюсь контролировать свою аниму, и хотя я не позволяет ей превратить меня в зверя в этом маленьком пространстве, я чувствую сырую, ужасную потребность, овладевающую мной. В моих глазах красный цвет, и в моем сердце смерть. И этот сладкий запах окутывает меня, уникальный запах моей Регины. И он оттачивает мою ярость, как точильный нож. ---------- Глава 30 Глава 30 Аурелия Трещина в броне. Лев Лайла кланяется мне, прежде чем наброситься на Косу. Он сжимает руку вокруг горла моей акулы, прижимая его к стене. Коллекционер кричит, чтобы он остановился, но рык обоих самцов заглушает ее. Дикарь, полностью игнорируя двоих других, обнюхивает мои ступни у края кровати. Он морщит нос, прежде чем обнюхать мои лодыжки, голени и колени. — Стойте! — снова кричит Коллекционер, открывая шкафчики, без сомнения, в поисках своего электрошокера. Но Ксандер уже там, обхватывая ее руки руками, впиваясь пальцами в перевязанные раны. Она кричит от боли и ярости. Тем временем Дикарь продвинулся на полпути вверх по моему телу, мышцы его рук привлекают мое внимание, когда он опирается на края матраса. Его нос касается вершины моих бедер, раздвигая мои половые губы. Он вдыхает с закрытыми глазами. Я раздвигаю ноги со стоном, мои гормоны бурлят от потребности. — Дикарь! — кричит Коллекционер. — Оттащи Ксандера от меня! Мой волк теперь хмурится, его команда теперь вступает в противоречие с его носом. Он снова вдыхает мой запах и рычит в мое нутро. Его язык высовывается, и он хватается за грудь одной рукой, стонет от вкуса. — Регина, — хрипло говорит он. — Где моя Регина? — Здесь! — раздаются два голоса — один простонавший, другой выкрикнутый в ярости. Дикарь качает головой, сбитый с толку, и я зову его по имени. ---------- Глава 31 Глава 31 Дикарь Пушистый мозг, полный кроликов. Пушистый, как вата. Пушистый, как нимпины. Почему я не вижу нормально? Почему я не могу вспомнить, где я? Запах. Регина. Киска. Подожди. *Подожди.* Киска? Да, киска. Моей Регины. — Принцесса? — кричу я. — Где ты? *«Здесь»,* — раздается голос, мягкий и прекрасный, как лунный свет. *«Моя»,* — говорю я миру. *«Где ты была?»* — гневно требую я. *«Это была не моя вина!»* — протестует она. Всегда такая дерзкая. *«Я пришла за тобой!»* Черный туман поднимается с моего разума, и когда я вижу комнату, когда я вижу *ее,* я реву. ---------- Глава 32 Глава 32 Аурелия Дикарь ревет в комнату, черные зрачки поглощают его радужки. Я переворачиваюсь на медицинской кровати, тяжело дыша от желания и пытаясь заставить свой мозг снова сосредоточиться. Глаза Коллекционера безумны, пока Ксандер держит ее неподвижно, в точках, где его пальцы касаются ее повязок, хлещет кровь. — Отпусти ее, Ксандер, — говорю я. Дикарь спрыгивает с кровати и тянет меня к себе. — Регина, — шепчет он у моей брачной метки, его голос срывается. *«Аурелия».* Я прижимаюсь лицом к его лицу, обхватывая его щеку. — Я здесь, — говорю я. Мои глаза обращаются к Катерине, дрожащей от ярости и *смертельной* голода. — Твоя Регина теперь здесь. — Мне требуется все мое самообладание, чтобы оторваться от него и встать на ноги. Я приближаюсь к ней. Справа Лайл все еще борется, удерживая Косу прижатым к стене. — Ксандер, — снова говорю я. — Отпусти ее. Он не хочет, его собственнический рот сжимается, прежде чем его руки отрываются от нее. Катерина бросается к двери, но я готова. Я была готова уже некоторое время. Сила заливает мою правую ногу, и я бросаюсь вслед за крокодилихой. Она бежит по коридору, сбрасывая ботинки и бегая босиком по плитке. Я преследую ее, наблюдая за ее мышцами в поисках признаков изменения направления. Она кричит своим охранникам, своим слугам, кому угодно, и хотя я слышу голоса и другие крики, никто не приходит ей на помощь. Катерина достигает вестибюля и распахивает дверь. Ее слуги моргают от удивления. Глаза Коннора расширяются, когда я проношусь мимо него, мои ступни громко шлепают по плитке, а затем по земле. Я чувствую, как мои парные бегут сзади, все четверо, рыча и клацая зубами. Я вдыхаю полную грудь прохладного ночного воздуха, когда Катерина направляется к реке. К своим крокодилам. Тогда я прыгаю, бросаясь в пространство и хватая ее за воротник рубашки, дергая назад и прямо в свои руки. — Коса! — кричит она. — Коса, спаси меня! Рык, вырвавшийся из моего горла, — чистая, жестокая ярость. Моя сила обрушивается на нее — змеиная, кошачья, псовая, драконья и акулья — все в одной. Страх наполняет воздух, когда я зарываюсь рукой в ее волосы и откидываю ее череп назад, рыча в ее лицо, с целой жизнью людей, топчущих меня за моей яростью. — Ничто не спасет тебя от меня. Ни Дикая Мать, ни твоя крокодилья кожа, и уж точно не Мейс, блядь, Нага. Я вонзаю свои острые клыки в ее щеку, вырывая кусок плоти и выплевывая его на землю. Катерина кричит от ужаса и ярости, ее ноги бьются против моей силы, но безуспешно, когда я отшатываюсь и вонзаю зубы в ее шею. Вкус крови и плоти доводит меня почти до бешенства, и я превращаюсь. Четыре конечности, низко к земле, и ужасные, длинные челюсти с достаточной силой, чтобы раздробить череп. Катерина задыхается от собственной крови и пытается уползти от меня, вздымая грязь, но я *преследую*. На каждый ее шаг я делаю два, и я настигаю ее в мгновение ока, весь мой мир сосредоточен на плоти, даже мои парные исчезают на заднем плане. Восторг наполняет мои вены, золотая радость кружится в моей голове. *«Это за Лориана»,* — говорю я ей, прежде чем мои челюсти смыкаются вокруг ее шеи. *«Это за моих парных».* — Кость хрустит у меня во рту, треск reverberates в моем теле и наполняет меня чистым, первобытным удовлетворением. *«А это за мою ногу».* ---------- Глава 33 Глава 33 Ксандер Моя кровожадная, голодная, *мстительная* Регина пожирает Катерину Крокодилус со всем удовольствием взрослого крокодила. Длинные челюсти задираются вверх, хрустя, глотая и разрывая. Дикарь встает на руки и колени, чтобы быть ближе, и с жадностью наблюдает. Он облизывает губы, и я просто знаю, что он хочет присоединиться, но я беспокоюсь только о ее желудке и о том, что эта плоть сделает с ним, когда она вернется в человеческую форму. Аурелия выплевывает голову Катерины и принимается за ее тело, откусывая куски от ее плеч. Я бросаю взгляд на своих братьев, которые теперь, когда они сосредоточены на Аурелии, перестали сражаться. Коса смотрит на Катерину поверх плеча Лайла, и я уверен, что все, что осталось от проклятия, теперь просто кислород, но он так глубоко погрузился в свою акулу, что еще не реагирует на снятие заклинания. — Коса, — говорю я. — Если хочешь кусочек этого, бери сейчас, иначе твоя Регина съест все сама. Акула клацает челюстями на меня, и Лайл убирает предплечье с горла нашего брата, позволяя им обоим красться вперед с жаждой крови в глазах. Похоже, я единственный здравомыслящий ублюдок в комнате. Мои братья собираются вокруг крокодила Аурелии с благоговением, в чем-то похожем на ритуальную молитву, за исключением того, что их Богиня — пожирающий крокодил, а ее проповедь — первобытный звук того, как она поглощает весь торс Коллекционера. Аурелия не очень хорошо перенесла наш плен, и только сейчас до меня доходит, как сильно это на нее повлияло. Сочетание ее течки и убийственной, Регинской ярости привело к самой первобытной жажде крови. Она отодвинула свою млекопитающую сторону полностью в сторону и спустилась вниз, прямо в рептилию. Вздохнув драматично, я занимаюсь следующим важным делом — головой Коллекционера. Я хватаю ее за волосы, мои глаза освещают ее черты, пробитые Аурелией. Ее череп треснут в нескольких местах зубами Аурелии, но она все еще узнаваема. Громкая отрыжка раздается рядом со мной, и я резко поворачиваюсь, поднимая брови, чтобы увидеть Аурелию с раскрытыми челюстями над тем, что осталось от ног Коллекционера. — Нужно оставить улики, — мудро соглашается Дикарь. — Теперь она выглядит как Ведьма Востока с ногами, торчащими из-под дома Дороти, только— — У нее даже нет остальной части тела, — говорю я, пытаясь скрыть свою радость. Аурелия падает на бок, а затем обращается. Дикарь тянется к ней, но она бьется, когда появляется человеческая кожа и ее морда втягивается в человеческое лицо. Четверо из нас инстинктивно тянутся к ней, моя анимус ревет, требуя, чтобы ее взгляд коснулся меня. Она встает на ноги, и когда она поднимается в своей человеческой форме, я чувствую, как вся вселенная всколыхнулась в моей голове. Как будто мой центр сместился сюда и сейчас, и в *нее*. Пальцы Аурелии тянутся к нам, касаясь наших грудей, наших лиц, зубов Косы. — Мои, — рычит она. Ее лицо и рот покрыты кровью. Ее кожа горяча, и ее золотой, медовый запах наполняет мою голову. — Мои. — Твои! — радостно кричит Дикарь, хватая ее лицо и впиваясь поцелуем в ее окровавленный рот. Лайл трется носом о ее щеку, в то время как татуированные руки Косы тянутся к голому животу Аурелии, как будто он успокаивает ее старые шрамы. Я внезапно замечаю шаркающие движения и приглушенные голоса вокруг нас. Коннор, Минни и Сабрина жмутся друг к другу, глядя на нас с группой слуг Катерины в ошейниках. Я ничего не говорю, просто поднимаю голову Коллекционера. Один из слугов падает в обморок, а Минни хватается за живот. Коннор прижимает руки к лицу, качая головой взад-вперед, как будто это кошмар. — Я думал... — Он закрывает рот рукой. — Нам нужно вытащить остальных. Аурелия внезапно оказывается рядом со мной. — Лориан, — рычит она. — Кто? — спрашивает Коннор. — Единорог, — уточняю я. Его лицо, уже бледное, кажется, падает. — Его перевели из клетки несколько ночей назад, но... — Но что? — Аурелия приближается к нему, и ее появление заставляет ее друзей вздрогнуть. Глаза Минни, однако, загораются. — Где остальные охранники? — Улажены, — говорит Сабрина, дергая шнурки своего странного черного костюма. — Собраны или мертвы Гиацинт. — Она вытаскивает вперед одного из охранников, опутанного веревками так, что я больше не вижу его формы. Сабрина поднимает связки ключей. — Сняла их с Рекса Стэйси. Ради всех богов. — Отведи меня к Лориану, — говорит Аурелия Коннору. — Освободите остальных пленников, — говорю я остальным. — И для сканеров сетчатки... — Я поднимаю голову Коллекционера. — Этого должно хватить. Минни и Сабрина более мрачны, чем я когда-либо им приписывал, потому что Минни хватает голову за волосы, и они убегают, хихикая, с пленником между ними. Неудивительно, что женская банда анимов так хорошо ладит. Коннор, выглядящий так, будто хочет вырвать, тянется к Аурелии. С милым кряхтеньем она берет его за руку, и вдвоем они ведут путь. Коса и Лайл пытаются протиснуться мимо меня, но мне удается локтем оттолкнуть Лайла и поспешить вперед них. Запах крови витает в воздухе, когда мы проходим мимо клеток, в которых Коллекционер держала активистов за права животных. Слева от нас в реке плещутся крокодилы. Не требуется много времени, чтобы понять, куда Коннор нас ведет. Мои глаза, как луч прожектора, освещают металлический сарай в самой густой части реки. Не менее десяти взрослых морских крокодилов лежат на берегах по обе стороны, и еще больше светящихся глаз смотрят на нас, наполовину погруженных в воду. Их вид обычно не появляется, когда нет солнца, чтобы греться, но кровь событий сегодняшней ночи пробудила их интерес. При нашем приближении самый толстый из них поворачивает свою могучую голову, чтобы посмотреть на нас. С противоположной стороны раздается юрский рев. — Это их любимое место, — говорит Коннор, сглатывая. — Их специально здесь кормят. Трупы людей, которых я убил, исчезли довольно быстро. Без сомнения, их останки были разбросаны повсюду здесь. — Верх сарая открыт? — спрашиваю я, гадая, смогу ли я взлететь и оторвать его от фундамента. — Да, но э-э... они могут *прыгать* на десять футов в высоту, — говорит Коннор, — и сверху на нем металлическая сетка. Он все еще видит небо, но никто не вытащит его оттуда, не открыв стальную дверь с помощью сканера сетчатки. Моя Регина приближается к нему, касаясь пальцами проволочного забора. Еще один крокодил ревет в предупреждение. Коннор вздрагивает. — Они звучат как драконы, — говорит Дикарь, шагая вперед, чтобы присоединиться к ней. — Но даже драконов можно убить. В воде происходит движение, огромный всплеск, а затем из реки выползает взрослый обнаженный мужчина и выпрямляется. Он толстый, как бык, не менее шести с половиной футов ростом, с коричневой кожей и огромными мышцами, с желтыми змеиными зрачками. Он указывает на нас огромным пальцем. Итак, ситуация стала значительно хуже. С естественными, даже бешеными крокодилами я мог бы справиться, но целая колония с человеческим интеллектом? Аурелия рычит на анимуса, скаля зубы и все еще окровавленный рот в вызове. — Давай, блядь, сделаем это. Мне приходится дважды взглянуть на эту мою Регину. Лайл и Дикарь тоже моргают на нее, как будто увидели новый рассвет. Секунду спустя перья осыпают меня, и она превращается в орла. Она взлетает и быстро направляется через забор, к металлическому сараю. — Подожди меня! — кричит Дикарь, торопливо зацепляя пальцы за забор и карабкаясь. — Наверху колючая проволока! — предупреждаю я. Дикарь ругает меня, его глаза устремлены только на его Регину. Но затем анимус Лайла взрывает свою силу в заборе, и все это изгибается, как старик. Металл визжит, вода плещется, хвосты бьют. Аурелия издает пронзительный крик, и я клянусь, что это кровавое убийство. — Лайл! — упрекает Аурелия, команда Регины проносится в воздухе, заставляя всех нас замереть. ---------- Глава 34 Глава 34 Лайл Мой бешеный лев отбрасывается назад за его запертую дверь при звуке крика моей Регины. Мое зрение проясняется, и ночь внезапно открывается передо мной, вместе с крокодилами, бьющимися в воде, теперь, когда я повалил забор. Металлический визг пронзает воздух, когда некоторые части его ломаются, но я толкнул его достаточно сильно, чтобы центральная точка бесполезно лежала в воде. Коннор издает крик и бежит обратно к главному дому, словно сам ад гонится за ним. Ксандер стонет в раздражении, когда пять крокодилов бросаются на нас, в их глазах светится что-то пугающе человеческое. Я выхожу со своей телекинезой, слишком поздно понимая, что способности орденов не действуют на крокодилов. Дикарь прыгает на спину одного крупного анимуса, борясь с его челюстями голыми руками. — У кого-нибудь есть скотч? Я видел это по телевизору! — взволнованно кричит наш волк. — Да, конечно, у меня, блядь, в кармане! — кричит Ксандер, его огненный кнут обвивается вокруг морды другого крокодила. Проблема в том, что еще двое приближаются к нему. И ко мне. И к Косе. Акула в нем безмолвна, когда он со щелчком срывает с себя ремень и перепрыгивает через первого крокодила, бегущего на него, и направляется ко второму. У меня нет времени смотреть, как ему удается использовать свой ремень, но поскольку я не могу использовать телекинез на крокодилах, я использую его, чтобы направить себя к моей Регине, стоящей на металлической крыше сарая посреди воды. Мои босые ноги с глухим металлическим стуком приземляются в позе на корточках на ней. Она пытается оторвать металлическую сетку, покрывающую конструкцию. — Помогите! — требует Дикарь с берега, все еще верхом на бьющемся крокодиле. Я подхватываю Дикаря и перебрасываю его на крышу к нам, а затем Косу, на которого сзади ползли два крокодила. Ксандер... выглядит так, будто справляется, так что я оставляю его. — Отлично! — саркастично кричит он мне, не менее пяти светящихся огненных кнутов привязаны к его пальцам, как у кукловода, пока он борется с крокодилами, которых связал. — Ты дракон, помнишь! — кричит Дикарь, прикрывая рот руками. Ксандер в раздражении откидывает голову назад, а затем обращается. Одежда рвется, хрящи трещат, и земля трясется, когда огромный черный дракон сменяет человека. Я всегда забываю, насколько *большим* он является, ублюдок. Он не теряет времени, раскрывая пасть. Оранжево-желтое пламя извергается на землю, забор и реку, поджаривая все на своем пути, нагревая воду и вскипячивая мелководье на берегу. Нам всем приходится отвернуться на мгновение, закрывая глаза и лица от жара и света, превращающих эту часть мира в маленький ад. Когда пламя утихает, я поворачиваюсь и вижу дым, поднимающийся в небо. Металлический забор теперь не что иное, как кусок расплавленного и скрученного металла. К сожалению, это не относится к пятнадцати очень злым крокодилам, которые теперь превратились в коренастых людей. — Их нельзя убить драконьим огнем? — кричит Дикарь, хватаясь за голову, потому что даже он знает, что мы здесь в меньшинстве. Именно тогда я замечаю движение сбоку. Дикарь ревет и бьет прыгающего крокодила прямо в горло. Тот с плеском падает обратно в воду, но еще трое предпринимают быстрые попытки. — Нам нужно убираться отсюда, Регина, — говорю я, стуча по металлической крыше. — Эта штука связана гиеновой магией. — Я не оставлю его! — рычит на меня моя Регина. Я сразу же стыжусь себя. Но командный голос пронзает воздух, как копье: — Посторонитесь! — и мы все смотрим, как не кто иная, как Селеста Агнис, бежит к нам с Минни, Коннором и Сабриной позади нее. Селеста взрывается шаром красного огня, угасая и открывая свою блестящую форму феникса. Крокодилы бросаются на наших друзей, и Аурелия встает с криком ужаса. Но леди феникс извергает пламя на берег реки. На этот раз это магический огонь феникса, который взрывает спускающихся крокодилов, звук — не что иное, как пронзительный крик. Жар и магия обжигают волосы на моей коже и притягивают мою Регину в защиту нас троих. Но есть еще один женский крик, и Минни взлетает в воздух в ужасе, а в ее руках бледная Сабрина, чья правая рука превратилась в кровавые куски. И это потому, что огонь феникса не коснулся нападающих крокодилов. Я подхватываю мечущегося Коннора в воздух, бросая его на спину Ксандера. — Лия! — кричит Дикарь, и именно тогда я замечаю, что моя Регина *вибрирует*. — Бегите, — выдавливает она, затем вдыхает и расширяется, как бомба. Дикарь, Коса и я сбрасываемся с крыши, прямо в воду, но я обхватываю нас своей силой, возвращая на крышу сарая, в то время как наша Регина— Не взлетает в небо на драконьих крыльях, как я ожидал. У нее вообще нет крыльев. Она покрыта чешуей и огромна, как в драконьей форме, только ее чешуя более темного, синего цвета предрассветного неба. *«Не смотрите!»* — Ксандер кричит в головы всем поблизости, и я успеваю увидеть ослепительный ультрафиолетовый синий луч сквозь ночь. Раздаются множественные мужские крики и ревущие крокодилы, и хотя пламени не видно, мой нос наполняется едким запахом гари, и раздается звук, похожий на электричество. Как провод под напряжением, гудящий смертельной силой, но в больших масштабах. Мои первобытные инстинкты ревут от опасности, от чистого смертоносного монстра, который появился перед нами. Внезапно наступает мертвая тишина. Слышны только всхлипы Сабрины со спины Ксандера. *«Теперь безопасно».* — Тихий голос моей Регины раздается в моей голове. *«Вы в безопасности».* Мы находим ее на спине Ксандера, в человеческой форме, с Сабриной на руках, противоположная сила той, которую она только что показала, работает над искалеченной рукой ее подруги. Вокруг нас, там, где только что стояли живые тела, теперь лежали лишь кучи дымящегося пепла. ---------- Глава 35 Глава 35 Коса Я выплываю на поверхность своего сознания, и моя акула дает мне способ пережить шок, который нарушил ее холод. Дикарь смотрит на пепел на берегу реки. — Что это было— — Мы поговорим об этом позже, — говорю я. Дикарь мгновенно забывает, о чем он беспокоился, и ухмыляется мне, теперь с ясными глазами. — Ты пропустил это, брат! — Я узнаю, — уверяю я его. Потому что я чувствую события этой ночи в своих костях. Воспоминания акулы — мои, он просто прячет их, когда это удобно. Теперь, когда я снова контролирую ситуацию, воспоминания прояснятся сами собой, один за другим. Мои глаза ищут мою Регину в ночи, находя ее на другом берегу реки, обнимающейся с Селестой Агнис. Задняя часть моих глаз горит, когда я вижу Аурелию, женщину, которая стала светом моей жизни. Которая использовала свой свет, чтобы уничтожить наших врагов. Она пришла за нами, первобытная и дикая, взяв нашу судьбу в свои когти, взяв то, что принадлежит ей. Я даже не могу описать, что я чувствую сейчас. Но моя кожа натянута вокруг мышц, и темные шепоты снова начались. Я моргаю от галлюцинаций, пытающихся вернуться. Я был слишком далеко от нее. Мне нужно море, и она мне нужна, но сначала нам нужно разобраться с делами. Многое произошло сегодня ночью, и многое еще предстоит сделать. Лайл левитирует себя к вспотевшей леди Агнис, и они тихо разговаривают. Она берет Аурелию за руку, чтобы успокоиться, и вместе они направляются к сараю, на крыше которого стоит Дикарь. Я отрываю взгляд от Аурелии достаточно долго, чтобы спуститься к платформе, на которой стоит сарай, и использую силу, которой я не часто пользуюсь, расчищая путь в воде, чтобы они могли подойти к сараю, не промокнув. Леди Агнис благодарно кивает мне, а Аурелия, ее лицо раскраснелось от адреналина и жажды крови, с кровью Катерины на лице, встречается со мной взглядом. Я вижу только решимость и железную волю в этих голубых глазах и никогда не был так горд быть в стае Костеплет. Гоблин-галлюцинация появляется позади нее, следуя за ней, как уродливая тень, и я отворачиваюсь, чтобы изучить датчик безопасности на двери. — Хижина, хижина! — кричит Минни, и, стоя на спине Ксандера, она пинает что-то в воздух, как футбольный мяч. Ее цель точна, и Дикарь подпрыгивает и ловит эту вещь, как профессиональный футболист, прежде чем приземлиться в чавкающей грязи. Он поднимает голову Катерины Крокодилус за волосы, как трофей Гранд-Финала, прежде чем забраться обратно на платформу и поднести ее к сканеру сетчатки. Дверь шипит, открываясь. Аурелия и Селеста левитируют себя на платформу и бросаются вперед, отталкивая нас, самцов, в сторону, чтобы открыть дверь. Она распахивается внутрь, открывая серебристо-белого светящегося зверя, лежащего на боку в темноте. Селеста задыхается и прыгает к нему. — Он не мертв, — говорит Аурелия, успокаивая себя и следуя за ней. — Лориан, — всхлипывает Селеста, стоя на коленях, ее щеки блестят. — Говори со мной. Зверь дышит, его бока расширяются от воздуха. *«Чтобы убить меня, нужно нечто большее, чем усилия Коллекционера».* — Голос одновременно легок и тяжел в наших головах. *«И слезы моей возлюбленной помогут».* — О! — Селеста зарывается лицом в его серебристую гриву, и тошнотворное чувство скручивает мой живот. Целебные раны на его боку источают ужасный запах, но у меня такое чувство, что раньше они были намного хуже. Я внезапно рад, что он нашел родство с такой могущественной и доброй анимой, как Селеста. *«Тебе нужно увидеть луну»,* — говорит моя Регина. *«Давайте вытащим его из этого проклятого места».* Аурелия и Селеста осторожно левитируют единорога из сарая, через грязь и на сухую землю. Когда мы все благополучно на другой стороне, я машу рукой, возвращая воду в ее нормальное течение. Дикарь не отходит от локтя Аурелии, внимательно изучая единорога с кривой улыбкой удивления и восторга. Лайл больше обеспокоен оставшимися крокодилами в реке. Их больше вниз по течению, и они могут осмелиться вернуться сюда. Ксандер разговаривает с Коннором и некоторыми из освобожденных пленников, некоторые из которых выглядят нездоровыми. К моему удивлению, Гиацинт и ее парные тоже здесь, острые глаза гиены по-матерински осматривают пленников. Когда я снова обращаю внимание на существо передо мной, я поражен его присутствием. Редко мне доводится видеть в этом мире что-то настолько чистое. Лориан несет в себе уникальное свечение своего вида, драгоценное и редкое. Его колоссальный, спиральный рог также излучает свой собственный мягкий свет. Этот зверь — что-то из сна. Невозможный и... чистый. Как моя Регина. Это напоминает мне о моей собственной нечистоте и о том, как близко я был к тому, чтобы пережить старое прошлое. Но затем Аурелия, как будто знает, о чем я думаю, поднимает глаза, ее глаза блестят от эмоций. В этот момент все мои плохие мысли исчезают в бездне. Она действительно любит меня. И если такое совершенное, могущественное создание, как она, может любить меня, значит, я достоин любви. Улыбка касается моих губ, и она улыбается мне в ответ, прежде чем обратить внимание на Лориана. Он тихо разговаривает с Аурелией, хотя слова скрыты от меня. Я не могу не завидовать, что он получает ее сосредоточенное внимание. Но затем моя Регина отступает. — Уведи нас, — говорит Селеста Лориану. — Унеси нас из этого мира, любовь моя. Сила кружится вокруг них двоих, и этот знаменитый рог светится ярче, когда воздух вокруг них вращается, затем искривляется и плавится. Для моих психических глаз они сверкают и блестят подобно силам из другого мира. Затем они исчезают, оставляя лишь слабую опалесценцию в воздухе. Мы все стоим, ошеломленные тем, что стали свидетелями чего-то столь неожиданного. *Вне этого мира*, — сказала Селеста. Аурелия вдыхает и поворачивается, чтобы осмотреть то, что осталось от этой ночи. Я хочу дотянуться до нее. Хочу прижать ее к своему телу и никогда не отпускать. Но что-то темное цепляется за мое тело. Что-то, что требует, чтобы его соскребли и смыли кровью. Коннор и Гиацинт приближаются к нам. — Мы выпустили всех, — говорит Коннор. — Некоторые нездоровы, но есть несколько птиц, которые могут помочь. — У нас есть леди Гиена в... плену. — Губы Гиацинт подергиваются. — Она не справляется с инъекцией течки. — Ты убьешь ее? — спрашивает Аурелия, и я гордо смотрю на нее. — Пока нет. — Гиацинт кивает на меня. — Она может пригодиться. — Гиена жестом указывает на своих двух парных, которые держат бывшую королеву гиен между ними, ее старое тело сковано обсидиановыми цепями. — Нам нужно очистить территорию, — советую я. — Мейс и другие придут искать Катерину и возможности для захвата. Я позвоню и вызову машины. Можно мне воспользоваться твоим телефоном, Гиацинт? — Конечно. Я быстро звоню Руфусу, сообщая ему о текущем положении дел и о моем скором возвращении. Нам понадобятся автобусы и медицинский персонал, и я наконец смогу использовать новое убежище, которое построил после нападения на Институт Лили. Коннор, кажется, получает удовольствие от руководства, и я пожимаю его руку в знак благодарности. — Позаботься о них, — говорю я ему. — Как только вы окажетесь в убежище, вас не должны беспокоить. Я пришлю вам еще охраны. — Мы будем здесь, чтобы помочь, — говорит Минни. — И мои парные почти здесь. Конечно, каспийский и сибирский тигры были недалеко. Они без сомнения следовали за своей Региной на расстоянии, на случай, если ее безумный план не сработает. Я тоже звоню Мардуку. Моя Регина все это время рядом со мной, и после того, как я возвращаю телефон Гиацинт, я провожу рукой по ее черной длине волос, теперь распущенных и диких от всех превращений. — Мне нужно уйти с Ксандером, — тихо говорю я. — Мне нужно в море, Регина. Что-то меняется в ее ярких голубых глазах. Огонь и вода и *ярость*. — Нет, — рычит она. Лайл проводит костяшками пальцев по ее щеке. — Все устали, ангел. И мы спасены. Теперь ты можешь отдохнуть. *«Нет»,* — снова рычит Аурелия, ее сила гремит в моих ушах, хриплая и глубокая. — «Вы мои. Только мои, и я заберу вас. Я понесу вас, и я *убью и поглощу* всех остальных, кто попытается». Жажда крови в ее глазах лишает меня дара речи, а затем ее сила обвивается вокруг нас четверых и притягивает нас, как четыре рыболовных крючка. Дикарь издает улюлюканье, когда мы все прижимаемся друг к другу в тесном кругу вокруг нашей Регины. Она тянется, чтобы схватить мою и рубашку Лайла слева и справа, низкое постоянное рычание rumbles в ее груди. Голубые глаза мечутся влево и вправо, как в поисках врага. Лайл и я обмениваемся взглядами. — О-оу, — говорит Ксандер, но в его ауре появляется странный, радостный желтый оттенок, которого я никогда, ни разу за все время, что я его знаю, не видел. — Что происходит? — спрашивает Дикарь, глядя между драконом и нашей Региной. — Это, — говорит Ксандер с восхищением, — похоже на сокровищную дымку. ---------- ЧАСТЬ ВТОРАЯ Глава 36 ЧАСТЬ ВТОРАЯ Глава 36 Дикарь Моя сильная Регина несет нас над землей далеко-далеко, где остальной мир не может нам навредить. Коса и Гиацинт организовали все с пленниками, чтобы они могли попасть в безопасное место, но когда Коса начал хмуриться в темноте, я понял, что пора уходить, и согнал всех вверх. Мы летим навстречу рассвету, и мне кажется, что Аурелия несет нас в рай, что очень и очень отличается от того, что было у нас последние несколько недель. Каждая кость ноет, кожа чешется и противная, как будто я не мылся месяцами. Мылся ли я? Все, что я помню о доме Коллекционера, — это размытое пятно. Я встряхиваюсь. *«Мне нужно, чтобы ты поцеловала каждую часть тела»,* — говорю я своей Регине. *«Много поцелуев в каждую, чтобы они стали лучше».* *«Да»,* — ее голос звучит по-драконьи в моих ушах. *«Каждую, мой волк».* Я болтаю ногами от счастья, заставляя Лайла ворчать позади меня. Я сижу на переднем сиденье, в центре. Коса позади Лайла, а Ксандер позади него, но голова Коллекционера едет в передней лапе Аурелии, потому что она отказывается ее отпускать. В какой-то момент я ложусь на ее теплые, твердые плечи, желая быть ближе, кожа к чешуе. Я так сильно ее люблю, и если сокровищная дымка означает, что она будет любить меня еще больше, я так взволнован и готов к этому. К тому времени, когда дневной свет ярко светит в моих глазах, Аурелия окутывает нас своим специальным щитом невидимости. Слишком уставший, чтобы разговаривать с братьями, я прижимаюсь к Лайлу на оставшуюся часть пути. Я чувствую запах моря, и мои глаза распахиваются, когда мы прибываем на побережье. Аурелия наклоняет свою хорошенькую морду вниз, и мы сворачиваем прямо к океану. Подняв руки в воздух, я наслаждаюсь порывом ветра на моей коже, ощущением бесконечной свободы после того, как так долго сидел взаперти, как курица-несушка. Когти Аурелии касаются поверхности воды, и ее крылья расправляются в параплане над водой, когда мы направляемся немного в море, где люди случайно не увидят нас. Она взмахивает крыльями вверх, как парус, и мы замедляемся. — Мы... — начинает Лайл, прежде чем Аурелия выравнивается, когда мы прорываемся сквозь поверхность океана, капли морской соли брызгают на мои щеки. — Да! — кричу я, когда она садится на океан, и я представляю, как ее маленькие ножки гребут под водой, как у утки. Справа от меня раздается всплеск, и я вижу подошвы ног Косы, исчезающие в воде. Я тоже встаю на ноги и ныряю вслед за ним, и я чувствую, как Лайл делает то же самое. Я плыву, чтобы смыть с себя пот и кровь этой ночи, но проблема в том, что я сразу же скучаю по прикосновению моей Регины, и мне приходится плыть прямо обратно к ней, задыхаясь у поверхности прямо рядом с ней. Прижимаясь щекой к ее мокрой чешуе, я вдыхаю ее дымный запах. *«Я ненавидел это, Регина»,* — говорю я ей. *«Ненавидел каждую секунду, когда был не рядом с тобой».* *«Я тоже, мой драгоценный волк»,* — говорит она, заставляя мое сердце раздуваться до размеров луны. Черное пятно, которое является телом Ксандера на фоне солнца, все еще сидит на спине Аурелии, глядя на воду так, будто она может ему навредить. Я ловлю взгляд моей Регины. — Он может начать вонять, Регина. Она фыркает, прежде чем «порыв ветра» сбивает Ксандера прямо с ее спины в воду. Я хихикаю от счастья, снова ныряя, только на этот раз я сталкиваюсь лицом к лицу с великой старой акулой, которая является Косой. Я щелкаю его по носу, а затем следую за массой пузырьков к бьющемуся телу Ксандера. Мы выныриваем на поверхность одновременно с ним, когда он драматично хватает ртом воздух, и я хлопаю его по спине. Лайл появляется из ниоткуда, его светлые волосы прилипли к лицу, и выглядит он счастливее, чем я видел его за последние годы. Наша Регина плавает вокруг нас, подозрительно осматривая воду в поисках врагов. *«Нам нужно скоро уходить»,* — говорит она. *«Но я не оставлю Косу. Лайл, подержи это для меня».* Голова Коллекционера вылетает из-под воды, и Лайл ловит ее своей телекинезой. Аурелия обращается, уменьшаясь, пока не превращается в серый спинной плавник над водой. Я снова ныряю и вижу, как две акулы кружат вокруг нас, как голодные хищники. Над поверхностью видны только два плавника, преследующих друг друга. — Так мило! — говорю я Лайлу. — Напомни мне приделать плавник в следующий раз. Ксандер плавает на спине, выглядя довольно мрачным и уставшим от всей этой ситуации. Он бодрствовал все это время, и Коллекционер заставляла его делать всевозможные ужасные вещи, и я думаю, что это сказывается на нем сейчас. Я хмуро смотрю на черную метку на его шее, потому что она даже не блестит, как остальная его мокрая кожа. Как будто она впитывает весь свет снаружи и проглатывает его. Лайл держится на воде рядом со мной, тоже глядя на плывущего дракона. Мы обмениваемся взглядами и оставляем его в покое. Час спустя Коса успокаивается, и Аурелия переправляет остальных из нас на пляж. Здесь несколько туристов, поэтому мы остаемся невидимыми, поднимаясь на берег. Нагота — люди могут с этим справиться, но отрубленная голова, возможно, не очень. Руфус ждет нас на парковке в черном джипе с сумками припасов. Аурелия щелкает на него зубами и собственнически уводит Косу, когда он пытается поговорить с нашим менеджером-ягуаром. — Домой, — рычит она. — Мы едем домой сейчас. Я так ее люблю. Аурелия блокирует Лайла, когда он пытается сесть за руль. — Нет, — хмурится она, хватая его за руку и указывая на небо. — Мы снова летим туда, где безопасно. — Милая, — говорит Лайл, обхватывая ее соленые щеки. — Нам нужно попасть в безопасное здание на сегодня, где мы сможем поесть и принять душ. Ее лицо озаряется самым очаровательным образом. — Я могу достать еду! Много для моих больших парных. — Мы можем достать ее вместе, — предлагаю я, шагая вперед и беря ее за руку. — Все вместе. Она отталкивает меня и скрещивает руки. — Нет, *я* достану. — Регина, — хриплый голос Косы привлекает ее внимание, когда он отодвигает меня в сторону и пытается заговорить с ней. — У нас здесь есть квартира. Она будет безопасна для всех нас. — Нет, — твердо говорит она. — Мы возвращаемся в гнездо, где точно безопасно, затем я достаю еду, мы пируем, затем я мою своих парных. Конец истории. — Отойди, — тянет Ксандер. — Аурелия, лететь в академическое гнездо слишком долго, и я чувствую себя плохо. У нас здесь есть ближайшее гнездо, которое мы можем использовать. Мне нужно исцеление. — Мы все поворачиваемся, чтобы уставиться на него. Ксандер проводит рукой по мокрым волосам, напрягая бицепс. — Что? — резко говорит Аурелия, отталкивая меня и прижимаясь носом к груди Ксандера, быстро обнюхивая все его тело. — Ты плохо себя чувствуешь? — Да, — фальшиво говорит Ксандер. Он даже прижимает руку ко лбу, как будто собирается упасть в обморок. — Я чувствую недомогание. Думаю, я сейчас потеряю сознание. — Нет! — Она тянется к его лицу и целует в щеку. Теперь это уже не так весело. — Хорошо, — резко говорит она мне, как будто это моя вина. — Где ближайшее гнездо? — Я отвезу нас, — говорит Лайл, улавливая суть и тоже притворяясь. — Посади больного в машину. — Да. — Моя Регина, *моя* Регина, берет Ксандера за руку и нежно ведет его к машине, как будто он пожилой! Я таращусь на Косу, но он просто качает головой и подталкивает меня на заднее сиденье вместе с ними. — Я все думал, что это за запах все это время, — объявляю я, забираясь внутрь рядом с Аурелией, которая садится в центр. — У Ксандера, должно быть, гастро. — Что! — одновременно говорят Ксандер и Лия, что злит меня еще больше. — На самом деле, я думаю, я тоже это подхватил, тьфу! — Я притворяюсь, что меня тошнит, и моя Регина подставляет ладони передо мной, как будто собирается ловить мою рвоту. — Ты лучшая Регина, — говорю я, передразнивая голос Ксандера. — У меня жар, я просто знаю. Мы с Ксандером наслаждаемся тем, как Аурелия суетится над нами обоими, пока Лайл везет нас к одной из наших прибрежных квартир. Когда мы приезжаем, Аурелия требует сначала осмотреть помещение на наличие хищников. Я внимательно следую за ней по трехкомнатной квартире, и она нюхает лучше любой волчицы, проверяя каждую поверхность, каждую штору и тестируя все окна. Затем она находит антибактериальные салфетки и протирает ими каждую поверхность, *включая* выключатели. Она заставляет меня и Ксандера сидеть рядом и измеряет нам температуру прибором из медицинского набора, который она нашла в ванной. Затем она назначает мне и Ксандеру один «зараженный» туалет, а остальным — другой. Затем она проверяет Косу и Лайла. Она цокает над спутанными волосами Лайла, и ее глаза блестят, когда она видит остатки заживающей раны на щеке Косы. Она нежно направляет свою силу в его кожу, залечивая ее, пока его кожа не становится такой же безупречной, как раньше. Она проводит пальцами по остальной части его тела, залечивая каждую маленькую ранку и царапину, которые сделала Коллекционер. После этого она пытается запихнуть нас всех в большую ванну *вместе*. Член Лайла прижат к моей заднице, и это хорошо, пока член Ксандера не начинает лететь в мою сторону. Я издаю высокий дикий волчий крик, от которого Аурелия подпрыгивает на фут в воздухе, скаля зубы и готовясь к врагу. Когда она видит, что я указываю на член Ксандера, она закатывает глаза и тянет меня к себе и мыльной мочалке, которой она размахивает, как булавой. — Ой! — кричу я, когда она дергает меня за волосы и трет за ухом с агрессией разъяренной волчицы-матери. — Плохой волк! — говорит она. — Я должна вымыть тебя как следует. Она работает *быстро* и усердно, натирая меня всей своей яростью, и я даже не успеваю насладиться этим, потому что она переключается на Лайла, который ухмыляется мне, пока она нападает на него. Коса отошел в угол, спокойно моясь, и я пробираюсь мимо Ксандера, чтобы посмотреть на него. — Не надо, — предупреждает он меня, когда я открываю рот. Я надуваюсь. — Хорошо. Он использует кусок мыла и раковину, пока ждет душа, натирая заднюю часть шеи. Хотя Аурелия его исцелила, я знаю, что он натирает больше, чем просто кожу. В душе Аурелия включаеет воду и, держа в одной руке съемную лейку, моет Ксандера и Лайла, как машины. Они послушно поворачиваются, когда она им говорит, а затем им приходится ждать, потому что она отказывается дать им вытереться самим. Ксандер наблюдает за ней так пристально, пока она все это делает, странный, отстраненный взгляд в его глазах. Я думаю, он снова в Особняке Дракос. Мое сердце чувствует меньше ненависти к нему в эти дни, и меня не тошнит, когда я смотрю на него, но я все еще не выношу эту проклятую черную метку на его шее. Она вызывает у меня мурашки. Я вздрагиваю, и Аурелия мгновенно оказывается рядом со мной, втаскивая меня и Косу в душ и выталкивая Ксандера и Лайла из ванной со строгими инструкциями ждать ее. Наша Регина с уникальной сосредоточенностью смывает с нас мыло, ее движения настолько быстры, что кажется, будто она думает, что у нас заканчивается время. Возможно, она наверстывает упущенное. Я встревожен, когда замечаю, что она слегка задыхается, между бровей появилась крошечная морщинка. Коса замечает это и вынимает лейку из ее рук, когда мы все свободны от мыла. Он обхватывает ее щеки и наклоняет голову, прижимаясь лбом и носом к ее. — Ты чувствовала себя беспомощной, не так ли? — тихо говорит он ей. — Я тоже. Ее щеки розовеют. — Я должна заботиться о вас, — шепчет она. — Пожалуйста, не останавливай меня. Мои глаза горят, и я морщу лицо, потому что это так больно. — Я собираюсь сделать сказочный хлеб, — объявляю я. — Я собираюсь... э-э... сделать что-то. Самый большой сюрприз — когда Коса говорит: — Нам стоит взять попкорн и посмотреть кино. — И положить подушки на пол? — с надеждой спрашиваю я. Лицо Аурелии светлеет лишь на мгновение. — Только если Ксандер и Дикарь чувствуют себя лучше, — смотрит она на меня с подозрением врача. Я похлопываю свой пресс. — Ага, думаю, ты меня вылечила. Она хватает полотенце и начинает нас вытирать. — Нам нужно многое сделать, знаешь. Я не знаю, есть ли здесь увлажняющий крем и нижнее белье для тебя. Коса выхватывает новое полотенце с полки рядом с душем и вытирает волосы нашей Регины. — Здесь только мужская одежда; ты можешь надеть мою, пока мы не вернемся в гнездо академии. Она кивает, покусывая нижнюю губу, потому что я просто знаю, что она составляет мысленный список. Затем она рассеянно потирает живот, как будто ей больно. Коса смотрит на меня. Не каждый день удается съесть целого человека. Коллекционер была не очень крупным человеком, но я думаю, это самая большая вещь, которую когда-либо ела моя Регина. Кости и все такое. — Тебе нужен Гевискон? — спрашиваю я. — Таблетки? Она машет рукой, но хмурится, и мы с ней заканчиваем, загоняя нас, как овец, обратно наружу. Ксандер и Лайл уже одеты, и Ксандер нашел наш тайник с телефонами и уже заказывает кучу еды на вынос. — И Гевискон! — кричу я ему, пока Аурелия пытается натянуть на меня футболку задом наперед. К сожалению, она вбивает себе в голову, что мне также нужны носки и шарф для моей вымышленной болезни. *Я ненавижу* носки, но я позволяю ей натянуть на меня белые носки, которые она выбрала, игнорируя усмешку Ксандера, пока я шевелю пальцами ног. После того, что кажется вечностью, мы собираемся в гостиной, свежие и чистые, с нашей пиццей, разложенной перед нами, и Шреком по телевизору. Сегодня нам всем нужно что-то безобидное. ---------- Глава 37 Глава 37 Упырь Воздух над владениями Коллекционера чувствуется... странно. Друзья Аурелии, их парные и парные-заместители собираются с больными и травмированными пленниками. Те, кто не мертв и не болен, поджигают это место и уничтожают его. Груда охранников лежит за проволочными воротами, их тела окровавлены и помечены гиеновым колдовством. Если бы я не видел этого сам, я бы не поверил в резню. Часть берега реки почернела и все еще дымится. Аурелия и ее парные ушли, но ее запах все еще витает в воздухе вместе с этим странным запахом. Некоторые друзья Аурелии остались. Могущественная тигрица Минни, сидящая со львицей Стэйси на коленях. У девушки повязка на том, что выглядит как огнестрельное ранение в плечо. Она смотрит на кого-то — единственного оставшегося охранника, прикованного к стулу, за которым внимательно наблюдает Сабрина. У нее тоже перевязано предплечье. Гиеновая матриарх также сидит на стуле, скованная черными цепями. За ней наблюдают две гиены из клана Дабу, но они бродят вперед, чтобы поговорить со своей Региной. Я пользуюсь случаем, чтобы нырнуть и прошептать старой женщине на ухо. — Я никогда не видел тебя такой *связанной*. Она хмурится на уровне пояса, решив не поворачивать шею, чтобы посмотреть на меня. — Я знала, что ты придешь первым. Ты собираешься остановить их? — Нет. — Я так и думала. — Они перевернули все вверх дном, не так ли? — размышляю я, глядя, как двое бывших рабов с криком бросают свои серебряные ошейники в реку. Кто-то достает фейерверки, и два взрываются, в то время как освобожденные звери подпрыгивают и хихикают от радости. — Ты имеешь в виду *она* сделала, — говорит старуха. — Аурелия Костеплет убила Катерину Крокодилус. Проглотила ее *целиком*. — Она действительно это сделала, да, — бесстрастно говорю я. — Она стала совсем маленьким монстром. Гиена на самом деле смотрит на меня, крошечная усмешка на ее губах. — Вы все недооценили ее. *Дочь Мейса Нага*? Ба! Куча идиотов. Чувство, подобное фейерверку, разрывается в моем собственном животе, и все, что я могу сделать, это вдохнуть запах остатков ее кровожадного присутствия. Я покидаю бывшую королеву гиен, отмечая про себя Гиацинт Дабу, королеву-преемницу, командующую этой областью. Мои тени беспокойны, когда мы возвращаемся в воздух, и я открываюсь плоскости вещей-которым-лучше-не-касаться. Более чем несколько духов витают в этой области. Некоторые найдут свет, но другие... Шепот угрозы скользит вокруг меня, низкий стон дискомфорта. Душа Коллекционера скользит в воздухе, как будто ищет способ вернуться в мир живых. — Я рад, что ты мертва, — весело говорю я. — Как себя чувствуешь? — Конечно, у нее нет тела, чтобы чувствовать, так что вопрос просто для того, чтобы посыпать соль. — Тебе лучше продолжить путь туда, куда тебя зовут. Дух Катерины зависает передо мной, подозрительный до конца. *«Там кричат».* — Ага. — Я пожимаю плечами. — Иногда они это делают. — Все время на самом деле, но я не собираюсь ей этого говорить. Она продолжает, одержимая своей старой собственностью на данный момент. У нее нет тела, чтобы оплакивать, так что ей может потребоваться некоторое время, чтобы перейти дальше, а Гиацинт Дабу и ее парные сделали отметки по всей территории, защищая ее от злых духов. Надо отдать ей должное, она знает, что делает, и действует быстро. Покинув теневой мир, я осматриваю две реки, текущие по обе стороны владения. Там все еще есть крокодилы. Вероятно, Рекс Катерины все еще обитает там со своими другими анимами. Мне интересно, сколько он знает. Что он видел и кто это сделал. Я лечу ниже, желая взглянуть на бешеного крокодила, который, как говорят, стал полностью изменившимся зверем. Никто не видел его в человеческой форме уже несколько десятилетий. Именно тогда я вижу кучи пепла, усеивающие берег, как миниатюрные погребальные костры, и то, что осталось от моего старого, гнилого сердца, трепещет. ---------- Глава 38 Глава 38 Аурелия Часть меня знает, что я сумасшедшая. Другая часть меня не заботится об этом. Это заставляет меня чувствовать себя лучше, зная, что такое сокровищная дымка. Что Ксандер был в сознании, когда находился под ней. Насколько он боролся с контролем, я не уверена, но, черт возьми, я полностью поддаюсь этому. Моей душе это нужно. И по тому, как мои парные красуются под моей заботой, я знаю, что им это тоже нужно. Я расчесываю высохшие волосы Лайла специальной расческой для львов. В них полно узлов, и их исправление требует времени. Она даже не пыталась быть настоящей Региной. Она просто хотела поиграть в нее. Хотела власти, удовольствия и контроля. Плоть Катерины Крокодилус переваривается в моем желудке, пока я сижу на подушках перед телевизором. Я буду наслаждаться каждой секундой переваривания ее. Уничтожения ее настолько полностью, что от ее существования буквально ничего не осталось, кроме ее головы, которая сейчас лежит в пластиковом пакете в шкафу, где мне не нужно на нее смотреть. Дикарь прижимается ко мне сзади, а Коса за ним. Ксандер на другой стороне Лайла, ест сладкий картофель фри ножом и вилкой, потому что, конечно же. Лайл периодически кормит меня чипсами, от которых я уклоняюсь, но он хватает меня за щеки и с ухмылкой заталкивает еду мне в рот. Мое желание кормить *их* настолько сильно. Я люблю смотреть, как они едят. Я любила мыть их и заботиться о них. Это успокаивает решающую часть раны, которая осталась после того, как их забрали. Я разглаживаю волосы Лайла с улыбкой, и он вытирает пальцы о салфетку, прежде чем поставить пустую тарелку. — Иди сюда, — требует он. И я должна слушаться их приказов сейчас, потому что я должна заботиться об их каждой потребности. Ксандер *особенно* знает это, и я наблюдаю, как его светящиеся глаза воспринимают меня с остротой жадного дракона, которым он и является. — Что тебе нужно? — спрашиваю я, скользя на колени к моему льву. Лайл проводит руками по моим рукам, затем по бедрам, моя голая кожа наслаждается его прикосновением настолько, что мне приходится закрыть глаза. Он довольно выдыхает, наклоняясь, чтобы почувствовать мой запах. — Ты мне нужна, — шепчет он мне в губы. Пахнет едой, и я рада, что он поел. Нежные губы касаются моей брачной метки, прежде чем он скользит по свободной черной футболке вверх по моему телу. Я поднимаю руки, когда он стаскивает ее с меня. — Мне нужно чувствовать твою кожу рядом с моей, чтобы знать, что ты никогда больше не будешь от меня далеко. — Я никуда не ухожу, — вздыхаю я, обхватывая его лицо. Ему нужно побриться, но мы еще не дошли до этого. Мне придется сделать это завтра утром, после того как я почищу ему зубы. Мой лев зарывается лицом в изгиб моей шеи и вдыхает, обвивая меня руками и прижимая к себе. Это заставляет меня повернуться к Ксандеру, который смотрит на свою пустую тарелку. — Тебе нужно еще? — громко спрашиваю я. Лайл рычит мне в шею, а Дикарь берет мою брошенную расческу и начинает расчесывать мои собственные спутанные волосы. — Нет, я наелся, — говорит Ксандер, не сводя с меня глаз. — Сколько ты съел? — подозрительно спрашиваю я. Он теребит свои наушники. — Шесть бургеров, две пиццы и тот пакет чипсов. — Куда все это уходит? — спрашиваю я, пристально глядя на его плоский живот. — Хороший вопрос. — Он улыбается мне, и я на мгновение поражена. — П-Передай мне эту расческу, Дикарь. Я должна распутать волосы Ксандера. — Они стали еще длиннее, теперь той же длины, что и у Лайла, касаясь его лопаток. — Все в порядке, — тихо говорит Ксандер. — Я просто заплету их в косу. — Он встает на ноги. — Нет! — рычу я, обвивая его своей силой и возвращая его тело на пол. Ксандер падает на пол с тяжелым стуком, его брови удивленно взлетают вверх. — Я забыл, какая ты сильная. — Я Регина, — рычу я. — Я буду делать твои волосы. Он ворчит по этому поводу, но мне все равно, я осторожно встаю на колени позади него и заплетаю его длинные черные пряди в косу, так что они красиво лежат на его спине. Ксандер поворачивается, и взгляд, который он бросает на меня, заставляет меня болеть. Он чувствует, что не принадлежит. Что его боль недостойна. Мое зрение затуманивается, когда я чувствую тяжесть его эмоций. Тяжесть черной метки, которую он несет. — Нет, — шепчет он, касаясь моего лица. — Аурелия, нет. — Что она заставила тебя сделать? — шепчу я. — Если бы я могла забрать это, я бы сделала. — Я знаю, — говорит он, уголки его рта опускаются вниз. — Я... Я не хочу говорить об этом. — Эти слова из *его* уст заставляют меня разбиться. Я бросаю руки ему на шею и прижимаюсь к его телу, обхватывая ногами его талию, как будто я могу втиснуться в него и вытолкнуть все другие беды мира. — Она ушла, — говорит Ксандер в мои волосы. — Ты заставила ее уйти. — Назови меня Региной, — всхлипываю я. — Скажи это прямо сейчас. Я чувствую, как он борется с этим — со словом, с его значением, с нашими другими парными, которые слышат это. Но в конце концов я слышу тихое «*Регина*» в моей голове. — Вслух, — всхлипываю я, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. Я бью его по плечам. — Вслух, черт возьми. Боль вспыхивает на его лице. — Регина, — выдыхает он. Я снова всхлипываю, прежде чем прижать свои губы к его. Ксандер скользит рукой мне за шею, другой рукой обхватывая мою талию, и целует меня в ответ. Наши рты открываются друг другу, и это так отличается от астральной формы. Он настоящий, подо мной, его дыхание горячо на моем, его прикосновение требовательное, но нежное. Я действительно могу чувствовать его нападающую тьму, когда его язык ищет мой, чувствовать подводное течение ярости, которую его анимус всегда несет в стоне, rumbling в его груди. Дикарь рычит в раздражении позади меня, зарываясь пальцами в мои волосы и заставляя мою голову повернуться назад. Жжение его голода кажется *правильным*. Я встречаюсь взглядом с глазами разъяренного волка. — Я ждал все это время не для того, чтобы увидеть, как какой-то дракон захапает мою Регину. Я собираюсь сказать, что меня хватит на всех, но он прижимается своим ртом к моему, нетерпеливый, горячий, зубы и язык пожирают и требуют моего внимания. Его бешеные руки вытаскивают меня из колен Ксандера и бросают на мягкие подушки, разбросанные вокруг нас. Я пытаюсь скатиться со спины, но бедра Дикаря прижимают меня к подушкам, его штаны сняты, его массивная эрекция тверда у моего живота. — Не отказывай мне сейчас, Регина. — Его голос хриплый от желания, когда он стягивает свободные шорты с моих бедер. — Не говори, что я не могу тебя иметь. — Я всегда твоя! — говорю я, когда Лайл стаскивает ткань с моих ног. Дикарь прижимается лбом к моему. — Тогда раздвинь ноги, как хорошая Регина, и позволь мне трахнуть тебя так, как мне нужно. Я думаю, я забыла, кто он. Кто они все. Но затем они все нависают надо мной, с нуждой и преданностью, насыщающими их взгляды, и я таю в подушках и обливаюсь на толстый член Дикаря, когда он входит в меня. Мой волк откладывает в сторону свою сторону, связанную со сказочным хлебом, как будто ее никогда и не было, и трахает меня жестко и быстро, с отчаянием, которое перехватывает мое дыхание. Я кричу от потребности, и он кусает мою губу с глубокими rumbling рычаниями. О, Дикая Мать, мне это нужно больше всего на свете. Я кричу имя моего волка, когда его глаза светятся как раз перед тем, как наши силы целуются в моем центре, переплетаясь друг с другом в игривом танце, который уникален для меня и Дикаря. Он издает отчаянный звук и вынимает себя, прежде чем перевернуть меня и дернуть за бедра, заставляя мою задницу подняться высоко в воздух. Я поднимаюсь на руки и оказываюсь лицом к члену Ксандера, но его штаны все еще надеты, и он отодвигается, а не приближается ко мне. Дикарь снова засовывает себя в меня с удовлетворенным звуком, и я кричу от удовольствия. Моя рука вылетает и хватает резинку штанов Ксандера, заставляя его остановиться. Он смотрит на меня сверху вниз, а затем на Дикаря. — Один шанс, дракон, — игриво говорит Дикарь. — Один шанс доказать себя. Челюсть Ксандера сжимается сексуальным образом, от которого у меня текут слюнки, и я стаскиваю его штаны, позволяя его массивному драконьему члену, уже твердому, выпрыгнуть мне в лицо. Я не теряю времени, беру эту огромную головку в губы и сильно сосу кончик, именно так, как я знаю, ему это нравится. Он откидывает голову назад с диким стоном. *«Регина».* Я издаю счастливый звук, и выражение блаженства на его лице почти заставляет меня кончить. — Я рад видеть, как ты сосешь, пока тебя трахают, — говорит Ксандер, глядя на меня сверху вниз. — Теперь мы посмотрим, кто сможет заставить тебя кончить сильнее. Дикарь издает рык на Ксандера, и дракон скалит зубы в ответ, издавая чисто драконий звук. Дым струится надо мной, и я глотаю член Ксандера с наслаждением. Я никогда не думала, что увижу день, когда меня будет трахать одновременно и дракон, и волк, и это зажигает во мне что-то, когда я знаю, что они оба рычат друг на друга, пока я забочусь о них. Лайл, дрочащий свой член в стороне до сих пор, не хочет оставаться в стороне и подходит ко мне на коленях. Я отпускаю член Ксандера с хлопком, предэякулят вытекает из моего рта. Ксандер наклоняется и хватает меня за подбородок, собственнически целуя, прежде чем я поворачиваюсь к моему льву. Лайл клацает зубами на Ксандера, и я вижу, что его анимус вышел, его янтарные радужки огромны. — Не ссорьтесь, — говорю я, хотя знаю, что это бесполезно. — Регина, — хриплым голосом говорит анимус Лайла. — Я скучал по тебе. Это заставляет мое сердце сиять от того, что я могу быть с тремя из них одновременно. Пока я беру член Ксандера в руку, а член Лайла в рот, мои глаза скользят к Косе, немного поодаль. Его глаза горят, когда наши взгляды встречаются, и он потирает нижнюю губу большим пальцем, давая мне знать, что он хочет только смотреть сейчас. Затем меня отвлекает Дикарь, играющий с моим клитором, и движение всех троих заводит меня выше, отправляя в небо на крыльях, сделанных не из перьев, а из чего-то более эфемерного. Член Лайла на вкус как соленое солнце, его предэякулят расцветает на моем языке, когда я вытягиваю его из него. Отстранившись, я дразню большие вены сбоку его члена, прежде чем снова проглотить его целиком. Большой палец Лайла благоговейно гладит мою челюсть, пока Ксандер проводит рукой по моим волосам. Я закрываю глаза, потерявшись в ощущении троих из них, пока не чувствую, что я сделана не из чего иного, как из перьев и света. Мое тело выгибается под этим, и вдруг я взрываюсь миллионом звезд, вцепляясь в Ксандера и крича о своем освобождении. Я ждала так долго, так, блядь, долго— Дикарь выходит из меня, его пальцы выжимают последние остатки удовольствия из моей чувствительной киски. Я хватаю его за руку, мои глаза распахиваются, когда я вибрирую вокруг него, внезапно осознавая, что этого все еще недостаточно, что есть три пары рук, выжимающих из меня все соки, и кого-то все еще не хватает. Я смотрю на свою акулу. Его губы приоткрыты, веки опущены, он смотрит на нас, выпуклость в его штанах говорит мне, что он, возможно, хочет большего. *«Коса»,* — задыхаюсь я, протягивая руку. — «Позволь мне...» Мой голос затихает. Дикарь убирает руку, проводя пальцами по моему позвоночнику, когда он подползает к моему боку. Я выпрямляюсь, чтобы посмотреть на Косу. В этих небесно-голубых глазах бесконечная печаль, когда он крадется ко мне. — Не сегодня, Регина. — Затем его голос светлеет, становясь игривым. — Ты сказала нам, что *мы* сегодня будем пировать. — Он отодвигает Дикаря в сторону и падает на пол. Он толкает меня на спину, опуская голову между моих ног. Я внезапно теряю дар речи, теряю способность приказывать, когда это идеальное мужское лицо смотрит на меня снизу вверх, весь хищник, весь безжалостный дон. — И я все еще *голоден*. ---------- Глава 39 Глава 39 Коса Я лижу клитор Аурелии, как жаждущий зверь. В то время как океан удовлетворил физическую потребность моей анимы в океане, сладкая киска Аурелии обеспечивает меня эфемерными водами, которых я жажду. Я лакаю то, что она дает, порхая языком по набухшему бугорку и наслаждаясь тем, как она вскрикивает. Но мои ревнивые братья не хотят оставаться в стороне после столь долгого отсутствия их Регины. Лайл хватает Аурелию под мышки и тянет ее вверх по своему телу. Она инстинктивно раздвигает ноги, когда член Лайла, твердый, как сталь, и пульсирующий от его желания, встает между ее ног. Лайл сжимает свой член, и Аурелия трется бедрами, пока лев не прижимается к ее заднему проходу, уже готовому от ласк Дикаря. Я подзываю Дикаря для смазки, которую нам доставили вместе с едой, и он послушно приносит ее мне, чтобы я мог помочь моей Регине принять ее льва. Ее голова откидывается назад в удовольствии, и Лайл прижимается губами к ее брачной метке. Рыча от нетерпения, я раздвигаю ноги Лайла и бросаюсь вперед, снова находя клитор Аурелии. Аурелия вскрикивает, когда я ласкаю ее клитор, помогая ей облегчить жжение члена Лайла. Она расслабляется подо мной, ее бедра опускаются ниже, позволяя Лайлу скользнуть в нее. Я сосаю ее розовые, набухшие губы, проводя языком вверх и вниз, пока не нахожу ее вход. Она уже течет от удовольствия. Я трахаю ее языком, пока она не начинает извиваться. Ее запах, ее сладкие крики наполняют меня так, как ничто в мире. Все остальное, кажется, исчезает, пока не остается только мы, только ее удовольствие и моя жадная потребность видеть, как она кричит в покорности. Она полностью открыта для нас, и я лишь смутно осознаю, что такой же жадный рот Дикаря на груди Аурелии, его голодные рычания, когда он сосет и лижет ее темные соски. Ксандер находит свою позицию с другой стороны, и Аурелия тянется к нему, скользя пальцами по его драконьему члену. Мы не можем насытиться ею. На самом деле, я не думаю, что мы сможем насытиться ею до конца наших жизней. Не этим совершенным созданием, которое спасло нас — умы, тела и души. Это только подпитывает мое желание видеть, как она извивается под нашими ртами и членами. Я позволяю своему языку блуждать, где он хочет, исследуя ее влажное совершенство, то, как она сладка и могущественна под моим языком, то, как ее сила движется и просит входа. Я засовываю свой язык в нее, пока Лайл медленно входит и выходит, кряхтя под тем, как она сжимается вокруг него. Ее мышцы также сжимаются вокруг моего языка, и я в восторге, когда ее сила наполняет мой рот золотыми, закручивающимися узорами. Я стону, когда моя собственная сила откликается, и она дает мне то, что мне нужно, чтобы оставаться в здравом уме, а я даю ей то, что ей нужно, чтобы быть довольной. Член Лайла движется быстрее передо мной, бедра Ксандера дергаются, когда Аурелия берет его в рот, и ее бедра выгибаются, когда я провожу языком по ее клитору и вхожу в нее пальцами. Она принимает меня, как нетерпеливая Регина, которой она и является, прижимаясь бедрами ко мне. Я двигаюсь быстрее, загибая пальцы и находя ее G-точку. Мое собственное желание твердо между ног, но он хочет подождать сегодня. Мне нужно больше времени. Мой дух все еще напряжен, где он плавает под событиями последних недель. Я касаюсь плеча Дикаря, и он поднимает голову. Я киваю ему и отодвигаюсь, позволяя ему занять мое место. Дикая улыбка появляется на его лице, и он ныряет между ног Лайла и Аурелии, прежде чем засунуть свой член в нее. Все четверо стонут, когда они трахают нашу Регину вместе. Видеть Аурелию в удовольствии, наблюдать, как она полностью поддается в безопасности трех самцов, которые любят ее безоговорочно, исцеляет старую, сломанную часть меня, которая подняла свою уродливую голову. Я люблю смотреть на нее. Я не могу отвести глаз от ее вздымающейся груди, пульса на ее горле, того, как ее голова откинута в уязвимости. Она в безопасности. И мы в безопасности. Сильная стая защищает друг друга, и как наш лидер, она показала, почему была сделана нашим центральным парным. Дикарь отчаянно входит в Аурелию, толкая и ее, и Лайла обратно к дивану. Лайл и Ксандер рычат на нашего волка, и это, должно быть, выводит Аурелию из себя, потому что она кончает снова, выгибаясь, ее спина выгибается, когда она кричит вокруг члена Ксандера. Я вижу, как она сжимается вокруг льва и волка, и это заставляет обоих стонать, сперма Лайла вытекает вокруг них, а затем и Дикаря. Они оба вбивают ее обратно в Аурелию длинными, плавными движениями, и Ксандер кончает третьим, его руки вокруг лица Аурелии, когда ее стоны, без сомнения, вибрируют по его стволу. Дракон откидывает голову назад, мощные мышцы его груди напрягаются под его собственной разрядкой. Громкие глотки Аурелии почти заставляют меня кончить, но я сижу в кресле и смотрю, как моя стая тяжело дышит друг о друга. Голова Аурелии падает на плечо Лайла, и ее самые синие глаза находят меня, сонная, удовлетворенная улыбка озаряет ее блестящие губы. Мало что в жизни может быть более удовлетворительным, более исцеляющим, чем видеть, как глаза моей Регины закрываются, ее сердце полно удовлетворения, а ее тело полно спермы нашей стаи. ---------- Глава 40 Глава 40 Лайл Я просыпаюсь на рассвете, в мою первую ночь в настоящей постели за несколько недель. Моя Регина свернулась калачиком вокруг меня, Дикарь свернулся, как ленивец, вокруг ее новой ноги, а Коса лежит под углом у ее головы. Длиннопалая рука покоится на моей груди, и я любуюсь ею. Я любуюсь ею, ее глубоким дыханием во сне. Длинными, темными ресницами, касающимися ее щек, мягкими, розовыми губами. Она издает маленький довольный звук и прижимается ко мне, зажигая мое сердце и заставляя все казаться правильным. Как будто вселенная снова встала на свои места. Меня поражает, как сильно я ее люблю. Как сильно мое сердце болело, когда мы были в разлуке, и как исцеляющей была прошлая ночь. Заклинание Коллекционера ощущалось как погребение в проклятой грязи, и никто из нас не мог понять последствий этого, пока оно не было снято. Чувствовать, как мой бешеный лев снова завладевает мной, похоже на то, как старую рану вскрывают заново. Мы потеряли контроль и позволили другим взять контроль над нами. Это то, что потребует времени, чтобы пережить, но быть вместе с моими сознательными братьями и моей свирепой Региной, несомненно, исцеляет. Маленькие огоньки из-за моего плеча говорят мне, что Ксандер наблюдает. Как он наблюдал за нами каждую ночь в поместье Коллекционера. Я не помню подробностей, но я помню эти огни и то, насколько они были постоянными. Насколько осознанными. Должно быть, это стало для него привычкой. Впервые с тех пор, как он разорвал связь с нами, я обращаюсь к его ментальной связи. *«Ты вообще спал?»* Я чувствую его внимание на себе. И его колебание. *«Немного. И нет, я не хочу, чтобы меня консультировали по этому или по любому другому вопросу».* *«Я бы и не посмел».* *«Я хотел бы твоей консультации, Лайл»,* — раздается сонный, волчий голос. *«Мне есть что сказать».* *«Мы все знаем *это*»,* — тянет Ксандер. *«Я не думаю, что кто-то может тебе помочь»,* — отвечает Дикарь, но это так слабо, что я даже не думаю, что он полностью проснулся. Ксандер выкатывается из кровати с фырканьем и направляется в ванную. Я наполовину ожидаю услышать, как дверь захлопывается, но вместо этого он так осторожен, что слышен только мягкий *щелчок*. Что-то в этом глубоко меня трогает. Я смотрю на свою Регину и рад видеть, что она все еще крепко спит. Это, возможно, первый момент покоя, который у нас был за *очень* долгое время. Я прижимаю ее к себе и наслаждаюсь этим, пока могу. В гостиной квартиры Аурелия сужает свои прекрасные голубые глаза на мне, осматривая мое тело в поисках признаков болезни или недомогания. Ее поведение резкое, решительное и... если я не ошибаюсь, тревожное. Я слышал о сокровищной дымке раньше, но драконы скрытны и так редки, что сомневаюсь, что другие ордена видели ее своими глазами. Психиатр во мне заинтригован, в то время как бешеный анимус, бродящий в моем сознании, рычит от несправедливости того, что нашу роль у нас украли. Я расставляю руки в стороны, открываясь для ее осмотра. — Я выгляжу прилично? — Осознанная часть ее заставляет ее глаза сиять, и она кокетливо улыбается мне, приближаясь. Она тянется и обхватывает мое лицо. Благоговейно я наклоняюсь и принимаю ее губы на своем рту. Ее рот и тело могут быть мягкими, но под кожей ее сила вибрирует, как провод под напряжением. Это напоминает мне электрические токи, идущие вдоль тюремной стены Блэкуотер. Она создана, чтобы укрощать зверей. Создана, чтобы заставлять могущественных существ склоняться. Это настолько уникально для нее, что я не могу не подхватить ее на руки. Она смеется в мои губы, и я влюбляюсь в нее еще немного. Опустив ее, она немедленно отворачивается от меня, осматривая Дикаря тем же орлиным взглядом. Я подавляю желание оставить ее себе и вместо этого нахожу забаву в сияющей улыбке Дикаря и маленьком танце, который он исполняет для ее осмотра. Наша Регина целует его тоже, прежде чем перейти к Ксандеру. Дракон напряжен этим утром. В его плечах появилась жесткость, которая теперь кажется постоянной. Я надеялся, что стайный секс скрепит нас вместе, но он все еще держится особняком. Прощение требует времени, и я не знаю, прощу ли я его когда-нибудь полностью за его прегрешения. Но я не совсем его ненавижу. Как я могу после того, что, как я подозреваю, он сделал для нас? В отличие от нас, он был в сознании все это время. Наблюдал за нами, хранитель наших воспоминаний и... я смотрю на Косу, который также несет напряженность, рожденную старой травмой. Коллекционер не достигла того, чего хотела, с Косой. Это ясно по гневным ранам, которые он носил, когда мы все «проснулись». У меня есть смутное ощущение, что Ксандер сыграл роль в предотвращении этого. Он мог просто оставить нас в комплексе Коллекционера в любой момент. Но он выбрал защищать нас. Почему-то это больно. Дикарь, самый адаптивный и прощающий из нас всех, кажется, смирился с тем, что у него отобрали автономию на время. Или, по *крайней* мере, присутствие Аурелии перевешивает любые исторические трудности. Аурелия нежно берет руку Косы в свою и ведет его к кухонной стойке, где она приготовила завтрак. Тосты, яичница и бекон разложены на тарелках. Жареная еда, за приготовлением которой мы наблюдали, рыча на нас, когда мы пытались помочь. К счастью, в морозилке был лосось, и она запекала его до совершенства. Это она тщательно выкладывает на тарелку для Косы, легкая морщинка между бровями, когда она вынимает лопатку из-под филе. Коса послушно садится на табурет напротив нее. Аурелия берет столовое серебро и отрезает маленький кусочек, предлагая ему. Его губы подергиваются, и он открывает рот, чтобы позволить своей Регине накормить его. Она внимательно наблюдает за ним, пока он жует. — Вкусно? Коса встает с табурета, обходит стойку и тянется к ней, нежно целуя ее брачную метку. — Идеально, — тихо говорит он. — Как и моя Регина. Аурелия, кажется, зачарована на мгновение, ее челюсть расслабляется, щеки розовеют. Я делаю непроизвольный шаг вперед, когда ее возбуждение наполняет воздух. — Я следующий, я следующий! — требует Дикарь, взволнованно запрыгивая за стойку и беря тарелку. После завтрака — во время которого Дикарь заставляет Аурелию вытирать ему лицо — и после того, как мы вместе моем посуду, Аурелия подходит к окну квартиры, подозрительно выглядывая наружу. — Мы сможем уехать после заката, — заявляет она после мгновения. — Я должна обезопасить здание. Я обмениваюсь взглядом с Косой. — Как ты планируешь это сделать? — спрашиваю я. Она мрачно смотрит на вид на океан. — Это мне знать. Дикарь поднимает палец в воздух, как будто он в классе академии. — Но *я* хотел бы знать! Наша Регина наконец поворачивается к нам. — Все сходили по-большому сегодня? Ксандер давится воздухом, прежде чем броситься на диван и включить телевизор. — Это не твое, блядь, дело, Аурелия. — Теперь все мое дело, — резко отвечает она. — Если тебе нужно слабительное, ты должен сказать мне сейчас, потому что мы можем заказать доставку. Есть много разных видов. Дикарь ухмыляется мне. Похоже, птичья привязанность нашей Регины повлияла на ее сокровищную дымку. Четверо из нас, самцов, смотрим на нее, пока она расхаживает взад-вперед перед входной дверью. Она, кажется, спорит сама с собой, покусывая нижнюю губу, когда приходит к какому-то выводу. К моему великому огорчению, она направляется на кухню и выбирает самый большой нож из деревянной подставки рядом с плитой. Затем она берет его и возвращается к входной двери, где садится, скрестив ноги, перед ней. Мы все немедленно преследуем нашу Регину. Дикарь садится перед ней, заставляя ее ворчать, перелезать через него и садиться между ним и дверью, как будто она защищает его. — Регина, — медленно говорит Дикарь, наклоняясь, чтобы поймать ее взгляд. — Почему у тебя в милой руке нож? Аурелия рычит на входную дверь, как будто за ней враг. — Я держу его, чтобы не пугать людей. Мы ждем, пока она объяснит, и она нетерпеливо фыркает, размахивая ножом в воздухе. — Если это животное, я могу обратиться, чтобы сражаться с ним. Но если это человек, мое обращение напугает их, так что нож имеет больше смысла. На этажах под нами есть люди. Дикарь кивает. — О, теперь это имеет большой смысл. Аурелия охраняет дверь весь день, вставая только тогда, когда ей нужно в туалет. К тому времени, как солнце начинает садиться, она собирает нас у двери, и мы готовимся к отъезду. ---------- Глава 41 Глава 41 Коса Возвращаться в Академию Анимус на спине Лии — это то, что я никогда не мог себе представить. Я хорошо умею ездить на Ксандере, но когда он предложил нести нас, Лия посмотрела на него так, будто собиралась вцепиться ему зубами в горло. — Только через мой труп, — прорычала она. Услышать, как она говорит такие слова, заставило остальных из нас рычать, инстинктивно собираясь вокруг нее. Она посмотрела каждому из нас в глаза с такой решимостью, а затем начала обращаться. Нам всем пришлось бежать по углам крыши квартиры, чтобы избежать ее массивных синих конечностей. Дикарь, как всегда, первым пришел в себя, относясь к этому, как к большой игре, и забрался на ее тело с энтузиазмом, устроившись на переднем сиденье. Лайл гладит переднюю лапу Аурелии, прежде чем левитировать себя на ее спину. Я смотрю на Ксандера, который держит голову Катерины в пластиковом пакете, свисающем из одной руки. *«Странно ездить на другом драконе?»* — спрашиваю я, направляясь к ее задней лапе. *«Да, это довольно странно»,* — отвечает он. *«Ты иди».* Голова Катерины взлетает в воздух, и Лия поднимает переднюю лапу, чтобы поймать ее в своей массивной хватке. Я карабкаюсь по задней лапе моей Регины, рука за рукой, пока не оказываюсь на ее боку, затем прохожу по ее позвоночнику и сажусь позади Лайла. Ее чешуя приятно теплая подо мной, и это успокаивает меня, чувствовать это через брюки. Это единственный вид тепла, которого я жажду в эти дни. Единственный вид прикосновения, которого я хочу. По сравнению с прикосновением Коллекционера, которое наполнило меня такой... отравой. Дикая Богиня знает, какой токсичностью был бы окутан я, если бы она добилась своего. Глубокий инстинкт подсказывает мне, что она не добилась. Поэтому, когда Ксандер отводит меня в сторону прошлой ночью, с тихим голосом и искренностью в глазах, часть меня уже знала это. — Я не позволил ей, Коса, — сказал он, его взгляд упал на пол. — Я бодрствовал и следил, чтобы ты не делал того, что она просила. Коннор не застегнул мои кандалы должным образом, так что мы должны поблагодарить его за это, когда я увижу его в следующий раз. — Спасибо, брат, — только и смог сказать я. Как я мог сказать больше, когда именно то, что я ненавидел в нем, спасло меня? Только разрыв его связи позволил ему иметь ясный ум, находясь под действием заклинания. Дикая Богиня, скорее всего, была бы извращенной, смеющейся старухой, если *это* — та судьба, которую она раздает. Сила Лии окутывает нас теплым пузырем, как раз перед тем, как она взлетает в ночной воздух. Мгновение спустя к нам в небе присоединяется черный дракон, летящий низко, прямо под ней, как будто защищая низ Аурелии от тех, кто внизу. Сегодня днем Руфус проинформировал меня о событиях во время моего отсутствия, включая засаду, которую Аурелия получила после ухода из Жемчужины джунглей, и то, как она уничтожила несколько вертолетов совета. Моя Регина выросла. Она превратилась во взрослую Костеплет, и теперь мир знает, на что она способна. Точно так же планы ее родителя созревают. Его инвестиции приносят полный процент. Мейс Нага *является* советом теперь. Он может обладать полной политической властью и систематически использует ее против нас. Потеря моих очистительных предприятий — тяжелый удар, но ничего, с чем мы не сможем справиться. Я построил свое предприятие, чтобы быть устойчивым таким образом. Но одно стало ясно: Мейс становится смелее. Прошлой ночью был рейд совета на склады, принадлежащие другим криминальным авторитетам. В человеческих новостях это было представлено как большой успех Мейса. Какая-то пропаганда об очистке коррумпированного сообщества животных. Это было его конечной целью все это время. Способ получить полную власть змей над другими орденами, которых они воспринимали как своих врагов. Он не забыл Великую Змеиную Чистку 1970 года. Не простил совету и всем тем, кто в нем, за преследование его народа за их силы. За клеймение их лиц за то, что они носят яд, и за казнь всех бешеных змеиных семей. Но что Мейс намеревается делать со всей этой властью? Как он собирается отомстить? Мардук сообщает, что он и его стая, а также другие анимы вернулись в академию, за исключением Коннора, который увез остальных пленников Катерины в безопасное место в предоставленных мной помещениях. Я использовал свои контакты из Института Лили, чтобы отправить им персонал, обеспечивающий надлежащее медицинское и психологическое лечение. Это важно для меня, потому что это важно для моей Регины. Мардук также держит пленника — новообретенного Рекса Стэйси. Эта новость, хотя и неудобная, может пригодиться. *«Сколько обычно длится сокровищная дымка?»* — спрашиваю я Ксандера. *«Моя длилась три дня»,* — говорит Ксандер. — *«Но у Аурелии четыре сокровища, и она убила за них. Так что я не знаю, продлит ли это ее состояние».* *«Мне это нравится»,* — говорит Дикарь. — *«Она такая милая и могущественная. Но если она захочет мыть нас каждую ночь, это может стать проблемой».* *«Согласен»,* — говорит Лайл. — *«Ради нее самой, я надеюсь, она скоро выйдет из этого состояния».* Аурелия фыркает под нами, вероятно, понимая, что мы разговариваем без нее. Она опытная летунья, и я восхищаюсь тем, как она управляет своим уникальным телом. Ее способность превращаться в разных зверей и адаптироваться к ним практически мгновенно поразительна. Зверям обычных орденов требуется время, чтобы научиться использовать свое животное тело, а Аурелия выглядит так, будто родилась драконом. Она сражалась как дракон вскоре после того, как впервые превратилась в него. А затем то, что произошло на берегу реки на территории Катерины... Ксандер летит впереди, как будто разведывая путь для нас, без сомнения, прислушиваясь к любым признакам далекого вертолета или противодраконьего оружия. Маловероятно, что кто-то знал, где мы были последние два дня, но чем ближе мы к академии, тем ближе мы к видимости и предсказуемости. Мы достигаем темных башен академии глубокой ночью. Я никогда не думал, что буду рад видеть это место. Охранники движутся в своих башнях, и я чувствую телепатическое общение Аурелии с ними, когда она делает широкий круг над территорией академии, как будто ищет признаки аномалии или вражды. Когда она завершает круг, я ожидаю, что она свернет к общежитию анимусов, но она этого не делает. Вместо этого она направляет свою морду к дороге перед главными воротами. Ее посадка немного отличается от посадки Ксандера, ее новейшая нога не может выдержать всей требуемой тяжести. Но нас лишь немного подбрасывает, прежде чем она приказывает нам спуститься на землю. К моему удивлению, она обращается в человеческую форму. Я смотрю на ее длинноногую фигуру, поцелованную светом растущей луны, ее глаза сверкают чем-то совершенно первобытным. Чем-то, что заставляет мою первобытную акулу клацать зубами и обращать внимание. Все четверо из нас следят за каждым движением нашей Регины, пока она достает голову Катерины из пластикового пакета и подходит к передним воротам академии. Когда я вижу, как моя Регина левитирует вверх и вбивает голову нашего врага на центральный шип школьных ворот, единственное, что мне остается сделать, — это улыбнуться. ---------- Глава 42 Глава 42 Аурелия Я веду своих четырех сокровищ в наше гнездо. Мой волк глубоко вздыхает, возвращаясь в знакомые комнаты, звук уставшего самца, возвращающегося домой. Я позволяю им только мгновение оценить это, прежде чем суетиться, загоняя всех в ванную, чтобы убедиться, что они правильно моются в душе. Они могут позаботиться о себе. Они могут вымыть волосы и тела, но я не могу остановить свою потребность наблюдать за этим и заботиться о них. Пока они заканчивают и одеваются в свежую одежду, я убираюсь в гнезде — меняю простыни и взбиваю подушки. Я даже брызгаю эвкалиптовым маслом, которое нашла в шкафу, потому что знаю, что Дикарю нравится его запах, и это успокаивает аниму Лайла. Я ставлю стакан подсоленной воды на сторону Косы, потому что беспокоюсь, что он обезвожится, и даже нахожу тайник Ксандера с сигарами и кладу их на односпальную кровать, на которой он раньше спал. Остальная часть академии тиха, слышны только храп и случайный кашель с этажей ниже. Но моя кровь взволнована. Я переступаю с ноги на ногу, пока мои парные выходят из ванной, и я только на мгновение осматриваю их состояние, прежде чем кивнуть в знак удовлетворения и снова выйти на крышу. Враги могут попытаться найти нас. Враги всегда, кажется, охотятся на нас. Со смертью одного врага другие могут последовать, и это гнездо, полное многих других моих подопечных, может быть небезопасно. Стена вокруг академии сильна, наполнена моей собственной энергией, но всегда есть много стратегий, много способов атаковать гнездо. — Регина. — Тихий голос Косы останавливает меня, его глаза усталые, но настороженные на мне. — Куда ты идешь? — Патруль, — просто говорю я, поднимаясь по лестнице на крышу. Он следует за мной. — Тебе не нужно этого делать. Охранники будут следить за небом и дорогой. Ночь холодна на моей коже, запах свеж в моих пазухах. Все тихо, но я должна убедиться, что так и останется. Я поворачиваюсь и вижу, что они все последовали за мной сюда. Они должны понять. — Я теперь отвечаю за них *всех*. Это место мое. Лайл обходит Дикаря. — Что ты имеешь в виду, ангел? Он думает, что *он* хранитель школы. Возможно, он все еще может быть хранителем образования студентов. В конце концов, здесь много зверей, которые нуждаются в нем и его обучении. — Селеста Агнис ушла, — ясно говорю я. — Я назначена хранителем. Школа предана мне. Понимание приходит к ним, особенно к моему парному со светящимися глазами. Нетерпеливая теперь, я отхожу от них и превращаюсь в дракона. Моя форма клинохвостого орла всегда будет моей любимой, но в моем духе есть что-то, что жаждет драконьей силы. Жадная, алчная до крови и голодная до плоти часть меня все еще зовет мою аниму. Снова в ночь я лечу, ветер больше не холоден на моей чешуе, а скорее похож на освежающую ванну в небе. Довольно быстро я чувствую второе присутствие, присоединяющееся ко мне, и это не Клюв, как я привыкла. Я игнорирую его сначала, выполняя свой обычный обход вокруг академии, осматривая дороги, ведущие в эту область и из нее. Ничего необычного не движется между деревьями, усеивающими землю между человеческими тропами. Это успокаивает мое сердце немного, когда я вижу, что все безопасно, и быстрое биение в моей груди замедляется. Черный дракон с горящими глазами следуют за моими движениями, как чудовищная тень, и иногда, в течение последних нескольких дней, мне было трудно поверить, что он — одно из моих сокровищ. Что зверь такой силы и жара принадлежит *мне*. Я делаю резкий разворот, набрасываясь на него. Он зеркально отражает меня, и это похоже на танец, где мы исполняем его в тесном кругу. Я отрываюсь, поджимая крылья и устремляясь к земле. Он преследует меня. За несколько метров до линии деревьев я расправляю крылья и скольжу над самыми высокими ветвями, прежде чем направить морду вверх и мощно взмахнуть, чтобы набрать высоту. Ксандер преследует меня, копируя каждое мое движение крыльев и следуя за моим подъемом к звездам. Но он набирает высоту быстрее, и теперь мы оба вертикальны, живот к животу, наши крылья бьют вниз. Мы обвиваемся друг вокруг друга, и никогда не делая этого раньше ни с одним парным или другим птичьим, я очарована. Это восхитительный новый танец. И, возможно, новая надежда. *«Я мечтал об этом»,* — говорит он, задыхаясь в моей голове. Я отворачиваюсь, усиленно моргая, встряхивая головой, когда открытое небо вдруг кажется чем-то совершенно новым. Направив морду к гнезду, с его магическими огнями, которые вижу только я, моя кровь нагревается, но не так, как раньше, и покалывание в груди заставляет меня глубоко вздохнуть. Я приземляюсь прямо за воротами академии, вытягивая правую ногу, когда это делаю. Ксандер приземляется позади меня, земля дрожит от испуга под его более тяжелым весом. Я поджимаю крылья и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Потрясающее создание, сделанное из ночи, его глаза подобны светящимся звездам. Как будто он — часть головоломки полуночи, и в его глазах я вижу одно простое желание. Я крадусь вперед, и он встречает меня, опуская свою голову к моей, как он делал однажды, когда я сидела на стене академии. Я поднимаю свою длинную шею, чтобы встретить его лицо, и нежно прижимаюсь своей мордой к его. Низкий, хриплый рокот раздается из его груди, мягкий и в то же время твердый. Как камни, стонущие под древней землей. Он скользит своей мордой по моей шее, и я фыркаю в ответ на это ощущение. Но в его движениях есть что-то грустное. Что-то, что все еще ощущается как потеря. *«Ты будешь в порядке»,* — говорю я ему. *«Мы все будем в порядке».* Он не отвечает, вместо этого отступает от меня и взлетает в ночь, как будто ничего не весит. *«Ты отдыхай, Регина. Я буду патрулировать до рассвета».* Истинная усталость тянет мои кости. Я не отдыхала некоторое время, и мне следует проверить своих других парных. В задумчивом молчании я превращаюсь в орла и поднимаюсь, чтобы сделать последнюю проверку сторожевых башен — просто чтобы убедиться, что охранники не бездельничали в мое отсутствие. Именно тогда я вижу клубящуюся тень, направляющуюся к общежитию анимусов. С резким криком протеста я устремляюсь к ней, мой клюв готов, как копье. Тень достигает открытого окна моего общежития, задерживаясь снаружи. Я врезаюсь прямо в нее, отрывая кусок тени и сбивая ее в темную комнату за окном. Она обращается в человеческую форму на полу, и я зажимаю острый коготь вокруг его горла. *«И куда это, блядь, ты направляешься?»* — Я иду туда, куда, блядь, хочу, змейка, — тянет он, его разрисованное лицо светится белым в тусклом свете комнаты. Мои парные выпрыгивают из кровати и окружают нас, но я машу крылом. *«Не здесь»,* — говорю я ему, щелкая клювом у его красных глаз. *«Убирайся».* — Я обращаюсь в человеческую форму и слезаю с него, указывая на окно. — А если я не уйду? Ты собираешься драться со мной? — спрашивает Упырь, выпрямляясь в полный рост. Я мрачно смеюсь. — Без колебаний. Дикарь хихикает. — Я так это люблю, блядь! — Я думал, у нас был момент до этого. — Упырь поворачивается к моим парным и говорит через мое плечо. — У нас было *несколько* моментов в твое отсутствие, на самом деле. Дикарь драматично ахает. Лайл тихо рычит под нос. — Ты слышал о своей подруге? — сладко спрашиваю я. — Я видел голову Катерины на твоих воротах академии, да, — гладко говорит он. — Впечатляющая работа, должен сказать. Такой *стиль*. — Спасибо, — говорю я. — Теперь ты должен уйти, пока я не причинила тебе боль. Он кладет руку на сердце, тени расходятся, позволяя его руке. — Кто, я? Ты бы никогда. — Мы знаем, что делает змеиный суд, — говорит Лайл. — Мы знаем, что Мейс жаждет нашей крови. — Но у змейки и меня есть договоренность, — ровно говорит Упырь. — Она дала мне обещание. — Одна мысль о том, чтобы покинуть моих парных, заставляет меня хотеть кого-нибудь убить, — говорю я сквозь зубы. — И я сделаю это. Не испытывай меня. Он царапает угол рта, как будто размышляя. Он делает шаг вправо, и я зеркально отражаю его движение. — Так защитнически настроена. И все, что им нужно было сделать, это быть достаточно слабыми, чтобы их поймали? — Я улавливаю немного ревности, — говорит Дикарь, когда я замечаю то же самое. Красные глаза Упыря вспыхивают за вихрями тьмы. — Они знают, что ты носишь мое потомство? Знают, что ты моя невеста? Все самцы в комнате замирают. — О, прекрати, — рычу я. Поворачиваясь к остальным, я успокаиваю их. — Он просто шутит. Я не беременна. Я бы не сделала этого с ним. — Но, кажется, это не помогает. Глаза Косы стали темно-синими. Рот Дикаря внезапно полон клыков, а Лайл крадется ко мне, его янтарные радужки выцвели. Упырь хихикает. — Замечательно. — Нет, — говорю я, поднимая руки к Лайлу. — Понюхай меня. Я не беременна. И я определенно не обручена с *генералом* двора моего отца! — Но Лайл не прекращает приближаться, и у меня нет другого выбора, кроме как встать перед ним и преградить ему путь рукой на груди. — Прекрати это, — говорю я. — Послушай меня. Но теперь Коса и Дикарь приближаются, и к моему великому беспокойству, они смертельно молчаливы. Ни рычания, ни ворчания. Только смертельная сосредоточенность. — Мы сражались раньше, — легко говорит Упырь. — Они едва победили. Даже трое против маленького старого меня. Я фыркаю, не глядя на него. — Ты не помогаешь. Зачем ты вообще пришел? Тебе нужно уйти. — У нас была договоренность, — мрачно говорит лорд василиск. — Тебе нужно идти со мной. Я коротко смеюсь. — Не сегодня, приятель. — Хочешь знать, что смешно в этом? — мрачно говорит Упырь. — К концу ты будешь умолять меня. — Что? — Я разворачиваюсь, чтобы встретиться с ублюдком, но он уже ушел. Дикарь, Коса и Лайл бросаются к окну, обнюхивая и рыча вслед теням. Лайл пытается выпрыгнуть из окна в погоне, но я обвиваю его своей силой, отталкивая обратно в комнату. — Не обращайте на него внимания, — тихо говорю я. — Мне... пришлось притворяться его беременной невестой, чтобы получить сыворотку течки, но это была всего лишь уловка. Дикарь поворачивается ко мне, его ноздри раздуваются, его глаза чисто волчьи, когда он встает на колени и нюхает у вершины моих бедер и моего нижнего живота. Инстинктивно я зарываюсь пальцами в его волосы, пока оба Лайл и Коса не подходят с обеих сторон и без слов делают то же самое. Я вздыхаю в потолок, потому что думала, что я та, кто находится под действием сокровищной дымки, но если я чувствую раздражение, то она должна исчезать... только чтобы быть замененной моими тремя парными, выходящими из себя из-за насмешек Упыря. Лайл прижимается лицом к моему боку, глубоко вдыхая. — Видите? — воркую я. — Там нет детеныша. Странно видеть Косу на коленях, трущимся лицом о мой бок так, что это щекочет. Но когда он поднимает на меня взгляд, любая хихиканье, любая реакция на щекотку исчезает. Эти темно-синие глаза, смертельно серьезные, вонзаются в мои. Он встает на ноги, и двое других следуют за ним. Я делаю шаг назад от ярости в их глазах. Чистое обладание. Та всепоглощающая жажда. Мое дыхание перехватывает, когда они крадутся ко мне, мое сердце колотится от предвкушения. Мне хочется бежать. Чтобы они преследовали меня. О, да, сокровищная дымка окончательно прошла. Затем все здание сотрясается от силы дракона, врезающегося в крышу, и требуется всего несколько секунд, чтобы обнаженный Ксандер отрезал мне путь к отступлению сзади, его глаза освещают комнату. — Скажи, что это неправда, — рычит Ксандер, из его ноздрей валит дым. Я поворачиваюсь. — Я— Но этого достаточно, чтобы Коса схватил меня за талию. Он относит меня на стайную кровать. Уложив меня, он раздвигает мои бедра, чтобы посмотреть на мое нутро. Все четверо собираются у изножья кровати, чтобы смотреть на меня сверху вниз. Мои четыре возвышающихся, злых гиганта. — Наша, — шепчет акула Косы, прежде чем провести одним долгим языком от задницы до киски. Я вскрикиваю от внезапного удовольствия. — Наша, чтобы сосать, — говорит он, прежде чем раздвинуть губами мои половые губы и провести языком по моим внутренностям так, что я выгибаю спину. Мой лев появляется рядом, твердой рукой обхватывая мое горло, когда он шепчет через мои губы. — Наша, чтобы трахать. — Он завладевает моим ртом жаркими губами и языком, сочетание обоих ртов — льва и акулы — почти сбрасывает меня с кровати в моем извивании. Мой волк находит мой подбородок пальцами и прижимает мой рот к своему. — Наша, чтобы играть, — рычит он, прежде чем укусить мою нижнюю губу. Ксандер появляется у изголовья кровати, и меня поднимают, полностью отрывая от кровати, клубок конечностей вокруг меня, когда дракон зарывается рукой в мои волосы и откидывает мою голову назад, проводя губами по моей шее. — Наша, чтобы обладать, — тихо рычит он. Я кончаю с жалобным вздохом, заливая лицо Косы. Но они еще не закончили со мной — не на несколько часов. ---------- Глава 43 Глава 43 Упырь Это моя вина, что я готов кого-то убить сегодня вечером? Определенно нет. Это маленькое взаимодействие со стаей Костеплет стоило того, чтобы увидеть выражение лиц, когда я хвастался своим последним достижением на парных Аурелии. Я мрачно рычу про себя, прибывая в особняк Нага. Шарлотта, слоняющаяся в вестибюле, смотрит на меня, обеспокоенная. Но затем ее взгляд ожидающе скользит мимо меня, и мое настроение становится еще хуже. Я щелкаю пальцами в ее сторону. Она во многом похожа на муху — вьется вокруг меня, надоедливая. — Где она? — пищит муха. — Моей невесте надоели публичные выступления, — говорю я, проходя мимо нее. — Я не хочу, чтобы люди косились на нее. Шарлотта гримасничает. — У нее была всего одна! — И этого было достаточно. Она качает головой. — Ты знаешь, что нашему народу нужно видеть ее, чтобы поднять боевой дух. — Я мрачно смотрю на нее, и она выпячивает челюсть. — Я обязательно подниму этот вопрос с моим братом. — Как пожелаешь. — И я подготовлю следующую партию девушек на завтрашний вечер. Итак, никакой передышки. Я делаю насмешливый поклон, размахивая руками. — Если моему королю нужен гарем, я буду *так* рад подчиниться. — Такая обуза. — Генерал Аддер подходит ко мне, засунув руки в карманы. — Разводить столько женщин каждую неделю. Я стряхиваю что-то с плеча, как будто горжусь собой. — Это ради дела. Шарлотта кипит, потому что она потеряла больше пригодных для разведения змей, чем может сосчитать, из-за моего так называемого стиля. — Я пришлю врача в твой дом, чтобы проверить мисс Браун. Ярость заставляет мои тени шевелиться вокруг меня. Сила наполняет мои глаза, и я наблюдаю, как волосы на ее руках встают дыбом. — Я буду первым, кто узнает, если она плохо себя чувствует, — насмехаюсь я. — Она *моя* невеста. *Моя* собственность, и *моя*, чтобы заботиться о ней. Она морщит нос, прежде чем развернуться и уйти. Я прохожу через дом, пока не выхожу с другой стороны и не попадаю в задний двор. Это обширная лужайка, покрытая военными машинами, припаркованными для наших гнусных целей. На несколько редких, сладких мгновений здесь нет ни души. Мои тени взволнованно дергаются, когда я смотрю в бесконечную пустоту. Все вещи начались в тенях, и все вещи заканчиваются в тенях. Сам воздух изменился, пустота танцует в осознании того, что грядет. Тьма приближается, и я тот, кто ее принесет. В конце они назовут меня моим настоящим именем. «Готова ли ты к правде, змейка?» — шепчу я. «Как долго я ждал, чтобы показать тебе». ---------- Глава 44 Глава 44 Аурелия Я просыпаюсь с испугом, чувство страха скручивает мою грудь. Я тру свою грудину и обнаруживаю, что вся в поту. Утренний свет просачивается по краю черной шторы, когда я моргаю, оглядываясь по сторонам. Моя стая здесь: Дикарь, Лайл, Коса и Ксандер — все лежат в беспорядке на кровати. Они вернулись ко мне, живые и со всеми конечностями. Дикарь рычит и лижет мое колено, прижимаясь ко мне, как будто чувствует мой внезапный дискомфорт. Я не могу не видеть и чувствовать, что мое сердце *почти* цело. Что моей стае не хватает ее последнего члена. Худшего члена? Но его руки были нежны на моей в ту ночь. Его голос мягок. Его тени мягче. Я кривлюсь, пытаясь понять это чувство — чувство, которое не может быть правильным или истинным. Упырь — самое ценное достояние моего отца. Его самое эффективное оружие. Высший из семи генералов. Он был бы присягнут ему, как и все его слуги присягнуты Мейсу Нага. Подчиняться *каждому* приказу до смерти. И все же он не может не искать меня. Как я не могу не... сожалеть, что не пошла с ним прошлой ночью. Лайл перекатывается ко мне на колени, его длинные золотые волосы струятся по моим ногам. Я провожу пальцами по этим светлым прядям, и это успокаивает меня так же, как и его. Мурлыканье моего льва rumbles по моим бедрам. — Ты о чем-то напряженно думаешь, я могу сказать, — голос Ксандера тяжел от сна. — Не говори мне, что этот ублюдок-василиск добрался до тебя. Я бросаю на него косой взгляд из-за того, где он лежит позади Косы. — Откуда ты вообще знаешь? Он усмехается. — Когда ты думаешь, что за тобой не наблюдают, твое лицо — открытая книга. Когда ты впервые попала в академию, я думал, что это просто побочный эффект того, что ты была изолирована так долго. Но теперь... ну, когда ты так могущественна, зачем вообще что-то скрывать? Я хмурюсь. — За мной охотятся люди — ублюдок-василиск один из них. — И я определенно контролирую свое лицо, когда нахожусь рядом с ним. — Он предаст тебя, — ровно говорит Ксандер. — Ты знаешь это, да? Какие бы чувства Регины у тебя к нему ни возникли, в конце концов они не будут иметь значения, потому что он присягнул твоему отцу. — Бьюсь об заклад, это были те вещи, которые ты говорил Косе и Дикарю, когда я только появилась здесь, — ворчу я. Глубоким голосом я передразниваю его. — Не доверяй ей, она сумасшедшая. Она предаст тебя. Она сумасшедшая и злая. — Ксандер молчит так долго, что я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Так и было, не так ли? Он закрывает глаза. — Ты права. Но мы тогда не знали тебя. Мы *знаем* Упыря. И он *действительно* сумасшедший и злой. Я тру лицо. — Я так сбита с толку. — *Аурелия.* — Тревожная нота в голосе Ксандера заставляет меня поднять брови. Не часто Ксандер паникует... ну, по любому поводу. Дракон садится и тянется через Косу, чтобы схватить меня за запястье. — В поместье Дракос мой дракон... ну, он наказал меня за то, что я отверг тебя, и показал мне вещи из других жизней, когда мы были стаей. Другие времена. Я сажусь прямо. — Что? Какого черта ты видел? Почему я не слышала об этом раньше? Расскажи мне все. Ксандер неловко чешет подбородок. — Это были только фрагменты, и в самые неподходящие моменты. В каждой из них мы все выглядели по-разному, но я просто знал, кто есть кто. Это было чувство. Многое из этого было нехорошим. Другие времена и места были жестокими. Похоже, наша стая склоняется к травматической стороне вещей. — Ну, блядь. — И в каждой из них, — настаивает Ксандер, — душа Упыря *всегда* предавала тебя. Моя, казалось, колебалась, но *его*... — Ксандер в отвращении качает головой. — Даже у его души есть реальные проблемы. — Эта информация только больше меня тревожит. — Это взывает к твоим инстинктам Регины, не так ли? — стонет Ксандер, закрывая глаза. — Мне не следовало ничего говорить. — Нет, ты поступил правильно, — говорю я, осторожно выбираясь из кровати и направляясь в душ, одна. Мы проводим остаток дня, запершись в общежитии, в объятиях друг друга. Минни и Стэйси просятся навестить нас, когда слышат, что я вернулась, но я говорю им, что мне нужно побыть с моими парными. Они нуждаются во мне. Никто из них не говорит этого словами, но их глаза, их поглаживающие руки и отчаянные, блуждающие губы говорят мне все, что нужно. Они страдают от времени, проведенного с Коллекционером, и некоторые раны нельзя перевязать напрямую. Я перехожу с одних колен на другие, и чаще всего две или три пары рук касаются моей кожи, где бы я ни сидела на диване или обеденном столе. Мы смотрим телевизор, Коса, Ксандер и Лайл разговаривают по телефону с разными людьми, а Ксандер достает свой ноутбук. В какой-то момент я смотрю, как он хмурится на экран, и не могу удержаться, чтобы не оставить сонные объятия Дикаря и не подкрасться к нему. Он смотрит на меня, и без слов я забираюсь к нему на колени, садясь верхом, так что мы грудь к груди. После мгновения удивления он обнимает меня, глубоко вдыхая, прежде чем посмотреть через мое плечо на свой ноутбук и вернуться к работе. — Цены на акции упали или что-то в этом роде? — шепчу я, нежно касаясь его висячей серьги-креста. Ксандер фыркает с недовольством. — Меня волнует только цена на золото — и она всегда хороша. — Тогда о чем ты хмуришься? — Селена присылает мне электронные письма. Обновления о маме и малышах каждые два дня. Я откидываюсь назад, чтобы посмотреть на него. — Она не хотела, чтобы ты что-то пропустил. Его кадык поднимается и опускается, когда он кивает. — Они в порядке, так что это главное. — А леди Дракос? Уголок его губ дергается. — Она снова взяла свою девичью фамилию. Теперь она леди Дарккливер. Одно из самых древних имен драконьего рода. — Это невероятное имя. — Действительно. Но что-то меня беспокоит. — Так каким будет *твое* имя? Выражение лица Ксандера становится мрачным. — Я не знаю. Думаю, я просто Ксандер теперь. Когда наступает ночь и Лайл устраивает наш ужин, я не могу не оглядеть обеденный стол и пять тарелок, которые Дикарь аккуратно расставляет. Это задевает что-то в моей душе. Задевает глубоко укоренившийся инстинкт Регины во мне, который знает, что должно быть шесть мест. Внезапно в моей груди появляется дыра, которая зияет далеко и широко, и она, кажется, только расширяется, когда я сажусь за ужин на колени Лайла, и он кормит меня пастой с песто и чесночным хлебом. После ужина я объявляю, что иду в свой ночной патруль. — Можно я пойду на этот раз? — с надеждой спрашивает Дикарь. — Нет, моя очередь, — говорит Лайл. Они оба поворачиваются ко мне, как будто я должна принять решение. Я мягко улыбаюсь своим парным. — Думаю, мне нужно немного побыть одной сегодня вечером. Вы не против? Дикарь надувает губы, но все равно кивает. Лайл притягивает меня к себе и целует в макушку. — Тебе не нужно разрешение на это, но как только ты устанешь, пообещай мне, что передашь дежурство Клюву и остальным. — Обещаю. Коса пристально наблюдает за мной, но я улыбаюсь ему, выходя на крышу и быстро отправляя сообщение Клюву, что сегодня я не буду патрулировать. Я надеваю свой щит невидимости, как только принимаю форму феникса, и взлетаю в воздух, высоко над облаками. Я лечу километр, прежде чем собрать свою силу и с хлопком перенестись через землю прямо к дому моего пятого парного. Разве найти Упыря должно быть трудно? Потому что в его доме горит несколько огней, и мои фениксовы уши улавливают его тяжелые шаги, а также множество других. Теперь охотник становится преследуемым. Приземлившись на нежные когти в темноте дома напротив его, я делаю три вдоха, прежде чем позволить себе принять новую форму, эластичный ремешок моей сумки сжимается вместе со мной. Мне не часто приходится использовать опоссума, но они отлично лазают и видят в темноте. К тому же, они могут держать вещи в маленьких ручках, отсутствие которых является большим недостатком для большинства животных форм. Крадучись, я забираюсь на забор между его домом и соседним и прислушиваюсь. На улице перед его домом припаркованы два черных внедорожника, и именно тогда я слышу множество женских голосов, доносящихся изнутри. Каблуки цокают вниз по лестнице, и по крайней мере четыре пары других ботинок тяжело топают вниз. Тени движутся за входной дверью, прежде чем она распахивается, чтобы явиться — к моему великому отвращению — моей тете Шарлотте, за которой следуют четыре молодые леди в черных шелковых платьях. — Садись в машину, — резко говорит Шарлотта, махая им в сторону автомобилей. Она отходит в сторону и поворачивается к массивной фигуре Упыря, теперь занимающего весь дверной проем. — Я *ожидаю* увидеть ее на следующей неделе на осмотре, — коротко говорит Шарлотта. — Басилисковая стража или нет, она беременная змея, Генерал, и ты *будешь* делать то, что лучше для здоровья детеныша, по приказу Его Величества. — Я сделаю то, что нужно, госпожа Нага, — говорит Упырь, но это звучит насмешливо. Шарлотта поворачивается на каблуках и следует за девушками в один из внедорожников. Одна из них рыдает внутри машины, и я не могу не содрогнуться. Упырь возвращается внутрь, когда машины уезжают, и я обдумываю свои варианты. У него, вероятно, есть человеческая охрана на его доме, чтобы защитить его как от человеческих преступников, так и от других змей, которые могут заползти, когда его нет дома. Но детекторы движения работают только на *видимой* добыче. Генерал Упырь — *не* тот тип зверя, который много времени проводит дома, особенно по ночам, поэтому в течение десяти минут после ухода гостей он выходит из парадной двери. Человек становится тенью, и масса силы взлетает в воздух, как испорченный гелиевый шар, прежде чем умчаться прочь. Я обхожу дом сзади к дверям прачечной, и внезапный мысленный образ Упыря, зачерпывающего порошок для стирки, заставляет меня фыркнуть через нос опоссума. Обратившись в человеческую форму, я наконец тянусь к своему эластичному мешочку и достаю отмычки, которые Сабрина подарила мне так давно. Она была бы так горда сейчас, если бы знала, что я делаю. Я пока не могу ей рассказать, но я просто знаю, что она болела бы за меня. Под моими руками дверь открывается меньше чем через минуту. Тихо, как тень, я проскальзываю внутрь. Прачечная безупречна, замечаю я, проходя через нее. Насколько я помню из детства, у семи генералов моего отца были небольшие команды змей, которые поддерживали их личные потребности, такие как стирка, уборка, приготовление пищи и покупка продуктов, чтобы они могли полностью посвящать свое время работе. Тихие коридоры выглядят недавно убранными, и я щурюсь на блестящие черные плитки, гадая, какой змее он доверяет настолько, чтобы впускать в свое личное пространство. Он выключил свет перед уходом, поэтому я полагаюсь на свои орлиные глаза, чтобы не споткнуться, поднимаясь по лакированным деревянным ступеням. Половица скрипит, когда я ступаю на второй этаж, и я на мгновение морщусь, прежде чем продолжить путь в его спальню. Хотя я уже была здесь раньше, находиться в чужой спальне без него кажется чем-то особенным. Вероятно, поэтому мое тело сгибается, когда я крадусь в темноте, как будто съеживаясь от чувства, что я преступница. Забавно, что меня так долго обвиняли в преступлениях, которых я не совершала, что когда я действительно их совершаю, это похоже на ностальгию. Похоже, я возвращаюсь к тому, с чего начала. В конце концов, *я* стала поджигательницей, которая сожгла целые особняки. Я *действительно* стала убийцей множества зверей. Я сбежала от совета и других много раз. И я не жалею ни о чем из этого. Я действительно принадлежу Академии Анимус в конце концов. Клюв был прав в своей оценке так давно, когда мы впервые встретились. Лайл будет так рад услышать, что его оценка тоже была верна, когда он поймал меня своей сеткой-базукой. *Боги,* как я ненавидела его тогда. Как все меняется. Поэтому я обращаюсь к своему внутреннему преступнику и думаю о местах, где Упырь мог бы спрятать свои ценные вещи. Окинув взглядом королевскую кровать в задней части комнаты, я задаюсь вопросом, есть ли у лорда василиска вообще какие-либо ценные вещи. Откуда *он* взялся? Я провожу пальцами в воздухе над покрывалом. Это дорогой шелк, темный узор заметно южноазиатский. Возможно, лучший вопрос: откуда *мой отец* его *достал*? Изголовье и прикроватные тумбочки имеют отчетливый цвет тяжелого мангового дерева, и когда я открываю ящики, я ничего не нахожу. Нахмурившись, я иду к встроенному шкафу, отодвигая соответствующую деревянную панель. Как и ожидалось, там лежат несколько комплектов его формы генерала змей. Черные рубашки и брюки, и бронежилеты с маленькими карманами, которые, я думаю, он носит для удовольствия. На дне рядами стоят черные ботинки, некоторые более изношенные, чем другие. Не найдя больше ничего интересного, я покидаю эту комнату и нахожу ванную рядом. Было бы глупо включать свет, поэтому я довольствуюсь своим орлиным зрением, пугая себя, когда вижу свои собственные большие глаза в зеркале. В шкафчике над раковиной находятся принадлежности для бритья, электрическая зубная щетка и паста, а также зубная нить и ополаскиватель для рта. Это та же зеленая жидкость той марки, которая была у нас в доме Нага. Что-то в этом тревожит, возможно, очеловечивает зверя, о котором я так мало знаю. Он просто человек. И все же он что угодно, только не это. Я захлопываю дверцу, гримасничая своему отражению в зеркале, и отворачиваюсь, чтобы осмотреть душ. Три одинаковые черные бутылки — универсальный шампунь, кондиционер и гель для душа. Еще одно напоминание о том, что я никогда не видела лица Упыря без маски. Я быстро выхожу из ванной и осматриваю другие комнаты. Они такие же пустые, как и его собственная, со странным, призрачным ощущением неиспользуемости. Почти похоже, что он гость в своем собственном доме. Фыркнув, я выхожу тем же путем, которым вошла, тщательно запирая дверь прачечной, прежде чем превратиться в феникса. Сегодня ночью я ничего не узнала, кроме того, что у Упыря исключительная гигиена. ---------- Глава 45 Глава 45 Упырь *Пятнадцать лет назад* Я был один в пещере целый год, когда он пришел за мной. Тьма стала моим другом. Тишина стала знакомой мелодией. Люди не подходят близко к этому месту. Что-то в злой силе, которую я излучал, предупреждало всех, включая других животных, держаться подальше. Поэтому, когда до моих ушей доносится гул мужских голосов, я сажусь, мои глаза впиваются в дальний свет над маленьким входом в пещеру. Я ползу к ним с осторожностью, на случай, если это снова люди с оружием. Но затем голоса стихают, звуки шагов, врезающихся в джунгли, направляются в противоположную сторону от моей пещеры. Я выдыхаю с облегчением и нюхаю воздух в раздумье. До меня доносится запах. Едва веря своему носу, я выбегаю на руках и ногах, потирая глаза одной рукой. Теплая еда. Положенная прямо передо мной на чистый зеленый банановый лист. Я обнюхиваю ее со всех сторон в поисках ядов или плохой магии, потому что *это* тоже пробовали раньше. Но все, что я чувствую, — это что-то похожее на стряпню моей матери; те специи, которые она использовала, тепло богатого топленого масла. В моей голове нет других мыслей, кроме как вонзиться в еду, лепешка теплая на моем языке, картофель и приготовленное мясо тают во рту, ударяя прямо в меня. Мой стон — чистое блаженство, когда я сажусь на корточки. Голод стал для меня нормой. Иногда я пытаюсь охотиться после заката, но вокруг моей пещеры никогда нет дичи, и я не могу рисковать, заходя в деревню. Не могу рисковать встретить кого-то знакомого и не иметь другого выбора, кроме как услышать шипение плоти и запах пепла. Смерть наступает так быстро, что нет времени кричать, и у меня никогда нет над ней контроля. Мое сердце уже разбито, я боюсь, что еще одна травма убьет меня. Поэтому с полным животом я заползаю обратно в глубь пещеры и мирно засыпаю. На следующий день глубокие голоса снова достигают моих ушей, и мне достаточно любопытно, чтобы захотеть увидеть, кто посмел бы прийти сюда с едой, когда никто другой не беспокоился. Кто бы вообще был добр к монстру в пещере? Монстру деревни? На руках и коленях я подкрадываюсь к входу, закрыв глаза, внимательно прислушиваясь. Один из акцентов, более тяжелый, командный, кажется иностранным. Местные голоса испуганы, но его — нет. — Добрый день, дитя, — говорит он на моем родном языке. Мои глаза распахиваются, и я отползаю назад, на случай, если я причиню вред этому человеку, который принес мне еду. — Не бойся. Мои глаза закрыты. Нахмурившись, я снова выползаю, осторожно, на случай нападения. Но передо мной стоит только один мужчина, в английском костюме цвета сливок, с узорчатой белой полосой ткани, плотно обвязанной вокруг его глаз. Он высок, его кожа темнее, чем у белого человека, и инстинкт подсказывает мне, что он королевская кобра. Мой разум наполняется вопросами, но самое главное: — У тебя есть еще еда? Две минуты спустя мы сидим друг напротив друга, пока я запихиваю в себя рис с курицей с пряностями. — Я искал кого-то похожего на тебя всю свою жизнь, — тихо говорит он. — Змею с великой силой. Он все еще не видит меня, но я энергично киваю, потому что мои щеки полны еды. Я был один так долго. Такой нежеланный, что я голоден до любой связи. *Голоден* до простого разговора. — Ты хочешь жить, дитя? Жить без страха? Жить как король со многими змеями под твоим командованием? — Жуя, я внимательно слушаю. — Я пришел из такого места, — говорит он. — Где такой зверь, как ты, был бы почитаем. Где ты мог бы научиться использовать свои силы. Мой позвоночник выпрямляется. — Правда? Он улыбается. — Ты хочешь этого? Научиться использовать свои силы? — Если я смогу перестать убивать людей, да! — восклицаю я. — Куда бы я ни пошел, люди умирают. — Хорошо. Я может помочь тебе... если ты сделаешь кое-что для меня взамен. Покинуть эту пещеру? Иметь нормальную жизнь с едой? — Что угодно! Он засовывает руку в карман и достает маленький перочинный ножик с драгоценными камнями. — Просто небольшая клятва присягнуть мне, — мягко говорит он. — Что ты всегда будешь подчиняться и никогда не предашь и не солжешь мне. И тогда ты свободен от этой жизни, полной ничего. Мы добираемся до причала в самый разгар тропического шторма, в пик сезона муссонов. Дождь льет, как пули, на матросов, создавая звук боевого барабана на деревянных палубах больших кораблей, которые пересекают многие океаны. И в эту бурную погоду я не могу быть счастливее. Я чувствую себя новым мальчиком. Мои глаза закрыты и завязаны тонкой тканью, и я в новой одежде и обуви, которая мне впору. — Ты поможешь мне, дитя? Король так много помог мне, что это кажется благодатью — сказать «да», когда он шепчет мне инструкции на ухо. И развязывает мою повязку. Они не видят своей смерти на корабле, который везет меня в мою новую жизнь. Первый падает, как мешок тяжелого риса. Я подхожу ко второму сбоку, к следующему сзади. Они падают один за другим, после последнего испуганного поворота их лиц. Последний смотрит на мой чудовищный облик, а затем прыгает прямо в море. — Я пропустил этого, — ворчу я, закрывая глаза и спеша обратно к высокой фигуре моего спасителя, пока его собственные люди захватывают корабль. — Ничего страшного. Ты хороший мальчик, — говорит король-кобра, поглаживая мои волосы. — Такой хороший мальчик. Я прижимаюсь щекой к его руке, наслаждаясь ощущением человеческой ладони на своем лице. Чувство того, что я сделал что-то *хорошее*, наполняет меня, как подслащенное молоко. Я верю ему. Каждому слову. Путь долог, но король-кобра и его змеи делают время быстрым с помощью грандиозных историй. Место, куда мы направляемся, — рай. Это земля возможностей для такого ребенка, как я, полная широких открытых пространств, где мне не нужно прятаться. Где нет необходимости в секретной пещере в джунглях. Он сказал мне, что эти дни остались позади. Глубокой ночью мы достигаем нового мира, и он так отличается от моего старого. Воздух сухой и холодный. Так много автомобилей, так много новых звуков и чудесных запахов. Но я улавливаю эти вещи, и я улавливаю их быстро. Я хочу учиться. Я хочу быть свободным. Мой король пообещал мне теплое место с настоящей кроватью и телевизором, и он сдерживает обещание с улыбкой в голосе. Маленький дом находится в задней части большого владения, с большими деревьями, стоящими, как защитники, рядом с ним, их листья как друзья. Он кажется новым, пахнет свежей краской и свежими лимонами внутри. — Ты будешь жить здесь, — говорит змеиный король. — Ты будешь в безопасности и под присмотром, пока учишься своим навыкам. К тому времени, как я покидаю этот дом и меня выпускают в мир, он оказывается испорченным моей силой. Балки начинают расщепляться под моими тенями, окна трескаются от напряжения. И во время одного неосторожного превращения мой хвост пробивает дыру в потолке. Моя неуклюжая попытка залатать ее означает, что каждый раз, когда идет дождь, она протекает. Проходят годы, прежде чем я возвращаюсь в это место, и когда я это делаю, в нем живет кто-то другой. ---------- Глава 46 Глава 46 Аурелия Я просыпаюсь с испугом, запутавшись в четырех наборах голых конечностей, последний образ из сна врезался в мой мысленный взор, заставляя мое сердце биться со скоростью тысячи миль в час. Этот сон. Мой домик. Острое осознание бурлит в моих венах от осознания того, что это меняет всё. И все же это каким-то образом ничего не меняет. Мой домик изначально был домом Упыря. Мой отец привез его оттуда, из такой далекой страны, что я не знаю, сколько из этого он помнит. Когда его силы проявились, он, вероятно, не знал, как их контролировать, и нанес большой ущерб, заставив свою семью изолировать его. Упырь был один с самого начала. Был единственным известным василиском с самого начала. Он был точно таким же, как я. Когда Упырь прибыл в город, я все еще жила в Особняке Нага. Все еще ходила в школу, вела нормальную жизнь. Мой разум возвращается к ночи фальшивой помолвки и собственнической руке лорда василиска вокруг меня, когда мы входили в особняк Нага вместе. Странное чувство, которое я испытала в глубине души. Ощущение другой жизни, другого времени. Другой возможности. Неожиданная боль в моем сердце заставляет вину скользнуть по мне. Коса садится, Дикарь не отстает ни на секунду. — Твое дыхание, — говорит Коса, кладя руку мне на плечо. — Регина, тебе приснился плохой сон? Руки Дикаря тоже находят мою кожу, когда я смотрю на свою акулу. Он ищет мой взгляд и, кажется, понимает, как всегда, что этот сон был не сном. Я тянусь к нему, обхватывая его шею рукой, и он притягивает меня к себе, его идеальная татуированная голая кожа — успокаивающее убежище для моей. Он убирает мои волосы и проводит губами по моей брачной метке. Я вздрагиваю в его объятиях. Дикарь пододвигается ближе, чтобы согреть меня со спины. Между ними двоими я чувствую себя как дома больше, чем где-либо еще. Это успокаивает мое сердце и боль от знания, которое я только что получила. Воспоминания Упыря отличаются от других. Обмен воспоминаниями — это сила змеиного ордена, и хотя мои сны-воспоминания от моих других парных были достаточно ясными, этот сон нес в себе яркую четкость, которую я не могу игнорировать. Видит ли *он* свой мир таким? Таким ярким, что это болезненно? Остаток дня я молчу со своими мыслями, осмысливая то, что мне было показано. Я навещаю Минни и других моих аним в палате Ракель. Это наше место встреч в эти дни, и оказывается, мы все расстроены. Юджин прыгает на колени Стэйси, ее глаза такие же красные, как и мои. Генри возвращается на мое плечо, воркуя свои собственные заверения мне на ухо. — Останься со мной, — шепчу я ему. Мой маленький нимпин зарывается в густые пряди у моего плеча, а видение из моего сна прокручивается в моей голове по кругу. Одни. Мы оба были одни с самого начала. Оба уязвимы перед властями, нависшими над нами. Разница в том, что, хотя моя жизнь резко изменилась, Упырь все еще один. Все еще на задворках всего. Стэйси со слезами рассказывает нам о своем Рексе, Этьене. Как Мардук держит его связанным под школой для допроса. Она принесла ему еду под присмотром Йети прошлой ночью, но ублюдок отказался есть из ее рук. Отказался даже смотреть ей в глаза. Она касается своего заживающего плеча, морщась от боли. — Он просто стыдится, я думаю, — всхлипывает Стэйси. — Что он причинил мне боль и не хотел этого. — Она сглатывает, пока мы слушаем с интересом. — Я... Я не думаю, что пойду туда снова сегодня вечером. — Он сказал, — гневно говорит Сабрина, — что хочет вернуться на территорию Коллекционера. Что плата была хорошей, а теперь у него нет дохода. Что *мы* все для него испортили. Стэйси дрожит, прижимая к себе Юджина, который смотрит на нее с беспокойством. — Он просто сбит с толку. Это не та встреча, о которой мы оба мечтали. Одинокая слеза скатывается из моего глаза, когда я смотрю на пустую стену позади Стэйси. Другая следует за ней. Рыдание вырывается из моего рта, заставляя голову Минни резко повернуться ко мне. Мы со Стэйси бросаемся друг к другу, Юджин вовремя уворачивается. Я прижимаю Стэйси к своей груди, и она вцепляется в меня так крепко, что мои ребра трещат. Минни и Сабрина трут нам спины, и мы плачем, громко и надрывно. Половина меня не может в это поверить. Сердце Стэйси томилось по парным, которых она никогда не встречала, и в тот момент, когда она встретила своего Рекса, такого же одинокого, он *выстрелил* в нее, как трус. Мой маленький дом был моим домом семь лет, и я думала, что была одна. Я думала, это был заброшенный гостевой дом Шарлотты, но он был там до того, как дом Шарлотты был построен. Мой парной был там до всех остальных. Последняя часть моей души жила там, спала в той кровати, принимала душ в той ванной и сидела на том самом диване. Я прижимаюсь к своим друзьям изо всех сил, потому что не знаю, что делать со всем этим. Как это пережить. Я даже не могу сказать это вслух. Сколько ему было лет, когда он прибыл туда? Тринадцать? Четырнадцать? — О, Дикая Мать. — Только это говорит не я. Это Минни. Кто-то протягивает мне салфетки, и я вытираю лицо. — Я знаю, почему я плачу, — спрашивает Стэйси. — Но почему плачешь ты, Лия? — Думаю, это просто всё, — успокаивающе говорит Минни. — Не так ли, Лия? Этот мир иногда просто слишком невыносим. Я слышу их собственные тяготы в их голосах, и это вытаскивает меня из моего несчастья на мгновение. Отступив, я выдыхаю. Возможно, я должна была знать. Какая-то часть меня должна была чувствовать, что мой парной был там. Стыд проникает в меня, как старый яд. — Это просто глупые Регинские штучки, — хрипло говорю я. — Чувство стыда за вещи, которые я не могла контролировать. Минни вздыхает в потолок. — Расскажи мне об этом. Я стону и тру глаза. — Как думаешь, мы будем оглядываться на это, когда состаримся, и смеяться? Или мы просто будем сидеть в своих креслах-качалках и снова плакать об этом? — Мой голос за плач, — мрачно говорит Стэйси. — Ну, — говорит Минни, — Юджин и я думаем, что мы многому научимся к тому времени, когда доберемся до кресел-качалок. У всех нас будут наши парные, и мы будем устраивать вечеринки для наших внуков — Минни внезапно замолкает, бросая взгляд на Сабрину, сидящую в своем капюшоне. — Мне так жаль, Сабрина, я, блядь, идиотка. — Все в порядке, — бесстрастно говорит Сабрина. — Я в порядке. Я выдыхаю тяжелый вздох против напряжения, которое можно резать ножом. Черт возьми. Тем временем я должна притворяться беременной воображаемым потомством Упыря. — Шаг за шагом, — бормочу я, сжимая руку Стэйси. — Мы делаем это, блядь, шаг за шагом. Стэйси и Сабрина записаны на консультации к Терезе, поэтому мы расходимся на вторую половину дня, каждый из нас находит свои мысли в самых темных местах. Когда день клонится к закату, я ужинаю с Дикарем, который планирует ночной пробег с другими волками академии. Сегодня полнолуние, и другие в спортзале, прежде чем он закрывается для эксклюзивного использования волками территории от заката до рассвета. — Ты уверена, что не хочешь пойти? — спрашивает Дикарь, вытирая рот тыльной стороной ладони. Я качаю головой. — Мне нужно полетать, чтобы прояснить мысли. — Еще немного времени наедине? — Дикарь подталкивает меня. — Для меня это абсолютно нормально, — говорит он, пытаясь казаться безразличным. — Я совсем не расстроен тем, что не умею летать *вообще*. Поцеловав его в щеку, я шепчу ему на ухо: — Я так сильно отсосу тебе, когда вернусь. Щеки Дикаря розовеют, и его глаза загораются, устремляясь на меня. Он тянется ко мне, но я танцую в сторону от его хватки. — Пока! Глубокий смех моего волка провожает меня в ночь. Как обычно, я приказываю Клюву прикрыть меня, прекрасно осознавая, что его орлиные глаза следят за мной, когда я лечу на север, куда мне снова нужно. Сначала я проверяю дом Упыря и, обнаружив его пустым, расправляю крылья в направлении нового особняка Нага. Упырь показал мне путь в своей машине — случайно или намеренно, мне еще предстоит выяснить, — но это также заставляет меня понять, что здесь нет гиеновых магических защит от моего проникновения, как в старом доме. Упырь привел меня без происшествий. Что означает, что я потенциально могу шпионить без происшествий. Термальные датчики змей затрудняют для меня простую прогулку туда под щитом невидимости. Не все змеи-оборотни имеют тепловое зрение в человеческой форме, только самые могущественные или дикие, и они определенно есть в Особняке Нага ночью. Приближаясь к дому с воздуха, множество золотых огней делают его маяком среди обширных открытых лужаек, которые его окружают, я огибаю владение широкой дугой и подхожу с тыльной стороны, где мне удается приземлиться на высокие деревья, окаймляющие забор, раздвигая ветви клювом, чтобы лучше видеть. На белом гравии собралось несколько генералов змей, включая то, что выглядит как целая команда вооруженных сил, организующихся в военные машины. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда Упырь, самый высокий из них, делает долгую затяжку сигареты, прежде чем бросить ее на землю и вдавить каблуком. Когда он направляется к первой машине, маленькая змея пригибается позади него и подбирает сигарету с помощью совка и щетки. Я сразу узнаю этого худого темноволосого мальчика. Томас Крайт некоторое время назад учился в Академии Анимус и нес ответственность за то, что выдал нас с Сабриной, когда мы пробирались в комнату Титуса, чтобы украсть его ноутбук. Все это в конечном итоге того стоило, но он все еще ненавидит меня за смерть своего брата-близнеца Тео. Теперь Томас здесь, собирает мусор, и я чувствую лишь недовольство, когда смотрю на него. Грузовики с ревом уезжают по длинной подъездной дороге и выезжают за главные ворота, и я следую за ними по небу, держась на расстоянии и наблюдая за машиной Упыря впереди. Они проезжают немного по шоссе и сворачивают на территорию змей. Так что это не миссия по нападению на врага; это дворцовое дело. Машина Упыря с грохотом останавливается, но он не выходит. Вместо этого из машины выходит другой генерал и стучит в дверь. Происходит разговор, прежде чем из дома выходят двое мальчиков — не старше тринадцати лет, — нагруженные вещевыми мешками. Их ведут в грузовики. Колонна подъезжает к следующему дому, и таким же образом молодой мальчик и девочка выходят с вещами и грузятся в машины. У меня сводит желудок. К третьему дому я точно знаю, что это такое. Упырь не выходит до следующего дома, когда происходит длительный разговор и мужской голос повышается. Я спускаюсь ниже, чтобы получше рассмотреть. Пожилой мужчина держит за талию маленькую внучку. У бледного детеныша на правой щеке вытатуирован штрих-код и идентификационный номер, что отмечает его как ядовитого. — Ты не заберешь ее! — восклицает ее дедушка. — Софи, иди в дом. — Я не хочу идти! — плачет Софи. — Ты не можешь заставить меня! Но затем Упырь подходит к двери, и маленькая девочка испускает пронзительный крик. Голос Упыря гремит в ночи. — Садись в машину, если не хочешь, чтобы твоего дедушку заклеймили как предателя. Софи качает головой и дрожащими ногами храбро выходит из хватки дедушки. Удовлетворенный, генерал отворачивается от дома, позволяя Софи подойти к колонне. — Монстр! — кричит им вслед дедушка. — Все вы монстры! Упырь останавливается и медленно поворачивается. Мое сердце колотится. Лорд василиск подает какой-то сигнал, потому что из машины выскакивают четыре змеи и маршируют в дом, таща мужчину с собой. Дверь закрывается, и все, что я слышу, — это крик, когда Упырь небрежно садится обратно в машину. Через мгновение дом стихает, и змеиное ополчение выходит из дома, их костяшки пальцев разбиты и в крови. Я не могу перестать смотреть, пока ночь тянется. ---------- Глава 47 Глава 47 Упырь Моя маленькая змейка хочет узнать обо мне. Что ж, я, конечно, исполню ее желание. Она вошла в мой дом незаметно, и я просто знаю, что это маленькая леопардиха научила ее вскрывать замки. Она сделала это блестяще, без сомнения думая, что любые датчики движения внутри дома не засекут ее хитрый невидимый щит. За исключением того, что у меня были детекторы движения на всех дверях и окнах, и когда мой телефон издал предупреждение, я достал его, чтобы проверить скрытые камеры по всему таунхаусу. Оно ничего не показало, конечно. Но мне нужно было только включить тепловизор, и вот она. В самом совершенном силуэте моя змейка кралась, шпионя за моими вещами. Естественно, я был польщен. Мои физические потребности минимальны. Так было с тех пор, как меня изгнала моя приемная семья, как только моя анимус проявила себя. Мне пришлось выживать на протяжении столь долгого времени. Старые привычки трудно искоренить, и когда Мейс привез меня в «новый мир», я не чувствовал необходимости ни в чем материальном. Мейс называл мои привычки «аскетическими», и его всегда забавляло, что мальчик, который вышел из такой нищеты, как он сам, никогда не стремился к большему в плане физических благ. Но он не понимает, что я делаю. И я думаю, что Аурелия может быть единственным существом, которое тоже понимает это. Которое имеет на это право. Возможно, поэтому я всегда был ею очарован. Пока я наблюдал, как она обходила мой таунхаус, я задавался вопросом, что происходит в ее голове. О чем она думает и к каким выводам приходит. Мне показалось правильным показать ей кое-что ясной той ночью в ее снах. И естественно, это заставило ее вернуться. Заставило ее хотеть узнать *больше*. В настоящее время она следует за нами высоко и далеко в воздухе, но я знаю, что она там. Моя кожа покалывает от осознания ее присутствия. Моя темная душа кричит от тоски, которую я гашу и отодвигаю в сторону, заставляя свои клыки выдвигаться из десен. Я слизываю каплю яда с острого кончика, наслаждаясь своим собственным токсичным вкусом. — Продолжайте без меня, — говорю я Наталии, моей водительнице сегодня. — У меня есть дела. — Да, Генерал, — послушно говорит она. Я опускаю стекло и растворяюсь в ночи, медленно набирая высоту, чтобы моя змейка увидела, как я отклоняюсь от дороги. Поиграем в небольшую игру? Мне не требуется много времени, чтобы завести ее в самую грязную часть города, где между двумя стрип-клубами притаилось излюбленное ночное заведение. Я чувствую ее осторожность, но в этом нет ничего нового для нее. Восстановив человеческую форму, когда приземляюсь, я едва могу сдерживать себя. Двое коренастых охранников-питонов у двери кланяются, увидев меня, а маленькая зеленая древесная змея протягивает мне аккуратно скрученный косяк. — Добрый вечер, Генерал, — говорит он, зажигая его для меня. Я выпрямляюсь, выдыхая дым в воздух. — И какой же он добрый! — шиплю я. Входя внутрь, тьма окутывает меня, драматическая дымовая машина гудит вдалеке, так что когда я прохожу по входному коридору и выхожу в открытое пространство, это похоже на то, что я наткнулся на сон. Или красивый кошмар. Надпись на двери гласит ядовито-зелеными каплями: *Мы опускаем клыки, а ты снимаешь трусики.* Смесь животных и людей извивается на танцполе и диванах внутри, большинство из них с каким-либо покрытием лица. Анонимность поощряется в Клубе Веном, и смесь масок, мерцающих вуалей и балаклав под стробоскопическими огнями создает идеальное место для таинственного и секретного траха. Как только наступает полночь, место превращается в нечто из дьявольских снов. Другие ордена могут показно ненавидеть змей на людях, но когда дело доходит до их грязных фантазий, они приходят к нам за клыками и исполнением. Толпа расступается передо мной, как море, пока я прохожу сквозь нее, выдыхая дым над их головами, к огороженной канатами VIP-зоне сбоку. Некоторые ночи это сцена; в другие — просто место для генералов, чтобы наблюдать со своими анимами. Время отдыха для всех нас становится дефицитом в эти дни, поэтому черные бархатные диваны стоят пустыми и ждут меня. Девушка в бикини кивает мне, прежде чем отстегнуть веревку и впустить меня. Перекинувшись парой слов, она убегает, чтобы принести мне выпить, и я сажусь. И жду. Я чувствую, когда она входит в здание, как всегда. Даже со всеми ее щитами, даже без моих тепловых датчиков, это золотое присутствие — дикое, как боги, создавшие нас, и могущественное, как сама природа, — всегда так ясно для меня. Оно изменилось со временем, когда она становилась собой. Ее сила, когда я впервые увидел ее, *ничто* по сравнению с ее силой сейчас. Притворяясь, что смотрю на толпу, я отворачиваюсь от змейки. Я могу сказать, не глядя на часы, что приближается полночь. Звери обратились в змеиную форму, одежда снята, и женщина с голой грудью пытается поймать мой взгляд. Она несет на плечах бананового питона и трется бедрами о девушку позади нее. Пока я смотрю на них, она проводит языком по белым зубам, ее губы, черные, как волосы, изгибаются в соблазнительной улыбке. Я замечаю, что моя змейка остановилась в стороне. Ухмыльнувшись, я поднимаю руку и подзываю обеих женщин. Они смотрят друг на друга с удивлением и направляются ко мне. Откинувшись на диван, я раздвигаю ноги, ожидая их. Две змеиные анимы приближаются ко мне, обнажив шеи, опускаясь на колени перед разделяющей веревкой. Запястья вытягиваются, обнажая черную курсивную «B». Аттендант пропускает их, и они подползают вперед. Один взгляд на змейку говорит мне, что она подкралась так близко, что почти у самой веревки, и теперь излучает достаточно тепла, чтобы засветиться на моем тепловизоре. Я усмехаюсь, подзывая первую женщину к себе на колени. — Твои волосы напоминают мне кое-кого, — бормочу я, перетирая несколько прядей между пальцами. — Правда? — мурлычет она. — Кто она? Она красивая? — Она эфирная, — шепчу я, поворачивая лицо женщины в сторону. Она закрывает глаза, наслаждаясь вниманием, которое я редко уделяю какой-либо женщине. Я снова поворачиваю ее лицо к себе и очень медленно наклоняюсь к ней. Шипящий голос, который я так люблю, скользит в мой разум, острый, как любой клык. *«Даже не смей».* Анима внезапно падает с моих колен, с глухим стуком приземляясь на пол. Затем она соскальзывает со сцены вместе с другой женщиной, обе оказываются в углубленной яме под сценой. Именно тогда остальные огни в этом месте гаснут, оставляя только лазерные зеленые стробоскопы в полной темноте. Вес размером с змейку падает мне на колени, и маленькая рука обхватывает мою шею, когда ее голос шепчет над моими губами. — Пытаешься заставить меня ревновать, лорд Василиск? Мои клыки выдвигаются от возбуждения. — Вовсе нет. Для меня это обычная пятничная ночь, змейка. — Лжец, — шипит она, ее сила пульсирует вокруг меня, как мускулистая хватка удава. Она раскрывается передо мной, голая и верховная, на моих коленях, и мой пульс учащается, его ритм почти совпадает с музыкой. — Боги, ты потрясающа. Рука вокруг моего горла сжимается, прежде чем она проводит языком по моему правому клыку. Я издаю проклятый стон, мои руки обхватывают ее за талию, прижимая к себе. Клыки Аурелии выдвигаются из десен, белые кончики касаются ее полной, соблазнительной нижней губы. Она смотрит на меня с пылающим жаром желания и гневом в своих самых синих глазах, прежде чем наклониться и вонзить клыки прямо мне в шею. Мое тело откидывается назад под ее ласками, мои глаза закрываются, когда ее губы и клыки атакуют меня, эти острые кончики впрыскивают токсичный яд прямо в мой кровоток. Ее уникальный яд жжет мои вены, и под моим грохочущим сердцем он доставляет свой нектар во все мое тело. Впервые в своей жизни я чувствую действие змеиного паралича. ---------- Глава 48 Глава 48 Аурелия Крошечное, восхитительное чувство силы проникает в меня, когда я впрыскиваю яд в твердую шею Упыря. Мой язык обводит круг по его плоти, а мои клыки наслаждаются ощущением, что наконец-то вонзились в живую плоть. Я никогда не делала этого раньше, но, думаю, мне это нравится. Мои чувства внезапно обостряются в тусклом свете, и когда пары возбуждения насыщают мой нос, я понимаю, что мое сердце скачет вместе с сердцем Упыря. Внезапно его все тело расслабляется, и он обмякает подо мной, становясь просто мертвым грузом. Моя голова резко поворачивается, когда я отпускаю его, мои клыки сочатся ядом и кровью. Завороженная, я наблюдаю, как его голова падает на правое плечо, легкий вздох срывается с его губ. Тени лениво движутся вокруг него, как будто тоже затронуты параличом. Помимо моей воли, улыбка ползет по моим губам, и я окутываю нас обоих своей невидимостью, поднимая его своей телекинезой. В темноте клуба ни одна душа нас не видит. Быстрее, чем атакующая гадюка, я выволакиваю нас обоих из Клуба Веном и его извивающихся, трахающихся тел, с самодовольной ухмылкой — которую я абсолютно заслуживаю — на моем лице. Снаружи, когда холодный воздух бьет меня в лицо, я быстро обдумываю свои варианты и поворачиваю налево, выходя на улицу. Я тащу его по воздуху за собой, стараясь не задеть зверей и людей из редеющей толпы. *«Я захватила лорда василиска»,* — пою я в его голову, подражая Дикарю и зная, что он не может мне ответить. *«Я могу делать с могучим змеиным генералом Мейса все, что захочу».* — Возможно, я немного под кайфом от моего первого опыта паралича клыками. Или, возможно, я немного под кайфом от моего второго раза, когда я выслеживаю кого-то, но я внутри вся в предвкушении и танцую своей задницей, спускаясь по улице со своим парализованным пленником, самым опасным зверем в городе. Поздно ночью на окраинах города улицы пусты, и есть парковые зоны с красивыми деревьями и ботаническими садами. Первобытный инстинкт ведет меня прочь от бетонных джунглей в настоящие кусты и деревья, где запах сосны, эвкалипта, мертвых листьев и звериного помета свеж в моем носу. Там, за кустами в темноте, подальше от чужих глаз, я снимаю щит невидимости, чтобы видеть генерала василиска должным образом. Бросив его на спину на сухую траву, я присаживаюсь на корточки рядом с его почти семифутовым телом. Ленивые тени натыкаются на мои колени, как дым от умирающего костра. Красные точки, слабо видимые за глазницами его полумаски, смотрят на звездное небо, его руки в перчатках лежат по бокам. Я снимаю перчатку с ближайшей ко мне руки. С любопытством я беру большую татуированную руку в обе свои. Она темнее и мозолистее моей, пальцы длинные и толстые, ногти короткие, и мне нужно использовать свои орлиные глаза, чтобы увидеть темные чернила, украшающие их. Два мужчины, с верхней половиной человеческой и нижней половиной змеиной, их длинные хвосты обвиваются вокруг них в древних узорах. Я прослеживаю рисунок в изумлении. Я видела подобные произведения искусства раньше, в старых храмах далеких земель. Интересно, какие еще татуировки он выбрал для своего тела. Я кладу его руку и исследую его шею и видимую грудь. Коричневая кожа здесь не отмечена, за исключением небесного свечения нашей брачной метки, приглушенного тонкой вуалью его теней. Я касаюсь его кожи здесь, отгоняя вуаль, чтобы увидеть нашу метку в полном объеме. — У Дикой Матери было чувство юмора, не так ли? — говорю я, садясь и глядя на нее впервые полностью видимой. — У нее было, блядь, темное чувство юмора, когда она отдала тебя мне. — Я наклоняюсь и касаюсь края его маски. — Теперь я наконец увижу твое лицо. Но рука вылетает, обхватывая мое запястье. *«Непослушная, голая маленькая змейка».* Упырь бросается на меня, и прежде чем я понимаю, что происходит, я лежу на спине, а он надо мной, удерживая меня сильными руками. — Ты никогда никого не кусала раньше, — говорит он с ноткой удивления. — У тебя быстрый метаболизм, да? — цежу я сквозь зубы. — Я думала, у меня будет хотя бы полчаса. Алебастровая маска нависает надо мной еще секунду, прежде чем он наклоняется, и клык касается моего пульса. Я вдыхаю, готовая к уколу укуса. — Если бы я был кем-то другим, моя ядовитая маленькая лисичка, я почти уверен, что был бы мертв. — Он держится надо мной, его тело едва касается моей кожи, и я обнаруживаю, что жажду его веса на мне, его мышц, прижатых к моим бедрам. Теплые губы порхают по коже под моим ухом. — Тебе стоит попробовать укусить своих других парных, посмотреть, будет ли эффект таким же. — Ты бы хотел этого, не так ли? Увидеть, как им больно. — О да, змейка. Мертвые, искалеченные, окровавленные — я бы хотел увидеть все это. — Я фыркаю, отвращенная его словами. Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, красные лазеры полыхают. Его глубокий голос звенит от обвинения. — Ты любишь их. — Конечно, люблю! — Упырь отпрыгивает от меня, когда я смотрю на него, вскакивая на ноги, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. — Они мои *парные*, помнишь? Твой брат по связи— Он оказывается передо мной в мгновение ока, его рука закрывает мой рот. — *Не* напоминай мне. Я сужаю на нем глаза, и он убирает руку, выдыхая через нос. Моя бровь изгибается. — О, вот оно что? Ты хочешь, чтобы я была только твоей? — Он качает головой, и вокруг него повисает новая напряженная энергия, заставляющая тени вздрагивать, как будто готовые к битве. — Прошлой ночью ты отправил мне воспоминание, — тихо говорю я. — Я хочу увидеть другое. Я хочу знать, что было после того, как мой отец привез тебя сюда. В его голосе нет эмоций, когда он говорит: — Ты не готова видеть больше. — Я обещаю тебе, что готова. — Он смотрит на меня. Тяжесть в воздухе между нами сгущается, как застывший яд. — Я выдержу это. Он начинает отходить от меня. — Не приходи ко мне плакать, змейка, — шипит он. — Не смотри на меня *этими* глазами. Я буду иметь тебя только с прищуренными зрачками и вызывающей яростью. Я не буду иметь ничего другого. Ты понимаешь? Регина во мне понимает то, что человек не поймет. Что моему самому темному парному нужна я, горячая. Он хочет меня дикую. Он хочет меня, сочащуюся ядом. Поэтому, даже когда мое сердце сжимается так сильно, я скалю на него клыки, чувствуя, как меняются мои зрачки. — Ты не знаешь, кто я? Между нами возникает колеблющийся момент, полный чего-то большего, чем электричество. Чего-то, что превращает закаленных зверей в пепел. — Я знаю, откуда ты, — говорит он. — Я знаю, кто тебя создал. — Я сама себя, блядь, создала, — плюю я. — Кость за костью, рана за раной, я выросла в то, кем должна была стать. Упырь поднимает подбородок. — Конец близок, змейка. И он не включает в себя то, чего ты хочешь. Знай это. *Чувствуй* это. Мое лицо непроизвольно искажается в гримасе, но я сжимаю челюсть. — Посмотрим, Генерал Упырь. Посмотрим на *все*. Его губы изгибаются в жестокой улыбке, клыки выдвигаются за нижнюю губу, когда он уходит, тени поглощают его, и он полностью исчезает. — Посмотрим. ---------- Глава 49 Глава 49 Коса Мы с Ксандером вылетаем на сильно задержавшийся визит. Нам нужно решить много дел, но потребности моей Регины всегда на первом месте. Дикая Мать дала ей тяжелую судьбу в этой жизни, и она, похоже, не становится легче. Она остается встревоженной и неуравновешенной, несмотря на наши совместные усилия успокоить ее. Даже сейчас моя акула клацает зубами от гнева, не желая покидать гнездо. Но приближается более темное время, и мы все должны быть готовы. Странно снова быть на драконьей спине Ксандера после столь долгой разлуки, но это не так. Это как быть дома. Это как быть в объятиях брата. Я, возможно, никогда не прощу его полностью за то, что он сделал, но я понимаю его так, как никто другой, кроме Аурелии, никогда не поймет. Наши сердца темны, а духи сильны. Эти две вещи — рецепт трудных парных, и все, что мы можем сейчас сделать, это попытаться загладить свою вину перед Аурелией за наши прошлые грехи. Мы с Ксандером проверяем Коннора и бывших пленников Катерины в новом убежище, просторном двухэтажном дуплексе с достаточным количеством комнат для уединения и обустройства гнезда. Коннор выглядит лучше, чем в прошлый раз, когда я его видел, и, похоже, нашел свое призвание в управлении уходом за многими обитателями большого дома. Он координирует врачей и социальных работников, следит за тем, чтобы младшие животные принимали душ, и обеспечивает справедливое распределение еды. Я делаю пометку, чтобы Ксандер убедился, что Коннор и его дедушка получают соответствующие средства, чтобы за ними обоими ухаживали. Коннор заслуживает этого, после того, что он сделал для нас, и мы даем ему это понять. Львица спрашивает об Аурелии и других ее анимских друзьях, выражая беспокойство за всех них. Я заверяю его, что они все устали, но исцеляются от своих травм, эмоциональных или физических. — Некоторые из младших девочек нарисовали это для вас, — говорит Коннор, протягивая Ксандеру конверт формата А4. Он открывает его, обнаруживая нарисованные от руки благодарственные открытки, полные сердечек и радуг. Есть по одной для каждого из нас по имени. Ксандер берет свою, легкая складка между бровей, когда его пальцы касаются букв его имени, написанных розовым и желтым. Коннор прочищает горло. — Там есть кое-что еще для тебя и Лии, но вы можете открыть это дома. — Ксандер делает несколько заметок о том, что еще нужно, и после нескольких звонков мы снова взлетаем в небо. Недалеко от регионального убежища Гиацинт Дабу и ее стая держат в плену свергнутую королеву гиен в изолированном городке, где никто не задает вопросов. Дом староват, но он подходит для переговоров. Гиацинт — проницательный лидер, и хотя она еще не объявила о своем захвате матриарха, весть о ее исчезновении встревожила гиеновое сообщество. Они знают, что это значит, когда лидер пропадает без вести. — Я устроила ее в столовой, — говорит Гиацинт, впуская нас в дом. — Я получила не все, что хотела. Леди Гиена сидит, привязанная обсидиановыми цепями к стальному стулу. В уголках ее глаз напряжение, а воздух пропитан запахом ее пота, боли и гнева. Ей разрешали выходить в туалет и давали минимальное количество еды, но не более того. — Ты будешь пытать старую женщину, Коса? — говорит она, ее хитрые глаза бусинками уставились на меня и Ксандера, когда мы подходим к ней, возвышаясь над комнатой. — Я знаю, что это твой предпочтительный метод. Ты наконец нашел свой предел в отношении старой женщины? — Дело в том, — тянет Ксандер, — что это действительно работает. И проблема, с которой мы столкнулись, заключается в том, что ты не хочешь говорить. — Какой смысл *говорить*, когда дело уже сделано? — плюет она. — Мое правление закончилось. Меня убьют за мою роль в этом. — Она имеет в виду заклинание, которое она наложила на нас, чтобы обменять Регин. Катерина Крокодилус, возможно, и инициировала заклинание, но королева гиен сделала его возможным. — Что планирует Мейс? — спрашивает Ксандер. — Мы знаем, что он вербует для своей псевдоармии. Он хочет диктатуры? Он хочет свергнуть людей и создать империю для себя? Моя догадка — что это фантазия Мейса. Потребовать компенсации за Змеиную Чистку предыдущего поколения и получить абсолютную власть. Хотя властные фантазии большинства зверей редко осуществляются, Мейс Нага — не большинство зверей. Он уже устранил государственный совет и установил связи с человеческими лидерами. Для животных мы держим территориальные дела в секрете. Другие страны или штаты, вероятно, не будут вмешиваться в смену власти. Они просто будут наблюдать и ждать результата. Так всегда было. — Ты не знаешь, с какими темными силами играешь, — говорит она. — Силами, которые Мейс держал в секрете даже от меня. Даже от большинства своих генералов. Это заинтересовывает меня. — Если он держал это в таком секрете, откуда ты знаешь об этом? — спрашиваю я. — Он уже много лет намекает на что-то грандиозное. Какое-то древнее змеиное оружие. Ксандер смотрит на меня. Змеиная магия всегда была загадочной. Кровавая магия, магия яда. Это то, что змеи держат в секрете, и мы уже знаем, что магия василиска использовалась для получения власти над советом. Какие еще секреты хранит василиск? Все, кажется, указывает на самого могущественного генерала Мейса. — Как думаешь, он придет за тобой? — внезапно спрашиваю я. — Как думаешь, он придет и спасет тебя от меня? Холодная улыбка изгибает ее губы. — Нет. — Тогда зачем защищать его? Она смотрит в воздух вокруг меня. — Скажи мне, что ты видишь, когда смотришь на меня. Я на мгновение задумываюсь и рад сказать ей правду. — Отравленную ауру. Ты отняла много жизней и не сожалеешь об этом. Много секретов и много лжи. Она кивает. — Предполагаю, что примерно то же самое ты видишь, когда смотришь на других криминальных авторитетов. Ха! Это, наверное, то же самое, когда ты смотришь на себя в зеркало. Я улыбаюсь без юмора. — В моем зеркале есть демоны. Она трезвеет. — Он придет за вами. Он не позволит вам помешать его планам... которые, как я предполагаю, вы попытаетесь сорвать. — Если бы мы знали, что это *они*, — говорит Ксандер, разводя руками, — мы могли бы выбирать. — Если бы я была на его месте, — говорит она. — Если бы я была озлоблена и полна ненависти из-за того, как с моим народом обращались последние пятьдесят лет, я бы хотела убить их всех. Не так ли? — У меня есть Регина, которая не позволила бы мне этого сделать, — говорит Ксандер. Леди гиена откидывает голову назад и хохочет. — Именно! Она замолкает, глядя на нас. — Только Регина знает, на что на самом деле способна Регина. *В этом* было падение Катерины. — Она усмехается, криво и хвастливо. — Она никогда не была ею. У нее был Рекс. — Ксандер замирает, понимая, что она имеет в виду. — И единственное, что хуже разъяренной, мстительной Регины, — это разъяренный, мстительный *Рекс*. Когда Гиацинт Дабу тихо закрывает за нами дверь, она указывает на то, что поставила на маленький обеденный стол. Прозрачный стеклянный контейнер, наполненный тусклым белым порошком. Мое сердце вздрагивает от ярости, бешенства и боли, смешанных в один водоворот в моем сознании. Ксандер застывает, как камень. — Мы нашли это в тайных хранилищах Коллекционера, — мягко говорит Гиацинт. — Аурелия имеет право вернуть это. В чужих руках это может нанести большой ущерб. Ей не нужно говорить, что злые силы мира сделали бы с порошком кости Костеплет. Благоговейно я беру контейнер, прижимая его к груди. — Спасибо, Гиацинт, — говорю я. — Я не уверен, что моя Регина сделает с этим, но по крайней мере она сможет решить это на своих собственных условиях. Мы с Ксандером покидаем старый дом и его обитателей в молчаливом раздумье. Наш полет также наполнен ледяной тишиной, отягощенной последствиями слов Леди Гиены. Но именно из-за нашего позднего и молчаливого возвращения в Академию Анимус мы видим, как наша Регина возвращается с далекого севера в своей форме феникса, куда она, без сомнения, была всю ночь, без ведома кого-либо. ---------- Глава 50 Глава 50 Дикарь — Моя маленькая хрустящая пирожная тайно ускользала каждую ночь? — с большим огорчением восклицаю я. — Успокойся, — рявкает Ксандер, бросая в меня футбольный мяч. Я с гневом отбиваю его, и он отскакивает от стены комнаты отдыха и приземляется прямо в кресло. Я многозначительно смотрю на Ксандера, когда это происходит, потому что, видите, какой я великий? Коса сидит в другом кресле подальше от нас, глядя в стакан виски, в то время как Лайл стоит, скрестив руки, хмуро глядя в окно. Аурелия сейчас наверху, и другим студентам не разрешено входить в комнату отдыха так поздно. Остальные волки все еще на своей полнолунной прогулке. Коса и Ксандер отдали ей урну с остатками порошка ее бедренной кости. Она застыла и смягчилась и попросила побыть с ней наедине некоторое время. Я так сильно ее люблю, мне больно видеть, как она держит что-то, что пришло с такой большой болью, и я сказал ей, что хочу убить Флореса Дракоса, только он уже мертв, что замечательно. Вместо этого я могу помочь ей построить для этого святилище, возможно. — Я прекрасно ее отрастила, — сказала она, похлопывая по новому бедру. — С помощью Ксандера. — она улыбнулась драконьему засранцу. — Когда-то это было частью меня. Я хочу сохранить это. Теперь в комнате отдыха я хочу причинить кому-то боль. — Ты не понимаешь. — Я указываю на Ксандера. — Она только *недавно* начала тебя любить, но она рассказывает мне *все*. На самом деле, это может быть *из-за* тебя. Я иду наверх спросить ее прямо сейчас! — Я врезаюсь плечом в Ксандера, проходя мимо него, но он преграждает мне путь двумя руками. — Подумай об этом, Дик, — мягко говорит он. Я сужаю на нем глаза, потому что почему он воркует на меня, как на бешеного динго? Глаза Ксандера светятся ярче, а это бывает только тогда, когда у него есть идея. — В последнее время она стала скрытной, тебе не кажется? Она может неважно отреагировать, если мы спросим ее напрямую. Если она хочет попробовать скрытые маневры, возможно, *нам* тоже стоит попробовать скрытые маневры. Я потираю подбородок. — Ты имеешь в виду... играть в ту же игру, что и она? Ксандер ухмыляется. — Ты меня понимаешь. — Значит, мы следуем за ней! — взволнованно говорю я. — Мы видим, куда она идет, и выпрыгиваем из кустов и такие: «Попались!» — Возможно, — говорит Ксандер. — Мне больше нравилось, когда вы двое были врагами, — ворчит Лайл. — Мне не нравится этот подход, но я согласен, что с ней нужна нежная рука. В последнее время она стала чувствительной. — Моя хрустящая пирожная не *чувствительная*, она съела целого крокодила! — говорю я Лайлу, разводя руками, чтобы напомнить ему, насколько большими бывают крокодилы. — Просто происходит много всего. — Она держит карты при себе, — вмешивается Коса. — Я не могу ее винить. Хотя я бы предпочел, чтобы она приходила к нам с любой проблемой, правда в том, что мы все еще выстраиваем динамику нашей стаи. — И есть этот *василисковый* нерешенный фактор, — бормочет Ксандер. — Ей снова снятся сны, — говорит Коса. — Я не могу представить, какие воспоминания ей показывают. — Бьюсь об заклад, это не сны о русалках, — мрачно говорю я, выглядывая в окно, как будто эвкалиптовые деревья дадут мне ключ к разгадке. — Ей действительно стоило прийти к нам, — бормочет под нос Лайл. — Мне не нравится, что она хранит секреты. — Волнуешься, — говорю я. — И что бы ты сделал? Твирк-терапия Сабрины сработала бы лучше, чем *разговоры* об этом. Лайл поворачивается ко мне, обиженный, как я и хотел. Я отступает от окна, направляясь к Косе в поисках безопасности. — Мы все выясним, не волнуйся о своей большой львиной гриве. Мы с Ксандером *выследим* мисс Хрустящую Пирожную завтра вечером, и, как говорится, мы все узнаем. — Она не будет рада, что за ней следят, — говорит Лайл. — Это может разрушить основы доверия, над которыми мы так усердно работали. Я стону, но Коса кивает. — Ты прав, Лайл. — Но затем уголки его губ подергиваются, и мои брови взлетают вверх от удивления. — Однако наша Регина также знает *нас* очень хорошо. ---------- Глава 51 Глава 51 Дикарь Я провожу *весь* следующий день, дрожа от нетерпения. Как и ожидалось, королева моего сердца устала после своей ночной охоты и спит до полудня. Я бужу ее с ухмылкой в двух дюймах от ее лица и теплыми круассанами с сыром. Она *голодна* и проглатывает их все с милыми, довольными звуками. Коса появляется с бутылкой воды и порошком электролитов, а Лайл втирает мазь «Тигровый бальзам» в ее новое колено. Ксандер даже появляется с лавандовой грелкой. Мы — не что иное, как поддерживающие парные. И если наша Регина хочет тайно выходить среди ночи, заниматься неизвестными делами, а затем лгать об этом, я *счастлив* поддерживать весь этот бизнес. Я получу ей номер ABN *и* нарисую логотип. «Тайная Интересная Организация Аурелии». T-I-O-A. Совершенно уникально. В течение дня я думаю о способах, которыми могу ей помочь. Моя Регина очень тиха со своей стороны, и я чувствую, что ей что-то больно, и я не думаю, что это ее костный порошок. Я незаметно обнюхиваю ее всю в поисках физических травм, но ничего не нахожу, поэтому я знаю, что это либо боль мозга, либо боль сердца. Мое зрение затуманивается, когда я понимаю, что ее маленькому сердцу может быть больно. — Нельзя целовать сердца, это мрачно, — говорю я вслух, когда мы сидим в комнате Ракель, где волчий аним все еще спит. Моя Регина хмурится на меня. — Произнеси «мрачно» по буквам. — Легко, — говорю я. — М-Р-А-Ч-Н-О. — Умница. Я ухмыляюсь ей. Она так хорошо ко мне относится, и это потому, что она так сильно меня любит. Я снова кормлю ее, и когда мы водим нимпинов на осмотр к зоологу Рику, Блэр и Блейд и я собираем цветы в саду для наших Регин. Близнецы-гепарды собирают немного для Ракель и Стэйси, чтобы они не остались без внимания, и я одобряю это. Они хорошие парные-заместители. Но только когда начинает темнеть, я замечаю, что моя Регина смотрит в небо и на север. Она потирает руки, как будто разогревает крылья, и вытягивает свою красивую шею. За этими прекрасными голубыми глазами много мыслей, и я хочу знать каждую из них. — Ты смотришь на меня, волк? — тихо говорит она, пока мы ужинаем в телевизионной комнате нашего этажа. Мои братья по связи в спортзале, а она уже минуту играет с брокколи. — Я не могу сдержаться, — вздыхаю я, упираясь подбородком в кулаки. — Ты слишком интересна, красива и талантлива. — Она сжимает губы, пытаясь не улыбнуться. — Я хочу знать, каково это — быть тобой. Моя Регина закатывает глаза. — Ну, половину времени дерьмово, а другую половину — отлично. — У меня много вопросов, — говорю я, доставая свой блокнот, где я записываю вещи о моей Регине. — Правда? — спрашивает она, мило пытаясь прочитать мои записи вверх ногами. Я прижимаю блокнот к груди. — Эй, осторожнее! Там моя новая песня. — О чем она? — Это секрет, пока она не будет закончена. Она смеется и отодвигает стул, и я вижу, что она более чем готова к своей секретной миссии. — Хорошо, тогда будь готов со своими вопросами завтра, и мы все их обсудим. — Спасибо, — говорю я. — Ты идешь в патруль сейчас? — Ага. Боги, как же она красиво лжет. Я сияю на нее. — Хорошо! Увидимся позже, Регина. Она наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня в губы, и я вдыхаю ее запах, едва удерживаясь на месте. Как только ее длинная черная грива исчезает в лестничном проеме, ведущем на крышу, я вскакиваю со своего места. *«Ксандер, время вышло».* Мы встречаемся снаружи, под тенью общежития анимусов. Ксандер смотрит на Лию, когда я подхожу, поскольку она делает круг вокруг школьных границ, прежде чем исчезнуть в облаках. Тихий звук давит на мою кожу и касается свободных прядей моих волос. Ксандер ругается под нос. — Она использовала звуковой хлопок феникса. Я поворачиваюсь к нему. — Как быстро ты можешь летать? — Довольно быстро, когда захочу, ты знаешь это. — Но — Я вытаскиваю из кармана кое-что. Что-то красное и кружевное, с верховным, божественным запахом киски моей Регины по всей поверхности. Ксандер снова ругается. — Пошли. Он обращается прямо на газоне, и я бегу к его морде, поднося стринги к его носу. *«Подожди»,* — говорит он мне в голову, встряхивая головой. *«Возьми мои наушники».* Я ухмыляюсь. — Ты уверен? *«Убедись, что вставишь их обратно, когда мы прибудем».* Его наушники вылетают в мою сторону, и я ловлю оба крошечных черных кусочка одной рукой. Глаза Ксандера становятся страшно черными, и он начинает вибрировать, как самый большой телефон в мире. — На! — кричу я, размахивая стрингами, как флагом мира. Его большая драконья голова поворачивается ко мне, замирая в хищной неподвижности. Ноздри раздуваются, улавливая запах, прежде чем он наклоняется и выхватывает их прямо из моих пальцев. Я громко ругаюсь, прежде чем вскарабкаться по его толстой ноге и на его спину. Как раз вовремя, потому что Ксандер делает мощный прыжок, и мы взлетаем в небо, как ракета. У меня есть время только вставить наушники Ксандера в свои уши, прежде чем дыхание вырывается из моих легких. *Caribbean Blue — Enya* Мы мчимся по воздуху с безумной скоростью, все это время в моих ушах играет эта странная песня. Интересно, почему Ксандер слушал ее перед тем, как мы ушли, но, возможно, это метод управления стрессом, которому он научился на одном из наших занятий, поскольку твирк-терапия не будет для него работать. Моя кожа прилипает к костям моего лица, пока мы поднимаемся в холодную ночь, и я сижу на корточках на его спине из-за перегрузок, но я отказываюсь закрывать глаза. Я не хочу пропустить ни секунды этой погони. Как только Ксандер достигает своей любимой высоты, он взмахивает своими могучими крыльями вперед, а затем резко отводит их назад. Я делаю глубокий вдох, прежде чем скорость, которую я *никогда* не знал, охватывает Ксандера. Мы летим по небу— Я слетаю со спины Ксандера от чистой скорости, но хватаюсь за его хвост в последний момент. Двумя руками я держусь изо всех сил, мое тело горизонтально, пока Ксандер мчится по воздуху по запаху киски своей Регины, и все это время эта леди поет мягкую, счастливую мелодию в моих ушах. Мое сердце почти выпрыгивает из груди, потому что я не могу дышать, и ветер спускает мои штаны, но я думаю, что песня делает все лучше. Теперь я знаю, как чувствует себя футбольный мяч, когда его бьют сзади. Берсерк Ксандер любит киску Лии, и это действительно хорошая информация. Когда я вернусь домой, я собираюсь рассказать всем об этом. Потому что, если ему когда-нибудь надоест носить наушники, он мог бы— Ксандер замедляется, сердито встряхивая головой. Я надеюсь, что он не попытается сбросить меня со своего хвоста, потому что мои руки уже потеют. Я вижу сияющие огни города, как маленькие драгоценности на платье. Берсерк Ксандер фыркает и рычит, вероятно, ища драки. Или мне интересно, работает ли это так же, как акулья тяга Косы, и там не происходит много размышлений, только инстинкт. Он обнюхивает ее, и это здорово, потому что мой нос сейчас не в том положении, чтобы работать, пока я борюсь за свою жизнь на его хвосте. Он начинает спускаться, и я издаю стон облегчения, благодарный, что наушникам удалось остаться в моих ушах благодаря драконьей магии Ксандера. Посадить взрослого дракона в пригороде будет проблемой, но Ксандер высматривает парк и с грохотом приземляется, заставляя металлическую игровую площадку в центре его дрожать. Меня подбрасывает, и мне приходится отпустить его дурацкий хвост. Пролетев по воздуху и без Лайла, чтобы смягчить мое падение, я обращаюсь в волка и приземляюсь, перекатываясь по газону. Ксандер уже в человеческой форме, прижимает трусики к лицу и шагает через парк. Я догнал его на четырех лапах в мгновение ока, чувствуя сердцем местоположение моей Регины. Но затем наушники начинают болеть мои уши, поэтому я снова обращаюсь в человеческую форму и вынимаю их, бегая голышом за ублюдком. Гораздо легче позволить Берсерку Ксандеру найти нашу Регину, пока мы не доходим до улицы с множеством домов и людей, шумно ужинающих. Ксандер рычит и ворчит на них, так что у меня нет другого выбора, кроме как запрыгнуть к нему на спину и вставить на место его наушники. Как только они на месте, его глаза загораются золотисто-белым, и он встряхивается. — Я почти умер, — серьезно говорю я. — Но мы здесь, так что все в порядке. Ксандер оглядывается, все еще сжимая в руке стринги, которые я пытаюсь вытащить из его хватки. — Она в кустах вон там, — говорит он. — Пахнет змеиной территорией. Я нюхаю воздух, и действительно, чешуйчатый, скользящий запах наполняет мой нос. Ксандер приседает и, тихий, как кот, исчезает в кустах. Я быстро бегу за ним. Мы подкрадываемся к Аурелии медленно, делая то, что умеем лучше всего, — выслеживая добычу. Тихо в ночи, мягко ступая, я горблю спину, чтобы держаться низко. Ксандер забирается на высокое дерево в чьем-то дворе, и я прыгаю за ним. Аурелия присела между кустами и кирпичным забором небольшого дома, глядя на дом напротив. Ее щит невидимости по какой-то причине выключен. Я хочу напомнить ей включить его обратно, но тогда я не смогу ее видеть. С нашей более высокой позиции я легко вижу, на что она смотрит. Большой таунхаус, на верхнем этаже которого горит тусклый свет. И немного от окна стоит большой зверь. Я хмурюсь, узнавая его, и хмурюсь еще больше, когда он одним плавным движением снимает рубашку. Мои глаза снова скользят на нашу сторону дороги. Губы Аурелии приоткрыты, когда она смотрит на него. На другой стороне Упырь проводит рукой по своему прессу, а затем тянется вниз и стаскивает штаны. Какого черта это! Ксандер закрывает мне глаза. — Я хочу видеть! — шепчу-кричу я. — Извращенец! — шепчет он в ответ. Но он все равно отпускает меня. Упырь повернулся спиной и стоит абсолютно голый, задница и все такое. Я выпрямляюсь, глядя, как Лия наблюдает за этим *представлением* с открытым ртом, рука тянется к ее горлу. Ксандер ворчит под нос, прикрывая глаза рукой, чтобы не выдать нас своим светом. *«Лия подглядывает за Упырем»,* — восклицаю я в голову Ксандеру. *«У нее не было никого, кто научил бы ее не делать этого!»* Коса научил меня этому давно. *«Упырь этому способствует»,* — мрачно отвечает Ксандер. *«Он, блядь, знает, что она смотрит».* Я щурюсь на Упыря, но он снова повернулся спиной, рука медленно гладит низ его твердого живота. Он тянется к своему члену, медленно проводя по его длине. — Сегодня *тепло?* — говорю я, хватаясь за лоб. *«Я холоден, как труп»,* — с отвращением говорит Ксандер. *«Я не хочу смотреть. Что он делает?»* *«Он дрочит».* *«Ради богов».* Лия закрывает рот рукой, и я не вижу, где ее правая рука. Упырь теперь опирается рукой высоко на окно, демонстрируя бицепсы, и наклоняется, все быстрее и быстрее надрачивая свой член. *«Я думал, это будет что-то интересное»,* — разочарованно говорит Ксандер. *«Если бы я хотел стриптиз, я бы не пошел за ним на змеиную территорию».* *«Да, но Лия хочет стриптиз. Почему она никогда не просила меня — Подожди!»* *«Что такое?»* — Я пристально вглядываюсь в Упыря. Лорд василиск сильно надрачивает свою змею, набирая скорость, его пресс напрягается. *«Что?»* — давит на меня Ксандер. *«Я на самом деле думаю, что его член может быть больше твоего».* *«Невозможно»,* — говорит Ксандер. Он рискует взглянуть, прищуриваясь, чтобы огни были тонкими полумесяцами. Мы оба смотрим на Упыря, надрачивающего свой член все быстрее и быстрее, пока он не замирает на мгновение и— *«Он только что...»* — Ксандер давится. *«Он кончил на стекло, да»,* — впечатленно говорю я. Быстрый взгляд на Лию говорит мне, что ее руки между ног. Мой рот открывается в большое О, и я пускаю слюни, а мой собственный член твердеет. Я хочу помочь ей, но тогда игра будет раскрыта. *«Ну, по крайней мере, Лия хорошо проводит время»,* — разумно говорю я ему. *«Это самое главное».* ---------- Глава 52 Глава 52 Ксандер *Only Time — Enya* Полуночное преследование Аурелии оказалось полной шуткой. Мы возвращаемся в академию прямо за ней, после чего Дикарь встречает ее в спальне, и я наблюдаю, как он раздвигает ее ноги и пожирает ее. Я лежу немного поодаль от них, на односпальной кровати под окном, одной рукой в кармане, сжимая ее красные стринги. У нее много таких, как я узнал, кружевных, с оборками, и разных цветов. В красных есть что-то, что заставляет мои внутренности бешено колотиться. Мой член дергается, но я не поддаюсь желанию, переворачиваясь на бок, чтобы дать им пространство. Аурелия издает дышащий стон, и я закрываю глаза. Она и Упырь... знакомились друг с другом самым худшим из возможных способов. Издалека. Где тоска растет все сильнее. Я бы знал, в конце концов, продержав ее на расстоянии вытянутой руки так долго. Прежде чем я понял это, одержимость выросла, и я стал зависим от наблюдения за ней. Мы мало знаем о гигантском черве, кроме того, что он связался с Мейсом очень давно. Какие бы сны-воспоминания ни видела Лия, они только притягивают ее к нему. Мне это не нравится. Не с нашим настоящим врагом. Не тогда, когда Упырь так близко к ее отцу. Ежедневный советник. Ежедневное оружие. Присягнувший ему, душой и телом, как и все его генералы. И она думает о нем почти так же часто, как я думаю о ней. Днем Аурелия задумчива. С тех пор как мы все воссоединились, в ней появилось что-то невыразимое. В Аурелии Костеплет всегда было что-то потустороннее, но теперь, в полной силе и имея только одного парного, она более притягательна и загадочна, чем когда-либо. Я уверен, что это привлекает и василиска. Насколько он сопротивляется ей, я даже не могу быть уверен, но они не тайно встречаются. Они оба сдерживаются. Всякий раз, когда я думаю, что готов спросить ее напрямую о ее снах, она кажется более замкнутой, чем когда-либо. В ее плечах появилось напряжение, и в ее глазах боль, которую я не могу разгадать. И это мучает меня больше всего. Все, что я могу сделать, это поить ее электролитами и следить за тем, чтобы ее физические потребности удовлетворялись. Я замечаю, как она принимает парацетамол тем днем, и она смущенно улыбается. — Просто шея болит. Это не ее шея, и мы оба это знаем. Я подхожу к ней, наслаждаясь ее запахом, когда провожу пальцами по голой коже ее бедра, посылая свое исцеление в ее уставшие мышцы и кости. Она вздыхает, ее веки опускаются, как крылья бабочки. Я поддаюсь и ловлю себя на том, что наклоняюсь, когда она тает в моих объятиях. Мои губы находят ее плечи, и одна из ее рук обвивается вокруг меня, зарываясь пальцами в мои волосы. Это маленький звук, который она издает в горле, заставляет меня действовать. Я хватаю ее за лицо и вторгаюсь в ее рот своим языком. Она стонет мне в ответ, и затем мы разрываем друг на друге одежду. Моя рубашка слетает, и я рву ее блузку. Мои штаны падают к лодыжкам, и она задирает свою юбку. Прежде чем я понимаю, что происходит, ее рука обхватывает мой твердый член и направляет меня в ее влажную киску. Она скользит на меня, выгибая спину, вскрикивая и вцепляясь в обеденный стол. — Ксандер! — кричит она. Я обхватываю ее за талию и трахаю. — Мое сокровище, — рычу я над ее ртом. — Скажи мне, как сильно я тебе нужен. Скажи мне, как сильно ты любишь мой член в себе. — Она громко стонет от блаженства, и я не осознаю, как сильно мне это было нужно, но я фантазировал об этом несколько дней. Я зарываюсь носом в ее волосы, когда ее звуки и запах вторгаются в мой разум и требуют, чтобы мое тело кончило глубоко в нее. — Да! — кричит она с одобрением, и я опустошаю свои яйца в ее жар толчками бедер. Она принимает меня целиком, ее хваткие руки и влажная киска говорят мне, как сильно она тоже хотела меня. Когда мы заканчиваем, я веду ее в ванну и мою ее, как однажды, так давно, когда я был не в своем уме. Но на этот раз я полностью сосредоточен на ней и на том, что она стала для меня значить. Она принимает мою заботу с мягкой, понимающей улыбкой, на *этот* раз позволяя себе наслаждаться моими блуждающими руками. Я вытираю ее и наношу увлажняющий крем на ее лицо и тело. Лайл никому не позволит сушить ее волосы, кроме себя, поэтому я позволяю ему взять это на себя. На этот раз, когда Аурелия выходит, как по своей новой привычке выслеживать, мы с Дикарем следуем за ней и находим, как она преследует колонну электрических змеиных грузовиков на дальней окраине пригорода. Они бесшумны и целеустремленны в манере опытной военной операции. Упырь определенно в одном из них, потому что я вижу огромный ботинок, торчащий из одного окна, за которым следуют облака белого дыма. Я держусь на расстоянии, потому что я просто знаю, что Лия почувствует меня, если я подойду слишком близко. Наш пункт назначения обнаруживает себя. Как диадема в темном хранилище какого-то старого, ворчливого зверя, появляется склад, освещенный высокими, ослепительными белыми прожекторами. Он совершенно новый, и колонна машин направляется к воротам, где их останавливают и проверяют, прежде чем пропустить на территорию. *«Там внутри что-то важное»,* — говорит Дикарь без необходимости. *«Думаешь, это новая фабрика яда?»* *«Ощущается не так»,* — говорю я, делая широкий круг вокруг этого места. Сила потрескивает над ним, во многом похожая на защитный купол Академии Анимус, за исключением того, что я не думаю, что она проигнорирует меня так же. Мое сердце колотится, когда орлиное тело Аурелии опасно приближается к куполу. Но она достаточно умна, чтобы оставаться в тени, подальше от шипения и мощных огней. Мейс Нага кое-чему научился, защищая свои товары. Без сомнения, мой отец помог в этом. *«Нам нужно выяснить, что внутри»,* — говорит Дикарь. *«Даже гиеновая матриарх не знала»,* — говорю я. *«Но должен быть другой способ».* Аурелия кружит вокруг объекта несколько раз, и я остаюсь высоко, наблюдая за ее движениями. Когда становится ясно, что Упырь не уйдет в ближайшее время, она решает уйти, направляясь на юг, к академии. Но по пути домой, минут через пять, происходит нечто странное. Она исчезает. Дикарь ахает. Оба наших глаза остры в темноте, мои даже больше, чем у Дикаря, и мы не сводим с нее глаз, пока следуем за ней. В один момент ее темно-коричневые крылья мощно рассекают воздушные потоки, а в следующую секунду ночь проглатывает ее в никуда. Насторожившись, я обыскиваю ночь, но нет никаких следов ни крыльев, ни перьев. Это не похоже на ее щит невидимости; мои магические глаза не видят и ее теплового сигнала. *«Где она?»* — рявкаю я Дикарю. *«Она здесь»,* — отвечает он более спокойно, чем я. *«Я чувствую ее».* Эти слова гложут меня, как зубы по кости, потому что я не чувствую нашу Регину так же, как другие. Я чувствую ее силу, но эта врожденная, вездесущая тяга души, которая есть у Дикаря, для меня лишь призрак. Я знаю, что она есть, но она ускользает от меня. И это целиком моя вина. Но слова Дикаря успокаивают мое сердце, давая знать, что она не исчезла просто так. *«Вон!»* — Дикарь кричит в моей голове. Далеко впереди лунный свет блестит на орлиных крыльях, и я ускоряюсь, чтобы видеть ее лучше. На кончиках перьев моей Регины висит черный дым, прежде чем испариться. Дикарь бормочет себе под нос. *«Ну, ну, ну»,* — говорю я. *«Интересно, что Упырь скажет по этому поводу».* *«Мне плевать, что он скажет»,* — рычит Дикарь. *«Если моя Регина хочет быть принцессой теней, она будет принцессой теней».* *«Знаешь что? Ты прав, Дикарь».* «Хм?»* — Дикарь говорит вслух в полном шоке. *«С каких это пор ты со мной соглашаешься?»* *«С... С тех пор, как я понял, что ты прав».* *«Ну, тогда, блядь, я в шоке»,* — смеется Дикарь, хлопая меня по шее от радости. ---------- Глава 53 Глава 53 Упырь *Пятнадцать лет назад* Мейс Нага наполнил мой дом одеждой и едой — особыми сладостями, теплой сытной едой, напоминающей мне о моей родине. Он также дал мне много книг со словами и картинками и сказал мне читать их. Он восхвалял меня. Говорил, что рад, что я скоро встречусь с остальными его людьми. Однажды после заката он приводит этих людей в мой дом. Сквозь тонкую повязку на глазах я смотрел с открытым ртом на высоких змеиных анимусов, одетых в интересную одежду цвета ночного пейзажа. Их лица закрыты белыми масками, так что кажется, что они носят черепа других людей. — Это мои друзья, — говорит Мейс. — Они пришли помочь тебе контролировать свои силы. Я не вижу этого. Не совсем понимаю, что со мной происходит. Они берут меня за руки и прижимают к полу. Их клыки вонзаются в мое тело, острые, токсичные и разрушительные для моей молодой плоти. Яд вливается в меня, его жжение проникает внутрь, как отравленный огонь. Мои крики разрывают мое горло, пока яд не замедляет мое сердце. Не делает мои легкие каменными. Не делает меня пленником в моем собственном теле. — Борись, — говорит один из старых генералов. — Позволь своему зверю взять верх. Все, что я могу сделать, — это с ужасом смотреть, как взрослые звери стоят надо мной и разрывают мою кожу в клочья своими клыками. Я не может двигаться. Я даже не могу говорить. — Последний василиск, — насмехаются они. — Где его чешуя? Где его баснословные тени? *Я не знаю!* — хочу я кричать, но мой голос не выходит. *Зачем вы это делаете?* Это продолжается всю ночь, я — лишь пленник в своем теле перед их жестокими действиями. На рассвете дом пуст, и Мейс возвращается с лучами солнца. Он держит меня на руках, говорит мягкие, успокаивающие слова и вытирает мои слезы и кровь черным платком. — Они причинили мне боль, — шепчу я ему. — Да, они причинили, — серьезно говорит он. — И я все исправлю. И он это делает. Он кормит меня с руки, разглаживает мои волосы и укладывает спать. В этот момент я чувствую себя в безопасности. Но когда наступает ночь, приходят и генералы. Я прячусь в шкафу, но они находят меня и вытаскивают, кладут на кухонный стол и выключают весь свет. Они светят фонариками под подбородками, и сквозь мою повязку я вижу, как создаются жуткие тени на плоскостях их масок. — Видишь это? — говорит один из них, двигая фонариком туда-сюда. — Это тени. Они идут туда, куда ты им скажешь. Где бы они ни были, там нет света. Мы хотим увидеть твои. Клыки снова вонзаются в меня, и я знаю, что им это нравится. Моя боль, мой страх. Это только делает их более дикими, когда они видят страдания своей добычи. Я не понимаю, чего они хотят от меня, почему они нападают на меня. Я только хочу спрятаться. Я хочу спрятаться в темноте, где монстры не могут до меня добраться. Мейс приходит с рассветом, и я рад его видеть, потому что это значит, что наступил день. Он поднимает меня со стола, чтобы помыть. Он держит меня в сильных руках, надевает новую одежду, а затем кормит меня. Наконец я набираюсь смелости спросить его, почему они приходят за мной по ночам. Он хмурится. — Почему ты не борешься с ними? — Но я боролся. Я боролся, пока яд не превратил мое тело в камень. Они сильнее меня. — Но как это возможно? — спрашивает он, выглядя озадаченным. — Разве ты не монстр? Разве не поэтому твои люди отослали тебя прочь? Это правда. Все это правда. На седьмую ночь, когда они снова приходят за мной, выталкивая меня из-под кровати, я жажду увидеть Мейса. Я жажду наступления дня, чтобы увидеть, как он входит в двери с горячей едой и нежной рукой. Но когда я говорю им, что Мейс придет спасти меня, они просто смеются и вонзают клыки глубже. Его слова эхом отдаются в моем сознании. *Разве ты не монстр?* Огонь разрывает мое тело, мои крики затихают и складываются в клетке моей души, пока только я может слышать их, отскакивающие между моими костями. *Разве ты не монстр?* Что-то ловит мой крик в темноте. Огромная пасть чего-то зияет в ленивом, клыкастом зевке. Темная чешуя, и что-то еще более темное. Моя кровь остывает. Мой страх исчезает. Это мягкое сердце сжимается в темном кулаке. *Я монстр.* Сила вырывается в нескольких направлениях, темная и зазубренная. Глухие крики раздаются, а затем тяжелые стуки больших тел. В темноте я сажусь и снимаю повязку, окутывая свое тело своей силой, как плащом из брони. Когда наступает рассвет, Мейс находит меня стоящим среди тел его генералов с переломанными шеями. Он улыбается мне, и хотя раньше каждый раз это вызывало у меня чувство счастья, теперь я ничего не чувствую. — Эти тени, — говорит он, указывая на силу, опоясывающую мое тело, держащуюся близко. — Если ты поместишь их перед глазами, тебе больше не нужно носить повязку. — Я пробую, и обнаруживаю, что вижу так же ясно, как и сквозь них. — Хороший мальчик. Теперь посмотрим, что еще ты сможешь с ними сделать? Опять я ничего не чувствую от его похвалы. — Я могу многое, — говорю я, глядя между улыбкой короля-кобры и мертвыми змеями. Его собственными людьми. — Ты научишь меня? Ты покажешь мне? — Конечно. — Я чувствую перемену в змеином короле. И там, где его голос раньше был заботливым и нежным, теперь становится более осторожным, теперь звучит как напоминание. Он видит монстра сейчас. Змеиный король указывает на метку, которую он поставил над моим пупком, и называет меня моим настоящим именем. Тем, которое дала мне моя семья. — Ты мой. Помни это. А теперь идем со мной. ---------- Глава 54 Глава 54 Аурелия Я просыпаюсь в панике, сражаясь со своими простынями, как загнанный зверь. Я выбираюсь из кровати, ударяя коленом Ксандера в бок и случайно задевая лицо Лайла. — Регина? — встревоженно говорит Лайл. Но я уже бегу. Я приземляюсь на пол здоровой ногой и выбегаю из комнаты. Моя новая нога сводит судорогой. Я не позволяю этому остановить меня, ковыляя из апартаментов и вверх по лестнице, ведущей на крышу. Мне нужен воздух. Мне нужен холод. Мне нужно— Откуда я, блядь, знаю, что мне нужно? Холодный воздух бьет меня по лицу, когда я поднимаюсь на верхнюю ступеньку и достигаю стены, окаймляющей крышу. Камень под пальцами и холодный воздух наконец позволяют мне *видеть*. Моя грудь вздымается, когда образы врезаются в мой разум. Четыре части души собираются позади меня, и как бы я их ни любила, та, которую я хочу видеть, не здесь. Упырь, возможно, был прав. Возможно, я действительно была не готова. Возможно, мое сердце разорвалось достаточно сильно. Было избито и истерзано так сильно, что синяки все еще болят. Я знаю, что мой отец — монстр — жестокое и злобное создание, которое выползло из глубин какого-то ада и обмануло нас, заставив думать, что он обычный человек. Но этот уровень манипуляции над невинным ребенком — это новый уровень зла. И как я могу примирить детское «я» Упыря с взрослым зверем, которого я знаю сегодня, кажется невозможным. Мы все поврежденные звери. Никогда не сломленные, но все еще разбитые на части. И мои части, кажется, пытаются вписать Упыря в нас. Но как бы я ни поворачивала его, ни пыталась втиснуть, он сопротивляется. Нет реального способа разорвать его кровную связь. Только смерть освободит его теперь. Сердце моей Регины кричит от этой потери. Кричит от боли и ненависти к зверю, который сделал это с нами. Большая рука ложится поверх моей, на большом пальце золотое кольцо. — Хочешь полетать, Регина? — спрашивает Ксандер. Что-то в его глубоком голосе, так часто содержащем колкость, теперь мягкое, успокаивает мой пульс. Его глаза излучают свет из уголка моего глаза, когда я смотрит в небеса. Промежутки между звездами напоминают мне об Упыре. Об этой пустоте тьмы. Регина во мне хочет быть ближе к нему. Хочет, чтобы эти бархатные тени окутали меня, как они окутывали его. Они были вытянуты из него через боль. Его анимус не *захватил* его полностью, но вышел на передний план, чтобы убрать боль от пыток. Чтобы вывести монстра вперед, потому что он понял, что перед ним стоит высший хищник. Он сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить. Он стал черствым, чтобы спасти себя. Ксандер поворачивается и прислоняется к камню рядом со мной, откидывая голову назад и глубоко дыша. Я чувствую, как остальные задерживаются позади меня, давая мне знать, что они рядом, но давая мне пространство. Мой дракон закрывает глаза. — Что он показал тебе, Аурелия? — Не называй меня *«Аурелия»*, — рычу я, хотя не могу отвести глаз от того, как выглядит его мускулистое горло и кадык под этим углом. Уголок его рта поднимается. — Что показал тебе василиск, Регина? — Что-то плохое. — Я бы не ожидал ничего меньшего. — Все еще засранец, — бормочу я. — Никто не отнимет это у меня, даже ты. Почему-то это заставляет меня хотеть улыбнуться, но я полна решимости быть в ярости на мир и плохие вещи, которые в нем происходят. Присутствие Косы похоже на иней позади меня, и этого достаточно, чтобы заставить меня повернуться. Моя акула нависает, ее серебряные волосы еще прекраснее под звездами, ее невероятно совершенная красота режет мое зрение и притягивает меня к нему. Он кладет руки по обе стороны от моих щек, нежно приподнимая мое лицо вверх. — Мы не должны позволять прошлому управлять нами, Регина. Половину времени, когда говорит Коса, мне хочется плакать. — Мы не должны позволять плохим людям побеждать, — шепчу я. — Мы должны убедиться, что сами не станем плохими людьми, — возражает он. — Упырь — связанный зверь, Регина. Он заключил соглашения. Он должен их выполнять. — Но он был ребенком, когда его связали кровью. Глаза Косы ищут мои, когда эта новая информация доходит до него, но он никогда не колеблется. — Дети платят за выбор взрослых вокруг них. Это несправедливо, Регина, но это правда. Я смотрю в его ледяные глаза и вздыхаю, думая о выборах, которые были сделаны для меня. Выбор, который разорвал мое сердце на пять частей. — Я хочу убить своего отца, Коса. Он кивает, его руки скользят вниз по моим рукам, сжимая мои. Тень Лайла, его волосы распущены, его дикие глаза обузданы в спокойные радужки, шагает рядом с нами. — Это бремя, которое ты будешь нести до конца своей жизни, Регина. Ты уверена, что хочешь этого? Я смотрю на Лайла, затем на Дикаря и Ксандера, который смотрит на меня с чем-то горящим в его взгляде. Я снова смотрю на Лайла. — Не бремя, — говорю я смертельно тихо. — Привилегия. Право. Исполнение клятвы, данной во имя моей матери. — Ты хочешь, чтобы твоя стая была полной, Регина, — говорит Лайл. — Это тоже твое право. Мы просто не знаем, насколько это возможно. — Мы мало знаем о василисках, — осторожно говорю я. — Мне нужно больше информации, и источник не дает нам многого. — Я попробую старую библиотеку Дракос, — говорит Ксандер. — Я хочу навестить свою семью в любом случае. Я могу проверить, знает ли Селена что-нибудь. — Спасибо. — Селена — кладезь знаний, проведя так много своих взрослых лет в пыльных архивах под поместьем Дракос. Она была для меня большим утешением, когда я была одна. — И я помогу тебе проверять академические тексты завтра, — говорит Лайл. Я поворачиваюсь на север, глядя на темную территорию школы и лес за ней. Моя рука находит камень снова, странное расширяющееся чувство поднимается от моих пальцев и распространяется по моим рукам. Призыв внимания. — Я чувствую академию. Я чувствую, что она пытается мне что-то сказать. Дикарь появляется рядом со мной, прижимаясь ухом к камню рядом с моей рукой. — Что она говорит? Я прислушиваюсь к этому, пытаясь понять чувство дисбаланса. — Это звучит как предупреждение. Когда адреналин проходит и мне становится холодно, все следуют за мной внутрь. На этот раз я забираюсь к Ксандеру, который осторожно обнимает меня и наполняет мои ноги своей целительской силой. Находиться так близко к ним все еще в новинку, но его сила так знакома и успокаивающа, что я устраиваюсь в ней. Думаю, для него это тоже в новинку, потому что он не тает во мне так, как мои другие парные. Он все еще... держится. Как будто беспокоится, что может причинить мне боль во сне, и ему нужно следить за моим дыханием. ---------- Глава 55 Глава 55 Коса Утра кажутся тяжелее в эти дни. Когда Аурелия не спит, я тоже не сплю, и ни то, ни другое не полезно для стаи. Моя Регина храбрится, подпитываемая своей потребностью узнать о своем самом загадочном парном. Акулы — существа, знакомые с тьмой, но василиски *сами* являются тьмой, и Упырь упивается древними силами, которыми был наделен. Или проклят. Руфус тщателен в своем утреннем обзоре операций. Я сократил большую часть своего бизнеса несколько месяцев назад, перед моим запланированным уходом, но мои предприятия так же устойчивы, как и прежде. Больше не было никаких действий в отношении моей собственности. Другие криминальные авторитеты затаились после внезапного возвышения Мейса и низложения Тиберия Клосон. Это стало шоком для всех, даже для Мардука и Йети. Именно поэтому я ищу встречи с кланом Деви сегодня утром. Мардук приветствует меня в своих апартаментах со стаканом яблочного сока. — Выглядит как виски, друг-акула, — говорит он. — Но без неодобрения моей Регины. — Спасибо, Мардук, — говорю я, принимая стакан. Он жестом приглашает меня к их круглому деревянному обеденному столу, где Минни сидит с кружкой, от которой пахнет ромашкой и медовым чаем, а ее оранжевый нимпин Герти сидит на одном плече. Она нервничает, и я не виню ее ни капли. — Доброе утро, Коса, — говорит она веселым голосом. — Лия сегодня утром занята в библиотеке. — Так и есть, — непринужденно говорю я, садясь напротив нее. — В последнее время у нее много мыслей. — Отсюда и наши скрытые операции. — Я ничего не скрываю от своей Регины, — заверяю я ее. — Но сегодняшние события касаются клана Деви. Минни кивает. — Я избегала вопросов своих родителей. — Йети кладет руку на плечо своей Регины в знак моральной поддержки, и она благодарно накрывает его руку. — Я думаю, это мудро, — говорю я. — Но, надеюсь, это не продлится долго. — Она сглатывает. Наконец я задаю вопрос. — Ты готова, Минни? Что-то происходит с маленькой тигрицей. Что-то, чего я никогда раньше от нее не видел. Я видел, как Титус разорвал ее связь и как она вышла из этого. Я видел, как она одной мыслью остановила целое подразделение военных пуль. Но это что-то новое. Оно темное и неподвижное, как поверхность древнего озера, скрывающего опасность под собой. Вдруг я понимаю, почему это регента Мардука и Йети. Почему она *моей* Регины лучшая подруга. Потому что я могу описать этот взгляд только как пугающий. — Да, Коса. Я готова. ---------- Глава 56 Глава 56 Аурелия После завтрака и быстрого сообщения Стэйси мы с Дикарем спускаемся в библиотеку. Минни занята со своими парными сегодня утром, как и Коса. Лайл обещает встретиться со мной после утреннего занятия с третьекурсниками. Он сказал, что это будет полезно для всех — попытаться вернуться к какому-то подобию рутины; попытаться обрести стабильность после потрясений в их жизни. Юджин не встречается со мной взглядом, но Генри приплывает на своей крошечной силе, радостно чирикая и устраиваясь на моем плече. — Как у вас дела? — спрашиваю я Стэйси, когда она выдвигает стул и ставит Юджина на стол. Мы смотрим, как Дикарь пожимает крыло Юджину с одобрением. Это такой *нормальный* вопрос, что он звучит странно в моих ушах. — О, знаешь, — говорит она, махнув рукой. — Я пытаюсь быть занятой, пока мы работаем на моим Рексом. Он дал Мардуку полезную информацию о Коллекционере, но *все еще* не разговаривает со мной. — Продолжай в том же духе, — говорит Дикарь. — Мы сломаем его в ближайшее время, и он научится любить тебя, как Аурелия научилась любить меня. Помнишь, когда она пыталась отвергнуть меня? Но я убедил ее. Стэйси сжимает губы. — Не думаю, что кто-то из нас забудет то проклятое богом время. Я прочищает горло. — Это место — сборная точка придурков. Еще один день в Академии Анимус. — Дикарь важно кивает. Стэйси фыркает, открывая свой ноутбук. — Расскажи мне об этом. Мы исследуем настоящих *василисков*! Бьюсь об заклад, люди даже не знают, что у нас есть один. Дикарь усмехается. — Помнишь, когда они узнали о фениксах? Это было забавно. — В то время я была еще ребенком, но средства массовой информации сошли с ума, когда узнали, что в популяцию животных входят фениксы. Драконов и остальных из нас они знали так долго, что никто даже не помнит, когда мы вышли из укрытия. — Теперь они знают о Костеплетах, — говорит Стэйси. — В газетах были статьи об этом, когда ты была в бегах после поместья Дракос, и у них не было другого выбора, кроме как сообщить властям. Но... — Она виновато смотрит на меня. — Ты пропустила весь шум, конечно. — Вероятно, к лучшему, — мрачно говорю я. — И даже для меня было трудно найти информацию о своем роде. Была только одна старая книга, которую мы нашли. Может, стоит проверить ее сначала. — Я направляюсь к запертому шкафу, где для доступа к старым, хрупким текстам требуется разрешение. К счастью для меня, этот шкаф сделан академией, поэтому, когда я подхожу к нему с вытянутыми пальцами и говорю: «Откройся, пожалуйста», старый замок послушно щелкает. Ручка холодна под моей рукой, когда я открываю его, внутри пыльно и сухо. Я тянусь к знакомому кожаному тому и вынимаю его на стол. — Сфотографируй все, что выглядит важным, — говорит Стэйси. — Я поищу другие змеиные тексты, которые у нас есть. Интернет для этого бесполезен. Я пролистываю пожелтевшие страницы книги и быстро обнаруживаю, что большая часть ее написана не на английском, а на каком-то другом витиеватом языке, которого я никогда раньше не видела. Раздел, относящийся ко мне, о Костеплетах и их обширных силах, имеет обычный лист бумаги формата А4, вложенный внутрь с английским переводом, который, как мы с Минни предположили, был от Селены, когда мы впервые его увидели. В конце концов, я сдаюсь, пытаясь понять что-то еще, и ищу тексты о мифических существах, пока Дикарь и Юджин дремлют на столе рядом со мной. — Мне нужно проверить Этьена, — говорит Стэйси, закрывая ноутбук. — Я вернусь сразу же. — Нет, мы занимаемся этим уже несколько часов, — говорю я, кивая на волка и петуха, спящих рядом со мной. — Мы продолжим завтра. — Стэйси машет мне на прощание, и Генри чирикает в ответ ее нимпину. Моя текущая книга — это сборник мифических орденов, древних и современных, и включает в себя некоторых действительно странных существ, в которых я почти уверена, что кто-то вроде Катерины Крокодилус Франкенштейнировал в лаборатории. Я задумчиво похлопываю по животу. — Но больше нет. Именно тогда я чувствую это — ледяной сквозняк. Я сажусь, моя голова поворачивается вправо, как будто я увижу виновника. Но это только стена библиотеки, черный кирпич и твердый, без открытых окон. Это не было похоже на иней Косы, ни на какую другую знакомую мне силу. Это достаточно тревожно, чтобы заставить меня встать, и после взгляда на Дикаря и Юджина, все еще неподвижных, я поглаживаю Генри на плече и направляюсь осмотреть это место. Стеллажи заканчиваются за полтора метра до задней стены, оставляя достаточно места для прохода, чтобы обогнуть углы. Я поворачиваю к следующему ряду и прищуриваюсь вдоль пустого пространства. Все на занятиях, и даже библиотекарь, должно быть, на собрании, потому что я единственный человек, который видит новое дополнение на задней стене библиотеки. Древняя дверь. Она арочная и сделана из черного дерева. Угольные кирпичи образуют арку вокруг нее в том же готическом стиле, что и остальная часть школы. На вершине арки сидит голова горгульи, с такими большими, отвислыми щеками, летучими ушами и округлым пуговичным носом. Он похож на брата Шарлотты и Бастьена, но у него нет тела. — Здравствуйте? — спрашиваю я, шагая вперед. — Вы новенький, сэр. Черные глаза следят за моим движением, и низкий, звучный голос приветствует меня с суровой серьезностью. — Великая леди Костеплет. Итак, мы встречаемся в это время и в этом месте, но я не нов. — Итак, встречаемся, — медленно соглашаюсь я, останавливаясь перед дверью. — В чем ваше предназначение здесь? — Мое предназначение? — говорит он, как будто оскорблен. — Это вокруг *меня* был построен этот благородный дом, в конце концов. Это *для* меня ты — хранитель. — Что-то бьет меня в живот — пронзительное воспоминание — о том дне, когда Селеста ушла и дала мне этот титул. Я не была до конца уверена, что это значит, и предположила, что она просто имела в виду, что здание, построенное драконами, требует кого-то могущественного, чтобы присматривать за ним. И поскольку я вернулась как дракон, это имело смысл. Но... — Вы хотите войти? — спрашивает горгулья. Я смотрю на дверь, на странную, древнюю силу, которая, кажется, вписана в нее, и внезапно я не думаю, что хочу видеть, что на другой стороне. Моя нога делает непроизвольный шаг назад. — Что за ней? Он моргает на меня. — Вы хотите войти, моя леди? Я задаю вопрос снова, и горгулья повторяет свой ответ. — Как вас зовут? — Эшфанг, моя леди. — Это интересное имя. — Меня назвали в честь возлюбленной чародейки, которая меня создала. Это имя теперь задевает что-то во мне. Оно внезапно придает мне смелости. — Тогда открой, Эшфанг. Горгулья склоняет голову насколько это возможно, и дверь бесшумно распахивается внутрь. За ней тьма. Сплошная, вечная. Мое сердце колотится, когда сила спиралью проносится через нее, втягивая меня, притягивая мои ноги вперед. Она *мощная*. Я хочу войти,* но в равной степени не хочу. Это не сила этого мира, и все же что-то в ней необратимо знакомо. Разрываясь между желанием заглянуть внутрь и желанием бежать в противоположном направлении, я раскачиваюсь на пятках, задыхаясь под притягивающей силой. Генри пронзительно кричит на моем плече. — Ангел? — Сильные руки обхватывают мою талию. — Закрой ее! — командует Лайл, и Эшфанг захлопывается. Ледяной воздух отсекается, и затягивающая, скручивающая сила тоже исчезает. — Это... Это было похоже на торнадо, втягивающее меня внутрь! — говорю я в изумлении и ужасе, когда Лайл оттаскивает меня в стеллажи и подальше от черной двери. Я отрываю от нее взгляд и смотрю в обнадеживающее лицо моего льва, чей рот сжат в жесткую линию. — Что случилось? — спрашивает Дикарь, подбегая к нам. — Воздух вдруг стал странным. — Похоже, Аурелия только что обнаружила новую дверь, — говорит Лайл. — М-Можешь снова сделать себя невидимым? — спрашиваю я горгулью. — Думаю, мне будет спокойнее, если ты снова станешь стеной. — Эшфанг кланяется, и черный камень плавится в кирпич, становясь бесшовной стеной. ---------- Глава 57 Глава 57 Аурелия На следующее утро Минни встречается со мной за завтраком в столовой. Впервые я замечаю напряжение в ее глазах, ее нимпин Герти нервно сидит на ее плече. Она просто качает головой. — Нам нужно поговорить о многом, но я только что увидела это. — Она пододвигает утреннюю газету под мой нос. МЕЙС НАГА ДОБИВАЕТСЯ УСПЕХОВ, КАКИХ НЕ БЫЛО РАНЬШЕ Мой желудок сжимается, когда я смотрю на увеличенную фотографию на первой полосе человека, который вырастил меня, машущего толпе с благожелательной улыбкой, вылепленной на его лице, как пластилин. — Это была пресс-конференция, — тихо говорит Минни. — Сегодня вечером он выступает с речью в одном из объединенных университетов города. — Он вербует, — мрачно говорит Ксандер, прижимаясь ко мне, чтобы прочитать это. — Генералы будут там, — многозначительно говорит Минни. — Младшие ходят, собирают адреса электронной почты и раздают контактные данные. — Вербует для чего? — шепчет Стэйси. Ксандер, Минни и я молчим, потому что больно говорить это вслух. Но я знаю, что должна увидеть это своими глазами. Склад прошлой ночью... визиты в дома. Мне нужно больше от Упыря. Он дает мне информацию по крупицам в моих снах, но ничего не дает наяву. Я понимаю, что он *не может* ничего сделать против своей кровавой клятвы, так что *я* должна что-то делать. Возможно, я могла бы пробраться на одно из этих собраний и увидеть, что именно они замышляют. Не было никаких последствий за наше разрушение владений Крокодилус или за мое убийство криминального авторитета. Единственное, что это объясняет, — что мой отец занят другими делами. Делами, о которых мне нужно знать немедленно. Я хочу поддерживать образ, что я совершенно здорова. Ксандер подозревает меня, а Дикарь был особенно жизнерадостен, поэтому я делает вид, что на самом деле хожу на занятия. На самом деле никто не ожидал, что я буду их посещать с тех пор, как я вернулась из поместья Дракос, но Лайл был прав — наличие какого-то подобия распорядка может успокоить мою нервозность, пока я жду ночи. Минни, Сабрина и Стэйси тоже прилагают усилия, чтобы прийти, и у Терезы загораются глаза, когда она видит, как мы все, включая Юджина и нимпинов, входим и занимаем свои места, как раньше. Наш первый урок в этой комнате кажется таким далеким. К сожалению для меня, сегодняшняя тема — «Построение доверительных отношений с парными». Я щурюсь на доску, как будто сосредотачиваюсь, но, честно говоря, я не знаю, что, блядь, это значит. Как построить доверие, когда твой парный связан кровной клятвой быть твоим заклятым врагом? — Попробуйте найти некоторые положительные моменты, — говорит Тереза, размахивая маркером для белой доски и поглядывая на меня и Стэйси. — В наших отношениях с парными всегда есть положительные моменты, просто иногда нужно присмотреться повнимательнее. К моему удивлению, Дикарь поднимает руку. — Я поддерживаю свою Регину во всем, что она делает. Даже если это не очень умно. Я таращусь на него. — Дикарь! Он таращится на меня в ответ в изумлении. — Что я сказал? Минни фыркает. — Лия чрезвычайно умна! Ничто из того, что она делает, не является «не умным»! — Слышь, слышь, — низким голосом говорит Сабрина. — Возьми свои слова обратно, Дикарь. — Все, что я имел в виду, — медленно говорит Дикарь, как будто объясняет что-то кучке идиотов, — это то, что я сделаю для нее все. Почему это плохо? — Дикарь пытается описать лояльность, — резко говорит Ксандер. Тереза выглядит так, будто собирается бросить преподавание. — Ну, *это* я могу записать на доске. — А что насчет... — Стэйси кривит лицо. — Если твой парный должен быть верен кому-то другому, кроме тебя? — Парные всегда на первом месте, — пренебрежительно говорит Дикарь. — Ничто другое не имеет значения. Те, кто говорит иначе, должны быть съедены заживо. — Его глаза многозначительно перемещаются в сторону школьного забора, где все еще висит голова Катерины, хотя некоторые учителя писали Лайлу электронные письма по этому поводу. Мы не собираемся снимать ее в ближайшее время. Местные птицы все еще пробираются через ее мягкие ткани. Я смотрю, как Стэйси опускается на свое место, и что-то вроде раскаленного железа пронзает мои внутренности. — Иногда возникают конфликты, верно? Такова жизнь. Это *случается*. — Это сложные разговоры, которые важны, — спокойно говорит Тереза. — Открытые разговоры между парными — единственный путь вперед. Честность без осуждения. Ксандер вздыхает рядом со мной и говорит мне в голову: *«Не пытайся оправдывать действия Упыря. Мне все равно, какие воспоминания он тебе показывает. Он хочет, чтобы ты его пожалела. Он предаст тебя».* — Я не отвечаю своему дракону, чьи глаза вспыхивают, когда он смотрит на меня. Он пристально наблюдает за мной до конца наших занятий, но, конечно, я ухожу днем раньше и направляюсь в наше общежитие, чтобы вздремнуть. Вечером я ухожу раньше обычного. На данном этапе мне все равно, если кто-то увидит, куда я направляюсь. Мне не нужно разрешение от них, чтобы увидеть одного из моих парных. Закат окрашивает мир в красный цвет, и когда я с хлопком пересекаю небо, это выглядит так, будто мир проливает кровь. Стэйси смогла сказать мне, какие университеты были в списке собраний, и один из них к югу от города: огромный кампус с раскинувшимися зданиями и бетонными дорожками. Я превращаюсь в орла, когда приближаюсь к нему, и сразу нахожу собирающуюся толпу. На этот раз я достаточно подготовлена и принесла с собой комплект одежды, и мне требуется минута, чтобы переодеться в женском туалете и выйти, как обычная студентка, с маленьким рюкзаком Дикаря на плече. Когда-то это была моя мечта — покинуть мой домик и спрятаться в объединенном университете, где мои парные никогда бы меня не нашли. Тот факт, что я сейчас в центре одного из них, ищу парного, кажется катарсическим. Я планировала взять своего синего жука Мейзи, все свои пожитки и сбежать туда, притворяясь орлицей и учась быть медсестрой-целительницей или врачом. Я была хороша в исцелении. Теперь кажется, что большую часть времени я делаю прямо противоположное. Как времена меняются. Как *я* изменилась. Человек, которым я являюсь сейчас, оглядывает высокие, чистые здания этого колледжа с мягкой улыбкой, зная, что мы переросли эту мечту. Это делает меня одновременно счастливой и грустной. Как мало я думала о своей жизни. О своих навыках. Насколько *больше* я теперь. Надеюсь, моя мать гордится мной. Чувствуя себя немного меланхоличной, я стою в задней части толпы, собирающейся на площадке с бетонной платформой, предназначенной для таких мероприятий. Там установлен подиум, и пара змей с профессиональным видеооборудованием и кто-то с настройкой прямой трансляции. Это люди, которых я не узнаю, и это заставляет мое сердце биться немного медленнее ради моего шпионажа. К нам присоединяется больше людей, и я чувствую запах барбекю где-то рядом. Довольно скоро я оказываюсь зажатой в толпе людей, возбужденно напирающих сзади, и гул их объединенных голосов проносится в воздухе. Я поправляю лямку рюкзака, но когда я чувствую приближение *его* присутствия, внезапная смертельная сосредоточенность охватывает меня. И я имею в виду не Упыря. Время, кажется, замедляется, когда мой отец выходит к подиуму под громкие приветственные крики толпы. Я не хлопаю вместе с ними, когда он поднимает руки в знак приветствия, и не когда громкие крики вибрируют в моем теле, когда трое его генералов появляются позади него, с масками на лицах, в безупречной черной камуфляжной форме. Прикованная к месту, я смотрю, как хищник во мне замечает других хищников высокого ранга, которые объявили о себе. Тени Упыря густы вокруг него, лениво закручиваясь, как будто он хочет покрасоваться. Мой отец начинает с благодарности людям, которые пригласили его сюда, и перечисляет вещи, которые он хочет сделать, чтобы помочь колледжу. — Мои усилия не будут напрасны, уверяю вас, — говорит он, его голос глубок и провокационен. — Наши голоса наконец-то будут услышаны. Мы не существа, которые прячутся в темноте. Мы гордо движемся при свете дня, без страха. Моим первым шагом будет отмена системы штрих-кодов. — Толпа ревет от одобрения. — Если вы хотите присоединиться к кампании, список для регистрации ходит по кругу. Я здесь, чтобы изменить жизнь к лучшему. Мое сердце падает в желудок, потому что я знаю, как это звучит. Именно тогда слабый красный блеск привлекает мое внимание. Тени Упыря выставлены напоказ, как существо из кошмаров, но, похоже, всем все равно. Это возбуждает толпу, когда он стоит там, такой высокий и такой гордый. И все же я знаю, что его внимание сосредоточено на мне. Я знаю, куда направлены эти смертоносные красные глаза. Как наяву, перед моими глазами появляется образ, и моя челюсть отвисает от шока. Я вижу свой старый домик, но я молода — лишь немного старше, чем в год моего изгнания. Красный цвет фиксируется на мне. Я моргаю. Неужели. Но мой домик освещен ночью, знакомый маслянистый свет моей гостиной освещает стекла панелей за моим телевизором. Четырнадцатилетняя я сидит, скрестив ноги, со слезами на глазах. Это невозможно. Упырь слегка наклоняет голову. *«Да, змейка»,* — говорит он на незаданный вопрос. Высокочастотный гул пронзает мои уши. Я едва может дышать, когда спрашиваю его: *«Все это время?»* Пол, кажется, наклоняется подо мной. Мое тело наклоняется вперед, пытаясь противодействовать, но это полностью проваливается. *«Все это время»,* — подтверждает он, как раз когда я теряю сознание. ---------- Глава 58 Глава 58 Упырь *Домик Аурелии* *Семь лет назад* Я почувствовал тебя раньше, чем увидел. В мои ранние дни службы в качестве стажера при дворе Мейса Нага моим любимым занятием было выходить в тени ночи. Было много секретов, которые можно было увидеть, когда мир погружался во тьму, и я путешествовал над всем этим, наблюдая ради собственного удовольствия. Это успокаивало мою жестокую аниму после долгих дневных занятий с молодыми генералами-стажерами. Теперь мне приходится жить с ними в секретной школе-интернате и изучать их обычаи. Теперь занятия длятся четырнадцать часов в день, пять дней в неделю, и нас заставляют учиться всему, от правильной гигиены до литературы и боевых искусств. Но однажды ночью, где-то в тишине под звездами, я чувствую присутствие, которое одновременно и старое, и новое. Оно притягивает меня, и я направляю свои тени в знакомый район. Я знаю дом Шарлотты Нага как свои пять пальцев, потому что я жил там, когда закладывали фундамент. Но там, где я ожидал приземлиться в тенях крошечного дома, я нахожу внутри теплые огни. Упав на землю, как я практиковал много раз на занятиях, я подкрадываюсь вперед, трава бесшумна под моими ботинками. Пригнувшись низко, я с удивлением обнаруживаю купол силы вокруг дома, жужжащий, полный осознания. Я смотрю на этот новый, странный щит с поднятыми бровями, окутываю себя своими темными защитами и легко прохожу сквозь него. Необнаруженный, я приседаю в кустах у входной двери, чтобы выяснить, какой орден мог создать такую вещь. Я увидел тебя, сидящую на потертом диване, с тонким одеялом на плечах, смотрящую телевизор. Твои щеки были мокры, когда ты ела из чашки с лапшой быстрого приготовления, и ты шмыгала носом, когда огни мерцали на твоем подростковом лице. Никогда раньше у меня не возникало желания ворваться в комнату и подхватить человека, унести тебя в свои тени и защитить от вреда, заставившего тебя плакать. Мой хмурый взгляд углубляется, когда я смотрю, как ты вытираешь нос тыльной стороной руки, а затем вытираешь руку о свои тренировочные штаны. Мейс Нага поместил еще одно существо в этот дом, и вместо того, чтобы чувствовать собственничество над своим старым домом, я хочу помочь тебе. *Ты похожа на меня? Мейс Нага тренирует тебя, чтобы ты присоединилась к его армии, как он тренировал меня? Истязает тебя, как он истязал меня?* Но мой нос подсказывает мне, что шкафы в доме пусты. Что холодильник на последнем издыхании и что течь в крыше вернулась. *Ты заключенная? Это... наказание?* Этот дом пришел в упадок после того, как я его испортил и оставил для школы-интерната. Так что не могло быть другой причины для тебя жить здесь, кроме как если ты прогневила змеиного короля. И я очень заинтересован в людях, которые прогневили змеиного короля. Но, наблюдая за тебя следующие несколько ночей, я вижу, что ты всего лишь ребенок. Ребенок, который скучает по своей семье, как когда-то скучал я. Ребенок, который одинок, как когда-то был я. Под твоими печальными глазами круги, улыбки были редки, и иногда ты забывала чистить зубы перед сном. И никто никогда не навещал тебя, как навещали меня. Поэтому на третью ночь, когда я возвращаюсь сразу после заката, я пробираюсь в дом Шарлотты Нага и кладу немного ее спагетти и фрикаделек на бумажную тарелку, накрываю фольгой и оставляю на твоем пороге, убедившись, что задел твой щит на выходе. Я смотрю, как ты подозрительно открываешь дверь, закутанная в одеяло, выглядывая наружу глазами, похожими на блестящие драгоценности в ночи. Я не могу сдержать ухмылку, когда ты улыбаешься и поднимаешь тарелку. Ты хихикаешь, как будто наступил хороший день. С тех пор, так часто, как я могу, я краду еду из дома Шарлотты и кладу ее на твой порог. Ты думаешь, что это твой дядя Бен, никогда не осознавая, что он слишком труслив, чтобы брать еду у своей Регины и отдавать тебе, изгнанной девушке змеиного двора. *Бен* видит еду на твоем пороге и думает, что его Регина кормит тебя. Умственно отсталый змей. Я в конце концов отомстил за это, конечно, потому что Бен теперь мертв. Он должен был умереть за то, что не помогал тебе больше. И ты должна знать, что это всегда был я. ---------- Глава 59 Глава 59 Коса Пришло время, чтобы я присоединился к Дикарю и Ксандеру в их ночной охоте на охотницу. Когда мы следовали за Аурелией в университетский кампус, она ни разу не бросила свой острый взгляд назад на нас, преследующих ее. Возможно, часть ее знает, что мы всегда будем рядом, чтобы защитить ее. Что мы всегда прикроем ее спину. Также вероятно, что она настолько сосредоточена на своей цели, что *забыла* о нас. Мои внутренности восстают при этой мысли, но я знаю, что мы слишком важны для нее. Аурелия надела одежду, готовая быть замеченной на этот раз. Мы следовали за ней на большом расстоянии, потому что нас троих трудно не заметить, если не из-за одного только присутствия, то из-за роста. Дикарь держится ближе всех, сгорбившись под бейсболкой и в майке, осматривая толпу на предмет признаков опасности. Ауры толпы начинают пульсировать в совместном энтузиазме за мгновения до того, как Мейс выходит на сцену. Моя Регина всегда подобна маяку для меня, и ее неподвижная фигура заметно напряжена, ее глаза не моргают. Ее щиты подняты, но я просто знаю, что она смотрит на своего родителя и отмечает свою добычу. Мне тоже было любопытно узнать, что эта новая власть сделала с Мейсом. Но пока мы смотрим речь Мейса, что-то меняется. Воздух вокруг Аурелии становится плотным, как грязь. Упырь почувствовал ее. Дикарь подхватывает Аурелию, когда она падает, и пробивается сквозь пульсирующую толпу, низко сгорбившись, чтобы никто не заметил суматохи. За углом и на спортивную площадку мы с Ксандером поднимаемся в воздух и улетаем как можно дальше от университета. Я сажусь лицом назад, так что бессознательное тело Аурелии покоится между руками Дикаря и моими. Он гладит ее лицо. — Регина! — кричит он. — Очнись! Ее сердце бьется учащенно, дыхание ровное, но между бровей залегла глубокая морщина, как будто ей больно. Голубые глаза распахиваются. Какая-то мысль рождается в них, когда она моргает, глядя на меня, пытаясь сфокусироваться. Ее ноги отчаянно бьются. — Регина, — приказываю я низким голосом. — Успокойся. — Тем не менее, она борется со мной, бьется, ее лицо искажается от шока и ужаса. Я крепко сжимаю ее плечи. — Сосредоточься, Регина. Дыши. Думай. Но она качает головой, задыхается и обращается. Ее орлиная форма срывается со спины Ксандера, и мы летим так быстро, что она не успевает зацепиться за ветер, и ее маленькое тело выскальзывает из моих пальцев, ускользая от меня, падая в воздух позади него. — Ксандер! — кричит Дикарь. Наш дракон вздымается в воздухе, хлопая крыльями с перекошенным звуком, но Аурелия далеко позади нас, ее крылья сложены, она пикирует к земле. — Вниз! — командую я Ксандеру. Он видит ее и подчиняется, ныряя прямо за ней. ---------- Глава 60 Глава 60 Упырь *Один год назад* В маленьком прибрежном городке я наблюдаю, как моя змейка прыгает к кафе в вороньей форме. Она не видит меня, сидящего за столиком позади четырех пожилых людей. Она не заметила, как я следил за ней всю дорогу. Настолько сосредоточенная на своей цели — еде, она склоняет свою маленькую голову и моргает этими очаровательными голубыми глазами. Она голодна, обезвожена и вот-вот проиграет свою битву за свободу. Но ей нужно вернуться. Ей нужно попасть в Академию Анимус, где я смогу продолжать наблюдать за ней. Черные крылья хлопают. Женщины кричат. Пожилая женщина размахивает сумочкой. Я оставляю свой пакет с едой на столе и ухожу, только оглядываясь достаточно, чтобы убедиться, что она берет его. ---------- Глава 61 Глава 61 Аурелия Мир ревет в моей голове. Воспоминания, чувства и эмоции царапают мое сознание. Я не могу поверить ни во что из этого. Хочу ли я вообще *верить* во что-то из этого? Но все это здесь, ясно, как кристалл. Запахи и звуки моего домика. Мое подростковое «я». Отчаяние на моем лице. Упырь говорит правду. Земля приближается с пугающей скоростью. Множество мужских голосов кричат в моей голове. *«Остановись!»* Я расправляю крылья, ловя поток и выравниваясь. Это шокирует. Все это шокирует, когда земля бежит подо мной с агрессивной скоростью. Мне все равно, где мы находимся, но здесь есть зелень и земля, и деревья, и я планирую в них, кувыркаясь и останавливаясь на прохладных, сухих листьях. Я лежу распростертая в своей человеческой форме, затем поднимаюсь на ноги. Могучие взмахи крыльев Ксандера бьют по ветвям надо мной, и я ждет своих парных. Коса и Дикарь спрыгивают в темноту позади меня, ловкие на ногах, приближаясь, но давая мне пространство. Внезапная тишина говорит мне, что Ксандер обратился, тяжелый топот его босых ног разносится эхом в небольшой поляне. Они всегда приходят за мной. Мои парные. Задняя часть моих глаз горит, и я нахожу грубую кору дерева, приходя в себя, закрывая глаза и искажая лицо от мира. Именно мягкий голос Косы нарушает тишину первым. — Что ты узнала, Регина? — спрашивает он. — Что показал тебе генерал Мейса? В этом предложении столько тяжести. Тяжести, которую я хочу сбросить, как старые доспехи. Они должны знать. Я сглатываю. — Упырь знает меня очень давно. — Еще один глоток. — Дольше, чем я когда-либо могла предположить. Он был первым обитателем домика, в который меня сослали в подростковом возрасте. Он... наткнулся на меня вскоре после этого. Проходит мгновение шокированной тишины. Я не оборачиваюсь. Я держу лицо обращенным к темноте. — И ты никогда не знала? — Голос Дикаря так мягок. — Никогда. — В моем собственном голосе слышна резкая нотка. — Повернись, Аурелия, — говорит Ксандер. В отличие от других, в его голосе слышны стальные нотки. Я скрещиваю руки и остаюсь отвернутой. Я не знаю, смущена ли я, в ярости или мне больно. Возможно, комбинация всех трех. Возможно, одно ведет к другому. Где Лайл, когда он нужен? — Аурелия, — говорит Ксандер, приближаясь. — Посмотри на меня. Я горько качаю головой. Затем жар, яростный жар, заливает мою спину, когда сила Ксандера выплескивается из него и заливает всю область. Мое тело напрягается, но я отказываюсь повернуться к ним лицом. Гулкий драконий голос Ксандера бьет меня больно. — Почему ты наказываешь себя за каждую, блядь, вещь, леди Костеплет? Я скрежещу зубами. Я резко разворачиваюсь, вонзая палец в голую грудь, стоящую рядом со мной. — Почему все думают, что могут, блядь, прятать от меня все? Глаза Ксандера вспыхивают золотом, жар заставляет воздух мерцать вокруг него. Заставляя свободные пряди волос летать от собственной силы. Он выглядит как разъяренный, дикий дракон-бог. — У тебя есть свои секреты, — говорит Ксандер, его гулкий голос разносится по моей коже. — Если лорд василиск что-то скрывал от тебя, это был его выбор. Ты должна уважать это. — О, так он теперь лорд василиск, а не приспешник моего отца? — Я обхожу его, чтобы пристально посмотреть на Косу и Дикаря, которые наблюдают с прищуренными глазами. Моя акула приближается, чтобы встать рядом с Ксандером, его собственная сила вспыхивает против драконьего жара. — Называй его как хочешь, Регина, но ему нельзя доверять. — Ты хочешь сказать, что то, что он показывает мне, нереально? Коса склоняет голову. — Это возможно? Манипулировать воспоминаниями? — Я никогда не слышал о таком. Но он показал мне воспоминание, которое невозможно подделать. Он смотрел на меня из окна моего домика. Мне было четырнадцать, и это была та же марка лапши быстрого приготовления. Он не мог бы знать, как я выгляжу, если бы не видел меня лично. Это реально. Все было точно. Внезапно давление на поляне возрастает, и низкое рычание Дикаря наполняет воздух. Коса перестает дышать, а ноздри Ксандера раздуваются. Я тоже замираю, пытаясь понять, откуда это исходит. — Что? — спрашиваю я. Ксандер хрустит шеей. Он тянется пальцем и гладит мою щеку. — У меня никогда не было привилегии видеть тебя ребенком в какой-либо жизни. Что он сделал, чтобы заслужить это? Мое сердце сжимается, и я вынуждена отвести взгляд от него. Я видела их всех подростками или младше в их воспоминаниях. Дикарь был в детском саду в моем первом воспоминании о нем. — Мы можем немного побыть снаружи, прежде чем вернемся? — спрашиваю я, оглядываясь вокруг. Дикарь, теперь в волчьей форме, трется о мои ноги, и я чешу его за ушами. — Как прикажешь, Регина, — говорит Ксандер. Мне приходится коситься на него при этом, но затем Дикарь требует, чтобы я оседлала его, как лошадь, пока мы идем по пустынной местности, и я вынуждена подчиниться. ---------- Глава 62 Глава 62 Ксандер Аурелия спит на руках у Косы к тому времени, как мы возвращаемся в академию. Мои чувства говорят мне, что она не физически устала, а эмоционально, так как ее разум пытается переосмыслить столько лет. Это *единственная* причина, по которой мы с братьями перестали кипеть от злости, когда она раскрыла, что Упырь наблюдал за ней, когда она была *ребенком*. Какой отвратительный шок. Все это время? Все это, блядь, время он был там? Наблюдал за ней из тени, давал ей еду. Он никогда не прикасался к ней, судя по звуку, но одна только мысль о его присутствии в тени ее прошлого заставляла нас вибрировать от ярости. Как только мы ступаем в наши апартаменты и Коса укладывает ее в объятия Лайла, он поворачивается ко мне и Дикарю. — Что бы вы ни хотели сделать с ним, — говорит он, его глаза почти пылают от гнева. — Сделайте это. Дикарь чуть не выпрыгивает из своей кожи от возбуждения. — Что угодно? Лицо акулы — чистая, смертельная холодность. Все, что касается детей или невинных, приведет Косу в арктическую ярость, а его Регина, будучи в поле зрения самого большого хищника, будучи невинной четырнадцатилетней, возможно, является худшей версией этого. Он подтверждает. — *Что угодно*, брат. Дикарь хлопает меня по спине, и через секунду мы мчимся вниз по лестнице в волчий коридор. — Пикл! — кричит Дикарь. — Пикл, ты мне нужен! Худой волк выскальзывает из своей комнаты как раз в тот момент, когда мы подходим, его очки съехали набок. — Да, мой лорд? — говорит он, его глаза широки от страха. Дикарь возбужденно болтает, бешено размахивая руками, и марширует прямо в его комнату. Я следую за ним, внимательно слушая. Полчаса спустя мы снова на крыше и в небе, мчимся к таунхаусу Упыря, как будто облака — моя личная трасса. Дикарь несет рюкзак, который Аурелия использовала сегодня вечером, крепко держась за лямки, как будто это его первый день в школе. *«Мы даже не попадем за это!»* — говорит он взволнованно в моей голове. *«Ну, один или два человека могут иметь что-то против этого».* *«Единственный человек, который действительно имеет значение, это Лия, а *она* сделала нечто подобное не так давно, так что я думаю, она одобрит».* Я фыркаю в ночной воздух, мысль о мести согревает меня изнутри. ---------- Глава 63 Глава 63 Упырь Предрассветная голубизна окаймляет горизонт, когда я вновь материализуюсь на своем пороге, доставая из кармана ключи. Но что-то пахнет странно в воздухе за моей маской. Замерев с ключами в дюйме от замка, я поднимаю голову и нюхаю. Кожа на затылке покалывает, когда волчий запах наполняет мой нос. Дикарь был здесь. Но мои датчики движения не зафиксировали движения внутри дома. Мой ключ находит замок, и я поворачиваю его вправо, чтобы открыть. Маленький *щелчок* — единственное предупреждение, которое я получаю. Мое тело охватывает пламя, когда я отлетаю назад, моя кожа пузырится и кипит, моя форма плавится в плоть. Спустя полсекунды я в воздухе, нечеловеческий, наблюдая за побоищем сверху. *«ДИКАРЬ!»* — телепатически кричу я в Академию Анимус. *«ТЫ, БЛЯДЬ, ЗА ЭТО ЗАПЛАТИШЬ».* В ответ раздается лишь эхом хихиканье. Десять минут спустя я шагаю в гостиную Особняка Нага, где Мейс сидит с генералами Брауном и Тайпаном. Я срываю с себя расплавленную одежду, снимая слои кожи, и бросаю их на пол для слуг. Я уже исцеляюсь, но даже василиски не исцеляются мгновенно. Кровь капает на пол с каждой конечности; волдыри лопаются на моем горящем лице. Генералы вскакивают на ноги. — Разрешение уничтожить Академию Анимус, Ваше Величество, — рычу я. Змеиный король смотрит на меня с презрением. — Мы уже обсуждали это; ты знаешь, что нам нужно это место нетронутым. Почему они застали тебя врасплох? Он уже знает, кто это был. Почему это мог быть кто-то еще? В этот момент моя хватка над собой ослабевает. Древние клыки, погруженные глубоко, глубоко, глубоко, теряют свою хватку, и ненависть выливается из меня. Мои глаза горят, и я— Голос Мейса резок, когда он произносит мое настоящее имя. Мой разум мгновенно приходит в состояние готовности, эти клыки сжимаются вокруг моей шеи, и я благословенно снова становлюсь психопатом. — Разрешение уничтожить что угодно, — мрачно говорю я. — Особенно Дикаря Фенгари. Мейс складывает пальцы под подбородком, его глаза горят от бегущих мыслей. Он всегда был бесстрастен, и со временем это становилось только хуже. Часть того, что делает его грозным врагом, — это то, что он не реагирует на гнев. — Он действовал не один, конечно. Система безопасности не предупредила нас о вторжении, а это значит, что электрические сигналы были нарушены. Это работа Ксандера Дракоса. — Я ругаюсь под нос. На моем крыльце не было запаха дракона, без сомнения, он сделал свою работу на расстоянии. — Обидно, — мурлычет генерал Браун. — Знаменитый генерал Упырь, которого остановил волчонок. — Едва ли щенок, — холодно говорит Мейс. — Волк непобедим в битве, и мы видели почему на кадрах битвы при Дракосе. — Стая Серебряных Зубов позаботится о нем, — говорит Тайпан. — Нам не стоит беспокоиться ни об одном из этих братьев долго. Я шиплю, отворачиваясь от них всех, когда мои тени яростно мечутся вокруг меня. Мой дом. Мой сундук. Это пахнет местью. Они дают мне понять, что думают. Они думают, что я не член их стаи и никогда им не буду. Возможно, пришло время утвердить мое доминирование. — Успокойся, — говорит Мейс. — Их время придет. Мы почти готовы. Подразделения выполняются по плану. Мне нужно, чтобы ты сдерживал свою силу, чтобы у нас не было повторения прошлого раза. В темнице Халфизера я помню только тьму. Но я поворачиваюсь и кланяюсь. — Как скажете, Ваше Величество. — Ты будешь жить здесь с этого момента до Третьей Фазы, — продолжает Мейс. — Тебе пора на дойку. — Как пожелаете. Мне приходится ждать до следующей ночи, чтобы исполнить свои собственные желания. Но к моему полному восторгу, моя Регина снова ищет меня. Ее постоянное преследование меня — это волнение, не имеющее себе равных. Я полностью завладел ее вниманием, каждый ее вздох замирает на моих движениях, и взмахи ее крыльев притягиваются ко мне, как будто я — тьма, а она — верховная жрица ночи. Моя исцеляющаяся кожа покалывает, когда она наблюдает за мной с заднего двора особняка Нага. Без сомнения, она увидела руины моего таунхауса и пришла сюда, чтобы проверить меня. Мое усталое сердце трепещет от этой мысли. Я расхаживаю по газону, как павлин, которого оценивает пава, выкуривая косяк, прежде чем передать его генералу Аддеру и раствориться в воздухе. Ветры сегодня вечером говорят о переменах, и мои тени шепчут свою собственную клятву. Мои темные братья по душе не могут думать, что они полностью завладели нашей Региной. Я не позволю этой неподчиненности. Я рожден, чтобы править людьми и зверями. *Некоторые* из них забыли об этом. Она моя. Она была моей первой. Я заботился о ней первой. Я переживал за нее, я *кормил* ее первым. И когда она следует за мной сейчас, ее орлиные глаза устремлены на мою движущуюся массу темной силы, она наконец знает это. Я веду ее к месту, где все началось, где ее душа впервые засияла мне сквозь естественные тени домика позади дома Шарлотты Нага. Я вновь материализуюсь под карнизом двухэтажного дома, тихого в своем пустующем состоянии. Шарлотта Нага, ее оставшийся парный и трое их детей давно эвакуированы из этого владения, и взрослые теперь живут в особняке Нага для собственной защиты. Детеныши живут отдельно, но это меньше для их защиты и больше для удобства Мейса. Я прислоняюсь к кирпичу, просто наблюдая за ней, просто наслаждаясь ее вниманием. Эта ночь, это пространство принадлежат только нам. Она появляется из-за акаций, окаймляющих забор, в человеческой форме. И в ночь без луны нет света, чтобы коснуться ее кожи, только я и мой жадный, багровый взгляд. Голая оливковая кожа, длинные темные волосы и... клыки, торчащие из-под ее пухлой верхней губы. Мое тело напрягается, мой позвоночник отскакивает от стены, когда мое внимание сосредотачивается на ее благословенном рте. Она идет с ленивой грацией, как змея в человеческой форме, плавно переступая через траву. В ней появилась новая грация, взращенная и выращенная врагами, которых она раздавила. Приняв свою собственную силу. Как долго я ждал. Она поворачивается к дому, задумчиво глядя на него. Я притягиваюсь к ней, хотя мои конечности едва ли понимают, как они туда попадают. Ее запах на ветру мгновенно протрезвляет меня. — Он выглядел намного лучше, когда ты в нем жил, — задумчиво говорит она, глядя не на меня, а на дом. — Мое присутствие всегда было растлевающей силой, — говорю я, глядя только на нее. Она вдыхает через нос, и я позволяю своим теням отступить, чтобы позволить ей увидеть человека под ними. Едва ли человека. Я заработал имя *Упырь* не раз, но я жажду, чтобы она видела меня таким, какой я есть. — Чего-то все еще не хватает, не так ли? — говорит она. — Даже после воспоминаний, которые ты мне показал, я чувствую, что упускаю что-то важное. Ее душа чувствует это. То, что должно произойти. Ужас, который свершится моей рукой. — Ты не можешь мне сказать, — вздыхает она. — Кровавая связь — я знаю, я знаю. — Посмотри на меня, — шиплю я. Ее губы сжимаются в раздражении, но она подчиняется, хоть и прищурившись. Алый отблеск пересекает ее зрачки, и я моргаю, на мгновение ошеломленный. — Они говорят мне, что ты предашь меня, — говорит она. — Что ты причинишь мне боль. Предательство. Боль. Мучение. Эти слова — всего лишь слова перед лицом того, что мы должны сделать. Здесь, где все началось, в темноте за окном нашего домика, с моим сердцем, пытающимся вырваться из груди, я наконец требую от нее того, чего всегда хотел. — Позволь мне заявить на тебя права публично. Она смотрит на меня, ее сердце бьется от желания, глаза прищурены от подозрения. — Зачем тебе это? — спрашивает она. — Ты никогда раньше не хотел заявлять на меня права. — О, ты не знаешь, сколько всего. — Тогда скажи... — Она хмурится на себя. Аурелия сглатывает, и я вижу обвинение в ее глазах. *Ты был бы со мной, если бы не кровная клятва, я знаю это.* — Ты не знаешь, что знают тени, змейка. — Она не знает моей судьбы. Но моя змейка — упрямая Регина. — Я не буду этого делать. Я сделала то, что ты просил. Я вернула услугу. Тебе придется взять кого-то другого в качестве своей фальшивой беременной жены. Я вижу блеск в ее глазах, решимость на ее челюсти. — Я не хочу никого другого, змейка. Не фальшивую Джейд Браун, а тебя. Ты моя Регина. Ее зрачки расширяются, когда я говорю это, ее волосы развеваются под ее собственной жестокой силой. — Ты заманиваешь меня, — шипит она, низко и мрачно. — Не *смей*. Я откидываюсь назад, втягивая воздух сквозь зубы. — Я не хотел, чтобы это дошло до этого, но ты вынудила меня. — Я позволяю этому осесть между нами, прежде чем... — У меня есть Ракель. Она хмурится. — Ракель всегда была в Академии Анимус. — Их тело, да, — самодовольно говорю я. — Минни и ее стая *освободили* разум Ракель. — А затем я нашел маленькую волчью аниму, бродящую по коридорам медицинского центра. Они кричали, знаешь. Представляю, как это страшно и больно — быть отделенным от своего тела так долго. Мне было легко забрать их с собой. Измученные души притягиваются к теням. — Не смей мне лгать, василиск. Я скалю клыки. — Если хочешь, чтобы Ракель очнулась, сделай, как я прошу. Аурелия отстраняется от меня, как будто с отвращением. — Вот до чего дошло. Я ухмыляюсь зубами. — Вот к чему это всегда шло. — Ты эгоистичный ублюдок. Смех вырывается из меня на выдохе. — Так похожа на твоих других парных. — Она не может спорить с этим, и не спорит. Все пятеро из нас — эгоистичные, ужасные ублюдки. — И что влечет за собой это публичное заявление? — требует она. — Это еще одна оргия? — Там, откуда я родом, я был бы королем. Так что я заявлю на свою невесту так, как подобает королю. ---------- Глава 64 Глава 64 Ксандер Сегодня ночью что-то изменилось. Аурелия вернулась ранним утром этого дня с хмурым взглядом между темными бровями. Мы не следили за ней на этот раз. По какой-то причине это казалось навязчивым. Большую часть своей жизни она была изолирована, и это стало для нее привычным. Это то, что она все еще искала, когда ее разум был неспокоен. Я понимаю это; это то, что драконы тоже естественно жаждут. Часть меня горит от знания, что, пока у нас с Косой, Дикарем и Лайлом была Селеста, у Аурелии никого не было. — Я думаю, именно поэтому ей так больно, — объясняю я Дикарю, когда мы с Юджином курим на крыше общежития анимусов на закате. — Она никогда не знала, что кто-то *был* там в конце концов. Это почти как предательство. — Это *предательство*, — яростно говорит Дикарь. — Я ненавижу, что она думала, что была одна. Никто не гладил ее по спине, пока она спала, никто не проверял, не слишком ли горячий ее кофе. Это несправедливо, Ксандер. Это не, блядь, справедливо, и я ненавижу эту планету. — Я тоже, — вздыхаю я. — Потому что я был тем, кто делал только хуже. — Да, — соглашается Дикарь, поглаживая Юджина по голове и протягивая ему свой косяк. — Но ты пытался все исправить. Упырь — просто самый настоящий кошмар. — Мы сидим в тишине мгновение, пока Юджин затягивается косяком. — Куда, думаешь, она отправится сегодня вечером? — удивляется Дикарь, отбирая травку у птицы. — Я дал ей особенно крепкий кофе, чтобы она не устала. — Я дал ей витамин B сегодня днем, так что это должно помочь, — говорю я, выпуская дым в небо. — Я не думаю, что нам стоит давать ей кокаин, — качает головой Дикарь. — Если мне нельзя, то и ей нельзя. — Дикарь попробовал кокаин волчьей силы всего один раз, прежде чем мы наложили на это запрет. Мы не говорим о *той* ночи. — Всегда принимаешь правильные решения, Дик, — говорю я. — Нет, мы— Маленькая кобра скользит у школьной стены. Она смотрит влево и вправо, прежде чем нырнуть в кусты и полностью исчезнуть. С тех пор как произошло событие в университете, она поняла, что мы следим за ней, и прилагает дополнительные усилия, чтобы остаться незамеченной сегодня вечером. Через секунду оба наших телефона жужжат, и я смотрю на уведомление на своем. Оно от Минни: Клуб Веном, 10 вечера Конечно, она рассказала своей маленькой подруге-тигрице до нас. Я хмуро смотрю на свой телефон, как раз когда Коса, а затем ноги Лайла врываются на лестницу. — Юджин, — говорю я. — Надень свои очки. Сегодня вечером монстры выходят в город. ---------- Глава 65 Глава 65 Лайл Я не думаю, что кто-то из нас был готов к вызову Аурелии. Переданному через Минни, не меньше. Я сразу же звоню тигрице по видео, и она отвечает с виноватой улыбкой. — Извините, мистер Пардалиа. — Она пожимает плечами. — Аурелия сказала мне написать вам, где встретиться с ней сегодня вечером, и все. — Она ничего больше не сказала? — стараюсь не звучать недоверчиво. — Нет. Мардук вставляет голову в разговор. — Я полагаю, она инициирует скрытые маневры сегодня вечером, друг-лев. Я был бы настороже. — Всегда настороже, — бормочет Ксандер рядом со мной. — Особенно, — многозначительно говорит Мардук, — поскольку ваши собственные маневры против определенного василиска несколько ночей назад. Возмездие ожидается, не так ли? Коса выдыхает через нос по другую сторону от меня, но я быстро говорю: — Клуб Веном — это змеиное логово, верно? Что мы о нем знаем? Мардук поглаживает свою темную бороду. — Это место всеобщего разврата, однако известно, что там собираются высшие члены двора Мейса Нага. Мы думаем, что они используют клуб как прикрытие для обмена и деловых встреч с другими змеями. — Мардук колеблется. — Это единственное известное место, кроме Жемчужины джунглей, которое посещает Мейс Нага. — Он устраивает там оргии? — взволнованно говорит Дикарь. — Я думал, он безбрачник. — Безбрачный, — поправляю я. — Не оргии, — серьезно говорит Мардук. — Но он проводит там собрания членов своего двора. Делает объявления и тому подобное. — Я вижу кое-что интересное. — Ксандер указывает на карту с подсветкой на своем телефоне. — У них есть свои собственные методы связи, но в этой области наблюдается повышенный интернет-трафик. Они готовятся к чему-то. Это должно означать, что сегодня вечером будет объявление. Мы с Косой обмениваемся мрачными взглядами. — Почему она не сказала нам заранее? — бормочу я после того, как попрощался с кланом Деви. — Почему она хочет удивить нас? — Мы можем только догадываться, — говорит Коса. — Но я уверен, у нее есть на то причины. Ксандер, поехали. — Что бы вы без меня делали? — говорит дракон, снимая пиджак. — Лайл пронес бы нас по воздуху, — говорит Дикарь, ласково толкая меня плечом. — Не так ли, Лай? Ксандер гримасничает. — Ты мог бы держаться за его гриву, полагаю. Как далеко, думаешь, ты сможешь? — К счастью, нам не нужно это проверять, — резко отвечаю я. — Дикарь, тебе понадобятся ботинки, это клуб. — У змей вообще нет ног! — протестует он, но взволнованно бежит вниз по лестнице. К 9 вечера мы приземляемся на любимом участке травы Ксандера на окраине города. Руфус и некоторые из волков Косы привезли две машины, и мы садимся в одну, пока они берут другую. Мы не собираемся входить в змеиное логово без подкрепления снаружи. Коса всегда заботился о своих делах без лишней силы, но в этом случае огромное количество людей, которое привлекает Клуб Веном, заставляет нас опасаться ловушек. Прежде чем сесть в машину, Руфус протягивает Косе что-то, чего я не вижу, но мой брат-акула забирается на заднее сиденье до того, как я успеваю спросить. Я сажусь за руль, и Дикарь запрыгивает на пассажирское сиденье, пристегивая себя и Юджина на место, прежде чем Ксандер успевает туда попасть. Поездка тихая и напряженная. Мы все в состоянии беспокойства. Когда наша Регина что-то скрывает, это заставляет моего бешеного льва быть настороже, и хотя цепи, которые его связывают, давно сняты, иногда я чувствую призрачное ощущение звона цепей. Это усилилось после нашего пребывания в поместье Коллекционера, вероятно, потому что мои воспоминания о нашем пленении там сведены к мрачной тьме. Это был единственный способ, которым заклинание могло работать. Ксандер был откровенен о том, что произошло, восстанавливая наши воспоминания, но мне не нравится, что я не помню вещи. Это слишком напоминает мне о другом времени. Я чувствую, как лапы моего льва сжимают руль поверх моих рук, и к тому времени, как мы въезжаем в большие огни города, напряжение, исходящее от всех нас, подобно патоке в воздухе. Ксандер ведет меня на частную парковку, и Руфус выходит встретить нас, его тело напряжено. Дикарь хлопает его по спине, передавая Юджина. — Я крикну, если будет какая-то змеиная херня, — говорит он. — В остальном не волнуйся. — Мы все должны быть настороже. — Я бросаю на волка неодобрительный взгляд. — У них было достаточно времени, чтобы сделать больше ядовитых пуль. Руфус кивает. — Мы будем на месте, как и обсуждалось, и Клюв уже в воздухе со своими совами. Мы будем готовы к эвакуации, если понадобится. — Дикарь фыркает и тянется в свой рюкзак, вытаскивая кусок разноцветного блестящего материала. — И что это, блядь, такое? — давится Ксандер. — Мои штаны! — говорит Дикарь, встряхивая их. — Видишь? Мы идем на рейв, Ксандер. — О, прости, — Ксандер закатывает голову так, что это намекает на закатывание его отсутствующих глазных яблок. — Я не знаю, почему я не взял свои. Дикарь хмурится. — Мы могли бы быть в одинаковых! — Это подходит, — говорит Коса, протягивая полную маску. Она черная с опалесцирующим отливом. Дикарь мгновенно хватает ее и надевает с хихиканьем. — А где моя? — бормочет Ксандер. — Мы слишком заметны. — Коса протягивает другую маску Ксандеру, на этот раз с подсветкой и красными X над глазами. — Тебе придется снять рубашку, Ксандер. Большинство людей не знают, что у тебя больше нет семейных татуировок, и, возможно, немного сутулься. — Нам тоже стоит разделиться, — замечаю я, дергая за свой хвост. — Что? — Я таращусь на ужасный лаймово-зеленый парик, который Коса протягивает мне. — Надеюсь, ты шутишь. — Мне нужно оставить рубашку, потому что мои татуировки слишком заметны, — отвечает Коса. — И твои волосы тоже очень заметны. Тебе нужно их закрыть, и я предположил, что краска для волос — не вариант. Дикарь косится на меня, пока я беру зеленый парик и маску клоуна. — Я помогу тебе, — взволнованно говорит он, потянувшись к моей резинке для волос. Я позволяю ему, думая о своей Регине. — Ради Аурелии, — бормочу я себе под нос. После того как мой брат-волк натягивает на меня парик, мы оцениваем друг друга. Коса одет в драматичную черную мантию с капюшоном и маску-крик, длинное белое лицо и открытый рот заставляют меня вздрогнуть. Ксандер теперь только в черных штанах и светящейся маске. Я завязываю зеленые волосы в длинную косу, потому что не хочу больше с ними возиться, и снимаю пиджак, оставляя белую рубашку и подтяжки. Это оставляет меня с жуткой маской клоуна, что мне вполне подходит. Дикарь останавливает нас, чтобы сделать фото, прежде чем мы попрощаемся с Руфусом и направимся вниз по улице, расходясь по парам. Ксандер достает косяк, когда следует за мной, чтобы подойти к клубу с южного конца улицы. К тому времени, как мы выстраиваемся в очередь в Клуб Веном, очередь тянется по дороге, и мы слышим, как музыка пульсирует изнутри. Мы окружены змеями, все одеты в совершенно безумные рейв-наряды и все в различных мрачных масках. Дикарь бормочет взволнованный монолог в наши головы, чтобы мы знали, чего ожидать внутри, к тому времени, как мы с Ксандером достигаем входа с клыкастой аркой. *«Там мужчина в стрингах!»* — радостно говорит Дикарь. *«И, о, смотри, Коса, там блестки на анаконде, скользящей по барной стойке!»* Музыка становится только громче. *«Кто-нибудь, вызовите службу спасения рептилий»,* — бормочет Ксандер в моей голове. *«Ты когда-нибудь был в клубе, Лайл?»* Был период в моей жизни после Убежища Ульмана, когда я бродил по улицам, большую часть времени бездомный и сбитый с толку своей анимой. В те времена, до моего заключения, я *действительно* бродил по клубам раз или два. *«Моей аниме нравился шум»,* — признаюсь я. *«Ее притягивало к ним».* Ксандер фыркает в моей голове. *«Я должен был догадаться».* Бас вибрирует сквозь мои ботинки, пока Ксандер платит десять долларов за вход в затемненное пространство за ним. Я сразу замечаю Дикаря и Косу в углу, в основном потому, что Дикарь уже танцует, как сумасшедший, у передней части, где установлена большая сцена, тяжелые черные шторы задают тон для чего-то интересного. Бар занят с левой стороны, кишит извивающимися телами. Девушка только в черных стрингах и маске Женщины-кошки скользит мимо меня. Отвращение пронзает мое тело, и я отворачиваюсь от нее к Ксандеру. Дракон замечает это, и я просто знаю, что он усмехается под маской, но я указываю большим пальцем на бар и направляюсь туда. Алкоголь — всего лишь предлог, конечно, но Ксандер опрокидывает свой виски, как будто он ему нужен. Это змеиной крепости, и для его большого тела это будет эквивалентно воде, но к моему удивлению, он присоединяется к толпе, прыгающей в такт музыке. *«Надо выглядеть соответствующе»,* — кричит он в моей голове. *«Директор танцует?»* Внезапно Дикарь появляется из ниоткуда и хватает меня за руку, втягивая в толпу. Это транс-версия *Paint It Black,* и под анонимностью маски я поддаюсь. Мой лев мурлычет под ритм, под электричеством в воздухе и под запахом, который витает на грани хаоса. Мгновения спустя, ровно в 10 часов, ритм меняется. Быстрый темп переходит во что-то более медленное. Толпа настроена на эту перемену, почти как будто ожидая ее. Здесь теперь втиснуто больше людей, и они движутся в покачивающемся, скручивающемся движении, больше похожем на слэм-яму. Ксандеру и мне легко подстроить наши движения, а впереди Дикарь тоже движется в такт, тонкий слой пота на его мускулистой спине ловит стробоскопические огни над нами. Голос Косы скользит в групповой чат, хотя я не вижу его. *«Я насчитал шесть генералов змей на ярусах позади вас».* Адреналин снова вскипает в моей крови, и я незаметно оглядываюсь, когда музыка превращается в *Angel* группы Massive Attack, замедляя сцену еще больше. *«А где седьмой?»* — размышляю я. Все поворачиваются к сцене, как раз когда Дикарь издает сдавленный звук. Змеи направляются к специально отведенной яме, которую я теперь вижу перед сценой. Они сбрасывают свою скудную одежду и костюмы, прежде чем обратиться и войти в массу змеиных тел. Нас увлекает вперед пространство, созданное ими, когда они обращаются, и в клуб за нами входит больше людей. Яма быстро заполняется одними змеями, и я вижу, что более чем несколько пытаются совокупляться. *«Змеиная оргия»,* — говорит Ксандер с обреченностью. Но затем черная штора за сценой колышется, и я хватаю Ксандера за руку— Как раз перед тем, как полностью выросший василиск выползает из-за штор. Более чем несколько людей кричат и улюлюкают от волнения, когда Упырь встряхивает шипами своей головы, которые почти достигают потолка. На его глазах черная повязка из теней, защищающая толпу от смерти его взгляда, и он возвышается над нами, черная чешуя его тела блестит под золотыми огнями, направленными на него. Его змеиное тело, кажется, бесконечно, твердые мышцы соединяются с остальной частью его на сцене. Он такой же большой, как дракон. И даже без крыльев и конечностей создается отчетливое ощущение колоссальной, мифической силы. Мы все видим это одновременно. Обнаженная женщина на его спине, ее голые ноги верхом на нем, грудь и живот прижаты к черной чешуе. Шум толпы стихает до шепота, когда они видят Аурелию. Ее лицо и спина покрыты блестящей, прозрачной черной вуалью. Вуаль вставлена во что-то, что можно описать только как высокую черную диадему, и она падает, закрывая ей глаза и нос, оставляя только красные накрашенные губы и белые заостренные клыки для нас. Вуаль достаточно длинна, чтобы ниспадать вокруг ее плеч, соблазнительно струясь до нижней части спины. Я чувствую себя как во сне, потому что это не может быть моей реальностью. Аурелия — известная личность в более широком сообществе. Они видели видео и газетные статьи много раз, и вся Академия Анимус знает, как она выглядит. Ее тело отличительно. Все существа мифических орденов такие. И если она только немного повернется, уникальные шрамы на ее животе будут видны. Ее лицо *едва* скрыто тканью. Аурелия выглядит как темная невеста василиска, и все мое тело напрягается, когда я воспринимаю послание, которое посылается. Моя Регина скалит на нас зубы, явный шипящий звук наполняет воздух, к которому присоединяется шипение змей, кишащих под нами. Она прижимается щекой к телу василиска, приподнявшись и скаля на нас собственные клыки. Его длинный хвост защитно обвивается вокруг нее, прежде чем он издает шипящий, рычащий звук, который пробегает по моей коже. Это заявление. Это *была* ловушка в конце концов. Только не того типа, который мы ожидали. ---------- Глава 66 Глава 66 Аурелия Трудно не поддаться этому моменту. Музыка, твердое тело подо мной, запах похоти и возбуждения в воздухе. Это... объявление. С Упырем я вижу проблеск того, какой могла бы быть моя жизнь. Какой была бы любовь семьи моего змеиного сообщества — в традиционной одежде Нага, змея, заявляющего о своей Регине как о своей собственной, гордо говорящего миру, что она его. Но я знаю, что это иллюзия. Это театр, и я сыграла свою роль хорошо. Длинная вуаль и мой угол, прижатый к нему, скрывают мое тело. Для всех целей и назначений я — Джейд Браун, и это демонстрация силы между генералами змеиного двора и его более широкими людьми. Моему отцу нужна была демонстрация силы, чтобы сплотить зверей своего двора. Демонстрация надежды для его кампании. Именно поэтому ему нужно было, чтобы Упырь показал себя со своей невестой. Двор со своим собственным могущественным мифическим существом — вестниками смерти, не менее — делает его грозным врагом и могущественным союзником. Ни один из других дворов не попытается бросить ему вызов, когда они поймут, что он разводит своего василиска. Теплый влажный воздух клуба ласкает мою кожу, когда объединенное шипение наполняет мои уши, удовлетворяющий, общий звук. После стольких лет, когда я чувствовала, что нигде не принадлежу... это что-то делает со мной. Но Регина в моих костях внезапно замечает, что она не одна со своим василиском. Точки света появляются сквозь темноту толпы и вуаль. Дикарь смотрит на меня снизу вверх из змеиной ямы. Лайл и Ксандер смотрят серьезно. А в дальнем углу сырая антарктическая сила Косы пробивается к сцене, никогда не оставаясь в стороне. Я чувствую его пронзительный взгляд на своей коже *и* на своих действиях сегодня вечером. *«Простите»,* — шепчу я в воздухе. *«Мне следовало вам сказать».* *«Но где же тогда была бы вся драма?»* — Голос Ксандера мрачен в моей голове. *«И я бы не надел свои блестящие штаны»,* — тихо говорит Дикарь. *«Все в порядке, Регина. Ты имеешь право веселиться».* *«Не позволяй нам тебя останавливать»,* — говорит Лайл, но он не может скрыть ревность и собственничество в своем голосе. Внезапно я осознаю, что мои парные *кипят*. Хихиканье Упыря злобно звучит в моем ухе, потому что именно этого он и добивался. Я смотрю на пятно холода в дальнем углу, которое является Косой, но он ничего не говорит. Он просто смотрит на меня. Это заставляет мое сердце биться быстрее, бешено. Мои пальцы тянутся к шее Упыря, и я поднимаю руку, позволяя кончикам пальцев скользить по его чешуе в мягкой ласке. Василиск замирает подо мной, его голова покачивается, как будто я загипнотизировала его своим прикосновением. Очарованная, я пробую снова, лаская его кожу у своего лица и проводя пальцами вниз в скользящем движении. *«Такой красивый»,* — воркую я в его голову. *«Такой темный».* Он дрожит, и эта могучая голова опускается и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Я ласкаю его в третий раз, но в противоположном направлении и более легко. Его большой раздвоенный язык высовывается, кончики касаются моей щеки. Внизу змеи извиваются, диджей играет томный ритм, а звери в человеческой форме аплодируют. Мои внутренние бедра сжимаются вокруг могучего тела подо мной, и низкое шипение rumbles из его горла в ответ. *«Скажи мне, почему я не должен трахать тебя прямо здесь»,* — шипит Упырь в мою голову. Я лениво улыбаюсь ему, скаля клыки. *«Не знаю, может быть, тебе стоит».* Долгий, медленный смех. *«Аурелия».* — Это голос Косы, ледяной и сочащийся недовольством, который говорит: *«Мейс Нага только что вошел в клуб».* Каждая клетка в моем теле охвачена силой моего собственного адреналина. *«Надеюсь, ты шутишь, Коса».* *«Нет, я тоже его вижу»,* — говорит Дикарь. *«Регина, тебе нужно убираться отсюда».* Тело Упыря скользит по сцене, и меня проносят по ней для всеобщего обозрения. Я не вижу своего отца, но я чувствую перемену в воздухе, внезапное напряжение, когда король входит. *«Пошли»,* — тихо говорю я Упырю. *«Ты боишься короля-кобры, змейка?»* Предупреждающий рык Лайла раздается в моей голове. Обе эти вещи злят меня. Заставляют мою кровь пульсировать в старом ритме долгих страданий. *Боюсь* ли я Мейса Нага? Поэтому я делаю единственное логичное. Я встаю. Поставив одну ногу от здоровой ноги на толстое тело Упыря, я поднимаюсь, ставя вторую ногу под себя и обхватывая руками верхнюю часть тела василиска, драматично отбрасывая вуаль позади себя, показывая свои бедра и задницу. Обхватив его обеими руками, я ласкаю василиска, как любовница, затем поднимаю колено со стороны зрителей и прижимаю его к его телу. Если показ моей задницы моему бывшему отцу не доказывает, что я его не боюсь, то я не знаю, что докажет. Я когда-то фантазировала о том, чтобы быть стриптизершей, чтобы заработать деньги, когда мой отец запретил мне работать где-либо, кроме магазина Шарлотты. Похоже, это самое близкое к осуществлению моей мечты. Я провожу ногтями по его чешуе, и это могучее шипение снова наполняет сцену. Внезапно музыка затихает, и свет гаснет. Упырь обвивается вокруг меня, его хвост почти защитно обвивается. *«Ой»,* — говорит Дикарь. *«Что?»* — спрашиваю я. *«За сценой есть дверь?»* — быстро спрашивает Ксандер. *«Да»,* — говорю я. *«Охранники идут к сцене, Регина!»* — кричит Дикарь. *«Иди, иди, иди!»* Черт. Я спрыгиваю с Упыря и отбрасываю лицевую часть вуали, превращая глаза в совиные. Шторы прямо передо мной, и я чувствую тяжелые шаги своих парных на сцене, когда я бегу впереди, чтобы показать им путь. Упырь вышвырнул всех за кулисы, так что там пусто, но еще нужно пройти до входа, через который он меня привел. Когда мы добираемся до первой двери, я поворачиваюсь. Дикарь, Лайл и Ксандер одеты в самые нелепые костюмы, которые я когда-либо видела, и истерический смех вырывается из моего рта, когда Лайл срывает маску клоуна. Ксандер хмурится на меня. — Возьми себя в руки, Регина. Нет времени хмуриться в ответ. — Где Коса? Дикарь уже выглядывает позади нас. — Он был довольно далеко сзади. Еще более тяжелые шаги раздаются на сцене. — Черт! — говорю я. — Иди, — говорит Дикарь, протягивая руку и открывая дверь. — Не без Косы! — рявкаю я. Что-то тяжелое падает позади него, и мы поворачиваемся как раз вовремя, чтобы увидеть Косу, идущего к нам, как Жнец — поправка, *как* Жнец, срывая маску-крик, чтобы открыть его красивое лицо, сияющее от пота. — Трое мертвы. Пошли. Мне не нужно повторять дважды. Мы проскальзываем в дверь в мгновение ока, и Лайл подхватывает меня, перекидывая через плечо и накрывая рукой мою голую задницу. — Наказание, — говорит он, шлепая меня по плоти так, что это вибрирует через мою киску. — Блядское наказание. Дикарь и Ксандер бегут впереди нас, когда я выкрикиваю инструкции, но в заднем коридоре не так много перекрестков, и он обеспечивает чистый путь. Только когда мы добираемся до выхода на улицу, я понимаю, что мы можем попасть в беду. Дикарь и Ксандер готовы к этому, потому что жар и свет согревают мои ноги, когда Ксандер взрывает дверь. Снаружи раздаются крики, визг шин и приветственное кукареканье Юджина. Мужские крики и один женский крик встречают нас, когда мы выходим на холодный открытый воздух. Быстрее, чем я могу себе представить, нас загружают в машину, и я оказываюсь на объединенных коленях Лайла и Косы, когда наш внедорожник с визгом уносится прочь. Юджин возбужденно кукарекает с переднего сиденья, и Дикарь громко целует его в голову, когда мы ускоряемся. — О нет, не уйдут! — рычит Лайл, опуская стекло и взмахивая рукой. Сзади раздается огромный взрыв, и я кричу, вставая на колени, чтобы посмотреть в заднее окно. Две машины перевернуты на дороге, все еще подпрыгивая на крышах и блокируя путь. Лайл рычит и пытается открыть дверь машины, но я хватаю его за руку. — Стой! — кричу я. — Что ты пытаешься сделать? — Убить их! — рычит он мне в лицо. Я открываю рот, чтобы ответить, но он впивается своим ртом в мой в грубом поцелуе. Затем он отталкивает меня в сторону и снова открывает дверь. Я прыгаю за ручку и захлопываю ее. — Нет, Лайл! — кричу я, оттаскивая его руку от двери и наваливаясь на него весом. — Тебе лучше разобраться с ним, Регина, — говорит Коса сзади, его голос бездонно-темен, а серебряные глаза сверкают от ярости. — Серьезно! — кричу я в гневе, прежде чем потянуться к ширинке Лайла. Мой обезумевший лев перестает суетиться, когда я расстегиваю пуговицу его брюк, позволяя его твердому члену выпрыгнуть. Я ставлю колени на среднее сиденье и наклоняюсь, беря его в рот. Лайл стонет, низко и хрипло, его бедра поднимаются над сиденьем, эти большие руки врезаются в окно. Я принимаю его длину в свой рот, и когда предэякулят проливается на мой язык, и он вырастает до своей полной, массивной длины, я стону вокруг него. Коса двигается сзади, шлепая меня по заднице. — Стоп-слово. Я не хочу рисковать, вынимая член Лайла изо рта, поэтому я кричу: *«Сказочный хлеб!»* — в групповой чат. Моя акула шлепает меня по заднице, и я вздрагиваю от прикосновения. Влажные пальцы находят мою расщелину, охватывая мою вульву, скользя вверх и вниз в сладкой ласке, прежде чем он снова шлепает меня по заднице. О боги, я не знаю, что это за наказание, но я, блядь, заслуживаю его. Звук расстегивающейся ширинки Косы заставляет мои внутренности сжаться, и я сильно сосу член Лайла, проводя языком по толстым венам. Он хрипло рычит надо мной, поглаживая мои волосы рукой. Член Косы касается моего входа, когда он говорит мне в голову: *«Это первый и последний раз, когда ты дразнишь нас василиском, Регина. Ты понимаешь меня?»* Он растягивает мой вход, и любой протест исчезает, когда я хватаю бедро Лайла, стону вокруг его толстой головки. Раздается резкий шлепок по моей заднице, и я извиваюсь своей киской на первом пирсинге Косы. — Пожалуйста, — говорю я над членом Лайла. — О боги, пожалуйста. — Я не припомню, чтобы говорил тебе останавливаться, ангел. — Лайл хватает меня за подбородок и тянет вверх для яростного поцелуя, проводя языком по моим губам, а затем кусая мою нижнюю губу в жадном, наказывающем образе. Я вздыхаю и наклоняюсь над ним, проводя языком по его головке. Коса вводит свой член в меня, пирсинг за пирсингом, и я заставляю свою задницу замереть, наслаждаясь, когда его дюймы дарят моей киске внимание, которого я всегда от него жажду. — Коса, — умоляю я. Он ласкает мою задницу большим пальцем. — Ты поняла, что я сказал? *«Я отдаю команды»,* — говорю я ему. — Не сегодня, нет. — Он входит в меня полностью. Я кричу, выгибая спину, прежде чем Лайл кладет руки по обе стороны моей головы и трахает мой рот с бешеной скоростью. Коса трахает меня без предупреждения, хватая за бедра и входя с равной яростью, мои внутренние стенки вибрируют от удовольствия. Мои парные входят в меня с обеих сторон, пока мои глаза не закатываются в голову, и я не кричу вокруг них обоих. Моя киска конвульсивно сжимается, заливая член Косы, в то время как предэякулят Лайла наполняет мой рот. Звезды мерцают в моем зрении, и мое тело сжимается в более тугие и тугие круги, пока я не начинаю чувствовать головокружение от ощущения. — Заткни уши моей Регине! — кричит Дикарь, опуская стекло с переднего пассажирского сиденья. — Ксандер, возьми Юджина! — Руки Лайла зажимают мои уши как раз перед тем, как раздаются три выстрела. Я вскрикиваю вокруг члена Лайла, отрываясь, чтобы посмотреть в заднее окно. Три мотоцикла, по два вооруженных всадника на каждом, заносят и сталкиваются друг с другом, их передние колеса пробиты. Я поворачиваюсь в другую сторону, чтобы увидеть, как Дикарь втаскивает большую часть своего тела обратно в машину с удовлетворенной улыбкой на лице. Он возвращает черный пистолет в бардачок и поднимает руки, как бы говоря: «На сегодня достаточно». — Это были последние из них, — говорит Ксандер, проверяя зеркало заднего вида. Лайл издает животный звук, и я быстро снова беру его в рот, мое сердце колотится в голове. Ксандер делает резкий поворот направо, от которого шины визжат, и я снова врезаюсь в член Косы. Моя акула стонет, прежде чем кончить, толкая меня обратно на Лайла и вколачивая свою разрядку в меня жесткими, дергающимися движениями. Лайл кончает мгновением позже, рыча и удерживая мою голову на месте, пока его бедра двигаются в прерывистых, разбитых толчках. Я кончаю, проглатывая Лайла, мое тело вибрирует вокруг них обоих, мои бедра дергаются вокруг Косы, пока он тянется вокруг меня к моему клитору, быстрые пальцы точно знают, как мне нравится. Когда наше дыхание успокаивается, они оба притягивают меня между ними, руки окутывают меня, когда Коса набрасывает свой костюм Жнеца на меня, как одеяло. Они держат меня так, как будто никогда не хотели отпускать меня сегодня вечером, носы зарыты в мою шею с обеих сторон. Мое сердце расширяется между ними, так же как моя душа трепещет в предвкушении... потому что это прохладная черная чешуя и глубокое гортанное шипение, о котором я мечтаю. ---------- Глава 67 Глава 67 Упырь Клуб погружен в жуткую тишину после ухода толпы. Это тип тишины, которая затаивает дыхание. Я все еще чувствую кожу Аурелии на себе. Ее жар, ее пальцы, ее горячая киска, прижатая ко мне, как сладкий рай. То, как ее шипение вибрировало сквозь мое тело, навсегда врезано в мою память. В те несколько мгновений она была моей. Моей невестой. Моей королевой. Все, что было после, не имеет значения. Это стоило того, блядь. Поэтому, когда три генерала шагают ко мне, их маски блестят бело-голубым под черными огнями над нами, я позволяю смерти из моих глаз сиять сквозь тени только немного. Это заставляет их шаги замедлиться. Как им повезло, что я так усердно их защищаю. Насколько я *благожелателен* как лорд василиск. — Довольно впечатляющее представление, Упырь, — говорит генерал Тайпан, засовывая в рот косяк, чтобы выглядеть невозмутимым. — Его Величество и я подумали, что я немного подниму людям боевой дух, — гладко отвечаю я. — Осмелюсь сказать, думаю, это сработало. Тайпан фыркает и направляется к бару, где одинокая женщина медленно вытирает деревянную поверхность, притворяясь, что не слушает нас. Генерал Браун опрокидывает свой ром с колой, прежде чем снова натянуть маску на место. Его голос тих, когда он говорит со мной. — У твоей девушки были интересные шрамы на животе, — говорит он, не встречаясь со мной взглядом. — Как она их получила? Я пожимаю плечами. — Иногда наши враги берут верх. — Уйди. — Команда разносится по клубу, глубокая и отчетливая. Мейс Нага выходит на свет из темного угла, одна рука в кармане брюк. — Я хочу поговорить с моим лордом василиском наедине. — Два других генерала кланяются ему, прежде чем уйти, и я знаю, что у них мрачные взгляды под масками. Они всегда завидовали мне. О, иметь полное внимание змеиного короля. О, быть зверем с *большей силой*, чем змеиный король. Мейс глубоко вдыхает, оглядывая клуб, осматривая огни над нами и пустую сцену. Остатки ночи остались: брызги спермы и алкоголя на полу, стеклянная бутылка, откатившаяся в сторону. Все это исчезает в присутствии зверя передо мной. Тьма, которую он носит, как одеяние, притягивает меня и мои тени. Она всегда так делала. Его сила — приманка для самых темных зверей. Даже без многочисленных кровавых договоров, которые у меня с ним есть, он удерживал бы мое злобное внимание. Мейс потирает нижнюю губу большим пальцем, прежде чем обнажить свои словесные клыки. — Ты думал, я не узнаю собственное потомство? Слова повисают в воздухе между нами, как труп, покачивающийся на ветру. Они высасывают весь воздух из комнаты. Они заставляют мою тьму взволнованно дергаться. — Ты всегда играл со мной в маленькие игры, — говорит Мейс. — Всегда испытывал мои границы. — Наконец он поворачивается ко мне, его голос ровен и опасен. — И ты знаешь, что мне нравится испытывать тебя в ответ. — Я склоняю голову. — Но, конечно, ты знал, что я замечу. — Уголки его тонких губ приподнимаются в злобном ритме. — Она притягивает зверей, моя Аурелия. Именно поэтому мне пришлось отстранить ее в подростковом возрасте. Я начал замечать долгие взгляды, которые звери бросали на нее. То, как они отслеживали ее запах по комнате еще до того, как она достигла зрелости. — Он качает головой. — Ее мать никогда не была такой. Я отношу это к тому, что моя собственная кровь сыграла роль в той силе, которой она обладает. Теперь он называет ее своей. Теперь он пытается утверждать, что его действия были для защиты. В глубине меня есть сила, которая пытается раздвинуть тени. Которая царапает своими тупыми пальцами мои ребра. Но он не победит сегодня. Я позаботился об этом навсегда. — Я всегда знал, что один из ее парных будет змеей. Как могло быть иначе? Я просто удивлен, что ты так долго это скрывал. — Я удивлен, что ты никогда не догадался, что это я, — говорю я. Король змей не сводит с меня глаз. Мы оба знаем, что он ошибался, недооценивая свою дочь слишком много раз. Один мифический оборотень имел смысл в его голове. Но два мифических парных были для него немыслимы. Он думал, что я буду Рексом собственного логова. Как мало он знает о силах, движущих миром. — Ты связан со *мной*. — Это первая нота эмоции в его голосе за многие годы. — Ты связан с *моей* кровью. Она может владеть твоей душой, — он пожимает плечами, играя со своей отстраненной змеей вокруг запястья, — но твоя кровь принадлежит мне. Вместе мы превратим этот мир в наш. Ты знал это с самого начала. — Так и есть, — говорю я, выпрямляясь в полный рост. — Этот мир узнает верховенство змей, и мы будут теми, кто проложит путь. Мейс кивает, его глаза оценивают меня. Он видит василиска. Он видит отсутствие эмоций, психопата за багровым свечением. — Аурелия выполнила свою цель. У меня есть деньги от ее продажи. Число покупателей на нее уменьшается по мере того, как ее... дикость становится известна. Пришло время покончить с ней. — Это было прикрытием уже некоторое время, — осторожно замечаю я. — Желание казнить ее. — Больше не прикрытие. Это определенность, потому что ты будешь тем, кто это сделает. — Мейс проводит пальцем по метке на своем предплечье. — Я призываю нашу кровную связь. Я приказываю тебе, лорд Василиск, казнить свою Регину, Аурелию Костеплет. Брачная метка на моей шее кричит. Кровавый договор над моим пупком натягивается, как удавка. Мои глаза горят, требуя пепла и смерти. Я склоняю голову в покорности. — Моя воля — твоя, Ваше Величество. — О, я знаю, — гладко говорит он. — Как только ты убьешь свою Регину, ты будешь свободен для более важной задачи, стоящей перед тобой. ---------- ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Глава 68 ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Глава 68 Аурелия Я просыпаюсь с криком. — Он знает! — кричу я. — Мой отец знает, что Упырь — мой парный. Он приказал ему убить меня! Вокруг меня множество рук, и я отбрасываю их, выпрыгивая из кровати. Я шатаюсь от движения, слегка покачиваясь, переориентируясь. Мы снова в нашей комнате в общежитии анимусов, и все еще темно. Ксандер долетел до нас, а Лайл отнес меня в кровать. Но теперь мой пульс бьет боевым барабаном в моем черепе. — Он знает! — снова кричу я Косе, который первым выпрыгивает из кровати и подходит ко мне. — Как ты можешь это знать, ангел? — спрашивает Лайл, приподнимаясь, чтобы сесть. — Змеиная магия, — рычит Ксандер, вставая. — Что именно ты видела, Регина? Я пересказываю то, что видела, быстрыми предложениями, пока мои парные протирают глаза. Упырь в пустом клубе, мой отец и их разговор. Дерганье кровавого договора. — Значит, раньше ты видела воспоминания, а теперь видишь все в реальном времени? — Дикарь проверяет небо снаружи, и я тоже смотрю. Первые лучи солнца появляются над горами вдалеке. Я расхаживаю по комнате. Упырь позаботился о том, чтобы я это увидела. Я не понимаю, как я знаю это, но я чувствую это знание в той части меня, которая предназначена только для него. *Она может владеть твоей душой, но я владею твоей кровью.* Боль в моей груди, как глубокая рана. Была ссылка на его холодное сердце и задачу, которая должна была произойти. Что-то важное, что может сделать только мой парный-василиск. Он хотел, чтобы я услышала этот разговор полностью. Хотел, чтобы я знала, чтобы я могла подготовиться. *Я буду иметь тебя с твоими клыками наружу или никак.* — Регина... — начинает Лайл. — Я могу справиться с ним. Я останавливаюсь перед окном, поворачиваясь к ним лицом, и меня встречает тишина. — Коса, ты ошибался. — Мой голос тяжел, как труп. — Упырь — не самый опасный член этой стаи. — Вес моей силы наполняет мои кости. — Я. Правда простирается, как лучи света, между нами пятью. — Аурелия, — говорит Ксандер, — ты уверена в этом? Что ты хочешь это сделать? — Я дарю ему маленькую благодарную улыбку. Из четырех парных здесь он тот, на кого я могу положиться, что он не остановит меня. Его уважение ко мне лежит на другом уровне. Он тот, кто видел меня в моем худшем состоянии. Самой уязвимой и испуганной. Он видел, как я возвращалась из невозможного. Золото вспыхивает в глазах моего дракона, почти как если бы он напоминал мне о словах, сказанных ранее. Что он был моим собственным генералом в войнах так давно. И Упырь. Он хочет увидеть, из чего я сделана. Он хочет увидеть, что я достаточно сильна, чтобы встретиться с правдой и с тем, что с ней связано. Челюсти щелкают внутри меня, привлекая мое внимание. Шепот улыбки изгибает мои губы, когда я погружаюсь в ледяные глубины, которые являются моей акулой. Температура в комнате падает. Мое сердце замедляется до методичного барабанного боя. Клинически. Точно. — Да. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Косу и Ксандера, и для меня мой голос звучит так, будто эхом отдается в пустой, темной комнате. — Я сделаю то, что должно быть сделано. Наш враг движется в темноте, но и мы тоже. Когда снова наступит ночь, нужно сделать еще кое-что. — Мне не нравится, когда она такая, — признается Дикарь. — Она не дает мне обниматься. — Я думаю, это круто, — радостно говорит Минни, глядя на меня с другого конца обеденного стола. — Она как убийца или что-то в этом роде. Коса соглашается, моя большая акула-анима всегда держится рядом со мной и наслаждается силой, которую мы разделяем. Где-то внутри него большая белая акула скрежещет зубами и бьет хвостом от радости. Генри левитирует перед моим лицом и экспериментально чирикает. — Маленькое, красивое создание, — говорю я бесстрастно. — Ты останешься со мной сегодня. Послушно он садится на мое плечо, прижимаясь своим крошечным тельцем к моей шее, как будто пытается влить в меня тепло. Ксандер наблюдает из угла комнаты, и я поворачиваюсь к нему, не мигая. Топот по лестнице говорит мне, что Сабрина и Стэйси присоединились к нам. Но когда появляется Сабрина, она отбрасывает капюшон и направляется ко мне. — Это правда? — тяжело дышит она, ее голос необычно резок. — Этот псих-генерал — твой парный? Все это в социальных сетях, это видео с тобой в Клубе Веном. — Я знаю, что он сделал с тобой, — отвечаю я тем же бесстрастным голосом. — Сегодня ночью мы сражаемся насмерть. Карие глаза моргают, глядя на меня. — Что ты имеешь в виду? — Генералу василиску приказано убить меня, Сабрина. Я иду в бой. — Давайте не будем драматизировать, — говорит Дикарь, вскакивая на ноги. — Это не насмерть! Я буду там, чтобы убедиться, что это не так! Я медленно киваю ему, прежде чем повернуться обратно к Сабрине. Моя подруга-леопард вздыхает и садится на стул рядом с Минни за обеденным столом. — Что-то большое должно произойти, — говорит Стэйси. — Я чувствую это. Змеи никогда не были так возбуждены. — Совет фактически мертв у порога, — с отвращением говорит Минни. — Мы не можем на них полагаться. Мы должны действовать сейчас, верно, Ксандер? — Верно, Минни, — говорит он. — Но это также включает в себя обеспечение того, чтобы Аурелия не дала себя убить. Дикарь поднимает руку. — Я всегда на дежурстве для этого, и Лайл тоже сегодня, и клан Деви. — Василиск придет не один, — уточняю я, глядя на них всех. — С ним собирается и другая тьма. Стэйси делает на меня большие глаза. — Кто, Лия? И где? — Я приведу его к месту, где мы будем сражаться, — говорю я, складывая руки на столе. — Он хочет увидеть мою силу. Сегодня ночью мы наконец увидим, почему я Регина стаи Костеплет. В комнате снова тишина. И я наслаждаюсь этим. В ночи я двигаюсь. Я опускаюсь во что-то более темное, чем мое акулье «я». Во что-то более страшное, чем глубины темного океана. Во что-то более близкое к ничему. В одно мгновение я стою на парапете над общежитием анимусов, за мной наблюдают мои парные и друзья, а в следующее я... Это похоже на полет, только у меня нет крыльев. Я в воздухе и под звездами, но нет воздушных течений, направляющих мое тело. Даже холода на моем лице. Я не человек. Не животное. Это совершенно темная сила, и мои эмоции кажутся невидимыми. Теперь я понимаю, почему мой пятый парной такой. Мой дракон-парной взлетает в небо позади меня, много путешественников на его спине, когда его мощные крылья взмахивают, нарушая воздух. Это не влияет на меня, потому что я выше таких вещей в своей текущей форме. Они следуют за мной, когда я следую за своим духом сквозь ночь. *Вещи* зовут меня в воздухе, пытаясь отвлечь мое внимание, но моя цель всепоглощающа, моя сосредоточенность точна. Мое сердце жаждет насилия. Оно жаждет злобных вещей в мире. Оно жаждет смерти. Это задевает что-то человеческое глубоко внутри меня, но я отбрасываю это в сторону на мгновение. В этот момент наши пути расходятся. Мой дракон-парной летит на север, а я лечу на восток. Меня ведут к сгущающейся тьме, такой же знакомой, как моя собственная душа. Сломанная часть в пустоте. Свернутая часть силы, готовая нанести удар. Там, в темноте руин старого Особняка Нага, он скользит. Как черный, извивающийся ствол дерева, он движется сквозь пепел, его раздвоенный язык пробует воздух. Я приземляюсь на корточки на грязной земле, которая когда-то была пышным газоном. Голова поворачивается ко мне, глаза красные сквозь тьму. *«Змейка вышла поиграть».* — Здесь нет игр. — Снова я становлюсь тьмой, взлетая в небо, как шар чистой силы. Погоня началась. Сила Упыря поднимается в ночь, следуя за мной на север. В этой форме мы оба быстры, и я осторожна, чтобы быть непредсказуемой. Я петляю туда-сюда, но все это время двигаюсь к одному точному месту. Когда мы приближаемся к группе складов, освещенных гнусными белыми прожекторами, Упырь хихикает в моей голове. Я не вижу Ксандера, но знаю, что он где-то там. Будучи не чем иным, как тенью, я прохожу сквозь защитный пузырь драконьей силы, образующий границу вокруг этого места, и это едва ощущается как щекотка. Я приземляюсь на крышу центрального склада. В человеческой форме я встаю на ноги. Упырь приземляется, вновь материализуясь в свою почти семифутовую мускулистую форму. — Только ты и я, лорд василиск, — говорю я, чувствуя, как сила собирается в моих венах. Генерал моего отца возвышается надо мной. — Это никогда не были только мы, змейка. — Он смотрит вверх, туда, где Ксандер осторожно кружит. Я не вижу, кто сейчас на его спине. — У них есть свои приказы, — уверяю я его. — Они не будут вмешиваться. Это началось с тебя и меня, хотя я тогда не знала об этом. — И все же мы оказались здесь. Ты бы убила меня, змейка, если бы до этого дошло? Я серьезно отношусь к этому вопросу. В основном потому, что я уже думала об этом. Если бы Упырь представлял опасность для моих парных, моих друзей, всего, что я любила, что бы я сделала? — Ты — часть меня, — ровно говорю я. — И я убивала части себя, чтобы стать тем, кто я есть. Чтобы спасти тех, кого люблю. Да, Упырь, я бы убила. На мгновение — бесконечно малое во времени, но достаточное для Регины — я вижу вспышку чего-то в этих багровых лазерах. О чем я подумаю позже, и определенно до конца своей жизни. Упырь оглядывается через плечо на землю, где вдалеке собрались змеиные военные. Затем *сквозь* них выбегает Ракель, волчий аним, широко раскрыв глаза, размахивая руками, бежит по бетону. ---------- Глава 69 Глава 69 Дикарь Высоко на спине Ксандера я дрожу от нетерпения, чтобы увидеть, как моя хрустящая пирожная надирает задницу василиску сегодня вечером, но когда Ракель появляется, бегом пересекая открытое пространство перед складами, мне кажется, что мой мозг сейчас взорвется. *«Ракель!»* — кричу я в ее голову. *«Где?»* — рявкает Ксандер в моей голове. *«Ты их не видишь?»* — я вытягиваю шею, чтобы посмотреть. *«Это Ракель!»* *«Мистер Фенгари!»* — в моей голове раздается слабый крик. *«Вы здесь?»* *«Да! Над куполом! Аурелия сделала нас невидимыми!»* Ракель поднимает глаза, пытаясь найти нас взглядом. *«Вам нужно увидеть, что они здесь делают. Я думаю, я могу вас впустить».* *«Как?»* — кричу я им в ответ. Как они вообще здесь? Моя хрустящая пирожная и Упырь все еще разговаривают на крыше, и я не уверен, видели ли они дух волчьего анима. Почему их нет в их теле! Это объясняет, почему мы не видели, как они просыпаются. *Дикая Мать,* это так плохо. Ксандер и Коса, должно быть, переключили свое зрение, потому что теперь они отслеживают движения анима к среднему складу. Лайл и клан Деви не смогут их видеть, потому что они кошки, и Лайл недовольно ворчит позади меня. Ракель исчезает внутри склада слева. *«На землю!»* — приказываю я Ксандеру, вбивая пятки в его чешую, как будто он лошадь. Ксандер ныряет к земле, и Минни издает маленький вскрик. В следующую минуту я вижу, как три объекта левитируют себя в тень леса, окружающего это место, как рождественский венок. Похоже, перегрузки дракона не для них, и это справедливо. Но теперь у меня проблема: Ксандеру негде приземлиться, так почему же он так быстро мчится к земле? *«Лайл!»* — кричу я в его голову. *«Я держу тебя, волк»,* — рычит Лайл, прежде чем я чувствую, как меня поднимают со спины Ксандера. Ксандер стремительно уменьшается под нами, и через секунду он уже не подо мной, и мы все летим вниз в человеческой форме в деревья, как птенцы, которые не умеют пользоваться крыльями. К счастью, Лайл — хорошая наседка и ловит меня и Косу в любви своей силы и спускает нас вниз. Когда мои босые ноги касаются твердой почвы, я вскакиваю на ноги от возбуждения. Коса стряхивает серебряные волосы с лица и уже направляется к синему свечению купола. Клан Деви уже там, и Лайл с Ксандером бегут к ним. Я последний, черт возьми! Могучий рев разрывает воздух, как раз когда я достигаю их. Два массивных василиска поднимаются на среднем складе, как раз когда синий купол гаснет. *«Мистер Фенгари!»* — Ракель кричит в моей голове. ---------- Глава 70 Глава 70 Аурелия Требуется усилие, чтобы сохранить Ксандера и клан Деви в невидимости, когда Ксандер грубо приземлился на землю. Я уверена, что Дикарь уже увидел Ракель, но я не могу уделить им больше внимания, так как битва за мою жизнь вот-вот начнется. Я склоняю голову набок, глядя на вражеского василиска. — Ты обещал мне вернуть Ракель. — И я вернул, — говорит он, пожимая плечами. — Ты здесь, они здесь. Значит, волк возвращен. — Он делает тяжелый, многозначительный шаг ко мне. — Ты тянешь время, змейка? Я тоже делаю шаг вперед, показывая, что не боюсь. — Ты вообще меня знаешь? — Он замирает, и у меня создается впечатление, что вспышка ярости проносится сквозь его тени. — Ты думаешь, что наблюдение за мной все это время означает, что ты *знаешь* меня? — шиплю я. — Ты смотрел на меня из темноты, как трус. Как червяк, ползущий сквозь землю. Он скалит на меня клыки. — Я здесь, чтобы убить тебя, — говорит он, и я не слышу ни капли эмоций в его голосе. Так же, как и в моем. Интересно, как долго он скрывал свои эмоции за тьмой. — А я здесь, чтобы остановить тебя, — говорю я. — Начнем, теневой человек? — Я поднимаю руку, и вокруг нее вьется клочок тьмы. Ленивый, как дым, черный, как полночь. — О, ты только посмотри? — Я не предупреждаю его, когда взрываюсь наружу. Расту огромной, растущей чешуей и ужасными глазами. Глаза, подобные смерти, горят в моем черепе. Я делала эту форму только один раз, и в тот раз я была совершенно не готова к тому, как синие лазеры выстрелили из моих глаз. Это происходит снова. Упырь отлетает назад от силы этого. Двойные лучи жара преследуют его по бетону, и звук, похожий на электрическое гудение, наполняет воздух. Бетон дымится. Я чувствую едкий запах гари на языке, и Упырь обращается в свою василисковую форму, прежде чем удариться о землю. *«Тебе нужно закрыть глаза»,* — шипит он в мою голову. *«Если ты не хочешь убить каждую душу здесь».* О, верно. Мои новые тени, кажется, хотят играть, но они являются продолжением меня и двигаются по моей команде так же, как и хвост. Я подтягиваю тени, накладывая их на свои глаза, как повязку. Мой мир погружается во тьму. *«Не слишком густо»,* — говорит Упырь, *«или ты не сможешь видеть».* *«Спасибо»,* — говорю я, убирая тонкие слои тени, пока она не пропускает свет, как солнцезащитные очки. *«Пожалуйста».* — Внезапно он передо мной, откидывает свою большую голову назад, а затем наносит удар. Это тело может быть для меня новым, но меня *воспитывали* как кобру. Уклоняться от атаки для меня естественно, и я ухожу влево, прежде чем наброситься на него, вонзаясь в его толстую шкуру. Большие василисковые клыки разрывают его прохладную чешую, и Регина во мне кричит, видя, как мы раним нашего парного. Яд вытекает из моих клыков, кровь наполняет мой рот, и плоть поддается мне. Он ревет в небо. *«Ты никогда не рассказывал мне, как ты оказался в Особняке Халфизер»,* — говорю я, отпуская его и спрыгивая с крыши склада. *«Я очень хорошо изучила твой позвоночник. Если я выиграю, ты должен мне рассказать».* Упырь ничего не говорит, когда я поворачиваюсь и вижу, как он смотрит на меня с крыши вниз, его язык высовывается, чтобы попробовать воздух. Сбоку от меня синий купол исчезает, и мои парные бегут к складам. ---------- Глава 71 Глава 71 Ксандер Клан Деви остается на линии деревьев, пока мы с Дикарем бежим к дальнему складу, следуя за полупрозрачной астральной формой Ракель. Коса и Лайл направляются к центральному складу, который Упырь в настоящее время использует для своей конфронтации с Аурелией. У меня есть неприятное подозрение, как волчий аним оказался здесь, но мы проанализируем это позже. Я должен сказать себе, что с Аурелией все будет в порядке, потому что желание взлететь туда и вырвать горло этому чешуйчатому монстру слишком сильно. Мы можем сказать, что они телепатически общаются друг с другом, но будь то насмешки или флирт, мы, возможно, никогда не узнаем. Минни пообещала мне, что вмешается, если в битве что-то пойдет не так, и я полностью верю, что у нее есть сила сбросить ублюдка с крыши, если она захочет. Это единственное, что позволяет мне быть терпеливым, пока мы проникаем в склад номер один. *«Камеры?»* — Дикарь говорит в моей голове. *«Выключены».* — Я уже отправил электронику в нерабочее состояние в тот момент, когда купол растворился. Мейс потратил много кровавых денег на это место, а дорогие склады полагаются на электронику. Выведи их из строя, и они перейдут на резервные генераторы. Выведи резервные генераторы, и они перейдут на третичные генераторы. Выведи третичные генераторы, и все вернется к ручному управлению, как сейчас. Противопожарные двери с грохотом распахиваются сами собой, и Ракель отчаянно жестикулирует нам внутрь. Я включаю питание обратно, чтобы избежать подозрений, оставляя только камеры выведенными из строя. Кто бы ни был внутри, спишет это на сражающихся василисков. *«Надеюсь, это не ловушка»,* — бормочу я им обоим. *«Там не должно быть какого-нибудь змеино-волчьего гибридного эксперимента или чего-то в этом роде».* Ракель бежит впереди нас, проходя прямо сквозь меня — неприятное, дрожащее ощущение — прежде чем замедлиться. *«Тише!»* Дикарь оглядывается через плечо, чтобы сделать озадаченное лицо, когда мы шагаем за волчьим анимом в темный коридор. Мы спускаемся по одной металлической лестнице, затем по другой, выходя в хорошо освещенный коридор, уставленный стеклом. Ракель прижимает палец к губам и указывает на первое окно. Множество голосов раздается снизу, один из них знакомый. Ракель приседает и начинает ползти на четвереньках. Мы с Дикарем копируем их, ползя под окнами, чтобы заглянуть в склад внизу. Шарлотта, блядь, Нага стоит с бейсболкой и свистком в центре ряда твердых синих гимнастических матов, пока дети бегают вокруг нее с настоящими военными винтовками. Я ругаюсь под нос. — Это школа? — шепчет Дикарь. — Они проводят учения, — отвечает Ракель. — У них есть настоящее оружие. Но посмотри в сторону. — Я следую за татуированным, прозрачным пальцем Ракель в правую часть спортзала, где меньшая группа подростков, едва достигших возраста брачной метки, держит в руках темных, полупрозрачных змей. — Почему у них маленькие змеи? — спрашивает Дикарь. Но мои магические глаза видят, что это не физические змеи вообще. Если бы я был религиозным зверем, я бы перекрестился. — Этого не может быть, — бормочу я. — Как они вообще научились это делать? Изумленный взгляд Ракель подтверждает это. — Я думала, что это миф. — Это самая темная магия, — говорю я. — Конечно, они используют ее сейчас. Но дети— — Это *детеныши*, — шепчет Дикарь. — Мы не можем их убивать. Ракель снова прижимает палец к губам и жестом указывает нам возвращаться. Послушно мы следуем за ними. Я хочу выбраться из этого места как можно скорее, и Дикарь тоже. Мейс использует детей-солдат. Я не должен удивляться, но я, блядь, удивлен. В военных действиях должны быть правила, но, похоже, в Змеином Суде сейчас все сходит с рук. Дикарь больше не может сдерживаться, и когда мы возвращаемся в темный коридор, ведущий наружу, он поворачивается к Ракель. — Почему ты не вернулась к нам? — спрашивает он, хватаясь за волосы. — Мы так волновались, Ракель! Ракель неловко потирает руку. — Насчет этого... — Глубокое rumbling рычание раздается дальше по коридору. Четыре волка крадутся вперед, зубы оскалены, слюна капает с открытых пастей. — Оказывается, — неловко говорит Ракель, — я регус стаи, охраняющей это место. Серебряные Хвосты. И они... привязаны ко мне теперь. Я хватаю Дикаря за талию и бегу. ---------- Глава 72 Глава 72 Аурелия Лорд василиск прыгает прямо с крыши склада, челюсти широко раскрыты, клыки направлены на меня. Взволнованная тем, что он клюнул на мою приманку, я снимаю тени с глаз, выпуская синие лазеры. Моя сила снова гудит в воздухе, попадая Упырю прямо в лицо. Его голова откидывается назад, прежде чем он сворачивает в сторону, перекатываясь, и его приземление заставляет землю дрожать. Змеи, наблюдающие за нами поблизости, разбегаются на своих машинах, кричат в свои коммуникационные устройства, шины визжат. Я снова закрываю глаза, когда Упырь приходит в себя и поднимается. Мы кружим друг вокруг друга на бетоне, резкие прожекторы показывают мне каждый сантиметр обожженной плоти на этой могучей морде. *«Больно?»* — спрашиваю я. *«Когда твой парной ранит тебя?»* Он не сводит с меня глаз, слабый красный свет сосредоточен за тенями. *«Я бы сказал, что ты эксперт в этом. Должно быть, рекорд. Четверо из тех, кого ты называешь парными, пытались причинить тебе боль».* Я наблюдаю за каждым его мускулом, когда мы продолжаем наш круг. *«Ты действительно их ненавидишь?»* Его язык пробует воздух, большой и раздвоенный. Я помню, как он лизал меня в Клубе Веном. *«Как я мог не ненавидеть? Они не сделали ничего, чтобы заслужить тебя».* Мой разум кружится в чистом шоке. Тени вылетают из его тела, и, не ожидая этого движения, я лечу в сторону, и они просто следуют за мной. Полосы тени обвиваются вокруг моего тела, захватывая мои мышцы. Я борюсь против них, когда Упырь приближается, красный цвет его глаз набирает силу. Я толкаю его телекинетическим ударом, который отправляет его в штопор назад, как горизонтальный ствол дерева. Тени, связывающие меня, ослабевают, и я стряхиваю их, чтобы преследовать его. Упырь приземляется, перекатываясь по бетону, и я прыгаю на его спину, обвивая свой хвост вокруг его, обматывая свое тело вокруг него, пока я не натягиваюсь, полностью захватывая его. Он шипит в знак протеста. *«Предлог, чтобы приблизиться ко мне?»* — дразнит он. *«Нет»,* — рычу я. *«И держи свой гемипенис подальше от меня».* *«Ты можешь поместить свою клоаку куда угодно».* Было время, когда я позволила парному совершить ошибку. Позволила парному воспользоваться мной. *«Ксандер, возможно, никогда не оправится от того, что сделал. Его сожаление ничего для него не значит. Я не позволю этому случиться снова».* — Я сжимаю свое тело вокруг его, как анаконда вокруг добычи. *«Я чувствую твои легкие»,* — злобно говорю я. *«Воздух, который пытается попасть внутрь».* *«Я чувствую биение твоего сердца»,* — шепчет он. Я пытаюсь развернуться, но слишком поздно. Мы запутались, и Упырь, чувствуя мои намерения, начинает обвиваться вокруг меня. Его сила обвивается вокруг меня, темная и интенсивная. Его чешуя скользит по моей, теперь теплая, скользя и освобождая что-то внутри меня. Внезапно я хочу вдохнуть эту темную силу в основания моих легких и позволить ей поглотить меня, пока я не опьянею от нее. *«Я ждал тебя»,* — говорит он, как раз перед тем, как мое зрение гаснет, и все становится черным. ---------- Глава 73 Глава 73 Упырь *Чуть больше года назад* Она в нашем домике, но на этот раз на диване лежит дорожная сумка, и она тщательно пересчитывает вещи внутри. Она издает тяжелый вздох и трет глаза. Я знал, что это произойдет, но внезапное осознание причиняет боль так, как ничто раньше. Она собирается уйти. Уйти от *меня*. Я никогда не мог видеть метку на ее шее, но я знаю, что она моя. Я позволяю себе осознать это, как только она достигает совершеннолетия. Как только Мейс Нага приходит в наш домик и заставляет ее подчиниться. Это запечатывает все. Пришло время. И у меня нет другого выбора. Я монстр в клетке из всей тьмы, всей тишины, всего холода. И это хорошо. Это напоминает мне о времени, когда я был молод и моя семья отослала меня из деревни, чтобы я был один, где я не мог никому причинить боль. Где мои глаза не убили бы моих друзей. Все, что я помню о своих опекунах, — это шепот «Мне жаль», произнесенный на отчаянном дыхании. Испуганном дыхании. И теперь, в другом типе заточения, я лежу в безопасности, когда *она* входит. Я чувствую только облегчение от силы, проходящей сквозь стальную дверь. Эта золотая сила несет обещание против моей ноющей души. Искусный разум касается моего позвоночника. Сначала он удивленно вздрагивает, затем нежно обращается с силой, которой я себя окружил. Моя Регина пришла за мной. Это сработало. Все будет хорошо. ---------- Глава 74 Глава 74 Аурелия Чешуя Упыря скользит по моей, и я понимаю, что он полностью захватил меня, вся длина его могучего тела полностью обвивает мое. Он должен пытаться убить меня, так почему же это кажется утешительным после того, что я только что видела? Каждое его воспоминание заставляет меня шататься. Заставляет мой мир вращаться вокруг своей оси, так что я не знаю, где верх, а где низ. Как будто я попала под сильную волну, которая отправляет меня кувыркаться в подводном течении. *«Что...»* — мне удается выдавить. Каждый раз, когда я вижу, как он наблюдает за мной в своих воспоминаниях, это как еще один удар ножом в живот. Даже в мои самые темные моменты он был там. Когда я собирала сумку, он был там. Я помню тот момент, пересчитывая тампоны в сумке. Пересчитывая свои скудные пожитки. Если бы только я подняла голову и немного повернулась, я могла бы заметить его. Край тени, возможно, даже свечение брачной метки. Но как мы попали из того первого воспоминания в следующее? Что он сделал? *«Что-то есть между тем, как ты понял, что я собираюсь уйти, и тем, как тебя заперли в Особняке Халфизер с этой тенью вокруг твоего позвоночника. Что это было, Упырь? Что сработало?»* Внезапно он исчезает. В облаке черной тени давление на мое тело ослабевает, и василиск оказывается передо мной. Я поднимаюсь, готовая атаковать, но у меня кружится голова от того, что я вырубилась. *«Что ты от меня скрываешь?»* — шиплю я, пробуя воздух на инстинкте, пытаясь прочитать его. Что это значит? Как зверь может перейти от воплощения смерти к смерти на пороге в Особняке Халфизер? Но я чувствую только адреналин в воздухе, змей и кошек. Ярость поднимается по моему позвоночнику, и я щелкаю клыками, прежде чем прыгнуть на него, пасть в первую очередь. Он готов к этому и исчезает в черной тени, заставляя меня скользнуть сквозь него. Упырь появляется позади меня, нанося удар клыками наружу. Но теперь я научилась кое-чему новому и исчезаю в тени. Это заставляет его ударить по земле, но он выпрямляется, когда я появляюсь позади него. Я наношу удар, он исчезает и появляется позади меня. Когда он наносит удар, я исчезаю и появляюсь позади него. Быстрее и быстрее мы движемся, пытаясь превзойти друг друга в тенях. Я смутно осознаю крики с земли вокруг нас, но мне нужно сохранять полную концентрацию, чтобы не быть укушенной. Упырь быстр, но у меня такое чувство, что он наслаждается этим. Когда он в последний раз сражался с кем-то своего размера? Наконец, с меня достаточно, я появляюсь на расстоянии и обвиваю его телекинезом, чтобы он не мог снова уйти в темноту. Я поднимаю его в воздух, и он борется против меня. *«Я твоя Регина»,* — шиплю я, пока он борется с моей хваткой. *«Я всегда буду сильнее тебя».* *«Я знаю»,* — хрипит он. *«Я знаю, змейка. Это моя единственная отрада».* Если бы у меня были брови, я бы нахмурилась от этого. От всего этого. *«Каков твой план?»* — Внезапно я отпускаю его, и он с грохотом падает на бетон. *«Ах, змейка».* Я кружу вокруг него на расстоянии. Он снова исчезает, и *на* этот раз я не двигаюсь, когда он вонзается в меня, прямо в шею, своими большими острыми клыками. Мой шипящий звук боли очень реален, и по какой-то странной причине ублюдок обращается. Его человеческая форма обвивает своими конечностями мою шею, клыки все еще погружены глубоко, горячий язык высовывается и обжигает мою кожу. Моя реальность сужается до этой единственной точки. Пока это не становится только я и он. Пока почти десятилетие боли между нами не режет глубже и глубже. Как одиноко нам обоим было. Так мучительно близко. Так мучительно раздельно. Мое дыхание сбивается, прежде чем я тоже обращаюсь. Я сжимаюсь, и он движется вместе со мной к земле, пока его тело не изгибается вокруг моего обнаженного, его дыхание горячо на моей шее, его клыки все еще пронзают мою кожу. Он отпускает меня с шипением, и я кружусь, чтобы уставиться на него. Я не знаю почему, но мои глаза наполняются слезами при виде его. Воспоминания, которые он мне показал, сталкиваются вместе, как фракталы в моем мозгу, и это вдруг становится слишком. Мое зрение затуманивается. Мое сердце бьется в ритме грустной, одинокой песни. — Нет. — Его рычание превращается во вздох. — *Нет*. Мое сердце так болит. Моему сердцу так больно, что оно, кажется, умирает под тяжестью этого. *Мой* парной. *Мой*, собственность моего отца, как и моя мать. В моей голове раздаются тысячи гневных криков, неистовых, разъяренных. *Мне нужно, чтобы ты была с клыками наружу*. Он не хочет моих слез. Я поднимаю руку, чтобы ударить его по лицу — только он хватает меня за запястье стальной хваткой и смотрит на меня этими красными глазами. *«Я здесь, чтобы убить тебя»,* — рычит он. *«Ты думаешь, пощечина была лучшим способом остановить меня?»* Это первый раз, когда я вижу его обнаженное тело, и осознание поражает меня, как собственный вид удара. Мои глаза не могут не скользить по всей длине его формы, твердой и смертоносной. Созданной для битвы. Созданной для войны, если моя догадка о моем отце верна. Вокруг его пупка — договор. Как замысловатая ловушка вокруг его пупка. — Я знаю, что грядет, — цежу я сквозь зубы. Упырь замирает. — Юджин наконец сказал тебе? — Что? — Я хмурюсь. Лорд василиск вздыхает, откидывая голову назад, и это движение раздражает меня. Я собираю свою силу в левом кулаке и бью его прямо в кровавый договор. Упырь отпускает мое запястье с «офом», его тело изгибается внутрь. Но он приходит в себя слишком быстро и прижимает меня к земле. Слишком поздно я понимаю свою ошибку, потому что мы оба обнажены, кожа к коже, когда я извиваюсь против него. Его член тверд у моего живота, и я кричу от ярости, когда желание трахнуть его доводит меня почти до *безумия*. Я толкаю его, но он хватает меня за запястья. — Я подписал твой маленький контракт, знаешь ли, — цедит он над моим ртом. — Тот, где говорилось, что мы можем трахать тебя в любое время. В любом месте. Я скалю клыки. И раздвигаю ноги. — Засунь свой член в меня, прежде чем я его отрежу, — шиплю я. Очень мужская усмешка изгибает его губы, когда головка его члена касается моего входа. — Тебя заводит борьба со мной? — Он проводит клыками по моей шее в то же время, когда трется своим членом о мой влажный, пульсирующий клитор. — Ты *мокрая* от того, что знаешь, что твоя сила превосходит любого другого? Я кричу от ярости, приподнимая бедра и вталкивая его внутрь себя. Упырь выгибает шею и шипит в небо, и именно тогда я замечаю, что тени окутывают нас облаком тьмы. Мы могли бы быть в другом измерении, насколько я знаю. Но Упырь не двигается внутри меня. Разочарованная, я трусь о него, побуждая войти глубже. Я сосала его член раньше, и я знаю его форму. Что-то во мне щелкает от этого воспоминания, и я рычу, используя свою телекинезию, чтобы перекинуть нас набок, прижимая Упыря к бетону. Он кряхтит, его глаза расширяются, когда я сажусь на его член и насаживаюсь на его длину. Мы оба кричим, и тени вылетают, как змеи, обвивая мои бедра, мою талию, мою грудь. Мою шею. Как будто он хочет поглотить меня целиком. Я скачу на нем, двигая бедрами по этой массивной длине. Глаза Упыря горят багрянцем, когда он выгибает шею, и я не могу не наклониться и провести языком по напряженной мышце, пока не натыкаюсь на угол чего-то, что не является кожей. Эта маска. Эта, блядь, маска. Он не обращает внимания, поэтому когда я скольжу пальцами под ее край, он не останавливает меня, когда я срываю ее. Его лицо открывается мне. Идеальное, смуглое, с острым подбородком и прямыми бровями. В нем есть жестокая красота, созданная для того, чтобы смотреть на врагов сверху вниз с высокого трона и рычать на поле боя. Но оно искажено в шоке, потому что я не думаю, что он когда-либо намеревался позволить мне увидеть множество линий черных татуировок, покрывающих его лицо. Я узнала бы маркировки моего отца где угодно. Потому что это изящная, точная рука написала линии контроля на этом лице смерти. Символы для *контроля, раб, ошейник, тюрьма. Подчиняться*. Моему отцу было так трудно контролировать Упыря, что одного договора было недостаточно, и ему пришлось покрыть его ими. Я бы задумалась об этом больше, но член Упыря разбухает внутри меня, давя на мои внутренние стенки. — Что это? — тяжело дышу я, глядя вниз, когда я обтекаю вокруг него. — Гемипенис, помнишь? — тяжело дышит он, сжимая мою талию. — Он превращается в замок. Что-то пронзает мой живот. — Змеиный замок спаривания? — говорю я, внезапно начиная паниковать. — Да, — медленно говорит он, не моргая, глядя на меня. Я пытаюсь освободиться, ставя ногу на землю и дергаясь, чтобы встать, но член Упыря крепко и полностью удерживает меня за влагалище, как будто мы склеены. Мое сердце бьется так быстро, что я думаю, потеряю сознание. — Как долго? — шепчу я. Упырь поднимает голову, чтобы посмотреть между нами. — Только Дикая Мать может сказать. Со мной такого никогда не случалось. Я снова сажусь на его бедра, глядя на это новое лицо с каким-то удивлением. Я не знаю, почему я никогда не ожидала этого. Змеи блокируются во время спаривания; от двадцати четырех часов до трех дней — это совершенно нормально. Я просто... не ожидала, что это произойдет в человеческой форме. — Ну, блядь, — только и могу сказать я. Упырь ухмыляется мне, скаля клыки и между его светящихся глаз... единственное, что я могу описать, это ну, *безумный*. ---------- Глава 75 Глава 75 Коса Мы с Лайлом покидаем склад номер два, обмениваясь взглядами. Там вообще ничего нет. Это место пусто — бетонный ящик без окон и только с одной дверью. Или так бы я думал, если бы не мое акулье зрение. Я остановился у двери, отказавшись ступать или позволять Лайлу переступать порог этого места. — Здесь ничего нет, — сказал Лайл. — И все же я вижу в нем смерть. Мой брат-лев с беспокойством посмотрел на меня, когда я уставился на пространство с впечатлением водоворота, слабым для моих глаз, но это была скорее аура этого места. Смерть пришла сюда. И что-то похуже смерти. Это заставляло мою акулу кричать. Это завораживало мое темное сердце. Лайлу пришлось оттащить меня от этого, и я рад, что он это сделал. Впитывание любой другой темной силы отправило бы меня в место, которое лучше оставить нетронутым. Но это означало, что, когда мы вышли из склада, мы были достаточно отвлечены, чтобы столкнуться с Ксандером и Дикарем. Последнего его брат-дракон поднял в воздух, так что его ноги болтались над землей. — Эй! — сказал нам Дикарь. — Бегите, вы, придурки! Мы не спрашиваем почему, когда Ксандер бежит впереди нас, в проход, созданный между первыми двумя складами. Я больше не слышу сражающихся василисков и бегу по бетону прямо за ним, готовый спасти свою Регину. Но когда мы огибаем последний угол, оказывается, что нам не нужно спасать ее. Она и Упырь в шаре теней, и когда мы приближаемся к нему, он исчезает, открывая Аурелию, сидящую на члене Упыря, глядящую на место, где они соединены. Она поворачивается и видит нас, ее лицо светлеет. — Нам нужно уходить! — говорит она, указывая на ворота, где множество машин мчится через них. Мы знали, что у нас было не так много времени, прежде чем подоспеет подкрепление. — Тогда пошли! — говорит Дикарь, подбегая к ней и хватая ее под мышки, как будто собираясь поднять. — Нет! — кричат она и Упырь. Рот Дикаря открывается в изумлении, когда он убирает руки. — Змеиный замок, — говорит Аурелия, сжимая губы, как будто ей неловко. Она ставит ногу и показывает нам, дергаясь вверх. Основание члена Упыря движется вместе с ней. — Это магия. Нет способа разорвать это. Ксандер откидывает голову назад в отчаянии. *«Серьезно, *Аурелия?» — Не начинай, Ксандер, — резко говорит она. — Это может занять три дня. Дикарь взвизгивает, как будто ему больно, хватаясь за лицо. — Неееет! — Нам нужно уходить, сейчас, — цедит Лайл. — Нам нужно взять их обоих. — Нет. — Упырь скалит на нас клыки. — Я заберу ее на время. Аурелия вздыхает. — Хорошо. Клыки Упыря сверкают в лунном свете. — Я позабочусь, чтобы она пришла, мальчики, не волнуйтесь. Черные тени окутывают их, как собирающиеся облака, и затем они исчезают, как будто их никогда и не было. Я сжимаю зубы в отчаянии. У него все еще есть приказы убить ее. Моя Регина знает, как позаботиться о себе, но это не утихомиривает мою ярость. — Проблема! — говорит Дикарь, указывая на приближающиеся грузовики. Титус Клосон и команда кошек в настоящее время мчится к нам на грузовиках. — Ксандер, обращайся! — командую я. Внезапно в воздухе раздается гул, и защитный купол снова появляется, сияя ярко-синим над нами. Слышится безумный смех, когда Титус, стоящий в открытом кузове джипа с пистолетом в руке, указывает на нас толстым пальцем. — Вы никуда не уйдете, ублюдки! ---------- Глава 76 Глава 76 Лайл Моя анимус ревет внутри меня, и я даже не буду пытаться ее успокоить. У нас есть полное право злиться, когда в киске нашей Регины должен был быть наш член, а не член врага. Тот факт, что он забрал ее, — это полный провал с нашей стороны. То, что Титус сейчас с улюлюканьем приближается к нам, — еще один провал. Мы должны были уже уйти отсюда. — Лайл, — рычит Коса, жестом указывая на приближающиеся военные машины. — Сосредоточься. Я рычу в ответ, сосредотачиваясь и глядя на грузовик. Я протягиваю руку, посылая телекинетический удар в их сторону. Машина качается, теряя скорость, но в ней не менее шести кошек, которые смотрят на меня и противодействуют моей силе. — Не сегодня, Пардалиа! — ревет в ответ Титус. — Их слишком много, — говорю я, скрежеща зубами, потому что бежать не в моей природе. — Здесь слишком тесно, чтобы мне обратиться, — говорит Ксандер, призывая свой огненный кнут. Но они слишком далеко, и теперь колонна грузовиков разделяется, три машины едут бок о бок, нацелив оружие на нас. Дикарь поворачивается и бежит мимо меня в укрытие за складами. — Бегите все! — Куда бежать? — фыркает Ксандер, поворачиваясь и бежит за ним. — Мы все равно не можем пробиться сквозь купол. — Второй склад, — говорит Коса, поворачиваясь, чтобы последовать за ним. — Они не смогут затащить туда свои грузовики. Кто-то стреляет, пуля пролетает в дюйме от моей ноги, и я подхватываю всех своей силой, забрасывая нас за второй склад. Двигатели ревут у наших хвостов, когда Дикарь открывает большую металлическую дверь, прыгая внутрь. Ксандер и Коса следуют за ним, прижимаясь к стене. Я захлопываю дверь, как только оказываюсь внутри. Мы хотим зажать их здесь, чтобы вести более честный бой в пешем порядке. Даже без оружия у нас четверых есть шанс. — Титус отступает, — говорит Ксандер, используя свое зрение, чтобы смотреть сквозь дверь. — Он посылает других вперед. Коса? Возьми второго. — Понял. — Коса закрывает глаза, чувствуя электрические импульсы тех, кто снаружи. Ксандер обвивает огненным кнутом ручку двери, заставляя металл светиться. С другой стороны раздается болезненный крик, когда человек, схватившийся за ручку, получает ожоги третьей степени. Дверь гремит на петлях, и Ксандер отлетает в сторону, как раз когда она взрывается внутрь под действием телекинеза. Кошки перепрыгивают через упавших самцов, вскидывая оружие, и открывают огонь. Ксандер и я отбиваем пули так быстро, как только можем, пока Коса сжимает сердца, валя тех, кто позади, а Дикарь вырубает ведущего ударом по голове и хватает его винтовку. Пуля попадает мне в плечо, и удар заставляет меня сделать шаг назад с кряхтением. Это заставляет меня обратиться, и я позволяю своей аниме взять верх. Он заявляет о себе ревом, но теперь Дикарь кричит, борясь с другой винтовкой. Сила пульсирует в воздухе, когда моя телекинез встречается с пятью другими кошачьими силами. Это делает воздух заряженным, приглушая звук и силу. — Отступаем! — кричит Титус откуда-то издалека. — Звери Клосон, отступайте! Телекинез подхватывает зверей, борющихся с нашими силами, и Дикарю ничего не остается, кроме как отпустить своего врага, когда их уносят. — Вернитесь! — кричит Дикарь в дверь. — Вернитесь, вы, ублюдки... — Что-то скользит в дверь, и Ксандер узнает гранату раньше всех, вышвыривая ее обратно. За исключением того, что к ней присоединяются пять других. — Бегите! — ревет Коса, возможно, впервые в своей жизни. Ксандер практически выбрасывает Дикаря в дверь, и я беру Косу с собой. Телекинетическая сила в воздухе гудит долю секунды, прежде чем взрыв. *БУМ!* Свет и жар взрываются в воздухе, металл разлетается во все стороны, когда мы все перекатываемся по бетону. Что-то большое закрывает меня от жара, и я рычу в раздражении, поднимаясь на ноги. Ксандер отпускает меня, задняя часть его рубашки отсутствует после того, как он прикрыл Косу, Дикаря и меня. — Смотрите, кого мы имеем, — рычит Титус, и дуло пистолета упирается мне в щеку. Клосоны окружили нас, дула пистолетов приставлены к вискам. — Киска, рептилия, рыба и собака. Дикарь рычит в отчаянии, и я хочу предупредить его, чтобы он не дал нас всех перестрелять. Но затем голос, сладкий и высокий, но алчный от ярости, кричит: — Титус Клосон! Каждая голова поворачивается, чтобы увидеть Минни, Мардука и Йети, летящих к нам, глазенки маленькой тигрицы светятся от адреналина. ---------- Глава 77 Глава 77 Дикарь Как раз когда я думаю, что мы все умрем, появляется маленькая Минни, крича имя своего бывшего парного. Одним взмахом руки она отправляет нас всех в полет друг от друга. Моя задница скользит по бетону, оставляя ссадину прямо из ада, так что мне придется поговорить с ней об этом позже, но это означает, что всем дается тайм-аут... может быть, на десять секунд. Пули летят, но клан Деви отправляет их все бесполезно в небо. Рычащие кошачьи крики наполняют воздух, когда многие из пехотинцев Клосон обращаются в смесь тигров, львов, пантер и гепардов. Но Титус остается в человеческой форме, размахивая винтовкой прямо на клан Деви. Мы с Ксандером кричим «Нет!» одновременно, но Минни лучше всех нас, потому что она кричит на Титуса и машет кулаком, отправляя пулю *и* его винтовку высоко на крышу склада. Пистолеты разлетаются, когда Мардук и Йети набрасываются на других кошек, вырубая их телекинетическими ударами. Бьюсь об заклад, Титус сожалеет, что использовал диких зверей, потому что они не могут удерживать свою человеческую кожу достаточно долго, чтобы держать оружие. Но кошек слишком много, и они разделяются под sheer количеством атакующих животных. Мардук взрывает одного льва в небо, а Йети бьет другого прямо в лицо, отправляя на землю. Минни взрывает еще двоих, как раз когда я начинаю бежать, чтобы помочь им. Никто не видит, как Титус подходит к Йети сзади. Глаза сибирского тигра расширяются, когда что-то бьет его по ноге. Время, кажется, замедляется, когда я кричу имя Йети, но он просто падает, его рот открывается в начале крика. И затем раздается звук хруста. Титус разрывает Йети когтями, и мои ноги просто не двигаются достаточно быстро, когда Титус держит ногу Йети в своей металлической пасти и выплевывает ее на бетон. Минни кричит в Регинской ярости, как раз перед тем, как обратиться, одежда разрывается на ней, как папиросная бумага. Сила взрывается, как мощная океанская волна, пробегая по нашей коже, поднимая волосы и мех на всех. Титус поднимается в небо, его руки раскинуты, как у ангела, и обе его руки ломаются в плечевой кости и предплечье сами по себе. Его большое тело сжимается, его металлический рот открывается в агонии, глаза широки, как будто он не может поверить, что это происходит с ним. Затем Минни набрасывается на него, прыгая через воздух и захватывая его ноги в челюсти своей большой тигрицы, притягивая его к земле, коготь за когтем. Ничто не может ее остановить, когда Ксандер уносит Йети и Мардука в безопасное место, но нам не нужно разбираться с другими кошками. Все останавливаются. Все* *останавливается, чтобы смотреть в шоке, как Минни разрывает Титуса Клосон на куски. ---------- Глава 78 Глава 78 Коса Мы готовили Минни к этому, но ничто не могло подготовить остальных из нас к тому, как Титус кричал, умирая. Кричал свою ярость, свой гнев, свою женоненавистническую сущность, пока Минни — его крошечная Регина, которую он считал недостойной внимания — одолевала его. Ее превосходная сила всегда была там, она просто никогда не имела наглости использовать ее таким образом, чтобы причинять боль людям. Мардук смотрит с ужасным обожанием, держа в руках побледневшего Йети, пока его Регина заставляет замолчать последнего лорда Клосон. Рычание Регины Деви стихает, когда она обращается обратно, сгорбившись над изуродованным, окровавленным телом своего бывшего парного, кошачьи глаза блестят, ее лицо искажено дикой жаждой крови. С ртом и шеей, покрытыми кровью Клосон, Минни поднимается на ноги с металлической челюстью Титуса, свисающей между ее пальцами. Она смотрит на других кошек с таким ужасающим взглядом, что более чем один зверь делает шаг назад. Она бросает металл на бетон, и он звенит, отскакивая, прежде чем остановиться окончательно. Кошки Клосона падают на землю в знак подчинения, но Минни видит только своих парных. В этой ночи больше ничего не осталось. ---------- Глава 79 Глава 79 Упырь Есть только одно место, куда можно привести мою Регину. Только одно место, скрытое на виду, где никто не подумает искать некоторое время, по крайней мере. Мы снова материализуемся в темноте за старым домом Шарлотты Нага, и я прижимаю свою змейку близко, когда мои ноги касаются травы. Она обвивает свои длинные конечности вокруг моих голых бедер, когда я толкаю входную дверь и вношу ее в дом. Это не по-королевски, но достаточно близко, и с моим членом так глубоко в ее жаре, ее кожей на моей, и ее запахом в моем носу, я не могу ни на что жаловаться. Даже сейчас, когда моя маска снята, она смотрит не на меня, а на гостиную сквозь темноту, ее маленький носик вдыхает пыль и старые, знакомые запахи. — Все еще пахнет так же, — фыркает она. — Кажется, в шкафу все еще есть лапша быстрого приготовления. Она никогда не портится. — Это то, что ты хочешь съесть? — спрашиваю я, ведя ее на кухню. Она все еще избегает моего взгляда. — Я не голодна. Она не будет. Змеи не едят во время спаривания. — Но ты будешь хотеть пить, — говорю я, поднося ее к раковине. Ее мышцы сжимаются вокруг меня, когда она поворачивается, чтобы снова посмотреть на меня, и я шиплю. — Ты ждал этого, — говорит она обвинительно. Ее дыхание тепло на моем лице. Такое сладкое. Столько силы. Если бы я мог провести остаток своих дней, просто вдыхая ее, просто чувствуя ее запах в воздухе, я бы умер счастливым. Поэтому я ничего не говорю, пока тянусь вверх, к шкафу, где я знаю, что лежат стаканы. Взяв один, я сажаю ее на раковину, заглядывая через ее плечо, чтобы помыть его за ее спиной, а затем наполнить водой. Она берет у меня стакан, облизывая губы от жажды. Было время, когда я никогда не думал, что мы окажемся так близко друг к другу. Когда я думал, что контакт с ней будет отнесен к далекой мечте. Где все, что поддерживало меня в изнурительные дни, была надежда. Надежда, переносимая голубыми глазами и тенью черных волос. — Ты действительно думаешь, что это займет три дня? — тихо говорит она, кружа воду в стакане и глядя в него, как будто он содержит ответы. Я хочу сказать ей, что *у меня* есть ответы. И что только одна *другая* душа имеет ответы, чтобы спасти себя. Длинные темные ресницы трепещут, когда она пьет холодную воду, опустошая только половину стакана, прежде чем вернуть его мне. Я беру его у нее и прижимаюсь губами к тому месту, где были ее, и выпиваю воду. Она смотрит, как я пью, ее глаза на моем рту и больше нигде. Я впитываю ее внимание, как отчаявшийся человек. Она не поднимает взгляда. Стыдится ли она вдруг? — Это может занять три дня, да, — тихо говорю я, ставя стакан на стойку. Она сглатывает. — Когда ты узнал, что я твоя Регина? Я кладу палец под ее подбородок и поднимаю его. *Посмотри на меня*, — хочу я сказать. *Моя маска снята. Посмотри на меня*. Эти глаза, синие, как ультрафиолетовый луч, встречаются с моими, не моргая. Не дыша. — В первые дни я думал, что ты похожа на меня. Родственная душа, потерянная и одинокая. Я не мог понять твой орден и понял, что ты скрываешься так же, как я скрывался своими тенями. У меня была... сильная потребность заботиться о твоем благополучии. Но по мере того, как мы взрослели, я начал понимать, что то, что я чувствую к тебе, — это связь душ. — А что насчет твоей семьи? — спрашивает она. — Твоих родителей и их логова? Я глубоко вдыхаю, позволяя ее запаху окутать меня, когда я обхватываю ее задницу руками и поднимаю. Ее кровать будет слишком мала для меня, поэтому я собираю ее фиолетовые одеяла, чтобы расстелить их на полу гостиной, как гнездо. — Никто не смог сказать Мейсу, когда он спрашивал, и я вырос со своей приемной семьей, веря, что моя настоящая семья мертва по неизвестным причинам. Возможно, их казнили за то, кем они были. Я никогда не узнаю, сколько василисков было в их логове или была ли это смешанная стая, как у Фенгари. — Мне жаль, — говорит она, когда я укладываю нас обоих на слои одеял. Она смотрит на мое лицо, изучая меня, и я не могу двинуть руками, которые обнимают ее. Ее внутренние стенки снова сжимаются, когда она поправляет бедра, и на этот раз она кряхтит от растяжения моего члена. Она хмурится, глядя вниз между нами. — Тебе больно? Я фыркаю на это. — Я обречен на тени ада, змейка, но по крайней мере я вижу рай в течение трех дней из тьмы вечности. ---------- Глава 80 Глава 80 Аурелия Без его маски, с полной силой его присутствия на мне, мне вдруг становится трудно дышать. Трудно думать, будучи *так* близко, по самую шейку. Присутствие Упыря всегда было ошеломляющим. Как удушающая тьма в маленькой комнате, ты чувствуешь, что этот василиск таится где-то совсем рядом. Он действительно является воплощением чистой, скрученной, злобной силы. Я знаю, что он хочет, чтобы я смотрела на его лицо. Я не знаю, чувствует ли он облегчение, или он вообще что-то чувствует под силой своего василиска. Будучи способной превращаться в разные формы, я не подвержена силам орденов так же постоянно, как другие ордены. Упырь не может или не хочет избегать темных сил своего монстра. Они слишком важны для того, кто он есть. *Монстр — это я, и я — монстр*, — сказал он мне, когда мы впервые встретились. Просто к сожалению, гигантский змей еще более психопатичен, чем акула. Мне приходится дышать сквозь растяжение его члена, теперь, когда жар моего первоначального возбуждения остывает. И пока мы лежим здесь, я внезапно не могу поверить, что мы снова в моем маленьком домике. Когда я покинула его на следующую ночь после моей свадьбы с Халфизером, я никогда не думала, что увижу его внутренности снова. Мои глаза горят, и не в смертоносном смысле. Упырь наклоняется и проводит клыками по моей нижней губе. Его член все еще тверд, как алмаз, но он слегка дергается, когда я вдыхаю от его прикосновения. Как, черт возьми, я собираюсь провести три дня с этим зверем? Который отвечает только на те вопросы, которые хочет, чья сила посылает бесконечные покалывания по моей коже. Он двигает бедрами, и я стону, когда мой клитор приходит в движение от удовольствия. — Мы собираемся провести три дня, трахаясь? — спрашиваю я с иронией. Его язык, на этот раз раздвоенный, высовывается, чтобы попробовать меня на вкус. Мои глаза расширяются от багрового свечения. — Если ты моя на три дня, значит, я могу делать все, что захочу, не так ли? — Ну, технически, — говорю я, — если твой член застрял в таком положении, ты не можешь много чего сделать, не так ли? Я оказываюсь на спине прежде, чем понимаю, что происходит, мои ноги на мускулистых плечах Упыря, когда он входит в меня. Я вскрикиваю от внезапного приятного наполнения, покалывания спиралью пробегают по моему клитору. Значит, он *может* двигаться внутри меня. Просто не до конца. Тепло собирается за моими глазами в ответ на багровое свечение надо мной. Мои клыки выдвигаются сами собой. Тени вылетают из его плеч, сжимая мои запястья и затягивая их над головой. Мои собственные тени тянутся, медленнее и неуклюжее с новыми, меньшими движениями, и я касаюсь ими его лица. Лица, которое я хочу узнать. — Трахай меня так, как ты хотел все это время, — шиплю я. — Наполни меня своей спермой, как ты мечтал. Черные брови подергиваются в веселье, когда он вгоняет себя в меня по самые яйца. — Я должен заставить тебя умолять. — Что-то щекочет мою задницу, и я знаю, что это его тень, готовая раскрыть меня и наполнить всем, что у него есть. Я выгибаю спину в удовольствии, смеясь над своим собственным весельем. — Мы уже давно прошли это, теневой человек. Упырь проводит языком по моей шее, по моей брачной метке и до моего уха. — Скажи мне, как хорошо это чувствуется, змейка. Скажи мне, как сильно мой член заставляет тебя хотеть кончить на меня. Мое тело напрягается вокруг него, медленные пульсирующие движения, которые я даже не знаю, могу ли контролировать. Палец тени скользит внутрь моей задницы, играя с моим входом, заставляя меня задыхаться от его имени. — Я бы хотел, чтобы ты знала мое настоящее имя, — выдыхает он. — Ты будешь использовать его до конца. Упырь трахает меня жестко и быстро, как змея, наносящая удар снова и снова. Его бедра щелкают, двигая нас обоих по полу. Он рычит мне в шею, его руки сжимаются над моими, когда я кричу его имя в разрушенный потолок, принимая его и его бешеную потребность *и* его силу, которая вырывается вперед, как темный торнадо, который тянет, сосет и извивается во мне. Я позволяю ей переплетаться с моей собственной золотой силой, позволяю им танцевать в безумном циклоническом ветре их собственного творения. Я в головокружительном, сбивающем дыхание состоянии, мы оба в поту и кричим, когда Упырь кончает внутри меня. Моя шейка матки залита им, и он вбивает свое удовольствие в меня жесткими, грубыми движениями, которыми я наслаждаюсь. — Отдай мне все, — тяжело дышу я, сжимая его руки. — Я хочу все это. Он поднимает голову, и наши взгляды встречаются, наши лица наконец-то по-настоящему видят друг друга. — Аурелия, — говорит он. Еще один первый раз, и я кончаю от одной только нужды в этом одном слове. Кончаю от ощущения, как наши силы наконец-то соприкасаются. Я кончаю от внезапной необузданной эмоции, которую вижу на этом лице. Потому что там, в темноте, с голубым и красным свечением между ними, то, что я вижу — глубокое в своей красоте и совершенно неожиданное — это чистое опустошение и преданность. Я просыпаюсь на следующее утро от сердцебиения в ухе. Моя киска болит от толщины, которая в данный момент ее занимает, и с внезапным толчком суровая реальность обрушивается на меня. Грудь Упыря тепла под моим ухом, и я моргаю, глядя на свет. Знакомый свет рассвета просачивается сквозь рваные шторы. Мои глаза останавливаются на пожелтевшем материале в изумлении. Сколько раз Упырь смотрел на меня сквозь них? *«Регина»,* — в моей голове раздается слабый голос. *«Регина, ты здесь?»* *«Дикарь?»* — отвечаю я, потирая лицо. *«Ты в порядке? Я в порядке. Минни в порядке? Все в порядке?»* *«Ты звучишь далеко»,* — с огорчением говорит он. *«Я хочу, чтобы ты была здесь».* Мое тело ноет в нескольких местах, и я пытаюсь вытянуть свои затекшие суставы. Моя нога протестует, и я морщусь. Но рука, коричневая, татуированная и большая, проводит по шву старого и нового, и я вздыхаю, глядя на него. Тени вьются вокруг его головы, как темный ореол. Как один из ангелов, павших с небес, чтобы идти темным путем. Горячие багровые лазеры смотрят на меня. *«Я скоро буду»,* — говорю я Дикарю. — *«Но скажи мне, вы все добрались до дома целыми и невредимыми».* *«Хм...»* — напевает Дикарь. *«Возможно, не совсем целыми».* Я сажусь прямо. *«Кто? Кто это сделал?»* Голос Косы, твердый, как камень, и темный от недовольства, шепчет в моем сознании. *«Регина. Йети ранен. Все остальные целы. Где и когда я могу тебя забрать?»* Мое сердце сжимается, когда я смотрю на Упыря. Йети должен был быть последним, кто пострадает. Бедная Минни. Они пришли только чтобы помочь нам. Вина скручивает мой живот. Как будто он знает, что я чувствую, Упырь склоняет голову, его клыки выдвигаются за нижнюю губу. Он приподнимается на локтях, и я многозначительно смотрю на него. *«Через два дня»,* — говорю я. — *«Но будет быстрее, если я приду к вам».* — Темные брови хмурятся над раздувающимися ноздрями. *«Каждый день без тебя я страдаю».* — Голос Косы почти шипение в моем сознании. *«Каждый день без тебя я хочу кого-нибудь убить, Регина».* Это почти заставляет меня улыбнуться. *«Я тоже тебя люблю. Но тебе нужно в море».* *«Ксандер отвезет меня сегодня вечером. На следующий день мы придем за тобой, и я не хочу слышать ни слова против».* Изо рта Упыря раздается низкое шипение, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать один из его клыков. *«Да, сэр»,* — говорю я Косе. *«Умница».* Мне приходится вздохнуть, чтобы выпустить напряжение, когда Коса отключается. Инстинкт заставляет меня снова лечь на грудь Упыря. Лорд василиск вынужден лечь ровно, когда я прижимаюсь к нему своим весом. Глубокое осознание в моем костном мозге знает, что эти следующие моменты с Упырем могут быть моим последним шансом почувствовать кожу моего пятого парного на себе, поэтому я закрываю глаза и просто слушаю его звуки. Просто чувствую, как его тепло проникает в меня. Мы спим так в течение следующих полутора дней. Змеиные тела созданы для того, чтобы своего рода впадать в спячку в это время, поэтому никому из нас не нужно в туалет. И в то время как мне нужно только глоток воды, Упырь будет пить только мой яд. У меня так много жгучих вопросов, но по татуировкам на его лице и теле я знаю, что он не может предать Мейса, не может строить против него заговоры или лгать. — Мой отец так усердно работал, чтобы убедиться, что ты не восстанешь против него, — размышляю я, обводя старый символ «подчиняться». — Он знает, что ты сильнее его. Упырь не усмехается на это. Это знание, которое у него было уже давно. — Что ты делал с Ракель? — спрашиваю я. — Забавная история, на самом деле, — тянет он. — Я знал, что они присягнули Косе, поэтому я украл их, думая, что смогу использовать их для того или иного. Но когда я прибыл сюда, стая Серебряных Хвостов узнала их как своего Регуса, так что мне пришлось передать Ракель им. — Серебряные Хвосты, — говорю я, хмурясь на него. — Они мерзкая, дикая шайка, не так ли? — Я вздыхает. — Так что естественно, мой отец работает с ними. Надеюсь, с Ракель все было в порядке. Лазер Упыря вонзается в меня. — Центральные парные рождаются, чтобы взять на себя руководство своей стаей. — Его большие пальцы кружат по моим бедрам. — Это тяжелая ответственность. Я не могу отрицать этого. — Но это означает только то, что награды больше. Упырь не отвечает, и это закрепляет осознание: он не думает, что мы когда-нибудь сможем это решить. Он не думает, что когда-нибудь сможет быть свободным. Я тоже не уверена в этом. В оставшееся время мы спим в объятиях друг друга, очень мало разговаривая, иногда только глядя. Упырь держит меня так, как будто ждал этого всю жизнь. Как будто никогда не хотел отпускать. Потому что мы оба знаем, что будет на третий день: он, вероятно, никогда больше не будет держать меня. Я чувствую, когда замок заканчивается. Это ослабление. Это глубокий вздох на краю всех вещей. Спина на груди Упыря, я слушаю его, как и все это время. Его сердце танцует твердо под моим ухом, и я сосредотачиваюсь на нем, заставляя его биться медленнее. Сначала он борется с этим, внезапное шипение вырывается из его рта. Но я поднимаю голову, чтобы посмотреть на это лицо, такое новое для меня, но уже такое знакомое. Мое зрение затуманивается, и я сжимаю сердце моего пятого парного под значительной силой. Его тело становится жестким от осознания, его глаза удерживают мои со знанием между нами. Что из-за его многочисленных кровных клятв я не могу доверять ему. Что ему приказано убить меня. — Дай мне последний вкус, змейка, — шепчет он. — Твоего яда. Его глаза трепещут и опускаются под моей хваткой, но я заставляю свои клыки выдвинуться и наклоняю свой рот над его. Яд капает на его язык, и он проглатывает его с благодарностью, когда его сердце замедляется еще больше. — Спасибо, — шепчу я. — За то, что ты сделал для меня, когда я была одна. За еду. Все. Его дыхание тяжелеет. — Тебе нужно сломать мне ноги, — тяжело дышит он, его легкие пытаются компенсировать нехватку кислорода. — Нет, — тихо говорю я. — Тебе нужно искалечить меня так, чтобы я не мог следовать за тобой несколько дней. — Я не хочу причинять ему боль в том же месте, где генералы моего отца причиняли ему боль, когда он был мальчиком. — Сделай это, Аурелия, — кряхтит он. Я сжимаю челюсть, прежде чем нанести удар, мои клыки пронзают его горло и впрыскивают в него яд, который уникален для меня. Я ввожу ему дозу больше, чем в прошлый раз, — удваивая, затем утраивая. Его медленное сердце сделает обработку более медленной. *«Недостаточно»,* — шепчет он в мой разум. *«Я исцелюсь, змейка».* Я думаю быстро, мое сердце бешено колотится, Регина во мне протестует в груди. Слезы текут по моим щекам, когда я превращаю руку в коготь. *«Я не хочу этого делать».* *«Я знаю»,* — приходит ответ. *Я буду иметь тебя дикой, с клыками наружу или никак*. Он имел в виду то, что сказал. Впервые за три дня я поднимаюсь с Упыря, освобождая его член. Он все еще тверд и влажен, когда я слезаю с него, гемипенис сжимается, позволяя мне освободиться. Но большая, набухшая головка все еще опухшая, все еще красивая. Несмотря ни на что, я сразу же скучаю по ней. Но есть время скорби, и сейчас не оно. Я хватаю его за правую ногу и перерезаю ахиллово сухожилие, затем делаю то же самое с левой. Я хватаю парализованную голову Упыря и призываю свою телекинетическую силу. Мое зрение залито слезами, мое сердце обескровлено. Но я знаю, что он смотрит на меня, пока я раскалываю его череп достаточно сильно, чтобы дать нам всем время. Я покидаю свой домик, не оглядываясь, потому что я просто знаю, что если обернусь, то не смогу уйти. Я оставляю его там, на моем фиолетовом покрывале. Раненым. Одним. *«Регина?»* — я чуть не плачу, услышав голос Косы в моем сознании. *«Я у своего домика»,* — хриплю я, сжимая свое разбитое сердце. *«Приходи скорее».* Сухая трава хрустит под моими ногами, когда я спотыкаюсь по ней к старому дому тети Шарлотты. Интересно, где мои маленькие кузены, потому что этот дом выглядит давно заброшенным. Дневной свет жжет мои глаза, когда я спешу в тень дома, но другие шаги, слишком легкие, чтобы быть шагами Косы или Ксандера, хрустят по траве впереди. Женщина-змея в военной форме поднимает пистолет, нацеливая его мне в лицо. Я щурюсь на нее. Темные волосы, бледное, злое лицо. — Наталия? — хриплю я. — Это ты? — Трое мужчин-змей в такой же форме подбегают сзади, вскидывая оружие, нацеливая его на мою бедную задницу. — Стоять! — кричит Наталия. Ее палец зависает над спусковым крючком, и затем я замечаю черную метку на ее руке. Я видела ее раньше: курсивная B. Я не могла угадать, что она значит раньше, но теперь могу догадаться. — Капитан, стреляй в нее, — говорит один из самцов позади нее. Другите рычат в знак согласия. — Я сказала *стоять*, — рявкает она на них, не сводя с меня глаз. — Ты* его* парная, — говорит она обвинительно. — Я его Регина, — шиплю я в ответ. Конечно, они все видели видео. Все узнали меня, несмотря на мои усилия по маскировке. Они все вздрагивают от удивления. Наталия даже делает шаг назад, несмотря на свой пистолет и подготовку, ее глаза расширяются. — Мы должны были, блядь, знать, — бормочет она. — Кто еще мог сравниться с его силой? — Остальные ругаются под нос. Я замечаю, что у них тоже черные метки на руках. — Я не забыла, что ты спасла меня от твоих парных, — цедит она. Я невольно поднимаю брови. — Они поступили неправильно, — мрачно говорю я, вспоминая время, когда Коса, Дикарь и Ксандер держали Наталию в плену и пытали ее в наших апартаментах. Это было после того, как Наталия и ее приспешники напали на меня и попытались отрезать мою брачную метку, но все равно. Она была просто девушкой, как и я. В то время, во всяком случае. Наталия гримасничает при воспоминании, оглядываясь через мое плечо на домик позади меня. — Она, наверное, давала ему свой яд! — рычит один из солдат. — Она, наверное, контролирует его! — Что? — говорю я рассеянно. — Как бы... — До меня доходит. Как Упырь требовал мой яд. С тех пор как я была в поместье Дракос, он пил из меня. Значит ли это, что он— — Она не василиск, — говорит Наталия. — Она Костеплет, ее яд не может работать так же. Я смотрю на Наталию мгновение. Они не видели кадров нашей битвы. — Он ранен там, — быстро говорю я. — Тебе лучше пойти помочь ему. Ее темные глаза снова смотрят на меня. Она оценивает меня и, кажется, принимает решение, опуская пистолет. — Опустить оружие. — Какого хрена... — начинают самцы, но она поднимает кулак, и они замолкают. — Она, блядь, спасла меня, когда не должна была. Мы должны ей. Отпустите ее. — Спасибо, — говорю я, потирая шею. — Ты отличаешься от той девушки, которую я помню, — говорит она, проходя мимо меня. — Убирайся отсюда, Костеплет. Мне не нужно повторять дважды. ---------- Глава 81 Глава 81 Дикарь — Тише, тише, сладкий малыш, — воркую я над Тостиком. Это детеныш вомбата, о котором я заботился по приказу совета еще тогда, когда Дэмиен Агнис пытался стать директором академии. Это не продлилось долго, как и мое время в роли отца Тостика, но я скучаю по нему. Лайл решил, что, поскольку я могу натворить дел, пока жду свою Регину, я могу помочь зоологу Рику с детенышами. — Ты отлично справляешься, Дикарь, — говорит Рик, посмеиваясь, пока Тостик жадно пьет из бутылочки. У нее очень длинный сосок, и мне интересно, такие ли длинные соски у мамы-вомбата. Кажется, это немного опасно, если честно. — Я действительно научился этому хорошо, Рик! — говорю я. — К тому же, я очень хорошо забочусь о своей Регине, так что это дало мне много важных навыков, знаешь. — Бьюсь об заклад, да, — говорит он, кивая, пока укладывает детеныша кенгуру обратно в его сумку спать. — Регины могут быть настоящей головной болью. — Не моя, — гордо говорю я, возвращая Тостика ему. — Она идеальна. Он кивает, как будто понимает, что я имею в виду. — Все существа идеальны по-своему. — Кроме Титуса, — быстро говорю я. — Он точно должен был умереть. Зоолог Рик пытается придумать, что сказать, но, честно говоря, лучше ничего не говорить в таких ситуациях вообще. Я собираюсь сказать ему это, когда чувствую *ее*, когда она пересекает границу академии. Я вскакиваю на ноги, как кенгуру, и зоолог Рик подпрыгивает от удивления. Я хватаю его за плечи и трясу, как дерево. — Она вернулась! — Больше ничего не остается, кроме как выбежать из центра дикой природы в задней части Академии. — Я зайду покормить позже! — кричу я через плечо. Я бегу по зданиям сбоку от школы к передней части, где осматриваю небо в поисках ее признака. Она любит сделать круг по территории каждый раз, когда возвращается откуда-то, чтобы проверить, все ли в безопасности. Она потрясающая. Наконец я замечаю ее в орлиной форме, огромные крылья расправлены, когда она скользит вдоль стены академии. Я подпрыгиваю в воздух и машу ей обеими руками. — Регина! Каждому нужно знать, что она вернулась. *«Лайл!»* — кричу я в наш групповой чат. *«Где ты? Наша Регина вернулась!»* *«Иду»,* — быстро говорит он, вероятно, застрял на занятии. Мне все равно, где Коса и Ксандер, все, что я знаю, это то, что я бегу по полю к клинохвостому орлу, который теперь касается травы. Она издает резкий крик, и это заставляет мои ноги двигаться быстрее. Аурелия обращается в человеческую форму, и всегда так весело видеть, как появляется ее человеческое лицо, а клюв исчезает, только теперь она улыбается *и* плачет, что очень сбивает с толку. Теперь я тоже улыбаюсь и плачу. — Регина! — снова кричу я. Она проверяет ноги, медленно двигаясь вперед, прежде чем начинает бежать ко мне, но я быстрее и врезаюсь в нее. Я подхватываю ее на руки, и она смеется и рыдает, пока я кружу ее в воздухе. Ее грудь подпрыгивает у моего лица, и я быстро отпускаю ее, чтобы поцеловать ее губы сотню раз. *«Я люблю тебя»,* — говорю я. *«Я скучал по тебе, и все всегда дерьмово без тебя».* — Внезапно я вспоминаю кое-что и отстраняю ее, чтобы проверить ее тело. — С твоей вагиной все в порядке? — я расширяю глаза, глядя на область ее киски. Я опускаюсь на колени, чтобы получше рассмотреть. Этот ублюдок был там чертовски долго. — Дикарь! — раздается гневный голос Лайла через поле. — Это частное дело! Я целую ее больные губы в любом случае. — Я собираюсь нести тебя, потому что ты прошла через войну. — Лайлу я приватно говорю: *«Ее киска болит, черт возьми! Ты ничего не знаешь!»* Лайл рычит, достигая нас, дергая за галстук на шее. — Регина, ты в порядке? — Он тянется к ней, и я позволяю им поцеловаться, пока хмурюсь. Моя Регина вздыхает, вытирая щеки, когда она вдыхает запах Лайла. — Не совсем. — Хорошая девочка, что так честна, — говорит Лайл. — Теперь надень мой пиджак, и давай заведем тебя внутрь. Мы осторожно закутываем Аурелию в пиджак Лайла, и я стараюсь не смотреть на ее покрасневшие глаза или темные круги, и не слушать урчание ее живота. *«Она не ранена»,* — говорю я Лайлу. *«Но она голодна».* *«Я собираюсь спросить, хочет ли она медицинский осмотр позже, но сейчас не время. Я сначала вымою ей волосы. Я думаю, она обезвожена».* *«Я найду Генри».* — Голос Ксандера напряжен в моей голове, и я не знаю почему. *«Она захочет знать все, но не перегружай ее, Дикарь».* — Я не буду! — кричу я. Но я сказал это вслух, и Аурелия слабо улыбается мне, когда ее несут, как невесту, на руках Лайла. — Вы говорите обо мне? — тихо спрашивает она. — Только хорошее, — заверяю я ее. — Все постоянно отчитывают меня почему-то. Как будто *я* проблема, понимаешь? *«Где этот червь размером с дракона?»* — спрашиваю я в групповом чате. *«Что, если он придет за ней прямо сейчас?»* *«Он не придет»,* — говорит Коса. *«Аурелия позаботилась об этом».* Я снова смотрю на свою Регину, но ее глаза устремлены на ее пальцы, которые она сжимает вместе. Мои глаза горят, как у василиска, и я хочу убить ублюдков, которые это вызвали. Вместо этого мы поднимаем Аурелию наверх и заботимся о ней. Она плачет, когда мы купаем ее, поэтому мы сажаем ее в ванну. Ее трудолюбивые ноги сегодня немного слабы, и Ксандер посылает в них свою силу, заставляя ее вздыхать и закрывать глаза. Маленькие слезы вытекают из-под ее глаз, и Коса, который садится по другую сторону от Ксандера, целует их. Я почти уверен, что он собирает их для себя, но он выглядит свежим после поездки к океану, но все наши лица мрачны от беспокойства. Я знаю, что моя Регина очень устала, потому что она не спрашивала о Йети и клане Деви, и все вздрагивают, когда она начинает засыпать в ванне. Лайл быстро моет ей волосы, и мы ополаскиваем ее и вытаскиваем, чтобы высушить. Она едва может стоять, и Лайлу приходится левитировать ее, чтобы мы могли высушить все ее части, а затем надеть пижаму. — Тебе нужно пить воду, Регина, — говорит Коса, когда мы укладываем ее в постель. — Иначе я организую капельницу. Она ворчит милым образом, пока я осторожно втираю увлажняющий крем в ее лоб, но когда Лайл подносит соломинку к ее губам, она выпивает все до дна. — Устала, — шепчет она. — Еда и любовь, — говорю я, устраиваясь рядом с ней. — И тогда ты снова будешь скакать вверх и вниз. Она устало кивает, когда Ксандер спешит на кухню за едой. Моя бедная хрустящая пирожная просыпается только на следующий день, *голодная* до еды. Ксандер кладет всю еду, которая у нас есть, на поднос и приносит ей в кровать, и она съедает каждый кусок мяса и овощей, а затем просит пасту. Когда она встает, чтобы пописать, мы находим темное пятно под ней. Коса почти перепрыгивает через меня, чтобы понюхать, но мы быстро понимаем, что она не ранена, а просто у нее снова месячные. Она драматично вздыхает, и мы все идем в ванную вместе. Я приношу прокладки, потому что я ответственный за прокладки. Коса приносит свою коробку с обезболивающими, а Ксандер отвечает за грелку. Когда мы все устроили, она срывает с себя футболку и спит на моей груди только в трусиках, что просто замечательно для меня. Мы все спим до утра после этого, кроме Ксандера, который патрулировал каждую ночь с Клювом и новыми охранниками, которых мы привели. Мейс был жутко тих, и это заставило всех быть настороже. Где-то в ночи моя Регина шепчет: — Я люблю тебя. Я не знаю, с кем она разговаривает, но я принимаю каждый дар, который она мне дает. — Я всегда любил тебя, Регина. С первого дня, когда я встретил тебя в темнице Халфизера. — Мне страшно, — шепчет она. — И я устала. Думаю, с меня достаточно, Дикарь. Ее щека так мягка под моим большим пальцем, и я смотрю на ее лицо, опущенное вниз. Она взяла на себя слишком много. — Это несправедливо, Регина, — шепчу я. — Но мы исправим это, если это будет последнее, что мы сделаем. — Это то, чего я боюсь. ---------- Глава 82 Глава 82 Аурелия Я просыпаюсь единственным способом, которым хочу, — между тремя парными. Ксандер в душе, пар струится через открытую дверь, звук воды, как приятный барабан в моих ушах. Коса и Дикарь по обе стороны от меня, а Лайл обнимает мои ноги во сне, банка мази «Тигровый бальзам» отброшена в сторону. Тупой боль в моем животе вернулась, и мне нужно в туалет. Осторожно я высвобождаюсь из объятий моих парных, но требуется всего несколько секунд, чтобы все проснулись и насторожились. Такова теперь наша жизнь? Оглядываться через плечо на каждом шагу? Когда я заканчиваю с гигиеной и едой, Лайл забирает мою пустую тарелку, а Коса садится рядом со мной за обеденным столом. — Нам нужно многое обсудить, Регина, — говорит он, ледяные глаза сверкают в осознании и наблюдении за мной. — Я согласна. — Я кладу руку на его. — Могу я сначала увидеть своих друзей, пожалуйста? Мне нужно с ними встретиться. Уголки его губ подергиваются, и он гладит мою щеку тыльной стороной пальцев. — Тебе не нужно разрешение от меня ни на что, ты знаешь. Я устало улыбаюсь в ответ. Ксандер и Дикарь предлагают проводить меня вниз, в школу. Уже середина утра, и мы следуем за запахом Минни, чем-то вроде сладких благовоний и кардамона, по пустым коридорам к ряду комнат, в которых я никогда не была. Впереди я заглядываю в квадратное стеклянное окно, врезанное в дверь, и вижу, что это не классная комната, а кабинет консультирования. Сабрина, Минни, Стэйси, Клюв и группа студентов, которых я знаю только по виду, сидят в кругу на стульях. На столе три коробки с салфетками. Дикарь указывает на печатный знак формата А4 рядом с дверью. — М-О-Т-Ф, — с гордостью произносит он. — Я не знаю этого слова, Регина. — Но весь воздух вышел из моих легких, и я обнаруживаю, что не могу вдохнуть. Мое зрение снова затуманивается, и я хватаюсь за живот, чтобы не вырвать завтрак. «Мы можем вернуться позже», — встревоженно говорит Дикарь. Ксандер застыл рядом со мной, и я хмурюсь, пытаясь моргать сквозь слезы. — Нет, я думаю, мне стоит войти. Встретишь меня здесь позже. — Я тоже хочу войти, — тихо говорит Дикарь. — Парные павших, — бормочет Ксандер. — Вот что это значит, Дикарь. — Но ты не потерял парного, — протестует Дикарь. Кажется, я потеряла. Ксандер отходит от меня, и коридор внезапно становится холодным. — Пусть идет, Дикарь. Это может помочь. — Иди ты, — голос Дикаря внезапно раздражается. — Я подожду свою Регину здесь. — Хорошо. — Затем Ксандер уходит. Я толкаю дверь, чувствуя, что моя голова набита ватой. Как будто что-то пытается протащить меня сквозь землю и заточить там. Мои друзья смотрят на меня, когда я вхожу. Минни встает и берет меня за руку. Роланд, один из наших консультантов, машет мне. — Аурелия! Рад тебя видеть. Это наша группа «Парные павших». Ты присоединяешься к нам? Я засовываю руку за пояс. — Мне можно? — Это не только для зверей, чьи парные умерли, — быстро говорит Клюв. — Есть много видов потерь. — Верно, — подтверждает Роланд. — Есть и другие причины, по которым члены стаи не могут быть вместе. Минни шепчет мне на ухо: — Ты можешь просто посидеть и послушать, если хочешь. — Стыд ползет по моему позвоночнику, когда они освобождают для меня место. Они начинают общий разговор, потому что я даже не знала, что мои друзья встречаются в такой группе. — Мы уже говорили о том, как горе может накатывать волнами, — говорит Роланд. — Иногда оно будет сильнее ударять в разные периоды жизни. В других случаях вас может триггерить что-то, что напоминает вам о том человеке. — Мое чувство такое, будто оно всегда здесь, — говорит Сабрина. — Как тяжелый пиджак, который я не могу снять. — Группа перешептывается. — Я не знала своих парных, когда они умерли, поэтому я продолжаю гадать, какой могла бы быть моя жизнь. Это повседневные вещи, такие как ужин или отход ко сну. Только одна зубная щетка у раковины. Только один комплект одежды. *Все* является триггером. Клюв кивает в знак согласия. — Я чувствую, что в моей жизни слишком много пустого пространства, и нечем его заполнить. Ничто не может сравниться с моими парными. — Ничто не заменит их, — соглашается Роланд. — Но вы, безусловно, можете наполнить свою жизнь позитивными вещами, чтобы— — Это чушь, Роланд, и ты это знаешь, — бесстрастно говорит Сабрина. — Ты думаешь, вязание крючком *заполнит мое время*? — Не заполнит, Сабрина, — говорит Клюв. — Но у нас нет выбора. Либо ты позволяешь потере сделать из тебя живой труп, либо пытаешься проводить свои дни, делая то добро, которое можешь. — Это немного жестоко, — упрекает Минни. — Как думаешь, программа заместительства работает для тебя, Сабрина? Наш леопард пожимает плечами. — Это помогает, но только потому, что я не знала своих парных. Не знаю, сработало бы это для зверей, которые хорошо знали своих парных. Минни грызет губу, и я наблюдаю за ней краем глаза. Коса сказал мне только то, что клан Деви пришел, чтобы спасти их, и Йети был искалечен в процессе, но я не знаю подробностей. Но я чувствую какую-то темную энергию, исходящую от нее, и мне нужно знать, откуда она. — Мой Рекс все еще отвергает меня, — говорит Стэйси после некоторого молчания группы. — Он приводит мне всевозможные причины, но в основном он вообще не разговаривает. — Она указывает на свою руку, и ее голос становится глубже. — Я даже не знаю, сожалеет ли он о том, что выстрелил в меня. — Хотела бы ты вообще быть его парным после того, как он это сделал? — говорит Клюв, искривив рот от отвращения. — Ни один центральный парной не должен быть способен оправиться от причинения боли тем, о ком должен заботиться. Внезапно меня снова тошнит. — Извините, — выпаливаю я, вскакивая на ноги. Никто ничего не говорит, пока я направляюсь к двери, обхватив себя руками, чтобы остановить внезапную дрожь. Я закрываю дверь за собой и делаю три шага вниз по коридору, прежде чем прижимаюсь к стене и закрываю глаза. Мои парные не мертвы. Упырь не мертв. Упырь все еще здесь. Если бы я случайно убила его, я бы знала; я была так осторожна с его травмами. — Регина. — Сильные руки обхватывают меня, и я знаю, что это Дикарь, не глядя, но я не чувствую, что заслуживаю объятий сейчас. Дверь открывается и закрывается позади меня. — Аурелия? — Дрожащий голос Минни заставляет меня снова обернуться. Она сжимает дрожащие руки перед собой и глубоко вдыхает. В моей голове звенят сигналы тревоги, и я бросаюсь к ней. — Я убила Титуса, — выпаливает она на рыдании. — Я убила его за то, что он напал на Йети, и — Богиня, кажется, я сейчас упаду в обморок. Я хватаю ее, прижимая ее тело к своему. — Черт, Мин. Мне так жаль. Просто дыши. Герти, ее оранжевый нимпин, гудит в ухо Минни, напоминая ей дышать медленно. Титус мертв. Я должна чувствовать облегчение или шок от этого, но вместо этого я ничего не чувствую. Как будто эмоции внутри меня живут на последнем дыхании. — Мне кажется, Сабрина теперь меня ненавидит, — говорит Минни, ее голос приглушен моей рубашкой. Отстранившись, я вытираю ее слезы большими пальцами. — Она ненавидит все в данный момент. Он вынудил тебя. Она не может понять этого сейчас. Йети мог умереть. — Он бы умер, — говорит Дикарь, держась на расстоянии у стены. — Титус бы пошел на это, если бы ты не встала между ними, Мин. Минни поднимает голову, чтобы благодарно кивнуть ему. — Я думаю, ты прав. Мне просто не нравится это все. — Подожди, пока не узнаешь, что я сделала, — мрачно говорю я. — Ты должна прийти на мою встречу с Косой. Отвлекись от *своих* проблем *моими*. Мы с моей лучшей подругой слабо улыбаемся друг другу. — Йети не хочет посетителей сейчас, иначе я бы отвела тебя к нему. Им придется сделать еще одну операцию на его ноге, и он сейчас скорбит о своей ступне. Я кривлюсь при мысли об этом. Йети был главой кошек в академии. Потеря ступни — смертный приговор для зверей в дикой природе. Его походка никогда не будет прежней. Он никогда не сможет нормально бегать. Клосоны нанесли такой ужасный урон как Минни, так и моей семье. Мы возвращаемся в общежитие анимусов в тишине, пока Дикарь не делится с нами своими мыслями. — Жаль, что он не может превратиться в морскую звезду, — вздыхает мой волк. — Я ходил к нему вчера и взял гелиевый шарик. Я нарисовал открытку с выздоровлением с деревянным табуретом и смайликом. — Почему деревянный табурет? — спрашиваю я. — Потому что им нужны только три ножки. Мы добираемся до наших апартаментов, где ждут Коса, Ксандер и Лайл. Мы садимся за стол, и они рассказывают мне в точности, что произошло после того, как я ушла с Упырем. История ужасна. Тот факт, что мой отец собрал детей Змеиного Двора и тренирует их как солдат, шокирует. Научить их отделять свои анимы, как он научился, — это то, чего я никогда не ожидала. — Как он планирует их использовать? — спрашивает Минни. Мы с Косой обмениваемся взглядами. — Мой отец был готов использовать *меня* в подростковом возрасте, — говорю я. — Я не сомневаюсь, что он будет использовать их самыми отвратительными способами. — Мы не можем убивать детенышей, — искренне говорит Дикарь. — В этом проблема. Я стряхиваю с себя ужасное чувство страха. — Упырь не раскрыл много всего за время, проведенное... вместе, — медленно говорю я. — Но мне ясно, что он *пытался* помочь мне очень долгое время. — Все молчат. — Ну, он не очень хорошо справился, не так ли? — гневно говорит Дикарь. — Все те вещи, через которые ты прошла? Где была его помощь? — Он все еще был присягнут моему отцу, — спокойно говорю я. — Я видела маркировки на его лице. Это древние маркировки порабощения, означающие, что он не может ослушаться, предать или строить заговоры против моего отца. Он также не может раскрывать его секреты. То, что он мог сделать, было ограничено. Он гнул правила насколько мог. Мне пришлось... — Тошнота снова подступает к горлу. — Мне пришлось причинить ему боль, чтобы он не последовал за мной какое-то время. — О, Лия, — говорит Минни, сжимая мою руку. Она единственный человек в мире, который понимает, через что я прохожу. Лицо Стэйси мелькает в моем сознании на мгновение, но это проходит. — Все в порядке, — лгу я. — То есть, я уверена, что с ним все *будет в порядке*, я просто... Он спросил меня, убила бы я его, если бы пришлось. — Мне приходится сглотнуть. — Когда я сказала ему, что убью его, если до этого дойдет, я... увидела *гордость* в его глазах. — Я смотрю на Косу в изумлении. — Он был... горд мной. — Этот ублюдок, — бормочет Ксандер. Минни хмурится. — Он сбивает с толку. — Я думаю, ему нравится сбивать с толку, — говорит Лайл. — Ясно, что он знает вещи, которые мы не знаем, Аурелия. Я киваю своему льву. — Одно мне ясно сейчас. Нам нужно поговорить с Юджином. ---------- Глава 83 Глава 83 Аурелия Юджин ночевал у Стэйси и Йети по очереди. Поэтому, когда Дикарь приносит его тем вечером, он появляется с нетерпеливой Стэйси. — Я рада любому отвлечению сейчас, — говорит она, когда я усаживаю ее с чашкой чая. — Мы с Этьеном не продвигаемся, и я не думаю, что он вообще хочет меня видеть, но я спускаюсь с Клювом. — Убедись, что никогда не ходишь одна, — встревоженно говорю я. — Что-то витает в воздухе, что делает монстров из зверей. Она печально кивает и поглаживает руку, в которую стрелял ее Рекс. — Я не скоро это забуду. Дикарь ставит Юджина на обеденный стол, хотя Ксандер ворчит и настаивает на том, чтобы сначала вытереть ему лапы. Мы все терпеливо ждем, пока Юджин будет готов. Он смотрит на нас всех, его украшенные драгоценностями очки лишились нескольких страз, так как Коннора не было здесь, чтобы заменить их. — Юджин, — говорит Коса, садясь во главе стола. Когти Юджина цокают, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на своего босса. — Ты помнишь, что присягнул мне? Юджин склоняет голову, а затем опускает ее. Дикарь издает взволнованный звук, прежде чем взять лист бумаги формата А4 и нарисовать три слова, окруженных неровными кружками: ДА, НЕТ и НЕ УВЕРЕН. Коса продолжает. — И ты помнишь, что произошло за несколько дней до того, как ты присягнул мне? Юджин делает паузу, смотрит на меня, затем на Дикаря, затем на Ксандера, прежде чем клюнуть кружок НЕТ. Я откидываюсь на спинку стула. — У птиц, как известно, бывает потеря памяти. Думают, это побочный эффект, связанный с быстрыми вспышками, которые они видят. И я предполагаю, что он был птицей так долго, что это съело его воспоминания. Юджин клюет ДА. Я сажусь на край стула. — Ты помнишь василиска, генерала Упыря из Змеиного Двора? ДА. — Он проговорился, что ты, возможно, знаешь кое-что, что поможет нам разгадать тайну. Упырь был в Особняке Халфизер до того, как он сгорел. Но мы не понимаем, как он туда попал. Ты знаешь что-нибудь об этом? НЕ УВЕРЕН. Я смотрю на Косу, кивая ему, чтобы он продолжал. — Юджин, — говорит моя акула. — Ты даешь нам согласие просмотреть твои воспоминания? Чтобы увидеть, есть ли там что-то, что может помочь нам? ДА. — Подожди, вы, ребята, можете это делать? — выдыхает Стэйси. — Обычно так не делают, — говорит Дикарь. — Но между моей телепатией, психическими способностями Косы и силой Костеплет моей Регины это возможно. Я киваю, жестом приглашая Юджина подойти ко мне. — Это не должно быть больно. — Юджин прыгает ко мне на колени, и я прижимаю его к груди. Коса и Дикарь пододвигают свои стулья по обе стороны от меня и кладут руки на спину Юджина. — Осторожно, — напоминает всем Дикарь. — У него только маленький мозг. Юджин издает воркующий звук, что-то среднее между «нет, не у меня» и «да, именно». Мы идем по одному, сначала подключается Дикарь. Коса идет вторым, и я чувствую его психическую силу, как луч лунного света холодным вечером, проходящую мимо меня и входящую в Юджина. Я присоединяюсь к ним последней, закрывая глаза и пытаясь подключиться к птице передо мной. Поскольку я все еще новичок в своих акульих силах, я позволяю Косе взять на себя инициативу. — Юджин. — Хриплый голос Косы звучит далеко для меня. — Я хочу, чтобы ты подумал о своем первом воспоминании об Особняке Халфизер. Затем мы попробуем проследить нить оттуда. Юджин издает горловой звук, и я чувствую, как он вибрирует сквозь мои руки. Изображение приходит ко мне, как телепатические образы, не совсем четкие, как экран телевизора, но достаточно яркие, чтобы разглядеть все движущиеся части. ---------- Глава 84 Глава 84 Юджин *Чуть больше года назад* Я смотрю сквозь прутья своей клетки в кабинет мистера Халфизера. Мою клетку поставили над камином, так что я в пределах досягаемости, но это также дает мне хороший обзор всех, кто входит и выходит. Сегодня вечером мистер Халфизер приветствует высокого самца с рыжими волосами, белым костюмом и соответствующими очками. Я смотрю на него сквозь прутья, потому что его запах очень интересен. Халфизер продолжает разговор с улицы. — Даже не любопытно? — Я отказываюсь прикасаться к этому, — отвечает рыжий, морща нос. — Мейсу придется заплатить мне безумный выкуп, чтобы я *приблизился* к этому теневому демону бездны. Халфизер усмехается. — Вечный сноб, лорд Агнис. Твоя собственная коллекция всегда была восхитительна. Лорд Агнис фыркает. — У меня точно нет ни птицы, ни змей, но у меня есть новый китоглав, которого нужно приручить. Ты должен прийти на мероприятие на следующей неделе. Мейс придет. — С нетерпением жду. — Они садятся на стулья у темного камина, и мистер Халфизер наливает бокалы с алкоголем. — Мой петух готов? — спрашивает лорд Агнис. Халфизер собственнически смотрит на меня, и я не могу не распушить крылья. — Да, но не этот. У меня есть другой для тебя сзади. — Нельзя быть слишком осторожным в наши дни с грязными василисками, ползающими вокруг. Халфизер усмехается. — Такая грубая выходка природы. Сделать петуха криптонитом василиска. Этот, по-видимому, никогда не был хорош в петушиных боях, но его крик — самый громкий, с которым я сталкивался, так что Мейс нашел ему применение. Всегда легче, когда они отдают себя на *контрактную работу*. Лорд Агнис фыркает, поглядывая на меня. — Что ж, если этот василиск умрет в своей камере, нам не о чем будет беспокоиться, не так ли? Если ты не сможешь его исцелить, я осмелюсь сказать, что никто не сможет. Возможно, именно поэтому они вымерли в первую очередь. Мистер Халфизер осушает свой бокал. — Мейс думает, что у него есть один последний козырь в рукаве. Он будет держать это против меня по себестоимости, но эта отчужденная дочь его — талантливый целитель. — Эта маленькая самка, которая была настолько слаба, что он так и не выдал ее замуж из злобы? *Ее* потомство? Мистер Халфизер загадочно улыбается. — *Я* бы женился на ней. Лорд Агнис фыркает от отвращения. — Тебе всегда нравились хрупкие. — Но не *эта*. — Мистер Халфизер ухмыляется. — У нее настоящая сила. — Что ты знаешь такого, чего не знаю я? Мистер Халфизер наклоняется вперед в кресле. — Мейс скоро свяжется с тобой, так что можешь услышать это от меня. Дочь Афины унаследовала более сильный ген Костеплет, и ей *только что* исполнился возраст для рынка. Лорд Агнис смотрит на него с открытым ртом. — Не будь дураком! Мистер Халфизер откидывается на спинку стула с довольной улыбкой. — Если она хоть чего-то стоит, я куплю ее у него. Мне не помешал бы еще один целитель. — Заключишь сделку со змеей — пожалеешь. — На столе Костеплет старой школы, лорд Агнис! — радостно хлопает Халфизер. — Только представь! Целительство Костеплет на потоке? Мой телефон будет раскаляться докрасна, я просто знаю. Раки, аутоиммунные заболевания, магические болезни — возможности бесконечны! Мейс никогда не позволял мне делать больше, чем брать кровь у Афины; он держит ее в строгой изоляции. Но я бы имел полную свободу действий над этой девушкой. Мой разум цепляется за эти слова. Эта Костеплет — могущественный целитель, который может вылечить всевозможные недуги. Возможно, она сможет вылечить болезнь моей возлюбленной. Я *должен* найти ее. Лорд Агнис качает головой, его рыжие пряди блестят. — Я поверю, когда увижу это. До тех пор ничто не стоит контракта с Мейсом. Наверняка на проклятой бумаге есть проклятие. Убедись, что проверил ее на наличие странных знаков. Халфизер откидывается на спинку стула, улыбаясь в свой бокал. — Она прибудет завтра, и можешь быть уверен, я буду проводить свои собственные проверки. ---------- Глава 86 Глава 86 Юджин Змеиный король держит мою клетку на руках, когда мы выходим из машины. Мы у большого белого особняка, который пахнет орлами и называется Особняк Халфизер. Мужчина с крючковатым носом в черной мантии выбегает из черного хода. — Ваше Величество. — Он кланяется нам. — Это он? Говорят не обо мне, а позади, о носилках, выносимых из стального грузовика. На них лежит самец, которого они называют Генералом Упырем. Мой новый, опасный подопечный. Но сейчас это просто большой человек на носилках с закрытыми убийственными глазами. Тени обвивают его тело, как мумия, несмотря на яркое солнце, и все, что мы видим, — это страшная белая маска на его лице. Я надуваюсь, наполняя легкие воздухом на случай, если василиск откроет глаза и попытается убить нас всех. Змеиный король подходит к Халфизеру, наблюдая, как василиска несут к задней части дома. Мы следуем за ними, и я делаю свою работу, не сводя глаз с Генерала. — Это мой василиск, да, — говорит змеиный король. — Я полагаю, ваши... эксперименты не увенчались успехом. Змеиный король молчит мгновение. — Немного слишком успешными, возможно. Я не буду уверен, пока он не очнется, поэтому его восстановление так важно. — Конечно. — Ни один из моих методов не сработал, — говорит змеиный король Мейс Нага. — Он был неподвижен несколько дней. — Я попробую все, — уверяет нас мистер Халфизер. — Если потерпишь неудачу, есть другие пути, — говорит мистер Нага. — Молодой целитель, который может тебя заинтересовать. — Ты наконец вступаешь в торговлю кожей? — спрашивает мистер Халфизер, его брови взлетают вверх. — Я проповедую тебе это уже так долго. — Я могу сделать исключение для этой, — говорит мистер Нага. — Я пришлю тебе детали обычным способом. Мистер Халфизер останавливается перед входом в дом. — Я позабочусь о нем отсюда, Мейс. Змеиный король на мгновение напрягается, как будто оскорблен. Наконец он кивает один раз и передает меня охраннику по имени Клюв. Меня несут внутрь рядом с василиском, и мы входим в лифт, который спускается под дом. — Что *ты* сделал с собой? — говорит мистер Халфизер, наклоняясь, чтобы понюхать своего нового пациента. — Если я не пойму, Мейс будет держать это против меня до конца моих жалких дней. Должно быть, ему было больно приводить тебя ко мне. Когда двери открываются, мы входим в темную темницу, пахнущую кровью, потом и сталью. Мне это совсем не нравится, но у меня важная работа. Я не свожу глаз со своего подопечного, наблюдая за его лицом на предмет признаков пробуждения. Но он, кажется, мертв для мира, как и с момента... инцидента. Мистер Халфизер открывает большую стальную дверь, закрывающую одну из камер. — Поместите его туда, прямо на камень. Мы будем работать через дверь. Я не рискну с этим психом. Каждый раз, когда вы открываете дверь, приносите петуха. Не рискуйте. Глаза сверкают из других камер. — Дайте нам еды, Халфизер! — кричит волк из соседней камеры. — Я тут умираю от голода! — Можешь подождать, ты, мерзкое создание! — плюет Халфизер так, что я шевелю перьями. — Не думай, что я забыл, что потерял двух стервятников из-за твоих *проклятых* клыков! — Но я не ел стервятников, — говорит зверь с более тяжелым рычанием из камеры напротив волка. — Говорят, что не кормить дракона — к несчастью. Халфизер драматично фыркает и выводит нас из темницы. ---------- Глава 87 Глава 87 Аурелия — Это правда, — говорит Дикарь. — Те стервятники даже не были вкусными. — Как долго ты там пробыл? — нахмурилась я. — Мне кажется, ты никогда мне не говорил. — Две недели к тому моменту, — ровно говорит Коса. — Я ждал, чтобы увидеть, что произойдет, и... — Он касается моей щеки. — Ты появилась. Я мягко улыбаюсь ему, вспоминая первый день, когда я вошла в ту темницу. — Я не видела Юджина, пока была там. — Они приводили его только если открывали стальную дверь, — говорит Коса. — Ты прибыла всего через несколько дней после первых попыток. Халфизер начал терять терпение. — Нам нужно вернуться дальше, — говорю я. — Что произошло в Особняке Нага за предшествующую неделю? Юджин *клохчет* в знак согласия. ---------- Глава 88 Глава 88 Юджин Прутья этой клетки впиваются в мои перья. Это батарейная клетка для кур, и меня подбрасывает, когда нас несут по большим коридорам и комнатам. В последней комнате, кабинете, высокий худой мужчина пишет за столом. Его спина прямая, уголки рта опущены вниз, как у аристократа. Я сразу узнаю его — король-кобра. — Это тот самый, Ваше Величество, — говорит змей, держащий меня. — Необычно сильный ворон. Он вакцинирован и прошел все анализы крови. У меня есть его контракт о найме. — Очень хорошо, — говорит змеиный король. — Устрой его здесь, чтобы я мог на него посмотреть. Как его зовут? — Юджин, Ваше Величество. Я распушаю крылья. У меня *действительно* самый сильный крик из всех. Но где мои парные? Я хочу спросить, куда они делись, потому что их точно нет здесь со мной, как должно быть. Я не могу задавать вопросы, потому что не могу обратиться в этой клетке. Змеиный король кивает мне, просматривая трудовой договор, который я подписал. — Хорошо, Юджин. Вот наше соглашение. — Я чувствую, как его глаза смотрят сквозь мои перья прямо в мою кровь, и мне хочется отшатнуться от него. — Если ты выполнишь эту маленькую работу для меня, я помогу твоей маленькой парной с раком. Есть новые методы лечения, которые могут попробовать мои ученые. Все, что тебе нужно сделать, это кричать, когда тебе дадут команду. Очень просто. Ты можешь это сделать? Я кричу в знак согласия. Есть шанс, что этот василиск убьет меня, но ради моей драгоценной девочки я сделаю все. Позже той ночью, когда я сплю в своей клетке в кабинете Мейса Нага, а сам Мейс Нага работает допоздна за компьютером, раздается стук в дверь. — Войдите, — монотонно говорит Мейс. Дверь открывается, и входит большой страшный мужчина с белой краской на лице в виде черепа. Он самый большой зверь, которого я когда-либо видел, и даже комната, кажется, сжимается от страха перед ним. Я мгновенно понимаю, кто он, и мои чувства переходят в состояние повышенной готовности. Я перевожу внимание на короля, чтобы ждать сигнала, чтобы кричать. — А, ты наконец собираешься убить меня, Ваше Величество? — смеется василиск, указывая на меня черной рукой в перчатке. У него глубокий, командный голос, и я смотрю между двумя самцами, гадая, почему этот массивный зверь подчиняется более худому. Змеиный король не улыбается. — Ты закончил свои сборы на сегодня? — Закончил, и думаю, этого достаточно, чтобы ты контролировал каждого политика в штате. Змеиный король кивает и указывает на диваны в другой части кабинета. — Я хочу, чтобы ты посмотрел на те старые тексты, Генерал. Я полагаю, ты помнишь санскрит со времен учебы? Василиск подмигивает мне, прежде чем направиться к диванам и сесть, вытянув длинные ноги. Он держит старую, пожелтевшую книгу в кожаном переплете. Я вижу, что текст написан на языке, который я не понимаю, а картинки настолько темные, что я не могу разобрать крыло от хвоста. В комнате тихо, пока василиск изучает страницы. Я внимательно слежу за ним. Эти двое зверей могут быть союзниками, но между ними, кажется, есть напряжение. — Ты способен? — То, как змеиный король задает этот вопрос, заставляет меня посмотреть на него. Это звучит как насмешка. Вызов. Он должен быть очень смелым, чтобы разговаривать с василиском так. Генерал-василиск откидывается на диван, как будто его это не волнует, небрежно барабаня пальцами по верху старой книги. — Теоретически. Это *довольно* большой, не так ли? С дом размером. Достаточно, чтобы говорить с сотнями людей и, возможно, даже с большим количеством. — Ты сомневаешься в своей силе? — снова бросает вызов король. Моя голова мечется между ними двумя, как на теннисном матче. — Никогда, — просто отвечает василиск. — Только в технике. Если я могу сделать это в малых масштабах, большие не должны быть намного сложнее, верно. Мейс медленно кивает. — Есть ли вероятность, что кто-то почувствует это? — Только василиски и недавно умершие играют в теневом царстве, а мертвые звери не могут ябедничать. — Так ты мне говорил. Сколько времени тебе нужно, чтобы подготовиться? Василиск чешет шею. — Завтра утром будет достаточно. Поэтому появился петух? — Мы не можем быть слишком уверены. Василиск усмехается, как будто это доставляет ему удовольствие. Когда наступает ночь следующего дня, мы едем на грузовике час от главного дома. Затем меня несет сам лорд-василиск к большому пустому складу. Я с радостью вдыхаю воздух после того, как был заперт на несколько дней. Мои ноги болят от этого постоянного сидячего положения, но они не выпускают меня, кроме как в туалет. Меня ставят на пол, немного поодаль от василиска и змеиного короля, которые стоят далеко друг от друга на бетонном полу. Нас трое, всем остальным приказано оставаться снаружи. Василиск твердо ставит ноги и оглядывается. — Готов? — спрашивает он змеиного короля. Мейс Нага кивает, его глаза загораются от волнения. Тишина. Затем— Я чувствую это прежде, чем вижу — великую, темную силу и чувство ужаса. Такой сильный ужас, что он сжимает мое горло, и я могу только моргать в ужасе от зрелища передо мной. Поднимается ветер, шевеля мои перья. Раздается страшный звук, похожий на древний стон, проносящийся в воздухе. Он нарастает, теперь как реактивный двигатель. Я щурюсь сквозь него, сжимаясь от рева в моей клетке. Я не могу встретить смерть здесь! У меня есть парные, о которых нужно заботиться! Что они будут делать без меня? Прежде чем я успеваю закричать, что-то меняется. Темная сила, черная, как ночь, и меняющаяся, как тень, исходит прямо от василиска, поднимаясь спиралью из его тела, как торнадо. Она достигает потолка склада, где расширяется, как диск пульсирующего черного облака. Как будто это живое, дышащее существо чистого зла. Я хочу кричать, но змеиный король не подает мне сигнала. Он просто смотрит вверх, в эту черную кружащуюся силу, как будто увидел саму Дикую Мать. Его черный плащ яростно хлещет на ветру, но это его не беспокоит. Он сосредоточен. Я думаю, этот темный ураган — это то место, где мы встретим нашего создателя. Он становится больше, размером с машину, распространяя чувство ужаса внутри меня. — Я же говорил! — кричит лорд-василиск над ревом ветра. — Ему просто нужно быть больше, чтобы охватить не-змеиное население животных в штате. Мой разум охвачен страхом. Конец света наступает, и Мейс Нага приносит его! Он хочет убить нас всех! — Потребуется просто больше... — Василиск давится, хватаясь за грудь. — Упырь? — кричит Мейс. — О, — говорит василиск. Он поднимает палец, как будто хочет объяснить, но его сила втягивается в его тело, как воронка. — Юджин! — ревет змеиный король. Я делаю глубокий вдох и кричу так громко, как только могу. Тени дрожат и вибрируют, но не останавливают свой спуск, спуск, спуск в теперь уже жесткое тело Упыря. Я кричу так громко, как могу, и тени спускаются по его спине спиралью. Я думаю, что помогаю, но не могу быть уверен. Василиск падает на спину, как мертвый груз, и прежде чем его глаза закрываются, они поворачиваются ко мне, и голос, похожий на полуночный шепот, раздается в моем сознании. *«Найди Аурелию Костеплет, Юджин. Найди Костеплет. Спаси мир».* Он больше не двигается. Ветра нет. Только тишина в воздухе, нарушаемая криками Мейса Нага, зовущего на помощь. ---------- Глава 89 Глава 89 Коса Аурелия спокойно ставит Юджина на стол и встает. Ее лицо как камень, когда она встает и подходит к окну, скрестив руки, ее глаза невидящие, не моргающие, пока она переваривает эту информацию. Рот Дикаря открылся, когда он смотрит по комнате, как вращающийся клоун на карнавале. — Что ты видел? — раздраженно спрашивает Ксандер. — Похоже, — осторожно говорю я, не желая сеять панику — ни у Стэйси, ни у кого-либо еще, — Мейс Нага приносит апокалипсис. Он планирует убить нас всех. Аурелия поворачивается. — И под «всеми», Коса, он имеет в виду каждого, кроме змей. В штате, предположительно. Это будет... *аннигиляция*. Ксандер фыркает. — Используя василиска? — Сила василиска — это, по сути, мгновенная смерть, — объясняю я. — При максимальном развитии они, кажется, обладают способностью уничтожать в массовом масштабе. — Мейс заставлял Упыря практиковать эту технику, — мрачно говорит Аурелия. — Но, похоже, она обернулась против него, когда он попытался в первый раз. И это то, что отправило его без сознания. — Аурелия машет рукой вниз по своему позвоночнику. — Его собственная сила была обернута вокруг его позвоночника, сдавливая его. Лайл хмурится, где стоит, прислонившись к стене. — Почти похоже на технику самосохранения его анимуса. Останавливающую его от завершения и *позволяющую ему встретиться с тобой в процессе*. Возможно, он знал, что тебя в конце концов позовут на помощь. Аурелия кивает. — Я тоже так думаю. В одном из его воспоминаний он видел, как я собиралась уехать из города. — Это также объясняет второй склад. Им нужно было место, где он мог бы попробовать этот новый навык. — Я не могу поверить, что Мейс хочет избавиться от нас! — говорит Дикарь. — Я имею в виду, *всех* других животных, кроме змей? Ксандер хмурится на комнату. — Подумай об этом. Это дало бы ему высшее положение над людьми. Не было бы никого, кто мог бы бросить ему вызов, и он имел бы полную власть над населением. — Мой отец не кто иной, как амбициозный человек, — говорит Аурелия. Но когда ее глаза встречаются с моими, я рад видеть, что они сверкают от этого нового вызова. — Он не ожидает, что кто-то еще узнает об этом. Он убил Халфизера за ту крошечную информацию, которую он знал обо мне. Должен быть способ остановить это. Упырь сказал Юджину найти меня. Я вспоминаю гиеновую матриарх. Она была права. Какой бы информацией она ни обладала, она привела ее к аналогичному выводу. Но теперь она, Катерина, Дэмиен Агнис, Флорес Дракос и Тиберий Клосон мертвы. Главные игроки убраны с его пути. Один за другим Мейс устранял своих так называемых союзников, которые на самом деле были врагами. Стравливал их друг с другом, пока они не уничтожали себя. Тех, кого он не убивал, контролировали с помощью яда василиска. Аурелия, должно быть, думала о том же. — Мы единственные, кто может остановить его, — говорит она. — Мне, блядь, нужно выпить, — бормочет Ксандер и уходит. Дикарь собственнически забирает Юджина, поглаживая его загривок. — Бедняга видел все это, и это, блядь, испортило ему голову, я просто знаю. Он нежный. — К счастью, он *это* увидел, — говорю я, глядя на свою Регину, которая не сдвинулась с места у окна. Как будто она чувствует мой взгляд, Аурелия поворачивается. — Он был ключом все это время. — Я хочу знать, что ты думаешь, — говорю я, отказывая себе в том, чтобы подойти к ней. Теперь я знаю ее достаточно хорошо, чтобы помнить, что ей нужно пространство в такие моменты. Лайл беспокойно переминается. — Что вообще можно подумать, узнав, что твой отец хочет убить всех, кого ты любишь? Аурелия криво улыбается. — Думаю, я всегда знала, что к этому придет. Не конкретно это, — вздыхает она. — Но что-то подобное. В его сердце всегда была такая ненависть к тем, кто не похож на него. Дикарь мягко покачивается с Юджином, и петух закрывает глаза от этого движения. Аура птицы болезненно-зеленая, но светлая по цвету, что означает, что это не физическое, а ментальное. Он тоже был затронут видением этих воспоминаний. — Нам нужно поговорить с Минни, — говорю я. Аурелия хмурится. — Почему именно с ней? Мои губы подергиваются, когда я смотрю на нее. — Она убила Титуса на глазах у всех его самцов, Аурелия. Они преклонили перед ней колени. Минни считается главой тигров. Слухи распространились. Ксандер распространил кадры с камер наблюдения в социальных сетях. И с уходом Абло Обона у нее есть влияние на весь кошачий двор. Они ждут ее в одном из моих убежищ. — Минни — королева? — шепчет Аурелия. — Ну, это точно не я, — говорит Лайл немного слишком радостно. — Есть и другие кандидаты, но явная казнь не будет оспариваться никем. — Особенно с Мардуком и Йети на ее стороне. — Аурелия кивает. — Как времена меняются. Наша встреча с Минни и Мардуком проходит как ожидалось. Мардук поглаживает бороду и кивает. — Он всегда был сумасшедшим, этот Мейс Нага. Это видно по глазам зверя, друг-акула. — Действительно, — говорю я. Я вижу это в своих собственных глазах почти ежедневно. Мардук смотрит на меня так, будто знает, о чем я думаю. — У него нет Регины, чтобы успокоить его и заставить видеть смысл. Есть только один путь отсюда. — Он должен умереть, — ровно говорит Аурелия. Минни берет свою лучшую подругу за руку. — Как мы вообще можем остановить эту... *вещь*? Упыря нельзя остановить? — Он не хочет этого делать, но он связан, чтобы быть рабом моего отца. — Аурелия качает головой. — Я не знаю, что делать. — То, как она смотрит на меня, разбивает мое сердце. Ее пятый парной, причина ее проблем и в то же время решение. Я хочу избавить ее от проблем и дать ей все, чего она желает, но это будет трудная головоломка. Аурелия внезапно вскакивает на ноги, ее глаза смотрят в воздух перед ней, как будто она использует другое чувство. — Дракон. К академии направляется дракон. ---------- Глава 90 Глава 90 Аурелия Мои чувства переходят в состояние повышенной готовности, и что-то, чего я не могу полностью осознать, требует моего внимания с зубами и когтями. Мой инстинкт защищать свое гнездо и парных заставляет мои клыки выдвинуться, и я рычу, выбегая из апартаментов Минни и вниз по коридору. Коса лидирует позади меня, за ним следуют Дикарь и клан Деви. В Академию Анимус никогда не прилетал другой дракон. Кроме Ксандера, но школа признала его моим парным с самого начала. Так кто же *это*? Я даже не удосуживаюсь спускаться по лестнице. Моя кровь кипит, моя голова неистовствует, и я взмахиваю рукой перед окном в конце коридора, и оно разбивается от телекинетического удара. Превратившись в орла, я вылетаю из окна и направляюсь к передней части школы. Как только я набираю достаточную высоту, я превращаюсь в дракона и вылетаю из защитного купола. *«Где ты, Ксандер!»* — Дикарь кричит в групповом чате. *«Зачем?»* — рычит Ксандер в наши головы. Я не вижу дракона, но кружу над школой, зная, что он будет близко или спрятан. Клюв появляется из одной из сторожевых башен и издает пронзительный крик, и я меняю направление, чтобы охранять запад. Я вижу могучие крылья и крошечную сумку, висящую на когте. Ее было трудно заметить сначала из-за цвета чешуи, светло-голубого, ярче, чем я видел ее в последний раз в поместье Дракос. *«Аурелия?»* — спрашивает она. *«Это ты?»* *«Опустить оружие!»* — кричу я всем в округе. *«Это Селена Дракос!»* Мы встречаемся у школьных ворот, и Селена, ее вес заставляет землю дрожать, когда она приземляется, а затем обращается в человеческую форму. Она закрывает свою стройную, бледную фигуру темно-зеленым шелковым халатом, застегивающимся на правой стороне. — Так приятно тебя видеть, — говорю я, обнимая ее. — Я не знала, когда у нас снова будет возможность. Селена кладет обе руки по обе стороны моего лица и улыбается мне сверху вниз, ее золотые глаза теплы. — Мне так жаль, что я не смогла прийти раньше, Аурелия. Правда. — Сисси! — Ксандер врывается через школьные ворота, и я отхожу в сторону, чтобы они могли обняться. Я делаю вид, что не замечаю, как они делятся несколькими мгновениями, и Селена проливает слезу или две. Ксандер спрашивает о матери и детенышах. Селена удивляется тому, что осталось от головы Коллекционера на воротах. — Мы все в порядке, — говорит она, когда я веду их на территорию академии. — Хотя не думаю, что могу сказать то же самое о вас здесь, в поместье Костеплет*. Я резко поворачиваюсь и смотрю на нее в изумлении от ее наглости. Но Селена только смеется. — Ну, это *твоя* крепость, не так ли, Аурелия? Это защищено, как твое, в любом случае. Сжав переносицу, я вздыхаю. — Ты не ошибаешься. — Я редко ошибаюсь. Ксандер смеется через нос. — Нам нужно многое тебе рассказать. Но, как оказалось, визит Селены также был для того, чтобы передать новости. Мы садимся в пустой столовой академии, которая, по мнению Ксандера и меня, является самой чистой частью школы, чтобы принять знатную леди-дракона. Селена достает из своей сумки невзрачную деревянную шкатулку. На ней имя Ксандера, написанное простым черным штемпелем. — Это доставил нам очень испуганный курьер. Ксандер напрягается, принимая ее, его ноздри раздуваются, когда он улавливает запах. Я улавливаю его слишком поздно, и мой дракон открывает коробку, кивая, прежде чем развернуть ее, чтобы показать мне. На простой мятой крафт-бумаге лежит кроваво-красный камень, расколотый ровно пополам огромным когтем. — Это формальный драконий развод от Франчески, — говорит он. — В традиционном стиле. Мы никогда не были *законно* женаты, так как драконы находятся вне человеческих законов о браке, но это так же ясно, как контракт о разводе. Я поднимаю брови, но не знаю точно, что сказать. К счастью, Селена знает лучше. — Поздравляю, брат, — говорит она, похлопывая его по руке. — По крайней мере, она не пыталась убить тебя, как я своего мужа. Мы с Ксандером давимся воздухом. Я закрываю рот рукой, чтобы сдержать фырканье. — Будем считать, что нам повезло. Ксандер звякает со мной своей кружкой кофе. — Слышь, слышь. Селена настаивает на посещении библиотеки академии, и там мы зовем остальных моих парных встретиться с ней. Дикарь и Лайл деликатно пожимают ей руки, в то время как Коса официально кланяется ей. — Как я мечтала познакомиться с братьями Ксандера по душе. — Ее глаза блестят от эмоций. — Я рада видеть, что у тебя на самом деле нет крови на зубах, как говорят слухи, Дикарь. — Она улыбается ему. — Часто бывает, — мрачно говорит Ксандер. — Но в наши дни именно у Аурелии кровавые зубы, — гордо говорит Дикарь, поднимая Юджина на бедро. — Мы очень гордимся ею. — Как и я, — говорит Селена. — Это вторая причина, по которой я пришла сюда. — Она пригвождает меня взглядом. — Мы многого не знаем о твоем ордене. Ты последняя, Аурелия. Но старая книга, которую я одолжила Ксандеру, говорила о древних Костеплетах и мире, из которого они пришли. Там *должна* быть еще информация. Говорили о единороге. Мое сердце учащенно бьется в груди. — Лориан, да. Мы не знаем, куда он и Селеста ушли после того, как мы его спасли. Похоже, они исчезли— Она кивает. — Из этого мира. — Ты знаешь? — Лорды Дракос собирали много старых текстов, — говорит она. — Под поместьем много всего, если человек готов искать. Но... тебе удалось прикоснуться к нему? Я вздыхаю. — Я не могла этого сделать. Он столько пережил под Катериной, прикосновение к нему казалось преступлением. — Жаль, — говорит она. — Если бы ты могла путешествовать между мирами, мы могли бы что-то получить. Старая сила, далекое воспоминание, касается моей кожи, и я вздрагиваю, глядя в конец библиотеки. Лайл смотрит в том же направлении, но позволяет мне вести. — Ты говоришь о знаниях под поместьем Дракос, — говорю я. — Я думаю, в Академии Анимус тоже есть... что-то под ней. Я наткнулась на это однажды и попросила исчезнуть. Брови Селены взлетают вверх, как и у Ксандера, и в этот момент они так похожи на брата и сестру. — Ты никогда не упоминала об этом, — мрачно говорит мой дракон. Я чешу шею. — Это было немного... ну, *жутко* — единственное слово. — Тот факт, что у тебя в парных василиск, а ты все еще находишь что-то жуткое, забавно. — Селена усмехается под нос. — Ты знаешь, что должна нам показать. — Это здесь! — взволнованно говорит Дикарь, направляясь с Юджином под мышкой к задней стене. Мы все проходим мимо стеллажей к черной стене. Я воспроизвожу свои шаги, подходя примерно к середине стены. — Эшфанг? — неуверенно спрашиваю я. — Ты все еще здесь? Помнишь, я сказала тебе исчезнуть? Я хочу, чтобы ты снова появился. Сила движется вдоль черного кирпича, поднимая крошечные волоски на моем теле, прежде чем дверь проявляется, черное дерево под изогнутым камнем. Широкое лицо Эшфанга моргает на меня, жутко настороженно над арочной дверью. Дикарь драматично ахает, в то время как Коса и Ксандер бессознательно жмутся к моей стороне. Лайл рычит. — Приветствую, леди Костеплет, — монотонно говорит Эшфанг. — Темны времена. — Еще бы! — восклицает Дикарь. Юджин издает воркующий звук. — Все, это Эшфанг, — тихо говорю я. — Он хранитель двери. — Здравствуйте, сэр, — говорит Селена. Эшфанг кланяется в своем растворе. — Моя леди-дракон. — Откроем? — спрашивает Селена, поднимая брови на меня. — Это не очень приятно, — предупреждаю я. — И никто не должен заходить внутрь. — Я сверлю Дикаря взглядом, чтобы он не побежал туда. — Эшфанг? Будь добр, открой. Горгулья снова кланяется, и деревянная дверь со скрипом открывается внутрь. Тьма расширяется за ней, зевая, когда дверь открывается до конца. Раздается звук, похожий на низкий, гулкий гул, и сила заставляет мои пятки приподниматься. — Она продолжает тянуть меня внутрь, — настороженно говорю я. — Мне это не нравится. — Я никогда не чувствовал такой силы раньше, — говорит Ксандер. — Что это, черт возьми? — Я хочу войти! — кричит Дикарь. — Нет! — раздаются несколько голосов одновременно. — Сила внутри, — говорит Коса, обнимая меня за талию. — Похожа на водоворот для моих акульих глаз. Напоминает мне о Лориане. Внезапно я чувствую это сходство. — Ты прав. — Звучит как портал, — говорит Селена в изумлении, светлые черные пряди ее волос колышутся к двери. — Аурелия, под Академией Анимус портал! — Не может быть, — говорит Лайл. — Нет, я думаю, она права, — говорит Ксандер. — Именно так наш вид попал в этот мир. Было много таких порталов на каждом континенте, но ученые просто предположили, что они все закрылись или так хорошо спрятаны, что их никто не мог найти. — Этот точно хорошо спрятан, — говорит Коса. — Особенно учитывая, что ему нужен такой хранитель, как Селеста, а теперь и Аурелия. — Мифические оборотни. — Селена кивает. — Полностью логично. — Кому нужен единорог, если у нас есть портал! — говорит Дикарь, прищуриваясь, как будто может видеть за тьмой. — Я говорю, зайдем и посмотрим, что на другой стороне. Глаза Селены загораются. — Если ты сможешь найти больше мифических оборотней, Аурелия, у них будут знания о василисках. Они смогут помочь тебе уничтожить силу Упыря. — Но мы не знаем, что найдем на другой стороне, — говорит Лайл. — Эти другие оборотни могут быть враждебны. Кто знает, будут ли они помогать нам? Представь, если бы чужие люди из другого мира пришли сюда, чтобы поговорить с Аурелией. Мы бы, наверное, попытались их убить. — Лайл прав, — говорю я. — Мы просто не знаем, куда приведет портал. Сейчас не стоит рисковать, когда мой отец делает следующие шаги. — Также может быть временная разница, — кивает Ксандер. — Что, если мы уйдем и вернемся через три года, а все, кого мы знаем, мертвы? Мой желудок сжимается от этой возможности. Минни, Сабрина, Стэйси, Юджин — все исчезли. — Нет, — шепчу я. — Я не рискну этой неизведанной силой ради возможности. Селена кивает. — Если бы у меня не было моих детенышей, я бы, возможно, рискнула академической экспедицией. Возможно, после того, как все это закончится, мы сможем отправить *кого-то* через портал. — Согласна, — говорю я. — Эшфанг, закрой дверь. Ужин проходит тихо, после чего мы расходимся по группам. Селена позволяет Ксандеру и Дикарю провести ей экскурсию по академии, пока Коса идет отмокать в ванну. Мы с Лайлом сидим в гостиной. В последнее время мне казалось, что я не уделяю своему льву достаточно времени, из-за чего его анимус становился раздражительным и склонным к рычанию. Но пока Лайл втирает бальзам в мою уставшую ногу, я погружаюсь в старые мысли. *Последняя из своего рода*. В этом всегда было что-то бесконечно печальное. То, что со смертью моей матери я стала *единственной*. Последней. Единственной. Мысль о том, что другие Костеплеты существуют где-то во вселенной, — это концепция, которую я не смею постигать. Я едва знаю пределы своих собственных сил. Чему я могла бы у них научиться? Каково это было бы иметь... семью? То, что меня отвергла собственная кровная семья, уже достаточно больно. Что, если бы они тоже отвергли мое существование? Что, если бы я была для них слишком *другой*? Слишком чужой? Нет смысла пытаться это выяснить. Угроза *здесь*. Мой враг *здесь*. — Я вдруг осознала, что я единственная в своей стае, у кого нет братьев и сестер, — бормочу я. — Не делай этого с собой, ангел, — говорит Лайл. — Не ищи способы изолировать себя еще больше. Я хмурюсь на него, обиженная. — Если я изолирую себя, Лайл, то *по причине*. — Я знаю, — мягко говорит он. — Я просто имею в виду... прямо сейчас нам нужно сплотиться. Не отстраняться. Если у тебя есть что-то на уме, мы всегда готовы обсудить это с тобой. Иногда полезно думать вслух. Он прав, конечно. — Я просто думала, что не рассматривала мысль о других, подобных мне, уже некоторое время. После того, как меня изгнали, я просто избегала мыслей о семье, и теперь эти уродливые чувства возвращаются. Я не хочу надеяться, а затем снова быть растоптанной. Мы просто не знаем, что на другой стороне. *«Справедливости ради»,* — раздается голос Ксандера в групповом чате. *«Никто из нас не знает, что принесет завтра. Мы не знаем, как Мейс собирается на нас нападать. Мы не знаем, кого он попытается убить».* Я тру глаза, тяжесть его слов давит на меня. Голос Косы врывается, как прохладный ветерок. *«Ксандер пытается сказать, что мы действуем в неизвестной области. Нам нужно использовать те инструменты, которые у нас есть».* Мои брови взлетают вверх от удивления. *«Инструменты вроде портала?»* *«Если до этого дойдет, да, Регина».* ---------- Глава 91 Глава 91 Ксандер После экскурсии по территории я отправляю Дикаря обратно к Аурелии, чтобы выпить чаю с Селеной в пустом зале. — Как ты на самом деле? — спрашивает она через край чашки, ее темные глаза ловят свет витражей рядом с нами. — У меня черная брачная метка, Селена, — тихо говорю я. Глаза моей сестры расширяются, говоря мне, что она понимает ее значение так же, как и я. Слова повисают в воздухе между нами. Значение. Способ, которым я осужден. После мгновения я не могу больше этого выносить. — Я не знаю, как к этому относиться, — признаюсь я. — Но часть меня чувствует, что это правильно и надлежащим образом. — *К черту* правильный и надлежащий образ вещей, Ксандер, — шипит она, ставя чашку в блюдце со щелчком. — Ты принадлежишь своим парным, хотя я уверена, что некоторые из них нуждаются в большем убеждении. — Я не думаю, что они меня ненавидят, — честно говорю я. — Но я не думаю, что они когда-нибудь простят меня. И по праву. Я... никогда не прощу себя. Золотые огни зала мерцают на ее бледном лице, когда ее глаза блестят от слез. — Дикая Мать. — Она сползает на пол на колени, и я сползаю вместе с ней. — Селена, не надо. Я будет в порядке. — Я беру ее руки в свои. Она сжимает их в ответ, глядя вниз на наши пальцы. — Я ничего не могу сказать, что могло бы облегчить твою участь. Но ты *спас* меня, ты должен это знать. Ты один стоял на моей стороне, когда все было темно. Детеныши действительно любят тебя. Но я еще не причинил им боль. Я проглатываю комок в горле. — Ты сама себя спасла в конце концов. У детенышей всегда будешь ты, чтобы защищать их. — И я не смогла защитить тебя. Я наклоняюсь, прижимаясь лбом к ее. — Мы все должны платить за свою тьму. Как платил Рагнар. Она шипит, отстраняясь от меня. — Это другое, и ты это знаешь! — Правда? — спрашиваю я с горечью. — Я не думаю, что это так. — Селена вскакивает на ноги, отстраняясь от меня и моих оскорбительных слов. — Оставь меня моей судьбе, Селена. Моя старшая сестра смотрит на меня таким взглядом. Отчасти предупреждающим, отчасти ужасно болезненным, прежде чем она разворачивается и выбегает на улицу. Из кармана я достаю конверт, который дал мне Коннор, и вынимаю его содержимое, глядя на рисунки, которые сделали самые младшие из освобожденных пленников. Я провожу пальцами по подарку, который мне дали. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь поблагодарить Коннора за это. Через мгновение я тоже покидаю столовую и направляюсь в библиотеку. Мне нужна бумага и ручка. ---------- Глава 92 Глава 92 Аурелия Мы с Ксандером патрулируем небо в полночь, когда охранники поднимают тревогу. Главный волк посылает мне луч мысли, и я улавливаю его. *«Нам только что сообщили о побеге, моя леди»,* — говорит его хриплый голос. *«Заключенный под школой, Этьен».* *«Как?»* — рявкаю я, кружа к земле. *«Нам нужно осмотреть пещеру».* *«Не нужно»,* — приходит ответ. *«Мистер Пардалиа держит сообщника под стражей».* Когда я приземляюсь, Лайл уже выходит из главного здания академии с рыдающей Стэйси. — Мне так жаль, Лия! — кричит она, протягивая ко мне руки. Я беру ее за плечи, осматривая ее тело на предмет повреждений. — Ты в порядке, Стейс? Он не причинил тебе боль? — *Нет*, — причитает она, поднимая ко мне свое расстроенное лицо, глаза покраснели. — Нет, но это все моя вина. — Я думаю, он применил к ней Рекс-команду, — говорит Лайл, хмурясь. — Я знаю, что мне не следует навещать его одну, — всхлипывает Стэйси. — Но мне было так одиноко сегодня, и он спросил меня, что я знаю. Сначала я не говорила ему, но затем он сказал мое имя, и моя голова стала странной, и он сказал мне отпереть наручники, и, конечно, я знала как, потому что Сабрина научила нас всех! — Обсидиан не может противостоять команде Регины или Рекса, — говорит Лайл своим голосом терапевта. — А затем что случилось? Стэйси снова рыдает, цепляясь за мою талию. — Мне так жаль. Он сказал мне рассказать ему все, что я знаю, и я просто начала болтать. Мой желудок падает к ногам, когда моя голова резко поворачивается, чтобы посмотреть на Лайла, затем на Косу, стоящего в тени столовой. — Ты рассказала ему о воспоминаниях Юджина, не так ли? Стэйси кивает. — Лия, мне так жаль. Затем он выбрался единственным способом, который я знала, — когда ты планировала побег отсюда, когда мы впервые прибыли в академию. Грузовик с продуктами сегодня вечером. Он уже давно уехал. Я откидываю голову назад и закрываю глаза. *«Минни?»* — зову я в эфир. — Уже здесь, — говорит моя лучшая подруга, выходя на дорожку с Мардуком на буксире. — Я отведу ее. Вы, ребята, разберитесь с Этьеном. Отойдя от Стэйси, я позволяю ей упасть в объятия Минни, когда отворачиваюсь от своей подруги-львицы и пытаюсь сдержать свои мысли. Коса рядом со мной в мгновение ока, его глаза темны. — Этьен отправится наверх по цепочке командования. Это значит прямо к Мейсу, Регина. Я ругаюсь под нос. — Значит, мой отец будет знать, что мы знаем о его планах с Упырем. — Мы потеряли то немногое время, которое у нас могло быть. Он предпримет шаги скорее раньше, чем позже. Я смотрю в глаза моей акулы. — Что нам делать? — Готовиться к худшему. Я удвою охрану на стене сегодня ночью, и нам нужно отправить студентов домой. — Что? — Мой голос резок. — Зачем? Коса вдыхает через нос, как будто готовясь сказать мне. — Он придет за нами пятерыми, Регина, и он разрушит академию, чтобы сделать это. Особенно теперь, когда он знает о портале. *Портале*. — Я произношу все ругательства, которые знаю, проводя рукой по спутанным волосам. *«Регина».* — Голос Ксандера — огненный кнут в моем сознании. *«Мы справимся. Мы с тобой».* Мои парные. Он идет за моими парными, раз и навсегда, с окончательным оружием. Оружием, которое мы не можем уничтожить. Оружием, которое попросило меня казнить его. Тошнота бурлит в моем желудке, и это слишком. Внезапно я сгибаюсь, и меня выворачивает на траву. Лайл и Коса поддерживают меня, убирая мои волосы и потирая позвоночник. Мое тело дрожит от адреналина и внутренней боли. Могла бы я убить одного парного, чтобы спасти всех нас? Чтобы спасти всех? Должен быть другой способ. — Мне нужно лететь, — выпаливаю я, прежде чем споткнуться в сторону и превратиться в орла. Рассекая небо, я позволяю верхним течениям мира нести меня, куда они пожелают, в обход академии, земля исчезает, мой клюв — направляющая стрела. Холодный и свежий, рев воздуха наполняет мою голову, вытесняя все остальное. Мой отец знает, что мы в курсе его планов. Он знает о портале. Это подтолкнет его к действиям. Я решила, когда моих парных забрали, что покончила с оборонительной тактикой. Я — величайший хищник ночи, и я не остановлю свою победную серию сейчас, когда все наиболее отчаянно. Этьен думал, что сможет раскрыть наши секреты? Ну, пошел он. *«Я вернусь»,* — говорю я своим парным, не прося разрешения, только сообщая им из уважения. Я влетаю обратно в наши апартаменты, чтобы засунуть несколько вещей в рюкзак, а затем выхожу на крышу, где превращаюсь в еще более крупную птицу. Мои крылья расправляются, красные с синей окантовкой, длинные перья — моя корона. Я выслеживаю своего отца так же, как когда-то выслеживала свою мать — в форме феникса, где связь между родителем и ребенком всегда существует, хотим мы того или нет. Сквозь ночь я лечу над засушливой почвой и кустарником, над пригородами и высокими зданиями. К моему удивлению, серая, болезненная нить ведет меня не в Особняк Нага и не в университет, где он устраивает очередное драматическое представление. Вместо этого меня ведут в часть внешнего города, где я никогда не была. Это длинное, двухэтажное колониальное здание, с чистыми линиями и белой и золотой краской, со свежеподстриженными газонами и профессиональными людьми, выходящими с портфелями и папками. Я включаю восьмой щит, прежде чем приземлиться на тротуар и быстро одеться. Я выбрала подходящую одежду для встречи с криминальным авторитетом: белую блузку и темно-синий брючный костюм. Черт возьми, я привыкаю к этому. Я завязываю волосы в высокий пучок и разглаживаю выбившиеся пряди, затем наступаю в черные туфли на каблуках. Это одежда, которую узнает мой отец. Он уважает ее. С включенным щитом невидимости я вхожу в здание и прохожу мимо металлодетекторов, где стоят два охранника в униформе, отслеживая своего отца по ковровым коридорам кабинетов и залов заседаний парламента штата. Табличка указывает мне на *Зал Законодательного Совета*, и мне не нужно открывать дверь, потому что это делают за меня старые белые мужчины, выходя и возбужденно разговаривая друг с другом, указывая на бумаги. Это вызывает у меня дрожь, но я прижимаюсь к стене, стараясь не выдать себя. Как только в потоке людей появляется промежуток, я спешу внутрь, мои каблуки заглушаются плюшевым винным ковром. Все в круглом зале красное — ковер, ряды стульев, столы. Но не это заставляет мою кожу покрываться мурашками. Это тот факт, что мой отец, самый высокий в комнате, находится в ее центре, рядом с мужчиной и женщиной в официальных черных мантиях совета, тихо разговаривая. Когда комната пустеет от людей, я спускаюсь по лестнице к ним, сдерживая желание поежиться от запаха официальных правительственных дел в воздухе. Я смотрю, как сбываются мечты моего отца. Я также смотрю, как он видит меня. Его черные глаза перебегают через плечо более низкого мужчины, а затем снова перебегают. Его тепловые датчики, без сомнения, обострены, так как он настороже в ожидании возмездия от других криминальных авторитетов, потому что я уверена, что какое бы законодательство он ни проводил здесь, оно вызовет бунт среди животных. Сенаторы-люди упоминают что-то об ужине, но Мейс Нага слегка повышает голос. — Непременно. Я присоединюсь к вам через минуту. — Он дарит им тонкую улыбку, от которой у меня поднимаются брови, и двое людей собирают свои вещи и направляются по лестнице из комнаты. Мой отец делает вид, что собирает свой портфель, повернувшись ко мне спиной. Как только дверь закрывается, мы остаемся вдвоем. Мейс Нага глубоко вдыхает, его голова поднимается вверх, когда он оглядывает эту изысканную комнату. Я убираю невидимость. — Так ты наконец набралась смелости прийти и увидеть меня, — говорит мой отец, не оборачиваясь, показывая мне спину, как будто я не представляю угрозы. Врага, не заслуживающего внимания. — Это было лишь вопросом времени. — Он поворачивается, его глаза устремлены на меня, как у хищника, оценивающего добычу. — Как дела, Аурелия? — Тебе никогда не было до меня дела. — Я сохраняю голос легким. — Нет нужды притворяться сейчас, Отец. — Даже сейчас мое сердце колотится от встречи с ним. Оказаться с ним в комнате наедине. Я не могу сосчитать, сколько раз за последние десять лет мы стояли друг перед другом так, без зрителей. С одним лишь холодным злом между нами. Я всегда знала, что он способен на великое зло, но теперь я видела это своими глазами. — Я вижу, ты наконец-то солгал и проклял свой путь в парламент. В его сером выражении нет эмоций, только острое наблюдение, от которого любое существо захотело бы съежиться. *Я* не съеживаюсь. Я выдерживаю осуждение. — Ты думаешь, что завоевала себе позицию в Академии Анимус. С четырьмя парными, к тому же. — После того, как ты так яростно говорил мне, что они и все остальные меня убьют. — Совет, которому ты должна была внять. Ты умрешь в конце этого пути, Аурелия. — Искусственный свет над головой не смягчает его внешность. Они только делают его более суровым, более могущественным. Каким-то образом ему удается даже использовать освещение в свою пользу. — Я никогда не предполагала, что мой собственный отец будет моим врагом. Что он будет нести ответственность за конец моей матери. — Были вещи важнее тебя и твоей матери, хотя ни одна из вас не способна этого понять. Я фыркаю от отвращения, чтобы замаскировать ярость. — Этот разговор бессмыслен. — Ничто из того, что я делаю, не бессмысленно, Аурелия. Ты, из всех людей, должна это знать. — Действительно, ты не гнушаешься использовать детей-солдат. Нет более низкого уровня, на который можно опуститься. Его губы подергиваются, как будто он находит это забавным. Он поднимает руку, тень его кобры, обвивающейся вокруг его руки спиралью, показывается, ее голова поднимается, чтобы оскалить на меня клыки. — Как мало ты знаешь. Эта нарастающая ярость достигает пика в моей крови. Снова и снова он недооценивает меня. Но... он знает, что *мы* знаем о его планах. Пытается ли он сделать вид, что есть еще вещи, скрытые? Но этот комментарий о том, что я и моя мать ничего не значим для него, все еще жжет, как пощечина. Это рана, от которой я так и не избавилась — как быстро он отбросил меня, как будто я никогда не значила ничего для моей семьи. — Я уничтожу тебя, — шиплю я. — Даже если это будет стоить мне всего. Даже если мне придется уничтожить себя, чтобы добиться этого. К моему ужасу, уголки рта моего отца поднимаются в нетипичной улыбке. Она сморщивает уголки его рта, его черные глаза. — У меня все еще есть такая власть над тобой? — Мой желудок падает. У него все еще есть такая власть надо мной. — Я сделаю тебе предложение, Аурелия, — говорит он. — Разорви связь между тобой и моим Генералом Упырем, и я пощажу твоих других парных. Ты не гнушаешься причинять ему боль, как я видел. Я подавляю гримасу от эха треска, который слышу в голове. Хотя я знала, что он не мертв, услышать подтверждение, что он жив и здоров, все же как прохладная вода по моим венам. *Но он хочет заключить сделку.* Слова Упыря reverberate в моем сознании. Он никогда не просил о разрыве связи. Он спросил меня, казню ли я его. Он предпочел бы это отвержению. Я хочу снова увидеть его лицо, я понимаю. Я жажду увидеть, как его тени вьются вокруг него, выдавая его эмоции, тянутся ко мне, как голодные пальцы. Я позволяю своему отцу увидеть их. Тени, которые зовут меня. Мои клыки удлиняются из десен, вырастая за мои зубы, и моя сила собирается за моими глазами, зловещее ультрафиолетовое свечение собирается в моих зрачках. Впервые за все время, что я знаю своего отца, его челюсть отвисает. Его губы приоткрываются, когда он видит это. Без сомнения, он слышал о нашей битве на складе, но видеть свою дочь как василиска вблизи было бы по-другому. Для него я никогда не была змеей... всегда *другой*. Похоже, я произвожу впечатление и на *него*. Верный себе, Мейс Нага приходит в себя в течение секунд, выпрямляясь во весь рост, каким-то образом возвышаясь над комнатой. — Ты заманила его, как заманила остальных. Ты использовала навыки, которые у тебя были, чтобы собрать самых могущественных самцов. Эта часть, *это* величие, ты без сомнения унаследовала от меня. — Ты претендуешь на часть меня теперь? — говорю я с поднятыми бровями. — Ты мое потомство. Я никогда *не отрицал* этого. — Нет, он просто отбросил меня. Спрятал. — Ты знаешь большую часть того, что грядет, — продолжает он. — Ты знаешь, на что способен Упырь. Ты знаешь, что не можешь победить. Ты не можешь бороться с этим. Ты выйдешь из этого мертвой, ты понимаешь меня? — В его глазах блеск, который говорит мне, что он верит в то, что говорит. — Ты желаешь нам уничтожения, — говорю я. Это серое лицо становится серьезным. — Это в твоем будущем, если ты не сделаешь то, что я прошу. Работай со мной, и я пощажу твоих парных от того, что грядет. — Он закатывает рукав, обнажая чистую светло-коричневую кожу. Он просит о кровной клятве. — Хорошо, — говорю я, закатывая свой левый рукав и прокалывая указательный палец о свой все еще выдвинутый клык. Я размазываю смесь крови и яда по пальцам и протягиваю другую руку за церемониальным кинжалом, который, я знаю, он носит с собой. — Я заключу кровный контракт. Мой отец протягивает мне нож за рукоять, не сводя с меня глаз. И я не свожу с него глаз, делая метку на своей руке. — Я дала клятву на погребальном костре моей матери. — Кинжал жестоко врезается в мою кожу, и я улыбаюсь ему, вдавливая в нее свой яд. — И я повторяю ее сейчас, перед тобой. Что ты умрешь во имя моей матери, Афины Костеплет. И я заставлю тебя страдать так, как она страдала. Я бросаю нож к его ногам, показывая ему древнюю метку обещания смерти на моей коже, блестящую и багровую. — Я отправляю тебя в ад, Мейс Нага. Я позволяю теням поглотить меня, прежде чем превратиться в ничто. ---------- Глава 93 Глава 93 Ксандер Аурелия возвращается в Академию Анимус, одетая как криминальный авторитет, и пахнет кровью и тьмой. Она рычит в небо, когда превращается из тени обратно в человеческую форму, на крыше общежития анимусов, бросая маленький пустой рюкзак к своим ногам. Я даю ей мгновение с моей позиции в небе, где я был на патруле, прежде чем она встречается со мной взглядом, этими темными сапфирами, требующими моего внимания сквозь ночь. Спускаясь, я обращаюсь, прежде чем коснуться камня, приземляясь на человеческие ноги. — Куда ты ходила? — спрашиваю я, пытаясь не звучать обеспокоенно, нервно или взволнованно ответом. Ее змеиные клыки медленно исчезают в ее рту, когда она вздыхает. — Не уверена, что ты хочешь знать. Я смотрю на кустарник за академией, на тихую тьму. Сколько раз я сам летал в поместье Дракос, истекая кровью от сердца, ярость распространялась во мне, как яд? — Я знаю, что бы я сделал, — тихо говорю я. — Я много раз встречался со своим отцом. Аурелия резко смотрит на меня, прежде чем ее плечи опускаются, и каблук царапает камень. — Коса всегда говорил, что мы более похожи, чем я думала. Я смеюсь через нос. — Он говорил мне то же самое. Ублюдок всегда прав. Она увлажняет губы, сухие от ночного воздуха. — Ксандер, мне нужно, чтобы ты сходил к зоологу Рику и попросил сосуд для сбора яда. Мне нужно, чтобы ты помог мне кое-что сделать. ---------- Глава 94 Глава 94 Упырь Ночь благословенна, когда я вижу шар тени, который является моей Региной, путешествующий по небу, оставляющий позади разъяренную, могущественную энергию, как хвост метеора. Военный автомобиль приятно rumbles подо мной, когда я паркую его перед входом в здание парламента штата. От ее травмы не осталось и следа, кроме сладкой памяти о боли и образа ее обеспокоенного лица, нависающего надо мной, прежде чем я уступил тьме. Мейс выходит из главных дверей, его черный плащ развевается позади от ветра, который является не чем иным, как темной магией. Его ноздри раздуты от сдерживаемого раздражения, его походка не бег, но достаточно быстрая, чтобы сказать мне, что она его задела. Один из пехотинцев открывает для него заднюю дверь, и я стараюсь не показывать свою гордость. — Ваше Величество, — приветствую я мягко. — Полагаю, все прошло хорошо. — Генерал, — говорит он, не желая иметь меня сегодня. — Ты полностью выздоровел, я полагаю? — Естественно, — говорю я, постукивая себя по голове, как по дереву. — Как будто этого никогда не было. — Хорошо. Человеческие обыватели подписали закон, как я и планировал. Мы начнем заключительную фазу завтра. — Очень хорошо, Ваше Величество. — Тебе нужно наполнить свой колодец, мы не можем позволить себе неудачу с твоей стороны вновь. Убедись, что наши самцы хорошо накормлены и выебаны. Мне все равно, как они это сделают. Слышать, как Мейс ругается, необычно и говорит мне, насколько он взволнован тем, что его жизненные планы вот-вот осуществятся. О, Регина, надеюсь, ты готова. ---------- Глава 95 Глава 95 Аурелия На следующее утро Коса и Лайл приказывают студентам собрать вещи и загрузить их в несколько ожидающих автобусов. Некоторые протестуют, обеспокоенные своими датами суда и юридическими записями, а другие студенты просто не имеют жилья во внешнем мире. Поэтому, пока многие студенты с радостью пользуются возможностью поехать домой, некоторые просто отказываются уезжать. Сабрина, ее суррогатные парные Блэр и Блейд, и Стэйси в том числе. Ксандер и Дикарь, который носит Юджина в слинге, похожем на слинг для ребенка, наблюдают за погрузкой автобусов, разнимая тех, кто вступает в драки и обращается в ярости. Я наблюдаю за всем этим с крыши общежития анимусов, скрестив руки от холода, который окутал мое сердце. Академия Анимус уже кажется более пустой, и то пространство внутри меня, созданное для Упыря, зияет, как инфицированная рана. *«Надеюсь, ты в порядке»,* — посылаю я через эфир. *«Я знаю, что Мейс хочет, чтобы ты сделал. Я знаю все».* Ответа нет. Мои ногти царапают черную каменную стену. В тот день Мардук отправляет сообщение в наш групповой чат «Деви-Костеплет». Четыре слова, которые потрясают меня. *Мейс по телевизору.* Все мои парные бегут в телевизионную комнату так быстро, как только могут. Мы обмениваемся взглядами без слов, толпясь вокруг телевизора, никто из нас не хочет садиться. И действительно, мой отец стоит рядом с кафедрой, терпеливо ожидая, чтобы заговорить. Красный баннер под его бледным лицом гласит: *Совместная инициатива предлагает роспуск Структуры Совета Животных.* Камера переключается на премьер-министра штата, женщину с каштановыми волосами в красном брючном костюме, стоящую за кафедрой. Интересно, каким количеством яда василиска мой отец накачивал ее напитки на протяжении многих лет. — Совет Животных проголосовал, — говорит она с яркой улыбкой журналистам, собравшимся на пресс-конференции. — Текущая система не работает. Нам нужен единый фронт, возглавляемый одной беспристрастной стороной. Только это позволит добиться реального прогресса. Я рада сообщить вам, что сегодня вечером мы провели выборы. Каждый член совета теперь представит свои голоса за нового лидера населения животных. Камера переключается на экран над кафедрой, и он переключается на неидентифицируемую комнату с черным занавешенным фоном, где сидят четыре члена совета. Шарлотта Нага стоит перед ними в профессиональном костюме, ее светлые кудри идеально уложены. Камера приближается к худому, немигающему лицу Ирмы Голдвинг. Даже без моих птичьих целительских сил и подготовки я знаю, что она нездорова, вероятно, ее отравляют ядом Упыря на грани смерти. Она монотонно говорит: — Я голосую за Мейса Нага. Появляется лицо Абло Обона, покрытое потом, его зрачки почти полностью расширены. — Мейс Нага, — говорит он прерывистой скороговоркой. Лунисса, ее рот опущен вниз недовольно, бесстрастно говорит: — Мейс Нага. Видео переключается на Шарлотту Нага с ее планшетом. — Морской регент не ответил на сообщения. — Лжецы! — рычит Дикарь, бросая взгляд на Косу. И, конечно, больше нет драконьего регента, теперь, когда Флорес Дракос мертв. Премьер-министр кричит в микрофон: — Я очень рада представить вам нового регента животных, Мейса Нага! — Они пожимают друг другу руки, и Мейс поднимает руки в благожелательном жесте к аудитории, которая отвечает энергичными аплодисментами. Кто-то свистит, и я клянусь, что слышу хлопушку на заднем плане. Лайл берет меня за руку и сжимает ее, когда я пытаюсь сдержаться. Я даже не уверена, что чувствовать, но ужасное, грызущее чувство страха сидит в моем желудке, как новый вид яда. Мои глаза ищут Упыря в группе сторонников моего отца на сцене, но там нет генералов, только мой двоюродный дедушка-адвокат и другие мужчины в костюмах. Мой отец ждет, пока толпа успокоится, прежде чем заговорить глубоким, мощным голосом, который командует всей комнатой. — Я буду служить популяциям животных и людей лучше, чем любой предыдущий член совета. Федеральные ордера на поимку и розыск перейдут к команде змеиного суда. Мы обеспечим выполнение работы. Комната снова разражается громкими аплодисментами. Он начинает свою речь. — Мой первый приказ касается вопросов преступности и одичания в популяции животных. Слишком долго люди страдали от тирании зверей, которые просто считают себя стоящими выше закона. Которые хотят подавлять людей, просто потому что могут. Старые методы провалились. Поэтому я инициирую роспуск Академии Анимус. При администрации Лайла Пардалиа и Селесты Агнис программа никогда не демонстрировала улучшений в борьбе с одичанием или бешенством. При значительном расходовании средств совета я не могу позволить этой программе продолжаться. Все взрослые преступники, маскирующиеся под студентов, будут переведены в тюрьму Блэкуотер, где им место. Лайл рычит под нос, и теперь моя очередь сжимать его руку. Мне приходится отвернуться от телевизора и положить другую руку на сжатую челюсть Лайла. — Все будет хорошо, — говорю я, быстро моргая. Я не знаю, говорю ли я ему или себе. — Все будет хорошо. Я отстраняюсь от него, чтобы сесть на свое любимое место на диване, опуская голову на руки, пытаясь выкинуть слова из головы и ужасную, самодовольную улыбку моего отца. Над всем этим мое сердце болит, и я гадаю, где мой пятый парной и о чем он думает. Моя клятва, все еще красная и покрывающаяся коркой, горит на моем левом предплечье. Это оно. Это то, чего мой отец ждал всю свою жизнь. Теперь за ним стоит все человеческое население и парламент. Академия Анимус против мощи всех остальных, Мейс во главе, без всякой причины, кроме власти. Как легко все может ускользнуть от меня, если я позволю. Я встаю, дрожа от ярости. Я не могу оторвать глаз от своего отца, все еще стоящего за кафедрой, улыбающегося. Жадность. Чистое желание уничтожить все, что я люблю. Мой голос дрожит, но я все равно говорю. Мне не стыдно заботиться *так сильно*. — Я иду через портал, — говорю я своим парным. — Я не позволю своему отцу победить, но я не думаю, что мы сможем сделать это в одиночку. Ксандер делает первый шаг вперед. — Я пойду с тобой. — Я тоже! — Дикарь чуть не подпрыгивает в воздухе. — Он звал меня, я просто знаю! Глаза Косы сверкают, когда Лайл поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Мне не нравится мысль о том, что наша стая снова разделена. — Мы не можем оставить академию без присмотра, — говорю я, хмурясь при этой мысли. Коса достает телефон. — Клан Деви позаботится о делах, пока нас не будет. Сколько бы времени это ни заняло, чтобы найти твою семью, Регина. Я знаю, что это безумие. Я знаю, что мы идем в опасность, и все же мое сердце только расширяется при виде моих парных, других частей моей души, готовых рискнуть всем, чтобы пойти со мной в этой безумной миссии. — Вы все сумасшедшие, — говорю я, громко шмыгая носом. — Блядские сумасшедшие. Дикарь энергично кивает. — И мы бы не хотели иначе. ---------- Глава 96 Глава 96 Дикарь Это так волнующе, что я, кажется, сейчас намочу штаны. Но я не сделаю этого, потому что Лайл внимательно следит за мной, так что мне нужно вести себя хотя бы немного прилично, *и* мы не знаем, с какими монстрами встретимся в другом мире, так что лучше я сохраню это. Лайл хочет собрать сумку, поэтому мы даем ему минуту на это, пока Коса и Аурелия разговаривают с кланом Деви, чтобы ввести их в курс дела. Минни отчаянно хочет пойти, но в следующем же дыхании объявляет себя временным хранителем академии, пока нас нет. Но если мы идем через секретную дверь под школу, то мы не совсем *покидаем* ее, не так ли? Я не знаю, как работает магия, но для меня все это имеет смысл. Я готовлюсь, делая круг вокруг академии и отжимаясь, а затем объясняю все Юджину. Ему нужно заботиться о Стэйси, потому что я думаю, что она нуждается в нем больше всего после того, как ее парной оказался мудаком во второй раз. Генри идет с нами; я думаю, чем больше нимпинов в этом квесте, тем лучше. Когда я возвращаюсь в общежитие, все одеты в простую одежду и готовы идти. У Лайла и Ксандера есть рюкзаки с водой, едой и одеждой. У всех очень серьезные выражения лиц, и я думаю, что я единственный, кто действительно взволнован, поэтому я решаю вести путь к библиотеке, напевая новую песню. *Мы идем к порталу.* *Мы идем к порталу.* *Все кричат!* *Все кричат!* Я игнорирую бесполезный комментарий Ксандера о том, что это не рифмуется, потому что ему не нужно рифмоваться, пока я танцую. Мне также нужно отвлечься от новой красной метки на руке моей Регины. Когда Лайл спросил ее об этом, она просто сказала: — Я сделала это. И это означает, что мой отец умрет. — Она не ведет себя так, будто ей больно, но я уже давно хочу зализать эту рану. Лайл бросил на меня смертельный взгляд, когда я сказал, что хочу, так что мне приходится сдерживаться. Минни ждет нас в библиотеке, нервно сжимая руки, как нервная нинни. Я хочу сказать ей, что она победила Титуса, так что ей действительно не стоит нервничать после этого, но я слишком взволнован, и в моей голове слишком много мыслей, поэтому все, что выходит, это: — Ты крутая, Минни. Она закатывает на меня глаза, прежде чем схватить мою Регину за руки. — Не ешь ничего, как бы хорошо это ни выглядело, и пообещай, что не останешься там надолго. — Это миссия, ограниченная по времени, — серьезно говорит Лия. — Я не хочу оставаться там дольше, чем нужно, потому что можешь быть уверена, Змеиный Суд не будет терять времени. — У нас есть глаза на севере, — говорит Ксандер, кивая на телефон Минни. — И они прибудут колонной, так что вы получите оповещение, когда охранники увидят их приближение за много часов. — Я справлюсь, — серьезно говорит Минни. — Я защищу это место ценой своей жизни. Я прохожу мимо убийцы Титуса к тому месту, где на стене находится секретная дверь. Свет приглушен в это позднее время дня, и это делает дверь похожей на что-то из старой драконьей темницы. Все медленно собираются позади меня, и толстая горгулья, сидящая на двери, смотрит на нас всех своим старомодным взглядом. — Ты, должно быть, очень старый, — говорю я. Он моргает на меня. — Весьма. Я чувствую, как моя Регина делает глубокий вдох, и ее выдох щекочет мне затылок. Моя маленькая хрустящая пирожная нервничает, так что мне придется быть храбрым за всех нас. Я поворачиваюсь и вытягиваю ладонь вниз. — На счет три, скажем «Команда Костеплет»! Ксандер бросает на меня болезненный взгляд, который говорит, что он выше таких командных мероприятий, но когда Лия застенчиво улыбается и кладет свою руку поверх моей, у всех остальных нет другого выбора, кроме как последовать. Я сияю на команду, когда Ксандер кладет руку поверх руки Косы. Теперь я действительно в предвкушении. — Раз, два, три! — Команда Костеплет! — кричат все. Генри чирикает свою часть с плеча Лии. *«Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя лучше»,* — говорит она в моей голове, только для меня. Я могу ущипнуть ее за улыбающиеся щеки, прежде чем взмахнуть рукой, показывая, что пол в ее распоряжении. Она шагает вперед более уверенно, чем раньше, глядя на горгулью. — Моя леди, — говорит он официально, как будто знает, что что-то затевается. — Мы готовы пройти, Эшфанг, — говорит она. — Впусти нас, пожалуйста. — Хорошо. Да спасет Дикая Мать ваши души. Драматичный старый горгулья. Никто не спасет мою душу, кроме моей Регины. Аурелия бросает мрачный взгляд через плечо, когда дверь распахивается, и я ободряюще киваю. Мы все окружаем нашу Регину, Лайл кладет руку ей на талию, как будто боится, что она засосет его внутрь. Эта странная магия кружит в воздухе, когда дверь открывается, и это похоже на щекотку ветряной мельницы, но она тянет нас всех. — Готовы? — говорю я своей хрустящей пирожной на ухо. Она делает дрожащий вдох. — Давай сделаем это. Мы все продвигаемся к темноте, прямо пока я не прижимаюсь к петле, принюхиваясь, чтобы увидеть, смогу ли я учуять, что находится на другой стороне. — О, там проход, — говорит Аурелия, ее орлиные глаза увеличивают ее радужки. — Хочешь, я пойду первым? — взволнованно говорю я. — Нет, у меня есть глаза— Ксандер отталкивает всех в сторону. — Нет, *у меня* есть глаза, Регина. У него вообще нет глаз, на самом деле, так что я не знаю, что происходит, но я позволяю дракону идти первым с прищуренными глазами, и Аурелия держится за петлю его ремня. Мы все идем длинной цепочкой, но когда я протягиваю руку Лайлу позади меня, он неодобрительно смотрит на меня, доставая из рюкзака фонарик. Я просто пожимаю плечами и следует за своим лидером. Глаза Ксандера освещают путь через проход, и он достаточно широк, так что Аурелия в итоге идет рядом с ним. Там черные каменные стены и такой же булыжный пол, как в пещере с бешеной Лией в общежитии анимусов. Это старое и пыльное место, здесь должны быть паутина и призраки, парящие вокруг. Пол наклоняется вниз, и мы явно уходим под землю, воздух становится тяжелым на моей груди и плечах. Внезапно и Аурелия, и Ксандер отпрыгивают назад, как будто споткнулись. — Стойте! — восклицает Аурелия, и они оба врезаются в меня. Генри сваливается с плеча Лии, но выпрямляется в воздухе. — Что это! — взволнованно кричу я. — Это пол, — говорит Аурелия, показывая мне носком кроссовки. Она нажимает на пол, и он наклоняется внутрь, как панель-ловушка. — Это огромный люк, — бормочет Ксандер. — Что, черт возьми, под ним? — Как нам попасть на другую сторону — вот лучший вопрос, — говорит Лайл. — Нам нужно двигаться дальше. Позволь мне. Мы уступаем дорогу льву, и он толкает люк своей телекинезой и направляет на него фонарик. Пол отодвигается от нас, двигаясь на петле на три-четыре метра вниз по пути. Под люком — тьма еще более глубокая, чем в коридоре. Когда Лайл светит фонариком вниз, там ничего не видно. Только тень. Лайл левитирует себя через люк на другую сторону, водя фонариком влево и вправо, показывая, что это тупик. Аурелия фыркает. — Он хочет, чтобы мы спустились. Лайл драматично вздыхает. — Мы не знаем, что там внизу. Меня одолевают флешбэки Особняка Нага. Аурелия обращается, и когда маленькая головка высовывается из ее упавшей одежды, я в изумлении ахаю. Она — синяя розелла. Так мила с ее маленькой красной грудкой и лицом, яркими зелеными крыльями и круглыми черными глазами. Она издает маленький чирикающий звук, и Генри чирикает в ответ, кружа вокруг нее. Коса поднимает ее одежду, когда она прыгает к краю люка и заглядывает вниз, а затем они с Генри влетают в него. — Быстрее, Лайл! — кричу я, падая на задницу и свешивая ноги в люк. У меня нет другого выбора, и Лайл окутывает меня своей телекинезой и отправляет вниз, в полную тьму. Другие следуют за ним с некоторым ворчанием, фонарик Лайла светит желтым под нами. Он медленно опускает нас, мальчиков, в тени, пока вокруг нас ничего нет, и это похоже на то, что я в открытом космосе или что-то в этом роде. Запах соли ударяет в мой нос сразу после того, как мой брат говорит это. — Это рассол, — говорит Коса. — Там много соленой воды. Аурелия и Генри снова чирикают, и я чувствую, как моя Регина обращается. Мелькает белая кожа, затем глухой всплеск. Генри с огорчением чирикает у моего уха. — Спусти меня, Лайл, — говорит Коса. — Но сначала возьми мою одежду. Всех нас опускают на поверхность какой-то бурлящей воды. Морские брызги касаются моих пальцев ног, и я ухмыляюсь черной воде подо мной, опуская пальцы, чтобы окунуть их. Коса плюхается в воду мгновением позже, а Лайл левитирует рядом со мной, собирая свою одежду в рюкзак. *«Вы, ребята, что-нибудь видите?»* — раздраженно спрашивает Ксандер в групповом чате. *«Куда еще нам идти?»* *«Почти так, будто это путешествие было создано для Костеплет»,* — говорит Лайл. *«Телекинез, полет, теперь плавание».* Мы ничего не слышим от наших морских парных мгновение, и как раз когда я думаю, что Коса и Аурелия сбежали, Коса говорит: *«Там далеко внизу свет. Я думаю, нам нужно пройти через него».* *«Боги, помогите мне»,* — стонет Ксандер. *«Не волнуйся, мой дракон»,* — говорит Аурелия. *«Я возьму вас, не-водных, в пузырьковый щит, а затем Лайл протолкнет вас через».* *«Блестящая идея, Регина!»* — говорю я, вскидывая кулак в воздух. Луч фонарика Лайла находит спинной плавник Аурелии, когда он появляется над водой, и я чувствую, как ее нежная магия окружает меня, как одеяло любви. Воздух вокруг меня меняется, когда пузырь смыкается над моей головой, и Ксандер и Лайл замолкают, чувствуя это. Генри приземляется на мое плечо для комфорта. — Готов! — говорю я, сгибая колени в приседе и готовясь. Лайл опускает нас троих в воду, и я улыбаюсь от уха до уха, когда мы погружаемся в новую тьму, и милое лицо моей Регины-акулы щелкает на нас зубами. Ее хвост такой милый, когда она и Коса плывут вниз, туда, куда свет фонарика Лайла не достает. Он заставляет нас гнаться за ними на скорости, как три рождественских шара сквозь море. Мы плывем несколько секунд, прежде чем волосы на моих руках встают дыбом, и я бессознательно тру их. Генри издает низкий звук беспокойства и жмется к моей коже. *«Ты в порядке, Дик?»* — спрашивает Лайл из своего пузыря слева. *«Да...»* — я тру затылок и оглядываюсь назад. Но там ничего нет. Я смотрю направо. Там тоже ничего нет, но там так чертовски темно, что я все равно ничего не вижу. *«Я не думаю, что мне нравится это место. Похоже, кто-то за мной наблюдает».* — Что-то касается моего разума. *«Я хочу уйти! Все, двигайтесь быстрее!»* *«Что, почему?»* — спрашивает Ксандер. Внезапно из полной тьмы справа два шара света поворачиваются ко мне, и я качаю головой на них. Он иногда такой жуткий. Лайл начинает светить фонариком вокруг. Золотой луч показывает вещи, похожие на пылинки и пузырьки, но ничего больше. Прямо впереди Коса и Аурелия замедляются. Лайл светит фонариком влево, и огромный черный глаз моргает на нас. Генри кричит. — Какого хрена! Какого хрена! — кричу я, прижимая Генри к руке. Огромное мясистое тело, за которым следуют длинные щупальца, проносится мимо нас, прямо к двум акулам. Лайл следит за ним фонариком. *«Регина!»* — кричим мы все. Ксандер кричит во весь голос, и мы с Генри присоединяемся к нему. Коса оборачивается как раз в тот момент, когда это гигантское *нечто* достигает их. Часть его силы ударяет его, как океанское течение, отправляя его кувырком назад, его глаза-тарелки закатываются в голову. *«Я хочу потрогать это»,* — говорит Аурелия в чате. *«Нет!»* — кричим мы все. Мы ускоряемся вниз изо всех сил, мое лицо прижато к пузырю Лии, когда я не свожу глаз с бледного хвоста моей Регины. Сердце Генри трепещет под моими пальцами. Внизу мерцает зеленое свечение, смещаясь с рябью воды. Лия и Коса плывут прямо сквозь него и полностью исчезают. Я кричу от восторга, когда Лайл проталкивает нас сквозь зеленые мерцания, и внезапно мы не в воде, а в обычном воздухе с зеленым свечением вокруг нас. Две акулы висят в воздухе под нами, когда мы с удивлением смотрим на большую черную пещеру, которая похожа на прямую кишку Академии Анимус. Лия обращается в человеческую форму и медленно опускает себя и Косу на землю. К счастью, она поймала их обоих, иначе они были бы рыбными котлетами. Лайл опускает нас на землю, и как только мы касаемся черного земляного пола, все начинают говорить одновременно. — Вы это видели? — восклицаю я, отпуская сплющенного Генри. Он начинает возмущаться. — Мне все это не нравится, — говорит Ксандер как зануда. — Я хочу вернуться и посмотреть на это! — говорит Аурелия, ее лицо и тело блестят от капель воды, от которых мне хочется облизать ее всю. Лайл протягивает Лие и Косе их одежду, и они быстро одеваются. — Как она выжила все это время? — спрашивает Коса. — Чем она питалась, чтобы вырасти до таких размеров? — Я думаю, мы только что нашли, куда ведет желоб для пищевых отходов, — говорит Лайл. — Я всегда задавался этим вопросом, и Селеста никогда не могла мне ответить. — Она хотела Аурелию, — говорю я, сжимая кулак в сторону воды, мерцающей на потолке, откуда мы пришли. — Я думаю, нам стоит вернуться и убить ее. — Нет! — одновременно кричат Аурелия и Коса, а затем улыбаются друг другу. Ну и ладно. Я поворачиваюсь и осматриваю это новое место и то, что сидит в его центре, как королева. — Ого! — выдыхаю я. Это арка из черного камня прямо в центре приподнятой платформы из чего-то блестящего, похожего на дробленые кристаллы. Внутри арки — блестящая, мерцающая магия, которая светится, как движущиеся, жидкие опалы. — Я никогда не видел такой магии, — странным голосом говорит Ксандер. — Я не могу поверить, что это все это время было здесь, под школой. Аурелия вытирает щеку. — Это сердце академии, я думаю. — Ее голос застревает в горле. — Я хочу войти. — Генри садится ей на плечо для утешения. — Я тоже, — странно говорит Ксандер, шагая вперед, как будто не может сдержаться. Я прыгаю вперед, не желая оставаться позади. — Как ты думаешь, что произойдет, если мы пройдем сквозь нее? — Единственный способ узнать, — тихо говорит Коса. Аурелия оглядывается на нас. — Я войду первой; кто-то держите меня за руку. — К сожалению, Ксандер ближе всего к ее правой руке, поэтому ему достается. Я беру руку Ксандера и протягиваю руку Лайлу, который *на* этот раз берет меня за руку. Коса берет его, и я жду, затаив дыхание, пока Лия смотрит на магическую арку, быстро моргая. Ксандер наклоняется и шепчет ей на ухо: *«Мы с тобой, Регина».* Она сжимает губы и кивает, не глядя на него. Я чувствую, как ее пузырь защиты окружает нас, а затем она глубоко вдыхает и шагает сквозь. Ксандер проходит следом, и я широко раскрываю глаза, чтобы ничего не пропустить. Теплая магия щекочет мою кожу так сильно, и запах манго и папайи вызывает у меня голод. А затем появляется свет — так много света, что он может исходить только от летнего солнца. ---------- Глава 97 Глава 97 Аурелия Я вошла в портал с надеждой и желанием. Я хотела найти людей моей матери. Это была единственная мысль в моей голове. Как, возможно, если бы она знала других, подобных ей, у нее могло бы хватить смелости постоять за себя перед моим отцом. Проход через портал был похож на проход сквозь холодный торнадо. Мои внутренности и внешность, казалось, смешивались вместе — резкое давление и затем освобождение. В дневной свет. Воздух влажный, с легким ветерком, охлаждающим мою кожу и наполняющим мой нос морской солью. Здесь летние цветы, похожие на франжипани, и густые джунгли. Я моргаю от яркого солнца, поднимая руку на мгновение, когда иду вперед, чтобы пропустить своих парных позади себя, мои босые ноги находят почву и траву. Цикады стрекочут, пока мои глаза привыкают и видят джунгли. Высокие пальмы хлопают на ветру, а зеленые папоротники окаймляют вымощенную камнем тропу. Вдалеке слышен шум океанских волн, а прямо передо мной — задняя часть старого каменного здания, покрытого вьющимися лианами и яркими цветами. Я напрягаю слух в поисках признаков людей или животных. Ксандер тяжело дышит позади меня, также осматривая каменную тропу и то, куда она может вести. Дикарь шумно и с большими восклицаниями выходит из портала. Именно тогда я поворачиваюсь, чтобы предупредить его, и замираю на месте, потому что портал, с этой стороны по крайней мере, выглядит как мавзолей — квадратное черное здание, которое является одним из четырех, стоящих в ряд. Вид на них вызывает у меня мурашки, и Ксандер поворачивается, чтобы посмотреть на них. — Это язык, который я не узнаю, — говорит он, указывая на руны, вырезанные на каменной арке. Лайл, а затем Коса выходят из портала, все еще мерцающего магическим зеленым, но более бледным при таком ярком свете. Голоса раздаются вдалеке, и я слышу тяжелый шаг. Я резко поворачиваюсь, и Ксандер пытается задвинуть меня за себя, но я не позволяю ему, и мы оказываемся прижатыми друг к другу. Каменная тропа, кажется, ведет вокруг этого старого здания, и по ней шагает мужчина. Но не мужчина вовсе, и я знаю это в своем костном мозге. Он такого же роста, как Ксандер, широкоплечий и мускулистый, насколько я могу судить по его отсутствию рубашки, смуглокожий, как мой пятый парной, с черными как смоль волосами, распущенными по спине. Он весь в татуировках и носит черную серьгу-меч, свисающую из одного уха. И его глаза, расположенные на красивом лице, от которого большинство женщин зашатались бы на месте, — яркие и магические голубые. Он останавливается как вкопанный, его твердые мышцы напрягаются. Мои глаза горят, наполняясь слезами, которых я никогда не ожидала. Одно слово resounds в моей голове, ясное и высокое. Родственник. Это существо — Костеплет. Должно быть, что-то в моем выражении лица выдает меня, потому что он щурится в замешательстве, быстро оценивая меня, мою стаю и дверь, из которой мы вышли. Он говорит что-то на языке, которого я не понимаю, глубоким и властным тоном, который говорит мне, что он имеет власть в этом месте. Я делаю дрожащий вдох. — Простите, я не понимаю. Женский голос, раздраженный и нетерпеливый, раздается позади него. Он протягивает руку, и она появляется рядом с ним. Тотчас же мы все замечаем, что она сильно беременна, ее смуглое лицо разглаживается от раздражения до удивления. У нее тоже черные волосы, но она собрала их в небрежный пучок из-за жары, и у нее самые яркие изумрудно-зеленые глаза, которые заставляют меня гадать, что она такое. Ее платье — богато вышитое темно-розовое, из легкого материала с короткими рукавами-фонариками. Она уравновешена и уверена в себе, с интересом оглядывая каждого из моих парных, задерживаясь на глазах Ксандера, прежде чем с ожиданием посмотреть на меня и поднять брови. — Нам нужно найти способ общаться, — говорю я, взглянув на Ксандера. — Может, мне нарисовать картинку? — мрачно бормочет Ксандер. Женщина улыбается, прежде чем толкнуть локтем самца-Костеплет. — Они говорят на лобратийском общем языке, муж. — Она кивает мне. — Добрый день. Откуда вы? Друг или враг, скажите нам быстро, прежде чем кто-то из нас попытается вас убить. Мои парные напрягаются, поэтому я знаю, что должна действовать быстро. — Д-Друг, — заикаюсь я, как полная идиотка, мой голос тяжел от сдерживаемых эмоций. — Простите, я думала, что я единственная. — Я киваю на ее мужа. — Там, откуда я родом, никого из нас нет. Ее темные брови взлетают вверх. — Никого из кого? — медленно говорит она, и по тому, как она смотрит мне в глаза, *в* мои глаза, говорит мне, что она уже знает ответ. Мое зрение затуманивается, и это вырывается сдавленным шепотом, потому что я не могу произнести больше. — Костеплетов. Она улыбается мне, и это блестящая вещь, которая выводит меня из моего нисходящего штопора. — Ты это слышал, Зейл? — Слышал, — медленно говорит самец, глядя на меня с легкой складкой между бровей. Услышать его голос на английском заставляет меня чувствовать головокружение. — Это неожиданно. Мы не ожидали портала за храмом Ясани. — Мы не знали, откуда он выйдет, — говорю я, взглянув на своих парных. — Я просто... думала о моей матери. Что-то пробивается сквозь джунгли позади них, и низкие, урчащие рычания заряжают воздух. Дикарь инстинктивно обращается, и меня толкают позади всех, множество рук не дают мне выбора. Мой волк рычит впереди нашей группы, и я выглядываю из-за Лайла, чтобы увидеть двух крупных кошек, с визгом тормозящих рядом с мужчиной и женщиной. Одна — черная пантера, стройная и мускулистая, а вторая — кошка с полностью белым мехом. Ночь и день, они оба обращаются в человеческие формы, и я не могу оторвать от них глаз, когда они открываются как высокие самцы, оба с черными серьгами-кинжалами в проколотых ушах, и достаточно похожие на первого самца, чтобы быть его родственниками. У темноволосого, с голубыми глазами Костеплет, татуировки тонкой линией на носу и щеках, а у другого — беловолосый самец с широко раскрытыми глазами, который смотрит на нас всех с диким любопытством. — Отбой, вы двое, — говорит женщина, махнув рукой на них. — Мы выясняем, что за нарушение. — Нам она говорит: — Мы почувствовали, как вы прошли. Но учитывая, что вы пришли из-за ее храма, я предполагаю, что вас *послала* Дикая Мать. Ксандер прочищает горло. — Это было непросто, но моей Регине нужно было найти свой род. — Регина? — спрашивает первый Костеплет. Он выглядит невозмутимым агрессивной формой Дикаря, рычащего на него, или моими возвышающимися самцами, хмурящимися на новоприбывших. — Я центральный парной, — быстро говорю я, выходя из-за них. — Эти четверо самцов принадлежат мне. — Я указываю на них всех как напоминание *им*, что я здесь главная. Ее глаза расширяются от восторга, и она ухмыляется мне. — Все *четверо*? Боже мой, как восхитительно! — Она смотрит на своего мужа. — Это *мой* звездный парной, только один, король Эшзейл Костеплет. Ты в наших владениях, острове Костеплет. Меня зовут Алтара. — Она указывает на беловолосого самца. — Это лорд Кай Боунсанг и лорд Рейн Костеплет. — Мужчина с татуировками слегка склоняет голову, но не сводит с нас своих подозрительных глаз. Кай указывает на меня пальцем. — Ты должна поклониться королевской семье, путешественники! Дикарь обращается в человеческую форму с рычанием. — Моя Регина ни перед кем не кланяется, кошка! Это леди Аурелия Костеплет, последняя из своего рода! Убийца крокодилов и *моя* Регина! А *меня* зовут Дикарь. Алтара улыбается, как будто мы ведем приятную беседу. — Приятно познакомиться, Дикарь. — Она подмигивает мне, совершенно невозмутимая, и я понимаю, что она привыкла к такому. Эшзейл протягивает руку, чтобы успокоить Кая. — Никаких формальностей не требуется, брат. Эти люди — семья, судя по звуку. Алтара, которую я предполагаю королевой этого места, если ее муж — король, складывает руки под подбородком и издает счастливый звук. — Семья! — Она указывает на меня. — Идем со мной, леди Аурелия. Ты выглядишь как человек, с которым я хочу подружиться. — Голова Эшзейла резко поворачивается к ней, и она говорит что-то на их языке. Алтара кивает мне и улыбается. — Она добрая, Эшзейл. Это видно по ее глазам. — Это, наверное, просто потому, что они напоминают тебе о моих, — мрачно говорит он. — *Доброта* — это последнее слово в списке тех, которыми я бы описала *тебя*. — Она машет ему рукой, прежде чем он успевает ответить. Ко мне приходит воспоминание, не мое, другой беременной женщины, говорящей голубоглазому мальчику, что его глаза добрые. Я смотрю на Косу. Моя большая белая акула напряжена, и его глаза мечутся, оценивая как раз за мгновения до того, как встречаются с моими, смягчаясь в узнавании. *«Я люблю тебя».* *«Я тоже тебя люблю, Регина».* Затем Коса выходит из тени гробницы, его рубашка снова на нем, и Кай ахает, увидев его. — Что вы за человек, сэр? — спрашивает он таким образом, что заставляет его казаться ужасно молодым. — Я из моря, — говорит Коса в этом поразительном хриплом голосе, от которого глаза Алтары расширяются. — Я большая белая акула. Моя Регина вежлива, но в нашем мире мы накануне битвы. Кто-то идет, чтобы убить нас всех и забрать наш дом. — Мы... по сути, ищем помощи, — тихо говорю я. — Ну, информации, которую у вас может быть. — Подождите, — спрашивает Рейн. — Откуда нам знать, что она семья? Мы не можем приветствовать незнакомцев на наших землях просто из-за их *глаз*, моя королева. — *Посмотри* на нее, Рейн, — говорит Алтара. — Эти глаза не могут быть ничьими, кроме как Костеплет, верно, Зейл? И посмотри на этот маленький пушистый шарик на ее плече! Ни у кого с таким существом не может быть плохих намерений! Зейл не сводил с меня глаз, и это заставляло Лайла нервничать. Черт возьми, это заставляло *меня* нервничать. — У тебя есть какой-то щит вокруг себя? — спрашивает он меня. Я киваю. — Сними его, леди Аурелия. — Абсолютно нет, — рычит Лайл. — Послушай, — говорит Алтара, шагая вперед, несмотря на протесты самцов. — Драка между нашими двумя сторонами, вероятно, закончится большим кровопролитием, можем ли мы согласиться с этим? — Дикарь пожимает плечами и кивает. — Итак... — Алтара таращится на меня. — К тому же, я беременна, и я не думаю, что ты причинишь вред женщине с ребенком, не так ли? — Никогда, — честно говорю я. Она потирает руки, как бы говоря: *вот и все*. — Что касается другого вопроса, — говорит она лорду Рейну, — я предполагаю, что леди Аурелия из семьи принцессы Эши. Она и ее парные покинули эти земли для других и никогда не вернулись. Исторические книги никогда не документировали, что с ними случилось. Я происхожу от ее старшей сестры, Матрики. Зейл хмурится. — Кузины с обеих сторон. Алтара фыркает не по-женски. — Связь *весьма* отдаленная, муж. — Она сканирует моих парных прищуренными глазами. — Эти четверо самцов хорошо к тебе относятся, кузина? Черт, кажется, я ее люблю. Я не могу не улыбнуться и шагнуть вперед, игнорируя руку Дикаря, касающуюся моей руки. — У них бывают истерики время от времени, но в остальном они меня любят. Она снова ухмыляется. — Очень хорошо, иначе у нас была бы проблема. — Ее изумрудные глаза с затаенной угрозой обводят их, прежде чем вернуться ко мне. — Теперь, что это за канун битвы? Кого мы убиваем? Я сдерживаю очередной приступ слез. Я ожидала всего, *кроме* солидарности. Я колеблюсь мгновение, мои глаза обращаются к Зейлу. — К сожалению, моего отца. Алтара обнимает Зейла за руку. — О, мы кое-что знаем об этом, моя леди. Идем, давай присядем. Я оглядываюсь на своих парных, колеблясь на мгновение, но они ждут моего сигнала. В конце концов, именно Генри чирикает с интересом и летит к Алтаре, воркуя над ее животом. — Привет, друг, — взволнованно говорит Алтара. — Я уже люблю тебя! Как тебя зовут? С этим напряжение спадает, и Дикарь издает звук, который наполовину вздох, наполовину насмешка. ---------- Глава 98 Глава 98 Ксандер Аурелия, кажется, очень увлечена Костеплетом, королем Эшзейлом, который выглядит во всех отношениях как королевский самец для этого островного королевства животных. Ревность пронизывает меня при виде удивления, наполняющего ее глаза, когда она украдкой поглядывает на него, но я должен напомнить себе, что он может быть ее единственной кровной семьей. И мы все знаем, насколько особенны Костеплеты. Это место кажется таким, где магия живет в самом воздухе, поэтому, когда королева Алтара указывает, что мы должны следовать за ними, и предатель Генри, вниз по каменной тропе вокруг очень древнего на вид храма, я не могу не смотреть, как ребенок в кондитерской. Они также без колебаний поворачиваются к нам спиной, и я не знаю, стоит ли мне быть оскорбленным этим, когда я смотрю на обнаженные мускулистые спины зверей, следующих за своим королем и королевой. Это другой вид животных, и я не думаю, что наши современные правила применимы к ним. Храм в итоге оказывается позади дома, который может быть жилищем смотрителя, и Зейл левитирует стол и стулья из дома, как будто делает это каждый день. Его скорость и точность не похожи ни на одну кошку или дракона, которых я когда-либо видел. На самом деле, я думаю, что мой собственный отец, который смотрел бы свысока на всех, кроме драконьих лордов, был бы поражен этим самцом. Я знаю, как важна семья, и это то, что было украдено у моей Регины. Она уже смотрит на Алтару со слезами на глазах и улыбкой, которой я раньше не видел. Если она сможет найти здесь родство, возможно, это исцелит ту часть ее сердца, которая разбилась, когда змеиный суд изгнал ее. Мы садимся, и беловолосый Кай вбегает внутрь и приносит стаканы с холодным фруктовым соком, который никто из нас не хочет пить сразу. Наши новые друзья делают вид, что не замечают этого, что уже ставит их выше в моих глазах. Аурелия сразу же начинает объяснять нашу ситуацию, и, похоже, королева Алтара использует свою помощь нам как способ доказать, что все они заслуживают доверия. Лайл и Коса сидят рядом с ней как ее стражи, в то время как мы с Дикарем стоим, присматривая за двумя звероподобными лордами, которые не сводят с меня глаз. — Упырь — василиск, — говорит Аурелия. — Есть ли... у вас такие здесь? Король и королева обмениваются взглядами, прежде чем Зейл говорит: — У нас есть большие змеи, да. Также мои кузены, на самом деле. Аурелия медленно кивает. — Он имеет власть над тенями, и мы обнаружили, что он может использовать эти тени, чтобы создать большой... циклон. — Как ураган. — Алтара кивает. — Мы можем получить их здесь. — За исключением того, что этот циклон, как ожидается, отправит зверей в ад... мгновенно. — Аурелия складывает руки на столе. — Я никогда не видела ничего подобного, и теперь мы ожидаем, что мой отец придет в мой... замок и уничтожит всех в нем. — Отец Аурелии, — говорит Коса. — Хочет, чтобы Змеиный Суд правил штатом без какой-либо другой конкуренции. Он уничтожит всех зверей, кроме змей. — И нет способа остановить его? — спрашивает Зейл, поднимая брови, как будто думает, что у него не было бы проблем остановить Упыря. Глаза Аурелии движутся, когда она обдумывает это. — Хотя он и не хочет, если ему прикажут это сделать, у него не будет другого выбора, кроме как подчиниться из-за различных заклинаний порабощения. Так что есть такая возможность. Лицо Зейла внезапно мрачнеет. — Значит, он пленник, как когда-то был я. — Я удивлен, что он раскрывает что-то уязвимое. Он действительно должен думать, что мы не угроза. — Это довольно сильный враг, — говорит Алтара. — Мы понимаем этот тип врага, леди Аурелия. — Она потирает живот, как будто это беспокоит ее, и Генри снова летит к ее животу, плюхаясь на него. Интересно, не испытывает ли она схватки Брэкстона-Хикса. — Я тоже знакома с темной магией. Такой *вакуум* силы потребовал бы равной силы в качестве противовеса, чтобы закрыть его. Это известное правило магии. Сила должна противостоять силе равной ценности, чтобы аннулировать ее. Зейл чешет челюсть. — Как его связанные парные, вы равны по силе, да? Аурелия замирает. Я сразу понимаю, о чем она думает. Этот павший свет в ее глазах, когда темная идея расцветает, как трупный цветок, в ее сознании. Хотя мы, самцы, равны по силе, наша Регина превосходит всех нас. Мой дракон берет верх, зажигая меня и делая мой голос глубоким. Я больше не борюсь с ним, потому что мы один человек, и я понимаю его теперь. — Даже не думай об этом. — Мой голос выходит гортанным и глубоким, живым пламенем, вырывающимся из меня. Стоящие самцы-Костеплеты делают шаг назад, глядя в изумлении, но мои глаза устремлены не на них. — Ты *не* принесешь себя в жертву ради него, ради нас. Не в этой жизни, Регина. Она смотрит на меня с этим идеальным ртом, приоткрытым, ее глаза широко раскрыты и устремлены на меня, ее дыхание тяжело от эмоций. — Ты не можешь указывать мне, что делать, *дракон*, — рычит она, не моргая, командуя мной. — Я всегда буду делать так, как ты прикажешь, сапфир-моей-души, но не в *этом*. Она закрывает глаза. — Мы обсудим это позже. Я скалю зубы на своих братьев, молча прося их о поддержке. Это Коса входит в мой разум. *«Я согласен, брат-огонь. Она не принесет себя в жертву».* — Только это успокаивает меня и гасит мой огонь. На данный момент. — Так нет другого пути? — спрашивает Лайл, глядя между двумя королевскими особами. — Кто-то должен активно противодействовать силе теневого вихря? — Если ты не можешь убить его до того, как он это сделает, да, — говорит лорд Рейн. — Я не вижу другого решения для этого, ты не находишь, мой король? Король Зейл смотрит от лорда Рейна на Аурелию. — Теневое царство — неприятное место. Оно не будет реагировать ни на кого, кроме человека, который его открывает, если только их не превзойдут. Аурелия откидывается на спинку стула, глубоко вдыхая. Дикарь, нервный рядом со мной, бредет обнюхивать деревья, окружающие сад. Лорд Кай склоняет голову и следует за ним. Мы все поворачиваемся, чтобы наблюдать за ними двоими, по-видимому, самыми нестабильными из нас, на мгновение. Кай прищуривается на Дикаря, обнюхивая воздух вокруг него. — Ты странно пахнешь. Дикарь зеркально отражает его, тоже прищуриваясь. — Ты пахнешь еще страннее. Можно мне посмотреть твой меч? — Он указывает на черную серьгу Кая. — Конечно. — Кай отцепляет серьгу, и она немедленно вырастает в полноразмерный черный клинок. Беловолосый самец протягивает оружие для жадного осмотра восхищенным Дикарем. — Ты. Я поворачиваюсь к группе за столом, и мне требуется секунда, чтобы понять, что это *меня* король Эшзейл рассматривает, его голос не угрожающий, а скорее мягкий, почти благоговейный, когда эти глаза, которые он разделяет с моей Региной, оглядывают меня с ног до головы. — Одного из *вас* не видели на этих землях почти тысячу лет. Потомок Старых Королей Черного Фейского Двора, если я не ошибаюсь. Они больше не могут обращаться, но все еще носят имя Дарккливер. Мир, кажется, останавливается. Я смотрю на него, мое дыхание внезапно обжигает мои легкие от узнавания. Мои глаза находят глаза моей Регины, когда она тоже моргает от удивления. — Они знают мое имя, Регина. — Это имеет смысл, — тихо говорит Коса. — Люди твоей матери уникальны, Ксандер, как и люди Аурелии. Возможно, впервые в своей жизни я не знаю, что сказать. Но губы Зейла изгибаются в намеке на улыбку, которая заставляет зверя во мне встать на дыбы. — Мы можем увидеть это? — спрашивает он. — Твою драконью форму? Я смотрю на Аурелию за разрешением, и моя прекрасная Регина улыбается, покусывая губу. — Ты не можешь отказаться, Ксандер. — Не могу, — соглашаюсь я, ухмыляясь. Они выводят меня к передней части дома смотрителя, где хорошо накатанная грунтовая дорога с тележными следами окаймлена дикими джунглями. Все отступают назад, и я рад видеть возбуждение и любопытство, сверкающие в глазах короля Костеплет. — Любой предлог, чтобы покрасоваться, — говорит Дикарь, когда я снимаю одежду и аккуратно складываю ее в кучу. — Ты не можешь его винить, — неохотно говорит Лайл, забирая мою одежду. Я не тороплюсь с обращением, позволяя своему духу взять верх, позволяя чешуе, клыкам и крыльям овладеть мной, пока я не опьянею от собственного величия. Кай ахает, и другие самцы бормочут что-то друг другу, в то время как их королева хлопает и кричит, обхватывая руку Аурелии. Я смотрю на них всех сверху вниз, когда они взирают на меня с изумлением. *«Прокати их»,* — зовет Аурелия. Я думаю, она хочет поблагодарить их за помощь или просто за солидарность со мной. Поэтому я фыркаю и встряхиваю головой. Самцы не теряют времени, быстро взбираясь по моей передней лапе, как будто родились для этого. — Твердый, как камень, — говорит Зейл, постукивая костяшками пальцев по чешуе на моей шее. — Это очень впечатляет, лорд Ксандер. — Я встряхиваю головой в знак согласия и расправляю крылья, приседая и взлетая в воздух. Самцы кричат от радости на такой скорости, когда мы поднимаемся над влажным жаром густых джунглей внизу. Я пользуюсь видом с высоты птичьего полета, чтобы увидеть больше этого острова, которым правит Зейл. — Вон мой замок на юге, — говорит Зейл, и я слышу его улыбку, когда он указывает на великолепный, обширный комплекс, недавно построенный. — А далеко на севере — два острова, составляющих Эллитийские острова, откуда родом предки моей жены по материнской линии. Мы уже достаточно высоко, чтобы я мог видеть второй остров вдалеке, покрытый густыми джунглями и паром, поднимающимся с его canopy, окруженный ярко-голубым океаном, соперничающим по цвету с глазами Костеплет. Это потрясающая среда, и я позволяю себе сделать круг. Что-то мощное касается моего разума. Оно обширно и имеет оттенок чего-то бесконечно темного, но в конечном счете полного света. Я узнаю его и принимаю запрос на общение. *«Моя жена говорит мне»,* — говорит Зейл. *«Связь между тобой и моей кузиной темна, в отличие от ее других парных».* *«Она может видеть связи?»* — спрашиваю я через мгновение. *«У нее много сил, будучи потомком могущественной королевы-чародейки Эллитии»,* — говорит Зейл. — *«Включая исцеление. Но да, видеть связи — одно из них».* *«Я совершил серьезную ошибку, Ваше Величество, и я расплачиваюсь за нее каждый день».* У меня есть вопросы к этому королю, и я обращаюсь к нему телепатически. Он позволяет это и отвечает мне честно. Только тогда я начинаю спуск. Есть несколько человек в маленьком городке немного севернее того места, где мы прибыли через портал, и многие из них видят меня, указывая и крича, когда я становлюсь более ясно видимым. Я наслаждаюсь этим мгновением, прежде чем приземлиться среди наших спутников. Самцы слезают, обветренные, но сияющие от возбуждения, и когда я обращаюсь обратно в человеческую форму, Кай подбегает ко мне и прыгает, обхватывая руками и ногами мою шею. — Это было самое веселое время за последние годы, лорд Ксандер! — говорит он, слезая с меня и ставя босые ноги обратно на землю. — Большое спасибо! — Он бежит обратно к лорду Рейну, болтая о высоте. *«Ты понимаешь, что теперь они смогут превращаться в драконов»,* — иронично говорит Аурелия. Я смотрю на то, как король Зейл проводит пальцами по щеке своей жены, улыбаясь так, как мне это слишком знакомо. *«Я не думаю, что это плохо».* — Нам нужно возвращаться, — объявляет Коса. — Мы благодарим вас за то, что вы могли нам сказать. — Хотела бы я сделать больше, — говорит Алтара, беря мою Регину за руку. — Если мы можем сделать больше, пожалуйста, дайте нам знать. — Вы очень помогли, — говорит Лия. — У нас есть больше информации... и больше надежды, чем было раньше. *«Сделай мне одолжение»,* — говорит Зейл с чем-то, что можно описать только как озорную улыбку. — *«Будь королевой Костеплет в том мире. Я не позволю, чтобы нас там не представляли».* Алтара смеется. — Да! И ты должна приехать снова, кузина, когда твой мир станет скучным. — Она похлопывает себя по животу. — Этому ребенку не помешала бы еще одна тетя. — Можно, Регина? — с надеждой спрашивает Дикарь. — На каникулы? Аурелия, чьи глаза блестят от того, что я уверен, является смесью эмоций, касается щеки своего волка. — Все для моих парных. ---------- Глава 99 Глава 99 Коса Аурелия неохотно возвращается через портал, ее шаги замедляются, когда она оглядывается на своих новообретенных родственников. Королевскую семью Костеплет нельзя спутать ни с чем другим из-за того, как их ауры пульсируют, как сердцебиение чистой силы, бесстыдно демонстрируя свою силу. Это люди, которые победили своих собственных демонов и вышли победителями. Это достойные родственники для моей Регины. Просто жаль, что информация, которую мы получили, только оставляет нас с большей проблемой. Мы возвращаемся тем же путем, которым прибыли, через портал гробницы и обратно в темную пещеру с сияющей аркой. Затем мы отправляемся обратно через океанский вход в потолке, где Лайл проталкивает нас сквозь с такой силой, что мы даже не видим монстра внутри, но оказываемся бездыханными и задыхающимися, когда достигаем воздуха на другой стороне. Ксандер проклинает имя Лайла, когда мы приходим в себя, но все слишком заняты тем, чтобы выбраться обратно на поверхность. Задыхаясь и с ослабевшими ногами, мы все спотыкаемся обратно через дверь в библиотеку, где Минни просыпается с испугом. Она поднимает голову со стола, на котором отдыхала, открывая бледного Йети, сидящего позади нее. Он почти такого же цвета, как его белые волосы, но рассказ о другом беловолосом звере, которого мы только что встретили, пришлось бы отложить. Его ампутированная стопа покоится на стуле напротив него, а рядом ждут костыли. — С возвращением, — говорит он с улыбкой. — Армия Мейса только что покинула свои базы. Они будут здесь к концу дня. — Генри перелетает к Герти, оранжевому нимпину Минни, и они возбужденно чирикают друг с другом. — Который час? — спрашивает Ксандер, беря телефон, который он оставил с Минни. Бледный свет проникает через окна библиотеки слева. — Почти рассвет, — говорит Минни. — Тебя не было несколько часов. — Слава Богине. — Аурелия тяжело вздыхает, выдвигая стул. — Ты не поверишь, Минни. Лайл, Дикарь, Ксандер и я оставляем нашу Регину с кланом Деви. Нам нужно многое сделать до прибытия колонны Мейса. Мы начинаем с оценки периметра Академии Анимус. Мардук присоединяется к нам, когда мы покидаем библиотеку, а Клюв следует за нами, когда мы выходим навстречу восходящему солнцу. Плавание в странном рассоле в центре академии оставило меня странно острым, как будто я искупался в океане. Мои присягнувшие звери собираются на трибунах арены Охотничьих Игр, где я обращаюсь к ним. С момента нашего путешествия на остров Костеплет прибыло еще больше. — Когда я просил каждого из вас присягнуть мне, — начинаю я, — я говорил вам, что мы будем бороться за свободу. В течение многих лет мы делали именно это. Свобода любой ценой, уничтожение врагов, которые вставали на нашем пути. — Я делаю паузу, глядя каждому в глаза. — Теперь новый враг идет за нами. Вы все видели новости; вы знаете, что Мейс Нага идет за Академией Анимус, но чего вы не знаете, так это оружия, которое он приносит с собой. — Я поворачиваюсь к Дикарю и киваю. Дикарь смотрит на зверей на трибунах и транслирует одно-единственное движущееся изображение. Воспоминание Юджина: Упырь, стоящий на заднем дворе дома Нага, создающий самую темную магию нашего рода. Мои звери, возможно, одни из самых закоренелых преступников, которых я когда-либо знал, вздрагивают от удивления при этом видении. Некоторые из более чувствительных кричат, но большинство просто бледнеют и смотрят на меня, ожидая указаний. Я никогда не подводил их раньше, и я не намерен подводить их сейчас. Они доверяют мне. — Он прибудет сегодня вечером с намерением убить нас всех. Я надеюсь, вы понимаете, что это значит. — Итак, вот оно, — говорит Мардук, наблюдая за мной. — В твоих глазах есть ответ, друг-акула. Самоубийство Аурелии никогда не произойдет. Я позабочусь об этом. И если это не решение этой проблемы, то есть только одно другое. — Есть, — говорю я, смертельно тихо, и все же каждый зверь поблизости слышит это. — Либо Мейс Нага и его ополчение умрут сегодня вечером, либо умрем мы. — Рядом со мной приземляется орел. — Клюв вернулся из разведки вражеской колонны. Теперь вы получите свои приказы. ---------- Глава 100 Глава 100 Аурелия — Достанет ли у тебя духу убить парного? — спрашивает меня Йети в лоб. Он был в мрачном настроении с момента выписки из медицинского центра, и, честно говоря, справедливо. — Это единственный способ предотвратить все это. *Я хочу тебя с клыками наружу и дикой.* Минни бледнеет, но не отводит взгляда от вопроса. — Именно этого Упырь хочет от меня, — говорю я. Но то, что я не говорю вслух, это то, что это не то, в чем нуждается Упырь. Это не то, в чем нуждается наша стая. Стая Костеплет — это не стая Деви. Мы все это знаем. Минни кивает мне, понимая, что означает мое колебание. — Это выбор Регины, — тихо говорит она. — Вершить правосудие. Это наша привилегия и ответственность. — Она кладет руку поверх руки Йети. — Йети знает, что я всегда буду заботиться о нем. С тем, что ему нужно. — Я смотрю на их соединенные руки, на связь между ними, на то, как много они стали значить друг для друга. — Хотел бы я помочь, — говорит Йети, глядя на свою отсутствующую ступню. — Я буду помогать, как смогу, со стены. — Спасибо, — говорю я. — У каждого есть своя роль, и ты найдешь свое место, Йети. — У него нет сил улыбнуться, но он все равно кивает. — Если мы не можем убить Упыря, — говорю я. — Если мы не можем вручную остановить теневой вихрь, нам придется остановить того, кто им командует. — Мейса, — говорит Йети. Я улыбаюсь без юмора своим друзьям. — И *у меня* хватит духу убить своего отца. — У него будут защиты, — искренне говорит Минни. — Вероятно, даже больше, чем у его любимого генерала. Мои руки сжимаются в кулаки на коленях, и Генри чирикает утешение в моем ухе. — Нам просто придется прорваться сквозь них. Я покидаю Минни и Йети, чтобы вернуться в их общежитие на «сеанс воркования», как любит это называть Минни. У нее есть расписание для них троих, но сегодня оно не запланировано из-за приближающегося врага. Хорошая идея — подзарядиться перед всем этим. Генри и Герти отправляются вместе, чтобы найти Юджина. Есть чувство в животе, когда знаешь, что кто-то собирается убить тебя. Это нечто большее, чем тошнота. За пределами страха. Когти скребут мои внутренности. Клюв нетерпеливо постукивает. Есть подъем колоссальной головы, бросающей хищный взгляд на все вещи. Усталость давит на мои кости и разум. Встреча с Эшзейлом и Алтарой, лордом Рейном и Каем истощила меня. Существует целый мир, которого я не знаю. Который еще предстоит исследовать. Возможно, я только что коснулась поверхности того, что значит быть... *собой*. Внезапно я вижу проблеск другого будущего, и мое сердце наполняется чем-то, о чем я не знала, что это возможно. *Этому ребенку не помешала бы еще одна тетя.* — Я закрываю глаза и вспоминаю их лица, гордые и свирепые. Я хочу узнать их лучше. Я хочу вернуться и увидеть, почему моя кровь запела, как только моя нога коснулась земли там. Есть только одна вещь, которая мешает этому. Простой случай уничтожения. Я направляюсь обратно в общежитие анимусов, прежде чем обдумать свои варианты. *«Мои парные»,* — шепчу я в воздухе, *«вы мне нужны».* Я заставляю их охотиться на меня. Обращаясь несколько раз — птица, опоссум, львица, змея, волк — по пути к тайному месту под школой, где Коса иногда использует бассейн, чтобы замочить свой усталый разум. Я снимаю одежду и скольжу в прохладную воду, освещенную снизу голубоватым светом. На мгновение я ныряю и выныриваю в своей акульей форме, наслаждаясь тем, как вода ощущается на моей коже, и тем, как вода переходит из состояния дома в состояние удовольствия. Я чувствую, как они входят в пещеру, когда я под водой, переворачиваясь на спину, чтобы наблюдать, как они подходят к бассейну, их тела и лица колеблются и рябят. Я переворачиваюсь обратно на живот и оставляю их позади, поднимаясь вверх, пока моя голова не прорывает воду. Я делаю благодарный вдох и тянусь к бетонному краю бассейна, подтягиваясь медленно, позволяя моим парным видеть мою обнаженную кожу, когда я выхожу. Моя правая нога болит, когда я переношу на нее вес, и я пытаюсь скрыть шипящий звук боли. Теплые руки касаются кожи моего бедра, посылая черную с золотом силу через мои мышцы и кости. Мой вздох непроизволен, и я закрываю глаза, позволяя Ксандеру вливать в меня свое исцеление. — Возможно, это всегда будет немного болеть, — выдыхаю я. — Но ты всегда делаешь это лучше. Когда я не получаю ответа, я открываю глаза и вижу возвышающуюся фигуру Ксандера надо мной, легкую морщинку между его темными бровями. — Иди сюда. — Я тянусь к его шее и притягиваю его для поцелуя. Мои другие парные собираются позади меня, их пальцы касаются моей кожи, Лайл убирает мокрые пряди моих волос, чтобы поцеловать мое плечо. Их силы ищут мою, темные и голодные, желая зарядить меня для того, что грядет, и жаждая моего прикосновения. *«Нет ничего в этом мире лучше, чем быть с тобой»,* — говорю я им. Я отрываюсь от Ксандера и нахожу Косу рядом со мной, притягивающего мой подбородок к себе. Он дышит над моими губами, его светло-голубые глаза пронзают меня до самой сути, говоря мне, что у него есть что-то важное сказать. Позади меня Дикарь встает на колени, прижимаясь лицом к моим бедрам. — Мой единственный мир — ты, Регина, — говорит Коса. — Им будет только ты. — Мое тело сжимается в его объятиях, и я бросаюсь к нему на шею, когда он пожирает мой рот, большая белая акула в нем яростно бьется под кожей. Дикарь находит мою задницу своим ртом. Лайл рычит сбоку, зарываясь пальцами в мои волосы и отрывая меня от рта Косы к своему. Мой лев рычит в меня, и я стону в его голодный рот, его язык находит мой в маленьком успокаивающем танце, который успокаивает его агрессию. Пара рук обхватывает мою талию и отрывает меня от всех них, и Ксандер внезапно ухмыляется, утаскивая меня к гнезду из подушек и одеял в стороне. Рычание и злые крики преследуют нас, когда Ксандер осторожно ложится на гнездо, усаживая меня сверху. Я сажусь, прижимая ладони к его груди, когда остальные собираются вокруг нас. Он манит меня пальцем, внезапно становясь серьезным. Я ныряю вниз, прижимаясь губами к его, мокрые пряди моих волос свисают вокруг нас. Пальцы Лайла убирают мои волосы, в то время как пальцы Ксандера работают над его ремнем, пока его член не выпрыгивает из брюк, подпрыгивая позади моей задницы. Мне приходится приподняться, чтобы направить его огромный размер, но как только набухшая головка его члена касается моего входа, он проводит руками по моему телу. — Я знаю, что я не лучшее, что случилось с тобой, Регина, — говорит он, его глаза горят ярким светом. — Но ты — лучшее, что случилось со мной. Без тебя... — Я скольжу по его длине, и мы оба на мгновение закрываем глаза, чтобы насладиться друг другом. — Без тебя я был бы худшей версией себя. — Он притягивает меня вниз, прижимаясь лбом к моему. — Мне нужно, чтобы ты знала это. Нежное прикосновение касается моей задницы, и я понимаю, что это Лайл. Ксандер хватает меня за бедра и входит в меня, и любой ответ теряется в стоне, когда его огромная сила тянется к моей, и мы переплетаемся друг с другом. В моей заднице есть смазка, и палец Лайла работает надо мной, пока я не начинаю тяжело дышать и извиваться. Когда он располагается позади меня, его губы находят мою шею, мои глаза распахиваются. — Медленно, — рычит Коса, когда я дышу, готовясь к двум самым большим членам в моей стае. Руки на моих бедрах и вокруг талии ласкают меня, заставляя меня обтекать вокруг Ксандера, пока моя голова не откидывается на грудь Лайла. Есть давление, такое блаженное давление в моем центре, когда член Лайла прижимается ко мне. Я вращаю бедрами, медленно вводя его в себя. Моя сила вспыхивает, как нестабильное электричество, когда золотой оттенок Лайла просит войти, и я разрешаю это, позволяя ему присоединиться к пульсирующим колоннам меня и Ксандера. Дикарь стоит на коленях справа от меня, и я тянусь к нему, находя его рот и язык и легкую щетину на его челюсти. Он показывает мне мысленный образ себя, с его точки зрения, извивающуюся в удовольствии между моими драгоценными парными. Это только делает меня более влажной, расслабляя мои мышцы, чтобы полностью принять моего льва, когда он и Ксандер нежно входят в меня в разное время. Сила Дикаря, дикая и неуравновешенная, врывается в мое тело, ища и находя, присоединяясь к объединенной колонне, добавляя свои собственные прыгающие пряди. Мое тело вибрирует под ними троими, но это не до тех пор, пока ноги Косы не оказываются с моей правой стороны, что я вздрагиваю, глядя на него. Губы Дикаря находят мой сосок, пока Коса смотрит на меня, расстегивая рубашку пуговицу за пуговицей, заставляя мой рот наполниться слюной, когда его великолепные перекатывающиеся мышцы открываются. Он наконец добирается до своей пряжки, его татуированные пальцы работают, его глаза устремлены только на меня. Его ширинка расстегивается, и я тянусь к нему, когда его пронзенный член выпрыгивает. Он гладит себя, и я играю с его первым пирсингом, на мгновение останавливаясь, чтобы посмотреть на него в поисках разрешения, облизывая губы. Мягкая улыбка касается губ моей акулы, когда он кивает, и он делает еще один шаг вперед, чтобы я могла слизнуть каплю предэякулята с его головки. Я наслаждаюсь его пьянящим вкусом, прежде чем провести языком по остальной части его. Шипящий звук удовольствия Косы — это вещь из снов, когда я беру его в рот, только чтобы почувствовать, как его сила просит разрешения у моих губ. Я стону вокруг четырех моих парных, отдавая мне то, что мне нужно, утоляя их голод и используя мое тело, когда их силы присоединяются к моей в нашем уникальном танце. Холодная тундровая сила Косы присоединяется к теперь уже разноцветной колонне, заставляя меня напрягаться и вздрагивать вокруг Лайла и Ксандера. Мой лев обхватывает меня руками сзади, навсегда оставаясь столпом силы. — Ты в порядке, ангел? — шепчет он мне на ухо. Я стону в ответ и отправляю просьбу в эфир. И я получаю ответ. ---------- Глава 101 Глава 101 Упырь Если бы ненависть была человеком, это был бы я, когда я чувствую свою Регину в руках своей стаи, эту связь душ, *пульсирующую* между нами. Но просьба о тоске просит меня. Даже с вниманием других, она ищет меня, здесь, когда я путешествую к ней в задней части этого военного автомобиля, запертый, как зверь, чтобы «сохранить мою энергию», мои так называемые рептильные охранники сидят вокруг меня. Я исполню любую просьбу моей Регины, на которую я способен, но таких возможностей было так мало и так редко. Я жажду ее взгляда. И поэтому я иду. Я погружаюсь в медитацию на полу грохочущего грузовика и покидаю свое тело по ее просьбе, как я сделал много месяцев назад в ту судьбоносную ночь. В глубинах Академии Анимус я нахожу их в объятиях друг друга, извивающихся друг вокруг друга, запах их возбуждения насыщает воздух. Моя Регина в центре, вибрирует, удерживая четыре твердых члена в своем теле. Она чувствует меня, когда я приближаюсь к ним, зловещий и темный. Приносящий смерть, приносящий уничтожение. И все же, когда она бросает на меня этот взгляд, ее зрачки светятся ультрафиолетом на мгновение, у меня не возникает желания уничтожить мир так сильно. Само время, кажется, останавливается, когда ее глаза вонзаются в мои, пещера гудит от их объединенной силы, пока я стою один. Затем ее глаза начинают гореть, и я чувствую ее команду на своем существе, и желание подчиниться внезапно становится непреодолимым. Это все, чего я когда-либо хотел. Быть с ней, быть *в* ней во многих смыслах. — Иди ко мне, мой василиск, — командует она мне низким, мурлыкающим шипением, от которого мне хочется упасть на колени. Остальные замирают. — Ты бы приветствовала уничтожение, змейка? — шиплю я в ответ, когда мои ботинки двигаются вперед. Ее голова наклоняется вниз, хищно и неодобрительно. — Я приветствую парного. Ты связан со мной. Со всеми нами. Я не смотрю на других, полностью зная, что убил бы их за внимание, которое они крадут. Я оказываюсь рядом с Дикарем, который рычит и клацает на меня зубами. Поэтому я обхожу его и перешагиваю через дракона, по одной ноге с каждой стороны его груди, так что я оказываюсь перед моей Региной. Я опускаюсь на колени, и даже чувствуя, как светящиеся глаза дракона прожигают мою форму и его рычание rumbles в его груди, я беру лицо моей Регины в свои руки и целую ее рот. Ее руки предназначены для ее акулы и волка, но ее глаза и рот принадлежат мне, потому что она не закрывает эти сияющие драгоценности, когда я завладеваю ее ртом. И они расширяются, когда я посылаю в нее свою силу, черную и всемогущую. Внезапно клык царапает клык, и я не может не усмехнуться над ее языком, когда она вскрикивает, чувствуя все пять сил одновременно. Она гудит от силы, задыхаясь и издавая звуки высшего удовольствия и давления. Я тянусь к ее клитору и, найдя его влажным и набухшим, шиплю ей в рот. Внезапно это становится слишком, и она кричит в оргазме, дергаясь вокруг нас пятерых. Я преследую ее рот, проглатывая ее крики, когда Лайл кончает в нее, за ним следует Ксандер, тяжело дыша подо мной, его бедра дергаются, ногти царапают бетон, потому что он не может дотянуться до нее, пока я блокирую его. Дикарь кряхтит, и я позволяю ей принять его сперму в рот, мой собственный член тверд и сжат в моих штанах. Я встаю, все еще над драконом, когда Коса кончает следующим, и пока она принимает его, я расстегиваю штаны и провожу рукой по длине своего собственного ствола, пульсирующего от возбуждения и раздражения. Коса вытирает уголок ее рта, и она наконец поворачивается ко мне. Я почти кончаю, просто глядя на нее, ее губы влажны и розовы, глаза тяжелы, когда она поднимает взгляд по моей фигуре. Она открывает этот небесный рот и проводит своим розовым языком по моей головке. Мои яйца сжимаются в предвкушении, и она пожирает меня слишком жадно. Рука, принадлежащая к руке, которая сжимает основание моего ствола, привлекает мое внимание. Ее собственная кровь, ее собственный яд. Запах пьянящий и могущественный, и я дергаю за руку, чтобы лучше видеть метку. Это что-то делает со мной — видеть эту клятву, жестоко врезанную в нее. Что-то, чего я не могу объяснить. Что-то, что дрожит от первобытной ярости и предвкушения. Мои глаза горят, когда я провожу большим пальцем по метке, древнему языку, который она тоже изучала, когда была молода. Что-то, что мы разделяем только между нами двумя. Рот моей Регины сосет мой член, ее глаза вонзаются в меня с диким обещанием, удерживая меня в плену, снимая каждую ужасную силу внутри меня. Только когда я чувствую, как клык царапает мой ствол, я кончаю, опустошая себя в нее, обхватывая ее лицо и приподнимая ее верхнюю губу, чтобы обнажить острый белый клык, который высасывает кровь и сперму из меня, как будто она— *«Я была создана для этого»,* — шипит она в мой разум. Вызов, последняя мольба. И я был создан для разрушения. ---------- Глава 102 Глава 102 Аурелия Моя кожа горит, а моя кровь — как свет. Дрожь по моему телу — это не страх, а сила. Упырь прибыл и ушел, как сон, дав мне то, что я хотела, его глаза красны и полны знания о том, что грядет, и оттенком... ревности. Я сплю два часа после получения всех пяти моих парных. Когда я просыпаюсь, губы Косы порхают по моему пульсу, и я потягиваюсь, как кошка. Ксандер одевается слева, и Лайл тоже. Нам не нужно ничего говорить. Только взгляд Косы просит меня встать. — Не принимай душ, — говорит Дикарь, рассматривая свои ногти из темного угла, где он сидит скрестив ноги, наблюдая за нами всеми. — Лучше сражаться грязным. В его глазах есть что-то, чего я не видела в своей памяти уже некоторое время. Жестокий блеск, который я видела в воспоминаниях и в тот раз, когда они проводили суд в комнате отдыха анимусов, и он выпотрошил брюхо зверя за неповиновение. Это холодно и сурово. Он отводит от меня взгляд и смотрит на бетонный пол, размышляя о чем-то, чего я не могу знать. Лайл, должно быть, замечает мое наблюдение, и он проводит пальцами по моим теперь уже спутанным волосам, завязывая их в тугой пучок. *«Дикарь тренировался для этого, Регина. Он будет в своей стихии. Возможно, ты не привыкла к этому».* *«Я хочу знать его всего»,* — отвечаю я. *«Я не боюсь».* Лайл поворачивает меня к себе лицом, и его лицо немного грустное. *«Я видел все твои стороны, Регина, и я люблю тебя за каждый дюйм. Я буду рядом, когда ты призовешь своего отца к ответу за его преступления».* Мы покидаем пещеру и направляемся в столовую, чтобы поесть. Здесь, к сожалению, пусто, воздух обычно неподвижен, когда должен жужжать от шума во время обеда. К моему удивлению, мой консультант Тереза на дежурстве, наблюдает за пустой линией раздачи, пока мы наполняем наши тарелки легкой едой. Лайл вздрагивает, увидев ее, и анима-казуар делает шаг вперед с кривой улыбкой. — Ты не думала, что я уйду, не так ли, Лайл? После всего, что ты для меня сделал? — Твои парные— — Полностью понимают, — уверяет она нас. — Ты вернул мне мою жизнь, когда дал мне работу здесь. Я не оставлю *твою* стаю или эту академию и то, что она защищает, когда звери приходят, чтобы отнять ее у нас. Некоторые из других преподавателей чувствуют то же самое. Мы будем с вами. Задняя часть моих глаз горит, когда они тихо разговаривают, и я беру свою еду и сажусь за стол рядом с Дикарем, у которого перед собой только стакан воды. — Ты не будешь есть? — шепчу я. Он поворачивается на стуле, чтобы полностью сосредоточиться на мне. — Я сражаюсь лучше, когда я голоден, Регина. Ксандер выдвигает стул рядом со мной, тяжело садясь. — Регина, я хочу тебе кое-что дать. Я поворачиваюсь с интересом и вижу, что у него в руках маленькая голубая бархатная коробочка. Он открывает ее, показывая золотое ожерелье с драгоценным кулоном. Это глубокий синий сапфир с пятью камнями, расположенными вокруг него по кругу: зеленый, желтый, синий, красный и серый. — По одному для каждого из нас, — говорит Ксандер, когда я провожу пальцами по драгоценным камням. Тот факт, что он включил серый камень, значит для меня все. Его большие пальцы нежны, когда он осторожно вынимает ожерелье из его места. Я поворачиваюсь, моя кожа покалывает, когда кулон опускается над моей грудью, и он застегивает его надежно. Я сразу же вижу, что он заколдован по-драконьи, чтобы менять свою длину, когда я обращаюсь. — Спасибо, — говорю я, поворачиваясь, чтобы показать ему, как это выглядит. В этих светящихся глазах есть что-то, когда он смотрит на меня, как будто он хочет что-то сказать. Я собираюсь спросить, когда Сабрина, Стэйси и братья-ассасины входят через внешнюю дверь. Минни, Мардук и Йети на костылях входят через внутреннюю дверь. Они берут еду и садятся рядом с нами. — Итак, каков план? — говорит Сабрина, глядя на меня и играя с листом салата. — Птицы проверили колонну, идущую к нам, — говорю я. — И то, что я подозревала, подтвердилось. Моего отца будет трудно убить. Он в военном грузовике, охраняемом вооруженными охранниками, обращенными змеями *и* змеиными рунами. Из трех, руны будет труднее всего преодолеть. Глаза Стэйси расширяются, и нимпины на ее плече, включая Генри, парят от нервов. — Будут ли они работать так же, как та, которую ты использовала на Коллекционере? — Вероятно, просто... более мгновенно. — Так как же им противостоять? — спрашивает Сабрина, скручивая салат в руках. — Как нам добраться до него? Я делаю глубокий вдох и киваю Лайлу, который левитирует из кармана маленький матовый стеклянный шар. — Я сделала это после консультации с Гиацинт. — Я беру его в воздух и показываю всем. На нем нарисованы руны специальной смесью моей крови и яда. — Обычно это руны обнуления. Но они не будут работать на чем-то столь же мощном, как работа моего отца, особенно с таким огромным количеством, которое он использует. Поэтому я смешала мою обычную кровь и яд с порошком, который они сделали из моей старой бедренной кости. Лицо Минни бледнеет, а Сабрина разрывает свой салат пополам. Никто ничего не говорит, поэтому я продолжаю. — Мне просто нужно пронести его мимо его рун и активировать, разбив его. С этим любая змеиная руна, которую он использует, потеряет силу. Это темный тип магии — использовать части тела, но это мои собственные, так что я не чувствую вины. — Это как бомба! — гордо говорит Дикарь, улыбаясь мне. — Бомба Костеплет, — тихо говорит Стэйси. Голос Косы входит в мою голову, только для меня. *«Я горжусь тобой, Регина. За то, что ты используешь оружие своего врага против них».* — Мне нужно, чтобы это сработало, — говорю я ему и всем. — Это единственный способ добраться до моего отца, чтобы убить его. Это единственный способ, чтобы все это прекратилось. — Есть и другие препятствия, — говорит Лайл. — Будут ополченцы и ядовитые пули, с которыми придется иметь дело, например. — Поэтому мы работаем в командах. — Ксандер кивает. — У вас у всех есть свои задания. Стэйси поднимает руку, но снаружи раздается крик, и входит Клюв, полностью голый, пот блестит на его груди. Он целенаправленно кивает Косе. — Они почти здесь. Мой желудок падает, мышцы моего тела напрягаются. Низкий рык раздается в моей голове. Молча мы расходимся по своим группам. Моя стая и я выходим на крышу общежития анимусов, откуда открывается лучший вид на дорогу за академией. На горизонте появляется облако пыли, и через минуту до наших ушей доносится гул тяжелых военных грузовиков. Другой гул, выше и пронзительнее, наполняет воздух. Две точки поднимаются в небо. Затем еще две. Он пришел за моей матерью. Затем он пришел за мной. И теперь он хочет забрать все. Яростный гнев, которого я не знала даже тогда, когда сожгла особняк семьи Нага, проходит через меня. Я кладу руку на каменную стену. *«Защити нас. Сделай все, что можешь, чтобы защитить это место».* — Что-то пульсирует под моей рукой, и синий купол, окружающий школу, ярко светится, энергия мерцает, стекая из его центральной точки высоко над нами. Дикарь подходит, чтобы встать рядом со мной. У него на груди прикреплена переноска, как у тех, что используются для детей, но Юджин в ней, его очки туго натянуты вокруг головы, когда он сидит удобно, свесив ноги по обе стороны. У Дикаря на лбу такие же очки. — Он поможет мне с детьми-солдатами, — тихо говорит Дикарь. — Если мы сможем увидеть, как они собираются двигаться, на секунду вперед, мы сможем вывести их из строя, не убивая. — Но его ясновидение неконтролируемо, — говорю я. — Правда? — Дикарь достает из кармана крошечную серебряную коробочку и открывает ее, показывая белый порошок. Он высыпает крошечное количество на тыльную сторону ладони и подносит его под нос Юджину. — Дикарь... — протестую я. Но Юджин с жадностью наклоняется, и когда Дикарь закрывает одну ноздрю, Юджин вдыхает порцию. Я смотрю с открытым ртом, как Юджин встряхивается, издавая сдавленный звук, прежде чем успокоиться с «*боком*», как бы заверяя меня. — Ты их видишь? — раздается знакомый бесстрастный голос из рации позади меня, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Ксандер подносит устройство ко рту. — Да, Сабрина, мы их видим. Вы четыре готовы? На этот раз раздается взволнованный голос Стэйси. — Так точно! Мы на общежитии анимусов, да! Мы готовы к этим ублюдкам. Мы можем еще раз пройтись по названиям команд? Прием. Ксандер вздыхает, потирая переносицу большим пальцем. — Хорошо. Аурелия и Лайл — Команда Костеплет. Дикарь и Юджин — Команда Блеск. Я... Команда Ксандер. Прием. — Верно! — говорит Стэйси. — Я и нимпины — Команда Ватный Шарик. Сабрина, Блэр и Блейд — Команда Убийца. Прием! — И! — раздается голос Минни. — Мардук, Йети и я — Команда Розовый. — Принято, — говорит Клюв. — Я веду Команду Птиц с нашей полной стаей, но мы разделены на А и Б. Я поднимаю брови на Ксандера, но он пожимает плечами и снова говорит в команды. — Наши звери на стене разделены по орденским группам, на подгруппы А и Б. Коса или я будем вызывать и направлять по мере необходимости. Грузовики грохочут ближе, и хотя я знаю, что это произойдет, это все равно заставляет мое сердце болеть, когда наша группа разделяется. Дикарь и Юджин, Команда Блеск, первыми уходят к передней стене. Минни и Мардук следуют за ними. Мои акула, лев и дракон фланкируют меня. Лайл сменил свой обычный костюм на свежий комплект того, что он носил на острове Костеплет: простые черные тренировочные штаны и футболку. Коса, по какой-то причине, не меняет одежду и носит свою обычную черную деловую рубашку и брюки. Я могу вытерпеть только шорты и майку, оба черные и эластичные, дающие мне пространство для движения и обращения. — Сначала они пошлют вертолеты, — говорит Коса справа от меня. — Нам нужно будет ответить на их запрос. Я киваю, когда вертолеты действительно дают о себе знать — два, громкие и замедляющиеся, когда они приближаются к нам. Мое сердце колотится в груди, и я не поддаюсь желанию закрыть уши руками. Школа была окружена вторым щитом все это время, моим собственным. Я убираю его сейчас, втягивая вокруг себя и моих парных. Важно сохранить энергию сейчас. Оба вертолета останавливаются на границе между внешним миром и синим куполом, покачиваясь, когда из мегафона раздается: — Его честь Мейс Нага и государственные власти объявляют Академию Анимус закрытой. Всем студентам и сотрудникам приказывается немедленно покинуть здание в организованном порядке. — Тебе придется убить нас первыми! — кричит женский голос из общежития анимусов, который звучит подозрительно похоже на голос Сабрины. За ним следует крик. Усиленный голос произносит: — Хорошо. Нам приказано взять Академию любыми средствами. Это ваше последнее предупреждение. Телефон Лайла вибрирует, и он отвечает резким: — Это Лайл Пардалиа. Это голос моего отца на другом конце, и я замираю, слыша его. — Сдайте школу, мистер Пардалиа. Это в ваших интересах. — И попасть в адский вихрь твоего василиска? — рычит Лайл, к моему удивлению. — Я так не думаю, мистер Нага. — Холодок пробегает по моему позвоночнику. — Хорошо. Передайте моей дочери, что я прощаюсь. — Связь обрывается. Холодный ужас разрастается в моем желудке. У него есть наглость называть меня *дочерью* впервые за восемь лет. В моей голове кричит орел, и внезапно вертолет перед нами, тот, что справа, вспыхивает пламенем, его двигатель загорается. Мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на Ксандера, его рот сжат в тонкую, прямую линию, его гнев нагревает воздух вокруг нас. — Я сражался рядом с тобой в *каждой* жизни, Регина. Я улыбаюсь ему. — Мы побеждали в этих жизнях? Он слегка склоняет голову. — Нет. Но мы победим в этой. Я позабочусь об этом. Несмотря на жар, исходящий от него, что-то в его словах холодит меня. Я поворачиваюсь обратно к передней части школы, где колонна военных грузовиков собралась на расстоянии от передних ворот — или того, что *было* передними воротами. На месте изящной черной и золотой кованой решетки теперь сплошной черный кирпич с одинокой головой горгульи наверху и в центре. Мне приходится использовать свои орлиные глаза, но мои подозрения подтверждаются. Каменный шар, узкое лицо и голова, сидящая немного криво, как будто ее оторвали в какой-то момент, поверхность ее камня изуродована, как будто острыми зубами. То, что осталось от головы Коллекционера, превратилось в новую горгулью. Я смотрю на это, пока Ксандер снова говорит в рацию. — Кошки на стене, приготовьтесь. Команда Розовый, следите за собой; они придут за вами первыми. Отводите артиллерию и обезвреживайте оружие. — Принято, — раздается голос Мардука. Мы вставляем наушники, наблюдая за ополченцами в их машинах, собирающимися по периметру стены академии. Охранники в башнях держат оружие наготове, но один джип подъезжает к подъездной дорожке. Генерал-змей выпрыгивает из задней части с двумя зверями, держащими тяжелые черные щиты для подавления бунтов. Все трое пригибаются за щитами и осматривают новую защиту. Они ставят что-то на землю и поспешно отступают в свои машины. — Сколько времени им потребуется, чтобы войти? — спрашиваю я. — Мы не собираемся ждать и выяснять это, — говорит Коса. — Он никогда не был создан, чтобы выдержать такую современную военную атаку. — Северная и западная сторожевые башни, — командует Ксандер, — открыть огонь. ---------- Глава 103 Глава 103 Дикарь Мне не нравятся пистолеты. Никогда не нравились. Но я должен признать, что в последние несколько недель они пригодились. И когда твой враг носит целую кучу заряженных ядом пистолетов, лучше всего стрелять первым. Когда охранники рядом со мной открывают огонь по врагу, я закрываю уши Юджина и готовлюсь. Он дрожит подо мной, адреналин и кокаин пульсируют через его маленькое пернатое тело. *«Приготовься»,* — телепатически говорю я ему, взвешивая мое игрушечное ружье Нерф, когда наши пули отскакивают от бронированных машин. Бомба-труба, которую они заложили у входа, имеет обсидиановый корпус, так что ни одна из кошек не может отбросить ее обратно, если только— Мардук, безумный, как всегда, спрыгивает к передним воротам, хватает бомбу голой рукой и бросает ее обратно в ожидающие машины. Она взрывается, когда попадает в первую машину, но только делает поверхность крепкого металла черной. Охранники рядом со мной перезаряжаются, и враг удваивает усилия. Еще два вертолета пролетают над куполом, долбя по защите с стрелками на открытых бортах, покрытых черными цепями, которые делают их защищенными от кошек. — Черт, — бормочу я, отправляя изображение в групповой чат на случай, если они пропустят. — Они не рискуют. Одинокий грузовик в задней части колонны медленно катится к центру задних линий. Я все это время следил за ним, он двигался медленно, как будто не хотел, чтобы его заметили. Он покрыт змеями, обращенными, большими анакондами и более мелкими ядовитыми, извивающимися. Похоже, они работают вместе, чтобы создать живой, дышащий змеиный щит вокруг своего самого злого генерала. На передовой три других грузовика подъезжают к передним воротам и останавливаются. Их задние двери открываются, и рампы опускаются. — Прекратить огонь! — кричит Ксандер по связи. Стрелки рядом со мной выпрямляются и убирают пальцы со спусковых крючков, ругаясь под нос. Маленькие дети высыпают из грузовиков, как пауки. Они низкие, их круглые, пухлые лица ясны для нас. Мои зубы сжимаются, когда они выкатывают пушечные машины и устанавливают их в ряд. Их десять, и по три ребенка на машину, выстроенные в аккуратные ряды, как танец, который они отрепетировали для школьного конкурса талантов. Все они одеты в обычную спортивную одежду, шорты и футболки, как будто Мейс Нага хотел убедиться, что мы не пропустим, что они дети. У одного из них на футболке синий щенок. На них также прикреплены пистолеты, так что я предполагаю, что как только шары закончатся, они начнут стрелять в нас. Лидер, более высокий мальчик, возможно, десяти или одиннадцати лет, кричит впереди. Они работают вместе, нажимая на рычаги на машинах. С грохотом десять тяжелых обсидиановых пушечных ядер вылетают из машин и врезаются в щит. Весь синий купол сотрясается, но он все еще держит. Гнусный Мейс отправил детей возглавить атаку. Гнусный ублюдок. Без обид на крыс. Но он также решил ударить по нам со всех сторон одновременно. По бокам детей разворачиваются военные грузовики со взрослыми. *«Нам придется прорваться через все это, чтобы добраться до Упыря»,* — говорю я в групповой чат. *«Позволь мне позаботиться об этом»,* — отвечает моя Регина. *«Но мне понадобится прикрытие».* *«Купол падет через несколько минут»,* — говорит Коса. Так что у нас есть несколько минут, чтобы продумать стратегию. Это достаточно времени. — Команда Розовый позаботится о танках, — говорит Минни. — Или о чем угодно, что не покрыто обсидианом. — Оставьте змей нам, Команда Убийца и Команда Ватный Шарик, — говорит Сабрина по рации. — Мы расчистим тебе путь, Лия. — Я не хочу, чтобы вы были так близко к вихрю, — говорит моя Регина. — Это небезопасно. — Их слишком много, — говорит Лайл. — Нам понадобится помощь там, Регина. Лия молчит. Она не в восторге от этого, но я не думаю, что у нее есть выбор. Звук пуль, попадающих в купол, становится громче, что, по-моему, означает, что они пробиваются. *«Кто-нибудь знает, где Мейс?»* — спрашиваю я. Никто не отвечает секунду, и единственное, что я слышу, — это звук пушечных ядер, снова ударяющих по нам. — Что, если он даже не пришел? — говорит Минни. — Трус, что он есть. — Он бы не пропустил этого, — говорит моя Регина. — Бьюсь об заклад, он в танке с Упырем. — Не волнуйся, мы их достанем, — раздается голос Сабрины. — У нас есть один шанс на это, Лия, ты знаешь это, да? Только один. Нам нужно сделать это правильно с первого и единственного раза. Я киваю, опуская свои очки и поднимая свое игрушечное ружье Нерф, которое покоилось между моими ногами. — Полностью согласен, Сабрина. И оставьте детенышей нам, Команда Блеск. Мардук? — зову я. — Когда купол падет, отправь меня вниз. ---------- Глава 104 Глава 104 Лайл Задача защищать мою Регину в этой битве — честь моей мечты. Тот факт, что она и мои братья доверяют мне охранять ее, значит для меня больше, чем любой из них когда-либо узнает. Упырь был прав насчет того зла, которое мы совершили в прошлом; даже я могу это признать. Мы не достойны ее, пока добро, которое мы делаем, не перевесит зло. И я не защищал ее достаточно в начале. Мой бешеный лев мечется внутри меня от врагов, которые осмелились атаковать нашу школу и то, что мы построили. Хотя большинство студентов уехали, некоторые все еще здесь и теперь в опасности, и ради всех них мы защищаем Академию Анимус сейчас. Защитный купол содрогается под следующим пушечным ядром, и как бы я ни хотел отбить его, мы все должны ждать. Лия несет бомбу Костеплет в маленькой черной сумке через плечо, обитой ватой. Тот факт, что она сделала это сама, поразителен. Что она настаивает на том, чтобы бросить ее в грузовик своего отца сама, — не так уж и много, на мой взгляд, поэтому мой план состоит в том, чтобы быть рядом с ней и прикрывать ее от неизбежных пуль. Аурелия сосредоточена, ее не мигающие глаза устремлены на военный грузовик, стоящий, как король, в задней части колонны. Самцы теперь вылезают из него, окружая машину, готовые с артиллерией. Двое из них раскатывают черный мат, который создает что-то вроде двадцатиметровой окружности вокруг грузовика. Я готов поспорить, что это место, где Мейс установил свои защитные змеиные руны. Они знают, что мы придем за ним, и они защитили его. Вертолеты кружат сверху, стреляя по куполу, и на этот раз, когда пушечные ядра попадают в щит, все мерцает и гаснет. — Приготовьтесь, все, — командует Ксандер. — Лия, тебе лучше активировать свой щит. С невидимостью возникают трудности, потому что мы не сможем видеть друг друга, поэтому мы договорились, что Лия сделает невидимыми только себя и меня. Ксандер может позаботиться о себе, а Коса готов к тому, что должно произойти. Моя Регина окутывает нас двоих своим щитом, и я чувствую, как он накрывает меня приятным теплом. Я приближаюсь к ней, когда она превращается в феникса, когти щелкают по каменной стене. Мне никогда не приходилось левитировать себя так долго и так высоко, но я способен на это. Клюв летит наготове над нами, готовый заметить меня, если я потеряю Лию в воздухе. Позади меня Ксандер передает Косе устройство связи и снимает одежду. — Он упадет с следующим выстрелом, — говорит Коса всем. — Все, помните план. — Он кладет устройство в карман, и как раз в тот момент, когда выпускается следующее пушечное ядро, Ксандер обращается. Крыша академии вибрирует под весом Ксандера, его тень накрывает нас тенью. Коса взбирается по его ноге и садится, когда купол наконец, с последним мерцанием, полностью гаснет. Ксандер взлетает в воздух, ударяя крыльями по Лие и мне. Пули отскакивают от его твердой чешуи, когда он устремляется к вертолетам. Передо мной Команда Блеск спускается на землю перед воротами академии, и Дикарь бежит к подросткам с пушками и оружием. Края мягких крыльев Лии касаются меня, когда она поднимается в воздух, и я тянусь вверх, чтобы нащупать ее когти. Я хватаюсь за ее мощные ноги, и мы поднимаемся вместе, взмахи крыльев и левитация объединяются, потому что важно, чтобы я не замедлял ее своим весом. Над нами Ксандер держит вертолет в пасти и швыряет его искореженный металлический корпус через стену школы, прямо в стоящие военные машины. Солдаты кричат и разбегаются, когда он приземляется, выбивая два джипа и проливая топливо и огонь на них. Мы летим к Дикарю и Юджину, телепатически связанным друг с другом, когда их украшенные драгоценностями очки сверкают в лучах долгого послеполуденного солнца. Дикарь стреляет из игрушечного ружья с резиновыми пулями в двух детей подряд, и они оба падают на землю, крича и хватаясь за ноги. Он уклоняется от одной пули, затем от другой с легкостью, выбивая ноги из-под одного ребенка и отбрасывая его оружие. Кошка хватается за оружие, когда оно летит по воздуху, но оно взлетает над стеной, попадая в руки одного из наших охранников. Дикарь хихикает, когда он высоко подпрыгивает, поджимая ноги к телу, пуля полностью пролетает мимо, прежде чем он врезается прикладом своего ружья в висок другого ребенка. Видя, что он в порядке, Лия берет нас прямо к Команде Розовый и другим кошкам на стене, отбивающим пули ополченцев. Но им есть чем заняться, так как они пропускают пули, создавая ядовитые дыры в штукатурке стены академии. Мардук и охранники стреляют в ответ своими винтовками, и это будет полный хаос, пока у них не кончатся пули. *«Смотри!»* — Голос моего ангела громко раздается в моей голове, и я мгновенно обращаю внимание, когда она разворачивает нас прямо на север — к грузовику Мейса. Верх танка открывается в гармошечном стиле, его борта аккуратно складываются, так что мы видим группу зверей, столпившихся в грузовике, теперь высыпающих наружу. Аурелия ругается в моей голове, когда группа крокодилов выводит троих советников в цепях. Они отходят в сторону, открывая Упыря, сидящего скрестив ноги на полу грузовика. И я знаю, что произойдет, до того, как это произойдет. Сначала раздается звук — гул по моей коже, вибрация воздуха, как струны гитары. Тьма вытекает из тела Упыря, как перевернутый торнадо. Она начинается с черных завитков, которые становятся темнее и гуще, переплетаясь друг с другом и поднимаясь все выше и выше, набирая вес и силу, пока не становится такой же ширины, как сам грузовик, и достигает высоко в небо, за пределы полета наших птиц. Чувство, похожее на что-то похуже смерти, пробегает по воздуху. Крокодилы-пехотинцы бросают советников в тени одного за другим. Это происходит так быстро, но это не имеет значения, потому что никакая телекинез, никакие способности ордена не могут остановить их, когда безмолвное тело Абло Обона попадает в торнадо и взлетает в его хватку. Ирма Голдвинг следующая, за ней Лунисса Даркфанг. Исчезнув, просто так. Пока наши глаза устремлены на теневой вихрь, мы оба пропускаем атаку сзади— Обсидиановая сеть ловит нас обоих в свою хватку. ---------- Глава 105 Глава 105 Аурелия Я знала, что мы не совсем неуязвимы с моей невидимостью, так как змеи могут обнаруживать тепло, но все равно это грубый шок, когда они ловят нас обсидиановой сетью. Она защелкивается вокруг моих крыльев, раздавливая их о мое тело, и мы с Лайлом летим вниз. У меня даже нет времени пошутить о том, что Лайл теперь знает, каково это. Когда моя сила подавляется, мой щит исчезает, и я вынуждена обратиться в человеческую форму, прижатая к моему заместителю директора. — Стекло! — кричит Лайл, вытаскивая сумку из-под нас как раз вовремя. Он берет стеклянный шар и бросает его в воздух изо всех сил по направлению к академии. — Минни! — кричу я, но не вижу, куда он приземляется. Я ничего не могу сделать, чтобы смягчить наше падение на вражескую территорию, но Лайл пытается. Он обращается в львиную форму, позволяя своему бешеному «я» взять верх и усаживая меня на себя, когда мы падаем. Как раз когда я думаю, что мы разобьемся о землю, множество больших когтей хватают мои конечности, и длинные взмахи крыльев напрягаются. В изумлении я смотрю вверх и вижу трех американских орлов, работающих вместе, чтобы замедлить наше падение. Лайл слишком тяжел для них, но вместо того, чтобы разбиться о землю и сломать кости, мы просто тяжело падаем на землю прямо в центр ополченцев. Моя правая нога попадает под меня, и я кричу от боли, пытаясь освободить ее. Мой лев ревет, когда я снимаю обсидиановую сеть, отбрасывая ее в грязь и поднимая щит вокруг нас обоих. Я ковыляю на месте, в панике ища свою стеклянную бомбу. Передо мной Лайл прыгает на солдата, его зубы погружаются глубоко, и проливается кровь. Пули бьют по моему щиту. — Лия! — Высокий голос Минни разносится в воздухе. Я оборачиваюсь к стене академии, где Минни указывает на три фигуры, стремительно несущиеся ко мне. У одной из них купированный хвост. Моя черная сумка висит на теле Сабрины в форме пятнистого леопарда, по бокам — братья-ассасины в своих гепардовых формах. — Прикройте Лайла! — говорю я Минни, когда я обращаюсь в орла и поднимаюсь в воздух. Команда Убийца быстро движется к грузовику Упыря, теневой вихрь набирает силу, как торнадо прямо из ада, нарушая воздух и создавая нестабильные перекрестные ветры. Электричество бьет в темноте, крошечные голубые и белые молнии. Птицы разлетаются от него, чтобы их не сбросило на землю, но под защитой щита я точно могу пролететь сквозь него, не пострадав. Подо мной пули отскакивают от длинного тела Сабрины, когда ее суррогатные парные берут на себя роль ее охранников, отклоняя пули телекинетическими щитами. *«Передай шар мне!»* — кричу я в голову Сабрины. Она не может ответить и игнорирует меня, их группа из трех человек сосредоточена и мчится к промежутку между двумя машинами, защищающими свиту змеиного короля. Я пикирую низко над своими друзьями, снова обращаясь к Сабрине. *«Отдай его—»* Молодые солдаты выпрыгивают из двух грузовиков охраны, только на этот раз у них не оружие. Мой клюв открывается в крике предупреждения, но слишком поздно. Солдаты выбрасывают руки с криком, и из их рук вылетают теневые змеи. Солдаты падают, но их звериные духи устремляются вперед сами по себе. Блэр и Блейд останавливаются, когда видят это впервые. Но *я* чувствовала атаку теневой змеи раньше. Я кричу имя своей подруги. *«Отступайте!»* Сабрина смотрит на меня, ее пятнистое лицо красиво и свирепо, и она качает головой, дергая подбородком в сторону Блэр и Блейд. Без страха, без колебаний трое кошек бегут вперед. Первые змеи поражают их, вонзаясь клыками в плоть, но они не останавливаются, их когти бесполезно проходят сквозь длинные тела, когда они пробиваются к грузовику Мейса. Змеи прыгают на них, вонзая клыки в их мышцы, собирая темные духи на своих телах, как пиявки, когда они идут. Боль должна быть невыносимой, но трое пятнистых кошек продолжают бежать. Грузовик Мейса охраняют два ряда крокодилов-солдат; первый ряд на коленях с оружием, нацеленным на кошек, а второй стоит, поднимая оружие вверх. На меня. Я узнаю самого крупного в центре. Он обращался в доме Коллекционера. В его глазах только смерть, когда дуло его пистолета внезапно резко поворачивается в фокус. С невосприимчивостью к способностям орденов их специально попросили охранять Упыря и змеиного короля. Оба ряда стреляют в нас залпом пуль. Я ныряю, одновременно отталкивая пули своей телекинезой от своих друзей, но это ничего не дает, и несколько попадают в пятнистую плоть. Я смотрю в ужасе, понимая слишком поздно, что эти пули сделаны из обсидиана. Мой крик — чистый птичий ужас, когда Блэр и Блейд падают от прямых попаданий в лицо и грудь. Оба самца падают на землю. Леопард с купированным хвостом спотыкается, падая лицом вниз от попадания, задевшего ухо и одного в плечо. Лапы Сабрины впиваются в землю, и она встает, ее челюсти широко открываются в очень человеческой гримасе. Она бросается вперед, язык высунут от боли, эта черная сумка все еще надежно закреплена, когда она ползет к охранникам так, как будто это последнее, что она сделает. *«Пожалуйста!»* — умоляю я ее. Охранники снова стреляют в меня, и я вынужден резко свернуть в сторону от своей подруги. Но когда я возвращаюсь, еще больше пуль летит, и одна попадает мне в крыло. Я кричу от агонии, меня отбрасывает назад и прочь от моей подруги. Я разворачиваю свое падающее тело как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сабрина отброшена назад новым залпом жестоких пуль. Она странным образом подбрасывает свое преодолевшее тело, и ее движение отправляет стеклянный шар в полет. Мой крик панический, мое левое крыло беспомощно хлопает, и у меня нет другого выбора, кроме как отправиться на землю, в то время как Сабрина падает, ее глаза неподвижны, устремлены в небо. Но это похоже на идеальный танец, когда американский орел пикирует с безупречной точностью, ловя шар в один большой коготь. Как будто они спланировали это. — Регина! — голос Косы яростен в моем сознании, когда кто-то ловит меня телекинезом. Меня поворачивают, чтобы увидеть Косу, скачущего на спине Лайла, с автоматическим пистолетом в каждой руке, стреляющего на ходу. Я приземляюсь к нему на колени, обращаясь в человеческую форму, чтобы побежать к Клюву. — Нет! — кричу я, но Коса обхватывает меня одной рукой, как металл, и стреляет другой, заглушая мои крики. Клюв летит к грузовику Мейса, но колеблется на границе черного мата, как будто чувствуя его силу. Затем он устремляется вперед, крылья направлены назад, как будто какая-то сила толкает его тело. Я понимаю, что каким-то образом мой отец сделал свои защитные руны куполом вокруг себя, как у академии. Пронзительный крик, красивый, но мучительный, вырывается из открытой пасти Клюва, когда он закрывает глаза и пробивается сквозь, его перья горят, дымятся вокруг него. Клюв вытягивает коготь вперед, держа мой драгоценный шар, когда он пробивается сквозь щит с полной силой своего горящего тела. Кто-то стреляет в него, и пули вонзаются в его мягкое брюхо. Взмахом когтя шар улетает, подброшенный ветром, созданным вихрем Упыря. Шар описывает дугу, падая на крышу грузовика Мейса, где разбивается вдребезги. Клюва отбрасывает на землю за пределами щита, где он подпрыгивает и присоединяется к телу Сабрины, его пасть открыта и безмолвна, яд и кровь сочатся из его ран. Я кричу от боли и ярости. Я не хотела всего этого. Мое тело обмякает в руках Косы, я рыдаю и дрожу от горя и жертвоприношений, ударивших меня в грудь, как раз когда вокруг нас правит резня. Моя рука горит от застрявшей пули, вся моя правая нога болит от старой травмы, и над всем этим горе грозится разорвать меня на части. Крик раздается позади нас, и Коса ругается под нос. Моя голова поворачивается, чтобы увидеть Дикаря, указывающего на небо. Потому что, пока все мы были отвлечены бомбой Костеплет, никто не заметил одинокого дракона, летящего в этот ужасный вихрь — черная чешуя на фоне более черной пустоты. Все в моей голове затихает, мой мир сужается до этой безумной, единственной точки. — О нет, не уйдешь. Мой дракон берет верх, как раз когда чужое воспоминание ударяет меня, как таран. ---------- Глава 106 Глава 106 Упырь *Несколько ночей назад* — Я задавался вопросом, когда вы, четверо никчемных, появитесь. — Я сижу в задней комнате Клуба Вайпер, наслаждаясь косяком и собственным обществом, когда четверо темных существ проскальзывают в комнату, как воры на ограблении. — Давно пора было нам поговорить, — говорит Коса в этом великолепном хриплом голосе, его серебряные волосы отражают тусклый свет комнаты. — Я налью выпить. — Ксандер говорит это так, будто ненавидит эту идею, но он быстро направляется к хорошо укомплектованному бару в углу, его глаза освещают его ярким светом. — Кто-нибудь хочет? — Ты собираешься отравить меня, дракон? — тяну я, окидывая взглядом всех четверых. — Это твоя работа, я полагаю. Я усмехаюсь. — Туше. — Мы знаем то, что знает наша Регина, — говорит Лайл, в своем обычном стиле короля джунглей, поправляя галстук. — Мы знаем, что Мейс хочет устроить резню среди зверей. — Мы также ищем способ остановить его, — говорит Ксандер, протягивая мне стакан виски, свисающий между пальцами. Я не теряю времени, беру его и осушаю залпом. — Ты, он, трудно, блядь, понять. Четверо из них смотрят на меня, как будто ждут чего-то. Но я узнал бы яд моей Регины в любой жизни. Ее яд василиска наконец созрел в полную силу. Он жжет, впитываясь в мою систему, гордый и свирепый. Я хрущу шеей. Наконец. Я киваю остальным. — Я полагаю, — начинает Коса. — Что ты пытался спасти Сабрину в Доме Дракос. Ты запер ее в ящиках для трупов ради ее же безопасности, не так ли? Никто другой не мог добраться до нее, как только она была там. Я позволяю вопросу повиснуть во времени и пространстве. — Многие выборы были отняты у меня, — тяну я. — И все же я сохранял преимущество на каждом шагу. Мейс ненавидел меня за это, но у *него* тоже не было выбора. Я — его единственная надежда. — Это едва ли ответ, — бормочет Лайл. Коса пронзает меня своими акульими глазами. — Ты следил за Сабриной в Особняке Клосон. Ты позаботился о том, чтобы последовать за ней туда, чтобы Клосоны не сделали с ней того, чего хотели. Ты знал, насколько она важна для твоей Регины. — И до этого, — рычит Дикарь. — Ты кормил нашу Регину, когда у нее не было еды. Ты делал это снова и снова. — И в поместье Дракос, — говорит Ксандер. — Ты все время был рядом, чтобы убедиться, что ничего ужасного *на самом деле* не случилось. Ты руководил всем этим, одновременно защищая ее настолько, насколько это было возможно, находясь под кровной клятвой. — А затем есть Ракель, — говорит Дикарь. — Ты забрал их, когда нашел их в медицинском центре, и каким-то образом... ты знал, что Серебряным Хвостам не хватает регуса. — У нас нет времени на это, — говорю я скучающе. — Мне не нужно повторять мою собственную гениальность. Или мои неудачи, как это ни прискорбно. Я не мог остановить Флореса Дракоса от того, что он сделал, *это* могло быть остановлено *тобой*. — Я позволяю своей силе собраться за моими глазами, когда смотрю на дракона. — Метка Ксандера стала черной, — говорит Лайл, пытаясь оценить мое душевное состояние. — Он думает, что ему нужно умереть за то, что он сделал. Я сверлю дракона взглядом, где он прислонился к стене. — Возможно, ему и нужно. Но, возможно, *вы все* должны умереть за ваши прегрешения против нашей Регины. — Мы все искупили! — восклицает Дикарь, сидя на корточках у двери, как щенок, охраняющий палку. — Ты так уверен в этом, волк? — рычу я. — Ты так уверен, что что-либо может искупить твою попытку убить ее? Или мне перечислить время, когда ты отвез ее к Мейсу Нага на казнь? — Забавно, Дикаря там не было, — говорит Лайл. — Но раз уж мы говорим свободно, *ты* был. — Я был здесь, — самодовольно говорю я. — Я присматривал за ней до того, как вы *вообще* узнали о ее существовании, лев. В то время как *ты* получал щедрую плату за фиктивную работу, а *она* страдала в нищете. — Рык Лайла расширяется по комнате. — Достаточно, — говорит Ксандер. — Мы здесь, чтобы поговорить о будущем. Я не пропускаю ни секунды. — О будущем без тебя? — Без тебя тоже, судя по всему, — говорит Ксандер. — Твой маленький теневой вихрь убьет и тебя? Ты даже не знаешь своих пределов. Или та первая неудача была спланирована? Я фыркаю. — Ты ничего не знаешь. — Я знаю, что твой теневой вихрь нуждается в противосиле эквивалентной силы, чтобы обратить его вспять. Значит, они догадались. Я стараюсь не показывать своего удивления, скаля на него клыки. — И ты думаешь, что ты будешь тем, кто это сделает? — Как человек вообще может это сделать? — спрашивает Лайл. — Обмен силой. Ксандер ловит мой взгляд. — Я спросил... кое-кого об этом. Нужно будет мощное внешнее давление моей силы. Всей ее. Одновременно. — Всей? — ужасается Лайл. Это бы— — Убило меня, да, — говорит Ксандер. Черная метка на его шее, кажется, впитывает свет со всех сторон. Я откидываю голову назад и смеюсь. ---------- Глава 107 Глава 107 Ксандер *Exit Music \(for a Film\) — Radiohead* Я знаю, что означает эта метка. Это не потому, что Аурелия простила меня. Это не потому, что я достоин. В битве с моим отцом я осознал. Я не искуплен. И я *никогда* не могу быть искуплен. Ни один поступок, ни один жест не может отменить или загладить то, что я сделал с Аурелией и то, в чем я участвовал. За исключением, возможно, одного поступка. Вот что означает эта черная метка. Я отмечен смертью с самого начала. Для меня всегда был только один путь. Мой род будет жить через короля Эшзейла на острове Костеплет. Я позаботился об этом. Линия Дарккливер не умрет со мной. Я вырываю свои наушники. — За Лию, — шепчу я, как красный туман овладевает мной, и я бью крыльями к этой черной спирали. Последнее слово, которое я хочу произнести на этой земле, — ее имя. Моя последняя музыка. — Я клянусь любить тебя лучше в следующей жизни, Аурелия. И в этой, мне нужно отдать тебе свою. Я реву в тени. В смерть, которая ждет, чтобы разорвать мою силу на части. Пока прямо позади меня не раздается ответный рев. ---------- Глава 109 Глава 109 Аурелия Я преследую Ксандера со всей своей силой, моя сосредоточенность только на нем и на том, насколько быстро я могу двигать крыльями в тени. Он не может этого сделать. Я не позволю ему принести себя в жертву. Воздух вокруг этого ужасного движущегося водоворота кружится передо мной, жестокий и хаотичный. Я преследую его, и когда его ветры втягивают меня, притягивая к моему огромному телу, я просто поощряю это, влетая прямо в его хватку. Тьма поглощает меня целиком. Я знаю силу Упыря; я понимаю тени, которыми он управляет, потому что я тоже управляла ими. Но это кажется чем-то большим, чем любой из нас. Как будто Упырь — просто сосуд, трещина в мире, позволяющая тьме просачиваться. Вихрь вращается вокруг меня, мощный, горький и темный, с нитями этой белой молнии, пронзающей, как разъяренные змеи. Я чувствую, как вихрь тянет кусочки меня, скребет по моей чешуе, тянет за что-то, что по своей сути является *мной*. Страх врезается в мою грудь, удушая, когда я вытягиваю шею вверх, чтобы увидеть Ксандера. Конец его хвоста хлещет высоко надо мной, когда он летит к самой высокой точке. Вид его дает мне силы, и я отбрасываю животный инстинкт бегства, заставляя свои крылья расправляться вниз против течения сильного ветра. Каждый взмах крыла мучителен, так как остаточный яд пули все еще жжет мои сосуды, но я продолжаю. Я никогда не плыла по течению, и не собираюсь начинать сейчас. Я поднимаюсь вверх, преследуя черную чешую Ксандера, даже когда вихрь бьет по моему телу, пытаясь навязать мне свою волю. Но я иду туда, куда идет мой дракон-парной. Сила только увеличивается, когда мы достигаем самой верхней точки вихря, и давления, которого я никогда не знала, сжимает мои ребра. Рев в моих ушах становится болезненным, и я щурюсь от боли, страха, противоборствующих сил, чтобы вцепиться в хвост Ксандера зубами. Его большая голова поворачивается, чтобы увидеть меня, раздраженно щелкая, но нас обоих утягивает сила, которая не будет отрицаться. Сила, которая похожа на проклятие. Мое зрение уходит первым. Затем мой слух. И это похоже на смерть, когда я чувствую, что мое тело было отнято у меня, и я — ничто. Внезапно я могу дышать снова, мои легкие открываются холодному воздуху, моя кожа замерзает. Под моими скрученными пальцами кажется земля, а яма в моем животе растет, ледяной ужас открывается внутри меня. И когда мои глаза открываются, со страшными тенями, лижущими позади нее, я смотрю в лицо моей матери. ---------- Глава 110 Глава 110 Коса Четыре лапы Лайла тверды, когда он мчится по земле. Я открываю огонь по солдатам с обеих сторон, автоматические винтовки, которые я отобрал у вражеских солдат, находят свои цели. Лайл перепрыгивает через тела Блэр и Блейд, моих присягнувших гепардов. Они уходят к своей Регине сейчас, когда я сражаюсь за свою. Вид их тел придает мне сил, так что, когда теневые змеи, скользящие по земле, как полупрозрачные отродья, бросаются на нас, я посылаю мощный психический удар, который отбрасывает их назад. Но наш путь еще не очищен. Есть два ряда крокодилов-солдат, охраняющих Мейса. Я знал, что Рекс Катерины в конце концов придет за Аурелией. За исключением того, что они смотрят не на нас, а вверх, на вихрь, где исчезла моя Регина. Я не могу остановить ни их пули, ни их тела. Битва здесь будет насмерть. Вместо того чтобы наступать на нас, самый крупный самец издает резкую команду, и они отступают к сидящему телу Упыря и окружают его, как бы защищая. Борта грузовика поднимаются вверх, и они оказываются внутри машины. Они пришли только для того, чтобы убить Аурелию, понимаю я, и теперь они намерены использовать эту машину как крепость. Грузовик Мейса лежит перед нами, теневой вихрь кружится высоко над ним, не что иное, как проявление самого ада. Ксандер поместил себя в эту тьму для нас. Осудил себя на это. И все же пятый член нашей стаи все еще является членом нашей стаи. Их обоих нужно спасти. Змеи извиваются над кабиной грузовика Мейса, защищая его в последней битве. Позади нас бушует битва, наши кошки защищают академию. Где-то я слышу чириканье нимпинов. Лайл низко рычит в груди, вибрация проходит через мои бедра. *«Убить».* — Змеи, — говорю я, вспоминая старый ожог на шее, — все ядовитые. — А нашей Регины нет здесь, чтобы высосать яд на этот раз. Позади меня Юджин издает крик. — Где мы, ребята? — Дикарь подбегает к нам, Юджин подпрыгивает в своей переноске. Рядом с ним Стэйси в золотой львиной форме, выглядящая испуганной, но готовой помочь. Дикарь кивает, поправляя свои очки. — Сделай это, Стейс. Львица встряхивает головой, и с ее спины взлетает не менее двадцати разноцветных нимпинов, собранных у уехавших студентов-анимусов, и открывают свои крошечные клювы. Я поднимаю психический щит вокруг моих братьев как раз вовремя. ---------- Глава 111 Глава 111 Аурелия — Аурелия, нет, — выдыхает моя мать, ее глаза широки, губы приоткрыты. Она так же красива, как в моих воспоминаниях. Я вскакиваю на ноги. Она выглядит здоровее, чем в последний раз, когда я ее видела, но ее тело — это не тело; она полупрозрачна. Дух. Рядом с ней стоит призрачная форма ее парного-тигра, Кассиуса Клосона, которую я видела не так давно в Особняке Клосон. Он такого же роста, как Коса, с черными волосами до плеч и черными бровями над свирепым, бледным лицом. Ксандер кряхтит, поднимаясь на ноги рядом со мной, в своем человеческом теле, как и я. — Как? — спрашиваю я, мой голос срывается. — Как вы здесь? Моя мать тянется ко мне, ее глаза блестят от эмоций. — Тебе нужно уйти, моя любовь, прямо сейчас. Ксандер тянется к моей руке, и я позволяю ему взять ее, потому что это успокаивает меня. — Я скучаю по тебе, — говорю я ей, мои руки тянутся, даже когда я знаю, что это бесполезно. — Я пыталась найти тебя. Я не знала— — Теперь все сделано, Лия, — говорит она, ее голос нехарактерно свиреп. — Ты сделала для меня то, что никто другой не сделал бы, и за это я обязана тебе *всем*. Но ты не должна быть здесь. Это место не для живых, ни для добрых. Это проклятие, Аурелия. Я оглядываюсь вокруг. Здесь нет ничего, кроме теней. Ничего, кроме движущейся, клубящейся тьмы и чувства древнего, холодного ужаса. — Тогда зачем вы здесь? — Мой голос — отчаянная мольба. — Мы ждем, — шипит она. — Я не могу упокоиться, пока... — Что-то тянет ее назад, заставляя исчезать. Ее глаза расширяются от страха. — Лия, ты должна идти сейчас, — говорит Кассиус, его голос глубок, когда он защитно обнимает мою мать за талию. Его голос эхом разносится вокруг нас, а затем затихает. — Но как? — кричу я. — Вихрь Упыря здесь, чтобы убить нас всех! Я не знаю, как остановить это, не убив кого-то! Моя мать и ее парной обмениваются взглядом, который говорит о многом. Затем Кассиус делает шаг вперед, как будто борясь с силой, тянущей его назад. — Приведи его сюда, дитя. Приведи его к *нам*. — В его голосе звучит зловещее обещание, и внезапно я понимаю, что нужно сделать. — Иди, пока не закрылось! — голос моей матери эхом разносится вокруг меня. — Это место — смерть! Мы с Ксандером резко поворачиваемся, и воронка позади нас *закрывается*, эта дыра вздымается в воздухе, тени скручиваются вокруг нее, становясь все меньше и меньше с каждой секундой. Не думая, я толкаю Ксандера своей телекинезой, и, не готовый к этому, он летит назад через отверстие, но не раньше, чем его протянутая рука сжимается вокруг моего запястья, таща меня с собой. — Нет! — кричу я, когда он скользит через отверстие ногами вперед, затем бедрами, затем туловищем. Оно смыкается вокруг его вытянутой руки. Тьма позади меня, кажется, зовет меня по имени. Лицо Ксандера — лишь агония, яркие огни его глаз мерцают. — Лия, это должен был быть я! — Я не могу позволить тебе, — выдыхаю я, и со всей силой, которую дала мне Дикая Мать, я разжимаю пальцы Ксандера вокруг моей руки и толкаю его обратно в мир живых. Поверхность подо мной уступает, и моим ногам не за что зацепиться, я уплываю от отверстия, мои ноги тщетно ищут опору и ничего не находят. Выход с шипением закрывается, оставляя лишь светящуюся пятидесятицентовую монету на стене вечной тьмы. ---------- Глава 112 Глава 112 Дикарь Некоторые люди думают, что я не очень умен, и все же *самая* блестящая идея пришла мне в голову, когда я услышал чириканье нимпинов на стене академии. Стэйси собрала целую кучу их, когда анимы уехали, и зоолог Рик сказал, что их нельзя забирать из школы. Змеи не любят нимпинов. И вот мы здесь, грузовик Мейса носит на себе сотни змей, как ядовитую теплую куртку, а крошечные ватные шарики цветастого пуха взлетают высоко в воздух, чтобы *победить* их. — Хорошая работа! — говорю я Стэйси, потому что знаю, что она не часто это слышит. Я не слышу их из-за защиты Косы, но нимпины чирикают по-крупному, и Юджин даже пытается помочь своим собственным кукареканьем, и змеи начинают биться в конвульсиях. Они падают с грузовика, некоторые из них даже обращаются обратно в человеческую форму, чтобы с глухими стуками приземлиться, хватаясь за уши. Именно тогда Юджин дает мне видение: водитель внутри грузовика нажимает на газ и жмет на педаль до упора, и он мчится к нам, теневой вихрь движется вместе с ним. Затем позади него прибывают еще пять вертолетов со свежим подкреплением. ---------- Глава 113 Глава 113 Аурелия Этот холодный ужас в моем желудке только разрастается во что-то колоссальное, когда я беспомощно уплываю от выхода во внешний мир. Внезапно я совершенно одна, и тишина оглушительна. Я была одна в начале всего этого. Моя семья оставила меня наедине с жизнью тишины и изоляции. Но я *на самом деле* не была одна. Упырь был там все это время. Я закрываю глаза против темноты, призывая его лицо. И из очень далекого, его голос, не что иное, как тихое шипение из теней, доносится до меня. — Что в твоем ожерелье, змейка? Мои глаза распахиваются. Золотое ожерелье Ксандера блестит на коже моей груди. Я тянусь к кулону и, перевернув его, нахожу крошечную застежку, которой раньше не видела. Я вдыхаю, когда открываю ее. Внутри блестит нечто совершенно неожиданное: скрученный волос, светящийся эфирным серебром, который может принадлежать только одному мифическому оборотню. Только одному. ---------- Глава 114 Глава 114 Ксандер Я думал, что теневой мир будет местом полного отчаяния. Вместо этого быть вытолкнутым из него ощущается как очень реальный вид ада. Кружась назад в вихре, я чувствую эту гнусную реальность в своих костях: мир без Аурелии. — Упырь! — реву я в его исходную точку. — Упырь, ты, ублюдок, ты забрал мою Регину! Единственная мысль в моей голове — месть — убийство и кровь на моем лице и во рту и черная душа, вырванная из тела василиска. Моя драконья форма берет верх, направляя свою морду к земле и устремляясь вниз к источнику. Они все умрут за это. ---------- Глава 115 Глава 115 Упырь Мои глаза распахиваются, когда голос Ксандера разрывает тьму и врывается в мое сознание. Я смотрю вверх, в кружащуюся тьму над моим сидячим положением в грузовике. Мы движемся, генерал Аддер разгоняется к школе, где вихрь засосет каждую не-змеиную душу. Проклятые кровавые договоры на моем теле горят, когда я дергаюсь против команд Мейса. Но я не могу остановить это; мое тело закончило метаболизм яда Аурелии. Я не могу закрыть это. Мой поводок слишком туг, его хватка слишком абсолютна, и никто, включая мою Регину, не может спасти меня. Поэтому, когда Ксандер спускается ко мне с убийством в сердце, я улыбаюсь. Кто бы мог подумать, что моим спасителем станет дракон-берсерк? ---------- Глава 116 Глава 116 Лайл Вертолеты ревут в небе перед нами, их двигатели громко звучат в моих ушах. Позади них с визгом тормозят грузовики, и из них выливается целая боевая сила змей, ведомая двумя генералами. Они сдерживались. У меня нет другого выбора, кроме как развернуться и преследовать грузовик Мейса. Стэйси и Дикарь прыгают, чтобы сделать то же самое. Коса рычит под нос с моей спины, хватает рацию и отдавая инструкции для второй волны. — Перезарядиться, — говорит он. — Но мы все еще сражаемся с этими! — раздается панический голос Минни. — Я не думаю, что мы сможем выдержать еще одну партию. Вихрь идет прямо на нас! И кто-нибудь видел Лию? Нимпины испуганно чирикают позади меня. Дикарь поднимает брошенный пистолет и начинает бежать назад, стреляя в наступающих солдат. Впереди грузовик Мейса почти достиг ворот академии, вихрь заставляет наших самцов на стене разбегаться в обе стороны. Моя Регина не мертва. Я бы знал. Я бы почувствовал это. Это единственное, что заставляет меня бежать. Мы должны продолжить борьбу за нее. И что касается— *«Ксандер!»* — кричу я в эфир. *«Если ты не мертв, блядь, где ты, черт возьми?»* Ответный рев сотрясает мои кости, и я спотыкаюсь в шоке. Все на поле боя останавливаются, когда грузовик Мейса взрывается. Сталь, резина, стекло и большие тела крокодилов разлетаются наружу, становясь осколками. Я поднимаю телекинетический щит перед Стэйси, Дикарем и нимпинами как раз вовремя. Дым и паленая резина наполняют воздух, и сквозь него я различаю множество мужских тел в и вокруг обломков. Дикарь осторожно шагает вперед, его рот открыт от изумления, когда две живые мужские фигуры становятся видны, обе лежат на земле. Один обнажен, перекатывается на спину и кашляет от сажи. Второй остается неподвижным, этот черный вихрь никогда не дрожит, вращаясь из центральной точки его груди. — Ксандер! — зовет Дикарь, бегом направляясь к нему. Дракон в обнаженной человеческой форме спотыкается к нам, кашляя в руку. — Я врезался в него, — хрипит он. — Это *ничего* не сделало с ублюдком! Но одна только сила удара *убила* его крокодильих охранников. Дикарь врезается в Ксандера, тряся его за плечи. — Где моя Регина! — Рот Ксандера открывается и закрывается, глядя вверх, в теневой вихрь. Коса рычит, дергая меня за гриву. — Посмотрите позади нас! — Мы все поворачиваемся, чтобы увидеть новые силы, пробивающиеся к стене. — Ребята, что нам делать! — раздается панический голос Минни из рации. — Я иду за Мейсом! — кричит Дикарь, отпуская Ксандера и бегом направляясь направо. Мейс выбрался. Коса пинает меня по бокам, как лошадь, и я ругаюсь в голове, спеша за нашим волком. Позади нас растет тень и тяжелый грохот, говорящий мне, что Ксандер снова обратился. Надеюсь, он направится к вертолету, который сейчас стреляет по нашим зверям на стене. Впереди Дикарь учуял запах Мейса и упорно огибает различные поврежденные и брошенные грузовики обратно туда, откуда мы пришли. *«Он направляется к грузовику!»* — говорит Дикарь в наши головы, когда мы завершаем разворот. *«Он побежит!»* Юджин, должно быть, показывает ему, что будет дальше, но это означает, что мы теперь бежим прямо во вражеские ряды, их свежее оружие нацелено, пальцы на спусковых крючках. Ксандер извергает огонь на вертолет над нами, но он не может быть в двух местах одновременно. — Дикарь! — кричит Коса. Его пистолеты перестают стрелять, боезапас закончился. — Нам нужно отступать! — Их слишком много, и у нас нет оружия. Пуля задевает мое ухо, заставляя Косу вздрогнуть. — Ребята, мы в жопе! — раздаются крики Йети из кармана Косы. — Убирайтесь отсюда! Как будто он понял, что завел нас на линию из более чем пятидесяти новых солдат, Дикарь немедленно разворачивается и бежит обратно к нам, его лицо сморщено в выражении «ой». — Лайл, — тихо говорит Коса. Именно эта тишина заставляет мое сердце похолодеть. Принятие в ней, которое заставляет меня встряхнуть головой в ярости, когда я окутываю нас троих телекинезой, и мы поднимаемся в воздух, готовые метнуться обратно в безопасность академии без моей Регины. Без Мейса. Ксандер ревет свое недовольство над нами. Второй вертолет, должно быть, попал в него тяжелой пулей, потому что боль оттеняет края его драконьей ярости. Мы ошиблись. Так сильно ошиблись. — Подождите! — кричит Дикарь, указывая. Я разворачиваю нас в воздухе. То, что осталось от наших птичьих сил, начинает пронзительно кричать, указывая на что-то в кустарнике за вражескими линиями. Там, между деревьями, собрался туман, лесной и низко стелющийся по земле. Он, кажется, кружится в знакомом узоре. Когда позднее солнце опускается за горизонт, оно уступает место новому виду тьмы. Старая сила rumbles в воздухе. И как будто из сна, из тумана появляется одинокий единорог, ее длинная серебристая грива отбрасывает собственный голубоватый небесный свет, когда она скачет к нам. Тишина окутывает поле, и это чистое изумление заставляет врага замолчать, когда кончик сияющего рога сверкает чем-то похожим на звездный свет. Путеводный свет, потому что позади нее, мчась со всей скоростью ветра, целая рота кошек, которых я узнаю как ранее присягнувших Клосонам. Голос Аурелии сияет в нашем групповом чате. *«Они пришли сражаться за королеву кошек».* — Наконец-то! — визжит Минни по рации. ---------- Глава 117 Глава 117 Аурелия Мне всегда казалось святотатством прикасаться к Лориану, поэтому я никогда этого не делала. Но каким-то образом, был ли это Коннор или кто-то из освобожденных пленников Коллекционера, они нашли один-единственный волос из его гривы и отдали его Ксандеру. И Ксандер, думая, что умрет в теневом водовороте, решил, что делает мне последний, прощальный подарок, когда спрятал его в моем ожерелье. «Пошел ты, Ксандер!» — крикнула я через поле боя, ведя за собой наши силы зверей-кошек с помощью света моего нового рога. Быть единорогом — это совершенно новый опыт, и я сразу поняла, куда хочу телепортироваться в первую очередь. Я знала, что у моего отца будут силы подкрепления, ведь я сама сопровождала Упыря в его вербовочных обходах. Когда Коса сказал мне, что звери-кошки Клосонов присягнули Минни еще во время боя на складе, я знала, что они будут рады поддержать свою королеву. Оставшись без предводителя и без физического лидера в убежище Косы, мне потребовались считанные секунды, чтобы убедить их прийти и помочь Минни. И теперь они ревут в ярости на врага, который посмел отнять у них их новую королеву. Мой рог сияет, как магический посох, освещая поле, и я направляю свою силу волной света, ослепляя змеев. Они стреляют вслепую, позволяя кошкам ворваться в образовавшиеся прорехи и уничтожать их целыми группами. «Регина!» — четыре голоса прогремели в моей голове. «Привет, мальчики,» — ответила я мягко, телепортируясь из тыла вражеских рядов прямо к передовой, туда, где приземлялись мои истинные. Я проскакала круг вокруг них, отмечая, что Упырь лежит без сознания перед обломками своего грузовика. «Пойдемте найдем моего отца.» Закончив круг перед моими истинными, я снова перекинулась. Было уместно стать огромной и клыкастой, окутанной собственной тенью. Мой рост давал мне отличный обзор в угасающем свете, и я развернулась, чтобы разобраться с оставшимися стрелками у ворот академии. В воздухе разнесся тот старый гул, а вместе с ним — запах паленой плоти и стали. Смерть распространялась у стен Академии Анимус, и стражи на стенах издали крики облегчения, прежде чем броситься помогать раненым. Я развернулась обратно, чтобы увидеть, что осталось от вражеских сил. Мой взгляд упал на фигуру, стоявшую в шоке и смотревшую на меня снизу вверх с открытым ртом. Но он быстро пришел в себя и запрыгнул в грузовик позади себя, а ожидавший его генерал нажал на газ. Не сегодня, отец. Я стала тенью и бросилась в погоню за грузовиком, взметая пыль, когда он мчался по дороге. Рядом со мной Лайл летел так быстро, как только мог, изо всех сил пытаясь затормозить грузовик своей телекинезом. Машина содрогнулась под его силой, колеса безнадежно закрутились. Я воспользовалась заминкой и рванула вперед. Коса и Лайл были близко позади меня, и мой истинный-акула разобрался с генералом за рулем, который захлебнулся собственной кровью, как только мой отец выпрыгнул из грузовика. «Оставьте его мне,» — сказала я своим истинным, перекидываясь в человеческую форму, чтобы преследовать его. Но четыре белых волка выпрыгнули из задней части грузовика и преградили мне путь к Мейсу. На их лодыжках были обсидиановые браслеты, и они оскалились, уставившись на нас. «Убейте их!» — скомандовал Мейс. «Стая Серебряных Хвостов,» — прохрипел Коса. «У нас нет с вами вражды.» «И все же,» — прорычала вожатая, ее зубы блестели от слюны, когда она шагнула к нам, «вы — враги нашего союзника.» Раздался голос, тяжелый от рекс-команды. «Стоять!» — Ракель стояла на крыше грузовика Мейса, глядя на стаю Серебряных Хвостов. Все они замерли. «Тело вашего рекса внутри академии,» — самодовольно сказала я. «Мы присматривали за ним, пока вы прохлаждались. Я предлагаю вам пересмотреть свои приоритеты.» Четыре белых головы повернулись ко мне. Ракель спустилась вниз и кивнула мне, прежде чем устремиться к школе. Их стая последовала за Ракель, полностью бросив Мейса. Теперь остались только я и мой отец, его хмурый взгляд был смертоносным. У него не было здесь ни союзников, ни солдат, ни генералов, ни охранников, и он знал это. Змеиный король собрал вокруг себя свою темную силу, темный ветер развевал полы его брюк. «Ты не можешь убить меня.» «А тебе никогда не удавалось убить меня. Интересно, почему, отец?» «Я знаю тебя,» — сказал он, шагнув влево. «Ты даже не смогла убить Упыря. У тебя на это не хватит духу. В тебе слишком много от твоей матери.» Я одарила его мрачным взглядом. «У тебя не хватит интеллекта, чтобы когда-либо понять меня.» Его рука метнулась вперед, и из его ладони вылетела теневая кобра, направляясь прямо мне в горло, с оскаленными клыками. Но мы уже проходили через это, и с тех пор я кое-чему научилась. Я поймала кобру одной рукой, сжав ее горло в тисках, ее разинутая пасть захлебнулась под моей хваткой. Я зарычала, сжимая обеими руками, не сводя глаз с существа, которое меня породило. «Во мне так много тебя, и я так рада использовать это.» Я сжимала, пока Мейс не призвал создание обратно. Мои руки не отпускали, и я усмехнулась ему, прежде чем отпустить тень. Позади меня собрались три черных сердца, их присутствие было мощным и обнадеживающим. Ничто в моей жизни не доставляло мне большего удовольствия, чем наблюдать, как мой отец разворачивается и улепетывает от нас. ---------- Глава 118 Глава 118 Коса Лайл и я послушно бросились в погоню рядом с нашей Региной. Ксандер летел над нами, его светящиеся глаза были прикованы к бегущей фигуре Мейса Наги. В его псевдовоенную форму была вшита обсидиановая нить, которая защищала его от магии порядка, но утяжеляла его. Он собирал последователей, когда бежал к теневому водовороту, возможно, надеясь найти способ заманить нас туда. Солдаты пытались защитить его, но их косили кошки, Аурелия, я сам, Лайл или ревущий Ксандер. Армия змеев редела, дорога перед школой была усеяна телами и оружием, пятнами крови и змеиными трупами. Но Мейс все еще бежал, его шаги становились тяжелыми. И мы позволили ему. «Все кончено,» — сказала ему Аурелия, когда он приблизился к телу Упыря, тяжело дыша. Неужели он надеялся взять в заложники нашего пятого истинного? Ксандер не позволил ему, тяжело приземлившись перед Упырем и водоворотом, отрезая Мейсу путь и осыпая его ударами крыльев. Это была моя Аурелия, нанесшая смертельный удар — моя прекрасная Регина, вершащая правосудие. Своими могучими когтями она рассекла позвоночник Мейса, высоко между лопатками, точно и окончательно. Мейс рухнул на землю с глухим стуком, его тело было не мертво, но парализовано от диафрагмы вниз. Мы собрались вокруг него, моя Регина стояла рядом со мной в человеческом облике, глядя на бывшего змеиного короля. Его глаза бегали по группе, дыхание было прерывистым. Теперь он был так же беспомощен, как и Афина Костеплет в той же жестокой манере. «Ну и ну,» — пропел Дикарь, подбегая к нам. «Что же стало с коварным змеиным королем?» «Похоже, твое время пришло,» — сказал я, сжимая окровавленную руку моей Регины. «Ты низложен. Ты потерпел неудачу. И ты заплатишь за свои преступления.» Мардук приземлился рядом с нами, и в его грязной, покрытой пылью руке были плоскогубцы. Я посмотрел на свою Регину за разрешением. Ее губы были сжаты, но она кивнула. «Делай.» «Я не буду умолять,» — прошипел Мейс сквозь зубы. «Нет,» — согласился я. «Но ты закричишь.» Я взял плоскогубцы и наклонился над ним, оттянув его верхнюю губу, чтобы обнажить клыки, которые выскочили от страха. Я взялся за левый клык, сжав его металлическими щипцами и вырывая как можно медленнее. Мейс закричал в горле, его дыхание сбивалось, пока его обездвиженное тело принимало боль. Клык вырвался с хлопком и потоком крови. Дикарь протянул руки, и я отдал его ему, прежде чем взяться за второй. Позади меня Дикарь плясал, размахивая клыком в воздухе, как трофеем, напевая: «Змеиный король умирает! Змеиный король умирает!» Когда я бросил второй клык моему брату, Дикарь швырнул их на землю, раздавив ногами. Лайл подошел вперед, в каждом его шаге чувствовался сдерживаемый гнев. Его большая львиная пасть схватила правую руку Мейса и откусила ее, швырнув ему в лицо, откуда она отскочила в грязь у его головы. «Никогда больше ты не заключишь кровавый договор,» — сказала Аурелия. «Никогда больше ты не поработишь, не причинишь вреда и не воспользуешься невинным существом. Ты умрешь так, как будто тебя никогда и не существовало.» «Никогда больше ты не продашь дочь ради наживы,» — сказал я. Я посмотрел на Аурелию, ее глаза блестели. «Как ты хочешь это сделать?» Аурелия замерла. Позади Ксандера водоворот все еще кружился в своем яростном танце. «Осталось еще три долга,» — раздался позади нас глубокий, знакомый голос. Мы все обернулись, и Аурелия ахнула. Эко, гренландская акула, мой наставник и третий истинный Афины Костеплет, шел к нам. На его бледных ногах была кровь, длинные серебряные волосы развевались на ветру, а глаза покраснели от света. Он пришел пешком, с удивлением понял я, словно в паломничестве. ---------- Глава 119 Глава 119 Аурелия Истинный моей матери, ее акула. Голос Эко, глубокий и сильный, разнесся в воздухе. «Я заберу его отсюда. Мы долго ждали правосудия.» Он остановился рядом со мной и поднял руку, нежно проведя по моим волосам — отцовским прикосновением, которого я не знала с детства. Слезы жгли мне глаза, когда он посмотрел на меня мягким взглядом, который сказал моему сердцу все, что нужно было услышать. Однажды, когда мы встретимся снова, дитя, мы узнаем более счастливые времена вместе. Но теперь ты познаешь счастье со своими истинными. Позволь им любить тебя так, как не смогла твоя кровная семья. Он опустил руку и прошел мимо меня к моему отцу, и я смотрела на него, прижимая руку к сердцу, пока он приседал. Он подхватил Мейса на свои большие руки, бледные мышцы его спины напряглись под мертвым грузом. «У тебя есть мой яд, Коса?» — спросила я. Коса протянул мне маленький пластиковый флакон из кармана. Я взяла его и шагнула к отцу, откупоривая и вливая ему в рот молочно-белую жидкость. Он попытался выплюнуть ее, но, думаю, Лайл зажал ему нос и заставил проглотить мой яд Василиска. Потребовался лишь миг, чтобы его глаза остекленели. «Отдайте свою силу, когда войдете в водоворот,» — сказала я им обоим. «Отдайте всю, одним ударом. Вдвоем этого будет достаточно, чтобы противостоять водовороту Упыря.» Все молчали, пока Эко кивал, затем развернулся и посмотрел на моих истинных. «Позаботьтесь о моей дочери.» Он уставился на Ксандера, и прежде чем я успела понять, что он говорит, Ксандер склонил голову, а Эко повернулся ко мне. Он торжественно произнес: «Я иду к своей Регине.» В его глазах блеснуло что-то, что я поняла — облегчение, любовь и надежда. Это наполнило меня теми же эмоциями, и я почувствовала своих истинных рядом, когда Эко Гренландец взял брата, связанного с ним Дикой Матерью, и шагнул прямо в водоворот. Его бледные ноги едва коснулись безжизненного тела Упыря, как его подхватила воронка, темные тени втянули его, словно приветствуя, пока я больше не могла его видеть. Это произошло мгновенно, потому что Эко не сопротивлялся водовороту, как Ксандер и я. Но был момент, словно промежуток между окончанием одного вдоха и началом следующего, когда я почувствовала всплеск силы из самого его центра, наверху. Холодный белый свет вырвался наружу и распространился вниз, растворяя тени, рассеивая круговое движение. Тени опадали к мужчине, лежавшему у их основания. Упырь вскрикнул, его тело содрогнулось от боли. Я подбежала к нему, когда тени исчезли, оставив воздух странно неподвижным и тихим. Упырь перекатился на бок и задрал рубашку, глядя на свой пупок. Завиток, дело рук моего отца, исчез, оставив после себя гладкий мускулистый коричневый живот. Я осторожно провела пальцем по белой краске на его лице. Под ней кожа была чистой. «Они исчезли,» — тихо сказала я, едва осмеливаясь поверить. «Никаких кровавых договоров не осталось.» Он посмотрел на меня, хмурое выражение исчезло, красные глаза блеснули, и показался кончик клыка. «Все кончено. Ты свободен.» Упырь с глухим стуком упал на спину, раскинув руки и ноги, глядя в темнеющее небо, в то, через которое ушел его хозяин. То, что сделало его свободным. Он потянулся к моей руке, и я позволила ему, сжав ее в ответ, пока тысяча мыслей кружилась в моей голове. Я посмотрела на него, свободного зверя, и произнесла его настоящее имя. «Это означает уничтожение на санскрите, не так ли? Винааш. Так тебя назвали родители.» Он встретил мой взгляд. «Ты догадалась.» «Речь "я есть уничтожение" навела меня на мысль.» У нас была лишь секунда тишины, прежде чем другие мои истинные потребовали моего внимания. «Вставай, Золушка!» — сказал Дикарь. «У нас есть дела.» Все обернулись, чтобы посмотреть на Дикаря, который свирепо смотрел на повелителя василисков, уперев руки в боки. После этого Упырь стал Эшем, или Золушкой для Дикаря ворчливым голосом, и никто не стал спорить или задавать вопросы. По полю разнесся возмущенный клекот, и пять птиц понеслись к нам, ведомые черной львицей с окровавленными зубами. Коннор и его спутники бежали к нам так быстро, как только могли. Эш поднялся на ноги, все еще держа меня за руку, словно не мог отпустить, и мы смотрели, как Юджин чуть не выпрыгивает из переноски. Дикарь поспешно отстегнул его, и наш страж-петух спрыгнул на землю с трепетом крыльев, когда звери-анимусы, которые могли быть только его истинными, собрались вокруг него с волнением. Знакомая курица с винным пятном на половине лица, гордый казуар, голубой седлоклювый аист, лирохвост и зимородок. Я сразу увидела их связи. Истинные Юджина окружили его, защищая, щелкая клювами и топорща перья. «Какая прекрасная стая,» — с гордостью улыбнулся им Дикарь. Коннор перекинулся в человеческую форму. «Мы приехали, когда услышали,» — сказал он. «Они хотели прийти и помочь вылечить раненых.» «Их много,» — сказал Лайл, тоже возвращаясь в человеческий облик. В сгущающейся темноте мы оглядели то, что осталось от поля перед Академией Анимус. Кошки и волки передвигались по руинам, добивая оставшихся солдат. В стороне Минни и Мардук сгоняли змеиных детей в один угол. Казалось, все они были живы, если не считать синяков и воинственного настроения. Я посмотрела на Эша, который тоже наблюдал за сопротивляющимися детьми. «Я позабочусь о них.» Он поднес нашу сцепленную руку к губам, поцеловав тыльную сторону моей ладони, легкое прикосновение клыка заставило меня улыбнуться, прежде чем он отошел. Дикарь прищурился на повелителя василисков, затем объявил, что собирается «контролировать» его. Внезапная усталость прилипла к моим костям, и я пошевелила пальцами ног на асфальте дороги подо мной. «Мы сделали это, Лия.» Минни появилась рядом со мной, просунув свою руку под мою. Другой рукой она махнула, и Стейси, все еще в своей львиной форме, подошла к нам, вероятно, слишком застенчивая, чтобы перекинуться здесь, а нимпины цеплялись за ее шерсть, как украшения. Генри радостно чирикнул и прилетел ко мне на плечо, прижавшись к моей шее так, как всегда успокаивал меня. Коннор, заметив нас, подошел и тоже обнял меня за руку. Прозрачная Ракель покинула свою стаю, чтобы присоединиться к нам. «Ракель здесь,» — сказала я своим друзьям. Глаза снова защипало. «Пойдемте найдем Сабрину.» Коса уже наблюдал за сбором своих зверей, неся Клюва на руках, когда мы подошли к Сабрине и ее суррогатным истинным, которые так хорошо заботились о ней. Мы опустились на колени, гладя золотистую пятнистую шерсть нашей подруги. Генри печально чирикнул у моего уха. «Мне жаль,» — прошептала я, гладя ее округлое ухо, ее тепло уже уходило. «Как думаешь, она теперь со своими истинными?» — спросил Коннор. «Конечно,» — сказала Минни. «Уверена, она уже отчитывает их за что-нибудь.» «Наверное, за уродливую обувь,» — сказал Коннор. «Или за н-непричесанные волосы,» — с трудом проговорила Ракель. «Я так и не сказала ей, что вскрывала замки в доме Упыря, чтобы пробраться внутрь,» — всхлипнула я. «Она бы так гордилась,» — мягко сказала Минни. Сзади раздался шелест крыльев, когда Юджин и его пять истинных присоединились к нам. Юджин подошел ко мне и наклонил голову, прижавшись лицом к макушке Сабрины с закрытыми глазами. С крошечным всплеском силы Юджин перекинулся. Худой молодой человек присел перед нами, снимая украшенную стразами маску, которая теперь была крошечной в его руке. У него были рыжие волосы и веснушки на подбородке. Он неуклюже погладил Сабрину по голове, словно вспоминая, как пользоваться человеческими руками. Юджин заговорил медленно, глядя на нее, его рот с трудом произносил слова, но в конце концов он справился. «Она была хорошим другом.» Затем он посмотрел на нас, одного за другим, его зеленые глаза были новыми, но такими знакомыми. «Вы все.» ---------- Глава 120 Глава 120 Упырь «Битва окончена,» — сказал я детям Змеиного Двора, жавшимся к перевернутому джипу. «Всем пора по домам.» И какая же это была неразбериха. Вокруг нас дымились трупы зверей и транспортных средств. Жаль только, что среди них не было Мейса. Я мог бы отказаться от его трупа, но это была малая цена за то, что я обрел. «Генерал Упырь, что нам делать?» — закричал один из них, с ужасом глядя на Дикаря, стоящего рядом со мной с его нелепыми украшенными стразами очками на лбу. Он выглядел как безумный летчик с этой штукой, а переноска Юджина, все еще пристегнутая к его груди, делала это еще хуже. Как это создание стало моим братом по связям… ну, к сожалению, я понял, что в этом есть смысл. «Не обращайте на него внимания,» — сказал я, указывая на волка. «Но не разговаривайте с ним, он кусается.» Дикарь издал драматичный чавкающий звук в их сторону, и один из младших детей всхлипнул. Я тяжело вздохнул. «Вас никогда не должны были сюда посылать. Мы найдем автобус и отвезем вас обратно в город. Если у вас есть живые родители, они смогут вас забрать.» «Мои родители были призваны,» — сказала старшая девочка, глядя на дымящийся хаос поля со слезами на глазах. «Мы подсчитаем погибших и найдем вам жилье. Не волнуйтесь.» Девочка посмотрела на меня так, будто я сошел с ума. И я согласился. Кто-то другой справился бы с этим бесконечно лучше. Каким-то образом Дикарь взял на себя инициативу и шагнул вперед. «Я уверен, вы голодны, да? Я тоже! А вы знали, что у нас есть горгулья, которая плюется горячим шоколадом в столовой?» Раздались удивленные возгласы, на что Дикарь серьезно кивнул. «Эй, я думал, это тюрьма для бешеных?» — спросил один из более проницательных мальчиков. «Мы туда не пойдем!» «На самом деле, это больше похоже на школу-интернат для непослушных детей,» — сказал Дикарь, снимая очки. «У нас есть занятия, и мороженое всегда в наличии. И если попросить вежливо, Бастьен, горгулья из общежития анимусов, расскажет вам грязные анекдоты.» «Мне нужно в туалет,» — пожаловался маленький ребенок. «О, нельзя делать это на полу, иначе будут неприятности,» — сказал Дикарь, протягивая руку ребенку. «Я покажу вам, где туалет. Все могут идти.» «Ты ударил меня игрушечным пистолетом,» — обвиняюще сказал ребенок. «Да, и ты жив, не так ли?» — гордо ответил Дикарь. «Наверное.» Она взяла его за руку, и все они направились к воротам академии. Шестое чувство учителя Лайла сработало, и он поспешил присоединиться к Дикарю, чтобы вести детей внутрь. Я последовал за ними, потому что змеи все еще были моей ответственностью в моих глазах, и я не доверял Дикарю настолько, насколько мог его бросить. К тому времени, как они добрались до туалетов у столовой, Лайл выстроил их в колонну по одному, и дети послушно ждали своей очереди под нашим наблюдением. Когда Лайл убедился, что никто ни на кого не нападает, он повернулся ко мне. «Я пойду, посмотрю, что с едой.» Меня смутила его потребность сообщить мне об этом так, будто я был его персоналом, но он ушел, направившись к кухне. Я уставился ему вслед, нахмурившись. В моей голове раздался панический голос моей Регины. «Где ты?» «С Дикарем.» «Что?» — воскликнула она. «Что ты делаешь?» «Ты беспокоишься о том, что я делаю с ним? Или о том, что он делает со мной?» Голос Дикаря присоединился к нашему разговору. «Мы все вместе ходим по-маленькому. Эй, Эш теперь в общем чате? Я думал, мы подождем хотя бы неделю, Регина.» «Ходите по-маленькому вместе?» — голос Аурелии был недоверчивым. «То, что Дикарь пытается сказать,» — пояснил я, «это то, что мы привели змеиных детей в туалет. Дикарь и я наблюдаем снаружи. Я не хожу по-маленькому с Дикарем, Регина.» Дикарь отвернулся от наблюдения за детьми и прищурился на мое открытое лицо. «Где ты учился? Ты используешь много сложных слов.» Я оскалил клыки на волка. «Мейс Нага любил, чтобы его генералы были образованными. Мы ходили в школу-интернат, похожую на эту.» Один из детей начал громко плакать. «Черт!» — воскликнул Дикарь. «Что нам делать?» Я подавил вздох, подошел к малышу и погладил его по голове. «Все хорошо. Мы скоро отправим тебя домой, малыш.» «Они видели смерть Мейса,» — сказал мне Дикарь, скрестив руки. «Теперь им всем понадобится терапия, как и мне. И теперь, когда ты в стае, ты тоже пойдешь на терапию. Лайл заставляет нас всех это делать.» «Мне не нужна терапия,» — сказал я. «Мой василиск работает не так, как ваши слабые виды.» Я почувствовал, что моя Регина стоит позади меня, еще до того, как учуял ее запах. Глаза Дикаря засветились, когда он увидел ее, идущую по коридору. Ребенок, которого я гладил, обхватил руками мою ногу, и я не мог пошевелиться, ожидая, пока Аурелия подойдет ко мне. Она всегда была прекрасна, но когда она была уставшей от битвы, с грязью и кровью на теле, она была потрясающим созданием из моих снов. Я не мог удержаться и поднял руку, все еще в перчатке, и провел по ее щеке. Ее глаза, покрасневшие, но горящие новой надеждой, впились в мои глаза так, как она знала, мне нравится. «Ты в порядке?» — тихо спросила она. Я посмотрел на свои руки и решил снять перчатки навсегда. Она смотрела, как я стягиваю их и кладу в карман. «Я в порядке только тогда, когда ты в поле моего зрения.» Она криво улыбнулась мне. «Не начинай смягчаться, Эш.» Мои клыки выдвинулись при этих словах. Мое новое имя. Было ли это началом новой жизни? «К сожалению, я все тот же человек, Регина.» Дети столпились вокруг нас, глазея на это откровение, многие из них были слишком малы, чтобы пользоваться социальными сетями. Она улыбнулась им всем. «Кто хочет есть? У нас уже готовятся бургеры и картошка фри.» Дети были нерешительны и сбиты с толку, но Дикарь начал болтать о том, какая вкусная еда в академии, и они без проблем пошли с нами в столовую. Моя Регина была рядом со мной всю дорогу, и я не мог не наслаждаться ее близостью. Ее непринужденность и как… Это поразило меня, когда я вошел в столовую, — мне не нужно было покидать ее. Мне не нужно было возвращаться в Змеиный Двор и выполнять приказы Мейса. Никогда больше. Прошло так много времени с тех пор, как я знал свободу, что я пытался понять ее очертания. «Эй, это же змеиный отброс?» Я лениво посмотрел на группу мужчин, сидящих за столом. Они выглядели как верные звери Косы, вызванные из его различных форпостов, чтобы помочь в битве. Это были лишь первые из многих ненужных вопросов, которые, я был уверен, последуют. Я уже собирался ответить, чтобы они бежали, но моя Регина зарычала на них. «Здесь дети.» «На нем форма генерала змеев, леди Костеплет,» — сказал зверь-кошка. «Последний оставшийся в живых,» — сказал другой. «Теперь мы все на одной стороне,» — сказала Аурелия. «Если у вас есть —» «Есть проблема?» — голос Косы прорезал зал, и группа visibly выпрямилась. Акула вошла через входную дверь, оглядывая комнату и находя свою Регину. На его рубашке была свежая кровь, капли на лице, и внезапный ветер охладил воздух, когда большая белая акула приковала взгляд к своим зверям. «Мы… Мы просто говорим, сэр,» — сказал зверь-кошка, — «что генерала змеев нельзя пускать сюда.» Взгляд Косы упал на меня, а затем на его людей. «Вы должны знать, что Эш — мой брат по стае. Вы должны уважать его так же, как меня, Дикаря, Лайла и Ксандера.» Мужчины замолчали. Давно мертвая часть меня высунула свою сонную голову из пещеры и сонно огляделась. Улыбка моей Регины была самодовольной, когда она взглянула на меня, затем грациозно направилась к детям у горгульи с горячим шоколадом. Ксандер, теперь в тренировочных штанах и без рубашки, возился с кофеваркой, а Лайл вышел из кухни в фартуке, неся в обеих руках корзины с картошкой фри, только что из масла. Дикарь издал радостный возглас, и Стейси, стая Юджина и стая Деви ответили ему радостным возгласом из задней части зала. Нимпины носились по комнате, радостно чирикая. Моя Регина вернулась ко мне с чашкой в руках. Она протянула ее мне с усталой улыбкой. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я нашел ее сидящей в моем старом доме. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как я наблюдал за ней из тени, всегда одинокий в своей тьме. Но теперь я мог быть на виду. Я принял чашку, наши пальцы соприкоснулись. Она слишком долго не убирала руку. «Возможно, к этому придется привыкнуть,» — сказала она. «Но я думаю, они тебе понравятся. Мы все такие же сумасшедшие, как и ты.» Ксандер нахмурился, глядя на свое отражение в кофеварке. Я пробормотал: «Понравится — это сильное слово, Регина.» Я указал на дракона, и Аурелия обернулась, чтобы посмотреть на него, ахнув. Коса, Дикарь и Лайл тоже обернулись, чтобы посмотреть на дракона. Потому что на его шее метка истинного больше не была черной как смоль, а вновь обрела свое небесное сияние. Я позволил теням отступить от своей собственной шеи — старая привычка многих лет. Свет, должно быть, привлек внимание Ксандера, потому что он тоже посмотрел на меня. Я жестко кивнул ему. Ксандер поставил кофеварку и потянулся к наушникам, осторожно вынимая их. Я прищурился на него, наблюдая за золотыми шарами в поисках признаков безумия Берсерка. Но оно не пришло. Дракон глубоко вздохнул, и его плечи опустились, словно с него сняли огромный груз. Глаза Аурелии наполнились слезами, когда она просияла ему. Ксандер посмотрел на свою Регину, и между ними произошло что-то личное, в его глазах вспыхнули крошечные разноцветные огоньки, похожие на опалы. А затем все вернулись к своим делам, и я смотрел на них со странным чувством в груди. Всего на одно крошечное, бесконечно малое мгновение я позволил той тайной части себя, спрятанной в его пещере, поверить, что мы не совсем одиноки. ---------- Эпилог Эпилог Аурелия Три месяца спустя «Я не уверена, что твоя ванная комната достаточно велика,» — сказала Минни. Лайл, Эш и я были в столовой нашего люкса, показывая Минни планы нового дома, который мы собирались построить на участке за академией. Это было единственное решение, которое устраивало всех нас. Я все еще была Хранительницей поместья, а Лайл — директором. Коса и Ксандер были на встречах с человеческими политиками, договариваясь о восстановлении совета путем демократических выборов. Тем временем мы пообещали обеспокоенным людям, что Дикарь и я закончим свое обучение и терапию в школе. Оказывается, Дикарь и я — самые опасные преступники в нашей стае! Какая наглость у этих людей. Камеры вокруг школы засняли хаос битвы, и Мардук помог придать историю, которую люди могли бы проглотить. Эш предложил свои услуги василиска, и мы все решили, что будем использовать яд только в самом крайнем случае. Но пока все шло хорошо. Генри и Герти ходили по листам перед нами, разглядывая темно-синие и черные линии. «У каждого будет своя ванная, видишь?» — показала я на прилегающие комнаты. Мои истинные получат отдельную ванную и спальню, и все они будут расположены по кругу вокруг комнаты, с дверями, ведущими в большую стайную кровать, где буду спать я. «Хорошо, а что насчет комнаты Эша? В ней есть дополнительное укрепление?» «Вопрос решен,» — лениво протянул Эш со своего места рядом со мной, одной рукой обнимая мое бедро, а другой указывая на свою комнату, выходящую на юг, чтобы получать меньше солнца. «Сталь и камень для этого крыла.» «Плюс моя собственная защита,» — сказала я, положив руку на его. «Ты обо всем подумала!» — радостно воскликнула Минни. «Мне нравится. Мардук ремонтирует наш дом в городе, так что когда я закончу академию в конце этого года, мы сможем сразу переехать. Там есть лифт на случай, если он понадобится Йети. Но я думаю, мы должны устроить Рождество здесь.» Я закусила губу. Прошлое Рождество я провела в плену в доме Ксандера, а поскольку его семья была старой закалки и не праздновала человеческие праздники, я полностью пропустила его и свой день рождения. Мои истинные были полны решимости наверстать упущенное в этом году. Дуновение ветра, нежное прикосновение к позвоночнику — и я вскочила на ноги. «Они вернулись!» — крикнула я. Все поспешили за мной, когда я взбежала по каменным ступеням на крышу общежития анимусов. И действительно, мы увидели Ксандера и Косу, влетающих в академию. Их не было несколько дней: сначала по официальным делам, а затем они отправились купаться в море. Дикарь издал радостный вопль с земли внизу, где он, Юджин и Стейси кружили вокруг лирохвоста — истинного Юджина, который проходил лучшее лечение в городской больнице вместе с моим исцелением. Они собрались здесь на поминальную службу сегодня вечером. «Что это у него в когтях?» — спросила Минни. «Это человек?» — лениво спросил Эш. «Это зверь?» — мрачно сказал Лайл. «Нет,» — сказала я, — «это… кусок кристалла.» Ксандер изо всех сил старался не обрушить на нас удар крыльев, но он легко приземлился на крышу, несмотря на огромную вещь в когтях. Коса слез с его спины и подошел ко мне с улыбкой. Объятия Косы сейчас были подобны раю, и я с наслаждением вдыхала соленый запах его кожи. Ксандер перекинулся в человеческую форму и надел штаны, которые бросил ему Коса, затем оперся рукой на гигантскую отполированную глыбу, переливающуюся синим и золотым на солнце. Сапфир блестел на ее вершине, словно корона, в обрамлении золотых крыльев. «Что за Дикая Мать, Ксандер? — воскликнула я. — Ты принес нам трон?» «Я принес тебе трон. Он из лазурита, — запыхавшись, сказал Ксандер. — Я заказал его еще тогда, когда…» «Ты планировал пожертвовать собой, чтобы спасти меня?» — насмешливо протянул Упырь. «Я никогда не благодарил тебя за это, кстати. О, подожди-ка —» Эш постучал пальцем. «Мне не нужно, потому что ты так и не довел дело до конца.» Ксандер посмотрел на Эша сквозь опущенные веки. «Всегда был мерзким ублюдком, я вижу.» «Никто не может отнять это у меня.» «В любом случае,» — сказала я многозначительно. «Для чего это, Ксандер?» «Для семейного фото, — удивленно сказал Ксандер. — Нам придется сделать это в пещере под академией, так что мы все сможем быть в своих звериных формах одновременно, с Косой в воде. Кроме тебя, конечно.» Он похлопал по трону. «Здесь ты будешь сидеть. Я отнесся к этому серьезно, когда король Эшзейл сказал сделать тебя королевой.» «Как мило,» — сказал Эш. Мы все обернулись, чтобы посмотреть на него с открытыми ртами от удивления. Он только пожал своими широкими плечами. «Я тренируюсь говорить приятные вещи. Дикарь учит меня.» Волк, запыхавшись, взбежал на крышу, сияя нам и размахивая блокнотом, который он достал из кармана. «У нас есть список, и Эш учит меня новым словам.» «Ну, вы еще не убили друг друга,» — мрачно сказал Лайл. «Так что я бы сказал, это победа.» «Мне разрешено кусать его, если он ошибается,» — признался Эш. «Быть парализованным было забавно в первый раз.» Дикарь почесал шею. «В любом случае, Минни, Йети хочет тебя видеть.» Минни ушла от нас со смехом. Мы все стояли вокруг большого трона, глядя на него. «Он прекрасен, Ксандер,» — сказала я, потянувшись к нему. «Мы должны вставить фото в рамку для нового дома, прямо над камином.» Дракон обнял меня, а мои другие истинные прижались ближе, не желая оставаться в стороне. «Ты заслуживаешь целого мира, Регина,» — сказал Ксандер. Эш взял мою руку и нежно поцеловал ее, но я почувствовала прикосновение возбужденного клыка. Солнце садилось за западным горизонтом, разливая по безоблачному небу розовые и золотые оттенки. Внизу Юджин и его истинные вместе со стаей Деви и Стейси расставляли свежие цветы на поле Охотничьих Игр, где находился наш постоянный мемориал Сабрине, Клюву и остальным зверям, павшим в битве. Наши сердца все еще были тяжелы от потери, и каждую ночь мы зажигали свечи в их память. Я не знала, когда мы будем готовы перестать это делать, но мы придем к этому, когда придет время. Сейчас для меня было важно помнить, за что сражались и умирали наши друзья. На этих бдениях я также вспоминала стаю моей матери и ту ночь, когда они наконец воссоединились. Я посмотрела на территорию академии, и впервые в жизни почувствовала себя в полной безопасности. Глаза защипало от этого нового чувства, пронзившего меня. Мои пять истинных, мои пять черных сердец, собрались рядом со мной. Они призвали свою королеву, и она пришла, убедившись, что они больше не будут одиноки. «Я думаю, у нас будет хорошая жизнь вместе,» — тихо сказал Дикарь. «Я думаю, я начинаю немного любить Эша, хотя это очень трудно.» «Я думаю, мы поможем многим зверям,» — сказал Лайл, положив руку на плечо Дикаря. «Ты уже помог,» — тихо сказал Эш. Я сжала руку моего василиска, а Ксандер выдохнул, переживая свои чувства. «Я люблю вас, ребята,» — с трудом выговорил он. «Насчет Эша пока не знаю, но, возможно, через десятилетие я пересмотрю эту ситуацию.» В тот момент я решила, что создаю новое пророчество. «Я думаю, мы будем шестью счастливыми душами, которые изменят мир,» — сказала я им. «Я думаю, мы проживем долгую жизнь и у нас будет много щенков, дракончиков и котят.» Мои истинные вздрогнули при моем первом упоминании об этом. Голодные губы нашли мою метку истинного. «Нам лучше пойти внутрь, Регина.» — Хриплый голос Косы заставил меня покрыться мурашками. Я оттолкнулась от них всех и бросилась вниз по лестнице, заставляя их гнаться за мной в наш люкс, хохоча всю дорогу. За мной гнались пять психопатов, и все, о чем я могла думать, — это как сильно я их люблю. Конец "Ее Чудовищных Зверей" и Конец серии "Ее Свирепые Звери" от Э. П. Бали ----------