Что такое эта короткая смертная жизнь?

Извечный вопрос, мучавший человечество на протяжении всей его истории. Я сам не раз задавался им, но так и не смог к чему-либо прийти. Старость и скоротечность жизни — вот кто были моими главными врагами. Меня не страшили орки мглистых гор, тролли мордора и драконы севера, я всегда шел без страха в бой против любого противника, и побеждал его. Мое тело было смертоносным, моему мастерству меча не было равных, уму завидовали мудрецы, а красота была сравнима с эльфийской. Но валары решили «наградить» нас скоротечностью жизни. Людей, что шли за них в бой, проливали кровь и умирали с их именами на устах, наградили скоротечностью жизни! Даже Моргот не был так жесток. Любая темная тварь может жить в разы дольше, чем мы — люди. Я не был с этим согласен. Я не хотел становиться стариком, потерять все, чем славился, и в конце умереть.

Я начал искать знания о том, как это предотвратить. В начале они были о медицине. Когда понял, что это только продлит мою агонию, перешел на магию. Как у чистокровного нуменорца, у меня был дар магии, и даже здесь я был лучшим среди людей. Погрузившись в мир магии, я очаровался ею, однако светлая магия могла только повторить результат человеческого труда. Она во многом облегчает жизнь, но это все можно сотворить трудом и потом человека. Время шло, и от отчаяния я обратился к самым темным разделам магии, но знаний критически не хватало.

С каждым годом, смотря в зеркало, безысходность поглощала меня, и в самый темный час надежда нашлась. Появился слух, что на границе есть волшебник, посланный валарами для помощи роду людскому. Не медля ни секунды, я сорвался к нему. Семь дней мне понадобилось, чтобы отыскать его. И вот нашел — высокого, чуть худощавого человека с серебряными волосами и золотыми глазами. Аннатар – владыка даров, что пришел дать людям мудрость и знания валар.

Это был первый и последний раз, когда я молился и благодарил валар. Предложил ему поселиться в моем замке и, обуздав гордыню, максимально вежливо попросил обучить тайнам магии. Он согласился. Так потекли дни, недели, годы обучения. У меня были значительные продвижения в магии, но я хотел большего. Спросил, нет ли способа увеличить свой магический источник.

— Зачем? У тебя очень большое количество магии, ты поглощаешь знания о ней, как пустыня воду. Ты и так станешь одним из величайших магов за всю историю.

— Я не хочу быть одним из многих. Хочу быть настолько великим, чтобы смог сбросить все свои оковы.

На это он только хмыкнул. На следующих занятиях он начал расширять мой магический предел передачей своей магии. Она была горячей, пытающейся подавить, и полной ненависти ко всему. После этого я начал догадываться, что здесь что-то не так, но мне было все равно.

Не успел я оглянуться, как начал с радостью и страстью впитывать в себя самые мерзкие магические практики. Но, опять же, это мне не мешало. Благодаря Аннатару я смог значительно повысить продолжительность своей жизни. Вскоре мое обучение подошло к концу. Я очень сильно просил его остаться, но он сказал, что выполнил свое задание и уйдет продолжать помогать людям. Из уважения я не стал препятствовать, а даже помог. Перед мигом расставания, Аннатар подарил кольцо небывалой красоты, позволяющее продлевать жизнь за счет магии и усиливать ее же. Королевский дар, но забыл рассказать одну маленькую деталь: кольцо порабощало меня.

Огромное количество личной магии, стальная воля, гордыня и страх смерти не давали мне стать рабом кольца. Двести тридцать четыре года я жил в постоянной внутренней войне. На конец года он пришел ко мне и сказал, что помимо меня его «дара» удостоились еще восемь людей, но последний из них пал восемьдесят лет назад. Аннатар всячески восхищался мной. Оказывается, что в бесконечной внутренней войне я сильно навредил своей душе, ее практически не осталось, и от этого Аннатар был в восторге. В своем восхищении он предложил мне перестать себя мучить и отдать кольцо, дабы спокойно умереть. Я совершил свою величайшую ошибку – отказался. Он ушел, ничего не сказав.

Спустя два месяца от души остался маленький огрызок, не способный сопротивляться, и кольцо захватило меня.

Средиземье запомнило меня, как Ангмарский Король-чародей.

А затем… Спустя десятилетия кровопролитных сражений, на смену тьме пришел свет. Один неожиданный герой смог сделать невозможное. Наступила смерть – смерть Саурона. Смерть его владычества. И смерть назгулов.

Они стали свободными. Души, что веками терзались во тьме обрели свободу и свет. Но от души Короля-чародея остался огрызок, рассеявшийся почти сразу.

Даже валары не знают, куда он делся.

Долина Аррен. Рунный камень. 274 г. от З.Э.

— Тужьтесь, миледи, тужьтесь.

— ААА, как больно!!! – кричала молодая черноволосая, сероглазая девушка.

— Еще немного, головка уже выходит.

— Ааааа!!!

На протяжении пятнадцати минут были слышны только крики девушки и подбадривание старого мейстера. Но все всегда заканчивается, и в комнате раздался громкий крик новорожденного. За этим стояли и наблюдали три человека: отец и двое сыновей.

— КАК!? Вы ее братья, вы должны были защищать ее честь!!! Почему я узнаю об этом так поздно!?

— Отец, мы были заняты и не смогли уследить за Джейн.

— Вы полоумные кретины! Чем вы таким важным были заняты, что просрали момент обесчестия сестры? По турнирам шатались, шлюх трахали или на пирах нажирались? Ладно, в пекло это. Как вы проебали ее беременность? Это насколько нужно быть тупым ослом, чтоб проебать это?!

В это время у двух молодых людей лицо горело от стыда. Не все из перечисленного было правдой, но большая часть. К тому же сейчас бесполезно оправдываться тем, что сестра банально их развела. Первые два месяца не было ничего подозрительного, потом она решила навести своих близких подруг и уехала на полгода. И вот, когда она приехала и братья увидели, что она в положении, они отправили письмо отцу в столицу. Он приплыл в рекордные сроки, и досталось всем. Рыцарям, что не доложили своему лорду. Слуг вообще хотели казнить, но заступилась Джейн, отделались только плетью. Братьев, не смотря на их совершеннолетие, прилюдно розгами отдубасили. Они потом два дня не могли сидеть. Но, несмотря на все, отец не мог успокоиться. Единственной, кто временно избежал этого, была Джейн из-за своего положения. Но после… Допрос с пристрастием, потом розги.

Тихо подошел мейстер и доложил:

— Милорд, леди Джейн родила крепкого и здорового мальчика.

Без слов отец пошел к молодой матери, но путь ему преградили его сыновья.

— Отец, прости, но Джейн устала, роды выдались тяжелыми, дай ей отдохнуть.

— Согласен, отец, потерпи немного. Она все равно никуда не сбежит.

— ВЫ!!! Наглые сопляки! Да я вас..

— Милорд, я настоятельно рекомендую дать ей время на отдых, – решил подать голос старый мейстер.

— Ррр! Кайл, Джон, когда Джейн отдохнет, вы все вместе идете ко мне в солярий. И прихватите этого бастарда.

— Отец, как ты можешь называть своего внука бастардом?!

— Не беси меня, Кайл. Я все сказал.

Отец семейства развернулся и быстро вышел.

— Кайл.

— Ммм?

— Нам же сильно достанется?

— Походу.

— Надеюсь он не убьет мальца.

— Не убьет. Но голову его отца на пику насадит. Или в жены Джейн заставит взять и будет унижать всю жизнь.

— Ладно, пошли проверим молодую мать.

— Ага.

Спустя 12 часов после родов.

— Ну, здравствуй, сестра. Как твои дела? – молодой статный брюнет с серыми глазами проговорил это как можно более ласково.

— Кайл, давай хоть ты не начинай. Дела хорошо, но чувствую, что это не на долго, – спокойно сказала молодая мать, – леди Джейн Ройс.

На это он только усмехнулся и радостно воскликнул — Правильно. Ты полностью права. Из-за твоей выходки нам всем полный пиз*ец.

— Не престало рыцарю выражаться так при дамах.

— Согласен. Но сейчас я просто брат, которого из-за тебя прилюдно выпороли!!! Джейн, какого хера?! Ты всегда была самая рассудительная из нас, но этим ты переплюнула всех.

— Уймись. Где мой сын?

— Отец приказал разместить его в другой комнате. Еще он хочет, чтоб ты пришла в его солярий, когда закончится твой отдых.

На это Джейн шумно выдохнула и резко встала, но потеряла равновесие и чуть не упала. Слава семерым, брат успел ее поймать.

— Эй-эй. Куда ты так резко? Отец никуда не убежит, а отдых тебе не помешает.

— Чем дольше я оставляю отца наедине со своими мыслями, тем более идиотскую версию он себе придумает. Рослин, Джоанна, помогите мне одеться.

В покои тихонько вошли две молодые, симпатичные служанки и начали помогать своей леди одеваться.

На это Кайл ничего не сказал, понимая правоту своей сестры. Но все же сказал:

— Ладно, пойду, подожду тебя за дверью, заодно позову Джона.

Не дожидаясь ответа, он вышел за дверь. Спустя пятнадцать минут в красивом роскошном платье вышла Джейн. Оглядевшись, увидела своих хмурых братьев вместе со служанкой, держащей сверток с ребенком. Поняв всю неизбежность и откровенный вред задержанию разговора, она скомандовала:

— Вперед, не будем оттягивать неизбежное.

Их процессия пошла к солярию лорда Рунного камня – Робара Ройса. За десять минут никто не произнес ни слова, всем было не до этого. Каждый думал о своем. Но вот показалась дверь солярия. Сестра с братьями переглянулись, Джейн забрала ребенка и отослала служанку.

Постучав и получив ответ, они зашли и увидели обыденную картину с маленьким дополнением в виде детской кроватки. В просторном кабинете сидел их отец. Он, как обычно, перебирал бумажки и не обращал на них внимания. Пододвинув стулья, они сели около его стола, перед этим уложив младенца. Хоть их мать проговорилась однажды, что сидение с бумажками и полное игнорирование собеседника — это стандартная тактика отца для запугивания, все равно начали нервничать.

Где-то пять минут в солярии было слышно только стуканье пера. Но вот он закончил письмо, посыпал на него песок, завернул и поставил свою печать. Начал пронзительно смотреть на троицу, от чего им стало еще хуже, ведь они не привыкли видеть отца таким тихим. Он всегда был эмоциональным, и холодный гнев очень беспокоил его детей. Первым тишину решил нарушить отец семейства:

— Мне нужно его имя и голова.

— Нет, — последовал ответ от Джейн.

— Нет?

— Я поклялась, что это останется только между нами.

— Это работало до твоего бастарда! Ты дочь второго по силе и влиянию дома Долины! У тебя было все: красота, ум, родовитость, поддержка дома, но ты отбросила все это, ради чего? Ради чего ты погубила свое будущее? Мы роднились с великими домами, и могли еще раз это сделать. Но теперь… Ты понимаешь своей тупой башкой, что теперь твои единственные варианты - это мелкие лорды или рыцари. Я вел разговоры с Дораном Мартеллом о вашей свадьбе. Ты знаешь, что ведутся разговоры о королевской свадьбе между Рейгаром Таграриеном и Элией Мартелл. Мы почти пришли к соглашению, и тут прилетает письмо о бастраде. Если бы все получилось, то я бы был в Малом совете!

— Ты злишься из-за потерянной должности?! Тебе же на меня сов…

В солярии разнеся звук пощечины. Джейн в шоке держалась за щеку. Отец никогда не позволял себе поднимать на нее руку.

— В пекло эту должность! Я злюсь из-за твоего загубленного будущего. А теперь – ИМЯ!!!

— Нет.

— Агх! Джон, держи свою сестру. Кайл - действуй.

Кайл медленно начал идти к кроватке, по пути доставая маленький флакончик. Джон в одно мгновение оказался рядом с Джейн, заломил ей руки за спину кресла и связал их.

— Зачем ты меня связываешь, предатель! — закричала Джейн в попытках вырваться.

Джон силой удержал ее и привязал к стулу, – Кайл, что это значит!? Зачем тебе флакон? — и тут ее лицо перекосило от ужаса и осознания, – Нет… Не надо! Он невинное дитя! Он не виноват! Отец, останови это! Это я во всем виновата! Дай мне этот яд, только пусть он будет жить! — Джейн рыдала, догадавшись, что в руках брата.

Когда Кайл поднес флакон к губам ребенка, Джейн сделала последнюю попытки прийти на помощь своему малышу, но не смогла вырваться. В отчаянии она крикнула:

— Он от Джона Аррена!

Это ошеломило всех находящихся в комнате. А Джейн, как можно скорее, продолжила:

— Девять месяцев назад был турнир в Чаячном городе. На пиру меня довели до слез, я побежала, не оглядываясь, и на повороте врезалась в лорда Аррена. Он решил проводить меня до моих покоев, и по пути мы разговорились. Он был таким добрым, учтивым и галантным, что я и не заметила, как мы начали целоваться, а дальше все понятно. На утро мы поняли, какую ошибку совершили и поклялись, что никому не расскажем об этом. Через две недели я поняла, что беременна.

Пару минут присутствующие мужчины думали об истории Джейн. У каждого были свои мысли. Робар думал о главной проблеме этой истории — если бы это был кто-то менее значимый или равный по положению человек, то можно было бы заставить жениться на дочери и признать ребенка. Даже с великими лордами, и соответственно с Джоном Арреном, можно такое провернуть, положение позволяет. Но у лорда Аррена уже есть жена. И это главная проблема. Хотя… И это можно решить.

— Джон, отведи Джейн в ее покои. Кайл, остаешься тут.

Джон порезал веревки и попытался помочь ей встать, но получил удар в ответ. Джейн, пошатываясь и дрожа, сделала два шага и чуть не упала, но вовремя восстановила равновесие.

— Лорд Ройс, разрешите мне забрать Акселя?

Оторвавшись от дум, Робар переспросил:

— Акселя? А, его. Забирай.

На это она быстро подскочила к кровати и взяла своего сына на руки, как будто стараясь защитить его от всего мира.

Когда в комнате осталось двое, Робар спросил своего сына и наследника:

— Что думаешь?

— Это… очень неожиданно.

— Давай конкретнее.

— «Благодаря» или «Из-за», смотря с какой стороны посмотреть, мы можем сделать Джейн леди Долины. Но у лорда Аррена уже есть жена? — Кайл посмотрел в глаза своему отцу и резко произнес, — Нет! Не надо! Отец, это будет бесчестно.

— Честь. Хмм… Что есть честь по сравнению с счастьем родных и что есть долг по сравнению с новорожденным сыном или внуком на руках? Мы делаем, что должно, когда нам это ничего не стоит, тогда честь дается легко. Но у каждого наступает день, когда он должен сделать сложный выбор. Этот день наступил, и ты должен сам решить, что для тебя важно.

Кайл резко поднялся и быстро пошел из солярия. Только перед дверью он остановился и произнес:

— Дай мне время подумать, — с этими словами он оставил Робара одного.

Испустив тяжелый вздох и посмотрев на стопку листов, лорд Рунного камня продолжил исполнять свои обязанности. Хоть он и читал листы и письма, но мыслями был далеко от них. Поняв, что сегодня у него ничего не получится, закрыл глаза, решив отдохнуть, но мысли возвращались к Джейн и Акселю.

— Лорд Аксель Аррен из дома Аррен и дома Ройс. Лорд Орлиного Гнезда, Защитник Долины и Хранитель Востока. Звучит хорошо, — раздался в тишине голос Робара Ройса.

Долина Аррен. Орлиное гнездо. 274 – 277 г. от З.Э.

Джейн Ройс.

Джейн было очень плохо. Не только из-за страха за своего неродившегося ребёнка, но и из-за весьма эмоционального разговора с отцом. Такого разочарования, смешанного с презрением, она давно не испытывала. В отличие от братьев, молодая Ройс была ответственной и всегда помогала ему с бытовыми обязанностями. Она была маленькой гордостью престарелого лорда, и очень редко видела такое выражение лица у своего родителя.

Не успела Джейн отойти от потрясения, как в её покои ворвались братья, клянча прощения. Кайл и Джон были взрослыми мужчинами, но от этого количество мозгов у них не прибавилось. И в детстве, и во взрослой жизни они часто творили безрассудства, и их выходки не всегда заканчивались благополучно. После всей этой ситуации девушка считала, что братья её предали. На все их заверения, что во флаконе была вода, а сами они ни за что бы не причинили вред ей и её ребёнку, Ройс лишь снисходительно улыбалась. В их клятвы она верила, но также хорошо знала отца — он точно мог бы убить и убил бы ребёнка, не будь тот от крови Арренов. Смотреть на их кислые лица было выше её сил, поэтому она символически простила, но на будущее запомнила. То, что они считали, что играют спектакль, не делало их невиновными.

Через час пришло приглашение отца в солярий. Джейн пришла туда на негнущихся ногах — от решения главы дома Ройс зависело её и ребёнка будущее. К счастью, первые же слова отца заставили её расслабиться. Он обещал сделать её леди Аррен и добиться официального признания отпрыска. Отец говорил, что последнее несложно — лорд Джон Аррен давно хотел ребёнка. Отец никогда ей не врал и всегда отвечал за свои слова. Если лорд Ройс что-то говорил, то так оно и будет. Джейн собиралась стать леди Орлиного Гнезда! Женой одного из самых влиятельных людей в мире! Это было фантастично!

Когда первая реакция прошла, и она успокоилась, то вспомнила неприятный факт — у лорда Аррена уже есть жена, леди Ровена Аррен. Не сказать, чтобы они были друзьями — всё же у них была существенная разница в возрасте, но хорошими знакомыми — пожалуй, да. Ровена была милой, хорошей, внимательной, доброй женщиной с непростой судьбой, и слова отца звучали для неё как приговор. Окончательно добило Джейн простой вопрос родителя: «Согласна ли она на план?». Убивать кого-то ради исправления своей ошибки было неправильно, но как только она представила дальнейшую судьбу своего ребёнка и позорное клеймо «бастарда», все сомнения улетучились. Впервые в жизни кто-то умрёт по её приказу.

Настроение Джейн было отвратительным. Дошло до того, что она, уткнувшись в подушку, плакала всю ночь. На душе было мерзко. Сколько раз Джейн хотела встать с кровати и попытаться заставить отца передумать — не сосчитать. И когда она, собрав волю и благородство в кулак, наконец-то приняла для себя решение отменить всё — ребёнок заревел. Постоянные метания разбудили Акселя. С его криком всё было забыто: любовь, дружба, праведность, благородство. Это стало неважным перед криком маленького мальчика.

Тогда Джейн поняла — она сделает всё возможное и невозможное ради счастья Акселя. Совершит самые мерзкие поступки, самые гнусные дела, убьёт тысячи людей. Всё ради счастья её ребёнка. Ровена Аррен должна умереть — это необходимо для его благополучия.

Приняв такое решение, Джейн всю оставшуюся ночь спала спокойно.

Месяц спустя леди Ровена Аррен скончалась от лихорадки. Вся Долина оплакивала потерю замечательной женщины. Спустя ещё неделю, после похорон, лорд Робар Ройс тайно поговорил со своим сюзереном. Никто точно не знал, о чём был разговор — даже самых доверенных слуг выставили за пределы комнаты. Но после этого Джон Аррен в срочном порядке отправился в Рунный Камень. Официально — побыть подальше от места, которое напоминает лорду о его погибшей жене, — но в эту версию мало кто верил. Не настолько у бывших супругов были хорошие отношения, чтобы ответственный лорд Аррен бросил свои обязанности Верховного лорда.

Лорды гадали о происходящем, и лишь спустя месяц стало понятно, в чём дело — он взял в жёны леди Джейн Ройс, и через месяц состоится свадьба. Новость всколыхнула высшее общество Долины. Такое поспешное решение вызвало волну непонимания, ведь пройдёт всего три месяца с момента смерти его прежней жены. Некоторые дома роптали, но ничего, кроме словесного порицания, сделать не смогли. По всем канонам леди Джейн была идеальной женой: молодой, с хорошей репутацией, из древнего рода.

В начале 273 года состоялась свадьба между лордом Джоном Арреном и леди Джейн Ройс.

Джейн Ройс.

Свадьба была поспешной, но это не умаляло её размаха и богатства. Дома Арренов и Ройсов были далеко не бедными и обладали значительной властью. Несмотря на сжатые сроки для прибытия гостей, их количество поражало: все более-менее значимые дома Долины, пара из Речных Земель, даже один из Штормовых земель и самые почётные — Старки во главе с Рикардом Старком. Присутствие одного Верховного лорда на свадьбе другого считалось очень почётным событием и показателем хороших отношений между домами.

Возможна была неприятная ситуация, связанная с верой. Корни Ройсов уходили к Бронзовым королям, проповедовавшим Старых Богов, но во время вторжения андалов, после последовательных поражений от Атиса Аррена, чтобы выжить и сохранить владения, Ройсы отказались от Старой Веры и стали поклоняться Семерым. Они не забыли своих корней и стали одним из редких домов, кто одновременно уважал несколько религий. Это не принесло им любви ни от староверов, ни от нововерцев, но грамотная политика и века лавирования не дали усугубиться проблеме, и это стало обыденностью.

В Долине свадьбы традиционно происходили в септе перед алтарём, в присутствии септона — перед ликом Семерых. Джейн не знала, как, но её отец и будущий муж смогли «выписать» септона из Чаячьей септы. За блеском истории Звёздной септы в Староместе и величием Септы Бейлора в Королевской Гавани люди часто забывали, что Долина была одним из первых регионов, принявших веру Семерых. В Чаячьем городке была не менее именитая септа и септон, входящий в Коллегию Праведных — высшее духовенство церкви. Иметь такого человека на свадьбе — высшее проявление одобрения богов к этому браку.

Семь обетов были даны, свадебный гимн спет, и пришло время важного элемента каждой свадьбы — обмена плащами. В ходе свадебной церемонии они играли роль обручальных колец, как в древней Валирии. Жених облачал невесту в свой плащ и сам надевал её. Так, когда каждый из новобрачных носил гербовые цвета дома другого, подтверждалась связь между домами.

— Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю моей леди и женой! — сильный и уверенный голос Джона пронёсся по септе.

— Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю моим лордом и мужем! — немного волнуясь, ответила Джейн.

— Перед ликами богов и людей торжественно объявляю Джона из дома Арренов и Джейн из дома Ройс мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа! Отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними! — провозгласил септон.

— Да будет проклят тот, кто станет между ними!!! — повторили присутствующие женщины.

Прошло полгода со дня свадьбы. Было много проблем, но их постепенно решали, а звание леди Долины сильно тешило эго молодой Джейн Аррен. Ещё более приятным моментом стало объявление Акселя наследником Долины. Невольно это подняло целую кучу проблем. То, что у лорда Аррена есть сын вне брака — это одно, но когда у лорда есть сын от благородной женщины, а его официальная жена очень скоропостижно скончалась, чтобы дать возможность этой благородной выйти замуж и легализовать ребёнка — это совсем другое. Лорды обоснованно сомневались в череде таких «совпадений», но большинству было не с руки спорить с Арренами и Ройсами по такому «незначительному» моменту. Да, были дураки, которые кричали о «бастардости» ребёнка, даже отправляли петиции королю, но их никто не слушал и жестоко подавляли. Самыми проблемными оказались Белморы. Не то чтобы этот дом мог похвастаться какими-то выдающимися качествами, вроде чести Старков, но они всячески грозились всеми религиозными карами, бряцали оружием и пытались найти союзников «ради восстановления справедливости». Праведности в их действиях не было и в помине. Белморы так суетились из-за Эльберта Аррена.

Долгие годы Джон не имел детей, поэтому его наследником был сэр Роннел Аррен, его младший брат. Но четырнадцать лет назад он умер от болезни желудка, и «наследство» перешло следующему мужчине из прямой ветви Арренов — его сыну Эльберту. И всё бы ничего, но мать Эльберта происходила из рода Белморов. Их дом не хотел терять позицию «наследника Долины» и использовал нестандартное происхождение Акселя как предлог для своих действий. К их несчастью, сильных союзников они не нашли, а объединённая мощь Арренов и Ройсов задавила все их амбиции на корню. Белморы, проиграв политическую гонку, потеряли много влияния, золота, репутации и ещё долгие годы были в опале у лорда Орлиного Гнезда.

Происходящее в Долине никак не коснулось Джейн. От неё требовалось лишь благополучно жить в новом замке и как можно скорее приступить к обязанностям леди Долины. Сначала она попыталась познакомиться со слугами замка, но её встретили, мягко говоря, настороженно — история с Ровеной ещё была жива в их памяти. Джейн использовала все уловки, чтобы завоевать их благосклонность, но выходило со скрипом. Помощь пришла откуда не ждали — Аксель своим очарованием растопил сердца жителей замка, став всеобщим любимцем. Каждый человек стремится к стабильности, слуги — не исключение. Наследник — гарант стабильности при переходе власти. Одно дело, когда приходит неизвестный мужчина и занимает замок, а другое — тот, за чьим взрослением ты смотрел с самого детства. Аксель стал тем, кто в будущем будет гарантировать им нормальную жизнь.

Первое время существовало невидимое напряжение между ней и Джоном, но с ростом и достижениями Акселя всё уходило в прошлое — появлялось доверие и взаимоуважение. Исчезли подозрения и настороженность, да и как можно подозревать ребёнка, унаследовавшего типичную арреновскую внешность и бывшего долгожданной плотью от плоти? Никак. А когда Аксель впервые сказал «папа», Джон пустил скупую мужскую слезу. И его можно было понять: лорд Орлиного Гнезда был человеком солидного возраста и уже смирился с тем, что у него не будет своих сыновей, и он никогда не познает радости отцовства. Это была одна из причин, почему Джон так любил своих воспитанников, Роберта Баратеона и Эддарда Старка. В них он видел своё продолжение и дарил любовь, какую не каждый отец дал бы. А молодые люди отвечали взаимностью. Теперь же в колыбели лежал его сын, наследие всех поколений Арренов, что были до него.

Как ни странно, Роберт и Нед не сильно переживали из-за потери времени со своим «вторым отцом»; более того, они сами любили проводить время с Акселем. Молодой Баратеон любил активные игры, строить смешные рожицы и всячески баловать ребёнка, а Неду хватало просто нахождения с ними в одной комнате, наблюдая за этим представлением. Двое сорванцов уже распланировали всю жизнь Акселя: кто научит его фехтованию, кто возьмёт его в оруженосцы и кто посвятит его в рыцари. Спор был жарким, но его прервал Джон, заявив, что только самый сильный будет тренировать ребёнка. Это стало ещё одной причиной постоянных соревнований между ними. Пока на два очка вёл Нед.

Аксель был жутко любопытным ребёнком с бесконечным запасом энергии. Если его что-то заинтересовало, он будет требовать этого до победного конца, благо его запросы были приемлемыми. То, как он пытался повторять за старшими, сильно умиляло. Особенно его попытки «читать», подражать тренировкам воспитанников Джона и «говорить» (лепетать) о чём-то.

В полгода Аксель научился ползать, в восемь месяцев сказал первое слово, в год — неуверенно ходить, а ещё через полгода уверенно убегать от нянечек. Тогда-то и начался кошмар для всех обитателей замка: у ребёнка напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, и своими активными играми он очень старался свернуть себе шею. Взрослые часто были вынуждены бросать свои дела и следить, чтобы маленький лорд не убился на особо крутых лестницах. Только трое людей во всём замке были способны его успокоить: Джейн, Джон и Роберт. Увы, Нед не пользовался особым авторитетом в глазах ребёнка, на что он только печально вздыхал.

Джон вновь доказал свою проницательность и одним действием решил несколько дел одновременно. Он заметил, что его подопечные обожают купаться в восхищении маленького ребёнка, и самому Акселю очень нравилось смотреть за тренировками других. В итоге Роберт и Нед, дабы не ударить в грязь лицом перед юным фанатом, на каждой тренировке выкладывались по полной, а Аксель спокойно, никуда не убегая, смотрел за их действиями. Нянечки, как и половина обитателей замка, выдыхали спокойно. Некоторые даже предлагали в два раза увеличить боевую подготовку воспитанников лорда. Идея была заманчивой, но от неё отказались.

За года нянечки поняли – если не хочешь бегать за Акселем, то займи его чем-нибудь, но тут была проблема интересов. Не всегда пожилым дамам удавалось завладеть вниманием молодого лорда и чем старше он становился, тем меньше был процент успеха. Негоже так говорить, но не иначе, как по милости Семи, Аксель наткнулся на престарелого гвардейца, сира Матиса Темплтона, который очаровал его своими рассказами. Так у Акселя появился первый присяжный меч.

Спустя три года Орлиное Гнездо получило радостное известие — леди Джейн Аррен забеременела. Новость распространилась по всей Долине, и родственники, друзья и верные подданные выразили свою радость. Некоторые, особо подхалимные персоны, даже пообещали молиться каждый день за благополучие «будущего дома Арренов».

Аксель был очень активным ребёнком, энергию которого было трудно унять. И когда маленький рыцарь узнал о положении матери, все дела отошли на второй план, и он всячески пытался помочь. Получалось откровенно плохо — он даже больше вредил, чем помогал. Поэтому Джон дал ему «ответственное задание» — выбрать имя для будущего брата или сестры. С тех пор Аксель проводил большую часть времени в библиотеке, пытаясь прочесть «всё обо всех» и подобрать лучшее имя. Такая преданность стала предметом веселья, смешанного с удивлением — очень редко дети могли концентрироваться на чём-то «нудном», как чтение.

После десятков прочитанных книг было постановлено: мальчика назовут Озриком, а девочку — Алисой. Все с нетерпением стали ждать рождения новой жизни.

Прим: Ради интереса прочёл первые главы и словил лютый кринж. Два дня сидел (на другие произведения забил), пытался разобраться, что к чему, и это было сложно, очень. Особенно вспоминать косяки, которые надо исправить. Пытался ориентироваться по комментариям, но их было много и на разных сайтах. Коли не лень, то прошу, скидывайте замечания, разберу их и обоснованные пристрою к переписи.

Долина Аррен. Орлиное Гнездо. 273–278 гг. от З.Э.

Джон Аррен.

Если кто скажет, что основное занятие лордов — турниры да война, то Джон первым ударит этих людей. К сожалению, почти каждый день на протяжении последних тридцати лет был до боли однообразен: в окружении административных дел, отчётов и различной документации. Перебор бумаг — это часть необходимой рутины, которая требует внимания и организации, только сейчас все мысли были о крутом повороте в его жизни.

— И ведь септоны не соврали. Пути Семи неисповедимы, — раздался голос Аррена в пустоте его покоев.

Как верховный лорд одного из регионов Семи Королевств, Джон привык составлять своё личное мнение для всего. В этом ему помогало первоклассное образование, достойное его семьи, и огромный житейский опыт. На славу великого мудреца тысячелетия Джон никогда не претендовал, но считал себя одним из самых могущественных людей в мире: ум и происхождение позволяли. Но разум уже немолодого лорда был занят не великими планами, а женщиной, леди Джейн Ройс.

Когда они впервые встретились, то она показалась привлекательной молодой леди из родовитого дома, не более. Увидел, поздоровался, взял на заметку и больше об этом не думал. Сотни таких по всей стране и ещё тысячи по всему миру. Турнир в Чаячьем городке всё изменил. Прошли молодые времена, когда сам Джон рассекал по ристалищу, побеждая в турнирах. Со временем всё приелось. То, что раньше давало невероятную радость, превратилось в рутину, а рутина — в скуку.

Турниры однообразны, пиры всё те же, да и лорды ни капли не поменялись. Лживые улыбки, лицемерные пожелания, напускная доброжелательность. Им постоянно что-то было от него нужно. Целые десятилетия Джон терпел, пытался найти какое-то удовольствие в «игре», но не получалось. Происходящее ему претило. Это не значило, что Аррен был плох в политике. О нет, он был хорош в ней, невероятно хорош, иначе у него не было бы и половины нынешних достижений. Игра престолов просто не доставляла ему никакого удовольствия. Бывали моменты слабости, когда хотелось всё бросить и уйти в Ночной Дозор. Покой, природа и максимальная даль от политики.

К сожалению, Джон был единственным прямым потомком главной ветви Орлиного дома, поэтому не мог позволить, чтобы все достижения его предков канули в лету вместе с ним. Нет ничего более грешного для благородного человека, чем обесценивание всех жертв его семьи на протяжении тысячи лет. От выходца любого великого дома требовалось всего две вещи: не профукать достижения предков и заделать наследника, что продолжит род. Если с первым Джон более чем преуспел, пока необъявленный союз Долины, Севера, Штормовых и Речных земель – это сила, с которой даже король должен будет считаться, то наследник оставался больной для него темой.

У них с Ровеной не было особой любви, лишь взаимное уважение. Во время Третьего Восстания Блэкфайров его отец, лорд Джаспер Аррен, попал в довольно щекотливую ситуацию, из которой ему помог выбраться Гюнтер Аррен из Чаячьего городка. На радостях, а также осознавая свой невысказанный долг, лорд Орлиного Гнезда пообещал обручить своего недавно рождённого сына с любой девицей из бокового ответвления. Великая честь, но была одна маленькая проблема – девиц подходящего возраста у Гюнтера не было: одни мальчики да уже вышедшие замуж девушки. Остановило ли это хитрого Аррена из Чаячьего городка? Нет. Он просто женился и на протяжении семи лет пытался получить девочку. К четырём мальчикам от первого брака добавилось ещё трое, добив количество сыновей до сакрального значения. Лишь после этого родилась Ровена и уже старый Гюнтер успокоился, ибо исполнил заветную цель.

«Тогда гуляла байка, что рождение Ровены отмечали с большим размахом, нежели рождение принцессы Шаэры Таргариен», – невольно вспомнилось Джону.

Вскоре состоялась помолвка, а после достижения брачного возраста – свадьба. В тот день мир казался сказкой. Прекрасная погода, удалой рыцарь, прекрасная леди, сотни людей, скандирующие имена. Невероятная свадьба и не менее невероятная ночь. Молодожёны не могли насытиться друг другом, и спустя жалкие три месяца Ровена забеременела. Было много счастья, однако на третьем месяце произошёл выкидыш. Может, тогда произошло охлаждение в их отношениях? Джон тогда был невероятно расстроен и не особо следил за чувствами молодой женщины. С невероятным трудом они оправились от потери. Потом произошёл ещё один выкидыш и ещё один. Затем неудачные роды, а позже родилась дочь, умершая в колыбели. Его девочка прожила две недели, пока зимние ветра не забрали её к Неведомому. Это стало последней каплей. Они с Ровеной перестали пытаться.

Отсутствие прямого наследника очень давило на Джона. Его племянник, сир Эльберт Аррен, был умным, образованным, сильным, местами мудрым. Не самый плохой вариант, только это был не его сын. Боги проклянут его, если он соврёт, что не любил Эльберта. Любил, ещё как, но свой сын всегда будет ближе, чем любой племянник, будь он хоть воплощение Воина.

И иногда у владыки Орлиного гнезда происходили срывы, и Джон давал себе право забыться, утопая в вине. Не самый достойный вариант, но это было лучше, чем беспорядочные половые связи. Не то чтобы он был набожным человеком, просто тень Восстания Блэкфайров жила в его сердце. Сколько крови из Вестероса высосало недержание члена в штанах одного человека, не знают даже лучшие мейстеры, но явно много. Скрепя сердцем, Джон не хотел создавать проблему бастардов при передаче Долины. В этом он видел своёобразное выполнение своего долга.

— Все, с кем спал, получали порцию лунного чая и выпивали при доверенных лицах. Отработанная система, позволяющая за двадцать лет не получить ни одного бастарда. И тут произошла осечка, благо хоть последствия стали приятными.

Осточертевший турнир в Чаячьем городке, неожиданная ссора с Ровеной и накатившая хандра, помноженная на принятие огромного количества вина, вынудили Джона сослаться на усталость и отправиться в свои покои. План был хорош, но в него врезалась спешащая куда-то красивая девушка с заплаканным лицом. До него не сразу дошло, что это была леди Джейн Ройс – единственная дочь лорда Робара Ройса. Нацепив приветливую улыбку, Джон было хотел пройти мимо, но что-то в этот момент заставило его, наплевав на нормы приличия, проводить молодую деву до покоев, попутно развлекая её светской беседой.

— Это была одна из самых позорных ситуаций в моей жизни: взрослый грандлорд Долины исповедуется молодой девушке. Смех да и только. А ведь она искренне сочувствовала и подбадривала меня. — Джон возвёл молитву богам, что этот момент не стал достоянием двора, ибо тогда его репутации пришёл конец.

Слово за слово произошел поцелуй. Джейн не оттолкнула его, и тогда произошла чудесная ночь. На утро, когда мозг включился, стал понятен масштаб проблемы. Будь Джейн дочерью маленького благородного дома, то можно было бы просто откупиться. Стандартная практика, ее часто применяли власть имущие. Однако Ройсы из Рунного камня не простые аристократы из отдаленных земель, они одни из главных знаменосцев, которые мало в чем уступают Аррен. С ними того не получится. Как бы странно это ни звучало, но лучшим решением было сделать вид, что ничего не произошло. Оказывается, как мало нужно человеку для радости – искреннее общение без притворства и лжи.

Вернувшись в Орлиное гнездо, где ждали малолетние воспитанники – Роберт Баратеон и Эддард Старк. Хотя все начиналось с простой политической необходимости скрепить неформальный союз нескольких регионов, со временем Джон понял, что его тяготят излишне формальные отношения между ними. Чем больше времени проходило, тем больше он давал детям «послабления». Это так естественно, что никто ничего не заметил. Лишь после турнира в Чаячем городке Джон смог четко сформировать позицию. На ужине Джон попросил их о более неформальном общении.

Они не были глупы, даже Роберт, хотя ведет себя как отъявленный нарушитель спокойствия, умеет пользоваться мозгами, поэтому отнеслись к просьбе скептически. Давить на них было излишне, это должно само прийти. Так и произошло. Роберт очень быстро вышел за рамки придворного этикета. Нед устоял чуть дольше. Три недели, если быть точным. Двадцать дней, и наконец-то северный лед начал таять. По чуть-чуть, но каждый разговор становился свободнее, а улыбка – искреннее.

В Орлином Гнезде далеко не первый раз воспитывались дети благородных домов, но никогда еще они не становились Джону столь близкими. Нед и Роберт стали чем-то большим. Не политической необходимостью, не выполнением долга, а обычными детьми. Это было пугающе и в то же время волнительно. Боги обделили его детьми, однако судьба одарила его другим чудом. Вся любовь, все внимание, все лучшее, что было у Джона, было направлено на этих двух оболтусов. Дети чутко это чувствуют, поэтому Роб и Нед отвечали взаимностью. То было прекрасное время, полное веселья и веселых моментов.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Ровена скончалась от «обычной простуды». По крайней мере, такова была официальная версия. Улик никаких не нашлось, и даже доверенный мейстер божился, что болезнь была естественной, хотя сильно прогрессирующей. Только Джон не верил в подобные «совпадения». Все слишком намекало на третью сторону, что просто воспользовалась болезнью жены в своих целях. А вот в каких – большой вопрос. Была лишь чистая, незамутненная ярость. Он прожил с этой женщиной более тридцати лет, и ее смерть оставила какую-то пустоту. Все это время Роберт и Нед, в меру своих сил, поддерживали его. Их неуклюжие попытки помогли быстрее отойти от скорби и направить эмоциональный накал на правильное дело – нахождение виновного.

За свою жизнь Джон не переживал, он был опытным игроком, и его безопасность была на уровень выше, чем у Ровены. Так что он полностью отдался расследованию. Тех, кто реально мог подобное провернуть, было не более десяти человек на весь мир. И это было странным, ведь смысла убивать Ровену не было. Леди Орлиного гнезда была не настолько значимой фигурой, чтобы так рисковать. Опять же, он не мог придумать никаких мотивов, чтобы вынудить столь влиятельных людей на такую откровенную глупость. Пришлось ждать, ведь после дела преступник обязательно должен был проявить себя.

Вот когда он перебирал письма с пустыми соболезнованиями многочисленных лордов, прилетел ворон из Рунного камня. «Верный вассал скорбит вместе с сюзереном» – старая, как мир, сказка, однако лорд Робар Ройс очень уж настойчиво требовал посетить его родовой замок. Предложение на грани приличия и явно не в духе старого Робара. Были определенные намеки на Джейн и «неизвестный дар», но Джон отмел их как несущественные.

Уже тогда появились первые подозрения, и дабы их развеять, была снаряжена свита в замок его могущественного вассала.

— Это была ловушка, причем такая, в которую я бы сам полез. - то, как его просчитал Робар, было достойно восхищения, однако любви к недавнему политическому оппоненту это не прибавило.

В рунном камне его встретили так, как со всеми регламентируемыми почестями, однако с заметной прохладой. Такое поведение слегка настораживало. Все же за последние полвека никаких негативных «пересечений» у Арренов и Ройсов не было. Да и война Девятигрошевых королей, где они вместе проливали кровь, сделала их, если не друзьями, то боевыми товарищами. Все стало понятно перед покоями Джейн, где вышла служанка с детскими принадлежностями. Сердце замерло в неверии, и, несмотря на протесты нянечек, Джон зашел в комнату и… Увидел своего сына. Это был точно он, сердце не обманешь. Как завороженный, он подошел к мальчику. Светлые, песочного цвета волосы, ярко-голубые глаза и маленький «орлиный клювик», грозящий вырасти в орлиный нос. Но добивающим стало едва проступившая ямочка на щеке, когда мальчик улыбнулся.

У Джона есть сын! Наследник! То, о чем он мечтал целые десятилетия! Эйфория полностью поглотила его. И с осознанием всего виновник смерти Ровене стал до боли очевидным. Голубые глаза, полные гнева, встретились со спокойными серыми. Джон не отрицал: он хотел повесить, если не все семейство Ройсов, то Робара точно, однако десятилетия опыта не дали ему совершить опрометчивый шаг. Если забыть, что бывшие Бронзовые Короли были очень могущественными лордами-знаменосцами, то остается факт родства его сына с этим домом. Живой Робер – лучший помощник для его наследника. В очередной раз в жизни Джон, ради лучшего будущего, пошел на сделку с совестью. Друзьями с Робаром они точно не станут, но союзниками, скрепленными одной целью – да.

Два месяца подготовки с последующей свадьбой были очень напряженными. Многочисленные факторы мешали признать Акселя его наследником, однако Джон закусил удила и не перед чем не остановился. Столь скорая женитьба оскорбит Арренов Чаячьего городка? Плевать, он не обязан оставаться вдовцом до конца жизни. Вопрос с короной решился после длительной переписки с нынешней десницей короля, лордом Тайвином Ланнистером. Поскольку Аксель родился вне брака, то его положение довольно щекотливое. Лишь корона имеет право узаконивать бастардов. С этим проблем не было бы, это дело одной бумажки. Однако Джон был серьезно настроен сделать своего сына именно сыном, а не узаконенным бастардом. Пришлось пойти на некоторые уступки и «открыть окошко» для вхождения дома Ланнистер в их межрегиональный союз. У львиного дома как раз наследник близкого возраста со второй дочерью Талли. Теперь официальная власть признает законность притязаний Акселя на Орлиное гнездо. А вот сколько головной боли доставила вера – не передать словами. Главный септон всея Долины, который находился в Чаячьем городке, оказался недоговороспособным. Только когда Джон отписался Верховному септону и внес щедрое «пожертвование» на благо Семирых, то вопрос с религией был разрешен.

- «Это были самые напряженные, в плане дипломатии, месяцы за последние лет десять», — вспоминая произошедшее, Джон испытывал гордость напополам с тоской. Гордость за проделанную работу, тоску за ее объемы.

Было еще много менее сложных проблем, как выступление Эльберта вместе с Бельморами, что пытались вернуть своей крови позицию наследника, однако это не стоило упоминания. Подобная демонстрация сильно разозлила Джона, и он предпринял определенные действия, которые остудили пыл зарвавшихся людей. Дом Аррен достаточно влиятелен для подавления любого инакомыслия, а вместе с Ройсами им в Долине не было равных. Будет ли еще какой-то дом-вассал влезать в дела дома Аррен?

После нервотрепки состоялась скромная свадьба, а позже Джейн и малыш Аксель вернулись домой, в Орлиное гнездо. Может, немолодому Аррену это показалось, но с того момента его родовой замок стал светлее. Слуги стали заметно расслабленнее, у них появился грант стабильности в будущем. Воспитанники – ответственнее. К всеобщему удивлению, наибольшую заинтересованность проявил Роберт, а не Эддард. Молодой Баратеон часто и подолгу мог нянчиться с малышом, не высказывая ни тени неудовольствия. Аксель ударными темпами завоевывал любовь обывателей замка.

К началу 279 года радость пришла в Орлиное Гнездо: леди Джейн Аррен забеременела. Это было невероятно радостное событие. Как бы Джону ни хотелось хохориться, он признавал, что стареет. Со старостью некоторые потребности постепенно уменьшаются или вообще уходят. Проще говоря, Джон не особо баловал свою молодую жену лаской, скорее это были единичные случаи, оттого было столь неожиданным узнать о пополнении дома Аррен. Это было настолько воодушевляюще, что Джон организовал пир. Было забавно наблюдать, как маленький Аксель таскался за матерью, «охраняя» её от всяких бед. Маленьким рыцарем умилялись все, однако он порою больше мешал, нежели помогал. Пришлось придумывать задание ребенку, которое достаточно сильно отвлечёт его от «помощи» и будет поощрять его. К счастью, идея родилась очень быстро – выбор имени. Не конечный вариант, а перечень имён и пояснения к ним. Достаточно сложное, муторное, но очень важное. Аксель, не подозревая об объёмах работы, был невероятно горд оказанной честью.

Последующие месяцы жизнь в Орлином Гнезде стала невероятно спокойной. Главный неподсудный (наказывать за кривую помощь – плохой педагогический приём) смутьян пропадал в библиотеке, третировал старого мейстера или читал о подвигах своих предков. Более старшие смутьяны, Роб и Нед, в связи с беременностью леди Аррен, поумерили свой пыл. Они не хотели отнимать ограниченное время лорда Орлиного Гнезда.

- «Хорошие были времена, светлые». – грустно подумалось Джону, пока он пригубливал очередную бутылку вина.

Всё хорошее закончилось. В начале 280 года, когда Джон был готов отбывать на королевскую свадьбу принца Рейгара Таргариена и принцессы Элии Мартелл, у его жены начались схватки. Мейстеры говорили, что до родов должно было пройти ещё пара месяцев, однако это случилось. Прогнозы были нешуточными, да и сам Джон был житейски опытным и понимал, что к чему. Мейстер клялся, что сделает всё возможное для благоприятного исхода. Хотелось верить. Правда хотелось, только реальность была до безобразия сурова.

Джон был Верховным лордом долины, одним из самых влиятельных людей континента, но его одолел самый сильный враг – беспомощность. Он банально ничего не мог сделать для исправления ситуации. Вся его власть, влияние и сила ничего не стоили перед неизбежным. С каждой минутой он становился всё злее. Беспомощность съедала его изнутри. Лишь спустя три часа всё закончилось. Ожидаемо неблагоприятно. Последний след надежды на чудо умер в тот же миг.

- «Моя девочка. Моя бедная девочка!» — вспоминая сине-бледную дочь, которая не дышала, не шевелилась, висела у мейстера, как тряпка на руках, из глаз Джона слезы полились с новой силой, а боль в груди стала усиливаться. — «Всегда знал, что боги жестоки. На то они и боги, но в чем виновата невинная девочка?! За что?!»

Выйдя из покоев, Джон был сломлен. Он не помнил, сколько простоял у двери, погруженный в свое горе. Из такого состояния его вывели слова мейстера. Джейн отправилась вслед за дочерью. Они никогда не были по-настоящему близки, однако рожденная Ройс родила ему долгожданного наследника. Если говорить, что она не занимала места в его сердце, значит, соврать. Маленький камешек, обрушивший настоящую лавину.

Он не помнил, как оказался в погребе. Он не помнил, что говорили Роберт с Эддардом. Он вообще ничего не помнил, лишь вкус спирта на языке да затуманенный разум доказывали, что он еще жив.

«Как об этом рассказать Акселю?» — была последней мыслью Верховного лорда, пока разум окончательно заволокло пеленой.

P.s. фиг его знает будет ли масштабное переписывание фанфика. По настроению.

прим: продолжаю переписывать кринж.

Долина Аррен. Орлиное гнездо. 277 - 281 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Я особенный. И нет, это не ранний нарциссизм, как, со смехом, говорил Роберт, и не мальчишеский максимализм, как предполагал Нед. Я просто особенный, и мне было интересно: почему я таков. Как стала понятна моя исключительность? В сравнении, все познается в сравнении, так говорит мой отец, а он никогда меня не обманывает, в отличие от его воспитанников. Обманщики, им нельзя верить. Но к вопросу моей исключительности: за что бы не брался – все получается, чему бы не обучался – все понимал с первого раза. Не было ничего такого, что было мне не по плечу (я хоть маленький, но вырасту большим. Больше Роберта, точно!).

Смотрел на других детей, как они не могут сделать элементарные вещи. То, что мне далось играючи, ставило их в тупик, и это опять возвращало меня к вопросу: почему я такой особенный. Вопрос был адресован многим людям, и каждый из них давал разный ответ. Отец говорил – это от него я такой одаренный, мама – от нее и моего деда, слуги и рыцари ссылались на кровь Королей Гор и Долин, Роберт и Нед говорили что-то про окружение: «В окружении лучших ты сам становишься лучшим». Септон же голосил о благословении Старца. Кому верить – непонятно. Но я чувствую, что они неправы. Не знаю почему, но не правы.

Вопросы были, а ответов нет. Поэтому я решил искать их в историях. Как говорил папа: «В прошлом можно найти ответы на будущее». Это были сказки, предания (няньки), исторические хроники (мейстер был очень скучным). И поначалу они казались хорошими, однако чем больше я слушал, тем нереальнее мне казались. Четко понял, что доверять сказкам и преданиям нельзя, когда няня рассказывала про Сервина Зеркальный Щит и дракона Урракcа. Этот герой приблизился к дракону, укрывшись за своим щитом. Урракс видел только свое отражение в щите, пока Сервин не всадил ему копье в глаз. При первом рассказе я был очарован подобным поступком, но потом внутри меня все перекосилось, и внутри всплыли картинки драконов. Они были огромными, злыми и очень умными. Они не могли умереть такой нелепой смертью.

Исторические хроники же были неправильными. Не могу сказать почему, но мне казалось, что их как-то неправильно описывают. Нет, кто с кем, с какой численностью и при каких обстоятельствах мне рассказывали правильно, однако мелкие детали вызывали непонятное отторжение. «Применив нечистую магию, армия Кригана II Старка обратилась в волков и разбила десятитысячную армию Бороса V Дюррандора». Звучит как-то неправильно, ведь папа говорит, что магии нет. Это тоже спровоцировало пренебрежение, только в этот раз я не слушал – папа никогда не врёт.

Как моя страсть разгорелась с огромной силой, так быстро она потухла. Ответы не нашлись, и вопрос остался. И ходить мне расстроенным, пока случайно не услышал байку отдыхающих гвардейцев. Мне они понравились. Я знал, что они приукрашивают, но мне всё равно было интересно, ведь это реальная, достоверная история, в отличие от всяких сказок про иных, снарков, гремленов и драконов. С того момента меня часто можно было найти в казармах, донимающим престарелых гвардейцев. Им было в радость от такого внимания. Вот кто был не рад моим походам, так это нянечки. Эти барышни должны были за мной наблюдать, однако своим присутствием мешали рассказам – под строгими взглядами и постоянными покашливаниями рыцарям приходилось менять часть истории. Это меня сильно расстраивало, и я нашёл решение этой проблемы: нет нянек – нет проблемы. Я стал от них сбегать. И это было супер! Мне понравилось, когда меня пытаются поймать. К сожалению, нельзя часто сбегать – доложат отцу и накажут.

Поворотным моментом стал первый раз, когда я увидел, как дерутся на мечах. Что-то внутри подсказывало, что это дело близкое мне по духу. Не придал этому значения, ведь лёгкость овладения всем необходимым в моём возрасте напрочь убила желание что-то делать. За что бы я ни взялся, результат будет одним и тем же – всё получится.

«Как же я рад, что ошибся!» – это было одно из самых радостных воспоминаний в моей жизни.

Тогда я попросил меч, и мастер над оружием, сир Криган Редфорт, выдал тяжелый деревянный меч. Это было впервые, когда у меня что-то не получилось. Я едва смог приподнять одноручный кусок дерева. За всеми моими потугами мной наблюдали и посмеивались. Было обидно, но еще больше, когда не удержал равновесие и упал. Тогда тихие смешинки превратились в громкий смех, благо сир Криган одним рявком заставил замолчать всех. Хотелось бросить дело, обидеться и уйти. Только потом пришло осознание – я не смог что-то сделать, это было впервые. Обычно люди грустят о своих неудачах, но мне было невероятно радостно.

На следующий день с тройным энтузиазмом начал доставать с вопросами сира Кригана Редфорта. Сначала он был рад моим вопросам, но со временем это прошло. Энтузиазм за любимое дело угас, и он сбежал, сославшись на свои обязанности. Пошел задавать вопросы более близким людям: отец не смог ответить из-за своих проблем, мама в этом ничего не понимала. Поэтому пошел к своим старшим братьям – Неду и Робу. Они с радостью начали все рассказывать и показывать, но через два часа подустали, и Нед предложил смотреть на них во время тренировок, чтобы самому все понять. Я согласился и ни разу не пожалел.

То, что творили эти двое на ристалище, было невероятно завораживающе: Роберт орудовал огромным двуручным молотом, словно пушинкой, иногда переходя на одноручный хват, а Нед словно обладал звериными инстинктами и часто заранее знал, что будет происходить. Грубая, необузданная сила (видел, как Роб пару раз не рассчитал и плюхнулся на поле) против точности и жуткой интуиции (уворачиваться, не видя соперника, жутко круто, только не всегда работает). С тех пор каждый день смотрел их поединки на ристалище. Каждый раз они становились чуть-чуть, но лучше и сильнее. Скорость реакции Неда уменьшилась на доли секунды, замахи Роба стали более контролируемыми, многие неочевидные детали создавали картину развития.

Если использовать браавосийскую поэзию, то: «Рек, как мастерство боя. Люди видят ее поток и могут понять, что воды ее становятся сильнее, но лишь мне дано было увидеть многочисленные подземные течения, дающие такой результат. Сила, выносливость, скорость реакции, ловкость, координация, техника владения мечом (молотом), тактика принятия решений, баланс с устойчивостью, гибкость, контроль дистанции и еще многие и многие характеристики. Я все отчетливо видел, но не мог понять, откуда все это знаю. И это заставило меня задуматься.

«Книги можно прочесть, знания — выучить, а мастерство меча безгранично, ведь каждая тренировка что-нибудь да улучшала в человеке»,

— так я нашёл дело, которое никогда для меня не кончится, ибо путь фехтования был бесконечен.

Рождение – волшебное слово. Оно означает появление новой жизни по благословению богов. Когда мама забеременела, мне было непонятно, как к этому относиться. Младший брат или сестра появится из живота мамы. Что мне с ним делать? Как себя вести? Так же, как Роберт и Нед общаются со мной? А если девочка? Мне не нравится играть в куклы. Оказалось, что я, «как будущий рыцарь дома Аррен», должен охранять, помогать и заботиться о маме с ребенком в ее животе. Ну, непонятно зачем я нужен. В Орлином гнезде столько рыцарей, да и папа не даст маму в обиду, но я начал делать все положенное «рыцарю», только мне кажется, что что-то не так. На мои вопросы «зачем» мне отвечали: «Скоро поймешь».

И я действительно понял. Не в книге, не от мейстера и даже не от отца или других людей. Ответ нашелся в неожиданном месте. Все стало понятно, когда однажды, по настоянию мамы, я прислонил ухо к ее животу. Абсолютно бесполезное действие. Зачем мне слушать, как работают органы? Хитрая улыбка украсила лицо мамы. Ребенок пихнулся. Потом еще раз и еще раз.

Потом мне объяснили, что я должен охранять, помогать и заботиться о маме и ребенке в ее животе. Не понимая зачем, я начал все это делать, а на вопросы отвечали: «Скоро поймешь». И я действительно понял. Все стало понятно, когда однажды я прислонил ухо к маминому животу и почувствовал, как он пихается. После я начал усерднее помогать и даже нашел время для молитв Семи, дабы они оберегали мою семью. Хотя что-то внутри протестовало против поклонения богам, но благословения семьи стоили больше моего дискомфорта.

За свои старания отец дал мне лучший подарок, который я мог пожелать: выбор имени моего будущего брата-сестры. Очень ответственное задание, хоть и дико скучное. Ведь как выбрать лучшее имя? Понять, чего ты хочешь в будущем своему малышу, узнать про великих людей, понять, чем они знамениты, и уже тогда выбрать. Дело на пару дней.

«Как же я ошибался!» – скривился от несправедливости мира.

Помимо очень-очень долгой истории дома Арренов, мама нагрузила меня еще преданиями со стороны Ройсов. Дедушка Робар был добрым ко мне и покупал сладости, а дядя Кайл и Джон покрывали меня в шалостях, но это не стоит того, чтобы сидеть и читать кучу скучных книг. Иногда попадались интересные рассказы: про Генри Бронзобородого, про Робара Бронзовый Щит, про Мейнарда Бронзового Короля. Но в остальном – скучно, особенно из-за многих непонятных слов. Что такое смерть? Зачем она нужна? Если боги даруют нам жизнь, то зачем отнимают подарок? Это же некрасиво. Зачем нужна жизнь, если будет смерть? У меня появилось очень много «зачем», но никто не спешил мне отвечать на мои вопросы. Просили подрасти.

Было обидно, что от меня отмахиваются, но я не мог долго дуться. Все мое внимание было обращено на скорые роды. Ведь если мама родит, то у меня появится мой младший. А то «забота» Роба и Неда иногда душит, особенно их шутки. Почему люди любят смеяться над маленьким мальчиком? Вот я никогда не издевался бы над своим младшим братом!

Когда начались роды, то меня отправили спать в свои покои, пообещав, что утром мне дадут увидеть маму и ребенка. Это казалось немного несправедливым. Все находятся около покоев мамы, одного меня отправили спать. С обидой в сердце я решил лечь пораньше, дабы встать пораньше и увидеть маму с ребенком пораньше.

«Детские мысли на недетские темы». Одно событие, одна возможность – и жизнь моя никогда не вернется в прежнее русло.

Утро выдалось мрачным. И не погодой: как раз-таки светило солнце, и на небе не было ни одного облачка. Мрачными казались обитатели замка, хотя все должно быть наоборот: новая жизнь – это хорошо, там мне говорили. И если мама привела новую жизнь, то все должны радоваться, а не грустить. Уже тогда что-то внутри подсказывало мне, но я опять же не придал этому значения. Не в первый раз подобное происходило.

У маминых покоев стоял сир Криган. Привычно с ним поздоровавшись, хотел вбежать внутрь, однако меня не впустили. На мое недоумение мне ничего не объясняли. Говорили: «Приказ лорда Аррена». Папа почему-то не хотел, чтобы я видел маму. Мне оставалось лишь только найти отца. Сколько бы я его ни искал, его нигде не было. Ни в покоях, ни в кабинете, ни на ристалище, ни в библиотеке, ни у мейстера. Нигде. И уже, когда я был готов расплакаться, меня нашел Роб. Отсмеявшись, он сказал, что отец устал прошлой ночью и сейчас отдыхает. Смех был фальшивым, но я поверил. И вправду, на следующий день отец пришел и приказал мне идти за ним.

- Куда мы идем? – задал вопрос, не понимая, почему папа выглядел так плохо и от него несло, как иногда от Роберта.

— Твоя мама умерла, ровно как и твоя младшая сестра, — безжизненным голосом поведали мне. Только я не мог понять, что такое «смерть». Видимо, папа понял это. — Мама заснула и больше не проснётся. Мы идём прощаться, отдавая дань памяти.

Через пару минут мы пришли к месту, где я ещё ни разу не был. Меня просто не впускали сюда. Это оказался фамильный склеп нашего рода. Одна из семи башен, которая возвышается над Небесным замком, и с её балкона можно увидеть Долину. Там же хранятся тела всех Арренов, дабы они наблюдали за нами с самой большой высоты нашей земли. Мы просто стояли и смотрели на гроб. Тишину нарушил отец, сказав:

— Все люди смертны, — усмехнулся отец, одной понятной ему шутке. — Сейчас здесь лежит твоя мать и сестра. Через несколько десятилетий здесь лежать уже буду я, а ещё через, дай Семеро, шестьдесят-семьдесят лет — ты. Все Аррены лежат тут и будут лежать ещё тысячи лет.

— Я тоже буду? — Меня это сместило, ведь я не хочу лежать здесь.

— Да.

— И мои дети?

— И дети их детей, — продолжил отец, а мне стало жутко.

Мне становилось неясно. Зачем нужна смерть? И если есть смерть, то нужна ли жизнь? В чём смысл жизни? Может, боги не правы? После того как вопрос прозвучал в голове, я испугался, ведь это богохульство, и за это может быть кара божья. Я стал ждать, но ничего не произошло, зато где-то в глубине ощутил удовлетворение и уверенность в своей правоте. Значит, боги не правы…

Ровно через два года ночью мне приснился кошмар, и на следующую ночь, и опять же на следующую, и так каждую ночь. Мне снилась самая большая крепость-башня в мире, гораздо выше орлиного гнезда. Темные, острые, венценосные башни и железные стены воздвигались на скале, окруженной лавовым рвом, а в крепость вел большой мост. На вершине башни постоянно горел огонь, но, если присмотреться, увидишь око. Оно было окружено огнем, а в центре — узкий зрачок, как у кошки. Каждый раз, когда оно смотрело в мою сторону, неописуемый ужас охватывал все мое естество. Даже убегая от этого, постоянно чувствовал его взгляд.

Еще страшнее становилось от высокой фигуры в темном балахоне со странным шлемом в виде короны. От нее веяло ледяным холодом и непонятной зеленой жутью. Вокруг нее чувствовался страх, озноб и подавление воли. Этот призрак всегда преследовал меня, но не успевал поймать — я просыпался раньше.

Отец и мейстер говорили, что это неправда и просто мой вымысел, надо потерпеть, и все пройдет. Я старался, правда старался. Терпеть что есть силы, но не помогало. Стал меньше спать и больше проводить времени в септе, моля богов о прощении, думая, что это их кара за богохульства. Тишина. Ничего. Когда я молился Семи, появлялось необъяснимое отвращение к себе, но это чувство быстро задавливал, боялся еще большего наказания. Эти молитвы и преклонения… Сколько бы ни просил, Семеро не отвечали. День, неделя, месяц — ничего. Септоны лишь говорили: «Надо набраться терпения», «Это испытание Семи», «Семь простят тебя, когда посчитают нужным». Веры в то было немного, но ничего другого не оставалось.

Все говорили: «Ждать и терпеть!» Я не мог и не хотел! Просто хотелось спать, но животный страх не давал. Я просил помощи, но никто не захотел ее оказать. Отец, дед Робар, мои дяди и даже мой брат, благородный Эддард Старк, отмахнулся от меня. Видите ли, ему срочно нужно на Севере. «У меня нет времени, давай в следующий раз». Хотя я помню, как он клялся помочь, чем сможет, но, наверное, клятва не распространяется на «детские кошмары».

Лишь Роберт не отмахнулся. Он, несмотря на свой задорный характер, внимательно выслушал меня. Потом, по секрету, рассказал уже о своем кошмаре:

— Откуда ни возьмись сорвался шторм, двухмачтовая галера разбилась на виду моего замка, и море поглотило отцовский корабль. Я все это видел и не смог ничего сделать. Мне постоянно слышались крики отца с матерью, а в конце я видел их тела с безжизненными глазами. Я перестал поклоняться богам в тот самый день, как корабль отца разбился в нашем заливе, перестал верить в их милосердие. Боги жестоки, на то они и боги. И тебе советую: не жди от них помощи.

Никто не ожидал от своевольного, опрометчивого и нетерпеливого человека такой учтивости и внимания к проблеме «детских кошмаров». Было очень приятно. Роберт посоветовал мне встретиться со своими страхами лицом к лицу, как делают настоящие мужчины. Я готов был послушаться. Отчасти из-за совета, отчасти из-за отчаяния. Мне надоела подобная жизнь.

Во сне ничего не поменялось. Все та же башня с огненным глазом и все тот же страшный человек. Как обычно, призрак пошел ко мне. Его шаги были не медленными, но и не быстрыми. Казалось, что он идет неторопливо, почти лениво. Я видел такое в замке: кот неспешно охотился на мышь. Он знал, что мышь никак не убежит и охотился с ленцой. Что-то подобное происходило сейчас. Призрак знал – мне некуда бежать. Рано или поздно он меня поймает. От осознания этого становилось еще страшнее, но, собрав все мужество в кулак, я пошел навстречу.

К стыду, мужество оставило меня на расстоянии пары десятков метров. Ноги отказывались идти дальше, а повернуть назад не давали последние остатки силы воли. Все, что мне оставалось, – закрыв глаза перед неизбежным, ждать своей судьбы. Звуки металлических подошв становились все громче и наконец закончились прямо передо мною. С зажмуренными глазами, но я знал – он прямо передо мной.

Тяжелая, холодная латная перчатка опустилась мне на голову. Она была холодной, вызывала озноб и пахла кислотой, только, вопреки всякой логике, мне она понравилась. Будто кто-то родной гладил по голове. Раскрыв глаза, я в непонимании уставился на призрака, однако спустя секунду он растворился в зеленом свете. И этот свет стал вливаться в меня. Было больно. Не знаю, что происходило, но мне никогда еще не было так больно. Она сводила с ума, подтачивала разум, и мне даже не давали упасть в забытье. Когда надежда почти покинула меня, я проснулся.

«Нуменор, Саурон, Ангмар, Арнор, Мордор, Верные, Люди Короля, Аннатар, Назгулы». На последнем слове все мое естество пришло в неистовый ужас. Поток непонятных слов, словно гвозди, впивался в мою голову.

Последующие два дня голова настолько болела, что мейстер Барт выдал разбавленное маковое молоко. Стало полегче, но поток незнакомых слов и образов не останавливался. Спрашивал о некоторых у мейстера. Некоторые слова он смог объяснить, про другие лишь теоретически предположить (разные предметы называются по-разному), а последние обозначил как вымыслы детского сознания. Очень неприятно ходить с мигренью и выдавливать из себя чуждые слова на смеси Черного Наречья, языка нолдор и нуменорского диалекта (что это?!). Из интересного: от языка Мордора живность разбегается, а от эльфийского (кого?!) становится спокойнее. Благо, знания появляются постепенно.

Однажды вечером в голове появилось новое, страшное слово – некромантия. Даже без помощи книг или пояснений смысл слова стал понятен мне: магия, дающая власть над жизнью и смертью. То, что дозволено только богам, в руках смертных.

Если боги не хотят ничего даровать, то людям надобно взять это самим. Эта мысль привела меня в неописуемый восторг, и впервые за несколько дней настроение стало благодушным. Ночью, втайне от всех, я пробрался в фамильный склеп. Некромантия – это не про тело, а про дух, материализованный в мире живых. Так что неважно, сколько пройдет времени: пока у духа есть привязанность в мире, его можно призвать. Откуда я знаю?!

Посмотрев на ее надгробие, я стал радостно предвкушать встречу. Боги отняли ее у меня, но сейчас я собственными руками воскрешу маму. Своими силами пойду против законов богов и верну дорогого мне человека. Смерть больше не властна над моей семьей.

«Почему сначала говорится о способе применения, а только потом дается техника безопасности?» – с раздражением почесал глаз, утративший навсегда все краски мира.

Направив руку, я стал зачитывать заклинание на языке Призрачного мира. Какого мира?! Горло сдавливало от противоестественных слов, гнилая мерзость расползалась по телу, сам дух протестовал против подобного. И лишь желание вновь обнять мать давало мне силы двигаться вперед. Зеленый свет ударил в гроб, и через секунду предо мной предстала мама.

Она не была в физическом обличье, ибо ее тело давно сожгли, но даже так – она здесь, она рядом, она больше никогда не уйдет. От счастья потекли слезы. Я сразу обнял маму и начал рассказывать обо всем на свете: о моих достижениях, о папе, о деде, дядьях, Неде, Робе, обо всем. Но с каждым словом осознавал какую-то неправильность. И понял: мама не обняла меня, как обычно она делала, в ее глазах не было привычного тепла, лишь могильное равнодушие.

Счастье превратилось в отчаяние, и, не выдержав, я отдал приказ:

– Обними меня!

Она так и сделала, и это стало последней каплей. Это не моя мама, а простой поднятый дух. В этих объятиях не было любви. С ревом я развеял магию. Дух стал растворяться, и всего на миг, на какой-то жалкий миг, мне почудились глаза, полные облегчения, тоски и любви.

Мне было плохо. Тело болело от недосыпа, душа — из-за мерзкой магии и обманутых ожиданий, а разум — из-за истерики. Идя к своим покоям, мой разум окутывала тьма, и где-то у них я всё же потерял сознание.

Прим.: Глава стала возможной благодаря Trik, AlexFleirby, Борис, Лопаев Илья. Эти товарищи проспонсировали переписывание глав. Огромное им спасибо, ибо только авторы могут прочувствовать все проблемы подобного труда.

Долина Аррен. Орлиное гнездо. 280 - 281 г. от З.Э.

Джон Аррен.

Стоя во внутреннем дворе своего замка и смотря на возмужавшего воспитанника, Джон не мог не поймать легкий приступ меланхолии. Десять лет пролетели, словно миг. Годы, наполненные радостью, смехом, печалью, вечным беспокойством и гордостью. Скажи ему в прошлом, что он так сильно привяжется к воспитанникам, то он бы рассмеялся. Все же он был опытным политиком и брал на воспитание этих детей не по доброте душевной, а из-за практических соображений. Теперь эти «практические соображения» стали ему словно дети.

Оттого еще грустнее, что Эддард покидает Орлиное гнездо. Два года назад Роберт официально окончил свое обучение. Дальнейшее пребывание в замке воспринималось бы остальными как минимум странно. Если раньше была причина, почему Верховный лорд Штормовых земель находился на попечении другого Верховного лорда, то теперь она пропала. Это понимал Джон, это понимал Роберт (хотелось бы верить). Поэтому, смеясь, как его предок Смеющийся Вихрь, молодой Баратеон отправился во взрослую жизнь: управлять своими землями, разгребать проблемы вассалов и «считать медяки». Джон лишь надеялся, что ответственность позволит его воспитаннику немного повзрослеть, однако где-то в глубине души понимал тщетность подобного мышления. Роберт был Робертом со всеми его положительными и отрицательными сторонами.

Печально было то, что его воспитанник так рано стал грандлордом Штормовых земель. Корабль лорда Стеффона и леди Кассаны Баратеон, возвращаясь из Эссоса, разбился во время шторма. Самое ужасное, это произошло недалеко от берега, прямо на глазах Роберта и его младшего брата Станниса. Смотреть в бессилии на смерть своих родителей… Такое не пожелаешь никому. Он не был близок с четой Баратеон, скорее они поддерживали здоровые взаимовыгодные отношения, однако их смерть все равно расстраивала лорда Аррена. Не самим фактом, а тем, что это оставило глубокий шрам на важном для него человеке. Роберт стал еще менее ответственным, стал больше употреблять алкоголя и предаваться блуду.

К счастью, он не потерял волю к жизни и стал завоевывать воинскую славу на турнирах. За это время он успел заработать себе репутацию на рыцарские шпоры. В одном из турниров, где он победил, сир Вориан Дейн, бывший Меч Зари, посвятил его в рыцари. Сам Вориан приходился двоюродным дедушкой Артуру Дейну, нынешнему Мечу Зари. У Дейнов есть одна занимательная традиция: знаменитым мечом, Рассвет, ровно как и титулом Меч Зари, мог владеть только самый достойный из Дейнов. Долгое время Вориан держался на пьедестале, пока не проиграл своему двоюродному внуку, Артуру. Он лишился меча и титула, но его репутация осталась при нем. Роберту повезло, что Вориан посвятил его в рыцари.

Из-за этого разгорелся жаркий спор. Роберт шуточно задирал Акселя своим рыцарским званием, а мальчик на полном серьезе пообещал, что у него «рыцарство будет не чета его». Их перепалки были одним из самых любимых развлечений всех обитателей Орлиного гнезда. Да, пока Аксель всухую проигрывает опыту своего оппонента, но какие его годы! Научиться. Отрадно видеть их столь близкими, ведь знать, что в мире есть друг, который не бросит и всегда поможет, – это прекрасно.

Одновременно с этим было печально осознавать, что Нед не сошелся с Акселем. С мальчика спроса нет, он ребенок. Умный, иногда через чур, но ребенок. А Эддард, несмотря на явное желание и подсказки, так и не смог найти контакт с ребенком. Он вечно опасался сделать что-то не так и не понимал простую истину: порой бездействие хуже, чем неправильное действие. ОВТ не дано юному Старку очаровывать людей, особенно детей. Акселю же интереснее проводить время с веселым Робертом, воспринимающим его за равного (так думает только мальчик), чем со слегка нудным Недом.

Он отпустил одного птенчика из гнезда, теперь пришло время отпустить второго во взрослую жизнь.

— Это были славные времена. Правда, Нед? — Аррен нежно посмотрел на возмужавшего старка, отчего последний смутился. — Ты уверен, что безопасно возвращаться в такую погоду на Север? Может, переждешь непогоду? — предпринял последнюю попытку убедить остаться воспитанника еще на некоторое время. Откровенно тщетная попытка. И они об этом знали.

— Дома меня заждались. Я справлюсь, Джон. — на его имени Старк слегка, почти незаметно запнулся, а затем показал свою искреннюю улыбку. Забота наставника иногда доводила до смущения, однако всегда была приятной.

Видя, что даже спустя столько лет Неду приходится прилагать определенные усилия для такого обращения, Джон по-стариковски фыркнул. Такое простое общение не было распространенным среди пар «воспитанник-воспитатель», это было скорее исключение. Джон сам настоял на подобном формате общения, ведь так чувствует себя ближе со своими подопечными. Молодой волк был всеми конечностями против, но куда ему до матерого Сокола? Пришлось поступать не совсем по чести, прибегнув к моральному шантажу. Результаты налицо.

— Хорошо. — Ожидаемо попытка провалилась. — Ладно, уже не маленький, сам разберешься. Но может, попрощаешься с Акселем? — лицо молодого Старка приняло смущенное выражение.

— Я… там… — северянин пытался сформулировать мысль, выходило не очень.

— Успокойся. Здесь только мы, и твои слова больше никто не услышит.

— Мне неприятно, когда маленький мальчик расспрашивает о жутких вещах. Джон, пойми, Аксель — замечательный ребенок, но иногда он задает неприятные вопросы, на которые есть только неприятные ответы. Я не могу, как Роберт, перевести его внимание или отделаться шуткой. Врать мне тоже не хочется. Поэтому остается отвечать честно. Вот только это не то, о чем должен думать ребенок. — Нед устало выдохнул, будто после исповеди, хотя это, на самом деле, она. — Мы в его возрасте грезили о воинской славе, о драконах, о приключениях, о дальних странах. А он? Представь, что к тебе подходит мальчик и на полном серьезе начинает расспрашивать о жизни, смерти, бытие, богах…

— Понятно. Аксель его всегда радовал,особенно заставлял гордиться его умом, но иногда этот ум скорее мешал, ведь он должен идти в ногу с мудростью прожитых лет. Так считал Джон.

— Ты же знаешь, ему снились кошмары, и как-то раз он подошел ко мне вечером и спросил: «Откуда берутся сны?» Вот, что ему ответить? Считается, что боги посылают сновидения, но ему нельзя об этом говорить – пойдут дальнейшие расспросы, на которые отвечать все труднее и труднее. —Его воспитанник то ли жаловался на Акселя, то ли искренне переживал за него.— Поэтому он на меня обижается. Я просто не хочу об этом говорить, а чтобы не говорить, надо не встречаться.

— Хе, вроде уже взрослый, но все такой же ребенок. —Поймав полный недоумения взгляд, Джон махнул рукой.— Не переживай, Нед. Аксель вырастет и поймет.

— Надеюсь,—буркнул Старк. Все же ему хотелось нормально общаться с сыном своего второго отца. Молодой Старк протянул руку для прощального рукопожатия.

— Иди сюда. — Джон крепко обнял своего воспитанника. — Знай, мои ворота всегда для тебя открыты. Надеюсь, мы встретимся на турнире в Харренхолле.

— Обязательно. Спасибо тебе за все.

— Да пребудет с тобой милость Семерых, сын,даже если ты в них не веришь.

— Пусть Старые боги оберегают тебя.

Джон фыркнул куда-то в плечо воспитанника, еще крепче сжал объятия, будто надеялся, что сможет удержать Старка силой, но потом отошел. С возрастом он становился все сентиментальнее, но не глупее. Он понимал, что если еще больше затянуть прощание, то Неду будет некомфортно. Пару раз постучав друг друга по плечам, Эддард без слов запрыгнул на коня. Взгляд Старка был полон тоски, ведь здесь он провел почти девять славных лет.

Джон провожал его взглядом до самого выхода и лишь, дождавшись, когда ворота за ним закроются, через силу улыбнулся. Молодые люди рано или поздно должны покинуть отчий дом, дабы самим проложить свою дорогу в будущее. Он был рад, что смог воспитать двух достойных юношей. На подходе был еще один – Аксель, и вот тут наступают проблемы.

Любой, немного здравомыслящий лорд, поймет, что турнир в Харренхолле – это прикрытие для действий наследного принца Рейгара. У Уэнтов просто не откуда взяться таким деньгам. Значит, им их кто-то дал, а на это способен и умел мотивы лишь принц Рейгар. Ему зачем-то нужно собрать лордов Семи Королевств. Зачем – хороший вопрос. У Джона были догадки, однако лучше их не произносить вслух.

281 год от Завоевания Эйгона считался годом ложной весны. Предыдущие два года знаменовали собой довольно жестокую зиму, хотя на юге еще терпимо. Самый сильный удар приходился на Север, Речные Земли и частично на Долину. Зима кончилась, и люди решили, что пора возвращаться на поля, чтобы заполнить пустые амбары.

Ситуация с Акселем решилась самым неожиданным способом. Джон не хотел брать на столь неоднозначное дело своего наследника и был морально готов к постоянному потоку нытья от ребенка. Ведь как: «Это самый большой турнир», «Там будут лучшие рыцари страны», «Событие века, а ты не даешь мне посмотреть!» И ведь ребенку не объяснишь всех подводных течений, что происходят в Вестеросе. Для него все выглядело бы как: «Злой отец не дает развлекаться».

За некоторое время до выхода Аксель просто потерял сознание и не просыпался. У него и до этого болела голова, да настолько сильно, что мейстер Барт решился выдать ему разбавленное маковое молоко. Поступок не одобрял, все же это лекарство вызывало привыкание, только еще неприятнее было смотреть, как ребенок корчится от постоянных болей. Он пытался держать это в себе. Выходило скверно, ибо это еще сильнее подчеркивало его боли. Аксель был очень терпеливым и выносливым ребенком. Никогда не жаловался на физический труд или раны, полученные в тренировках. Все терпел, не показывал своей «слабости», а тут… Молчаливое одобрение мейстер получил, и вроде ему стало полегче, однако в один из дней он просто не встал.

«Кома», — сказал мейстер. Порывы остаться в Орлином гнезде и следить за состоянием наследника были задушены прагматичностью. Съезд в Харренхолле был слишком важен, и он обязан был присутствовать там. Давным-давно Джон понял простое правило: «Если ты не занимаешься политикой, то политика займется тобой». Его присутствие было важным, как глас всей Долины. Да и если быть рациональным, он ничем не мог помочь своему ребенку. В доброту богов он давно перестал верить. Молитвы для них ничего не значат. В медицине он много хуже мейстера, его максимум — остановить кровь на поле боя. И самое серьезное: незадолго до объявления о турнире прибыл гонец от принца. Бумага была исписана полна абстрактных вещей и восхваления Арренов как оплота чести. Лишь со второго раза Джон смог понять, что на турнире ему предлагают «решить все проблемы». С тяжелым сердцем он отправился на турнир в Харренхолл.

Если бы его попросили описать Харренхолл одним словом, то Джон, не задумываясь, ответил бы: «внушительный». Даже сейчас, находясь в полуразрушенном состоянии, этот замок умудрялся поражать воображение. Будь он в целости, то был бы на целый уровень лучше всех твердынь в мире, а так его смело можно ставить на одну ступень с легендарными замками нынешних Верховных лордов: Орлиным Гнездом, Штормовым Пределом, Винтерфеллом, Утёсом Кастерли, Хайгарденом. Творение Харрена Чёрного могло затмить все эти замки, стать несокрушимым оплотом власти Хоаров, но драконы поменяли правила игры. Теперь этот замок – куча руин, живой памятник гнева Балериона Чёрного Ужаса.

Хорошо, что драконы вымерли. Когда эти ящерицы летали в небесах, человеческая жизнь потеряла всякую ценность. Плаксивый Таргариен мог оседлать дракона и сжечь замок любого лорда. Из-за этого драконовластителей так боялись в Вестеросе. Хорошо, что эпоха тотального страха закончилась. Будь драконы у Эйриса, то Вестерос бы не пережил подобного. Нынешний король и раньше не был особо разумным человеком, но после восстания Сумеречного Дола, где его полгода держали взаперти и пытали, безумие драконов окончательно поглотило его разум.

Вот что могли люди противопоставить такой свирепой злобе? Огонь не делал различий между чернью и благородными, между воинами и детьми. Ему было всё равно, что сжигать. Поэтому высокие лорды терпели. Однако Таргариены лишились полубожественного статуса и теперь вынуждены выслушивать волю подданных. Во время войны Девятигрошовых королей Джону посчастливилось познакомиться, а вскоре завязать дружеские отношения с Рикардом Старком и Стеффоном Баратеоном. Помимо равного положения в обществе, они неоднократно выручали друг друга в боях и в мире. Враг прорвал центр Баратеонов – Старк и Аррен послали подкрепление; у Арренов недоставало врачей – Старк и Баратеон послали своих; у Старков проблемы с амуницией – Аррены и Баратеоны открыли свои запасы. Вот на такой мелкой, а порой и большой взаимопомощи строилось их товарищество с заделом на дружбу.

К концу войны, когда мы взаимно выяснили цели и характеры друг друга, два верховных лорда проявили высшую степень доверия к дому Аррен, отправив своих детей на воспитание. Пустые разговоры о будущем превратились в конкретные действия. Своим ходом они создали огромный задел на будущий союз сразу трёх королевств, к которому сразу же захотели примкнуть Талли. Старый Хостер не растерял своей прозорливости и смог договориться о помолвке своей старшей дочери с наследником Старков, Брандоном. Теперь четыре королевства были сплетены сетью взаимной выгоды, прочных уз и взаимовыгоды.

Все было хорошо, но Эйрис начал непомерно поднимать налоги ради своих «великих» проектов. Было много возмущений, Тайвин Ланнистер старался стабилизировать ситуацию, однако Эйрис этому активно мешал. Малый совет заверял, что это временная мера и после зимы налоги будут снижены. И вот зима прошла, но ничего не поменялось, и аппетиты короны не уменьшились, скорее наоборот. У Эйриса теперь новая любовь – пироманты, а они требуют очень и очень много денег. Если все так будет продолжаться, то начнется голод. Нельзя обдирать людей после зимы. Единственные, кто от голода богател, — это Простор во главе с Тиреллами. Им было выгодно подобное положение дел.

«Здесь свершится история», — какое-то внутреннее чувство говорило ему об этом.

Первым делом в Харренхолле Джон встретился со своими воспитанниками. Трудно было представить, насколько он по ним скучал. Целые вечера перед открытием турнира были посвящены совместным посиделкам. Вино, истории, новости шли полновластной рекой. Роберт словно задался целью превзойти их обоих вместе взятых: травил байки за двоих и выпивал за троих. Благо, Нед сбивал с него спесь, когда истории выходили за всякие грани разумного. Однако Роберт не расстраивался, когда его ловили на обмане, лишь громко смеялся да пытался переложить вину на алкоголь. Видите ли, он «был слишком пьян, чтобы все запомнить». От этого на душе у Джона становилось теплее, он очень скучал по подобному времяпровождению.

К сожалению, турниры – это развлечение только для мелких людей или беззаботных юнцов. Ему же приходилось работать. Встретившись с лордом Рикардом и лордом Хостером, они начали выстраивать общую политику по отношению к Железному Трону и принцу Рейгару. Только вот на таких совещаниях Джон понял истинность высказывания: «Одна голова хорошо, а две – лучше». Долгое время его терзали мысли: «Зачем принц устраивает турнир, да такой пышный?» и «Для чего собирать всех верховных лордов в одном месте?» Всего пара разговоров между умными людьми – и мозаика сложилась. Происходящее до боли напоминало Великий Совет. На вопрос «зачем» быстро был найден ответ: Рейгар хотел заручиться поддержкой лордов, дабы отстранить от власти своего отца.

Очень дерзкое и, в какой-то степени, прецедентное событие – отставка короля, грозящая большими политическими потрясениями. Однако это создавало возможность им выдвинуть свои требования. Принц не мог позволить себе сразу же после переворота объявлять четыре региона бунтовщиками, поэтому с большей вероятностью пойдет на уступки. Но нельзя быть слишком позитивным, надо всегда иметь план на самый худший результат.

Если дело дойдет до открытой войны, то: Север — полностью за нас, но не будет от лордов полной отдачи, поэтому пятнадцать тысяч мечей максимум. Долина – две трети за нас, альянс Аррен-Ройс задавит любое сопротивление, двадцать тысяч мечей. Речные земли — одна треть за, вторая в нейтралитет, третья за корону, десять тысяч мечей. Штормовые земли — половина за Робертом, половина за корону, пятнадцать тысяч мечей. Запад — как Тайвин скажет, так и будет, сорок тысяч под вопросом. Просто́р, Дорн и Королевские земли — за корону, это пятьдесят, двенадцать и пятнадцать тысяч мечей. Открытое противостояние — крайняя мера, в которой не будет победителей.

Такой расклад поумерил пыл. Открывшиеся перспективы чуть толкнули в бездну. Поэтому пришлось умерить аппетиты и составлять требования таким образом, чтобы они были просты и справедливы. В частности: вернуть старый уровень налогов, дать временное послабление, чтобы окрепнуть после зимы, урезонить Тиреллов с их грабительскими ценами на зерно, одернуть Мартеллов с их привилегиями (они в край обнаглели и выбили себе сотни послаблений), дать представителям альянса место в Малом Совете и заключить помолвку между принцессой Рейнис Таргариен и Акселем Арреном. За последнее пришлось торговаться с «союзниками». Все же одно дело — выступать единым фронтом для всеобщего блага, а другое — только для блага одного дома. Пришлось обещать некоторые преференции, но их помощь будет неоценимой.

Переговоры с принцем проходили вполне успешно. Рейгар зарекомендовал себя умным и способным дипломатом. Поскольку наша коалиция умерила аппетиты и не просила ничего откровенно грабительского, то с небольшими поправками наследный принц на всё согласился. Как же Джон был счастлив: брак с представительницей правящего дома окончательно и бесповоротно закрепит за Акселем титул лорда Аррена, а то, несмотря ни на какие действия, находились идиоты-смутьяны, что ставили под сомнение легитимность его наследника. Им оставалось лишь дождаться лорда Тайвина, который оказался одним из сподвижников принца, и можно было начинать Великий Совет.

Добившись всех своих целей, и даже немного сверху, будущее казалось светлым. Но всё полетело в пекло — король Эйрис Таргариен, после четырех лет затворничества в Красном Замке, решил посетить турнир. Это ставит крест на мирный переворот. Силовое решение — не вариант, сил принца и короля было плюс-минус равное. В случае битвы будет кровавая бойня, где неизвестно кто победит, а затем страна утонет в гражданской войне, что недопустимо после суровой зимы.

Король вдруг стал политически прозорливым лидером, каким не ожидаешь от безумца. Своим присутствием он остановил совет, потом выбил Запад из игры. Эйрис устроил целое представление и посвятил наследника Утеса Кастерли в королевские гвардейцы, тем самым взяв сира Джейме в заложники. Теперь лорд Тайвин связан по рукам и ногам, ибо не будет рисковать головой сына.

В отличие от подавляющего большинства, Аррен умел признавать поражение, а ситуацию в Харренхолле ничем другим назвать нельзя. Поэтому Джон решил просто получать удовольствие от турнира и проводить время с воспитанниками. И не прогадал: это был самый пышный турнир за всю его жизнь, а письмо о том, что Аксель очнулся и с ним все хорошо, окончательно успокоило его.

На пятый день все закончилось: принц выиграл финальную схватку, выбив сира Барристана. Смотря на серебряного принца, Аррену становилось спокойно за будущее. Да, переговоры, по факту отсутствия Великого Совета, провалились, однако между схватками Рейгар заверил его, что Аксель и Рейнис будут отличной партией друг другу. Это было хорошо, это было много больше ожидаемого. Джону стало как-то спокойнее за будущее Семи Королевств. Когда-то давно Джейхерис Миротворец высказал одну фразу, которая стала притчей для драконьего дома: «Когда в мире рождается Таргариен, боги подбрасывают монетку, и мир, затаив дыхание, смотрит, как она приземлится». Судя по увиденному, монетка упала с нужной стороны. Рейгар — хороший правитель, воин, дипломат, он приведет Королевство к процветанию, а дом Аррен, получивший королевский брак, будет одним из бенефициаров подобного.

Все предвещало стабильность и процветание, пока принц не взял венок и, проскакав мимо своей жены, не объявил Королевой Любви и Красоты другую женщину. Джон не придал бы этому значения: ну захотел Рейгар объявить кого-то другого, тем самым оскорбив свою жену и дом Мартелл. Пока это не касалось дома Аррен – ладно. Однако женщиной, получившей венок, была Лианна Старк. Зачем на ровном месте настраивать великие дома против себя? Девочка помолвлена с Робертом, а у самого принца уже есть жена и ребенок. Эти действия были крайне неуместными, если не сказать оскорбительными.

Турнир закончился на столь неопределенной ноте. Роберт и Нед решили отправиться вместе с Джоном в Орлиное гнездо, дабы там отметить его день рождения. В его возрасте каждые именины — пустая формальность, каждый год одно и то же, и так на протяжении десятилетий. Молодые люди использовали это как повод для посещения Долины. «Для налаживания связей и торговых путей с Долиной», — такую формулировку выбрал Роберт, на что Джон лишь фыркнул. Баратеон никогда этим не занимался и, скорее всего, никогда не займется.

— Ха-ха-ха! Аксель, рад тебя! — к легкому раздражению Джона, его сын первым делом полез обниматься с Робертом. И тут могучий Баратеон задумал пакость: братские объятия превратились в подкидывания ребенка, тем самым вызвав задорный смех последнего.

— Положи его на землю, он недавно болел! — Не дай Семеро, его наследник от этого пострадает.

— Папа! — возмутился мальчик столь наглой попыткой прервать веселье. Однако обиженное лицо быстро вновь стало радостным, и Аксель обнял его. Одно действие — и негодование Джона улетучилось, ровно как и беспокойство, что сопровождало его всю дорогу.

— Рад тебя видеть, — погладив по голове ребенка, проговорил Старый Сокол.

— Я тоже, — проговорив это, Аксель отстранился от отца и, приняв величественный вид (комичный), со всей серьезностью (они держались, чтобы не рассмеяться) произнес: — Орлиное гнездо ваше, лорд Аррен! — В довершение был немного неуклюжий поклон.

— Аха-ха-ха-ха! Видал, Джон?! Чего понахватался, пока тебя не было, — смех Роберта был столь заразителен, что, даже чувствуя себя некомфортно, Нед начал посмеиваться.

— Ах ты! — Смех взрослых был высшей степенью предательства по отношению к детям. Аксель сразу же полез с кулаками на Роберта. Смотреть, как 120 сантиметров ярости пытается драться с почти двухметровым мужчиной, было забавно, что Джон сам рассмеялся.

— Все-все, сдаюсь, — слова были прямо противоположны, Баратеон просто закинул мальчика на себя. — Если дашь нам время отдохнуть, то расскажу о турнире в Харренхолле.

— Правда? — послышалось с плеч.

— Да, честное рыцарское! — Роберт злорадно улыбнулся. — Представляешь, наш старина Нед закадрил девушку. Да не простую, а саму жемчужину Дорна.

О, гуляли слухи и куча домыслов по этому поводу. Джон был бы не прочь поделиться, посплетничать, но его воспитанник будет против подобного, особенно при нем.

— Роберт! — крикнул смущенный Старк.

Надо будет позже поговорить с Робертом. С глазу на глаз, дабы выявить истину среди моря непроверенной информации. Да… Надо бы.

Пока Долина Аррен пребывала в идиллии предпраздничного настроения, мир не стоял на месте. Тревожные вести пришли с центра материка: якобы принц Рейгар похитил леди Лианну Старк. Джон откровенно не верил в подобные бредни. Просто так совпало, что эти двое одновременно пропали. Вот и всё. Он недавно общался с принцем, где тот показал себя с лучшей стороны. Были мелкие огрехи, куда уж без этого, только ничего откровенно негативного принц не проявлял, а возможно, Рейгар был невероятным лицедеем, способным перехитрить весь накопленный опыт Аррена. К неудовольствию лорда Аррена, это было возможно. Никогда не стоит считать себя самым умным.

У принца жена и двое детей, у него есть тайная и явная поддержка влиятельных лордов, конкурентов за трон нет и не предвидится (Блэкфайры мертвы), ему просто незачем лишать всего ради столь тупого поступка. Однако факт пропажи был, и Брандон Старк со свитой отправился в Королевскую Гавань, дабы прояснить ситуацию. Старший брат Нед был не лучшим переговорщиком, да и стратегом тоже, но за ним стояло четыре королевства. Это не даст королю действовать опрометчиво. Старк спросит, король опровергнет, и все начнут искать пропавшую девушку невесть куда.

К сожалению, оптимистичные прогнозы были ошибочными. Видимо, безумие вновь захватило короля, или Брандон опять резко высказался (не дипломат он). Всю компанию детей-родственников могущественных домов бросили в темницу, словно это какая-то чернь. Может, безумец на троне захотел утвердиться за счет несдержанности молодых людей или показать своим лордам, «кто здесь король». Неважно. Чтобы гадать, что на уме у безумца, надо быть еще большим безумцем. Всех отцов и лордов детей, которые состояли в свите Брандона или присоединились к нему, призвали ко двору. Среди заключенных был Элберт, его племянник, который долгое время был наследником Долины. После появления Акселя он был знаменем «сопротивления». Бесполезного, но надоедливого. Желания подрываться и ехать в столицу из-за этого не было никакого, поэтому все переговоры были оставлены на Рикарда Старка, сын которого всё и затеял, и с дочери которого всё началось. Старк сможет представлять их всех, ибо имеет авторитет, статус и положение, дозволяющее подобное. Единственное, что его смущало, — это то, что в этой компании прописался Кайл Ройс, дядя его сына. Джон откровенно не понимал, почему в компании молодых людей оказался этот великовозрастный дети. Благо, старый Робар уже был в столице и не даст своего сына в обиду.

Самовнушение сработало на «ура», и все мысли Джона были сосредоточены вокруг предстоящего праздника. С учетом, что из-за союзов с другими королевствами праздник перестал быть чисто региональным мероприятием, нагрузка стала колоссальной. Джон так бы продолжил готовиться, но срочное письмо из столицы вновь напомнило: «Мир не стоит на месте» и «Мир – одна дерьмовая шутка».

Лорду Джону Аррену, владыке Орлиного Гнезда, верховному лорду Долины и Хранителю Востока.

По обвинению в измене королевской власти лорд Рикард Старк был приговорен к суду поединком и сожжен за свои преступления. Вместе с ним были казнены его сын Брандон Старк, а также лорд Джонос Маллистер, сир Элберт Аррен, лорд Робар Ройс, сир Кайл Ройс, Уэймар и Этан Гловер. Его величество требует от лорда Аррена исполнения своего долга и выдачи предателей Эддарда Старка и Роберта Баратеона для свершения справедливого суда. Срок – один оборот луны. В надежде, что это предательство не заразит вас и вашего наследника.

Лорд Оуэн Мерривезер, владыка Длинного Стола и десница короля.

Война, а ни чем другим это быть не может. Такое не прощается и не забывается. Никто и никогда не может просто так убивать выходцев великих домов. Да, Эйрис иногда сжигал простолюдинов, да, некоторых мелких лордов, но никогда не трогал «весомых людей». Остатки разума или дружащие с головой советники – суть одна: породистых аристократов не трогали. До этого момента.

Если ему так хотелось наказать «непокорных вассалов», то существует легальное место ссылки. Не просто так, откровенно бесполезный орден, Ночной дозор, существует до сих пор. Джон сделал «вдох-выдох» и еще раз перечитал письмо в надежде на другой результат. Это была жалкая попытка, недостойная великого лорда, однако происходящее не укладывалось в мыслях Старого сокола. Письмо осталось прежним – последняя ниточка надежды угасла, и Джон отправил слуг за Робертом и Эддардом.

— Джон! Что такое произошло, что ты отвлекаешь нас от тренировки? – Как бы Роберт не пытался пропить свой мозг, однако он до сих пор неплохо функционировал. Молодой Баратеон понимал, что просто так их не выдернут.

— Да, пап, зачем отвлекать нас? Я почти достал Роберта! Мне не хватило буквально чуть-чуть.

В обычных обстоятельствах эта детская непоседливость заставляла престарелого лорда неестественно расслабляться, однако сейчас другой случай. Детский голос, раздавшийся за спинами воспитанников, лишь прибавил хмурости Аррену. Он хотел уже было отправить ребенка в комнату, но потом передумал: Аксель всё равно узнает, так пусть от него.

— Что произошло, Джон? — задал главный вопрос Нед, тем самым прервав балаган двух актёров, в котором один мальчик со всей самоотдачей возмущался, а другой, более взрослый, баламутил просто ради баламутства.

— Прочтите. — Бумага пошла по рукам. Вначале её прочёл Роберт. Глаза налились кровью, а вечная улыбка быстро сменилась всепоглощающей ненавистью. Когда очередь дошла до Неда, его лицо превратилось в глыбу льда. Он так всегда делал при сильных потрясениях. Только его тело было честнее: если бы не поддержка Роберта, то Старк бы тут и упал. Пустые серые глаза смотрели на бумагу, что принесла ему самую худшую новость за всю его жизнь.

Подсознательно чувствуя атмосферу, но ведомый своим любопытством, Аксель аккуратно попытался взять бумагу из рук безучастного Старка, однако напоролся на свирепый взгляд Роберта, который не хотел, чтобы его друга сейчас дергали. И хотя ненависть Баратеона была направлена не на Акселя, он всё равно выглядел устрашающе для ребёнка. Опешив, мальчик, ровно как и Баратеон, перевёл свой взгляд на Джона.

— Пусть читает. — Всё же решился Джон. И хотя Нед так и остался в своих мыслях, пальцы на письме слегка ослабли, что позволило Акселю его забрать. Пока младший член их коллектива стал медленно перечитывать страшные новости, Роберт наконец-то заговорил:

— Мне нужно в Штормовой Предел, собирать знамёна! — После первого предложения его сознание затопило яростью, и он чуть ли не кричал: — За это я размажу головы всем блядским, драконьим выродкам!

— Остынь! — приказал Джон, понимая, какую глупость хочет сотворить Роберт.

— Остыть? Остыть?! Ты серьёзно, Джон! После всего произошедшего ты хочешь, чтобы я в жопу целовал драконов и сам себе голову отрубил?! Если не хочешь ввязываться в войну, сиди в своём Орлином Гнезде!

— Закрой пасть! Я не позволю своим детям в одиночку воевать со всем миром. — После выкрика обычно спокойного Аррена все трое стали смотреть на него с ожиданием и надеждой.

«Я сделаю то, что мне должно». Ненадолго прикрыв уставшие глаза, Джон открыл очи, полные стальной воли.

— Мейстер Барт, отправь всем вассалам сообщение: их сюзерен созывает знамёна. Нас ждет война.

(Джон Аррен)(Отец Акселя и просто очень крутой чувак)(Арт - так себе, но он мне понравился)

P.s. Скорость переписи глав будет снижена - там просто дохера чего надо переписывать, а у меня работа, скорая сессия и новые главы.

Долина Аррен. Орлиное гнездо. 281 - 283 г. от З.Э.

Аксель Аррен/Король-чародей Ангмара.

Смерть, крик, агония, а затем свобода. Свобода от рабства, от жалкого подобия жизни. Я совершил много ошибок, больше, чем кто-либо еще. Совершил столько злодеяний, что не сосчитать. По моим приказам вырезали города, детей отправляли на темные ритуалы, людей использовали, как скот. Это мерзко, ужасно, отвратительно. И самое смешное — мне все равно, я ничего не чувствую по этому поводу. Во мне нет раскаяния от содеянных дел, нет и радости, лишь пустота и безразличие.

Когда я открыл глаза, то, впервые за тысячелетия, увидел что-то, кроме серости. Это были мои покои. Покои наследника Долины. Глаз заслезился, душа просто радовалась. Когда существо становится призраком, его дух переходит на изнанку мира. В нем нет цветов, ветра, света или тепла. Это унылое место, способное сломить любого человека. Меня в том числе. Запоздало понял — левый глаз ничего не видит. Но счастье жизни затмевает любые проблемы.

После эйфории я начал разбираться в себе, и вышло очень забавное сочетание событий. Валары завещали, что душа бессмертна. Это одновременно и правда, и ложь. Да, душу нельзя окончательно уничтожить, но ее можно очень сильно повредить, что и случилось с моей. Из-за долгого сопротивления Саурону от моей души почти ничего не осталось. Жизнь без эмоций, без цели, желаний, будущего и прошлого. Уже сам не помню, кем я был. Но это неважно. Сейчас я Аксель Аррен, сын и наследник лорда Джона Аррена и леди Джейн Ройс, во мне течет кровь королей андалов и первых людей.

У души нет четкого представления, все зависит от человека и его фантазии. Я представляю душу как замок, который мы строим в течение всей жизни знаниями, эмоциями и действиями. От моей старой души назгула осталось несколько дряблых камней, а новая была на начальном этапе стройки. И в обычной ситуации, если совместить две души, они разрушат друг друга из-за противоречий. Но если наложить мой старый маленький кусочек с незавершенным новым, то все соединится правильно, ведь у них не будет противоречий. Это как в математике: 1(любовь к группе лиц) + 0(любовь в принципе отсутствуют) = 1(любовь к группе лиц), где 1 – эмоции Акселя и 0 – эмоции назгула. И так почти во всем, связанном с эмоциями, ведь, будучи назгулом, у меня их не было. Так же кусочки назгула ложатся в те места, где у Акселя не было, в принципе, опыта, то есть у Акселя не было предпочтения в оружии, в стилях фехтования, в тактике и стратегии войны. Теперь есть.

И сейчас мне непонятно, — кто я? Раб кольца с детскими эмоциями или ребенок с памятью назгула. Разум и душа твердит — я Аксель Аррен. Может чуть другой, но я остаюсь Акселем, который любит рыцарские истории и бегать от нянечек.

От мыслей меня отвлек зашедший в покои мейстер Барт. Когда он увидел меня, в глазах появился шок, затем радость и облегчение.

— Аксель, слава богам, ты очнулся! Как себя чувствуешь, где-нибудь болит?

— Привет, Барт. А почему ты так переживаешь, ничего же плохого не произошло.

На это Мейстер отвел взгляд и начал жевать губу. Эта вредная привычка у него появляется, когда он не хочет, но должен что-то сделать. Его действия заставили меня слегка напрячься.

— Барт, где отец?

После моего вопроса он стал еще больше нервничать, и я, вслед за ним, тоже. Спустя пол минуты он соизволил ответить:

— Понимаешь, Аксель, ты болел и провел без сознания почти полгода. И за это время многое прои…

Барт что-то говорил, но я слушал его краем уха, пораженный первыми словами.

«Ээээ… Полгода?! Это очень… Обескураживает», — а Барт все так же говорил, — «Я проспал полгода… А!? Что?! Какая война?!»

— Стоп! Барт, какая война? Ты вообще о чем?

Показательно вздохнув, он заново начал свой рассказ. И выходило не очень. Половина Вестероса подняла восстание против Таргариенов. В нем участвовали Север, Долина, Штормовые и Речные земли, то есть четыре королевства. Запад и Железные острова в войне пока не приняли участие. Остальные: Простор, Дорн и Королевские земли — лоялисты.

Рейгар Таргариен похитил и изнасиловал Лианну Старк, а когда Брандон Старк пришел к королю за ответами, то он и его свита угодили в подземелье. Позже король призвал отца Брандона и прочих отцов. Всех казнил. Он сжег их всех. Этот безумец сжег моего деда Робара, дядю Кайла и кузена Эльберта. И потребовал выдать на казнь моего брата Роба и Неда. Отец этого не простил и поднял восстание.

Вся Долина, кроме Гарфтонов, поддержала Арренов. Конечно, есть колеблющиеся или те, кто только на словах нас поддерживает, но они сидят тихо и не высовываются.

После быстрого штурма Чаячьего городка, Нед уплыл на Север, собирать знамена, а Роберт отправился в Штормовые земли и, собрав войско, за один день смог разбить Кафференов, Феллов и Грандисонов. Как и ожидалось от него.

Неприятной новостью стало то, что отца заставили жениться на Лизе Талли. Я еще мог понять, почему произошла свадьба, но не понял, почему отец согласился взять в жены прокаженную?! Где его гордость и гордость Арренов! Если рыбина попытается мной командовать, то случайно упадет в Лунную дверь.

Из последних новостей — Роберт повел свою армию на соединение со своими союзниками. Отец и Хостер Талли штурмовали замки лоялистов в Речных землях. Нед вскоре к ним присоединился.

Проверив мое здоровье, Барт поставил перед фактом — пока отец на войне, я лорд Орлиного гнезда и всей Долины. С завтрашнего дня меня будут вводить в дела Долины. Хоть мне и всего восемь лет, я сын Хранителя Востока и должен уметь править. В этом мне помогут мейстер Барт, мастер над оружием — сир Криган Редфорт — и другие умные мужи Долины.

Самой большой проблемой стали горцы. Зима длилась два года, и была крайне суровой, поэтому эти дикари сразу решили пополнить провиант за счет людей Долины. И если до восстания им мешала наша армия, то сейчас они ничем не ограничены. Очень часто приходят донесения о набегах на деревни и караваны, перемещаться стало не безопасно. Невозможно везде обеспечить защиту, людей мало. Сир Криган, пока я был в коме, поступил мудро, приказав создать быстрый передовой отряд. К сожалению, эффект был временный. Горцы не дураки, они стали делать ложные атаки на деревню, дабы сбить нас с толку.

Чтобы решить эту проблему, пришлось узнавать детали набегов. От открывшейся картины я непроизвольно скривился. Почти половина караванов подвергалась нападениям, и всегда в разных местах, что не дало сделать западню на горцев. Благодаря статистике стало ясно — в деревнях и городах есть предатели, что передали информацию горцам о беззащитных караванах. Вычислять их слишком долгое и затратное дело, поэтому надо использовать силу врага себе на пользу.

Позвав сира Кригана, я начал рассказывать про свои мысли и план. В начале он с откровенным скепсисом относился к ним, но по мере рассказа становился все задумчивее. В конце признался, что это может сработать.

Через две недели, читая доклад, я непроизвольно улыбнулся. За это время было уничтожено пять рейдерских групп горцев, были узнанны имена предателей. Все было просто, когда караван уходил в путь, через некоторое пройденное расстояние к нему присоединялась повозка с отрядом вооруженных солдат. Об этих солдатах не знали доносчики и, соответственно, горцы. Когда происходило нападение, солдаты легко резали горцев и от них узнавали имена предателей. В начале этих предателей приводили на суд в Орлиное гнездо. Там они рассказывали о причинах своего предательства. Было много вариантов, но наиболее частые: "Моя семья была в заложниках" и "Моя семья голодала". На втором десятке скинутых в Лунную дверь людей, я отдал приказ, из-за которого был жаркий спор, и мнения советников разделились. Многие не одобряли этого. Я честно пытался доказать свою правоту, ведь, не смотря на разногласия, эти люди работают на благо Долины дольше, чем я живу и вроде как у них получалось, но недовольство осталось.

Мой приказ был таков: «Всех предателей, независимо от обстоятельств, в петлю, имущество реквизировать на нужды Долины». Трупы вешали на главной площади деревень и городов, в назидание другим. Это должно было отбить желание сотрудничать с врагами Долины.

А так моей основной обязанностью было перераспределение ресурсов по территориям. Например, если у одной деревни закончилась еда, но есть излишки одежды, а у второй деревни есть еда, но нет одежды, то я заставляю крестьян первой деревни поделиться со второй, чтобы получить еду, что опять же выливается в караваны, которые грабили горцы.

Но спустя шесть недель и восемнадцать уничтоженных рейдерских групп, горцы присмирели. Также я приказал отправить наблюдателей за замками лордов, что не приняли ни одну из сторон. Это были младшие-средние по могуществу лорды. Видимо ждали итогов восстания, чтобы присоединиться к победителям.

За это время были попытки мягко отстранить меня от управления Долиной из-за непопулярных решений. Лордам не нравилась моя политика перераспределения ресурсов. Они считали, что я отбирал их добро и давал гроши взамен. Так-то они правы, но меня раздражала их гордыня. Эти лорды редко торговались между собой, я считал, что они сами справятся. Они справятся — это правда, но сколько тысяч крестьян сдохнут от холода, голода или топоров горцев? Вот у Линдерли были тонны добротой древесины, но нечего жрать. Что они сделали? НИЧЕГО. И возмущались, когда в принудительном порядке я забирал древесину и давал взамен зерно. Непропорционально, но хоть что-то.

Из-за всей этой ситуации у меня теперь не лучшая репутация, но мне все равно. Отец доверил мне Долину и она не пострадает из-за войны. Это мой долг, как его наследника.

В моменты, когда я не был занят делами Долины или не тренировался в военном деле, я предавался умеренному гедонизму. По простому — ел вкусные яства, читал интересные книги и делал гадости людям, которые мне не нравятся. То есть в свободное, от моего долга, время восполнял тысячелетнее рабство и уныние.

В конце 282 года пришли тревожные вести — в битве при Эшфорде армия Роберта была разбита передовым войсками Тиреллов под командованием Рендилла Тарли. Роберт был ранен и с большей частью своих войск отошел на север. Недавно назначенный Десница короля, лорд Джон Коннингтон, повел могучую армию Королевских земель, преследуя отряды Роберта. Фактически, Штормовые земли выбыли из войны. Роберт спрятался в Каменной септе, больше негде, и лишь вопрос времени, когда его поймают. Армии Севера и Речных Земель не могли в ближайшие три недели прийти ему на помощь. Все выглядело плохо для мятежников.

И видимо не я один так думал. Толлеты — вассалы Ройсов и один из домов нейтралов, собрали четыреста человек и пошли маршем на Рунный камень, дабы показать сою лояльность драконам. Я отправил ворона в Редфорт, чтобы собрали людей и отбили осаду Рунного камня. Сам приказал сиру Кригану собрать людей для штурма Серой Лощины — родового замка Толлетов.

Неделю длилась осада Рунного камня. Люди Редфортов и Ройсов зажали армию Толлетов с двух сторон и разбили. В это время сир Криган с тремя сотнями человек начал осаду замка Толлетов. Штурм произошел, когда подошла армия Редфорт-Ройс.

Что странно, было не много лордов, решившихся ограбить соседа под видом разбойников, а те, что все же решались, были разбиты, взяты в плен и доставлены в Орлиное гнездо, где ждали приговора. А пока пусть отдыхают в небесных камерах, покуда отец не вернется и не решит их судьбу.

Почему не казнил на месте? Не хотел напортачить, ведь управлять людьми сложнее, чем орками. И моя Доктрина Страха могла настроить против Арренов других лордов, что могло плохо закончится для восстания.

Когда к осажденной Серой лощине подошла армия Редфорт-Ройс, они сдались. Лорда Толлета заковали и отправили в Орлиное гнездо. В Рунный камень отправили заложника Эндрю Толлета — наследника Серой лощины.

После этого в Долине закончилось брожение. Вассалы-знаменосцы не поднимали открытого бунта против Арренов. А средние и маленькие дома, после подавления Толлетов, не находили смелости, видя судьбу соседа.

Произошла битва при Каменной Септе, где наконец-то я узнал о судьбе Роберта. Эта неизвестность меня очень сильно нервировала, ведь Роберта я искренне люблю. В орлиное гнездо пришли обнадеживающие вести — войска Севера и Речных земель разбили армию Коннингтона. Все складывалось вполне удачно: войска роялистов разбиты, армия восстания соединилась в единый кулак, и у роялистов нет фигуры, что могла сплотить всех в этот тяжелый час.

Наша армия вынуждена была перегруппироваться и отдохнуть от бесконечных боев, но в это время вернулся принц Рейгар. Он сплотил оставшиеся силы, поддерживающие Таргариенов, и собрал сорокатысячную армию. Весь Вестерос затаил дыхание и ждал исхода генерального сражения. Я тоже ждал и боялся, что дорогих мне людей убьют или возьмут в плен. Поэтому последние дни был на нервах. Даже вкусная еда, мягкая кровать, интересные книги, и все, чего я был лишен, будучи назгулом, не помогали унять мои переживания.

В 283 году прилетел ворон. В это время я принимал прошения в главном зале. Ближе к полудню старый мейстер Барт, очень резво для своего возраста, подбежал и передал письмо. Все присутствующие лорды, затаив дыхание, ждали, пока я расскажу об итогах битвы. Из меня как будто стержень вытащили после прочтения письма. Поняв, как со стороны все это выглядело, я решил успокоить лордов.

— В решающем сражении на Трезубце сошлись в бою армия восстания, тридцать пять тысяч мечей под командованием лорда Баратеона, и армия короны, сорок тысяч мечей под командованием принца Рейгара Таргариена. Не смотря на численный перевес, мы победили! Роберт Баратеон лично сразил принца Рейгара! Поздравляю!

В зале послышались аплодисменты и свист от радостных новостей. А я надеялся поскорее увидеть отца, дядю Джона, Роберта, Неда и других друзей.

Королевские земли. Красный замок. 283 год от З.Э.

Джон Аррен.

Битва на Трезубце против армии принца Рейгара была самой тяжелой в моей жизни, даже во время войны Девятигрошевых королей не было такого отчаянного положения. В бой были отправлены все резервы, в том числе и я со своей личной гвардией, но все равно мы сдавали позиции. Положение спас Роберт, когда лично подверг Рейгара. Это было очень запоминающимся: они сражались, показывая невиданное мастерство во владении оружием, никто не мог пересилить своего врага, вдруг Роберт упал, но Рейгар не успел добить его, и с яростным криком, который был слышан на всем поле боя, Баратеон вонзил свой боевой молот в грудь принца, да так, что тот отлетел на пару метров. В этот момент умерла последняя надежда Таргариенов на подавление восстания.

Армия лоялистов дрогнула и побежала. В течение недели армия восстанавливалась, производился отлов остатков армии Рейгара. Принимались переметнувшиеся и нейтральные лорды, воспылавшие верностью нашему делу. Все изменилось, когда армия Ланнистеров двинулась к Королевской гавани. Думали, что Тайвин идет на помощь своему старому другу. Оставив всех раненых, двинулись прямым маршем к столице, в надежде не дать Ланнистерам укрепиться в городе.

Когда наша армия подходила к Королевской гавани, ожидали тяжелой осады. Десять тысяч профессиональных солдат Запада могли создать большие проблемы при штурме. Но нас ждали открытые ворота и посланник, обещавший показать доказательства преданности Запада новому королю.

Скача к Красному замку, нам представала ужасная картина разграбления города. Всюду валялись трупы горожан, были слышны крики насилованных женщин, солдаты Ланнистеров мародерствовали и грабили. К ним присоединились озлобленные солдаты восстания. Я не препятствовал этому. Это было просто бесполезно, люди два года воевали, получали ранения и умирали, они должны выпустить пар и получить свое заслуженное вознаграждение.

В тронном зале собрался весь высший свет Севера, Долины, Запада, Штормовых и Речных земель. Трон пустовал, а перед ним лежал труп Эйриса Таргариена. Это было неожиданно. Кто же его убил, так и, судя по ране, в спину? Ко мне подошел рыцарь Темплтонов, сопровождавший Неда, и рассказал обо всем, что случилось. Скажу честно — это был шок. Джейме Ланнистер — королевский гвардеец — убил своего короля в спину. За это Эддард Старк "наградил" его кличкой — цареубийца.

Нужно было действовать, поэтому, выйдя вперед, я объявил:

— Да здравствует король Роберт из дома Баратеон, первый этого имени. Король Андалов, Ройнаров и Первых людей. Лорд Семи королевств и защитник государства. Склонитесь перед королем.

Пока Роберт шел к Железному трону, присутствующие склонились. Это был хороший знак, значит все согласны с его кандидатурой. После Роберт сказал:

— Мы победили! Эти ублюдки Таргариены пали, и я сделаю все, чтобы они все были мертвы! Город наш! Ешьте, пейте, трахайтесь, мы это заслужили!

Для большинства это был призыв уйти всех, кроме представителей своих королевств.

— ГДЕ ВЫКИДЫШИ ЭТОГО УБЛЮДКА?!

В полной тишине были слышны только шаги Тайвин Ланнистера.

— Каждый из здесь присутствующих доказал свою верность вам, мой король, на поле боя, и их преданность несомненна, — начал свою речь Тайвин, встав и показав в сторону заносимых свертков, — Поэтому позвольте продемонстрировать и мою.

Алые Плащи показали два тела, завернутых в плащи дома Ланнистер. Кто-то ахнул, кто-то отвернулся и лишь Нед Старк задал вопрос:

— Лорд Тайвин, кто убил принца и принцессу?

— Сир Григор Клиган и сир Амори Лорх при штурме, лорд Старк.

Нед повернулся ко мне и Роберту.

— Роберт, Джон. Эти люди должны ответить за убийство маленького ребенка и беззащитной женщины!

На это Роберт сошел с Трона, посмотрел на трупы и… плюнул на них.

— ТЬФУ! Поделом им! А где дочь ублюдка?

— Принцессу Рейнис увезли в неизвестном направлении. Мы ищем ее.

— Ищите и принесите мне ее голову!

— РОБЕРТ! Это были невинные люди, они не заслужили такой участи! — вспылил Хранитель Севера

— Невинные люди?! Ты забыл, что ублюдки Таргариены сделали с твоей семьей! Я не вижу здесь невинных, только драконье отродье и его шлюху-мать. И вскоре к ним присоединится сбежавшая принцесска.

— Ты упиваешься их смертью!? Даже Безумный король не убивал детей и женщин! Я был лучшего мнения о тебе.

— Как ты смеешь сравнивать меня с этим ублюдком! Вон! Беги отсюда и не возвращайся, иначе насажу твою голову на пику!

"Это было шоком для Неда, но ненависть Роберта к Таргариенам была сильнее благоразумия. Судя по его взгляду, они с Робертом сильно поругаются. Нед будет считать правым себя, а Роберт упрется и будет стоять на своем. Это неприятно, мы должны быть едины, дабы удержать Семь Королевств", — подумал я.

— Если на то ваша воля, государь, — последнее слово Эддард выплюнул и пошел на выход из тронного зала.

— Куда ты направишься? — я все же решился спросить.

— Раз здесь нет справедливости, я пошел сам ее вершить. Я намереваюсь снять осаду Штормового Предела, а потом отправлюсь в Дорн. По слухам — в Башне Радости Рейгар держал мою сестру.

— Он прав. Мейс-Осадник осаждает мой дом. Пора выбить этого идиота из Штормового Предела. И наконец спасти Лиану.

— Нет, Роберт, ты никуда не пойдешь. Ты ранен и тебе нужен покой, — иногда Роберт действует безрассудно и его нужно останавливать.

— Ты теперь король и должен быть в Королевской гавани, — после этого Нед быстро вышел.

"Почему я не поддержал обвинения Неда, хотя считаю его правым? Только что закончилась война, Север, Долина, Штормовые и Речные земли выдохлись. Мы вложили все доступные ресурсы, и нам нужны солдаты и золото Запада для подавления Простора и Дорна. Если давить на Тайвина, то о союзе можно забыть. Война затянется. Поэтому:

— Лорд Ланнистер, мы можем поговорить наедине?

— Конечно, лорд Аррен.

Когда мы добрались до моих временных покоев, предложил ему вина, но он отказался, наверное, хотел сохранить разум трезвым. Я его полностью поддержал.

— Лорд Варис доложил, что беременная королева Рейла и принц Визерис сбежали на Драконий Камень. Атаковать остров, пока континент не зачищен — глупо. Дорн обескровлен, но оно, по-прежнему, одно из Королевств. Мы не сможем быть Семью Королевствами без Дорна. Их не подчинить силой, поэтому нужно договариваться.

— И что же вы предлагаете. Сдать моих людей? — холодно уточнил Тайвин.

— Нет. Я лично поеду и договорюсь с Дораном Мартеллом. Он разумный человек и должен понимать ситуацию. Эта война никому не нужна. Меня больше беспокоит армия Простора, осаждающая Штормовой Предел. Мейс Тирелл собрал огромное воинство. Хотя стоит бояться не Лорда Тирелла, а его знаменосца — Лорда Рендилла Тарли. Поэтому прошу вас выделить людей для снятия осады.

После недолгого размышления, мне ответили:

— Хорошо, я выделю семь тысяч мечей. Но, полагаю, вы знаете цену моей поддержки.

Да, знаю, ни для кого не было секретом желание лорда Запада. От этого мне становилось противно, но все на благо королевства.

— Лорд Тайвин, я заверяю вас, что леди Серсея займет причитающее ей место.

— Что же станет с леди Лианной, ведь из-за нее началось восстание?

— Ее отравят лоялисты Таргариенов, дабы отомстить Роберту за смерть принца Рейгара, — эти слова дались мне тяжело. Обманы, интриги, смерть. Вот что значит игра. Чтобы предотвратить все это, придется пожертвовать одной девушкой. Похоже, Тайвина устроил мой ответ.

— За короля Роберта, да правит он долго.

Далее пошли обсуждения будущего Семи Королевств.

Хотя меня называют человеком чести, но, будучи честным с собой, я понимаю, что это не так. Я за свою длинную жизнь совершил много ошибок. Взять хотя бы ситуацию с Ройсами. Из-за моего поступка с Джейн Ройс могло произойти восстание в Долине. Но все, чудом Семерых, сложилось отлично.

Это правда — Ровена заболела простудой, но слабой. Этого не хватило бы, чтоб убить мою жену. Я в это не верил. Значит её кто-то убил.

Чаще всего виновником в убийстве выступает человек, который больше всего выигрывает со смерти убитого. Все дни после смерти Ровены я неистово искал виновного, но вскоре возможный виновник сам со мной связался. Это был Робар Ройс. После его рассказа о Джейн и Акселе, я стал уверен, что именно он ответственен за смерть Ровены. Его хотелось повесить, но одно обстоятельство помешало — Аксель. Мой сын. Я всегда надеялся передать свое наследие своему сыну, но с годами мечта постепенно умирала. И вот Ройсы дали возможность воплотить моё желание. Во мне боролись желание отомстить за жену и надежда на наследие. Надежда победила. Поэтому Робар не был казнён. Всё было ради крепкого и стабильного правления Акселя.

Перед путешествием в Дорн надо было стабилизировать королевство. Этим я, лорд Тайвин и лорд Хостер занялись. В честь нашего договора, лорд Тайвин уже сейчас начал помогать людьми, материалами и деньгами. Речные земли были разорены, а Долина могла доставлять достаточно ресурсов только по морю, но флот Таргариенов мешал.

Совместными силами мы вычистили всю Городскую стражу от ярых приверженцев Таргариенов, хотя из-за штурма от неё остались огрызки. В городе преступники всех мастей решили попытать удачу, пока царит хаос. В городскую стражу временно вошли солдаты всех земель, а сир Бринден был назначен командующим Золотых Плащей. Он проделал блестящую работу по подавлению преступности. Хотелось оставить его на должности, но он отказался. Перед свадьбой с Лизой я с Хостером договорился, что Бринден станет командиром гарнизона Кровавых Врат, дабы "горцы" не могли грабить Речные земли.

Далее было планирование, награждение особо отличившихся и санкции проигравшим. Это заняло семь дней — людей, участвовавших в войне, было очень много. Кого-то возводили в рыцари, кому-то дарили лошадь или доспехи, какие-то рыцарские дома становились благородными, кто-то получал деревни, замки, земли, а кто-то их терял.

Были проблемы с Северянами. Роберт, из-за ссоры с Недом, выдал Северянам мало наград и привилегий. Это можно было расценить, как оскорбление. Север один из столов, на котором держалось восстание, и явное пренебрежение оттолкнет их от Роберта . Долине и Штормовым землям досталось от щедрот.

За эти дни я восстановил связь с Орлиным гнездом. И первая же новость меня привела в гнев — Акселя пытались похитить. Когда стало понятно, что не получится, его попытались убить, но они сами были убиты. Правда, перед смертью его отравили, и больной глаз стал слепым, но он выкарабкался. Мейстер заверяет, что его жизни ничего не угрожает. Кто и зачем пытался похитить Акселя? Вопрос стал сложнее с докладом о его "деятельности". Это были могли быть лоялисты Таргариенов, недовольные вассалы или... Или Талли. К сожалению, я понял, что Хостер Талли мог легко это сделать, дабы его кровь была лордом Долины. Это неважно, главное, мой сын жив.

Я его оставлял номинальным лордом Долины, но видимо он принял это чересчур... Прямо. Криган уже пятнадцать лет мастер над оружием Орлиного гнезда и он, с одной стороны, в восторге от идей Акселя, а с другой в шоке от такого топорного исполнения.

Идея с выманиванием горцев — отличная, и реализована хорошо, но зачем устраивать террор и вешать всех подозреваемых? Можно было по-тихому захватить потенциального предателя, допросить и только потом убить. Но сразу тащить человека на виселицу... Я мог понять — предателей не любят, но это не способствовало спокойствию черни, и стабильности в целом. Хотя тут больше претензий к советникам, чем к Акселю. Они должны были помогать и объяснять, как управлять Долиной и не допускать сомнительных действий, а в итоге поддержали казни.

Далее — распределение ресурсов. Лорды Акселя проклинали, хотя можно было бы сделать все так же, но дипломатичнее. Тогда бы он завоевал любовь и преданность своих вассалов. И только силы Аррен-Ройс-Редфорт не дали гордым лордам послать его в пекло. Но это поправимо, можно списать все на возраст. Позже придется принести извинения некоторым вассалам.

Когда я дошел до ситуации с лордами, поднявшими восстание против нас, у меня непроизвольно вырвался смешок, а потом пришло понимание — Аксель — умный мальчик, но жестокий и недипломатичный. Когда вернусь из Дорна, надо заняться его обучением, а то начитался умного в своих книгах, но применить правильно не может. Еще бы решить, что делать с бунтовщиками. Они почти полгода сидят в Небесной камере, это явно не прибавляет им любви в дому Аррен. Безопаснее сослать их в Ночной Дозор.

Не забыть бы отправить ворона в Цитадель, надо узнать пару моментов про Дорн.

Пока плыл в Дорн, я пытался построить линию разговора с Мартеллами. Ситуация мне вообще не нравится. Скорее всего, у них есть принцесса Рейнис, но она не может считаться наследницей железного трона, пока жив Визерис. За маленькой принцессой никто, кроме Дорна, и не пойдет. Принц Дорнан Мартелл, по докладам Паука, собирал своих вассалов, но не армию. Это вселяло надежду на успешное завершение переговоров. Правда придется идти на уступки, ведь Дорн не сохранишь силой меча, только договорами.

Останки принцессы Элии, принца Эйгона и принца Ливена я вез с собой, чтобы хоть чуть-чуть уменьшить гнев Дорна. Было бы проще отдать им Клигана и Лорха, но это была бы открытая конфронтация с Ланнистерами. Сейчас Ланнистеры были нашими основными союзниками по восстановлению мира в Семи Королевствах, и ссориться с ними ради Дорна, который никогда не будет нам другом, не стоило. Радовало, что они потеряли всю армию у Трезубца и не смогли бы наглеть на переговорах. Но и мы тоже не сможем.

Дорн меня не впечатлил. Все было, как я себе представлял — везде песок, изредка степи и беспощадное солнце. Теперь понял, почему никто не смог его завоевать, армия погибнет раньше, чем вступит в бой.

Я приплыл в Солнечное Копье, мне выдали экипаж и охрану, хотя у меня была своя из рыцарей Долины, Речных и Штормовых земель. Вопросы по охране снялись, когда я увидел горы трупов у причала. Все эти люди, судя по цветам и лицам, были из Западных земель. Дорнийцы — сумасшедшие. Они перебили всех людей Запада, до которых смогли дотянуться.

Перед тем, как въехать в Солнечное Копьё, мы проехали Водные Сады, особую, летнюю резиденцию Мартеллов, которая пока лишь готовилась принять семейство Принцев и Принцесс Дорнийских. Следом находился Тенистый город. Он возник стихийно, вокруг Солнечного Копья. И тут нас встречали… Полные злобы взгляды, люди периодически бросали камни. Сразу стало понятно народное настроение по отношению к нам и Мартеллам. Нас ненавидели и хотели убить, Мартеллов любили. И наконец… Мы упёрлись замок… Он возвышался над городом, во многом благодаря своим башням. Уже в городе я смог рассмотреть их: две главные башни. Башня Солнца, увенчанная громадным куполом из хрусталя с позолотой, и Башня Копья, из которой возвышался ещё один шпиль в виде стального копья, который добавлял ей высоту.

Встречать меня вышел принц Оберин Мартелл — младший брат Дорана Мартелла и Элии Мартелл. Когда он предложил хлеба и соли, было видно — он делал это через силу. Не став провоцировать принца, известного своей вспыльчивостью и безрассудством, я попросил показать покои, чтобы привести себя в порядок. После стандартного приветствия, меня отвели к моим покоям.

Закончив приводить себя в порядок, я решил не откладывать переговоры и попросил слугу отвести меня к принцу Дорнийскому. Доран Мартелл мало чем отличался от своего брата-Оберина. Внешность у него была типичная, мартелловская. Одет он был в богатую одежду оранжевого цвета, расшитую алыми нитями. Тёмные волосы, оливковая кожа и тёмные глаза, которые будто смотрят сквозь тебя. В них я явно видел признаки недюжинного интеллекта. Переговоры с такими могут быть сложными, в зависимости от их настроя. Убранство главного зала впечатляло своим богатством. Было много экзотических вещей из городов за Узким Морем. Дорн больше всех в Весстеросе торговал с Эссосом, что и являлось основной статьей дохода самого южного региона. Слева от Дорана я обнаружил высокого и широкоплечего мужчину, за спиной которого виднелась секира. Не знал его имени, но он явно доверенное лицо принца Дорана. Здесь еще находились представители всех семей Дорна.

Доран Мартелл, как выяснилось, ходить не мог из-за болезни. Поэтому он всё время сидел, и встретились мы с ним во время ужина.

— Приветствую вас, лорд Аррен, — принц Доран слегка кивнул, — предлагаю в начале поесть, а потом говорить. Познайте гостеприимство Дорна.

"Гостеприимство Дорна — это последнее, что я хочу познавать, хоть дорнийцы и не нарушают закон о гостеприимстве, но они очень часто были близки к этому".

— Я с радостью, принц Доран, — я слегка поклонился в ответ.

Меня посадили по левую руку от принца Дорана, мою свиту слуги рассадили в соответствии с их статусом и начали подавать блюда. Если со стороны столов рыцарей и лордов слышался постоянный шум, то наш стол ел молча. Первым тишину нарушил Оберин:

— Значит теперь вас величают Великим Соколом? — с неприкрытой издевкой спросил он.

"Великий сокол... Имя, что простой люд дал мне после захвата Короевской Гавани, за мятеж, уничтоживший династию, правящей Вестеросом почти триста лет. Не самое оригинальное, но всяко лучше, чем Старый Сокол".

— Мы получаем имена в соответствии со своими заслугами. Верно я говорю, Красный Змей?

"Красный змей - сильное прозвище. Но получил он его из-за своего характера и любви к ядам, от которых погибли многие благородные мужи. Самым известным был лорд Эдгар Айронвуд, глава дома Айронвуда. Это был жуткий скандал, что чуть не довел Айронвудов до восстания, но дипломатия принца Дорана и королевский брак утихомирили их".

— И я полностью с вами согласен, но ваше имя было построено на крови моей сестры и ее сына! Много ли великого в этом! — он вскочил из стола, сжимая нож. Мои охранники достали мечи, а гвардия Мартеллов направила свои копья на них. Не хватало одной искры, чтобы произошла бойня.

— Стоять, опустить копья! Оберин, сядь и положи нож! — тут же крикнул Доран.

Было очень тихо. Все в полной тишине и напряжении ждали действий принца Оберина. Я заметил, что большинство лордов Дорна ждут команды принца Оберина. По залу разнесся звук падающего метала о дерево, это принц бросил свой нож.

— Прошу прощения, милорды, но у меня пропал аппетит, — и опять же, в полной тишине были слышны только звуки его шагов.

Как только принц Оберин ушел, все одновременно убрали оружие, но гнетущая аура осталась. Принц Доран предложил:

— Вы проделали долгий путь и наверняка устали. Предлагаю перенести переговоры на завтра.

— Благодарю вас.

Солярий Дорана Мартелла был похож на зал-библиотеку, завален книгами и обставлен шкафами с ними же. Напротив входа, через который мы и попали сюда, стоял богатый стол из чёрного дерева. Рядом с креслом Дорана стоял тот же мужчина с секирой. Оказалось, этот Арео Хотах — доверенное лицо Дорана Мартелла. Родом он из Норвоса... Между входом и столом Принца Дорана располагались два дивана, стоящих друг напротив друга, а между ними маленький столик, на котором стояли фрукты и вина.

— Я хотел бы еще раз извинится за вчерашнее, — начал свою речь Доран Мартелл.

— Все мы потеряли что-то на этой войне. Я доброго отца и брата — лорда Робара Ройса и сира Кайла Ройса. Мой племянник — Элберт Аррен, был казнен Безумным Королем, а муж племянницы — Денис Аррен, погиб в Колокольной Битве. Я не виню принца Оберина в его... Раздражительности.

— Мне все было интересно, что же забыл второй человек в государстве в враждебно настроенном регионе? Что же хочет от меня узурпатор Роберт Баратеон?

— Дорн является важным и особым регионом Семи Королевств. Я прибыл в Дорн ради одного — мира.

— Мир? Вы хотите, чтобы Дорн встал на колени после зверского убийства моей сестры и годовалого племянника. Вы знаете, как они погибли?

— Доводилось слышать это преувеличение.

— Это не преувеличение! Это факт! Моему племяннику нанесли полсотни ножевых ранений и разбили голову об стену, пока мою сестру насиловал ублюдок псаря. Чем они это заслужили? Если хотите мира, то воздайте по справедливости.

— И как же?

— Мне нужна голова Тайвина Ланнистера, Григора Клигана и Амори Лорха.

- Лорда Тайвина?

— Гора ее изнасиловал и убил, он выполняет только приказы Ланнистеров. Вы это отрицаете?

— На войне командир может не знать о преступлениях своих солдат.

— Вы это отрицаете?

— Категорически. Лорд Тайвин честный и достойный человек, который почти двадцать лет не давал Безумному Королю уничтожить Семь Королевств.

Солярий погрузился в тишину. Не знал, о чем сейчас думает принц Доран, но мыслями я был в тронном зале, где головорезы Ланнистера положили трупы, завернутые в алые плащи, к подножью Железного Трона. Какого же было мое удивление, когда Роберт начал радоваться такой жестокой расправе. Я знал, что нужно устранить Таргариенов, но это можно было сделать мягче. Организовать несчастный случай, сымитировать болезнь и отравить, отправить в Ночной Дозор. Мне такая бездумная жестокость претила. Я хотел высказаться против, хотел осудить этот поступок, как велит мое сердце, но рационализм победил. И я трусливо смолчал, запятнал свою честь. Мы делали, что должно, когда это нам дается легко, но при трудном выборе, только сильный сможет сделать правильный выбор. Перервав поток мыслей, я сказал:

— Принц Доран, на этой войне погибли десятки тысяч. Если война продолжится, погибнут сотни тысяч людей. Зачем вам проливать дорнийскую кровь? Ради Таргариенов? Эйрис был безумцем, Рейгар такой же. Он похитил и насиловал Лианну Старк, хотя у него была жена и двое детей. И вы будете сражаться за мертвых безумцев?

— Можно стать вновь независимыми. Никто не сможет нас покорить. Не отрицайте это.

— Я не отрицаю — Дорн мы не захватим. Но зачем губить свой народ? В Дорне сейчас в три раза больше людей, чем было до присоединения. Если война продолжится, начнется голод и большинство умрет от него, а не от мечей, топоров, копий. Поэтому я прошу вас, ради мира, ради стабильности и ради своих людей, преклоните колени перед королем Робертом Баратеоном, сохраните то, что у вас осталось и, я клянусь вам, вы сохраните все имеющееся.

На меня долго смотрели. Это бы доставляло дискомфорт, если бы я сам не пользовался таким же приемом.

— Лорд Аррен, дайте мне время на размышление. Арео проводит вас в ваши покои.

Доран Мартелл.

Разговор со Старым Соколом был... Эмоциональным. В нем прояснились многие вещи. Стала понятна ситуация в стране и перспективы будущего. И они не радовали.

— Что думаешь, Оберин? — когда я решал что-то важное, то всегда выслушивал его. Богатый жизненный опыт и пытливый ум позволяли посмотреть на проблемы под другим углом. Это часто помогало.

— Ты же знаешь, что это не по моей части. Я не политик, — он сразу попытался слезть с неудобной темы.

— И все же?

— Мне это не нравится! Нашу сестру и племянника жестоко убили и, вместо правосудия, их убийц осыпают почестями. Я хочу отомстить, брат, каждый житель Дорна хочет. Ты же знаешь, когда дошла весть о смерти Элии, все люди из Западных земель решили встретиться с Неведомым.

"Приятно осознавать, что наши люди вместе с нами скорбят по Элии. За считанные дни, после разграбления Королевской Гавани, в Дорне прирезали, отравили и утопили всех известных купцов и выходцев с Запада. Это может быть опасным, ведь уже с нашими купцами и людьми может случится тоже самое".

— Ты так и не ответил, — Оберин часто пытался соскочить с неудобной темы.

— Хочешь правды? Будет тебе правда! Я хочу собрать новую армию, присоединиться к Тиреллам, захватить Штормовой Предел, обменять Ренли Баратеона, младшего брата Роберта, на Рейнис, потом разгромить короля-оленя, пока Запад не успел мобилизовать свою основную армию. Этим мы выбьем Долину и Север из войны на долгое время. Штормовые и Речные уже разорены, новую армию они не соберут, и многие лорды этих регионов поддерживают Таргариенов. Останется только Запад, он крепкий орешек, но мы справимся. На Драконьем Камне находится принц Визерис. Его сделаем королем, потом можно женить его на Арианне или Рейнис, не суть важна. Мы можем победить и отомстить! Скажи мне, почему мы это еще не сделали?

— Ты не задумывался, почему такое большое войско просиживает штаны у Штормового Предела? Почему они послали только пять тысяч мечей в армию Рейгара? Если бы они отправили хотя бы десять, то финал мог быть другим. Тиреллы изначально не хотели воевать и использовали осаду Штормового Предела, как предлог для своего бездействия. Оберин, план у тебя хороший, но нереализуемый. Тиреллы не будут биться со всем Вестеросом, они скорее будут пытаться договориться, и у них это получится. Смотри.

Это письмо подтвердило мои предположения по поводу Тиреллов. Лорд Эддард Старк пришел с армией к Штормовому Пределу. Лорд Мейс Тирелл и лорд Пакстер Редвин преклонили колени перед королем-оленем, за ними последует весь Простор. В предполагаемой войне мы остались одни.

— Бесхребетный жирный ублюдок! Ладно, в пекло Жирного Розана! Допустим, ты прав. Почему бы не объявить о независимости? Нас не смогут никак подчинить. И не говори мне про население и еду, рядом с нами есть Тирош, Лис и Мирр. Можно оттуда закупаться едой, выйдет чуть дороже, но терпимо.

— Ты прав. Но тут проблема. Если начнется война, победителей в ней не будет, а Семь Королевств просто вернутся во времена до прихода Таргариенов. Ведь, кто мог поддержать власть Роберта? Северяне? Нет. После того, как Баратеон рассорился с нынешним Хранителем Севера. Бунтовать не будет, но всесторонней поддержки Железный трон лишился. Речные земли? Нет. Они, наравне с Королевскими и Штормовыми, понесли самый большой ущерб в Восстании и не смогли бы нормально поддержать Железный трон. Долина? Может, но там что-то наследник Аррена натворил и не понятен размер поддержки Железному Трону. Вдобавок, мятеж Графтонов добавляет нестабильности. Простор? Тем более нет. Мейс Тирелл и так затаил обиду на Баратеона и не будет помогать им. Остается Запад. Он сможет выставить почти шестьдесят тысяч хорошо обученных и экипированных мечей. И как бы неприятно это признавать, но Запад, во главе с Тайвином Ланнистером, раздавит нас. Но что будет после? Полное обесценивание королевской власти, когда у короля, по определению сильнейшего человека на континенте, не было бы сил подавить мятеж хоть одной области. И полная власть Ланнистеров, которая не нужна ни Арренам, ни Тиреллам, ни Талли, ни Старкам. Мятежи, бунты и развал. Вот что последовало бы после нашего "поражения".

— Ты мне все это так красочно описываешь! Говоришь, что нам не нужна война! Эта война нужна не нам, она нужна Элии и Эйгону! Ты предлагаешь склониться перед их убийцами! Я думал, ты любил ее.

— Закрой рот! И выслушай меня! Я любил Элии! И я не успокоюсь покуда все причастные к ее смерти не падут, но сейчас это сделать невозможно. Мы затаимся, будем ждать и готовиться. А когда придет время, нанесем смертельный удар. Но, чтобы его нанести, мы должны восстановиться, нарастить силу и найти союзников. Оберин, помоги мне! Ты должен утихомирить лордов, которые ратуют на войну или независимость. Они прислушаются к тебе.

Оберин вскочил и начал ходить по комнате, вредная привычка проявлялась, когда он крепко думает. На висках и лбу вздулись весы. На одной стороне война, на другой — мир. Не хватает маленького камешка, чтобы одна сторона перевесила другую. И я подкинул ему этот камешек.

— Рейнис находится не у них. И не на Драконьем камне, иначе мне бы прилетел ворон с требованиями помощи. Аррен уверен, что Рейнис у нас и нас "заверяют", что ей ничего не угрожает, если приклоним колени.

Видимо, новость было шокирующая, потому что он обратно сел в кресло.

— Если она не у тебя, не у узурпатора и не у Таргариенов, то где?

— Скорее всего, ее кто-то увез в Эссос. И пока все шпионы и убийцы будут смотреть в Дорн, ты сможешь ее разыскать. Это единственное, что я смогу сделать для ее безопасности.

Брат успокоился и глубоко вздохнул.

— Хорошо, я помогу тебе, как и всегда. Что ты будешь делать со Старым Соколом?

— Если он верит, что Рейнис у нас, надо сделать его веру абсолютной.

— Будешь, как торгаш, торговаться за льготы и привилегии? — все-таки он не может не язвить.

— Нет. Не совсем. Будем бить по больному месту многих лордов.

— Кошелек?

— Будущее.

В течение месяца были ожесточенные переговоры. Принц Доран Мартелл торговался за каждую мелочь. И в конце переговоров он выдвинул новое условие. Оно было наглым и подлым, но Принц Дорна приводил много аргументов в пользу этого предложения.

Джон Аррен упирался.

Джон Аррен торговался.

Джон Аррен почти что умолял.

И Джон Аррен все же сдался.

Королевская гавань. Красный Замок. 284 год от З.Э.

Аксель Аррен/Король-чародей Ангмара.

Все детство мне рассказывали про величие Королевской Гавани. Говорили, что этот город простилается до горизонта, что в нем живут полмиллиона человек, есть улицы ремесленников размером с город и так далее.

Для меня Королевская гавань выглядела городом противоречий. Дворцы в рощах, амбары, кирпичные склады, бревенчатые гостиницы, дома купцов, таверны, кладбища, бордели — все друг на друге. Здания разделяли широкие дороги, обсаженные деревьями, от них отделялись кривые улочки, а переулки были такими узкими, что два человека едва могли разойтись. На противоположной стороне города, на холме Рейенис, высились почерневшие стены Драконьего Логова. Соединяла холмы улица Сестер, прямая, словно стрела. Вдали поднимались стены города — высокие и надежные, с противоположной стороны стены чуть ли не разваливались. Запах ужасный. Эта какофония из дерьма, мочи, горелого и рыбы меня убивала. Даже поселения орков Мордора и Мглистых гор не были настолько вонючими. Там пахло грязью и смертью, а не гниением и разложением, как в столице Семи Королевств. Но еще большее раздражение вызывало покушение на меня в моем же доме.

Перед битвой у Рубинного Брода, где схлестнулись войска восстания и короны, какой-то убийца пробрался в Орлиное Гнездо. Ночью он попытался меня похитить.

Когда кто-то пробрался в мои покои, из-за его крадущейся походки мне стали понятны его недобрые намерения. На мое счастье, у меня под подушкой всегда находился нож. Я попытался совершить неожиданную атаку, надеялся на расслабленность убийцы, но получилось только слегка его ранить. После своего провала, не будь дураком — закричал.

Это заставило ублюдка ускориться, он понесся ко мне. Во время сближения убийца смог перехватить мой нож и приставить к моей шее. Страха не было, лишь обида. Я в свои десять мог спокойно биться со взрослыми рыцарями и даже иногда побеждать, но не смог справиться с презренным убийцей. Дабы я успокоился, он нанес рану на скуле. Это подействовало. Пытаясь больше не провоцировать своего похитителя, я не вырывался из его хватки. Он привел нас к лифту, который использовали для доставки припасов в замок. Там его ждало еще трое. Послышался топот домашней гвардии, они бежали сюда спасти меня. Дальше эти три соучастника похищения достали мечи и пошли задерживать рыцарей ценой своей жизни. Я продолжал не сопротивляться даже когда меня подводили к лифту, думал, что отец просто заплатит выкуп и на этом все закончится, такое часто происходило в этом мире. Но реальность оказалась жестокой — меня хотели выкинуть из окна замка, чтобы я разбился. Я не понял, почему бы просто не прирезать?

Это все отошло на второй план. Моя жизнь уже реально была в опасности и мне пришлось делать то, что я поклялся никогда больше не применять — магию. Использовав свой правый глаз, как фокус заклинания, я заставил ублюдка оцепенеть от страха. Это заклинание такое же, как Крик Призрачного Мира, в простонародье — Вопль Назгула, но сконцентрированное на одном или нескольких людях. Это мерзкое колдовство было придумано Сауроном для своих рабов, и только волевой человек мог противостоять этому. Убийца этим человеком не был и помер от сердечного приступа. От такой ситуации я ненадолго растерялся, думал отдать его палачу, чтобы узнать имя моего недоброжелателя, а вышло так. Чтобы ко мне не было вопросов, я пару раз проткнул его сердце. Не думал, что буду скучать по звуку металла, входящего в плоть. Хотя протыкать живых интереснее, но все равно было приятно. Меня начало мутить после применения заклятия.

Мгновение спустя подоспела стража. Они не знали, что им делать, ведь увидели окровавленного мальчика верхом на трупе, который мило улыбался с прищуренными глазами. Это ситуация сильно их смутила. Вперед пробился сир Криган, он сразу же подошел к маленькому лорду и начал проверять на наличие ран, попутно приказав привести мейстера.

Барт, очень быстро для своих лет, пришел с сумкой, наполненной разными лекарствами. Когда он увидел порез на скуле, достал какую-то склянку, но быстро выбросил ее. Престарелый мейстер увидел глаза мальчика. Правый — синий, был в полном порядке, но левый — больной... Вокруг него вздулись черные вены. Мейстер начал заставлять глотать разные противоядия, чтобы не ошибиться и побороть все яды с похожими симптомами. В какой-то момент я начал отказываться их пить. Сир Криган рассудил, что сейчас не до уговоров, на кону моя жизнь, поэтому быстро скрутил меня и насильно напоил лекарствами.

Когда они закончили, я потерял сознание от истощения. Меня заперли на неделю в покоях, заставляли пить лекарства, не давали ходить и как-либо напрягаться. Доверенная прислуга постоянно находилась со мной днями и ночами. Мейстер Барт установил, что яд все же ослепил меня на левый глаз. Дальше начались разбирательства и казни, ведь в Орлиное Гнездо, в самый неприступный замок в Семи Королевствах, пробрались убийцы и чуть не похитили наследника Долины. По итогам, сир Криган отправил в Лунную дверь восемь человек и еще тринадцать высек.

После покушения стало понятно, что с головой у меня не все в порядке. Почему я не звал на помощь, не дергался или не бил по слабым местам мужчин: яйцам, глазам, горлу? Я просто сдался и ничего не делал. Тут меня озарило — я ничего не делал, потому что не чувствовал страха смерти. Хотя, если подумать, это нормально для меня. В начале своей человеческой жизни я очень сильно боялся смерти, потом, будучи назгулом, жаждал ее, а сейчас она у меня не вызывает никаких эмоций. К счастью, меня не волнует только моя смерть, за дорогих мне людей я переживаю.

Второй по важности момент — магия. После применения заклинания "Крик Призрачного Мира", стало понятно одно — магия в большом количестве мне совершенно противопоказана. Из-за нее мой глаз стал частью Призрачного мира и ослеп в привычном понимании. Левый теперь видит мир через Изнанку. Это дало мне много возможностей, но и цена не маленькая. Он всегда будет видеть только мрак и серость.

Если бы в моей первой людской жизни спросили: "Поменял бы ты глаз на возможность видеть изнанку?", то ответ был бы "да". Он не скован ограничениями плоти, с ним можно видеть на многие километры. От тебя больше ни одна живая душа не убежит и не спрячется. Душа идет раньше тела и разума, поэтому можно легко предугадывать движения своего врага. Этот глаз возводит даже неумелого мечника на невиданную высоту.

Но всегда есть отрицательные стороны. И самой из них является то, что, пока светит солнце, ты слеп, как крот. Этот один недостаток почти перекрывает все положительные стороны.

Осознание, что в этом мире есть Изнанка и что я могу превратиться в призрака и бесконечно и бесцельно скитаться, вселило в меня первобытный ужас. Я не страшусь смерти, но существование призраком меня пугает. И чем больше и сильнее магия, тем быстрее мое тело станет призрачным. Я применил сильное заклинание, где фокусировкой выступал глаз, теперь он частично в призрачном мире, и в материальном. Так же будет со всеми частями тела, заклинание руками — добавление силы и потеря чувствительности. Если мое тело хотя бы наполовину уйдет на Изнанку, то вскоре я стану полноценным призраком.

Почему это происходит? Магия, которой обучал меня Саурон, была создана для подчинения Призрачного мира, и люди не могли использовать ее полный потенциал. Эта мерзость — сильнейшая из возможных, сильнее только власть Валар, но ничего не бывает просто так. Чем больше ее используешь, тем сильнее Изнанка поглощает тебя, ты становишься единым целым с ней, становишься ее рабом.

Но Саурону самому нужны были рабы. Поэтому он создал девять магических колец, главной силой которых было предотвращение или замедление упадка и увядания, сохранение того, что желали и любили. Но кольца извращали эти желания. Мы, люди, всегда завидовали долголетию других рас и жаждали обладать такой же продолжительностью жизни. Кольца дали нам долголетие, но в извращенной форме. Эти кольца выступали, как цепь, что удерживала нас в материальном мире и не давала раствориться в Призрачном мире. Поэтому мы, назгулы, без последствий использовали магию Саурона.

Но Саурона, как и колец, нет в этом мире и, соответственно, у меня нет якоря, чтобы не быть поглощенным Призрачным миром. Значит, никаких заклинаний, контролирующих погоду, массовых восстаний, нежити или катаклизмов.

Еще немаловажно было узнать, кто хотел замаскировать мое убийство под похищение? Кого я обидел так сильно, что меня захотели убить... Очень много лордов Долины. Кто захочет отомстить отцу через мою смерть? Половина Вестероса. Сложно... Все уверены, что это было именно похищение. Мои слова о замаскированной попытке убийства списали на страх и паранойю. Это было обидно, но ожидаемо. С их точки зрения, я хоть и гениальный, но все же ребенок. На мой взгляд — единственные, кто получит максимальную выгоду от моего убийства, — это обнаглевшие Талли. Старая рыбеха заставила отца взять в жены его прокаженную дочку Лизу. И если я умру, то его кровь станет Верховным Лордом Долины.

Вообще, я недоволен этой свадьбой. Выдать отцу обесчещенную девушку, которая была беременной... Это плевок в нашу сторону, показывающий отношение Талли к нам. Меня больше раздражал отец, что согласился на это. Если бы он взял в жены другую, достойную девушку, я бы только порадовался за него. Но он связал себя вот с этим.

Мерзость. Надо поблагодарить и наградить информатора. Этот Бейлиш мне понравился.

Ладно, об этом можно потом подумать. Меня уже встречали у Красного замка.

Роберт сейчас находился в тронном зале и не смог встретить меня, поэтому я сразу пошел к нему, ведь где король, там и его десница. Глашатай объявил о моем прибытии, после чего две двери из дерева и бронзы отворились и явили мне тронный зал. Мне понравилась его архитектура, чем-то напоминающая нуменорскую. Напротив двери находился громоздкий, чёрный, искривлённый, с крутой железной лестницей впереди, высоченный трон. Его сиденье находилось так высоко, что король смотрел на всех сверху вниз. Пол сделан из мрамора разных цветов. Потолок поддерживали огромные колонны. С правой стороны находилась галерея, ведущая в другие помещения замка, а слева — несколько окон в виде семиконечной звезды — веры в Семерых.

И сейчас на этом чудовище восседал король Роберт, первый этого имени, из Дома Баратеон. Король андалов, ройнаров и первых людей, владыка семи королевств и защитник державы. Все эти многочисленные взгляды не доставляли мне никакого дискомфорта. Смысл нервничать из-за многочисленных людей. Я гордо и достоинством подошел к Железному трону и преклонил колени.

— Ваша милость, по вашему приказу я прибыл, — ровным и громким голосом произнес я.

Роберт встал и спустился с трона, подойдя ко мне и остановившись на расстоянии одного шага. По придворному этикету я без разрешения не мог поднимать глаз. И он вербально приказал мне встать. С серьезным лицом он рассматривал на меня. Я в ответ делал точно так же. Придворные не понимали, что происходит и поэтому молчали, дабы не навлечь на себя гнев нового монарха. И вот голос короля раскатом грома распространился по залу:

— Ты подрос, — сурово произнес Роберт.

На это я показательно его осмотрел.

— Вы тоже, — все же ответил я и начал пялиться на его бороду.

На это мы засмеялись, и Роберт схватил меня в медвежьи объятия, от которых кости затрещали. Как же я скучал по нему. Как будто целая жизнь пролетела. Только недавно подкладывал ему лошадиное дерьмо в кровать, он меня за это гонял на ристалище до седьмого пота, а потом мы вместе шли и соревновались в каких-то глупостях, типа кто больше съест или выпьет. Сейчас Роберт самый могущественный человек в Семи Королевствах, но он не поменялся, и это хорошо.

— Ладно, пойдем, поговорим! Я слышал, что ты смог завалить своего похитителя. Ты обязан мне все рассказать, — только сейчас Роберт вспомнил, что мы не одни, — так, разойдись! Король сегодня будет гулять со своим братом!

Не обращая внимание на суету придворных, мы вышли из тронного зала, попутно делясь своими приключениями. Добравшись до его покоев, я решил спросить про его битвы, ведь кто как их только не описывал. Там были и ожившие драконы, и помощь Семерых, и даже была версия, где Роберт верхом на олене собственноручно убил тысячу человек.

Роберт начал свой рассказ со штурма Чаячего Городка. После этого он отправился в Штормовой предел, чтобы созвать свои знамена, но лорды Кафферен, Фелл и Грандисон сохранили верность безумному королю, собрали войска и собрались объединиться в Летнем замке. Роберт собрал своих рыцарей и поскакал вперед, на перехват. У Летнего замка он по очереди разбил их!

Роб так захватывающе повествовал об восстании! Ему явно нравилось рассказывать, а мне нравилось слушать и смотреть на него. Когда Роберт говорил о том, что ему нравится, он превращался в абсолютно другого человека. Его глаза горели, в каждое предложение он вкладывал душу и, хоть он никогда не славился поэтичностью, настолько подробно рассказывал, что невольно представляешь все наяву. Мы могли бы разговаривать до ночи, но, видимо от переизбытка эмоций, он начал харкать кровью. Великий мейстер Пицел быстро прибежал и диагностировал внутреннее кровотечение из-за раны, полученной в битве у Рубинного Брода. Меня отправили в свои покои, сказав: "Его королевскому величеству нужен отдых".

Несмотря на браваду Роберта о пустяковой царапине, я смог получить его обещание, что он будет делать все для своего выздоровления. Роберт — кто угодно, но не лжец, и свое слово держит, поэтому, со спокойной душой я разрешил слуге провести меня. Как сына десницы, меня провели в соседние с отцом покои, находящиеся в Башне Десницы. Наши люди уже заселились, и я захотел проверить своих знакомых, поэтому залетал в каждые двери. Это заняло два часа. Я был рад и в равной степени огорчен тем, что много моих знакомых, те, кого я знаю всю жизнь, смогли выжить во время восстания, но еще больше людей погибло. Из сотни личных гвардейцев, что отец забрал из Орлиного гнезда два года назад, выжило сорок три человека.

Хорошо, что хотя бы они, ведь, как поведал Роберт, мой отец решил на старости лет поиграть в героя. Он повел гвардейцев тараном на дорнийцев. Это хоть и не переломило ход битвы, но дало необходимое время на перегруппировку и контратаку. Молодой оруженосец, Лин Коробей, смог возглавить атаку на дорнийцев, грозивших левому флангу войска Роберта, и разбил их. В ходе сражения Лин сошелся в поединке принцем Ливеном Мартеллом и убил его. Правда, гвардейцы по секрету поведали, что принц Ливен к этому моменту уже был весь изранен, но попросили не говорить об этому Коробею, он от этого взбесился бы. Я понимал — рыцарская честь и обеты — это очень важно, и что в победе над израненным, хоть и именитым, бойцом — мало чести, но была битва, где единственная цель — выжить и убить врага. Остальное неважно.

По рассказу я узнал о ситуации на континенте. Простор сдался, преклонил колени и снял осаду Штормового предела, Нед шел спасать свою сестру Лианну, Таргариены заперты на Драконьем камне, Дорн молчал, и это напрягало всех. Когда я узнал, куда делся отец, я был в шоке. Он отправился в Дорн! В ебучий Дорн, где отравить ближнего своего считается хорошим тоном. Вот чем отец думал, когда решил поехать туда с трупами принца Ливена, принцессы Элии и принца Эйгона? Думал, от этого дорнийцы станут добрее? Ладно, у отца должны были быть свои привычки.

Но неприятности не заканчивались. Лиза Талли ехала в Королевскую гавань. От этой новости я скривился. Я планировал быть как можно дальше от этой тухлой рыбины, она в Королевской гавани с отцом, я в Долине. Все довольны, никто никого не раздражает.

Ладно, пора спать, завтра дядя Джон вернется, надо быть выспавшимся. В письме он сказал, что хочет со мной поговорить.

Стоя у ворот Красного Замка, я ждал, когда же мой дядя лорд Джон Ройс прискачет. Накануне Варис мастером над шептунами еще при Эйрисе Безумном, а после победы восстания Роберта Баратеона, согласился отправить слугу, когда мой дядя прибудет в Королевскую Гавань. Не понимаю Роберта, почему он сохранил жизнь Пауку? Варис Паук же верой и правдой служил Эйрису, и из-за его доносов погибало очень много людей. Но что мне Варис? Пусть у Роберта с отцом голова болит.

Дядя Джон особо не спешил. Я ждал его пятнадцать минут, но все мое недовольство улетучилось, когда я увидел кавалерийский отряд со знаменем Ройсов и дядей во главе. Война сильно его изменила. Он и раньше был хорошим бойцом, но она превратила его в опасного человека.

Когда он встал напротив меня, стали сразу заметны изменения в нем. Дядя стал массивнее. Теперь приходилось задирать голову. Лицо приобрело суровые черты, в волосах стала видна седина, появились первые морщины. Но пронзительные серые глаза, которые смотрели на меня с добротой, остались такими же. Он своими огромными ручищами, по виду способными сломать иного юнца, словно прутик, подхватил меня и подбросил пару раз, словно пушинку, а потом, под мой смех, обнял. Я не сопротивлялся, ведь тоже очень скучал. Через минуту он поставил меня на место и воскликнул:

— Аксель! Боги, как я рад тебя видеть! — дядя всегда был очень громким человеком, и даже война это не исправит.

— Я тоже рад тебя видеть, дядя!

— Ууух! Как ты вырос! А ну покажи мускулы, — я стеснялся, и он это видел, поэтому дядя положил свою руку, как бы проверяя силу, — Ого! Ну и силища, скоро будешь валить рыцарей в поединках.

— Уже! И скоро буду тебя гонять за неуважение ко мне! — язык сработал раньше мозга.

— Ахахаха! Хорошо, племянник, если ты хочешь "гонять" меня, то встретимся на твоей тренировке. А теперь пойдем, нам нужно серьезно поговорить, — стал серьезным вдруг лорд Ройс.

— Хорошо. В покоях отца можно.

Вместе с дядей отправились четверо гвардейцев дома Ройс, если добавить моих пятерых, то вышел хороший боевой отряд. Пока мы шли до покоев, разговаривали о ничего не значащих делах. Дядя невербально передал, что все объяснит потом. Хоть я и не понимал, зачем это надо, но решил довериться и продолжил диалог.

Дойдя до покоев отца в башне десницы, я приказал слугам подготовить обед. Дядя вслед крикнул про дорнийское вино. Сразу решили сесть за стол для трапез. Перед этим дядя налил себе из графина напиток, пригубил и скривился. На немой вопрос ответил:

— Меэринское сладкое. На мой вкус чересчур сладкое, но пока этим обойдусь. Так, Аксель, сейчас я буду с тобой говорить, как взрослый со взрослым. Тема будет касаться твоего будущего, если что-то непонятно, то не стесняйся задавать вопросы. Пока понятно? — редко, когда Джон Ройс говорил тихим и серьезным голосом, но если говорил, то это внушало.

— Да, — мне очень интересно было узнать, о чем будет разговор. Джон Ройс один из тех

людей, кому я мог спокойно доверить свою жизнь.

— Хорошо. Прошу, не перебивай, все вопросы в конце. После победы на Трезубце всем стало понятно, что восстание победило. Связь, что сформировали твой отец, Роберт Баратеон и Эддард Старк, смогла свергнуть династию, что правила Вестеросом почти триста лет. Поэтому многие лорды увидели силу таких связей и захотели иметь такую же. Дальше, Ланнистеры, которые не участвовали в войне, решили присоединиться к нам, убив с извращенной жестокостью младенца и женщину Таргариен. В довеском идет подлое убийство Безумного короля. В общем, чтобы показать свою преданность, они замазали себя кровью и начали выделять огромные ресурсы на скорейшее восстановление мира. И все это произошло после одного разговора Тайвина Ланнистера и Джона Аррена.

— Хочешь сказать, что отец отдал меня в воспитанники Тайвину Ланнистеру за помощь? Ну... я всегда знал, что отец панировал отдать меня на воспитание. Планировалось, что буду жить с Робом в Штормовом Пределе, но Утес Кастерли тоже неплохо и, если то, что я слышал о Тайвине Ланнистере — правда, то смогу многому у него научится.

— Как-то ты спокойно об этом рассуждаешь. Тебя устраивает все это?

— Конечно не устраивает! Хоть я его и понимаю. В войнах всегда будут довольные и недовольные их итогами, и чтобы недовольные не начали новую войну, нужно подавляющее преимущество. Ланнистеры — лучший вариант. Там я смогу найти хорошего друга, может мы будем, как Роб с Недом и образуем "связь, что свергает династии".

— Ты рассуждаешь, как мелкий торгаш или наемник! Не меркантильность победила Таргариенов, а дружба и преданность! Мы бы не победили без этого! Восстание закончилось бы у Эшфорда, когда Рендилл Тарли разбил Роберта Баратеона. Если бы не дружба и преданность, то твой отец сложил бы знамена, а без Долины восстание было обречено на провал. А от Ланнистеров не дождешься этого. Ты знал, что Тайвин Ланнистер и Эйрис Таргариен были друзьями? И что же по итогу: Королевская гавань разграблена, внук Эйриса был убит, как свинья, а его невестка изнасилована и разрублена пополам. Джейме Ланнистер, будучи королевским гвардейцем, когда дело запахло дерьмом, быстро переметнулся и заколол своего короля в спину. Нет, Аксель, у Ланнистеров ты не найдешь дружбу и преданность.

В который раз я убедился, что проецировать опыт прошлой жизни на эту — не самая умная идея. Это разные миры, разные люди и разные ценности. Если рассматривать так ситуацию, то дядя прав. Надо подумать.

— И что же делать? — все же выдал я, спустя минуту.

— Я предлагаю тебе воспитываться у меня в Рунном Камне. Там я тебя всему обучу, ты узнаешь народ, которым будешь в будущем повелевать и станешь ближе с лордами Долины.

— Я сомневаюсь, что тут все будет просто, — слишком все легко и просто, если бы так оно и было, то дядя не заморачивался с этим разговором.

— Верно. Честно — в Долине тебя не оставят, а сошлют к какому-нибудь важному лорду, и это факт. Поэтому, пока лорда Аррена нету, пытайся через короля пойти воспитанником в Винтерфелл, Штормовой Предел или Риверан. Если ты станешь воспитанником Великого дома, то Джон не сможет это отменить.

— Дядя, в Риверан мне путь закрыт, меня там ничему не научат и скорее всего убьют.

— Зачем? Ты теперь их родственник, они не посмеют. Да и какую выгоду они получат?

После пересказа моих рассуждений, дядя посмотрел на меня и, в отличии от других, признал возможность этого. После обеда дядя Джон назначил тренировку завтра на восемь утра и отпустил меня.

Тренировки ратного дела проходили отлично. Моя прошлая жизнь подарила мне не только недостатки, но и достоинства. Нуменорцы жили в среднем двести лет, а я был нуменорцем. Хоть во мне малая часть от этого народа, но даже она помогает быть лучше остальных людей. А благодаря знаниям призрака, что был лучшим мечником своего времени, я стал сильнее, быстрее, и выглядел старше своего возраста.

В первый раз гвардеец дома Ройс не воспринимал меня всерьез и вскоре очень быстро пожалел об этом. Неприятно ветерану восстания падать на жопу из-за десятилетнего пацана. После этой небольшой демонстрации дела после лучше. Меня уже не жалели и бились со мной в полную силу.

В среднем выходило семь побед против трех поражений. Это был феноменальный результат для десятилетнего мальчика. Преисполненный уверенностью в своих силах, я вызвал на поединок дядю Джона. Это был позор. Что бы я не делал, как бы не старался — меня быстро и качественно сражали. Я не понимал, как обычный человек без магии может быть таким сильным и быстрым. Хотя это не совсем корректно, у дяди есть мизер магии, но даже если он будет мастером в магии, она не позволит быть таким.

Еще у меня с Робертом вошло в привычку ужинать вместе. В эти моменты я слушал его жалобы на жизнь, но чаще всего на придворных лизоблюдов. Роб не отрицал, что первый месяц это ему нравилось, но потом надоело слышать этих слизняков. Единственные, кто осмеливался быть с ним честным и на равных — это Нед и отец. Роб взял с меня клятву, что я всегда с ним буду честен. Поэтому я сразу рассказ про свою ситуацию и попросил отправить меня на воспитание в Винтерфелл. Из-за ссоры с Недом он поворчал немного, но согласился. Роберт больше всех ждал возвращения Неда, ведь он привезет Лианну Старк, будущую королеву Семи Королевств. Когда Роб говорил о ней, то становился влюбленным дебилом с придурковатым лицом.

Моя встреча с Лизой Талли была... никакой. Я ее встретил, провел минимально положенное время и ушел дальше по своим делам. Я не отрицал, Лиза довольно привлекательна: стройная, с голубыми глазами, высокой грудью, ямочками на щеках и золотистыми густыми волосами, ниспадающими до талии, но впечатление портило ее история и глаза. История с выкидышем не получила широкой огласки, а я молчал, чтобы не опозорить отца. Глаза блеклые и водянистые, и из-за этого было ощущение, что смотришь на дохлую рыбину. В общем, она мне и раньше не нравилась, а сейчас и подавно.

Приезд Неда Старка вызвал траур и меланхолию. Нед не успел, его сестра была мертвой, когда он до нее добрался. Произошла битва между отрядом Неда и Королевскими гвардейцами. В живых остались только Эддард Старк и Холен Рид. Нед смог победить сира Эртура Дейна! Меч Зари проиграл Тихому Волку. Потом Нед вернул фамильный меч "Рассвет" Дейнам и обзавелся бастардами-близнецами. Он даже назвал их в честь моего отца и матери. Не знаю, что об этом думать. В итоге титул "самый благородный человек" Эддард Старк получил, Джон и Джейн Сноу шли в довесок.

Я начал реализовывать свой план по воспитанию в Винтерфелле, но Роберт был вдребезги пьян и не в состоянии мне помогать, а Нед отказал мне, используя отмазки. Я рассказал ему, что со мной будет, но Эддард Старк опять не захотел помочь мне и бросил. В итоге я с ним в конец разругался, и Нед уполз на свой Север, не дожидаясь возвращения отца.

Спустя неделю разразилась сильнейшая буря за последние сто пятьдесят лет. Эта буря окончательно уничтожила флот Таргариенов. Теперь был вопрос времени, когда Таргариены станут историей. Во время этой бури королева Рейла, жена Эйриса Безумного, умерла, дав жизнь маленькой девочке. Имя неизвестно, но эта новость вывела Роберта из пьяного угара. Он приказал своему младшему брату, Станнису Баратеону, соединить свой флот с флотом Редвинов, которые недавно держали его в осаде, и атаковать Драконий Камень — последний оплот Таргариенов в Вестеросе.

Пока флот плыл на добивание драконов, прибыл отец из Дорна. Он привез с собой письменные гарантии о том, что Дорн признает Роберта Баратеона своим королем. Это произвело фурор, ведь с этим война официально закончилась, Баратеоны стали новым королевским домом. Отца встречали все придворные. Он, под гром аплодисментов, спешился, преклонил колени и проговорил: "Ваша милость, Дорн приведен под вашу руку". Роберту было плевать на дворцовый этикет и он поднял отца с колен и обнял. Это вызвало еще больший рев у черни.

Отец две недели разбирал дела, скопившиеся за время его отсутствия. Из-за его сильного желания проводить много времени со мной, и чересчур сильной заинтересованности в моих делах, я стал полностью уверен, что меня сошлют к Ланнистерам. Поэтому я прочно прописался в его кабинете. Он работал, я читал книги. По ходу дела он объяснял нюансы управления регионом-страной. В первый же день мне устроили детальный разбор моего "правления" Долиной. С каждым разбором разных ситуаций мне все больше становилось стыдно. Нет, отец сказал, что не все так плохо, а где-то даже хорошо, но было много проблем с реализацией. И он попросил меня в будущем не допускать таких ошибок.

Как десница короля, отец не сидел на месте и подтолкнул Роба к женитьбе на Серсее Ланнистер, дочери Тайвина Ланнистера. Было применено много аргументов и в одно время отец подбивал меня на помощь ему в этом деле, но я отказался в этом участвовать. Однако на конец третьей недели Роберт сдался и согласился. Подготовку к королевской свадьбе уже началась.

Хорошей новостью стало то, что Роберт начал брать меня с собой на охоту, где я убил своего первого оленя и выпил свой первый бочонок вина. В противовес дяде Джону, мне понравилось Меиринское сладкое. Видимо я сладкоежка. Сама охота мне не сильно понравилась, она подошла бы только для активного отдыха на природе. Но это так, отвлечение от паршивых новостей.

Мой дорогой отец решил отдать меня Мартеллам! Это было больно слышать. Он отдал меня им, как кого-то заложника! На прямой вопрос: "почему", был ответ: "все ради мира". На это я начал высказывать все наболевшее. Я не стеснялся в словах, обида пожирала меня изнутри и мне было плевать на последствия. В какой-то момент от.. лорд Аррен не выдержал и залепил пощечину. Больше я с ним не разговаривал. Меня отправят в Дорн после королевской свадьбы.

Свадьба Роберта началась с самого утра. С самого утра все представители Великих Домов и наиболее значимые их знаменосцы двинулись от Холма Эйгона, на котором и располагался Красный Замок к Холму Висеньи, на котором располагалась Великая Септа Бейлора. Сама септа находилась на вершине холма Висеньи, в западной части города. Площадь перед храмом замощена белым мрамором; в центре площади стоял каменный столб со статуей короля Бейлора из такого же белого мрамора. Там я впервые увидел Серсею Ланнистер. Редкой красы дева, я бы сказал, что она сравнима с эльфами, и некоторых превосходит. От любованию ее, случилось неожиданное — мой стручок встал. Я хоть и понимал, что это произошло бы когда-нибудь, и что это естественно, но все равно было стыдно.

Толпа последовала в Септу и заполонила зал, я был в первых рядах. Король и Королева подошли к Верховному Септону, который стоял в самом центре на возвышении. Возвышение было представлено в форме семи ступеней, по которым прошли Роберт и Серсея. Далее следовали клятвы Семерым богам, которые тоже были стилизованы под каждого Бога.

— Да славится сей брак во веки веков! — воскликнул Септон, — Есть ли средь присутствующих тот, кто против сего брака?

Постояв в тишине минуту, Септон предложил продолжить торжество и начать обмен плащами. Со стороны Серсеи помогать ей снять плащ для обмена пошёл Тайвин Ланнистер. Со стороны Роберта — отец. Сначала он помог обрядить Серсею в плащ жёлтого цвета с чёрным оленем. А затем Тайвин Ланнистер проделал то же самое с Робертом. Дальше...

— Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим лордом и мужем.

— Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей леди и женой.

Они одновременно произнесли клятвы и поцеловались.

— Пред ликами богов и людей торжественно объявляю Роберта из Дома Баратеон и Серсею из Дома Ланнистер мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними, — возвестил Верховный Септон.

Дальше была раздача милостыни, пир и пара дней турнира. От дома Арренов мы подарили Роберту корону из бледного золота. Классический обруч, от которого исходили искривлённые линии, что напоминали оленьи рога. В самом центре действительно проглядывалась оленья фигура. Роберт был искренне рад подарку.

В день турнира, я решил оттянуться на последок и тайно пошел записываться на участие в нем. К сожалению, меня поймали и не дали выступить. В конце победил Цареубийца и короновал свою сестру "королевой любви и красоты".

Свадьба длилась в общей сумме почти две недели и, когда она закончилась, высокие лорды начали разъезжаться по домам, ну а я начал собирать вещи в Дорн.

Дорн. Солнечное Копье. 285 - 287 г. от З.Э.

Аксель Аррен/Король-чародей Ангмара.

Пробуждение вышло паршивым. Весь мокрый от пота, постельное белье можно выжимать руками. Ощущаю себя ужом на раскаленной сковородке. Первым же делом скинул прямо на пол грязную одежду и, не скрывая удовольствия, потянулся и зевнул. Обратно повалился на кровать. Подушка, несмотря на то, что была мокрая, притягивала к себе и манила вновь отдаться сну, но в комнате было слишком душно. Шторы не слишком плотно завешены, и через щель просачивались рассветные лучи. Сколько я проспал? Всего ничего, часа четыре.

Эта жара в Дорне меня убивает. Никакие книги или воспоминания не подготовят человека к такому климату. Я знал, что будет жарко и сухо, но не до такой же степени! Днем можно мясо жарить на камнях, а ночью настолько холодно, что вода покрывается инеем. Из-за этого сплю я плохо, организм сам просыпается с первыми лучами.

Перед отъездом у меня не было никаких волнений на счет проживания в Дорне, только сильный гнев на отца за то, что продал меня. По моим воспоминаниям и прочитанному Дорн должен быть похож на Харад. Будучи назгулом, я посещал этот край и был им доволен. Но тут опять возникла проблема восприятия мира призраком и человеком. Призраки не чувствуют жары, а люди чувствуют. Я назгулом не чувствовал этой знойной, сводящей с ума жары, а теперь чувствую! Не понимаю, как Дорнийцы выживают в пустыне?!

У меня значительно поменялся распорядок дня. Ложусь вечером, встаю с первым лучом солнца и, после небольшого перекуса, иду тренироваться в латах до завтрака. В будущем доспех будет моим лучшим другом, поэтому нужно заранее привыкать к нему, но если тренироваться днем, то зажаришься. Поэтому только раннее утро. После, до обеда, уроки у мейстера Кловера, далее свободное время.

Знакомство с семьей Мартеллов у меня не задалось. Глава дома Мартелл принц Доран не вызывал во мне ничего кроме жалости, презрения и капли уважения. Из-за болезни принц выглядит старым и немощным. Его лицо бледное и отекшее, а тело рыхлое и бесформенное, подагра привела к опуханию и покраснению суставов коленей, пальцев ног и рук. На первый взгляд он слабый и бесхребетный, как мой отец. Его сестру и племянника убили и изуродовали, а он заключает мир и преклоняет колени перед королевой Ланнистер. Этого я понять не могу. Я во всех жизнях недолюбливал слабых людей и единственное, что вызывает во мне каплю уважения к Дорану, это его болезнь. Принц болеет подагрой и любое прикосновение взывает у него боль, но он стойко терпит это. Я ни разу не видел его скулящим, вот это достойно уважения. Доран пытался построить со мной хорошие отношения, но я видел только ложь и лицемерие в его словах, поэтому держался от него на дистанции.

Его жену звали Мелларио из Норвиса, молодая и красивая, загорелая девушка. Черные волосы и карие глаза… Она предпочитала быть одетой в одежду розовых тонов. Дальше пары предложений не разговаривал с ней и не особо хочу, да и она полностью поглощена своим сыном — трехлетним Квентином.

Зато наследница Дорна, принцесса Арианна Мартелл, компенсирует все. Она та еще проказница. В отличии от всего остального Вестеросса, в Дорне титулы и земли наследует старший ребенок, какого бы пола он ни был, необязательно мальчик. Это ставит девочек наравне, что выливается в более дерзкий характер у прекрасной половины человечества. Наследница Дорна старается подколоть или разыграть меня. Постоянные вопросы о моем самочувствии и о "прекрасной" погоде стали обыденным началом нашего разговора. Если бы все начиналось и заканчивалось только словесными перепалками... Эх. Но подсунуть приготовленную змею мне на обед, навоз в мою обувь или добавить излишнюю остроту в мой перекус, при этом поставить рядом стакан с лошадиной мочой. Рррр... Думал — буду игнорировать, что я выше этого, но моча... Не после такого унижения. Это была война.

Поставить воду охлаждаться ночью и с утра вылить на спящую наследницу? Сделано. Ой, на принцессу насрала птичка... размером с дракона, какое горе! Разные жуки за ночь свили гнездо в волосах? Ну, к сожалению сейчас самый сезон размножения насекомых, поэтому такая ситуация происходила не один раз. Принцесса стала блондинкой! Какой неожиданный эффект от мешанины трав.

В начале все недоумевали и искали виновника бед принцессы. Не нашли. Но Арианна девочка умная и знает, кто играет против нее. Я особо не скрывал своего довольства и вскоре ситуация стала такой: "Я знаю, что ты знаешь и об этом знают все, но доказательств нет, поэтому крепись". Эта война длилась два месяца, на стороне Арианны были слуги и домашнее поле, на моей стороне извращенная фантазия, богатый теоретический опыт и магия. Да, я использовал магию ради детских забав.

Когда я говорил о невозможности использования магии, то чуть-чуть приврал. Мое основное направление магии связанно с Призрачным Миром и чем больше магии я использую, тем быстрее меня туда затянет. Но почему такая великая сила, как Изнанка, не захватила Материальный мир? Из-за массы и естественного сопротивления всего существующего.

Еще в Нуменоре ученные нашли закономерность силы притяжения или гравитации. Чем больше масса, тем сильнее притяжение. Также работает моя магия, где масса — сила заклинания, а притяжение — объем моего поглощения Изнанкой. Пример: среднее заклятие стоит две условные единицы, значит объем моего перехода будет два. Но тут приходит "естественное сопротивление всего сущего". Никто точно не знает этой формулы, но она точно зависит от силы души и воли человека. И мое сопротивление будет, условно, единица. Дальше высчитываем: изнанка заберет единицу. И тут наступает хитрость, мое сопротивление один, а если использовать заклинание, что стоит 0,9, то заберет ли Изнанка что-нибудь? Ответ — нет. Поэтому балаганные фокусы мне в помощь. Напоить охранника и через время вызвать у него нестерпимое желание отлить? Не проблема. Показать служанке что-то интересное и перенаправить весь ее интерес от чего-то другого? Поставить метку, что увеличивает силу трав, привлекающих насекомых? Не вопрос.

Через два месяца войны мы с ней встретились один на один. Произошла детская драка со взаимными упреками и угрозами. После десяти минут шуточной, для меня, драки, подписали мир. Это была бумажка, расписанная, как настоящий договор. С условиями мира и репарациями друг другу. В тот момент Арианна чувствовала и вела себя очень важно, как будто этим договором здесь закончили великую войну.

Поэтому сейчас у нас дружественные отношения. Оказалось, что Арианна — единственная, с кем можно на равных поговорить. Остальные либо подхалимы и лакеи, либо нос воротят из-за Восстания. И с ней, несмотря на ее мелкий возраст, было интересно обсудить что-то. Она не таясь говорит, что думает, и любит спорить со мной по многим вопросам. Поэтому сейчас мы сидим и перекидываемся между собой фразами. Хотя иногда принц Доран, ради приличия, спрашивает про здоровье, настроение и успехи.

Для полного комплекта Мартеллов не хватало принца Оберина Красного Змея. Вот с ним бы я хотел познакомиться, но сейчас он где-то гуляет и неизвестно когда вернется. Принц Оберин Мартелл — младший брат Дорана Мартелла и Элии Мартелл, по слухам сильный боец, умный человек и похотливое животное. В Солнечном Копье живут и воспитываются его дочери-бастарды. Четырнадцатилетняя Обара Сэнд, одиннадцатилетняя Нимерия Сэнд, восьмилетняя Тиена Сэнд и пятилетняя Сарелла Сэнд. Я с ними часто виделся, но мы особо не общались. В начале мне и им было неинтересно друг с другом. Я считал их обычными девочками, каких миллион, они считали меня спесивым сынком важного лорда. Потом началась "война" с Арианной, где ее кузины бились за нее и очень сильно помогали. Магия и знания — это хорошо, но нельзя успеть везде, чем и пользовались "Змейки".

С прозвищем для девочек вышло забавно. В один день они повесили ловушку с песком над моей кроватью и я, к сожалению, попался. Лежал-отдыхал, и вдруг на меня падает очень много песка. Ни для кого не было секретом, что я ненавижу песок. Я был в ярости и, когда громко матерился, услышал довольный смех четырех девочек. Это были Обара, Нимерия, Тиена и Арианна. Начал на них кричать, в ответ получил коллективное шипение и смех. Наверное весь замок слышал мой крик: "Змейки". Там правда было много мата, но прозвище быстро прижилось.

Месть я готовил почти десть дней и использовал свои знания и магию на полную. Все в замке знали о ней, но понятия не имели, какой она будет. Перед этим принц Доран вызывал меня к себе и просил отказаться от глупости. Я согласился, но он потребовал клятвы. Промолчал. Тяжело вздохнув, он отпустил меня. За эти дни "совершенно случайно" за Арианной стало присматривать в двое больше людей, чем раньше.

Удивить значит победить. Я не планировал мстить Арианне... Сейчас точно нет, может потом. Атаковать и победить лидера врага — верный путь к победе, но сейчас это бессмысленно, только подставлюсь. Меня ни разу не застали за преступлением и я хочу, чтобы это так и оставалось. Поэтому моими целями стали Обара, Нимерия и Тиена.

Все началось с относительно безобидных ловушек. Кто-то ходил разукрашенным, кто-то на горшке сидел, вдруг чесотка у них появилась, и многое другое. У Змеек был выматывающей день и очень быстро девочки отрубились спать, а особые благовонья сделали их сон крайне крепким. За ночь они сильно надышались, да так, что дракон их не разбудил бы, ну и чуть-чуть магии помогло. Дальше дело техники, перенес их на ристалище и закопал в песок. Я не злой, поэтому головы оставил и даже прикрыл их навесом. Ладно, я злодей, потому что разбудил их холодной водой. Визг был слышен на весь замок. Охрана резко проснулась и побежала на звук. Они очень удивились, когда на ристалище увидели три торчащих из песка головы. Девочек быстро выкопали и они, пылая праведным гневом, старались отомстить.

Обара вызывала на бой, думала, что побьет и унизит меня, но не срослось. Она была побита и унижена. Нимерия пыталась пристыдить меня и заставить извиниться, пользуясь всеми возможными аргументами, начиная моей половой принадлежностью, заканчивая моими великими предками. Тиена пару раз пыталась отравить, но быстро прекратила это делать. Ей явно не нравилось быть отравленной своими же ядами. Я сам был в шоке, что восьмилетняя девочка делает яды и пытается отравить человека, первые пару раз думал на старших.

После нескольких веселых дней они прекратили пытаться, видимо ждали, когда я ослаблю бдительность. Но девочки не отличаются терпением и возобновили свои попытки после моей шутки про "Песчаных Змеек". Эту шутку оценили все, даже принца Дорана пробило на смешинку. Красные от стыда Песчаные Змейки глазами обещали мне все кары мира. Дальше опять пошли веселые дни, но все закончилось с заключением мира между мной и Арианной. Нет, Змейки конечно пытались что-то сделать, но без поддержки Арианны проигрывали всухую и пошли на мировую. Теперь мы коллективно наводим суету.

Вот так за полгода у меня появилось четыре подружки, с которыми можно наводить суету в замке.

В прошлой жизни я был величайшим мечником своего времени, ничто не могло меня остановить на поле боя. Орки, тролли, великие змеи севера — все они погибали от моей руки. Сейчас мне двенадцать лет, и я могу проиграть двум стражникам в поединке. Это бьет по моей гордости. Можно списать все на возраст, но это детские оправдания.

Но тут я столкнулся с проблемой, один на один я побеждаю почти любого гвардейца Мартеллов. Те немногие, что одерживают победу, делают это за счет силы и выносливости. И так получилось, что сейчас мне нужен искусный спарринг партнер, но с этим тут дефицит. Нет, к здешним претензий нет, они гораздо сильнее и искуснее гвардейцев других домов, но все-таки не мой уровень. И с какого-то момента мне стало полезнее отрабатывать удары в одиночестве, нарабатывая рефлексы, чем вступать в тренировочные бои.

Из-за жуткой жары я ложусь рано спать, сплю по 4-5 часов и встаю до рассвета. Поэтому до завтрака иду тренироваться на полигоне. С освоением и переделыванием моего стиля под новые возможности все шло спокойно. Я очень смутно помню, как сражался, будучи королем нуменора, но хорошо знаю, как бился Король-Чародей Ангмара. Но тут появляются проблемы. Назгулы — призраки, они сильнее, быстрее, ловче людей и не чувствуют усталости, я человек и не могу сражаться так. И мне приходится переделывать стиль боя призрака под человека.

Мое подстраивание и нарабатывание рефлексов идет гораздо быстрее из-за магии. Магия вообще очень универсальная вещь, что поможет в любой ситуации, но мне доступны только балаганные фокусы или что-то незначительное. Однако даже самое незначительное может очень сильно помочь, если растягивать эффект по времени. Чтобы наработать рефлекс на какой-либо удар, в среднем нужно сделать десять тысяч повторений, гениям пять-шесть тысяч, а мне, под магией, всего три. Все, что я делаю, это чуть-чуть пропитываю магией свое тело, и оно становится лучше во всем. То есть благодаря постоянному маленькому воздействию магии на мое тело, оно становится в потенциале сильнее, быстрее, выносливее на пике. Но магия не панацея и, чтобы увеличить свой возможный максимум в будущем, нужно работать на пределе сил. Чем больше работаешь сейчас, тем сильнее награда в будущем.

Правда есть стандартное усиление тела за счет магии, но тут есть подвох. Если хочешь усилится вдвое, то должен отдать две условные единицы магии, если втрое, то четыре единицы, в четыре раза — восемь. Получается, что в какой-то момент усиление будет сильнее вредить, нежели помогать. И тут опять все упирается в физическое развитие тела. Тренированный человек усилится сильнее, чем слабый толстяк.

Поэтому уже целый час бедное чучело подвергается атакам со моей стороны. Я бы так и продолжил отработку ударов, но тут со стороны раздался голос:

— Милорд, вы победили сира Чучело, или этот враг вам не по силам? — в этом голосе было много иронии, но благодаря словесным поединкам с Песчаными Змейками у меня выработалась неплохая защита.

— Да, к сожалению, сей враг все не падет. Может покажете свое мастерство, я слышал, что вы в этом профессионал, сир... — намекаю, чтобы он сказал свое имя, пока я его разглядываю. И он мне кого-то напоминает.

— К сожалению, я не конкурент этому прославленному бойцу, увы, — очень поэтично вздохнул он.

— Как же так?! Сам Красный Змей не может победить великого сира Чучело?! — судя по взгляду, напускное удивление у меня вышло не очень. Оберин и вправду похож на своего брата — угрюмое лицо с глубокими складками, тонкими выгнутыми бровями и большими глазами, чёрными и блестящими, как минеральное масло и густыми черными волосами.

— И что же меня выдало?

— Вы просто очень похожи на принца Дорана, только моложе и красивее, — на это он криво улыбнулся.

— Ха, а ты у нас сын Великого Сокола? — слово "великий" было произнесено очень ядовито.

— Сын Великого Сокола — мое величайшее достижение. Я Аксель Аррен, — протягиваю ладонь для рукопожатия.

— Оберин Мартелл, — и он ее пожимает, — Слышал я, что ты любишь маленьких девочек обижать.

— Может девочки и маленькие, но далеко не безобидные, — игнорирую его "устрашающий" взгляд и так же спокойно продолжаю разговор.

— И что же "опасные" девочки могли сделать такому, как ты? — и выразительно начал осматривать меня, а я в свои двенадцать, выгляжу на пятнадцать, имею ярко выраженную мускулатуру и рост мой — 165 сантиметров.

— Ничего серьезного, хотя они пытались.

— Расскажи-ка об этом по-подробнее.

— Обара постоянно вызывала на бой, пыталась избить, но была избита. Поняв обреченность своей затеи, начала бить по моим любимым яйцам, но не добилась успеха. Нимерия манипулировала оруженосцами, дабы они отстояли ее "честь". Хах, бедные оруженосцы, на них с надеждой смотрела маленькая девочка, а в итоге были избиты и унижены мальчиком младше их на пять лет. Но самая крутая — это Тиена. Представляешь, в каком я был шоке, когда увидел, что восьмилетняя девочка пыталась меня отравить. А в начале я думал на старших, и они за попытки Тиены получали, — Оберин на новости об Обаре начал улыбаться, на Нимерии — смеяться, а на Тиене — откровенно ржать.

— Хахаха, ой не могу, ну я им задам. Не переживай, Аксель, они у меня получат, — это была странная смесь из гордости и негодования.

— Да не надо, Песчаные Змейки уже получили по заслугам, — будет неправильно, если они получат после нашего "мирного договора".

— Ладно. Но ты теперь будешь спаринговаться со мной, считай это твоим наказанием за издевательство над моими дочерьми.

Довольная улыбка была ему ответом.

Оберин Мартелл.

— Здравствуй, брат мой. Как твое ничего?

— Оберин, рад тебя видеть, — привычно проигнорировал мои подколки брат.

— А уж я как рад вернуться в родные края с хорошими новостями, — намекнем ему.

— Давай обсудим это в моем солярии, — намек понят.

В солярии ничего не поменялось, все такой же зал-библиотека, заваленная книгами и обставленная шкафами. Хотя тут кое-то поменялось.

— Мне кажется, или этого ковра здесь не было, — брат проследил за моим взглядом и ответил:

— Он из Норвиса достался мне недавно, благодаря торговой сделке от одного "бородатого жреца".

— Хороший ковер, мягкий, на нем можно неплохо повеселится в прекрасной компании, — попытался растормошить брата, но не получилось.

— Оставь это на потом, сейчас важно другое, — и выразительно посмотрел на меня.

— Я нашел ее, но столкнулся с рядом других проблем, — пытаюсь сказать это спокойно, но одно воспоминание об этом заставляет меня беситься.

— Слушаю.

— Я нашел Рейнис в Лисе, она жива, здорова и с ней хорошо обращаются. Ее приютил один из магистров по просьбе своего друга. Нам ее отдавать отказались, — от этого зубы скрипят и руки сжимаются в кулаки.

— Что же, мы это предполагали и рассудили, что временно так будет даже лучше. Оберин, я вижу, что не это тебя гложет, — брат всегда мог читать меня, как книгу.

— Рейнис внушили, что Эйгон жив и находится в "надежном месте", — от этой новости зубы скрипят уже у Дорана. Он категорически ответил.

— Я не верю, что Элия могла отдать своего сына незнакомцу, — с яростью ответил он.

— Рейнис рассказывает, что Эйгона унесли куда-то перед штурмом, но через полчаса вернули обратно в кровать, — рассказываю все, что знаю.

— Осторожно, надежда может быть как лекарством, так и ядом. Я не верю, девочка, скорее всего, сама себе все напридумывала. Не мне тебе рассказывать о вывертах сознания, — тут он прав, сам не раз так любил людей запутывать. Они любят сами искать объяснения всему невероятному.

— Согласен, давай оставим эту тему. Видел во дворе парнишку Аррена. Мне он понравился, как и я ему, — на это Доран скривился, как от лимона. Неожиданно.

— Это Аксель Аррен, мой воспитанник, если можно так сказать, — интересное дополнение.

— А по-подробнее, — с каждой секундой становится интереснее.

— Он меня избегает, на контакт идти не хочет, отговаривается общими, ничего не значащими фразами, — это что же про Дорана ему такого нарассказывали?

— Не знаешь, почему у него такое отношение к тебе?

— Он меня презирает, хоть и старается этого не показывать, но иногда презрение появляется на его лице, — что-то совсем оборзел мальчик, надо будет преподать ему урок, но Доран опять взял слово:

— Но самое забавное, что его презрение происходит не из-за моей болезни, а из-за прекращение войны. Он меня презирает и не хочет слушать из-за того, что я не мстил за своих родных, — вау, беру свои слова назад, я и сам не могу принять решение Дорана о мире. Надо будет побольше поговорить с ним на эту тему.

— Все. Хватит, остальное позже узнаю, а теперь расскажи, как поживали вы в мое отсутствие.

— Хорошо, без тебя здесь было тихо, пока не прибыли твои дочки.

— Э! Не надо трогать моих дочерей, они хорошие и ...

Так и продолжалась беседа двух братьев до самого вечера.

Дорн. Солнечное Копье. 287 - 289 г. от З.Э.

Аксель Аррен/Король-чародей Ангмара.

В Дорне мне категорически не нравится. Не нравится жаркое солнце, сухость в воздухе и песок. Особенно он. Но все это компенсировалось вином, драками и женщинами. Женщины Дорна — огонь. Это не те изнеженные замковые леди, что живут в центральных регионах Семи Королевств. Если благородные леди только и делают, что шьют, молятся и мечтают о рыцаре на белом коне, то эти прекрасные дамы могут и побить, и отравить, и оттрахать кого угодно. Даже будучи назгулом, я никогда не недооценивал женщин. Взять хотя бы Галадриэль. Эльфийка могла на равных противостоять духу Саурона, а он между прочим майар, — младший бог. И то, после овладевания силой призрачного мира, Саурон стал по силам ближе к Айнур. Или дева-воительница Рохана, что умудрилась развоплотить меня. В общем, я считаю, что женщины не хуже мужчин, и дорнийки это подтверждают.

Спустя два месяца знакомства Оберин задал мне важный вопрос: "Чего ты хочешь от жизни?" Это был очень правильный вопрос, который помог мне сформировать мое желание. Я уже давно смирился с тем, что умру. Умру ли я завтра, через месяц или десятилетия, итог один — смерть. Поэтому я буду делать все, что сможет доставить мне удовольствие. Женщины, алкоголь, самосовершенствование и убийства.

Если с первыми тремя все понятно, хотя Оберин попытался наставить на путь шпагоглотателя, но мне не понравилось, то тяга и наслаждение убийствами у меня остались с прошлой жизни. При помощи кольца Саурон смог сделать меня безвольным рабом, что не чувствует ничего — ни ветра, ни солнца, ни тепла женского тела, ни вкуса еды, только пустоту. Но потехи ради я оставил одну мерзкую возможность почувствовать хоть что-то. Я получал патологическое наслаждения от смерти, страданий и страха людей. Сейчас это выражено гораздо меньше, чем было, благодаря новообретенным эмоциям, но все равно осталось.

Об этой своей особенности я узнал, когда Оберин собрал отряд на зачистку кочевников, не признающих власть Мартеллов. Ясное дело, мне отказали, но кто меня остановит? И пришлось Оберину взять меня с собой. Кочевники — обычная свора бандитов и дикарей, грабящих обычных крестьян. Лордов они не трогают, ведь за это на них начнется охота. Так и случилось. Эти песчанники убили племянника лорда Сантагара. Обычно Дорану было бы все равно, но его убили по пути в Солнечное Копье. Это был удар по репутации Мартеллов, и сильно подорвало доверие к Дорану. Поэтому Оберин собрал пятьдесят всадников и отправился выслеживать виновников.

Две недели искали этих кочевников. И наконец смогли догнать. Они расположились в старом заброшенном городе. Дождавшись наступления темноты, мы пошли на штурм. Эти отбросы не были воинами, поэтому мы их очень быстро перебили с минимальными потерями. И в этом бою я убил одного кочевника.

Это было просто, слишком просто. Два движения и он труп. Я ему пробил тело мечом. Когда был слышен звук стали, входящей в мясо, треск костей, а мои руки обагрились кровью, мне стало очень хорошо. Я взбодрился, мысли стали четче, тело лучше слушаться и тепло расползлось по моей груди.

Я понимал, что это не нормально, что это противоестественно, но когда у тебя на протяжении почти четырех тысяч лет есть только одно развлечение, это волей не волей, но становится рефлексом. То есть подсознательно я, опираясь на мой прошлый опыт, думаю, что убийства, кровь и насилие — хорошо мне. Я понимаю, что с головой у меня проблемы, но мне... наплевать. Ну, нравятся мне убийства, и что? В мире много тех, кого можно безнаказанно убить. Хотя, это опасные мысли. Надо бы сделать себе моральный ориентир, установку в голове. Это должно мне помочь направить свою... особенность в конструктивное русло.

После этой вылазки Оберин посчитал меня, условно, равным ему. Мол, он воин, я воин, но он уже "матерый", а я "зеленый". Было забавно смотреть на его проявления покровительства. В итоге я могу сказать, что Оберин стал для меня другом и наставником. Именно он впервые отвел меня в бордель и начал учить соблазнению девиц. За последнее ему отдельное спасибо. Это очень разнообразило мою жизнь. В постели Нимерия ненасытная, мда...

С Нимерией нас можно назвать любовниками. Она в свои четырнадцать, хорошо развита. Тонкая и гибкая, как ива, имеет прямые, длинные черные волосы, заплетенные обычно в косу, на лбу лежат острым мысом, как у отца, большие и блестящие темные глаза, высокие скулы, полные губы ярко-алого цвета и молочно-белая кожа.

Любви у нас нет и не будет, только животная страсть. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понимать, и никакой любовью там и не пахло. Еще Нимерия шлю... сластолюбивая. Поэтому мы стали друзьями по сексу.

С Дораном, по настоятельным рекомендациям Оберина, пришлось заниматься. Не скажу, что с принцем Дорна было приятно проводить время, но явно полезно. Он мне рассказал и объяснил важные для Верховного Лорда знания. Что я могу сказать про систему власти в Вестеросе? Она для меня чужда.

В Нуменоре было двадцать шесть правителей: двадцать три короля и три правящих королевы. Все они были потомками рода Элроса, первого короля Нуменора, и только представители его рода имели право на наследование Скипетра — символа королевской власти. И единственный раз, когда у нас была междоусобица, когда несколько королей стали поклоняться Морготу. То есть для того, чтобы в Нуменоре началась гражданская война, понадобился Саурон — младший бог.

И мне были непонятны отношения между вассалами — сюзереном, между благородными домами, региональные отношения, тема религии и наследства предков. Нет, что-то отец успел мне объяснить и рассказать, но болезнь, а потом Восстание, сильно затормозили мое обучение, и сейчас Доран наверстывает эти пробелы. Мне стали понятны причины капитуляции Дорна Восстанию. Но я бы все равно поступил иначе.

После этих занятий пришлось пересмотреть свое отношение к правящему принцу. Близкими друзьями мы не станем из-за моего характера и его скрытности, но Доран стал человеком, к которому я обращаюсь, если что-то не понимаю в политике.

В 288 году принц Доран Мартелл организовал турнир на мои именины. Самым забавным я считаю, что знать Дорна решила высказать свое неудовлетворение и отправила третьих сынов или других неважных родственников, прикрываясь своей занятостью, а некоторые даже не пытались придумать отговорки. И из-за этой ситуации знати Долины было больше, чем Дорнийской. Мой дядя, — лорд Джон Ройс — отложив все свои дела, лично приехал ко мне и подарил отличный полный рыцарский доспех. Это меня обрадовало, не доспех, а приезд дяди.

Печально то, что отец не приехал. Он только отправил посланника с письмом и подарком. В письме не было ничего интересного. Оно явно было написано под копирку, то есть ее сделал какой-то из писцов отца. И, естественно, там были стандартные пожелания. Как будто писали не сыну, а какому-то дальнему родственнику.

Зато подарок был царский. Валирийский меч дома Аррен — Кровавый Клюв. Он был переплавлен из меча дома Маддов, королей Трезубца. Кровавый Клюв — это одноручный меч с эфесом, украшенным драгоценными камнями, и обладающий красивыми ножнами. Общая длина составляла 121 см, а длина клинка 94,8 см. Валирийская сталь почти всегда темно-серая, почти черная, и на поверхности у нее виден узор в виде волнистых разводов, но Кровавый клюв — светло серый.

Я сразу полюбил этот меч. Он легкий, острый, прочный, лежит в руке, как влитой, и прекрасно пропускает магию. Он даже может пропустить магию Призрачного Мира, а это сильное достижение. Будучи назгулом, у меня был меч, способный проводить эту энергию, он ее даже усилял, но ломался быстро. Моргульская сталь вообще не предназначалась для длительных битв, в отличии от Валирийской. На мой взгляд Валирийская сталь лучше Моргульской.

А так мне дарили какие-то безделушки типа книг, украшений, предметов роскоши. Доран подарил дорнийского черного жеребенка, Оберин вместе с дочерьми подарили редкую книгу о ядах, Нимерия потом еще отдельно подарила свой подарок в виде себя. Арианна подарила мне повязку на глаз, сделанную из кожи виверны Соториоса. Причиной подарка стал мой левый глаз. Он всех пугал своей желтой радужкой и серой склерой, еще взбухшие вены не добавляли красоты. Мне на это было все равно, но принцессе нет. Поэтому теперь постоянно ношу повязку на глазу.

Турнир, как и пир, прошел хорошо, были стычки, но до кровопролития не дошло. Оберин выиграл турнир и короновал Короной Любви и Красоты Элларию Сэнд — незаконнорожденную дочь Хармена Уллера, лорда Пекла. Она любовница Оберина, которая родила ему уже двух девочек — Элию и Обеллу Сэнд. Это стало темой для подколов Оберина. Мол милостью богов у принца Оберина Мартелла будут рождаться только девочки, ибо двух Оберинов Мир не выдержит. Все на это посмеялись, даже Оберин. В итоге Красный Змей пошел с Элларией пробовать создавать Змея-младшего.

За эти года я вел переписку с Робом и Недом. У Неда родилось уже двое законнорожденных детей и третий на подходе, про близнецов-бастардов он старается отмалчиваться. В основном мы вели переписку и узнавали дела и достижения друг друга.

С Баратеоном у нас были другие разговоры. Он мне жаловался на лизоблюдов и подхалимов, на отсутствие настоящих воинов, готовых с ним биться. Пришлось пообещать повалять его по ристалищу, а то у других лордов не хватает духу, они либо поддаются, либо сразу сдаются. Хорошей новостью стало то, что Роберт наконец-то смог заделать наследника Серсее Ланнистер. Королевство наконец вздохнуло спокойно. Ведь если Роберт помрет, то будет смута. Ребенка назвали Джоффри Баратеон. Все бы хорошо, но мне жалуются на то, что Джоффри вылитый Ланнистер. У него Золотые волосы и зеленые глаза, ему ничего не досталось от Баратеонов.

Также это был последний турнир в мою честь в Дорне, ведь следующий будет проводиться в Королевской гавани или Долине. Срок моего "воспитания" подходит к концу и вскоре я буду волен делать все, что захочется. Оберин предложил отправится вместе с ним в Эссос, но я пока отказался. Мне хочется повидать близких.

Порт, Королевская Гавань, Королевские земли. 298 года от З.Э

— Пять лет прошло, а это место ни капли не изменилось, все также воняет нечистотами и гнилой рыбой, — с отвращением смотрю на этот прогнивший город. Мне непонятно, отцу с Робом приятно тут жить? За пять лет можно было соорудить хотя бы примитивную канализацию. Казна полная, тесть короля — гусь, срущий золотом, пять Королевств поддерживают Баратеонов, что еще нужно для создания нормальной канализации?!

— Тут я с тобой соглашусь, хотя запах все же поменялся, — согласился со мной дядя Джон. Этот двух метровый великан решил после турнира сопроводить меня в Королевскую гавань.

— Он поменялся, потому что больше не пахнет паленым мясом. Ты когда последний раз тут был? — запах жаренной плоти плохо выветривается, особенно в таких больших городах, но за месяц работ должно было стать все как прежде. Видимо дядя не посещал этот "прекрасный" город после королевской свадьбы.

— Сразу после королевской свадьбы я отбыл в Рунный камень. Пришлось быстро вникать в дела и как-то вертеться, чтобы все понять, — что и подтвердил дядя.

— Что можешь сказать по здешнему раскладу сил?

— Полного раскалада не знаю. Знаю только про малый совет: Джон — десница короля, старый Эстермонт — мастер над законами, Станнис — мастер над кораблями, мейстер Пицель и Варис сохранили свои старые должности и сейчас поднялся скандал с Мастером над монетой. Джайлса Росби поймали на чем-то и теперь ищут нового мастера над монетой.

— Мда. Интересно, что же этот Робси сделал? — в пустоту спрашиваю я. И у причала нас уже ждали. Отец и его свита.

— Аксель.

— Отец, — и меня заключили в объятия. Это было неожиданно приятно.

— Как я рад тебя видеть, — разорвав их, он осмотрел меня с ног до головы. И судя по улыбке, остался доволен, только глазная повязка заставила чуть-чуть расстроиться.

Я же смотрел в его глаза. Такие синие и родные глаза любящего отца. С момента нашего расставания он постарел, и очень сильно. Волосы стали полностью седыми, морщин прибавилось, появились мешки под глазами и он начал чуть-чуть сутулиться. По нему создается ощущение, что с момента расставания прошло лет десять, а не пять.

— Я тоже рад тебя видеть, — я хотел его игнорировать, все же он сдал меня в заложники. Но смотрю на этого старика, и что-то не позволяет мне так с ним поступить.

— Ох! Лорд Ройс, прощу прощения за то, что заставил ждать, просто давно не видел сына, — обратился отец к дяде Джону.

— Ничего страшного, милорд Десница, ведь сыновья — наша отрада и будущее, — только я заметил тонкую издевку в его словах?

— Ладно, Аксель, пойдем, твои покои уже приготовлены. Вечером я буду свободен и хочу услышать о твоей жизни в Дорне на семейном ужине.

"Семейный" ужин проходил... плохо. На нем присутствовали я, отец и Лиза Талли. Отец создавал ощущение, что он сейчас свалится и заснет, Рыбеха смотрела на всех, как на говно и третировала слуг. А я просто сидел, попивая Миэринское сладкое, и поражался. Я очень недолюбливаю Талли в целом и Лизу Талли, за ее прокаженность, в частности. Теперь к этому добавилось и отвращение к ее внешности. Если раньше она была привлекательной, то сейчас нет.

Она располнела, побледневшее лицо ее сделалось одутловатым, голубые глаза стали блеклыми и водянистыми, а небольшой рот — воинственным. Лиза выглядела на двадцать лет старше, чем на самом деле. Хотя тухлая рыбина использует ароматы, чтобы запах от нее был сладким, она не может полностью скрыть кислый молочный запах, что окончательно меня выбешивает.

После ряда вопросов я решил закончить эту клоунаду и отдал приказ слугам закончить ужин. Отец хотел воспротивиться, но делал это очень вяло. Поэтому мне не составило труда отправить его спать. Рыбина, сразу же по окончании ужина, ушла, не попрощавшись. Надо бы завтра отца расспросить о делах по-подробнее. А то то, что я услышал, не вселяет оптимизм.

Из-за того, что лег спать поздно, проснулся я тоже поздно. Из-за этого тренировка началась в шесть утра. Во внутреннем дворе есть специальное ристалище для тренировок короля, лордов и их домашней гвардии, вот на нем я отрабатывал приемы, удары и финты. Но спустя время меня прервали:

— Не знал, что кто-то будет тут в такую рань. Поиграй где-нибудь в другом месте, мальчик. Сейчас я буду тренироваться, — полный высокомерия голос принадлежал Джейме Ланнистеру.

Я его мельком видел только на королевской свадьбе, и тогда он меня не интересовал. За пять лет Цареубийца вырос высоким красивым мужчиной с вьющимися волосами цвета чеканного золота. У него сверкающие кошачьи зеленые глаза и высокомерная улыбка. И если он думает, что его язык остер, как у Красного Змея, то он глубоко ошибается:

— Цареубийца, ты пришел не туда, тут нет стариков, на которых можно тренироваться. Если хочешь, могу подсказать направление, — спасибо Оберину за вечные словесные баталии. Видеть, как его высокомерная улыбка увядает, было прекрасно.

— Я вижу, что в доме Арренов не прививают дисциплину, — уже откровенно хмурясь, проговорил Ланнистер.

— Почему же — прививают. Еще нам рассказывают о чести, клятвах и долге любого уважающего себя мужчины. Могу просветить тебя, мне не сложно, — его как-то легко вывести из себя. Наверное, никто ему это в лицо не осмеливается говорить.

— Пойдем, я покажу пару финтов, дабы научить тебя смирению, — и начал идти ко мне навстречу, размахивая мечом.

— Ну пойдем, посмотрим, чего стоит твой белый плащ.

Согласно традиции, перед началом боя бойцы должны поприветствовать друг друга. Ланнистер вместо этого лишь в очередной раз ухмыльнулся. Без слов началась битва.

Аррен атаковал сразу же. Вместе с резким рывком последовал молниеносный широкий диагональный замах сверху вниз. Ланнистер инстинктивно отступил на шаг и поднял меч для блока, но Аксель уже успел развернуться вокруг своей оси и продолжить удар уже с другого направления. Многолетний опыт боев помог Джейме избежать атаки, но меч все равно достиг своей цели, оставив заметный порез на кирасе.

В изумрудных глазах промелькнула тень страха вперемешку с уважением. Явно не ожидавший такой прыти гвардеец был вынужден перейти в оборону и лишь отбивать следующие удары Аррена. После каждой третьей-четвертой атаки Джейме бил в ответ колющим или рубящим ударом, пытаясь подловить соперника, но без особого результата.

Прощупывание оппонентами друг друга проходило в невероятно быстром темпе. На ристалище был слышен лишь звон мечей и скрежет стали. Стремительные атаки Аррена походили на хаотичные и беспорядочные, но умудренный опытом воин видел, что это не так.

Более техничные и филигранные удары Джейме помогали минимизировать ущерб от большинства атак. Аррен повторил использованную в начале боя комбинацию, только в обратном порядке: сначала удар последовал снизу-вверх и стремительно перешел в удар сверху-вниз, после разворота.

Отбив очередной удар Акселя, Джейме контратаковал колющим, но его визави отступил в сторону. Гвардеец на этом не остановился и поспешил продолжить атаку, подавив новый удар Аррена в зародыше и оставив на тыльной стороне ладони того глубокий порез. Решив не терять инициативу, Ланнистер провел связку из четырех ударов, но их все успешно отразили, переведя в мягкие блоки. Так случилось и с последним.

Вдруг над ристалищем раздался громкий крик:

— Стоять! Опустить мечи! — и кто-то быстро начал приближаться в центр арены.

Этим человеком оказался Бронзовый Джон Ройс, лорд Рунного Камня и дядя Акселя Аррена. Дядя был явно недоволен:

— Цареубийца, какого пекла вы пытаетесь друг друга убить?!

— Я всего лишь преподаю урок фехтования молодому человеку, — Ланнистер решил сыграть в дурочка и позлить Ройса

— Да ладно, дядя. Мы всего лишь спаринговались и обменивались опытом, верно, сир Джейме? — Цареубийца лицом не поменялся, но глаза выдавали удивление.

— Полностью с вами согласен и хочу выразить свое восхищение вашим талантом. Через пять лет вы сможете на равных сражаться со мной, - гордыня в каждом слове.

— Ну что вы, сир. Вы себе льстите, я уверен, что.. — но меня наглым образом прервали, залепив подзатыльник.

— Потом друг другу жопы полижите, тебя десница ждет, — видимо что-то важное, раз отправили целого лорда Рунного Камня.

— До свидания, Ланнистер, надеюсь на еще один спарринг в будущем.

— Я с нетерпением жду следующего раза, Аррен.

Следуя обратно в Башню Десницы, дядя не смог не прокомментировать этот момент:

— Звучало так, будто вы два шпагоглотателя, — в ответ ему донесся сдавленный стон.

— Ты звал, отец? — а он все сидит и пишет что-то на пергаменте.

— Да, заходи. Что тебе налить? — быстро закончил письмо и встал для того, чтобы налить нам выпить.

— Мэиринское сладкое есть? — пить с утра не лучшая идея, но люблю я сладкое и не сильно алкогольное вино.

— Нет, могу предложить арборское золотое, — предложил мне самое знаменитое вино в мире. Я его, кстати, еще не пробовал.

— Давай, — отец передал наполненный на половину бокал. И когда я попробовал, спросил:

— И как? — с интересом спросил он.

— Очень вкусно, — искренне ответил я, ощущая на языке приятный сладковатый вкус и насыщенный аромат спелых фруктов, заполняющих мои ноздри. Вместе с приятным теплом, заполняющим мое горло.

— Вот мы и утолили жажду, теперь можно приступать к делу. Твоя помолвка, — от этого я чуть не подавился.

— Кхм-кхм. И есть предложения, кандидатки? — хоть бы нет, я еще слишком молод для этого.

— Да, но хочу это обсудить с тобой. Рассуди какая партия тебе подойдет. - предложил сыграть в игру моего детства.

— Ладно. Основной политической силой в Вестеросе считается союз Баратеонов-Ланнистеров-Арренов-Старов, и Талли идут в довесок. С лордами Простора я не хочу связываться, они сидят на Диком огне и любая искра станет началом гражданской войны за звание Верховного Лорда. Речные земли тоже отпадают, мы ничего больше не сможем получить. В Дорне мне отказали, — теперь была очередь отца кашлять.

— В смысле?! Ты на ком удумал по-тихому жениться?! — не на шутку разозлился отец.

— На Арианне Мартелл. Она мне нравилась, я ей нравился, но Доран отверг меня и убедил Арианну в этом, — из-за это я с Арианной серьезно поссорился. Она клялась в любви и на следующий день отреклась от этого.

— Хорошо. Но без моего одобрения не смей кому-то предлагать жениться, — что-то этот разговор перестал мне нравиться.

— Могу и буду. Это же не тебе жить с ней всю жизнь, — будет он еще меня контролировать. Хватит, больше никакого контроля над моей жизнью я не потерплю.

— Я надеюсь на твое благоразумие и что ты будешь понимать последствия своих действий, — вот опять отец сдал назад в разговорах. Он без сомнений великий человек, но не способен настоять на своем, что меня раздражает.

— Буду, не переживай. Давай дальше, можно поискать жену на Западе... — меня прервали.

— Нет, нельзя. Как бы это ни выглядело со стороны, но уже много лет это место — поле боя для битвы между Ланнистерами и Баратеонами. Недавно обе фракции при дворе были в равновесии, - отец изобразил руками весы. - С одной стороны Роберт, его брат и дед, мастера над кораблями и законами, и я, десница короля. С другой — королева, Тайвин Ланнистер и Джайлса Росби, мастер над монетой. Но недавно равновесие нарушилось.

— Родился наследный принц и партия Ланнистеров резко усилилась, — на что отец покивал головой.

— И мы начали брать взаймы у Ланнистеров, — дополнил мои слова, — Поэтому нам резко пришлось отыгрывать наши позиции и под раздачу попал Мастер над монетой. Его мы заменим нашим человеком.

— Какой предлог использовали, дабы сместить Росби?

— Все знают о тратах Роберта на турниры и развлечения, но никто не говорит о транжирстве Серсеи. Недавно она скупила все, что приехало из И - Ти и обошлось все это в семьдесят тысяч золотых. Деньгами из казны имеет право распоряжаться только король или десница, и Росби об этом забыл, отдав деньги королеве, — ну и интриги у них тут.

— Понятно. В Долине мне смысла жениться нет, остается Север, Штормовые земли и Королевский брак. У Неда дочка родилась, может с ней? — ей три года и я смогу минимум десять лет гулять на воле.

— Нет, ее уже застолбил Роберт для Джоффри, — расстроили меня.

— Тогда смысл в этом разговоре? Давай вернемся к нему через пару лет. Роберт когда вернется с охоты? — главное вовремя перевести тему.

— Должен сегодня, а что? — отец что-то заподозрил.

— Да так, должен выполнить одно обещание, — мне огромных сил стоило не улыбнуться.

Когда Роберт приехал, он сразу же крепко обнял меня, да так, что кости начали трещать. За пять лет Роб не сильно поменялся. Он отрастил бороду и прибавил чуть веса. На этом все. Может, еще стал выглядеть старее. На следующее утро я ворвался в его покои и разбудил. Он начал на меня орать, да так, что шлюхи поубегали, но когда я вызвал его на бой, была задета гордость воина и он поспешил на ристалище.

Если за семь лет мирной жизни Роберт ослабел, то не сильно. Он орудовал своим шипастым молотом, как пушинкой. Мне приходилось постоянно уходить от его ударов и стараться контратаковать, но это доставляло ему мало проблем. Если мастерством я Роба превосходил, то он меня силой. В конце меня приложили молотом в грудь. Но это не было моим полным поражением, ведь до этого я обозначил удары, которые в реальном бою заставят человека умереть от потери крови.

После боя мы пошли завтракать, где мне представили Серсею Ланнистер. Выглядела красиво, даже очень, говорила хорошо и правильно, но чувствовалась фальш. Показали принца Джоффри, он был милым ребенком с золотыми волосами и зелеными глазами. Удалось чуть-чуть с ним поиграть, но королева вскоре прогнала.

Отец хотел, чтобы я присутствовал на заседаниях Малого Совета, дабы учиться править. Поэтому предложил стать виночерпием Роберта, и благодаря этому легально быть на собраниях. Я лично не понимал, зачем все усложнять, поэтому просто попросил Роба об этом. Он попыхтел и предупредил, что там скучно и ничего полезного не происходит, но согласился и выписал приказ.

К сожалению, Роберт оказался прав. Там ничего важного не происходило. Партия Баратеонов сидела по правую руку десницы, партия Ланнистеров по левую. Последним человеком, официально не принадлежавшим ни к одной фракции, был мастер над шептунами, Варис Паук. Он был одет в оранжевый мирийский халат с широкими рукавами и в легкие сапоги из мягкой кожи, из-за чего его шаги были настолько тихими, что их почти невозможно было услышать.

Это заседание можно назвать перетягиванием каната, только вместо каната — деньги. Спорили из-за налогов, торговых пошлин, королевского флота, дорог и цен на товар. Единственное, что я посчитал интересным — было шевеление Грейджоев. Железнорожденные активно строят флот, Ланнистеры стоят флот, Редвины тоже, все строят флот. По догадкам собравшихся, Железные острова поднимут мятеж через год-два. Вот и все интересное. Я окончательно понял, что без жесткой диктатуры Малый совет превращается в говорильню. Больше на него я не приходил.

Через два месяца Железнорожденные подняли мятеж. Бейлон Грейджой провозгласил себя Королем Железных Островов и первым же делом сжег Ланниспорт до тла. Король Роберт Баратеон сразу же призвал знамена, дабы покарать мятежника и вернуть Королевский Мир. Там же Аксель Аррен получил свое прозвище — Соколиный Глаз.

Западные Земли. Утес Кастерли. 289 г. от З.Э.

Аксель Аррен/Король-чародей Ангмара.

— Роберт, это бред, — после прослушивания плана, предложенного Робертом, это все, что я мог сказать.

— Акс, если ты что-то не понимаешь, так давай я тебе потом объясню, а сейчас не мешай, — с одной стороны, Роберт вроде хотел сделать, как можно лучше и "спасти" мою репутацию, считая меня обычным юнцом, а с другой прилюдно отчитал меня, что уже понижает мой престиж.

— Нет, с планом все понятно. Но меня одного смущает, что мы не знаем точного количества уцелевших кораблей Железнорожденных? — меня и правда сильно волновал этот вопрос. Хоть в морских сражениях я смыслю гораздо меньше сухопутных, но какие-никакие познания у меня были.

За пару часов до этого.

Король, во главе семитысячного войска, приближается к Утесу Кастерли — родовому замку Ланнистеров. Когда я его увидел, то понял, что штурмовать замок — гиблое дело. Могучий и величественный, он возвышался над бескрайними морскими просторами. Выстроенный на огромном приморском утесе и поднявшийся ввысь на добрые шестьсот метров, он вызывал трепет и восхищение у всех, кто его когда-либо видел. Но все же Орлиное Гнездо выше.

Это был и есть — Утес Кастерли, легендарная твердыня Ланнистеров. Сильный и влиятельный род златовласых горделивых львов и стервозных львиц. Золотой Лев на красном поле — эмблема, узнаваемая, казалось бы, везде. О сказочном богатстве этого рода ходили разные легенды… Самая популярная присказка была о Ланнистерах, срущих золотом. Они могли "сдать позиции" политически, могли переживать упадок армии, доверия лордов и простых людей. Но никогда они не были бедняками. Знаменитая фраза: "Ланнистеры всегда платят свои долги" — стала более известной, чем девиз этого благородного дома — "Услышь мой рёв!".

Нашу делегацию ждали. От обилия светловолосых людей у меня в глазах зарябило. Куда бы я не кинул свой взгляд, везде были светловолосые и зеленоглазые люди всех полов и возрастов. Теперь понимаю жалобы Роберта на обилие львов. Их наверное больше, чем Фреев. А про Уолдера Фрея говорят, что он "породил армию из члена". Если цивилизованно, то наплодил столько потомков, что весь его выводок может сравниться с армией по количеству.

Когда король въехал во внутрь, двор одновременно преклонил колени. Роб спешился и быстрым шагом пошел к Тайвину Ланнистеру, а никем другим этот человек не может быть. Не смотря на немолодой возраст, лорд Тайвин сохранился неплохо. Он высокий, сильный и здоровый мужчина с широкими плечами и плоским животом. Мне понравились его жесткие густые бакенбарды, они придают ему колоритности.

Мне хоть и нравятся Мартеллы, а Оберина и Песчаных Змеек я могу назвать друзьями, но они пытались тонко мной манипулировать, дабы я испытывал сильную неприязнь ко львам. Естественно, я это заметил, но не пресекал, мне было легче игнорировать их манипуляции. Но когда я покинул Дорн, пришлось перепроверять все факты и догадки, что говорили Мартеллы. Самое забавное, мне ни разу не соврали, а подавали правду под правильным углом. Даже с Тайвином не обманули, а рассказали все так, чтобы я сам, благодаря "чести Аррена", начал испытывать неприязнь к нему.

Когда я приехал в Королевскую Гавань, отец начал активно учить меня править. И если принц Доран дал мне хорошую общую базу знания для любого лорда, то отец начал просвещать про гласные и негласные правила лордов Семи Королевств и Долины в частности. Так у меня был почти полный доступ к документации прошлых десниц, в том числе и Тайвина Ланнистера, а также очевидцы в лице отца и Вариса. И я могу сказать, что Тайвин внушает.

Когда король был на расстоянии пяти шагов, Тайвин начал говорить:

— Ваша Милость, Утес Кастерли к вашим услугам. Мы предоставим вам лучшие покои и ... — но Роберт его прервал тем, что резко поднял на ноги и повел внутрь замка.

— Хватит этого лизоблюдства. Я приехал сюда дабы разбить пару черепов. В пекло эти пиры! Созывай совет, будем планировать, как вы*бать этих ублюдков, — и в конце постучал его по спине. От такое наглости Старый лев был в шоке, но быстро взял себя в руки и начал исполнять приказ короля.

Я, как формальный лидер армии Долины, был приглашен на военный совет. Присутствовали лишь избранные:

Король Роберт Баратеон, я, Джон Ройс и его сын Андар Ройс из Долины, Тайвин, Киван Ланнистер и Дамон Марбранд из Западных Земель, Элдон Эстермонт из Штормовых Земель, Сир Бринден Талли и Джейсон Маллистер из Речных земель, Мейс Тирелл из Простора и Эддард Старк с Севера.

Что неудивительно, Дорн показательно отсутствовал. Также присутствовали сир Джейме Ланнистер и сир Барристан Селми, как представители Королевской гвардии.

С Недом мы поздоровались до собрания, Роберт его чуть ли не задушил в объятиях. Мы договорились встретиться после собрания.

И вот слово взял король Роберт:

— Милорды, пожалуйста, расскажите нам о текущей ситуации в ваших королевствах.

— Ваша милость, эти дикари добрались до Староместа, но были отброшены назад. Они попытались добраться до Хайгардена через Мандер, но я остановил их и заставил отступить. Но мы потеряли Щитовые острова. Кроме того, другие лорды хорошо управляются с Кракенами. Флот Редвина атакует их, — Тирелл врет, как дышит. Перед отбытием я узнал информацию от Вариса. Если кратко, то Железнорожденные сильно опустошили Простор, а лорды попрятались в своих замках, Западные земли были защищены после первой атаки из-за своей сильной армии, а с Севера нечего грабить.

— На нас напали в Сигарде почти сразу после того, как они сожгли Ланниспорт. Поскольку Сигард ближе всего к Железным островам, мы сильно пострадали во время их первой внезапной атаки. Многие из моих людей были убиты. Они захватили сотни рабов и женщин. Они осадили Сигард под командованием Марона Грейджоя. Но затем, благодаря своевременному прибытию Сира Бриндена Талли с его людьми, мы смогли сломить их, — в конце Джейсон Маллистер чуть поклонился, выражая свою признательность Черной Рыбе.

— Нед, что у тебя? — переведя взгляд, задал вопрос Роберт.

— Железнорожденные атаковали Темнолесья, Медвежий остров и Ров Кейлин. Осаду Темнолесья и Рва мы сняли, но Медвежий остров был разграблен, — по сравнению со всеми остальными, можно считать, что Север вообще не пострадал. Мормонты хоть и лорды-вассалы, но они... бедны, очень бедны, с них нечего взять.

— Тайвин?

— Сожжение флота и Ланниспорта — единственный успех Железнорожденных, — после этого король ненадолго задумался. Спустя пару минут он вынес вердикт.

— Когда Станнис соизволит приволочь свою задницу, идем штурмом на Пайк. Мы покончим с этим проклятым мятежом раз и навсегда! — речь хорошая, но план так себе, что я и высказал.

— Хоть принц Станнис и выиграл кальмаров у Светлого острова, но понес существенные потери. Ему понадобиться минимум три недели, чтобы добраться до нас. Мы также не знаем, где сейчас находятся остатки флота Виктариона и Родрика Грейджоя. Будет плохо, если нас отрежут от снабжения и запрут на острове, — после этого Роб хотел что-то сказать, но передумал. Зато Мейс Тирелл решил подлизаться к королю:

— Король Роберт — великий полководец, что проиграл только мне, а ты — мальчишка, решивший поиграть в войну и не тебе оспаривать план Его Величества. Будь благодарен, что вообще здесь находишься, — Жирная Роза решила показать всем присутствующим свой интеллект, а точнее его полное отсутствие.

После его спича в зале настала тишина. Нед хмурился, но ничего не говорил, дядя побагровел от злости, остальные с интересом смотрели на этот театр. И только дядя хотел начать кричать, как его опередил другой гневный голос:

— Тирелл, ты Жирный Цветок. Пока твои сыновья размахивают мечами и играют в рыцарей или сосут сиськи твоей жены, Аксель здесь воюет за мир в Семи Королевствах. И ты смеешься над ним. Ты ничего не знаешь ни о войне, ни о битве, ни о стратегии. Это Рендилл Тарли победил меня в Эшфорде, а ты присвоил эту заслугу себе. Ты думал, что я не узнаю об этом? Если бы не Джон, пытающийся добиться мира и второго шанса, я бы превратил твою голову в пасту своим молотом. Следи за тем, что выходит из твоего рта, идиот, или в следующий раз кто-то отрубит твою голову, — я должен быть обиженным, что за меня вступаются, но мне от этого только приятно.

— Не стоит, Роберт. Я уверен, Лорд Тирелл просто хотел показать свое мастерство в единственном, что он умеет — лизание жопы с языком, — секунда и раздались смешки, которые замаскировали под кашель. Роберт в открытую начал хохотать над побагровевшим Тиреллом. Долго это терпеть Жирная Роза не смогла. Не придумав достойный ответ, выбежала из зала. Отсмеявшись, Роберт спросил:

— Если тебе не нравится мой план, предложи свой. И не дай бог твой план будет в ожидании, — в конце постарался придать голосу устрашающий звук, но я понимал, что все это в шутку.

— Нет, мой план вообще не подразумевает сидение на месте.

Стоя на палубе и смотря на пятнадцать кораблей "великого флота" Ланнистеров, я взглянул на берега острова Харлоу. Пайк, тут много ума не нужно, будет местом перегруппировки всех оставшихся кораблей Грейджоев. И хоть их Железный Флот был разбит у Светлого острова, но суммарно кораблей Железнорожденных осталось явно больше пятнадцати. Будет неприятно быть запертым на острове без снабжения.

Поэтому в начале для нашей армии будет другая задача. Мы должны пройтись по другим островам Железнорожденных огнем и мечом. То есть людей, способных держать оружие, пустить в расход, сжечь все верфи и корабли, забрать их запасы еды.

Мой жестокий, по меркам Вестероса, план был встречен тишиной. Меня сразу начали обвинять в кровожадности и бесчестии, и даже дядя Джон и Нед, хоть этого не говорили, но были согласны с этим мнением. Балаган прекратился, когда лорд Тайвин поддержал этот план. После уже пошло нормальное обсуждение и продумывание деталей. В итоге сжигание и разграбление осталось, но убивать потенциальных рейдеров запретили.

Роберт хотел лично приплыть сюда и разбить пару голов пиратам, но его коллективно отговорили. Тогда он назначил Неда командующим армии на острове Харлоу. Естественно, я отправился с ним, "учиться воевать".

Первой же целью стал порт Майркасл, где собралось девять кораблей Железнорожденных. Битва была короткой, но кровавой. Не смотря на эффект неожиданности, соотношение потерь было два к трем не в нашу пользу. Это происходило из-за фанатичности пиратов. Во время абордажных битв они не стеснялись носить доспехи, что давало серьезное преимущество в битвах на воде. Железнорожденные не боялись утонуть в отличии от других моряков. Само название божества, которому они поклоняются, говорит об этом — Утонувший бог.

В конце мы победили, но потери были существенными. Пришлось отказаться от атаки на одном из направлений. Изначальный план был в том, что в начале мы общей армией из трех тысяч человек развалим остатки пиратского флота, захватим Майркасл и будем переправлять солдат партиями, чтобы захватить ключевые замки.

Первое морское сражение и у нас осталось полторы тысячи боеспособных людей. Быстрый штурм Майркасла забрал еще триста человек, хотя этот замок был одним из наименее защищенных. В итоге у нас тысяча семьсот человек, из них шестьсот ранены.

Я был командиром атаки одной из стен. Это был скучный штурм. Длился он три часа, да и то из-за вражеского лорда и его гвардии. Лорд Майр бегал со своими гвардейцами с одной стены на другую, спасал положение и поднимал боевой дух. Мне эти трепыхания надоели и через минуту лорд Майар упал со стрелой в шее. Смерть лорда стала последней каплей и защитники посыпались.

После захвата крепости Нед организовал маленький совет в главном зале замка, на который пригласил меня.

На совете можно сразу заметить некое региональное разделение, лорды Севера стояли рядом с Недом, лорды Долины рядом со мной. После боя они начали на меня смотреть с изрядно большим уважением, хотя я ничего особенного не сделал. Убил из лука Лорда Майра и, при финальном штурме, зарубил двоих островитян, это не то, чем можно гордиться. Слово взял наш командующий Нед Старк:

— Не буду затягивать, Аксель, какие твои потери? — вот за что мне нравятся северяне, так это за практичность.

— Сто тридцать три убитых, семьдесят раненых. Из них около тридцати пяти через пару дней вернутся в строй. — это все пришлось узнавать перед собранием.

— Хорошо, у нас сто семьдесят четыре убитых и шестьдесят раненых. Итого у нас сейчас тысяча сто человек и около шестиста раненых. Надо оставить людей для защиты замка, раненых и пленных. У меня около тридцати пленных, у тебя сколько? — переведя свой взор, спросил меня Нед.

— Ни одного, — от этой новости у него резко сузились глаза и уже более холодным голосом он сказал.

— Объяснись.

— Нет пленных. Мы их не брали.

— Ты убивал безоружных и сдавшихся людей, это бесчестный поступок. — слова о чести меня вывели из себя.

— Тогда, достопочтенный лорд Старк, скажите, уместна ли подлость на войне?

— Мы сейчас не об этом говорим! — Нед все-таки повысил голос.

— Нет, давай сейчас поговорим! — пришлось тоже повысить голос. Нед смотрел на меня немигающим взглядом.

— Оставьте нас, — лорды быстро засуетились и покинули зал. Когда они ушли, Нед перестал изображать себя ходячим льдом и как-то обреченно вздохнул.

— Ладно, Аксель, давай поговорим... Я считаю, что на войне люди должны сохранять Законы Чести, ведь оны были придуманы не на пустом месте и твое пренебрежение ими не доведет тебя до добра.

— По поводу Законов Чести на войне я с тобой согласен, но позволь расширить твои познания в этом вопросе. Основа Законов Чести — голый расчет. Подлость всегда работает в обе стороны, и глупо требовать от врага того, чего не соблюдаешь в его отношении сам.

— Если ты все это понимаешь, почему убиваешь безоружных?!

— Потому что эти пираты сами не выполняют Законов Чести. А у кого нет чести, не может рассчитывать на честное отношение со стороны врага, верно?

— Так ты не будешь от них отличаться! — Старк уже перешел на крик.

— И что?! Ты думаешь, мы в их глазах благородные рыцари, защищающие слабых?! Нет! Мы пришли в ИХ дом, убиваем ИХ сыновей, грабим ИХ пожитки и насилуем ИХ женщин! Так в чем разница?! — его мораль меня убивает. Он смотрел на меня какими-то грустными глазами и все же произнес .

— Вижу, я тебя не смогу переубедить. Ладно, пусть Джон пытается. Можешь идти.

Этот Старк отстранил меня от командования рыцарями Долины и назначил дядю Джона главным! Я не понимаю, почему Нед так узко мыслит?! Это же просто. Правила Войны нужно исполнять только с людьми, а не с животными. Даже ебучий Саурон выполнял эти правила. На орков всем было плевать, но пленных солдат Гондора или Арнора мы меняли на черных нуменорцев или истерлиногов. Но как только Саурон почувствовал Единой, эта практика прекратилась. Но даже тогда у Саурона остался парламентер. А это показатель.

Если враги не хотят быть людьми, то надо их истреблять. С такими мыслями я сидел в своей палатке и думал о дальнейшем. Ну тут ко мне вошел Джон Ройс и спросил:

— Как ты? — дядя один из немногих людей, кому я доверяю безоговорочно и позволяю так со мной общаться.

— Да нормально, но я не могу понять почему Нед ТАК печется о своей мнимой чести, что готов посылать солдат на убой! — на это дядя грустно хмыкнул.

— Это сложный вопрос и я понимаю твою обиду, но тут не все так однозначно. Сколько лет существует дом Старк?

— Около восьми тысяч лет. — опять его уроки, но они всегда были интересными.

— Да. И за это время они прославились своей честью и клятвами. Все восемь тысяч лет дом Старк всегда держал свою клятву и поступал по чести. Что будет, если Старк соврет или не сдержит свое слово?

— Слово Старков упадет в цене, если вообще не обесценится, - после недолгого размышления предположил, - Ты хочешь сказать, что Нед стал заложником истории своей семьи и поэтому так тупо поступает? — под этим углом я на проблему не смотрел.

— Ну, я так считаю. Если будут другие мысли — расскажи. И не надо держать на Неда обиду. — и дядя уже собирался выйти, но остановился, дожидаясь моего ответа.

— Хорошо, — все, что оставалось мне сказать.

Изначально, после захвата Майркасла, планировалось разделиться на три армии и атаковать три направления: Ведьмин Холм, Волмарк, Камнедрев. После морской бойни у нас не было столько сил, поэтому от Камнедрева пришлось отказаться. Поэтому наша армия разделилась на две части: одна, во главе с Недом, идет на Ведьмин Холм, другая часть, во главе в Джоном Ройсом, идет на Волмарк.

После захвата крепости, по плану мы должны встретиться у Десяти Башен — родового замка Харлоу и с подкреплением, которое приплывет второй партией, идти на штурм этого замка. Если сможем все это сделать, то выбьем из войны Харлов — самый богатый дом Железных Островов. Приятным дополнением служит то, что почти 40% корабельных ветвей находятся на этом острове, разрушив которые, можно значительно сократить силу Железнорожденных на двадцать лет.

Волмарк внушал... когда-то, но сейчас вижу перед собой развалины. Волмарки — кровная родня Хоаров, претенденты на корону при Эйгоне, но Грейджои их опередили и видимо не очень хорошо относились к конкурентам. Еще сказывается то, что Волмарк находится почти в центре острова, а основной промысел Железнорожденных — грабеж и рыболовство. В общем, не впечатляет.

Все началось в духе стереотипной осады, строились траншеи, рассылались разведчики, разбивался лагерь. Отправленному парламентеру отрубили голову и с издевкой выкинули к нам. Я с самого начала не хотел вести переговоров с ними, но теперь главный дядя Джон. Конечно я мог бы оспорить право командовать и так бы сделал с любым другим человеком, имя Арренов сейчас дорого стоит, но дядя... Он всегда мне помогал и поддерживал, поэтому нет.

Как только наглый пират выкинул отрубленную голову какого-то Хантера, получил стрелу в свой смеющейся рот. После пираты резко перестали смеяться, а солдаты выкрикивать проклятия. Спустя секунду солдаты резко забыли о смерти Хантера и начали радостно кричать.

Два дня нам потребовалось на подготовку к штурму и на утро третьего дня мы пошли на приступ. Мне не дали идти в атаку дядя и мои гвардейцы, что безмерно меня бесило. Пришлось стоять и смотреть на ход штурма.

На конец шестого дня я увидел возможность закончить все это. Не слушая возражений дяди, я взял гвардейцев и отправился к западной стене, где образовался зазор и если вовремя надавить на него, то крепость падет. По пути ко мне присоединился мой кузен Андар. Он не самый умный, но не тупой человек, чуть азартный и статью пошел в своего отца.

Видя такую араву тяжелых рыцарей, солдаты расступались, давая беспрепятственно пройти к лестницам. Спустя минуту я был уже на стене. Там уже был организован плацдарм, поэтому, подождав, пока часть гвардейцев поднимется, атаковал по направлению ворот.

Ведя отряд и прорубая путь к воротам, меня переполнял восторг. Всюду смерть, битвы, предсмертные крики, кровь, грязь и периодически попадаются органы. Это все разожгло во мне огонь, который, я думал, потух. Вот, что мне надо — кровь, вино и девка посмазливее. Три столпа моего счастья. Но, к сожалению, после боя тут можно найти только островных замарашек.

Мой Кровавый Клюв разрубал людей пополам. И в определенный момент мы добрались до замкового механизма для открытия решетки. Я и три наиболее сильных гвардейца начали поднимать решетку. Хоть Железнорожденные отправили весь свой резерв по наши души, но нам удалось. Был слышен рев солдат, что начали забегать в замок и перелезать через баррикады.

Осталось только продержаться до подмоги.

Джон Ройс.

Захват замка прошел на удивление быстро и с малой кровью. При захвате замка погибло всего восемьдесят человек — очень хороший размен. Правда Аксель и Андар меня убивают, у одного жажда битвы в жопе заиграла и он полез на стену, а другой, как придурок, поперся за ним. Но я хоть и ворчу, но меня впечатлило то, что Аксель увидел и реализовал возможность закончить штурм, да и храбрость сына наполняет меня гордостью.

Аксель будет хорошим лордом в будущем. Он умный, волевой, храбрый и у него есть хитринка, присущая другим великим лордам, но, как и любого человека, у него есть недостатки — безрассудство, жестокость и упрямство. Он любит рисковать там, где это не нужно и не хочет никого слушать, ему не достает дипломатичности. Хотя, если начну вспоминать себя в его возрасте... там вообще один стыд, но ничего — перебесился, и Аксель перебесится и повзрослеет.

Сейчас, смотря на Акселя и Андара в палатке и видя как они составляют вместе план, успевая шутить друг над другом, на сердце становится спокойно. Мой племянник будет Верховным лордом, а сын — главой второго по могуществу дома в Долине, вместе они будут опорой друг другу.

Из мыслей меня вырвал вопрос Акселя:

— Дядя, так что ты думаешь о плане?

— Задумался о снабжении, скажи еще раз, пожалуйста, — на это дети одновременно закатили глаза, но комментировать не стали.

— Дай мне триста человек и я захвачу Камнедрев. — опять эта нелепая бравада.

— Я не сомневаюсь, что ты захватишь замок, но у нас нет времени на это. Через две недели мы должны вместе с Лордом Старком атаковать и захватить Десять Башен. И эти триста человек могут решить исход сражения.

- Я успею. - я смотрю на его лицо и вижу только полную уверенность. Хочется согласиться, но если он погибнет или потеряет солдат, то будет хуево. Может он показал себя как хороший стратег и в тактике разбирается, но его гордыня погубит.

- Нет. - твердо ответил ему.

- Объясни. - я был готов к крикам и возмущению, но Аксель приятно меня порадовал.

- Да, захват Камнедрева поможет, но тут слишком много "если". Пойми, не могу я так рисковать, это того не стоит.

- Понятно. - все что он сказал перед тем как покинуть шатер.

"Эх... Я могу понять его, сам таким был, но почему молодые, с упертостью барана, спешат в могилу"?

Железные острова. Остров Харлоу. Замок Десять Башен. 289 г. от З.Э.

Аксель Аррен/Король-чародей Ангмара.

Идя по коридорам замка к главному чертогу, я предавался размышлениям. Для меня было неожиданно сердцем, хоть и понятно разумом, что лорд Родрика Харлоу сдаст замок без боя. Я морально настроился на изнурительный штурм, но, когда наша армия подошла к замку, нас встретили открытые ворота и сам лорд этого замка.

После непродолжительных переговоров, Нед, как командир нашего войска, договорился о почетной сдаче с лордом Харлоу. Замок занимают, людей разоружают и часть припасов конфискуют на нужды дальнейшей компании. В свою очередь, мы отпускаем пленных за умеренный выкуп и ведем себя образцово-показательно, то есть не грабим, не насилуем и не убиваем.

И, даже, я ,как не странно, был согласен с этим договором. Лорд Харлоу показал себя адекватным, начитанным человеком, которому война не сдалась в любой форме, но из-за клятв и крови, вынужденным поддержать Бейлона Грейджоя. В целом, я даже с ним нашел много тем для разговоров и могу сказать, что он стал для меня хорошим знакомым.

Будучи призраком кольца, я не испытывал никаких плотских или эмоциональных удовольствий, помимо массовых убийств. Но одними убийствами не насытишься. Саурону не нужен был кровожадный берсерк, он хотел заполучить способного раба, отделив всё ненужное, по его мнению. Так, утратив все привычные человеческие удовольствия, мне оставили только удовольствия - удовольствия войны и самосовершенствования. Меня, как собаку, дрессировали на войну и постоянное совершенствование.

Даже новая жизнь не может сломать привычки, выработанные тысячелетиями дрессуры падшего майя. И всю свою короткую жизнь я, не осознавая, делал то, что в меня было заложено. От тренировок с мечем или книгой я получал подлинное удовольствие, сравнимое с сексом. Но,если секс дарит наслаждение физическое, то остальное - эмоциональное.

К своим пятнадцати годам, я был начитаннее большинства лордов Вестероса. Это, к сожалению, больше была заслуга самих лордов. Лорды не понимают, что за дар им был дан и как они бездарно его упускают. За свою жизнь они едва ли пару книг прочли, а некоторые и того не умеют читать до самой своей смерти. И, на мое счастье, я нашел одного из немногих начитанных людей в этом мире, которые не бояться отстаивать свою позицию в интеллектуальных диспутов.

Мне нравилось с ним спорить на счет истории, традиций и верований. Это был освежающий опыт, ведь даже мой отец через некоторое время терял все свои аргументы и говорил мне о моем возрасте и малоопытности, что безмерно меня раздражало и одновременно доказывало мою правоту. С Родриком мы спорили на равных и никогда не переходили на личное, только аргументы решали в нашем споре.

И, вот, спустя почти три недели, мы получили весточку от Роберта. Станнис смог разбить Железный флот у Светлого острова; сейчас он плывет в Ланниспорт, дабы перебросить морем армию короля на штурм Пайка. Роберт пишет, чтобы мы готовились, ведь вскоре за нами приплывет часть королевского флота, чтобы мы соединились в единый кулак.

И, вот, уже второй день командиры и солдаты бегают для решения многих организационных вопросов. Лорд Харлоу, хоть и помогал, но очень пассивно, но его никто и не сможет обвинить в этом.

Изначально Нед хотел меня оставить, с небольшим гарнизоном на острове из-за соображений моей безопасности и моего хорошего отношения с лордом Харлоу. И его план бы удался, но тут уже я стоял на своем и никакой его мнимый авторитет не исправил положение. Нед ругался, призывал меня к благоразумию, пытался торговаться и ссылался на моего отца, но мне было все равно.

С удивлением для себя заметил, что война пошла мне на пользу. Я ,как будто, сбросил с себя оковы. Раньше для меня тройка: отец, Нед, Роберт, были беспрекословные авторитеты, под которые я старался подстроиться, но сейчас... Ощутив вкус крови и войны, я понял - в пекло их. Почему я должен строить из себя непонятно кого и оправдывать их ожидания, пока сами они меня разочаровывают и предают.

Отец отдал меня заложником Мартеллам, хотя мы и выиграли в войне. Это был очень неоднозначный поступок, отдавать своего наследника в заложники проигравшей стороне. Его поступку не нашлось адекватного объяснения, кроме его слабохарактерности. Мне там было хорошо и не напряжно только из-за своих личных качеств, любого другого ребенка моего возраста загнобили бы.

Нед всегда избегал меня и был мне другом только на словах. Когда я был разбит и искал поддержки, он сбежал на Север. Когда я просил его взять меня в воспитанники, дабы не быть политической разменной монетой, он отмахнулся от меня. Ему ничего это не стоило, но "благородный" Нед Старк не соизволил опуститься до проблем ребенка.

Роберт... Непонятно. Он считает меня младшим братом, помог мне в час нужды и собирался помочь решить вопрос воспитания, но смерть Лианны Старк подкосила его. Роба можно понять... Лианну он любил и ради нее поднял восстание. И, когда он узнал о ее смерти, то ему было не до моих проблем. Если совсем честно, то он и не должен решать мои проблемы за меня. Но понять - не значит принять. У меня все равно осталась обида, но в его компании я быстро забываю о ней. Невозможно злиться на него.

Мне был дан второй шанс на жизнь. В свою бытность короля Нуменора я постоянно был поглощен делами. Войны, интриги, обучение - все это съедало слишком много времени. Когда, я понял, что время не бесконечно, то стал одержимый бессмертием и магией. С получением кольца все завертелось и я перестал быть человеком. В общем, у меня не было молодости, что я собираюсь исправить. А политика и интриги, могут катиться в пекло, как и мой отец.

Эх... Мне не хватает насилия. Хочу выпустить кому-то кишки. Поскорее бы отплыть в Пайк и убить парочку кальмаров.

Железные острова. Остров Пайк. Около замка Пайка . 289 г. от З.Э.

- Нед, Акс, как я рад вас видеть! - не успели мы опуститься на колени и отчитаться, как того требовали традиции, как нас сграбастали в медвежьи объятия.

- Ваше Величество, позвольте... - попытался я выпутаться из этой ситуации пока Нед был в шоке.

- Нет! В пекло "Ваше Величество", я скоро забуду собственное имя! Роберт, меня зовут Роберт - ожидаемо.

- Роберт, отпусти нас пожалуйста, мы только с корабля.

- Ха-ха-ха! Хорошо идите отдыхайте, но потом я хочу услышать все, а особенно о подвигах Соколиного Глаза! - кто только придумал такую кличку? Найду, повешу на его же кишках.

- Хорошо, только отпусти. Я устал.

- Пф, слабак, вот Нед молча все превозмогает. Ладно, Нед, что ты, как не родной, пойдем выпьем! - быстро же волка взяли в оборот.

Пока я шел к подготовленному шатру, ощущал на себе завистливый и обреченный взгляд Старка, что доставляло мне моря удовольствия.

После приведения себя в порядок, я пришел к Роберту в шатер и стал разговаривать с ним. Нед уже давно ушел спать к себе в палатку, он негативно относится к алкоголю и быстро захмелевает. Волк выбыл и остался Сокол наедине с Оленем. В это время мы делились новостями и своими ощущениями. И в большинстве своем у нас они совпадали. Нам нравилась война, нравилось ощущать близость смерти и азарт битвы. И, вскоре, я задал интересующий меня вопрос.

- Роб, вообще откуда взялось это прозвище - Соколиный Глаз?

- Тебе зачем? - чуть заторможенно ответили мне.

- Хочу с ним встретиться и пожать руку, а еще шею, но не будем об этом говорить.

- Ха, судя по глазам, одной рукой он не отделается! - короля вся эта ситуация очень забавляла.

- Так знаешь или нет? - он еще долго может смеяться над этим, надо ускорить его.

- Твоё прозвище пошло из-за твоей одноглазости и отличного владения луком - а я как- будто не знал.

- Можешь сказать то, чего я не знаю, - и на что я надеялся?

- Смирись, у тебя все равно было бы прозвище, связанное с твоим Домом.

- А ты, Демон Трезубца?

- Для этого прозвища пришлось организовывать восстание, - пытался объяснить Роберт. - Аксель, я не понимаю, почему ты так переживаешь из-за этого. Поверь, это еще не самое худшее, что могли придумать, - попытались утешить меня.

- Я знаю, но мне не нравится, когда это обсуждают за моей спиной!

- Забудь, всегда будут слизняки, ты с этим ничего сделать не сможешь, - скривился король.

- Личный опыт?

- Он родимый. Меня жутко бесит, что все стараются вставить свой язык в мою жопу. Именно, поэтому я так сильно ждал нашей встречи.

- Если тебе лижут зад, не расслабляйся – возможно, это смазка для члена, - проговорил Дорнийскую мудрость.

- ПФ.. кхе-кхе, - подавился вином от смеха король, - ха-ха, Дорн, тебя испортил.

- Не докажешь. Знаешь, мне больше всего понравились девушки там. Только дорнийка может предложить затащить в постель свою подругу, для тройничка.

- Ооо... Это интересно, мне нужны все подробности.

- Это было в одну из холодных ночей, ветра гуляли по всему дворцу и ...

Катапультами пробить ворота и взять замок штурмом, вот все на что хватило фантазии у людей. Прямой и простой, как палка план. Я могу сколько угодно бурчать, но план сам по себе неплохой.

Хотя я, честно, не понимаю как мы будем брать весь замок с наскока. По факту, это четыре разных замка. Великий замок — главное строение. Здесь, в великом чертоге, способном вместить не менее четырехсот человек, находится каменный Морской трон. Чтобы попасть из Великого замка в Морскую башню, надо миновать два узких моста и один подвесной мост, а чтобы попасть в Кровавый замок, надо пройти каменный переход. Кухонный замок — где находятся кухни и комнаты слуг. Морская башня — круглая, зубчатая башня на самом дальнем краю бывшего мыса - самая старая в замке. На верху башни развевается флаг Грейджоев. Здесь находятся покои лорда замка и его семьи. Общее положение замка я узнал, благодаря приватным разговорам с лордом Харлоу.

Днем и ночью катапульты вели прицельный огонь по Пайку и, когда наводчики клятвенно заверили о скором падении ворот, король построил все войско. Мы, стоя около орудий, наблюдали за непрерывным обстрелом. Это продлилось относительно недолго - всего два часа. Вскоре, одна из башен и часть ее стены были разрушены.

- В АТАКУ! - взревел бронированный гигант.

По всем канонам Вестероса вместе с правителем в бой идут его ближайшие сподвижники, то есть королевские гвардейцы, представители Верховных Домов и сильнейшие их вассалы. Вместе они образуют сильнейший пробивной авангард.

Я был по правую руку от Роберта и прикрывал его от хитрожопых ублюдков, что не решались сражаться с ним в открытую. Я могу понять их нежелание биться с ним. Роберт одной рукой размахивает молотом, как пушинкой, хотя его скваеры едва ли могут приподнять орудие своего господина, что говорит о чудовищной силе Баратеона.

Я давно заметил, что физический предел людей здесь выше, чем у первых нуменорцев. Роберт, дядя Джон, Клиган, Хотах - эти люди какие-то монстры по меркам Арды. Благословение нуменорцев было в "долгой" жизни, здоровья и хорошей регенерации. Увеличение силы, скорости и восприятия были скорее производным, поэтому они были всего в 1.5 сильнее обычного человека. А, сейчас, Роберт одной рукой спокойно машет 20 - килограммовым молотом, который я ему подарил на свадьбе...

Пекло! Я, в свои пятнадцать, незначительно сильнее себя прежнего в расцвете сил и это без всякого усиления магией. Я боюсь представить кем буду в свои двадцать пять, а, если еще и буду усиливать себя, то меня никто не остановит. Этот разрыв виден невооруженным глазом и по трупам моих врагов.

С моим мечом Кровавым Клювом, рубить кальмаров было одно удовольствие. Я пользовался одним из преимуществ сей стали, в виде ее невероятной легкости и остроты. Благодаря моей скорости от моих ударов не увернутся и не защитятся, а острота позволяет убивать одни точным движением.

- Вперед! Вперед! ВПЕРЕД!!! - подбадривал Роберт, ведь, после двадцати минут рубки, люди стали уставать, а ему хоть бы хны.

- Нам ярость! ЗА КОРОЛЯ! - кричали гвардейцы Штормового Предела.

- Услышь наш рев! - алые плащи пошли в наступление вслед за Ланнистером.

- МЫ НЕ СЕЕМ! - ревели Железнорожденные.

Рубится было одним удовольствием. Сейчас я сражался в первой линии в разгаре штурма. Кровь кипит от удовольствия сражения. Впереди враги, их лица перекошенные яростью. Сзади товарищи, их глаза горят огнем азарта. Небо... Земля... Замок... Все это... Наполняет меня радостью.

Один из пиратов зашел за спину Роберта и попытался сделать свое дело, но его голова была мной отделена от тела. Что-то почувствовав, Роберт развернулся с занесенным ударом, но увидел меня и обезглавленное тело.

- ХА! Молодец, так их! - мы встали бок о бок и вместе начали убивать. - Как тебе твоя первая война? - какому-то неудачнику молот прилетел в голову, моментально убив.

- Весело! Тут, хотя бы понятно, кого убивать и нет бесконечной говорильни.

Может я и был когда-то королем, что мог держать в стальной хватке интриганов моего двора, но сейчас нет. У меня стойкая неприязнь к интригам и лизоблюдам.

- ХАХАХА! Тут ты прав! - видимо, не мне одному было весело. Где-то по пути к нам подоспел Нед. Втроем мы не оставляли никаких шансов пиратам, Роберт впереди крушил всех молотом, а мы с Недом по бокам, не давая никому подойти с флангов.

- Спорим на арборское золотое, что я убью больше, - решил еще больше добавить азарта.

- ТЫ?! Победишь меня!? Только в твоих влажных мечтах! - Роберт принял спор.

- Вы, ведь, не угомонитесь, - обреченность и смирение были в голосе Неда, но рубиться он стал активнее.

- НА ПРОРЫВ! - призвал король.

Морской трон сделан из цельного куска камня чернильно-чёрного цвета и исполнен в виде гигантского кракена. У самого трона стоял Бейлон Грейджой - высокий, чёрноволосый, с острым взглядом чёрных глаз и лицом с причудливым подбородком, рядом с которым стоял его брат Виктарион Грейджой. Он также был жив и здоров, видимо, все же спасся после поражения.

- Как вы посмели вторгнутся в мое королевство?! - вот это наглость, на такое способен был только Оберин.

- Я, Роберт Баратеон - Король Семи Королевств, а ты - бунтовщик! - громко провозгласил Роберт.

- Таргариенам это говори! Я клятв не давал! - хоть Бейлон и проиграл, но вел себя дерзко.

- Сдайся и произнеси клятвы, - вылез Нед. - Ты проиграл.

- Роберт, они веками разграбляли Запад, Простор и Речные земли. Нам осталось лишь совсем немного! Ни к чему их щадить. Надо выкорчевывать этот сорняк! - мою игру слов оценил только цареубийца, вон улыбается.

- И убить столько славных воинов, что подарили мне столь добрую битву? - Роберт ну не сейчас, пожалуйста. - Они сражались достойно! Я предлагаю вам последний шанс! Склони голову, Бейлон Грейджой! Признай меня своим Королём. Вы сохранили честь и достоинство, - пекло, ну почему его воинская честь именно сейчас проснулась?

Бейлон Грейджой для вида поломался, но вскоре снял с себя корону и встал на колени.

- Я, Бейлон Грейджой, клянусь в верности Его Светлости Роберту Баратеону, Первому его имени, Защитнику Королевства, Повелителю Андалов, Первых людей и Ройнаров. Я клянусь вам и вашим потомкам в вечной верности до последнего вздоха.

Запад. Утес Кастерли. 289 г. от З.Э.

Дебилизм. Вот, что я мог сказать о результатах этого восстания. Проблемы надо решать, а не зарывать голову в песок. Большинство идейных вдохновителей восстания остались живы и при своих должностях, а это проблема. Железнорожденные - это одна большая проблема, дай им десять лет и они будут готовы к новому восстанию. Роберт отверг требования Ланнистеров о выдаче Виктариона Грейджоя. И сделал он это чисто на зло старому Льву.

Из положительных моментов, прямо в тронном зале Пайка, Роберт посвятил меня в рыцари. Я теперь сир Аксель Аррен. Приставка бесполезная, но дает маленький бонус к престижу. Хотя, по правде, Оберин после разгрома пустынных кочевников уже давно предлагал посвятить меня в рыцари, но я неизменно отказывался. Мне претило получение шпор, благодаря убийству кучки бандитов.

После этого у меня чуть поднялось настроение, но Нед разрушил его одной фразой. Он сам предложил взять к себе в воспитанники-заложники последнего ребенка Бейлона. Старк наверное и сам не понял, как для меня это было неприятно. То есть для друга, почти брата, у него времени нет, а для ублюдка кальмара оно нашлось. Это был плевок в лицо, что окончательно охладило мое к нему отношение.

По случаю блистательного завершения войны Роберт решил закатить турнир. А, поскольку турнир будет спонсировать лорд Тайвин, то король ни в чем себе не отказывал. Гигантские награды победителю, тридцать блюд на пир, всевозможные развлечения и удовольствия.

Пока же Утес Кастерли готовился к турниру, королевская семья в полном составе решила посетить его. Королева Серсея ни капли не изменилась, максимум грудь стала больше и бедра шире. С ней был кронпринц Джоффри Баратеон. Мда... теперь понимаю почему Роберт ноет. Принц вылитый Ланнистер, в нем нет ни капли черт Баратеонов.

Я участвовал в стрельбе из лука и конной сшибке. В первом я достаточно легко победил и заработал свои десять тысяч золотых. Не зря же меня эльфы тренировали с луком. В кавалерийских стычках я вылетел в одной восьмой от рук Джейме Ланнистера. Честно, я не особо хорош в копьё на копьё, опыта маловато, ведь тренировался в других направлениях.

Да и моего верного, выведенного лично мной, коня Аннатара, не было. Изначально, мать Аннатара была дорнийской кобылой и моим экспериментом по выведению моргульских лошадей. Я использовал алхимические препараты и магию, чтобы изменить ее. Получилось только частично. Позже, она понесла и уже на ее жеребенке был доделан мой эксперимент. Вот, так у меня появился мой боевой конь по кличке Аннатар. Дорнийцы пытались меня подбить на его разведение, но я был непреклонен.

Не смотря на обилие именитых бойцов, победителем стал Джорах Мормонт. Королевой Любви и Красоты стала Линесса Хайтауэр. Довольно красивая дама, легкомысленная и высокомерная, с волосами цвета соломы и пронзительными голубыми глазами. И Мормонт сразу попросил ее руки, на что лорд Хайтауэр быстро согласился. На мой взгляд слишком быстро. Пораспрашивав людей выяснилось, что Лорд Хайтауэр отчаялся выдать ее замуж.

Утолив свое любопытство, я отправился заниматься своими любимыми делами, то есть есть, пить и трахаться.

- Так он сказал, так он сказал из Кастамере лорд... - ..ля, как шатает.

Небольшое помутнение рассудка стоило того, чтобы напиться с моими новыми друзьями, а поход в бордель закрепил нашу дружбу. Правда, они что-то быстро выдохлись, но не важно. Мы обещали встретиться через три дня, дабы провести спарринги и почувствовать... как его? А! Почувствовать нашу удаль, вот!

- На-на-наааа, на-на-на -нананаааа, опа! - по коридору идет служанка неземной красоты. - Стой, красавица, как тебя зовут?

А она и вправду красавица. Золотые волосы, синие глаза, тонкая талия, большая грудь и потрясные бедра с длинными ногами. Я не понимаю, как ее еще никто не забрал к себе.

- Меня зовут Серенна, господин, - и сделала легкий кни́ксен, как настоящая леди.

- Вижу вам плохо, могу ли я вам чем-нибудь? - милота, я хочу ее.

- Миледи, не окажите ли вы мне честь провести меня к моим покоям?

- С удовольствием, милорд, - обычно дольше приходится обхаживать леди...

Утро. Я в мягкой, удобной постели, слабенький сквозняк подгоняет ко мне ветер и дарит ощущение свежести. Вот, лежу никого не трогаю, только ощущаю девку под боком. Судя по ощущениям, пропорции у нее что надо, да и красивой должна быть; других, даже в пьяном угаре, в постель не затаскиваю. И мое прекрасное ничего неделанье прервали самым наглым способом.

- Вставай, Аррен, - ...как же голова болит... - Тебя ждут, - "любезно" сообщил мне солдат с цветами Ланнистеров.

Пока меня несли в одной пижаме, я пытался привести мысли в порядок. Вчера я пил, очень много пил... На спор с Робертом, потом выпивал свои "призовые" в нашем маленьком соревновании. Потом с прикольным гномом и разношерстной компашкой пошли по борделям. Через пару часов мне надоело и я отправился обратно. Почти дойдя до своих покоев, увидел у них очень красивую служанку. Недолго думая (вообще не думая), закинув ее к себе на плечо, пошел в покои, где мы предались страсти. Конец, спасибо ментальной магии.

Пока вспоминал, меня уже привели в солярий, где меня уже ждали. Там была интересная компания: Роберт, Нед, дядя Джон, королева, цареубийца, Лорд Тайвин, его братья Киван и Стаффорд. Дотащив до середины помещения солдаты поставили меня на ноги, поклонились и ушли. Я чуть было не упал, но смог выстоять.

- Государь по какому делу меня выволочили из моей удобной кровати, дабы я предстал перед вами? - глазами ищу любой графин. Сухость во рту убивает меня.

Роберт, сам выглядевший не лучше, поймал мой взгляд и, взяв графин в руки, налил мне попить в стакан. К черту этикет, я умираю. Графин без сопротивления был забран и выпит целиком. На что король только одобрительно хмыкнул, а остальные нахмурились.

- Аксель, какого черта, меня будят и говорят, что ты трахнул Ланнистершу? - задал хороший вопрос Роб.

- Я не знаю. Я бы тоже с удовольствием еще полежал, - но не всем понравился мой сарказм.

- Хватит, Аксель, - вмешался хмурый Нед. - За свои действия ты должен отвечать! - завел опять свою шарманку Старк.

- Должен, обязан, необходимо... - скучающий голос больше всего бесит людей, - В пекло все! Не вы решаете, как мне жить, - ловлю удивленный взгляд Неда, не привык он к моему отпору.

- Племянник, ты обесчестил деву благородных кровей и, как рыцарю, твой долг взять ее в жены, - дядя тоже был не в восторге от перспективы моей женитьбы на Ланнистерше, но его "честь" велит поступить "правильно".

- Да-да... Эта дева совершенно случайно нашлась около моих покоев в три утра, - в моем сарказме можно было утонуть. - Я вообще не понимаю, почему здесь такая компания собралась из-за одной девки.

- Потому что эта, как ты выразился, девка, Серенна Ланнистер, является членом моего дома, - впервые за весь разговор подал голос лорд Тайвин. - И я не позволю оставить это преступление безнаказанным, - его обманчиво спокойным голосом можно напугать многих, но не меня.

- Трахаться теперь является преступлением? - притворно удивляюсь. - Роберт, как ты мог такое сделать? Запретить мальчикам трахаться с девочками? Да ты изверг! - на это Роберт только скривился, он не больше меня хочет здесь находится.

- Поскольку вы большую часть жизни трахались с козами в Дорне, я позволю себе напомнить, что в приличном обществе мужчины берут ответственность за свои поступки, - королева была прекрасна, пока не раскрыла рта.

- Заткнись женщина! Не вмешивайся в разговор. - Роберт тоже считает, что лучше ей молчать. Королева побагровела от злости, как и ее брат. - Заканчивай с этой херней, женись и закончим на этом.

- Нет, твой пример не очень воодушевляет, - это временно заткнуло Роберта. Я никому не позволю диктовать мне, что делать. Больше нет.

- Видимо, вы еще слишком молоды и мы должны обсудить сей момент с вашим отцом, - Тайвин понял, что я буду стоять на своем и решил сменить вектор давления.

- И, что же вы будете обсуждать? Мое "преступление"?

- В том числе, - не повел ни бровью Лев Запада.

Наступила некая пауза. Все думали и анализировали этот небольшой разговор. Если бы я был обычным мальчишкой пятнадцати лет, то не смог бы и пикнуть в присутствии двух Верховных лордов и целого короля. Хорошо, что я необычный пацан. Эту молчанку решила прервать королева:

- Дорогой, над родственницей твоей жены совершили преступление и виновник стоит тут, а ты ничего не делаешь! - решила раскрыть пасть королева. - Ты король или кто? - какая-то топорная попытка манипулирования.

- Ваша милость, значит ли это, что мое действие считается в ваших глазах преступлением, за которое я должен понести наказание? - давай, попадись сучка.

- Все именно так, сир Аррен, - попалась!

- Если вы так считаете, коль ваше семейство разделяет это мнение, а король выступает в роли судьи, то мне ничего другого не остается, - у королевы вылезла улыбка полная превосходства, поди уже празднует свою победу.

- Я требую суда поединком, - шах и мат, сучка.

Запад. Утес Кастерли. 289 г. от З.Э.

Лорд Тайвин Ланнистер.

Спустя несколько часов.

Глупость и фарс. Вот, что он мог сказать на происходящее, Старый лев. Все началось с того, что с утра Серсея пришла поделиться с ним "гениальным" планом по заполучению Долины. И не успел он ничего ответить, как эта... "интриганка" заявляет, что все уже сделано и осталось только поймать его с поличным.

Обдумывать ситуацию времени не было, поэтому пришлось импровизировать. По докладам слуг, Аррен вместе с молодыми рыцарями и наследниками кутил до глубокой ночи и еще не скоро проснется, что дает время подготовиться.

Первым делом были разбужены лорд Старк и лорд Ройс. Аррен может быть сколько угодно наглым сопляком, но авторитет этих двоих для него сложно переоценить. Следующим был его "любимый" зять. Роберт веселился даже больше молодых и в любой другой ситуации он послал бы просителей в пекло, но не Старка. Старк ему, как брат. И если он попросит помощи в решении судьбы другого некровного брата, то Роберт вылезет из постели.

Баратеон, Старк, Ройс, он сам, вчетвером они могут легко переубедить и задавить авторитетом юнца. Правда, их предполагаемый состав слегка увеличился. Пришел Стаффорд, как отец девочки, что попала к Соколу в постель, Киван, как его правая рука и Серсея с Джейме. Против первых двух он ничего не имел против, только приказал молчать, но его дочь... Из-за ее статуса он не мог просто выгнать ее. Джейме он рад приветствовать, ведь когда пройдет его юношеский максимализм и он поймет свое законное место, то это станет неплохим уроком для него.

Собрав этих людей, он отдал приказ, не давая прийти Аррену в себя, привести его на собрание. Все началось неплохо, он выглядел жалко и едва мог стоять. Досадной неожиданностью стал разлад между Старком и Арреном. Прохлада, с которой Аррен говорил с ним и четкое пренебрежение, не походили на "братские узы". Ройс, который был не в восторге от происходящего, дал себя заткнуть.

На короля рассчитывать не стоит и поэтому он сам вступил в разговор. Бравада и ум у Аррена были, но на его стороне был опыт, поэтому вопрос с браком был почти решен, осталось лишь чуть-чуть дожать и все. Но влезла Серсея и попалась в такую примитивную ловушку. Хотя, если быть совсем до конца честным, то он сам не ожидал, что Аррен выкинет такой фокус.

— Что делать будем, брат? — совместный мозговой штурм был одной из давних их традиций. Он придумывает план, Киван его шлифует.

— Побеждать, на кону честь дома. — поясняю, — Если королевство узнает, что дворянин может безнаказанно обесчестить даму нашего дома, то имя его дома будет иметь меньший вес.

— Даже с таким глупым планом нам нельзя отступать, — правильно понял меня брат.

— Да, сейчас осталось решить, кого нам послать на этот фарс, — к сожалению, вариантов не так много.

— Стаффорд предлагает свою кандидатуру. Он хочет защитить честь своей дочери.

— Нет, нам нужна гарантированная победа, без смертей. Поэтому оба Клиганы не подходят.

— Джейме?

— Да.

— Не создаст ли это недопонимание, ведь он королевский гвардеец и меч короля? - хороший вопрос, но тут есть политический маневр.

— Он будет биться, как кузен девочки, а не королевский гвардеец. Да и закрытость боя будет всем на руку. — после заявления Аррена и десяти минут переругивания, мы договорились о скрытности этого боя. Никому не нужна гласность.

— Значит, Джейме, — задумчиво проговорил Киван, — Не слишком ли это? Аррен — наследник Долины, и может затаить обиду. Это особенно свойственно в его возрасте.

— Сейчас победа важнее вражды наследника. Я проинструктирую Джейме.

В тот момент, когда прекратились крики, взаимные обвинения и угрозы, Роберт быстро забрал меня к себе в покои поговорить. Размер его покоев был в два раза больше, чем у меня, и были они истинно королевскими, но, на мой взгляд, тут излишне много золота. Они его пихали во все: в кровать, стулья, стол, да даже в подсвечники.

На его кровати валялись две шлюхи, но королевская гвардия быстро их спровадила отсюда, оставив нас наедине. Роберт налил себе вина, хотел налить и мне такое же, но, вспомнив о моих предпочтениях, поменял кувшин. Мы сидели и опохмелялись, но спустя пару минут король не выдержал.

— Хахаха, ты видел, какие у них лица были! — Роберт ржал, ведь редко когда львиное семейство обводят во круг пальца.

— Да, забавно. Было ощущение, что от негодования Ланнистер прямо там сделал бы новую партию золота, — шутка про Ланнистеров, срущих золотом, никогда не престанет быть актуальной.

— Молодец, что не прогнулся,— его глаза были полны гордости, отчего мне стало не по себе. — Осталось только выиграть у Цареубийцы и все.

— Я рассчитывал на Гору, — хоть большинство считают Роберта тупым воякой, это не так. У него есть мозги, правда, пользуется он ими редко.

— Нет, Клиган слишком непредсказуем, они не рискнут. А Цареубийца идеально подойдет. — пояснили мне.

— Ясно.

— Слушай, я знаю, что это подстава. Если бы ты не выкинул фортель с боем, то я бы тебя отмазал, — раскрыл мне секрет король, — Правда, сейчас уже поздно. Ты обязан выиграть, иначе появится у тебя вторая Серсея, — скривился монарх на имя своей дражайшей супруги.

— Ты же сам призывал меня жениться? — его слова не состыкуются с действиями.

— Я был обязан это сказать, как и лорд Ройс. Сами мы этого не хотели.

— А Нед? — была у меня надежда на него.

— Нед слишком правильный, он серьезно это говорил. — разбил мои надежды король. Это вызвало еще один приступ негодования.

— Ну да! Благородный лорд Эддард Старк всегда знает, как правильно поступить, — пародия выходила так себе, — Лицемер, вот кто он! У самого близнецы-бастарды, и еще меня поучать собрался. — Роберт опешил от моего отношения к своему другу.

— Что между вами произошло? Как вы поссорились? — я не был в настроении говорить.

— Мы разошлись во мнениях! — я встал с кресла и пошел на выход, — Я готовиться к бою. — и быстрее, чем он сообразил, вышел из комнаты.

Я не знаю, как Ланнистер сделал возможное, чтобы сохранить наш бой в тайно, но за это мое личное уважение. Во время турнира знать со всего королевства собралась, дабы попытать свою удачу. И естественно, что Утес Кастерли оказался заполнен под завязку разными лордами и леди. Сохранить секретность в таких обстоятельствах почти невозможно, но лев справился.

Сейчас мы находимся на нижних ярусах Утеса Кастерли, куда обычно дороги чужим нету. Но ради такого дела сделали исключение. Здесь присутствовало старшее поколение Ланнистеров в лице Тайвина, Кивана и Стаффорда, король, королева, Старк и дядя Джон, остальных не пустили.

— Уэ́ймар, затяни потуже, — мой оруженосец, Уэ́ймар Ройс, сразу же выполнил требования. — Стоп, молодец.

После Восстания Грейджоя и получения рыцарского звания ко мне подошел дядя Джон и по-родственному попросил меня взять его третьего сына в оруженосцы. У Уэймара в Рунном Камне перспектив никаких нет, максимум кастелян на дальней крепости. Поэтому лучше пусть он пойдет на службу к будущему Верховному Лорду, при этом являющимся его кузеном.

Уэймар мне сразу понравился. Не глуп, наблюдателен, ответственен, чувствует мое настроение и подстраивается под него, образован и имеет хорошую базу в ратном деле. Правда, излишне акцентирует внимание на происхождение, поэтому спесив и тщеславен. Работать с ним можно.

— Принес то, что я просил? — задал важный вопрос, от которого буду отталкиваться в предстоящем бою.

— Да, только мне пришлось нанимать ребят и обещать деньги. — паршивец чувствовал, что может получить и на меня не смотрел.

— Эх... Сколько? — тут я сам виноват, забыл, что ему всего десять, а путь от Ланниспорта до Утеса Кастерли не близкий.

— Одна "луна". — ого, как его развели! Луна равна 56 грошам, 28 буханкам хлеба, двум дням тяжелой работы.

— Возьми две. Одну им, другую себе. — его глаза так просияли.

— Спасибо, милорд! — он уже было побежал, но я его остановил.

— После поединка, — поняв свою оплошность, он застыдился. - И принеси ее сюда.

Спустя пару минут Уэймар прибежал обратно и передал мне мою красавицу. Это была моя любовь — шестоперная булава. Древковая одноручная булава была сделана лучшими кузнецами Ланниспорта по моим эскизам. Шесть острых "крыльев" из добротной стали, древко из железноствола и стальной наконечник. Как дань уважения и моя будущая заготовка, булава была расписана Моргульскими рунами. Они сейчас не работают и на их активацию нужно время. В правой руке у меня меч, в левой булава. Кровавый клюв запретили использовать, ведь это будет "нечестно".

— Долго мы еще здесь будем торчать!? Начинайте! — король сказал свое слово.

Наши свидетели тоже подобрались и начали внимательно наблюдать за началом боя. Ими выступают доверенные лица, которые в любой момент могут от лица бойца прекратить бой. Моим свидетелем стал Андар, со стороны Ланнистеров выступает сам лорд Тайвин.

Мы почти синхронно вышли в центр и остановились на расстоянии трех метров друг от друга. Цареубийца был в доспехах королевской гвардии с одноручным мечем. Сейчас он меня уже не недооценивает и ходит в шлеме.

— Вау, это что такое, булава? Если хотел выпендриться, то мог бы сделать это позже, — Цареубийца не был бы цареубийцей, если бы молчал.

— Да так, фору тебе даю, — произвожу обмен любезностями.

Ланнистер первым не выдерживает и молниеносно наносит удар сверху вниз. Я же спокойно ухожу с линии атаки, одновременно атакую булавой, целясь в грудь. В последний момент львенок смог побороть инерцию и увернуться. Джейме повезло, ведь один мой удар и он не боец.

Будучи королем Нуменора, булава не раз спасала меня в бою. Даже после становления призраком кольца я продолжил ее использовать, правда с измененным физическим порогом, пришлось ее утяжелить и сделать цепной. Вот, сейчас возвращаюсь к истокам.

Этот короткий обмен ударами не испугал Ланнистера, а только раззадорил. Далее он опять взял инициативу атаковать и нанес удар с левой стороны, получив жесткий блок. Пара секунд в попытках продавить меня не увенчались успехом, удар булавой отогнал его.

После еще пары циклов на двадцать-тридцать ударов мне надоело сидеть в обороне, поэтому уже я проявил инициативу, но меня чуть не подловили. Атаку булавой пришлось прервать и использовать ее для своей защиты. Ланнистер быстро раскусил недостатки булавы, но это ничего ему не даст. В этот же момент мой меч попадает в бедро, но доспех спасает.

Каким бы спесивым ублюдком не был цареубийца, но отдаю ему должное, мечом он управлялся мастерски. После пары стычек он понял, что лучше всего меня измотать или подловить на контратаке. И сейчас он действовал с целью максимально измотать меня. Я тоже не дурак и понимал, что это надо прекращать.

После очередной стычки я специально открыл правое бедро под атаку. Не замечая подвоха, львенок поспешил нанести удар, но в последний момент его меч попал в прорехи "крыльев" булавы. Поворот кистью — и он зафиксирован. Пока противник пытался вырваться, гарда меча прилетела ему в шлем, временно оглушая. Удар получился сильный, да такой, что его начало шатать.

Не давая времени, булава приземлилась на плечо. Ранняя дезориентация вместе с последним ударом повалили его на пол. Все, что мне осталось, это приложить клинок к шее. Тут не выдержал лорд Тайвин и сказал:

— Бой окончен. — поставил точку в нашем бою патриарх львиного семейства.

Из-за разногласий с львиным домом, не дожидаясь конца пира, мне пришлось быстро отправиться в Королевскую Гавань. Я "оскорбил" хозяев замка, что очень порицается, трахнул и не женился на дочери благородного дома и избил наследника Запада, и неважно, что об этом думает Цареубийца, Старый Лев сделает его таковым.

Если смотреть со стороны и не зная контекста, то это походит на приключения Оберина. Хах, будет что ему рассказать за бутылкой вина...

Спешил я в столицу Семи Королевств из-за отца. Он у меня слабохарактерный и очень податливый, а столицу заполонили Ланнистеры и я не знаю, что ему ссут в уши. Мне бы хотелось пройти этот момент и отправиться в Цитадель на пару лет. Там я планирую найти четкие определения законов мира. Арда и Планетос очень похожи, но все же незначительно отличаются и вручную искать эти отличия долго. Их нахождение и перерабатывание заклинаний повысят их на 15-20%, что приятно.

В умеренном темпе скача вместе со своей свитой по Золотой дороге, я не задерживался дольше одной ночи в замках. Смысла гостить нет, ведь большинство лордов сейчас в Ланниспорте, остались только старики или несмышлёные дети.

Через шесть дней скачек я почувствовал "заветную" вонь столицы. И еще через пять часов я сидел вместе с отцом.

Я не знаю, зачем он пытает меня обществом Лизы Талли. Может пытается сделать нас семьей? Фу, блевать хочется. Я форель на дух не переношу, как и она меня. И если раньше она была хотя бы симпатичной, то теперь стала откормленной тухлой рыбиной. Надо как можно быстрее организовать ей "несчастный" случай.

— Итак, Аксель, что за беспредел ты устроил у Ланнистеров? — покончив с трапезой и отправив слуг подальше, начал отец.

— Ничего, что заслуживало бы внимание Десницы Короля, — его тон вывел меня из себя.

— Оскорбление Великого дома, бесчестный поступок с дамой, избиение королевского гвардейца? — он серьезно думает, что этим меня можно смутить?

— А, ну да... Бедный-бедный цареубийца, об был подло избит в совершенно нечестном бою пацаном пятнадцати лет, — от такой интерпретации отец чуть смутился.

— Тебя надо научить манерам! — Талли зачем-то раскрыла свою пасть. — Ты позоришь свой дом и своего отца!

— Уж не тебе говорить о доме и позоре отцов, протухшая.

— АКСЕЛЬ! Имей уважение к моей леде-жене! — что-то старик всполошился.

— Я просто не переношу лицемерия и когда лишние встревают в разговор, — видимо, совсем охренела от безнаказанности.

Она резко вскочила из-за стола и ее противное лицо побагровело от злости. Талли пыталась что-то сказать, но получалось не очень, выглядела она иллюстрацией своего дома — выброшенной на сушу рыбой. Десяток секунд спустя, не придумав достойный ответ, она бегом удалилась из покоев. На это старик только устало вздохнул.

— Вот зачем ты это сказал? — последовал риторический вопрос. — Мы же договаривались... Я не так тебя воспитывал.

— Воспитывал?! Ссылка в качестве заложника, вот так теперь называется!? — от последних слов во мне закипел гнев.

— Я понимаю твой гнев,— поняв, что сказал, отец поспешил исправиться. — Но я делал все на благо Королевства.

— МЫ выиграли, лоялисты проиграли и ТЫ! Ты идешь на поводу у проигравших и сдаешь им своего наследника! Это слабость! Не смей мне говорить о благе Королевства!

— Пф, Аксель... Может это выглядит для тебя так, но я и вправду делал это во благо, — его обращение со мной, как с несмышленышем, раздражало, — И я сделаю это вновь, если потребуется. — его стальной взгляд мне не понравился.

— Нет, ты не посмеешь! — я понял, куда ветер дует.

— Да, посмею! Ты вернешься в Ланниспорт и женишься на леди Серенне Ланнистер. Этот брак позволит укрепить твое положение и...

— Старый дурак с больной головой! Не бывать этому! — почему он только в таких вопросах показывает свою бескомпромиссность?

— ЭТО ПРОИЗОЙДЕТ! Я ТВОЙ ЛОРД И ОТЕЦ, И Я ПРИКАЗЫВАЮ!

— Приказывай другим, ты это право потерял, когда сдал меня в Дорн!

— ВОН ОТСЮДА!

Почти выйдя из покоев, я услышал его слова:

— Если посмеешь не подчиниться, я лишу тебя статуса наследника и Кровавого Клюва! — переведя свой взгляд, он приказал присяжным рыцарям, — Сир Дезмонд, организуйте круглосуточную "охрану" моему сыну.

Утро следующего дня.

В покои Десницы без стука влетел один из гвардейцев Арренов. Это был сир Саймон Темполтон, который уже более четырнадцати лет служит дому Аррен. Такой срок давал ему некоторые привилегии типа захода без стука. Десница, как только проснулся, засел за дела государства, прервавшись лишь на легкий перекус.

— Лорд Аррен! Сир Аксель пропал! — это сразу же отвлекло его от просмотра документов.

— Как пропал?! Где стража? — не на шутку испугался за своего сына отец.

— Их нашли в покоях вашего сына. Они были вырублены какой-то отравой и до сих пор спят. Комната в порядке, следов борьбы нет, — поняв, что похищения не было, Джон чуть успокоился и быстро стал соображать.

— Поставь по паре людей на каждые ворота, пусть высматривают его. Прикажи Золотым Плащам прочесать город, паршивец не мог далеко уйти.

— Есть. — гвардеец побежал выполнять приказ своего господина.

"Аксель, что за детская истерика? Ты меня так раньше времени до могилы доведешь".

В это же время на борту "Шлюха Лиса" в удобной каюте расположился красивый парень семнадцати, с волосами цвета песка, светлым голубым глазом и орлиным носом. Единственное, что отталкивало во внешности, это его глазная повязка и черные набухшие вены у левого глаза.

В этот момент он с улыбкой читал книгу. Она была полезной, но с плохой подачей материала, что убивало львиную долю интереса. Но он продолжал ее читать и улыбка все равно не сходила с его лица.

Пентос. Трактир "Кровь Валирии". Одна из комнат . 290 г. от З.Э.

Сир Аксель Аррен/Король-чародей Ангмара.

Я знал, что мой отец на редкость внушаемый человек и не отличается особой твердостью. Но, пекло, есть гигантская разница между миролюбивым дураком и бесхребетным слизняком! Да, я оступился, но я же и решил свою проблему. Открыто мне никто ничего не может предъявить, а скрытые махинации Ланнистеров не будут работать, пока на троне Роберт. Конец истории, и осталось только разъясниться с отцом, чтобы Львы не наглели.

И что же делает отец? Унижает меня, выставляя ребенком, и приказывает взять в жены проблему, от которой я отвязался. У него так часто, мы победили в войне, давайте отдадим наследника в заложники проигравшим. Сын смог отвязать от себя всеобщую проблему и нам надо выступить единым фронтом против своего политического врага? Нет, давайте сдадимся, вдруг нас пощадят.

В Королевском Дворе есть условные две фракции: Ланнистеры и Баратеоны, поддерживаемые Арренами, остальных не считаю, мало влияния. И не смотря на яркую победу во время Восстания Грейджоя и назначения нашего мастера над монетой, Ланнистеры все равно равны нам... Нам, двум Великим Домам с полной ресурсной, репутационной и политической поддержкой.

Если кто-то из Ланнистеров станет леди Орлиного Гнезда или Штормового Предела, то это конец, и львы победят. И я бы так не переживал, ведь будет трудно реализовать эти преимущества, но у них Тайвин Ланнистер, а он сможет. Жить под пятой этих блондинистых снобов, удовольствия ниже среднего. У отца маразм, другого объяснения помощи Ланнистерам в их планах нет.

Решение временно покинуть Вестерос было идеальным. И дабы не заскучать, я решил пойти в наемники. На мой взгляд, у них идеальная жизнь: убиваешь, ешь, пьешь, трахаешься и никакой ответственности.

Ночью я пришел проститься со своими хорошими знакомыми. Коротко рассказал о причинах своего решения и тут некоторые меня удивили, изъявив желание отправиться со мной. Это были в основном третьи-четвертые сыновья лордов Долины, которым мало что светит в будущем. Самым приятным и забавным я считаю преданность моего оруженосца — одиннадцатилетнего Уэймара Ройса.

Со мной в итоге отправилось двадцать хорошо вооруженных человек, не считая оруженосцев. Я знаю, что они идут ради денег и моего расположения, но мне плевать. Если люди готовы следовать за мной на авантюру ради денег, то это хорошо. Верность вырабатывается действиями и временем, а деньги это самое время дадут.

Я, как ни странно, недолго думал, к какой наемничьей компании присоединиться. Выбор, по моим критериям, был небольшим. Дружина Розы, Железные Щиты, Золотые Мечи, Сыны Ветра и все. Остальные не подходят или из-за откровенно бандитского образа жизни, или малозначимости, или плохого послужного списка.

Я не дурак без информации уплывать на другой континент, поэтому несчастный Варис был мягко допрошен на информацию по наемникам. И уже на ее основе были выбраны Золотые Мечи. А зная расклад сил и с кем они борются, предсказать большие потери не составило труда. Благодаря обескровлению роты нам будет проще влиться и подняться по в служебной лестнице. Их дисциплина, сила и принципиальность тоже помогли.

План был хорош, но погода чуть-чуть подпортила его. Корабль попал в шторм и мы приплыли в Пентос на четыре дня позже, чем планировали. Пока я выяснял местонахождение Золотой Роты, то всплыл неприятный факт. Мои компаньоны были не приспособлены к жизни в Вольных Городах, поэтому находили неприятности на свою голову.

Пришлось выручать и объяснять элементарные правила, чтобы тебя заточкой не убили в переулке. После краткого рассказа и пояснений норм приличий, меня стали лучше слушаться. Дальше все было спокойнее, но для надежности назначил Дезмонда Редфорта своим заместителем. Этого двадцатилетнего мужчину я знал с детства, росли вместе, как никак. Дезмонд — сын Кригана Редфорта, покойного мастера над оружием Орлиного Гнезда. Человек он ответственный, исполнительный и умеющий работать головой.

Узнав, куда направились Золотые Мечи, мы отправились следом. Перед этим я отписал пару писем в Дорн. Я там не только развлекался, разыгрывая маленьких девочек, но еще налаживал отношения с благородными и бастардами.

Если практическая часть с благородными понятна, то зачем наследнику Долины бастарды? Все просто и практично. Хоть в Дорне с бастардами лучше, чем в других регионах, но все равно неоднозначные отношения, да и перспективы их так себе. Бастарды в Дорне учатся наравне с истинно рожденными детьми, а это умение хорошо сражаться и образованность. Собираем и экипируем их и получаем образованных гвардейцев, не потратив деньги и время. Был у меня план стать командиром Золотых Плащей и протолкнуть преданных лично мне бастардов на посты, но не судьба.

И я знал, что большинство ответит мне положительно. Дорн больше всего повязан с Эссосом и соответственно ремесло наемника не вызывает такого отторжения, как у остальных регионов. Плюс обещание богатств, престижа и какой-никакой мой авторитет склонит большинство попытать счастье.

Их путешествие в Эссос я оплачиваю из собственного кармана и вскоре ко мне в отряд присоединятся от двадцати до пятидесяти неплохих воинов.

Мир. Ворота Города. 290 г. от З.Э.

Сир Аксель Аррен/Король-чародей Ангмара.

Как и большинство Вольных городов, Мир — город рабовладельческий: говорят, что здесь на каждого свободного гражданина приходится три раба, и многие из знаменитых мирийских мастеров родились рабами. Как и в соседних городах, торговля в Мире почитается больше военного дела — это город купцов, защищенный высокими стенами и мечами нанятых за золото наемников.

Это город знаменит своими ремесленниками и производит множество товаров на экспорт. В Мире делают подзорные трубы, известные под названием "мирийский глаз", а также арбалеты сложной конструкции, тканные изделия, простыни, кружева и ковры. Это все составляет огромную статью дохода города.

Еще одна важная статья мирийского экспорта — наемники: отряды мирийских арбалетчиков можно встретить даже в Вестеросе. Сам был весьма удивлен, но когда понял, что мирийские арбалеты могут пробивать полный латный доспех, то понял их значимость в мире.

Еще этот прекрасный город входил в состав Триархии, объединение Мира, Лиса и Тироша, — трех дочерей Валирии. Так их называли Три Младшие Дочери Валирии или, в простонародье, Три Шлюхи... Так их прозвали из-за "быстрых смен приоритетов" в политике.

— Цель прибытия? — на низком валирийском спросил напряженный таможенник.

— Присоединиться к Золотым Мечам, — после этого стражник чуть расслабился.

Не мудрено, к изначальным двадцати рыцарям Долины присоединилось сорок Дорнийцев, что довело наш отрад до чуть больше сотни людей, просто не у каждого был помощник-оруженосец. Наша компания уже может стать мелкой наемничьей бандой, что некоторые предлагали провернуть, но мне это неинтересно.

К моему счастью, я заранее знал, что не каждый может себе позволит личного скакуна и поэтому через Оберина мои компаньоны обзавелись хорошими дорнийскими скакунами. В итоге боевое крыло нашей группы стало полностью конным, что является силой в масштабах мелких стычек.

В городе сейчас базируются Золотые Мечи, с которыми Мир заключил контракт. Война за Спорные Земли между тремя городами — явление обычное и в любом конфликте Золотые Мечи доминировали бы на поле боя, но сейчас, когда Тирош купил большую партию Безупречных, правила поменялись. Золотая Компания победила в генеральном сражении, но умылась кровью.

Я использую это в своих интересах. Такой лакомый кусочек из шестидесяти конников руководство не пропустит, не сейчас нас и с минимальными проблемами примут в отряд. Меня же, как предводителя отряда, поставят на мелкую офицерскую должность, дабы я официально мог командовать своими ребятами. Дальше дело за малым, завоевывать уважение, не быть выскочкой и четко выполнять поставленные задачи.

С вербовщиком все было просто, рассказал откуда и кто, наши навыки, отсыпал денег и мы официально стали одним из конных отрядов. Дальше меня познакомили с Марком Мандрейком, одним из капитанов, отвечающими за конницу. Была стандартная проверка на вшивость в виде подначек, на которые я не отвечал, и оскорблений, за это он получил, но не расстроился.

Мы две недели отрабатывали маневры и притирались к остальным конным отрядам. Было достаточно легко, в Вестеросе есть множество маневров, рассчитанные на конницу, и в Эссосе они только поменяли название. Была парочка неизвестных, но они быстро были выучены.

Ребят, как новичков, пытались подмять и экспортировать более "служивые" и "опытные" члены компании. Пришлось вмешиваться, переводить фокус внимания на меня, словесно унижать и позже растаптывать их прилюдно на "тренировочном" поединке. Благодаря грамотным действиям с моей стороны, мне нельзя было высказать претензии. Наиболее благожелательные члены Золотых Мечей сами вызвались объяснить о всех гласных и негласных правилах отряда, за что получили почет и уважение с нашей стороны. Они же и решали большинство вопросов с другими ветеранами, и не вынуждали доводить споры до крайностей.

Спустя три недели нам предстоял первый бой в составе Золотой Роты против Тироша.

После своего поражения Тирош решил разбавить армию безупречных "смазкой для мечей", то есть в бой пойдут рабы. У нашего врага есть безупречные — отличная легкая пехота, рабы, которые могут только временно занять наших ребят, немного легкой конницы, пара средних наемничьих компаний по пятьсот человек, и все... У Тироша основная сила — флот. Сухопутная армия развита гораздо слабее, а после последнего поражения и так не самое сильное войско стало еще слабее. По количеству мы были примерно равны: пять тысяч солдат Золотой Роты и шесть тысяч Тироша.

Как мне потом объяснил Мандрейк, Тирош отправил рабов на бойню в надежде уменьшить наши силы, чтобы компания не смогла развить наступление на Спорных Землях и города заключили мир на приемлемых для обоих условиях. Мне, как воину, не понятна позиция магистров. Если у тебя есть шанс добить врага, то надо его добивать, а не играть в политику. Но магистры платят, наемники подчиняются.

Армия Золотой компании была разделена на три части: правый фланг, левый, центр. По центру стояла пехота, справа легкая кавалерия и слоны, слева тяжелая кавалерия. У армии Тироша основой являлась пехота, и задача центра — удержать волну врагов, чтобы слоны и кавалерия влетели в неорганизованный строй врагов. План прост и понятен, рабы не отличаются особой преданностью и бесстрашием, если что то пойдет не так, то они сразу сдадутся. По возможности надо брать людей в плен, за них магистр Мира выплатит отдельное жалование. Безупречных не надо даже пытаться пленить, они не сдадутся, поэтому их сразу в расход.

Вот смотрю на сражение в центре и понимаю, что сделал правильный выбор. Пехота Золотой Компании сражается единым строем, прикрывая товарищей рядом. Они не дают врагам пробиться, и, в случае смерти человека спереди, быстро закрывают бреши. Сильная, дисциплинированная, профессиональная пехота с грамотным командиром может творить чудеса.

Чтобы не нервировать врагов, тяжелую конницу поделили на малые отряды, которые должны, не привлекая внимания, обойти армию врага с левого фланга и после сигнала, собравшись в единый кулак, раздавить левый фланг.

Я смотрел на то, что мы должны атаковать, и понимал, что уже сейчас можно продавить его, но Мандрейк пока не подает сигнала. Я его понять могу, он хороший генерал, но не отличный. По моему опыту отличный отличается от хорошего возможностью ментального контроля над полем боя. В этот перечень входит: воодушевление союзников, запугивание врагов, игры с сознанием у вражеского командира и многое другое. То есть все, связанное с ментальным аспектом войны

.

Мандрейк же хорошо придумывает тактики и придерживается своих планов. Это достойно уважения. Да, он тоже может воодушевить союзников и заставить врагов побежать, но это очень... поверхностно. Он знает простые истины типа: пообещай денег наемникам — они воодушевятся, напади кулаком тяжелой конницей на крестьян — испугаются и побегут. В условиях такой фарсовой войны это верх мастерства, но не в войнах на уничтожения, когда каждая сторона сражается до последнего солдата.

О, а вот сигнал! Пора обагрить землю кровью проигравших.

Рядом с Миром. Палатка командования Золотых Мечей. 290 г. от З.Э.

Через три дня после победы Золотой Роты и капитуляции Тироша.

Марк Мандрейк/капитан конницы Золотых мечей.

Золотые Мечи — наемничий сильнейший отряд с богатой историей. Ее солдаты дисциплинированы, сильны и обучены. Хорошо отряд характеризует их девиз: "Наше слово — золото". Если они взялись за контракт, то будут его придерживаться до конца. В отряде насчитывается чуть больше десяти тысяч солдат, не считая обслуги. Семьсот тяжелых рыцарей, полторы тысячи легкой конницы, шесть тысяч разной пехоты, две с половиной тысячи лучников-арбалетчиков и гордость отряда — дюжина боевых слонов. В разные этапы войны их число колеблется, но в "мирное" время остается неизменным.

Золотые мечи — боевая машина войны, которая может перемолоть любой Вольный город и не подавиться. И как в любом деле у него есть лидеры, что стремятся преумножить богатства и престиж своего дела.

Сейчас в палатке сидели все высшие чины отряда, пять капитанов и один генерал-капитан. После блистательной победы над Тирошем и фактического закрытия контракта с Миром, лидеры традиционно собрались, чтобы определить дальнейший курс компании.

В центре сидел Генерал-Капитан Менго. Это был пожилой дотракийец с красно-коричневой кожей и длинной косой седых волос. Справа от него находился я, Марк Мандрейк, капитан конницы. Дальше по кругу шли: Лисано Маар — капитан разведчиков, Франклин Флауэрс — капитан пехоты, Балак — капитан лучников и по левую руку сидел Гарри Стрикленд — капитан-казначей.

В данный момент времени в отряде царило невидимое напряжение среди высших эшелонов власти. Генерал-капитан стар, ему не долго осталось и он хочет уйти красиво, то есть пойти в первых рядах и помереть, забрав побольше врагов роты. В последние битвы ему это не удавалось сделать, но на сколько хватит его удачи?

Четкой преемственности в роте нет и генералом становится кто-то из капитанов. Сейчас на эту должность метят три человека. Гарри Стрикленд, Лисано Маар, Франклин Флауэрс, остальные либо не могут, либо не хотят. Как ни странно, но власть в роте переходит во время выборов, правда голосовать могут только офицеры роты. Сержанты имеют один голос, лейтенанты — два, капитаны — пять, генерал-капитан — десять, правда этим пользовались очень редко, потому что не доживали. Звучит красиво, но у каждого капитана и у наиболее уважаемых лейтенантов есть своя партия, которая будет выполнять приказы своих лидеров. И по факту генерала-капитана выбирают несколько человек.

Пока была война с Тирошем, эту тему не поднимали, но вот война закончилась, а проблема не исчезла. Скорее только набрала веса. Многие члены нашего отряда погибли от копий безупречных, и это сместило баланс сил. Вот и сейчас они обсуждали потери.

— Хоть мы и победили, но большой ценой. Безупречные оправдывают свою репутацию, — ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил Менго, — Что у нас по потерям?

— Последняя битва была жестом отчаяния со стороны Тироша, поэтому не такие большие, как мы думали. На тысячу врагов пришлось четыреста наших. — доложил Флуэрс.

— Почему такие большие потери? — удивился Стрикленд, он и Балак отсутствовали, поэтому не знали всех подробностей, — Разномордые же отправили рабов в атаку.

— С ними были остатки безупречных, поэтому так много потерь. — пояснил капитан пехоты.

— Нам от этого не легче, Тирош потерял рабов, а мы воинов. И, к сожалению, они не берутся из воздуха, — чуть грустно закончил пререкания Менго, — Франклин, что там по "героям" битвы?

Я слушал в пол уха и был несвойственно задумчив. Раньше в фаворитах на место генерала был Флауэр, но в предпоследней битве он проявил халатность и из-за этого полегло много наших, что лишило его значительной части поддержки.

Сейчас же в противостоянии остались традиционалисты во главе с Стриклендом, что хотят опять вторгнуться в Вестерос, и новаторы во главе с Мааром, что хотят оставить мечты о Закатном Королевстве и полностью сосредоточиться на Эссосе. У них более-менее одинаковые позиции и теперь все зависит от личных достижений лидеров партий.

Я же отношусь к нейтралам, но симпатизирую Стрикленду. Идея возвращения в Вестерос — это один из краеугольных камней силы Золотых Мечей. Плюсом идет возможная награда в случае победы. Многие притворяются или являются потомками вымерших, изгнанных, опальных Домов и когда Золотые мечи победят, львиная часть земель могут быть возвращены "исконным" хозяевам. Такое мне по душе, а стабильность будет подспорьем моим потомкам.

В определенный момент Менго остановил Франклина и переспросил его:

— Аксель Аррен? — недоуменно переспросил Менго, не припоминая никого с такой фамилией, — Марк, откуда парнишка? — этот вопрос уже был адресован мне.

— Аррен, как не трудно догадаться, родом с Вестероса. Прибыл, рекрутировался, вместе с шестьюдесятью конниками. Показал себя хорошим командиром и отличным мечником. Гонору многовато, но прорыв конницы был на загляденье. — честно рассказал о впечатлении, произведенным на меня молодым человеком.

— Он случайно не из Чаячьего городка? — заинтересованно уточнил Гарри.

— Вот тут интереснее, он наследник Долины и сын десницы короля-оленя, — Аксель не делал из этого секрета и между делом рассказал о своем положении.

Это не надолго заставило присутствующих замолчать. В наемники подаются не от хорошей жизни. В основном к ним идут изгнанники, n-ые сыновья или те, кому нечего терять. И человек, который одним фактом своего рождения в будущем будет контролировать Долину, не входит в их число.

— Даже так... — проговорил генерал, — изгнание, жажда приключений или что?

— Скорее жажда приключений с капелькой политики.

Пары секунд хватило на обдумывание этой нестандартной ситуации. Наконец начали высказываться:

— Старый Сокол захочет вернуть своего наследного птенца, — решил озвучить очевидное Балак, — надо вернуть парнишку и получить за это денег.

— Не согласен, это опорочит нашу репутацию. Народ с меньшей охотой пойдет в отряд, сдающих своих. — у Гарри видимо появились какие-то паны на Аррена, вот он и защищает его.

— Не натягивай курицу на септу, ничего с нашей репутацией не случится. — возразил Маар.

— Хорошая часть наших пополнений идет от третьих-четвертых сыновей магистров и купцов. Если мы его сдадим, то пойдут ли к нам те, кто хотят укрыться от последования? — Стрикленд умел говорить красиво.

— А если он у нас помрет, то...

— ... то ничего не будет. Семь Королевств не имеют на нас влияния, иначе бы у нас не ошивались изгнанники, — неожиданно на сторону Гарри вклинился в разговор Флауэрс, — Гарри прав. Аррен уже привел шестьдесят конников и сможет привести еще больше. "Продажа" человека такого положения будет не целесообразной. — все понимали, что будь это кто-то "поменьше", то его бы сдали.

— Решено. Мы оставляем Аррена, повышаем до сержанта и не мешаем продвигаться по службе. — Менго поставил точку в споре.

Сир Аксель Аррен/Король-чародей Ангмара.

Появление конницы поставило точку в бою. Эта победа ознаменовала конец войны Мира с Тирошем и прекращение активных боевых действий. После боя произошло много чего и одновременно с этим жутко мало. Из шестидесяти моих ребят померло одиннадцать, что я считаю их личным позором. Всадник, давший убить себя неорганизованной толпе рабов — плохой всадник.

За мои "выдающиеся" заслуги меня повысили до сержанта. Это был вполне понятный ход, ведь сложилось сразу множество факторов. Большие потери, мои личный отряд, "героизм", фамилия Дома и мой статус.

После нас перевели в разведчики и отправили добивать всякую шваль на территориях Мира. Мы добивали остатки сбежавшей армии и пленили сдавшихся. Работа не сильно почетная и был ропот недовольных среди моих людей. Они было легко заткнуты и замотивированы на работу. Здесь очень сильно помог мой прошлый опыт ищейки. Банды истреблялись, пленные приводились.

По первым впечатлениям мне здесь нравилось. Я чувствовал себя здесь лучше, чем в армии Роберта. И если Королевская Армия была похожа на сброд с одной целью, то Золотые Мечи — это регулярная профессиональная армия. С этими наемниками мне было достаточно легко найти общий язык. Они были прямолинейны, грубы, просты и со своими традициями. Если ты кому-то не нравишься, то тебе это скажут в лицо, не разбираясь в выражениях.

В общем, за короткий период у меня появились боевые товарищи, с которыми можно выпить вина, сходить в бордель, а на следующий день выпустить кому-то кишки. Конечно были недоброжелатели, кому не нравилось мое быстрое продвижение по службе, но они были словесно и физически унижены. Не их уровень, чтобы на меня рот раскрывать.

Еще у меня появился прямой выход на Лисано Маара и Гарри Стрикленда. И если с первым все понятно, он мой командир, а я не рядовой солдат, то последний пытался незаметно набиться в друзья, чему я был не против. Полезные связи всем нужны.

Так постепенно мы интегрировались в Золотую Роту.

Королевская гавань. Палаты малого совета. 292 г. от З.Э.

Лорд Петир Бейлиш, мастер над монетой.

Когда я был молод и глуп, то считал, что в Малый Совет попадают только самые достойные. И вот я вырос, поумнел и понял, что все, во что мы верим в детстве, рассыпается, как прах на ветру. Мы верим дружбу, любовь, честь, но все это ложь. Это выдумки, которыми мы кормим друг друга снова и снова, пока не забываемся в самообмане.

Кровь, родство, дружба, клятвы, обеты, честь, долг... Весь наш мир построен на лжи. В этом мире важна лишь Лестница. Само наше рождение определяет позицию на ней. Кто-то становится сыном мелкого лорда, кто-то отпрыском крестьянина, а кто-то королем. Неважно, кто есть человек, он всегда будет стремиться подняться по Лестнице. Крестьянин стремится стать рыцарем, рыцарь — лордом, лорд — грандлордом, грандлорд — королем. Но почему-то чернь никогда не подумает попытаться стать лордом, рыцарь не допустит и мысли о своем восхождении как грандлорда. Дураки.

Восстание Роберта Баратеона показало мне, что только в хаосе можно подняться. Баратеон стал королем, Аррен стал вторым человеком в государстве, десятки лордов были осыпаны почестями, сотни рыцарей возведены в лорды и тысячи вояк стали рыцарями. Но до этого... сколько раз грандлорды поднимали восстания и проигрывали, сколько домов пытались подняться и были отвергнуты, сколько тысяч людей погибло, чтобы горстка из них могла стать рыцарями?

Правда в том, что Лестница — это Хаос. Многие пытались подняться, но оступались, и падение их ломало. У других был шанс взойти на верх, но они отказывались, продолжая цепляться за несущественное. Все в этом мире — иллюзия, реальна лишь лестница и только она.

И вот я, сын мелкого лорда с Перстов, сижу в палатах Малого совета и решаю судьбу всего государства. Правда, к моему великому сожалению, каждое собрание походит на фарс:

— Паук, зачем ты меня отвлекаешь от важных дел!? — возмущался наш славный король Роберт.

— Ваше величество, вы же сами просили меня информировать вас о действиях сира Акселя Аррена. — после слов Паука присутствующие приободрились.

Король с интересом стал ждать продолжения. Десница был обеспокоен. Станнис скрипнул зубами из-за ревности, ведь король больше заинтересован в Аррене, чем в младших братьях. Пицель перестал притворяться спящим. Барристан тоже показал заинтересованность. Одному Ренли было все равно.

— Не тяни кота за яйца, говори что там с Акселем, — королю не терпелось услышать о приключениях своего друга.

— Конечно. Как вы уже знаете, Соколиный глаз два года назад присоединился к Золотым Мечам и за это время успел добиться существенных результатов. Он стал самым результативным следопытом роты, отважно бился с безупречными, дотракийцами и другими наемничьими отрядами и прославился своими... нестандартными тактиками, — слово "нестандартными" не совсем подходило, скорее жестокие тактики прославили его, - недавно он со своим отрядом разбил кхаласар и сразил кхала Пумба один на один. За это его повысили до лейтенанта роты.

Если с каждым словом евнуха улыбка короля становилась шире, то десница старел на глазах. Не смотря на явный разлад в семье, Старый сокол любил своего сына и известия, что он каждый день бьется с опасными противниками, не добавляло ему спокойствия.

— АХАХА, вот Аксель молодец! — король был в восторге от новостей.

— Варис, что с братьями Ройс?

Тоже интересная ситуация. Аррен отправил посланца с одним предложением. Десница предлагал заоблачную сумму денег, чтобы наемники выдали его сына, но, к огромному шоку присутствующих, они отказались. Тогда давление пошло на самого Акселя, но он либо в жесткой форме посылал их, либо не встречался вовсе. После восстания Грейджоев Соколиный глаз перестал кого-либо слушать кроме малой группки лиц. В нее входят сам Король и Лорд Ройс, остальные не пользуются у него уважением.

Поскольку короля или лорда Ройса не пошлешь, то к Аррену решили отправить его ближайшего родича. Были отправлены Андар и Робар Ройс, кузены и друзья Акселя Аррена. На этих молодых людей Джон Аррен возлагал большие надежды, а нахождение их младшего брата, Уэймара, рядом с Акселем, дает им дополнительный стимул для выполнения задания. Он надеялся, что они образумят своего друга и прервут его "детский бунт".

— Не хочу расстраивать вас, милорд, но обратно в Вестерос уплыл только Андар. Сир Робар Ройс остался вместе с сиром Акселем и вступил в Золотые Мечи. — удивил присутствующих Паук.

— АХАХХААХА!!! — первым отмер король и начал смеяться до слез, — Джон, твой же план использовали против тебя!!! АХАХА!! — Аксель всегда был его фаворитом и его успехам король радовался, как своим.

Мне вся эта ситуация, когда высокие лорды занимаются семейными проблемами Арренов, не понятна. Но когда Первое и Второе лицо государства заинтересованы в благополучии одного человека, приходится терпеть.

Сама тема с беглым Арреном не часто поднималась, раз в две-три недели. Но с каждой новостью молодой Аррен доказывал, что он неплохой вояка. Многие "высокие" лорды воротят нос с бойцов Эссоса, но я-то знаю, какая это сила. Чтобы побеждать их, одной силы мало, нужен ум и смекалка. Тем непонятнее становится глупый побег в Эссос молодого Аррена. На этот счет многие строили теории: одни говорили, что он хотел свободы, другие считали его гордецом, что отказался извиниться за оскорбление Ланнистеров (что за оскорбление — непонятно), третьи говорят о его жажде насилия. Я же склоняюсь к обычной жажде приключений с капелькой политики.

— Эх... — видимо "своеволие" сына десницу достало, — Оставим эту тему, давайте продолжим заседание.

— Если это все новости, то не буду мешать считать медяки. — как только король понял, что это все новости о его друге, то сразу же ушел трахать кабанов и ловить шлюх... или наоборот? Неважно.

— Лорд Бейлиш, на каких условиях вы сторговались с Петносом по вопросу...

Так и продолжилось абсолютно обычное, бесполезное заседание малого совета.

В окрестностях Мира. Главный лагерь Золотых мечей. 291 г. от З.Э.

Сир Аксель Аррен/Лейтенант Золотых Мечей.

— ЗА СОКОЛИНОГО ГЛАЗА!!! — поднял тост сержант пехоты.

— ДАААА!!! — десятки голосов поддержали его.

Недавно закончилась кровавая, но короткая битва с кхаласаром в семь тысяч всадников. Вел всю эту орду новоиспеченный Кхал Пумба. Он был молод и только перенял бразды правления своего отца и, чтобы показать, что он достоин, ему была необходима победа или какое-то значимое событие.

Этот не особо умный вождь придумал собрать дань с Мира... одного из богатейших Вольных городов. Я не знаю, на что он надеялся, может на трусость или еще что-то, но даже у торгашей есть подобие гордости. Очень часто в Вестеросе слышат истории о городах, что не хотят воевать с дотракийцами и платят им дань, и даже Вольные города не избегают этой участи. Это правда, но города откупаются только перед реально гигантскими ордами, коих на просторах дотракийского моря не больше десяти. И то кхаласар считается гигантским, если имеет минимум пятнадцать тысяч всадников.

Ясное дело, что, когда наглец потребовал дань, Магистры очень сильно разозлились и наняли Золотых Мечей в полном составе. Это прибыльно для Роты и дорого для покупателей. Золотые Мечи — самая дорогая и большая наемничья компания в известном мире и первое место мы занимаем с большим отрывом. У нас десять тысяч человек, а в остальных максимум три-четыре тысячи. Только наша рота может одновременно брать два крупных заказа и дюжину мелких, количество позволяет. Даже в последней войне с Тирошем участвовали не все солдаты роты.

Нас наняли, чтобы мы показательно и жестоко убили выскочку Пумбу. Я участвовал в этом обсуждении, как сторонний наблюдатель и будущий лейтенант (это был вопрос решенный). В определенный момент я предложил план и его, после недолгих дебатов, одобрили.

При помощи наживки заманить кхаласар в каньон, перекрыть вход-выход, закидать камнями, стрелами и копьями, добить выживших. План сработал, только у дикарей оказались лошади, что могли забираться ввысь. Пумба организовал людей и направил свою элиту на прорыв. Наш отряд был в меньшинстве, поэтому пришлось идти на перехват. Там же я вступил в бой с Пумбой и убил его. Дальше отрезал головы, снял скальп и стал сигналить дотракийцам о смерти кхала.

Кто-то сдался, кто-то бился до конца, а кто-то сбежал, но итог один — поражение и исчезновение кхаласара Пумбы. Мы с подкреплением еще пару дней вылавливали уродцев и казнили их на месте. Сдавшиеся отправились в рабство.

Магистры получили тысячи кос, поверженных конеебов, Рота — огромную сумму с трофеев, гонорара и премии, я же получил повышение. Я теперь уважаемый лейтенант конницы Золотой Роты. Но главным поводом стал новый контракт с Миром на пять лет. Это тонны золота, стабильности и минимальной опасности по сравнению с обычной жизнью наемника.

В этот момент мне стало понятно — пришло время реализовать пару планов. Только перед этим нужно поговорить с некоторыми людьми.

Главный лагерь Золотых мечей. 291 г. от З.Э.

Гарри Стрикленд/Капитан-казначей Золотых Мечей.

Пока вся остальная рота празднует, бедный (метафорически) Капитан-казначей должен придумать, куда правильнее всего вложить часть денег роты, чтобы она стала сильнее. Вообще пятилетний контракт стал для роты приятной неожиданностью. Шпионы докладывали, что магистры обсуждали этот вопрос, но никто из капитанов не верил в принятие предложения. А тут так все подвернулось...

Этого времени хватит с лихвой восстановиться и усилить отряд, что в далеком будущем сильно пригодится. Недавно со мной связался "друг" из Вестероса и поведал о предпосылке сильного потрясения в королевстве. Железный трон начал занимать деньги и, судя по аппетитам короля, не собирается заканчивать. Новость хорошая, особенно в свете будущего, но сейчас надо как можно сильнее постараться, иначе планы придется кардинально менять.

Я пока не генерал-капитан и не могу сильно разойтись. Меня сковывают остальные капитаны и сам генерал. Мои амбиции не нашли должного отклика среди других и только ныне покойный Генерал-капитан Майлс Тойн придерживался того же взгляда. К несчастью, он погиб и его мантию подобрал немолодой, но всеми уважаемый дотрак. Менго сразу же прикрыл все общение с закатным королевством и не хотел даже слушать о новом вторжении в Вестерос. Его память о войне Девятигрошовых королей была крепка.

Убивать его и силой захватывать власть было нельзя, да и, если честно, не очень хотелось, проще было дождаться его отставки. Все эти годы были потрачены на подготовку к тому, чтобы стать генералом роты. Я подкупал, находил людей с такими же идеями и способствовал их продвижению и взял власть в казначействе. Кого будут слушать наемники? Тех, кто им заплатит, а я этим и занимался.

Но одними деньгами генералом не станешь. И по предварительным подсчетам за него будут около трети всех офицеров. Только уверен я в двадцати процентах максимум. Как бы не красиво звучало, но кровавая победа над Тирошем позволила проталкивать на руководящие должности его людей или тех, кто ему симпатизирует. В основном это были изгнанники из Вестероса, что хотели вернуться домой.

Из них Джон Коннингтон был одним из важнейших приобретений. Бывший десница свергнутой династии был образован, умен, разделял его убеждения и имел много друзей. Таким образом я познакомился с Иллирио Мопатисом, магистром Пентоса, одним из богатейших людей в мире. Так и узнал о планах реставрации династии Таргариенов и двух возможных символах реставрации. Один — принц Визерис, которого Безумный король назначил наследником в обход правил, второй — принц Эйгон, сын Рейгара Таргариена и законный Король Вестероса. Почему у магистра Пентоса "гостят" такие люди и правда ли они Таргариены, меня не сильно волновало. Главное, чтобы был повод и поддержка дела, а имя Драконов это даст.

Еще одним важным приобретением стал наследник Долины. Судьба сама подарила ему Акселя Аррена и я не был намерен отказываться от мощи Долины. За этот год стал понятен характер Соколиного глаза. И если Аксель будет за их дело, то будет до конца. Поэтому я всячески ему потворствовал и продвигал по службе. Хоть Аксель и сам бы смог стать лейтенантом, но это заняло бы больше времени. А так он сейчас молодой, известный лейтенант, с отрядом из ста конников, преданных лично ему.

— Я не помешал? — видимо сильно я задумался, если пропустил приход Акселя. Даже стражников не за что наказать, они привыкли, что Аррен частый гость у меня.

— Нет, решаю пару формальностей, а дальше иду на пир.

— Да... Менго по такому поводу выкатил бочонок Арборского золотого для ближайшего окружения, — надо спешить, видимо генерал на старости лет решил раскошелиться, — Контракт с Миром принес нам много хорошего, но может принести еще больше. — Аксель продолжил подводить к главной теме.

— Тут ты прав, Тирош еще не скоро оправится, Лису не до сухопутной войны, "прикормленные" пираты вышли из-под контроля, у Волантиса опять проблемы с религией, остальным Мир не так интересен. Это отличный момент для заработка и только дураки не смогли бы реализовать свое преимущество. — намекнул Аррену на продолжение.

— А мы ведь с тобой не дураки, — не смотря на его "недостатки", лицом он вышел, но его улыбка пугала, — Совершенно случайно моим друзьям предложили выкупить пару предприятий, которые помогут обогатить нас и облегчить бремя роты.

В Вольных Городах коренные жители очень негативно смотрят на покупку бизнеса чужаками. Они, как шакалы, пометившие свою территорию, стерегут "свое", из-за чего очень трудно купить чей-то бизнес не гражданину города. Видимо "друзья" Акселя — это его подчиненные родом из Мира. Умно... Он использует их, как подставные лица для своих "игр".

— И что же твои друзья хотят от скромного казначея? — предпосылки мне уже нравятся.

— Всего моим друзьям удалось приобрести пару кузниц и швейных мастерских. И было бы прекрасно, если парочка людей будут приглядывать за ними. — понятно, ему нужны охранники.

— К сожалению, я не могу выделить тебе людей. Мы в полном составе были наняты Миром и обязаны стеречь территории Спорных земель от посягательств врагов. Основным условием в контракте была невозможность брать работу на стороне. Извини. — план не плох, но Мирийцы тоже не дураки и настояли на своем.

— Ничего, но ты не понял. Я не нанимаю людей на охрану, а просто наши товарищи в свой "выходной" решили посетить своих друзей и выпить вина за Звезду, на одну неделю. Наемники любят получать деньги за непыльную работу и будет много желающих.

— Может быть простые солдаты и согласятся, но сомневаюсь, что их командиры будут за.

— И тут не прав, ведь друзья по отряду будут в приоритете и получат неплохую скидку, что сильно сэкономит всем денег.

По существу, он предлагает организовать предприятия, стабильно приносящие деньги за счет потребностей роты и находящиеся под ее защитой. Он как посредник будет получать почет, уважение и небольшой заработок. Хм... Можно попробовать, ведь в случае неудачи Аррен будет виноват сам.

— Хорошо, но у меня есть пара условий, — его кивок показал, что он внимательно меня слушает:

— Малая часть прибыли мне, ее мы потом обговорим. Через свои каналы закупишь роте Дорнийских коней. И поможете мне стать Генералом-капитаном, — десяток секунд он обдумывал мое предложение и в итоге ответил:

— Хорошо.

В честь удачной сделки мы пожали руки и выпили по кружке вина. Я пил дорнийское красное, Аксель — миэринское сладкое. Во время этого мы договорились о деталях. И в момент, когда Аксель отправился на выход, у меня появилась идея:

— Аксель, подожди, у меня есть еще одно условие. — это пробило его броню хладнокровия и он уставился на меня с явным желанием убить.

— Что еще? — его голос утратил всю доброжелательность и показывал всю степень его раздражения.

— Это никак не обременит тебя, но очень важно для меня, — Аррен чуть расслабился, но хмуриться не перестал, — У моего близкого друга, который не раз помогал мне, есть сын. И я бы был тебе очень признателен, если он станет твоим оруженосцем.

— Почему я?

— Друг — изгнанник из Вестероса, мечтает, чтобы хотя бы его сын вернулся на родину. Ты имеешь все нужное, чтобы это свершилось.

— Ладно, пусть завтра прибудет в мою палату. Посмотрим на него.

Не дожидаясь моего ответа, Аксель ушел. Я же продолжил дальше заполнять бумаги, параллельно думая об интересном будущем.

Следующее утро.

Сир Аксель Аррен/Лейтенант Золотых Мечей.

Когда Стрикленд, после заключения договора, решил добавить еще одно условие, я чуть его не убил. Гарри повезло, что это плевое условие, ничего не стоящее для меня, иначе случился бы "несчастный" случай.

Я общался с Лапласом, моим подчиненным, согласившимся быть подставным лицом за определенную сумму денег. Друзьями нас не назвать, скорее деловые партнеры, которые уважают друг друга. Сам Лаплас был младшим сыном состоятельного купца из Мира и поэтому знал внутреннюю ситуацию в этом городе. Он помогал мне ориентироваться в хитросплетениях законов, традиций и этикета Мира.

Наемники не покупали так нужный им бизнес по многим причинам. В первую очередь против выступали правители городов, которым не нужны ненадежные силы на их территории. Во-вторых, ремесленники озолотились на заказах от разных рот, и если такая большая компания, как Золотые мечи, прекратят покупки, это сильно ударит по их карману. В-третьих, сами наемники не хотят вкладываться. Неизвестно, как повернется судьба, ведь в любой момент они могут стать врагами города, в котором находятся их предприятия. Если так случится, то их каким-либо способом "реквизируют". Это только основные причины, на самом деле их больше.

Поскольку я знаю, что в ближайшие пять лет мы будем на стороне Мира, то часть проблем решились сами собой. Остальные решаются при правильном подходе и золоте. Стрикленд хоть и умный, но жажда наживы затуманила его разум. Он думает, что я все это делаю ради престижа и мешочка серебряных. Гарри ошибается, я это делаю ради влияния, престижа и телеги золотых монет.

Бордели. Как много смысла вкладывают в это слово. Самые прибыльные бизнесы — это война, проституция и наркотики. Войной я и так занимаюсь, наркотики долго и сложно организовывать, а проституцией планирую заняться и обогатиться. Хорошо, что я в Эссосе и могу творить все, что вздумается, ведь в Вестеросе организация борделей была бы фатальной для моего престижа.

Когда Стрикленд протолкнет мой проект, то будет получать малую часть прибыли. Он-то думал, что прибыль будет маленькая и не хотел портить со мной отношения ради пары золотых. Гарри получает ничтожный процент и думал получать порядка пяти золотых драконов в месяц, а будет получать тридцать-сорок, ведь договоры я чту. Когда он узнает реальное положение дел, то не будет иметь возможности пересмотреть наш договор, другие капитаны не позволят.

Почему я уверен насчет прибыли? Потому что буду "эксплуатировать" отряд по полной. На что солдаты тратят свое золото? На пьянки и девку по-симпатичней. Я это все смогу им с гарантией предоставить и сделать скидку. Солдаты тратят золото у меня в борделе. Они довольные, а я богатый.

— Эй, Аксель, тут парнишка говорит, что он твой оруженосец, — Морган Сенд сказал вместо приветствия.

Мы с ним познакомились во время моего "воспитания" в Дорне. Ему двадцать четыре и он типичный дорниец с оливковой кожей и прямыми темными волосы. Он был одним из тех, кто откликнулся на мой призыв. Сам Морган умный, исполнительный, веселый, хитрожопый, но при этом верный. Он быстро поднялся в иерархии моего отряда и вскоре стал моим доверенным лицом по... сомнительным делам.

— Заводи. — видимо, пришел тот самый новый оруженосец.

В палатку вошел милый мальчик девяти лет с синими волосами и, если присмотреться, фиолетовыми глазами. Держался он уверенно, но все равно нервничал. Он подошел к моему столу и стал ждать распоряжений. Я не стал третировать парнишку и спросил:

— И как же тебя зовут?

— Я Эйгон Коннигтон, сын Джон Коннингтона, — и стал со скрытым страхом смотреть на мою реакцию.

Спасибо Стрикленду за подставу....

— Уэймар, — дождавшись, когда он обратит на меня внимание, я продолжил, — Расскажи все положенное моему новому оруженосцу.

— Слушаюсь, милорд.

— Ступай, — когда мои оруженосцы ушли, я вернул внимание к моим гостям, — Продолжим, Лаплас, что ответили Мерриды на наше предложение?

— Они согласились, но с несколькими условиями. Они хотят....

Главный лагерь Золотых мечей. 292 г. от З.Э.

Сир Аксель Аррен/Лейтенант Золотой Роты.

— У старика идеи закончились? — удрученно произнес я, смотря на своих кузенов.

Мой отец испробовал многие способы, чтобы вернуть меня. В первую очередь он пытался подкупить Золотую Роту, но получил отказ, о чем мне поведал Стрикленд. Дальше были десятки писем с угрозами, шантажом, подкупом и торгами. На первые десять я отвечал, а остальные использовал для розжига костра. Потом пошли влиятельные "посланники". Честно, непонятно, с чего отец решил, что это сработает, ведь я не интересуюсь мнением чужих людей. "Важные" послы пытались... Они использовали свое красноречие, мои эмоциональные привязанности, оперировали к долгу, чести и еще десяткам чувств, но не срослось. И вот передо мной предстали новые посланники.

Андар и Робар Ройсы — сыновья лорда Джона Ройса, моего дяди, соответственно, приходятся мне кузенами. И если с Андаром я познакомился и хорошо подружился во время Восстания Грейджоя, то с Робаром мельком виделся пару раз. О самом Робаре было известно, что он неплохой мечник, стремящийся прославить свой Дом в ратном деле. В одиннадцать лет предпринял попытку отправиться на войну вместе с дядей Джоном и Андаром. Боевитый мальчик.

— И тебе привет! — Андар тактично проигнорировал мой вопрос и сцапал в медвежьи объятия, — Мы же с самого Восстания не виделись! Давай рассказывай, что у тебя тут происходит? — переговорщик из него так себе.

— Андар, остановись, тебе это не идет, — кузен сразу же перестал напрягаться и выдавливать из себя фальшивую улыбку.

— Фух... Ладно, давай честно, меня отправили вернуть тебя, — кузен поделился очевидным, — Аксель, прошу, вернись с нами в Вестерос.

— Нет.

— Пожалуйста? — это он у меня или у себя спрашивает?

— Нет.

— Ну, я пытался. — он сел и, под мой смех, залпом выпил предоставленное вино.

— АХА-ХА-АХ, это были мои самые быстрые переговоры, — честно признался я, — И ты проделал такой путь ради этого фарса?

— Основная причина увидеться с Уэймаром и тобой, ну и еще, когда Сюзерен просит, ты не можешь ему отказать без последствий, — это было ожидаемо, — Кстати, где братец наш?

— Он сейчас отсыпается после ночных переговоров, — знал бы, что бизнес такое геморрное дело, то не начинал бы... А сейчас только до победного конца.

— Оу... Ты сам как? — приятно, когда о твоем здоровье пекутся.

— Нормально, не впервой, — чуть повышаем ток магии в теле и получаем заряд бодрости, но сон все же лучше.

— Чуть не забыл, — он достал письмо с гербом Арренов и передал мне, — Лорд Аррен приказал передать тебе это и дождаться ответа.

— Нудятину старика я смогу потом почитать, — отложив письмо в сторону, я наполнил три кружки вином, — сейчас мне нужны подробности ваших похождений.

— Если это Арборское золотое, то можно... — впервые подал голос Робар, чем рассмешил меня с Андаром.

Мы разговаривали часа два, не меньше. Вспоминали байки, делились историями, своими планами на будущее. Робара очень интересовало все, связанное с войной, он спрашивал о порядках, традициях, сражениях, контрактах. С каждым моим словом его глаза загорались все сильнее и в конце он захотел остаться подле меня. Я не отказал.

Андар оказался помолвлен с Джоанной Теплтон, дочерью сира Саймонда Темплтона. Хотя их род не носит титула лорда, а являются лишь оседлыми рыцарями, это один из богатейших и сильнейших домов Долины. Хорошая партия для кузена, и он сам в восторге от девушки.

Через некоторое время прибыл Уэймар и сменил бедного и уставшего Эйгона на посту. Братья пообнимались, поспрашивали о здоровье, делах и приключениях. И пока они делились своими впечатлениями от долгой разлуки, я принялся читать письмо отца.

Началось все позитивно, у меня родился брат, Роберт Аррен. Я честно был удивлен, ведь мой отец был не Уолдером Фреем и не отличался постельной активностью. Видимо, мой побег заставил поднапрячься старичка и вспомнить о протухшей рыбе.

"Он лелеет надежду, что я образумлюсь, вернусь в Вестерос и стану тем, кем мне полагается быть... бла, бла, бла... Мне подберут должность, соразмерную моим навыкам и знаниям... Командующий городской стражей... неплохо. Вопрос моей женитьбы будет тщательно обговорен со мной, и мое мнение будет учитываться при решении данного вопроса... Передача опыта управления... Угу, знаем... Так... Лорд — это тот, кто всегда знает, что отдает приказы и не сомневается в себе, но если он сам не может подчиняться приказам, то не станет хорошим лордом..."

Первые пару секунд я не понимал посыл бессмысленного на первый взгляд высказывания... Нет, я отказывался принимать действительность. Отец угрожает мне!? Будь он хоть трижды десницей и грандлордом, ОН НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ШАНТАЖИРОВАТЬ МЕНЯ МОИМ ПО ПРАВУ РОЖДЕНИЯ!!! СТАРЫЙ СОВСЕМ В МАРАЗМ ВПАЛ?! Думает, что сможет меня контролировать запасным вариантом от протухшей рыбины?! Никогда! Пусть вертит моим братом, как хочет, но я прогибаться не стану!

Приняв решение, я, под заинтересованные взгляды братьев Ройс, яростно писал ответ. Если он хочет играться с огнем, то пусть попробует. Я не стеснялся в выражениях и высказал все четко и без иносказания. На немой вопрос Андара рассказал правду. О Ланнистерах, суде поединком, политическом ландшафте Королевской гавани, предательстве отца, причине побега в Эссос и угрозе лишения наследства. На что получил заверение, что Дом Ройс всегда будет поддерживать меня.

Дальше случилось стандартное прощание и на следующий день Андар поплыл в Вестерос к своей будущей женушке, получив от меня подарки на их будущую свадьбу. Робар остался и был назначен моим телохранителем, но вскоре поднялся до командира десяти благодаря его безусловному таланту к командованию солдатами.

Восток. Спорных Земель. 294 г. от З.Э.

— СМЕРТЬ УБЛЮДКАМ!!! — двухметровый гигант с булавой размозжил голову неудачника.

— Давайте, парни! Навались! — командир подбадривал пехоту.

— Помогите, я не хочу умирать! — молодой парень с вспоротым брюхом пытался всунуть свои кишки обратно в живот.

— ЗА ЗОЛОТУЮ РОТУ!

Какофония криков, угроз, молитв... Все слилось воедино, на этом поле боя они сражаются не на жизнь, а на смерть. Не за честь, славу, родину, свободу или любой другой лозунг. Ежесекундно десятки людей отдают свои жизни за золото торгашей. Такова жизнь наемников — участвовать в битвах, получать за это деньги и в этот же день тратить их, ведь в любой момент они могут умереть.

В связи с резким усилением Мира и захватом большей части Спорных Земель, баланс сил у Троешлюшия был смещен. Тирош восстанавливается и не может помешать усилению своего врага. Лис, хоть и погряз в войне с пиратами-ренегатами, не может смотреть на растущую власть Мира. Архонты города хорошо заплатили наемникам, чтобы они прошлись по территориям своего извечного врага, сжигая все на своем пути.

На счастье кошелька Магистров Мира, Золотые Мечи знали об этом и отправили часть роты на перехват мародеров. Корпус из трех тысяч воинов вел молодой, но уже прославленный капитан-казначей Золотой Роты, сир Аксель Аррен. Не смотря на не особо... боевую должность, Аррен прославился на поле боя, как один из самых извращенно-жестоких капитанов.

Часть своей славы он получил, когда малыми силами смог отразить нападение большого кхаласара. После двух приступов Кхал Доппо вызвал на бой Аррена, где вскоре был убит. Орда развалилась на части, но три тысячи дотракийцев были пленены Золотой Ротой. Целый день они копали огромную яму и, когда она удовлетворила Аррена, он приказал ужасное... Все три тысячи пленников были заживо похоронены и на месте их братской могилы были воткнуты колья с отрезанными головами и косами. С тех пор почти вся деятельность кхаласаров на территориях Тироша прекратилась.

В этот раз "Гонимые Ветром", отряд наемников, состоящий из двух тысяч конных и пеших солдат, были заманены в ловушку. В начале, при помощи наживки, часть конницы была отделена от основного отряда и разбита. Основной отряд "Гонимых Ветром" подвергся атакам со всех сторон и вскоре, из-за численного перевеса и потери части конницы, был обращен в бегство.

На протяжении десятков километров убегающие, при помощи заранее оставленных отрядов, направляли в нужную Аррену сторону. Когда истощенные солдаты "Гонимых Ветром" начали падать от усталости отряд легкой конницы почти без сопротивления разбил остатки отряда. В этой схватке была убита большая часть капитанов "Гонимых Ветром", в том числе и Кагго, правая рука Принца-Оборванца.

Кагго был владельцем черного аракха, выкованный из валирийской стали. Валирийская сталь и во времена Валирии стоила дорого, а теперь, когда секрет ее изготовления утрачен, она поистине бесценна. Когда Аксель Аррен заявил на нее права, как завоеватель, остальные капитаны Золотой Роты подняли ропот. Каждому хотелось заполучить такое сокровище.

Главный лагерь Золотых мечей. 294 г. от З.Э.

Сир Аксель Аррен/Капитан-казначей Золотых Мечей.

— Ты понимаешь, что я не могу просто отдать тебе меч? — внимательно разглядывая аракх, проговорил новый генерал-капитан Золотой Роты, Гарри Стрикленд.

— Почему? Я разбил "Гонимых Ветром", я сразил Кагго. Аракх по всем законам мой трофей.

— Сколько стоит валирийская сталь? — решил зайти с другой стороны Стрикленд.

— Она бесценна.

— Тут ты прав, но сколько золотых предложил Тайвин Ланнистер за меч?

— Полмиллиона золотых драконов.

— Вот ты и ответил на свой вопрос, — довольно покивал Гарри, — Я только недавно вступил в должность и пока не имею авторитета, чтобы решить вопрос с такими деньгами. Я сейчас первый среди равных и слова остальных перевешивают мои, ведь за каждым стоит сила. Слабоумные могут довести до столкновений внутри отряда, а мне этого не надо. Да и правила... , — начал нагло врать мне лицо и нагнетать обстановку этот... индивидуум. Пришлось перебить, потому что выслушивать одно и тоже выше моих сил.

— Я в не настроении слушать этот бред, — у меня сегодня был трудный день, поэтому... — Что ты хочешь? — после взаимной подставы с бизнесом, наши отношения были переведены в чисто деловой формат.

Он использовал меня для подъема своей репутации, благосостояния и постановления в зависимость отряда, засчет моих товаров. Я же использовал его, как защиту от Мирийских Магистров и Капитанов Роты. Магистры были недовольны таким резким захватом и смещением сил в пользу купцов, капитаны возмущались из-за невзятия их в долю, но терпели. Все недовольства сыпались на Гарри, как на инициатора этого дела. Стрикленд бы и рад прекратить мою бизнес компанию, но тут другие капитаны не давали, ведь мое дело было выгодным всей Роте. В Эссосе либо тебя ебут, либо ты ебешь, только так и никак иначе.

Только недавно череп Менго, предыдущего генерала роты, присоединился к позолоченным черепам предыдущих капитанов. Это было одной из главных и, чего стесняться, странных традиций отряда. Эйгор Риверс, бывший ее первым генерал-капитаном, на смертном одре завещал отделить его череп от плоти, вызолотить и носить везде, куда бы ни пошли Золотые Мечи — до тех пор, пока они не вернутся в Вестерос, чтобы отвоевать королевство. Его преемники поступали точно так же, так что сейчас наемники, останавливаясь лагерем, выставляют целое кольцо из позолоченных черепов на пиках, с черепом Эйгора Риверса в центре на самой высокой.

— Хочу услугу и твоего выхода из роты, — вот это... наглость.

У Золотой Роты есть свод правил, написанный еще Основателем и Деймоном Блекфайром. Там четко и без двойных трактовок были написаны правила отряда, которые не меняли с основания, максимум писали дополнения. ВСЮ добычу наемники разделяют четко на доли, и моя доля не может покрыть затраты на валирийский аракх. Именно к этим правилам оперировали Капитаны, чтобы заполучить меч.

Этот свод правил был не сложным и легко выполнялся. Там были: минимальные нормативы, что обязан выполнять каждый, обязанности в мирное время, два раза в неделю проводить боевую тренировку, никогда не предавать контракты, быть в однотипной броне, регуляция товарно-денежных отношений между солдатами и многое другое.

И каждый говнюк видимо считает своим долгом сообщить мне об этом. Они настолько меня вывели из себя, что я готов убивать за любое упоминание об этом. Видимо, что-то узрев в моих глазах, Гарри быстро продолжил:

— Стой, стой, стой. Сейчас объясню. Ты стал излишне... популярным, набрал власти и влияния. Для моих целей отряд должен быть един, без оппозиции. А услуга... Так, мелочи, — если с первым все более-менее понятно, то второе заставляет поднапрячься.

— Допустим, — мне на самом деле надо в течение трех лет вернуться в Долину, отец не молодеет, — и что ты предлагаешь?

— Все просто, надо...

Одной из главных задач по прибытии в Эссос стало заполученние валирийского меча. Это было моей одержимостью. Долго работав над этим, затратив много средств и энергии, я получил только небольшой нож из благородного метала. Потом до меня дошла информация, что у одного из капитанов "Гонимых Ветром" есть аракх из валирийской стали. Почти полгода незаметных махинаций и Принц-Оборванец взял рискованный контракт. К этому моменту я основательно подготовился. И вот меч у меня, но начались проблемы от куда я не ожидал.

Из-за своего строя и относительно спокойной жизни в Мире я забыл, что мои товарищи — наемники, гоняющиеся за выгодой. Меч хотели у меня забрать и отложить его на "нейтральную" территорию, пока не будет объявлен владелец. За такие предложения они словесно были отправлены в Пекло. Только моя репутация и преданные лично мне четыреста человек не позволяли перевести споры в физический конфликт.

Сам Стрикленд решил самоустраниться из конфликта и наблюдать за театром. Только когда напряженность в роте пересекла критическую черту, капитан-генерал соизволил вмешаться. Он предложил провести турнир, где призом будет выступать меч. Слог он выбрал правильный и не оставляющий выбора остальным: "Только сильнейший воин Золотой Роты имеет право на валирийский меч".

Марк, Франклин, Маар и Балак понимали, что я сильнейший и настояли на общей схватке, где мы впятером будем сражаться между собой. Сейчас мне двадцать лет, прошли те времена, когда я был ограничен детским телом. Даже если бы их было вдвое больше, победа осталась бы за мной.

После моей победы открытое недовольство прекратилось и капитаны не поднимали больше этой темы. Хотя сделали они это не от благородства, а от понимания тщетности. Они прилюдно согласились с условиями турнира и проиграли, их возмущения не поняли бы свои.

Пришлось раскошеливаться, чтобы мастер из Квохора перековал аракх в тонкий двуручный меч. Меч был выполнен в соответствии с моими пожеланиями и очень походил на Меч Королей, только рукоять была позолоченная. Меч Королей — одна из реликвий Нуменора, олицетворяющая королевскую власть моего рода. Меч стоял на одной ступени с Нарсилем, Оркристом, Гламдрингом, Рингильем. В умелых руках он способен дать силу, сравнимую с Майарами. Я назвал его Золотым Крылом, в честь Роты и моего Дома.

Спустя месяц меня срочно позвали в командирский шатер, обещая веселье.

В палатке находилось все высшее руководство Золотой Роты. Тут проходил малый, но достаточно богатый пир. Капитаны ели, пили и выбирали себе девку по-смазливее. Я смотрел на все это, но меня наконец заметили.

Стрикленд и Марк приветственно подняли бокал, остальные ограничились коротким кивком. Я сел на выделенное специально для меня место, по левую руку от генерала-капитана. В последнее время мне было не до внутренней политики отряда, я переводил свой капитал, готовил замену, закупался материалами, писал письма на родину и договаривался со всеми подряд. Делал все, что бы через два года безболезненно покинуть отряд.

Я планировал в течении двух лет вернуться в Вестерос и организовать формирования на манере Дунэдайн Севера для зачистки Долины от дикарей. Я не потерплю, чтобы в моих владениях какие-то горцы хозяйствовали и убивали мою собственность. Пока ведутся предварительные переговоры с лордами Долины, но никто не выразил протеста против моей инициативы.

И в этот напряженный момент меня отвлекают от дела ради пира? Они в отряде явление не редкое, я бы даже сказал, частное явление, но именно на этот меня настойчиво звали. Я пришел, но почему-то никто не спешит мне раскрывать причину созыва всех капитанов. На прямой вопрос Гарри отмалчивался, при этом загадочно улыбаясь.

"Не к добру это. Чувствую подвох" — пронеслось у меня в голове, пока я спокойно попивал мое любимое вино и присматривался к красотке валирийского происхождения.

— Гарри, если мы здесь собрались, чтобы только пожрать, то я ухожу, — мое терпение лопнуло. Я встал и собирался уйти. За пятнадцать минут ничего не произошло.

— Аксель, постой. Мы здесь собрались по действительно важному поводу, — слово "важному", он выделил особой интонацией, — Поэтому, пожалуйста сядь, я обещаю, повод тебя не разочарует.

— Тц! — пришлось сесть обратно, если Стрикленд уверен, то это правда.

Спустя пять минут в палатку зашел престарелый дорниец и громко провозгласил:

— Перед вами Король Визерис из Дома Таргариен. Третий своего имени. Король андалов, ройнаров и первых людей. Лорд Семи Королевств и Защитник Государства.

Сразу же в палатку вошел Визерис Таргариен собственной персоной.

"Это будет интересно".

Главный лагерь Золотых мечей. 294 г. от З.Э.

Сир Аксель Аррен/Капитан-казначей Золотых Мечей.

Не ожидал, что встречу здесь принца падшей династии. Я не особо следил за последними Таргариенами, так, довольствовался слухами и оказалось, зря. Одного имени дома Драконов хватило, чтобы развязать небольшой конфликт, который может превратиться в глобальную войну.

В то, что Таргариен сможет убедить Золотую Роту разорвать контракт с Миром и отправиться с ним в Вестерос, я не верил по многим причинам. В первую очередь, даже если убрать меня, контракт с Миром слишком удобен для Роты и я сомневаюсь, что Визерис сможет перебить ставку. Нет, он может пообещать каждому место Верховного лорда, но капитаны не дураки и в такую чушь не поверят.

Сам принц выглядел не очень презентабельно. У него была характерная валирийская внешность с фиалковыми глазами и серебренными волосами. Лицо изможденное, есть мешки под глазами, взгляд бегает, ища преследователей, одежда простая. На поясе меч, которым он явно не пользуется, руки без мозолей и язык тела не тот. Видимо, за одиннадцать лет изгнания его неплохо помотало по жизни.

— Мы приветствуем тебя, Визерис Таргариен, и приносим благодарность за организованный пир, — дежурно поприветствовал его Стрикленд, — Что же ищет Король Семи Королевств у скромных наемников, — от такой постановки вопроса присутствующие усмехнулись, Визерис же либо не понял насмешку, либо предпочел проигнорировать ее.

— Я прибыл сюда, чтобы дать вам шанс, — с интонацией выделил последнее слово, - шанс на лучшую жизнь, на спокойную и сытную старость, шанс на наследие, — неплохо, он смог привлечь внимание:

— Вы были изгнаны из Семи Королевств, но теперь вы можете вернуться вместе со мной и вам простят ваши преступления. Золотые Мечи вернутся в Вестерос не как мятежники, а как освободители, реставраторы, герои! — признаю, некое ораторское мастерство у него есть.

— Сейчас вы можете поддержать меня и помочь мне вернуть мой трон. Я как законный Король Семи Королевств верну вам ваши земли, титулы и осыплю почестями, — так, это надо прекращать.

— Ваше Величество, — не мог не сыронизировать я, — Обещание титулов, земель и почестей — это все здорово, но мы наемники.

— Да, вы можете нанять нас, чтобы вернуть ваш трон, — поддержал меня Мандрейк, — Все, что угодно, если у вас есть деньги, — судя по перекошенному лицу принца, денег у него нет.

— Когда я верну свой трон, то могу обещать вам двойную, нет, тройную оплату. Вы получите свои богатства и земли. Все, что мне надо, это армия и начальный импульс. Тогда мои союзники сплотятся вокруг меня и вместе мы сокрушим узурпатора.

— У тебя нет денег, нет никакой силы, нет союзников, ни один Великий дом не поддержит тебя. У тебя нет ничего за душой, вкладываться в тебя — бессмысленное занятие, — Стрикленд попытался поставить точку в этом разговоре, но Визерис только больше распоясался.

— Мартеллы, Тиреллы, Королевские земли, лорды Узкого моря, большая часть лордов Речных, Штормовых и Долины воевала за дом Таргиренов и сейчас они готовы пойти, им нужно знамя, человек, что объединит их! Если мы высадимся, то один за другим они перейдут на нашу сторону.

— Я не знаю досконально всех дел в Вестеросе, но есть тот, кто больше всех находящихся здесь смыслит о ситуации там, — опять Стрикленд решил мелко напакостить мне, — Сир Аррен, не соизволите ли вы развеять наши заблуждения по поводу Закатного Королевства.

— Что может знать Аррен из Чаячего Городка! — вспылил Таргариен.

— Аррен из Чаячего городка — мало. Наследник Долины — многое, — приятно смотреть на вытянутое лицо «принца», — Пока Доран Мартелл стоит во главе своего дома, армия Дорна не двинется без серьезного перевеса в силе. Тиреллы не смогут поддержать Таргариенов, их свои же вассалы сожрут, все лорды Королевских земель и Узкого моря были либо убиты, либо надели черное, либо изгнаны. Остались только трусы или жополизы. Лоялисты Таргариенов подверглись жестким репрессиям, их имущество конфисковали, их Дома были изведены до уровня ленных рыцарей. В общем, поддержка может быть и будет, но не больше десяти тысяч ополчения, — в своей оценке я не врал. Те, кто были до конца с Таргариенами, стали тенью самих себя.

— Вы не можете верить словам предателя! ОН искажает факты, чтобы помешать мне получить МОЙ ТРОН! — жестокая реальность ломает умы мечтателей.

— Я доверяю Акселю, поэтому попрошу убраться отсюда, — закончил разговор генерал.

— НЕТ, Я КОРОЛЬ!!! Вы не можете выгнать меня, как какую-то псину! — поняв, что добровольно он не уйдет, стражники, дежурившие у палатки, выволочили его от сюда.

— Хах, извелись Таргариены, если просят наемников о помощи… — постановил Маар.

— У меня есть тост, — взгляды собравшихся обратились ко мне, — Хочу поднять этот бокал за организатора этого пира. Давайте выпьем за короля Визериса, давайте выпьем за Короля-попрошайку! — собравшимся такое обращение пришлось по душе.

— ЗА КОРОЛЯ-ПОПРОШАЙКУ!

Я уже приготовил очаг для очередного письма моего отца, но его содержимое заставило повременить с этим. Я увидел тайный шифр. Потратив пятнадцать минут на расшифровку, я прочитал истинное послание. В письме отец просил срочно вернуться в королевскую гавань, взяв с собой побольше солдат. Прямо не написано, но вскоре произойдет что-то глобальное и нехорошее.

Отец не стал бы использовать такой низкий способ, чтобы вернуть меня в домой. За все время он много чего писал, но никогда не вводил в заблуждение. И его просьба прихватить людей подтверждает серьезность положения. Если он не может вызвать людей из Долины, то враг обитает в Королевской гавани и может насторожиться.

Сколько бы у нас не было противоречий и недопонимания, я все же люблю отца и не позволю ему остаться одному с врагами. Видимо, придется ускорить возвращение домой.

Спорные Земли. Восточная часть равнины. 295 г. от З.Э.

Ради этого момента я не поленился выйти в поле в последний раз в качестве члена Золотой Роты. Сегодня у моего подопечного... Хотя, скорее друга, очень ответственный день. Не смотря на все протесты Старого Грифа, Эйгон решил идти до конца и выполнить все положенные процедуры для получения заветного, для многих, титула.

— Эйгон из дома Коннингтон, — мой голос был максимально торжественным, коснулся Золотым Крылом правого плеча моего оруженосца, — именем Воина обязую тебя быть храбрым. Именем Отца обязую тебя быть справедливым. Именем матери обязую тебя защищать юных и невинных, — левое плечо, — Именем Девы обязую тебя защищать всех женщин, — правое плечо, — Именем Старицы обязую тебя быть мудрым, — левое плечо, — Именем Кузнеца обязую тебя быть сильным, — правое плечо, — Встань же, Сир Эйгон Коннингтон.

Как только новоиспеченный рыцарь встал с колен, сотни людей из нашего отряда разразились аплодисментами. К моему глубокому сожалению, Эйгон по каким-то своим причинам не захотел отправиться со мной в Вестерос. Даже когда я обещал ему хлебные и уважаемые должности. Он на это не клюнул и настоял на своем. Поэтому, чтобы ситуация, когда оруженосец не закончил обучение у рыцаря, не смущала нас, лично я повел своих ребят сокрушить рейдерский отряд дотракийцев.

Хоть это и был сугубо формальный повод, но Эйгон хорошо себя показал и зарубил своего соперника, за что вполне заслуженно получил свои рыцарские шпоры. Я бы хотел еще год-два погонять мальца, но уверенность в его навыках и обстоятельства вынудили меня поменять решение. Жалко, что он не отправится со мной…

— И что же вы чувствуете, сир Эйгон? — Уэймар максимально учтиво подколол своего младшего товарища.

— О, сир Уэймар, теперь на моих плечах лежит большое бремя ответственности перед рыцарскими обетами. Боюсь, сия ноша слишком сильно давит на меня, — так же чинно ответил Эйгон своему близкому другу.

— Я понимаю тяжесть этого бремени и знаю, как его облегчить, — покивал Сир Ройс.

— И что же это, мой друг?

— Погулять за счет нашего щедрого старшего, достопочтенного сира Акселя, — две пары глаз устремили свой взор на меня, а за ними еще сотня ближайших, Робар посмотрел на меня с насмешкой.

Тц, он все же запомнил мое обещание. Из-за природного обаяния и таланта у меня с моими оруженосцами были не типичные отношения "рыцарь-оруженосец". Обычно оруженосец был на положении прислуги и мальчика на побегушках, но у меня юноши стали доверенными лицами и хорошими спарринг-партнерами. Учить их было одно удовольствие и еще приятнее было наблюдать, как они перенимают мои взгляды, характер, стиль жизни и подстраивают под себя. Не думал, что мне это так понравится.

— Ладно, сегодня гуляем за мой счет!

— Ура! Слава Соколиному глазу!!!

Мир. Главный причал. 295 г. от З.Э.

Когда мой наемничий контракт был закончен, все было подготовлено к моему возвращению домой. С капитанами и лейтенантами я попрощался на вчерашней прощальной вечеринке. На ней были все свободные офицеры, и неважно, мои друзья, соперники и даже враги. Некоторым я бы лично вскрыл глотки, и я знаю, что эти чувства взаимны. У меня с многими были разногласия и споры, но все же мы вместе проливали кровь за Золотые мечи и какое-никакое чувство товарищества у нас появилось.

К счастью или к сожалению, но больше я не смогу быть наемником. Мне такая жизнь нравилась, но со временем я остыл и включил мозг. Я наследник Долины и не буду отказываться от своего положения ради жизни наемника. Пиры, кровавые бои и различные развлечения можно организовать и в Вестеросе.

Это после Восстания Грейджоя мне голову снесло от эйфории убийств, смертей, насилия и рациональность покинула меня, но время лечит. Во время службы в отряде моя кровожадность была удовлетворена и мозг включился. Большая часть моих сбережений для будущих реформ Долины были отправлены в Рунный Камень, на хранение к дяде Джону. Почему не в Орлиное Гнездо? Из-за слуг тухлой рыбы, я им и медяка не доверю, не то, что мои кровью заработанные деньги.

Поскольку я был инициатором покупки бизнеса в Мире, то успел снять самые сливки с этого дела. Остальные предприимчивые люди из роты не смогли провернуть такое же. Магистры Мира очень быстро приняли законы, ограничивающие возможности наемников в ведении бизнеса, поэтому я сохранил микромонополию. По договоренности со Стриклендом, мой бизнес был продан ему с 20% скидкой. Это было сделано из-за выплаты неустойки, массового покидания отряда моими людьми, и ограниченности по времени. Деньги будут посылаться Ройсам частями и отряд взял на себя обязательства по его защите.

Опять же, я не доверяю Орлиному гнезду из-за слуг Тухлой Рыбины (Лизы Талли). За пять лет она могла полностью поменять состав слуг, новый мейстер на это как бы намекает. Ройсы же — мои родичи, и я им очень сильно доверяю. Пока не будет выбора между сохранностью Дома Ройс и мной, они меня поддержат.

Чтобы не будоражить возможных врагов в Королевской Гавани и максимально поддержать отца, я приказал своим доверенным людям тайно, частями отправиться в город и ждать моей команды. Всего за мной решило отправится четыреста пятьдесят бойцов, не считая обслуги. Половина из них — люди Долины, четверть дорнийцы и оставшиеся из Эссоса. Это опытные головорезы, прошедшие со мной не одно сражение и соблазненные более стабильной жизнью. Они же и будут основой моей власти.

Я же с пятидесятью солдатами ярко и открыто вернусь в Гавань. Законы запрещают мне привозить столько людей, но на этот закон все уже давно положили член. Думаю, Роберт и отец не будут возражать против этого и смогут погасить возможное недовольство. Я так нарываюсь из-за конспирации, будет странно, что у высшего должностного лица сильнейшей роты будет мало верных людей.

Трепещите слизняки и подхалимы Вестероса, Соколиный глаз возвращается!

Королевская Гавань. Великая Септа Бейлора. 295 г. от З.Э.

Серсея Ланнистер/королева Семи Королевств.

Великая септа Бейлора — храм Семерых, венчающий холм Висеньи в Королевской Гавани, центр Веры в Семерых и резиденция верховного септона. Великая септа построена из мрамора во втором столетии от З.Э., во времена правления короля Бейлора Благословенного, позже названа его именем; ее семь хрустальных башен возвышаются над городом, являясь основным ориентиром наравне с Красным замком и Драконьим Логовом. Это один из крупнейших и самых красивых храмов Семерых в Вестеросе.

Это сооружение считается одним из чудес Закатного Королевства. Тысячи паломников Веры Семи ежегодно стекаются в Королевскую Гавань, дабы в отчину увидеть величие септы. Его колокола звучали только по особо важным событиям, неважно хорошим или плохим. Совсем недавно произошло событие, потрясшее все королевство до основания.

Джон Аррен, лорд Орлиного гнезда, Защитник Долины, Хранитель Востока, Великий Сокол и Десница Короля Роберта Баратеона скончался от болезни. Так думает большинство, но не она. Львица Утеса Кастерли была умна, необычайно умна, единственный, кто мог составить ей конкуренцию, это ее отец.

Серсея не поверила в то, что Старый Сокол помер так быстро от какой-то простуды. Хоть Пицель и уверял ее, что покойный десница умер не от поверхностных ядов, но и не отрицал возможности применения редких и незаметных отрав. Для точного определения нужно было вскрыть труп Десницы, но тут уже Лиза Аррен взбунтовалась и не дала осквернить мертвого.

Бурчание Пицеля только подтвердило ее догадки. Кто-то убил Джона Аррена, компромисную фигуру, устраивающую всех и не дающую царству остаться без управления. Серсее не было жалко Десницу, откровенно говоря, — было все равно, но если кто-то смог убить второе лицо государства, то он может попытать счастье и на ее детях, чего нельзя было допустить. Она не сможет спать спокойно, пока не уничтожит потенциальную угрозу.

— Моя дорогая сестра, как твой брат, должен предупредить тебя, что если слишком много будешь думать, то у тебя появятся морщины, — попытался приободрить меня Джейме в своей манере.

— Кто-то же в семье должен думать за нас двоих. Даже в детстве ты прыгал с Утеса Кастерли и не думал о своей безопасности.

— Думать было бессмысленно и безопасно, пока ты не рассказала отцу, — это был его упрек на заботу о нем, — «Мы Ланнистеры. Ланнистеры не делают глупостей», знаешь сколько я тогда натерпелся нравоучений? — задал он риторический вопрос.

— Кто же мог убить его? — ненавижу неразгаданные загадки.

— Скорее, ради чего Аррена убили, — когда брат хочет, то может быть умным, — Что было такого у десницы, за что его убили? Но это уже неважно. Джон Аррен унес с собой эти знания в могилу. Роберт назначит нового десницу и будет, как и прежде, — только Джейме легкомысленный человек и за это я его люблю, но иногда это подбешивает.

— Мне все же это не дает покоя. Когда птенчик Аррен решил прекратить свою истерику и вернуться домой, кто-то убивает его отца, чтобы не допустить воссоединение в семье. Что же это было? Я сомневаюсь, что теперь уже лорд Аррен не будет расследовать подозрительную смерть своего отца. Он будет, и его головорезы тоже.

— Да, мальчишке не занимать воинственности и кровожадности, если верить басням из Эссоса. Он точно будет рыть до самого конца, — Джейме подозрительно нахваливал того, кто нанес ему оскорбление.

— Что же король?

— В приступе горя он уехал трахать кабанов и охотиться на шлюх. Меня же оставил тут, ибо "не хочет в момент горя видеть блондинистые головы".

— Охотиться на шлюх и трахать кабанов? Ха... — опять его шуточки, — Знаешь, Лиза Аррен в спешке отправилась на Север, в Винтерфелл.

— Почему не в Орлиное Гнездо или Риверран?

— У нее и с Хостером Талли, и с Акселем Арреном непростые отношения. С лордом Талли она в глубокой и долгой ссоре, а Соколиный глаз на дух не переносит ее и своего брата.

— Только мне кажется странным, что Джон Аррен помер, когда его сын наконец-то собрался вернуться Домой? Может это он его того… отправил к предкам? — вроде умный, а иногда такую глупость говорит.

— Не тебе одному кажется это подозрительным, но все знали об их непростых отношениях и в то же время взаимной любви. Нет, это невозможно, — неприятно говорить прописные истины.

— Лично я рад, что Аррен вернется, — довольный, словно кот, постановил брат, — Верну ему должок и появится у меня с кем скрестить мечи.

"Мальчики и их игрушки", — усмехнулась про себя.

Любимый добился своей цели, и на душе у нее стало спокойнее. Когда паника отступила, стало понятно, что она сможет провести свою семью через любые испытания. Сейчас ей нужно сосредоточиться на безопасности детей и найти отравителя, для этого она использует Аррена. Соколиный глаз станет для нее охотничьим соколом, хочет он того или нет. И как хорошая хозяйка, она ему чуть-чуть поможет.

Королевская Гавань. Великая Септа Бейлора. 295 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен.

— Отец… Ты…

Прошло пять лет с нашей ссоры, за это время мы ни разу не виделись вживую, максимум переписывались. И вот я думал, что вернусь, помирюсь с отцом, и мы наконец-то сможем нормально поговорить. Жизнь поистине беспорядочна.

Задолго до прибытия к Королевской Гавани зазвенели колокола, что сильно насторожило меня. В порту меня встретил капитан личной гвардии отца, сир Криган Редфорд. Из его рассказа стало понятно, что за трагедия произошла в столице. Мой отец, Лорд Джон Аррен, умер.

В соответствии с обычаями нашего дома отца кремировали, и его прах должны были доставить в Орлиное Гнездо, где его бы захоронили с нашими предками. По приказу Лизы Аррен, прах со дня на день должен быть отправлен домой. Мне повезло, что капитан знал об этом и сообщил мне. Удалось перехватить и нормально попрощаться с отцом.

Существует поверье, что у септ границы мира людей и богов истончаются и простые люди могут общаться с умершими, в ответ слыша их шепот. Я знаю, что Валары (боги средиземья) существуют, я сам был рабом у младшего бога Саурона, но… Даже если они есть, им нет дела до обычных людей. Они не будут помогать нам, поэтому моя вера в них была слабой. Зато отец верил в них за нас двоих.

Как дань уважения к вере отца, отнеся его прах в Септу Бейлора, я думал, что смогу попрощаться с ним, но не находил слов. В начале мать с новорожденной сестрой умерли, потом дядя Кайл и дедушка Робар, теперь отец. Дорогие мне люди умирают, а я ничего не могу сделать.

"Нет, кое-что могу… Я не верю в естественную смерть отца! Его кто-то убил! Я найду этого выродка и буду пытать его тело, разум и душу, чтобы он перестал быть человеком, чтобы он жаждал смерти, но никогда не нашел ее!"

Приняв для себя решение, я приказал Уэймару, как доверенному лицу, отправить прах отца домой, к нашим предкам.

Кроме новоиспеченного Мастера над Монетой Петира Бейлиша и Мастера над Шептунами Вариса, меня никто из "высоких" людей не трогал. Мизинец и Паук выражали сочувствие, говорили о неожиданности смерти отца и обещали всячески помогать, пока я нахожусь в Королевской Гавани, в общем, намекая, что отец умер не своей смертью. Остальные были лордами-лизоблюдами, что выражали поддельное сочувствие. Слушать было мерзко, и я их гнал, прикрываясь трауром.

Я рылся в вещах отца в поисках подсказки, допрашивал свидетелей тех дней, составлял расписание отца, чтобы понять, в какой промежуток его отравили, поваров и служанок допрашивал с особым пристрастием. Мои люди рыскали по всей столице, проверяли черный рынок и контрабандистов на элитные яды, подозрительных людей сразу тащили в казематы и выбивали правду.

Пересилил себя и написал Тухлой Рыбе с вопросами о причинах ее поспешного ухода из Королевской Гавани и поездки в Винтерфелл. Я ее на дух не переношу, но готов терпеть в моем замке из-за младшего брата. Робину пять лет, и он должен жить Орлином гнезде, пока не достигнет возраста воспитанников. То, что они будут сидеть на шее Неда, я считаю плохим тоном.

Как ни странно, но никто в Королевской гавани не останавливал мой произвол. Королева мне не мешала, Малый Совет хранил молчание, Золотые плащи старались не пересекаться с моими людьми, все главные силы города не вмешивались, видимо, ждали короля. Все это длилось три дня, до одного события.

Король вернулся с охоты.

Вечер. Покои Короля.

— АКСЕЛЬ, мелкий ты говнюк, рад тебя видеть, — не изменяя себе, Роберт захватил меня в медвежьи объятия.

— Я тоже рад тебя видеть, Роберт, — против моей воли, на лице появилась улыбка. Не могу я долго на него обижаться, не могу.

— Давай, рассказывай, — я и не заметил, как меня усадили и всучили бокал вина, — Я хоть и слушал о твоих похождениях, но мне нужны подробности. Как ты разбил дотракийскую орду и сразил кхала, насколько сильны евнухи, сколько девок ты попортил и как ты заполучил валирийский меч?!

— Может быть чуть позже, — смотреть на его обиженное лицо было забавно, но сначала дела, — Роберт, каким он был?

— Джон, да… — в раз погрустнел король, — Все эти пять лет он очень переживал за тебя. Каждый раз, когда приходили доносы о твоих сражениях, Джон старел на глазах. Зная, что где-то там на чужбине его сын рискует своей жизнью из-за семейных разногласий, он становился несчастным, — пекло, я чувствую себя не очень, — Но знаешь, когда Паук говорил, что с тобой все хорошо, Джон светился от гордости. Он никому не говорил, но гордился тобой и твоими достижениями.

— …что было дальше? — смог выдавить из себя я.

— Когда стало известно, что ты вернешься, Джон словно обрел второе дыхание. Он расцвел, сбросил груз переживаний и вздохнул полной грудью. Старался сделать свои дела заранее, чтобы провести побольше времени с тобой. Но тут он подхватил лихорадку. Вот так в течении трех дней и умер один из величайших людей Вестероса, за мгновения до получения желаемого.

— Спасибо, мне это было нужно.

— Эх… Я хотел это сделать позже, но придется сейчас, — Роберт отложил бокал и встал на ноги, — Лорд Аррен, я хочу видеть вас подле меня, как десницу короля.

— Это честь для меня, но есть много более достойных людей, я только стал Лордом Орлиного Гнезда и должен подхватить знамя моего отца.

— В пекло все! Больше десяти лет Долиной управляют доверенные люди и что-то она не развалилась в прошлом! И не развалится в будущем, в отличии от Семи Проблем, — взорвался Роберт, — Аксель, твой отец помог мне завоевать Железный Трон, теперь помоги мне его удержать!

— Многим не понравиться мой… стиль ведения дел, — из последних сил старался избежать этой "чести".

— Мне плевать. Твоей задачей будет не дать развалиться королевству, пока твой король ест, пьет и трахается до смерти.

— Есть более достойные люди: Эддард Старк и Тайвин Ланнистер.

— Согласен, но Нед не создан для интриг, он слишком честен для этого дела. А Тайвин… Ланнистеры и так в край обнаглели, — терпеливо попытался объяснить свою позицию король, — Хватит увиливать! Говори прямо, согласен или нет?

Роберт много раз помогал мне и сейчас он просит о помощи. Я еще не нашел убийцу отца. Только в Королевской Гавани я смогу найти подсказки. Пост десницы даст мне власть для реализации моих желаний. Вся совокупность фактов заставила меня принять решение.

— Хорошо, — Роберт тут же обрадовался, — но есть пара условий.

— Говори и, если это будет в моих силах, я все сделаю.

— Я буду творить все, что захочу, чтобы не дать стране развалиться, на блеяния слизняков мне нет дела, — Роберт заржал и согласно покивал, — Ты прекращаешь проводить турниры без повода, — а вот это его заставило задуматься.

— Идет.

После этого мне вручили знак десницы, подписали бумаги о моем назначении и отправили отдыхать.

Было странно селиться в башню десницы, место, где мой отец жил последние двенадцать лет. Со времен своего последнего посещения здесь мало что поменялось, все так же просторно и роскошно. Честно говоря, хоть в роте он и жил на широкую ногу, но не чрезмерно, а здесь… непривычно.

Быстро заселившись и отложив пару памятных вещей отца, я засел за книгу десницы. Эта книга была введена еще Джейхерисом Миротворцем, чтобы люди, менявшие своих предшественников, как можно быстрее вводились в курс дела. Потратив весь оставшийся вечер на это, я понял, что королевство медленно, но верно идет в задницу Неведомому.

Неоправданные траты короля и королевы, начало займов у всех подряд, а особенно у Ланнистеров, низкие налоги, ведь всем регионам, участвовавшим в восстании, их сильно снизили, разгул организованной преступности и падение торговли. Это все не было прямо написано, но я умею читать между строк. И это говно мне придется подтирать и желательно как можно скорее, ведь точка невозврата пока не пройдена.

Думать над планом на трезвую голову было выше моих сил, поэтому пара бокалов моего любимого вина были выпиты. Поняв, что распитие в одиночестве — все равно что алкоголизм, я приказал слугам позвать Робара (правая рука), Моргана (мастер по сомнительным делам) и Дезмонда (левая рука). Через полчаса, явно уставшие и злые, они пришли. Обрисовав ситуацию и поделившись вином, мы начали думать. В двенадцать, набросав черновик плана и раздав указания, разошлись.

Осталось созвать заседание Малого Совета и посмотреть на первых лиц государства.

Я был в палатах Малого Совета всего пару раз после своего воспитания в Дорне. Когда-то думал, что там происходит история и решается судьба государства, но реальность полна разочарования…

Палата была богато обставлена. Вместо тростника пол покрывали мирийские ковры, в углу, на ширме, привезенной с Летних островов, играли выписанные яркими красками сказочные животные. Стены были завешены гобеленами норвоской, квохорской и лиссенийской работы. Пара валирийских сфинксов стояла возле двери, глаза из полированного граната пылали черными мраморными ликами. Все было сделано из самых дорогих материалов, которые должны впечатлить любого, но не меня. Залы магистров не настолько помпезные.

Здесь меня уже ждали члены Малого Совета. Первым ко мне обратился Варис Паук:

— Лорда Аррен, я хочу еще раз выразить свои самые глубочайшие соболезнования. Смерть вашего отца стала для нас всех тяжелым ударом. Мы все посетили септу, дабы помолиться за дух лорда Аррена, — евнух уже это говорил в приватной беседе и сейчас играет на публику.

— Боги услышали вас. Как меня заверили, отец ушел безболезненно, — дежурно ответил я и направился к Ренли Баратеону. А никем другим этот черноволосый, синеглазый молодой человек, так похожего на Роберта, быть не может.

— Вижу, вы благополучно вернулись в родные края, Лорд Аррен, — пожал мне руку младший брат короля.

— Я вас не видел со времен свадьбы его милости. Спустя столько лет, у меня создается ощущение, что вы копия Роберта в молодые годы.

— Плохая копия, — Ренли пожал плечами. И он прав, от младшего брата Роберта я ожидал другого. Ренли явно не боец и одет лучше, чем дворцовые дамы.

— Милорды, я с удовольствием поговорю с каждым в более приятной обстановке, но дела государства не ждут.

— Хорошо сказано, милорд десница, — попытался подлизаться Паук.

— Я так понимаю, что короля бесполезно ждать, как и сира Барристана. Тогда скажите мне, пожалуйста, где сейчас находится принц Станнис?

— Лорд Станнис отправился на полугодовое учение Королевского флота, он вернется не раньше, чем через две недели.

— Ясно, — хоть у кого-то достойная причина не быть здесь, — тогда не вижу смысла тянуть, что у нас сегодня на повестке дня?

— Пару недель назад у лорда Дарклина и лорда Баквелла произошло столкновение за две деревни вдоль их границ. Так же старосты деревень жалуются, что оба лорда берут у них налог, — начал Ренли, — далее, Сир Саймон Ларинг убил в незаконной дуэли сира Титоса Волфи и двух его оруженосцев и подверг…

"Зачем он рассказывает это на заседании совета, ведь это его работа, как Мастера над законами?"

— Лорд Ренли, я верю, что вы сможете справиться с этим делом, не полагаясь на мудрость присутствующих, — пришлось остудить его голову, захотел переложить обязанности — не получится.

— Но это очень ответственное дело, требующее… — явно растерялся Баратеон.

— Я знаю, что у вас есть квалификация и опыт, чтобы разрешить сей конфликт с минимальными жертвами, — все, парень, ты попал. Откажешься — ты некомпетентный человек, если принял и провалишься — ты некомпетентный человек, остается только сделать все правильно, со всеми положенными процедурами.

— Я сделаю все, что в моих силах, — Ренли понял, куда дует ветер, и его это не обрадовало.

— Милорд десница, если мы закончили с такой важной темой, — дежурно подколол Бейлиш Ренли, — то наш светлейший государь предлагает нам провести великий турнир, дабы почтить его назначение королевской десницей.

— Сколько?

— Двадцать тысяч золотых драконов победителю. Десять тысяч второму месту. Еще десять победителю общей схватки и пять тысяч победителю среди лучников.

"ЧТО?! Нафига так много?! Провести турнир — это понятно. Объявление о моем назначении, урегулирование волнений в народе, повод встретиться с влиятельными лицами государства и еще много чего, но не на такую сумму! Я за пять лет наемником с прибыльным бизнесом смог накопить жалкие сто пятьдесят тысяч, и считаю это отличным результатом».

— Это не говоря о прочих расходах. Король хочет устроить пышные празднования с лучшими поварами, жонглерами, певцами, служанками и дураками… — Бейлиш, видимо, решил не щадить мои чувства.

— Я поговорю с Робертом о чрезмерных тратах, — мне не нравится, как на меня смотрят, одни с жалостью, другие с злорадством, — Казна может себе такое позволить?

— К моему глубокому сожалению, относительно недавно казна опустела, и Железный трон стал брать деньги в долг. Уже сейчас мы должны Тайвину Ланнистеру пятьсот тысяч золотых драконов, что еще какие-то пятьдесят тысяч?

— И отец допустил такое?! — я отказываюсь верить, что отец так хреново вел дела.

— Роль мастера над монетой находить деньги. Тратят их десница и короли, — беспечно пожал плечами Мизинец.

"Это будет сложнее, чем я рассчитывал".

В итоге я настоял, чтобы готовили турнир на сумму в два раза меньше первоначальной. На резонный Бейлиша, откуда ему взять деньги, если король все так и оставит, пришлось пообещать выдать из своего кошелька. Малый совет был распущен и назначена новая дата на послезавтра.

Я сразу же пошел к Роберту, но королевские гвардейцы сказали, что король занят. На этих словах послышались крики девушек и смех короля. Поняв, что выбрал неудачное время, я решил прийти к нему завтра.

Утро следующего дня.

Долго думал, как образумить Роберта, и у меня появилось несколько вариантов. Быстрый, долгий и опасный. Поскольку я ограничен по времени, то придется действовать по быстрому.

Встав и позавтракав, я отдал слугам распоряжение и своим гвардейцам. Вообще, с гвардейцами дома Аррен забавная вышла ситуация. Их было порядком ста двадцати человек, и если соединить с моими головорезами, то выйдет маленькая армия, которая мне не нужна. Выход нашелся, я просто всех погрязших в чревоугодие и лень сослал в Долину. Нашел я таких индивидуумов посредством спарринга с моими людьми. В итоге пятьдесят три человека отправились по домам с наказом не возвращаться, пока не приведут себя в форму.

За ночь королевские гвардейцы поменялись, и на посту стоял мой "старый друг", Джейме Ланнистер, со своей высокомерной улыбкой:

— Милорд десница, — цареубийца отвесил издевательский поклон, — Хорошо, что вы прибыли. Жесткая рука нам нужна, как никогда.

— Рад видеть, что вы в полном порядке и прошлые неудачи на вас не сказались, — в эту игру можно играть вдвоем, — В наше время только таким людям, как вы, можно доверять, — его улыбка чуть померкла.

— Согласен, только проверенным людям можно доверять, — вдруг согласился он.

— Король у себя?

— Да, только он сейчас отдыхает от высоких нагрузок.

— Лучший способ отдохнуть — сменить род занятия. Сир Джейме, дайте мне пройти и не мешайте, — цареубийца с вызовом смотрел на меня, но все же уступил.

Войдя в покои короля, я сразу учуял запах секса, алкоголя и пота. Сам Роберт спал на гигантской кровати, на которой лежало еще три обнаженных тела. Ну, хоть шлюхи были красивыми, иначе я бы перестал уважать Роберта. На столе были разбросаны кувшины из-под вина, а также одежда..

— Пошли вон, — шлюхи проснулись, посмотрели на меня, увидели знак десницы и очень быстро убежали. Роберт все так же спал.

Наполнив бокал оставшимся вином, я отпил от него. Арборское золотое… На мой взгляд, хоть и вкусное, но излишне пропагандируемое, отчего цены на него конские. Нависнув над королем, стал ждать реакции, но ее так и не последовало. Последний раз отпив прекрасное вино, я вылил остатки на голову короля, отчего он закричал:

— АААА, ЧТО ЗА МЕРТВЕЦ ЭТО СДЕЛАЛ!? — король сразу же вскочил и, собрав свои мысли, вперил свой злой взгляд в меня, — Аксель, ублюдок, ты забыл свое место?!

— Равно как и мой отец в свое время забыл, что тебя можно и нужно пороть. Может быть, ты бы не превратился в бочку на ножках.

— ДА Я ТЕБЯ! — король встал во весь рост и стал нависать надо мной. В следующий момент Роберт понял, что его друг не испытывает никакого страха перед грозным Демоном Трезубца, — Цареубийца!

— И это все, что ты можешь? — спокойно, с долей презрения, я спросил его, — Роберт, которого я знаю, вызвал бы меня на дуэль, а ты…

— Все, что я могу? ВСЕ, ЧТО Я МОГУ?! Я тебе голову размажу по ристалищу!

— Через двадцать минут жду тебя на Западном Дворе, — не давая вставить ни слова, я развернулся и пошел на выход, — Посмотрим, чего ты стоишь.

— ЦАРЕУБИЙЦА, где мой блядский оруженосец?! Пусть готовит доспехи и мой молот!

"Первый этап пройден".

Я предполагал многое, но то, что Роберт не поместится в доспех и придет в одной рубашке… Его глаза налились кровью, на руках виднелись вены от напряжения, и в одной руке, словно пушинку, он держал свой шипастый боевой молот. Сам я стоял в своей наемничьей броне. Она легкая, не стесняет движения и может выдержать попадание из лука. В руках у меня был тупой меч и булава, которую мне пришлось отложить.

— Эх…, — булава здесь лишняя, равно как и доспехи, — Робар, помоги снять броню, — кузен сразу же подбежал выполнять поручение.

— Ты удумал жалеть меня? — еще больше разъярился Роберт.

— Нет, уровнять шансы, — к сожалению, у сегодняшнего Роберта нет шансов.

— ДАВАЙ БЫСТРЕЕ!

Как только доспех упал, бой начался.

Двадцать минут спустя.

— Хух-ху-ху, — пыталось отдышаться двухметровое тело с весом в сто тридцать килограмм, — ХА-ХА-Ха, как же давно я так не выкладывался!!! Нам надо повторить!

— Надо бы, но ты бы в форму себя привел, а то с тобой скучно, — это была чистая правда. Молот хоть и был опасен, но медленен, от него я легко уворачивался, — Сейчас ты мне не соперник.

— Я?! Тебе?! Клянусь, дай мне пару месяцев и ты вспомнишь, как я тебя гонял по ристалищу! — пообещал король.

— Буду ждать, — вот это тот Роберт, которого я помню, — Пошли, позавтракаем и поговорим.

Но поняв, что король сейчас не в состоянии подняться, пришлось ему помочь. С небольшим напряжением, мне все же удалось его поднять и мы вместе пошли обратно в крепость под шокированный взгляд цареубийцы.

— Ха, через двадцать минут весь замок будет знать, что десница избил короля, ха-ах-ха, — Роберта явно веселила эта перспектива, но нет, все продумано:

— Не переживай, я заранее озаботился, чтобы мои люди никого сюда не пускали и сами не смотрели. Если будет слух, то цареубийца — трепло, — отчего Ланнистер скривился, а король засмеялся:

— АХАХАА, пойдем скорее, готов прикончить целого кабана!

Королевская Гавань. Красный Замок. 295 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен/Десница Короля.

— Нет ничего лучше старой доброй драки, чтобы нагулять аппетит. И жаренного кабана, чтобы утолить свой голод, — делился «мудростью» Роберт.

— После боя у меня другой «аппетит» нагуливается. Надо бы найти и завалить девку посмазливее, — когда король понял, о чем я, то мы вместе посмеялись над этой незамысловатой шуткой.

— Тут ты прав, — согласился Роб, — У Мизинца есть лучшие девки на любой вкус, пойдем «проинспектируем» сие заведение?

— Попозже, — мысль мне нравится, но сейчас дела, — Скажи мне, зачем ты тратишь столько денег на бесполезные турниры?

— Бха! Только ты мне начинай читать нотации, я — король, и хочу для себя самые лучшие турниры! Все, хватит, мы сейчас же идем в бордель! — ожидаемо он встал и попытался уйти от разговора, но я знал причину этого.

— Турнирами, девками и охотами ты не заполнишь пустоту в своем сердце, — Роберт остановился, как вкопанный, — тебе плевать на все, ты живешь одним днем, ведь весь мир для тебя потерял краски.

— Пекло, когда ты стал таким умным? — задал риторический вопрос и вернулся на свое место, — Да, мне плевать на королевство, на своих детей и на будущее!

— Почему?

— Ты еще спрашиваешь! Я не хотел быть королем, меня никогда не интересовали Семь Королевств, все, чего я желал, это быть с Лианной, — редко Роберт раскрывает свою душу, — Мои старший сын — слизняк с замашками садиста, младший — маменькин сынок, боящийся всего, одна Мирцелла меня радует, но она считает меня чужим человеком, — начал вываливать на меня наболевшее.

— Я годами думал, что смогу двигаться дальше, что смогу заполнить дыру, оставленную после нее, но трон, жена, дети, друзья и все Семь Королевств не смогли заполнить эту пустоту. И хочешь самую страшную правду — я даже не могу вспомнить лица Лианны. Эх, — грустно усмехнулся Роб, — Давай, говори свое нравоучение, и мы разойдемся по своим делам.

— Ты забыл, что я не мой отец, поэтому прошу тебя снизить свои аппетиты и не мешать мне управлять Семью Проблемами, — Роберт резко погрустнел, — Но вечером встретимся в новой битве. Спорим, я смогу трахнуть больше девок, чем ты? Кстати, счет пока 1:0, в мою пользу.

— ХА-ХАХ-АХ, Аксель, не тебе тягаться со мной, я трахал девок, когда ты еще под стол ходил, — развеселился король.

— Я бы поверил тебе, но… когда ты в последний раз видел свой член?

— АХАХАХА!!! Даже мое брюхо не способно спрятать его!

Прошло две недели, а я хочу на все плюнуть и отправиться домой в Орлиное Гнездо. Каждая гадина, которая считает себя мало-мальски важной, хочет посмотреть на нового десницу короля. Естественно, чтобы дать совет, заверить в своей дружбе и поддержке, попробовать облапошить на деньги или подсунуть дочь, сестру, мать под меня. Хорошо, что только словами, иначе бы на один член в мире стало меньше.

Самым проблемным я считаю необходимость сплочения «фракции Баратеона». Когда я только прибыл, меня с радостью приветствовали, но как только начал использовать положение десницы и друга короля, перехватывать власть в партии, они начали возмущаться, ведь есть более достойные кандидаты. Если выходцы из Долины без вопросов приняли меня, а на мнение Речников всем плевать, то Штормовики хотели своего ставленника. Станнис, Ренли и Элдон Эстермонты были основными кандидатами на место главы партии.

Проще всего было с Ренли. Я объяснил ему обязанности главы фракции и он решил, что я обладаю большим опытом и умениями для этого. С младшим Баратеоном мы спокойно договорились, он не лезет куда не надо, я его не отвлекаю от развлечений. Эстермонта пришлось запугать и подкупить, но в конце он снялся с гонки. Прибывшего Станниса не захотели поддерживать остальные. За две долгие, наполненные переговорами, недели, я перехватил рычаги управления фракцией. Были перебежчики, но они не котировались в большой политике, ведь реально крупные игроки повязаны со своими сюзеренами до конца.

Отдушиной стали для меня состязания с Робертом. Мы соревновались во всем и пока счет 6:2 в мою пользу, просто выпить он смог больше и оправдания придворных предсказывал точнее. Мы с ним договорились после «турнира десницы» ускакать на охоту и посмотреть, кто из нас лучший. Не мне одному эти соревнования принесли пользу, теперь короля можно было заметить на ристалище, возвращающим свою прежнею форму.

Варис и Бейлиш — двое самых мутных членов Малого Совета. Если про Паука я и так это знал, то Мизинец стал для меня сюрпризом. Думал, что он просто ставленник, удачно подвернувшийся под руку, но нет. Оказывается, что у этого «скромного» мастера над монетой есть быстрорастущая торговая империя, которая медленно захватывает рынок. Я, как человек, строящий свой бизнес на борделях, знаю, какие там деньги крутятся. Проблема в том, что он не тратит их.

Разговор с ним оставил странное послевкусие, как будто мне кто-то наглым образом старался скормить дерьмо. В его «благородство» и «жажду быть полезным» я не поверил, не те глаза у него. Приказал только подготовить краткую выжимку с: куда, сколько, когда, и разработать план с постепенными погашениями долгов.

Варису наказал распространять слух, что скоро десница приведет столицу в порядок. В моем будущем плане симпатия людей должна быть на моей стороне. Еще приказал составить список на преступников разных мастей, особенно на откровенную чернуху, типа рабства, наркотиков и детских боев без правил и отдельный список на взяточников и некомпетентных людей. Паук пообещал, что все вскоре будет готово. То, что он добавит пару имен, которые лично ему мешают, меня не волновало, главное — сотни бандитов будут наказаны.

Когда мы со Станнисом перестали собачиться за место главы партии, то с ним стало возможно вести дела. Ему долгое время были нужны средства на Королевский Флот. Я же пообещал озаботиться этой проблемой, ведь это было в моих интересах. У меня остались контакты состоятельных людей Мира, и флот будет играть ключевую роль.

Сам будущий турнир уже меня раздражал. Раньше я контактировал только со слизняками из столицы, а теперь беспозвоночные собрались со всех концов страны. Больше всего наглели дорнийцы и просторцы. Первые с чего-то решили, что у них по блату появятся места при дворе, вторые нагло завышали цену на еду.

В Королевской Гавани более полумиллиона населения, и каждый день они съедают неприличные запасы продовольствия. Этим пользуются торговцы из Простора и завышают цены, что негативно сказывается на благосостоянии граждан и разгуле преступности. На чернь мне насрать с септы Бейлора, но преступники вредят доходам, а достаток народа определяет объем поступлений денег в казну.

В итоге, все мои глобальные планы начнутся после турнира, когда гости разъедутся обратно по замкам.

Спустя две недели после «турнира десницы».

Я хоть и предсказывал, что лорды попытаются получить какую-либо выгоду от меня, но не представлял масштаб проблемы. Каждый лорд представлял мне свою дочь/сестру/племянницу/тетю/мать (да, такие тоже были), рассказывал, какая она хорошая, хозяйственная и как отлично мы вместе будем смотреться. В общем, был открыт сезон охоты на молодого десницу короля.

Я всех старался мягко посылать к Стене. Мне двадцать один, и я самый желанный холостяк в королевстве. Со мной могли сравниться только Эдмур Талли, Уиллас Тирелл, Ренли Баратеон, но у первого за душой, кроме происхождения, ничего нет, второй калека, а третий шпагоглотатель, это не общедоступная информация, но все заинтересованные знают. На их фоне Грандлорд Долины, ветеран Восстания Грейджоя и Десница Короля, смотрелся колоритнее.

Меня сильно печалило, что большинство лордов сравнивали меня с Тайвином Ланнистером и желали схожих результатов. Общее сходство ситуации еще сильнее бесило меня, но заставило задуматься. В итоге, через сира Кивана Ланнистера, прибывшего на турнир, как представителя запада, было отправлено предложение об участии в будущей «чистке». Было неприятно это писать, но так я смогу избежать многих проблем, и мои реформы пройдут глаже.

От Севера традиционно прибыли Мандерли. С ними мы поговорили об увеличении торговли и возможных будущих проектах. Я еще не отправил письмо к Неду с предложением подзаработать деньжат на продаже дерева для королевского флота. Если все получится, то союзник усилится и мы денег сэкономим.

С Мейсом Тиреллом просто обменялись любезностями. Он неуклюже пытался выдать свою за меня, рассказывая о большом приданом, ее уме и красоте. Я обещал подумать, но на самом деле очень быстро забыл об этом. Настоящий правитель Простора — Оленна Тиррел, Королева Шипов, истинный правитель своего региона, и только с ней можно вести конструктивный диалог. Остальные не стоили упоминания. С речниками, рассчитывающими на родственные связи, говорил нейтрально. Со Штормовиками уже было все обговорено, но они строили обиженок. А дорнийцев было как обычно мало. От Железных Островов никто не приплыл.

Наконец-то турнир закончился и гости больше не будут мешать мне реализовывать планы. Победителем стал сир Джейме Ланнистер и, соответственно, «королевой любви и красоты» стала его сестра. Роберт расстроился, но перспектива лично унизить цареубийцу придали ему сил на тренировке.

Когда народ разъехался по домам, пришло время действовать.

В моем распоряжении оказались внушительные силы. Почти пятьсот моих мечей, двести людей Баратеона, сто людей Ланнистеров и еще две тысячи сброда Золотых плащей. О целях атаки информировались непосредственно перед ней и только люди условно верные.

Все это время, пока был турнир, я со своими приближенными и представителями солдат Ланнистеров и Баратеонов вырабатывали стратегию. В итоге наши силы поделились на отряды по сорок мечей и пошли зачищать отбросов по своему маршруту. Двести человек остались в резерве на непредвиденный случай. Из-за моей уверенности в коррумпированности Золотых Плащей, им была отведена роль заслона, ударного кулака по преступности средней руки и эскорта пленных.

Как бы высокие лорды не плевались на чернь, но без их симпатий будет очень трудно реализовать план. С самого моего прибытия Варису был отдан приказ распространять определенный слух. «Сокол прибыл и теперь все станет лучше», «десница обещал бороться с преступностью» и т.д. Было сделано все, чтобы чернь не мешала, а скорее помогала.

Целью выступала организованная преступность, работорговцы и наркопритоны. Рейды начнутся с порта. Мы взяли их под контроль, чтобы особо умные не смогли покинуть город. С такими же целями все ворота Королевской Гавани останутся закрытыми до завтрашнего утра. Выполнив первый этап плана, попутно захватив склады особо наглых контрабандистов, мы разделили наши силы натрое.

Красный замок, площадь у Септы Бейлора и Драконья Яма. Эти три точки станут нашими опорными пунктами, которые позволят захватить в окружение четверть города, с наибольшим количеством неблагонадежного элемента. Солдаты на позициях, кольцо замкнулось. В установленное время начались рейды. Ради уменьшения потерь, под выдуманным предлогом, на ближайшие три дня был введен комендантский час.

Я заставил Вариса выделить каждому отряду своего проводника, чтобы излишне разгоряченные солдаты не начали грабить и убивать обычный народ. Лидерами групп выбирались дисциплинированные, те, кто сможет держать людей в подчинении, командиры. Им разрешалось казнить на месте, если попадались совсем бешенные. Но чтобы не было споров, отряды составлялись из одних регионов, то есть мои командиры работают с моими людьми и могут казнить их и золотых мечей, отправленных в усиление. За проступки подчиненных будут отвечать их сюзерены, что повысило эффективность командования.

Всех подозрительных, сдавшихся или случайных свидетелей отправляли на верхние этажи казематов Красного замка. Позже произойдут расследования, суды и наказания. Если найдется случайный свидетель, то он сам виноват, комендантский час был. Позже, при помощи информаторов Вариса, будут опознаны лидеры и приближенные «преступных лордов».

Затем под топор попали все люди, находящиеся в штаб-квартирах известных банд, промышляющих чернухой. Люди были освобождены, бандиты, не успевшие сдаться, убиты, имущество конфисковано, ценные бумаги доставлены. Среди солдат были особо жадные, захотевшие умыкнуть драгоценности, но таких либо избивали и кидали в казематы, либо убивали на месте.

Мы не атаковали всех одновременно, из-за нехватки сил и малой скорости перемещения. Каждый бой имел свою цену, но в конце большая часть лидеров и основных членов группировки были пойманы. Из них выбивали правду, а затем, в зависимости от тяжести преступлений, наказывали и предлагали «сотрудничество», их жизнь за три жизни преступников аналогичного ранга.

Как же легко развязать язык сброду. Преступники сидят в переполненной камере и слышат громкие вопли из пыточной. Проходит час, два, три, а вопли все продолжаются и не думают утихать. Твоих соседей становится все меньше, как и шансов не стать следующим. Ты молишься всем богам, чтобы жестокие палачи не забрали тебя в страшное место.

Слабые духом боятся криков боли, сильные — неизвестности. Есть два рычага, которым можно развязать язык человеку: страх и личный интерес. Если совместить оба, то сброд очень быстро ломается. Они боятся оказаться в пыточной и им обещают за сдачу подельников жизнь. Такое всегда работает и так мы оперативно пополняли информацию и сразу же атаковали новую точку.

В будущем это окрестят «Ночь сокола», погибло почти пятьсот воинов короны, из них четыреста — городская стража, сорок людей Десницы, а остальные потери делят между собой дом Ланнистеров и Баратеонов. Благодаря их жертве, преступный мир еще долго не сможет оправиться. К сожалению, в будущем все будет не так просто. За десять лет с момента воцарения короля Роберта, преступность разжирела, разучилась испытывать страх, стала неосторожной. На стороне десницы был эффект неожиданности и недооценка масштабов его замыслов.

Когда «Ночь Сокола» закончилась, значительная часть банд Королевской Гавани исчезли в казематах Красного замка. С утра настал шторм.

Королевская Гавань. Красный Замок. 295 г. от З.Э.

Варис Паук/Мастер над шептунами.

Спустя недели после «Ночи Сокола».

На протяжении всей его жизни, Паук не раз убеждался, что информация — ключ ко всему. Красный замок хранит в себе много тайн, даже сам Варис не берется утверждать, что знает все секреты. Но те, что ему доступны, позволили получить эпитет «всеведущий». Такое в кой-то мере льстило Варису, но он четко понимал, что это неправда, он не может предсказать пресловутый человеческий фактор.

Из-за этого и больших опасений лишиться головы, Варис очень ответственно подходил к приготовлениям для встречи со своим другом. Да, другом… Кто бы мог подумать, что Торговец Сыром, магистр Пентоса, торгаш, готовый мать родную продать и Паук, всезнающий шпион с сомнительной верностью, будут хорошими друзьями. Их дружба началась самых низов, они вместе много раз проворачивали опасные для жизни дела, не счет сколько они спасали друг другу жизнь. И спустя столько лет, они одни из самых могущественных людей этого мира.

Сегодня состоится их ежегодная встреча, на которой они смогут лично поведать о своих делах.

— Кто же знал, что птенчик выкинет такое, — задумчиво произнес Иллирио после моего пересказа.

— Птенчик вырос, став взрослым соколом, — поправил товарища, — Друг мой, мы думали, что молодой лорд будет вторым Робертом, но это не так. Когда он прибыл, то смог перехватить контроль над фракцией, договориться с Ланнистерами о совместном рейде, умерить аппетиты короля, заставить бандитов платить дань себе и сейчас активно чистит Золотых плащей от коррупционеров.

— Платить дань?

— Очень много влиятельных личностей были замешаны в нелегальном бизнесе и им не понравились действия нового десницы. На попытки «образумить» его, лорд Аррен, в силу своего статуса и поддержки, только посмеивался. Тогда неблагонадежный элемент засел с ним за стол переговоров. Итогом стала «небольшая» дань десницы, уменьшение аппетитов банд и выполнение пары услуг. За это десница перенаправил рейды в сторону контрабандистов. В них особо отличился сир Сиворт.

— Дай угадаю, — криво усмехнулся Магистр, — Теперь знать его любит, чернь обожает, положение упрочнено, верные люди протиснуты на руководящие посты (наемники Акселя стали офицерами городской стражи) и некий капитал он получил.

— Не совсем так, но общую мысль ты уловил, — подтвердил его предположение, — Как там драконы, Юный Грифф и Золотая Компания?

— С Гриффом все отлично, он учится, тренируется, нарабатывает авторитет. Тень Соколиного Глаза отлично в этом помогает. Бездомный (Стрикленд) расширяет боевой состав роты, к концу года их станет двенадцать тысяч. А вот дракон вызывает опасения, мальчик стал проявлять признаки безумия.

— Прискорбно, но в пределах ожидаемого. Ради проверки мы и затевали двойную игру. Пусть безумный дракон приковывает внимание на себе, пока молодой растет.

— Что насчет дракониц? — его вопрос заставил меня поморщиться. Доран Мартелл был достойным противником.

— Маленькая тетя будет хорошей женой Грифу. Про солнечного дракона я знаю крайне мало, змеи хорошо прячут секреты, — пришлось признаться в своей несостоятельности, — Я только могу предположить пять мест, где возможно находится принцесса.

— Пока это не столь важно, — видя, что тема моей неудачи сильно расстраивает, Иллирио перевел тему, — Что планируешь делать с Соколом?

— Сейчас рано говорить, только время покажет.

Королевская Гавань. Красный Замок. 295 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен/Десница Короля.

После «Ночи Сокола» на меня навалилось очень много дел. Своими действиями я взбаламутил болото, называемое Королевской Гаванью. Лорды бегали, как обезглавленные курицы и пытались найти сильного покровителя. Такое происходило не из-за моего рейда, а благодаря напоминанию, что все люди смертны. Лорд Биггстроун, лорд Рут, лорды Берчи и еще парочка лордов мелкой руки, а так же десяток аристократов поплатились своими головами за преступления. Теперь они бегают и лижут всем в надежде, что они не станут следующими.

Несмотря на пропаганду, чернь тоже испытывала волнения, хоть и активно помогала моим парням. Люди любят стабильность и не любят потрясения. Они, как мелкие зверьки, вечно всего боятся и чуть что бросаются в норы. Были и те, кто пытался половить рыбку в мутной воде, но таких быстро осаждали.

Торговцы Простора в очередной раз показали себя не с лучшей стороны. Во время «смуты» они подняли цены на еду, что негативно отразилось бы на мне. Я к этому готовился заранее и, используя свои старые связи, завязал торговые отношения с Миром. Сейчас у этого Вольного Города благодаря контролю Спорных земель избыток еды. Я предложил им некоторые торговые льготы и обещание скупать всю привезенную еду по одной цене в течении года.

Я понимаю, что торговля с Миром не сможет обеспечить едой всю Королевскую Гавань, но даже треть уже будет хорошо. Торговцы наглеют из-за уверенности, что товар будет продан. Я же предлагаю людям альтернативу, и торговцам придется снизить цены, если они не хотят остаться с носом. Для примера: до моих действий цена на мешок пшеницы была пять медяков (грош), при реальной стоимости в три. Я покупаю у Мира еду по цене в четыре гроша и перепродаю черни за столько же. Торговцы не могут никак мне помешать это делать и поэтому вынуждены снизить цену и продавать по четыре гроша.

Людям обещали изменения с моим восхождением в должность десницы и они его получили. Преступников всех сословий казнили или представили суду, еда стала дешевле, торговля чуть оживленнее. Дай людям еды и зрелищ, и ты будешь героем в их глазах. Массовые тосты и восхваления меня приятно чесали мое раздутое эго.

Были и негативные стороны моих активных действий. Пришлось занимать деньги у Ланнистеров, триста тысяч золотых драконов. К сожалению, для моих планов нужны деньги, а в казне пустота. Бейлиш предложил разбавлять золото, но этот план плох на долгосрочную перспективу. Если махинации вскроются, то люди потеряют веру в надежность Монетного Двора и перестанут вести дела с Короной.

Вообще с денежной системой этого мира творился полный бардак. Самая низшая монета — грош. Дальше все идет по такой системе: полугроут = 2 гроша, гроут = 4 гроша, звезда = 8 грошей. Есть еще полгроша, но они были неофициальными и получались из поломанного гроша. Дальше идут серебренные монеты: олень = 7 звезд = 56 грошей, луна = 7 оленей = 392 гроша. И венец всего — золотой дракон = 30 лун = 210 оленей = 11760 грошей.

Чтобы там ни говорили септоны про семибожье, но такое неравенство между монетами появилось из соотношений золотых, серебренный и медных шахт. В Эссосе очень много медных месторождений, много серебренных и почти нет золотых. Дошло все до того, что Браавос ввел железную монету и она получила широкое распространение на континенте. Вестерос же богат на золото и серебро. Золотые шахты Утеса Кастерли, Кастамере, Золотого Зуба — это только самые знаменитые из них. Их гораздо больше, и они разбросаны по всем Семи Королевствам. Серебренные шахты Белой Гавани, Дождливого Дома, Каменного Шлема, Рунного Камня и т.д.

Мой отец «экономил» на всем, чтобы не разорить казну. Получалось у него крайне плохо и непродуктивно. Вскоре это все выйдет королевству боком. Дабы это исправить, нужны деньги, и они были взяты в долг. Собор людей для ремонта дороги за еду, расширение порта, реформы Городской Стражи, увеличение торгового флота, количества рыбных судов и еще многое другое. Людей не хватало, да и каждый хотел потешить свое эго разговором с десницей.

Поскольку Роберт самоустранился от управления государством, то, фактически, я стал управлять страной. Я был в недоумении от дел в Королевских Землях. Их просто экономически душили. Могу понять, такие меры во времена после восстания, но сейчас основа королевской армии могла выставить максимум десять тысяч крестьян. В прошлом королевские земли могли выставить почти двадцать тысяч мечей и это были хорошо экипированные солдаты, из них минимум две тысячи были тяжелой конницей.

Пришлось это исправлять и отменять многие налоги, давать льготы и поощрения на создание новых деревень и выдавать ссуды на это дело. В будущем, надеюсь, что новые деревни увеличат объем еды и мы сможем уменьшить зависимость от остальных регионов.

У меня было много дел и я уже хотел проклясть этот мир и вернуться Домой.

В просторном солярии сидело двое человек. Один был королем Семи Королевств, другой — его другом и десницей короля. Они сидели, пили разбавленное вино и травили друг другу байки. Это стало их традицией, что после спаррингов они будут собираться и общаться:

— ПФ! Твоя «восьмерка» — это несерьезно. Я уже это сделал. Моя цель выше. Я хочу сделать «семнадцать», все регионы и Вольные города, — увидев потрясенное лицо короля, Аксель продолжил, — Мне остались только Лорат, Квохор и Норвис, до полного комплекта.

— Хаха-ахах, — заржал Роберт, — Отец говорил:«наши дети должны превзойти нас». Но я не думал, что именно это он имел ввиду.

— Да… Сомневаюсь, что отец гордился бы моими достижениями.

— Знаешь, я всегда гордился тобой. Ты — олицетворение всего, что я хотел от жизни. Ты насрал на Ланнистеров, отправился в наемники и делал все, что тебе нравилось. В то время я женился на стерве, медленно убивал себя вином и шлюхами и был привязан к этому проклятому Трону. Я завидую тебе белой завистью и я счастлив, что хоть кто-то смог прожить такую жизнь.

— Роберт… Я благодарен тебе. Ты единственный, кто всегда поддерживал меня, считаясь со мной. Ни отец, ни дядя, Нед такого не делали. Каждый из них пытался навязать свое благо, а ты… Ты всегда редел за меня.

— Тост! За понимание и дружбу, — бокал был опустошен в один присест.

Посидели в приятной тишине, каждый думая о своем. Через пять минут и бокал вина, Роберт заговорил:

— Примешь совет от старого друга? — получив мой кивок, он продолжил:

— Никогда не позволяй другим менять тебя. Делай, что считаешь правильным и в пекло последствия, — он отхлебнул вина, — Я никогда не хотел быть королем, но меня заставили. Посмотри на меня, я теперь едва влезаю в свой доспех! Даже с семьей не повезло. Жена — стерва, сын — жестокая истеричка, младший — туфяк, Станнис строит из себя обиженку, а Ренли презирает меня, при этом всячески льстя. Все врут и не хотят говорить правду, надеясь на королевскую милость. Каждый в этом проклятом городе хочет засунуть свой язык ко мне в жопу.

— Хоть это не принято говорить, но я тебе не завидую, — многие осудят, но Роберт глубоко несчастен, — Вот бы бросить все, отправиться в путешествие, мы скачем по Королевскому Тракту с мечами на поясах, а вечером с девками по бокам. Битвы, где только твое оружие и мастерство может спасти тебя.

— Да, было бы замечательно, — мечтательно согласился король, но вскоре изменил интонацию:

— Лорд Аксель Аррен, я предлагаю вам королевский брак с моей дочерью, Мирцеллой Баратеон, — он предал голосу долю торжественности.

— Ей же сейчас 7? — Роберт сразу же уловил мой скепсис. (AU: Мирцелла родилась в 288)

— Она не всегда будет ребенком. Пойми, она моя отрада. Я хочу ей счастья и ты можешь его дать.

— А как же Наследник Неда или Ланнистеры?

— Я сделаю так, чтобы старшая дочь Неда стала женой Джоффри, будущей королевой Семи Королевств. Отдавать им еще и Мирцеллу… неправильно. А мнение драных кошаков меня никогда не волновало. Серсея спрашивала, не хотел бы я отказаться от трона в пользу ее любимого Джоффри, — тут он на меня посмотрел, как будто получил просветление, — Возьми в воспитанники моего наследника.

— Нет, я занят, а он будет много времени отнимать, — меня и так многие недолюбливают, если еще получу «права» на наследника, то противники ополчаться против меня. Типа, у меня и так не мало власти.

— Многие посчитали бы это за величайшую честь, — недовольно проговорил Роберт.

— Вот пусть многие и возятся с ним, — он угрожающе посмотрел на меня, но поняв, что я не отступлю, только грустно вздохнул.

— Тогда, за будущий брак, — прозвучал тост перед звоном бокалов.

Королевская гавань. Спустя два месяца.

Лорд Джон Ройс.

Не думал Джон, что будет дядей десницы короля, не думал. Когда король Роберт назначил Акселя своим десницей, то большинство, и он в том числе, ожидали только реорганизации городской стражи и все… Племянник же всех удивил.

«Ночь Сокола», налаживание связей с Вольными Городами, переоснащение флота, «воскрешение» Королевских земель, строительство дорог, оживление торговли и это только значимые события. Вопреки всему, новый лорд Аррен показал себя умелым, компетентным, жестким управляющим. Его стали сравнивать с молодым Тайвиным Ланнистером, что, наверное, сильно его бесит.

Приятно стало и то, что он не забыл свои корни. Многие выходцы из Долины получили свои заслуженные чины и место при дворе. Но только те, кто был с ним самого начала получили что-то стоящее. Мой средний сын, Робар, стал командиром городской стражи, Уйэмар был посвящен в рыцари своим кузеном, стал его гвардейцем и доверенным лицом.

Не смотря на «побег в Эссос» и становление наемником, мы с ним поддерживали связь. Я реализовывал его проект «Следопыты Долины». Аксель расписал структуру организации и спонсировал ее, я же озаботился реализацией проекта. Глобально он был разделен на пять частей. Первый этап — подготовительный, работники, кузнецы, поставщики, лагеря, базы, то есть все документационные дела, дабы сразу же начать создание. Второй — закупка оснащений, набор бойцов, строительство. Третий — исправление ошибок, оптимизация процесса, начало действий. Четвертый — поставить перед фактом лордов, что все будут снабжать Следопытов. Пятый, конечное, истребление горцев.

— Лорд Ройс, мы рады видеть вас в Королевской Гавани, — статный сероглазый юноша поприветствовал меня на ступенях Красного Замка.

— Уэймар? — поняв, что это мой сын, я стянул его в объятия, — Боги, как ты вырос.

— Хах, я тоже рад видеть тебя, отец, — поняв, что сюрприз не удался, присоединился к объятиям, — Пойдем, твои покои готовы, ванна и перекус тоже. Аксель потом подойдет, у него сейчас заседание Малого Совета.

Спустя два часа, когда я привел себя в порядок, слуга с гербом Арренов позвал меня в покои десницы. Идя по коридорам, я понял, что Аксель многое здесь поменял. В первую очередь все кричащие о роскоши вещи были заменены на что-то другое. Походило это теперь на «скромную роскошь». Выглядело это просто, но сразу становилось понятно, что сделано все из дорогих материалов.

Пройдя в кабинет, я сразу обратил внимание на Акселя. Если во время восстания Грейджоя он был совсем мальчишкой, то сейчас он выглядел как лорд, наделенный огромной властью. Высокий, широкоплечий, спина прямая, волосы зачесаны назад, спускаются до плеч, его единственный глаз смотрел на всех оценивающе. Я до сих пор жалел, что убийца смог отравить его и он потерял глаз.

Акселя застали за писанием и разговором с каким-то дорнийцем. Увидев меня, неизвестный встал, коротко поклонился и вышел из покоев. Я уже хотел начать стандартное приветствие, но меня хватили в объятия. Сразу же на душе стало спокойнее, были переживания, что власть развратит его, но, похоже, обошлось.

— Рад тебя видеть, дядя, — внушительным голосом сказал Аксель, — Как ты доплыл?

— Ветра благоволили мне, а так без происшествий, — не сопротивляюсь, когда он вел меня на к столу с яствами.

Пятнадцать минут мы говорили ни о чем. Я рассказывал о жизни в Долине, он вспоминал случаи в Эссосе. Было интересно узнать, какие тактики используют наемники, дотракийцы или безупречные. К сожалению, кроме рядовых событий в Долине ничего интересного не произошло. Только последний проект Акселя взбаламутил болото. Кстати:

— Аксель, по поводу следопытов, — дождавшись сигнала, я продолжил, — Лорды не любят, когда у них забирают деньги. Особенно, когда их деньги идут на создание регулярной армии.

— Это на благо Долины. После долгого лета идет долгая зима. Она станет нашим шансом. Мы проредим варваров, а погода доделает за нас дело. Если все получится, то мы избавимся от горцев раз и на всегда.

— Как бы ты это не называл, но лорды видят это так, — идея благородна, но ее видят по-другому, — Надо ввести налог, чуть позже.

— Нет, пока у меня достаточно власти и влияния, чтобы сделать это сейчас. Мне нет смысла теперь ждать, — видимо, его не переубедить.

— Я понял. Тогда, что ты будешь делать с леди Лизой и молодым Робином? — это очень популярная тема в Долине.

— Ничего, если они хотят сидеть на Севере, то я не против. Я уже отправил письмо Неду с официальной просьбой о воспитании Робина, — сразу видно, что любви у братьев нет.

— Да, ты и это продумал… Как дела у Малого совета? — от вопроса у него глаз дернулся.

— Пицель корчит полоумного старика. Ренли сидит с умным видом, но ничего не знает. Станнис бескомпромиссный дурак, не способный договориться. Варис — мутный человек с непонятно какими целями, но хоть справляется должно. Мизинец… Подворовывал и пытался играть со средствами, но его быстро урезонили. Сир Барристан — предмет интерьера, твердящий о чести. Я «счастлив», что мне приходиться работать с ними. Каждый мнит себя великим интриганом и пытается строить из себя больше, чем он есть, — высказал свое мнение Аксель.

— Все так плохо.

— Роберту насрать на королевство, спасибо хоть не лезет в управление. Королева мнит себя хозяйкой, контролирующей все. Однажды она ко мне подошла и предложила помощь в расследовании, но взамен хотела верности. При этом у нее не было ничего полезного мне. Дураки, у которых ничего, кроме имени семьи нету, предлагают свою помощь и советы. Они считают, что имя дает право. Очень сложно было найти компетентных людей, но сейчас все вроде наладилось, — видно, что ему не достает удовольствия разгребать дерьмо, но он справляется:

— Я не верю в естественную смерть отца. Только дурак бы в такое поверил, — значит, не мне одному показалась смерть Джона неестественной, — Я хорошо знаю яды и по симптомам смог выделить целых двенадцать. И все они были либо редкими и дорогими, либо длительного действия. Я составлял полную картину произошедшего за день, неделю, одиннадцать дней до смерти отца (время действия яда), — откуда он знает столько их? Хотя он жил в Дорне и дружил с принцем Оберином.

— Любое несоответствие, и слуга попадал в казематы. Оказалось, что было семнадцать неопознанных людей в те дни. Мои ребята выяснили маршруты и смогли поймать девятерых. Остальные разошлись по разным направлениям. Троих, которые уехали вглубь материка, поймали, но они ничего не знали. Двое пойманных в Пентосе и Мире, были не при чем. Один отбыл в Залив Работорговцев, там я не смогу его достать. Проблема в оставшихся, они сквозь землю провалились. На них нет ничего, их след теряется в Пентосе. Тут я бессилен, — … вау!

— Я не верю, что ты ничего не узнал, — у него должен быть результат.

— Да, — он подтвердил мое предположение, — Отрицательный результат тоже результат. Во всем мире очень мало людей, которые могут убить десницу и остаться неопознанными. В начале, я думал на безликих, но в те дни никто не погиб, пропал, отравился, уволился и т.д.. Я знаю, как найти безликого, и в Красном Замке их нету. Стало понятно, что это человек с огромными возможностями в Вестеросе и связями в Эссосе. Я пока не буду говорить свой список подозреваемых, надо подождать, пока проверки не закончились.

— Плохо, — человек, который убил Джона, не боялся войны, а она будет, если мы докопаемся до правды, — Я могу чем-либо помочь?

— Не особо, — у меня сжались руки, — Сейчас я распространяю своих людей в разные уголки мира, но когда это произойдет, уже будет поздно, — расстроил меня Аксель, — Хотя, дядя, есть у меня одна просьба, — странно улыбнулся племянник.

Север. Винтерфелл. 297 г. от З.Э.

Лорд Эддард Старк.

Винтерфелл — родовой замок Старков, откуда они правят Севером. Одно из древнейших строений, воздвигнутое легендарным Брандоном Строителем более восьми тысяч лет назад. Винтерфелл расположен в центре региона, к западу от Белого Ножа и юго-западу от Длинного озера. Замок стоит на холмах и занимает площадь в несколько акров земли. Самое удивительное, что он был построен на горячих прудах, вода из которых течет по трубам внутри замковых стен, поэтому даже зимой здесь царит тепло и могут функционировать теплицы и другие помещения.

Сейчас же глава дома Старк наблюдал за тем, как его младший сын Рикон и Робин Аррен играли в снежки. Его жена Кейтилин и ее сестра Лиза смотрели за детьми с улыбками на устах и о чем-то активно переговаривались. Старшие сыновья постигали воинскую науку, а дочери учились у септы Морден. Такая картина отдавала теплом на душе.

Для Эддарда смерть Джона Аррена была сильным потрясением. Он был для него вторым отцом, наставником, другом и его болезнь с последующей смертью… была печальной.

Возвращение Акселя из Эссоса было ожидаемым, но его назначение десницей короля стало неожиданностью. Сам Нед считал, что Роберт поспешил. Молодой Аррен может быть прекрасным бойцом и не менее отличным командиром, но это не делает его хорошим управленцем. Хотя Аксель с детства был очень умным ребенком и Нед верил, что он справится.

После Восстания Грейджоя, в ситуации с Ланнистерами, Аксель был не прав, что не взял на себя ответственность за дочку львов. Его с детства учили чести, долгу, преданности, и он не понимал, почему Аксель презренно пытался уйти от ответственности. И он смог выкрутиться, но позже уже Джон не смог потерпеть такое от своего наследника и захотел сделать все по чести. Аксель же закатил истерику и, как последний трус, сбежал в Эссос, где стал продажным мечом.

Через пять лет Аксель вернулся и резво взялся за дела государства. У них с Югом было очень мало контактов, с новым десницей была налажена массовая продажа дерева для кораблей. Железный трон платил достойно и своевременно. На вырученные деньги сразу же закупалась едв, ибо «Зима Близко». Старки понимали зиму, как никто другой и знали, что все золото, серебро и драгоценности теряют свою значимость перед пустой тарелкой.

Приезд Лизы Аррен и ее просьба пожить в Винтерфелле был удивителен. У нее недавно умер муж и она, вместо Риверрана или Орлиного Гнезда, поехала на Север. Она обмолвилась, что это в целях безопасности Робина и я не смог отказать, ведь Старки всегда рады своим родичам. Позже пришло официальное письмо из столицы от Акселя. Он просил взять Робина на воспитание и сделать из него настоящего мужчину. Я не смог отказать моему старому другу, особенно, если это касалось младшего сына Джона.

Было сложно. Столица сильно изменила Лизу, она стала высокомерной, подозрительной и во всех видела врагов. Еще труднее было с Робином из-за гиперопеки матери, которая не могла отказать своему ребенку ни в чем, он рос избалованным и только в замке, был отучен от груди. Благо, старшие дети смогли стать примером для подражания, а Рикон хорошим другом и компаньоном по играм.

— Милорд, прилетел ворон из Королевской Гавани, — передав письмо, мейстер Людвин отправился обратно на занятия с детьми.

На письме была печать десницы короля.

— Значит, Санса станет королевой? — с надеждой уточнила Кэт.

— Роберт хочет объединить наши дома посредством брака своего наследника и Сансы. Аксель же отдельно попросил, чтобы ее отправили на юг и там она смогла получше познакомиться со своим суженым, — кратко рассказал о письме.

— Это же хорошо, так они смогут подружиться и найти общий язык. Может, они полюбят друг друга, — леди Старк пребывала в своих фантазиях.

— Мне не нравится побег Лизы из Королевской Гавани. Она сбежала, думая, что ее сыну грозит опасность. И теперь мне предлагают отправить свою дочь в этот рассадник змей и пауков, — Старкам на юге не везет, это Нед понимал лучше любого, — Кэт, я не задавал вопросов, уважая ее, но ты обязана поговорить с ней и узнать подробности.

— Хорошо, Нед, — понимая своего мужа, она быстро согласилась, — Но что ты будешь делать?

— Как бы я не хотел оставить свою дочь тут, в безопасности, но Санса будто родилась для юга. Она хочет быть среди цветов, рыцарей и турниров. Я лишь надеюсь, что Роберт с Акселем смогут защитить ее.

— Они твои старые друзья и не позволят причинить ей вред, а чтобы быть уверенными, тебе надо поехать на юг и лично убедиться в ее безопасности.

— Кэт… — он не был в восторге от этой идеи.

— Я знаю, что ты не хочешь, но на кону будущее нашей дочери. Мы удостоверимся в ее безопасности и вернемся обратно. Это займет не более пяти месяцев, — его жена знает, на что давить.

— Хорошо, — обдумав все, Нед тяжело вздохнул и принял решение, — Перед отъездом надо подготовить Роба.

Королевские Земли. Королевская гавань. 297 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен/Десница Короля.

Заседание Малого Совета.

Король повелел подготовить турнир по случаю помолвки кронпринца Джоффри Баратеона и леди Сансы Старк. Этот союз должен упрочнить положение династии Баратеонов, принести мир и стабильность в королевство. Вскоре ко двору прибудет семья будущей королевы. Из важных гостей в состав приезжей группы входят лорд Эддард Старк, его жена Кейтилин Старк, законнорожденные дочери Санса и Арья Старк, средний сын Брандон и незаконнорожденная дочь Джейн Сноу.

Я не знаю, что заставило Неда, человека, ненавидящего юг и интриги, отправиться в самое их сердце. Но на самом деля я рад, ведь давно перерос обиду и хотел бы вернуться в старые добрые времена, когда мы втроем могли спокойно поговорить. Меня может и бесит его гипертрофированная честь, но вернее друга сложно найти. Эссос и Королевская Гавань научили ценить честность, верность, дружбу. Мы с Робертом уже придумали «культурное мероприятие» для Неда, правда большинство идей были отброшены из-за его образа жизни.

Заседание затянулось из-за нехватки денег. Корона должна около миллиона двухсот тысяч золотых, семьсот тысяч Ланнистерам и пятьсот тысяч Железному Банку Браавоса. И сейчас решается, у кого занять денег. Тиреллы предлагали деньги, но поскольку я веду против них торговую войну, отказался. Если согласиться, то розы получат рычаг давления на Железный трон.

Основа богатства Тиреллов — еда. Лорды Простора — основные поставщики еды на континенте, а Розы — их сюзерены. В определенный момент Простор начал наглеть и продавать еду втридорога. Им нельзя было приказать или наказать, ведь все было законно. Мне же не улыбалось терпеть обнаглевших, поэтому я, заручившись поддержкой Ланнистеров, стал давить на Простор. Были изданы льготы на создание деревень на территории Королевских земель. Было это сделано с условием, что Железный Трон в торговле будет в приоритете. Так стали появляться новые деревни, а людей брали из Королевской гавани. Это положительно сказалось на силе лордов Королевских земель и на общих объемах еды.

Флот был починен и увеличен. Это дало больше пространства для торговли и обеспечило безопасность прибрежных вод. Только правители Мира со временем начали наглеть и повышать цены на все. Естественно, такое терпеть я не намерен был и отправил письмо с «предупреждением». На него долго не отвечали и отношения стали накаляться, но мой авторитет и репутация в Эссосе помогла. Мне поверили и перестали наглеть.

Почему же со столькими положительными проектами и изменениями, Корона в долгах? Проекты стоят денег, огромные проекты стоят огромных денег. Основное уже было сделано и новые расходы сейчас не предвидятся. В течение трех-четырех лет Железный Трон сможет расплатиться с ними.

Были еще проблемы в том, что потерялся след убийц отца. Ланнистеры, Талли, остатки Таргариенов, архонты Тироша и даже Мартеллы выбыли из моего списка подозреваемых. Лично я склонялся к виновности Змей, половине гипотетических ядов, что могли отравить отца, из Дорна, но нет. В итоге в списке осталось десяток имен, немного, но и немало. И как только я выясню виновного, будет война.

Определившись с бюджетом на предстоящий турнир и решив парочку мелких дел, заседание Малого Совета закончили.

Лорд Аксель Аррен/Десница Короля.

Дабы сэкономить всем время, Старки прибыли в Королевскую Гавань морем. По этикету, Верховных Лордов должен встречать кто-то из малого совета. Их обязаны поприветствовать, провести в тронный зал, где будет много поклонов и дежурных фраз. Мне, как и Роберту, на этикет было наплевать и я ждал его прибытия у причала.

Я не ждал Неда с самого утра, а приказал своим слугам предупредить меня за час до прибытия корабля. Сам же в этот момент занимался делами государства, чтобы освободить себе время на вечер. Вот в порту показался трехмачтовый корабль Мандерли. Корабль был большим, но не более, таких в Королевском флоте около дюжины.

Первыми с морской посудины спустились рыцари Мандерли и гвардейцы Старков. Дальше же показался сам Нед Старк. Спустя столько времени, смотря на своих близких, начинаешь понимать, время — неумолимо и беспощадно. Нед постарел, сильно постарел. В его каштановых волосах были видны проблески седины, небольшие мешки под глазами. Статью он не изменился.

— Ты подрос, — это были первые слова Неда за много лет. Да, я вырос и теперь выше его, с моими-то 188 сантиметрами.

— А ты постарел, — взглядом показал на его одиночные седые волосы. Спустя секунду напряжения мы смеемся и обнимаемся. Присутствующие сразу расслабляются.

— Аксель, позволь представить тебе мою семью, — за это время дети встали в одну линию и стали ждать представления, — Это моя старшая дочь — Санса, — ухоженная рыжеволосая девочка сделала книксен, — Это вторая дочь — Арья, — а эта выглядела, как маленькая пацанка, — Это младший сын — Бран, — мальчик пытался храбриться, но был виден его дискомфорт, — А это Джейн Сноу.

— Рад со всеми познакомиться, но сейчас нам надо спешить. Король и весь двор ждут в тронном зале. Там же был приготовлен приветственный пир.

— Да, негоже заставлять короля ждать, — усмехнулся Нед.

— Карета для детей и лошади для нас готовы. Можем отправляться в путь.

В понимании Вестероской знати, спешка — это дать прибывшим минимальное время для подготовки к торжеству. И минимальное время дворян отличается от минимального времени остальных. В итоге за два часа с момента прибытия семьи Старк я успел закончить свои дела, раздать приказы слугам, переодеться в парадное и почтить своим вниманием «важных» людей.

И вот застучали барабаны. Их используют, когда на торжество приходят важные гости. Еще это сигнал присутствующим занять свои места. Король садится на трон, десница с членами малого совета встают по правую сторону от трона, королева и ее дети — по левую. Остальные знатные представители создают широкий коридор, освобождая центр тронного зала.

Забавным я считаю, что лорды, когда создают проход, в открытую показывают, к какой фракции принадлежат. На правую сторону от трона встают сторонники Баратеонов, на левую — Ланнистеров. Из дневника предыдущих десниц я узнал, что сегодняшняя грызня за власть — это еще слабенько. При прочих Королях Таргариенов в Красном Замке бывали минимум три-четыре партии, которые взаимно сдерживали друг друга и тогда ради любого действия надо было сильно заморачиваться. Хорошо, что Восстание сломало правила игры и отсеяло остальные полюсы власти.

У меня в груди расползалось чувство гордости за проделанную работу, когда я посмотрел на правую сторону. На первый взгляд количество сторонников с двух сторон одинаково, но если копнуть по-глубже, то выяснится, что партия Баратеонов влиятельнее партии Ланнистеров во многих аспектах власти. Дело дошло до того, что мы могли игнорировать хотелки львов и творить, что вздумается.

К сожалению, так не получается по трем причинам. Во-первых, ради моих проектов я позволил нацепить удавку долга на Железный трон. С любыми долгами в Вестеросе все обстоит серьезно и их значимость велика. Долги будут отданы в любой форме, это вопрос престижа, но пока ты сидишь в должниках у кого-то, то кредитор имеет огромную власть над тобой. Во-вторых, наследный принц поддерживает партию Ланнистеров, принц Джоффри станет королем Семи Королевств, за ним будущее, а лорды любят ставить на перспективу. И в-третьих, разобщенность партии Баратеонов. Ренли — креатура Тиреллов, с которыми у меня идет холодная война, Станнис считает себя более подходящим на пост десницы. Средний Баратеон — упертый баран в самом плохом проявлении. Его не волнует, «что» и «откуда», если ему надо, то он будет идти до конца. У Ланнистеров же монолитная структура власти благодаря Тайвину.

Из-за всех этих обстоятельств у меня нет простора в действиях и единственное, что я могу — это ждать, когда мои реформы и проекты начнут приносить деньги, чтобы сбросить «долговую удавку». Вклинивание Севера в большую политику принесет хаос в привычную дворцовую жизнь. Тогда можно будет развернуться по полной.

Нет, я не стал законченным интриганом. Мне близки понятия чести и дружбы, и я всячески буду прикрывать семейство Старк. Нед не сможет жить среди змей, а на его детей пока надежды нет.

— Лорд Эддард из Дома Старк, Лорд Винтерфелла и Хранитель Севера, — хорошо поставленным голосом вещал глашатай, — Его старшая дочь, леди Санса Старк, будущая королева Семи Королевств! — после окончания зал разразился аплодисментами.

Нед подошел к трону, коротко поклонился и отошел в сторону, давая своим детям выйти вперед. Санса была в центре, чуть подальше Арья и Бран стояли рядом с ней. Они поприветствовали короля. Принц Джоффри решил выйти вперед к своей будущей жене. Он взял Сансу за руку и произнес:

— Моя суженная, — поцеловав ручку девушки, произнес принц.

— Мой суженный, — довольно проговорила Санса.

Это создало новый виток оваций. Принц забрал свою будущую жену к себе за стол. Нед подошел ближе к трону и, под смех короля, был быстро сцапан в его объятия. Когда король и семья Старк были усажены за стол, начался пир. Десятки слуг стали выносить разнообразные блюда, зазвучала спокойная музыка, люди начали делиться впечатлениями.

Спустя полчаса, когда все утолили свой первый голод и успокоились, король взял слово:

— Приветствую, ибо мы все собрались здесь ради одного. Когда-то давно Дом Баратеон и Дом Старк должны были объединиться, но треклятые Драконы помешали этому. Сейчас же я с радостью хочу объявить, что леди Санса Старк, дочь моего брата Неда, во всем, кроме крови, станет женой кронпринца Джоффри Баратеона. Когда Дом Баратеон и Дом Старк объединятся, я с гордостью смогу провозгласить начало эры спокойствия и процветания! — как же было сложно уговорить его на эту речь:

— И после этого «скромного» пира, — ни разу не скромный, но король изволил пошутить, — через две недели, будет три дня турниров и пиров, — последнее объявление вызвало наибольшую радость присутствующих.

Под гром аплодисментов, я внимательно смотрел на присутствующих и мысленно отмечал людей с недобрыми взглядами в сторону Старков. К моему удивлению, их было не мало. Прибытие Старков стало поворотным моментом в политической жизни столицы. Я уже получил письма почти от всех ведущих сил в Вестеросе и за его пределами, с намерениями прибыть на турнир. Сюда прибудут Талли, Ланнистеры, Тиреллы, Мартеллы, послы Вольных Городов, представители сильных знатных семей, типа Хайтайуров, Редвинов, Айронвудов, Ройсов, Болтонов и т.д.

Через две недели в Королевской гавани начнутся заговоры, интриги, образуются новые союзы, развалятся старые, кто-то вспомнит о былых обидах и захочет отыграться. Каждый приедет сюда ради своих целей, и из сотен лордов, лишь единицы добьются своего. У меня же есть две недели, чтобы подготовиться и выйти победителем.

Королевские Земли. Королевская гавань. 297 г. от З.Э.

Вечер. Тронный зал. Три дня после прибытия Старков.

Большой зал — сердце любой твердыни. За почти триста лет стены этого замка могут поведать о многих тайнах, и еще больше секретов останутся нераскрытыми. Именно здесь творилась история Семи Королевств. И сей зал выглядел соразмерно своей богатой истории. Вход состоял из двух дверей, выплавленных из бронзы и дерева. Пол сделан из мрамора разных цветов. Потолок поддерживали огромные колонны. С правой стороны находилась галерея, ведущая в другие помещения замка, а слева несколько окон в виде семиконечной звезды Семи.

Солнце уже зашло и по всему залу зажгли сотни свечей, чтобы поддерживать свет в помещении. И все это было сделано ради одного человека, что до сих пор работал на благо государства. Мастер над монетой выработал привычку приходить пораньше остальных и уходить позже всех. Еще больше ему нравилось работать перед Железным Троном. Он сам не понимал, почему эта безвкусная железяка помогала настроиться на нужный лад.

Может быть Эйгон Завоеватель и заложил в троне свой смысл, но от короля к королю, от человека к человеку, этот смысл менялся. Для кого-то это было напоминанием о цене власти, для кого-то это символ силы, для других это просто трофей. Мнений много, как и людей. Для Бейлиша же это было напоминание о его Цели. Мизинец решил сыграть в опасную игру с минимальными шансами на успех, но он планирует довести ее до конца.

— Железный Трон, выплавленный в огне Балериона Черного Ужаса из тысячи мечей побежденных врагов, — как и всегда, Паук подкрался бесшумно. Даже гвардейцы, охраняющие зал, не заметили его.

— Здесь не тысяча мечей, — не отрывая свой взгляд, поведал Бейлин, — Их едва ли наберется триста. Я считал.

— И все же большая часть мира верит в эту басню, — Паук поставил стул рядом и уселся на него, — Что вы чувствуете, смотря на этот трон?

— Возможности, — Бейлиш почти не покривил душой, — А что же видите вы?

— Сотни тысяч загубленных душ во имя амбиций одного человека, — от потока лицемерия у Петира скулы свело, но он этого не показывал.

— Забавный факт, Эйгон Завоеватель убил гораздо больше народу, чем Эйрис Безумный, но одного чествуют во всех концах страны, а другой стал новым мерилом безумия, — вот оно, людское лицемерие.

— Однажды наш десница высказал интересную мысль:«убей одного и ты убийца, убей тысячи и ты король, убей миллион, но с высшей целью, и ты мессия, убей всех и станешь богом». Завоеватель убил тысячи, но с «великой целью», Безумный король же просто жег народ. Хотя последнее замечание нашего десницы напугало меня. Порой даже я не понимаю, что у него в голове.

— Да, порой лорд Аррен может быть чересчур... эксцентричен, — о жесткости Аррена не слышал разве что глухой, но это еще цветочки по сравнению с его действиями в Эссосе.

— За свою жизнь я видел многих правителей, и из всех королей и десниц с лордом Акселем мог сравнится только лорд Тайвин. В них есть все качества для становления опорой государства. Да, они не идеальны, и у них есть пороки, но у кого их нет?

— Главное не говорите милорду деснице, он очень ранимая натура и его может расстроить ваше высказывание, — хоть Аррен это не показывал, но его бесило любое сравнение с другими людьми, особенно с Тайвином Ланнистером.

— Десница не узнает, ведь мы друзья и умеем хранить секреты друг друга, — доверительно проговорил Варис, — А ведь я мог бы рассказать ему о случайностях с золотом или о передвижениях вашей подруги, леди Лизы, и некоторых лордов Долины. Уверен, это ему очень понравиться.

— О… Это было бы прискорбно, но хорошо, что мы друзья, — как говорится:«знания – сила», а у Мизинца много знаний, — Ведь если бы мы не дружили, то милорд Аррен узнал бы о вашем высоком заморском друге. Конечно, у вас там остались друзья, но меня бросает в дрожь от осознания, что с вами сделают, если хоть одно слово дойдет до нужных ушей. Но еще больше страшно, что кто-то узнает о Золотых Мечах. Думается, что, вспоминая дурную репутацию отряда, умные люди правильно поймут посыл, — теперь очередь Бейлиша смотреть на растерянное лицо Вариса. К его чести, Паук очень быстро восстановил самообладание.

— Ваша осведомленность порой заставляет меня завидовать и даже пугаться, — признался Варис и решил отступить, — Но на наше счастье, мы, как друзья, можем поговорить обо всем и не попадать в такие… неудобные ситуации.

— Да, было бы печально, если бы мы с вами не поговорили.

Последний день турнира.

Лорд Аксель Аррен/Десница короля.

Это были напряженные две недели. Спал я мало, работал много, но хоть «культурный отдых» вместе с Робертом и Недом не был скучен. Трехдневная охота, в которой мы соревновались за звание лучшего охотника, вечерние посиделки в солярии и периодические спарринги мирили меня с напряженным графиком. В охоте выиграл Роберт, он смог выследить и убить королевского оленя. В спаррингах я заставил их глотать землю. Роберт, хоть и частично восстановил свою форму, но пика своего не вернет никогда. А Нед, видимо, перестал уделять тренировкам много времени. Когда была битва двое против одного, было приятно повалять «Демона Трезубца» и «Убийцу Меча Зари».

Чем ближе был турнир, тем больше высоких лордов приезжало на него. Поскольку Роберту было не до своих королевских обязанностей, то отдувался я за всех. Если знать бездельничает, то начинает искать себе развлечение, и зачастую им становятся ИНТРИГИ. Почти каждый мнит себя великим комбинатором и пытается любыми способами добиться своих целей. Так, мои парни «дали по рукам» пятерым лордам, что хотели провернуть махинации на ставках, предотвратили «случайные» убийства, перепродажу зрительских мест и еще много мелких деталей.

Не знаю, чем кузену не угодили шлюхи из борделя, но Робар, по пьяни, лишил девственности девчушку Тирелл. В такие случайности я давно перестал верить. Хорошо, что эта «роза» была «какой-то двоюродной кузиной по материнской линии брата прадеда предыдущего лорда». Это все равно плохо, но не критично. Сам такое проходил и приобрел ценный опыт. Робар был спасен от женитьбы и символически наказан.

Эта ситуация вынудила меня «сесть за стол переговоров» с леди Оленной Тирелл. Я очень долго боролся с торговой вседозволенностью грандлордов Простора и за пару лет добился определенных результатов. Это не было критично для дома Тирелл, скорее сильная отрезвляющая пощечина, но даже так им от этого не легче. Они уже давно просили мира, только я это игнорировал. Да, это выходило Железному Трону в «медяки», но наглецов надо унизить, чтобы в будущем не забывали об этом.

Использовав ситуацию с кузеном, Королева Шипов таки добилась встречи со мной. Оленна Тирелл оказалась забавной старушкой. Не смотря на преклонный возраст, она была сильной женщиной, с ясным умом и рассудительностью. Ее агрессивная манера общения и колкие высказывания вызывали во мне противоречивые эмоции. Я привык к «жополизанию» себя любимого со стороны всех. Люди льстили, превозносили меня и изображали из себя преданных слуг, дабы я их «по-королевски» одарил. Леди Оленна же не стеснялась и язвила на всех, в том числе и на меня. Это был освежающий опыт.

В итоге мы пришли к компромиссу. Санкции со стороны Железного трона снимаются, цены стабилизируются, законодательно вводится правило о «максимально допустимой цене», Тиреллы забывают об «инциденте» с Робаром, жертвуют немного денег в пользу короны и помогут против Ланнистеров. Мне не хватает немного, чтобы почти полностью перекрыть Ланнистерам кислород в Королевской Гавани. Тиреллы станут последним камешком в этом деле.

Так же увиделся с Оберином и его очаровательной спутницей Элларий Сэнд. С ними приплыли еще старшие Песчаные Змейки: Обара, Нимерия, Тиена. Красный Змей вынюхивал информацию о политическом ландшафте для своего брата. Я же не видел смысла юлить перед тем, кого могу назвать другом и выложил почти все. Он был рад послушать, как Ланнистеров политически душат. Позже Оберин предложил поучаствовать в оргии. Зная его любвеобильность, я не рискнул, даже гипотетически, подставлять свои «тылы». Хотя с Нимерией мы знатно повеселились.

Было забавно смотреть на метания сира Кивана Ланнистера. Правая рука Старого Льва, как только разнюхала реальное положение дел в столицы, метался, не зная, за что браться. Королева Серсея представляла интересы львиного семейства в Королевской Гавани и справлялась с этим… не очень. Интриги ее были не продуманы, бездарны и рассчитаны на умственно отсталых. Благодаря «чуткому» руководству королевы партия львов потеряла почти всю реальную власть. И теперь им остааплось довольствоваться только мнимой.

В остальном турнир прошел обыденно. Победитель определился, королева «любви и красоты» — выбрана, призы — выплачены, а пиры — проведены. Я давно хотел заменить бесполезного Ренли на более подходящего человека, но тех, кто соответствовал бы его положению до недавнего времени не было. Будущему тестю будущего короля, лорду Эддарду Старку был предложен пост Мастера над законами, но он отказался. Никакие уговоры и аргументы не помогли. Старк, убедившись, что с его дочкой все будет хорошо, спешил вернуться в родные края.

Через две недели после турнира Нед и его младшая дочь уплыли обратно на Север. Брандон стал оруженосцем Роберта и начал тренироваться под руководством Белых Плащей, чтобы в будущем стать одним из них. Любой, кто думает, что в Королевскую гвардию попадают только лучшие — заблуждается. Туда берут либо именитых рыцарей, типа Селми, Дейна, Редвина, либо политически выгодных, типа Цареубийцы, (еще две фамилии). И через пятнадцать лет будет у Королевы Сансы свой верный человек в Белых Плащах. Сама же Санса осталась с небольшой свитой, в которую входила Джейн Сноу, бастард Неда. Я присутствовал на свадьбе лорда Берика Дондариона и Алерии Дейн и успел оценить красоту девушек Дейнов. И чем больше я смотрю на Сноу, тем больше убеждаюсь, что она дочь Ашары Дейн. На это многое указывает, и в будущем она разобьет не одно сердце своей красотой.

Спустя две недели с отплытия Старков.

Покои десницы короля.

Очередной день, очередные документы, очередные тупые запросы — рутина. Пару лет назад ненавидел это до глубины своей души, но сейчас уже освоился и считаю ее необходимым каждодневным делом, по типу тренировок. Роберт ускакал на охоту и, к сожалению, дела не позволили последовать его примеру. Со дня на день должен прибыть сир Гарлан Тирелл. Он будет представлять владык Простора и займет место капитана Золотых Врат. Еще мы обсудили наши совместные действия против Ланнистеров, пока они не успели реорганизоваться. Серсея прожигала меня взглядом, когда Киван вывел ее из иллюзий и поведал горькую правду.

— Милорд, к вам посыльный, — в покои зашел мой гвардеец, Эйрис, и доложил, — Говорит, что это очень срочно.

— Впускай, — в комнату забежал запыхавшийся парнишка лет пятнадцати и сразу же упал на колени, пытаясь отдышаться.

— Хах…Милорд десница… Король… хах.. Лошадь сбросила короля и сильно ударила его… Король без сознания… Ситуация критическая… хах… я спешил, как мог, — на автомате я выдал ему бокал с водой.

— Эйрис! Быстро зови Дезмонда, Моргана и Робара! Подними Пицеля, пусть готовится принять короля! Конюхов задержать и составить список всех, кто был с королем на охоте! И принесите мне ту лошадь.

Шесть часов спустя.

— Ми-милорд, я сделал все, что было в моих силах, — проскрипел Пицель, — Дальше все будет на воле богов.

— Твоя жизнь тоже будет «на воле богов», — надо простимулировать старика, — Великий Мейстер, я чувствую, что вы хотите «помочь» богам принять правильное решение, — от этого старик задрожал всем телом.

— Сию секунду, только отправлю за новыми лекарствами, — как угроза смерти заставляет людей шевелиться.

— Делаете все, что нужно, чтобы король выжил, — а мне пора успокаивать двор.

На следующий день.

Спустя сутки я стал понимать, почему недолюбливал политику. Роберт жив и находится в тяжелом состоянии, но все эти коршуны уже хоронят его и плетут интриги. Королева собирает солдат и вербует наемников. Ренли со своими продажными розами собирает солдат. Робар тоже намекал мне на необходимость мобилизации наших сил в городе, дабы подавить все шевеления, но я остановился на личной гвардии. Я уверен — Роберт выкарабкается.

Атмосфера в Королевской гавани резко стала напряженной. Наиболее трусливые лорды сбежали в свои владения, остальные же решили половить рыбку в мутной воде. Они либо окончательно присоединялись к какой-либо фракции, либо пытались усидеть на двух стульях сразу. Хорошо, что пока не было открытого противостояния, иначе прольется много крови.

Эддард должен уже быть в Белой гавани и получить мое письмо, но ответ так и не пришел. Станнис сидит на Драконьем Камне и не отвечает. В такой ситуации мне было необходимо собрать все силы, но не получалось. Даже больше, Ренли возомнил себя невесть кем и перестал меня слушать, как и большая часть Штормовых лордов. И если с шпагоглотателем я еще предполагал такое, то Санса неприятно удивила. Поскольку она единственный относительно взрослый Старк в столице, то ее позиция — позиция всего Севера, и дочь Неда публично поддержала «любимого Джоффри». Умные люди знали, что это бредни влюбленной девочки, но для остальных…

И на протяжении целых суток все сидели, как на бочках с диким огнем. Не хватило одной искры, чтобы полыхнуло. Так бы и было, но Роберт очнулся.

В покоях короля стоял душный запах пота, крови и разных лекарств. Вокруг короля постоянно находилось несколько людей, следящих за его здоровьем. Было непривычно видеть своего друга таким слабым, уязвимым. Один короткий приказ, и все ненужные люди ушли, оставив нас наедине. Я не знал, что сказать, и начал с банальности:

— Как ты?

— Ххх… как ты думаешь? — прохрипел Роберт.

— Ничего, мы тебя поставим на ноги, — попытался приободрить его. Я бессилен здесь. К сожалению, моя магия не предназначена для прямого исцеления.

— Воняет… Запах смерти… Я знаю, что умру… Король Роберт Баратеон был убит собственным конем… Смеха будет… Ха-ха, кхм, ххх… — он смирился с неизбежным и попытался пошутить напоследок.

— Ты заметил что-нибудь странное перед падением?

— Отстань… Дай мне спокойно умереть… Позови слизняков…, — слизняками он называл членов малого совета.

Пятнадцать минут и все были в покоях. Хоть они и выражали свое сочувствие, но глаза говорили другое. Им было плевать на Роберта. Даже Ренли, младшему брату Баратеона, было плевать, его волновало другое. Все присутствующие волновались за будущее, ведь смерть короля — дестабилизация мирного уклада.

— Бери и пиши… — он нашел силы, чтобы указать на доску с пергаментом.

— Я Роберт Баратеон… дальше сам знаешь… Назначаю Эддарда... ххх… Старка… регентом.. Акселя Аррена — десницей, до совершеннолетия Джоффри…, — он перевел свой взгляд на собравшихся, — Вы подтвердите, — на что получил молчаливые поклоны.

— Позовите детей… хочу поговорить напоследок…

Присутствующие быстро вышли из покоев, один я напоследок остановился и проговорил:

— Я был рад быть твоим другом.

С мрачными мыслями в голове я шел к своим покоям и не мог отделаться от ощущения, что все это было странно. Может это моя паранойя, но все слишком… слишком. Настроение вконец упало, когда прозвенел колокол, оповещающий о смерти Роберта. Мои размышления прервал Ренли, которого остановили мои напряженные гвардейцы:

— Милорд Аррен, мы можем поговорить? — получив кивок, стражники пропустили Ренли и он поравнялся со мной.

Неожиданный попутчик поменял мой маршрут. Мы оба понимали, что нельзя начинать разговор здесь, ведь нас могли подслушать. Поэтому мы не сговаривались пошли в сад. Мейгор Жестокий хотел знать все секреты своих приближенных, из-за чего в Красном Замке было много возможностей для подслушивания, но он же не желал, чтобы другие услышали его тайны. Есть несколько мест, где было почти невозможно подслушать. Одним из этих мест был открытый сад с фонтаном по центру.

— Аксель, дай мне пару часов и у тебя будет двести мечей. Вместе с твоими людьми мы сможем подавить Ланнистерский бунт, — сразу перешел к сути Ренли.

— Бунта не будет, ты излишне драматизируешь, — Ланнистеры не настолько сошли с ума, чтобы начинать войну сразу же после смерти Роберта.

— Ланнистеры не потерпят конкурентов и попытаются восстать. Мы можем предотвратить это! Возьмем под контроль Красный замок, поместим под домашний арест королеву, разделим ее с принцами и принцессой. Аксель, ты же знаешь, что никто из детей Роберта не сможет стать достойным королем, как и Станнис, его никто не потерпит. Я единственный, кто может сохранить мир и процветание. Если ты согласишься, то союз Долины, Простора и Штормовых земель будет не остановить, — понятно, его кто-то надоумил.

— Ты предлагаешь мятеж против детей моего друга, пока его тело не успело остыть?! — Мне хоть Джоффри и не нравится, но Ренли дурак, если думает, что это достойная причина.

— Да! Если Джоффри станет королем, то твоя тяжелая работа на протяжении нескольких лет потеряет смысл. Тебя снимут с поста десницы и, опозоренным, сошлют в Долину.

— Я не буду в этом участвовать, — этот разговор не имеет смысла.

Не слушая, что говорит марионетка роз, пошел в свои покои. Там, предаваясь своим мыслям, я почтил Роберта бокалом вина.

Королевские Земли. Королевская гавань. 297 г. от З.Э.

Следующее утро. Палаты Малого Совета.

Сидя в палатах малого совета, я смотрел на «советников». Всего нас сидело четверо: я, Варис, Бейлиш, Робар. Из-за смерти короля сир Барристан корил себя и убежал охранять принца, чтобы облегчить «муки совести». Кузена пригласил я, так как он занимает пост командира Золотых Плащей. Пицель, как и было обещано, отправился в мир иной вместе с Робертом. Ренли ночью сбежал в Штормовой предел. Станнис так и сидел на Драконьем камне. Мы обсуждали дела государства, и картина выходила не очень. Все прекратилось, когда нас потревожил посыльный:

— Милорд Десница, Король Джоффри завет вас и своих советников в Тронный Зал, — молодой посыльный в цветах Ланнистеров прервал наше совещание.

— Король Джоффри? — удивился Робар. Кузен перевел взгляд на меня.

— Ну что же, если ПРИНЦ Джоффри зовет нас, то наш долг откликнуться, — с ленцой поднялся из стола. Моему примеру последовали остальные:

- Милорды, мне нужно переговорить с моим кузеном, - Паук и Бейлиш все поняли и без слов вышли, - Робар, собери гвардейцев. Сорок человек отправятся со мной, ты с остальными будь готов действовать по обстоятельствам.

Материально, Тронный Зал не сильно поменялся, но духовно — заметно. Гобелены, знамена, знаки оленей были заменены на тематику объединенного дома Баратеонов-Ланнистеров. На троне сидел пацан, пытающийся казаться величественным. Получалось не очень. Было видно, что он нервничает. Ниже, во главе с королевой, стояли главные сторонники львов в столице. К ним быстро присоединились Бейлиш и Варис, хотя это было ожидаемо. На ступенях Белые Плащи, во главе с Барристаном, держали свой пост. И у подножия стояли Алые Плащи Львов и даже парочка гвардейцев Старков. Радостная Санса стояла рядом с Серсейей, а Брандон рядом с сестрой.

Когда глашатай зачитал мои титулы и липовые титулы ПРИНЦА Джоффри, слово взял сын Роберта:

— Повелеваю моим преданным советникам подготовить все для моей коронации. Она состоится через две недели, — я же не обращал внимание на пожелания принца. Пусть Нед его воспитывает:

— Сегодня я приму присягу на верность моих лояльных советников, — продолжил Джоффри.

— Сир Барристан, никто не посмеет сомневаться в вашей чести. Огласите завещание короля, — передал я рыцарю последнюю волю Роберта.

Документ был составлен по всем законам и нормам. Высокий слог, подпись короля, заверение советников в устной и письменной форме о подлинности завещания. Это не давало возможности трактовать документы в чью-либо пользу. Барристан зачитал его громко и четко, чтобы все услышали его.

— Позволите? — королева выхватила завещание и, прочтя его, начала рвать. Ее действия вызвали недоумение у окружающих, и ярость у меня.

— Но такова была последняя воля короля, — справедливо возмутился Селми.

— Теперь у нас новый король, — стерва перевела взгляд на меня, — Лорд Аррен, мы, как и вся страна, благодарим вас за многолетнюю службу на благо государства. Вы навсегда останетесь хорошим другом короны, но сейчас Железный Трон вступает в новую эру. Пришла пора отдохнуть, и вы с гордостью сможете посмотреть на плоды своего многолетнего труда.

«Зачем Серсее все это надо? Ее действия дестабилизируют государство. Подожди пару лет и Джоффри станет полноправным королем, и твори все, что душе угодно. Может, какой-то скрытый смысл? Нет, она не настолько умна, скорее всего просто жажда быстрой наживы в ущерб будущему».

— Но корона не забывает друзей, — слово взял Джоффри, — Все привилегии, почести и договоренности между Железным троном и домом Арренов остаются в силе. Когда моя сестра расцветет, она отправиться в Долину для королевского брака.

«Ланнистеры убили Роберта? Возможно… Серсея — дура, гонится за краткосрочной перспективой… Может, перебить здесь всех, взять под стражу остальных и выбить признание? Нет, я не хочу порочить память друга кровью его детей. Что же делать?…».

— ….Вы были вернейшим другом моего отца, и я не сомневаюсь в вашей преданности. Вы служили своему королю много лет и продолжите служить, но не здесь, а в Долине, как верный Хранитель Востока. А сейчас, встаньте на колени и поклянитесь мне в верности, так же, как моему отцу, — Джоффри хоть и истеричка, но ораторское мастерство у него есть.

«Неприятно, но придется…»

Зал затаил дыхание в ожидании. Солдаты с обеих сторон стояли в напряжении и ждали решения Аррена. Одно его слово, и Тронный зал утонет в крови, а страна — в гражданской войне, или же он может принять унижение и спасти тысячи жизней. Прошли десятки секунд, когда новый король закончил говорить. И вот в тихом зале раздался резкий звук падения золотой брошки о мраморный пол. Знак Десницы Короля был брошен к подножию Железного трона.

— Забирай, — голос Аррена не выражал никаких эмоций, оттого становилось не по себе присутствующим. Лорд Долины развернулся и неторопливо пошел на выход.

— Преклоните колени, и вы смо… — начала говорить Серсея, но дальнейшие действия бывшего десницы остановили ее. Соколиный глаз обнажил свой валирийский меч Золотое крыло, его примеру последовали все бойцы с обеих сторон. Напряжение достигло наивысшей точки. Спустя секунду в зал забежали дополнительные силы Аррена, которые привел сир Робар Ройс. В один момент Ланнистеры потеряли численное единственное преимущество — численность.

— Мы уходим, — Аррена никто не посмел остановить.

Слуги в ускоренном темпе упаковывали вещи, то, на что обычно тратились дни, было сделано за считанные часы. Люди Львов и Сокола смотрели друг на друга с опаской, но никто не хотел быть инициатором кровавой бойни. В целях безопасности, придворные решили не искушать судьбу и остаться в своих покоях, пока опасность не минует.

В замке царила напряженность, и Аксель решил получить ответы на свои вопросы. Он, вместе со своими соратниками, отправился в последнее место, где бы он хотел сейчас оказаться. Великая Септа Бейлора, как и всегда, поражала своими размерами и проработанностью деталей. Но сейчас не было времени на восхищение, его интересовали ответы.

— Лорд Десница, я рад приветствовать вас в обители божьем. Могу ли я чем-нибудь помочь? — к нему, очень быстро для своих габаритов, прибежал Верховный Септон Аларик.

— Я хочу проститься со своим другом в последний раз, — гвардейцы стали выталкивать всех лишних людей прямиком из септы, оставляя меня наедине с трупом Роберта. Служители божьи словесно возмущались, но не оказали какого-либо сопротивления.

Себе я могу признаться — я боюсь магию. Нет, не так, боюсь возможных последствий от ее применения. Перспектива остаться призраком до скончании времен приводит меня в ужас. Каждый раз, когда я серьезно колдую, часть меня навсегда переходит в иной план бытья. В прошлый раз был «потерян» глаз. Левым я больше никогда не увижу свет и красоту мира. Да, я был мальчишкой, и с каждым годом мое сопротивление к негативным последствиям повышается, но… все равно страшно:

— Нагтул кегван дуг аж наг, — в сторону тела полетела зеленая, словно трясина, энергия, — Аж дуг вадан занг тул ДАГТАН, — труп затрясся и вскоре открыл зеленые глаза, — ТАНГОР ДАГАД ИБ ХАНРАЗ, — Роберта выгнуло дугой и изо рта выплыло синее марево, принимающее форму человека.

— Это что за херня?! Пекло, почему я еще жив?! — приняв окончательную форму, сразу же заговорил призрак.

— Фух-фух… Кха-кха Роберт, нам надо поговорить.

Вытерпев неприятные последствия после применения заклинания, я подумал о будущем. Призыв души недавно усопшего оставил после себя неприятные ощущения. У меня значительно притупились вкус и обоняние и, по моим предположениям, только через два месяца я смогу оправиться. Условия заклинания просты: недавний труп, искусный некромант и много энергии.

Пятиминутный разговор с духом Роберта оставил после себя больше вопросов, нежели ответов. Роберт был свято уверен, что его никто не убивал. Пришлось верить, дух не может обмануть своего призывателя. Даже больше, у духа нет проблем с памятью, и он помнит вообще все моменты в своей жизни. Роберт не видел никаких подозрительных действий от присутствующих в момент его смерти. Единственное, что я могу придумать — это взбрыкнувшуюся из-за запаха перегара лошадь, которую также напугали крики придворных и привела в бешенство рана от меча «защитников»…

Я не знаю, что об этом думать. С одной стороны, ко мне теперь не лезут мысли прирезать всех алых Плащей и жестко допросить королеву с ее свитой. С другой, воин, свергнувший прошлую династию в кровопролитной войне, подавивший бунт Железнорожденных, помер из-за лошади… Это в голове не укладывается. Что еще больше смутило меня — просьба Роберта помочь его детям и особенно Мирцелле, ведь она недоношенная. Об этом я не знал.

Когда официально объявили о моей помолвке с принцессой, пришлось знакомиться. Она была милой доброй девочкой, не обделенной умом. Ей было около восьми-девяти, а она уже старалась со мной «подружиться». Я ей в этом не препятствовал. Не смотря на свою загруженность, я периодически проводил время с Мирцеллой. Книжки ей читал, в куклы играл, гулял с ней по садам Красного Замка, старался наладить отношения. И, естественно, я первым же делом просканировал ее на предмет болезней и отклонений. Ничего. Мирцелла полностью здорова и полна сил, что не вяжется с ее «недоношенностью».

— Милорд! Срочное письмо из Рунного Камня, — отвлек меня от размышлений посыльный. Он передал мне запечатанное письмо. Я сразу же принялся его читать.

— РРРРА! ПЕКЛО! ЕБАНАЯ ПРОТУХШАЯ ФОРЕЛЬ! УБЬЮ!!! — от моего бешенства шарахнулись гвардейцы.

— Аксель, что случилось? — Уэймар — один из немногих, кто имеет право так со мной общаться.

— Восстание.

Дядя прислал письмо с дурными вестями. Лиза Талли узурпировала Орлиное Гнездо. Все верные мне люди были либо убиты, либо находились под стражей. Она объявила, что в смерти отца виноват Я! «Соколиный Глаз захотел власти моего мужа, и поэтому отравил его, позже заняв его место». Форель объявила меня бастардом, ведь родился я в не брака. «И по законам людей и богов, Аксель Стоун не может быть Арреном и претендовать на Долину»!

Она призвала лордов Долины. На встрече их собралось много. Они были политическими оппонентами Арренов, тех, кто сражался за Безумного Короля, кого низвергли в нищету за предательство, кого я «обидел». И Протухшая Форель убедила многих лордов в «моих грехах». В доказательство пошло все: листы переписок с отцом, где подвергались мои права на Долину, «изгнание» в Эссос, лишение Кровавого Клюва, валирийского меча Арренов, предназначенного для наследников и лордов, смерть отца с моим «воцарением» и т.д.

И самое дерьмовое — лорды верили! Они верили в этот бред, ведь каждый случай можно объяснить моей «бастардностью». Типа, отец «изгнал» меня в Эссос, чтобы подготовить Робина к ноше лорда Долины, и чтобы я не смог убить «истинного Аррена», как «убил» Джона Аррена. Свое паническое бегство в Винтерфелл она так и объяснила. Моя ситуация с девкой Ланнистер и дуэлью осталась за закрытой дверью. О ней знали ограниченное количество людей и сейчас правда будет похожа на оправдание.

Орлиное Гнездо созвало знамена во имя Робина Аррена. Их первой целью будет рунный камень, как главный оплот оппозиции в Долине. Дядя призывал использовать мою власть для предотвращения гражданской войны. К сожалению, ее теперь нет. Серсея затребовала многое за вмешательство Железного Трона на моей стороне и готова сделать слишком мало за такую цену. Дура верит во власть и в авторитет Старого Льва, и не понимает, что одного письма с угрозами не хватит.

По моим подсчетам, мятежники Лизы Талли смогут выступить только через три недели. За это время мне нужно добраться до Долины и собрать уже своих сторонников. Рунный Камень был бы идеальным местом старта, но его будут штурмовать силы мятежника в первую очередь. Мне же нельзя ни в коем случае потерять замок Ройсов по многим причинам. Если Рунный Камень падет, то шансы подавить восстание станут минимальными. Нужна армия здесь и сейчас, и я даже знаю, где ее найти.

— И зачем мы здесь собрались? — задал вполне себе резонный вопрос Эйнис Рогаре.

Эйнис — младший сын некогда великого рода Рогаре. Эти корни рода можно уследить вплоть до Валерии. В пик своего могущества Рогаре конкурировали с Железным Банком, а это показатель. Из-за некоторых обстоятельств сейчас это просто обедневший род с богатой историей и множеством врагов. Как и многие собравшиеся, Эйнис пошел за Акселем в Вестерос в поисках лучшей жизни. За свои таланты он быстро поднялся и стал одним из капитанов врат в Золотых Плащах.

Сейчас все, кто имел высокие посты и был как либо повязан с Акселем, находились в просторном зале одного из имений Арренов. Робар Ройс, лорд-капитан городской стражи, попросил их прийти ради одного дела. Они не могли отказать своему благодетелю. Здесь находились бывшие наемники, торговцы и успешные ремесленники.

— Как вы все знаете, меня сняли с поста десницы. После смерти Роберта Львы захотели узурпировать власть в обход все писаных и неписанных правил. Бороться с детьми своего друга я не захотел, поэтому принял такой порядок дел.

— А я то думал, что мы будем свергать королей, — пробурчал Лаплас. Будучи родом из Эсооса, он не испытывал такого пиетета перед королями, как жители Вестероса.

— Нет, это было неприятно, но мне глубоко плевать на Львов. Собрал я вас здесь по другой причине. Моя «мачеха» подняла восстание и хочет, что бы ее сын стал грандлордом в обход меня, — вопреки распространенному заблуждению, наемники между собой привыкли говорить открыто, — Отправитесь ли вы со мной, чтобы защитить то, что по праву мое?

Люди переглянулись между собой. И после безмолвного диалога Рогаре встал и сказал:

— Так чего же мы ждем?

Три дня спустя. Сумеречный Дол.

— Я рад приветствовать вас в моем доме, милорд Аррен, — на встречу мне вышел Ренфред Риккер, лорд Сумеречного Дола, тот, с кем я активно вел дела, будучи десницей короля.

Еще до Эйгона Завоевателя, Сумеречный Дол был одним из самых процветающих торговых городов во всем Вестеросе. Залогом его процветания был морской торговый маршрут, соединяющий Долину, Штормовые земли и Эссос. Но с приходом драконов и основанием Королевской гавани город начал терять свою привлекательность для торговцев и пришел в запустение.

Последним гвоздем в крышку гроба благополучия стало «Восстание Сумеречного Дола». Весь род жестоко казнили, земли обобрали и подняли налоги. Хоть Риккеров и назначили новыми владыками замка, но Корона ничего не меняла. И так продолжалось до тех пор, пока я не начал вести дела с этим домом. Моя власть в Королевской Гавани, связи Миром и желание усилить морскую торговлю привели к союзу с Риккерами. Вместе мы превратили затухающий порт в процветающий город. Теперь у лорда Сумеречного Дола есть неплохой военный и торговый флот, который я позаимствовал для своих нужд.

— Я тоже рад тебя видеть, — пожав руку своему хорошему знакомому, я направился в замок, — Ты подготовил все, о чем я просил?

— Да, корабли готовы, припасы собраны, можно хоть сейчас в путь. Сколько ты с собой привел человек?

— Полторы тысячи, — Ренферд удивился, — Завтра днем мы отбудем. А до тех пор…

— Не переживай, все будет в лучшем виде, — заверил меня лорд Сумеречного Дола, — Кстати, есть новости, требующие твоего внимания, — он передал мне три письма с гербом Баратеонов.

— Эх.. Если коротко, что там написано?

— Лорд Станнис Баратеон заявил, что дети короля Роберта не его, а бастарды. Привел доказательства из «Происхождения и истории великих домов», и несостыковку с датами рождения принцессы Мирцеллы. Его поддержал лорд Эддард Старк. Лорд Ренли, женившись на Маргари Тирелл, короновал себя. Королевская гавань же объявила братьев Баратеонов мятежниками, призывает всех в столицу и сыплет угрозами в случае неповиновения, — хмуро закончил Ренферд.

— За Станнисом лорды Узкого Моря, Север и Речные земли. За Ренли — Простор и Штормовые земли. За Джоффри — Королевские земли и Запад. У каждого из них серьезные силы, опытные полководцы и много ресурсов… Думаю, что война будет долгой и очень кровавой.

— Долина выступит на чьей стороне? — задал интересный вопрос Риккер.

— Пока не определился, — честно признался я, — Сначала надо подавить «Форелий бунт», а уже потом думать. А ты?

— Сумеречный дол пока будет нейтральным. Если идти за Ланнистерами, то мои корабли пойдут в первом ряду против армады Станниса. У Ренли нет никаких прав на престол. А за верность Станнису я первым поплачусь — столица близка.

Понятно. Он использует меня, чтобы отгородить свои силы от каких-либо действий. Если его спросят, то у него хватает сил только на охрану своего домена, но никак не на помощь. Это было ожидаемо.

— Спасибо.

— Не только Ланнистеры отдают свои долги, — ухмыльнулся Реккер.

Речные земли. Харренхолл. 298 г. от З.Э.

Лорд Тайвин Ланнистер.

Война началась неожиданно для всех сторон. Никаких предпосылок не было, но в один момент король умер и началось безумие. Братья Баратеоны подняли мятеж, а за каждым из них стояли серьезные силы. Сильных союзников нет и не предвидятся. Четыре королевства в открытую восстали, а оставшиеся никогда не были друзьями Львов. Последнего потенциального союзника в лице Аррена его дочь самолично опозорила и изгнала. Зная темперамент бывшего десницы, в будущем на его помощь можно не рассчитывать.

Чудо, что Соколиный глаз стерпел унижения и почти бескровно сдал власть. Правда, он ополовинил гарнизон города, забрав с собой наиболее боеспособных солдат. Это было неприятно, но не фатально. Хорошо у Серсеи хватило ума не объявлять Аррена врагом Короны.

Ситуация для львиного рода — скверная. За Ренли Баратеоном стоит мощь Штормовых земель, которые за время правления Роберта изрядно усилились и Простора, самого густонаселенного региона. По донесениям шпионов, они смогут организовать ударный кулак из ста тысячи мечей. За Станнисом огромный флот — триста кораблей, лорды Узкого моря, Север, Речные земли и Лиза Аррен. Леди Орлиного гнезда вслед за своими родственниками объявила о своей преданности Станнису. В обычной ситуации это дало бы старшему из братьев Роберта до семидесяти тысяч хорошо вооруженных солдат, огромный флот и именитых полководцев, но их силы рассредоточены. Север далеко, и только через два месяца сможет выступить в полную силу. В Долине идет борьба за Трон Гор и Долин, им сейчас не до остального мира. Лорды Узкого моря смогут выставить не больше шести тысяч человек. А Речные земли… ими он сейчас занимается.

Одновременно со всеми воевать Ланнистеры не смогут, надо разбивать своих врагов по очереди. Война стала неожиданностью для всех, и поэтому лорды созвали знамена приблизительно в одно время. Это можно было назвать благом для их дела. Речные земли стали первостепенной целью для Львов. По плану Тайвина, пока остальные враги короны собирают свои силы, его быстро собранная двенадцатитысячная армия сожжет Речные земли дотла и, если все получится, остановит армию северян у Близнецов. Уолдер Фрей — редкостный трус, и не рискнет противиться, пока под его стенами будет стоять армия.

В это время вторая армия, которая собирается у Ланниспорта, будет использована для отвлечения внимания лордов Простора. Сложно воевать, когда твои земли жгут и грабят, а близкие находятся в опасности. В такой ситуации у Ренли будет два варианта: либо дать лорду вернуться в свои земли, чтобы они смогли защититься, либо, не смотря на протесты, идти до конца на Королевскую гавань. И второй вариант маловероятен, Ренли — слабовольная марионетка.

Разбить наспех собранную армию Речных земель под предводительством Эдмура Талли было несложно. Дурак после разгрома правого фланга не придумал ничего умнее, чем пойти в отчаянную конную атаку. Но видимо боги были на стороне Талли, ведь потеряв больше половины отряда, он смог отступить и запереться в своем родовом замке. Риверран был взят в осаду и отрезан от мира. Остальных, наиболее родовитых или авторитетных лордов, способных собрать разбитых людей, не осталось. Единственный, кто мог это сделать, был Бринден Черная Рыба, но его не было в Речных землях.

После прибытия подкрепления из Западных земель надо было разгромить недобитых и идти на помощь Королевской гавани. Серсея и его внук остались без сильного гарнизона и поддержки против стотысячной армии Ренли. И, к его глубокому раздражению, они не делают ничего полезного. Проведение турнира и постоянные разглагольствования не помогут против армии. Еще шпионы докладывали о начавшихся брожениях среди «верных» лордов Королевских земель. Одни хотят переметнуться к одну из братьев Баратеонов, другие, лестью и заверениями в вечной верности, хотят королевской милости, а его дочь и рада раздавать почести. Такое надо пресекать на корню, но он связан военной компанией. Значит, надо отправить того, кто сможет стабилизировать положение их семьи в столице. И, к его раздражению, единственный подходящий кандидат находится в лагере:

— Вызовите Тириона, — гвардеец коротко поклонился и пошел исполнять волю своего господина.

Спустя пятнадцать минут в палату вошло поганое существо. Его сын был мелким уродцем: кривые и непомерно короткие ноги, короткие руки, голова большая, неправильной формы, лицо расплывшееся, лоб выпуклый. Волосы светлые, почти до белизны, вперемешку с глазами разного цвета — один зеленый, другой черный. Еще больше его раздражало, что от Тириона несло перегаром, намекающим на его времяпровождение. Впрочем, ничего нового:

— Ты звал меня, отец, — присев, этот вечно пьющий карлик потянулся к кувшину вина.

— Да, — он мне нужен на трезвую голову, — Ты знаешь о последних событиях?

— Не так четко, как ты, — карлик был недоволен, что ему не дали вино, пускай.

— С востока у нас Станнис, с юга — Ренли с Тиреллами, с севера идет армия, и евнух докладывал, что Грейджои зашевелились. Наше положение хуже, чем ты думаешь, — пришлось просвещать Тириона, — Еще моя дочь приказывает нам немедленно ехать в Королевскую гавань, чтобы защитить Красный Замок от мятежников, — не удержался и скривился от разочарования в Серсее.

— Видимо, моя любимая сестра знатно перепугалась, потеряв половину гарнизона, — карлик получал мрачное удовлетворение от положения Серсеи, — Я новичок в стратегии, но если мы останемся здесь, то попадем в окружение, — порой даже эта очевидность — для многих откровение свыше. К сожалению, немногие в его окружении понимали это.

— Здесь останется треть наших сил, и еще Джейме подойдет с десятью тысячами. Он сожжет Речные земли и заблокирует северян, пока мы пойдем на перехват армии Ренли.

— Я не сомневаюсь в тактических талантах Джейме, но ему не хватает… жестокости, — он верно оценил своего брата.

— С ним останется сир Григор, — Тирион все верно понял и перешел на другую тему, — Джейме выполнит свою роль, а ты свою, поехав в Королевскую Гавань.

Карлик явно не ожидал ничего подобного. Тирион потянулся к вину и, чтобы не мозолить глаза его трепыханиями, он предложил ему свою чашу, к которой до сих пор не притронулся. Сын выпил:

— И что я там буду делать?

— Править, — ему надоело затягивать разговор.

— У моей сестры есть свое мнение по этому вопросу, — усмехнулся карлик.

— Пусть говорит, что хочет, но ее сына нужно урезонить, прежде чем он погубит всех нас. В малом совете остались только чудо без хрена и Мизинец. Какие советы они ему дают, что Джоффри бросает из крайности в крайность?! — он был в ярости от действий своего внука, хоть и пытался это скрыть, — Они своими руками лишили нас Долины, они рассорились с Миром, в скором будущем у нас будут большие проблемы с едой и теперь наш «король» хочет выйти в поле против Ренли, с оставшимися Золотыми Плащами, — чуть успокоившись, продолжил, — Если Серсея не может угомонить мальчишку, то ты обязан это сделать. И если хоть от кого-то запахнет изменой…

— Головы, пики, стены, — хоть чему-то он научился, — Но почему я? Почему не дядя или кто-то еще?

— Потому что ты — мой сын, — к сожалению, из всех детей только Тирион унаследовал его ум, — Эта война определит, кем будут Ланнистеры на ближайшую тысячу лет. Мы либо возвысимся, либо обратимся в ничто, как Таргариены. Не подведи меня.

Пентос. Дворец Иллирио Мопатиса.

В просторном зале все кричало о роскоши. Искусные картины, сделанные прославленными художниками, дорогие шелка прямиком из империи И-ти, самая изысканная мебель из северного железноствола, сделанная мастерами своего дела. Столы же ломились от обилия яств. Еды было столько, что можно семидневный пир организовывать для целой деревни. И все это было во власти одного человека, магистра Пентоса Иллирио Мопатиса. Напротив же него сидел синеволосый крепкий человек, с военной выправкой. Им был Джон Коннигтон, бывший десница короля при Таргариенах, верный друг принца Рейгара Таргариена и ярый сторонник драконов.

— Значит, дотракийцы? — Коннингтон пытался говорить об этом безэмоционально, но от опытного торговца не укрылась его ярость.

— Да, — подтвердил торговец сыром, — Принц Визерис считает, что сейчас «самое время для возвращения Таргариенов». Ему была нужна армия, но поскольку у него не самая лучшая репутация, никто не захотел поставить все ради бесперспективного дела. Но в итоге «союзник» нашелся — кхал Дрого. Сорок тысяч дотракийских крикунов взамен на принцессу драконов.

— Но отдавать за варвара принцессу дома драконов… — Джон поражался идеей Визериса.

— Видимо, монетка принца упала не той стороной, — магистр констатировал факт.

Однажды Джехейрис Таргариен сказал, что безумие и величие — это две стороны одной монеты. Каждый раз, когда рождается новый Таргариен, боги подбрасывают монетку, и весь мир, затаив дыхание, следит, какой стороной она ляжет. Время доказало мудрость Старого Короля, не было посредственных Таргариенов, каждый внес свою лепту в историю. К добру или худу, неважно.

— Мы не можем помешать этому? — задал резонный вопрос старый Гриф, — Считалось, что Дейнерис станет женой Эйгону.

— Можем, но я боюсь, что это может навредить нашему делу. Сейчас в Вестеросе разразилась война. Львы, Волки, Олени сцепились друг с другом, но их объединяет одно — ненависть к дому Дракона. Друг мой, иногда надо пожертвовать малым ради важного. Визерис и дотракийцы станут отличным отвлечением всех сил от Эйгона, — слова магистра заставили глубоко задуматься Коннингтона.

— Ладно, — гриф был недоволен, — Что же насчет Дорна и принцессы Рейнис?

— Дорн как всегда молчит. Правда, теперь по Солнечному Копью в отрытую ходит принцесса Рейнис, — эту информацию было нелегко достать, Доран как с цепи сорвался и истребил почти всех шпионов в своей вотчине.

— Они поддержат нас? — если к Эйгону присоединится Дорн, то реставрация пройдет значительно легче.

— Неизвестно, Дорн сомневается в легитимности Эйгона. Даже заверения Рейнис не помогают.

— Пеклов трус! Скоро настанет идеальное время. Враги пустят друг другу кровь, и не будет яркого победителя. Лорды пойдут за наибольшей силой, и это силой будет Эйгон. Пришло время действовать.

— Я полностью согласен с тобой. Сколько сейчас Золотых Мечей? — магистр знает, но небольшая проверка на вшивость никогда не повредит.

— Семнадцать тысяч.

— Так мало, — и его возмущение можно понять, он сильно вложился в расширение отряда и рассчитывал на двадцать тысяч минимум.

— Золотые Мечи станут ядром армии Эйгона. Солдаты должны быть элитой, с качественными доспехами и навыками, иначе ничего не получится, — пояснил Джон, — Сейчас надо закупать провизию, готовить солдат, корабли, мечи и щиты. Через полгода-год мы вернем то, что принадлежит моему королю, — непоколебимым голосом постановил Старый Гриф, и Мопатис был с ним согласен.

Долина Аррен. В близь реки чайки. 298 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен.

— ААА, БОЛЬНО! МНЕ БОЛЬНО!!! — прямо на земле кому-то ампутировали ногу.

— Спасите, я не хочу умирать! — молил рыцарь Редфорда.

— Мама, МАМАААА… КХа…. — наконец добили орущего ополченца Толлета.

Редко когда в пылу сражения солдаты сразу умирают. Обычно они лежат ранеными и ждут своего часа. Вот и сейчас, спустя почти час с конца битвы, раненые не замолкают ни на миг. Везде суетятся люди. По приказу они стараются спасти как можно больше своих союзников, взять в плен наименее раненных и добить безнадежных, попутно оттаскивая все ценное.

Я же, весь в крови, шел в наспех организованную ставку командования. За мной шли члены моего отряда преследования. Как же я давно не участвовал в мясорубке… Смерть, боль, страдания, кровь, крики отчаяния, молитвы богам, какофония войны доставляют мне несравненное удовольствие. Вроде пытался вытравить из себе эту кровожадность, но тысячи лет дрессировки падшего майар не вытравишь за двадцать лет.

— Ебаная Черная Рыба, ебанный Уэйнвуд, — выплескивал недовольство на главных виновников неудачи, попутно чистя меч от крови и плоти.

— Милорд, — ко мне подошел гонец и коротко поклонился, — Лорд Ройс зовет вас на совет.

— Через пятнадцать минут подойду, — не могу же я прийти весь в крови, надо привести себя в порядок, — Через три часа доклад о наших делах на стол.

— Есть, — гвардеец поклонился.

Ровно через пятнадцать минут я сидел в центре стола и смотрел на своих приближенных. Здесь находились мои самые влиятельные сторонники. По правую руку от меня сидел мой дядя, Джон Ройс, рядом с ним сидел его сын Робар. По левую руку — Джаспер Редфорт, наследник Редфортов. Поскольку отец Джаспера был староват для войн, вместо себя он послал своего наследника. На соседнем стуле сидел его родич и мой близкий друг, Дезмонд Редфорт. И с самого краю сидел Морган. Вот такой малой компанией мы сидели и думали над своими дальнейшими действиями.

— Давайте начнем. Толлеты и Графтоны подняли восстание, приняв сторону моего брата, — как бы я не ненавидел Лизу Талли, но Робин — мой брат, — Благодаря нашим совместными действиями мы заманили их силы в окружение и с трех сторон почти разбили, но вмешалась Черная Рыба, — вечная улыбка Моргана опустилась, то, что мы проебали отряд Черной Рыбы, это частично его вина, — Окружение прорвано, враги сбежали в сторону Железного Дуба.

— Нам надо собрать конный отряд и добить остатки, пока они не перегруппировались и к ним не прибыло подкрепление, — наследник Редфорта предложил план действий.

— Мы не успеем. Нам нужно взять штурмом Железную Дубраву. Мятежники подавлены и устали, они не смогут оказать достойного сопротивления. Решительный штурм, и мы приведем Уэйнвудов к покорности, — поделился своими мыслями Робар.

— Сын, я не согласен, — вступил в обсуждение наиболее авторитетный человек в палате, Джон Ройс, — Черная Рыба — опытный полководец, мы завязнем у Железной Дубравы.

— Тогда что делать?! — кузен задал резонный вопрос, — Мы планировали заманить и полностью разбить предателей, чтобы вся восточная долина была под нашими знаменами. А сейчас у нас проблемы.

— Морган, навскидку, какими силами мы располагаем? — от количества людей зависят наши дальнейшие планы.

— Изначально вы привезли полторы тысячи и еще две сотни были собраны по пути сюда. Лорд Ройс успел собрать три тысячи человек, и лорд Редфорт привел еще две тысячи. Толлетты и Гарфорты собрали около трех тысяч. По примерным подсчетам мятежники потеряли почти половину, против наших пятисот. В итоге у нас остается шесть тысяч человек, но из них только пять тысяч полностью здоровы. Железная Дубрава — крепкий замок, Уэйнвуды еще не пострадали, это полторы тысячи гарнизона, плюс еще остатки, которые приведет сир Бринден Талли, — расклад так себе.

Для многих шесть тысяч атакующих против трех тысяч гарнизона — стопроцентная победа защищающихся, но я знаю, что смогу в короткие сроки захватить замок. Зачем мне разменивать бесполезную груду камней на тысячи моих солдат… Не стоит Железная Дубрава столько. Сидеть в обороне нельзя, пока первая армия под предводительством Утора Толлетта была разбита, и пока не пришла вторая армия из Орлиного Гнезда, надо действовать.

— Милорды, я решил, — обсуждение прекратилось и все обратили на меня внимание, — Мы не будет атаковать замок Уэйнвудов. Это бесперспективное действие. Разделим армию на две части и одновременно атакуем Серую Лощину и Чаячий городок.

— Племянник, я еще понимаю, как мы захватим Серую Лощину, в конце концов большинство солдат ушло за лордом Толлеттом, но Чаячий городок — это другой разговор. Всех наших сил не хватит, чтобы его захватить, а ты хочешь половиной сил это сделать, - мой дядя — честный и верный человек, но он очень мало смыслит в «подлой» войне.

— Дезмонд, — перевел взгляд на свою левую руку, — Помнишь захват Селориса? — это была одна из первых моих компаний, когда я стал капитаном Золотой Роты. Тогда мне выдали три тысячи мечей и шесть тысяч ополчения и поставили задачу захватить небольшой, но хорошо укрепленный городок Селорис. Проблема была в том, что с севера и запада город защищала река, а с востока — болота. Если бы погнал армию на прямой штурм, то положил бы больше половины доверенных сил. Пришлось применить творческий подход, но город был взят и потерял я всего семьсот человек.

— Хочешь повторить?! — не слабо удивился Дезмонд, — Может сработать, только придется сильно постараться.

— Да, — подтвердил его предположения, — Ты вместе с Робаром и четырьмя тысячами человек отправишься на захват городка, — перевел взгляд на кузена, — Робар, ты будешь главным, Дезмонд — твоим заместителем. Если будут нужны еще люди, можешь отложить захват и набрать еще людей в своих землях, — дядя коротко кивнул, подтверждая мои слова, — Мы же дождемся Темплтонов и пойдем на Серую Лощину. Когда все получится, все восточное побережье будет под нашим контролем. На отдых и реорганизацию даю три дня. Разойтись.

Долина Аррен. Железная дубрава. 298 г. от З.Э.

Сир Бринден Талли.

Еще совсем юным мальчиком Бринден, будучи вторым сыном лорда, звезд с неба не хватал. Он понимал свой долг, свое предназначение, свою судьбу. Ему предначертано было стать мечом своего старшего брата и разить врагов семьи. Так происходило во времена войны Девятигрошевых королей, так было в восстании Роберта Баратеона и так будет до самой его смерти. Устраивала ли его такая жизнь? Как ни странно — да. У него было все, о чем он желал: любящая семья, положение, уважение, деньги, любимое ремесло.

На брачном пиру по случаю свадьбы Лизы и Джона Аррена он объявил брату, что пойдет служить младшей племяннице, но они как обычно разругались. Хостеру он нужен был здесь, в Речных землях, но никак не в Долине. Бринден это понимал, как и то, что шестнадцатилетней Лизе будет непросто одной на чужбине. Она была влюбчивой дурочкой, которая чуть не умерла от передоза лунного чая, проданная старику. Он просто не мог бросить свою племянницу на произвол судьбы.

Бринден ожидал, что с наследником лорда Аррена будут напряженные отношения, но не понимал масштаб проблемы. Аксель Арррен, еще будучи ребенком, открыто и в категоричной форме был против Лизы и унижал ее при каждом удобном случае. Это не могло не создать напряжения в Доме Аррен. Хвала семерым, что Джон понял проблему и, после безуспешных попыток примирения, держал их на расстоянии друг от друга.

Когда произошло «изгнание» Соколиного Глаза в Эссос, отношения между лордом Арреном и Лизой значительно потеплели. Они наконец озаботились созданием потомства на непредвиденный случай. Все получилось, родился Робин Аррен, плод союза двух великих домов. Но, к сожалению, не все было так радужно, у Лизы случались выкидыши. Смерть детей она переносила тяжело, очень тяжело, и это стало причиной чересчур сильной опеки над своим чадом.

Смерть Джона Аррена, отбытие Лизы в Винтерфелл, «воцарение» Соколиного Глаза, все происходило стремительно. Почувствовав ослабления власти Арренов, в Речные земли хлынули бандиты и дезертиры, но большинство таких групп удалось перехватить. В который раз Бринден был убежден прозорливостью своего брата, ведь Хостер договорился, чтобы пост Рыцаря Ворот достался ему.

Отбытие Лизы в Винтерфелл он посчитал паранойей женщины, лишившейся мужа и защищающей свое дитя. Сам он считал это благом. Под присмотром лорда Старка Робин сможет вырасти отличным человеком. Приход к власти Акселя Аррена не оправдал опасений Хостера. Новоиспеченный Десница Короля не стал устраивать Речным землям какие-либо репрессии, как Простору. Он вообще относился к выходцам с центра Вестероса прохладно. Притеснений не было, но пренебрежение чувствовалось. Это подмечали придворные и не хотели связываться, рискуя вызвать негодование десницы.

Началась война, Вестерос раскололся на противоборствующее стороны. Старки из Винтерфелла, Талли из Риверрана приняли сторону истинного короля Станниса Баратеона. Лиза, от лица молодого Робина, поддержала семью. Сейчас же его очередь помогать своей племяннице и внуку, ведь Аррен — опытный, безжалостный командир с преданными лично ему головорезами. Бринден считал обвинения в сторону Соколиного Глаза сфальсифицированными, любой, кто знал Джона Аррена в молодости, скажет, что сын пошел в отца.

«Семья, Долг, Честь» — девиз Талли, по принципу которого они живут. Как бы это не называли, Лиза пошла на мятеж, а он ее поддержал. Его честь будет запятнана? Пусть. Для него, как и для любого Талли, семья стояла на первом месте. Соколиный глаз не страдал всепрощением. Если мятеж потерпит неудачу, то Лунная дверь — самое меньшее, что будет ждать бунтовщиков.

— Надо дождаться Коробеев, тогда у нас будет численное преимущество, дабы раздавить бастарда, — высказал «умную» мысль Утор Толлетт.

Лорд Серой Лощины явно хотел взять реванш за свое позорное поражение. Утор был крепким стариком, который вместо войны внуков должен нянчить. Его реваншистский настрой разделял Героин Гарфтон, сын и наследник Герольда Графтона, лорда Чаячего Городка. Их позорное окружение и поражение в битве с Арреном уже стало достоянием общественности и не добавляло им очков престижа. Они хотели вернуть уважение, нанеся поражение врагам, но боялись ловушки, поэтому трусили.

— Соколиный Глаз может использовать лишь бесчестные тактики, ведь знает, что в открытом поле он нам не соперник. Надо идти в наступление и покарать Редфортов, — Морган Уэйнвуд опять выдал глупость.

Не смотря на малое количество присутствующих, зал превратился в базар, где каждый криками доказывал свою правоту. Сам Черная Рыба, по опыту, не собирался в этом участвовать, ибо знал, что ближайшие пять минут это бесполезно. Они поорут, успокоятся, аргументировано станут перетягивать одеяло на себя, потом снова все потонет в криках. К сожалению, без авторитетного человека эти «совещания» — чистый фарс. Официально главный Бринден, но по факту — он чужой и имеет мало мечей за своей спиной. Нет, он может сейчас продавить свое решение, благо лорд Утор и наследник Графтонов были спасены им, но это несет долгосрочные последствия. Все ведет к тому, что они дождутся войско Лина Корбреев и начнут наступление. Это его полностью устраивало.

Бринден был знаком с сиром Лином и находил его неприятным человеком, но умеющим прислушиваться к дельным советам. Используя свой авторитет, Корбрея и факт спасения Толлетта и Графтона, он сможет превратить эту разоренную кучку в нормальную армию. Надо только чуть-чуть подождать.

— Милорды, войско лжеАррена отправилось к Серой Лощине два дня назад! — как!? Когда?! Почему разведчики только сейчас заметили это?! Не одного меня эти вопросы волновали, вон как лорд Утор допрашивает его:

— Почему мы об этом узнаем только сейчас?! — У лорда Толлетта сдавало терпение, ведь его земли и замок под угрозой.

— Сир Эйнис просит прощение, но враги оставили приманку с заслоном. Это не позволяло узнать о передвижениях врага до недавнего момента, — помню, сир Эйнис неплохой командир разведчиков, но то, что он не уследил за армией, не делает ему чести, — Также они разделились на две части, но пока мы ничего не выяснили.

— Собирайтесь! Нам нельзя позволить захватить Серую Лощину, — присутствующие были солидарны с Утором и не спорили.

— Милорды, остановитесь, — голос Черной Рыбы приковал людей на место, — Это ловушка. Соколиный глаз хочет, чтобы мы погнались на помощь Серой Лощине, попали в окружение и были разбиты. Что-то подобное он уже провернул, — морщинистое лицо Утора перекосилось в приступе ярости, но он продолжил слушать, — Лучшим планом было бы дождаться Корбреев и свежими силами идти на помощь замку.

— Я ожидал большего от знаменитой Черной рыбы! И это твой план — ничего не делать?! Армия головорезов идет на мои земли: грабить, убивать, насиловать, а ты хочешь… ждать?! В пекло, я возвращаюсь!

— Я не предлагал ждать! — рявкнул он в ответ, — Серая Лощина — хорошо укрепленный замок с выгодной позицией. Даже если Соколиный Глаз бросит в бой всех, потеряет слишком много. Твоя семья сможет уйти в катакомбы, оттуда их никто не сможет выбить!

— Сир Бринден прав, — Гарольд Хардинг впервые подал свой голос, — Не надо нестись сломя голову.

Хардинги — мелкий рыцарский дом на службе у Уэйнвудов. Любого другого не пустили бы на это собрание, но лорд Хардинг — исключение. Он единственный ребенок ленного рыцаря из дома Хардинг и младшей дочери Алис Аррен и сира Эллиса Уэйнвуда. Это делало Гарольда третьим в очереди наследования титула хранителя Востока. Пока старший Аррен развлекался в Эссосе и Королевской гавани, а младший воспитывался в Винтерфелле, Хардинг нарабатывал репутацию в Долине. За это его наградили прозвищем «Любимчик Долины». В каждом замке он желанный гость и к его словам прислушиваются.

— Что ты предлагаешь? — чуть успокоившись, спросил Утор.

Неделю спустя.

Сир Эндрю Толлетт. Мастер над оружием Серой Лощины.

Толлеты — один из знаменитых домов Долины Аррен, владеющих огромными землями и богатствами. Они же когда-то участвовали в «битве Семи звезд» под командованием легендарного Артиса Аррена. У славного рода были свои взлеты и падения, но последние сто пятьдесят лет лишь медленная стагнация. Владея силой, сравнимой с сильнейшими знаменосцами Арренов, они были лишь лордами-вассалами Ройсов. И стали они ими не по своей воле, а по политическим причинам.

Во времена короля Визериса Первого, в силу обстоятельств, Долиной правил лорд-протектор Йорберт Ройс. И пользуясь благосклонностью короля и политическим браком между Рейей Ройс и Деймоном Таргариеном, Йорберт смог возвысить свой Дом на недосягаемую величину. Территории, богатства, вассалы — все это было получено с махинаций лорда Ройса. Толлетты стали жертвой обстоятельств, принц Деймон прилетел на Караксесе Кровавом Змее и потребовал верности к дому его жены. Тогда же Толлетты стали вассалами Ройсов. История умалчивает о реальных причинах такого поведения принца, но большинство придерживаются версии, что Деймон хотел использовать войска Ройсов для своей компании на Ступенях.

Во время «восстания Роберта Баратеона» лорд Утор Толлетт посчитал дело мятежников гиблым и тайно принял сторону лоялистов. Когда пришла информация, что в битве у Эшфорда армию Штормовых Земель разбили, а самого Баратеона серьезно ранили, то Утор решил действовать. Основная армия Долины была далеко, и регионом «правил» семилетний Аксель Аррен. Казалось бы — идеальный момент, но мелкий бастард смог собрать людей, перебить наши силы и устроить показательную казнь сдавшихся. Потом еще отобрал богатства, накопленные нашими предками.

Малолетка поступал не по законам чести. Он убивал сдавшихся, вешал провинившихся, отнимал богатства у лордов, отдавая подачки. Моего отца и нескольких дядь выкинули из Лунной двери в назидание остальным. Только неопределенность восстания и лорд Джон Аррен не давали развиться бунту. И то, после этого, лорд Аррен шел на огромные уступки пострадавшим.

Сейчас началась война между братьями Аррен (то, что Соколиный Глаз – это Аррен факт, не смотря на несостыковки с датой рождения) и Толлетты готовы сотрудничать с кем угодно против Соколиного глаза. Им еще были готовы приплатить за месть, двойная выгода.

Лорд Утор, совместно с Графтонами собрав войско, хотел окружить и убить Соколиного Глаза. Только оказалось, что их заманили в ловушку и, если бы не Черная Рыба, разбили бы. Слава семи — лорд Толлетт остался жив. Войска из примерно 2500-3000 тысяч идут сюда, чтобы захватить мой дом, место, где я родился и вырос. Будь я проклят, если позволю ублюдку добраться до моих родных.

— Сир Эндрю, мы подготовили тридцать бочек со смолой, — сообщил Старый Том.

Лорд Утор забрал большую часть гарнизона с собой в битву, оставив символические силы в замке. Серая Лощина — небольшой, хорошо укрепленный замок на холме. Оборонять его просто, но оставшихся гвардейцев не хватило бы на полноценную защиту, поэтому все, как один, жители стали помогать своим защитникам в предстоящей осаде. Крепкие мужчины пошли в ополчение, женщины приготовились заботиться о раненных, даже дети помогали в мелких делах. Никто не остался равнодушным.

— Найти еще столько же, — Эндрю было грустно от осознания, что те, кто должен спокойно доживать свой век, будут идти в бой.

— Да, сир, — Том пошел исполнять приказ.

Смотря за горизонт, Эндрю Толлетт понимал, что предстоит сложный бой.

Спустя три дня. Серая Лощина.

Аксель Аррен.

— Странно…, — проговорил Морган, смотря на стены замка, заполненные солдатами.

— И правда, — тут было человек триста и то только те, кого мы видели, — Я думал, что их будет двести максимум.

Откуда взялись люди? Пришло подкрепление от мелких вассалов? Нет, всех, кого могли, уже забрал лорд Толлетт. Значит, не они. Графтоны отпадают — у них свои проблемы и они об этом знают, им не за чем рисковать ради союзника. Ххх… Значит, этот отряд собран из простых людей. Занятно… Почему бы не попробовать?

— Эй, ты куда? — заволновался Морган, смотря, как я отделяюсь от наших людей.

— Не переживай, я на пару слов.

Даже одним глазом я вижу недоумение с обоих сторон. Мои товарищи не понимают, зачем мне выходить, а защищающие не знают, кто я таков. Надо развеять сомнения:

— Я Аксель Аррен, Лорд Орлиного Гнезда, Защитник Долины и Хранитель Востока, Десница Короля Роберта Баратеона, — обычные люди боятся тех, у кого «страшные» и «громкие» титулы, этот рефлекс вырабатывался на протяжении тысячелетий, — И у меня есть объявление для людей Серой Лощины! — небольшая пауза для осмысления. Фокус в том, что у меня и так был хорошо поставленный, громкий голос, но с капелькой магии услышать меня могут все.

— То, что обычные люди отважно берутся за оружие, наполняет меня ничем иным, как уважением, — тут не врал, я думал половина разбежится в разные стороны, — ОДНАКО! Если вы верите, что сможете противостоять нам, имея только глупую отвагу… Вы глубоко заблуждаетесь!

— С одной стороны вы новички в войне. С другой — те, кто посвятил всю жизнь этому ремеслу, лучшие из моей армии, — вижу, в их глазах стал появляться страх, надо дожимать, — У вас нет ни малейшего шанса победить! Поэтому сдавайтесь! Не жертвуйте своими жизнями в безнадежной битве! СДАЙТЕСЬ! И я гарантирую, что никто не будет убит!

Я не планировал надолго задерживаться у Серой Лощины. Думал, что будет либо короткий штурм, либо сдача замка, но меня удивили. Свой речью я попытался подтолкнуть людей к «правильному» решению. Я вижу, как на их лицах начала происходить борьба самих с собой. Никто не хочет умирать. Только планам свойственно рушиться:

— ДОВОЛЬНО ТВОЕЙ ТУПОЙ БОЛТОВНИ! ПОПЫТКА ВЫБИТЬ НАС ИЗ КОЛЕИ НЕ СРАБОТАЕТ! — встав на зубья стены, стал выкрикивать мужчина в богатых доспехах цветов Толлеттов, — ВСЕ ПРОСТО! ВО ИМЯ НАШИХ ДРУЗЕЙ И РОДНЫХ, ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ, МЫ НЕ ПОЗВОЛИМ ЗАМКУ ПАСТЬ ПЕРЕД ТАКИМ, КАК ТЫ!!! — стены потонули в боевом крике.

— Хо-хо-хо, похоже, ты размяк в Королевской гавани, — Морган нашел время съязвить, — Крестьяне вообще перестали тебя боятся, — теперь я уверен, что все Сэнды от природы такие ядовитые.

— Ничего не остается. Мы обязаны захватить этот замок. Прикажи начать атаку.

— Есть.

Сир Эндрю Толлетт.

— СТРЕЛЯЙТЕ! ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ, ПРОДОЛЖАЙТЕ СТРЕЛЯТЬ!

Пекло, хоть Аррен и говорил, что с ним пришли отборные головорезы, я не понимал масштаб проблемы. Нас спасут только три вещи: нас можно атаковать только с одной стороны, количество осадных орудий врага, которое он может эффективно использовать, мало и попутной ветер. Если все так и продолжится, мы выстоим до прихода подкрепления.

— Пусть отряд Джона отойдет на перегруппировку! Вышлете отряд Эльберта на стену! Отряд медиков, пусть принимают раненых!

— ЕСТЬ!

— Хо-хо-хо, слишком долго, — опят язвит Морган.

— Здесь не над чем смеяться. Мы можем атаковать только одну стену и то, используя лишь пять-шесть лестниц. Грамотное командование нашего оппонента не дает нам создать плацдарм на стене. Выходит, что только шесть человек бьются в прямом столкновении, что не хорошо.

— Есть идеи?

— Да, но реализуем их позже, — видя непонимающий взгляд, я пояснил, — Смотри, смеркается. Прикажи нашим отступать, разбить лагерь, отнести раненых и убитых, собрать оружие, в общем, все как обычно, — направился в палатку под крики радости защитников.

Вечер.

— Милорд Аррен, мы прибыли, — Морган, из-за дружбы с Акселем, выступал гласом командиров.

— Спасибо, что пришли. Собрал я вас здесь, дабы обсудить нашу дальнейшую тактику. Моральный дух ополченцев гораздо выше, чем я предполагал. Нельзя считать мудрым решением тратить наши ресурсы на грубую силу в первый же день, поэтому я и отозвал атаку, — я думал над причинами такого и кажется понял. Во время восстания, когда я не понимал реалий Вестероса, использовал Толлеттов, как показательный пример для остальных. И вот пятнадцать лет спустя мне это аукнулось.

— Мы сделаем так…

Когда Аррен закончил говорить, остальные командиры смотрели на него, как на чудо. То, что он им рассказал, полностью перевернуло правило осад в Вестеросе.

Долина Аррен. Серая Лощина. 298 г. от З.Э.

Сир Эндрю Толлетт. Мастер над оружием Серой Лощины.

Смертельно уставшие крестьяне смотрели на отступающую армию Аррена. Месть является отличным мотиватором, чтобы простой люд взялся за оружие, но осознание пропасти между ними и головорезами, посвятившими свои жизни войне, заставляет думать о плохом. Подтверждение того, что они могут заставить отступить войско Соколиного глаза, вызвало всеобщий рев. Только ветераны понимали, что это только начало и дальше будет хуже, но не стали прерывать всеобщее воодушевление.

— МЫ ЭТО СДЕЛАЛИ!!! УРААААААА!!

— Наконец-то! — этот день сильно вымотал Эндрю. Он ни на миг не прерывал свое командование и конец дня встречал чуть ли не радостнее всех.

«Говорят, первый день — сильнейшее испытание. Если его преодолеть, дальше будет гораздо проще. Сегодня погибло много хороших людей, но их смерть сделает защитников замка лишь сильнее. Нам надо продержаться всего ничего, и тогда лорд Утор вернется, чтобы снять осаду. Но что-то меня смущает, что-то не дает покоя, будто есть какая-то западня».

— Сир Эндрю, мы сделали это! — сзади подошел сир Эльберт, что выполнял обязанности его заместителя.

— О, Эльберт, хорошая работа, — не мог он не похвалить молодого человека за проделанную работу, — Но тебе не показалось странным, что они ушли слишком рано? Солдаты Аррена…

— Нет, — четко и без тени сомнений сказал Эльберт, — Армия Аррена недавно сошлась в битве с лордом Утором и Графтонами. Осады они не планировали, поэтому у них нет никаких приспособлений помимо лестниц. Даже если это сам Соколиный глаз, есть предел того, что он может достичь, используя только лестницы и стрелы, — порой пара слов может развеять тревоги в старом сердце.

«Походу я устал сильнее, чем думал… Иначе не видел бы заговоров там, где их нет».

Вечер. Замковая стена.

— ВРАГ АТАКУЕТ! ТРУБИ ТРЕВОГУ!!!

— ПВВЫЫЫЫ, ПВВЫЫЫЫ!!! — сразу же зазвучали два протяженных звука рога, призывающих защитников на стену.

— На нас напали, — один из рыцарей восстанавливал порядок у растерянных людей, — Быстро вернулись на позиции!

— ВОУ! В АТАКУ, НА ШТУРМ!!! — сильнейшие крики атакующих были слышны на самом краю замка.

Шокированные люди не успели проснуться, но на скорую руку смогли экипироваться и побежать на стену. Эндрю же проснулся на первом же сигнале, а на конец второго полностью проснулся. Спустя пару минут, когда расторопные слуги помогли ему с экипировкой, он побежал на смотровую вышку, где командовал днем:

— Делайте то же самое, что и днем! Стреляйте! — командиры как могли справлялись с паникой и отдавали простые приказы.

— ВРАГ НАЧАЛ СТРЕЛЯТЬ!!! — получив стрелу в плечо, закричал молодой парень.

— В АТАКУ, В АТАКУ, ПУСТЬ ОНИ ВСЕ СДОХНУТ!!! — кричали головорезы Аррена.

— Эльберт! Они все-таки напали?! — забегая на вышку, мастер над оружием замка увидел своего помощника.

— ДА! — только и крикнул он, старательно что-то высматривая.

— Как здесь дела? — он должен понимать, на сколько плоха ситуация, чтобы выстроить эффективную стратегию.

— Не могу сказать, — удивил своего командира Эльберт, — Луна еще не взошла, внизу все черно, не разглядеть! В лагере костров нет, они их затушили, но с какой целью?

— Это для того, чтобы мы не могли понять их истинного числа, — как более опытному солдату, ему было проще понять смысл этих действий, — Эти крики намеренны. Они пытаются ввести нас в заблуждение, что их огромное количество… А как только мы снимем караул, они немедленно нападут всеми силами, — чего же Аррен добивается? Он же не думает, что в такой ситуации я распущу караул?

— Значит, в этой ситуации у нас нет другого выбора, кроме как следить за их действиями какое-то время? — хоть парнишка и молод, но котелок у него варит.

Но как долго протянется это «какое-то время»?

Несколько часов назад.

Главный шатер Аррена.

Лорд Аксель Аррен.

— Штурм Серой лощины не является главной задачей, скорее отвлекающий маневр. По нашим подсчетам основную тяжесть удара в первой битве с мятежниками приняли Графтоны. От них почти ничего не осталось. Толлетт хоть и был разгромлен, но количество мечей и его авторитет позволят диктовать свои условия предателям. Если атаковать его дом, то ему будет все равно на все планы. Он пойдет спасать своих родных. И лордам в Железной Дубраве придется выбирать: стоять на месте и смотреть, как Толлетты проигрывают, либо идти вместе с ними в откровенную ловушку, — пояснил я свои рассуждения присутствующим. В ответ получил легкое покачивание головой в знак понимания.

— Им ничего не остается, как, не дожидаясь подкрепления от Корбреев, идти на нас, — обобщил Морган, — Ты поэтому оставил заслонный отряд, чтобы выиграть время?

— Да, — приходится развернуто отвечать из-за новоприбывших, — Это даст нам, в лучшем случае, день-два. С учетом расстояния от Железной Дубравы до Серой Лощины и возьмем за теорию, что вперед поедет конница, то враг прибудет сюда за пять дней, — большинство было шокировано, ведь пять дней — очень малый срок для штурма.

— Милорд, осмелюсь предположить, что вы направили четыре тысячи мечей сира Робара на засаду конницы противника, — сир Саймон Темплтон плохой командир и на карте показал, где можно устроить хорошую засаду. Жаль его разочаровывать.

Сир Саймон Темлтон — глава Темлтонов, владельцев Девяти Звезд. Хоть они и оседлые рыцари, но при этом являются одним из сильнейших и богатейших домов в Долине. Сам Саймон был мужчиной в самом расцвете сил с льдисто-голубыми глазами, большим крючковатым носом и черной остроконечной бородой. С самого начала поддерживал меня, но не успевал явиться на первую битву и поэтому хочет «исправить свою оплошность». За те дни, что мы добирались до замка Толлеттов, неплохо разговорились. Он показал себя неплохим командиром с критическим мышлением, а это многое стоит в этом мире.

— Нет, ловушки не будет. Сир Робар Ройс идет со своими силами на штурм Чаячего Городка. Наша задача — захватить Серую Лощину и посидеть в осаде, пока сир Ройс не придет к нам на помощь, — перспектива загнать себя в осаду никого не устраивает.

Ничего не поделаешь, Чайячий Городок должен быть захвачен в короткие сроки, пока у нас есть флот Сумеречного Дола. Лорд Ренфред Риккер «одолжил» мне свой флот на два месяца. Чуть больше месяца уже прошло и если бы я использовал все силы тут, то не успевал бы к срокам. Без флота захватить главный порт Долины не представляется возможным. Повезло, что сейчас хоть альтернатива появилась, но уже поздно менять план. Орлы просто не успеют.

— Лорд Аррен, это безумие! — лорд Генри Мельком был недоволен, о чем не постеснялся высказаться, — Мы не сможем захватить Серую Лощину за пять дней, не потеряв множества жертв. Защитники замка будут биться до конца, что бы вы не предложили, — шпилька в мой адрес, — Даже если мы захватим его, наши солдаты будут вымотаны и не смогут противостоять подкреплению мятежников. И опять же, если все получится, то Чаячий Городок — крепкий орешек и неизвестно сколько сир Робар будет его раскалывать.

— Я с вами полностью согласен, — Мельком опешил от этого ответа, — Солдаты будут уставшими и не смогут оказать должного сопротивления прибывшим врагам, поэтому мы захватим замок, используя лишь две трети наших сил.

— Подождите… Милорд, да как вообще…

— Наша армия, даже с учетом всех потерь, увеличилась до трех тысяч. Разобьем ее на три части: два передовых отряда и одна тыловая. Пока тыловая будет отдыхать, две другие будут по очереди атаковать, сменяя друг друга.

Сейчас.

— Хо-хо-хо! Они реально повелись, — Морган во все горло ржал, пока был слышны громкие крики наших солдат, — Чертовски громко. Но парни в замке от них не отстают, хо-хо-хо!

На самом деле только треть армии участвовала в атаке, пока другие спали. К тому же из группы, что была ответственна за ночное нападение, только часть находилась в диапазоне стрел, другая стояла подальше и создавала шум. Защитники замка в свою очередь решили выпускать как можно больше стрел в темноту. Как итог такая атака будет длиться всю ночь.

— Морган, оставляю все на тебя. Разбуди меня, когда встанет солнце.

— Прекратить стрельбу! Прекратить! — после того, как тьма рассеялась, сир Эндрю отдал единственный верный приказ.

В конце концов защитники замка продолжали стрелять в течении всей ночи. Когда небо стало яснее, они наконец поняли, что врагов на поле боя было вполовину меньше их числа.

— Что здесь происходит? — солдаты на стене выходили из транса и стали задавать вопросы.

— Так мало врагов, но эти крики.. — люди недоумевали.

— Убитых тоже очень мало! В большинство даже стрелы не попали! — самые умные начали понимать произошедшее.

— Они нас одурачили? — один из рыцарей озвучил общую мысль.

«Пекло! В итоге мы слишком усиленно отреагировали, так как наш противник — Соколиный глаз… Паршиво…» — пронеслось в голове у Эндрю, пока он усиленно думал над решением проблемы.

— Прикажите всем сейчас же отдыхать! Пока есть немного времени перед восходом солнца, дайте им поспать, даже если это значит, что они лишь прикроют глаза. Отпустить половину людей!

— УААААААА!!! В АТАКУ!!! — защитники слышали боевые кличи своих врагов, — ПОДНИМАЙ ЛЕСТНИЦЫ! УБЕЙ ПРЕДАТЕЛЕЙ!!!

Но несмотря на все старания командира Серой Лощины, люди так и не смогли отдохнуть. Не было ни одного человека, кто смог бы уснуть под вражеские вопли. Может быть ветераны и могут спать в любой час в любом положении, но вчерашним крестьянам это не дано. Они уставшие, напуганные, уверенные в коварстве своего врага, не смогли сколь либо отдохнуть в тот малый промежуток времени.

А затем наступил рассвет, и защитники замка снова были брошены в бой в самом худшем из возможных вариантов, против отдохнувших солдат Аррена. Отсутствие отдыха уже начало приносить свои плоды, и защитники стал

и вялыми в боях, их потери росли. На конец второго дня в бой были введены почти все резервы.

Второй день. Ночь.

В командном пункте Серой Лощины разгорелся нешуточный спор.

— Сегодня будет тот же трюк, что и в прошлую ночь, — уверенно заявил сир Эльберт

— Они притащили еще лестниц, не значит ли это, что будет настоящая атака? — старый Том был настроен скептически.

— Нет, скорее всего очередной блеф, чтобы мы не смогли отдохнуть, — всего за два дня Эльберт превратился из мальчишки в мужчину, рассуждающего о тактике и стратегии.

— Тогда будем придерживаться плана и пошлем сигнал, чтобы половина войск отдыхала, — постановил Эндрю, хотя сам думал о другом:

«Даже если мы прикажем отдыхать, они не смогут уснуть… Может энергии ополчения хватило на сегодня, то завтрашний день станет последним. Они достигнут своего предела, и тогда Аррен перебьет всех жителей замка… У меня даже нет возможности вывести родных лорда Толлетта… Если бы догадались о блефе, то ополчение бы отдохнуло и потерь было бы меньше… но все что я сделал, это бессмысленно продержал наших людей всю ночь, поведясь на обман Аррена… Если Серая Лощина Падет, то род Толлеттов будет вырезан… Во всем буду виноват я..

Третий день. Утро.

Эндрю оглянулся и увидел, что его командиры находятся не в лучшей форме. Он мог понять их. Броня чесалась на коже, в некоторых местах она была ободрана. У присутствующих начала появляться сыпь из-за того, что доспехи были испачканы их потом и кровью, поскольку они не снимали доспехов и не меняли одежды с начала битвы. Пекло! Было чудом, что они успевали снять штаны, чтобы испражниться, когда позволяло время. Не то чтобы ситуация отличалась у остальных.

— Сир, к стене приближаются новые силы противника. Опять. — смиренно доложил Старый Том.

Эндрю в отчаянии закрыл глаза, когда крики возобновились. Он участвовал в десятках сражениях и трех войнах, но никто и никогда не вел такой долгий штурм. Непрерывные атаки на протяжении нескольких дней лишили ополчение моральных и физических сил. Каждое затишье между боями только усиливало жуткое ожидание следующей атаки.

Внезапно крики его людей, вытащили его из ступора:

— Подкрепление здесь!

— Аррен убегает!

— Мы спасены!!! Это знамя Черной Рыбы и Графтонов!!! Славься, сир Бринден!!!

— МВУУУУ! МВУУУУ!!! — звук рога, который любой Толлетт узнает из тысячи.

Сердце билось как барабан, вопреки надежде Эндрю бросился к стене и выглянул наружу, только чтобы увидеть, как сотни кавалеристов прорубают фаланги Аррена. Не выдержав такого яростного напора, нападавшие бежали, а подкрепление безжалостно преследовало их.

Воодушевленной внезапной удачей, Эндрю взглянул через стену и сосредоточил свой взгляд на командной палатке противника. Тот, из-за кого был казнен его брат и племянник, из-за кого они пережили эти страшные дни, был в шаговой доступности. Последним камешком стал звук боевого рога Толлеттов, которые правильно использовать могут лишь члены этой семьи. Он обратился к Эльберту:

— Собери наших людей! Подготовь всех к кавалеристской атаке! Это наш шанс! Враг дезорганизован, а их командная палатка беззащитна! Мы можем убить ублюдка и отомстить за всех погибших по его вине, — Эльберт не перчил, он видел такое же желание отомстить в его глазах.

Вскоре ворота Серой Лощины открылись и две сотни кавалеристов помчались к палатке Аррена. Аванград рвался к центральной палатке, чтобы отомстить главному виновнику их положения. Азарт, жажда мести, кровавый угар, желание прославиться гнали людей вперед. Вскоре они достигли середины лагеря, где стояла группа мужчин, окруживших командиров армии Аррена. Со злобной улыбкой Эндрю спешился и подошел к пленникам.

— Ну и ну… А ситуация изменилась, теперь вы на своей шкуре почувствуете гнев за убитых вами люд… — Эндрю застыл, глядя на того, кто должен был быть стоящим на коленях Акселем Арреном, но им не был. Неизвестный усмехнулся, и Эндрю все понял.

— ЗАСА… — но прежде, чем он успел произнести предупреждение, «солдаты Графтонов» начали резать его людей.

Это было последнее, что видел сир Эндрю Толлетт, мастер над оружием Серой Лощины, перед тем, как его голова была отделена от тела валирийским мечом.

— Лорд Аррен, все, кто держал оружие — убиты. Выживших заперли в катакомбы замка. Леди Толлетт и ее внуки заперты в своих покоях, — отчитался о проделанной работе сир Саймон Темплтон.

План сработал, защитники повелись и закономерно поплатились. Честно признаться, я недооценил жажду мести людей по отношению ко мне. Думал, что на второй день сможем их захватить, но они выстояли, а мне не хотелось терять своих людей в бессмысленном штурме. Без моей маленькой хитрости мы бы еще дня два-три осаждали их, а так сэкономили время. Отсутствие сна, надежды и осознание, что они — добыча, затуманило их рассудок. Свой хитростью я вернул им надежду, близким расположением моей палатки подогрел их жажду мести и рогом Толлеттов, призывающим к атаке, выключил последние крохи разумности.

С начала компании по подавлению мятежа пришлось задействовать магию для мобильной передачи данных. Для этих целей приспособил трех орлов из Мира. О, никакой чрезмерной для меня магии, просто маленький фокус, позволяющий орлу найти человека, привязанного к нему в любом месте. Именно благодаря этому я смог скоординировать три армии, окружить мятежников и почти разбить. В той же битве у меня была возможность узнать основные сигналы рога Толлеттов, сопоставив звуки и действия людей.

Орлы — хорошие почтальоны и прекрасные разведчики, но полностью полагаться на них не стоит. Я не могу просматривать ими все свое время и их можно случайно обойти, что и продемонстрировал Черная Рыба.

Сейчас главный вопрос таков: что делать с выжившими? Пустить под нож? Заклеймят маньяком, а разговор с ними короткий у всех. Расселить по разным территория? Нет, мне не нужно еще одно восстание через пятнадцать лет. Хм… Есть идея, но это будет чуть позже.

— Спасибо, сир Саймон, — мне не сложно, а человеку приятно, что его труд ценят, — Прикажите нашим солдатам отдыхать, неиспользованная тысяча займется всем их делами.

— Слушаюсь.

Теперь дело за тобой, Робар.

Долина Аррен. Территория Графтонов. 298 г. от З.Э.

Сир Люцеон Темплтон.

— О чем думает Ройс!? Он на самом деле решил захватить этот маленький городок вместо осады Чаячего городка?! — родич сира Саймона Темплтона негодовал, — Мы скакали день и ночь, чтобы им помочь, а он делает крюк в этот город, когда время поджимает.

Сир Люцеон Темплтон приходился кузеном главы рода Темплтонов и им же был направлен вместе с двумястами всадников на помощь командующему второй армий сиру Робару Ройсу. У второго сына Бронзового Джона Ройса была задача захватить Чаячий городок, пока его кузен, лорд Аксель Аррен, будет захватывать Серую Лощину. Вместо исполнения приказа своего сюзерена он решил пограбить второстепенные городки Графтонов.

Заскочив внутрь замка, он встретил лишь трупы защитников и мародерство союзных солдат. Хвала Семирым, что он не видел никаких следов насилия над мирным населением. Это делает честь сиру Робрару.

— Пекло! Снова эти мерзавцы! — с головорезами, прошедших Эссос с лордом Арреном, он имел неудовольствие познакомиться в лагере у Серой Лощины и у него остались лишь негативные впечатления о них.

— Погоди, сначала надо добраться до сира Ройса, — сир Маркус перевел внимание на важное.

С сиром Маркусом Мелькомом они познакомились по пути ко второй армии. В начале приняли друг друга за врагов и уже были готовы биться до конца, но после короткого разговора поняли всю ошибочность ситуации и уже вместе отправились в путь. Сейчас же они шли к месту, где сир Робар вместе со свои заместителем, сиром Дезмондом Редфордом, контролировали координацию войск.

— Мы нашли подземные хранилища еды под поместьем лорда и за пределами его стен. Также до крошки отобрали всю еду у простых горожан, — их встретила картина, как сир Дезмонд отчитывался перед сиром Робаром, — Мы полностью их обчистили, можно сказать.

— Хорошая работа, — не скупился на похвалу Ройс, — Всех горожан собрали на главной площади?

— Да… Но из-за твоего приказа, по которому «любой, кто тронет горожан, будет казнен на месте», у нас не было выбора, кроме как пойти по трудному пути.

— Я знаю, но так надо, — сир Ройс заметил их и поприветствовал, — Рад видеть вас, сир Маркус, сир Люцеон. Были ли какие-нибудь проблемы на пути сюда?

— Нет, только наши парни устали от беспрерывных скачек, — как наиболее благородный, сир Мельком взял слово.

— Сир Дезмонд, проследите, чтобы нашим друзьям выделили все необходимое, — на что Редфорт качнул головой, — Я извиняюсь, сиры, но есть дела, требующие моего личного присутствия, — сразу после этих слов Ройс ускакал к центру города, а они отправились с Редфортом в лагерь.

— Сир Дезмонд, можете, пожалуйста, ответить на наш вопрос, — дождавшись его кивка, продолжил, — Я знаю, что большинство запасов продовольствия были оставлены лорду Аррену и вскоре мы будем испытывать нехватку еды, но учитывая всю ситуацию, считаю нецелесообразным использовать мелкие городки для их пополнения, это капля в море! К тому же захват города стоил нам полдня и еще полдня будет потрачена на отдых. Если мы на самом деле пришли лишь для пополнения запасов, то это самый глупый план, который я когда-либо слышал!

— Вскоре вы поймете, — ушел от ответа Редфорт.

В это время на главной улице были собраны все жители этого города. Они со страхом наблюдали за любыми действиями солдат и потихоньку впадали в панику. Взрослые старались утешить детей, но и сами испытывали сильных страх, старики же поддерживали словом и делом остальных, хоть сами и были готовы к своей кончине. И вот перед людьми предстал командующий армии, что захватил этот город:

— Не нужно бояться. Как командующий армии лорда Акселя Аррена, я гарантирую, что никому из вас не причинят вреда, — всего одним предложением Робар Ройс ввел людей в шок и вселил в них надежду на лучшее, — Тем не менее, это мятеж, а вы люди мятежного лорда Бласфорда. У меня сердце кровью обливается, но у нас нет другого выбора, как забрать вашу еду и занять этот город. Вы должны добраться до Чаячего городка прежде, чем выбьетесь из сил. Простите меня!

— Н-ничего страшного, лорд Ройс! — люди не верили своему счастью.

— Мы благодарны вам за то, что пощадили нас! — и на перебой благодарили доброго лорда.

— Тогда идите! Пусть Семеро даруют вам безопасную дорогу, — с улыбкой закончил Робар.

Когда людям открыли ворота, тысячи начали покидать свой родной дом. Они шли как можно быстрее, ведь неизвестно было, передумает этот добрый лорд или нет. Поскольку им надо было кого-то винить, то люди винили во всех своих бедах лорда Графтона, поднявшего мятеж против своего сюзерена и потянувшего своих вассалов на это. Вскоре они разнесут вести о доброте сира Робара Ройса, что отпустил всех пленников на свободу.

— Я не понимаю, что он делает?! В чем смысл? — недоумевал сир Мельком и Люцеон был с ним солидарен.

«Давай думать, что Ройс не идиот и у него есть какой-то план. Если мы пришли сюда не за провиантом, то зачем? Тут, кроме людей, ничего существенного не было… Люди… Настоящей целью были горожане, которых он отпустил! Только я все еще не понимаю, чего он этим пытался добиться!...»

— Уже поняли, в чем смысл? — к нам незаметно подкрался сир Робар, но видя отсутствие реакции, продолжил, — Тогда отправляемся к следующим городкам.

Три дня спустя.

Крепость рода Салидов.

— Он делает все то же самое, что и в последнем городе. Забирает всю еду, прежде чем вышвырнуть людей наружу, — любит же Мельком говорить очевидное, — В чем смысл?! — хотелось бы знать…

— Хорошо, — произнес Ройс, смотря, как беженцы идут на восток, — Поток обретает форму.

— ЭЙ, сир Ройс! Сейчас правда есть время заниматься чем-то подобным?! Разве мы не должны как можно быстрее направиться к Чаячему городку?! — никому не нравилось делать бесполезные, по их мнению, вещи, и сейчас, когда непосвященных в план стало много, сир Маркус стал гласом прибывших рыцарей, — Разве не для того лорд Аррен взял на себя роль щита?!

Оставить сюзерена один на один с превосходящими силами, затягивать атаку на Чаячий городок, тратить жизни своих людей на штурмы бессмысленных городов. С такой позиции, действия сир Ройса попахивают саботажем. Командующий должен посвятить нас в свой план, иначе его сочтут предателем и быть беде.

— Даже кратчайший путь займет у Черной рыбы минимум день, чтобы достичь позиции лорда Аррена, еще день на то, чтобы понять цель нашей атаки и затем еще четыре, чтобы отправить ворона в Чаячий городок с инструкциями. Чрезвычайно важно, чтобы мы закончили все приготовления до того момента, — вообще не внес ясности Ройс, — Еще четыре городка будут стоять на пути к нашей цели… — но Ройса прервал крик сокола, пикирующего к нему. Судя по спокойному поведению охраны, это нормальное явление. Сокол замедлился и аккуратно сел на протянутую руку Ройса. Сам же командующий сдернул с лапки письмо и принялся читать.

— Лорд Аррен взял Серую Лощину! — присутствующие были одновременно удивлены и радостны от таких новостей, - Придется увеличить скорость. Мы разделимся на две равные части. Моя армия и армия сира Дезмонда Редфорда. Каждый отправится и захватит по два города по пути, не забывая о сроках. Взяв их, вы будете делать точно то же самое, что мы делали здесь.

Известие о победе лорда Аррена подняло моральный дух солдат. Получив четкие инструкции от Робара Ройса, два войска разделились и успешно захватили ряд городков и десяток деревень. Это действие увеличивало число беженцев, держащих свой путь на восток. Поскольку армия Ройса пошла через городки, проходящие вдоль границы Ройсов и Графтонов, а армия Редфорда гнала их с запада, то людям не оставалось ничего другого, кроме как идти в Чаячий городок.

Городок рода Дангеров.

На стенах замка они видели все ту же картину, что и последние пару штурмов: захват города, сбор всего ценного и вышвыривание горожан. Действия, подходящие бандитам или наемникам, нежели войску истинного лорда Аррена. От этого в сердцах рыцарей зреет недовольство.

— Захватываем города, и вместо того, чтобы держать их, отправляемся к следующим, просто плодя беженцев, — с каждым днем возмущение сира Мелькома становилось все сильнее и он находил все больше поддержки у присутствующих, — Серьезно! Какого пекла нас заставляют это делать?!

— Теперь я понял, — оказывается, все было так просто, только никто не смотрел с нужной стороны, — Они — саранча.

Лагерь Черной Рыбы.

— Значит, засады нет… — выслушав последний доклад разведчиков, сир Бринден теперь точно был уверен в безопасности отстающей пехоты.

— Куда же могла деться армия из четырех тысяч человек? — задал вопрос Гарольд Хардинг.

— Чаячий городок, — Черная рыба, оправдывая свою репутацию, сразу же понял, куда движется армия, — Только Аррен — безумец, если верит, что четыре тысячи человек смогут взять тот город. Роберт Баратеон смог взять Чаячий городок штурмом из-за неготовности города к ним. После восстания Графтоны вливали гигантские деньги на реставрацию обороны и к настоящему моменту он стал одним из самых неприступных городов. Аррен не сможет его захватить, — но военный совет прервался из-за гонца, принесшего вести с восточного побережья Долины Аррен.

— Значит, сир Робар Ройс командует второй армией, которую он еще разделил на две части и захватил шесть городов моих вассалов и несчетное количество деревень, — обобщил доклад Героин Графтон, — Похоже, бастард отказался от чести. Они действуют, как бандиты, а не рыцари.

— Верно сир Графтон, — гонец подтвердил слова наследника Чаячего Городка, — Но из-за того, что линия фронта смещается на восток, беженцы всего полуострова не могут бежать на север.

— Беженцы? — переспросил сир Бринден.

— По всей видимости, после захвата все жители Блаксфорда, Салидкасла, Пресистауна, Дангфорда, Семелтонта покинули города, — удивил присутствующих гонец, — Судьба Айронхилла пока неизвестна, но, полагаю, все произошло точно так же, как и в остальных городах.

— Значит ли это, что весь полуостров наводнен беженцами, которые бесцельно бродят?!

— Не бесцельно, — от осознания перспектив глаза Черной Рыбы расширились в шоке, — Аррен разделил свои силы и атаковал города строго с запада на восток, перекрывая пути отступления на север. Следовательно, почти 100% гарантий, что беженцы все до единого двинутся на юг, в Чаячий городок.

— Сколько?! Сколько мой отец держал свои ворота открытыми для беженцев?! — в шоке спросил сир Героин, но никто ему не ответил, — Мы должны немедленно послать ворона в Чаячий городок!

— Боюсь, уже слишком поздно. Полагаю, Аррен знал о состоянии городка и понял, что грубой силой его не взять. И отправил своего кузена создать «орудие», способное сразить Чаячий Городок. Беженцы — оружие, что приблизит конец города. Очень скоро город закроет свои ворота и перейдет в защиту, но мы не ожидали, что ему придется вместить в себя беженцев со всего полуострова.

Чаячий городок.

— НЕ ТОЛПИТЕСЬ! ЖИТЕЛИ СЕМЕЛТОНА, ИДИТЕ НА РЫБНУЮ УЛИЦУ! ЖИТЕЛИ ПРЕСИСТАУНА — НА ЛЕННУЮ! — Гарольд на главной площади организовывал беженцев по районам.

— Им нет конца, вскоре все улицы будут переполнены, — сказал очевидное один из гвардейцев Графтона.

— ЭЙ, пошли гонца к лорду Графтону с просьбой открыть третий склад еды!

— Сир Арис, он уже открыт и вскоре опустеет!

Резиденция лорда Графтона.

— Милорд, Ленная, Стальная и Рыбная улицы заполнены! Сир Арис советует закрыть ворота и на некоторое время повременить с принятием беженцев в город.

— Немыслимо! Каким я буду сюзереном, если не могу защитить своих вассалов! — лорд Гарольд Графтон всегда славился своей любовью к простым людям и не мог бросить их на произвол судьбы, —Армия Ройса еще далеко, по крайней мере, мы должны хотя бы попытаться помочь людям.

— Милорд, третий склад опустел! С таким количеством беженцев еще немного и… — один из советников хотел образумить лорда, но его перебили.

— Неважно! — лорд Графтон был категоричен этом вопросе, — Откройте четвертый и пятый склады!

— Есть!

За стенами Чаячего городка.

— Мы не собираемся осаждать стены, просто займите позиции у ворот.

— Есть!

— Выкопать траншею за триста метров от стены, разослать разведчиков по округу, я не хочу, чтобы нас поймали со спущенными штанами. Отправьте гонцов к адмиралу флота Риккеров и Мелькомов, надо согласовать наши действия. Созовите совет, когда армия сира Дезмонда Редфорда подойдет к нам.

— Все здесь? — пройдясь по присутствующим взглядом, спросил сир Робар Ройс. И закономерно получил «да».

— Я уверен, у вас всех есть вопросы касательно нашей стратегии. Поэтому теперь я объясню весь план целиком, — присутствующие уже и не верили, что их посвятят в детали, — Вы спросите, почему наша армия отправилась покорять Чаячий городок, вместо того, чтобы быть с лордом Арреном и разбить мятежников у Железной дубравы.

Это очень важный вопрос, который интересовал всех без исключений. Наиболее логичным вариантом было бы разбить армию Толлеттов, стремившихся спасти свой дом. Мятежники спешат, их меньше и предатели Корбреи не успевают присоединиться к Черной Рыбе. Если их разбить, то вряд ли они смогут собрать еще одну такую армию, а это означает конец мятежа, но почему-то Аррен бросил все силы на захват Чаячего городка, а сам остался исполнять роль щита.

— Причина наших действий — король Станнис. У него в руках самый мощный флот по эту сторону Узкого Моря, ему присягнули Старки, Талли и Лиза Талли, от лица Робина Аррена и Долины. Сам он окопался на Драконьем камне, что позволяет ему держать нож у горла Королевской Гавани. Хоть в распоряжении короля-оленя огромный флот и сильные союзники, но у него на острове мало солдат, он не сможет захватить Королевскую Гавань. Поэтому король Станнис будет стремиться соединить своих вассалов в единый кулак и захватить Железный Трон.

— Сир Ройс, это все, безусловно, интересно, но хочется знать конкретно про нашу ситуацию, — у Маркуса Мелкома сдало терпение.

— Попрошу не перебивать меня, сир Маркус, я уже подошел к сути, — Ройс одарил Мелкома холодным взглядом, отчего последний заткнулся и даже не думал больше открывать свой рот, — Зная все это, лорд Аррен предположил, что король Станнис попытается помочь мятежникам, чтобы использовать всю мощь Долины на свое благо. Да, мы могли бы разбить всех лордов, собравшихся у Железной Дубравы, но был велик шанс, что силы Баратеона высадятся к нам в тыл.

— Поэтому мы спешим захватить Чаячий городок, чтобы не дать Станнису плацдарм на нашей земле? — предположил сир Люцеон и получил утвердительный кивок от Ройса.

— Верно, а лорд Аррен выступает нашим щитом. После захвата Серой Лощины у него осталось чуть больше двух тысяч человек. Вместе с пешими он остался в замке, а конницу отправил нервировать армию Черной Рыбы. Серая Лощина и голова лорда Аррена замотивируют мятежников осаждать замок до конца, а наша конница в их тылах не даст им атаковать в полную силу, — закончил свои объяснения Ройс под молчаливое удивление присутствующих.

— Подождите! Сир Ройс, почему мы позиционируем себя против короля Станниса? Если бы милорд преклонил колени пред старшим Баратеоном, то тот провозгласил бы его Хранителем Востока. Или Соколиный глаз уже кому-то присягнул?

— Отдать судьбу Долины в руки Станнису, который опирается на семейный союз Старков, Талли и Арренов? Велик шанс, что он назначит Робина Аррена лордом Долины. Ренли Баратеон — просто мятежник без прав на престол и помочь нам ничем не сможет. С Ланнистерами, как выяснилось, нам не по пути. Нет, мы не будем никому присягать.

— Коронация лорда Аррена? — от этого предположения люди оживились и с надеждой посмотрели на Ройса.

— Нет, как только мятеж будет подавлен, мы останемся в нейтралитете, — слова Ройса не оправдали ожиданий присутствующих, — Все, разойдись. Проконтролируйте выполнение своих обязательств.

Сам же Ройс думал о другом:

«Королевство Гор и Долин… Было бы неплохо».

Долина Аррен. Серая Лощина. 298 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен.

В главном чертоге Серой Лощины, во главе стола сидел статный одноглазый парень. Он, попирая все нормы аристократического этикета, закинул ноги на стол и пил вино. Никто из присутствующих не имел никаких претензий, лишь высокий дед смотрел на это с неодобрением. Пускай их сейчас осаждают, но это не мешает присутствующим спокойно трапезничать.

Двадцать дней. Ровно столько я со своими людьми сидел в осаждаемом замке. Черная Рыба пыталась провести уже четыре штурма, и все безуспешно. Талли даже пытался повторить мою тактику беспрерывных штурмов, но его ждало разочарование. Серая Лощина — крепкий замок, где триста крестьян смогут держатся против армии. Сейчас же в крепости присутствуют почти тысяча триста отборных головорезов. Покуда защитники сами не откроют ворота, не проиграют.

Понимание, в каком положении находился мой враг, всегда повышало мое настроение. К своему вынужденному сидению я готовился ответственно, поэтому Миэринского сладкого у меня в достатке, мясо было заготовлено и девка посмазливее найдена. Также свои заслуженные бонусы получили мои люди. Люди Толлеттов, оказывающие сопротивление, были убиты либо при штурме крепости, либо позднее, остальных мы контролировали детскими жизнями. Так за попытку отравить еду и открыть ворота наугад были казнены десятеро детей, а позже заговорщики тоже отправились в пекло.

О своей репутации среди этих людей я не переживал. Они уже показали свою злопамятность, прождав десятилетия, чтобы отомстить. Мне такие подданные не нужны, поэтому как только они исчерпают свою полезность, их пустят в расход. Толлетты и Графтоны станут историей, остальные мятежники по обстоятельствам.

Об обороне я не переживал, если бы что-то случилось, меня бы предупредили. Поэтому я спорил с сиром Саймоном, а остальные смотрели это бесплатное шоу, иногда вставляя комментарии:

— То есть, как только ты стал хозяином Орлиного Гнезда, то захотел полностью искоренить горцев? — обобщил Саймон Темплтон, — Ну, ты не первый, кто этого хочет. Могу тебе минимум дюжину попыток рассказать и все они заканчивались так себе.

— Согласен, — история показывает, что мои предки слишком топорно пытались истребить дикарей, поэтому у них не вышло, — Я не тешил себя надеждой на скорейшее решение проблемы. Следопыты были частью большого плана. К сожалению, обязанности десницы не позволяли мне надолго отдаляться от Королевской Гавани. Я, с момента как вернулся из Эссоса, был в Орлином Гнезде всего один раз — когда принимал присягу лордов Долины. Делами следопытов заведовал лорд Ройс, — дядя проделал огромную работу, но в самый неподходящий момент Тухлая рыбина подняла восстание.

— Следопыты неплохо себя показали, но их мало. Планируешь после подавления восстания вернуться к свой инициативе?

— Естественно. Вскоре лето закончится и наступит долгая зима. Горцы об этом знают и поэтому число набегов увеличится. Там мы сможем их подловить, а оказавшись без поддержки «добытчиков», остальные сдохнут от погоды, — мне будет интересно послушать замечания.

— Не недооценивай этих ублюдков, они живучее тараканов, — дядя вступил в разговор, — Погодой их не победить, голодом не истребить, лишь добрая сталь может решить проблему.

— А где сейчас твои следопыты? — спросил Саймон, — триста обученных воинов нам бы пригодились.

— Их первым же делом перебили, ведь они были лояльны мне, — неприятно, когда твой многолетний труд убивают, — Их осталось не больше пятидесяти. Сейчас они выполняют функцию разведчиков.

Если ты опытный солдат, то во время осад самое сложное — не свихнуться со скуки. Каждый справляется по-своему, но я решил совместить приятное с полезным — наладить отношения с вассалами, и не пожалел. Сир Саймон Темплтон оказался интересным. Опытным управленцем, хорошим стратегом и сообразительным человеком, с ним было приятно поговорить по поводу реформ и новых идей, а то с единомышленниками-реформаторами туго. Дядя консервативен, Робар больше военный, Дезмонд, хоть и амбициозный человек, но государственными делами не интересуется, Морган — балабол, Уэймару рыцарство подавай, а с остальными я не был готов откровенничать. Разговоры про будущее были интересными.

— … Это может принести выгоду, но тут надо сильно постараться, — Уэймар был далек от денег и политики, но даже он понимал, что просто не будет, — Можно долго вкладываться, но результат будет не скоро. Лучше потратиться на что-то более полезное.

— Сир Уэймар прав. Да, улучшение дорог несет в себе много выгоды, но это будет в далеком будущем, а деньги после подавления восстания можно потратить продуктивнее, — двадцать минут мы спорим о важности дорог. Не знаю, как Саймону, но мне нравится.

— Да, но дороги же несут и много опасностей. Это стоит денег, времени и ресурсов и в случае войны твою же дорогу используют, чтобы побыстрее осадить. За примером далеко ходить не надо, если бы была хорошая дорога, то Корбреи смогли бы прийти гораздо раньше, — и больше мне нравится, что Саймон может нормально аргументировать свою позицию.

— Милорд, — в зал вбежал один из гвардейцев, — У ворот стоит Черная Рыба, просит переговоров.

— Неожиданно, но давай поговорим со стариком. Прошу прощения, милорды, должен покинуть вас.

Арбалетчики на позициях, пехота приведена в боевую готовность на случай непредвиденной ситуации. Решетка поднята, ворота чуть распахнуты, настолько, чтобы человек без проблем мог пройти сквозь зазор. В неписанных правилах при осадах считается хорошим тоном, чтобы в случае переговоров солдаты атакующей стороны держались на расстоянии дальности полета стрелы из лука, то есть пятьдесят-семьдесят метров. Дозорные не сигналят, значит, никаких подозрительных действий нет. Зачем только заводить бессмысленные разговоры?

Сира Бриндена можно считать одним из самых уважаемых рыцарей семи королевств. Он опытный воин, ветеран множества битв, который смог дожить до почетного возраста. Он был высок и худощав, его гладковыбритое лицо было покрыто морщинами. Темно-синие глаза сталью смотрели на меня, но ненависти в них не было. По манерам и одежде можно многое узнать о человеке, и теперь я знаю о Черной Рыбе больше, чем он бы хотел.

— Черная Рыба.

— Соколиный Глаз, — а голос у старика хрипловат, видимо возраст берет свое.

— Ну давай, предлагай мне сдаться, говори о моей обреченности, обещай снисхождения или еще что-то, что я не придумал.

— Хм, — усмехнулся старик, — Именем короля Станниса Баратеона и лорда Орлиного гнезда, Робина Аррена, я приказываю вам сдаться, сложить оружие и дождаться королевского правосудия. Король лично будет вести суд и обещал справедливость, — мне в руки протянули письмо с гербом коронованного оленя.

Зная стиль ведения дел Станниса, содержание письма было очевидным. Угрозы, еще угрозы, вспомнил свои права, права дома Аррен, требования, говорил о чести и долге, и в конце обещал «должность, соразмерную вкладу». Не знаю, кто помогал ему писать письмо, но составлено оно грамотно. Двойное трактование — это не стиль старшего Баратеона.

— …добавлю, что вашим людям ничего не угрожает и мы будем относиться к ним подобающе.

Мой личный опыт за эту и прошлую жизнь выбил из меня любой пиетет перед корольками. В Вестеросе с этим… плохо. Люди готовы падать в экстазе от всего связанного с королевской властью. В Эссосе с этим поспокойнее, ведь власть удерживается богатеями, которые постоянно меняют друг друга. Серьезно?! Они реально верят, что я сдамся только из-за того, что «сам король Станнис» приказал мне? Этот вопрос я и задал Черной Рыбе:

— Парень, тебе не победить. Своими действиями ты лишь губишь верных тебе людей и оттягиваешь неизбежное. Король Станнис вскоре прибудет в Долину, он разобьет Ройса и тогда конец твоему мятежу, — значит, как я и предполагал, Станнис решил стабилизировать Долину прежде чем идти войной на Ланнистеров и шпагоглотателя, — Сдайся, сохрани жизни своих людей, вас никто не тронет. Слово Чести.

— Честь… Вот от кого я не ожидал услышать это. Что есть «честь», когда на кону жизнь твоей семьи? — как же меня бесят лицемерные люди, — Вы поддержали мятеж не ради денег, власти, влияния и не из-за веры в сказки вашей племянницы. Кто бы что ни говорил, но отбросить честь ради семьи — достойно, но скажите, сир, имеет ли право такой человек рассуждать о чести? Вам веры нет. Станнис плывет сюда — пусть, меня это не волнует, — узнав все, что мне надо, я отправился обратно в замок.

— И зачем было выходить сюда? — донеся до меня вопрос Черной Рыбы.

— Скука, — полуправда лучше лжи, — В осадах мало интересного.

Беспомощность — самое мерзкое чувство в моих жизнях. Сейчас, когда подтвердились мои опасения по поводу Станниса, будет решаться судьба компании. Мои дальнейшие действия будут складываться из множеств факторов: сколько Баратеон отправил людей и кораблей, сколько припасов возьмет, какая обстановка будет в Вестеросе, сколько потерь понесет армия Робара и еще множество мелких деталей, составляющие общую картину. Но нюансы не меняют возможные варианты событий: Робар либо захватит Чаячий городок, либо не захватит. Вот так просто.

Если город падет, армия Робара сможет не дать Баратеону закрепится в Долине и открыть второй полноценный фронт. Очень легко напутать, но то, что сейчас происходит, нельзя назвать войной на два фронта. Я малыми силами заблокировал армию мятежников и не несу серьезных потер, поскольку обороняюсь. У Робара армия побольше, и сопротивления он почти не встречает, ведь большинство ушло с Героином Графтоном и было перебито. Проблему мог создать штурм Чаячего городка, но мы ее творчески решили.

Робар отдельно порадовал меня своими действиями. Тактика с использованием простых людей для покорения городов была использована еще в Эссосе, но там она была не так эффективна. На соседнем континенте процветал рабовладельческий строй и в случае, если у хозяина остается мало еды и много ртов, то проблему решают радикально. В Вестеросе нельзя резать своих вассалов-граждан только по причине голода. Таких сразу убивают свои же союзники.

Мой кузен смог «наделать» беженцев без серьезных потерь со стороны простых людей, за что получил хорошую репутацию среди них. Еще он додумался вместе с основной волной отправить лазутчиков в городок, где они смогли сжечь четыре продовольственных склада. Чаячий городок на грани голода, простым людям все равно на игры высоких лордов, они просто хотят есть. Если бы город осаждал Тайвин Ланнистер, то горожане стояли бы до конца. Примеры сдачи городов львам имеют печальную тенденцию, но тут Робар пошел на хитрость. Его люди круглые сутки скандировали о том, что они не враги обычным людям, а лишь хотят восстановить мир в Долине. Эта тактика приносила плоды, ведь Робару простой люд верит. Доклады разнятся, но минимум два бунта были жестоко подавлены в Чаячем городке. Еще он использовал флот Риккеров, которые уже покинули нас, для сжигания порта и всего плавающего. Это должно было уменьшить добычу рыбы. Предположительно, в течение недели город должен пасть.

Известия радостные, только со дня на день прибудет армия Станниса. Если это случится до падения городка, то все труды пойдут насмарку, осаду легко снимут. Это будет неприятно, но не критично. Такое развитие событий я предвидел и приказал Робару отступать, как только он увидит основную армаду Баратеона. За врагами останется самый большой город Долины, только это им не поможет. Что толку, если нечего будет есть?

Армия Баратеонов приплывет, думая, что Графтоны обеспечат пропитание, но их встретят лишь пустые амбары. Пополнить запасы они не смогут, Робар обчистил почти все территории Графтонов. У них быстро встанет проблема голода и ближайшее место, где есть большие запасы еды — домен Ройсов. Но чтобы вторгнуться туда, им придется пройти через укрепления, возведенные Андаром, и армию Робара. Армия Баратеона скорее сдохнет с голоду, нежели сможет в короткие сроки пробиться на территории Ройсов. Так что «помощь» Чаячему городку может оказаться фатальной для сил Баратеона. Что бы ни произошло, оленю будет больно.

Я хоть и недолюбливаю Ланнистеров за ничем не подкрепленное высокомерие, но они неплохо справляются с откровенно дерьмовой ситуацией. Тайвин разбил Речные земли, оставил армию для добивания разоренных сил речных лордов и для гарантии, что Фреи не пропустят армию Севера. Сам Старый лев во главе армии из тридцати тысячи мечей отправился на перехват армии Ренли Баратеона. Здесь же этот шпагоглотатель проявил себя как идиот, коим он и является.

Младший из Баратеонов созвал армию Штормового предела, чуть более тридцати тысяч мечей, женился на Маргари Тиррелл и получил мощь Простора, почти семьдесят тысяч мечей. И вот, когда у Ренли стотысячная армия, что он делает? Правильно, пирует и устраивает турниры. Он мог за неделю захватить Королевскую гавань, но нет.

Естественно такое наплевательское отношение наказывается. В роли воспитателя выступил лорд Тайвин и в один из дней проредил авангард оленя. Сорок тысяч человек были разбиты, многие лорды и рыцари попали в плен ко львам. Только когда Рендилл Тарли взял ситуацию на себя, удалось перегруппироваться и отбить нападение. Но это был оглушительный успех Ланнистеров. Когда лорды Королевских земель поняли, что Старый лев, не отличающийся особой любовью к врагам, побеждает и находится недалеко от них, то присягнули на верность Джоффри.

В Вестеросе наступило затишье. Речные земли не могут собраться, Северяне застряли у Зеленого зубца и не могут прийти на помощь союзникам. С дополнительными силами из Королевских земель войско Тайвина стало равным армии Ренли. Сейчас они ведут оппозиционную войну и чего-то ждут. В Долине ведутся осады на время и активные действия возобновятся не скоро. И в одном лишь Дорне тишина и глад, что очень подозрительно.

С первыми лучами рассвета я уже обходил посты часовых. За время осады у меня выработалась полезная привычка — просыпаться до рассвета и гулять вдоль замковых стен, заодно проверяя караульных. Вот и двадцать четвертая прогулка ничем не отличалась. За стенами лагерь мятежников только-только просыпается, первые лучи солнца освещают легкий туман, часовые, понимая всю ответственность, зорко вглядываются вдаль, пока тихо, можно услышать шуршание листьев деревьев. Такие маленькие детали вместе создают картину войны.

От любования горизонтом меня отвлек орлиный крик. Тело, уловив магию в птице, инстинктивно подняло руку и тут же на нее приземлился красавец орел, Кхамул. У меня всего два таких орла, одного зовут Кхамул, другого Хелм. И кажется, что он принес мне хорошие вести.

«Чаячий городок пал… Лорд Герольд Графтон покончил жизнь самоубийством… Удивительно, а на него были планы. Мелкие дома на перебой присягают на верность — неудивительно… Корабли Баратеона в течение суток будут у городка… Значит, Робар вскоре или уже отбивается от них. Следующий доклад будет через минимум. Пора готовиться и отправить письмо Моргану, пусть заканчивает атаку на снабжение мятежников. Семьсот конных нужны тут».

Долина Аррен. 298 г. от З.Э.

Сир Бринден Талли.

— Нам нужно отступать, — после этих слов палатка потонула в криках.

Всего здесь присутствовало девять человек, которые имели важный вес в армии имени Робина Аррена. Сам Бринден был рад, что у его племянницы и внука была такая поддержка, но с каждым новоприбывшим «высоким» гостем количество шума и противоречий удваивалось. Почти каждый мнил себя минимум Эйгоном Завоевателем и думал об остальных, как о дураках, не способных думать. Здесь сидели: он, сир Бринден Талли, командующий этим войском, лорд Утор Толллетт, лорд Серой Лощины, сир Мортон Уэйнвуд, наследник Железной Дубравы, Гарольд Хардинг, третий в очереди на престол Долины, имеющий огромную поддержку среди рыцарей, Сир Лин Корбрей, прославленный дуэлянт и младший брат лорда Корбрея, лорд Героин Графтон, формально ставший лордом Чаячего городка после самоубийства его отца, о котором он еще не знает, лорд Гилвуд Хантер, ставший лордом после неожиданной смерти лорда Эона Хантера и сразу же поддержавший правильную сторону, сир Харлан Хантер, младший брат лорда Хантера и Отто Флауэрс, капитан наемников.

Каждый из собравшихся преследовал свои цели и зачастую они не пересекались с целями своих союзников. Единственное, в чем присутствующие были солидарны — разгром Акселя Аррена. Только мотивы и объем «вклада» в дело разнился. Толлетт, Графтон и сам Бринден готовы отдать все за голову маньяка, остальные не столь самоотверженны. Самыми протестующими стали те, кому уже нечего терять: Толлетт и Графтон.

— Сир Бринден, объяснитесь, — потребовал лорд Утор.

— Пришли дурные вести, — он не хотел что-то объяснять людям, у которых в голове одна месть, поэтому выложил записку и терпеливо ждал, когда ее прочтут.

Черные крылья — черные новости. Недавно Робар Ройс смог захватить Чаячий городок, лорд Герольд Графтон мертв, правда ли, что он покончил жизнь самоубийством или его убили — неважно. Теперь по меньшей мере сотни рыцарей стали неблагонадежными, поскольку мелкие дома сдались на милость Робару Красному. Хвала Семерым, король Станнис прибыл и вступил в бой с захватчиками. Точных цифр нет, но битва за Чаячий город выдалась очень кровавой.

— И что это меняет? Нам нужно дожать Соколиного глаза, пока армия короля Станниса расправляется с Робаром Красным, — Утор категорически не хотел куда-либо уходить. Голова Аррена в его замке и только ждет, пока ее отделят от тела.

— Не все так просто, лорд Утор, — взял слово сир Лин Корбрей, — Король Станнис штурмовал Чаячий городок и смог выбить войско Ройсов. Это победа, никто не спорит. Но, милорды, обороняться проще, нежели атаковать. Сейчас у короля Станниса должно быть много раненных и убитых, еды на армию у него нет. Ближайшие земли разграблены Ройсом, если его величество ничего не предпримет, начнется голод, — Корбрей хоть и говнюк, но в тактике разбирается и сразу же понял главную проблему.

— Почему мы не можем отправить королю Станнису припасы? — сир Харли Хантер был наименее сведущ в воинском деле и поэтому задавал глупые вопросы.

— Семьсот конников Аррена гарцуют по моим землям, — лорд Утор вспомнил о «маленькой» проблеме, — Нет. Если соколиный ублюдок продумал все так досконально, то конница не даст нам отправить припасы королю Станнису.

— Так что же нам делать? — Хардинг задал общий

Целых полчаса лорды спорили о наших дальнейших действиях. Все предложения можно было разделить на три группы: нормальные, сказочные, религиозные. Нормальные, предполагавшие действия, которые могут выпутать нас из дерьма. Сказочные предлагали люди, не различавшие фантазии и реальность. Ну и религиозные: «пусть Воин направит нашу руку, а Отец воздаст врагу по заслугам».

— Милорды, я выслушал все ваши предложения и принял решение, — присутствующие замолчали и стали ждать моих слов, — Лорд Утор, лорд Героин, лорд Гилвуд и сир Флауэрс, вы остаетесь здесь вместе с двумя тысячами человек и продолжите осаду. Остальные пойдут к королю Станнису с припасами. Мы соединимся с его величеством, разорим домен Ройсов. Когда Ройс проиграет, наша победа станет вопросом времени, — видя воодушевление у присутствующих, он понял, что правильно поступил.

— На этом мы закончим, подготовьте своих людей к походу.

Присутствующие поднялись, чтобы отправиться выполнять возложенные на них задачи. Они чувствовали себя осликами, перед которыми повесили морковь в виде головы Аррена, но без возможности добраться до заветного приза. По пути из палатки они стали с радостью рассуждать о своей победе, ведь почти месячное стояние у замка может утомить любого. Все вышли, кроме одного — Лина Корбрея.

Владелец валирийского меча был язвительным, самоуверенным, безрассудным, вспыльчивым ублюдком, но достаточно умным командиром. По необъяснимым причинам Лин был стойким сторонником Лизы и смог уговорить своего старшего брата, лорда Корбрея, принять участие в войне на правильной стороне. Этот ублюдок ему никогда не нравился, но он готов был мириться с этим.

— Сир Бринден, не поделитесь ли вы со мной причиной такого плохого тактического шага? — пекло, умный ублюдок.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, сир Лин, — надо отрицать все.

— Бросьте это, лицедейство вам не к лицу, — презрительно заметил Корбрей, — Вы можете утаить от меня свои мысли и посеять семена раздора в моем сердце или же, раскрыв свои настоящие причины, получить верного союзника.

Как уже говорилось — умный ублюдок. Но, покатав его аргументы в голове, я пришел к неожиданному выводу, что не прочь поделиться с ним своими рассуждениями. Корбрей — ублюдок, но зато наш. Да и сам Лин разбирается в воинском деле, лучше подавляющего большинства «высоких лордов», с которыми Бриндену приходится ежедневно общаться.

— Вся ситуация с Серой лощиной и Чаячим городком — одна большая западня. Отбить Серую Лощину мы не можем. Чтобы захватить замок, нужно атаковать в полную силу, но пеклов Морган Сэнд и его всадники подоспеют в самый неудобный момент. Так мы и потеряли половину конницы. Уход обесценил наши усилия, и мы продолжали осаду. В итоге мы стояли и смотрели, как армия Робара Ройса разграбляет домен Графтонов, — ему не нравилось происходящее и даже надежда на короля не оправдала себя, — Если ничего не предпринимать, то враги, даже пальцем не пошевелив, уничтожат армию короля Станниса.

— Признайся, что стратегически Соколиный глаз нагнул тебя раком, — и даже возразить нечего.

Тактически они на одном уровне, это было доказано, когда он спас Графтонов и Толлеттов из засады, смыв один из флангов Аррена. Стратегически его же полностью переиграли. Кто мог поверить, что жалкие четыре тысячи человек, треть от нужного количества, смогут захватить главный порт в Долине, используя простых людей против их собственного лорда. Такого в истории Вестероса не было.

— Да, но сейчас есть шанс. Если мы соединимся с армией короля, то спасем их от голода и вместе в кротчайшие сроки захватим Рунный камень. Не будет Ройсов — Соколиный глаз лишится половины своих сил.

— Почему ты оставляешь две тысячи человек на смерть?

— Лорд Утор и лорд Героин добровольно не уйдут от сюда. Пару дней назад ублюдок сбросил всю семью Толеттов со стены, сделав старика Утора последним из своего рода. Графтон тоже не сдастся, не после штурма Чаячего городка. Эти двоим плевать на все, они хотят головы Аррена. Флауэрс — наемник, я ему не доверяю. То же самое с Хантером, слишком «удачные» совпадения в их семье произошли.

— Оставляете неблагонадежные элементы, как заслон перед Арреном, чтобы Сокол не мешал нам маршировать к королю Станнису. Могу лишь восхититься вашей расчетливостью, сир Бринден.

Только от его слов легче не стало.

Давос.

Стоя в окружении высоких лордов, кои были выше его по рождению и занимали более важные посты, Давос чувствовал себя некомфортно. Вдвойне из-за непонятно зачем надетой кольчуги. Плечи и поясница у него болели от непривычной тяжести, он ощущал себя неуклюже, как последний дурак. Он старый, бывший контрабандист и не понимал необходимости его нахождения здесь, но приказы короля не обсуждаются.

Сейчас же Давос был еще ближе к его величеству, чем за все время с момента коронации. Да, он воспользовался своим опытом контрабандиста, чтобы перебросить отряд солдат в тыл Ройса и это дало возможность отрыть ворота города. Со скрипом, но лорды признали право Давоса находиться здесь. Король же пошел дальше и поставил его по правую руку от него, на место отплывшего лорда Старка. Давос считал оказанную честь обременительной и вредной для дела короля, ведь такое пренебрежение раззадоривало верных королю лордов. Это было мнение Давоса, но оно сильно отличается от мыслей короля.

За время всего совета Давос старался меньше говорить и не оскорблять лордов дурными идеями. Лорды спорили, предлагали, негодовали. Никому из присутствующих не нравилась ситуация, в которой они находились. Лорды думали, что после захвата Чаячего городка они покроют себя славой и богатствами, но получили лишь смерть и пустые амбары.

— Стрекочите, как сороки, а смысла в ваших словах еще меньше. Все вон, я требую тишины, — король остановил свой взгляд на Давосе, — Сир Давос, останьтесь.

От Давоса не укрылось, как лорды и рыцари смотрели на него. Они происходили из древних семей, и их мнением пренебрегали в пользу бывшего контрабандиста.

— Ваше величество, — только сейчас он заметил под глазами короля темные круги.

— Лорд Старк уплыл?

— Да, просил передать, что пришлет помощь кораблями Мандерли.

— Пока он доплывет туда, а флот соберется и доплывет до нас, мы трижды передохнем с голоду. Если повезет, то только через две недели у нас будут какие-то припасы из Бурой Лощины, но это лишь растянет агонию.

— Государь, я считаю, что надо было дать лорду Старку поговорить с лордом Арреном, — Давос не понимал, почему Станнис категорически был против плана Старка.

— С «сиром» Арреном, — поправил его король, — Он не владеет Орлиным гнездом и не присягнул мне на верность, что делает его мятежником. Старк дурак, если думает, что Аксель Аррен послушает его.

— Разве они не были друзьями, что росли вместе?

— Может быть когда-то Аррен и был образцом рыцарства, но истерика перед Старым Соколом, пренебрежение своим долгом и годы наемничества убили в нем мальчишку, коим его помнил Старк.

— По моему скромному мнению, Соколиный глаз был неплохим десницей.

— Неплохим? Хорошим, тут сложно спорить, — Давос был в замешательстве, ведь король редко кого хвалит, — Хоть он потерял свою честь в Эссосе, но хорошо выполнял свой долг при Роберте. Поэтому я не протестовал. С детства я придерживался своего долга и требовал от других того же, — в момент король грустно усмехнулся, — Во время восстания Роберт приказал удержать Штормовой предел с пятью сотнями человек, и я удержал. Для начала мы съели лошадей — нам все равно некуда было ехать, пока замок был окружен. Затем кошек — никогда их не любил. Потом собак. Собак я люблю — хорошие животные, верные, но мы съели и их. Следом крыс. Мерзкие звери, в них больше шерсти, нежели мяса, но нам было не из чего выбирать. И когда мы были готовы жрать трупы наших товарищей, ты пробрался сквозь осаду… проскользнул на черном суденышке со своим луком.

— И картошкой, и солониной, кажется, — дополнил бывший контрабандист.

— Ты помог пережить осаду мне, моему брату и сотням верных воинов и слуг. Каждый был готов расцеловать тебя тогда.

— К счастью, до этого не дошло.

— Роберта и Неда Старка считали героями. Мятежниками, что освобождали город за городом от власти безумного короля. А о нас забыли. Роберт приказал удержать замок, и я удержал. А потом он отдал его Ренли, который ни дня не воевал. И тут я не спорил, оскорбился или нет, не важно.

— Ренли был мальчишкой, — слабо возразил Давос.

— Так зачем ему замок? — спросил король, — Роберт никогда не видел во мне брата, хотя я делал все, что он прикажет. С другой стороны был Аксель Аррен, который чхать хотел на мнение остальных и ему все сходило с рук.

Только сейчас он понял простую истину — король ревновал. За столько лет Давос отвык от мысли, что средний Баратеон являлся обычным человеком со своими слабостями. Для него король Станнис — образец справедливости, серьезности, непоколебимости, человек с сильным чувством долга и справедливости, честь и гордость для которого многое значило.

Наверное, ему было неприятно смотреть на взаимодействия своего старшего брата с Арреном, в то время как от него просто отмахивались. Давос видел такое. Когда Соколиный глаз взбодрил короля, Станнис попытался наладить контакты со своим братом, но получил лишь непонимание и пренебрежение в ответ. Баратеон не показывал этого, но он затаил обиду на всех причастных.

— Аксель Аррен — отличный командир, толковый советник, поэтому в честь былых заслуг я хотел приблизить его к себе, но он отказался предстать предо мной и поддержать своего законного короля. Это делает его мятежником, а с ними у меня разговор короткий, — Давос понял, что сейчас не время стесняться.

— Ваше величество, разрешите говорить с вами откровенно.

— Иного от тебя не ожидаю.

— Люди не понимают причины борьбы с Арреном. Наши враги — Ланнистеры, узурпировавшие трон, ваш младший брат, короновавший себя. Только мы воюем не сними, а с Арренном, с тем, кто был вернейшим сторонником вашего брата, — Давос понял, что надо донести мысль по-другому, — Вы, как старший сын из династии Баратеонов, сражаетесь за свои права на Железный трон. Аксель Аррен сражается за контроль над Долиной, ведь это его законные права. Не мне говорить, что рассказы Лизы Аррен — бред и предлог для мятежа. Как люди могут сражаться за ваше положение истинного короля, если вы хотите помочь младшему Аррену занять место его старшего брата?

— Осторожнее, сир Давос, — предупредил король, — Долина Аррен нужна мне, чтобы завоевать Железный трон. Робин Аррен присягнул мне, что делает его легитимным правителем Долины.

— Ваше величество, люди пошли за вами не из-за махинаций, а из-за веры в вас. Они знают, что Станнис Баратеон — законный наследник, который станет справедливым королем. Но как можно сражаться за наследственность, когда пренеберегаешь чужим? — высказав все, о чем он думал, Давос ждал решения короля.

— «Пренебрегаешь», Давос. Учи грамматику, — произнес король, — Уходи, мне нужно подумать.

P.S. На бусти есть еще 30 глав.

Королевская гавань. Красный замок. 298 г. от З.Э.

Леди Санса Старк.

«Мы часто не ценим то, что рядом, пока это не потеряем» — так нам однажды сказал отец, когда я ругалась с Арьей и Джейн. Я никогда не задумывалась о его словах, считая их очередной скучной нотацией. Сейчас же, оставшись среди врагов, я скучаю по всей своей семье. И только присутствие Брана и Джейн являлось моей отдушиной от лицемерных слов и бессмысленно жестоких действий. Винтерфелл, мой дом, был для меня скучным и серым местом. Моя мама, леди Кейтилин Старк, уроженная Талли, часто рассказывала о своей родине, а я все воспринимала на веру и мечтала о Юге, рыцарях, турнирах, изысканных платьях. Ради этого я целыми днями училась быть истинной леди.

Когда пришла весть, что я стану женой будущего короля, моей радости не было предела. Даже подначивания сестры ушли на второй план. В своем виденье я была женой великого человека, подарившей ему наследника и много маленьких детей. Жаль, что это были лишь грезы неразумной девочки.

С прибытием в Королевскую гавань все было, словно во сне: королевская семья, рыцари, турниры, балы. Принц Джоффри был лучше, чем я когда-либо представляла, королева Серсея тепло приняла меня, а король Роберт с сияющими глазами смотрел на нас с принцем. Позже отец отплыл и все начало разрушаться. Король Роберт умер, его братья подняли мятеж против его сына, старинный друг наших семей, лорд Аксель Аррен, отказался выполнять волю своего нового короля и покинул столицу. Все стало еще хуже, когда отец поддержал угрюмого Станниса вместо своего доброго сына(зятя) короля Джоффри. Тогда ко мне стали относиться с холодом и подозрительностью, ведь я была дочерью предателя.

Я винила отца, мать, братьев, всех, кто стоял на пути моего счастья, как жена короля Джоффри и будущая королева Семи Королевств. Десятки писем, отправленные моему отцу и брату, с призывом одуматься и не разрушать мое счастье, были проигнорированы. Не счесть, сколько ночей я плакала в подушку, молясь богам, чтобы моя семья одумалась. Таково было мое мнение, пока я по своей глупости не погубила десятки добрых людей из-за своей наивности. Однажды ночью люди отца прибыли, дабы вызволить меня из лап Ланнистеров, но из-за моих действий гарнизон Красного замка был предупрежден заранее.

На следующий день вера в нашу взаимную с Джоффри любовь обратилась в прах. Новый король показал свое истинное лицо. Я до сих пор не могу это забыть: толстый каменный парапет укреплял внешний край стены, через каждые два метра в нем были установлены бойницы для стрелков. Головы выставили между бойницами, насадив на железные пики так, чтобы они были обращены лицом к городу. Я знала каждого из них: септа Морден научила меня, как быть настоящей леди, кухарка Рози, втайне от остальных, давала мне так любимые лимонные кексы, конюх Джон учил ее ездить на лошади, каждый из этих людей внес свою лепту в мою жизнь… а теперь они мертвы по моей дурости.

Джоффри был садистом, настоящим маньяком и он не был удовлетворен моими страданиями. Мы пошли обратно на площадь, где двадцать четыре оставшихся в живых северян стояли на коленях. В один короткий момент я испытала небывалое облегчение, что кто-то выжил в той бойне, но этот миг быстро прошел. Он казнил их по одному и заставлял меня смотреть на это. Как бы я ни умоляла, ни валялась в его ногах, обещая все, чего могла, он лишь хохотал. Я видела презрение в глазах тех, с кем выросла. Они презирали меня за мои действия. Моя лучшая подруга, Джейн Пуль, за миг до казни прокляла меня. Когда к эшафоту потянули мою сестру-бастарда, последнюю из живых, то слез уже не осталось, я даже не смогла посмотреть на нее, прекрасно понимая, что увижу в ее глазах.

Я никогда не была так рада видеть королеву Серсею, как в тот момент. За миг до смерти она вмешалась и прекратила безумство. Она оставила жизнь Джейн, с условием, что я буду выполнять все ее требования, иначе моя сестра пострадает. На что получила мое согласие, ведь я больше не хотела терять членов своей семьи. Бран и я — ценные заложники, нас не убьют, ведь мы законные дети одного из грандлорда, чего не скажешь о Джейн. Бран стал «почетным» заложником и ему даже давали тренироваться во дворе, но за ним всегда следовало минимум четыре алых плаща. Джейн осталась моей фрейлиной, но былое тепло в общении пропало бесповоротно.

Я давно научилась задвигать свои чувства в дальний угол. Надо мной могли издеваться, оскорблять, иногда бить и унижать. Пусть лучше я, чем маленький Брандон. Я до сих пор помнила, как брат вступился за меня, за что был убит подхалимами короля. И я должна быть сильной ради семьи:

— Ваше величество, что бы ни совершил мой отец-изменник, я в этом не виновата, вы же знаете. Молю вас…

— Не этот гнусный, а твой подлый брат! — Джоффри прицелился из арбалета мне в лицо, — Сир Лансель, расскажите присутствующим, что случилось.

— Твой брат, прибегнув к злому волшебству и сговорившись с Фреями, напал на армию сира Джейме Ланнистера с армией оборотней у стен Близнецов. Тысячи добрых мужей были перебиты во сне, не успев поднять меч. А после резни северяне устроили пир, где пожирали тела убитых.

— Тебе есть, что сказать? — ничего, лучше промолчать. Поняв, что ответа не последует, Джоффри приказал:

— Борос. Мерин. Лицо не трогай, я хочу, чтобы она оставалось красивой, — сразу же последовал удар от Бороса. Кулак, закованный в сталь, выбил из меня весь воздух. Я скрючилась от боли, пока меня сгребли за волосы и достали меч. На один жуткий миг мне показалось, что он сейчас перережет горло, но он ударил меня плашмя по бедрам.

Я закричала, и слезы выступили из глаз. Видела, как все остальные равнодушно смотрели на мое избиение, в них не было ни капли сочувствия. Лишь Бран пытался мне помочь, однако его крепко держал Мизинец и что-то говорил на ухо. Хвала Семи, что лорд Бейлиш пообещал позаботиться о моем брате и не давать ему натворить глупостей. В какой-то момент мне разорвали платье, оставив почти голой.

— Что все это значит?! — голос беса хлестнул точно кнут.

Пока я приходила в себя и восстанавливала дыхание, король и его десница о чем-то спорили. Тогда я запоздало поняла, что кто-то накинул на меня ткань, прикрыв наготу. Подняв глаза, я поняла, что это сделала моя сестра, смотрящая в этот момент на меня с жалостью. По команде полумужа Джейн подняла меня и повела прочь из тронного зала. Она двигалась будто во сне и только голос лорда Тириона вывел ее из этого состояния:

— Прошу прощения за поведение моего племянника, — сейчас его голос был максимально доброжелателен, но я давно перестала верить этому, — Скажи мне правду, ты хочешь разорвать эту помолвку? — да, это было одно из самых сокровенных желаний.

— Я верна королю Джоффри, он моя единственная любовь, — это была обитель врагов, здесь нельзя говорить правду.

Меня отправили в спальню в крепости Мейгора, где толстый рыжий мейстер Френкен осмотрел мои раны. Он помазал бальзамом красные рубцы на задней стороне ног, а после дал сонное питье с медом, чтобы его было легче принять.

— Поспи немного, дитя, а когда проснешься, все это покажется тебе дурным сном.

«Нет, не покажется, глупый ты человек», — подумала я, но все-таки выпила настой и уснула.

Лорд Аксель Аррен.

Около Серой лощины когда-то стоял лагерь осаждающих. Он был прекрасно структурирован, построен со всей тщательностью, с дозорными, ответственно несущими свой пост, с глубокими траншеями и кучными частоколами. Можно было считать его эталоном военного лагеря, но одномоментный уход 3/5 армии и узколобость мышления поставили его в уязвимое положение. И сейчас почти полностью обратился в пепел.

— Морган, дорнийская ты шлюха, почему так долго? — не смотря на слова, я был рад, что с ним все в порядке. И пока мы обнимались, он ответил:

— Извини, — в его словах вообще не было раскаяния, — Мы ушли чуть дальше на запад, чем планировали и не рассчитали время.

— Сколько всадников у тебя осталось?

— После этой битвы — пятьсот, не больше. Но-но, не спеши ругаться, — увидя мой нахмуренный взгляд, он затараторил, — По дороге обратно наши друзья из Редфорда поделились свежими лошадьми, всего хватит на двести всадников. И думаю, лорд Толлетт будет не против поделиться своими, — ну хоть сарказм Морган не потерял.

А Утор Толлетт будет не против, ибо отправился в пекло, вслед за своей семьей. Официально дом Толлеттов мертв, может где-то затесались бастарды, но они особой роли не играют. Серая лощина отойдет кому-то из моих верных сторонников. Я сам не определился, не до этого было.

— Подготовь всех здоровых всадников, мы выступаем завтра, — вдруг вспомнил один момент, — Людей с цветами Толлетов в расход, — я больше не намерен совершать ошибку и оставлять в живых обозленных на меня людей.

— Будет исполнено.

Коммуникация играет огромную роль в любых войнах или битвах. Скорость получения приказов, донесения, координация войск, разведывательная информация — все это может решить исход любого сражения. К ним относились боевые стяги, звуковые эффекты, типа барабанов, рогов, гонцы, птицы, костры, флаги и многое другое. Можно грубо разделить коммуникацию на две составляющие: стратегическую и тактическую. К стратегической относиться все, что можно использовать для передачи информации на дальних расстояниях. К тактической — в ближайшем окружении.

Благодаря Хелму и Кхамулу, моим зачарованным орлам, у меня есть подавляющее преимущество в стратегическом плане. Где обычный лорд использует воронов или гонцов, с большим шансом на увеличение времени, мои птицы напрямую летят к определенным людям. Было не трудно вычислить оперативность мятежников. В рамках Долины Черная Рыба получала послание в среднем раз за два дня, я же за полдня.

Скоординированная атака ночью с двух сторон не оставила шансов остаткам осаждающих. Часовые были убиты, тревога была поднята поздно, Морган настиг их со спущенными штанами. Это частично помогло, но тут остались лишь те, с кем у меня кровавая вражда. Очень мало было тех, кто сдался, большинство билось до конца, а это потери, причем серьезные.

Я не ожидал, что Черная рыба пожертвует 2/5 армии ради быстрого прохода к Станнису. Планировалось, что они пойдут одним строем, и тогда я, объединившись с Морганом, застопорили бы их продвижение. Заслон учитывался, но в гораздо меньших масштабах. План остался тем же, но мы потеряли много времени и войск у меня будет не так много, как предполагалась. Сейчас счет идет на дни, если армия Черной рыбы соединится со Станнисом, то это даст последнему достаточный импульс для пробития обороны Андара. Мне нужно будет как можно быстрее пуститься в погоню за армией Бриндена.

С утра передо мной стояло пятьсот сорок четыре всадника. От пехоты пришлось отказаться, скорость сейчас — главный фактор. К моему разочарованию, не все присутствующие были моими товарищами наемниками, более двухсот человек были под стягами Редфортов. Во главе их стоял Джаспер Редфорд, будущий лорд одноименного замка.

Спустившись с Анатара (моргульский конь Акселя), я встретился с ним лицом к лицу. Первое, чем выделяется Джаспер, это рост. Он был массивным, двухметровым верзилой. Русые растрепанные волосы, карие глаза и некоторые черты лица напоминали Дезмонда, а так сразу видно, что он сын своей семьи. Все бы хорошо, но его взгляд мне не нравился. В нем было высокомерие и капля пренебрежения.

— Лорд Аррен, рад видеть вас в добром здравии, — Редфорд начал с общего приветствия, — Я прибыл сюда расправиться с Черной рыбой и положить конец мятежу против вас. Со мной двести сильнейших гвардейцев моего дома. — интересная постановка приоритетов.

— Пусть мы сокрушим предателей вместе, — я предложил рукопожатие, как акт доверия.

Он не посмел отказать. И все же Джаспер не смог уняться и попытался сдавить мою руку, но его ждал сюрприз — я сам начал его сдавливать. Силен, может сильнее дяди Джона, а это показатель. Я видел, как старший Ройс мог одной рукой отшвырнуть полного латника. Даже сквозь перчатки чувствуются мозоли, значит много орудует своим двуручным мечом. Чуть успокаивает, что высокомерие не на пустом месте образовалось.

— Не сомневайтесь, милорд, — прошипел Джаспер.

Хитрый, старый Хортон Редфорд захотел «выгулять» своего наследника, когда стало относительно безопасно? Вполне в его духе. Со стороны — широкий жест передать мне своего наследника и домашних гвардейцев, только эта верзила ясно обозначила свои цели и попрется в самое пекло. Наследник не только красивый жест, но и противная удавка на шее. Да, война, и на ней всякое случается, только есть неписанное правило, где лорд должен способствовать выживаемости своих вассалов.

Джаспер хочет славы и почестей, и это проблема. Неопытные всегда стремятся выделиться, дабы обрести славу, но чаще бессмысленно дохнут. Придется следить, чтобы Редфорд не сдох под моей опекой.

Ночь.

— Король Станннис! Простите за беспокойство, но это чрезвычайная ситуация, пожалуйста, вставайте, — именно под такой крик проснулся Баратеон.

Спустя пять минут король уже стоял и принимал доклад гонца. То, что сказали Станнису, отбило у него всякое желание спать и повергло в кратковременный ступор. Призвав свою охрану, король взобрался на коня и во весь опор поскакал на место происшествия.

«Это невозможно! Значит им удалось прорваться через оборонительный строй? Но большую вражескую армию, достаточную, чтобы прорваться, должны были заранее заметить регулярные части!» — заключил Станнис и вскоре задал это вопрос дежурному.

— Ваше светлость, на счет этого… Ни защитный гарнизон, ни регулярная армия не сообщали о каком-либо сражении, — сам дежурный тоже не понимал происходящего.

— Это невозможно, если это вообще не ложная тревога! — хоть король и начал успокаиваться, считая произошедшее ложной тревогой, но скорость не сбавлял.

Через пять минут король Станнис, его стража и новоприбывшие приближенные неверяще смотрели на происходящее. Никто не понимал, как это произошло. Подняли всех людей в лагере, во все стороны были разосланы разведчик, дежурившие в тот момент солдат опрашивали, но всегда получили один и тот же ответ: «все спокойно».

И все же король Станнис смотрел на свои, объятый огнем, продовольственные склады…

P.S. На бусти есть еще 30 глав.

Долина. Рунный камень. 298 г. от З.Э.

Сир Робар Ройс.

Рунный камень, один из древнейших замков Планетоса, обладает богатой историей. Этот замок был твердыней и резиденцией Ройсов на протяжении тысячи лет. Его залы застали времена короля Йорика Ройса, который одержал несколько значимых побед над андали, короля Робара Ройса, последнего Бронзового Короля, они же видели могучих драконов и королей Таргариенов. Сотни поколений Ройсов жили здесь и каждый оставил частичку своей истории внутри этих стен, и еще сотни поколений будут здесь жить.

— Подземные проходы? О чем ты говоришь, Робар? — я хорошо знаю своего брата и не поверил его попытке поиграть в незнайку.

— Не прикидывайся дураком. Можешь врать кому угодно, но не мне. Наши предки были теми еще параноиками, и драконы вывели ее на новый уровень.

Забавный, неафишируемый факт, но с приходом Таргариенов в Вестерос большинство высоких лордов спешно модернизировали свои замки. Выкапывались тайные лазы, воспламеняющиеся материалы заменяли на негорящий аналог, строились подземные проходы… Люди делали все, чтобы их семьи не повторили судьбу Харренов из Харренхолла. Эйгон Завоеватель сжег тысячи людей заживо в их же замке, без какой-либо возможности спастись. В один момент могущественный род королей перестал существовать.

Во времена «союза» леди Рейи Ройс и принца Деймона Таргариена паранойя взяла новую вершину. Деймон Таргариен был знаменит своей безрассудностью и эгоцентризмом, он вполне мог бы сжечь замок нелюбимой жены. Ройсы это осознавали и, в целях безопасности, сильно расширили уже существующую сеть туннелей.

— Допустим, что ты прав, — поняв тщетность своих попыток, Андар не стал отпираться, — Зачем это тебе нужно?

— У Станниса Баратеона дела идут и так плохо, я же хочу сделать их еще хуже, — на что получил смешок своего брата.

— Андар, пойми меня, проходы — тайна нашей семьи и делиться ей с посторонними может быть чревато, — брат нахмурился, он будущий лорд Ройс и не будет раскрывать секреты рода.

— Я прошу информацию лишь об одном проходе для тридцати наших гвардейцев, — я понимаю и разделяю убеждения брата. Хоть Аксель нам родич, но он не Ройс и не должен знать наши секреты.

— И о каком же? — уже более доброжелательно спросил Андар.

— Вот этот, — указываю лес на карте, — Приняв во внимание рельеф местности и расположение вражеских войск, я пришел к выводу, что их запасы провизии расположены примерно там, — брат с интересом посмотрел на карту.

— Бронзовый лес, — констатировал очевидное Андар, — Ты уверен в своих предположениях?

— Они окружили лес плотным кольцом. Я ищу тоннель либо у края леса, либо, что идеальнее, прямо в центре.

Понимаю обеспокоенность брата, ведь тоннель — это не только возможность, но и риск. Если произойдет неудача, то велик шанс, что Станнис захватит проход прямо в сердце территории Ройсов. Солдаты могут обвалить тоннель, но это все равно будет неприятной потерей. Да, шанс неудачи есть, но риск оправдан.

— Хорошо, Сэм проведет тебя.

Лорд Аксель Аррен.

Дабы положить конец восстанию, сир Бринден Талли и сир Лин Корбрей должны умереть. Лорд Утор Толлетт, Героин и Герольд Графтоны уже мертвы, если к этому списку добавить еще двоих, то у мятежников больше не останется авторитетных командиров, способных собрать армию для моего брата.

Бринден Талли со своей армией будет стремиться на соединение к Станнису. Это помешает моим планам, поэтому на встречу Черной рыбе марширует армия Дезмонда. Поскольку Андар подготовил укрепления для обороны домена Ройсов, появляется возможность использовать часть армии для своих нужд. Благодаря помощи Мелькомов Робар смог высвободить две тысячи человек и передать под командование Дезмонда. В разгар сражения Бриндена и Дезмонда я выйду в тыл к мятежникам, убью Черную рыбу и положу конец этому глупому бунту.

— К нам на встречу скачут триста всадников, — прямо во время движения доложил разведчик.

Зачем их отправили сюда? Бринден должен знать о нашей численности. Всадников немного, в прямой битве мы их без проблем перебьем, но это время. Значит, хочет нас задержать, но зачем? Об армии Дезмонда он не должен знать, но все же послал людей сюда. Догадывается? Тогда почему не сделал более грамотную засаду, время у него было. Надо побыстрее разобраться со всадниками. Джаспер Редфорд хочет битвы? Вот относительно безопасный вариант.

— Сир Джаспер, возьмите своих людей и во время битвы атакуйте их на левом фланге, — на мои слова он кивнул головой и повел своих всадников на позиции.

Плевать. Перебьем их и продолжим дальше.

Сир Джаспер Редфорд вместе с домашними гвардейцами немного отстал от отряда Аррен, но все было в рамках нормы, маневры требуют времени. Изначально он представлял Соколиного глаза, как человека-славу, которого раскрутил отец и его друг — король. О нем ходит столько различных и порой противоречивых слухов, что диву даешься. Сам он задавался другими вопросами. Стал бы Аксель Аррен прославленным на весь мир, не будь он выходцем великого дома? Стал бы он капитаном наемников без солдат своего дома, пошедших с ним на чужбину? Стал бы он десницей короля Роберта, не будь он его другом? Он сам путешествовал по Вестеросу и понимал, что зачастую именитые бойцы — лишь пустышки, незаслуженно получившие признание.

Раньше Соколиный глаз его не беспокоил, он был далеко и не занимался делами своих будущих земель. Его устраивало, что Аррен сидит в столице, изображает из себя важного человека. Ему вообще было на него плевать, пока Долина в стабильности. Но тут произошло восстание леди Лизы Аррен и его мнение о его сюзерене упало до невозможности. Как можно было позволить полоумной женщине, чужеземке (она из Речных земель), использовать десятилетнего молокососа, поднять восстание против действующего лорда Долины?! Сам Джаспер не понимал, ведь довеском, Аксель — племянник лорда Ройса, и второй по силе дом Долины, поддерживал своего родича. Для себя он решил — только полный кретин с такими исходными может позволить разразится восстанию.

Каким бы дураком не был Аррен, он остается сюзереном, которому дом Редфорд присягал на верность. Пара месяцев боев и чаша весов склонилась в сторону Соколиного глаза. Даже прибытие Станниса не помогло бунтовщикам, они просто передохнут от голода. Остался финальный штрих, последнее усилие и война в Долине закончится. Ради этого он на правах будущего лорда Редфорда забрал домашних гвардейцев и отправился на поле боя. Когда он срубит голову Черной рыбе, никто не посмеет отказать причитающиеся моему дому.

— Милорд, посмотрите, Соколиный глаз идет в бой, — его доверенный человек указал направо.

И вправду. Аррен не побоялся идти на острие атакой прямо на вражескую конницу. Во главе врагов стоял какой-то двухметровый человек с гербом Уэйнвудов. Джаспер не жаловался на память, но не мог вспомнить никого, кто походил на гиганта в полных латных доспехах, орудующего алебардой. По сравнению с бронированным великаном Аррен выглядел не впечатляюще. Было ощущение, что Соколиного глаза просто затопчут и не заметят.

В какой-то момент Аррен и Уэйнвуд отделились от своих отрядов и ускорились навстречу друг другу. Гигант замахнулся алебардой, так же поступил и Аррен со своим валирийским мечом. Момент сближения, и случилось невероятное. Джасперу показалось, что зрение подводит, но по удивленным лицам своих людей стало понятно, что нет, это все взаправду. Аксель Аррен одним ударом, перерубив голову лощади, разделил гиганта Уэйнвуда пополам…

Не сбавляя темп, Аррен пошел в атаку и быстрыми движениями распотрошил еще двух вражеских всадников. Быстрая смерть гиганта, замешательство от его гибели, яростная атака Соколиного глаза и прекрасная выучка бывших наемников позволили продавить вражескую конницу. Аррен использовал начальный импульс по полной и почти прорубился к центру вражеского строя. Теперь Джаспер мог признаться, что репутация Соколиного глаза, как великого воина, оправдана. Союзники стали замедляться, инерция и начальный импульс — это отлично, но вражеские солдаты их замедляли, пока полностью не остановили. Битва претерпела изменения, теперь дело за ним. Еще одного тарана враги не переживут, осталось лишь взять разгон.

Проскакав нужное расстояние для конного разгона, Джаспер, уже хотевший отдать приказ, остановился. Он неверяще смотрел на соседний холм и вглядывался в стоящих там людей. Около тридцати всадников в легких доспехах спокойно взирали на поле боя. Его удивление было вызвано не этим, а знаменем, развивающимся на ветру. Черная форель на красно-синем фоне — личный знак Бриндена Черной Рыбы, верховного командира войск мятежников. И если присмотреться, то можно увидеть седого старика в качественных доспехах, выполненных под стилистику чешуи рыбы. Секундный ступор прошел и Джаспер отдал приказ.

— Перестроиться! Мы идем за головой Черной Рыбы!

Удар, жесткий блок, смерть одного. Парирование, отрубание головы, спасение подчиненного. Битва продолжалась. Для одних это была бойня не на жизнь, а на смерть, для других — очередным боем, а для одного это был момент для подумать:

«Хм… Редфорд уже давно должен был пойти на таран, но его до сих пор нет. Он даже не скачет в нашу сторону. Предательство? Возможно, но вряд ли. Редфорды повязали свое благополучие со мной и не будут предавать таким топорным способом. Если не предательство, то какова причина его неприбытия? Засада, атака вражеских сил? Нет, тогда бы кто-то прибыл предупредить нас и попросить подкрепление. Разберемся с Джаспером. Он прибыл сюда прославиться. Наиболее простой и значимый поступок — стать центральной фигурой во время подавления мятежа. Как ей стать? Совершить что-то значимое. А что попадает под критерий «значимое»? Захват крепостей, разбитие армии, убийство знаковой фигуры. Замков в ближайшем окружении нет, армии тоже, значит кто-то «заставил» Редфорда броситься на него сломя голову… Черная рыба?! Он бы не вылез без плана».

В какой-то момент вражеские всадники поняли, что ловить им нечего и, разделившись на малые группы, разбежались в разные стороны.

— Милорд, враг отступает! Мне организовать преследование? — в обычной ситуации Эйрис был бы прав, но тут другая проблема.

— Нет, — мои слова удивили старого вояку, — Десять минут на перегруппировку, и мы идет за Редфордом.

Уже двадцать минут они пытались догнать Бриндена Талли. Петляли, выполняли маневры, выжимали из лошадей все силы. Азарт погони затуманил их рассудок. Цель была так близка — каких-то пятьдесят метров и голова командующего восстания будет у них.

В конце концов, их завели в нередкий для Долины каньон.

«Здесь плохой рельеф. Единственная узкая трона, окруженная скалами. Войска растянутся. Здесь нет места, чтобы укрыться и выход только спереди и сзади. Затаившиеся солдаты, засады, для подобающих трюков местности лучше не придумаешь. Ловушка, но плевать»

— МИЛОРД!!! Эта территория опасна! — а то он не знает!

«Как его зовут? Род или Ред? Я понимаю, что Черная Рыба заманивает меня в ловушку, но и что с того!? Неважно, какую уловку они подготовят или сколько сотен человек лежит в засаде… Абсолютно ничто не сможет остановить взрывное продвижение моего отряда»!

Так думал и жил Джаспер Редфорд. Но секунду спустя позади он услышал звук взрыва, землетрясение и крики своих людей…

— Лорд Аксель, почему мы скачем на помощь Редфорду? — мало кто имел право называть меня по имени, но Эйрис был из их числа, — Если там Черная Рыба, значит и его армия. Это ловушка на вас.

— Ты прав, — глупо отрицать очевидное, — Нас хотят поймать и перебить. Бринден понял, что я люблю конный мобильный отряд. Для ловушки он будет использовать рельеф, иначе у него не хватит людей для нашей блокировки.

— Тогда «зачем»?

— Ловушка — обоюдный меч. Если знать о ловушке, то ее эффективность сильно падает. Мы знаем, где враг, что он подготовил и какими силами располагает. Бринден Талли — мастер малой войны(партизанской) и еще долго может бегать по всей Долине, мешая моим планам. Здесь и сейчас мы положим конец восстанию.

— Это сильный риск для вас, — видно, что ему мой план не по нутру.

— Что за война без рисков? Особенно, когда он вознаграждается, — мда, Эйрис тот еще пессимист, — Но чтобы их было минимум, я послал Дезмонду орла с приказом ускориться. Войска мятежников… не лучшие воины с низкой моралью, которых за два месяца сильно потрепало. В противовес им выступят домашние рыцари Редфорда. Хоть численность не на их стороне, но общая сила людей Джаспера гораздо выше.

«Что!?»

Обернувшись, Джаспер лицезрел неприятную картину. Десятки камней, размером с человека, разбросанные по всему каньону. Он видел, как его люди были раздавлены или ранены булыжниками. Ему было больно на сердце. Джаспер жил, рос и тренировался с этими людьми, а их убили подлой атакой. Более темная часть души горевала за потерю таких ресурсов. Нельзя дать человеку доспехи и назвать его рыцарем. Рыцарь — это годы тренировок, огромные денежные вливания и опыт десятка смертельных битв.

— Милорд Джаспер! Слава семи, вы живы, — на это нет времени!

— Жертвы? — надо быстро узнать масштаб проблемы.

— По моим оценкам, мы потеряли почти треть наших людей, — его люди были глубоко впечатлены засадой и сами говорили с неверием.

— Треть, говоришь? — небольшие расчеты в голове, и он принял решение, — Этого хватит! Вперед!

— Подождите, милорд! Впереди нас ждет еще больше подобных ловушек! Продолжим так и дальше, лишь сыграем врагу на руку, — он не понимал весь расклад и пытался что-то доказать, — Более того, если мы продвинемся дальше, то будем полностью отрезаны от союзников. Враг будет также посылать войска нам на встречу. Мы должны временно отступить и перегруппироваться.

— В пекло все, — как же его бесят такие «умные» люди, — КАКАЯ ЕЩЕ ПЕРЕГРУППИРОВКА, ЕСЛИ ВРАЖЕСКИЙ КОМАНДИР ПЕРЕД МОИМИ ГЛАЗАМИ.

Двадцать метров… каких-то жалких двадцать метров отделяют его от головы бесчестного ублюдка.

Простор. Хайгарден. 298 г. от З.Э.

Простор — обширная область на юго-западе Вестероса, самый плодородный и самый населенный регион страны. Мягкий климат и обилие плодородных земель сделали его житницей Семи Королевств. Это самое крупное из шести южных королевств, и до завоевания Вестероса Эйгоном Таргариеном оно было суверенной державой под властью династии Гарденеров; после их падения власть над Простором и замок Хайгарден получили Тиреллы.

О Просторе обычно говорят как о самом крупном и густонаселенном из шести южных королевств, не считая малолюдное пространство Север, однако же такое именование несколько неверное. Действительно, в наше время границы владений Тиреллов, лордов Хайгардена, в основном соответствуют границам того королевства, что именовалось Простором и существовало за тысячи лет до Завоевания Эйгона. Ранее же эта область, по сути, состояла из четырех королевств. Старосмест, Арбор, Западные марки и сам Простор.

Простор — второй по богатству регион после Западных земель, и самый плодородный во всех Семи Королевствах. Благодаря благодатному климату — в южном Просторе снег не выпадает даже в самые суровые многолетние зимы — в этом регионе процветает сельское хозяйство. Здесь засевают обширные пшеничные поля, выращивают дыни, тыквы, огненные сливы, персики, виноград; Арбор славится своими винами — сухими красными и золотыми винтажными. Под Хайгарденом золотые розы покрывают целые поля, уходящие вдаль так далеко, как может видеть глаз. Мощные флоты лордов побережья, Щитовых островов и Арбора, присягнувших Тиреллам, силой не уступают королевскому флоту.

Простор с давних пор и поныне являет собой великий край, подающий своим жителям обилие поводов для гордости. Это самое населенное, плодородное и могущественное владение в Семи Королевствах, богатством уступающее лишь золотоносному Западу; оплот наук, музыки, культуры, торговли и всех искусств, светлых и темных; житница Вестероса; родина великих мореплавателей, мудрых и благородных королей, жутких колдунов и красивейших женщин.

Когда пришли драконы король Мерн IX выступил против Эйгона I Таргариена на Пламенном Поле совместно с Королем-на-Скале. Их армия в сумме насчитывала шесть сотен знамен, пять тысяч конных воинов и в девять раз больше свободных всадников и вооруженных людей. Воины сошлись на полях Простора, посреди золотой пшеницы, созревшей для жатвы. Битва была почти выиграна, пока Эйгон и его сестры не вступили в бой. Один только раз Вхагар, Мераксес и Балерион выпустили огонь одновременно. Почти четыре тысячи человек сгорели в тот день, среди них оказался Мерн и все его родственники.

После Дракон двинулся на Хайгарден и королевский стюард Харлен Тирелл благоразумно сдал замок Завоевателю и присягнул ему вместе со своей семьей. За это Эйгон сделал Тиреллов лордами Хайгардена, Хранителями Юга и Лордами-Протекторами Простора — к неудовольствию более древних и родовитых домов.

Почти триста лет, благодаря богатству, сообразительности и бракам, Простором правили Тиреллы. И сейчас, когда страна погрузилась в междоусобицу, Золотые розы сделали ставку на Ренли Баратеона, младшего брата почившего короля Роберта. Уже несколько недель произошло с момента битвы на Дороге Роз, когда лорд Тайвин Ланнистер разбил авангард стотысячной армии Простора. С тех пор никакая из сторон не предпринимала ничего масштабного, лишь стояли друг на против друга.

Страна затаила дыхание, в этой битве уже участвовало более ста пятидесяти тысяч людей. Почти в три раза больше, нежели самое кровавое побоище во времена Эйгона Завоевателя. Независимо от результатов битвы, она изменит исход войны. И леди мужей, что отправились воевать, не находили себе место, ведь если их отцы, братья, мужья, дети проиграют, то их постигнет печальная участь побежденных.

Леди Оленна Тирелл, также известная как Королева шипов, является тайным правителем Простора, вместо своего глуповатого сына Мейса Тирелла. Несмотря на преклонный возраст, эта женщина, имеющая ясный ум и стальную волю, всю свою жизнь стойко отстаивала интересы своей семьи. Ей было не привыкать жить в атмосфере военной неопределенности, что не скажешь о ее внучке, Королеве Маргери Терелл, жене короля Ренли Баратеона.

Оленна не говорила об этом напрямую, но она глубоко переживала за свою внучку. Маргери была красивой, молодой, умной девушкой, хорошо усваивавшей уроки своей бабушки. Но при всех своих многочисленных достоинствах Золотая роза Хайгардена все же была неопытной и из-за этого сильно переживала. Поэтому Королева шипов старалась проводить как можно больше времени с ней.

— Что делаешь, милая? — чтобы уменьшить переживание, Маргери пыталась занять себя, поэтому часто вышивала.

— Золотую розу, бабушка, — поглощенная своей работой, коротко ответила Маргери, на что Оленна лишь закатила глаза.

— Как оригинально, — с явным сарказмом ответила пожилая женщина, — Я ем с тарелок, украшенных розами, сплю в постели с вышитыми розами, даже на моем ночном горшке есть золотая роза, как будто от этого он станет лучше пахнуть, — Маргери лишь улыбнулась, как ни странно, но она любила язвительность бабушки.

— Голубка, я увижу своего правнука раньше гроба? Мм? — Маргери сразу вспыхнула и слегка засмущалась. Как Оленна и думала — молода.

— Бабушка?!

— Что бабушка? Ты дочь великого дома, жена короля, за которым замужем уже три месяца. Где ребенок? — Оленна решила поставить вопрос ребром.

— Эх, — Маргери отложила набор для вышивания и тяжело вздохнула, — Короля больше интересует мой брат, нежели я.

— И что, не было попыток? — поинтересовалась матриарх Тиреллов.

— Были, но неудачные… Я даже Лораса пригласила к нам, но не получилось, — как и каждая девушка, она хочет быть желанной для своего мужа, но что делать, если он — «шпагоглотатель»?

Оленна понимала свою внучку. Скорее всего Маргери даже начала сомневаться в своей привлекательности и искать проблемы в себе. Королева шипов пообещала помочь с этим. На самом деле, в глазах пожилой женщины, эта «проблема» не была проблемой вовсе. Парочка водорослей из Летних островов и, не смотря на предпочтения Ренли, ребенок готов.

— Я переживаю, бабушка, — призналась Маргери, — За отца, за братьев, за всех родных, что отправились на эту войну.

— Все будет хорошо, Гарлан и Лорас отличные бойцы и с ними наша домашняя гвардия. А с олухом есть здравомыслящие люди, они не дадут убиться Мейсу. Да и армия в шестьдесят тысяч мечей не для красоты с ним.

— Почему такая маленькая армия? — для большинства людей в мире десять тысяч солдат — армия, пятьдесят — рать несметная, но она была дочерью верховного лорда и знала истинное положение сил, — Да, авангард разбили, но не могли сорок тысяч просто помереть, — Оленна была довольна познаниями Маргери.

— Ты права. Убитых, взятых в плен, дезертировавших — почти двадцать тысяч. Остальных удалось реорганизовать и пристроить к делу. Дорн созвал знамена и у Королевской гробницы собралось войско в десять тысяч человек. Железнорожденные созвали вече, а это никогда хорошо не заканчивалось для Простора.

— Чего тогда ждет лорд Тарли? — обе женщины благоразумно забыли, что официально Мейс Тирелл и Ренли Баратеон «командуют» армией.

— Мне никто ничего не докладывает, но я думаю Рендил Тарли ждет развязки в Долине, — видя, что Маргери не до конца понимает, Оленна пояснила, — Станнис Баратеон. Дела в Долине у него идут неважно. Большинство мятежных лордов, восставших против Соколиного глаза, сложили голову. С Толлеттами жестоко и показательно расправились. Если старший Аррен победит, то вассалы Станниса перейдут к Ренли, а это Север, Речные земли и, скорее всего, Долина. Молодой Старк доказал, что умеет воевать. Он разгромил Ланнистеров у Близнецов и сейчас вычищает Речные земли от львов. Смерть Станниса — получение Ренли новой армии на севере-западе. Если победит Старший Баратеон, то придется спешить, ведь он сможет собрать армию трех регионов в единый кулак.

— Понятно, — Маргери действительно поняла, — Тогда почему старший Аррен не принял чью-то сторону?

— Выгоды нет, одни проблемы. Доран Мартелл хорошо обучил Аррена. Если Долина примет сторону какого-то короля, то получит двух других во врагов. И в данный момент никто из претендентов не может предложить что-то значимое за верность Аррена.

Ситуация с армией Дорна у границ Оленне не нравилась. Принц Доран Мартелл был осторожным, хотя скорее пассивным человеком, и тут он созывает знамена на границах. Это не несет ничего хорошо исконным врагам Дорна.

Долина.

Широкая ровная поверхность, окруженная пологами скал со всех сторон. Формами напоминала колокол. И внутри него находился отряд, который прижали к стене и окружили враги. После многих ловушек и боев, отряд сира Джаспера Редфорда сократился до ста измученных всадников, столь израненных, что те едва моги держать оружие в руках.

Их окружали тысяча солдат Корбреев. Конечно, в этой армии был и сам сир Лин Корбрей. Но владелец валирийского меча Покинутой Леди не стал наблюдать за сражением, которое подходило к концу. Солдат Редфорда выстояли по нескольким причинам: их экипировка, коя лучшая в Долине, их выучка, они ветераны войн, и использование врагом малых сил. Не будь чего-либо из перечисленного, то гвардейцы Редфорда давно бы гнили в земле.

«Мы прижаты к скале, нам не сбежать. Ни у меня, ни у наших солдат не осталось сил, чтобы прорваться через вражеские ряды… Возможно, это конец». Невеселые мысли посещали голову Джаспера. Можно было сдаться, но какое-то чувство не позволяло это сделать и не зря.

Внезапно по всей территории разнесся звук рога.

— Сир, это… Неужели? — неверяще спросил гвардеец.

— Да, — на его устах заиграла улыбка, — Нам еще рано умирать.

Отряд под предводительством лорда Акселя Аррена прибыл.

— Много сил было приложено, чтобы дела приняли текущий оборот, не так ли? — план дыши на лад и в любой момент может сломаться.

«Как не посмотри, но расклад триста человек против тысячи — не очень честный. Нельзя давать врагу сориентироваться, иначе нас ждет смерть. В основном тут люди в цветах дома Корбреев, и знамя показывает, что Лин Корбрей командует ими. Таран, вызволить Редфорда, обезглавить армию и отступить».

— Ну что ж, давайте не будем терять время и сразу начнем. Морган, в атаку!

«Наше преимущество в том, что все наши силы — конница. Скорость и напор — вот наши друзья в этой битве. Обсудить план было делом пяти минут. Морган берет половину всей конницы и скачет вызволять Джаспера. Он жив, иначе гвардейцы давно бы сдались. Я же иду за головой Лина Корбрея».

— Вперед, парни!!!

— ООООО!!!

Сир Лин Корбрей.

— Сир, это Аксель Аррен! Он лично возглавил атаку на нас!

— Что?!

— Они прорвались через третий отряд и в данный момент сражаются со вторым!

«Быстро! Я не рассчитывал на такой мощный таран. Видимо, когда Аррен лично возглавляет атаку, его солдаты превращаются в демонов».

— Аррен проврал наш левый фланг и уже проник в центр!

«Будь ты проклят, Аррен! Почему ты так спешишь, зачем так рисковать? Неужели раскусил наш план»?

С самого начала они делали все, чтобы выманить Аррена и убить его. Разведали местность и горы, проработали гипотетические сценарии битвы, использовали все доступные ресурсы ради этого момента. План был прост — отступлением заманить Соколиного глаза в ловушку, куда Бринден Талли сможет перебросить армию и закупорить проход. Сам же Лин должен либо убить Аррена либо задержать до прибытия Талли, но безрассудная атака Соколиного глаза не предполагала длительной битвы.

— Собраться! Я лично пойду и отрублю голову Соколиному глазу!

С другой стороны, остатки отряда Джаспера Редфорда, который был спасен вовремя прибывшим Арреном, стояли у скалы и тихо наблюдали за развернувшейся битвой. Как только прибыло подкрепление, солдаты Корбрея оставили их в покое и сосредоточились на новоприбывших.

Уставший, весь в крови и с многочисленными мелкими ранами, Джаспер Редфорд смотрел как тот, кого он презирал, прибыл к нему на помощь и резво прорывается к вражескому командиру. Сам он не решался присоединится к бою. Его люди, истощенные и с многочисленными ранами, не смогли бы поддержать темп атаки и просто помешали бы. Он лишь просигналил отряду Моргана, что нет необходимости прорываться с к ним.

Мысли Джаспера занимали размышления о причинах своего провала, как командира и как человека. С самого детства он был уверен лишь в своем воинском искусстве и в верных людях, остальное он ставил под сомнение. Так почему, имея верных людей и свою силу, он проиграл, а Аррен, при прочих равных, прорывается к вражескому командиру?

«На удивление хорошо идем!».

Пехота совершенно ничего не могла сделать моим всадникам и гибла под копытами лошадей. Когда рыцарская конница берет разгон, то пехоту ждет лишь бессмысленная смерть. Это понимал я, это понимал вражеский командир, ведь он послал нам на перерез своих всадников.

— Гессио, возьми правее и иди на соединение с Морганом!

— Милорд, осторожно!

— РАААА!

Лишь на рефлексах я успел парировать горизонтальную атаку, которая должна была снести мне голову. Удар был сильным, точным, смертоносным. Впервые за все время восстания смерть так близко подобралась ко мне.

— Как?! — удивился мой несостоявшийся убийца, — Неважно, так даже лучше! Будет обидно, если великий Соколиный Глаз умрет так быстро!

Серебристые тяжелые латы с тремя черными воронами и тремя красными сердцами в когтях. В окружении таких же рыцарей, но уже без помпезности. Понятно, моя цель прибыла сама ко мне.

— Ха-ха-ха, чтобы забрать мою голову, тебе придется постараться, — мне взаправду было хорошо. Даже обитель змей и пауков(Королевская гавань) не убила во мне любовь к битвам:

— Эйрис, позаботься, чтобы моей битве не помешали.

— Слушаюсь, — донеся до меня голос, пока я мчался в атаку.

Сир Лин Корбрей

«Что за монстр»?!

Лин просто не мог выразиться по-другому. Прошла пара минут с начала конной дуэли, но все это время он лишь защищался. Удары Аррена сильны, быстры и смертоносны, видно, что его слава появилась не на пустом месте. Но все равно неприятно, он, лучший дуэлянт Долины, терпит побои, как сопливый оруженосец от рыцаря.

Поняв, что дуэль против Соколиного глаза обычными средствами не выиграть, он осмотрелся. Солдаты Аррена еще держатся, создавая нерушимый «заслон», отделяющий его от рыцарей Корбреев. Но с каждой минутой людей у Аррена становится меньше и не ровен час, когда заслон падет, а до тех пор надо продержаться.

Через некоторое время в «заслоне» стали появляться «дыры», через которые смогли пробраться пара гвардейцев его дома. Они сразу же устремились к Соколиному Глазу с желанием убить его. Только этому монстру пара человек не была помехой. Он отбил копье первого и в тот же момент отрубил ему голову, второй же смог всадить наконечник в бок, пробив броню. Спустя секунду всадник упал на землю с распоротым животом. К сожалению, рана Аррена оказалась легкой, доспехи были качественными. Атака самого Лина позволила ранить его левое плечо, за что тот получил мощный вертикальный удар.

Каждый удар Соколиного Глаза набатом отдавал в костях. От каждого пируэта у него появлялись новые раны на теле, ведь доспехи не могут остановить валирийский меч. С каждом ударом сознание покидало его. Лишь короткие передышки, выигранные жизнями союзниками, помогали ему так долго продержаться. И когда он уже не мог атаковать, а Аррен готовился отрубить ему голову, прозвучал звук рога.

Армия Бриндена Талли, две тысячи человек, прибыли на поле боя. На секунду битва остановилась, и солдаты Соколиного Глаза с шоком смотрели на вражеское подкрепление. В этот короткий промежуток еще трое рыцарей Корбреев смогли отправиться на помощь своему господину.

Они не стали проблемой для этого монстра, но ценой их жизней, Лин пришел в чувства и увидел возможность… Возможность, которой он сразу же воспользовался. Валирийский меч разрубил Аррена от левой ключицы до правой груди. Его меч, Покинутая Леди, была обильно полита кровью Аррена. Значит, рана серьезная.

Спустя мгновения, под крики своих людей, Аксель Аррен стал заваливаться с коня.

Долина. 298 г. от З.Э.

Широкая ровная поверхность, окруженная пологами скал со всех сторон. Формами напоминала колок. И внутри происходила битва не на жизнь, а на смерть. Триста всадников схлестнулись в битве с тысячей человек. Командиры двух армий столкнулись в дуэли, но одна из сторон не пожелала честной битвы и, пользуясь посторонней помощью, смогла серьезно ранить своего врага. Лорд Аксель Аррен — командир, вдохновляющий своих людей на подвиги, человек, являющийся моральным ядром своих людей, падал с лошади. Вместе с ним солдаты начали терять волю к борьбе.

Лорд Аксель Аррен.

В последний момент я успел стабилизировать положение и не упасть из седла. Рана была, мягко говоря, неприятной, валирийский меч рубит качественно. Корбрея не зря считают искусным фехтовальщиком, очень мало людей вообще способны продержаться против меня больше пяти ходов. Можно сказать, что он поступил подло и использовал подручных, но я так не считаю. Это война, здесь важен только результат, и у Корбрея он был.

Для кого-то такая рана была бы смертельной, но мое тело намного лучше прочих. С детства напитывая свое тело энергией призрачного мира, я не только повышал свою проводимость магии и естественное сопротивление к ней, но и расширял его потенциал. Если учесть гигантский теоретический опыт из прошлой жизни и обильную практику в этой, то выходит следующее: я физически сильнее Роберта, по скорости со мной может сравниться лишь Оберин, а о ратном мастерстве и говорить нечего, сир Барристан, хоть и мастер меча, но уже стар и быстро сдавал в тренировочных боях.

Обернувшись, я увидел неприятную картину. Мои товарищи — опытные люди, знающие о по последствиях таких ударов для человека. И они почти сдались, считая меня мертвецом. Надо поднять боевой дух, иначе будет плохо. Только Корбрей не дремлет, он захотел добить меня вертикальным ударом, но не добился успеха, я парировал удар. Еще какой-то парень выскочил на меня и лишился правой руки.

«Без сомнений, сейчас я нахожусь на грани жизни и смерти» — уверен, сейчас на моем лице широкая улыбка.

В какой-то момент я отделился от Корбрея, что дало мне время передохнуть.

— МИЛОРД!!! — увидел, как надежда возвращается в глаза моих воинов.

— АХ-АХ-ХА!!! — под непонимающие взгляды я не мог не засмеяться, — В битве между тактиками, я перебрал все возможные варианты, но, как я и боялся, я не могу придумать план для этой ситуации, — правда шокирует присутствующих.

— Он сдался. Соколиный глаз…Сдался?! — вражеские всадники неправильно интерпретировали мои слова.

— ТОГДА МЫ ЗАБЕРЕМ ТВОЮ ГОЛОВУ! — на волне куража кто-то решился атаковать меня, но быстро потерял голову сам.

— Ах-ха-ха! Никто не говорил о проигрыше. Если мы не придумали план, тогда будем использовать грубую силу, — если Бринден думает, что толпой крестьян сможет меня победить, то он глубоко заблуждается, — ВСЕМ СОЛДАТАМ АКСЕЛЯ АРРЕНА, У МЕНЯ ДЛЯ ВАС ПРИКАЗ! ЕСЛИ ВРАГ ПРЕВОСХОДИТ НАС ЧИСЛОМ В ДЕСЯТЬ РАЗ, ТОГДА КАЖДЫЙ ИЗ ВАС ДОЛЖЕН УБИТЬ ПО ДЕСЯТЬ МЯТЕЖНИКОВ! ВАМ ЗАПРЕЩАЕТСЯ УМИРАТЬ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВЫ СДЕЛАЕТЕ ЭТО! СРАЖАЙТЕСЬ СЛОВНО ЗВЕРИ! НАСТАЛО ВРЕМЯ ДОКАЗАТЬ, ЧТО МЫ НЕПОБЕДИМЫ!

— ОООО!!! — они сразу же начали бодрее колоть врагов.

— ВПЕРЕД!!! — даже без приказа они восстановили периметр, отделив меня и подоспевшего Корбрея от остальных.

— Ты едва держишься в седле, упрямый ублюдок! Твоя смерть предрешена!

— Не сегодня, — вспомнилась присказка из Браавоса, — И первым делом я убью тебя.

Сир Лин Корбрей.

Черный жеребец Аррена, как будто поняв слова своего хозяина, встал параллельно ко мне. Последовал вертикальный удар от будущего трупа, который он легко принял на жесткий блок. Не было больше ощущений всепоглощающей силы и стремительной скорости. Приняв удар, его меч не сдвинулся ни на дюйм. На устах заиграла его фирменная улыбка, которая так раздражала людей. Я мог себе признаться, что наслаждался беспомощностью монстра. Но, спустя мгновение, его высокомерная улыбка померкла.

Я не верил, что человек с такими тяжелыми ранами может пересилить меня. Золотое крыло, валирийский меч Акселя Аррена, медленно, игнорируя сопротивление, опускался к моей шее. Я был в оцепенении и мог лишь напрямую сопротивляться. Сила на силу, воля на волю, и в этом противостоянии Аррена побеждал. В начале клинок упал на шею и через секунду стал резать ее. Давление, оказываемое Арреном, наклоняло тело. Я пытался спастись от меча, но в определенный момент стало некуда больше уклоняться и в конце, с противным звуком, мою голову отделили от тела.

«Невозможно» — было последней мыслью сира Лина Корбрея.

Когда труп одного из столпов восстания упал с лошади, большинство люди Корбрея потеряли волю к сражению. Правда были и те, кто пришел в неистовство и, игнорируя все, поскакал на меня в атаку. Таких быстро убивали, не давая подойти ко мне, но все же одному удалось проскочить. Молодой парень с отличительными чертами главной линии дома Корбреев смог убить двоих всадников и с яростным криком поскакал на меня.

Я не мог никак защититься. Напряженная битва и множество ран измотали меня, а для убийства Лина были задействованы последние силы. Сознание плыло, голова кружилась, тело было таким слабым. Видел, как меч несется к моей голове, но в последний момент Морган перехватил атаку и отделил меня от опасности. Моего несостоявшегося убийцу закололи копьями подоспевшие люди из второго отряда. Они вовремя прибыли.

— Морган, труби отступление, — он без слов воспользовался рогом, — СКАЧЕМ НАЛЕВО!!! КХМ! — кровь из рта пошла, не надо было так орать.

— Ты уверен?

— Не могу утверждать, но шанс должен представиться.

В подтверждение моих слов на левом фланге разгорелась битва. Остатки отряда Джаспера Редфорда влетели в строй противника и активно прорывались к нам навстречу. Не зря последние дни я собирал информацию о наследнике Редфорда. Зная его характер, не трудно понять, что, в случае отступления, Джаспер бы атаковал напрямую, пытаясь оттянуть силы врага.

Сознание стало проясняться и слабость отступила. Понимая, что без хорошего центрального атакующего наш отряд завязнет в пехоте, пришлось выходить вперед. Это продлилось не долго, отряд Редфорда, используя все оставшиеся резервы, отрыл нам путь. Хоть он и чрезвычайно узкий, но мы сможем выбраться.

Наконец я вотчину увидел силу Джаспера Редфорда. Двухметровый Редфорд орудовал двуручным мечом одной рукой, как обычной палкой. Если в битвах я использовал мастерство и силу для убийства врагов, то Редфорд давил всех своей безумной силой. От его удара не увернешься, его не заблокируешь, поэтому отделенные конечности врагов летели во все стороны. Наконец случилось долгожданное.

— МЫ ПРОРВАЛИСЬ!

Сир Бринден Талли.

Было не легко, но Бриндену пришлось признать, что он проигрывает Акселю Аррену в стратегическом плане. Это было неприятно, но как хороший солдат он должен принимать свои недостатки и здраво оценивать обстановку. Людям с опытом и мозгами не трудно определить характер человека по его действиям. Это так же распространялось на командиров во время войны. Стиль ведения боевых действий сильно зависел от внутренних качеств человека. У Аррена было множество достоинств, но были и существенные недостатки, в частности Соколиный глаз был кровожадным человеком, не щадящим своих врагов, любил рисковать и быть на острие лезвия.

Он знал, что для победы над врагом нужно знать его цели. И цели Аррена легко было просчитать любому человеку с мозгами. Чтобы подавить мятеж, Соколиный Глаз будет охотиться за его головой и головой Лина Корбрея. Если они умрут, то его племянница проиграет. Только это палка о двух концах, ведь если умрет Аксель, то война закончится их победой.

Основываясь на знании о любви к риску, Соколиный Глаз должен поставить все ради убийства главных помех. Предположение стало явью, когда дошла информация, что Ройсы засели в глубокую оборону против сил короля Станниса. Так происходит, когда одна из сил сильно доминирует над другой, но зачем так поступать, если разрыв сил между ними несущественен? Самый логичный вариант — разрыв появился, Ройс куда-то отправил свои войска. Зная характер командира и базовую информацию, не трудно догадаться, что им на перерез отправили армию и то, что Аррен со своей элитой идет за ними.

Они составили план засады, сир Лин Корбрей разрешил использовать его, как приманку. Неидеально, но план удался — Аррен оказался, с малыми силами, в ловушке против трех тысяч человек. Доклады гонцов радовали: вражеская численность уменьшалась, Аррен смертельно ранен и их боевой дух упал. Но неожиданно все изменилось. Корбрей убит, гвардейцы пришли в неистовство, даже остатки Редфорда вклинились в бой.

И вот он смотрит на военное чудо — полумертвые солдаты смогли вырваться из лап армии. За всю свою жизнь он видел такое, лишь пару раз. Он мог бы приказать преследовать их, но не стал этого делать.

— Почему мы не преследуем ублюдка?! Я не понимаю! — пред ним предстал однорукий человек с дикими глазами. Он был одним из немногих выживших гвардейцев Толлеттов.

— Его преследует наш арьергард. — судя по льющейся крови, руку он потерял недавно.

— Я говорю, ПОЧЕМУ МЫ НЕ ИСПОЛЬЗУЕМ ВСЕ НАШИ СИЛЫ?! — человек был в бешенстве, ведь Аррен вырезал Серую лощину и убил его господина, — Если Соколиный Глаз успешно сбежит от нас, тогда с какой целью умер лорд Утор?

— Смерть Акселя Аррена уже предрешена. По докладам, сир Лин Корбрей смертельно ранил его.

— Это бессмысленно, если мы не сможем вернутся с его головой! — солдат хотел смерти Аррена всей душой.

— Стоит ли нам впустую жертвовать нашими солдатами ради скорейшего осквернения трупа? — хоть осквернение считается низменным в Вестеросе, но Аксель Аррен слишком много зла причинил этим людям, — Вы получите его труп, но не сегодня, даю слово, — солдат чуть успокоился.

— Пойми, есть два типа командиров. После смерти первых моральный дух войск падает, и они перестают сражаться. Тогда как после смерти вторых солдаты сопротивляются до самой смерти. Аксель Аррен, безусловно, относится ко вторым. Сейчас его люди на пике своей ярости. Они были лучшими наемниками Эссоса, если их разъярить еще сильнее, то нам нанесут серьезные увечья.

— Если донесение — ложь, если Аррен выживет, то что тогда?!

— Они все равно не смогут от нас уйти, но сейчас лучше переждать, пока их боевой запал не пройдет.

«Удивительно, что за нами нет погони. Что это: самоуверенность или тонкий расчет? Люди выбились из сил, нужно устроить ночлег. Солнце заходит».

— Привал, — с моей командой наше побитое «войско» остановилось.

Не заботясь ни о чем, люди падали на землю. Не смотря на всю прелесть мобильного отряда конницы, у этого метода были отрицательные стороны. В частности пропитание, медицина, разбивка лагеря и все бытовые дела должны исполняться не специальными людьми из снабжения, а уставшими, раненными солдатами, у которых не было сил что-либо делать.

Мои люди, как бывшие наемники под моим началом, могли оказать первую помощь по стандартам Нуменора. Остановить кровь, промыть рану, сделать перевязку. Сам же я, избавившись от доспехов, сел под деревом. Десять человек одновременно хотели помочь мне, но были сосланы помогать другим, мне хватит одного.

Осмотрев меня, Эйрис опечалился. Валирийский меч частично рассек мне левую половину ребер и задел правую часть грудной клетки. Рана страшная, тут не поспоришь. Для обычного человека смертельная и только магия не дает мне отправиться в небытие. Пара минут спустя все присутствующие смотрели на меня, как будто провожали в последний путь. К сожалению, я не никогда не умел оправдывать ожидания других — три-четыре дня без помощи я продержусь, мне нужно лишь… поспать…

— Эйрис, берешь командование на себя. Сделай так, чтобы никто не отправился в пекло сегодня ночью, — говорить становилось все сложнее.

— Сделаю, милорд!

— Я рассчитываю на тебя, не подведи, — …хочу спать... чуть-чуть посплю и все будет хорошо.

— Да, господин. — ощущение, что меня хоронят.

— Кхм-кмх, — кровь в легких — очень неприятная вещь.

— Милорд, — хромая, до меня дошел раненный Джаспер Редфорд, — Это все моя вина. У тебя есть какие-либо слова для меня? — нет, точно хоронят.

— Во-первых, я должен поблагодарить твоего любимого коня за открытие пути, который стоил ему жизни, — много коней упало замертво от обилия ран, — Во-вторых, сегодня умерло очень много хороших людей… кхм-кхм… сделай так, чтобы их смерти не были напрасными. Я надеюсь, что ты усвоишь урок и продолжишь расти над собой. А мне…нужно отдохнуть… — люди что-то кричали, но я уже уснул крепким сном.

Мнн? Даже не открывая глаза, я смог сказать, что меня раздели, перенесли, обработали раны, окутали одеждой и развели костер рядом. Кто-то «умный» намазал мне пасту из целебных трав с листами опийного мака. Теперь уверен точно — меня хоронили…

Из опийного мака делают знаменитое маковое молоко, сильное обезболивающие и наркотик. В Вестеросе его часто давали безнадежным больным, чтобы они ушли безболезненно. Обидно, но понятно. Я бы еще поспал, но меня разбудили крики людей… Открыв глаза, я лицезрел забавную картину — солдаты отпугивали от меня какую-то птицу. Это был Кхамул, который пытался приземлиться на меня. Мог бы еще посмотреть на эту клоунаду, но не время.

— Хватит, это моя птица, — от моих слов двойка солдат замерла и медленно обернулась.

— МИЛОРД!!! ВЫ… ЖИВЫ? — не нравится мне их интонация.

— Конечно я жив, дурни! Отошли быстро, иначе в патрули сгоню, — патруль был для них страшным словом. Самый сложный и скучный наряд в Золотой роте.

— Да, милорд, — не смотря на угрозу, солдаты, с улыбкой на устах, быстро убежали куда-то.

— Лети сюда, — сокол плавно спустился ко мне на руку.

На его лапке была записка от Дезмонда. Информация слегка устарела и больше не быда актуальна, но теперь у нас был шанс ответить Черной Рыбе его же монетой. Пара минут на просчитывание вариантов и птица с приказом улетает. Рискованно, но душа требует отомщения.

— Эйрис! — минуту спустя он прибежал вместе с Джаспером. Их лица выражали радость напополам с шоком. Мда, видимо никто в меня не верил.

— Готовь людей, мы пойдем на юго-восток.

— Но там же, кроме гор, ничего нет. Черная Рыба будет нас преследовать, и в горах сложно от него уйти.

— Именно. Это то, что нам нужно.

Долина. 298 г. от З.Э.

Сир Бринден Талли.

Наблюдая за лагерем противника, можно узнать многое о состоянии своего врага. За свою долгую жизнь я овладел этим искусством. Мой опытный глаз неосознанно подмечал мелкие детали, которые выстраивали общую картину.

Земля ровная, не вспаханная, значит большие шатры никто не ставил. Каждые двадцать метров останки костров. Чем ближе к ним, тем больше крови можно найти на земле. Понятно, наиболее раненных отнесли поближе к теплу. На самых уязвимых местах из трупов лошадей сделали защитные баррикады. Оригинально, даже озаботились, чтобы трупы лежали на подветренной стороне. Нашли стоянку коней, крови там было гораздо больше, нежели у костров. Ну, это легко объяснимо. Спустя десять минут ко мне прибежали докладывать:

— Милорд, мы нашли тридцать шесть трупов людей, завернутых в ткань, — бросили трупы, некрасиво поступили, но объяснимо, — Среди них удалось опознать сира Дункана Редфорда, сира Эммета Аррена и сира Даммета Темплтона.

— Аксель Аррен и Джаспер Редфорд? Неопознанные трупы? — на всякий случай спросил.

— Все трупы в хорошем состоянии, среди них нет Аррена и Редфорда, — плохо, ублюдок выжил.

— Можешь указать, куда они отправились? — надо быстрее прикончить Соколиного глаза, пока он ослаб.

— Да, сир, только… — разведчик хотел о чем-то поведать, но не решался.

— Говори, — этого разведчика мне посоветовали, как лучшего. Его опытом нельзя пренебрегать.

— Они ушли на юг, — не видя в моих глазах понимания, он продолжил, — К горам.

— Тебя это смущает?

— Да, сир. Несложно спрятаться, но трудно выбраться.

— Там можно скрыть армию?

— Максимум пятьсот-шестьсот человек.

Там спрятался отряд Ройсов? Сомневаюсь, но нельзя сбрасывать это со счетов. Пекло, Соколиного глаза надо убить во чтобы то ни стало, второго шанса он не даст. Хватит надеяться на «волю богов», история слишком хорошо знает, что раненные люди выздоравливали и наносили смертельные поражения своим обидчикам. Пример короля Роберта не даст соврать.

— Веди.

Это была обычная долина, коих тысячи на всем Планетосе, но все же она отличалась от остальных. Войти в нее можно лишь через четыре длинных прохода, расположенных в разных направлениях. Чтобы добраться до центра, нужно проскочить на коне целых пятнадцать минут и только тогда можно увидеть небольшую гору в двести метров. На ее склоне расположился лагерь под цветами Арренов. Двое людей стояли и смотрели на один из проходов.

— Это глупая затея, лорд Аксель. — Эйрису мой план категорически не нравился. После моего ранения он превратился в курицу-наседку и был против любых рисков для моей жизни.

— А других нет, — видя, как он хочет возразить, я прервал его, — Хватит, этот вопрос уже решен. Пусть раненные лягут отдыхать. Отправь людей нарвать золотарника, лунных цветов, кровоцветов и дымных лоз. Чем больше, тем лучше, — Поняв, что спорить со мной бесполезно, он коротко поклонился и ушел выполнять приказ.

Чтобы жить, мне приходилось постоянно поддерживать себя магией, если я прерву поток, то умру. Это отнимало примерно две трети всей моей магии. Сейчас я не смог бы в одиночку прорвать вражеский строй и одним ударом прорубить полных латных рыцарей. Остальная часть силы помогала мне двигаться, сейчас по силам я едва дотягивал до опытного рыцаря.

Что можно сделать на «свободную» одну пятую резерва? Немного, жалкие шарлатанские трюки: огненный шар запустить, молнией ударить или мертвеца поднять. Затраты и цели не соответствовали последствиям. Превысить лимит и вызвать «гибельный дождь», когда все в радиусе ста метров превратятся в умертвиев? Я-то смогу, но лучше сдохнуть, нежели вновь становиться тварью призрачного мира, но теперь без возможности упокоиться.

Перебрав все доступное, я решил воспользоваться «магией жизни», в частности знахарством. Мои воспоминания, как короля Нуменора блеклы и неполны. Я помню, что из-за боязни смерти встал на путь обретения бессмертия. Это привело меня к обучению магии у Аннатара (Саурона). И моей первой магической дисциплиной стала «магия жизни» и все с ней связанное. Работа с растениями входила в круг моего интереса, и я добился хороших результатов. Не таких, как мой «товарищ» Назгул, бывший принц Харандора, создавший могрульскую отраву, так любимую всеми темными тварями Средиземья. И уже в осознанном возрасте, когда я учился у Оберина работе с местными ядами, волей-неволей приходилоась узнавать свойства растений. Благодаря этому я мог в любой части Вестероса создать простенькие травяные мази, которые при взаимодействии с магией показывали отличные результаты.

— Линдон, — одна из «нянек», родом из Лиса, временно заменяла Эйриса на посту адъютанта, — Сир Джаспер должен вернуться в течение двадцати минут.

Бринден обоснованно сомневался в достоверности информации разведчиков. Он никогда не был идиотом, да и за Соколиным Глазом такого недостатка не замечал. И поэтому у него возникали вопросы насчет действий Аррена. Четыре прохода и гора по середине — это не то место, в котором можно спрятаться. Сам Бринден не стал бы.

— Они здесь? — он уже выслушал доклад от разных людей, но своим проверенным ребятам доверяет намного больше.

— Да, сир. Они разбили лагерь на склоне, — о чем Аррен только думает?

— Трубить атаку? — спросил Юстас, командир моей личной гвардии.

— Нет, в начале перекроем им все выходы из западни.

Долина, в которой мы находились, была с изрядным количеством почвы. Из-за жары земля сильно высохла, что сделало всю область пыльной. По небольшим пылевым облакам, поднимающимся от перемещений отрядов, можно было догадаться о действиях врага.

— Они отрезают выходы. Дальше нас окружат, — не я один был способен «читать» намерения армии по пыли.

— Да. Эйрис, у нас есть еще час-два, пока они не совершат все приготовления и не убедятся в отсутствии ловушек. Пусть ребята перед боем поедят и выпьют грог.

— Ненавижу твою бодягу, — понимаю, сам ее не люблю.

Грог — тонизирующее средство, позволяющее притупить телесную боль и выложиться на все 100%. Создал ее какой-то урук Мордора в конце второй или в начале третьей эпохи, я точно не помню. К счастью для всех присутствующих, большинство ингредиентов или их аналогов не было мной найдено. Пришлось с нуля разрабатывать средство, что получилось сделать в Эссосе. Мой отряд, еще в бытности наемниками, использовал бурду при решающих сражениях, но это был риск. Побочный эффект был неприятен. Пара часов после принятия и человек валится от усталости.

— Я тоже.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Потому что я сомневаюсь в твоей оценке.

— После всех битв и приключений ты не веришь моему суждению? — притворно удивился, — Я оскорблен, сир.

— Чтобы произошел твой прогноз, должно случиться чудо.

— Оно будет, друг мой.

Всех непригодных для битвы, для их же безопасности, мы отправили в пещеры. Припасы и лекарства отправились следом. Потом пришлось извернуться и завалить проход. Действия носили практичный характер. Лишних людей для защиты нет, раненные прикуют нас к определенному участку территории, что равносильно смерти. А так они смогут пережить сегодняшний день. Если я погибну, то Бриндену они станут безразличны и когда они чуть окрепнут, то смогут уйти. Если выиграю — вернусь за ними.

— Приготовиться. — расслабленность покинула ниши ряды, — Джаспер, план помнишь? — такое панибратское отношение может оскорбить многих сиров, но последние дни изменили Редфорда.

— Милорд Аррен, сделаю в лучшем виде, — спокойным голосом пообещал гигант.

Большинство впадало в уныние при своем поражении, кто-то терял волю к борьбе, но Джаспера Редфорда это лишь закалило. За пару дней его аура изменилась. Его внутренний дикий зверь успокоился, спесь ушла и включился мозг. Он перестал быть боевым животным. Это не делает его слабее, наоборот, я чувствую его боевой дух, бурлящий глубоко внутри.

— Ждем сигнала.

— Труби атаку, — интуиция настойчиво била в голове об опасности.

Интуицией владеет каждый человек в мире. Чаще всего она проявлялась у ремесленников, посвятивших свою жизнь одному делу. Опытный кузнец подсознательно знает, куда бить, сведущий чиновник может почувствовать неправильность бумаг, бывалый стражник по одному взгляду найдет нарушителя. Всех этих людей объединяет одно — опыт, они опытны в своем деле.

Сам Бринден считал себя ремесленником войны с большим опытом. Интуиция не раз спасала его, и сейчас она пыталась что-то донести, но он не мог расшифровать посыл. Это сильно беспокоило его. Он огляделся, но ничего подозрительного не нашел.

Его армия спокойно, словно единый организм, подходила все ближе и ближе к горе. Смотря на них и не скажешь, что недавно это была обычная чернь. Многодневная муштра не прошла даром для них. Раньше они были крестьянами, что никогда не держали копья в руках, а сейчас гордые войны.

— СИР!!! — крикнул ему на всех порах скачущий всадник, — …Сир... Пф-пф-ух… Я когда…. Я скакал сменять дозорного у северо-восточной дороги… А мне навстречу выскочила лошадь с трупом… Человек был нашпигован стрелами… Я и сразу… поскакал вам докладывать… — с отдышкой стал докладывать всадник.

«Кто его мог убить? Головорезы Соколиного Глаза? Они могут, но нет. Посторонний? Тогда ближайшие дозорные подняли бы тревогу. Значит, почти одновременно перебили всех дозорных… Быть не может!? Враги?!»

— Перестроиться, отправь гонцов, чтобы все отряды заграждения возвращались в штаб, вызови ко…

Сзади них прозвучал звук рога.

— ВЖЖЖЖЖЖУУУУУ!!!

— Радуйся, Эйрис. Случилось чудо. — он успел.

Смотря на огромный столб пыли от передвижения тысячи людей, я улыбался. Мой кузен, Дезмонд, смог совершить невероятное, он смог прийти в такие сжатые сроки, что несомненно сильно шокировало Черную Рыбу. Я уверен, что Бринден знал про вторую армию, ведь другой адекватной причины развернуться и организовать мне ловушку не было. Только в обычной ситуации, даже если командир выжимает все соки из солдат, до прихода подкрепления остается еще пол дня.

Тогда почему оно пришло значительно раньше? В моей армии используют не долинских степных жеребцов, а песчаных скакунов Дорна, которые быстрее и выносливее своих собратьев, а также могут скакать сутки напролет. Интересная тактика, которую я подсмотрел у лхазар. Лхазаряне не воинственный народ, отчего часто страдают от набегов дотракийцев. Их менталитет слаб, их культура тоже, да и сами сущие слабаки. Так почему же этот народ до сих пор существует, хотя Сансорское царство, которое не смогло завоевать драконовластители Валирии, пало от дотракийцев? Все просто — они хорошо умеют убегать и прятаться.

Хитрые лхазаряне додумались массово использовать телеги для быстрого перемещения людей. Я переработал идею для войны, а Дезмонд реализовал ее. Скорость армии измеряется по скорости самого медленного человека в ней. Кузен гнал солдат вперед, используя телеги и постоянные ротации. Так солдаты могли дольше маршировать и меньше уставали, что положительно сказывалось на их скорости.

Армия Дезмонда уже была в боевом построении. Пехота по центру, кавалерия по флангам. На глазок силы были примерно равны, только у Бриндена перевес в коннице. Армия мятежников явно запаниковала. Они спешно пытались передислоцироваться, но не успели — пехота Редфорда вклинивалась в них, как нагретый нож — в масло. В ближайшие полчаса решится, выживет ли армия мятежников или ее уничтожат.

— Перестроиться! Пехота на фронт, лучники назад, — пекло, сложная ситуация, — Пусть сир Рафик и сир Мендон усилят натиск на левом крыле! Сир Мейкор, возьмите штабную пехоту и усильте центр, по нему придется сильнейший удар.

Пришлось посылать наиболее боеспособные отряды в бой, ветеранов войн. Это противоречило обычной тактике и стратегии, но по-другому никак, если одну из сторон фронта прорвут, то поражение и смерть ожидает нас. Мы в западне, отступить не получится — рельеф мешал. Побежит войско и, дай семеро, выживет одна десятая от всего количества.

Отправка ветеранов оправдала себя. Они смогли выправить положение и перевести около проигрышную ситуацию в стабильную. Когда угроза миновала, начали реализовывать преимущество конницы. Разгон, удар, отход. Благодаря этому, несмотря на ранний успех, войско Дезмонда Редфорда кончится раньше.

— СИР! Двести всадников напали на нас в тыл, Аррен возглавляет их, — развернулся и увидел у себя в тылу знамена Аррена.

«Не знаю, восхищаться его храбростью или глупостью, даже перед смертью любит ввязываться в авантюры. Естественно, он хочет моей головы. Штаб опустел и надо лишь прорваться сквозь резервы, для Аррена это не проблема. Так бы было, но Аксель ранен и его солдаты не первой свежести».

— Отправьте сира Юстаса, пусть возьмет всех гвардейцев и принесет мне голову Соколиного Глаза.

Юстас и триста гвардейцев — опытные вояки, выполняющие роль моей личной охраны. Они являлись сильнейшими, их и солдат резерва точно хватит для убийства полумертвых людей. И спустя десять минут знамена Сокола исчезли из моего поля зрения — Юстас справился со своей задачи.

Бринден, почувствовав облегчение, перевел свое внимание на битву против Редфорда. Оставалось лишь подождать, пока ему принесут голову Акселя Аррена. Это понизит мораль врагов, есть шанс, что они вообще сдадутся. Тогда наступит мир и его племяннице и внуку ничего не будет угрожать…

— СИР!!!

Он обернулся и увидел, как сзади сквозь ближайшие ряды союзников прорвались всадники, во главе со стальным гигантом с двуручным мечом. Не мешкая ни секунды гигант помчался на него. Руки рефлекторно достали меч. Ему удалось блокировать удар, который должен был рассечь его пополам. Только от безумной силы он упал с лошади.

Мир поплыл, звуков не был слышно, боль распространилась по всему старому телу. Он видел, как люди пытаются помочь ему, но их перехватывают подельники гиганта. Ушли секунды, чтобы прийти в себя, но мгновения решают все на поле боя.

С яростным криком гигант опустил свой меч на Бриндена. Последнее, что он почувствовал перед смертью, была невероятная тяжесть стали.

Долина. 298 г. от З.Э.

С последним вздохом знаменитого сира Бриндена Талли поле боя, казалось, замерло. Но это была иллюзия момента, и в следующий миг радостный рев сотен людей огласился в долине. Нетипичные действия привлекли внимание людей с обеих сторон. Они в шоке смотрели на горящий штаб мятежников. Спустя пару минут лорды и сиры узнали важную новость — Черная Рыба, командир армии мятежников, был убит сиром Джаспером Редфордом.

Эта новость сильно ударила по моральному духу вражеской армии и внесла разлад в их ряды. Каждый пошел на мятеж по разным причинам и, в первую очередь, преследовал свои интересы. Со смертью человека, скрепляющего гордых лордов в единое целое, армия дрогнула. Этой возможностью воспользовался сир Дезмонд Редфорд и провел блестящие контрудары.

Это внесло окончательный раскол в ряды мятежников: кто-то решил спасаться бегством, кто-то остался сражаться до конца, но большинство сдалось. Больше всего отличились Хантеры. Лорд Гилвуд Хантер прям во время боя поднял знамена белого сокола, показывая, что они были «верными» сторонниками лорда Акселя Аррена.

За день до боя.

Сир Джаспер Редфорд.

На этой встрече присутствовали всего четыре человека: лорд Аррен, сир Эйрис, командир домашней гвардии Морган Сэнд, выполняющий роль заместителя и я. Мы, отбросив официоз и субординацию, сидели на земле и обсуждали план предстоящей битвы. Каждый из нас имел ранения разной степени тяжести, что накладывали свои ограничения. Больше всего пострадал Соколиный Глаз от пеклого Корбрея. Ублюдок нанес милорду Аррену серьезную рану и лишь с божьей помощью милорд еще жив.

— Хоть мы и «спрятались», нас не сложно найти. На это потратят максимум полдня и еще половину , чтобы захлопнуть ловушку. В итоге мы остаемся одни против всей армии мятежников, с сомнительными возможностями выбраться отсюда.

— Тогда на что мы надеемся? — дорниец задал резонный вопрос.

— На прибытие Дезмонда Редфорда, — не сходится, слишком быстро, — Он использует повозки и ротацию, — это мне ни о чем не говорит.

— Все равно, — возразил Эйрис, — Мы не использовали тактику на такие длительные дистанции. Даже если они успеют, то будут истощены. Их просто перебьют, — видимо, тактика с изъяном.

— Нет, рельеф и эффект неожиданности склонит чашу на нашу сторону. Это позволит армии продержаться на малой-средней дистанции(время боя), — имело смысл, только тут все упиралось в мастерство сира Дезмонда, — У Черной Рыбы стереотипное расставление войск. Условно есть три ряда: в первом идут мясо, крестьяне, их не жалко, во втором ветераны, реальная сила, решающая исход сражения, и в третьем те, кого в ближнем бою перебьют, лучники, арбалетчики, инженеры, в общем, вспомогательные войска. Сам штаб будет находиться между вторым и третьим рядом. Поскольку наша атака произойдет в тыл, то начнется резня. Бринден будет вынужден отправить в бой ветеранов. По итогу между нами и вражеским штабом останутся лишь крестьяне.

— Почему вы уверены в том, что Черная Рыба будет действовать стереотипно? — в отличии от остальных, он только привыкает к тактике лорда Акселя и не стесняется задавать вопросы.

— А зачем ему что-то придумывать ради сотни человек? — логично.

— У Бриндена есть телохранители, триста человек. Они не дадут нам прорваться к их господину.

— Верно и поэтому мы заставим гвардейцев покинуть Бриндена, — недобро усмехнулся Соколиный Глаз, — Помани осла морковкой, и он тут же побежит к ней. Мы с помпой будем прорываться к Черной Рыбе, и он пошлет гвардейцев за моей головой. Будет уверен в успехе, а небольшой трюк с знаменами полностью развеет его опасения и Бринден сосредоточит внимание на битве с армией Дезмонда. В этот момент в игру вступаешь ты, Джаспер, — я был удивлен, ведь считал, что со своими ошибками потерял всякое расположение милорда.

— Джаспер, твоя сила немногим меньше моей. Твоя задача, взяв самых боеспособных, убить Бриндена Талли, — почему он доверяет мне важнейшее дело? — Я рассчитываю на тебя, если не справишься вовремя, то нас перебьют.

— Клянусь, я не подведу вас! — а себе в сердце я дал другую клятву.

«Я выполнил свою клятву!», смотря на труп знаменитого полководца, я испытывал небывалое чувство эйфории от выполненного долга.

Я долго думал — когда же превратился в глупого гордеца? С этим вопросом даже подходил к Акселю Аррену. Мне не ответили, лишь сказали разобраться в своей жизни. Это было не то, что я ожидал, но все же совет Соколиного Глаза был принят мной близко к сердцу. Так я и нашел причину — узколобость.

Я наследник одного из сильнейших домов Долины. С самого детства у меня было все лучшее для войны: учителя, солдаты, экипировка, кони, информация. Но не было элементарного — равного или превосходящего противника. Моими врагами были горцы, бандиты или солдаты-дезертиры других лордов. Я, даже не придумывая тактики, полагаясь лишь на силу, легко их побеждал. Что может сделать низкопробное боевое мясо против элитных войск Редфорда? Ничего. И это уверило меня в своей «исключительности». В то, что любую проблему я смогу решить лишь грубой силой.

И словно насмешка богов, как только я встретился с превосходящим противником, то сразу же попал в проигрышную ситуацию. Корбрей показал, что моя сила — ничто против стратегии. Смерть никогда меня не пугала, я вырос среди солдат и знал, что это. Было лишь сильное сожаление, что вместе со мной отправятся доверившиеся мне, глупцу, люди. На Аррена надежды не было, он опытный военный, а меня использовали, как приманку на него — он не сунет голову в петлю.

Но все же вопреки всему здравому смыслу, Аррен малым отрядом пошел против армии. Это было самоубийство, но все же Соколиный Глаз смог прорваться сквозь ряды врагов и сразить Лина Корбрея. Надежда вспыхнула в сердце, и я даже забыл о ловушке. Войско Черной Рыбы перекрыло дорогу к отступлению. Враг превосходил его в десять раз, солдаты были вымотаны, но все же пошли на прорыв. В тот моменту у меня был выбор: остаться на месте, попасть в плен, но сохранить жизни людей или поддержать Аррена и пойти вместе с ним на отчаянное наступление. Если я брошу человека, пришедшего спасать меня из ловушки, то все мои убеждения будут мнимы, как и моя сила.

Нам удалось вырваться из западни. Я видел рану Аррена, думал он мертвец. Я хотел запомнить человека, благодаря которому выжил. Тогда его слова тронули меня, он не обвинял меня в своей неудачи, а лишь пожелал мне стать лучше. Но больше всего меня поразило доверие, оказываемое в последней битве. Мне отвели центральную роль, от которой зависел исход войны.

После всего происходящего знаменитый лорд Аксель Аррен доверился мне, когда я в себе был разочарован. Соколиный Глаз — человек, за которым я пойду в самое пекло.

Лорд Аксель Аррен.

Недавние враги массово сдавались в плен или разбегались кто куда. Лорд Гилвуд Хантер и пара мелких лордов прямо на поле боя стали заверять меня в своей преданности. В общем, делали все, чтобы задобрить меня. Мы с Робертом называли это «лизанием жопы». По политическим причинам я был готов простить их и не облегать репарациями, но это не значило, что они останутся «чистыми». Мои «верные вассалы» был отправлены на добивание убегавших. Это повяжет их кровью и разрушит какие-либо возможности для сбора коалиции против меня.

Раньше мятежников скрепляла жажда наживы, сильные и авторитетные лидеры и какое-никакое доверие. Все сильные фигуры, способные взять командование на себя – мертвы, остальные не тянут. Доверие будет разрушено, когда вчерашний союзник воткнет меч в спину ближнего своего, чтобы задобрить меня. А жажда наживы останется, лишь перейдет в другую плоскость. Особенно явно это проявится при разделе земли. Толлетты истреблены, Чаячий городок, главный порт Долины, — мой. Два не самых маленьких домена остались без хозяев. Каждый попытается урвать кусочек, только я уже знаю, что буду делать с землей.

Пока бывшие мятежники охотились на своих бывших союзников, вся армия отдыхала. Целых пять дней мы только и делали, что отдыхали, лечились, набирались сил для финального рывка. Благодарность моим гвардейцам, переживших вместе со мной такие испытания, была велика. Я лично курировал их лечение. Зачастую профильных знаний медицины Нуменора хватало для их лечения. С кем-то приходилось возиться и оперировать прямо там или использовать последние крохи магии.

Хоть окружающие люди и знали, что меня серьезно ранили, но не понимали насколько. Меч Корбрея хорошо прошелся по моим костям: начиная с царапины на левой ключице, разрезом грудины и заканчивая разрубанием второго и третьего ребра с правой стороны. Ребра защищают внутренности, являются точками прикрепления мышц, а так же помогают с фиксацией органов в нужном положении. Сами они имеют три части, и каждая выполняет определенные функции. Мне порезали хрящевую часть, отвечающую за дыхание. с какой стороны ни посмотри, а я должен быть мертвецом.

Я подлечился и помог мне в этом деле Эйрис. Он без слов достал мне нужные ингредиенты, включая переработанную в труху кости недавно умершего человека. Знахарство с магией помогли мне ослабить давление и нагрузку на мое тело. Магия не абсолютна. Она не может полностью перекрыть работу организма, из-за этого с каждым днем без лечения расход энергии повышался. По моим ощущениям меня бы хватило еще на день активного действия и неделю в лежачем. Мои лекарства позволили мне воссоздать костную структуру в теле, но лишь спустя три недели покоя я полностью исцелюсь.

И вот, на шестой день битвы у Пятипроходной долины (с названиями у Вестеросцев туго), после урегулирования всех мелких дел, типа казней предателей, наград для отличившихся, лечения пострадавших, единой войска Долины, в размере пяти тысяч мечей, отправились поставить точку в гражданской войне, на помощь Ройсам против короля Станниса Баратеона.

Король Станнис Баратеон.

Среднему из троих сыновей Стеффона Баратеона и Кассаны Эстермонт было неспокойно. Всю жизнь он следовал своему долгу, жертвовал многим ради династии и наконец, когда настало его время, часть лордов не поддержали своего короля. Лишь Север, Трезубец и частично Долина остались верными своим клятвам. План был прост и оттого надежен — привести к покорности Долину и, собрав всех верных людей в единый кулак, атаковать Королевскую гавань. Планировалось за месяц-два привести Долину к покорности.

Если хочешь насмешить богов — расскажи о своих планах. Безграмотность лоялистов, прозорливость и беспощадные меры противодействия Соколиного Глаза, растянули маленькую войну в затяжной конфликт, в котором он проигрывал. И сейчас он вынужден атаковать укрепления Ройсов, чтобы не сдохнуть с голоду. У богов ужасное чувство юмора.

Стоя в одиночестве и смотря на подробную карту местности, Станнис отчаянно продумывал план выхода из западни. Карта была достоверной, ее рисовали прямо во время боев. Король бы уверен в остроте мечей и крепости щитов своих воинов, вот только даже самый сильный человек не сможет воевать на голодный желудок. Недоедание уже сказывалось на армии. Утомленные непрекращающейся битвой, голодом и распространяющимися слухами о безысходности положения, они теряли волю к борьбе. Были акты дезертирства. Пойманных сразу вешали в назидание остальным. Солдатам пытались донести мысль, что они не смогут далеко уйти, их найдут рыцари Долины и казнят.

— Ваше величество, — в палатку забежал сир Престон Сангласс, отвечающий за разведку, — Разведчики заметили войско под знаменами Аррена, движущееся прямо на нас.

«Теперь вопрос, какой из Соколов идет сюда».

— Какие еще есть знамена? — по вассалам можно понять, кто идет.

— Ройсы, Редфорды, Темплтоны, Мелькомы, Хантеры, остальные мы не опознали, — плохо, — Мне уточнить по знаменам?

— Нет, это бессмысленное занятие. На нас идет Аксель Аррен.

«Откуда здесь взялся Соколиный глаз? Я встречался с Черной Рыбой и знаю о его компетентности. Талли не стал бы пропускать войско Акселя к нам в тыл, значит, его либо обошли, что маловероятно, либо убили. Я склоняюсь ко второй версии, ведь только так Аррен смог бы собрать столько человек в такие короткие сроки. Это плохо, мы оказались между молотом и наковальней. Отступать некуда, нам остается лишь сражаться».

— Сколько у нас времени?

— Если они не изменят скорость, то около трех часов, — приемлемо.

— Сир Давос! — спустя пять минут бывший контрабандист вступил в палатку, — Через три часа состоится битва против Акселя Аррена. Поднимай всех, кто может стоять. Раздай людям остатки припасов, пусть хоть перед боем восполнят силы.

— Слушаюсь.

Этим днем солдаты ступали особенно тяжело. Безвыходное положение омрачалось скорой битвой против новоприбывшей армии Соколиного Глаза. Хоть им и выдали всю оставшуюся еду, но это едва ли могло унять голод предыдущих дней. Никто из высокородных не знает голода, как его понимает король Станнис, он с самого Чаячьего городка всячески пытался растянуть припасы на длительное время, в том числе и значительно уменьшил рацион солдат. Только это лишь растягивало агонию.

Обычные солдаты, смотря на построение своего врага, испытывали плохое предчувствие. Даже ветераны войн чувствовали неприятный воздух, окруживший всю армию короля. еще больше беспокойства доставляли шевеления внутри укреплений. Солдатам неприятно воевать без уверенности, что им в тыл не ударят силы Ройсов. Станнис разделил свою армию на три части: свои лучшие силы, четыре тысячи человек, он отправил против Аррена, полторы тысячи стерегли путь из укреплений и оставшиеся семьсот представляли одновременно и штаб, и резерв.

— Не думал, что слова красной жрицы исполнятся, — вспоминая предостережения жреца Рглора, произнес Станнис.

— Ваше величество, это обычное шарлатанство и подтасовка фактов, — Давос не любил жрицу и не скрывал этого, — То, что мы столкнемся с Соколиным Глазом в бою — это ожидаемое развитие событий.

— Она говорила о молоте и наковальне, — задумчиво произнес Станнис.

— А еще она говорила: «Сокол пренебрежет смертью и восстанет сильнее, чем был», — попытка Давоса спародировать Мелисандру вышла не очень, — Ваше Величество, я бывал во всех западных городах Эссоса и знаю, как работают «предсказания», — луковый рыцарь не простил жрице, что она обратила его сыновей в свою веру.

— Это мы сможем обсудить после боя, — королю надоело слушать вечный спор со своим вернейшим слугой.

Когда битва должна была разразиться, от армии Долины отделилось четверо всадников. Они были под знаменами Аррена и белым флагом. Аксель Аррен хотел незапланированных переговоров. Король Станнис не нашел причин отказываться от них.

— Сир Эррен, сир Джастин и сир Давос, вы будете сопровождать меня на переговорах, — не дожидаясь их ответа. Станнис пришпорил коня и неторопливо пошел навстречу с Арреном.

Долина. 298 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен.

Цветущий луг — это огромное количество ярких красок и разных запахов. Это зеленая высокая трава и распустившиеся цветы. Среди них можно найти лесные ягоды: землянику, клубнику и малину. Их аромат тоже витает в воздухе, смешиваясь в единую какофонию запахов. Вот где самый чистый и свежий воздух, естественная красота. А какое волшебное небо над лугом, оно словно бездонное небо. По нему плавают белоснежные облака, как бабочки, краски неба, травы и цветов создают атмосферу уюта и близости с природой. Картина, достойная самих Валар. И ее может уничтожить предстоящая битва. Речушки оросятся кровью тысячи людей, зеленые луга будут вытоптаны копытами коней, и насекомые смогут насытиться трупами павших.

Все это произойдет, если два упертых человека не смогут договориться. Меня очень раздражает Вестероский менталитет, пунктуальность — лицо благородных мужей, но, если ты король, то имеешь право опаздывать, ибо лишь королю дозволено такое. Станнис решил ерепениться и не спешил ко мне. Лишь через пять минут король соизволил подойти.

На голове Станниса виднелась корона с зубцами в виде оленьих рогов, на поясе — гранаты и желтые топазы, на рукояти меча — большой черный аметист. Если не считать этого, он был одет просто: в кожаный колет со стальными заклепками поверх клетчатого дублета, поношенные сапоги и бурые грубошерстные бриджи. На его знамени был стандартный олень Баратеонов, лишь добавилась корона.

Лицо было изнемождено, как и у его свиты. Это был хороший знак, ведь если сам король и его ближайшие слуги выглядят так от недоедания, то обычные солдаты должны чувствовать себя еще хуже. В случае провала переговоров это значительно снизит потери в предстоящей битве.

— Перед вами Станнис из дома Баратеонов, первый своего имени, король андалов, ройнаров и первых людей, владыка семи королевств и защитник государства, — давно я не видел Давоса. Мне этот контрабандист нравился, я даже предлагал ему перейти под мое начало, но он отказался.

— Вас приветствует Аксель из дома Аррен, лорд Орлиного гнезда, защитник Долины, хранитель Востока, — моим глашатаем выступил сир Эйрис, которого я посвятил в рыцари и уже официально назначил командиром домашних гвардейцев.

— И какому же узурпатору служишь ты, Аррен? — Станнис совсем не изменился.

— Не узурпатору, а королю, — брови Станниса чуть сдвинулись в раздражении, — королю Роберту, первого его имени.

— Мой брат мертв, дети королевы не от него. Они бастарды и не имеют прав на трон. Я законный наследник Роберта, трон мой по праву. Преклони колени, как ты преклонился перед моим братом, поклянись в верности и я прощу тебе все твои грехи. Ты получишь Орлиное гнездо, почетные чины и высокие почести для себя и своих людей, — ого, он все же научился основам торговли. Только Долина и так моя, это вопрос времени, а в чинах и титулах сейчас смысла не много.

— Я бы с радостью, да только ранен был и колено не сгибается у меня, — мой ответ ему явно не понравился, но мне все равно. Если кто-то думает, что я от одного титула король буду лебезить перед ним, то он дурак.

— Ты говоришь опасные вещи. Всякий, кто отрицает мои права на престол — мой враг! — яростно проговорил Баратеон, но через секунду успокоился, — В честь былых заслуг перед моим братом, я даю Вам еще один шанс.

— Я не отрицаю твои права, — нельзя быть лицемером, — Но человек, что требует соблюдения приемности и сам же ее попирает у других… От меня верности не дождется.

— Чего ты хочешь, Аррен? — пошел конструктивный диалог.

— Прокатимся? — порой публика заставляет мудрецов действовать глупо, а Станнис и так не мудрец. Один на один мы сможем договориться лучше.

— Ваше величество, это опасно, — подал голос какой-то рыцарь Флорент, имя его я не знаю.

— Стойте здесь, — приказал Баратеон, — Вперед, — мы спокойно отошли на тридцать метров.

— Не буду ходить вокруг да около, поэтому поговорим прямо, — среднему Баратеону всегда нравился такой подход, он коротко кивнул, — Взор всего Вестероса обращен сюда, эта битва повлияет на всю дальнейшую войну за трон. У меня пять тысяч человек, еще две с половиной человек в укреплениях. Я не проиграю, — армия — это не только цифры, это совокупность многих факторов, влияющая на исход сражения. И сейчас силы излишне неравны.

— Ты гордец, но не любишь самовосхваление, — Станнис не стал отрицать очевидное, — Что ты предлагаешь? — хороший знак, он готов к переговорам.

— Я выделю тебе корабли, провизию, снаряжение. Ты покинешь Долину. — Баратеон удивился, условия были очень щедрыми.

— В чем твоя выгода? Хочешь поднять мятеж? — меня небезосновательно подозревают в возможности объявления себя королем.

— Все довольно просто. Я ненавижу Ланнистеров и недолюбливаю Ренли с его сорняками(Тиреллами). Делать то, что им выгодно? Нет, я на зло им отпущу тебя и снабжу всем необходимым.

— Я не потерплю, чтобы от моей страны откалывались регионы.

— Как только ты сядешь на Железный трон, я принесу клятву верности, — пообещал я.

Станнис глубоко задумался. В Вестеросе, среди благородного сословия, бытует мнение, что средний Баратеон — бескомпромиссный солдафон. Со стороны это так смотрится, но часто Станнис шел на сомнительные дела, не вписывающиеся в его характер, ради своих целей*. Во время чистки преступности в Королевской гавани он, тогдашний Мастер Над Кораблями, закрыл глаза на мои «дела» с бандитскими группировками, ради продвижения его идей в Малом Совете. Примерно так же было с переделом власти в Королевской фракции после смерти отца. Баратеон понял, что не вытянет гонку за лидерство и за определенные уступки отказался от попыток мутить воду. Вот и сейчас я его поставил в трудное положение.

—… Я согласен, — через силу выдавил из себя Станнис.

Вернувшись, мы оговорили ряд мелких моментов. От меня потребовали письменное заверение в намерениях со свидетельством лордов обеих сторон. Еще был внесен ряд условий: я не вступаю в войну, никому не присягаю, не снабжаю врагов Станниса и т.д.

Баратеон не забыл тех, из-за кого вторгнулся в Долину. Олень пытался добиться, чтобы Робин был под его опекой до момента его воцарения. Естественно, он получил категорический отказ. Робин Аррен, мой младший брат, — это точка естественной оппозиции для недовольных лордов, сильный рычаг давления на меня и наследник Долины в случае моей смерти. Отдавать его Станнису я не намерен.

Утешительным призом для Баратеона стала Лиза Талли. Хотелось бы на ней освежить знания палачей Барад-дура, но приходится идти на уступки. Я должен показывать, что для меня «престиж» Станниса не пустой звук. Запытать Тухлую Рыбину было моим желанием с самого начала ее восстания, но не повезло. Я не расстраиваюсь, Вестерос небольшой — свидимся.

Спустя две недели Станнис с войском отбыл из Чаячего городка в Речные земли. Поскольку флота у Долины нет, пришлось просить помощи у Мелькомов. У Баратеона есть свой флот, но большинство кораблей уплыло обратно на Драконий камень блокировать Королевскую гавань, оставшихся не хватало, чтобы перевести и армию, и припасы. На само «провожание» короля собрались все важные лорды и сиры. Станнис был использован, как предлог, чтобы собрать в одном месте всех моих сторонников и решить вопросы с Долиной.

Смотря на уплывающие корабли, я наконец-то смог признать — гражданская война в Долине завершена. Тухлая Рыбина писала письма с призывом лордов к действию против меня, но кто будет слушать полоумную женщину? Раньше за ней стояли могущественные дома Долины, знаменитые, авторитетные полководцы и сам король. Сейчас мои главные оппозиционеры, в лице Толлетов и Графтонов, истреблены, сир Бринден Талли мертв, а Король Станнис вынужден покинуть Долину. Остальные ее сторонники не питают к ней теплых чувств и умирать за проигранное дело не горят желанием.

Словно грибы после дождя повылазили «нейтральные» лорды, которые не приняли ни чью сторону в конфликте. Бельморы, Линдерли, Колдуотеры и еще ряд мелких домов прибыли, дабы принести клятву верности «истинному лорду Долины», засвидетельствовать свое почтение и предложить свои услуги, не забыв преподнести дары. Стандартная тактика нейтралов: сохранить свои силы, пока другие режут друг другу глотки, затем прийти на все готовенькое и символически откупиться, «внеся свой вклад в общее дело». В основном это работает, хоть любви им не добавляет. Фреи — яркий пример.

Со мной старая проверенная тактика нейтралитета дала осечку. Обычно есть победители и проигравшие, две стороны истощили свои ресурсы и не могут наглеть на «сохранивших нейтралитет», которые еще полны сил, ведь тогда они могут перейти в лагерь врага. Поэтому, скрепя зубами, победитель принимает символический откуп и не трогает обнаглевших лордов. Поскольку оппозиция, считай, мертва, мне не нужно переживать за их переход к врагу. Я это знаю, нейтралы это знают, поэтому метаются, чтобы умаслить мое недовольство. Пикантности добавляет моя армия, репутация и факт истребления двух древних родов Долины.

Недавно прибыло письмо из Лунных врат. Сир Нестор Ройс поймал Лизу Талли и Робина Аррена, пытающихся сбежать из Долины. Он захватил их и просит за это быть снисходительным к нему, его людям и их семьям. Хоть Нестор и позволил пройти Бриндену Талли в Долину, но сам он утверждает, что не знал о готовящемся мятеже и всегда был верен своей клятве верности. С некоторыми оговорками я ему верю и готов простить.

С отплытием Станниса я пригласил присутствующих помочь мне решить будущее развитие Долины.

В большом зале, бывшей вотчине графтонов, собрались десятки людей, обладающих незаурядной властью, богатствами и влиянием в Долине. Хоть неофициально боевые действия в Долине завершены, но проблемы у региона остались. И сейчас достопочтенные мужи будут решать их.

— Милорды, сиры, благодарю вас, что прибыли в кратчайшие сроки и ответили на мой призыв. Сегодня мне потребуется вся ваша мудрость и опыт, дабы мы решили, каким путем пойдет Долина, — ощущая важность момента, присутствующие подобрались и стали слушать внимательнее, — Первым делом мы займемся Железной Дубравой.

— В последней битве мы захватили сира Мортона Уэйнвуда, наследника Уэйнвуда и его младшего брата Уоллеса. Они сдались, не оказывая сопротивления, и сейчас пребывают под охраной, — Морган сразу же начал делиться информацией. За свои прошлые провалы его назначали на самые нудные, но важные работы, в том числе размещение благородных пленных.

— Казнить предателей и дело с концом, — высказался кто-то.

— Не согласен, на бумаге восстание подавлено, но по факту нет. Нам надо показать, что сдавшихся мятежников не постигнет судьба Толлетов, — в отличие от вояк, Саймон Темплтон разбирался в политике.

— Что же случилось с леди Анье Уэйнвуд? — спросил дядя Джон. Он всегда поддерживал с ней хорошие отношения.

— Насколько я понял, сир Мортон принял сторону бунтовщиков против воли своей матери. Он запер леди Анью, а сам принял на себя роль главы дома, — Морган охотно пояснил сей момент, но у меня появился другой вопрос к Уэйнвудам.

Мортон Уэйнвуд — взрослый, дееспособный мужчина с женой и детьми, но он не является лордом своего Дома. Почему в патриархальном обществе главой дома является старуха за полвека? Это было бы уместно в Дорне или на Севере, но никак не в центральных регионах Вестероса. Даже Оленна Тирелл, самая способная представительница женского пола, поняла проблему и «официально передала» полномочия своему сыну, Мейсу Тиреллу. Скорее всего Мортон воодушевился обещаниями форели(Лиза Талли), но леди Анье была против. В итоге у него сдало терпение, и он совершил переворот внутри дома. Тут есть достаточно простое решение.

— Отправьте письмо в Железную Дубраву и Лунные врата. Сир Мортон Уэйнвуд за свое предательство будет сослан в Ночной Дозор, его потомки лишатся возможности наследования Железной Дубравы. Пусть сир Доннел Уэйнвуд прибудет ко мне не позднее трех недель с момента получения письма, дабы принести клятву верности. За это я назначу его лордом Железной Дубравы, — с какой стороны ни посмотри, но это лучшее, что я придумал.

Я доверяю суждению Андара, а он хорошо отзывался о Доннеле. Немаловажным являлось то, что средний из братьев Уэйнвудов не участвовал в восстании. Почему же я не вернул леди Анье ее власть в Доме? Как ни крути, но дом Уэйнвудов участвовал в открытом восстании против меня, и леди Анья не смогла это предотвратить. Она потеряла мой кредит доверия. Репарациям быть, но чисто символическим. Большинство осталось довольны и не возражали против такого развития событий, даже дядя Джон.

— Дальше у нас вопрос по беженцам из домена Графтонов…

Лорд Джон Ройс.

Смотря на своих сыновей и племянника, Джон испытывал небывалое чувство гордости. Сам себе он мог признаться, что раньше Аксель был тем еще эгоистичным засранцем с раздутым самомнением. Никого не слушал, делал все, что хотел, плевал на интересы своих приближенных. Его интересовали только схватки, шлюхи и жратва. В этом Джон винил короля Роберта, как неудачный пример для подражания, и Дорн, как место формирования племянника.

Когда Аксель сбежал в Эссос, он думал, что там племянник окончательно испортится, но случилось диаметрально противоположное. На континенте рабства, бесчестия и продажности, Аксель стал ответственным, волевым командиром, способным завоевать преданность людей. А годы управления странной закалили его лучшие качества, научив политике и компромиссам.

Сейчас кровь его сестры в окружении преданных людей решает судьбу тысячи людей и всего региона. Здесь ведущую роль выполняет будущее Долины Аррен: Джаспер Редфорд, будущий лорд Редфорда, сир Саймон Темплтон, владелец Девяти Звезд, лорд Генри Мельком, лорд самого большого флота в Долине (но глобально флот не котируется перед сильнейшими), Лорд Гилвуд Хантер, заслуживший прощение после мятежа и я, Джон Ройс, глава второго по могуществу дома в регионе. Но не только высокими лордам был полон совет, на нем также присутствовали верные боевые товарищи Верховного лорда: Дезмонд Редфорд, известный, как левая рука Соколиного глаза, Морган Сэнд из бастарда дорнийского лорда стал доверенным лицом своего сюзерена и мой второй сын, Робар Ройс, получивший огромный престиж и славу после нескольких глобально реализуемых планов. Десяток мелких проявивших себя лордов или отважных рыцарей сидели на задних рядах, но без права голоса. Также был молчаливый сир Эйрис, но он не разговаривал и выполнял функцию писаря вместо Уэймара. И все эти люди смотрели на него преданными глазами, кто-то не срывал этого, а кто-то сам еще не понял, что начал проникаться харизмой Соколиного глаза.

Молодые рассуждали, иногда переходили на повышенные тона и оскорбления, но одно присутствие Акселя успокаивало их, и они могли добротно обсуждать проблему и способы ее решения.

Уже три часа шел совет, на котором были решены многие вопросы. Молодые люди были полны идей и жажды действия, но не чурались спрашивать мудрости у более опытных лордов. В конце, когда почти все дела были улажены, а обязанности поделены, лорд Генри встал и с молчаливой поддержкой большинства присутствующих обратился к племяннику:

— Милорд Аррен, большинство присутствующих знает, что вы не питаете никакой любви к любому из претендентов на трон и мы разделяем ваши убеждения, — присутствующие, да и он сам, начали кивать, — Железный трон ничего нам не дал, кроме горя и смерти. Сколько хороших сынов и дочерей Долины умерли ради амбиций чужих нам людей? В пекло все! — толпа распоясалась и соглашалась с Мелькомом, а он продолжал:

— Почему бы нам вновь не править самим, — только сейчас до людей начало доходить, куда ведет этот монолог, — Вот он, опытный полководец и проницательный правитель! Тот, перед которым я готов склонить колени. Король Гор и Долин!!!

Сам себе Джон мог признаться: перспектива воцарения его племянника сильно взбудоражила его.

Долина. 298 г. от З.Э.

Лорд Джон Ройс.

В зале установилась тишина. Товарищи Акселя ничего не говорили из-за любви к тишине своего сюзерена, лорды, видя отношение ближайших приближенных Соколиного Глаза, тоже не хотели нарушать тишину. Все ждали реакции от Акселя, но он не спешил говорить. Лорд Мельком решился продолжить свое пояснение:

— Нам ничего не стоило разбить Станниса и не пришлось бы подписывать этот… договор, — никто не был в восторге от договора между Акселем и Станнисом, но оспаривать решение не решались, — Милорды, в Вестеросе бушует война, эти дураки грызут друг другу глотки, им сейчас не до нас. Восстание не нанесло сильного ущерба нашим землям, мы быстро сможем восстановить мир. Если мы отделимся, то сможем реализовать надежды тысячи людей и восстановить былую сла… — его прервали.

— Спасибо, лорд Мельком, я понял вас, — спокойный голос племянника сразу остановил фантазии Мелькома.

Джон осмотрелся и увидел, что в подавляющем большинстве он не находил отторжения, скорее предвкушения и жажды действовать. Когда прибыли драконы, гордые лорды Долины склонили свои головы не от большого желания. В один момент дома-знаменосцы резко упали в социально-аристократической лестнице власти. Они из вассалов королей превратились в вассалов вассала и долгое время не получали ничего хорошего от воцарения драконов. Он был опытным лордом и на первый взгляд отделение было логичным шагом.

— Королевство Гор и Долин… — задумчиво проговорил Аксель, — Королевство, которое существовало более шести тысячи лет против двухсот восьмидесяти лет Таргариенов и менее двадцати лет Баратеонов. Время прославленных героев, баллад и легенд. Мы не знаем, были ли эти времена лучше наших или нет, но тогда у нас точно было больше свободы. Лорд Мельком прав мы могли бы легко разбить Станниса, мы можем отделиться и ближайшие два-три года нас не побеспокоят. Это отличный вариант, но только не сейчас. — жестко закончил Аксель.

— Милорд, но почему?! У нас есть закаленная армия, обильные запасы продовольствия, ресурсы всей Долины, лунные горы, не позволяющие врагам пройти к нам, ваша власть сейчас на пике!

— Долина в данный момент не может стать отдельным самодостаточным королевством. Мы не готовы ни в политическом, ни в экономическом, ни в военном отношении. Разрывать со всеми в Вестеросе отношения глупо, а с Эссосом частных договоренностей с нами нет. Экономика повязана с другими регионами, отделение — сильный удар по ней. В военном плане все тоже не так радужно. За всю компанию погибло менее четырех тысяч мечей (засада Толлетов — 800, у Серой Лощины 500, у Чаячего городка 1100 (+битвы со Станнисом), засада на Акселя – 500, генеральное сражение – 400, итог – около 3300, но с раненными сильно больше). В масштабах Долины — крайне мало, но гибла наша элита — рыцари. Четверть всех жертв приходится на них, а это наша главная сила, и восполнить ее быстро не получится. Я разделяю всеобщую любовь к нашей Родине и хочу ей только блага. Пока независимость — не благо, а проблема, поэтому не будем об этом говорить.

Если и были люди, что хотели возразить, то они воздержались. Сам Джон понимал и принимал аргументы Акселя, он прошелся только по явным проблем в регионе, а их уже набралось множество. Джон был рад, что племянник набрался мудрости и не стал поспешно короновать себя. Еще больше его сердце согревалось от осознания, что будущее Долины было в безопасности и его не волновала оговорка про «пока».

Лорд Аксель Аррен.

Совет был очень продуктивным. Когда лордов настраивают на нужный лад и ставят в минимальные ранги, то, на удивление, они выдают дельные советы или замечания. К своему сожалению, мои советники разбирались в менталитете простого народа Долины лучше меня и смогли превратить черновик в действенный план. Так обязанности были поделены, и мы разошлись выполнять их.

Дядя Джон, Андар и Дезмонд останутся в Чаячьем городке, чтобы стабилизировать ситуацию на восточном полуострове. Работы у них много: тысячи беженцев, десяток заброшенных городов и сотни спаленных деревень, надо как можно быстрее восстановить домен Графтонов. Дезмонд, по определенным причинам, стал главным в восстановительных работах. С ним отправились все мои люди, прошедшие с нами Эссос. Дом Ройсов поможет ему в этом, используя мои личные средства. Родня родней, но нельзя работать за «спасибо».

Робар, взяв людей, отправился карать дезертиров со всех сторон. Война, голод и разруха — лучшее удобрение для бандитов и мародеров. Их надо убивать, пока они не расползлись по всему региону. Хантеры, Редфорды, Темплтоны, Мелькомы и все остальные лорды тоже были нагружены обязанностями и разошлись по своим доменам.

Я же, взяв три тысячи человек, отправился поставить финальную точку в гражданской войне и вернуть под свой контроль Орлиное гнездо. Хоть Нестор Ройс и написал, что он его вернул, захватив Тухлую Рыбу и Робина, но после оплошности с пропуском Черной Рыбы в Долину, он изрядно потерял мое доверие. Три тысячи мечей вернут мне моральное спокойствие и помогут наказать рыцарские дома в моей вотчине, а то лишь четверть воевала за меня, половина за Форель, а остальные отсиживались в стороне. Изгнание, конфискация имущества, казнь, все будет зависеть от степени их наглости и моего настроения.

Орлиное гнездо… Для остального мира это просто очередной «неприступный» замок, но для Арренов это дом, гарант стабильности и безопасности. Замок выстроен из тонкого белого камня, который придает безупречный вид его отвесным стенам и башням. По стандартам великих домов Гнездо было небольшим в размерах: семь тонких башен жались друг к другу, словно стрелы в колчане на плече огромной горы. Только почему-то все забывали, что Гнездо по размерам чуть меньше Рунного камня, Редфорда и других подобных замков.

Чтобы достичь замка, захватчикам придется преодолеть Кровавые Ворота, охраняющие большую дорогу, затем находящийся у подножия Копья Гиганта замок Лунные Врата, от него же начинался подъем по ступенькам, врезанным в склон горы. Лестница чересчур крута и узка для лошадей, поэтому подниматься верхом на мулах. На подъем от подножия пика до Гнезда уходит один день. Каменную тропу охраняли три замка: Каменный, Снежный и Небесный, из которых можно легко защитить узкую тропу, например, бросая камни на головы нападавших.

Меня встретили у Каменного замка, как самого безопасного. Во главе процессии стоял обладатель довольно массивного тела, объемной груди и бычьей шеи, носивший седую бороду. Даже думать не надо — это Сир Нестор Ройс, глава дома Ройсов, Хранитель Лунных Врат. Когда я спешился, весь двор встал на колени.

— Милорд Аррен, Орлиное гнездо ваше, — голос его был слегка хриплый, сказывался возраст.

— Встаньте, сир Нестор, я доволен вашей службой на благо дома Аррен, — после моего громкого объявления присутствующие значительно расслабились, — Нам нужно многое обсудить, — уже тише добавил ему.

Моим соратникам было интересно, каким образом Ройс смог захватить доселе неприступный замок. По старой и откровенно глупой привычке они считали, что это я разработал план захвата, а Нестор его реализовал. Пришлось их расстроить. Замок пал от банального подкупа. Ройс, после перехвата Форели, кинул клич слугам замка, что тех, кто откроет ворота, милорд Аррен озолотит, остальных казнит. И в целом он оказался прав, я действительно собирался сбросить в лунную дверь почти всех обитателей замка. Это не было продиктовано моей кровожадностью (нет, ей), но местью. Когда Тухлая Рыба заняла Орлиное гнездо, то все слуги, верные мне, были убиты, остались лишь ее сторонники и подхалимы. Последние сдали замок, получили заслуженные деньги и были отправлены на волю. Дважды предателям веры нет.

Но самым приятным была моя встреча с Лизой Талли, тухлой форелью. Весь континент знал о моей «любви» к моей «дорогой» мачехе, и Нестор не исключение, но он все же не рискнул как-либо ущемлять ее в правах. В Весетросе к пленным дворянам относились скорее как к почетному заложнику. Такое происходило по многим причинам, но сейчас не об этом. Все эти дни Форель была под домашним арестом и своей тупой головой подумала, что я буду с ней нянчиться.

Когда она вошла в чертог, я удивился. Рыбина стала еще уродливее, чем прежде, а вонь от нее сильнее, даже ароматы духов не могли перебить это. Но больше всего меня вывел из себя ее взгляд. Он был полон высокомерия, пренебрежения и ненависти. Я понимал, что она знает о нашей сделке со Станнисом и понимает, что ее жизнь вне опасности, но это не дает ей повода так себя вести.

Как только я чуть успокоился, она на меня плюнула… ОНА НА МЕНЯ ПЛЮНУЛА!!! В следующей момент Рыбина упала на пол от моего удара. Влажный хруст соприкосновения моего кулака и ее лица заставил меня испытать несравненное удовольствие. Сотни проституток и лучшее вино не могли мне доставить ТАКОГО блаженства, как удар по самому ненавистному человеку. В голове засела мысль забить на сделку со Станнисом и запытать ее в казематах Орлиного гнезда. Ведь если я чуть ли не оргазм от одного удара испытал, то что будет при отрезании конечностей, снятия кожи или психической ломки… Но спустя минуту момент слабости ушел.

Ей крупно повезло, что я сильно ослаб от ран и перенапряжен из-за магии, мой удар убил бы ее на месте, а так она просто потеряла сознание. Ее унесли к мейстеру, чтобы исключить возможность ее смерти. Кивком подтвердил Нестору, что он и его люди прощены и не будут как-либо преследоваться. С братом встречаться не было никакого желания.

Через несколько часов я уже ностальгически ходил по мраморным коридорам Орлиного гнезда. Сколько всего произошло в этих стенах со мной — не сосчитать. Было хорошее, было плохое — неважно, тут творилась моя история, одна и единственная. Великий чертог встретил меня во всем своем великолепии — строгий зал, украшенный ковром из синего шелка, со стенами, окаймленными тонкими резными колоннами. Все из белого мрамора с голубыми прожилками. В чертоге узкие, арочные окна, между которыми есть более двадцати факелов, установленных на железных или серебряных подсвечниках. В центре расположена моя любимая Лунная дверь. В замке нет палачей, осужденных просто выкидывают за дверь, где они разбиваются на смерть. Я по ней скучал.

Но моим вниманием полностью завладело другое. В конце помещения находился вырезанный из чардрева трон Арренов. Трон моего отца, деда и всех сотен поколений семьи. Сев на него, я устало вздохнул, а в голове проскочила одна мысль:

«Долина моя».

— Мы начинаем церемонию награждения! — хорошо поставленным голосом объявил глашатай.

В Великом чертоге сейчас было как никогда много людей. Само помещение рассчитано на пятьсот персон, но сейчас здесь собралось всего триста человек. Гораздо меньше максимальной вместительности, но все равно зал выглядел забитым. Здесь собрались высокие лорды, верные командиры и отважные сиры. Война закончилась, пришло время раздавать награды.

— Сперва я хотел бы выразить свою благодарность всем, кто собрался здесь, за невероятные усилия, приложенные для подавления мятежа, — хвалить людей за реальные достижение мне не сложно, а им очень приятно, — Каждый из вас внес свою лепту в это противостояние и каждый из вас получит соответствующую награду.

— Мы начнем с сира Борроса Стоуна, что отважно повел свой отряд во время битвы у Пятипроходной Долины и, встретившись с … — одухотворенно продолжал вещать глашатай о подвигах, дабы каждый проникся.

Сир Боррос вышел, встал на колени, церемониймейстер огласил его подвиги, рассказал о его наградах, толпа охала и хлопала, рыцарь встал, поблагодарил и вернулся на свое место. Стандартная скучная процедура награждения с огромной помпой, дабы потешить эго всех присутствующих и придать концу мятежа праздности. В Королевской гавани было и не раз, только в гораздо меньших масштабах — крупных конфликтов не было во времена моего «десничества». Процедура заняла всего полчаса, ведь объявлялись лишь самые выделившиеся, остальным выдадут награды в частном порядке.

— Помимо всех прочих наград, я осмелился выделить три самые важные. Без этих троих я бы не смог стоять здесь, — хоть люди и догадывались о них, но внимания не убавили, — Сир Саймон Темплтон, выйдите вперед!

— Сир Саймон был образцом рыцарства и благородства. Он внес значительный вклад в подавление мятежа будь то войска, ресурсы или мудрый совет. Твои деяния велики, и я за них искренне благодарен. Я буду счастлив назвать тебя другом, — я предложил ему «братский» хват.

— И я буду рад назвать тебя другом, Аксель, — он его принял и в его словах я слышал лишь искренность.

Дождавшись, когда рев толпы чуть утихнет, я произнес:

— На колени, сир Саймон, — он незамедлительно подчинился, — Я, Аксель из дома Аррен, лорд Орлиного гнезда, защитник Долины и хранитель Востока, возвожу сира Саймона в сан лорда-знаменосца, который унаследуют ваши сыновья и внуки, отныне и до конца времен. — зал опять наполнился охами и криками поддержки.

Такое, кроме как головокружительным взлетом, назвать никак нельзя. Из рыцарского дома Темплтоны, проскочив чин лорда-вассала, стали лордами-знаменосцами — вершиной в аристократической иерархии, не считая грандлордов и королей. Почему же дома, которые имеют силы, как у лордов-знаменосцев, не возводят в сей чин? Все просто — тогда дом станет слишком сильным и сможет спокойно начать слать своего грандлорда. Примеры Фрейев, Болтонов, Хайтауэров, Редвинов, Тарли, Графтонов и ряда других домов показателен. Поэтому никто не спешит возводить никого на более высокие чины и предпочитают откупаться по-другому. Только у меня логика другая — если мой потомок не сможет удержать Долину, значит он ее не достоин.

— Сир Дезмонд Редфорд в представлении не нуждается, каждый знает о его подвигах, — народ мудро покивал, — Ты и твой дом не оставили меня в беде и помогали на протяжении всего моего пути. Вам жалуется чин лорда-вассала и Чаячий городок, со всеми прилагающимися доходами, отныне и до конца времен.

— Это честь для меня, милорд, — Дезмонд был доволен, его друг удовлетворил его амбиции.

На первый взгляд может показаться глупостью отдавать главный порт Долины Редфордам, но тут вступает в игру политика. Редфорды – один из столпов моей власти, внесшие огромный вклад в подавление мятежа. И, соответственно, они ждут огромных наград, только выходка Джаспера, что чуть не стоила мне жизни, перекрывает все в моих глазах. Наградить надо, но не хочется и тут приходит на ум Дезмонд Редфорд, амбициозный человек, преданный лично мне. Все сложилось, он станет лордом и Редфорды не смогут возмущаться о несправедливости — их никто не поймет.

— Перейдем к последней награде, лорд Джон Ройс, выйдите, — дядя вышел, а я не смог удержаться от улыбки.

— Дом Ройс был моей опорой и поддерживал меня с самого детства. Они делали это не из-за меркантильности или амбиций, а просто потому, что мы — семья. Я долго размышлял о достойной награде, пытался измерить ее в материальном виде и понял простую истину. Ваша любовь и поддержка — бесценны для меня. Вы приняли на себя основную тяжесть войны, штурмовали замки мятежников, смогли захватить Чаячий городок, а потом, проявив непоколебимость, удержать свои позиции против короля Станниса. Единственное, что я могу дать такому дому, как Ройс — это оружие, подходящее его статусу, — по команде паж, вместе с мечом в руках, остановился перед дядей, вербально предлагая вытащить меч.

Первые секунды дядя неверующе смотрел на меч, да и присутствующие тоже так посматривали. Валирийские мечи — это в первую очередь серьезный статус. Никто добровольно не продаст и тем более не отдаст такой меч. Наконец, решившись, дядя резким движением вытащил меч. Мой бывший, золотое крыло, был резко вытащен из ножен. Характерный звук магической стали огласил тихий Главный чертог.

— Я.. я просто не знаю, что сказать, — признался дядя, — Спасибо вам, милорд Аррен.

— Любовью за верность, почестями за доблесть, а за измену — отмщением, — процитировал я старую нуменорскую поговорку королей.

В главном Чертоге еще никогда не было так громко.

Королевская гавань. Красный замок. 298 г. от З.Э.

Палаты Малого Совета.

Хоть начало гражданской войны значительно уменьшило количество членов малого совета, благодаря «приглашениям» королевы или десницы в помещении малого совета сидело семеро человек. Реальной властью обладали лишь четыре человека: Десница, Тирион Ланнистер, королева-регент, Серсея Ланнистер, Мастер Над Монетой, Петир Бейлиш, Мастер Над Шептунами, Паук-Варис. Еще трое: школяр почившего Пицеля, капитан городской стражи и верховный септнон, не имели права голоса и были тут для поддержания престижа заседания.

— … с этим разобрались, — карлик Тирион, выполняющий обязанности десницы короля, перешел к другому вопросу, — Лорд Варис, что поют ваши пташки из Долины?

Каждый день появлялись какие-то проблемы, что требовали присутствия членов малого совета. Заседание шло уже полтора часа и большинство присутствующих устали, но дел много и надо их быстро решать. Из-за утомленности никто не уделял должного внимания делам государственной важности, но поднятая тема взбодрила присутствующих. Вопрос с Долиной был очень… щекотливый, или проще говоря — непонятный, поэтому присутствующие люди стали внимательно слушать доклад Мастера Над Шептунами.

— Мои пташки нашептали мне, что лорд Аррен распустил знамена. Лорды разошлись и сосредоточены на восстановлении региона. В Чаячий городок, дарованный лорду Дезмонду Редфорду, вливаются огромные деньги и ресурсы, наиболее отличившиеся наемники получили свою землю и так же обустраивают ее.

— Аррен — дурак, если вместо благородных мужей отдает предпочтение наемникам, — прокомментировала это королева-регент, Серсея Ланнистер, — Уверена, что многие лорды недовольны этим.

— Боюсь, что это не так. Недавно прошла церемония награждения, по итогам которой дома, поддерживающие Соколиного Глаза, остались довольными. А кульминацией стала передача валирийского меча, Золотое Крыло, дому Ройс.

От последнего факта два представителя львиного дома, которые ненавидят друг друга, синхронно скривились. У Ланнистеров со времен Томенна второго не было своего валирийского меча. Лорд Тайвин не менее трех раз пытался купить меч из магического металла у разных домов, но всегда получал отказ. Даже обедневшие дома не хотели ничего слушать о предложениях выкупа. Поэтому львов коробило, что какие-то лорды-знаменосцы получили то, чего у них самих нет.

— Это неважно, — взял слово Тирион, — Лорд Варис, можете ли нам объяснить, что же произошло между Арреном и Баратеоном?

Исход противостояния Акселя Аррена и Станниса Баратеона оставил весь Вестерос в недоумении. У Аррена было больше войск, они были лучше и на своей территории, против Оленя с голодающей армией. Финал очевиден, но тут Аррен отпустил Баратеона и снабдил его ресурсами. В тот момент началась паника, думали, что еще один регион перешел во власть Станниса. Союз Севера, Долины и Речных земель уже доказывал свою силу, и львы не хотели повторять судьбу Таргариенов. Позже действия Долины вызвали недоумение, ведь не было никаких приготовлений к войне.

— Надежный источник заявил, что Аррен не будет воевать на стороне Станниса. Они договорились о нейтралитете: Долина отпускает Станниса, а сам он не трогает их.

— И что? — взял слово сир Хамфри Уотерс, новый капитан городской стражи, — Я уверен, что лорды под предводительством Станниса недовольны его поражением в Долине, — его сюда позвали, потому что он один из немногих высокопоставленных офицеров, сохранивших лояльность Железному трону, а не Соколиному Глазу. И, что не маловажно, знает о войне больше присутствующих.

— Станнис молчит по этому поводу, — спокойно ответил Варис.

— Лорд варис, ваши пташки могут напеть песню об унизительном поражении узурпатора? — сразу же поинтересовался Тирион.

— Безусловно, милорд десница, — евнух коротко поклонился.

— Лорд десница, люди начали испытывать недостатки продовольствия и недо … — толстого септона прервала королева.

— Спасибо, верховный септон. Корона обеспокоена сложившейся ситуацией, но враги у нашего порога не позволяют нам сосредоточится на ней. Король верит, что только человек ваших талантов сможет помочь разрешить проблему, — королеве было не до черни, это явно чувствовалась в ее словах, — Если нельзя заполнить желудок человека физически, то можно духовно, - излишне резко закончила королева, но Тирион не возражал — других идей нет.

— Мой лорд, отец, приказал подготовить столицу к обороне и принятию войска Ланнистеров. Он планирует засесть в городе и дождаться, пока братья Роберта перебьют друг друга. Нужно подготовить припасы, расчистить казармы, восстановить стены, ворота и еще много других дел. Сир Хамфри, поручаю это вам, можете использовать все, что хотите, корона полностью поддержит вас.

— Сделаю. — вот за что его любят, так это за практичность, — Только мне непонятна ваша уверенность в том, что Станнис пойдет на королевскую гавань, а не на Запад.

— Понимаю вашу обеспокоенность, но у Золотого Зуба собирается вторая армия. Она не даст старшему Баратеону прорваться на Запад и заставит его пойти на столицу, — на объяснения карлика старый солдат коротко поклонился.

— Перейдем к казни, лорд Бейлиш, какими средствами располагает…

Совету предстояло еще много работы, и никто не обратил внимание на белоглазую крысу, по-человечески смотрящую на людей. Спустя мгновение и грызун вновь стал вести себя, как положено грызуну.

Джейн Сноу.

Она всегда была умной девочкой и рано поняла реалии мира. Девушка-бастард, незаконорожденный ребенок Эддарда Старка, лорда Витерфелла и Хранителя Севера. Им с братом уже повезло, что отец, вопреки традициям, решил воспитывать их в Винтерфелле, наравне с законными детьми. За это она будет благодарна семье до конца своей жизни.

Способности варга появились в восемь лет, когда ее брат, Джон, заболел астмой. Мейстер Лювин сказал, что если он переживет ночь, то выживет. Это была очень долгая ночь. Джейн порывалась сидеть со своим близнецом на протяжении всего времени, но леди Старк выгнала ее из комнаты и заперлась там.

У нее были хорошие отношения с Робом, но из-за разных предпочтений они не были особо близки. С Сансой отношения были отвратительны из-за ее дурацкого желания стать «истинной леди» и септы, что поливает бастардов помоями. Маленькие Старки в то время были несмышленными детьми и с ними нельзя было стать по-настоящему близкими. Лишь ее брат-близнец был с ней рядом, всегда поддерживая. И он умирал.

Что может сделать маленькая, ничего непонимающая девочка, когда самый близкий человек умирает в соседней комнате? В семье, из-за происхождения леди Старк, исповедовали одновременно две религии: веру в Старых и Новых богов, но отношения леди Винтерфелла, Сансы и септы Морден отбили у нее всякое желание приобщиться к Семи. Джейн не нужны были ни септоны, ни песнопения, ни свечи, только тихая молитва у места, где ей всегда ответят. Она верила в Старых богов и в тот момент пошла молиться им.

Она не помнила, сколько часов молилась у чардрева, ощущала лишь холод и темноту. В какой-то момент девушка потеряла сознание и очутилась в комнате своего брата. Только комната стала просторнее, вещи гораздо больше, а леди Старк вообще в гиганта превратилась. Посмотрев по сторонам, Джейн поняла, что стала крысой. От страха и непонимания она, как бешенная, носилась по комнате, но спустя время начала успокаиваться. И тихие молитвы в комнате перевели ее внимание на леди Старк. Женщина, что каждый божий день всячески выражала свое презрение к близнецам, сейчас молилась Семи за здоровье бастарда, обещая измениться, стать настоящей матерью им и признать их Старками. Было сложно поверить, но это происходило.

В какой-то момент ее «выдернуло» из крысы, и она вернулась в свое тело. Стражник Старков, нашедший ее, сильно перепугался и отнес девушку к Мейстеру Лювину. Ее закономерно отругали за безрассудство, ведь ночи на Севере особенно жестоки и маленькой девочке легко заболеть насмерть, но благодаря «чуду богов» она осталась здоровой.

Утром ее встретила отличная новость — Джон пережил ночь. Радости не было предела, но из ее мыслей не выходил «сон» о леди Старк, оказавшийся не сном. Старая Нэн рассказывала легенды о колдунах-варгах, которые могли менять шкуры животных и смотреть их глазами. После прошлой ночи она могла по своему желанию вселяться в разных животных. Не долго, минут на десять максимум, но это подтвердило ее способности к колдовству и реальность происходящего в комнате брата.

Джейн была счастлива. И не из-за проснувшихся способностей древних королей Старков, а из-за обещаний Леди Старк перед богами. Прошел день, два, неделя, месяц, но ничего не поменялось. Оказалось, что для набожной Кейтилин Талли клятвы богам — пустой звук.

Вопреки ожиданиям, разочарование помогло снять с души огромный груз. Раньше она пыталась понравиться Леди Старк, изображая «настоящую леди», но с того момента она стала собой. Ее интересовали лихие скачки, боевые искусства, мудрость, запрятанная в древних книгах. Платья, вышивку и зазубривание молитв Семи она оставит другим.

Жизнь заиграла новыми красками. Когда полезное становится любимым, ты добиваешься в этом определенных результатов. Так она научилась орудовать легким одноручным мечом, мастерски обращаться с луком и стала лучшей наездницей среди всех детей Старков. Свой дар Джейн не забросила, но относилась к нему без должного развития.

Звоночком конца мирных дней стала смерть лорда Джона Аррена, прибытие его вдовы, леди Лизы Аррен, и его сына, Робина Аррена. Однажды Джейн не удержалась и подслушала экспрессивный разговор бывших Талли. Лиза настояла, что ради власти ее мужа убил молодой десница короля Аксель Аррен. Кейтилин, хоть пыталась разубедить сестру в этом, но с каждым разом все более и более неуверенно, и в конце пообещала поговорить с отцом. Он же был категорически против этой теории, ведь смотрел, как растет будущий Соколиный Глаз и не мог представить такую подлость от своего старого друга. На этой почве чета Старк серьезно поругалась и лишь рождение Рикона (292, AU) смогло восстановить былую гармонию в семье.

Год назад семью обрадовали известием о помолвке Сансы с наследным принцем и поездкой в Королевскую гавань. В тот же момент у Джейн родился план. Стать фрейлиной Сансы, будущей королевы, и спустя время попросить узаконить себя. Будучи бастардом, она понимала свои невеликие перспективы. Джон стремился убежать на Стену ради «почетной» службы в Ночном дозоре, хотя у него было много различных вариантов: стать рыцарем, наемником, будущим кастеляном Винтерфелла (отец предлагал), а ее максимумом было выйти за мелкого лорда-вассала или межевого рыцаря. А будучи леди Джейн Старк, сестрой королевы, у нее будет гораздо больше свободы в выборе.

Первые месяцы в Королевской гавани было неплохо, она узнала реальное положение дел при дворе, обзавелась знакомствами, была в курсе последних новостей, смогла подзаработать денег на ставках, помогая своим «фаворитам» и узнала про свою возможную мать, Эшару Дейн. Хоть лорд Старк многое позволял своей дочери, но все же излишне опекал. Свобода была пьянящей, что даже невозможность устроить скачки, потренироваться на мечах и надобность носить платья не уменьшали настроение. Жизнь, казалось, начала налаживаться…

Но тут король умирает, Ланнистеры захватывают власть и «изгоняют» лорда Аррена, младшие братья Роберта объявляют себя королями, отец поддерживает Станниса, «позабыв», что его трое детей были в заложниках. Потом происходит провальная попытка побега, где из-за тупости Сансы всех северян перебили или казнили. Ее бы тоже казнили, но Санса, валяясь в ногах, смогла уговорить королеву. Джейн была умнее своей сестры и понимала, что ее оставили в живых не по доброте душевной, а ради лишней «предупредительной головы», ведь Санса и Бран — ценные заложники, их жалко убивать.

Убийство людей, с которыми она росла, едва разминувшаяся со смертью, нападки придворных и подвешенное состояние очень сильно давили на девушку. Она была на грани срыва и только необходимость поддерживать Сансу и Брана заставляли сохранять хладнокровье. Сказать, что Джейн злилась на Сансу — ничего не сказать, но смотря, как над ней издеваются, ярость уходила на второй план. Когда выпадает снег и дуют белые ветры, одинокий волк умирает, но стая живет. Старки должны забыть обиды и работать вместе ради одного дела.

Самый знающий человек в Вестеросе — Мастер Над Шептунами, Паук Варис. Джейн при помощи дара смогла следить за этим человеком и «посещать» заседания Малого Совета, узнавая самые передовые новости со всего мира. Теперь оставалась самая малость — передать эту информацию своему отцу. И тут выявилась проблема пренебрежения к дару, ее сил не хватало, чтобы контролировать птицу больше семи часов. Но после нескольких месяцев упорной тренировки она смогла управлять птицей целых два дня и доставлять письма в лагерь северян. Судя по постоянным поражениям львов в Речных землях — не зря рисковала.

И вот сейчас, в момент, когда присматривающие за ними служанки отошли ненадолго, девушка призвала дикого ворона к себе на подоконник. Не теряя ни секунды, прикрепила к его ноге заранее подготовленное письмо и отправила птицу в лагерь отца.

Джейн была довольна. Все, что ей осталось — это ждать еще одной победы над львами.

Речные Земли. Главный лагерь короля Станниса.

Глубокая ночь, луну загородили тучи, вокруг была кромешная тьма. Даже с факелами люди не видели дальше собственной руки. Лагерь давно уже спал и лишь стражники ответственно держали свой пост.

В огромную палатку, минуя всю охрану, влетела ворона. Она приземлилась на стол, разбросав все фигурки на карте, и пронзительно каркнула. Хозяин палатки, доставая из под подушки кинжал, резко подскочил и хотел уже атаковать убийцу, но никого не было. Спустя секунду забежала стража и стала озираться в поисках нарушителя спокойствия. Хозяин палатки, увидев ворона с посланием, сразу все понял и отослал людей обратно.

С момента начала войны в каштановых волосах Эддарда Старка отчетливо стала пробиваться седина. Правда об отпрысках королевы, пленении его детей в Королевской гавани, ответственность за жизни тысячи Северян, это все тяжелым грузом давило на его плечи. Лишь недавние послания его дочери, Джейн, помогли облегчить его бремя. Его уникальная дочь смогла, минуя все опасности, передавать информацию прямо из сердца врага. Она уже не раз спасала жизни сотен северян и позволила разбить армии львов на землях его жены.

Эддард, аккуратно сняв записку, стал ее читать. Под конец из него вырвался вздох облегчения и гнева. С детьми все в порядке, но сильнейший гнев на «бастарда-короля» и весь львиный род за издевательство над его семьей также преобладал.

«Надо утром созвать совет. Король Станнис должен узнать о планах Старого Льва».

Королевские земли. Лагерь короля Ренли Баратеона. 298 г. от З.Э.

Война охватывает эту землю, с каждым километром, пройденным самой большой армией в истории Вестероса, с каждой стычной, с каждым прошедшим днем приближаясь к столице Семи Королевств.

Раньше гордые лорды Простора и Штормовых земель, не понимая реалий войны, шли на столицу не спеша, давая врагу подготовиться. Чем больше войско, тем медленнее оно передвигается — прописная истина, которую знает каждый компетентный полководец. Только короля Ренли окружали не повидавшие жизнь вояки, а такие же мечтательные юнцы. Каждый день в лагере проводились пиры и турниры, на которых выступали шуты, барды и танцовщицы. Военный лагерь создавал впечатление столичной ярмарки, а не того, чем он должен быть.

Это было неправильно, но слова мудрых мужей растворялись в пьяных криках толпы. У короля Ренли была самая большая армия на континенте, но никто, а особенно враги, не прощает ошибок. У Кузнечного городка лорд Тайвин Ланнистер настиг «несметное войско» со спущенными штанами и быстро разбил авангард армии. Не вмешайся лорд Рендил Тарли, «самая большая армия на континенте» стала бы «самым большим кладбищем». Нападение удалось отбить, солдат реорганизовать, молодых юнцов отодвинуть на задний план, благо король Ренли не был дураком и понимал всю серьезность ситуации.

Пока в лагере короля происходила быстрая реорганизация, львы закреплялись на позициях. Старый Лев скорее положит всех своих людей, нежели позволит забрать трон из рук его внука. Битвы были жестокими, долгими и кровавыми. За каждый метр земли сотни сыновей Простора отдавали свои жизни.

Кровавый охотник Тарли являлся отличным полководцем, понимающим воинскую науку, как никто другой, но он не был волшебником. Сорок тысяч человек нельзя уничтожить в одно мгновение, особенно если ими командует опытный лорд, сидящий в обороне и имеющий территориальное преимущество. Неделю длилась битва: войско короля Ренли атаковало, армия Тайвина Ланнистера защищалась. Потери с двух сторон были колоссальными. Наступило затишье из-за паритета сил, а позже оно было продлено благодаря ситуации в Долине.

Итоги противостояния Станниса Баратеона и Акселя Аррена удивили всех. Первое время никто не мог в это поверить. Лорды Простора не любят Соколиного Глаза из-за его тиранической и бескомпромиссной позиции по отношению к ним, а Штормовые лорды помнят его, как жесткого лидера при дворе короля Роберта. Они не могли поверить, что человек, известный своей жестокостью, просто отпустил своего врага.

Спустя пять дней и десяток донесений, лорды все же поверили в происходящее и захотели возобновить наступление на Ланнистеров, но не вышло. Лорд Тайвин оказался расторопнее и смог беспрепятственно отвести свои войска к Королевской гавани. Сейчас же в палатке происходили дебаты на тему дальнейших действий.

— Нам надо как можно быстрее атаковать Королевскую Гавань, пока Старый Лев не закрепился там! — кричал лорд Брайс Карон. Его поддержал рев штормовых лордов.

— Ваше величество, пятнадцатитысячное войско собралось на Западе и Железнорожденные на вече. Надо укрепить наши границы и не допустить разорения земель, — каждый перекрикивал своего ближнего и лорд Уоррин Бисбери тоже.

— ТЫ! Трусливая Просторская погань, до Королевской гавани рукой подать и с нами семидесятитысячное войско, а ты хочешь развернуться из-за подозрений!? — хоть вражда между Штормовыми землями и Простором не была такой непримиримой, как между ними и Дорном, но она была как факт, и лорды разных регионов не любили друг друга очень сильно.

— ЭТО НЕ ВАШИ ЗЕМЛИ БУДУТ ЖЕЧЬ И ГРАБИТЬ! Вы лишь ртом работать можете и ни на что другое не годитесь!

— Я УБЬЮ ТЕБЯ, УБЛЮДОК!!! — старый лорд полез драться на кулаках с молодым.

Ренли безусловно харизматичная личность и приятный человек, с которым можно спокойно говорить обо всем, но есть у него и изъяны. Самый серьезный в данной ситуации — это его незнание воинского дела. Король вообще не разбирается в этом нем и теряется от обилия, на первый взгляд, умных предложений, но тупых для опытных людей.

Так бы и произошла драка, но остались те, кто еще сохранил свой разум в трезвости. Их было немного, но они умудрились не дать собранию перерасти в банальную драку. Опытные лорды понимали, что нельзя сейчас драться, хоть и очень хочется. Когда лорд Рендил Тарли вышел вперед и потребовал тишины, толпа подчинилась. Кровавый охотник и так раньше был уважаемым человеком, но после спасения армии, его престиж взлетел на небывалую высоту.

— Новая армия львов на севере, еще севернее Станнис, дорнийские ублюдки на юге, кальмары на западе, а на востоке Королевская гавань и тридцать тысяч Ланнистеров, — подытоженные силы никого не обрадовали, — Если мы разделимся, то сыграем на руку нашим недругам. Сейчас уже поздно отступать, наше преимущество в численности. Надо идти на Королевскую гавань! — лорды стали перешептываться.

— В Королевской гавани почти полмиллиона человек и ежедневно они потребляют огромное количество еды. Перекроем им сушу и полностью отрежем от продовольствия, через месяц они сами себя начнут жрать, — престарелый Эстермонт одобрял этот план.

— Это безумие, — возмутился Матис Рован, — Мы не сможем быстро захватить столицу, это перерастет в осаду и тогда нас атакуют с тыла, Станнис это или второе войско ланнистеров — неважно.

— А что вы предлагаете? Сидеть и ждать, пока у других кончится еда? — с иронией спросил Пенроз.

Самое глупое, что это реально рабочий план. За Станнисом Север, Речные земли и лорды Узкого моря. Лишь у речников было достаточно еды для длительной войны, но увы, Ланнистеры неплохо пограбили Речные земли. За Джоффри лишь Запад. Там хоть с едой никогда проблем не было, но ее не то чтобы много. А вот у Простора пищи, хоть пиры каждый день устраивай. «Спасибо» надо сказать Соколиному Глазу за его экономическую войну, ведь им некуда было продавать еду, и она скопилась в огромном количестве. В войне на истощение они победят, но это будет позорной победой.

— Мы не будет штурмовать Королевскую гавань, лорд Рован. Мы просто блокируем Тайвина Ланнистера. Если построить укрепления прямо перед городом, половина наших сил сможет удержать львов и не дать им пробить осаду. Остальная половина пойдет на перехват, — вдруг Рендил перевел свое внимание на короля, — Ваше Величество, вы знаете своего брата, так скажите, что будет делать Станнис, когда соберет все свои силы в единый кулак?

— Пойдет на Королевскую гавань, — почти не задумываясь, ответил король, — Он пойдет на столицу, мы же выйдем вперед против него второй половиной войск и разобьем…

— Рад, что вы поняли, Ваше Величество.

— Лорд Тарли, это блестящая идея! Так и поступим! — повеселевшим голосом постановил король.

Лорды тоже были преисполнены жаждой действий. Неожиданная атака львов и последующее затяжное противостояние вызвали бурю негодования. Они надеялись на легкую победу с последующими почестями, титулами, престижем, а получили жесткий щелчок по носу. Естественно, лорды были в ярости и стремились отомстить, вернув утраченное достоинство.

Эссос. Пентос. 298 г. от З.Э.

Пентос — торговый город-порт на западном побережье Эссоса, один из девяти Вольных Городов. Это самый близкий к Королевской Гавани Вольный Город, и его связи с Вестеросом наиболее тесны из-за чего он больше всего страдает от гражданской войны в Закатном королевстве.

Город расположен на берегу Пентосского залива и имеет выход в Узкое море. К северу от города находятся Плоские земли (Андалос), на северо-востоке — Бархатные холмы, расположенные между реками Малая Ройна и Верхняя Ройна. Находится на одной широте с Королевской Гаванью и Квохором.

Архитектура города сильно отличается от Вестероской или любого другого Вольного горда. Из-за своего географического положения у города есть огромный избыток глины. Ее используют для массового производство всевозможных изделий, в том числе кирпичей. Подавляющее большинство сооружений сделано из красного кирпича и крыто красной черепицей. Если смотреть с высоты, то это создает незабываемую красоту. А крупнейшими сооружениями города является красный храм Р'глора и дворец на холме.

Широкие улицы города были вымощены кирпичом, и по ним мчались пятеро всадников. Они скакали быстро и пару раз чуть ли не затаптывали обычных горожан. Люди кричали им в след проклятия, а богатые неодобрительно покачивали головами.

Пятеро всадников остановились перед огромным дворцом. К ним без слов подбежали слуги и начали помогать с разгрузкой. От группы отделился один человек и пошел внутрь дворца. Охрана был заранее предупреждена и не препятствовала ему.

Джон Коннингтон влетел на террасу к магистру Пентоса, Иллирио Мопатису. Его бледные льдисто-голубые глаза были полны гнева. Неожиданные новости отвлекли его от важных дел и вынудили скакать в город почти четыре дня. Но даже так, его ярость не утихла ни на йоту. Старый гриф просто влетел в комнату, в которой трапезничал «главный» союзник Таргариенов.

— МОПАТИС! — даже показное уважение к магистру ушло, — Почему я только через два месяца узнаю, что ты продал принцессу Таргариен каким-то дикарям?!

— Я вас тоже приветствую, лорд Коннингтон. — как всегда благодушно ответил торговец сыром, — Прошу, отведай со мной этих дивных яств.

— Мне не до жратвы! — спокойствие магистра еще больше распалило его, — Почему ты отдал принцессу Дейнерис дотракийцам?!

— Это не я решал, а принц Визерис, — начал открещиваться Мопатис, — Он придумал этот план, чтобы получить сорок тысяч дотракийских крикунов и вернуть трон предков.

— Визерис — истеричный дурак, он бы не додумался бы до этого без твоей помощи, — Джон инкогнито встречался с Визерисом и король-попрошайка произвел на него очень негативное впечатление.

— Я не понимаю, о чем вы. — многозначно произнес магистр.

— Магистр, я военный, а не торговец и люблю говорить прямо, — Коннингтону все это надоело, — Так что перестаньте играть и скажите прямо! — на что магистр просто рассмеялся.

— Ха-аха-ах, простите-простите, я так давно только так и говорил, что отвык от «прямого» общения, — Мопатис даже постучал по своему животу, чтобы успокоиться, — У кхала Дрого есть сорок тысяч всадников. Их цель — стать тараном для Эйгона.

— Дотракийцы не переносят соленую воду, они не смогут пересечь Узкое море, это известно каждому.

— В обычных обстоятельствах вы были бы правы, но «маленькая» интрига поменяла расклад, — естественно, детали никто не собирается раскрывать, — Кхал Дрого поклялся отправиться в Вестерос ради своей жены. Сейчас его кхаласар активно грабит все подряд, чтобы купить корабли и переправить войско.

Джон не дурак и понимал, кому дотракийцы продадут награбленное. А так же понимал, что при посредничестве магистра Дрого сможет собрать флот. Он уже давно в Золотых мечах и неоднократно сражался с дотрокийской ордой и знал, что остается после налета дикарей.

— Они сметут всех лордов Вестероса и обратят континент в пепел.

— Да, сметут. — спокойно подтвердил Мопатис, — Но не всех. Они высадятся в центральной части континента и как саранча пронесутся по ближайшим регионам. Штормовые, Королевские, Речные земли, а также простор и запад либо падут, либо сильно ослабнут. Север тоже ослабнет, ведь не бросит своих родственников. А наши потенциальные союзники в лице Дорна и Долины не пострадают и будут иметь наиболее полные силы, — смотря на человека, что одним махом планирует разрушить десятки тысяч жизней, Джон утешал себя необходимостью.

— С Дорном понятно, но вряд ли Соколиный Глаз откажется от своих клятв, пусть и ради друга и бывшего оруженосца.

— А вот тут самое приятное, Аррен никому не присягал и избрал тактику своего наставника. В итоге, Дорн и Долина сидят и смотрят, как остальной Вестерос рвет друг друга на куски.

— Долина заявила о нейтралитете?! — в голове не укладывалось, чтобы этот кровожадный маньяк отказался участвовать в войне, — Это же прекрасно.

— Не так, как нам думается, — впервые за разговор скривился магистр, — Дорн собирает армию у Королевской гробницы, принцесса Рейнис все чаще мелькает в разных домах Дорна, а Оберин Мартелл отправился в Долину, — пара секунд ему понадобилось, чтобы сопоставить факты.

— Могут ли они заключить союз и посадить Рейнис на трон? — чем больше он думал, тем четче понимал, что да, могут.

Свадьба Рейнис и Соколиного глаза даст Дорану почти тридцать тысяч мечей, огромную ресурсную базу, престиж и опытных командиров. Если за это время узурпаторы перебьют друг друга, то объединенная мощь Дорна и Долины сможет смести остальных. С одной стороны — радостно, ребенок Рейгара вернет трон своих предков и реставрирует династию, с другой — Эйгон не станет королем. Джон давно перестал верить в сказки и знает, что в случае победы Рейнис с последующим появлением Эйгона никто ему трон не отдаст.

— Вполне вероятно, — магистр разделял его опасения, — Аксель Аррен рос в Дорне, у него дружественные отношения с принцем Оберином, и были романтические отношения с принцессой Арианной, так почему бы им не заключить союз, — о последнем факте Джон не знал, но это не играло особой роли.

— Можно ли что-то сделать, чтобы не допустить их союза? — с тяжелым сердцем спросил Джон.

Коннингтон поклялся себе, что защитит детей серебряного принца и эту клятву держал долгие годы. Только если Эйгона он сам воспитывал и наставлял, то с Рейнис виделся не больше четырех раз и близких отношений не заимел. Выбор между детьми был морально сложным решением, он искал другие решения, но не находил.

— Я посмотрю, что можно сделать, — заверения Мопатиса не добавляли душевного спокойствия,— Нам придется пересмотреть наши планы на возвращение Эйгона.

Джон был согласен. Слишком много переменных могли повлиять на дальнейшие планы, и надо их было корректировать.

P.s. На бусти есть еще главы(+31).

Дорн. Солнечное копье. 298 г. от З.Э.

Принцесса Ариана Мартелл.

Дорн — крайний южный регион Семи Королевств, жаркий край гор и пустынь. Дорнийцы, в чьих жилах течет кровь когда-то переселившихся в эти земли ройнаров, по внешности и культуре отличаются от жителей остального Вестероса. Всегда стоявший особняком среди других королевств Дорн веками воевал с северными соседями — Простором и Штормовыми землями, и даже Таргариены со своими драконами не смогли подчинить дорнийцев себе — Дорн был присоединен к Семи Королевствам династическим браком чуть более ста лет назад. За это, Дом Мартеллов, имеет право именовать себя принцами и принцессами, что вызывает гордость соотечественников и зависть грандлордов, бывших королей.

Дорн — самое малонаселенное из Семи Королевств, хоть с момента присоединения к Семи королевствам, ситуация стала значительно лучше. В Дорне нет крупных городов. Плавучий Дощатый город — главный порт и крупнейшее по числу жителей поселение Дорна — стоит в устье Зеленокровной, принимая корабли из других портов Вестероса и Эссоса. Лишь еще одно поселение — выстроенный из саманного кирпича Тенистый город у стен замка Солнечное Копье — вправе претендовать на звание полноценного города, хотя Тенистый город даже меньше и малолюднее Дощатого.

Мартеллы, дом андальского происхождения, возвысились после ройнарского вторжения в Дорн много веков назад, когда королева ройнаров Нимерия взяла себе в мужья лорда Морса Мартелла. Мартеллы последними из великих домов Вестероса склонились перед Железным Троном — до этого Таргариены на протяжении почти двухсот лет пытались завоевать Дорн силой. Таргариены три раза заключали династические браки с Мартеллами, так что в жилах Мартеллов течет немного крови Таргариенов и наоборот.

Суровые земли, богатая история, сильные люди и все это она, принцесса Арианна Мартелл, должна унаследовать от своего отца и передать своим детям. Это ее законное право и к этому она готовилась всю свою жизнь. Только отец, вопреки ройнарским обычаем, хочет сделать Квентина, ее младшего брата, лордом Солнечного копья. Фактическое предательство отца разбило ей сердце и заставило Арианну бунтовать против несправедливости. Еще больше боли ей доставляет то, что, по науськиванью отца, она отказала свой первой любви.

Но не смотря ни на что, Арианна любила Дорн. Это ее дом, дом ее предков и будущих потомков, и она сделает все ради его благополучия. Сейчас в Вестеросе идет гражданская война за Железный трон и такого хорошего шанса улучшить положение региона и отомстить за своих родных не предвидится еще долгое время. Надо лишь собрать войска и уничтожить всех своих врагов.

— Отец, дядя, сестра, извините за задержку. — Арианна пришла на импровизированное собрание последней.

В зале находились, не считая отца, принца Дорана Мартелла, владыки Дорна, четыре человека. Дядя Оберин, Рейнис, сама Арианна и Арео Хотах. Дядя имел огромную популярность в регионе и квалификацию для командования армии Дорна. Арео — самый преданный солдат на службе у принца Дорана. В его верности не усомнится никто и Хотах стоял на своем извечном месте — за правым плечом отца. Рейнис Таргариен-Мартелл — кузина, на которую строятся грандиозные планы. И последней из присутствующих была она.

Ее отец очень хорошо умеет принимать идиотские и непопулярные решения. Чего стоит преклонить колени убийце его сестры и племянника, пока у тебя есть живой представитель королевской династии. В то, что какие-то «друзья из Эссоса», подменив младенца, спасли бедного Эйгона никто не верил, даже Рейнис и эту тему старалась не поднимать. Изначально ее здесь не должно было быть, но Оберин и Рейнис настояли. За что Арианна была им благодарна, а список претензий к отцу с каждым разом увеличивался.

Она не считала себя глупой девушкой, скорее умной и, через пару заседаний, поняла, почему отец «прогнулся» под требования своих родственников. Рейнис и Оберин зачастую разделяли одни и те же идеи, которые не соответствовали мыслям отца. И, по определенным причинам, он не мог «продавливать» свои решения. Хитрый принц Дорна чуть «поинтриговал», и вскоре Рейнис сама потребовала ввести свою дорогую кузину в совет. Отец для вида поломался, но согласился.

— Давайте начнем, — тихим голосом заявил отец, — Ренли осадил Королевскую гавань, тем самым запер Старого Льва в городе. Станнис, вопреки всему, пытался пробиться на запад, но увяз в боях с армией Ланнистеров. Бейлон Грейджой опять провозгласил себя королем и начал грабить Запад. — что у львов гадость, у Мартеллов — радость.

— У дранных кошаков все плохо, — довольно проговорила Арианна, — тогда почему мы не предпринимаем никаких действий? — ее и вправду убивает нерешительность отца.

— Сейчас не время, они недостаточно сильно поубивали друг друга, — ответила Рейнис.

Рейнис, дочь Регара Таргариена и Элии Мартелл, была эталоном дорнийской красоты. Темные волосы, черные, с фиолетовым отливом, глаза, мягкая оливковая кожа. Она была красива, стройна, с полной грудью, а постоянные упражнения с мечом довели тело до мечты любого мужчины и не только их. Арианна любила младшую кузину, и эти чувства были взаимны.

— Своим бездействием мы выигрываем гораздо больше, чем ты думаешь, — взял слово Оберин, — У Ренли самая большая армия, которая сметет любого на своем пути. Наша же сейчас стоит у Королевской гробницы и оттягивает значительную часть сил младшего Баратеона на себе, нивелируя преимущество в численности.

— Значит, ждем, — бездействие раздражало, но она понимала причину.

— Пришли новости из Эссоса, — поняв, что родственники закончили обсуждение, Доран взял слово, — Кхал Дрого собирает силы для отплытия в Вестерос, чтобы посадить Визериса Таргариена на Железный трон. Есть предложения. — отец перевел свой взгляд на Рейнис, но та оставалась равнодушной, она недолюбливала дом своего отца.

— В пекло Визериса, — категорически заявил Оберин, — Мы ничего хорошего не получали от Таргариенов, да и силенок у него не хватит для завоевания Вестероса.

— Сорок тысяч прирожденных всадников… Дядя, я далека от военного дела, но даже мне понятно, что это серьезные силы, — Арианна верила своему дяде, но ей бы хотелось более подробно разобрать его позицию.

— Простая математика и немного логики. Сорок тысяч — это очень условные силы, можешь смело убирать пять-семь тысяч всадников, это либо мальчишки, либо старики. Я был в Эссосе и сражался с дотракийцами. Вопреки общему мнению они грабят в основном ради прокорма своего кхаласара. Сражаются с равными соперниками дотраки редко, иначе давно бы убились. Сейчас кхал Дрого слишком часто нападает и несет потери, всадники умирают за презренный ими металл. Пройдет полгода-год и вот у них корабли, только запал пройдет и большинство не захочет «лезть на деревянных коней, чтобы переплыть соленную воду», которую они ненавидят. Путешествия — еще потери. Двадцать тысяч всадников — максимум, который сможет прибыть в Вестерос.

«Меньше двадцати тысяч… звучит не так хорошо, как сорок тысяч. Взяв в расчет, что это варвары с соседнего континента, то ситуация и вправду не очень. Это при абсолютном перевесе сил лорды забудут «несущественные моменты» и провозгласят Визериса королем, а так это лишь их раззадорит и сплотит».

— Визерису нужны союзники на континенте, иначе у него ничего не получится, — высказал мысль отец, но никто не хотел союза с Королем-попрошайкой.

— Всем нужны союзники, и нам бы они тоже не помешали, — и Арианна сразу поняла, про кого говорит Рейнис.

— Аксель, что ли? — кивок, — Идея неплохая, но что мы можем предложить такого, чего не смогут другие?

Союз с Акселем — хорошая идея. Долина не сильно пострадала от гражданской войны и по-прежнему имеет огромную армию с прославленными командирами. И сам Соколиный глаз имеет огромный авторитет в Королевских и Штормовых землях, водит дружбу с Хранителем Севера. Его участие значительно облегчило бы восхождение Рейнис на Железный Трон.

Только ему смысла нет им помогать. Дружба дружбой, но свои интересы ближе, да и расстались не самым лучшим образом.

— Король-консорт, — припечатала Рейнис, — Я выйду за него замуж и он станет королем-консортом, — все были шокированы заявлением кузины.

— Нет! — отец был против, — Это неприемлемо.

Как ни странно, но впервые за очень долгое время Арианна была согласна с отцом. Аксель — амбициозный человек с силой и авторитетом. Если он станет королем-консортом, то легко отодвинет Рейнис и Мартеллов от власти. Большая часть Вестероса ненавидят Дорн, и с радостью встанут на сторону Соколиного Глаза, нежели Песчаного дракона (неофициальная кличка Рейнис).

— Чтобы что-то получить, надо чем-то пожертвовать. В чем смысл беспокоиться о дележке власти, если мы еще не захватили Железный трон? — Рейнис продолжала напирать и, судя по глазам дяди, он согласен с этим выражением, — Тридцать тысяч мечей — хорошая цена.

— Рейнис, одумайся. Мы готовились к этому моменту пятнадцать лет и не можем просто отдать все блага Акселю. Верные драконам дома, лорды, проигравшие в гражданской войне, наемники позволят нам победить, не отдавая непомерную цену.

— Знаешь, брат, а она в чем-то права, — Оберин был другого мнения, — я не верю, что возможные союзники смогут существенно помочь. Дома, верные таргариенам — мертвы или находятся в упадке, у проигравших не будет сил, а наемникам нельзя доверять. С другой стороны, профессиональная рыцарская армия, — тут все понятно, дядя думает с военной точки зрения, а не политической.

Полчаса они спорили и каждый приводил аргументы в пользу своей позиции. Арианну пытались тоже притянуть на свою сторону, но она решила чуть подождать. Мартеллы упертые, особенно убежденные в чем-то потомки Нимерии. Так и не придя ни к чему, они решили завтра собраться и окончательно поставить точку в споре.

Лежа в своей постели, Арианна задумалась об произошедшем. На самом деле она была согласна с отцом, но обида на него и благодарность Рейнис не позволили ей открыто принять его сторону. Не в обиду Акселю, но она ему не доверяла.

Когда Аксель воспитывался в Солнечном копье, то Арианна, считая его спесивым сынком лорда, частенько разыгрывала. Первое время Аксель держался, но быстро передумал и устроил ей и ее кузинам настоящий террор. Полгода детской войны с переменным успехом и они заключили мир. У нее даже остался «договор Небес», так пафосно дети назвали эту бумажку.

Незаметно, но вскоре они стали лучшими друзьями. В отличии от остальных, Аксель не лебезил перед ней, спокойно слушал и хранил тайны и не имел каких-либо мотивов, он дружил с ней, потому что она — это она. За что Арианна очень его ценила, так они и росли.

Через пару лет из милого мальчика Аксель превратился в красивого юношу. Для нее Красный змей был эталоном мужчины, и когда дядя Оберин стал наставником Акселю, то будущий Соколиный Глаз волей-неволей стал перенимать многие повадки дяди, что безумно нравилось Арианне. В конце концов она поняла, что влюбилась в Аррена, да и как тут не влюбиться: смелый, сильный, волевой, дерзкий, умный, с юмором… На две головы превосходил сверстников и на голову более старших мужчин.

Ее чувства оказались взаимны, и они решили пожениться. Только Джон Аррен и Доран Мартелл были против этого. Аксель был дерзким и готовым пойти против воли Джона Аррена. А вот Арианна нет, особенно, когда отец давил на ее будущее правительницы Дорна. В конце они с Акселем сильно поругались и он, не дожидаясь конца воспитания, отправился домой. Оттого становилось больнее, когда отец хотел сделать ее младшего брата правителем Дорна.

— Принцесса, ваш отец желает вас видеть, — услышала она голос Арое.

Это сняло всякую сонливость. Первое, что бросилось глаза — это выдвинутый, как дверь, гобелен, ведущий в куда-то. Она знает, что в Солнечном копье есть тайные проходы, более того, Арианна ими пользуется иногда, но про ведущий в ее комнату — нет. Хотах стоял рядом и терпеливо ждал ее действий. Делать было нечего и спустя десять минут Арианна сидела в солярии напротив отца.

— Воды, сока, вина? — у нее не было настроения общаться с отцом, особенно глубокой ночью, — Значит, гранатовый сок.

— Я удивлена, что ты знаешь мои предпочтения, — он наверняка просто спросил служанок.

— Давай поговорим о сегодняшнем. Ты сама как считаешь, разумно ли поступает Рейнис?

— Это даст нам тридцать тысяч мечей, лорды более охотно пойдут за Рейнис и…

— Арианна, ты просто цитируешь, мне бы хотелось, чтобы ты честно рассказала свое мнение, — вот тут она уже не могла терпеть.

— Ты — человек, не доверяющий своей же семье, хочешь от меня честности?! Я отказалась стать леди Долины, дабы править Дорном, но ты хочешь, чтобы Квентинт стал твоим наследником!

— С чего ты это взяла? Я не…

— Хватит! — бесит изворотливость отца, — Я видела твое письмо! Ты писал Квентину, что он должен хорошо учиться у мейстера и мастера над оружием. «Когда-нибудь ты займешь мое место, — писал ты, — а правитель Дорна должен быть крепок умом и телом».

— Эх… — вздохнул и как-то приосанился Доран, — Что бы ты ни думала, я всегда любил и буду любить тебя, но ты права — доверие строится на честности, и в последнее время у нас его нет. Давай так, ты честно выскажешь свое мнение, а потом я раскрою все свои планы тебе.

— Долина нам не нужна, слишком сильны они будут, когда бойня в Вестеросе закончится. Брак с Акселем — все равно, что пригласить тигра в наш дом. Будем объективны, в случае такого союза основную прибыль получит дом Аррен, а не Мартелл, поэтому я против. Я это понимаю, ты это понимаешь, так почему не используешь свой авторитет, чтобы остановить это?

— Я рад, наши мысли схожи, — отец даже повеселел, — Может, ты не знаешь, но Рейнис и Оберин гораздо популярнее меня и в случае раскола большинство лордов пойдут за ними, не смотря ни на какие клятвы.

— И как ты планируешь сделать Рейнис королевой при таком раскладе?

— А кто говорил, что Рейнис должна стать королевой? — не поняла.

— Извини?! — она моя кузина и его племянница, а он хочет ее предать?!

— Прежде, чем ты начнешь возмущаться — послушай меня, — припечатал Доран, — Я хочу сделать тебя королевой. Рейнис — женщина и как бы мы ее не любили, но она не сможет стать правителем Вестероса. С другой стороны, есть Визерис. Он — мужчина Таргариен с армией, но без связей в Семи королевствах.

Мерзко, но она понимала, что подразумевал отец. В одиночку Рейнис не стать королевой, ей нужен союз с великим домом, но в случае этого потенциальные блага Мартеллов будут значительно меньше, чем они рассчитывали. С другой стороны, Визерис сможет собрать вокруг себя людей. Дотракийцев перебьют, да, большими жертвами, но перебьют, и в конце власть Визериса будет держаться на Мартеллах, а это гигантские блага для Дома. Еще то, что Арианна станет королевой Вестероса и родит будущих королей, даст огромный грант на привилегии для будущих поколений Мартеллов.

— И что ты хочешь сделать? — ощущала она себя мерзко, банально подкупленной.

— Переговоры будут, тут уже все понятно, но мы саботируем их, — спокойно сказал Доран.

Впервые за многие годы, отец и дочь работали, как одна команда, ради лучшего будущего.

P.S. На бусти есть еще 32 главы

Долина. Орлиное гнездо. 298 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен.

Тысячелетнее рабство у Саурона с последующем перерождением научило меня брать от жизни максимум и ни о чем не жалеть. Ведь пока ты взвешиваешь все «за» и «против», жизнь может пройти мимо тебя. Если ты ошибся — не беда, главное, ты не тратил время зря.

Не смотря на мою философию, есть очень малое количество дел, о которых бы я жалел. Буквально десяток, что для обычного человека очень мало. И это не какие-то великие дела вроде завоевания Эссоса или траханья королевы (Серсея предлагала), нет, это более тривиальные вещи. Согласие на сделку со Станнисом, а в частности сохранение жизни Лизы Талли… Я очень об этом жалею.

За первые недели я разгреб самые большие вопросы и теперь занимался более частными моментами. Чем больше читал, тем больше хотел запытать Тухлую рыбину. Мало того, что она убила всех верных мне слуг, которые занимались рутиной, так еще эта полоумная полностью забросила дела Долины. В итоге, проблем в моей вотчине накопилось очень много, а компетентные и верные люди не доступны, они обживают свои новые земли или выполняют мои приказы.

Последние два дня в полном одиночестве я разбирался с финансами и был, мягко говоря, расстроен, а список претензий к Лизе пополнился. Эта и не думала заниматься ими, поэтому бухгалтерская книга не была заполнена и приходилось по косвенным признакам заполнять недостающие детали. Объемами работы меня не напугать, но даже сейчас я мог на 100% сказать, что при Рыбине «благородные сиры» стали охреневать.

Типовое письмо Лизе Талли: «Миледи Аррен, я такой-то такой, верный слуга истинного Аррена, сына двух великих домов… лизоблюд забыл, что Ройсы, дом моей матери, древнее Талли… шлю свои заверения в своей вечной преданности. И позвольте выразить свое восхищение… угу, тут полстраницы жополизания… шлю свой «скромный» дар… Насколько я понял, всякие женские безделушки… Под вашим мудрым руководством наши земли процветают… Я даже догадываюсь, что за мой счет… Налогов отправил, как обычно… Как обычно?! Пекло, даже дебил бы догадался, что тут есть подвох. С бесконечной преданостью такой-то такой… Еще один дом берем на карандаш».

Я в шоке. То, что Тухлая рыбина падка на жополизание было понятно давно, но эта дура не залезала в бухгалтерскую книгу и не знала объем налогов конкретных домов. В итоге она просто кидала деньги в казну и сейчас нельзя определить, кто и сколько прикарманил себе, но десяток тысяч золотых монет испарилось.

Но это не все денежные проблемы. За это время рыбина неплохо растранжирила мои деньги на свои глупости, в частности на борьбу со мной. Это было неприятно, но не критично.

За годы своего «десничества» я успел неплохо увеличить свое благосостояние. Нет, не воровством, да и воровать у государства друга — ниже моего достоинства. Я просто заключал выгодные для Долины сделки и отдавал приоритет моему региону в торговых делах. Тогровая гильдия королевской гавани хочет создать новый маршрут — пожалуйста, но обязательно через Чаячий городок, взамен снижу пошлину. Закупка полезными металлами — 50% Штормовые земли, 50% Долина, вместо монополии родины Баратеонов. Долина тоже отличный вариант, да, чуть дороже, и флот придется гонять, ну и что? Магистр вольного города хочет заключить сделку и предлагает «подарок» второму лицу государства, мне приятно, но возьму привилегиями в торговле между городом и Долиной. И таких ситуаций было много, и это знатно меня обогатило, но на глобальное благосостояние Семи Королевств это не влияло.

В казне Арренов со времен моего отца было около трехста тысяч золотых драконов, я за пять лет добавил туда пятьсот тысяч (бережливость) и потратил сто пятьдесят на свои проекты. Талли потратила семьдесят на войну со мной, подкупала лордов, нанимала наемников, закупалась всем для долгого противостояния, и еще сто тысяч куда-то испарились. Сам же я на войну и последующее восстановление потратил около ста двадцати тысяч. Почему такие огромные цифры? Я щедро даровал земли и золото моим приближенным, давал в долг для развития или реставрации территорий и тратился на скорейшее восстановление Долины, порой переплачивая. Заодно, пока моя сила и авторитет на пике, запустил ряд реформ, которые не мог реализовать в мирное время.

Самая большая проблема была с гильдией торговцев Чаячьего городка. Они в одностороннем порядке, когда в город осадил Робар, сбежали, порвав связи. И быть проблеме, но мой товарищ Рогаре Лаплас смог перехватить функционал гильдии, так что торговля быстро возвращалась на прежней уровень. В этом немалую роль сыграл Пентос, в частности магистр Иллирио Мопатис. За годы я обзавелся связями на юге Эссоса, а магистр помог наладить контакт с севером, в основном с Пентосом и Браавосом. Наше сотрудничество можно было бы назвать плодотворным, но его непонятные намеки омрачали ситуацию. С ним напрямую мы не виделись, но переписывались и его намеки на Таргариенов и их реставрацию…

Я знал, что Визерис Таргариен выдал свою сестру за дотракийского кхала и у него «появилась» армия. Могучая, в открытом поле, мало кто ей мог противостоять, но в успех короля-попрошайки я не верю. Дотракийцы — саранча, а царь, пришедший к власти благодаря паразитам, не долго продержится на троне.

Еще во время подавления бунта у меня появились некоторые подозрения у ряда домов и касались они их финансов. Лиза щедро спонсировала свою клику, но этого не хватило бы на что-то существенное. Откуда взялись деньги, у тех же Корбреев на тысячу человек? Их дом был на грани разорения, и Лин Корбрей, используя свое благородное происхождение, даже был вынужден работать «легальным-убийцей», то есть убивать «нужных» людей на дуэли. Разорение не вязалось с тысячей опытных военных, такое деньгами за короткое время не нарастить. Толлеты — такая же проблема. Они до восстания Роберта были малым домом, вассалами Ройсов, потом я подверг Серую Лощину разграблению. По идее они еще лет двадцать не должны были выйти на старый уровень, а тут резко стали по силам, как слабенькие лорды-знаменосцы.

Большая часть людей, которые были замешаны — мертвы. Из оставшихся об этом должен знать Лорд Корбрей, но он увиливал от разговора. Даже, когда его прижали к стенке и поставили вопрос ребром, то Лионель переводил стрелки на своего погибшего брата. Мол, сир Лин Корбрей нашел сторонний источник, который спонсировал развитие Дома. Неизвестный, богатый недоброжелатель — впрочем, ничего нового. У меня на обоих континентах десяток таких «недоброжелателей» есть.

Несмотря на все мои проблемы, голова была занята другим — Морган решил сознаться, что он шпионил за мной для Дорана Мартелла. Ситуация понятная, я только собирал свою «банду», и мой авторитет был значительно ниже, чем власть принца Дорна. Треть первоначального состава была чьими-то осведомителями или невольными шпионами, поэтому я мирился с этим, но позже, когда моя власть окрепла, была проведена чистка. Думал, что убил всех доносчиков, но оказалось нет. Время шло, мы с Морганом становились ближе, а количество доносов становилось меньше и полностью закончились, когда я стал Десницей короля.

Почему Морган рассказал об этом сейчас? На него начала давить родня, пригрозила раскрытием. Угроза была существенной, у меня с предателями разговор короткий, и все об этом знали. Морган хотел тихо уйти после подавления восстания, но мои намерения возвести его в сан лорда-вассала и дать Серую Лощину, вывели его на откровения.

Вопреки моим обычным действиям, казнить Моргана мне не хотелось. Он хороший командир и отличный друг, который неоднократно спасал мне жизнь. Это противоречие не давало мне покоя, поэтому друг был сослан рубить головы дезертирам, бандитам и горцам, коих расплодилось в огромном количестве за время восстания.

С домами, поддерживающими Тухлую форель, произошел казус. Восстание поддерживали дома средней величины, и они отдали многое, чтобы победить. В итоге, пришлось отказаться от первоначального плана и не «душить» неблагонадежных лордов контрибуциями. У них просто не было нужных сумм, а репарации уничтожат их и сподвигнут на новые восстания. Нельзя так просто простить поднявших мятеж, поэтому пришлось применить творческий подход.

Восставшие лорды обязаны принести мне головы горцев. Количество скальпа зависит от силы дома и активности участия в бунте. Горцы раньше всех чувствуют приближение зимы и заранее запасаются припасами, грабя людей в регионе. Долина не на полную воевала, в конфликте участвовала половина от максимально возможного количества мобилизованных людей. Лордам хватило сил отбивать самые наглые атаки дикарей, но от десятка разоренных деревень и сотен обычных ограблений это не помогло.

Мое решение было встречено волной удивления и воодушевления со стороны бывших мятежников. Они торжественно поклялись выполнить мою волю, считая это плевым делом. Лишь единицы понимали все западню. Если бы горцев было так просто убивать, то они бы вымерли. В итоге, неблагонадежные лорды ведут своих людей решать мои проблемы, да еще и с улыбками на устах, считая, что они легко отделались. Сила оппозиционеров уменьшалась, они решили общую проблему и еще искренне мне благодарны… Королевская гавань все же чему-то научила меня.

Пришлось озаботиться восстановлением следопытов долины, благо все основные приготовления были сделаны заранее и нужно было лишь набрать людей. Вопрос времени, когда они восстановят свою численность и вновь начнут функционировать. Те, кто смог выжить, были распределены по «отрядам карателей» и активно помогать в истреблении своих главных врагов. Хоть и со скрипом, но следопыты существовали уже три года, за это время у них скопилась информация об основных местах обитания горцев. Вскоре эти поселения обратятся в пепел.

— Аксель, — в кабинет без стука влетела моя проблема, — Ты узнал, что происходит в землях мамы? — Светлые волосы Арренов, голубые глаза Талли, орлиный нос, обычное телосложение шестилетки, это был мой младший брат, Робин Аррен.

Когда-то я считал Робина Аррена одним из важнейших людей в моей жизни. Кровь не водица, а отпрыск отца, как ни крути, является моим братом. Что в Нуменоре, что в Вестеросе очень ценилась кровь и родственные связи, поэтому я по определению ценил Робина. Думал, когда встречу своего младшего брата, у меня появятся к нему какие-то семейные чувства, но нет.

Может быть, не забери Лиза его в Винтерфелл, мы с Робином выросли бы вместе и правили бы тоже, ведь он был моим младшим братом. Но произошло то, что произошло. Я вырос, заматерел, окончательно испортился характером, стал вторым лицом государства, и мальчик, представший предо мной, не задевал ничего в душе. Чужой человек с чужими мыслями. Робин ничего не смыслил в реалиях окружающего мира и не хотел. Для него я был бастардом, что захватил его наследие и разлучил его с матерью.

Сплав воспитания Тухлой рыбы и Тихого волка (Неда Старка) создало из него нечто капризно-честное. Робин меня ненавидел и честно признавался в этом, а так же закатывал истерики, когда ему что-то не нравилось. Его капризы мне быстро надоели и мной были применены… воспитательные меры. Позже мы смогли прийти к компромиссу, я его не ограничиваю и рассказываю последние новости из Речных земель, а он выполняет все мои требования. Не трудно догадаться, что он надеется на свою мать и родство с Талли и Старками.

— Все в порядке, король Станнис реорганизовал и повел свою армию на Запад. — я старался не замечать его бунтарство, ведь во всем остальном он меня слушался, — Твоя мать осталась в Риверране вместе с теткой Кейтилин. Ты позанимался с сиром Эйрисом? — старый мастер над оружием, сир Криган Редфорд, умер от старости пару лет назад, его приемника убила Талли, поэтому на вакантное место был назначен Эйрис.

— Да, выполнил все, что он сказал, но это скучно, — все-таки он капризный ребенок, хоть и старается при мне сдерживаться, — Когда я буду тренироваться со сталью?

— Когда двести вертикальных ударов сделаешь с турнирным мечом, тогда сможешь, — если будет стараться, то через три-четыре года осилит.

— Ты не рассказал о делах дедушки Хостера, — возмутился ребенок.

— Лорд Хостер прикован к кровати. Ему не долго осталось. Месяц, может меньше.

— Позволь мне отправиться в Риверран, дабы отправить своего деда в последний путь, — ого, какие он красивые слова выбрал. Недурно для шестилетки.

— Нет, — развеял я его ожидания, — Мало того, что лорд Хостер еще не умер, так твоя мать и тетя не отличаются особым умом. Они просто не позволят тебе вернуться в Орлиное гнездо.

— Я обещаю, что вернусь в Орлиное гнездо, слово Аррена, — злобно сказал Робин. Только я сомневаюсь, что взрослые, «умные» тетки будут спрашивать мнение шестилетнего ребенка.

— Нет.

— Ну почему? Я увижусь с мамой и вернусь обратно! — опять он начал капризничать.

— Сказал нет, значит нет, — в дверь постучались, — Я занят!

— Милорд, срочное сообщение, — мейстер Колемон не сдавался, видимо и вправду срочно.

— Мы поговорим об этом позже, а теперь иди отсюда, — ребенку было обидно и он без слов побежал к себе, — Колемон, входи.

Он стал мейстером Орлиного гнезда три года назад, когда мейстер Барт мирно умер. Он был бастардом какого-то лорда Штормовых земель, подался в мейстеры, благодаря своим талантам смог в молодом возрасте выковать свою цепь и был назначен анклавом сюда. Пережил резню Лизы, но остался верен мне и исправно информировал меня. Колемон был тощим человеком с длинной и тонкой шеей. От пережитого стресса он стал нервным и потерял изрядную долю волос на голове.

— Это срочно, — письмо, не обозначенное гербом, кто-то хотел остаться анонимным.

Минута чтения и у меня вырывается вздох печали. Информация из письма полностью меняет расклад в текущую войну.

— Тайбер, — один из охраняющих меня гвардейцев сразу же зашел, — Пусть Эйрис освободится, через пятнадцать минут мы пойдем в бордель, — надо проветриться.

«Дочь Рейгара Таргариена и Элии Мартелл, с полной поддержкой Дорна и претендующая на Железный трон… Ха-ах-ах, Доран, старая ты змея, пятнадцать лет выжидал и тут тебя кто-то выставляет всему миру. Уверен, он ждал, пока три короля не перебьют друг друга, чтобы беспрепятственно захватить власть, а тут его раскрывают. Сейчас никто из основных сил не понес серьезных потер и тут вылез Таргариен… Хаотичная ситуация в Вестеросе стала еще более интересной».

P.s. На бусти вы найдете еще 33 главы.

Королевская гавань. Красный замок. Палаты Малого Совета. 298 г. от З.Э.

Лорд Тайвин Ланнистер.

Пятнадцать лет прошло с момента, когда он был на заседании Малого Совета. Последний раз это произошло в 283 году, сразу после взятия Королевской гавани. В тот момент Тайвина мало волновали тысячи трупов и десятки тысяч искалеченной черни, он сделал то, что должен был. Тогда что-то внутри заставило его прийти в палаты Малого Совета. За пределами помещения царил хаос, но зал заседания остался нетронутым, будто само время остановилось в нем.

Это помещение не могло не вызвать у Ланнистера ностальгию. Он девятнадцать лет своей жизни отдал на благо королевства и своего дома. Здесь, в этих стенах, творилась история: создавались союзы, развязывались войны, решались судьбы миллионов. Эйрис Безумный в начале своего правления был мечтательным мальчишкой со взором горящим, хотел запомниться на века, и друзей подбирал себе таких же. Молодой король распустил старый совет и пригласил таких же юных и амбициозных людей на государственные должности. Так он стал самым молодым десницей в истории.

Тайвин может себе признаться, что в начале и не думал использовать свое новое положение для фаворитизма. Он искренне последовал за своим амбициозным другом и хотел сделать Вестерос великим, дабы сквозь века о них говорили с трепетом и восхищением. Годы шли, дружба осталась в прошлом, Тайвин заматерел и понял, что благо дома Ланнистеров не всегда совпадает с благом Вестероса. Он перестал быть наивным мечтателем и стал использовать все ради дома Ланнистеров.

Прошло тридцать четыре года с момента его первого заседания и сейчас Старый лев с разочарованием смотрел на этот… Совет… Молодые идеалисты и умудренные старцы остались в прошлом, теперь есть лишь эта клоунада: евнух, выскочка, карлик, школяр, наемник и королева-истеричка. Ситуация стала бы отличным анекдотом, которые так любит похотливое отродье, но Тайвину не до этого, были более важные дела.

— Таргариен на континенте, и с армией опасна. Нам надо было давно послать убийц и удавить проблему в зародыше, — Серсея паниковала и говорила очевидные глупости.

— Боюсь, моя дорогая сестрица, что это не принесет ничего, — карлик же, напротив, был в весьма приподнятом настроении, — Наш любимый отец имеет привычку добивать врагов. И если за пятнадцать лет Рейнис Таргариен жива, значит ее очень хорошо охраняли.

— Тирион прав. Но мы все равно пошлем убийц, — сам он не рассчитывал на успех, — Теперь перейдем к другой теме…

— И все? — Серсея в шоке смотрела на него, — Таргариен собирает свои силы и у нее двадцать тысяч мечей и целый регион в придачу, а вы уделили ей всего два предложения?! — глупость дочери его доконает.

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — ему надоело возиться с Серсеей, как с маленьким ребенком.

— Я…я… я не знаю, можно подговорить дорнийских лордов, обещать земли и титулы, сделать грандлордом Дорна дом, верный нам, — Серсея все больше доказывает, что у нее нет связи с реальностью, иначе бы поняла, что надеется на несбыточное.

— Нет, нельзя! Я напомню: мы сидим в осаде сорокатысячного войска Ренли, еда вскоре закончится и подкреплений не предвидится. Девчушка Таргариен на юге — наша самая малая проблема.

— Я бы предложил вообще ничего не делать с Рейнис. — вклинился в разговор Тирион, — Дорн граничит с Простором и Штормовыми землями, нашими врагами. Если все написанное — правда, то дорнийцы подойдут к Королевской гавани. Им придется пройти через земли просторцев-штормовиков, а, вспоминая историю и «взаимную любовь» двух народов, там будет то еще кровавое побоище. Нам будет выгодно, если враги перебьют друг друга, — в кой-то веке выдал дельную мысль Тирион.

— Так и поступим, — он перевел свое внимание на остальных тихо сидящих людей в комнате, — Лорд Бейлиш, сколько денег сейчас в казне? — катящаяся капля пота на лбу Мизинца говорила больше любых слов.

— Лорд Тайвин, в казне сейчас около сорока тысяч золотых, — попытался юлить выскочка, но быстро передумал, — Но казна должна два миллиона золотых.

— Хм, своим неумелым правлением Аррен вогнал корону в долги, — не могла не высказать свое мнение Серсея.

— Лорд Бейлиш, я разбирался в бухгалтерии предыдущего десницы короля, и там были… более скромные суммы, — и он был согласен с карликом, хоть успел лишь краем глаза разобрать книгу.

— До восстания фигурировала сумма в восемьсот тысяч. Но с началом войны многие дорогостоящие проекты были закрыты, и они не смогли отбить свою цену, сократились объемы производства, возникли сбои в экономическом равновесии (между производством и потреблением), торговцам стало сложно реализовывать свой товар (столицу блокируют), произошло массовое увольнение рабочих и еще ряд моментов поспособствовали такому положению, — сейчас Тайвин смотрел на этот «ряд моментов».

Его дочь и внук с момента коронации не сделали ничего полезного. Они лишь проводили пиры, турниры и устраивали показуху в суде (королевский двор). Пока разгоралась война, Серсея меняла интерьер двора, отчего теперь на каждом повороте замка было что-то, связанное со львами. С сожалением ему придется признать, что его дочь некомпетентна.

— Солидная часть денег была вложена в ремонт города, строительство королевского флота и реорганизацию Золотых Плащей, — дополнил Тирион, — Только Золотых плащей забрал с собой Аррен, Королевский флот у Станниса, а нам достались новенькие стены, благодаря которым нас еще не захватили.

— Меня это не волнует. — еще как волнует, что на ЕГО деньги снабдили ЕГО врагов, — Лорд Варис, потрудитесь объяснить, почему Северяне узнают о наших планах раньше наших командиров?!

— Милорд Десница, только за прошедшую неделю повесили двадцать человек по подозрению в шпионаже. Мои пташки рыщут всюду, но не находят доносчика, — единственное, почему Паук жив — это его компетентность, но последние провалы поставили ее под большое сомнение.

— Да хоть сотню повести, мне плевать, но предатель должен быть найден, иначе я задамся вопросом о ваших профессиональных качествах, — Мастер над шептунами лишь молча поклонился, — Продолжим. Станнис атаковал Запад, Стаффорд Ланнистер сдерживает его у Золотого Зуба. Сир Джейме перегруппируется и с небольшой конной армией зайдет к ним с фланга. Если все получится, Станнис выйдет из игры и мы сможем сосредоточить внимание на Ренли….

Вечером того же дня одинокая ворона с запиской вылетела из одного из многочисленных окон Красного замка. Птица с белыми глазами, сливаясь с тьмой, не жалея себя, летела на северо-запад в стремлении передать срочное сообщение.

Речные земли. Лагерь северян.

Робб Старк.

Стоя на выходе из палатки, Роб был крайне раздражен. Когда отца не было рядом, именно он собрал северян, договорился с Фреями, ввел в бой первых людей и громил армии Ланнистеров в Речных Землях. Каждый его план удался, и не было ни одного поражения при его командовании. За пару месяцев Роб превратился из мальчишки в настоящего мужчину, от решений которого зависели судьбы тысячи людей. Лорды Севера и Трезубца стали уважать его, называя Молодым Волком. Это несомненно льстило юноше, ведь это было его достижения.

Когда прибыл отец, Роб без вопросов передал ему командование, все же он был его лордом, прошедшим две войны. Себе он мог признаться, что был рад передать ответственность за тысячи жизней. Он любил и уважал отца, но во время войны прозвище Неда Старка, Тихий Волк, раскрылось с неприятной для молодого юноши стороны. Отец часто не желал идти на «неоправданный риск», но авторитет и военные достижения вынуждали его прислушиваться.

Его стали, под благовидным предлогом, отсылать подальше от опасных мест и из-за этого у них с отцом состоялся серьезный разговор. Роб был умным мужчиной, другой бы не смог на его месте добиться таких результатов в пятнадцать, и понимал, что отец хочет его защитить, но также он знал — на войне нет безопасных мест. По итогу они спокойно поговорили и пришли к компромиссу.

Львы спешно отступили из Речных земель, северяне перешли в контрнаступление. Каждый знал присказку о Тайвине Ланнистере, срущим золотом, и поэтому были воодушевлены перспективой похода в Западные земли. Все было хорошо, но прибыл Станнис. Король, как бы он это не называл, проиграл Соколиному Глазу, и теперь его тетя изгнана, а кузен остался в заложниках в Орлином гнезде.

Станнис быстро стал непопулярным среди северян и солдат Трезубца. С его прибытием побед стало меньше, а поражений больше, король показывал себя неблагодарным человеком, требующим от них все больше и больше, и при этом игнорирующим мнение приближенных. Северные лорды и так были недовольны, ибо не понимали причину войны, и лишь родственные связи Старков-Талли, решительные победы и богатство львов, которое можно пограбить, помогали держать мораль на приемлемом уровне.

Роб понимал, что это не вина Станниса. Раньше они били львов на территории Речных Земель и пользовались преимуществами домашнего поля, сейчас же, пытаясь пробиться в Западные земли, они его лишились. Прибывшие вместе с королем лорды по религиозным, материальным или каким-то другим причинам не считали северян равными себе и показывали излишне много гонору. Но больше всего раздражения Роб испытал, когда Станнис «задвинул» его на задний план, а отец начал потакать прихотям короля.

Недавно в лагерь прилетел ворон от Джейн с письмом, и у Роба появилась идея. Сейчас все войско было разделено на две части, Баратеон с половиной людей пытался пробиться на Запад через Золотой зуб, а отец охранял тылы и обеспечивал провиантом атакующую армию. Не медля ни секунды, Роб прибыл в палатку отца:

— Отец, прочти, — он понимал, что командующий занят, но такие шансы выпадали редко.

— Что ты хочешь? — спросил серьезный Нед Старк.

— Позволь мне взять пару тысяч человек и выследить Цареубийцу.

— Нет. — припечатал отец, — Точнее, не сейчас. Надо разведать и проверить информацию на действительность.

— Уже будет поздно! – Робу надоела отцовская осторожность, граничащая с трусостью, — Отец, у нас есть шанс захватить Джейме Ланнистера и обменять его на Брана, Сансу и Джейн.

— Нельзя так просто взять и захватить Цареубийцу! С ним будет ветераны Запада, которые всегда будут на чеку.

— У тебя есть шанс вернуть родных домой, а ты из-за своей осторожности готов его упустить! Твои дети томятся в Красном замке, в окружении львов! Не мне тебе рассказывать, что происходит после взятия города! — поняв, что наговорил лишнего, Роб чуть успокоился, — Информатор никогда не подводил нас. Отец, просто позволь мне спасти своих сестер и брата, — они с отцом договорились, что имя Джейн никогда не будет упоминаться, дабы не подвергать ее опасности.

Долгую минуту отец ничего не говорил. Нед Старк пытался остаться безэмоциональным, но желание вновь увидеть своих детей потихоньку перевешивало природную осторожность. Еще более заманчивой засада стала от факта, что все прошлые донесения Джейн были точны.

«Обещай мне, Нед» — слова, раздавшиеся в голове, стали последней каплей для Эддарда Старка.

— Хорошо, — Роб уже был готов обрадоваться, но следующие слова заставили его нахмуриться, — Я сам возглавлю отряд, — он был возмущен недоверием отца.

— НО…

— Не каких «но». Ты примешь командование пока я буду в рейде, — тут Тихий волк был бескомпромиссным, но увидя недовольство наследника, смягчился, — Роб, для тебя это может быть несправедливо, но я не буду напрасно подвергать тебя опасности. А теперь иди.

Роб был возмущен, но не посмел перечить отцу. Уходя, он услышал от вечно невозмутимого отца усталый вздох.

Королевская гавань. Ночь.

Сидя поздно ночью за столом, Тайвин закончил писать сообщение. Старый лев здраво оценивал свои силы и понимал, что в одиночку до Ланнистера не выиграет войну и им придется искать союзников.

Самый очевидный вариант — наемники. К сожалению, самые сильные отряды были заняты в Спорных Землях. С момента, когда Мир занял очень солидный кусок земли, его извечные враги, Тирош и Лис, готовились к реваншу. Буквально через две недели после отставки Соколиного Глаза с поста десницы на границы городов начали происходить стычки, грозящие перерасти в новый виток конфликтов. Но так до сих пор никто не начал масштабную войну за Спорные земли, города лишь экстренно копили силы для будущего противостояния, скупая все доступные наемничьи отряды.

Второй вариант — Долина. Соколиный Глаз вышел победителем, не понеся серьезных потерь в этом противостоянии, и будет отличным союзником. Да, Серсея серьезно оскорбила его, но по своему опыту Старый лев был уверен, что многочисленные уступки помогут «успокоить оскорбленное сердце Аррена». В письме же, помимо прочего, он напоминал про Мирцеллу, что должна была стать его женой. Тайвин заранее узнал про отличные отношения между ними двумя и не преминул надавить на это. Только мысли Старого льва были заняты другим:

«Кто же все-таки предатель? Варис… маловероятно, Паук не стал бы так сильно подставляться. Бейлиш тоже отпадает, я скорее поверю, что он передает информацию Аррену, нежели Станнису. Школяр и наемник были сразу же брошены в темницу по подозрению, но информация все равно дошла до Станниса. Тайные проходы? Скорее всего только Варис божится, что рассказал про все ему известные. Хотя не стоить считать Вариса всезнающим, скорее всего шпион нашел какой-то лаз, позволяющий ему подслушивать заседания… Вот и проверим эту теорию. Джейме слишком большой соблазн, чтобы его игнорировали, особенно, если северяне подумают, что сын в засаде с малым отрядом».

Использовать сына, как наживку — рискованно, но он отдавал себе отчет, что войну без рисков не выиграть. Если враг клюнет, то Джейме, будучи с армией, сможет разбить тех, кто придет его захватывать. Если не поверят, то освободившиеся войска уйдут, как подкрепление Стаффорду.

P.s. На бусти вы найдете еще 33 главы.

Речные земли. Лагерь северян. 298 г. от З.Э.

Робб Старк.

«Это катастрофа» — известия о пленении отца подкосили его, а осознание своей роли в этом ввергло в уныние. Отец предостерегал, пытался вразумить, но Робб самолично толкнул его в ловушку Ланнистеров. После пары часов самобичевания Роб вспомнил наставления и понял, что надо решать проблемы, а не скулить, как дранный пес. Он Робб Старк из Витерфелла, сын Эддарда Старка, человека, свергшего величайшую династию континента, и он не имел права сокрушаться, пока его семья находилась в плену.

— Мать, — он прервал ее наставления, — Надо созвать совет и принять решение.

— Твой дед умер, и я бы хотела, чтобы мы попрощались с ним, как семья, — своего деда, лорда Хостера Талли, он плохо знал, но его смерть сильно опечалила мать. Она хотела, чтобы семья собралась на его похороны в Риверане.

— Мертвым уже все равно, а живые не будут ждать, — процитировал он старую книгу, — Прости, но отец важнее, — ему было неприятно смотреть, как мать разрывается от любви к погибшему деду и плененному мужу.

— Собери совет и поезжай в Риверран, — здесь она ему ничем не поможет, но в стенах родного замка сможет успокоить свою душу.

Вскоре военный совет был собран. Поскольку главная палатка не могла вместить всех лордов, то собрание было решено проводить в центре лагеря. Четыре длинных стола на козлах расставили неровными квадратами. Хостер Талли до своей недавней смерти, из-за своей слабости, не мог представлять свой дом, и его место занял непривычно хмурый Эдмур Талли, его дядя. Знаменосцы отца расположились справа и слева от обоих столов. Слава Молодого волка, Неда Старка, и прибытие короля привлекли разоренных лордов и они стремительно стекались в лагерь.

Вошел Карил Венс, занявший место отца, погибшего при неудачной попытке штурма Золотого Зуба. Рядом сидел сир Марк Пайпер, лорд Джонос Браккен от руин Стоунхежда, лорд Титос Блэквуд, севший подальше от своего исторического врага, и еще десяток лордов-вассалов мелкой значимости, но вместе создающие силу. Северные лорды расположились напротив, вокруг Робба, лицом к Эдмару. Их было меньше, значительная часть была отправлена в подчинение королю Станнису. Большой Джон сидел у левой руки Робба, рядом с ним Теон Грейджой. Галбарт Гловер и леди Мормонт — справа от него. Торрхен Карстарк, младший сын лорда Кархолда, сидел чуть дальше всех. Он был исхудавшим, невыспавшимся, непричесанным и немытым. К сожалению, его отец, лорд Рикард Карстарк отправился вместе с Недом Старком, и его судьба пока не ясна, двое его старших братьев сложили свои головы против львов, и вот в одночасье большое семейство сократилось до него и маленькой Алис.

Споры затянулись до ночи. Каждый лорд имел право сказать слово, и они говорили, кричали, ругались, рассуждали, шутили, торговались. Робб сидел и слушал. Пленение лорда Старка, человека, на котором держалась верность Севера и Трезубца Станнису, сильно подкосило мораль присутствующих. Средний Баратеон был не любим среди лордов, но наиболее серьезные порывы останавливал Тихий волк своим присутствием.

Многие из лордов-знаменосцев предлагали выступить на Золотой зуб, соединиться с армией короля и наконец-то взять этот замок, открыв проход на Запад. Там они смогут захватить много знатных лордов и обменять на пленных. Другие предлагали остаться и ждать приказов короля. Хоть это было непопулярным решением, но Станнис был опытным военачальником и своими действиями они могли подвергнуть всех опасности. Кто-то советовал просто подождать.

— Присяга Станнису была ошибкой, — высказался лорд Блэквуд, — он нас просто использует! Почему жизнями моих людей должен завоевываться его трон?! Если бы мы присягнули Ренли…

— Ренли не король, он младший брат Станниса, — как обычно, выступил против лорд Бракен.

— Да, но Ренли коронован, — сказал Пайпер, — Простор и Штормовые земли поддерживают его притязания, и дорнийцы тоже не будут долго тянуть с признанием. Если Север и Трезубец будут за него, то через месяц головы всех Ланнистеров будут торчать на пиках!

— Брехня! Внучка безумного короля сидит в Дорне и, как змея, ждет своего часа, — опровергнул Карлис Венс, — Да, Ренли силен, — бесспорно — но врагов у него очень много. Надо стоять до конца за короля Станниса!

— Значит, ждем короля Станниса? — в этот момент, из-за многочасовой говорильни, запал присутствующих прошел и наступила тишина.

— Милорды, — неожиданно раздался голос матери, — А так ли нам нужна эта война?

— Вы женщина, миледи, — глухо прогудел Большой Джон, — Женщины не разбираются в подобных вопросах.

— Может я и не знаток тактики и стратегии, но у меня есть здравый смысл (автор: нет). Вы выступили за войну по приказу Неда, когда Ланнистеры разоряли Речные земли. Мы хотели защитить себя.

— Ваш муж хотел, чтобы король Станнис зашел на престол своего брата, как истинный государь Семи королевств, — напомнил «маленькую» неточность лорд Бракен.

— Спасибо, лорд Бракен. Было две цели. Одна из них была достигнута, а другая находится под большим вопросом. Я буду до конца дней оплакивать погибших, но сперва я должна подумать о живых. Я хочу вернуть своих детей и мужа. И если ради этого мне придется преклонить колени, то я назову это выгодной сделкой и поблагодарю богов. Я хочу положить конец этой войне и вернуться домой вместе с семьей.

— Мир… — задумчиво проговорил Торхен, — Мир — хорошая шутка, миледи… но на каких условиях? За что погибли мои братья и отец, если я вернусь в Кархолл только с их костями и оставлю их убийц безнаказанными?

— Именно, — поддержал его лорд Бракен, — Ланнситеры опустошили мои земли, перебили моих людей, превратили мой замок в дымящиеся руины. Неужто я должен преклонить перед ними колени и лизать им жопы? За что мы сражались, если все станет как прежде? — к всеобщему удивлению, лорд Блэквуд поддержал своего кровного врага.

— Милорды, день был трудным и нам пора расходиться, — видя, что лорды хотят наброситься на мать за такие предложения, Роб поспешил закончить встречу, — Я оправлю письмо королю с просьбой. Золотой зуб перекрыт, в столицу они не смогут попасть, а ближайший вход на Запад — Хаммерхол. Его мы перекроем и дождемся решения короля.

Лорды поворчали, но его решение не оспаривали и спокойно разошлись.

Спустя четыре дня.

Держа два письма и поочередно перечитывая их, Робб испытывал противоречия. Неожиданно, но первое письмо пришло от лорда Тайвина Ланнистера. В нем он предлагал желанный мир и возвращение семьи, взамен просил преклонить колени перед Джоффри и помочь разобраться с врагами короны. Там еще были условности типа справедливого распределения трофеев от побежденных, гарантии, что к Северу и Трезубцу не будут применяться санкции и никаких репараций в обе стороны. С какой стороны ни посмотри, предложение выгодное, особенно в свете второго письма…

Станнис Баратеон в своей извечной манере «пеняет за необдуманные решения», говорит, что ему здесь нужны люди и он никого не выделит. Что до пленения отца, то он «всеми силами будет способствовать его скорейшему возвращению из плена», и для этого ему нужно, чтобы все выполняли свои задачи. Я не верю, что Старый лев обменяет лорда Винтерфелла на всяких Ланни, Ланнеттов, Лантеллов и еще сотен выводков львиного дома, а других просто не осталось на Западе. Еще в приказном порядке требует, чтобы Робб самолично передал командование сиру Эррену Флоренту…

Хватит! Этот «приказ» — верх наглости, который он пошлет в пекло. Роббу лично наплевать на Станниса, его волновала только его семья.

— Милорд, я прошу прощения за резкие высказывания моего короля, — Эррен Флорент был учтив, — Король Станнис ввел напряженную кампанию и излишне резко отреагировал на пленение Лорда Старка, но сейчас нам важно сплотиться.

Эррен Флорент был обычным. Чуть толстоват, ниже среднего роста, хоть и мускулист. У него огромные руки, широкая грудь и знаменитые торчащие уши Флорентов. Голос был приятен, чуть льстив. Он понимал, что король делает глупость, но считал, что пятнадцатилетний мальчуган не сможет правильно распорядиться войнами и угробит их в бою.

— Благодарю вас на добром слове, сир Флорент, и прошу пройти в выделенные покои, — голубые глаза, словно сталь, смотрели на непонимающего рыцаря.

— Но-но… милорд… приказ короля? — попытался возразить испуганный рыцарь, пока толпа северян обступала его и его свиту.

— Король может говорить, что угодно, но пока мой отец в плену, я — лорд Винтерфелла, и только мне решать, куда пойдут мои люди! — твердо проговорил Робб, — Увести их!

— И что дальше, милорд? — вежливо спросил Большой Джон, своими действиями Робб поднял и так большой авторитет в глазах северных лордов.

— Лорду Болтону и сиру Мандерли надлежит возвращаться сюда, — это переломный момент, от успеха его плана зависело многое, только Робб почувствовал уверенность, ибо больше не будет неопределенности, — Милорды, готовьте людей! МЫ ИДЕМ НА ОХОТУ ЗА ЛЬВАМИ!

— ДА!!!

— ЗА МОЛОДОГО ВОЛКА!!!

— СМЕРТЬ ЛЬВАМ!!!

— Цареубийца не клюнет, — высказался Большой Джон Амбер.

— Клюнет, а если и нет, то мы ничего не потеряем, — уверенно проговорил Робб.

План был прост до безобразия: имитировать осаду Хаммерхола — замка, открывающего проход на Запад, «подставить спину» и, когда цареубийца попробует атаковать, развернуться и разбить его. На случай, если Ланнистер сможет сбежать, армия Русе Болтона и Вилиса Мандерли перекроит ему северное направление. Со стороны этот план выглядел безумным и так оно и было бы, но его дорогая сестра Джейн — варг, причем сильный. Она сможет отследить перемещение цареубийцы и рассказать об этом. Эта же информация позволит грамотно окружить и разбить клятвопреступника.

Зато какой вой поднялся в лагере короля Станниса, когда он узнал о планах Робба. Король хотел осудить его, как предателя, но, поняв, что поддержки от северных лордов не дождется, передумал. В одночасье лагерь Станниса лишился четырех тысяч закаленных в боях солдат и из-за этого король прервал осаду и отступил. Роббу донесли противоречивые слухи, что от гнева король погрузился в религию и часто общается с языческой ведьмой Мелисандрой. В это особо не верят, ибо Станнис прославился своим прагматизмом. Торхен Карстарк в шутку предположил, что король «погрузился» в жрицу, а не в религию. Несмотря на все будущие последствия, Робб обязан попытаться спасти отца.

Многие бы посчитали, что полагаться на способности сестры, которые недавно подвели — глупость. Еще больше людей винили бы ее в неудаче, но не Робб. Он понимал, что сестре и так тяжело в окружении врагов, но, несмотря на это, она пыталась помочь своей семье. Новость о пленении отца сильно ударит по ней, в этом он не сомневался. Джейн сильная, но она девушка, его младшая сестра, которая могла поставить несносного Теона на место одними словами.

— Лорд Амбер, организуйте осаду. Лорд Карстарк — патрули. Леди Мормонт — лагерь. Лорд… — Робб отдавал распоряжения, и лорды расходились выполнять свои обязанности.

В тишине уже слышалась далекая поступь коней, треск щитов, звон стальных мечей, бормотание людей, ругательства, проклятия. Джейн, сославшись на здоровье, смогла отслеживать передвижение войска Джейме Ланнистера и сильно заранее предупредила об их прибытии. Могут ли озлобленные северяне, если дать им достаточно времени, организовать ловушку для львов? Как выяснилось — да, могут, и отменную. Джейме Ланнистер доказал, что являлся нетерпеливым гордецом и из-за этого попался. «Выдержав» первый натиск конницы львов, сидевшие в засаде северяне вылезли и начали окружать врагов со всех сторон.

Мужчины ругались и просили пощады, жили или умирали. Края долины странным образом играли со звуком, иногда можно было услышать один и тот же голос с разных направлений.

Когда все закончилось, Робб был весь в крови и сильно уставшим. Правду говорил отец, что можно научиться воевать, но привыкнуть к войне невозможно. Через десять минут к нему подоспела толпа — грязная, помятая, но жутко довольная. Сюда же прискакали те силы, что не были задействованы в бою. Лорд Болтон, сир Мандерли, лорд Гловер. С ними была дюжина знатных пленных, главным из которых был Джейме Ланнистер. Пока Роббу быстро рассказали, кто остальные, Цареубийца взял слово:

— Лорд Страк, — было видно, что золотого льва сильно потрепали, — Я бы отдал вам меч, но я его потерял.

— Где мой отец?

— Где-то там, — цареубийца знал, глаза выдавали его, — Ты не можешь меня убить, мальчишка, иначе пострадает твоя семья.

— Верно, — в его голове родился план, — Зато других могу. Ведите его, — он показал пальцем на крайнего левого.

— Нет-нет-нет, милорд, прощу! — приговоренный пытался дрыгаться, но двое солдат не дали ему никуда деться и зафиксировали на пеньке.

— Даю один шанс — где находится лорд Эддард Старк?

— Если я скажу, лорд Тайвин убьет меня!!! Прощу, пощадите, — в следующий момент голова крикуна отделилась от тела.

— Тащи второго, — пока второго ставили на колени, Робб пояснил простую мысль, — Лорд Тайвин далеко, а я тут, и буду срубать головы, пока не узнаю, где мой отец!

Отец учил его справедливости и честности, и нет ничего более гнусного, нежели убить безоружного человека. Быстро оглядевшись, он понял, что присутствующие не были против подобного. Большой Джон был доволен победой, ему жизни врагов были не важны, Русе Болтон, Торхен Карстарк, Мейдж Мормонт, Галбарт Гловер и ряд Лордов Трезубца открыто поддерживали его действия, и лишь Мандерли, Маллистер, Гранфилд и Бракс смотрели с осуждением.

— Последнее слово, — Робба коробило от своих действий, но сейчас только так можно было спасти отца.

— Я проклинаю тебя, — вторая голова отделилась от тела.

— Дальше — его, — как только самый боязливый понял, что следующим его казнят, то стал петь соловьем:

— Милорд, я знаю, где лорд Старк!

— Заткнись, иначе мой отец убьет тебя! — попытался высказаться Джейме, за что получил еще один удар по голове.

— Перед битвой сир Джейме приказал сиру Свифту и его отряду перевести пленников в одну деревушку на юге, название не помню, но до нее добираться всего час…

Как только Робб узнал всю важную информацию, то снарядил большой отряд для спасения пленных. Человек, рассказавший все это, понимал — Старый Лев не простит предательство и лишь попросил принять Черной. Робб не видел смыла упорствовать и разрешил это. Спустя три часа томительного ожидания отряд вернулся, а вместе с ним прибыл измотанный Эддард Старк и другие бывшие заложники.

Робб, как и многие присутствующие, были счастливы вновь лицезреть своих потерянных родных. Нед нашел в себе силы, дабы обнять своего первенца и сказать, что он им гордится. Молодой волк был погружен в момент воссоединения и не понимал, какую волну принесет его «неподчинение королю».

бусти вы найдете еще 33 главы: https://boosty.to/arsgoetia

Долина. 298 г. от З.Э.

Сир Юстас Хантер.

Сир Юстас Хантер был доволен. Уже несколько месяцев он и его люди сражались на благо Долины против их кровных врагов — горцев. Вопреки справедливым опасениям по поводу судьбы бунтующих домов, ибо репутация у лорда Аррена соответствующая, мятежники отделались просто. Не было массовых казней, лишений титулов, потерь земель, неподъемных контрибуций, взятий заложников, изгнаний. Бескомпромиссный и безжалостный Соколиный Глаз проявил великодушие и простил мятежных лордов за пару мелких условий, которые пойдут на пользу всему региону.

Лорды сплотились во имя великой цели, больше не было лоялистов Талли, Баратеонов, Ланнистеров. Остались лишь люди Долины Аррен. А все началось с пира, где Соколиный Глаз «заразил» присутствующих своей мечтой. Юстас до сих пор с придыханием вспоминает речь лорда Аррена.

Шел третий час приветственного пира в честь окончания «рыбного восстания». Большинство присутствующих были уже пьяными на разной степени глубины. Сам Юстас еще в молодом возрасте нашел в себе талант к «питью по-мужски», чем неоднократно ввергал в священный трепет знакомых и свидетелей своих подвигов.

Под сводами просторного чертога Орлиного гнезда плавала дымка, пахло жаренным мысом и свежевыпеченным хлебом. Белые каменные стены были увешаны знаменами присутствующих, даже бывших мятежников не обделили вниманием. Певцы что-то пели, наверняка восхваляя Соколиного Глаза и высмеивая проигравших, но их голоса были едва различимы под стуком чащ и громким говором сотен подвыпивших глоток.

Неожиданно организатор пира и хозяин Долины, Аксель Аррен, встал со своего места. Если кто и не обратил внимание, то отчетливый и громкий звук стука пустой кружки о стол, а также тычки соседей привлекли взгляд к лорду Аррену. Для достоверности Соколиный Глаз прождал пару секунд, пока все успокоятся, и взял слово:

— Друзья, — громкий и уверенный голос Аррена разнесся по залу, а сам мужчина раскинул руки в стороны, словно приветствуя всех, — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать наступление мира на нашей славной земле.

Лорды одобрительно загудели, выражая свое одобрение постукиванием чаш и кулаков об стол. Поднятая рука хозяина утихомирила их и Соколиный Глаз продолжил:

— Все вы наверняка знаете, что я почти пять лет провел в Эссосе. Смотришь на это общество и видишь их интриги, зависть, жадность, злобу. Эти торгаши с радостью идут на обман, шантаж и убийство. И ради чего?

Лорды Вестероса небезосновательно считали магистров, торговцев, архонтов и любых других представителей элиты Эссоса продажными шлюхами, которым нельзя доверять. В ответ жителей Вестероса считали необразованными дикарями. Эти «нежные чувства» два континента лелеяли тысячи лет, о чем напомнил Аррен.

— Ради больших благ, ради больших удовольствий, ради пары медяков и щепотки власти. Чем большего они достигают, тем больше они хотят. Для них отравить гостя — ничто, убить свою кровь — раз плюнуть, предать все клятвы и обещания — видели и неоднократно. Они полны высокомерия, жажды власти, бесчестия..

Многие согласно кивали и высказывали свое одобрение. А как же, оскорбить презираемого «соседа» — одно из любимых занятий знати.

— Моя душа тосковала по Долине и жаждала вернуться в этот благословенный край, где честь, гордость и достоинство что-то значат. И вот я здесь и хочу спросить вас, друзья мои, в чем разница?

Этот простой вопрос поверг всех в недоумение.

— Почему я здесь, в оплоте рыцарства, вижу здесь ровно то же самое, что и среди презренных торгашей? Ради чего эти интриги, предательства, войны? Мы представители семей, в чьих жилах течет кровь сотен поколений, тех людей, что, презирая все ненастья и трудности, построили будущее, в котором мы живем сейчас. Наши предки сложили свои головы на алтарь нашего благополучия, чтобы честь, гордость и достоинство не становились пустым звуком в этом мире, чтобы верность слову и делу, как и прежде, была основой поступков. Все мы слышали истории о наших великих предках и хотели на них походить, чтобы уже наши потомки с придыханием рассказывали о наших славных делах. Но что мы можем передать своим детям сейчас? Пепел и злобу, оставленную после междоусобной войны?

Каждый человек хочет, чтобы о его деяниях слышали сквозь века, даже сам Юстас мечтал об этом. Но будем откровенны, более девяноста процентов всех предков просто… были… они не выигрывали войны, не создавали чего-то великого, не меняли судьбы миллионов людей. Они просто были и стали безликой страницей в родовой книге, которую большинство просто перелистывают из-за ее неинтересности.

— Друзья, я не хочу быть вторым пришествием кого-то, я собираюсь быть тем, о ком будут петь сквозь века, как о человеке, что сделал Долину сильнее, чем она когда-либо была! На старости лет я хочу взять своего наследника и показать величие мира, построенного мной! Я хочу увидеть восхищение в его глазах. И на смертном одре передать ему свое наследие, дабы он подхватил мое знамя и нес его сквозь века! — люди понимали и принимали его слова, ведь сами к этому стремились, — Только моей цели не достигнуть в одиночку! Мне понадобится ваша поддержка в это нелегком деле. Друзья, давайте сделаем Долину величайшей в мире!

Крики согласия, заверения в поддержке, клятвы чести. Юстас и не заметил, как и сам присоединился к этому. Впервые в его жизни у него появилась великая цель, за которую не жалко и жизни отдать.

Смотря на горящую деревню дикарей, Юстас испытывал чувство удовлетворения от проделанной работы. Те, кто веками грабил, насиловал, убивал простых людей, получили по заслугам. Никого не щадить — таков был приказ, и он его придерживался. Всех дикарей в расход. Их трупы свалили в одну кучу и подожгли. Это пятая "деревня", где он лично командовал атакой.

Будущее обещает быть светлым, и только вещь, находящаяся в его руках, сильно настораживала. Уже неоднократно он и его люди боролись с горцами, экипированными отличным оружием. И если два-три раза можно было списать на награбленное, то когда суммарное количество найденного металлического орудия перевалило за сотни — тревожный звоночек.

Пора написать об этом лорду Аррену. Кто-то очень не хотел, чтобы в Долине наступил мир.

Лорд Аксель Аррен.

Нет большего наслаждения, чем отдыхать после победы над извечным врагом своим. Сейчас лишь четыре часа дня, а я уже поверг всю сегодняшнюю бюрократию и вкушаю заслуженные плоды своего труда. Расслабившись в кресле из шкуры единорогов Скагоса, я цедил миэринское сладкое. Хоть вино было необычайно вкусным, но мои мысли были не о нем, а о ситуации в Долине и Вестеросе.

Прошло почти девять месяцев с начала войны в Вестеросе. Много кровавых сражений, неожиданных поворотов, блестящих тактических решений и глупых действий. С горем пополам, но на материке образовался паритет в силах. Все зализывали раны и реорганизовывались.

Тайвин Ланнистер смог отбросить войско сира Бейлора Хайтауэра, командира армии, блокировавшего Королевскую гавань. Отчаянный лев использовал дикий огонь и смог добиться неплохих результатов. Солдаты испугались и посыпались, вылазка львов еще больше напугала людей, а массовая контратака заставила бежать роз. «Моча пироманта» — нестабильный элемент, взрывающийся от небольшой тряски, естественно какой-то нерасторопный человек пренебрег безопасностью и сжег себя и еще пару десятков людей рядом с собой. Из-за этого старый лев отказался использовать дикий огонь в открытом поле. Победа есть победа, особенно за мгновения до начала голода в столице.

Но на этом беды Ренли Баратеона не заканчиваются. Воссияла новая звезда Вестероса — Робб Старк. Молодой волк совершил подвиг и прогнал лорда Рендила Тарли, одного из лучших полководцев континента. Лучшая защита — нападение, и Молодой волк отнесся к этой мудрости максимально серьезно. Тарли не мог быть везде, поэтому часть его войска отстала и попала под атаку северной конницы. Часть армии была потеряна, а оставшейся хоть и можно было повоевать, но это привело бы к взаимному уничтожению. Как полководец, я его понимаю, но политически он — мертвец.

Из-за двух поражений Простора расстановка сил в стане Ренли значительно поменялась. Если кто-то думал, что просторцы и штормовики живут душа в душу, то он идиот. Они борются за расположение младшего баратеона и топят помоями друг друга ради «королевской милости». Ренли-дурак отдавал предпочтения соотечественникам своей жены, а не родной земли. Поэтому столицу стерег Хайтауэр, а на силы Станниса нападал Тарли. И вот они вдвоем обосрались, о чем им будут напоминать все подряд.

Самых сильных бьют первыми и всей толпой — железное правило, которое мне продемонстрировали в эти месяцы. Ренли, сильнейший фаворит войны, сдал позиции и стал равным по силам своим соперникам. Его реально всем континентом били: Старки, Ланнистеры, Грейджои, Мартеллы. Грейджои потому что страх вообще потеряли и грабили теперь всех подряд. А Мартеллы стали проверять границы на прочность. Но без крупномасштабных битв.

Жизнь в Долине налаживалась, но проблем не становилось меньше. С горем пополам, но многолетний план выполнялся. Убивать горцев лишь солдатами — слишком затратное и неэффективное занятие, поэтому уже давно был разработан поэтапный план.

Первым делом были созданы следопыты долины, они в свою очередь снизят число успешных рейдов дикарей. Меньше удачных рейдов — меньше жрачки на зиму. Дальше были организованны штабы следопытов в стратегических точках, параллельно были разведаны «деревушки» дикарей. Массовая атака должна сократить значительную часть ублюдков, а самая долгая зима за последние сто лет — прикончить. Весной профилактически пройтись и добить наиболее живучих.

Из-за гражданской войны межрегиональная торговля фактически умерла. Это не обошло стороной и Долину, поэтому нашими новыми друзьями стали Пентос и Браавос. На юге Эссоса, где у меня наибольшее влияние, разразилась война, им сейчас не до торговли со мной. Я из этого «союза» выношу много пользы, в частности корабелов, геологов, ремесленников, черную рабочую силу.

Флот долины даже стыдно называть флотом. Нас каждый второй «морской дом» в этом обходит. В регионе даже нормальных ветвей нет, единственные у Мелькомов и у лордов Трех Сестер. В Чаячем городке есть лишь ремонтные доки, и малые ветви, не предназначенные для больших кораблей. Одни Мелькомы, как бы они ни изворачивались, не смогут покрыть потребности всей Долины. Поэтому новоявленному лорду Чаячего городка, лорду Дезмонду, был выделен огромный бюджет, его свели с нужными людьми и поставили четкую цель — к концу следующего у Долине должны быть нормальные ветви, обученный персонал и флот.

В самый первый раз, когда я просматривал карту Долины, мене сразу же вспомнились Железные холмы, Синие и Мглистые горы Средиземья. Я отказывался верить, что в Лунных горах нет ничего ценного. Позже стало понятно, что горы не освоены по многим, незначащим лично для меня, причинам. Долго — плевать, горцы мешают — убей их и они не будут мешать, нет уверенности в рентабельности — у меня все гарантированно. К тому же все материалы уже готовы и ждут своего часа.

Планировалось использовать геологов Запада, но сейчас это труднореализуемый вариант, поэтому я использовал Браавосийских трудяг. Они разведали местность, нашли десяток месторождений полезных ископаемых. Пришлось лично мне отдельно проверять их все и выбирать три наиболее оптимальные в данной ситуации. Сейчас на территории Лунных гор возводятся три крепости-шахты, которые в будущем будут снабжать всю Долину металлом и использоваться, как базы для следопытов.

Я очень рассчитывал на новые месторождения по многим причинам. Но в первую очередь из-за ситуации с земледелием. Откровенно дурацкая ситуация, когда все железо уходит на мечи, щиты и броню, на орудия труда ничего не остается. И кузнецов понять можно — лорды более платежеспособные нежели чернь. Мельницы, новые способы севооборота, новые способы для сохранения пищи и еще пару реформ дали поразительный результат за последние годы, но железные орудия труда кратно бы повысили результат.

В данный момент я могу сказать, что проводить реформы — одно удовольствие. Когда у людей есть общая цель, можно совершить поистине великое дело. После «рыбного восстания» лорды и так были весьма благосклонны к моим начинаниям (P.S. хех, попробуй они поиграть в недотрогу, секир — башка), а после пира, на котором я признался в своих амбициях, сами с радостью помогали строить «светлое будущее». Приятно, когда твой народ помогает тебе в достижении твоих желаний.

Косность мышления — бич всех людей, а у черни Вестероса с этим все еще хуже. Они не хотят меняться. Зачем что-то делать, если их отец, дед, прадед и еще сотни поколений жили так. Если бы не содействие лордов, то реформы не вышли бы за территорию моего домена.

Большая часть реформ, технологий и идей были взяты из структуры Нуменора. Не смотря на его недостатки и порой глупые противоречия, оно было поистине великим государством. Я не хочу второго Нуменора, он остался в прошлом, погребенным под толщей воды, но это не мешает мне привнести все лучшее, что придумали дунэдайн.

Я давно понимал, что кто-то против меня интригует и искусственно создает очаги напряжения в моем доме. Долго носом землю рыл и наконец удалось узнать одного из главных виновников этого безобразия — Петира Бейлиша. Мизинец оказался той еще змеей и оплел бунтовщиков сетью из долгов, обещаний, амбиций и компромата. Этот неблагодарный выкормыш подбил многих выступить на стороне Тухлой Рыбы. Вот и открылся секрет, почему Графтоны, Толлетты, Корбреи и ряд других домов нашли деньги на армии.

«Долговых» лордов собрали и выбили у них точное количество задолженостей. Сумма немаленькая, но казна потянула. Теперь лорды должны мне, а на бейлиша попал приказ о смерти. К сожалению, пока результатов нет.

«Друг» из Пентоса доложил, что делегация Мартеллов «тайно» плывет ко мне. Только тайна их не является таковой для большей части мира. У меня в землях просто гигантский наплыв разного рода шпионов. Морган, ставший моим своеобразным мастером над шептунами, постоянно жаловался на это. Если учесть Таргариенов на юге, то даже последний дурак догадается о цели их прибытия.

Мне даже интересно, чем они будут пытаться заманить меня на свою сторону.

Бусти вы найдете еще 33 главы: https://boosty.to/arsgoetia

Если добьем до тысячи лайков, то сразу же выпускаю бесплатную главу.

Долина. Орлиное гнездо. 298 г. от З.Э.

На протяжении длительного времени меня одолевали несвойственные мне сомнения. Это не было философским рассуждением о бытие, о судьбе мира, не аспект о замысле Эру и даже не вопрос о жизни миллионов людей, нет, всего лишь одна единственная жизнь. Правильно ли я поступил, поддаваясь на уговоры Старого льва и отправляя корабль за Мирцеллой? Она не дочь Роберта и не будет женой мне, просто красивая девочка, коих тысячи на просторах мира. Но мне почему-то было сложно смириться со смертью ребенка, которому я читал сказки и играл в игры.

Может прав был Морган, и я размяк? Раньше меня ничего не волновало, во время восстания Грейджойя я спокойно приказывал убивать женщин и детей, порой сам их убивал, в Эссосе не чурался массовым пыткам, казням и продажами людей в рабство, а сейчас… Нет, мне плевать на тысячи смертей, я от них получаю лишь тень былого удовольствия, но наивные зеленые глаза Мирцеллы что-то в мне задевают.

От дум меня отвлекло скорейшее прибытие гостей. Когда увидел фигуру, очертания которой я ни с кем не перепутаю, мое настроение сильно улучшилось. С довольной улыбкой я, расправив руки в стороны, пошел на встречу моему старому другу.

— Оберин, старая ты змея, почему я в последнюю очередь узнаю, что именно ты решил навестить меня?! — небольшое недовольство не мешало обнимать моего друга после стольких лет разлуки.

Посмотрев на присутствующих людей, я заметил их шокированные лица. Это еще больше развеселило и подняло мне настроение. Я вроде по пустякам не наказываю, но моя репутация, действия и менталитет аристократии сделали из меня какое-то непонятное существо, к которому можно подходить четко регламентировано, на что я отвечал взаимностью. Самому менять такое положение дел было лень, из-за чего людям, что были в моей свите меньше года, очень непривычно мое поведение.

— Ха-ха-ха, я тоже рад тебя видеть, — началось соревнование по крепости объятий, в котором Красный змей с треском проиграл, — Все-все, сдаюсь! Ну и силища у тебя! А как с выносливостью?

— Чтобы перепить тебя, мне этого хватит, — прекрасно понимал, о какой «выносливости» говорил этот развратник, и специально перевел вопрос в другое русло. Рыцари Долины не поймут юмора Дорна, для них он выглядит, как оскорбление.

Я и так изрядно потоптался по правилам гостеприимства. В Вестеросе регламент принятия гостей достаточно прост и понятен. Если у принимающей стороны положение выше, чем у прибывших, то он должен встречать их в своем главном чертоге — тронном зале, «где лорд со всем величием, дабы показать силу своего дома, должен принять прибывшего, а гость проникнуться моментом этим». В случае обратного, когда приехавший выше в аристократической иерархии, его встречают во дворе замка, «показывая свое уважение к дому гостя».

Оберин хоть и являлся принцем Дорна, но не имел реальной власти и прибыл сюда «инкогнито», как частная инициатива. Из-за этого я Красного Змея и всю его свиту должен был принимать в главном чертоге. Только чхать я хотел на всякие неписанные правила знати, когда надо, они будут исполняться, но я не буду изображать невесть что перед хорошим другом.

— Леди Ним, с каждым годом вы становитесь все прекраснее, — поцеловав руку, я поздоровался со старой любовницей.

— Благодарю, лорд Аррен, — элегантно ответила эта бестия.

С последней нашей встречи Нимерия стала еще краше. Окончательно затерялись детские черты, грудь стала больше, бедра шире, талия все такая же тонкая, скулы более выраженными. Ним стала одной из самых красивых девушек, что я видел на двух континентах.

Ее младшая сестра Тиена тоже похорошела. Если Нимерию можно отнести к виду прекрасной девы-воительницы, то третья дочь Оберина — невинная сексуальная монашка. Сладострастная, но которую нельзя трогать — отравишься.

— Леди Тиена, хорошо выглядите, — ммм… кто-то использовал порошок с сюрпризом на свои руки, если память не изменяет, то это Слабость Норвиса. Ничего серьезное, лишь слабительное, которое на меня не действует, — Все также увлекаетесь своим хобби?

— Да, милорд, — матерая отравительница с ликом невинной девы и голосом квенди — убойная комбинация, — Я стараясь посвящать ему свое свободное время.

— Получается не очень, — и к шоку остальных коротко целую ее в губы, — Хоть вы устали с дороги, но прошу вас составить мне компанию на прогулке.

Отрави ближнего своего — детская игра в Дорне. Я считал ее забавной и с удовольствием играл в нее. Моим главным соперником на этом поприще была Тиена, но как бы она ни старалась, она ни разу не смогла меня отравить, и сама часто попадалась на свои же яды.

Из-за разницы в нашем положении она не могла прилюдно отказать мне и обязана пойти со мной на прогулку, «смотреть гобелены». За это время ее же яд, доставленный через поцелуй, начнет на нее действовать, а поскольку я добавил чутка магии, то ей нужно будет принять противоядие в двойном размере, иначе через время понос вернется.

— Конечно, мой лорд, — лицо не изменилось, но я вижу, как ее веко чуть подергивается. Видимо, совсем расслабилась без меня.

— Дорогие гости, прошу отведайте хлеба и соли, — дорнийцы вкусили хлеб, завершив тем самым ритуал гостеприимства.

«Тайное» прибытие принца Дорна не было ни для кого секретом, поэтому я не видел никакого смысла в их конспирации. Вечером состоялся пир в честь прибытия наших гостей. У Долины и Дорна не было непримиримой кровной вражды и поэтому они вполне себе спокойно уживалась вместе.

Пир был давно необходим, все же мы который месяц работали на пределе своих сил, периодически надо отдыхать. Дорнийцы просто дали дополнительный повод. Вино, еда, музыка, военные байки, восхваление за проделанную работу особо отличившихся, дабы легкого поведения, нанятых специально на пир. Своих служанок жалко, они залетят, а потом мне разбираться с последствиями. Не все так возятся с бастардами, как Оберин или Нед, подавляющему большинству на них наплевать.

Уже после двенадцати самые благоразумные или «слабые» начали разбредаться по покоям, чтобы проснуться в кроватях, а не под столом. Большинство же высоких лордов будут сидеть до победного конца, пока последний рыцарь не будет свален самым коварным врагом — алкоголем.

Мне же напиваться в свинью не хотелось, поэтому решил пойти отоспаться. Мое покидание пира вызвало вздохи разочарования и массовых просьб остаться, но я был непреклонен, и так уже победил дядю Джона, лорда Гливуда и старого Мелькома в соревновании по выпивке.

Разочарованный ропот знати прекратился и сменились на крики и свисты, когда я закинул шокированную Тиену себе на плечо. А когда на второе плечо была закинута дрыгающаяся Нимерия, зал пришел в неистовство. Оберин в окружении дам лишь сильнее заржал и закричал что-то.

В моих покоях две легкие ноши были аккуратно брошены на кровать. Спустя секунду к ним присоединился я. Прекрасные дамы чисто символически «сопротивлялись», хотя сами хотели этого не меньше моего. Было забавно в пьяном состоянии, удерживая дам на месте, разоружать Нимерию, одновременно вытряхивая яды Тиены.

Сегодня ночью я стал полностью уверен в одном, дорнийские женщины — лучшие.

Орлиное гнездо будто вымерло. Сейчас десять утра, подавляющее большинство гостей отсыпается, в коридорах не души. В это время я, после утренней тренировки, перебирал отчеты, присланные следопытами. И информация мне не нравилась, кто-то снабжал горцев оружием, дабы они наводили шорох на моих территориях. Хоть и хотелось все свалить на Мизинца, который попался в махинациях против меня, но я решил не отмахиваться от этого. Самое очевидное не всегда правильное.

Вскоре ко мне прибыл помятый, но пытающийся походить на человека, Оберин. Он любил пиры и часто бывал самым активным участником данных мероприятий, отчего страдал. Увидев, что меня вообще не коснулась «послепировая кара», сморщил нос и плюхнулся на диван, давая мне закончить написание письма Хантеру.

Вот смотрю я на своего, не побоюсь этого слова, друга и думаю о его любвеобильности. На пиру я специально выпустил проституток, чтобы моих служанок не портили, но этот змей смог отыскать парочку и затащить в постель. Уверен, они залетят и в стане маленьких змеек прибавится еще пару дочерей. Почему дочери? Восемь условно признанных дочерей показателен.

— И что же это за дела, что после пира не могут подождать до обеда? — задал вопрос Оберину, наливая себе и своему собеседнику вина для опохмеления.

— Да так, судьба Вестероса и миллионов людей, — благосклонно принимая вино, проговорил Красный змей, но с первым же глотком нахмурился, — Серьезно?! Ты до сих пор пьешь эти помои?

— Почему каждый мой знакомый считает своим долгом пройтись по моим вкусовым предпочтениям? — задал вопрос в никуда, но видя, что Оберин готов поделиться «истиной», продолжил, — Оберин, мы не чужие друг другу люди, поэтому спрошу прямо — что нужно Таргариенам от меня?

— Красивых слов о благородстве, клятвах и всякой другой мутотени ты в Красном замке наслушался, поэтому буду чуть проще — Рейнис хотел, чтобы ты помог ей взойти на трон, — о как… губы растянулись в улыбку.

Одно предложение и столько информации. Раньше я думал, что Рейнис-Дорн работали в тандеме с Визерисом-дотракийцами, а оказалось, что она сама метит в королевы. Еще приятной неожиданностью стало для меня, что они не оглядываются на Дорана. К правителю Дорна у меня доверия нет, он сразу же предаст, как только замаячит выгода.

— Сколько у Дорна солдат? Тысяч восемнадцать, ладно, двадцать против сорока Ланнистеров, шестидесяти Ренли и тридцати пяти Станниса. При этом у каждого из них конницы больше минимум в два-три раза, чем у вас. Раньше думал, что вы собираетесь компенсировать этот разрыв дотраками, но не угадал… Расклад не в вашу пользу. Это я еще молчу, что армия Дорна заперта у Ночной песни, которую вы возьмете лишь с гигантскими потерями.

— Разрыв конницы может компенсировать союзник с самым большим количеством рыцарей во всем Вестеросе, — ну да, в Долине рыцарей столько же, сколько грибов после дождя.

— Ты не понял, — мысль хороша на бумаге, но реализация — другое дело, — Ты хочешь повесить основную тяжесть войны на Долину, чтобы моими рыцарями, зерном и золотом выиграть войну. Ни одна должность, пусть даже десница королевы, не стоит того, — прелесть сей должности исчерпала себя, все же мы с отцом никогда не забывали, откуда родом.

— Король-консорт подойдет? — хитро прищурился Оберин, но быстро расстроился, когда понял, что я не собираюсь писать кипятком от перспективы.

Предложение занимательное, даже очень. Только меня не покидает чувство недосказанности, как будто есть какой-то пробел в этой картине. Я был десницей короля почти пять лет и знаю «чуть больше», нежели другие лорды. Что бы кто ни думал, но имя Таргариенов — сила и есть множество домов, что готовы вернуться под крылышко красного дракона. При правильных действиях со стороны Рейнис, с подкупом, обещанием титулов и должностей, она смогла бы переманить часть лордов Простора, Штормовых, Королевских и Речных земель, тем самым усилив себя и ослабив врагов. И уже с этими силами можно завоевывать трон.

Долина на этом фоне смотрелась, как приятное, но необязательное дополнение. После «танца драконов» идея королевы на Железном троне не приветствовалась в рядах знати, и в случае моего становления короля-консорта, большая часть власти будет сосредоточена у меня в руках. Доран, чтобы он сдох от подагры, все это понимал и знал обходной путь к трону, без необходимости женитьбы Рейнис на мне. Почему он согласился, чтобы племянница разделила власть со мной, зачем это самой Рейнис? Непонятно, тогда зайдем с другой стороны.

В случае свадьбы я стану повязан с Рейнис и должен буду бороться за нее до конца. Проще говоря, стану для нее самым преданным союзником… Союзник для Рейнис… Зачем ей может понадобиться могущественный союзник, если он уже есть в лице дяди? Много союзников не бывает? Спорно, «пирог» не резиновый и каждый хочет самую сочную часть… Недоверие к дяде — единственное более-менее адекватное объяснение.

— Забавно, что дом Мартелл раскололся в своих стремлениях, — Оберин никогда не был хорошим лицедеем, его реакция все сказала за него.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — понятно, никто в здравом уме не будет выставлять внутренние дрязги на всеобщее обозрение.

— Я всегда знал, что секретность и любовь играть в темную подведет Дорана. А судя по твоему поведению, ты за Рейнис, — интересная семья, что плетет интриги за спинами друг друга.

— Братец слишком сильно заигрался и забыл конечную цель. Даже мне стало понятно, что он слишком долго тянет с вступлением в войну, как будто чего-то ждет… — похоже, не я один заметил промедление Дорна, только раньше списывал это на другое.

— Визерис и дотраки… Он, судя по всему, думает, что лорды скорее сожгут Вестерос, нежели подчинятся Рейнис, — молчание, порой, лучший ответ.

Вот и секрет такой «большой» награды, мне придется воевать со всем Вестеросом и почти без союзников. Скорее всего, Рейнис рассчитывает, что если я присоединюсь и использую все свои ресурсы на полную, то Доран быстро переобуется и преданно будет помогать своей племяннице. Ситуация в Дорне мне видится забавно.

— Ну так что, согла… — Оберин не успевает договорить, в мой кабинет влетает тяжело дышащий Эйрис.

— Срочные новости, — и сразу же передает мне письмо. Капитану моей гвардии я доверяю и разрешаю вскрывать присланные письма.

Буквально минута, и у меня остаются смешанные впечатления от новостей. Эта новость сильно повлияет на войну в Вестеросе и сломает паритет в силах. На вопросительный взгляд Оберина пояснил:

— Интересные новости из Королевской гавани, — во взгляде Красного змея сразу же прибавилось внимательности, — Тайвина Ланнистера отравили. Его судьба пока неизвестна. Дети Старка как-то сбежали из плена, их местоположение тоже неизвестно.

На бусти есть еще 34 глав.

Если добьем 1000 лайков, то выпущу бонусную главу.

Долина. Орлиное гнездо. 298 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен.

Подвешенное состояние старого льва меняло баланс сил на континенте. На Тайвине, его власти, влиянии и авторитете держались права Джоффри на трон, а также верность домов Запада и Королевских земель. А сейчас начнется интересное, ведь почувствовавшие кровь братья Баратеоны пойдут добивать дезорганизованных львов.

Изначально я хотел отказать Оберину и Рейнис в союзе, считая затраты не стоящими прибыли. Воевать — дорого, воевать со всем континентом — очень дорого, воевать со всем континентом и ордой дикарей с соседнего — нереально дорого. В своей победе я не сомневался, но пришлось бы выдоить из Долины все соки, что в условиях скорой зимы смерти подобно.

Основные стороны хоть и потрепаны, но не критично и полгода-год смогут воевать в том же темпе, еще есть Визерис и орда дотраков. Вклиниваться во все это желания не было, но Тайвин умер или слег, а это ломало паритет. Львов разберут на мясо, а потом Баратеоны примутся рвать друг друга, и тогда можно будет половить выгоду со всего этого.

Я предложил Оберину задержаться в Долине чуть на подольше, нежели он планировал, и подождать новостей. Он, конечно, попинал меня немного за нерешительность и даже провел параллели между Дораном, но согласился.

Присутствие друга и двух обворожительных персон скрасили мое времяпровождение. Но вечное нахождение в замке мне осточертело. Поэтому днем с Оберином совершили вылазку и перебили один из отрядов горцев, а ночь мне скрасили его прелестные дочери.

Даже после небольшой гражданской войны, массовой перестройки Долины и истребления горцев у меня было гораздо меньше дел, нежели когда я занимал пост десницы короля. Теперь у меня масса свободного времени, особенно с новосозданным штатом помощников.

Спустя двадцать пять дней я смотрел на одну из причин хаоса в Королевской гавани и был, мягко говоря, удивлен. Они — последние люди, на кого бы я подумал.

— Мне приятно принимать у себя детей моего дорого друга, — искренне произнес я, — Можете вздохнуть спокойно, здесь вам ничего не угрожает, даю слово.

— Мы сердечно благодарны вам за это, лорд Аррен, — чуть поклонилась Санса Старк, ее сестра и брат повторили.

— Ну что вы, этой мой долг, как… — продолжил бессмысленный разговор ни о чем.

За прошедший месяц были три новости из столицы, всколыхнувшие континент: отравление Тайвина Ланнистера, которое он все же пережил, пропажа детей Неда Старка и побег Вариса Паука. Что в первом, что во втором я думал на Вариса и неизвестного господина, к которому он переметнулся, но новые обстоятельства не вписывались в мою теорию.

Когда пришло письмо от Старого льва, я организовал три корабля под предводительством Маркуса Мелькома в Королевскую гавань. Мирцелла — девочка хорошая, но это не мешает мне одним действием достигать нескольких целей. У «экспедиции» были три простых задачи: забрать Мирцеллу, собрать информацию и доставить золото Мизинцу.

С первой все просто и понятно, никаких скрытых смыслов в задании не было. Из-за осады Королевской гавани появились серьезные проблемы с получением серьезной и своевременной информации. В столице еще остались мои люди на высоких постах, и они же должны были передать информацию Мелькому, чтобы он уже передал ее мне. С Бейлишом чуть сложнее, но схема быстро была придумана.

Я, используя Старого льва для «посредничества», выкупил долговые обязательства моих лордов. Тайвин же, в условиях острой нехватки средств в королевской казне, принудительно «взял кредит» у Бейлиша. Итог: все довольны, а на Мизинца мне плевать стало после того, как говнюк засветился в делах восстания против меня.

Все цели выполнены, но появились непредвиденные обстоятельства. Мирцелла — девочка ранимая и до последнего смотрела на удаляющуюся столицу. В определенный момент она увидела одинокую лодку, на которой было четверо людей: один гребец-контрабандист и три мелкие фигуры. В одной из них она опознала юного Брандона Старка и, будучи умной девочкой, рассказала об этом Мелькому. Генри, поняв, что Мирцелла уверена в своих выводах, перехватил лодку. Так у него на корабле прибавилось пассажиров.

Флот Станниса состоял из королевского флота, нашего совместного детища. Нуменор был морской державой с самым передовым флотом во всей Арде(мир Средиземья) и, являясь одним из их королей, я отлично разбирался в морском ремесле. К сожалению, жизнь назгулом не способствует хорошей памяти, поэтому остались у меня лишь обрывки былых знаний, но даже они являлись серьезным подспорьем. В создании флота я принимал активное участие и у меня остались связи, чтобы некоторые «не заметили» парочку кораблей.

Мельком, прибыв в Чаячий городок, отправил послание, разъясняющее происходящее, что ввело меня в легкое недоумение: Тайвина отправили дилетанты, иначе бы он не выжил, это не было инициативой братьев Баратеонов и их союзников, слишком запоздалая реакция, от контрабандиста дети Старк выбрались сами, как — непонятно, Доран и Рейнис скорее всего непричастны, если бы могли, давно сделали бы. И появилась мысль — если дети сами сбежали, что я уже считаю чудом, то могли ли они отравить Старого льва?

Санса? Трансформация на лицо, но девочка бы не посмела. Она из влюбленной дурочки превратилась в забитую девочку, но огонь в ее глазах не погас, а лишь усилился. Она либо выберется из скорлупы и станет волевой женщиной, либо так и останется серой мышью без собственного мнения. Брандон? Почти десятилетней шкет(AU: родился 289)? Несмешно, не верю. Остается лишь бастард.

Взгляд Джейн Сноу меня удивил — такой холодный, расчетливый я давно не видел. Она на меня смотрит, оценивает и строит свои планы в уме. Явный лидер в их шайке. В подтверждение ее позиции, Санса нет-нет, да посматривает на реакцию сестры. Вот эта бы могла рискнуть, но все равно не сходится, все же Ланнистеры не дебилы и должны были охранять важных пленных. Как же они выбрались?

— Отрадно слышать ваши слова, миледи, — свой первичный интерес я утолил, — Вы проделали долгий путь и явно устали, ваши покои уже подготовлены, Мария проводит вас до них. Сегодня же я напишу Неду, чтобы ваша семья не переживала. Если вам что-то будет нужно, не стесняйтесь говорить Марии.

— Спасибо за щедрость, милорд, — сделала Санса идеальный книксен, Джейн, пребывающая в своих мыслях, повторила и Бран коротко поклонился.

— Пустое, можете идти.

Джейн Сноу.

Старкам на юге не везет. Старая притча становилась все более актуальной. Пекло, почему им так не везет?! Добрались бы до патрулирующих кораблей короля Станниса и все, здравствуй, дом родной! Но нет, давайте нарвемся на единственный корабль, на котором есть единственный человек, способный их распознать!

Она долго готовилась к побегу и просчитывала все возможные развития событий. Казалось, все под контролем, но нелепая случайность сломала ее план. Джейн сразу поняла, что самый реалистичный план побега — добраться до кораблей или вассалов короля Станниса, отец — его союзник и поклялся ему в верности.

Бессонные ночи, воровство крысами и другими животными, разведка и вот у них есть деньги, карта тайных лазов и лодка. Но Джейн понимала: если они попытаются сбежать в обычный день, то их все равно поймают, а у них лишь одна попытка… По крайней мере у нее точно. Брана и Сансу не тронут — слишком ценные заложники, а ее казнят за попытку, она — бастрад, ее не жалко. Осталось поймать момент, и спустя время он попался.

Послы Аррена забирают принцессу Мирцеллу в Долину к своему жениху, лорду Акселю Аррену. У нее была огромная фора, чтобы организовать идеальные условия побега. Она наворовала золота, следя за десятками контрабандистов, нашла самого порядочного, своровала какую-то склянку с ядом у мейстера, в то же время Старкам «не везло». Бран «растянул» ногу на тренировочном ристалище и Санса слегла с «простудой», а она, как верная фрейлина, осталась с ней.

Пока самые важные люди Королевской гавани провожали принцессу, они начали побег. И здесь же она совершила свое первое убийство, перерезав глотку служанке Ланнистеров, поставленной следить за ними. Руки тряслись, было тяжело дышать, ее даже вырвало, пока она затыкала рот умирающей Анне, но она справилась, стражники ничего не услышали. Санса была в шоковом состоянии и не сопротивлялась, когда ее вели по тайным ходам. Они быстро забрали Брана из оружейной, когда он чистил доспех сира Барристана. Используя свой дар на максимум, чтобы не попасться патрулям львов, они вышли к Грязным воротам, где их ждал контрабандист.

Пока столицу осаждали, люди активно пользовались услугами контрабандистов, чтобы вырваться из города, поэтому просьба перевозки трех людей не была чем-то особенным. Мик был самым добропорядочным из всех, за кем она следила и за небольшую плату должен был доставить их в Приветственную Бухту, замок Санглассов, вассалов Драконьего Камня.

Все было словно в тумане, недавно она помогала Роббу в битве с лордом Тарли, потом до предела перенапряглась, контролируя огромное количество животных, но они смогли дойти до лодки, хоть под конец Санса с Браном и тащили ее. Джейн было плохо, ее мутило и рвало из-за перенапряжения, но постепенное отдаление от ненавистного замка придало ей сил на последнее подготовленное действие.

За день до побега ей удалось украсть какой-то смертельный яд из шкафчика ныне покойного архимейстера, Пицеля. Джейн хотелось убить Джоффри, Серсею, Клигана, Пейна и еще десяток людей в замке, но на тот момент ее сил хватило бы лишь на одно «вселение», поэтому она решила ударить Ланнистеров как можно сильнее. Лорд Тайвин Ланнистер — самая важная фигура в стане львов и его смерть гарантированно ввергнет дом Ланнистеров в хаос.

Она часто наблюдала за Старым львом и знала его привычки. В частности, перед заседаниями малого совета он смачивал горло лимонной водой. Выжав из себя последние силы и удостоверившись, что яд попал в нужный графин, она ненадолго потеряла сознание.

Проснулась Джейн от панической тряски своих родных. Голова нещадно болела и ее еще раз вырвало, благо она успела вытащить голову за пределы лодки. Оказалось, что десять минут назад корабли Арренов прошли мимо них, но потом зачем-то пошли на сближение. Как, зачем?

Найдя машущую Мирцеллу, она сразу поняла ситуацию. От осознания Джейн, презирая боль, захотелось смачно выругаться. Бежать было некуда, сопротивляться смысла не имело, она лишь могла надеяться, что флот короля Станниса перехватит корабли Долины и так они смогут вернуться домой, но этого не случилось.

После того, как они поднялись на корабль, Мик, контрабандист, лишь спросил о вознаграждении и тут же получил два арбалетных болта в тело. И пока я стояла в шоке, его тело уже выбросили в море. У немолодого мужчины была жена и трое детей, во время осады из-за болезни умер средний, а младший серьезно заболел и только дорогие лекарства смогли бы его вылечить, а теперь его не стало. Вот он был и вот его не стало. Человеческие жизни так хрупки…

Их заселили в одну каюту и обращались соответствующе. Она, как только позволило здоровье, отправила сообщение отцу и в ответ получила очень эмоциональное письмо. Там были и упреки за безрассудство, и гордость за побег, и облегчение за их безопасность, и тоска по ним. Он просил их не делать глупости и не переживать за их жизни, Аксель Аррен — его друг, и не даст их в обиду.

К сожалению, она не разделяла его оптимизма. Постоянно следя за Варисом, она узнала много нового о старом друге отца и зачастую не в положительном свете. Можно ли доверять человеку, что уже в пятнадцать лет прославился, как безжалостный головорез, а в Эссосе только приумножил свою репутацию? Только личная встреча покажет.

Они восхищенно смотрели на один из самых неприступных и удивительных замков в мире. Джейн даже не представляла, что нужно сделать, чтобы построить такое сооружение. Санса же подробно пересказала удивительную историю, связанную с домом Аррен и Орлиным гнездом, за что была удостоена благосклонности охраняющих их рыцарей.

Личная встреча произошла… обыденно. Поскольку Джейн — бастард, от которого большинство высокородных нос воротят, главную роль на приеме на себя взяла Санса. Обычные взаимные любезности, ничего более. Позже им прямо сказали, если не произойдет никаких непредвиденных обстоятельств, то до конца войны они пробудут здесь. Хоть им и дали много свободы, но все равно неприятно. Было ощущение, что Джейн просто поменяла клетку на более большую.

По своей старой привычке, приобретенной в Королевской гавани, она начала шпионить за всем замком в поисках интересного. Она быстро поняла, что происходит в Долине, но не считала эту информацию важной. Но потом она узнала о новости, способной перевернуть мир.

Долина позиционировала себя как нейтральную сторону, которой до войны в Вестеросе не было дела. Аррен, разгромив союзников старшего Баратеона, отпустил Станниса восвояси. Соколиный Глаз разобрался с оппозицией и уже полгода не предпринимал никаких действий. Вестерос думал, что он будет до последнего тянуть — зря. Джейн «увидела», как лорд Аксель Аррен и принц Оберин Мартелл составляют договор о союзе против всего остального Вестероса.

Если Долина вступит в войну, то без проблем разгромит истощенные Речные земли и сможет зажать силы отца и Станниса. Этого нельзя было допустить.

Надо срочно рассказать об этом отцу!

Этой же ночью неприметная птичка с белыми глазами и бумажкой на лапке полетела в строну лагеря северян на границах Запада и Речных земель. К сожалению, она не успела далеко пролететь. Огромный сокол спикировал с неба и вцепился в нее своими огромными когтям, мгновенно убив несчастную птицу. Но вопреки природе, сокол не стал есть свою добычу, а отнес ее хозяину.

Когда-то давно Аксель, чтобы спастись от убийцы, использовал магию изнанки. Это его уберегло, но ценой стал левый глаз, ставший частью призрачного мира. Помимо минусов в виде внешних уродств и невозможности видеть мир в ярких цветах, у такого глаза есть и плюсы — он видит магию.

Его глазная повязка лежала на столе. Впервые с момента прибытия в Вестерос Аксель поднял веко левого глаза и прочитал записку.

Он был сильно заинтригован.

Больше глав на бусти(+32)

Долина. Орлиное гнездо. 298 г. от З.Э.

Джейн Сноу.

Резкая смерть птички набатом ударила в голову Джейн. Ее никто не учил управлять и развивать свой дар варга, но основные правила и закономерности она смогла изучить. Оборотню надо установить связь с существом, в чью шкуру он будет вселяться. Чем лучше связь, тем легче будет вселиться. Она позволяла не только смотреть его глазами, но и разделять чувства между ним и человеком.

У «прирученных» животных остается малая часть сознания человека, позволяющая отслеживать их. Если надо, чтобы зверье выполняло что-то в течение длительного периода времени, типа пятидневного перелета, то к ним прикрепляется еще большая часть сознания, но тогда Джейн будет разделять чувства зверя, в том числе и смерть.

И ей было очень некомфортно чувствовать последние мгновения птички. В отличие от обыденных обстоятельств, она ощущала все в полной мере и никак не могла облегчить свою муку. Секунда страха, паники, резкой боли от когтей, разрывающих тело на куски, ощущение, как твои внутренности разлетаются по горам Долины. Непередаваемо.

Всего один раз ее животное убивали. Один рейдер Баратеонов решил подстрелить мирно ожидающую ответа птицу. Стрела в глаз — быстрая и безболезненная смерть, она только успела почувствовать резкий шок и все. А сейчас пришлось пережить весь спектр предсмертных ощущений.

Потребовалось десять минут, чтобы Джейн смогла хотя бы чуть-чуть прийти в норму. В голове у нее засело четыре глупых мысли: в Долине есть орлы, которые могут сожрать ее зверей, она не хочет еще раз ощущать это, перспективы повторения опыта вгоняют ее в тоску, завтра надо еще раз отправить птичку, но на этот раз быть более осторожным.

Решив это для себя, Джейн уже была готова отходить ко сну, ведь был глубокий вечер. День выдался богатым на события: тайный союз Арренов с Мартеллами и Таргариенами и предсмертные ощущения морально вымотали ее.

К сожалению, планы потревожил настойчивый стук в дверь. Накинув на себя ночной халат и взяв нож, она открыла дверь. Перед ее взором предстала двойка полностью закованных в броню домашних гвардейцев Орлиного гнезда во главе со своим капитаном — сиром Эйрисом Клавом (огромное количество наемников Акселя получили от него фамилии, титулы и земли. Эйрис был одним из первых в очереди на награды, но он пожелал остаться с Арреном).

— Леди Джейн, лорд Аррен желает вас видеть, — ровным голосом сказал сир Эйрис. Спасибо хоть не «леди Сноу», так ее любили называть столичные клуши.

— Прощу вас чуть подождать, чтобы я привела себя в подобающий вид, — смогла она выдавить из себя.

Ей лишь кивнули и отошли с прохода. Закрыв дверь, она задрожала от бессилия. Что может понадобиться вечером мужчине от женщины? Глупый вопрос. Джейн знала, что красива, и даже очень. И это не нарциссизм, а факт. Сложно не замечать, когда все представители мужского пола от мала до велика смотрят на нее с плохо скрываемым вожделением. Не перечесть сколько раз ее пытались склонить к сексу, используя все возможные способы, но неизменно не добиваясь желаемого.

На Севере ее спасал статус отца, в Королевской гавани — бытие фрейлиной будущей королевы после начала гражданской войны, Серсея не позволяла портить «жертвенную овцу», а что теперь? Если бы это был какой-то безземельный рыцарь, то она бы сама отрезала его хер, но Верховному лорду Долины?

Она одевалась максимально закрыто, дабы не искушать Аррена. В ее голове созрел отчаянный план. Джейн знала, что отец, несмотря на все их противоречия, искренне считает Соколиного Глаза своим другом и чуть ли не братом. По последним разговорам с Арреном становилось понятно — чувства взаимны. Надо лишь давить на его дружбу с отцом и не «провоцировать» на действия.

Даже такой дрянной план дал ей необходимое успокоение. Она готова к встрече.

— Милорд, я привел леди Джейн, — вопреки опасениям, сир Клав привел ее не покои лорда Аррена, а в его рабочий кабинет.

— Спасибо, можешь идти отдыхать, — только и сказал тот.

Во время своей первой встречи Джейн не колеблясь могла сказать, что Аррен красив. Высокий, широкоплечий мужчина с правильными чертами лица, песочными волосами и ярко-голубым глазом. Придворные курицы считали, что повязка и воспаленные вены вокруг второго глаза уродовали его, но Джейн находила это воинственным.

Соколиный глаз, несмотря на свой возраст в двадцать четыре года, больше походил на безобидного юношу меньше восемнадцати лет или на галантного рыцаря из книжек Сансы. Лишь его глазная повязка, что скрывала слепой глаз, напоминала ей о его устрашающей репутации. Она «присматривала» за Варисом и знала незасоренную слухами информацию о похождениях Аррена. У Соколиного Глаза столько крови на руках, что ей становилось очень некомфортно в его присутствии.

Сейчас же он стоял спиной к ней и всматривался в окно куда-то вдаль. Он неторопливо потягивал вино и не спешил начинать разговор. Джейн же, начав сомневаться в своих предположениях, решила использовать предоставленное время для нахождения подсказок и стала осматриваться.

Рабочее место могло многое поведать о своем хозяине и самое важное в нем — стол. С правой стороны столы лежала аккуратная стопка бумаги, в центре — все необходимое для оформления пергамента, а с левой: подсвечник с догорающими свечами, кувшин с вином, еще один бокал, видимо для нее, блюдце с печеньем и больше ничего. Все чистенько, структурировано, даже в кабинете отца был больший хаос, нежели тут. О, только присмотревшись, она заметила, что рядом с бумагами лежит черная ткань — глазная повязка.

— Я не ожидал встретить мага в Вестеросе, — спокойные слова Аррена вызвали в ней непонимание, а затем панику.

— Милорд, это какая-то шутка? — собрав волю в кулак, она спросила.

— Разве? — Соколиный Глаз развернулся и впился в нее взглядом.

Лишь спустя мгновение до Джейн дошло — на нее внимательно смотрят оба глаза. Особенно ее напугал левый, который весь мир считал слепым. Горящая золотом радужка, черная, словно ночь, склера и воспаленные вены. Такое один раз увидишь и не забудешь, ведь не может быть такое у человека. И это противоестественное око впилось в нее острым взглядом. Если раньше у нее была легкая паника, то сейчас страх стал окутывать ее с головой.

— Ммм, судя по многочисленным нитям и огромной «цепи» с чардревов, ты — варг, или как еще вас называют — оборотень, — продолжил говорить сам с собой Аррен, тем самым вгоняя ее в еще больший ужас.

Аррен резко замолчал в ожидании ее действий, а она не могла ничего вымолвить в ответ. В ее сознании почувствовалось что-то ужасное, неизбежное, злое. Пустынный, бесцветный мир затягивал ее в свои недра. Она упиралась, брыкалась, но все было бесполезно. Ей лишь слышался тенор металлического голоса, говорящего о чем-то на уродливом языке. С каждым мгновением голос становился все четче и громче. Огонь, собирающийся в какую-то теневую фигуру. Железная рука тянулась к ее лицу…

И резко Джейн пришла в себя. Она не знала, сколько времени прошло, явно больше пары минут. Перед ней сидел все тот же Аррен, но уже в повязке. Он протянул бокал вина, который она без колебаний взяла. Выпив содержимое залпом и тем самым заслужив удивленный взгляд Аррена, она все же ответила:

— Милорд, я прошу вас оставить это в секрете, — бесполезно что-то скрывать, осталось лишь просить. Юг отрицает магию и негативно смотрит на все ее проявления, а у нее и так много проблем.

— Я бы с радостью, но одна любопытная девочка узнала что-то, что ей не положено знать, — и перед ней положили окровавленное послание.

Джейн догадывалась о содержании на бумаге, но до последнего надеялась на чудо — мало ли чье письмо. Из-за способа доставки сообщений , она не особо задумывалась о шифровании или о чем-то подобном. Ее максимумом было писать без имен, инициалами и использовать метафоры. Так у нее Ланнистеры — львы, Старки — волки, имена заменяются прозвищами, территории и регионы — описанием или историями, связанными с ее семьей. Такое «шифрование» подходило, чтобы путать тупых и непросвященных людей, но догадливых и образованных — нет.

Ее худшие опасения подтвердились — это ее послание. Как за сорок минут к нему попало письмо — непонятно, по правде говоря, это последнее, что ее сейчас волнует. Не надо долго размышлять о судьбе излишне информированных посторонних. Она неоднократно видела, как таких людей пускали в расход.

Расставаться со своей жизнью ей так просто не хотелось. У нее есть скрытый нож, можно попробовать убить Соколиного Глаза. Получится или нет — неважно, ее родных не тронут. Если получится, Робин станет новым лордом Долины и не посмеет убивать свою кровь, если нет, то Аррен не тронет родных — слишком хорошие политические заложники. Иллюзий Джейн не питала, она все равно умрет, а так хоть какая-то выгода.

— Знаешь, почти полгода все в Королевской гавани бегали и искали невидимого информатора, портившего Ланнистерам жизнь. Великие дома не понимали причин «северного чуда» (самые отсталые — самые информированные). Признаюсь, даже я не смог додуматься до такого, — она чуть опешила от восхищения в голосе Аррена, — Даже я, представляешь?!

Рука девушки потихоньку начала опускаться к ножу.

— Я, смею думать, не самый глупый человек, да и специфического опыта у меня было… много. Это позволяло превосходить остальных в любых направлениях, — как-то странно Аррен выделил «опыт», — Ни один смертный муж не смог обставить меня на этой земле.

— Я не муж, — ей надоело бояться, Джейн твердо смотрела ему в глаз.

— ХА-ХАХА-АХА, — Соколиный глаз смеялся так, как будто был в каком-то припадке.

Сноу почувствовала себя не в своей тарелке. Ей и так было плохо из-за прожитых сегодня потрясений, так еще сейчас она была готова напасть на него и расстаться с жизнью. А тут Аррен смеется, словно безумец, над одной, известной лишь ему, шуткой.

— «Я не муж», хах, как точно ты подметила… — его истерика была взрывной, но быстрой, — Ладно, давай серьезно поговорим.

— А разве мы сейчас не разговариваем? — съязвила она в ответ.

— Для начала: убивать тебя пока никто не будет, поэтому убери руки с ножа, он все равно тебе не поможет, — она подчинилась, врать Аррену смысла не было, — А теперь… Какое максимальное количество животных, которыми ты можешь управлять одновременно?

— Что?

— Ответь на вопрос, мне нужно знать твои возможности.

— Семнадцать.

— Ты смотришь на мир своими глазами или их?

— Своими.

— Насколько сильна чардрева по…

Джейн не дура, раскрывающая все свои секреты потенциальному убийце, и не особо опытный лицедей, чтобы обмануть Аррена, поэтому она занижала все свои способности в четыре раза.

Соколиный Глаз еще полчаса расспрашивал о всех особенностях варгинга. Казалось, его интересовало все и часто его вопросы ставили ее в тупик. Она банально не задумывалась о таком применении своих способностей или не обращала внимание на очевидное. Во время опроса Аррен иногда делал пометки и записывал он гораздо больше, нежели она говорила.

Наконец, когда поток его вопрос иссяк, он спокойно отпустил ее обратно в покои. Джейн была вымотана и, пренебрегая всем, моментально провалилась в сон.

Но ни завтра, ни послезавтра, и даже через неделю ее никак не трогали, как будто Аксель Аррен забыл об их разговоре. И ее это сильно нервировало.

Прошла неделя, и вот девушка присутствовала на очередном пиру. Насколько она поняла, то пир для дорнийцев уже проводился, но тогда присутствовали лишь те лорды, что успели прибыть на него. Сейчас же по призыву своего лорда прибыл весь свет Долины. Ройсы, Редфорды, Темплтоны, Мелькомы, Корбреи и еще дюжина важных домов, все прибыли и заполнили собой главный чертог замка.

Джейн хоть и была дочерью лорда Старка, но все же являлась бастардом и, в соответствии со своим статусом, находилась далеко от главного стола. В противовес ей Санса и Бран, как почетные гости, находились по левую руку от Соколиного Глаза. То же самое можно сказать о Мирцелле. Маленькая принцесса с момента прибытия в Орлиное гнездо постоянно пыталась проводить как можно больше времени вместе с лордом Арреном. От любви это было или от потребности в знакомом человеке в новом обществе — Джейн было непонятно. Ее больше привлекал принц Дорна, что старательно налаживал контакты с лордами Долины и, к ее явному неудовольствию, весьма успешно.

Вино лилось рекой, но представители крупных домов не спешили напиваться до беспамятства, все же их собрали здесь ради крупного объявления. Джейн понимала, что дальше будет: Аррен дождется, когда присутствующие будут на веселе и объявит о союзе Мартеллов-Таргариенов, а пьяные лорды поддержат его решение. Простой и изящный план. Она, может, и хотела бы попытаться сорвать все это, но Джейн откровенно боязно применять магию. «Беседа» с Арреном спустила ее с небес на землю, показав ей, что она не всесильна, поэтому она просто сидела и смотрела.

Вот шатающийся Робар Ройс с пойлом подошел к своему кузену и попытался споить его. Аррен отмахнулся от этого, но средний Ройс не отступал. Было забавно смотреть, как «страшный» Соколиный Глаз отчаянно отбивается от своего пьяного родственника. Аррен, что-то говоря, указывал на свой бокал, отчего Робар Красный, кривлясь, экспрессивно размахивал руками и уже указывал на свой бокал. Зрелище было настолько уморительным, что у нее на губах сама собой заиграла улыбка.

Но нет в мире неприступных крепостей, и в конце концов лорд Аррен сдался. Они обменялись напитками и, под приветственные крики толпы, залпом осушили чаши. Их лица были кислыми — кузенам не понравились вкусовые предпочтения друг друга, но переглянувшись между собой, они засмеялись и вернули друг другу исконные бокалы. Служанки в тот же миг наполнили сосуды новой порцией вина и все бы повторилось, но, прямо перед принятием Робар резко закашлял. Аррен, посмеиваясь, стал стучать своего кузена по спине, только это не помогало — кашель лишь усиливался.

Обстановка накалилась, когда Ройс резко упал на пол и стал зажимать себе горло. Он безостановочно кашлял и, когда в легких не осталось воздуха, смог лишь тихо хрипеть. Медленно из его глаз уходила всякая жизнь.

Так бы и случилось, но Аррен протиснул пальцы ему в глотку, тем самым вызвав рвотный рефлекс. И пока чертог прибывал в шоке от происходящего, Аррен с кровожадностью смотрел на присутствующих. В особенности на дорнийский стол.

Глава была выпущена в честь 1000 лайков на автортудей. Следующая при 1200.

Долина. Орлиное гнездо. 298 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен.

Сир Робар Ройс, мой кузен, в свои двадцать один год повидал всякое дерьмо. Восстание Грейджойя, Эссос, Королевская гавань, Рыбье восстание, ни одна моя военная компания не проходила без него. Там он раскрыл свои полководческие таланты и получил заслуженную славу и почет. И сейчас молодой военачальник Долины выглядел откровенно херово: бледная кожа, прерывистое дыхание, повышенная температура и поза эмбриона, вызванная болью в животе.

— Ну как ты? — сам видел, как, но надо же с чего-то начинать.

— Завались, Аксель, — выдавил из себя Ройс, за что сразу же поплатился новой болью в животе, — Чтоб я еще раз участвовал в твоих планах! Ни в этой жизни!

Робар Красный был моим вернейшим сторонником, не раз спасшим мою шкуру, и знал почти все о моих планах. Какие бы я безумные идеи не придумывал, кузен всегда меня поддерживал, за что я ему был очень благодарен. Его заслуженное причитание я как-нибудь переживу.

— Хах, — плохо смеяться над несчастьем других, особенно если ты в этом виноват, но до чего потешно выглядел «суровый командир», — Сам говорил, что пойдешь за мной хоть в пекло.

— Убивать дикарей — пожалуйста, разить врагов твоих — только прикажи, принять на себя меч — делал и не раз. Но добровольно принять яд ради какой-то интриги — увольте, — не смотря ни на что, Робар был рыцарем, и ему претили такие «низкие» поступки, — Получилось хоть?

— Да, все удачно. Завтра дорнийцы покинут нас.

Что делать, если тайные переговоры перестали быть таковыми и все фракции в гражданской войне в ужасе от моих заигрываний с Мартеллами-Таргариенами? Морган был компетентным человеком и, когда я расширил его полномочия с обязанностями, он проделал огромную работу. Его стараниями было выловлено больше дюжины шпионов, предотвращено пять отравлений (шесть, но то была Тиена в формате игры), три диверсии с поджогами и убийствами, а так же несколько мелких дел, кои находятся в зоне ответственности Мастера над шептунами.

К моему сожалению, настоящие лидеры своих сторон не были идиотами. Когда «уважаемые» люди прознали о прибытии Оберина в Орлиное гнездо, им не составило труда догадаться о целях Красного змея. Естественно, такие перспективы не понравились и они всеми правдами и неправдами попытались сорвать переговоры, отчего Морган взвыл пуще прежнего, ведь работы у него прибавилось.

Как бы ни был хорош мой Мастер над шептунами, но недруги рано или поздно добьются своего. Я это понимал, Оберин тоже. И если он предлагал просто ускориться, мол быстро все подписали, объявили и разошлись, то я считал по-другому. Не можешь остановить — возглавь, поэтому пришлось брать все в свои руки и делать так, чтобы «заинтересованные» люди успокоились. А затихнут они лишь в случае удачного срыва переговоров. Осталось лишь самому безболезненно саботировать переговоры.

Мне отравиться было нельзя, сразу возникнуло бы сильное напряжение, а многие идиоты решили бы воспользоваться моей «слабостью». И как бы ни была привлекательна мысль проредить ряды скрытой оппозиции, но сейчас Долине не нужны такие потрясения. Поэтому на роль «жертвы» был выбран Робар. Он имел сильный авторитет, являлся выходцем сильного дома и был одним из моих главных сторонников — идеальная жертва. Ройс, не смотря на прожитый опыт, оставался истинным рыцарем и был не в восторге от плана. Но, поняв необходимость подобного, все же согласился выполнить свою роль.

Если во время пира отравят такую знаковую фигуру, то, независимо от обстоятельств и причин, первым делом подумают на дорнейцев, прославившихся в изготовлении ядов. Жители южного региона давно стали синонимом этого слова, а самым знаменитым отравителем был Оберин Мартелл. Тут даже умные люди подсознательно будут считать дорнийцев виноватыми и, не будь я организатором, подумал бы точно так же. Примерно на это рассчитывали мои недруги.

Наша маленькая постановка была разыграна без сучка и задоринки. Я сам себе подлил отраву, Робар «совершенно случайно» выпил мой бокал и «спас» мне жизнь. Дальше был мой «праведный гнев» с задержанием всех непричастных, допросы и отправка погони за «виновниками».

Пир был сорван, шокированные гости сидели в выделенных покоях и пытались понять мои действия. Стража побегала, поймала десяток подозрительных личностей, на четверых реальных шпионов я повесил отравление Ройса. Они были изгнаны из замка через Лунную дверь. Бессердечная сила притяжения превратила нехороших шпионов в кровавую лепешку.

Переговоры с Оберином были давно завершены: все бумаги подписаны, планы обговорены, обязанности распределены. Мне всего лишь оставалось прилюдно пару раз отстраненно поговорить с делегацией и вежливо выпроводить дорнийцев из замка.

Будь проблема лишь в опасениях остального мира, я бы не проводил такую интригу. В основном это делалось по двум причинам: невнятная позиция крысы-Дорана и возможность безболезненно отречься от Рейнис. Предположительно, правитель Дорна по определенным причинам больше склоняется к поддержке Визериса.

Если Доран будет знать о нашем союзе, то можно ожидать саботажей с его стороны, что в условиях гражданской войны будет фатально. Невозможность доверять союзнику поставит под угрозу всю компанию. Особенно, когда мы регионально разделены и нуждаемся в точной координации. Уверен, в самый ответственный момент войска Дорна «не придут» или «не успеют» к нам на помощь.

Красный змей на переговорах пытался всячески юлить, но у него не то чтобы получалось. Мой старый друг не был хорошим дипломатом, да и я отлично понимал общую картину на континенте. Я поставил простые обоснованные условия: разобраться с Дораном и получить некоторые военные достижения. Оберину пришлось их принять.

Хоть Оберин и обещал, что они разберутся с «неопределенностью» Дорана, но я все же подготовил пути отхода. Тут все просто, бумаги — это бумаги и пока я в открытую не выступлю на стороне Рейнис, то могу отбрехаться от любых претензий. В тайном договоре может быть написано все, что угодно, но без подтверждающих действий они не работают. Чтобы таких казусов не происходило, обычно все важные соглашения пышно и патетично объявляют на весь мир, ведь тогда ты больше не сможешь сказать: «Это не мое».

На следующий день делегация Дорна тихо ушла, а мне пришлось заняться более интересными делами.

Джейн Сноу.

На небольшом тренировочном поле стояла тишина, и лишь звук рассекаемого воздуха периодически разрушал этот покой. Джейн нужно было срочно отдохнуть, слишком много всего произошло за такой короткий промежуток времени. Казалось, только недавно Соколиный Глаз запугал ее и показал, что она не такая уж особенная, а сейчас в Орлином гнезде происходили скандалы с ядами и смертями.

Джейн в полной мере поняла, когда тюремщик знает главный секрет пленного, то последнему будет очень неприятно. Даже если забыть тот факт, что она с семьей находилась в «гостях» очень жестокого человека, которому выкинуть ее в Лунную дверь — дело пары минут, то Аррен мог нивелировать ее главное преимущество — варгинг. Соколиный Глаз, как владеющий магией, мог спокойно замечать и пресекать любое ее использование со стороны Джейн.

Это долгое время держало ее в моральном напряжении, она ждала действий со стороны Аррена, но их не было, что еще больше распаляло паранойю. День, два и вскоре ей надоело постоянно дрожать от страха. Она успокоилась и начала расслабляться, благо было мало ограничений на ее действия: конная прогулка — пожалуйста, только сопровождение возьми, читать книги в библиотеке — бери, только бережно храни, тренироваться с мечом — тебе какой выдать? На большинство любимых ей занятий смотрели косо, но слово Соколиного Глаза здесь закон и перечить ему вредно для здоровья.

Джейн до недавнего времени сама не понимала, насколько тяжело ей было. Постоянная балансировка на грани в Королевской гавани, сомнительные авантюры, жизнь среди врагов, ответственность за жизни младших, переживания за родных на войне, непринятие себя и родных, как предметов торга и шантажа, бытие «правильной южной леди». Хоть попадание в Орлиное гнездо и не убирало многие ограничения, но все же часть забот пропала. И даже эта малость была для нее, как гора с плеч, а возможность впервые за очень долгое время заниматься своими любимыми делами неизменно поднимала настроение.

Отравление родственника и ближайшего сторонника Аррена, сира Робара Ройса, заставило всех понервничать. На пиру по лицу Соколиного Глаза можно было понять следующее — будут смерти, и много. Памятуя об обстоятельствах разговора с Арреном и в чем он ее уличил (отравлении Тайвина), она пыталась абстрагироваться от происходящего и не попадаться никому на глаза. Библиотека-общение с семьей-полигон-покои, расписание выглядело немного странным для молодой девушки, но ее все устраивало. И сейчас, в связи с уходом Мартеллов и «лютованием» сира Эйриса, она в одиночку находилась на полигоне, фехтуя.

Отработанные движения не требовали от нее какого-либо внимания, поэтому разум Джейн по привычке просчитывал происходящее. Переговоры Арренов-Мартеллов сорвались и вряд ли будут возобновлены. То, что враги не смогли договориться о союзе — хорошо. Почему она воспринимала Арренов, Таргариенов и Мартеллов, как врагов? Отец, если присягнет кому-то, то пойдет до конца. Король Станнис конкурирует за Железный трон, Рейнис Таргариен тоже хочет его (P.S. Сейчас Джейн — один из самых информированных людей в Вестеросе), их столкновение неизбежно. Не смотря на заверения отца о «лояльности» Аррена, ей в это трудно поверить. Соколиный Глаз пока не сделал ничего ради помощи «своему» другу. Встань Долина под знамена дракона, то никакая «дружба» не помешала бы северянам и долинникам перерезать друг друга.

И видимо не одна она об этом думала и не хотела, чтобы дом сокола примкнул к драконам. Кто бы ни отравил Ройса — она ему скажет спасибо. Только во всей этой ситуации ей что-то не давало покоя, внутреннее чувство давало сигнал, но Джейн не могла понять причин беспокойства.

Очередной выпад, она закончила свой комплекс упражнений. Переведя дыхание, Джейн положила тренировочное орудие обратно на помост. И тут же услышала легкие хлопки, сразу же обернувшись на источник шума. На нее с какой-то непонятной улыбкой смотрел Аксель Аррен. Джейн быстро сообразила свои дальнейшие действия — идеальный реверанс.

— Лорд Аррен, — как бы она не недолюбливала этикет, но он часто помогал, когда человек не понимал, что ему делать. Запоздало она поняла, что находится в штанах и приветствие вышло так себе.

— Леди Джейн, — последовал легкий кивок, — Вы неплохо фехтуете.

— Ничего особенного. Так, пара фокусов, — съязвила, не подумав. Мгновение спустя поняла кому.

— Это лучше, чем ничего, — его улыбка стала чуть шире, — Леди Джейн, я приглашаю вас на небольшую прогулку, дабы показать вам все красоты моего королевства.

Первую секунду ей казалось, что слух подводит ее, но нет, все взаправду. Нет, конечно, многие придворные приглашали ее на прогулки, но то были они, а это Соколиный Глаз. Джейн не могла представить его «романтиком», никак. Старые боги, она лишь недавно поняла, что Аррен может быть не жестоким. Наиболее ярко это проявлялось, когда он нянчился с Мирцеллой…

Пекло! Даже если подойти к предложению с практической точки зрения, то прогулка с ней не несет никакой выгоды. Она не Санса, женитьбой на которой можно организовать прочный союз со Старками и Талли. Лорд Орлиного гнезда в самом прямом смысле держал ее жизнь в своих руках и ему необязательно заморачиваться со всем этим, чтобы трахнуть ее. Она красива — это факт, и как бы ей не было противно, но если Аррен захочет ее разложить — разложит. В благородство его верилось с трудом, не после «открытий» в Королевской гавани.

— Я с радостью приму ваше предложение, милорд, — что он от нее хочет?!

— Чудно, — как же ее нервировал его благодушный тон, словами не передать, — как только приведете себя в порядок, сходите в оружейную. Ей заведует сир Йорк, он организует вам броню подстать вам и выделит добротный меч. Встретимся завтра.

И, не дожидаясь ее ответа, этот человек ушел. А она же полностью перестала понимать происходящее.

Когда красивый рыцарь зовет прекрасную даму на прогулку, «дабы показать красоты своих владений», подавляющее большинство представляет себе какую-то возвышенно поэтичную романтику: как они вдвоем скачут сквозь цветочные поляны, как рыцарь показывает местные достопримечательности, а в конце дня организует трапезу с прекрасным пейзажем.

Джейн, как и любая другая молодая девушка, тоже хотела свою романтику. Только оказалось, что Аррен «пошутил» и его «романтическая прогулка» кардинально отличается от общепринятой. Этот… солдафон... захотел использовать ее способности, чтобы окончательно добить дикарей. Ему была нужна не прекрасная дева, а варг, способный выследить прячущихся горцев.

Тут она ощутила две эмоции: иррациональное негодование, что ее красоте не отдают должное (P.s. Сноу сильно разбалована столицей) и сильное волнение. Волновалась она по одной лишь причине — полное отсутствие опыта в боях насмерть. Джейн могла потратить сотни часов на тренировки, провести несчетное количество спаррингов, быть «закаленной» казнями отца и смертями знакомых людей, даже иметь около смертельный опыт и самой убивать разными способами, но еще ни разу она не участвовал в настоящем бою. В битве все ее способности варгинга не стоили ничего и лишь ее мастерство могло спасти ей жизнь.

Почему же она согласилась? Соколиный Глаз не особо давал ей право выбора, благо, удалось договориться. Она ему помогает, он не препятствует Джейн в помощи Старкам на войне. Если учесть, что солидная часть достижений отца и брата происходили из-за своевременной и точной информативности, то сделка более-менее выгодная. Благо, ее в первых рядах никто не будет отправлять в бой.

Во дворе Орлиного гнезда собралось сорок закаленных в боях солдат и на их фоне пятнадцатилетняя девушка смотрелась по меньшей мере странно. На нее косились, но никто не спрашивал о причинах ее присутствия, вот что значит выдержка.

— Все собрались? — спросил Соколиный глаз и продолжил, — Тогда вперед!

С этими словами начался ее первый «военный поход».

Эссос. Лхазар. 298 г. от З.Э.

Сир Джорах Мормонт.

Джорах сам уже не помнил, сколько раз судьба то возносила его на небо, то опускала на самое дно. Порой ему казалось, что старые боги любили его, как могут любить лишь они — жестоко и иронично. Первый раз он женился на девице из дома Гловер. Эмма была хорошей женой, сильной, волевой, мудрой, с ней было просто и понятно. Они прониклись друг к другу взаимоуважением. И хотелось бы сказать, что их брак был удачен, но за десять лет у них так и не появились дети. После третьего выкидыша Эмма умерла.

К тому моменту Джорах уже был мужчиной в возрасте и его не устраивала бедность Медвежьего острова. Он хотел перемен для своего дома, но, будучи лишь наследником, последнее слово оставалось за его отцом, Джиро Мормонтом. Старый медведь, будучи типичным консерватором, не желал слушать идеи своего сына, из-за чего у них было много ссор. Джорах придумывал что-то, а Джиро опровергал.

Так продолжалось несколько лет, пока отец не сдался под напором. Джиро поверил в него и был готов к переменам, но понимал, что не угонится за своим молодым сыном. В Вестеросе, пока лорд жив и находится в добром здравии, нельзя просто так передать титул своему наследнику, а без титула лорда Медвежьего острова все действия Джораха не несли никакой юридической силы. И чтобы он стал лордом, Джиро присоединился к Ночному дозору.

Ночной Дозор — древняя военная организация, призванная нести стражу на Стене, поддерживать ее сохранность и охранять Семь Королевств от угрозы с севера. Члены Дозора служат пожизненно, отказываясь от всех титулов и принимая обеты безбрачия и аскетизма. Но Джорах знал правду об этом «славном» ордене. Это в прошлые века Дозор представлял собой мощную армию, служба в которой была чрезвычайно почетной, но к настоящему времени Дозор — бледная тень своего прежнего величия. Ради амбиций сын ушел, оставив всех родных и знакомых доживать свой век на гигантской ледяной глыбе в компании воров, насильников и убийц. Он стал лордом, но почему-то не было никакой радости.

Мормонт начал пытаться изменить Медвежий остров, но результат был минимальным. У его земель были уникальные товары, которые ценились на юге, но попытки не приносили желаемого — все уже давно поделено и у конкурентов случились «несчастия». Как бы он не пытался поменять такой порядок вещей, не выходило, отчего становилось тошно на душе.

Во время восстания Грейджойя, Джорах, как и всякий верный лорд, откликнулся на призыв своего сюзерена. Он проявил себя, став одним из первых людей, прошедших через брешь Пайка во время штурма замка. Там же король Роберт посвятил его в рыцари. Конец войне, победа в финальной битве, сам король отметил храбрость малого лорда — по всем мерилам торжественный момент. Правда сам Джорох, стоя на коленях перед Баратеоном, из последних сил пытался не обоссаться. Потом турнир в Ланниспорте, где сердце уже не молодого мужчины забилось вновь. Линесса Хайтауэр была невероятно привлекательной девушкой, о красоте которой можно слагать баллады. Он попросил ее дать ему знак внимания и расположения во время турнира, и, к его удивлению, Линесса одарила его. К шоку присутствующих, Джорах победил и той же ночью попросил лорда Хайтауэра руки его дочери. Несмотря на большую разницу в положениях, лорд Лейтон согласился, после чего Джорах и Линесса поженились. История о мелком лорде, отличившемся на войне, выигравшем турнир и женившемся на девице великого дома была бы отличной и с счастливым финалом, но нет.

Его жена, проведя всю жизнь в богатой башне Хайтауэр, была не готова к жизни на суровом, холодном, небогатом Медвежьем острове. Линесса начала затухать, как красивый цветок на морозе. Мормонт пытался это исправить и воспроизвести привычный для нее образ жизни. Этим он лишь добился разорения. Призовые деньги с турнира, приданое жены и казна Медвежьего острова, все, что должно было пойти на улучшение его вотчины, ушло на содержание любимой.

Долги копились, ростовщики становились все требовательнее, а Линесса капризнее. От отчаяния он начал продавать браконьеров в рабство. Это ненадолго выправило ситуацию, но вскоре о его преступлениях узнал лорд Эддард Старк и приговорил к смерти. Он не хотел видеть в глазах любимой родни и сюзерена, с которым прошел две войны, презрения перед смертью и тем более не хотел, отправляясь в Ночной дозор, узреть разочарованных глаз отца. В тот миг Джорах смалодушничал и сбежал.

В Эссосе было сложно. Джораху пришлось стать наемником. Он был отличным воином, хорошим командиром, опыт двух прожитых войн помогал. Война в Спорных землях — хлеб для таких людей, как он. Отряд, в котором он состоял, воевал на стороне Лиса против Мира и Тироша. Его имя не получило такого широкого распространения, как у Гарри Бездомного, Соколиного Глаза, Титана-бастарда, Черного военачальника, Кразтенз-Гарпии и других именитых полководцев, но свою репутацию он заработал. После нескольких лет войн, Мормонт, вернувшись в Лис состоятельным человеком, узнал, что Линесса бросила его ради «стабильной» жизни с Трегаром Ормолленом. Будь он обычным наемником, то сброд торгаша попытался бы избавиться от него. Но Джорах был со связями с неслабым отрядом, а его «исчезновение» было бы с последствиями — престиж отряда и все такое. Это позволило добиться последней встречи с Линессой, где ему разбили сердце.

Обесценил жертву отца, заслужил отвращение родного дома, предал своего сюзерена, нарушил страшнейшее табу в королевстве, сбежал, как последний трус, не смог реализовать ни одной своей мечты, и в итоге уже не молодой мужчина оказался на чужом континенте, никому не нужный и презираемый всеми. От осознания, что его жизнь была бессмысленной, Джорах на целый год ушел в запой и безвылазно сидел в нем, благо состояние позволяло. В какой-то момент, поманив королевским прощением, его завербовали люди Вариса паука. У него была простая задача — следить за Визерисом Таргариеном и докладывать обо всем в Королевскую гавань.

Поступить на службу к королю-попрошайке было легко, чуть лести в сторону дома Дракона, высказать пренебрежение дому Баратеонов и поддакивать в нужные моменты. Увы, уважение у Мормонта Визерис не снискал, не за что того уважать. Таргариен был вспыльчивым, высокомерным, идеализировал себя и вообще жил в каком-то своем мире. Он оставался здесь лишь ради королевского прощения, но буквально месяц назад контакт с Варисом был разорван.

— Этот дикарь не понимает — нам надо отплывать в Вестерос, — Визерис был на взводе и высказывался благодарному слушателю, — Сейчас идеальный момент: власть изменников ослабла, лорды устали от войны, а простой народ взывает от беззаконья. Люди Вестероса ждут своего истинного короля. Дочь Рейгара и дорнийцы ждут меня, дабы вместе мы разбили предателей. Согласен, Мормонт?

Король Роберт мертв, Аксель Аррен покинул пост десницы, Варис куда-то пропал, все влиятельные люди, что знали о его роли шпиона были… недоступны. На новое правительство в лице Ланнистеров Джорах не хотел полагаться. Львам нет доверия, особенно в разгар гражданской войны. Так Джорах, не зная, что делать, решил просто следовать по течению — хуже в его жизни ничего не будет.

— Согласен, Ваше Величество, — за месяцы он уже отработал типичную модель разговора, чтобы не ввязываться в никому ненужные споры, — Но кхаласар Дрого уже на пределе. Они не могут ускориться, иначе будут гигантские потери.

— Мне плевать на жизни конеебов. Важен лишь мой Железный трон, а с такой скоростью я не скоро вернусь в Вестерос, — к счастью, он уже привык к периодическим «припадкам короля».

— Дотракийцы — основа вашей армии, если у них будет много потерь, то вам не вернуть трон предков, — от мысли, что армия короля состоит сплошь из дикарей, у Визериса непроизвольно дернулась щека.

— Ничего, это временно, — Таргариена не устраивало такое положение вещей и он нашел выход, — Почему бы нам не купить безупречных?

— Идея хорошая, но сейчас мы не располагаем лишними средствами, — если откровенно, то у короля-попрошайки их просто нет, все богатство сосредоточено в руках кхала Дрого, — Все награбленное идет на оплату вашего будущего возвращения: корабли, провиант, оружие, моряки, лошади. Война вообще дорогое удовольствие.

— Деньги — не проблема. Я слышал, что богатые магистры очень ценят яйца драконов. Думаю, что за них можно выручить дву-три тысячи безупречных. Они будут полезней старых камней.

Это была глупая идея. Яйца принадлежали принцессе Дейнерис, которая души не чаяла в них. И если раньше она была лишь запуганной девочкой без своего мнения, то теперь соответствовала титулу кхалиси сильнейшего кхаласара. Для дотраков Визерис — никто, и они при попытке воровства у жены кхала просто убьют нарушителя.

— Ваша милость, драконьи яйца — подарок магистра Иллирио Мопатиса. Он один из ваших главных союзников, помогающий вам долгое время. Продажа его подарка будет плохим знаком. Не стоит по пустякам оскорблять вашего верного слугу.

— …Ты прав. Иллирио — один из немногих верных мне людей, — тут бы Мормонт поспорил о верности магистра Эссоса к опальной династии Вестероса, но не ему об этом рассуждать, — Я добрый король и негоже мне унижать слугу по пустякам. Верные друзья лучше каких-то кастратов.

— Мудрые слова.

— Я могу доверять лишь горсти людей, тем, кто был со мной в самый темный час, — иронично, подумав о себе и Мопатисе, вынужден был признать Мормонт, — Когда я вернусь, сотни лордов прибегут падать мне в колени и клясться в верности. Будут лебезить и клянчить снисходительность, только не будет милосердия. Лишь своей и чужой кровью они докажут свою преданность. Надо будет соблазнить малые дома на мятеж, напомнить, кому они присягали. И одарить самых расторопных, желательно тех, кто был верен драконам до конца. Тиреллы и Мартеллы — единственные верные великие дома, я этого не забуду. Остальные потеряют свой сан грандлорда. Баратеоны, Старки, Аррены, Талли, Ланнистеры забыли, что только милостью моего предка они не лишились всех титулов. Пора напомнить, что король может не только дать, но и забрать. Дарри заменят Талли, Арренов — Графтоны, Старков, Баратеонов, Ланнистеров — любой другой дом.

— Дом Графтонов мертв. Соколиный Глаз вырезал их и лишил всех титулов, — пара секунд понадобилась Визерису, чтобы осознать, что его «гениальный» план не пойдет так, как он задумывал.

— Отрыжка изменника, — про ненависть Визериса к унизившему его Соколиному глазу Мормонт знал и был не удивлен реакции короля.

— Насколько я знаю, в Долине прошло восстание лордов. Если есть мятеж, значит есть и недовольные Соколиным Глазом. Я уверен, есть много людей, готовых поддержать истинного короля Семи королевств.

Визерис странно посмотрел на Джораха. Во взгляде Таргариена пришло осмысление и даже какое-то озарение. Что-то для себя решив, он спросил:

— Я никогда не спрашивал, за что тебя приговорили к смерти. Хотелось бы исправиться.

— Был в долгах и вместо казни браконьеров продавал их в рабство.

— Глупо. Отбросы и те, кто не способен вести честную жизнь, должны хотя бы так послужить своей стране. Когда я стану королем, никто не сможет больше осудить вас, моего десницу, — юноша расправил плечи и перешел на торжественный тон, — Сир Джорах, я желаю назначить вас на эту должность.

— Я не достоин такой чести, — встав на колени, произнес он.

— Это буду решать я, — жестко припечатал Визерис, — Сир Джорах, я — последняя надежда династии, и ее судьба покоится бременем на моих плечах с пяти лет. Все забыли о клятвах моим великим предкам, но не вы. Вы умный и верный человек с большим опытом войны. Я выбираю вас.

— С величайшей честью, Ваше Величество.

Джорах был в шоке, но особо не радовался. Да, его жизнь опять сделала крутой поворот, он стал вторым лицом короля, но сколько раз боги спускали его с небес на землю? Столько, что он перестал верить в хорошие финалы.

Пентос.

Сколько историй и великих событий произошли в этих стенах? А сколько никогда не увидят свет? Этого никто не знает. Но с каждым годом, с каждым новым действием эти узкие тоннели приобретали все более весомую историческую значимость. Сегодня двое мужчин неторопливо шли сквозь катакомбы, заставшие рассвет Древней Валерии. Об их разговоре никто не напишет книг, о них не споют баллады, и даже никто не будет вспоминать, но здесь и сейчас именно они определяли вектор направления истории.

— И кто тебя смог переиграть, мой друг? — задал вопрос высокий и невероятно толстый мужчина.

— Боюсь, это пока остается для меня загадкой, — ответил второй, подстать первому.

— Не прибедняйся, Варис, — весело проговорил Иллирио Мопатис, — Я не верю, что у тебя совсем нет идей.

— Наиболее очевидным вариантом мне видятся Старки, только не верю я в их… изобретательность. Можно было бы обвинить во всем случайность и удачу, но они здесь ни причем, — Варис резко остановился и посмотрел в глаза своему другу, — Красный замок давно был обложен мной со всех сторон, ни один человек не мог проникнуть туда без моего дозволения. И сколько бы я не думал, но результат один и тот же — здесь не обошлось без магии, — Паук испытывал резкое отвращение ко всему магическому.

— Кто? — Мопатис также не любил все мистическое и хотел поскорее от этого избавиться.

— Кому выгодно нейтрализовать Старого Льва, нарушить паритет сил, спасти детей лорда Старка и убрать меня из Королевской гавани?

— Много кому. О, вспомнил! Ты часто говорил про какого-то Мизинца… Но это не он, — дождавшись кивка друга, Иллирио продолжил, — Если не он, тогда кто?

— Многие месяцы происходило «чудо Севера», из-за которого меня и стали подозревать, — поймав недоумевающий взгляд, Паук пояснил, — В какой-то момент Старки стали самыми информированными людьми в королевстве — они узнавали о планах своих врагов раньше полевых командиров Львов и Роз. Это позволило лорду и наследнику Старка доминировать на поле боя. Собрав всю имеющуюся информацию, я предположил, что колдун находится на стороне Станниса. И неожиданно узнается, что у старшего Баратеона в свите есть красная жрица из Асшая.

— Асшай… Мерзкое место. Думаешь, она? — Мопатис бывал в краю теней и путешествие оставило неизгладимые впечатления.

— Других вариантов у меня нет, — признался Паук.

— Значит, надо поспособствовать падению Станниса.

— Согласен.

P.S. Каноничный Мормонт мне не нравился, как персонаж. Он постоянно вызывал ассоциации с побитой собакой. А так, чуть говорильни и правильных рассуждений с неправильным результатом. Варис достоверно знает, что магия реальна и всячески ее опасается.

P.P.S. С Новым годом!!! Больше глав на бусти.

Штормовые земли. Ночная Песнь. 298 г. от З.Э.

Сир Герольд Дейн.

Ночная песнь — это стена, Ночная песнь — это защита, Ночная песнь — это бастион от дорнийцев и их походов. Этот грозный замок, один из мощнейших как в Штормовых землях, так и во всем Вестеросе, веками защищал Штормовые земли от разграбления просторцами и дорнийцами, и сейчас, во время гражданской войны, с честью выполняет ту же функцию, что и всю свою историю.

Ночная Песнь, подобно другим крепостям в Дорнийских марках, строилась как оплот против дорнийцев и Простора. Расположенная близко к границам обоих соседних королевств (регионов) крепость имеет богатую военную историю: только за последнее тысячелетие случаев ее осады в хрониках насчитывается никак не меньше тридцати семи. И сейчас проходила тридцать восьмая осада этого замка рода Коронов.

Когда наступила война, Лорд Брайс Корон, единственный законный представитель своего дома, сразу же поддержал притязания своего хорошего друга Ренли Баратеона. За выдающийся воинский вклад, король Ренли оказал своему другу великую честь и позволил самому выбрать награду. На войне всякое случается и Брайс Оранжевый, который был единственным представителем древнего дома, не хотел, чтобы его род прервался. Он попросил узаконить своего брата, Ролланда Шторма, и сделать его наследником Ночной Песни. Король одобрил это начинание и бастард стал наследником одного из самых уважаемых домов в Штормовых землях.

В свою очередь сир Ролланд Корон стал верным сторонником короля Ренли. Штормовой предел и Хайгарден знали о готовящемся дорнийском вторжении и отправили по четыре тысячи мечей Ночная Песнь и Черный приют, что исконно сдерживали атаки южного соседа. Правда позже неудачи в войне вынудили короля опустошить гарнизоны замков.

Рейнис Таргариен во главе десятитысячной армии стала командовать осадой Ночной Песни, но, к сожалению, за три месяца не преуспела в этом деле. Казалось бы, десять тысяч против полуторы — расклад не в пользу обороняющихся, да еще и Рейнис, что использовала свой авторитет, как Таргариена, давила на обороняющихся. Все не в пользу защитников, и замок должен был пасть в первый же месяц. Только сиру Ролланду Корону забыли об этом сказать. Его король приказал удержать замок — Корон будет удерживать его до последнего человека. Неподкупный, верный, умный, харизматичный Ролланд смог отбить шесть штурмов и готов еще столько же. Вся кампания по реставрации Таргариенов застопорилась на начальном этапе и сейчас в очень узком кругу принцесса Рейнис планирует свои действия. В палатке находилась она и ее «близкий друг», сир Герольд Дейн.

— Пеклов бастард! Как он меня достал! — с седьмого неудачного штурма Рейнис выплескивала негодование.

— Соглашусь, парни из замка — настоящие психи, — в неком восхищении проговорил Герольд.

Герольд, как и любой другой достойный мужчина, был патриотом своего королевства и оправданно считал Дорн великой державой. А как не считать: уникальный язык (ройнарский), великая история, уникальное географическое расположение на стыке двух континентов и множество традиций сделали Южное королевство самым уникальным среди остального мира. Боги, пока целые народы сдавались на милость драконовластителям, дорнийцы единственные им не покорились.

Дейн любил историю, особенно о подвигах своих славных предков. Он жадно впитывал любые рассказы о походах, завоеваниях, битвах и великих полководцев, совершавших подвиги. К сожалению, не смотря на десятки успешных компаний, провальных было гораздо больше. Тогда еще молодой мужчина недоумевал — как какие-то небольшие замки могли удерживать могучие армии Дорна, особенно при подавляющем преимуществе?

И вот недавно он понял, почему. Тысячелетиями люди дорнийских марок рождались, жили и умирали в бесконечной войне со своими южными врагами. Такая экстремальная жизнь закалила марочников, превратив их в воинов, известных своей свирепостью и воинственностью. Даже чуть более сотни лет не вытравили лютую ненависть из этих людей. Они скорее сдохнут, нежели пропустят дорнийцев на свои земли.

Гарнизон Ночной Песни был худшим из возможных. Герольд много дерьма видел в мире, но тактика обороняющихся заставляла его испытывать настоящий ужас. Эти психи, получив смертельное ранение, спрыгивали со стены вместе со своим врагом. Это была поистине пугающая и леденящая кровь тактика, позволяющая буквально утянуть своих заклятых врагов с собой в могилу.

Такая необычная тактика упрощала оборону стен, потому что когда солдат умирал, его труп становился препятствием для его товарищей. По этой причине они на последнем издыхании переваливались через край, чтобы расчистить путь и убить как можно больше противников.

Внедрил эту тактику никто иной, как сир Ролланд Корон, получивший от короля Ренли и своего брата полный контроль над крепостью. Обычно подобные суицидальные приказы не выполняются с таким усердием, но тут Дейн мог признаться, что это вина самих дорнийцев.

Пятнадцать лет назад произошло восстание Роберта Баратеона, в котором принцесса Дорна, ее сын и десятки тысяч дорнийцев сложили головы. Позже, Солнечное копье признало власть Баратеонов, но это не мешало всему региону мелко гадить новой власти набегами на дорнийские марки.

Защитники Ночной песни не были обычными солдатами. Солдаты на стенах были лично отобраны сиром Ролландом. Это были отцы, братья, сыновья тех, кто погиб из-за дорнийских набегов последних пятнадцати лет. Они ненавидели дорнийцев и ждали возможность отомстить, поэтому могли сражаться так безумно.

— Нам срочно нужно захватить Ночную Песню, — нервно постановила Песчаный Дракон, это ее первая компания и вся ситуация сильно нервировала ее.

— Только большими жертвами. — эти психи будут биться до последнего человека, что чревато для армии, — Рейнис, успокойся. Гарнизон замка превышен в два раза, нам нужно лишь продолжать осаду и через пять-шесть месяцев они сдохнут от измора.

— Пришло письмо от дяди Оберина о результатах переговоров, — скоро тридцать тысяч мечей вступят в войну, — Долина не вступит в войну, пока мы не пройдем дорнийские марки.

— Не понял, ты ему корону предложила, а этот ублюдок еще условия ставит? Как можно быть таким трусом, видимо, истории об отваге Соколиного Глаза — ложь полнейшая.

— Представь себе, — Рейнис была зла, — Аксель тот еще лицемер. Он дядю Дорана презирает за трусость, но поступает точно также.

Не сказать чтобы Герольд был великим политиком, но все же считал себя достаточно умным для банальщины. На первый взгляд условия Соколиного Глаза выглядят логичными — он хотел убедиться, что они не застопорятся на первом же замке. С другой — все понимали «затратность» решительности штурма. Казалось бы, потерять три-четыре тысячи дорнийских копий и получить около тридцати тысяч мечей Долины и ресурсы целого региона — выгодный размен, но Дейн считал, что лучше иметь чуть-чуть верных, нежели много сомнительных.

Армия давала право и чем больше она, тем больше льгот и свобод. После войны Рейнис придется «рассчитываться» со всеми своими союзниками и чем меньше у нее останется верных лично ей солдат, тем больше лорды будут наглеть, в особенности Аррен. Тут он понимал опасения Дорана и в чем-то был согласен.

— Могу чуть облегчить осаду замка, — видя заинтересованное лицо будущей королевы, он продолжил, — пара писем, и через две недели у нас будет от пятидесяти осадных машин. Если ублюдки так держатся за свой замок, то пусть сдохнут под его обломками.

— Ночная песнь — крепкий замок, потребуется много времени, чтобы разрушить его.

— Ты неправильно расставляешь приоритеты. Не спорю, сейчас хороший момент, чтобы вступить в войну. Узурпаторы воюют между собой, теряя деньги, людей, ресурсы — хорошо, но это не повод терять понапрасну жизни, особенно если мы заинтересованы в том, чтобы наши враги резали друг друга как можно больше. Без сомнения, Долина — сильный союзник и хотелось бы быстро повязать его с нами, но всему свое время.

— А если его переманят? — начала накручивать себя Рейнис.

— А кто сможет перебить титул короля-консорта? — задал риторический вопрос Дейн.

— Ладно, — как мало нужно даме, чтобы успокоиться, — Спасибо, можешь идти.

— Ааа, нет, — ему понадобилось мгновение, чтобы усадить принцессу на колени, — Мне и тут хорошо.

— Ты как со своей королевой разговариваешь?! — притворно возмутилась девушка.

— Очень почтительно.

И не давая Рейнис времени придумать подколку, Герольд заткнул ее поцелуем, который плавно перешел в приятное времяпровождение.

Проснувшись задолго до рассвета, Герольд принялся неторопливо одеваться. И такое простое действие превратилось в небольшой квест, вчера любовники особо не церемонились с одеждой. И вот найдя весь комплект одежды, Дейн собирался тихо выйти, но:

— Не забудь прислать лунный чай, — полусонно приказала Рейнис.

Его отношения с Рейнис начались пару лет назад, когда она путешествовала по Дорну и налаживала связи с лордами региона. На турнире в Звездопаде они встретились, познакомились, четыре бутылки и принцесса пожелала сбежать из-под опеки сопровождающих. Изрядно пьяный Дейн, не думая, согласился и организовал ей «побег». Было трудно, но в этом деле помогли секретные лазы замка.

Холодная ночь, общее приключение, много вина, молодым дорнийцам и меньшее нужно, чтобы потрахаться. К удивлению Герольда, он был у нее первым. Утром случился мелкий скандал, который быстро затих, ибо не может в одном предложении сочетаться «дорнийка» и «целомудрие». Позже выяснилось, что принц Доран берег ее девственность «ради великой цели» или, если более просто, банально хотел продать подороже.

Все эти мелкие неурядицы не помешали им стать любовниками и даже друзьями на долгие годы. Она доверяла ему, он доверял ей. Поэтому после каждого раза Дейн организовывал ей лунный чай для предотвращения «недопустимого». И такое доверие со стороны Рейнис разъедало его сердце сильнее всего.

— Конечно, — только и мог ответить Герольд.

«Пошел в пекло Доран со своими «великими планами»!»

За последние полгода в Дорне самопроизвольно организовались две конкурирующие партии. Одной управлял принц Доран, как принц Дорна, а во главе другой стояла Рейнис Таргариен и Оберин Мартелл. Герольд, естественно, был в партии Рейнис и благодаря разным махинациям являлся одним из ее столпов.

И пару месяцев назад Доран сделал ему предложение: Рейнис «случайно» беременеет, после чего принц Дорна поможет им объединиться узами брака. Женитьба на Рейнис его воодушевляла, но Дейн не дурак и понимает, что в таком случае его принцессе трон не светит. Только он очень хочет ребенка от женщины, которую любит.

«Наш ребенок важнее, и на твои претензии не окажет влияния».

Дейн считал, что место короля-консорта — слишком большая награда для Аррена, но понимал простую истину — без хотя бы одного союзного региона им не выиграть войну. А что до реакции Соколиного Глаза на чужого ребенка, то, учитывая общий куш, Аррен проглотит этот момент. В этом Герольд был уверен.

Во все последующие разы вместо лунного чая Рейнис принимала обычный отвар.

Долина. Лунные горы. 298 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен.

Лунные горы — большой горный хребет в восточной части центрального Вестероса. Он отсекает от остального материка Долину Аррен, и служит естественной границей между Долиной и Речными Землями. От главного хребта ответвляются хребты поменьше.

Формально горы являются частью Долины, даже больше они являются частью домена Арренов, но горные кланы и агрессивная фауна не признает власти моего дома. Отец, не смотря на все положительные моменты, считал эти горы одной большой проблемой. Я же вижу гигантскую перспективу. Используя лишь самые легкодоступные залежи металлов, Долина является оплотом рыцарства и конкурирует с Простором. Что будет, если провести раскопки в нетронутых горах? Найдется много ресурсов.

Ради дела истребления горцев были созданы следопыты долины, задействованы силы проигравших домов и щедро снабжаемых остальными лордами. Все лорды от мала до велика внесли свой вклад в дело борьбы с ненавистным врагом. Порой «гордость лордов» является очень удобным инструментом. Если я объявляю на весь регион, что прошу военной помощи в убиение горцев, при это сам отравив пятьсот мечей, то остальным волей-неволей придется соответствовать. Так что в южной части Лунных гор орудуют почти пять тысяч мечей.

Результаты были, причем значительные. Но дикари не идиоты и лишь стали лучше прятаться. Всех, кого смогли, перебили и уже целый месяц люди простаивали, а содержание такой оравы — дорогое удовольствие. По-хорошему надо бы армию распустить, но я уверен, что как только она уйдет, горцы повылазят из нор.

И тут при неприятных обстоятельствах, выяснились «таланты» леди Джейн Сноу. Убил бы ее, но есть более хорошее применение ее дару. Казалось бы: пусть вселяется в птиц, ищет скрытые лагеря, а мы их будем вырезать. Только я забыл о достаточно банальном обстоятельстве — Джейн не следопыт. Отчего сейчас я расхлебывал последствия. На нас, зажав с двух сторон, напали дикари. Слишком я расслабился и уповал на способности варга, благо хоть минимальную разведку проводил, иначе горцы встретили бы нас со спущенными штанами.

— Гарт, бери десятерых и на холм! Удержите позицию, иначе поляжем, — раздача приказов не помешала мне спешиться, конницей здесь не развернуться.

— Да, милорд, — сержант моей гвардии убежал на холм позади нас.

— Эйрис, двадцать человек и в тыл! — видя, что он колеблется прикрикнул, — Бегом!

Ситуация так себе: нас сорок человек, мы на горной дороге, слева обрыв, спереди и сзади дикари, а справа холм, на который они отправят лучников. Единственная радость, что дорога небольшая, всего в три человеческих тела.

— Сноу! СНОУ! — легкая тряска помогла привести ее в чувства, — Стоишь прямо за мной и сверху смотришь на количество ублюдков! Видишь что-то необычное — говоришь мне! Понятно?!

— Да! — молодец, собралась и вытащила свою рапиру.

Сердце громко стучало, по телу проносились заряды бодрящей молнии, даже без магии мир становился четче и медленнее. Не смотря на все мои попытки, я остаюсь тем еще боевым наркоманом. И чем опаснее ситуация на поле боя, тем мне веселее. Еще больше радует, что бой будет пешим и можно наконец-то орудовать булавой.

Я в броне, со своим проверенным оружием, со мной верные товарищи, отступление — смерть, остается только перебить нападавших. После, в честь победы, организовать пир. Мясо, вино, девки и пьяные песни…

«С первым, вторым и третьем проблем не будет, а с ней, — беглый взгляд по миниатюрной, но стройной фигуре Джейн, — Придумаю что-нибудь».

— ЗА ДОЛИНУ!!! — рев десятка глоток меня поддержал.

P.s. Больше глав на бусти(33+).

Долина. Лунные горы. 298 г. от З.Э.

Джейн Сноу.

Сидя вечером у костра, Джейн до сих пор потряхивало от пережитого. Прошло уже полдня с засады дикарей, а она все не никак могла отойти от произошедшего. Мало того, что она поучаствовала в настоящем бою, заколола двух нападавших, так в конце еще и была покрыта кровью и грязью с головы до ног.

Почти две сотни горцев против сорока гвардейцев Аррена. В обычной ситуации рыцарей должны были смять, но ряд факторов помешал произойти такому неудачному исходу. Против дикарей с каменным оружием и кожаной броней выступали ветераны войн с добротной сталью в руках и в латных доспехах. Сорок профессионалов войны организовали бойню и дикари даже не смогли реализовать свое главное и единственное преимущество — численность. Местность не позволила.

Джейн смотрела за сражением с двух ракурсов: сверху, через ворона и своими глазами, за спинами воинов. Всего было два основных направления. Спереди десять человек во главе с Арреном, позади двадцать под предводительством сира Эйриса Клава, капитана

домашней гвардии Орлиного гнезда. Ей казалось странным это разделение, ведь дикари

разделились примерно поровну. Не лучше ли им было разделиться также? Оказалось, нет. И Джейн узрела причину.

Не перечесть, сколько раз она слышала о «подвигах» Аррена, и каждый из них был краше другого. Но, если раньше она достаточно скептически относилась к этому, то в тот момент кардинально поменяла свое отношение. Аррен не защищался, да и зачем, если враги не успевали атаковать. Каждый удар забирал чью-то жизнь. И если горцы были подобны волнам, то Соколиный Глаз был скалой, о которую они разбивались.

Всего за пять минут бойни горцы подсознательно пытались выбрать другого оппонента, а через десять толпа в сотню человек дрожала от присутствия стального великана (рост Акселя — 188 см, в доспехах почти 2 метра). Свирепые дикари, которыми матери пугают непослушных детей, банально боялись подойти к одному человеку. И так продолжалось, пока вперед не вышел новоприбывший смельчак в железной броне и с огромным топором. Джейн много высоких людей видела, но трое выделялись из их числа: Ходор, Большой Джон Амбер и Грегор Клиган по прозвищу Скачущая Гора. Вышедший вперед дикарь был соразмерим с ними, такой лошадь перерубит и не заметит. После короткого

переругивания между Арреном и дикарем на языке первых людей (она его не знала,

но догадалась, что это он) гигант понесся в атаку. Секунда на сближение, огромный топор начал опускаться на голову Аррена и за секунду до логического финала

гигантская туша отлетела с проломанной грудной клеткой.

Горцы стояли в безмолвии. К их чести, попыток бегства не было, они просто стояли. И Джейн «увидела» причину бездействия. Около тридцати дикарей в обход двух направлений стали подниматься на холм, чтобы занять выгодные позиции. Она тут же шепотом передала информацию. Последовала пара уточнений, и Джейн получила приказ взять пятерых ребят из группы сира Эйриса и помочь остальным на холме. Обстановка не позволяла спорить, и девушка выполнила приказ. На холме произошел бой, где она заколола двоих и чуть не попрощалась с головой.

После провальной попытки занять холм горцы побежали, а рыцари Долины их и не преследовали — сил не было. Из сорока участвовавших в сражение выжили двадцать шесть, и они все были раненными. Самые здоровые начали перевязывать

своих менее удачливых товарищей, даже Соколиный Глаз не остался в стороне. Сноу,

как наименее пострадавшую, тоже подрядили помогать. К ее стыду, она не знала

никаких основ медицины и ее прямо по ходу дела учил лорд Аррен.

Только там, перевязывая раненных и смотря на трупы, она поняла ужасы войны и что не хочет больше в ней участвовать никогда.

— Ты молодец, — из дум ее вывел голос Аррена, — Не ожидал от тебя такой прямой храбрости.

— Прошу прощения, милорд, но я та еще трусиха и ни о какой «прямой» храбрости не слышала, — честно призналась Джейн.

— И не услышишь. Это мое личное наблюдение, — усевшись рядом, он достал бурдюк, — Что для тебя храбрость?

— Преодоление своих страхов, способность не бояться, — отказ не принимается, пришлось отвечать.

— Да, страх. Людей объединяет то, что боимся мы только тогда, когда существует угроза чему-то для нас значимому: здоровью, благополучию близких людей, потере денег, жизни. Вся наша жизнь пропитана страхом, но важно понимать, что люди боятся разного и по-разному, что для одного имеет огромное значение, для другого может показаться пустяком, — прервав свой монолог, он отпил вина и предложил ей, Джейн не отказалась.

— Ммм?! Вкусно, что за вино? — впервые ей довелось увидеть удивленное лицо Аррена.

— Миэринское сладкое, — на автомате ответил Аксель, но, собравшись, продолжил, — Если говорить грубо, то страх появляется из-за боязни последствий, а храбрость помогает преодолеть его. Я знал многих людей и у каждого из них были свои страхи. Жил однажды рыцарь, не страшившийся никаких боев, но жутко боялись говорить с власть имущими людьми. А все из-за возможных будущих последствий. Забавная ситуация, не находишь? Или был торговец. Он жуть как боялся вступать в открытый конфликт. В Вестеросе его бы назвали трусом, но смог бы трус сделать так, чтобы все его конкуренты и враги перебили друг друга? Одно неосторожное движение, один прокол и смерть. Он об этом знал, но все равно рискнул и победил.

Скажи мне, Джейн, тот рыцарь и торговец, кто они? Трусы или храбрецы?

— Они преодолели страх, значит, храбрецы, — о таком она, честно, не задумывалась.

— Прямой храбростью я называю, когда человек не боится столкнуться с быстрыми последствиями, а дистанционной — когда последствия могут прийти через длительный период времени, — где-то логика есть, но чем дольше Джейн слушала, тем больше понимала, что у Аррена не все дома, — Ты же, без всяких скидок, храбрая девушка.

— Для меня, как и для всякой девочки, Нимерия Мартелл была идеалом, к которому я стремилась. Но после боя мне стало понятно, что битвы — не мое, — увидя его скептический взгляд на рапире, девушка уточнила, — Нет, мне нравится фехтовать и участвовать в дуэлях, но реальные сражения не для меня.

Наступила тишина, каждый думал о своем и по очереди пил вино. Если раньше для нее битвы были довольно абстрактным понятием, то сейчас появилось понимание.

«А ведь отец и Робб участвовали в еще больших побоищах, нежели я», — пришла невеселая мысль, а переживание за родных усилилось.

— О чем ты мечтаешь, Джейн Сноу? — вдруг спросил Аррен, — Большинство девочек мечтают о прекрасном лорде, который заберет их в гигантский замок, где она нарожает ему десяток детей. Но ты ведь не такая.

— Я хочу, чтобы война закончилась, а отец и брат вернулись домой, чтобы мы вновь собрались свей семьей.

— Нет-нет-нет, это — естественные желания всех адекватных людей, а мне нужна именно мечта, — такой типичный, но правдивый ответ не удовлетворил Аррена, — О чем ты мечтала до войны?

И в правду — о чем? Чтобы ее узаконили? Найти хорошего рыцаря, стать женой ему и жить долго и счастливо? Прошло чуть меньше года, а ощущение было такое, словно целая жизнь. Она была умной, но никак не мудрой. И сейчас все прошлые желания и мечты казались ей столь детскими и наивными. Только чего она сама хочет от жизни? У Джейн не особо-то много перспектив, а участие в бою отбило все желание выбирать стезю воина.

— У вас есть идеи, милорд? — Аррен не поднял бы тему, не будь предложения.

— Ты знаешь историю об одном бастарде, что благодаря своим талантам смог стать одним из самых могущественных людей в истории? — постепенно к ней начало приходить осознание, — Бринден Риверс был известен своими способностями по добыче информации. Рискну предположить, что он был оборотнем и у тебя есть такой же потенциал.

— Я могу подумать? — ей нужно было время, чтобы холодно рассудить.

— Конечно, — с легкостью согласился Аррен, — Но перед этим добавлю, что каждое твое действие будет учтено и в дальнейшем, ты сможешь попросить что-либо соизмеримое своему вкладу. Власть, деньги, украшения, дом, поместье, замок, все будет зависеть лишь от твоей искренности.

И не дожидаясь ее ответа Соколиный Глаз ушел, оставив ей наполовину полный бурдюк с вином. К сожалению, она не выспалась. Джейн всю ночь думала об этом предложении, и перед самым рассветом приняла судьбоносное решение.

Западные земли. Эшмарк. 299 г. от З.Э.

Лорд Эддард Старк.

Находясь в просторных покоях лорда Марбранда, Эддард с каким-то внутренним смирением смотрел на свою недавно постриженную шевелюру. Несколько месяцев маршей, боев, отступлений, контратак, плена и еще других не менее утомительных дел не оставляли времени, чтобы основательно привести себя в подобающий вид. Нет, Нед поддерживал себе в порядке, но походная жизнь не располагала к чистоте.

И по идее помытый, подстриженный, побритый лорд Эддард Старк должен после этого сбросить пару лет визуального возраста, но локоны седины намекали на обратное. Ему тридцать пять лет, мужчина в самом расцвете сил, но старость уже начала к нему подбираться.

Больше всего Нед ненавидел войны, они никогда хорошо не заканчивались. Даже сейчас она приносила ему лишь проблемы: трое его детей недавно были в заложниках у львов, из-за неопределенной ситуации в Долине он поругался с женой, появился раскол между ним и его вассалами и самое противное — с Роббом, его старшим сыном и наследником, возникло недопонимание на почве характера короля Станниса.

За себя Нед не переживал, жизнь среди солдат давно смирила его с неожиданностью смерти, но он очень сильно был обеспокоен судьбой детей: окрыленный успехами, Роб стал излишне часто рисковать понапрасну, Санса, Бран и Джейн находились в «гостях» в Орлином гнезде и, к сожалению, Нед не мог быть уверенным, что в случае их поражения, Аксель не выдаст детей победителям.

Камнем всех преткновений стал характер короля Станниса. Мрачный, серьезный, суровый, упрямый, жестокий король не снискал расположения у вассалов. Они его просто не понимали, а оттого страшились. И лишь относительные успехи в компании, а еще верность Неда Старка, на котором держалась власть Станниса, спасали эту армию от развала. Станнис это понимал, Нед тоже и недавно они придумали способ, как унять недовольство лордов.

— Чего?! — Роб был не готов к такой новости, — Жениться на дочери короля Станниса?

— Да, король оказал нам высокую честь и когда леди Ширен исполнится четырнадцать, вы сочтетесь узами брака, — о некоторых дополнительных пунктах Нед умолчал — это сейчас не важно.

— Зачем? — голубые глаза требовательно уставились на него.

— Роб, я знаю настроение моих вассалов. Основная тяжесть войны выпала на нашу долю, северяне отдают многое ради победы, а король

не рассыпается на награды, титулы и чины. Из-за взаимного недопонимания

Станнис не считает необходимым обещать что-то, и люди, не видя конкретики,

впадают в безумие, — не увидев понимания на лице наследника, Нед горестно

вздохнул.

Он гордился своим сыном, сильно. Ведь Роб за время войны продемонстрировал твердость характера, силу воли и моральные принципы, близкие ему. Его ум и полководческие навыки позволили снискать уважение и преданность северных лордов. Но сколь высоки воинские навыки Роба, столь низки его дипломатические таланты. Наследник, впору своей юности, был недальновидным.

— Каждый человек, будь то рыцарь, ремесленник или лорд, ожидает за свои старания награды. Это основа жизни. Король Станнис же ни разу не давал никаких обещаний и заверений, что не добавляет ему популярности, — понимание стало выступать на лице Роба, но Нед решил дополнить, — Людям нужно увидеть «награду».

— Я понимаю, — угрюмо произнес Роб и ушел.

Сам Нед понимал, что королевский брак не только высокая честь, но и сильнейший поводок, что привяжет Север и его союзников к линии Станниса. Похоже, выходка Ренли с собственной коронацией обидела старшего Баратеона сильнее, чем многие думали.

Как и всякий воин, Станнис понимал, что на войне люди умирают, в том числе и короли, и заранее озаботился этим моментом. В случае его смерти большинство вассалов перейдет на сторону Ренли и, с новой силой, младший Баратеон быстро закончит войну и станет королем. Такой расклад не устраивал такого гордого человека. Был составлен документ: леди Ширен Баратеон была названа наследницей престола, Нед был ее регентом, а Роб Старк в будущем будет королем-консортом. Регенство и женитьба заставит Север и его союзников стоять до конца за права Ширен Баратеон.

Раздался стук в дверь.

— Лорд Старк, — со скрипом дверь отворилась и Джори Касель, капитан гвардии Старков, вошел в помещение, — срочные письма от Дарри и леди Джейн.

Не мешкая, Нед первым прочел письмо свой дочери. И написанное одновременно смутило и порадовало его. Сразу после попадания в Орлиное гнездо вся «деятельность» Джейн была сведена на нет. Это наводило на печальные мысли, но вскоре дети стали регулярно слать письма через «официальные» пути. Джейн тоже писала, только в них были лишь общие моменты, не затрагивающие ничего важного.

Сноу писала, что устроилась на службу к Акселю и присылает в Дарри свое вознаграждение, которым мы можем распоряжаться по своему усмотрению. Гордость и удивление смешалось в нем, как и капля грусти, что не смог сам устроить свою дочь в жизни. А жест с передачей денег он находил скорее милым, нежели полезным. Десяток золотых, ну пусть сотня — капля в море, не способная ничем помочь.

Зато сообщение от Дарри поставило его в тупик. Десять тысяч золотых, привезенные на корабле Мелькомов — ситуация из ряда вон. Бедный Лиман Дарри, оставленный на хозяйстве своим отцом, не знал, что делать. Приплыл корабль, выгрузил деньги, обозначил, кому они принадлежат, оставил письмо и уплыл.

Теперь стали понятны причины длительного «молчания» Джейн и невероятная щедрость Акселя. К добру или худу, но хитрый сокол как-то узнал о талантах его дочери.

Надо бы наконец-то возобновить их общение.

P.s. Больше глав на бусти(32+).

Север. Винтерфелл. 299 г. от З.Э.

Джон Сноу.

Вот уже целый год Джон пребывал в легком потрясении. Для себя бастард давно решил связать свою судьбу с Ночным Дозором. Орден был почетным местом, призванным защищать людей от опасностей крайнего севера. Отец был против, сестра-близнец была против, даже его законнорожденные братья и сестры и то были против, одна леди Старк была за. Только сам Джон не мог принять другого. Кем он мог стать: межевым рыцарем, гвардейцем отца, торговцем, наемником или может кастеляном? Неважно, кем он будет, но «ошибкой» лорда Эддарда Старка он останется навсегда. Лишь наемничество в Эссосе могло освободить его от бремени бытия бастарда, но убивать людей за звонкую монету — не таким его воспитали.

Джон, как и всякий представитель волчьего дома, был упрям. Они долго спорили, но договорились, что лишь в шестнадцать ему позволят взять черное. Хочешь насмешить богов? Расскажи о своих планах. Король Робер умер, и отец сразу же поддержал притязания короля Станниса. Он порывался воевать вместе с семьей на юге, но его оставили в тылу. Естественно, он был с этим не согласен, но отец доходчиво объяснил причины такого решения и степень ответственности перед их домом.

Так бастард Тихого Волка стал временно исполняющим обязанности лорда Винтерфелла и получил значительную власть на Севере. Сир Родрик Кассель, по непонятным для самого бастарда причинам, отбыл на юг, тем самым оставив свою должность вакантной. Джон никогда не стремился к власти, но за неимением других Старков подходящего возраста, отец назначил его кастеляном.

Спустя неделю с момента назначения его уважение к отцу и сиру Родрику сильно возросло. Они были профессионалами своего дела, тратившими смехотворно-малое количество времени для решения всех насущих проблем. Джон так не мог, и поэтому стабильно до ночи оставался в отцовском кабинете, пытаясь наверстать упущенное. Не помогай ему мейстер Лювин, Джон давно бы слег без сил в попытках решить все и сразу, а так через две недели втянулся.

Война шла, проблемы множились, враги наглели и ему приходилось иногда отлучаться, чтобы помочь вассалам с захватчиками. Если не брать в рассчет негативный окрас, Джон любил такие походы. Там все было просто: у него есть меч, верные товарищи и им нужно отбить атаку неприятелей. Это было гораздо ближе ему, нежели, сидя в неуютном кабинете отца, прорабатывать логистику, разрешать споры просивших и рассчитывать денежное довольствие.

В своих походах он встретил много хороших людей, кто-то остался просто знакомым, а кто-то хорошим другом. Так он сдружился с Озриком Амбером, средним сыном Большого Джона, пока они совместно выслеживали большую группу одичалых налетчиков. Гавен Гловер, после снятия блокады «вольных» пиратов, вообще отправился с ним в Винтерфелл. А с Марлоном Мандерли они до сих пор поддерживали переписку.

Негоже так говорить, но Джон впервые в жизни чувствовал себя на своем месте. Он занимался важным делом, у него появились друзья, видевшие в нем просто Джона, а не бастарда из Винтерфелла, на него смотрели с уважением и признательностью, а его младшие брат — Рикон и Арья — не давали ему «расслабиться». Правильное дело, хорошие друзья и семья. Душные стены замка переставали быть таковыми.

Неприятной неожиданностью стало раскрытие причины его загруженности в первые месяца. Оказалось, Джон одновременно выполнял обязанности трех человек: лорда и леди Винтерфелла, кастеляна. Было обидно, но, немного подумав, он понял все прелести своего положения.

Леди Старк вместо своих прямых обязанностей и воспитания младших детей, сидит на юге и не сует нос туда, куда не надо. Так произошло, когда в начале 298 года к нему прибыло письмо с требованием собрать две тысячи людей для отправки в Долину в поддержку Робину Аррену. Имея какой-никакой опыт, в тот момент Джон обоснованно заподозрил неладное. Нет, он, конечно, начал подготовку, но все же отправил ворона к отцу. Это была частная инициатива леди Кейтилин, и из-за этого Чета Старков разругалась.

Позже, используя этот прецедент, Джон исполнил давнюю мечту своей любимой сестры (не считая Джейн), Арьи. Когда Санса отплыла в Королевскую гавань, то «захватила» с собой старую септу Мордейн. Естественно, Арья была счастлива, ибо ненавидела «занятия для благородных дам». Но радость продлилась недолго, леди Старк пригласила новую септу. Леди Лейма была еще хуже старой. Она была строгой фанатичкой с изрядной долей снобизма, считающая Семиконечную звезду — сводом правил, по которым надо жить молодой леди. Естественно, с таким характером жители замка быстро ее невзлюбили, и Джон в том числе. Но если раньше он был лишь забитым бастардом, то сейчас все поменялось.

Он выдворил септу и заменил ее на «воспитательницу» из Белой гавани, которую ему порекомендовал Марлон. Леди Мара умело чередовала традиционное воспитание южных леди и воинскую подготовку для молодых девушек. Арья была в восторге и почти не жаловалась на «девчачьи глупости». Недовольство леди Старк было заглушено ее недавней ошибкой и коллективным довольством остальных. В Винтерфелле наступил порядок.

С каждым месяцем, проведенным на вверенном ему посту Джона все больше и больше одолевали беспокойства. Война пожирала ресурсы, словно песок — воду. Основная тяжесть легла на и так небогатый Север. Траты были огромными, лорд Старк даже приказал использовать амбары, подготовленные к зиме. Еще полгода, плюс-минус пара месяцев, и все — ресурсы закончатся, а зима близка.

Хоть на его веку еще не было зим, но Джон понимал всю степень надвигающейся проблемы и не знал, как ее предотвратить. Отец в этом деле не сильно помогал — просил потерпеть немного. Лишь уверенность Джона в отце позволяла спать спокойно и делать все от него зависящее.

Отец всегда был для него примером для подражания, идеалом, к которому нужно стремиться, будь это воинские умения (во время восстания отец убил Меч Зари), отношения к окружающим или управленческие навыки. Только Джон — не его отец и, не смотря на постепенное привыкание, ответственность за север давила, словно гора.

Пусть он и бастард, но и сын своего отца и в такое время мужчина не мог позволить себе проявлять слабость. Единственным местом, где он мог перестать быть непоколебимым лидером, была богороща. Древним богам вообще было все равно на твое происхождение, перед ними все были равны. Еще в далеком детстве он считал богорощу единственным местом, где его не презирали за происхождение. И с тех пор он любил здесь находиться, это успокаивало.

— Милорд, — почтенно обратился один из

стражников Винтерфелла, — прибыл посланец Ночного дозора.

Джона раздражало обращение «милорд», но после нескольких боев его стали так величать. Все просьбы прекратить это были проигнорированы старыми вояками.

— Кто?

— Сир Джареми Риккер, — о нем вроде дядя Бенджин говорил, как о хорошем разведчике.

— Пойдем.

В его кабинете (боги, он никак к этому не привыкнет) сидел мужчина в возрасте с благородным лицом, но с сардонической улыбкой. Непроизвольно взгляд Джона зацепился за плащ рыцаря, там была застежка с эмблемой одного дома Королевских земель. Белый косой крест на лазоревом поле, поверх которого лежали два скрещенных черных боевых молота. Герб Риккеров — владельцев Сумеречного Дола. Джон, вспомнив рассказы своего дяди Бенджина, понял, что перед ним один из лучших разведчиков всего Ордена — Джареми Риккер. К сожалению, кроме имени и парочки историй, Сноу ничего путного вспомнить не смог.

— И какие же дела привели брата Ночного дозора сюда, в Винтерфелл? — его голос

был слегка груб, но у Джона было плохое настроение.

— Нужда, милорд. Старки всегда были самыми верными друзьями Ночного дозора. Тысячелетиями мы вместе отражали нападения одичалых и сейчас нам нужна помощь как никогда, — Риккер передал послание и пояснил, — В нем написаны подробности.

Две минуты ушло у него, чтобы прочесть послание. Не будь тут посторонних, Джон бы застонал от досады. Отсутствие армии на севере и война на юге делали положение региона с каждым днем более шатким. Нападения пиратов со Студеного и Закатного моря с каждым месяцем становились все наглее, образование огромных банд, грабящих мирных жителей в преддверии зимы, участившиеся набеги одичалых и необходимость вести войну на юге.

— Я благодарю вас, сир, за проделанный путь. Побудьте моим гостем, пока я не пойму, как вам помочь, — видя, что рыцарь хочет возразить, он опередил его, — День, не более.

Посланнику оставалось лишь встать, коротко поклониться и уйти отдыхать в выделенные покои. Как только дверь закрылась и Джон остался в одиночестве, то он осел в кресле. Подсознательно понимая, что это будет самым сложным выбором в его жизни, Сноу неспеша начал анализировать дерьмовую ситуацию.

Пятьдесят тысяч одичалых — серьезная сила, даже будь здесь вся армия Севера, но сейчас ее нет. У Дозора всего около двух тысяч человек, да и то только четверть воины. Прорвут Стену и все по южную сторону сооружения будет сметено в одночасье. Шансы появятся только в случае, если Джон «соскребет» со всех других точек и бросит на оборону ледяной глыбы.

Тяжелый выбор, как ни посмотри. «Оголение» тылов оставит тысячи людей беззащитными перед врагами севера, но если так не сделать, то, когда стена падет, весь регион окажется под пятой одичалых. В момент принятия решения Джон чувствовал себя дерьмово.

— Позовите мейстера Лювина.

Черный замок — важнейшее строение Ночного Дозора, центр деятельности братства и резиденция лорда-командующего. Из девятнадцати замков Дозора к началу 299 года были заселены лишь три, и гарнизон Чёрного замка — восемьсот дозорных. Любая война — золотая пора для Ночного дозора из-за огромного притока отребья и проигравших благородных. В течение года активные боевые действия вели всего три стороны и еще несколько на вторых ролях (Дорн, Железные острова, Визерис). Такая

уникальная ситуация порождала просто огромное количество аристократии, которых,

по определенным причинам, нельзя казнить и нельзя соглашаться на выкуп. Таких отправляли на Стену, тем самым пополняя численность и боеспособность ордена.

После прибытия посланника из Черного замка прошло пятнадцать дней. Неделя была потрачена на разного рода переписки и координирование между лордами. На бумаге со всего Севера удалось собрать три тысячи человек, только они разбросаны по всему региону и общий сбор обещает затянуться. Сколько успеет подоспеть к битве — большой вопрос.

Сам же Джон, собрав людей и некое количество припасов, сам лично отправился к Стене и спустя восемь дней прибыл в Черный замок.

Он часто слышал об упадке Дозора, но только узрев лично, начал понимать — насколько. Ветхие деревянные дома и полуразрушенные каменные башни, вот, что ждало их. Древняя твердыня не была похожа на Винтерфелл, она ничуть не напоминала замок. У нее не было стен, ее нельзя было защитить ни с юга, ни с запада.

И там их уже ждали.

Его, бастарда, который хотел стать братом Ночного дозора, встречали, как какую-то важную столичную шишку. От иронии происходящего Джон даже чуть-чуть ухмыльнулся. Во дворе его ждал сам лорд-командующий Джиор Мормонт и все более-менее важные люди в ордене. Стандартные расшаркивания, и они переместились в трапезную. Слово за слово, общие разговоры перешли к конструктивному диалогу:

— Почему одичалые маршируют на юг? — этот вопрос долгое время терзал ум Джона.

— Ничего необычного. Каждые несколько поколений появлялся Король-за-Стеной, объединял разоренные кланы и пытался штурмовать стену, — спокойно ответил лорд Мормонт.

— Я про другое. Пятьдесят тысяч одичалых — огромная армия, самая масштабная из тех, что видело застенье. Прошлые корольки собирали десять-пятнадцать тысяч — максимум, — присутствующие начали догадываться о подоплеке вопроса, — Что могло собрать такое воинство?

Присутствующие неуверенно переглядывались между собой. Теперь Джон уверен, что они что-то знают, но по какой-то причине не хотят об этом говорить. Так бы и продолжалось дальше, но Старый Медведь взял слово.

— В последнее время с крайнего севера приходили определенные слухи. В них говорилось об Иных, — бред или преувеличение, могли бы что-то интереснее придумать.

— Белые ходоки… Старая байка. Ей пугают непослушных детей.

— Тогда ты должен помнить содержание, — влез в обсуждение сир Аллисер Торне, — Я был там, за стеной, и посвятил себя убийству одичалых. И я не знаю, что еще может объединить это сборище беспринципных убийц, готовых перерезать друг другу глотки.

— Восемь тысяч лет о Иных не было ни одного упоминания и вы мне хотите сказать... Что?

— Мальчишка, ты…. — Торне хотел разразится тирадой, но его перебил Мормонт.

— Это всего лишь слухи. Разведчики уже проверяют их и ищут либо подтверждение, либо опровержение, — тяжелый взгляд старца заставил Сноу и Троне замолчать, — Правда это или нет, лишь время покажет, но одно неоспоримо — пятьдесят тысяч одичалых хотят прорваться на юг и лишь мы можем этому помешать.

— В течение двух недель прибудут пятьсот человек, остальные полторы тысячи к концу следующего месяца, как и продовольствие, оружие, кони, строители, — по глазам понятно, что они ожидали большего, — Мы ведем войну, я собрал всех, кого смог.

— Я понимаю, — грустно вздохнул Мормонт, — Надо подготовится и составить план работы.

Пять дней. Вот уже пять дней бастард прибывал на Стене. Его детские впечатления о дозоре оказались ложными. Здесь не было ничего почетного, равного или еще какой-нибудь возвышенной фигни. Ночной дозор — просто сборище отребья с разных концов королевства. Нет, есть и добровольцы, но их ничтожно малое количество по сравнению с другими.

Сегодня вернулись разведчики, но, к сожалению, кроме трупов ничего дельного не привезли. Дядя Бен и еще дюжина людей, отправив убитых и раненых обратно, рискнули отправиться вглубь территорий одичалых. Единственное, что можно отнести к полезной информации — это присоединение племен великанов к войску Манса. В начале Джон посмеялся, считая великанов – мифом, но кости под замком доказали обратное. За Стеной то, что считалось мифом у цивилизованного мира, обычное явление. Теперь он понимал, какой кредит доверия к предположениям об Иных. И оттого становилось не по себе.

Ночью он проснулся от криков и звуков стали. Не медля ни секунды, Сноу, накинув на себя верхнюю одежду и взяв меч в руки, побежал на звуки нападения. По пути он встретил человека, голову которого перекрутили спереди назад. Труп прогнал последние ростки сонливости и придал сил. Но это не помешало Джону осторожно красться, проверяя острием меча каждый подозрительный угол.

— Кто здесь? — ответа не последовало, но навстречу ему вышел брат Ночного Дозора.

Завидев черный плащ, Джон чуть расслабился и даже опустил свой меч. Это стало его ошибкой. Фигура набросилась на него и ей удалось повалить бастарда на землю. Только хорошая реакция не позволила человеку впиться зубами в глотку Сноу. У Джона не было времени на испуг. Он, используя свои ноги, перекинул варга через себя. Встав, бросился вперед и вложил весь свой вес в удар. Сталь рассекла часть предплечья и

застряла в районе живота.

Ответный удар пришел незамедлительно, Джон опять оказался на полу. Его взгляд впился во врага: светящиеся голубые глаза, надрезанная кожица лба мерзко висела на последних нервах и неестественная бледность, как у трупа.

«Боги! — он помнил это лицо — это один из трупов разведчика, — Но я видел его мертвым!».

Мертвец неспеша вытащил меч из себя. Шагнул вперед, крови не было. Однорукий мертвец шел, словно ничего не ощущая. Такое не должно существовать в этом мире. И когда мертвец замахнулся для добивающего удара, то его руку отрубил подоспевший сир Аллисер. Труп развернулся в поисках новой добычи, но лишь получил факелом в лицо.

Еще ни разу в жизни Джон не слышал такой противный визг. Мертвяк в раз вспыхнул и стал кататься по полу, пытаясь потушить огонь. У него ничего не получалось, пламя становилось лишь сильнее и спустя десять секунд мертвец перестал шевелиться.

— Ну что, лорд Сноу, теперь вы верите в сказки? — язвительно поинтересовался Торне.

Больше глав на Бусти(+32).

Долина. Орлиное гнездо. 299 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен.

Возвращаясь с очередного рейда на горцев, я пребывал в хорошем расположении духа. После небольшого обучения Джейн премудростям следопытов, охота на ублюдков перестала быть напряженным занятием. Леди Сноу, без сомнений, смышленая девочка, но она банально не знала, как профессионально выслеживать людей и в большинстве своем полагалась на удачу.

Мой поход против горцев не первый за последнюю тысячу лет. Если просматривать хроники Арренов, то можно легко понять, что каждый амбициозный Аррен устраивал такие рейды, но по определенному ряду причин не мог додавить дикарей. Ублюдки больно хорошо умели прятаться. Как говорил мой эссоский друг: «Убить — не проблема, проблема найти». С Джейн же мы могли систематически истреблять их.

Человек всегда испытывает тягу к своему родному дому. Независимо от того, где и как он живет, он чувствует внутреннюю привязанность к месту, где вырос и провел детство. Орлиное гнездо — мой дом. Замок был связан с моими детскими воспоминаниями и, пожалуй, лучшей порой моей жизни, безо всякого «дополнительного багажа». Как же я скучаю по временам, когда мог беззаботно играть и творить, что душе угодно, не задумываясь о будущем.

Родной дом — это не просто замок или постройка. Это в первую очередь память. Моя, отцовская, отца моего отца, нашей семья. Я люблю свой дом, но чем ближе зима, тем больше мне становиться понятно, что Арренам нужно обзавестись новым родовым гнездом. Даже если отбросить социальные, экономические, политические причины, то негоже представителям моего семейства каждую зиму переезжать в Лунные врата. Дом должен защищать от всего, и если он не может защитить от непогоды, то это плохой дом и надо его заменить.

Я даже место успел определить и в процессе подготовки чертежа (зимой все равно нечем будет заняться), по всем законам нуменорского строительства. Только это будет не в ближайшее время, два-три года после зимы и еще десять лет на строительство. Я собираюсь переплюнуть всех градостроителей прошлого и создать новую жемчужину всего мира.

— Лорд Аррен, — мои походы были частым явлением и меня встречала небольшая свита во главе с Морганом, — Мы счастливы, что вы вернулись в целости и сохранности.

Ситуация с Морганом долгое время терзала меня. Предателей я не любил и жестоко карал за преступление, но мой старый боевой товарищ сам подошел ко мне с повинной. Обстоятельства не вынуждали его, Морган мог спокойно доносить на меня, и я бы ни о чем бы не догадывался еще очень долго. Но друг сознался, хотя лучше остальных знал о моей «любви» к предателям. После тяжелых дум, я решил, что Моргану Серая лощина не достанется. Вместо этого он стал кастеляном моего родового замка и неофициальным мастером над шептунами. Со своими обязанностями он справлялся отлично, но ему недоставало политической проницательности.

— Аксель! — маленький светловолосый ураганчик влетел в меня, — Я переживала.

— Знаю. Отпускай меня, я грязный и вонючий, — своими словами заслужил ее смешок и сморщенный носик (месяц в поле).

Мирцелла морально расцвела. Отсутствие Серсеи и Джоффри положительно сказалось на ней. Эти двое мало обращали на нее внимание, а если и обращали, то только в негативном ключе. После объявления помолвки и взятия принцессы под мою опеку ее перестали третировать (пиздюк меня боялся, Серсея тоже). И теперь, в свои одиннадцать лет Мирцелла — милый, заботливый ребенок, способный проявлять храбрость, сильную волю и большой ум.

Маленькая принцесса не боялась вступать со мной в спор, особенно, если дело касалось моего здоровья. В эти моменты она проявляла чудеса упертости и до конца отстаивала свою точку зрения. Меня это раздражало, но ее заботу я считал очень милой.

— Парни, расходимся и готовимся к вечернему банкету! — в ответ услышал нестройный звук одобрения.

Они хорошо потрудились и заслужили небольшое застолье. Месяц постоянных боев, скачек и смертей не добавляет здоровья людям.

— Через два часа у меня в солярии, — приказал Моргану, будем разбираться с накопившимися делами.

Читая про очередное прошение в регулировании земельного спора, я пребывал в состоянии легкого раздражения. Я учился на ошибках своего отца и первым же делом, когда стал Верховным лордом, попытался урегулировать большинство проблем с землей между вассалами. Любой землевладелец, не важно какого уровня, будет пытаться завладеть богатствами своего соседа и ради этого будут использовать любые предлоги. Часто такие споры перерастали в мелкие войнушки. Мне такой фигни было не надо, и я просто заставил всех лордов определенного уровня сделать опись своей собственности. Срок был дан солидный — два года. Потом произошло всеобщее собрание, где четко была задокументирована вся земельная собственность лордов. Естественно, были несостыковки, вранье и притязаний двух и более домов на несчастные деревеньки. Таких быстро выводили на чистую воду.

Работа была сложной и откровенно неблагодарной. Зато после объемы моей бюрократической работы уменьшились почти на треть.

— … Как же меня задолбал лорд Свод, что только сейчас бумаги откопал. Все, поздно. Деревня останется за домом Георд!

— Но бумаги настоящие и им всего двадцать лет, — пытался вразумить меня Морган и у него это получилось.

— Ладно. Насколько помню, у лорда Георда наследник недавно умер и теперь младший сын стал им, а он не женат. У Свода пятеро дочерей на выдание. Пусть Свод выдает дочь за наследника Георда, а та деревня будет приданным. И мягко намекни на мое недовольство.

— Сделаем, — Морган сделал пометку в книжечке. Потом он подрядит кого-то из чиновничьего аппарата, а те все напишут и оформят в лучшем виде, — Дальше, следопыты… казна не выдерживает.

— В смысле? Все же сходилось.

— Война не располагает к торговле, — посмотрев в книжку, он продолжил, — Еще

Дезмонд писал, что налоговое поступление с Чаячего городка значительно уменьшится.

— Причины? — нам этого не надо, Чаячий городок вносит существенный вклад в благосостояние региона.

— Пентос. Кхал Дрого закончил свои «походы» и, используя нашего общего знакомого магистра, закупился флотом. Про флот случайно узнал. Официально, он пентошийский и плывет для торговой миссии, но существу его будут использовать для переброски конеебов.

Вот и король-попрошайка вылез из своей пещеры, а вместе с ним и дотракийская саранча. Я до сих пор в шоке, что степные дикари решились переплыть Узкое море. И теперь главный вопрос — куда же высадиться дотраки? Север, Запад, Простор вычеркиваем сразу — далеко и не практично. Дорн? Если учесть змеиные игрища в доме Мартелл, то вряд ли их пустят на территорию Дорна (надо быть дебилом, чтобы позволить дотракам ошиваться на своей земле). Остаются Королевские и Штормовые земли, а также мой регион. В Долину они не полезут по многим причинам: начиная с расстояний, заканчивая моей свежей армией и осведомленностью в борьбе с кочевниками. Остается два варианта. Визерис может соблазнится Драконьем

камнем, а может решить показательно покарать регион главных бунтовщиков (штормовые земли).

На вопрос о численности мне ничего внятного поведать не могли. Я, понимая всю сложность поставленной задачи, не был расстроен. Кхал Дрого постоянно воевал, терял своих всадников и присоединял чужие кхаласары. К тому же, для большего обхвата территорий, его орда была разделена на несколько частей и с учетом всех сложностей, считать дотраков — гиблое дело, но шпионы уверены, что их точно больше двадцати тысяч. Серьезная сила, способная смести все на своем пути.

Хотя, если быть совсем откровенным, мне было плевать, какая бойня произойдет на юге. Рейнис и Мартеллы не оправдывают моих ожиданий, так долго штурмовать Ночную Песнь — это надо постараться. Как можно хотеть завоевать Семь Королевств, если ты не можешь преодолеть один единственный замок? Каждая неделя ожиданий дискредитирует их все больше и больше.

Без стука в кабинет вошла хмурая леди Сноу.

— Лорд Аррен, я принесла новые данные о расположении горцев, — безо всякого почтения и соблюдений норм этикета девушка просто положила карту с отметками и листы с описанием, — Всего доброго.

— Это что такое было? — Морган был обескуражен и даже не успел осознать столь наглую выходку.

Друг был в шоке. Как наиболее сведущий и доверенный человек в моем окружении, он учил Джейн тонкостям шпионского ремесла и знал два простых факта: Сноу панически боялась меня и то, что я очень не любил наглые выходки. И сейчас перед ним произошло, что-то, выходящее за привычные рамки. Джейн набралась наглости, а я на эту наглость не обращал внимание.

— Не смотря на все положительные для юга качества, Джейн все же дочь Неда Старка, — решил я ввести его в курс дела, — Северянин может покинуть север, но в душе он останется северянином до конца. Мы не сошлись в вопросе судьбы выродков горцев.

Чтобы понять масштаб проблемы, нужно немного углубиться в демографию Долины. Путем не сложных (для меня) вычислений, можно выяснить, что население моего региона составляет около трех миллионов человек, плюс-минус пара сотен тысяч. Поскольку мне не хочется, чтобы мои вассалы передохли зимой от голода, я очень ответственно подошел к вопросу приготовлений запасов. Регион накопил солидный излишек еды, который быстро испарится в возможной будущей компании. Опять же, это будет не критично. Да, придется чуть затянуть пояса, но зиму мы переживем без сильных последствий для региона.

Теперь другая проблема. Осознав, что горцы Рудаура и Долины не особо отличаются друг от друга, я посчитал примерное население дикарей: сто пятьдесят-двести тысяч. Из-за «равноправия» полов (женщины тоже воюют) у горцев где-то пятнадцать тысяч условных воинов, но это неважно. Они разобщены и это дает мне огромное преимущество в их истреблении. По последним подсчетам на сегодняшний день уже двадцать семь тысячи горцев были устранены. Всех, кто сопротивлялся — убили, остальные стали чернорабочими с высокими шансами на летальный исход. Мое население мне дорого, но такие работы необходимы.

А что делать с детьми горцев? Это минимум двадцать тысяч незапланированных ртов младше двенадцати лет, которые никому не нужны и никакой выгоды с них не взять. Нет, будь еще пару лет, то можно было бы что-то предпринять, а так я не видел ни одной причины брать на себя обязательства по прокорму такой оравы. Большинство рассуждало точно также, но было и противоположное мнение.

В Долине остались еще «идеалисты», что не хотели убивать женщин и детей. И леди Сноу относилась к этим «идеалистам». Она, как доброй души человек, призывала меня одуматься, найти другой путь, не ведущий к тысячам детских смертей. Только она не понимала степень ненависти Долины к горцам. Я и все, кто хоть что-то решает, не видели смысла тратить огромные ресурсы на непойми кого, своих бы обеспечить.

Дальше пошел бойкот. Джейн, хоть и умная, но не хотела участвовать в геноциде. Тогда я ей предложил пари — сможет придумать адекватный план по интеграции выводка горцев, и я его исполню, а до тех пор извольте выполнять возложенные на себя обязательства.

К ее чести, она придумала неплохой план. Джейн умна, но неопытна. И распределение детей по семьям крестьян с выдачей подъемных, был не самым глупым планом. Но опять же, она недооценивала всю степень ненависти долинников к горцам. Половину убьют до зимы, вторую — во время. Пояснил, где она ошиблась и доступным языком донес о невозможности подобного. С тех пор наши отношения с ней «охладели», но до саботажа дело не дошло.

— Давай закончим на этом, — все же скоро пир и мне бы переодеться.

— Вот, держи, это поможет лучше себя чувствовать, — с этими словами Мирцелла поставила стакан с какой-то настойкой.

Глоток, пара секунд на разбор вкусовой гаммы, определение компонентов и резкое понимание «свойств» напитка. Честно, я был очень сильно удивлен и перевел вопросительный взгляд на маленькую принцессу. Мирцелла, хоть и сильно смущалась, но пыталась храбриться:

— Это чтобы голова не болела, — совсем зарделась девочка.

Мирцелла — золотце, а не ребенок. Только такая заботливая девочка, как она, могла бы в девять утра принести мне настойку от похмелья. Могу предположить, что рецепт родом из Запада, у них часто используют золотую жимолость во всяких напитках. Травы в Орлином гнезде находятся поскольку-постольку и не пользуются особой популярностью, есть альтернативные напитки, но уже из родной фауны. Видимо няня Мирцеллы подсказала, она как раз родом с Запада.

— Спасибо, — это очень милый жест и проигнорировать старания принцессы я не хотел.

Если смотреть со стороны, то выходит довольно забавная картина: я вместе со своими людьми отрывался по полной. Вино лилось рекой и каждый стремился доказать, что именно он — абсолютный чемпион в распитии алкоголя. К несчастью приближенных, несменным чемпионом был я. В связи с особенностями моего тела, объемами выпитого меня не напугать и даже никаких проблем после не будет. А спать мне нужно максимум пару часов.

В четыре часа утра от количества выпитого все лежали в отрубе. Я же спокойно ушел в свои покои, прилег на четыре часа и пошел дальше заниматься государственными делами. Это был не первый раз, поэтому своеобразная репутация среди прислуги и солдат у меня имелась. Для большинства я являлся образцом самоотдачи и бескорыстия, постоянно работающим на благо Долины. А наивная Мирцелла думала, что я не высыпаюсь и что у меня голова болит, поэтому помогала, как может. «Спасибо» Тириону, ведь одиннадцатилетней девочке это необходимо знать…

— Сама заваривала? — Мирцелла качнула головой, — Вкусно, ты молодец.

— Рада стараться. — смущенная принцесса мило улыбнулась и стала выжидающе смотреть на меня.

Такое происходило не впервой, и я прекрасно знал, что она от меня хочет. Мирцелла, хоть и маленькая, но все же женщина. У них в крови манипулировать мужчинами. А принцессе просто скучно, и она хочет проявить себя, помогая мне. Я это одобряю и периодически даю «важные» поручения.

— Мирц, помоги мне, пожалуйста, написать ответ лорду Борелл, — попросил ее, указав место за столом и выдав все положенное.

— Хорошо, — всем нравится быть причастным к чему-то «великому». Особенно детям, — Что писать?

— Напиши, что мы понимаем всю сложность его ситуации и приложим все силы для решения проблемы.

Лорды приходят в восторг от того, что им пишет принцесса и «будущая» леди Долины. Поэтому они готовы «прощать» слегка угловатый почерк принцессы и с радостью принимают любые ее письма (заверенные моей печатью). Я этим периодически пользовался, отчего все были довольны.

Так мы с Мирцеллой и сидели, пока запыхавшийся мейстер не принес письмо с событием, изменившим всю гражданскую войну.

P.S. Население Долины рассчитывал вручную, на основе европейских показателей 16-17 века. Если кратко и по-тупому, то размер армии — от 0,5% до 2% от всего населения страны. Аррены могли выставить 30 тысяч мечей, поэтому, взяв 1%, мы получили 3 миллионное население Долины. С горцами ± тоже самое. Тирион привел 4 племени, это 2-3 тысячи человек (я точно не помню), а есть еще минимум 7 других племен и множество неизвестных, отсюда и такие расчеты.

P.P.S. Недавно перечитывал фанфик и понял, что большинство мерзких пятен осталось за кадром и на них не акцентировал внимание. Но это же Король-Чародей! Страшилка слабее Саурона. Тут обязаны быть такие неоднозначные решения.

Запад. Сарсфилд. 299 г. от З.Э.

Лорд Эддард Старк.

Им повезло, очень сильно повезло. Да, замок Сарсфилд нельзя было причислить к неприступным, а род Сарсфилдов — к сильнейшим знаменосцам Запада, но это все же был каменный замок. Не самый большой, но и не самый маленький, просто хорошо укрепленная крепость, которая могла на длительное время остановить продвижение вражеской армии.

Лорда Сарсфилда удалось подловить на желании расквитаться с Робом за убийство его наследника во время битв в Речных землях. Престарелый лорд не удержался и вывел всех своих гвардейцев в погоню за сыном, где закономерно попал в ловушку. Западников перебили, лорда пленили и с его помощью без проблем заняли замок, только вот он оказался пустым. Никаких важных людей и семьи Сарсфилд в нем не было.

Удачная победа, по-другому и не скажешь. Только довольный взгляд красной жрицы Мелисандры, а также задумчивость короля Станниса не давали покоя Тихому Волку. Происходило что-то подозрительное между ними. Нед сам веровал в Старых богов, но воспитание в Долине, где процветала вера Семи, позволило ему мириться с любой религией, не требующей человеческих жертвоприношений или темных обрядов. Р’глорство к такому не относилось и заслужило презрение Старка.

Станнис — человек, который никогда не был особо набожным, стал интересоваться этой заморской религией. Это стало тревожить и северян, и южан в равной степени, но никто в открытую не возмущался. Ряд побед и предварительная помолвка Роба и Ширен вернули авторитет Станниса на должный уровень и заткнули рты сомневающихся.

Лорд Сарсфилд на предложение короля преклонить колени ответил отказом. Он клялся в верности Ланнистерам и королю Джоффри и не собирался признавать никого другого. Такую преданность редко встретишь на юге. Это было достойно уважения, что отметил сам король. Престарелому лорду позволили облачиться в черное, но и тут он отказался.

Сарсфилд не хотел доживать свой век на Севере и достойно принял смерть. Нед сам

его казнил. И сейчас, в главном чертоге замка, король собрал всех для важного

объявления.

— Милорды, мы идем на Бобровый Утес, — как всегда кратко объявил Станнис.

Но вопреки ожиданиям Неда люди не начали сразу же превращать военный совет в базар. Им потребовалось около десяти секунд, чтобы понять, о чем говорит король и прийти в ужас. Настолько несуразная мысль — атаковать твердыню Ланнистеров.

Утёс Кастерли — родовое гнездо Ланнистеров, главный замок Западных земель. Выстроенный на огромном приморском утесе, находится к северо-западу от Королевской

Гавани, юго-западу от Харренхолла, к югу от Пайка, на берегу Закатного моря. И порой люди забывают, что Утес относится к немногим неприступным замкам. Тысячи лет никто не мог его захватить, даже драконы. И оттого мысль пытаться брать такой замок не нашла должного энтузиазма.

— Ваше величество, я, как и большинство присутствующих, считаю ваше решение несколько… поспешным, — как можно дипломатичнее высказался Нед.

— Напротив, лорд Старк, армия львов пытается пробиться обратно на Запад, но их блокируют Тиреллы. Всех, кого могли, они уже выставили, в замках нет солдат.

— Им и не нужны солдаты, — вмешался Роб, — Достаточно набрать самый последний сброд, остальное за них сделают стены замка.

Сам Нед, размышляя об этом, не спешил говорить, но был согласен со своим сыном. После восстания Грейджоя он бывал в Утесе Катерли и знал — сотня человек сможет удержать многотысячную армию. Штурм — безумие, а Станнис не был безумцем.

— Его Величество имело виду, что нам надо взять в осаду замок, — снисходительно пояснил рыцарь Флорент.

— Нет, сир Эррен, мы будем штурмовать Утес кастерли, — и пока никто не успел вставить слово, Станнис продолжил, — Золото и репутация Тайвина Ланнистера, вот два столпа власти львиного дома. Убери одно и Запад давно бы пал. Отравление Старого льва ослабило второе, мы же лишим их кошельков.

Это не было лишено смысла. Западные земли славились залежами руд и особенно золота, а золотые копи под Утесом Кастерли особенно богаты. Благодаря добыче драгоценного металла и умелому обращению с финансами Ланнистеры приобрели сказочное богатство, а «золото Утеса Кастерли» вошло в поговорку.

— Как образом, Ваше Величество? Никто не покорял утес! Все, что мы найдем там, это смерть и поражение! Я не собираюсь отправлять своих людей на убой! — вспылил Джон Амбер.

— Осторожнее, милорд, вы разговариваете с королем, — выкрикнул сир Масси и потянулся к своему мечу.

— С королем, что хочет нас угробить?! — Амбер, а за ним и северные лорды тоже потянулись к оружию.

Этого уже не мог допустить сам Нед.

— Замолчали и опустили оружие! — увидя общие колебания, Нед надавил, — Быстро!

Первыми отступили северяне, их примеру последовали лорды речных земель и только потом люди короля. Надо было что-то делать и срочно, иначе присутствующие перебьют друг друга.

— Ваше Величество, я согласен с моими вассалами. Идти без плана и уповать на слабость защитников — не лучшая стратегия и… — посмотрев в голубые глаза короля, Нед понял, — У вас что-то есть.

— Верно. У меня есть план. Готовьте людей, нам скоро выступать. Лорд Старк, лорд Талли, сир Сиворт и молодой Роб — останьтесь.

Минута и в помещении остались самые влиятельные и доверенные люди, поддерживающие короля Станниса. Эдмур Талли, как верховный лорд Речных земель, Роб Старк — наследник Винтерфелла с огромным авторитетом в войсках. Молодого волка уже после битв в Речных землях считали одним из самых умелых командиров, но после победы над Талли он стал просто невероятно популярным человеком. Сир Давос, как самое доверенное лицо государя и сам Нед, что скреплял разрозненную армию воедино. Только за спиной короля появилась неожиданная персона, которая и не должна была присутствовать на собраниях такого уровня. Красная жрица, под недоуменные взгляды присутствующих, встала по правую руку государя.

— Ваше величество, что здесь забыла красная жрица? — возмутился Эдмур.

— Она здесь по моему приглашению, — отрезал Станнис, — Милорды, вы здесь остались, чтобы помочь мне с советом, и только.

— Вы опытный полководец, бывали в Бобровом утесе и знаете о неприступности замка. Командиры должны внушать своим людям чувство уверенности, но мы не сможем этого сделать, не зная, что дает вам уверенность в успехе нашего похода.

— Канализация. Мы пройдем через тайные проходы и откроем ворота.

— Даже если мы сможем отрыть их, в коридорах нас остановят, мы завязнем там и никакая численность не поможет.

— Нам и не нужно захватывать весь замок, достаточно его разграбить.

— Тем самым мы лишим Ланнистеров денег и репутации, — подвел итог Нед, получив кивок короля, — Сомневаюсь, что Старый Лев оставил бы такую слабость в своем родовом гнезде.

— В самой канализации есть тайный проход, о котором не знает Тайвин Ланнистер, — все же уточнил король.

— Проход, о котором знаете вы, но не знает владелец замка. Звучит неправдоподобно, — отозвался новоиспеченный лорд Талли.

— Король Станнис — избранник Владики Света, рожденный среди соли и дыма. И Владыка показал ему путь к победе, — впервые подала голос Мелисандра.

Нед не мог в это поверить и перевел свой взгляд на короля. Станнис молчал, что подтверждало слова жрицы. Они рискуют всем… из-за видений. Нед не сомневался в существовании магии, его дочь — прямое тому доказательство, но десятки историй, в которых фигурируют такой тип магии, говорили об опасности предсказаний.

Старк никогда не доверял сверхъестественным силам, считая, что войны выигрываются людьми, а не магией. И не смотря на всю свою любовь и доверие к дочери, он никогда полностью не полагался на информацию Джейн, предпочитая перестраховываться. В единственный раз, когда Нед этого не сделал, он попал в плен. Благо, положение спас его сын, разбив и захватив цареубийцу. Та ситуация лишь укрепила его мнение насчет магии.

— Рисковать своими жизнями из-за «видений» огнепоклонников — бред! Нед, я в этом участвовать не буду! — категорично заявил Эдмур.

Эдмур Талли никогда не был ни великим воином, ни умным военачальником или искусным дипломатом. Шурин лорда Старка был храбрым и благородным человеком, но даже по мнению Старка излишне наивным и простодушным. Благо, Эдмур знал свои недостатки и поэтому держался человека, которому мог полностью доверять — своего зятя, Эддарда Старка.

Для мужчины, что не верит в магию, весь план короля звучит, как бред умалишенного. И не смотря на полное доверие к своему зятю, Эдмур не готов был так рисковать.

— История учит нас, что видения никогда не доводили до добра, — Талли был в шоке, что Нед на полном серьезе говорит это, — Нельзя уповать на сверхъестественные силы. Войны выигрываются армиями, флотами и снабжением.

— Королю Станнису этого не нужно, за ним стоит Владыка Света. — снисходительно ответила красная ведьма.

— И сколько солдат и кораблей у «Владыки света»? — не добившись ответа, Эддард перевел свой взор на Станниса, — Я шел за вами на войну. Без сомнений, без колебаний, но сейчас я за тобой не пойду. Тот король, которому я присягал, полагался на свой ум, рассудительность и опыт, а не на смутные видения в огне.

— Осторожнее, лорд Старк, вы можете лишиться головы, — вкрадчиво ответил Станнис, он был зол, — Мы пойдем на Бобровый утес и захватим его!

— Я не приложу к этому руку. Не собираюсь отправлять тысячи людей на бессмысленную бойню, — они смотрели друг другу в глаза.

— Вы присягали мне, как законному королю, и сделаете, как вам велено, — напряжение в чертогах было настолько велико, что никто не мог и слова вставить.

— Чем ты лучше Безумного короля? Он тоже думал, что все будут исполнять его прихоти, — когда короля сравнили с Эйрисом, тот заскрипел зумбами, — У сюзерена есть не только привилегии перед своими вассалами, но и обязанности. Ты, видимо, об этом забыл.

Нед не хотел продолжать этот бессмысленный спор. Развернувшись, дабы уйти отсюда, он узрел две пары глаз. И если глаза Эдмура выражали одобрение и поддержку, то глаза его наследника внесли в его сердце настоящий разлад. Во взгляде Роба он увидел потрясение, радость и гордость. Вопреки мнению сына, Нед не был слепым человеком и знал отношение наследника к происходящему. Роб недолюбливал Станниса и считал отца слабым домашним волком.

Может быть это и так, у каждого своя правда. Сам Нед не видел ничего зазорного в помощи королю, которому дал клятву хранить верность. Старки не будут давать обещания, что не смогут сдержать. Северяне не будут уподобляться южанам, что приносят лживые клятвы. Ведь когда люди приносят их, то слова теряют всякий смысл. Ложь порождает еще более искусную ложь, а она порождает интриги и предательство.

Роб и Эдмур последовали его примеру и встали из-за стола. За мгновение до выхода из чертогов их окрикнули.

— Прошу прощения, милорды, ответьте мне на один вопрос.

— Что, сир Сиворт? — контрабандист на службе у Станниса вызывал у Старка чувство нереальности, — Учтите, на севере грабителей казнят, а не награждают.

— Строго говоря, я никого не грабил. Это делали пираты, я лишь перевозил товар с места на место, — одним движением он обнажил левую руку, где первых суставов не оказалось, — И вот как я заплатил королю Станнису за преступления и считаю это справедливым.

— Что вы хотите, сир Давос? — разобравшись, Нед стал более доброжелательно настроенным к советнику короля.

— Вы восхищаетесь своими предками? — вопрос поставил присутствующих в тупик.

— Естественно, — для представителей аристократии вопрос был бессмысленным.

— Почему вы ими восхищаетесь? Почему спустя восемь тысяч лет старик из блошиного конца знает о Брандоне Строителе?

— Он основал дом Старков, построил Витерфелл и Стену, помогал возводить Штормовой предел и еще несколько великих сооружений.

— Да, о его деяниях помнят, потому что прежде это считалось невозможным. Никто не верил, что можно построить 480 километровую стену высотой двухсот метров. Никто не верил, что в центре Севера можно соорудить замок, что просуществует тысячи лет. Никто не верил, а Брандон Старк сделал. Король Станнис горстью обессиленных людей удержал Штормовой предел, что считалось невозможным. Он, используя меньшие силы, разбил железнорожденных. Такого в истории не было, — слова бывшего контрабандиста

находили отклик в душе присутствующих, — Сейчас идет война, здесь мы творим

историю. Неважно, откуда были получены сведения, важно лишь то, что у нас есть

шанс сделать невозможное, стать первыми, кто захватить Бобровый утес. Милорды,

спросите себя, будете ли вы жалеть, если не попробуете?

Нед признавал, что сир Сиворт умеет задеть за живое. Даже он, тот, кто перестал гоняться за величием, ощутил небывалый подъем в душе. Что уж говорить о Робе и Эдмуре. Они уже все для себя решили и с нетерпением ждали его реакции. И Нед знал, что он ответит.

— Роб, ты предлагаешь глупость, — Нед устал от этого разговора.

— Почему? Теон храбро сражался, проливал кровь вместе с нами. Он верен, отец, — возмущался Роб, — Ты сам согласился идти на Бобровый утес и нам понадобятся все силы.

— Я согласился, потому что так было нужно. Король Станнис прав. Тайвин Ланнистер и золото — вот главные столпы львиного дома. Отравление Старого Льва показало его слабость, а осада его родового замка подорвет авторитет, — все же Роб не был искусным политиком, — Грейджоям доверять нельзя. Пусть они мешают нашим врагам, нежели нам, а Теон в этом поможет.

— Теон мне, как брат. Я доверяю ему собственную жизнь и готов рискнут,— Роб продолжал настаивать на своем, — Отправь его домой и мы получим сотни ладей. Я готов рискнуть и взять на себя ответственность в случае провала.

— Роб…

— Нельзя выиграть войну, не рискуя, — эх...боги, как он вырос.

— Будь по-твоему.

Железные острова. Пайк. 299 г. от З.Э.

Лорд Бейлон Грейджой.

Железные острова, один из регионов Семи Королевств, был крайне суровым местом. От материка острова отделены заливом Железных Людей, а с западной стороны их омывало Закатное море. Это бедный, суровый край, с трудом способный прокормить свое население, где каждый день люди борются за свою жизнь. Такое жесткое место порождало самых опасных моряков, коих видывал мир. Теперь железнорожденные известны по всему миру, как свободолюбивые, но жестокие пираты.

С благословения Утонувшего бога жители Железных островов часто устраивали набеги на побережье Вестероса, а в период своего наибольшего могущества правили обширными землями на материке. То было время пика могущества островитян. Юный Бейлон восхищался теми временами и всеми фибрами своей души хотел вернуть их.

С самого детства наследник Квейлона Грейджоя был одарен. В десять он взбирался по Кремневым утесам к проклятой башне, в тринадцать ворочал веслом и плясал «боевой танец» (и даже все пальцы сохранил) не хуже, чем взрослые мужчины. В пятнадцать лет, вместе с Дагмером Щербатным, уже свирепствовал на Ступенях, а семнадцать у него был собственный корабль с преданной лично ему командой.

Его отец, лорд Квейлон, был трусом и не хотел участвовать в восстании Роберта Баратеона, а когда все же решился, то помер в устье Мандер. Бейлон понимал, что решение было запоздалым и уже ни на что не повлияет, поэтому прекратил всякую деятельность и вернулся в Пайк.

Целых пять лет новый лорд Грейджой строил флот, собирал под свои знамена всех пиратов по обе стороны материка, проводил реформы, что способствовали возвращению железнорожденных к Старому закону. Он ошибочно посчитал Баратеона слабым человеком без сильной поддержки у лордов и в 289 году поднял неудачное восстание.

Хоть и началось оно вполне успешно, но очень быстро все обратилось неудачей. Железный флот был разгромлен Станнисом Баратеоном, а после сам король Роберт взял штурмом Пайк. Несмотря на потерю двух сыновей и выдачу последнего в заложники, Бейлон не питал к Роберту ненависти, скорее исключительное уважение. Король Баратеон захватил Железный трон, заплатив большую цену, он разбил железнорожденных и проявил милосердие, пощадив проигравших, хотя прочие, во главе со Старым Львом, предлагали решить дело радикально. С того момента лорд-жнец Пайка стал самым верным вассалом короля Роберта, ибо так гласил Старый закон.

Долгие годы Бейлон не интересовался политикой зеленых земель, поэтому новость о смерти старшего Баратеона и начале войны за трон встретила его со спущенными штанами. Железные острова едва-едва восстановились с прошлого восстания и не были готовы ежесекундно бросится в новый бой. У владыки было одно несомненное преимущество, по сравнению с другими лордами Зеленых земель – он ни с кем не воевал и никто не смог бы достать его на островах.

В течение полугода железнорожденные собирались в Пайке, где, с его позволения, занимались любимым делом – грабежом и разбоем. Он спустил с поводка армаду налетчиков, и западное побережье закатного моря запылало. Сотни деревень, торговых караванов, септ было разграблено, десятки мелких замков – уничтожено и тысячи пленников пополнили изрядно исхудавший запас рабской силы. Такой богатой добычи железные острова не видели десятилетия.

Все септоны утоплены, старый закон возвращается, казна ломилась от богатств, но Железные острова на подъеме, как никогда, и все же Бейлон размышлял над одной проблемой. Наследие было его больной темой, которая с каждым годом вставала все острее и острее. Его единственный оставшийся сын пребывал в плену у Старков, а Аша – женщина, ее не примут на островах, Виктарион – простой рубака и не интересуется властью, Эйрон – жрец Утонувшего и отказался от своего наследия, Эурону – псих, которому сам Бейлон не доверит ни гроша.

Сегодня всадник принес ему весть, что некто, зовущийся Теоном Грейджоем, высадился в Лордпорте. И сам Бейлон пока не понимал, как к этому относиться. Его сына забрали на «воспитание» почти десять лет назад. За это время «благородный» Нед Старк должен был легко промыть мозги неразумному ребенку, превратить кракена в сухопутного слабака. Сам себе он поклялся, что скорее пойдет против традиций и отдаст трон дочери, нежели допустит неженку к власти, не чтящего традиции и дух железнорожденных.

Бейлон отправил Эйрона Мокроголового встретить своего племенника и проверить, помнит ли он дом, веру и дух. Это будет его маленькая проверка, очень простая, но самая важная. Если младший брат будет недоволен, то Теон «озеленится». Если нет, то еще есть шансы.

После часа продуктивной работы правитель железных островов решил устроить себе перерыв. Бейлон уже не молод и не может отстоять захудалую вахту и долго путешествовать на корабле. Боги, его сил теперь не хватает даже для участия в битвах. Из статного морского разбойника он превратился в скелет, обтянутый кожей, с седоватыми волосами. С каждым месяцем силы все больше и больше покидали его дряблое тело.

Пока Бейлон рассматривал карты и строил планы по дальнейшему разорению берегов закатного моря, его отвлек посторонний голос в помещении:

— Отец! — он даже не удивился, что его стражники пропустили кого-то без его дозволения. Они всегда были тупыми рубаками, благо верными.

— Кто ты? — Бейлон даже не отвлекся от составления плана.

— Твой сын, твоя кровь, твой наследник, — слепая уверенность, видимо он забыл, что на островах надо отстаивать свои права.

— Посмотрим, — Бейлон все же оторвал свой взгляд от карты и увиденное ему не понравилось.

Каждый прожженный налетчик должен уметь определять ценность любого предмета с первого взгляда. И на мальчишке было слишком много бабских вещей. Сапоги из тонкой черной кожи, мягкие шерстяные серебристо-серебряные бриджи, черный бархатный дуплет с золотым кракеном на груди. Но самое позорное — золотая цепь и опоясывающий ремень из белой кожи. Теон вырядился, как расфуфыренный лорд континента.

— Эта бабская цацка у тебя на шее — чем она куплена, золотом или мечом?

Согласно старому закону, только женщины могли носить украшения, купленные за деньги. Воин же снимал трофеи с поверженных врагов. Это называлось «платой железом», то, что знает каждый железнорожденный и то, что мальчишка явно позабыл.

— Золотом, отец, — все же Теон не стал врать своему отцу, — Золотом убитых мною Ланнистеров.

Бейлон чуть успокоился. Да, его сын купил украшения, но деньги были уплачены «железной ценой». Ситуация не идеальна, но хотя бы за столько времени Теон не потерял духа своей родины. С этим еще можно работать.

— Золото придется сменить, — на что отпрыск лишь покорно кивнул, — Зеленые земли размягчили тебя, сделали слабой сухопутной крысой. Тебе придется долго работать, чтобы вновь стать настоящим Кракеном.

— Я водил людей в бой, охотился вместе с королем, не раз отличался на турнирах, громил Ланнистеров в Речных землях, сражался против Кровавого охотника, убивал людей, сам получал раны, а ты мне говоришь, что я ненастоящий Грейджой?! — хорошо, его сын не стал бесхребетным тюфяком.

— Как сильно тебе помогут турниры в налете? Или сухопутные битвы во время надвигающегося шторма? Мы — Грейджои, море — наш главный союзник, оно он очень коварно и ветрено. Ты должен вспомнить, что в твоих венах течет соленая вода и железо. — Бейлону приходилось говорить очевидные истинны, десять лет отсутствия — серьезный срок, — Говори, за чем явился.

— Король Станнис Баратеон и его десница лорд Эддард Старк отправили меня сюда с целью передать тебе это письмо, — из внутреннего кармана вычурного дуплета был вытащен конверт и передан мне, — Вот, прочти.

Бейлон сломал печать и развернул пергамент. Его черные глаза быстро забегали по строчкам. И написанное оставило его в смешанных чувствах. Станнис писал коротко, заманчиво и по делу. Без словоблудства, коим знамениты неженки Вестероса. В письме предлагалось многое, но и требовали немало.

— Король Станнис призывает вспомнить клятвы дому Баратеон и хочет атаковать Бобровый утес?! — для него все звучало, как бред, — Твердыня Ланнистеров еще никому не покорялась.

— Все бывает в первый раз, — улыбнулся Теон, явно предвкушаю «скорую победу».

— Вот, значит, почему Станнис Баратеон послал тебя сюда после столь долгого отсутствия? Чтобы добиться моего согласия?

После восстания Бейлон затаился и стал образцовым вассалом. Набеги не совершал, налоги выплачивал вовремя, ни с кем отношения не обострял. Он верил в Старый закон и в соответствии с ним считал Роберта Баратеона своим королем. Демон Трезубца был воином, честно завоевавшим свое положение, а остальные — молокососы, которым он брезгует подчиняться.

— Армия короля Станниса сейчас у Сарсфилда и уже через трое суток они смогут атаковать Бобровый утес. Заградительная армия сира Стафорда Ланнистера была разбита, перед этим львенок забрал всех, кто хоть чуть-чуть пригоден для войны. Конечно, лорд Тайвин будет пытаться пробиться обратно на Запад, но не сможет.

— Интересно, почему? — ехидно поинтересовался Бейлон. В данный момент самоуверенность Теона его веселила.

— Если Старый Лев пошлет мало солдат, то не сможет пробиться через Кровавого охотника, а если много, то оголит Королевскую гавань для атаки через Дорогу Роз, — ха, как юнец легко рассуждает о войне, — Сейчас Запад беззащитен, только руку протяни и несметные богатства переполнят казну Пайка.

План неплох, подача в письме тоже нравилась Старому Кракену. Станнис сломал стереотип о дураках с континента, что могут лишь обещать и не более. Король предложил взять им все, что они смогут сами, заплатить железную цену. Проще говоря, им предлагали полную свободу в грабежах и налетах с условием, что они не будут атаковать союзников. Будь это кто-то другой, то Бейлон посмеялся бы, но это предложил Станнис, прославленный полководец и тот, кто смог разбить Железный флот. Железнорожденные всегда уважали сильных личностей и средний Баратеон был таковым.

Но уважение не равно любви. Он недолюбливал Станниса, но признавал, что он единственный, кто соответствует духу Железнорожденных, а то, что за Станнисом стоят внушительные сухопутные и морские силы, являлось очень приятным доводом.

— Хорошо, — видя непонимание Теона, лорд Пайка добавил, — План имеет право на жизнь. Железный флот поможет королю Станнису в этом деле.

Себе Бейлон мог признаться, что перспектива оставить свое имя в анналах истории, как покорителя Утеса Кастерли, манила его, а также огромные богатства Запада и сладкая месть Старому льву.

— Этот план предложил я, — гордо заявил Теон, — Позволь мне возглавить атаку и доказать, что я твой наследник.

— Посмотрим, — в душе Старый Кракен был доволен.

Он ожидал худшего от своего последнего сына, но Утонувший преподнес ему дар. Теон не стал изнеженным лордиком зеленых земель и даже сохранил некоторые качества, важные для лорда-жнеца Пайка. Он был как необработанное дерево, ждущее, что опытный плотник превратит его в прекрасный корабль. И Бейлон сотворит это.

Запад. Утес Кастерли. 299 г. от З.Э.

Роб Старк.

Бобровый утес впечатлял. Как и говорил отец — стены не пробить катапультами, можно лишь разрушить врата, а с этим будут проблемы. Мощные, сделанные из железа и стали, защищенные каменными башнями и бастионными. Их штурм приведет к гигантским потерям.

— Ну и громадина, — пораженно произнес наемник, ехавший рядом с ним.

Бронн — один из многих наемников, нанятых во время его кампании по отчистке Речных земель от львиного сброда. Начинал он, как рядовой наемник-следопыт, но благодаря своим «талантам» поднялся до командира. И быть ему до конца войны одним из многих, но во время битвы с Рендилом Тарли Бронн очень сильно помог с организацией засады. Теперь наследника Винтерфелла чествуют по всему Вестеросу, ведь он «победил» Кровавого охотника. За это наемник стал членом его свиты. Конечно, были те, кто был против безродного выскочки, но Робу было плевать.

— И это мы будем штурмовать, — у Роба вид твердыни Ланнистеров отбил всякое желание этим заниматься.

— …Да… — сокрушительно произнес Бронн, — Вы в дерьме.

— Ты хотел сказать: «Мы».

— Нет-нет, я не полезу напрасно подыхать, — сразу же стал отнекиваться наемник, — Рубить ваших врагов, проводить разведку, выслеживать рейдеров — пожалуйста, но на самоубийственной атаке наш уговор заканчивается.

Роб даже не мог его упрекнуть. Если на него, человека, что знает всю доступную информацию по будущему штурму, замок производит такое деморализующие состояние, то что чувствуют обычные люди, не видящие ничего выше деревенской церквушки?

— У короля Станниса есть план, — нельзя показывать слабость, ведь если засомневается командир, то все пропало, — Будем его придерживаться и сможем расколоть этот орех.

— Даже я, безграмотный наемник, слышал о сотнях таких же «умных» королях, у которых был какой-то «план». И не слыхал хоть про одну удачную реализацию этих «планов», — Бронн был остер на язык и не боялся говорить свое мнение, этим он и понравился Робу, — А ведь попыток явно было больше.

— Гораздо больше, — признался Роб.

— Тогда я не понимаю, зачем мы сюда приперлись? Запад беззащитен, надо пройтись по всем замковым лордам и потрясти их на предмет денег.

— Осада Утеса — сильный политический шаг, — Роб сам не до конца понимал всей подоплеки, поэтому просто пересказал слова отца, — Этим мы покажем, что Тайвин Ланнистер слаб.

— Пылающий Запад — лучшее доказательство, а не суицидная атака на этого гиганта, — и указал рукой на скалу, что больше самой Стены.

— Неужели ты боишься? — раньше Роб мог хоть с Теоном побыть собой, а сейчас остался лишь Бронн, которому плевать на «высокие» заморочки.

— Еще чего, — недовольно отозвался наемник, — Дайте мне двадцать храбрецов, и я застану гарнизон со спущенными штанами.

Тут Старк резко остановился и пристально посмотрел на Бронна. Непонятные изменения в Молодом Волке не могли не насторожить наемника. У него даже веко дернулось — признак надвигающихся проблем, что и доказал наследник Севера.

— Может быть, так и будет, — задумчиво проговорил Роб.

— Нет… Нет-нет-нет, ты чего? Я же так, для красоты слова сказал, — поняв, что влип, Бронн сразу же попытался выпутаться.

А Роб не обращал внимание на щебетание своего попутчика. Из его взгляда пропал весь страх и нервозность, на их место пришла уверенность в будущее.

P.s. больше глав на бусти(+22).

Запад. Утес Кастерли. 299 г. от З.Э.

Роб Старк.

Утес Свирепый гордо возвышался над просторами Закатного моря. Когда-то, для предотвращения нападений, с его высоты рыцари Запада высматривали активность железнорожденных судов. По преданиям, однажды Ланни Свирепый именно на этом самом месте в честном поединке смог убить одного из королей Хоаров и остановить войну между островитянами и западом. За это король Люций Ланнистер осыпал его всяческими почестями и позволил основать новую ветку львиного семейства, которая живет в Ланниспорте до сих пор.

Помимо историко-стратегического значения Роб не мог не отметить картину, что открывалась с этого утеса. Триста метров высоты, невероятный красоты панорамный вид на Закатное море. Роб уверен, что, не будь сейчас войны, то крали наводнили бы морские просторы. Сотни кораблей со всех концов света спешат посетить третий по величине город Вестероса, а на заднем фоне солнце медленно садится, последними лучами освещая путь моряков… Красивая картина, только Молодой волк прибыл сюда не ради пейзажей, а ради неожиданно-ожидаемых союзников.

— Сколько нужно железнорожденных, чтобы трахнуть кальмара? — от вопроса Бронна его свита заржала, да и сам Роб не смог не улыбнуться.

— Прекрати, нельзя порочить своего союзника, иначе ты пророчишь и себя.

— Мы ждем их треклятый час, а его пиратство не соизволило прийти вовремя, — не унимался Бронн, — Почему мы не могли встретить их в нашем лагере? Там спокойно бы дождались за кружечкой эля.

— Флаги Грейджоев не любят на Западе и, едва заметив их, в городе поднимут вообще всех, кого можно. А так мы тайно сможем разработать стратегию совместного нападения на Ланниспорт.

— Ну да, как я не догадался? Две оравы по тридцать человек с каждой стороны — это незаметно, — его язвительность еще больше развеселила присутствующих, — И серьезно: «не любят»?! Вы явно слишком сильно преуменьшили степень «любви» к островитянам.

Как-то сама по себе у Роба образовалась своя свита. И умом он понимал, что причиной служило его положение наследника Севера, а также многочисленные победы. В группу входили в основном выходцы из северных домов, а так же представители речных земель и именитые рыцари. Бронн — наемник, и своим происхождением не должен был вписываться в аристократичное общество, но его многочисленные таланты завоевали уважение даже среди них. Теперь этот обаятельный мерзавец мог спокойно общаться с половиной знати всей армии короля Станниса поименно и, соответственно, заимел полезные связи.

— Они могут быть ублюдками, но ублюдками с флотом, которые будут сражаться на нашей стороне, — Роб перевел свой взгляд на маленький пляж под утесом и увидел пару шлюпок, — А вот и наши союзники.

К чести пиратов, они поднялись на утес очень быстро и профессионально, сразу был виден опыт. Тридцать отборных морских головорезов во главе с очень рослым человеком, чуть меньше Большого Джона Амбера. Виктарион Грейджой — младший брат лорда Бейлона Грейджоя и дядя Теона. Мужчина носил тяжелую серую кольчугу поверх вареной черной кожи, а так же бронзовую броню. Очень прочное снаряжение, кое сможет выдержать пару ударов валирийского меча. Единственный недостаток — жутко тяжелое, отчего Роб был шокирован, ведь Грейджой поднялся на триста метров и не запыхался.

— Северяне что, совсем обмельчали, раз не могли прислать сюда кого-то более… весомого? — сходу, без приветствий, Виктарион начал «проверку на вшивость».

— На тебя хватит, лорд-капитан Грейджой, — свита благополучно не вмешивалась в обмен любезностями, — Ты всегда так много ртом работаешь или мы все же перейдем к действительно важным делам? — все же Бронн плохо на него влияет.

Лицо лорда-капитана побагровело и он одним слитым движением привел свой топор в боевое положение. Пираты последовали примеру своего капитана, что в свою очередь спровоцировало свиту Роба. Как же просто из-за пары слов ситуация из условно мирной может превратиться в напряженную.

Роб не стал бы так остро отвечать своему оппоненту, но год войны вместе с вассалами научили его одному простому принципу — нельзя показывать слабость. И вдвойне нельзя перед теми, кто посвятил свою жизнь убийствам, то есть железнорожденным. Они «побряцают мечами» и успокоятся. Поэтому Молодой волк и не верил в то, что начнется битва.

Спустя двадцать секунд бездействия лорд-капитан успокоился и опустил оружие. Это стало сигналом, что возможное побоище отменяется.

— Что ты предлагаешь, Молодой Волк? — все еще гневно, но с чуть большим уважением проговорил Виктарион.

Роб про себя ухмыльнулся, самое сложное позади, осталось лишь согласовать атаку, что двум заинтересованным сторонам сделать не сложно будет.

Ланниспорт — крупнейший город Западных земель и один из пяти крупнейших городов всего Вестероса, уступающий по населению только Королевской Гавани и Староместу. Это важный морской порт, а также торгово-ремесленный центр Западных земель: здесь сходятся морские и сухопутные пути (Речная, Морская и Золотая дороги). Как не посмотри, но город очень богатый и имеет огромный «вес». Как писал однажды архимейстер Гарт: «Утес Кастерли – сердце Западных земель, из которого происходит вся сила львиного дома, а Ланниспорт – печень, что аккумулирует эту силу».

Король Станнис, как и большинство его верных советников, считал моментальную атаку на Утес Кастерли преждевременной. Гарнизон был полон сил и на взводе. Даже если воспользоваться тайным проходом в канализацию, то сил львов хватит отбить диверсантов и тогда захват твердыни Ланнистеров так и останется мечтой. Поэтому надо чуть подождать, дабы успокоить гарнизон. Это произойдет достаточно быстро, репутация неприступной крепости хорошо расслабляет обороняющихся.

Девятнадцать тысяч человек — столько смог собрать король Станнис без ущерба для остальных направлений. Лорд Эдмур Талли вместе с армией в восемь тысяч мечей засели в Харренохолле с целью перекрыть Речную дорогу и не дать Ланнистерам возможности вернуться на Запад.

На удачу короля Станниса, лорд Рендил Тарли после поражения от Роба Старка занял Хаммерхолл. Этим действием Кровавый охотник непроизвольно помог старшему Баратеону, ведь путь на Запад по Золотой дороге закрыт для львов из Королевской гавани. Запад был полностью заблокирован со всех сторон, оставлен на разграбление сил короля Станниса.

Поскольку на организацию осады и предотвращений диверсий из Утеса хватит десять тысяч мечей, остальные силы решили отправить на покорение Ланниспорта. Из-за разграбления Речных земель и общей бедности лордов Узкого моря, вся экономическая тяжесть войны легла на небогатый Север и после года активной поддержки огромной армии короля Станниса, дом Старк стал испытывать определенные трудности. Ситуация стала налаживаться после разграблений деревень и замков Запада, но постоянно оставалась на стабильно неплохом уровне. Если удастся захватить «печень Запада», то о деньгах можно будет перестать думать еще два-три года, настолько был богат Ланниспорт.

Девять тысяч мечей — огромная сила, но недостаточная, чтобы сразу же сломить оборону третьего по величине города в Вестеросе. И попытка покорения города может обернуться еще одной засадой, чего уже не может позволить себе король Станнис. И тут в дело вступают Грейджои и их огромный флот. Одновременную атаку с моря и суши Ланниспорт не выдержит.

Помолвка между Робом Старком и Ширен Баратеон успокоила многие сердца в армии короля Станниса. Северные лорды поняли, что сражаются за своего любимого молодого лорда и его возможную жену. Сам Роб относился к этому спокойно, но будущие обязательства принца-консорта тяжким бременем давили на его плечи. Король Станнис и его отец, не сговариваясь, стали выдвигать Роба на передний план, помогая нарабатывать опыт и репутацию для последующего правления.

С этой же целью Роб стал командиром штурма Ланниспорта, за что он был очень благодарен. Молодой Волк понимал, что хоть город и был ослаблен после многочисленных поражений войск Запада, но отнюдь не переставал быть крепким орешком. Высокие стены, непробиваемые ворота, десятки башен, горячее масло и глубокий ров — он собрал все возможные меры для своей обороны. Скорость и внезапность будут решающими факторами, благо сам город расположен всего в тридцати минутах неторопливого марша. Поэтому вместо обычной постройки осадных приспособления на месте они были подготовлены заранее.

За последнюю неделю лагерь короля Станниса претерпел небольшие изменения, которые могли увидеть только лишь самые опытные военачальники. Для всего остального мира происходили лишь мелкие ротации и изменения в расположении войск, но на самом деле войска, назначенные на атаку Ланниспорта, перемещались на правую сторону лагеря, дабы как можно быстрее и легче отделиться от основной армии.

Король Станнис не доверял железнорожденным, лорд Нед Старк не доверял железнорожденным и Роб Старк также не доверял кальмарам. Единственный, кому он мог довериться из пиратской братии — Теон — не был ответственным за атаку на Ланниспорт, поэтому Молодой Волк подсознательно ждал подвоха. И в целях безопасности был составлен простой план: Робетт Гловер займет Пиршественные Огни, тем самым ослепят Ланниспорт и сами будут в курсе передвижений железнорожденных. Дальше ход за Грейджоями, они должны потопить флот львов, а после атаковать город. В момент, когда разведчики увидят Железный флот, вторая армия отделится от основной и отправится штурмовать Ланниспорт. В итоге получится совместная атака с двух сторон.

— Милорд, лорд Гловер передает, что Железный флот прибыл в назначенное время, — запыхавшийся посланник передал письмо, скрепленное печатью и написанное Гловером, в этом Роб был уверен.

— Торрхен, труби наступление, — приятно, когда все идет по плану.

— Сделаю, милорд.

Тридцать минут марша и на горизонте армии предстали большие стены города. Солнце начало подниматься за их спинами, знаменуя начало нового дня, новой кровавой битвы. Роб решил атаковать утром, когда большинство людей только проснулись, а уставший гарнизон не успел отоспаться. Идеальное время, лучше только в три-четыре утра, но Молодой Волк не хотел рисковать, все же есть причины повсеместной нелюбви к ночным битвам.

Словно единый механизм, армия разбилась на три части ради охвата наибольшего количества направлений. Под паникующие крики обороняющихся, атакующие в ускоренном темпе стали подносить лестницы к стенам.

Все проходило хорошо, пока со стен на левый фланг не был дан плотный залп. Роб поморщился, хоть они и перебили разведчиков Ланнистеров и никакая информация не должна была дойти до города, но командиры гарнизона не были идиотами и, заподозрив неладное, заранее подняли часть сил. Неприятно, но некритично, особенно, когда звук боевого рога железнорожденных прокатился по всему полю битвы.

Спустя полчаса напряженной битвы западные золотые ворота были отворены, Маленький Джон Амбер справился со своей задачей, и огромный поток войск хлынул в город.

Долгие годы Роб не понимал отвращения отца к захватам городов, но сегодня ему все стало предельно понятно. Армия, сражающаяся за правое дело, те, с кем он шел в бой в десятках сражений, превратились в безумных зверей. Солдаты, словно саранча, разошлись по городу и врывались в каждый дом, в каждую мастерскую или трактир. Мужчины, женщины, старики, дети… им было все равно, для них не было никакой разницы между вражескими солдатами и мирными жителями.

Роб участвовал в многих битвах, самолично возглавлял конные атаки на врагов, а также лично казнил врагов и дезертиров. Он привык к крови, он даже смирился с необходимостью пытать пленных, но происходящее не укладывалось в его голове. До этого момента Робу приходилось участвовать в захвате замков, но там все было не так мерзко, как сейчас.

Поддавшись порыву, он зашел в обычный дом на окраинах города. Роб сам не знал, что он хотел там увидеть, может мать, прикрывающую своих детей, мужчину, стоящего до конца за свою семью или храбрых стариков, доживающих свой век. Молодой Волк не знал, но уж точно не ожидал увидеть двух солдат Старков, насилующих маленьких сестер возраста Арьи, пока подросток с перерезанным горлом медленно захлебывался собственной кровью.

Ярость накрыла пеленой и Роб с рыком разрубил первого пополам, пока второго убивал Бронн. Молодой Волк попытался что-то сказать, тем самым утешить детей, но он так и остался беззвучен, ибо нет слов в мире, способных помочь в такой ситуации.

Поняв, что такое происходит по всему городу, Роб, поклявшись остановить эти зверства, вылетел из дома. Ярость вновь захлестнула его. Чтобы восстановить порядок в войсках, он должен был убить пару «зверей», взять под контроль группу и распространить свое слово на всю армию. Роб уже замахнулся, дабы срубить голову очередному насильнику, только тяжелый удар выбил из его рук меч, а огромные руки зафиксировали его.

— Успокойся, парень, — услышал он голос лорда Амбера.

— ПУСТИ! — но любые попытки вырваться ни к чему не привели, — Я ДОЛЖЕН ЭТО ОСТАНОВИТЬ!!!

— Ты не сможешь и сделаешь только хуже, — с какой-то печалью проговорил Амбер.

— Отпусти меня, ублюдок! Это бесчестно! — в следующий момент Роб получил сильный удар в челюсть.

— Это война! — прорычал Амбер, — Хватит распускать сопли, ты будущий лорд Винтерфелла и не должен вести себя, как сопливая размазня!

В эту секунду все силы покинули Роба и он упал на колени. Вокруг творился беспредел: изнасилования, убийства, мародерства, угон в рабство, пожары.

Они захватили Ланниспорт, но какой ценой?

Одним вечером лорд Рендилл Тарли сидел в своем шатре и крутил в руках послание. Его голова была занята сотнями вопросами военного характера, но в данный момент всего одна была важнее остальных. Падение Ланниспорта и союз Станниса и Грейджоев. Атака на город была ожидаемым событием, но не настолько молниеносным. Союз пиратов и старшего Баратеона — вот главная проблема. Теперь у Станниса есть Королевский и Железный Флот, а так же флот Мандерли. Они и по отдельности грозная сила, но вместе непобедимы на море.

Если Станнис сможет «переварить» разграбленный Запад, то поражение короля Ренли неминуемо. У них была самая большая сухопутная армия на континенте, но слишком многочисленные враги со всех сторон света раздробили эти силы. Надо что-то делать со Старшим Баратеоном…

После десятиминутного размышления Кровавый охотник улыбнулся. Он взял бумагу и принялся писать письмо, что сможет изменить баланс сил в Вестеросе.

P.s. Больше глав на бусти, там же началась рубрика "помоги автору". Я планирую переписать первые главы фанфика и если у кого есть конструктивные предложения, то прошу закидывать их туда.

Запад. Утес Кастерли. 299 г. от З.Э.

Роб Старк.

Прошло три дня с момента разграбления Ланниспорта. Два долгих дня, благодаря которым молодой Старк смог «успокоиться». Ушел ли его гнев? Нет, он только распылился и стал сильнее. Роб видел только одну неприглядную сторону павшего города, но с каждым часом грязи становилось все больше и больше, особенно выделялись их новые союзники – железнорожденные. Пойдя против всего, чему его учили, Роб мог понять грабеж и мародерство, с огромной неохотой и брезгливостью — изнасилование, но пираты непринужденно превзошли все его самые мерзкие предположения. Пытки ради пыток, физическая и моральная ломка людей, рабство, религиозный фанатизм. Роб сам видел, как железнорожденные заставили двух братьев биться на смерть, как разрушались септы и топились служители веры, как слабых убивали, а крепких клеймили и отправляли на Железные острова, где они до конца жизни будут работать на рудниках. Как простых людей подвергали пыткам и выставляли результат на потеху публике. Десятки раз Роб хотел подойти и перерубить этих животных в людских личинах, но каждый раз его останавливали.

А ведь Молодому Волку, как командующему, приходилось иметь дело со всем этим, регулировать опасные ситуации и руководить добычей драгоценностей. К концу третьего дня Роб был полностью истощен и мечтал лишь о сне, но банально не мог. Каждый раз, когда он закрывал глаза, лица маленьких детей преследовали его, и он спрашивал «почему?». Молодой Старк стал рассеянным, раздражительным и очень гневным. В итоге дело дошло до того, что Джон Амбер напоил его пойлом с капелькой макового молока. Это был вечер второго дня и впервые за эти дни Роб смог нормально поспать.

Старк был благодарен лорду Амберу, который активно помогал ему всем чем может и даже взял на себя часть неприятных обязательств, пока сам он отсыпался. К середине третьего дня, самая острая фаза прошла, и теперь Молодой волк мог направиться обратно в главный лагерь. Дорога до ставки заняла всего десять минут и вот, полный гнева, он быстрым шагом врывается в королевский шатер. В нем было людно, явно проходило какое-то собрание. Во главе стола восседал король Станнис, а по правую сторону от него сидел отец Роба, Десница короля. Союзные лорды что-то активно обсуждали и периодически переставляли фигурки на карте.

Приход его не остался незамеченным, все присутствующие обратили внимание, кто-то смотрел с пренебрежением, кто-то с радостью, некоторые с ревностью, но в большинстве своем эмоции несли положительный характер – Роба в армии любили и уважали. Серые глаза, полные праведной ярости, встретились с холодными синими короля. Станнис, не долго думая, произнес:

— Оставьте нас, — лорды быстро выполнили приказ короля и, проходя мимо Роба, шептали ему поздравления со славной победой, чем еще больше распыляли его.

— Почему? — Роб все же смог выдавить из себя вопрос и даже в рамках приличия.

— Что почему? — резко переспросил Станнис, — Почему я приказал не мешать разрушению города моих врагов или почему не запретил грабить в преддверии опустошения казны? Мы на войне, на самой кровавой войне за последние триста лет, не время сейчас никого жалеть, особенно врагов.

— Они были обычными мирными жителями и не воевали против нас!

— Не воевали? Кузнец, кующий мечи Ланнистерам, пахарь, выращивающий еду для них, коневод, поставляющий лошадей. И если ты думаешь, что лишь на поле брани лежит победа, то ты дурак, — поняв, что не найдет понимания у короля, Роб перевел взгляд на отца.

— А что же об этом думает Десница короля? — от вопроса Нед Старк не смог удержать лицо и сгримасничал.

— Это было… необходимо, — видно было, что Старку слова давались тяжело, — Роб, еще три-четыре месяца и нам стало бы нечем воевать. Трагедия Ланниспорта больше не повторится, — Король нахмурился, но чуть кивнул головой, — Ради этого лорд Мандерли и сир Давос отправились в Железный банк.

Судя по обоюдной нахмуренности, тема Ланниспорта поднималась, и не раз. Роб своего отца знал и понимал, что тому ситуация не нравилась так же, как и ему. Лишь безвыходность положения смиряли с этим, но не до конца. Король Станнис, без давления со стороны своего десницы, не стал бы давать такие обещания. Баратеону пришлось поклясться, иначе их ждал разлад.

— Чем мы отличаемся от Тайвина Ланнистера?

— Целью, — и, пока отец раздумывал, король отвечал, — Старый Лев разграбил Королевскую гавань просто ради страха, мы же — из-за необходимости.

— Мертвым не важна причина, — этого уже не смог стерпеть король.

— Вон отсюда, не сопляку учить меня жизни.

Что Роб с радостью и сделал.

Как бы парадоксально это не звучало, но из-за огромного притока награбленного штурм Утеса Кастерли пришлось переносить. Огромная часть сокровищ ушла Северу, как важнейшим союзникам короля Станниса. Эти деньги помогут поправить благосостояние северных лордов, а также более плотно заняться подготовкой к зиме. Осталось самое непростое — доставить огромные богатства до Севера. Помимо огромных расстояний, банд мародеров, налетов львов или роз, а также искушения собственных воинов, была проблема вывести злато за пределы Запада.

Тайвин Ланнистер мог быть кем угодно, но точно не дураком. Он понимал простую вещь, что солдаты в крепости — проблема большего масштаба, нежели солдаты в чистом поле. Руководствуюсь такой простой мыслью, Старый Лев позволил Стаффорду Ланнистеру лишь наполовину опустошить гарнизоны пограничных замков. Их немного, но они сильно мешали всей компании. Те «остатки» нападали на любые малые отряды и отряды снабжения, при этом чурались биться в чистом поле. Из-за этого выросла потребность в большой охране и ограниченность в объемах перевозки.

При этом крепости маленькие и восемьсот человек спокойно смогут захватить их, но неизбежны потери. Изначальные девятнадцать тысяч мечей — последнее, что можно было собрать за короткое время, резервов не осталось и тратить жизни солдат в мелких стычках за ненужные замки король посчитал излишним. Роб разделял эту точку зрения, ведь нельзя распылять силы перед штурмом неприступной крепости.

В свете всех проблем штурм превратился в месячную осаду с разорением прилегающих к Утесу территорий. Результат радовал всех и смирял с необходимостью осады. Столько золота Роб никогда не видел, хотя отец показывал ему сокровищницу Винтерфелла. Дело дошло до того, что северяне смогли договориться с Лордом Харлоу (он имеет репутацию самого адекватного и честного железнорожденного) об использовании его кораблей для перевозки богатств на Север. Так бы и дальше происходило, но прибыло письмо из Черного замка:

— «Мертвецы поднимаются к северу от стены» ... «Все племена одичалых стремятся на юг в поисках спасения за Стеной», это какой-то северный шифр? — король задал вопрос своему деснице.

— Не похоже, — с сомнением произнес лорд Винтерфелла.

Роб же хранил молчание. В послании Джон прямо выразился, что мертвецы реальны и что из-за них стотысячная орда идет к Стене. Лорд-командующий Ночного Дозора и еще несколько благородных сиров подписались под всеми сказанными словами бастарда Винтерфелла, но все равно не верилось. Даже им, тем, кто знал Джона и понимал, что лгать он не будет, с трудом верилось в ожившие сказки. Что уж говорить о других людях, благо сейчас они находились лишь втроем.

— И этот бастард призывает меня ускорить осаду, а потом отправить людей для охраны на Стену? — задумчиво смотря на послание, произнес Станнис, — Если отступлю сейчас, то лишусь всех завоеваний и больше не смогу повторить успех с Западом, сил не хватит.

— Ваше Величество, мне понятны ваши опасения, но я знаю своего брата и понимаю, что врать он не будет.

— Согласен с Робом, — кивнул Нед Старк, — В Джоне моя кровь, он не опустится до лжи. Наши силы слишком расползлись по Западу, предлагаю всех собрать и отступить обратно в Речные земли.

— Утес еще не пал, — захват твердыни Ланнистеров был одним из главных пунктов компании.

— Мы захватили Ланниспорт и разорили домен Ланнистеров — это уже отличный результат и отступление не обесценит всех наших побед, — Нед попытался подбодрить короля.

— Нам необязательно отступать, — взял слово Роб, — Мы можем захватить Утес имеющимися силами.

— Гарнизон еще не полон сил и в неплохой численности, чего нельзя сказать о нашей, — тут Роб был согласен с отцом, но все же верил в успех.

Постоянные налеты львов, дробление сил на охрану трофеев и на «бандитские» отряды, предыдущий штурм Ланниспорта, а также санитарные потери сделали свое дело. Прямо сейчас Утес готовы штурмовать всего двенадцать тысяч мечей.

— У нас есть преимущество, — присутствующие сразу поняли, что Роб говорит об тайном проходе.

К шоку Старков, видения в пламени были правдой и им удалось отыскать потаенные лазы в крепость. Единственной проблемой было то, что никто не знал, куда он ведет, сам проход был очень низким, как и комната, ведущая в замок. По расчетам, за раз может быть отправлено двадцать-двадцать пять человек, но против гарнизона в размере около шестисот Ланнистеров этого будет маловато.

— Самоубийство и потеря этого преимущества, — отверг идею старший Старк, — Ваше Величество, сейчас главное не захватить замок, а сохранить войско. У нас есть победы, репутация, ресурсы и нам надо использовать эти преимущества. Перегруппироваться, нарастить армию, пополнить резервы.

— Кто нам даст время все это сделать? — задал риторический вопрос Роб, — Как только расслабимся, нас сразу же атакуют.

— Напротив. Сейчас время будет играть на нас. Ланнистеры истощены и не смогут быстро восстановить силы, особенно после нашего похода на Запад. У сторонников Ренли много своих проблем, их атаковали все со всех сторон (Северяне, Западники, Дорнийцы, Железнорожденные) и они не выиграли ни одного крупного сражения. Он как истекающий кровью колос, и нам осталось лишь подождать, когда он останется полностью без сил, — ответил Нед, — К тому же, сир Стаффорд Ланнистер командует гарнизоном Утеса, он опытный командир и не допустит глупых ошибок.

Роб только хмыкнул на оценку отца, но все же спорить не стал. Никто не знает, но будь у сира Стаффорда нормальные солдаты, а не зеленые крестьяне, то они бы вряд ли смогли пройти дальше Эшмарка. Но история не терпит «если», и вот они тут втроем пытаются найти лучший вариант для своего дела. Вообще у Молодого Волка есть много противоречий с королем и его отцом-десницей, но каким-то образом они образовали неплохую команду, где каждый может нивелировать недостатки друг друга своими достоинствами. Король сильно задумался, пару раз на его лице появлялись брезгливость и нежелание. Спустя пару минут Станнис сказал:

— Сир Стаффорд Ланнистер не будет проблемой. Если не захватить Утес, то Ланнистеры восстановятся. Мы атакуем Утес и используем наше преимущество, — у Станниса была профессиональная деформация с нежеланием говорить четко в следствии долгого нахождения в Королевской гавани, — На дело соберем лучших воинов и если у них получится, то продолжим штурм до победного. Если нет, то отступим к Речным землям и будем решать проблемы «мертвецов» и одичалых.

Никто не спорил, план устраивал обоих Старков. И был бы Роб довольным, но сразу после выхода из королевского шатра они встретили красную жрицу, направляющуюся к королю. Ее довольная улыбка была плохим знаком.

Огнепоклонница всегда напрягала Роба, особенно когда она пыталась переманить Станниса в свою веру. И если сначала король даже не хотел ее слушать, то теперь Мелисандра превратилась в одного из неофициальных советчиков короля, и такое развитие событий не нравилось его деснице. Роб не понимал причину неприязни отца к рглорству, пока он доходчиво не объяснил последствия и важность веры.

Смотря на то, как пылают статуи Матери и Девы, Воина и Кузнеца, Старица и Отца, а также Неведомого. Молодой Волк, не смотря на кажущуюся значимость событий, ничего не испытывал. Ему, как и десяткам северян вокруг, было плевать на сжигание статуй южных богов. Но вот что его действительно удивляло, так это переход Станниса в рглорство прямо перед штурмом Утеса Кастерли.

— Владыка Света, прими в дар этих ложных богов. Прими их и озари нас светом своим. Ибо ночь темна и полна ужасов, — Роб был так сильно погружен в свои мысли, что услышал лишь конец проповеди красной жрицы.

— Ибо ночь темна и полна ужасов! — крикнули сотни стоящих рыцарей из свиты короля Станниса.

Станнис же молчал и бесстрастно наблюдал за проповедью, казалось, что его не волновало происходящее и будущее. Одним своим действием король воскресил времена войны Мейгора Жестокого с Верой. И если в те времена, со скрипом, септоны еще могли пойти на мир с жестоким королем, то тут будут биться до конца, ибо вера в Семерых на юге крепка.

— Не нравится мне это дело, — воевать за трон — одно, но воевать против всего континента за веру в чужого бога — другое.

— Не тебе одному, — задумчиво произнес Нед Старк, — Его действия принесут катастрофу в наши ряды.

— Благо, не сейчас, — так получилось, что подавляющее большинство присутствующих были либо северянами, либо людьми из домена Баратеона и их мало волновало сжигание статуй Семерых, но вот когда весть достигнет главной ставки Речных лордов — тогда будут проблемы.

— Надо убрать Мелисандру, она отравляет сознание короля — поняв, как отец планирует "убрать" жрицу, Роб чуть не подавился.

— А ты готов пойти на это? — все же спросил Роб и тем самым заслужил усталый взгляд отца.

— Я полтора года работаю на благо Его Величества и не даю развалиться этой армии, — казалось, что с этим признанием Старк постарел еще на десять лет, — Северяне, речники, люди короля, наемники — все всем недовольны и постоянно баламутят армию. Даже ты, тот, кто должен был мне помогать, поддался этому веянию. Я не позволю жрице разрушить все, построенное кровью северян.

Щеки Молодого Волка чуть покраснели, и не от жары костра. Нед Старк был прав. Роб был его сыном, его наследником, Старком, и должен был поддерживать вожака стаи, но вместо этого усложнял ему жизнь. И самое поганое, что его отец ни разу не заикнулся о своих проблемах, лишь стойко принимал все действия своего ребенка. В этот миг Роб решил кое-что важное для себя.

— Я помогу, отец, — положа руку на плечо родителя, произнес Роб.

— Спасибо, — впервые за долгое время Нед позволил себе легкую улыбку.

— Почему именно сейчас, а не после? — для Роба действия короля не имели смысла и несли только вред.

— Сейчас самое время, — ответил лорд Старк, чем заслужил непонимающий взгляд сына, — Наиболее набожные считают, что исход битвы решают Семеро, но что произойдет, если нововерцы возьмут ранее неприступную крепость, о чем подумают эти люди?

— Рглор сильнее Семерых? — предположил Роб.

— Еще возьми в толк, что если будет победа, то Станнису простят смену веры. До тех пор, пока король не будет насильно обращать подданных в рглорство, лорды с ним смирятся.

Теперь Роб понял подоплеку происходящего. Пока Станнис будет побеждать, его веру «не заметят». Некоторые, увидя способности жрицы и «результаты» смены веры короля, будут сами переходить рглорство. Так постепенно образуется блок фанатиков Красного бога, что позволит королю действовать более свободно. Но это все получится только в случае победы.

— Приди же, Воин Света, Сын Огня! Приди, твой меч ждет тебя! Возьми его и поведи нас в бой против главного врага!

Роб сложным взглядом смотрел на происходящее: как Станнис, достав пылающий меч, проходит около солдат, как жрица пылко продолжает свою проповедь и как простодушные люди пропитываются фанатизмом из-за огненного фокуса. Наконец, когда последовательница Красного бога перестала говорить, слово взял король Станнис:

— Готовьтесь, сегодня мы возьмем этот замок! — громко и четко выкрикнул король и пылающим мечом указал по направлению к Утесу Кастерли.

Долина. Орлиное гнездо. 299 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен.

В просторном зале вокруг огромного прямоугольного стола собрались восемь влиятельных человек и один виночерпий. Стол представлял собой очень детальную карту Вестероса, которую сейчас рассматривали главные представители сил в Долине. Может быть сам регион и не участвовал в войне, но очень внимательно следил за развивающимися событиями. В правой части стола, около Западных земель, стоял предводитель собрания — лорд Аксель Аррен, и неотрывно смотрел на фигурки, имитирующие расположение разных сторон конфликта, пока человек по правую руку вводил остальных в курс дела.

— Начнем с самого скучного — расположение Ланнистеров. За последние полгода существенно ничего не поменялось. Лорд Тайвин сидит в столице вместе с тринадцатью тысячами человек. Зато сир Киван возглавил пятнадцать тысяч и отправился в Речные земли, в обход ставки лорда Талли. Около шести тысяч разбросаны по границам домена.

— Ланниспорт пал, и спустя месяц Утес Кастерли тоже, — докладывал Морган, неофициальный Мастер над Шептунами, — Показания сходятся в одном — небольшой отряд смог проникнуть в крепость и поднять ворота. Отличился новоиспеченный сир Бронн Бобровый, наемник на службе Роба Старка. Он лично поднял ворота и за это был помазан в рыцари королем Станнисом, — параллельно он расставлял фигурки львов с припиской о количестве сил.

— Меня не интересует какой-то удачливый наемник, мне нужно знать, что Станнис собирается делать дальше. — Морган был дотошным шпионом, но иногда это причиняло неудобства. Частенько он с важных новостей перескакивал на маловажные подробности, приходилось одергивать.

— Извиняюсь. Богатства львов потоком идут в Речные земли, а оттуда на Север. Армия старшего Баратеона возвращается по пройденному пути. Скорее всего, идет на соединение к лорду Талли в Харренхолле.

Теперь главный вопрос, почему Станнис оставил удачную позицию и отступает в Речные земли? Тактически верным ходом было бы сделать Утес опорной базой и пройтись огнем и мечом по всему Западу. Буквально месяц-два и западные лорды на перебой будут присягать Баратеону.

«Единство» Запада, на самом деле, очень хрупкая вещь, держащаяся на Тайвине Ланнистере и его производных: деньгах, страхе и авторитете, но в последнее время «сила» Старого Льва постепенно угасала. Деньги? Бобровый утес и Ланниспорт разграбили, остались лишь долги Железного трона. Страх? Как бояться человека, что проигрывает войну и дает врагам сжигать свои земли? Авторитет? Он не работает, когда против тебя воюет весь Вестерос. Будут ли лорды западных земель сражаться до последнего за интересы львов, особенно когда они проигрывают по всем фронтам? Сомнительно.

Станнис не дурак, оттого меня сильно смущал момент с отступлением. Должна быть какая-то адекватная причина. Но какая?

— Забавно, — оставим «промашку» на совести Станниса, — Новости по шпагоглотателю?

— Ренли и его клика пытаются стабилизировать ситуацию, дабы перестать воевать на несколько фронтов. В частности, оставив заградительную армию, Баратеон спешит на помощь Ночной песни, — Ренли был из редкой породы лордов, знающих, что они дураки и не спешащих влезать в важные дела, оставляя их профессионалам, но это не всегда работает. — У них там все плохо. От непрерывного обстрела замок превратился в руины, но сир Роланд Непреклонный и его гарнизон до сих пор держат оборону.

— Жалко его, — проговорил Робар, любые достоинства воинов он уважал, — Хороший и верный человек на службе у глупого короля, — согласен, Ренли бросил вассала против дорнийцев, а когда дело запахло жаренным, срочно побежал исправлять оплошность.

— Противоречия в лагере Ренли накапливаются и не спешат исчезать, лорды разных регионов недовольны, — это мягко сказано. В начале войны они могли одновременно раздавить всех своих врагов и за пару месяцев поставить Вестерос на колени, а сейчас условно уравнялись со всеми. Теперь жадным лордам приходится выжимать свои богатства на «благое дело короля», что, естественно, не добавляет Баратеону популярности.

— Тарли с армией в Хаммерхолле, плюс-минус семь тысяч, — в соответствии со словами, Робар стал выкладывать на карту фигурки роз, — Хайтауэр с двенадцатью тысячами до сих пор сидит в Бронзовых вратах, они банально не могут ничего делать из-за внутренних раздоров. Ренли, оставив десять тысяч у Кузнечного, поскакал с тринадцатью к Ночной песни. Думаю, сейчас он где-то у Фонтона.

— Слишком хорошо о нем думаешь, сейчас с ним лишь Мейс Осадник, они не смогут заставить армию передвигаться быстро, — возразил Дезмонд, на что получил незаинтересованное пожатие плечами, но фигурка была чуть отдалена от замка.

— И последние крупные силы младшего Баратеона — Уиллас Тирелл и пять тысяч мечей в Медовой Роще.

— И что калека там забыл? — задал резонный вопрос Эйрис.

— Пытается защитить западный берег, — пояснил Морган, — Сразу скажу, получается не очень. Железнорожденные его как портовую шлюху гоняют.

— А столько гонору было с наследником Простора, — Оленна хорошо постаралась, создавая своему внуку внушительную ипостась, но, к ее сожалению, образ — не действительность.

— Дорнийцы без особых изменений, лишь количество набегов на Марки увеличилось. Дальше, — сверившись с бумагой, Морган хотел продолжить, но тут встрял самый неоднозначный представитель нашей компании — мой недавно назначенный виночерпий.

— Данные лорда Моргана ошибочны, Тарли ушел к Плющу, — после того, как Джейн передвинула фигурку, взгляды собравшихся сосредоточились на мне.

Дезмонд Редфорд, лорд Чаячего городка, сир Робар Ройс, представитель Ройсов, Саймон Темплтон, лорд Девяти Звезд, лорд Генри Мельком, ответственный за флот Долины, Джаспер Редфорд, наследник Редфорда, лорд Гилвуд Хантер, один из важнейших знаменосцев моего дома, и сир Эйрис Клав, прославленный командир моей домашней гвардии. Здесь находились все мои сподвижники и люди высокого положения, быть виночерпием на собрании такого уровня — величайшее проявление своего расположения. И то, что Джейн влезла в совещание, было не самым лучшим действием.

Мой взгляд устремился на единственную присутствующую женщину в комнате. Чуть впалые щеки, стеклянные глаза, напряженное тело, мешки под глазами, сутулость и явная заторможенность в действиях. Видимо Джейн все же не послушала моего совета и «посмотрела» на результат компании своих «благородных» родных. Разоренный город — не то, что должны видеть шестнадцатилетние девочки, особенно если у них была вера в порядочность своих близких. В итоге у Сноу депрессия.

Я решил не отчитывать девочку и лишь кивнул. Морган все понял правильно и просто переставил фигурку на карте. Никто ничего не сказал и даже бровью не повел, моего авторитета хватит, чтобы мне простили почти любую выходку, даже самую ненормальную.

— Даже не смотря на смотря на сомнительные действия старшего Баратеона, он провел блестящую кампанию на Западе. От такого львы вряд ли скоро оправятся, — заключил Джаспер.

— Я бы не сказал так, — возразил Дезмонд, — Да, все ключевые точки захвачены или разграблены, но Станнис допустил огромный просчет, из-за чего отодвинул свою победу.

— Вера в Рглора, — сразу понял Робар, — У него в армии присутствуют четыре разных религиозных течения. И это не было бы большой проблемой, не обратись сам Станнис в веру в Красного бога. Теперь септоны сдохнут, но не дадут Баратеону сесть на трон.

— Были слухи, что накануне штурма тень убила сира Стаффорда, — обеспокоенно проговорил Морган.

— Обычный диверсант, — отмахнулся человек, не сталкивающийся с магией, — Меня больше волнуют разбушевавшиеся пираты Узкого моря. Председатель гильдии торговцев, Лаплас, просит разобраться с напастью.

— Мои матросы и так работают сверхурочно. Больше они не выдержат.

— Улучшение Высокой дороги было закончено. Захваченные дикари значительно облегчили нам жизнь.

— Не жалейте ублюдков, их будет еще больше. Пусть начинают прокладывают дорогу: Гнездо-Дубрава-Редфорд-Чаячий.

Совет длился почти два часа. Поднимались важные и не очень темы. Гигантский объем работы, но если собрать компетентных людей с единой целью, то большинство вопросов решатся моментально. Флот, продовольствие, снабжение, резервы, армия, строительство, горцы, подготовка к зиме и последующей войне. Мне даже не надо было вести это собрание, лишь делиться мнением, корректировать предложения и утверждать планы. К сожалению, мои мысли все чаще уходили не в ту сторону, глаза то и дело замирали над картой, а интуиция настойчиво шептала о подвохе.

— Пентос, после окончания набегов кхала Дрого стал взвинчивать пошлины. Через время нам банально будет невыгодно торго… — Дезмонд свыкся с ролью лорда одного из самых больших портовых городов в мире.

— Прошу прощения, что прерываю, — наконец удалось сформировать мысль, — Морган, где и когда видели войско львов?

— Последний донос был, что сир Киван с пятнадцатью тысячами перешел Черноводную. Если по времени, то где-то дней пятнадцать-двадцать назад, — небольшие математические вычисления и пазл сложился.

— Львы возвращаются на Запад, — до уточнений Джейн мы полагали, что Киван идет на Речные земли в обход Харренхолла, но с отходом войск Кровавого охотника из Хаммерхолла все становится на свои места, — Тарли отошел и дал дорогу львам быстро вернуться домой и ударить в тыл армии Баратеона.

— Но разве у Станниса не будет около пятнадцати тысяч мечей? Он сможет отбиться от них, — попытался рассудить Теплтон, но он был хорошим управленцем и не очень разбирался в войне.

— Явно меньше, все же Утес и Ланниспорт собрал свою жатву. И сам сир Киван сможет увеличить свое войско за счет внутренних территорий, — подметил Робар.

— Значит Ренли объединился с Ланнистерами, чтобы уничтожить своего старшего брата? — с отвращением проговорил Джаспер.

— Сомнительно. Думаю, это была частная инициатива лорда Тарли, — не верю я, что Ренли пойдет на подобное, а вот Тарли в радость, когда враги убивают друг друга.

— Нам не выгодно, чтобы Станнис пал так скоро.

— В пекло Станниса. Не о нем нам сейчас надо думать.

— Похоже, пора нам вступать в войну...

— Но на чью сторону?

— Принцессы Рейнис…

— Эта шлюха не может захватить даже один замок..

— ...Король Ренли — неплохой вариант...

— Тихо! — ненавижу, когда конструктивный совет превращается в балаган, — Милорды, нам нужно отдохнуть и с новыми силами засесть за решение важных вопросов. Объявляю перерыв на полчаса.

Присутствующие не стали спорить и, разбившись на группы, вышли из помещения, напоследок бросив заинтересованный взгляд на двух людей, оставшихся на своих местах. Невербально я приказал остаться Моргану и Джейн, дабы с ними обсудить то, что лучше не раскрывать ни перед кем другим.

— Леди Сноу, — ответа не последовало, — СНОУ!

— Да, милорд, — девочка очнулась от транса.

— Возьми своего питомца, находящегося рядом с северянами, и предупреди их об опасности.

— Я не понимаю, о чем вы, — попыталась уйти в несознанку Сноу.

— Не строй дуру, это никого не красит. У тебя явно есть животина рядом с Недом, ты должна его предупредить, — мне не понравилось, что ее глаза бегают из стороны в сторону, — Что случилось?

— После Ланниспорта я отправила ворона подальше от резни, — пекло! Из-за впечатлительности девочки я даже не могу предупредить своего друга о западне, — Ближайшая птица находится в Хайгардене.

Тут надо сказать, что в этой ситуации виноваты мы все. Способности варга не всесильны, у них есть ограничения. Сноу может вселяться в животное только после длительного контакта с ним, зато дальше почти с любой точки мира. Казалось бы, пара месяцев и мы бы знали обо всем происходящем на континенте(нет), но мы сконцентрировали способности Джейн на вычислении горцев. Морган занимался развитием внешней шпионской сети и добился немалых результатов, но недостаточных, ведь у него было лишь три года на это. Я же немного «пренебрегал» войной на континенте, предпочтя заниматься Долиной.

— Отправляй.

— У него же нет послания, — обычно она так не глупит.

— Клювом выцарапай предупреждение или у него разлей чернила и напиши послание, — видя осознание, решил поторопить, — Давай быстрее, времени мало.

Роб был недоволен. После всех испытаний и добытых побед король Станнис не придумал ничего лучше, чем отправить его вместе с награбленным обратно в Речные земли. Эта ответственная задача, требующая определенных навыков, казалась Молодому Волку оскорбительной. Благо, какой-то житейский опыт он приобрел и, понимая значимость поручения, принялся за дело.

— Половина повозок успешно доставлены в Золотой зуб, оттуда его уже заберут речники, — недовольно пробурчал Большой Джон. Никому не нравилось расставаться с золотом, даже на время.

— Хорошо.

— Нужно переправить последние фургоны до наступления сумерек. Если на голову конвоя нападут, то хвост не успеет прийти на выручку, — старому солдату сильно не нравилась ситуация.

— Да, мы сильно растянулись, — оглянувшись, Роб даже не смог увидеть конца колонны.

— Думаю парочка показательных порок заставит их шевелить булками.

— Давай сначала припугнем. Они славно бились, — череда нескончаемых штурмов выбила Роба из сил, что уж говорить об обычных пехотинцах.

— Может быть, но я все же помогу им ускориться.

Легендарный Утес Кастерли оправдал свою репутацию, телеги ломились от золота. Дело дошло до того, что рейдеры стали обскакивать деревни не для грабежа, а для изъятий повозок, но даже так армии не удалось забрать все единоразово. Это был далеко не первый караван Роба, но, к его облегчению, один из последних. Речные лорды были предупреждены и помогали чем могли. С каждым разом грузоподъемность армии увеличивалась, что положительным образом сказывалось на объеме и скорости перевозки. В это же время Король Станнис и его десница должны были догнать Роба на полпути к Золотому зубу.

— Кар-кар! — черный ворон резко приземлился к нему на плечо. Это чуть пошатнуло расслабленного Роба, но он не был злым, скорее радостным. Только один человек использовал такой способ, чтобы связываться с ним — его сестра Джейн, от которой долгое время не было вестей.

— Я переживал, — смотря в глаза птице, произнес Молодой Волк, на что получил новую порцию «карканья» и удары крыльями. Поведения питомца сестры не на шутку встревожили Старка, если птица так себя ведет, значит дело очень срочное.

— Где письмо? — птица лишь спикировала на землю и начала рыть землю клювом.

С каждым мгновением Роб все меньше понимал, чего птица хочет от него. Целых пятнадцать минут ворон игрался с землей. И когда Роб был готов посчитать, что из-за тоски по сестре принял желаемое за действительное, закорючки стали складываться в буквы, а буквы в слово.

— «Опасность»? — на что ворон активнее стал издавать звуки, со второй попытки, но Роб все же угадал, — Ланнистеры? — в подтверждение звуки взяли новую высоту, но в конце ворон резко улетел.

— Спасибо.

— Вы закончили сеанс общения с вороной? — спросил подскакавший Бронн, — А то парни переживают за ваше душевное здоровье.

— Собери людей и отправь гонцов королю, вскоре произойдет нападение Ланнистеров, — осознав всю серьезность ситуации, сир Бронн Бобровый коротко кивнул и умчался выполнять распоряжение.

Когда Амбер говорил об излишней растянутости, он не врал, скорее сам не мог понять масштаб шатания. Почти полчаса потребовалось, чтобы собрать две тысячи человек в единый кулак, попутно приводя всех в боевую готовность.

— Милорд! Силы Короля Станниса были атакованы с двух сторон.

— Сколько?

— Больше пятнадцати тысяч.

Старые боги, он не успел.

Запад. Речная дорога. 299 г. от З.Э.

Сир Бронн Бобровый.

— Стройся! Стройся! — молодой парень призывал людей к началу атаки, — Лорд Амбер, возьмите тысячу мечей на левый фланг. Торрхен, тысяча и прорываемся к королю Станнису, уведи его. Я же с остальными создам безопасный проход. Мы будем держатся столько, сколько сможем!

Что в жизни простого наемника, а ныне сира Бронна Бобрового, и в какой момент пошло не так? И не его позорное прозвище, полученное благодаря скудоумию короля, и даже не организация Робом Старком самоубийственной атаки, а где-то около Утеса Кастерли. Бронн, простой наемник на службе наследника Севера, был вызван в палатку короля, где ему поручили собрать отряд для невыполнимой задачи — проникновение в твердыню Ланнистеров с последующим открытием ворот. Дело просто смердило говном и даже таинственный лаз не особо разгонял зловонье.

Бронн никогда не был дураком, такие в его ремесле долго не живут, и сразу понял, что сами высокие лорды не уверены в успехе данной затеи. Обычно ведь этим снобам надо показать свою удаль и отвагу. Забираться первыми на стены вражеской крепости, возглавлять армию в первых рядах и отступать последним человеком. И наемнику не понравилось, что лорды, делающие любую хрень, дабы прославиться и попасть в пару абзацев нескольких книг, струхнули идти на дело.

Он бы отказался от него, но Станнис, чтоб его изжарил огненный божок, обещал королевскую награду в случае успеха. Жажда наживы перевесила благоразумие. Были лишь три вещи, которые наемник искренне хотел: деньги, замок, знатная красотка в жены. От одного отданного замка король Станнис не обеднеет.

Набрать двадцать отчаянных ребят труда не составило, другое дело — план. Маленький лаз, выводящий неизвестно куда — вот и вся доступная информация. Если совсем честно, то никто точно не знал обустройство замка. Была пара человек, кому посчастливилось побывать в Утесе, но это было давно, и они позабыли детали. Казалось, такой расклад должен был включить у наемника инстинкт самосохранения, но Бронн уже представлял себя лордом, сидящим в своем замке и попивающим дорогущее винцо.

И тут наемника посетила гениальная в своей наглости идея: не переть против всего гарнизона замка, молиться, чтобы найти нужное помещение, переодеться в доспехи Ланнистеров и приказать какому-то дурачку довести их до нужного помещения. За неимением лучшего плана, сказано — сделано. Двадцать человек создали видимость срочности и напряжения для стражников-неудачников, а приказ «того самого сира Лоренса Ланнистера» вынудил бежать к воротам. Смешно и иронично то, что Бронн выдумал Лоренса, а стражники сделали вид, будто знают этого рыцаря из бесконечного выводка Ланнистеров.

И сколь стража, в отдаленных помещениях, была тупа, столь умны были люди на ключевых позициях. Пришлось прорываться, а потом держать оборону, чтобы гарнизон не закрыли ворота. Двадцать минут и шестнадцать жизней товарищей спустя критическая точка была пройдена и армия короля смогла обойтись без них.

По случаю падения ранее неприступной твердыни был организован пир. Там же раздавали награды особо отличившимся, коим стал и сам Бронн. Только вместо шикарного замка его ждала знатная подстава. Хотелки лорда сильно отличались от желаний простого люда. Прямо в зале король Станнис подозвал его и при всех посвятил в рыцари, а потом, проявив чудеса красноречия, начал короткий рассказ о королевской щедрости, о «белых плащах» и их значимости в истории. В тот момент наемник еще не понимал, к чему все это идет, но копчик посылал сигналы об опасности. И видимо не зря, сира Бронна Бобрового пригласили в королевскую гвардию!

От такой «чести» он опешил. Стать «кастрированным» мальчиком на побегушках — последнее, о чем мечтал наемник. Даже больше, он всю жизнь мечтал не быть таким, ибо очень любил женщин, выпивку и драки. Используя все свое красноречие Бронн смог донести мысль, что ну вот никак не может быть королевским гвардейцем. Станнис стойко принял отказ, лишь скрипнул зубами и отослал «неблагодарного» на дальний стол. В тот момент Бронн понял — от Станниса замка ему не видать.

К сожалению, вариант переметнуться на другую сторону не рассматривался, он стал излишне популярным – Ланнистеры назначили за него солидный куш. Не будь ему дорога голова, то сам бы продал. А к младшему Баратеону Бронн не пойдет, потому что у него есть мозг и он не спешит садиться на тонущий корабль. Да, и дезертировать в сердце Западных земель — не лучшая идея. Так он и остался на время в свите наследника Севера, благо хоть деньжат смог неплохо поднять. Хватит оплатить лучшие бордели Лиса до конца его жизни. Осталось лишь выйти за пределы Запада, а дальше можно потеряться в Речных землях.

Но не успели они выйти за пределы территории львов, как их атаковала неведомо откуда взявшаяся армия Ланнистеров. Тут же его у временного работодателя отключился реализм и приказал трубить атаку. Бронна перспектива атаки в лоб пятнадцатитысячную армию, имея за плечами потрепанных четыре тысячи человек, не радовала. Самое паскудное, что ни одна высокородная жопа не включила мозг и не воспротивилась приказу Молодого волка.

— Это самоубийство, — пришлось брать все в свои руки и включать мозг парнишке, — Мы не пробьемся.

— Если отступим, то потеряем всех находящихся по ту сторону, — мрачно отозвался Старк.

— А если атакуем, то поляжем еще и мы, — но аргументы не работали против сына, пытающегося спасти отца.

— Мы должны, — Старк опустил забрало шлема и поскакал на позицию, тем самым окончив разговор.

— Плохой день, очень плохой день, — Бронн лишь надеялся, что он не сдохнет, — НУ ЧТО ПАРНИ, ГОТОВЫ СНЯТЬ ШКУРУ СО ЛЬВА?!

— АААААА!!!

Ситуация — дерьмо. Ланнистеры выбрали своей главной целью силы короля Станниса и лорда Старка. Ублюдки оставили заградительные: где-то семь тысяч мечей, а остальные львы пошли на охоту за олениной. Атаку в первые минуты и финт с Амбером позволили перевести силы врага на левый фланг, тем самым чуть ослабив центр и значительно правый. Дальше — во главе с Молодым волком тараном смогли пробить центр вражеской формации, но из-за недостатка сил развить успех не получилось и пришлось довольствоваться ролью ограждения, не давая врагам захлопнуть ловушку. Карстарк почти без проблем смог пройти сквозь правый фланг и поскакать на подмогу королю.

Но силы таяли, люди умирали, они сдавали позиции, а Ланнистеры все напирали. Королевских штандартов на горизонте не было и даже Карстарк ускакал за пределы видимости. Еще двадцать-тридцать минут и все покойники.

— Амбер сдает позиции и просит подкрепления, — понимая, что все резервы давно брошены, наемник стал призывать его к благоразумию, — Не будь глупцом, труби отступление!

— Бросить короля и отряд Карстарка? — возмутился Роб.

— Через полчаса они встретят лишь наши трупы, — нелегко благородному юноше бросить тысячи людей, чтобы хоть кому-то удалось спастись.

— Если бы у меня было еще хоть пятьсот тяжелой конницы, то … — Бронну было жалко парнишку, но вражеские пики не способствовали сентиментальности.

— Надеешься нарожать? — и получил испепеляющий взгляд в ответ.

Старк о чем-то усиленно думал и периодически всматривался в сторону ушедшего Карстарка, надеясь на чудо. Но такое случалось лишь в сказках. Ни одного знака о скором возвращении союзников не произошло. Собрав волю в кулак, Молодой Волк отдал правильный, но не менее мерзкий приказ:

— Патрик, труби отступление!

Звук северного рога пронесся по всему полю боя.

Киван Ланнистер.

Сир Киван Ланнистер пребывал в нетипичном для себя настроении. Он был в ярости, ведь то, что они с братом долгое время строили, было предано огню и подвержено разорению от кучки дикарей. Все годы тяжелых работ умерли из-за северных варваров, пиратов и огнеполконников. Ничего, Ланнистеры всегда выплачивают долги.

Сам Киван был Ланнистером, причем из старшей ветки, а это многое значило на просторах Вестероса. Только благодаря своей родословной у него на выбор было множество жизненных путей, в одно время он вообще мог стать лордом Кастамере или Тарбекхолла, но отказался от этого в пользу долга. Он был младшим братом Тайвина, его незримой тенью, что всегда помогала в реализации его амбиций. Без сомнений, колебаний или сожалений, таков был его долг, кои он исполнял больше сорока лет.

Тайвин, при посильной помощи своего брата, поднял Западные земли из руин бездарного управления отца и воздвиг на пьедестал величайшего дома на всем Вестеросе. Киван заслуженно гордился результатом, но тем больнее было слышать, как дикари Станниса разоряют его дом.

Сейчас его старшему брату за пятьдесят, тело стало подводить его, а отравление лишило возможности переносить физические невзгоды. Благо ум Старого Льва был все таким же острым, как и прежде. Тайвин смог создать возможность прохода армии обратно внутрь Запада, а Киван был послан выбить всех недругов из земель их предков.

Новость о падении Утеса Кастерли он встретил скептически, считая дезинформацией. Замок неприступен, это была аксиома всех Ланнистеров на протяжении многих поколений. Киван смог поверить в разграбление Ланниспорта, все же северяне доказали свое мастерство осад, но не Утес. Однако, когда все больше и больше разведчиков и шпионов докладывали об этом, младшему брату Тайвина пришлось признать суровую реальность — Утес пал и все богатства, накопленные за тысячи лет, попали в руки узурпатора и дикарей.

Незримой темени Старого Льва осталось лишь вернуть украденное и спасти остальное. Благо ситуация располагала и вражеские войска сильно растянулись, чем он непременно воспользовался. План был прост: атаковать около центральную часть, отделив врагов друг от друга. Пока дикари перегруппировывались бы и стягивались, дабы прорвать заслон, закрепиться на позициях и начать атаку по направлению к Утесу. Станнису будет некуда отступать и он будет вынужден сражаться до конца.

— Милорд, к нам в тыл на правый фланг подошел отряд северян, — в этой компании лорд Дамон Марбранд выступал заместителем Кивана.

«Что Серретт делает? У него была лишь одна задача — не допустить прорыва и соединения вражеских войск».

— Сколько?

— Пятьсот-шестьсот, может чуть больше. Послать Клигана?

— Пошлите Лорха, пусть разделит этот отряд. Дальше его будет гораздо легче уничтожить, — и для старого товарища пояснил, — Клиган — главная атакующая сила, он мне нужен, чтобы уничтожить штаб Станниса.

— Сделаю, милорд.

А ситуация на поле боя разворачивалась очень благоприятно: северяне под предводительством Неда Старка не смогли так же быстро и эффективно реорганизоваться, как силы Молодого Волка, отчего постоянно сдавали позиции и несли чудовищные потери. Даже прибывший отряд под знаменами Карстарков не помог выправить безнадежную ситуацию. Амори Лорх был садистом и маньяком, но свое дело знал и смог разделить вражеский отряд, из-за чего, даже ударив в тыл, Карстарк не смог далеко пробиться — численность играла свою роль.

Ланнистер четко видел, что если поднажать на любом направлении, то вражеский строй посыплется. Победа близка, только отдай приказ, но это была ловушка. Даже в такой критической ситуации Станнис не посылал свои резервы в бой и терпеливо ожидал. В тот момент, когда сам Киван пошлет солдат на «добивание врага», Баратеон использует все, что у него есть, пойдет на прорыв. Занятная ловушка, подавляющая большинство тех, кто хотел прославиться, клюнуло бы на подобное, но не он. Слава Кивана не волновала, он прибыл сюда с целью уничтожить Станниса и его варваров, отомстить за свой разоренный дом.

Поэтому он не посылал резервы и терпеливо ждал шанса. Если знаешь тактику врага, используй ее против него самого. Киван сделает вид, что клюнул. В момент наибольшей слабости какого-либо вражеского фланга пошлет часть солдат и вынудит Станниса идти на прорыв, ведь больше ждать он не сможет. А потом отправит Клигана разобраться с угрозой раз и навсегда. И спустя десять минут шанс предоставился:

— Клиган! Принеси мне голову Баратеона! — на что двух с половиной метровое чудовище лишь безумно усмехнулось и пошло навстречу узурпатору.

Никто не уйдет отсюда живым, Ланнистеры всегда выплачивают свои долги.

Вечерело. На огромной равнине всюду был запах трупов — их еще не успели убрать. Тела можно было видеть всюду, их было так много, что они простилались аж до горизонта. Северяне сражались до конца, ибо понимали, что отступать некуда. Они бились, словно звери и перед смертью собрали знатную жатву. Убитые северяне лежали в крепких кожаных доспехах с блеклыми шлемами на головах. Вдали от дома, на чужой войне, тысячи сынов севера нашли свою смерть.

Солдаты Ланнистеров вели пленных, тех немногих, кто сдался или был пленен. Они брели, опустив глаза, спотыкаясь на каждом шагу. Внимание каждого было направлено на сцену на небольшом холме. Крупного, однорукого мужчину в простых одеждах вели на импровизированный эшафот. Станнис Баратеон смог выжить в мясорубке, Клиган, получивший ранение в дуэли с сиром Мандерли, не успел отрубить голову узурпатору, а обычные солдаты не решались убить короля и взяли старшего Баратеона в плен.

— Станнис из дома Баратеон, лорд Драконьего камня, мастер над кораблями, за преступления, совершенные против короны и веры, именем Джоффри из дома Баратеонов, Первого носителя этого имени, короля андалов, ройнаров и Первых людей, владыки семи Королевств и Защитника государства, я, сир Киван Ланнистер, приговариваю Вас к смерти. Есть ли что сказать напоследок?

— Я боролся за то, что по праву мое, и я проиграл. Больше мне нет нужды сражаться, но это не отменяет простой истины — дети Серсеи не от Роберта. Они лишь плод инцеста, — даже на коленях, перед лицом неминуемой смерти, он не высказал никакого страха, — Делай, что должно.

— Сир Илин, — Киван дал отмашку на действия королевского палача. Тайвин передал Пейна ради символизма, при казни предателей короны.

В абсолютной тишине был пронесся лишь звук рассечения воздуха.

Долина. Орлиное гнездо. 299 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен.

— Мы здесь все свои, поэтому выражу общую мысль — нахера? — все же годы наемничества не прошли даром для Робара, — Ты не пойми неправильно, если тебе будет угодно, то дом Ройс пойдет за тобой хоть в пекло, но хотелось бы узнать аргументы в пользу этого… дела.

Я всегда считал, что для людей, наделенных властью, оперативность принятий решений является одной из главных добродетелей. Неделю назад проводился «высокий совет Долины», но из-за тактических маневров и будущей генеральной битвы между Станнисом и Киваном, те, кто влияет на политику целого региона, по моей просьбе остались гостить в Орлином гнезде.

Не в обиду Джейн и ее способностям, но шпионить за парочкой человек — это не разведывать поле боя, поэтому я положился на более традиционный метод добычи информации с добавлением животинки Сноу. Разведчик делает свое дело, записывает результаты, а ворон северянки напрямую летит ко мне в замок. Такой тандем позволил очень оперативно узнать парочку интересных фактов даже раньше Королевской гавани. И три часа назад, наконец-то, пришли результаты.

— Сир Робар высказался некультурно, но общий посыл сохранил, — Темплтон так и не привык, что ближайшим сподвижникам я прощал нарушение субординации, — Разгром и смерть Станниса поставили в точку старшей линии Баратеонов в борьбе за Железный трон. Хоть Роб Старк и отвел свое войско, но как реальная и политическая сила союз Северян и Речных земель перестал существовать.

Станнис не оправдал ожиданий и после огромного успеха позволил себя разбить. Северяне и так сражались через силу, не понимая конкретных для себя причин участия в бойне за Железный трон. Не будь Станнис серьезным воеводой, которого поддерживал Нед Старк, и не заключи они помолвку между наследником Винтерфела и принцессой Ширен, то северяне бы давно плюнули на все и вернулись обратно в родные края. Сейчас ситуация в корне изменилась. Для борьбы за Железный трон нужен символ, раньше им был Станнис, мужчина Баратеон и опытный командир, сейчас осталась только Ширен, десятилетняя девочка… Такое себе знамя.

— Зачем нам идти армией на Речные Земли? Нам и в Долине хорошо, — в чем-то Эйрис прав.

— Добьем остатки и тем самым выскажем свою «верность» новой власти. Вместе с нами они закончат войну за пару месяцев. Плюсом мы сможем вернуть утраченные привилегии, — за почти двадцать лет лорды Долины привыкли к особенному отношению двух десниц от их региона и они были не прочь вернуть славные времена.

— Идея хорошая. Старки и Ланнистеры почти истощены, а у Ренли остались силы. Он теперь может одновременно подавить все бунты и занять Железный трон, — высказал мысль Темплтон.

— ХА! Так же, как и в начале войны, когда у него было самое «большое войско в истории»?! — это вызвало ироничную улыбку у всех. Если бахвалишься, то должен соответствовать, но Ренли лишь проигрывал, отчего его хвастовство выглядело еще более неуместным.

— Милорды, вы не совсем поняли мою идею, — мой голос остановил дискуссию и перевел весь спектор внимания на меня, — Лорд Темплтон правильно сказал: Старки и Ланнистеры истощены, в ближайшее время они не смогут повторить такие масштабные атаки. Это правда, но вы забываете один значительный факт — почти все богатство Утеса сейчас находится в Речных землях, а это миллионы золотых. Беззащитные миллионы золотых…

Присутствующие не были дураками. Им понадобилась лишь пара секунд на осознание сказанного. Я увидел, как в глазах моих сподвижников разгорелось пламя алчности, прямо как у гномов. Но если создания Аулэ имели более «накопительную» жадность, то у них была чисто «завоевательная». Пограбить ближнего своего — одно из любимых развлечений лордов Вестероса.

Все понимали, почему мы не вступаем в войну и сохраняем нейтралитет. Понимали, но не принимали. Рыцарям хотелось показать свою удаль, подняться над остальными тысячами безликих людей, заполучить богатую наживу, оставить свое имя в истории. И минувшее короткое «Рыбное восстание», с последующими королевскими наградами, еще сильнее подстегивало желание воевать. Поэтому мое решение о вступлении в войну будет встречено положительно.

— У нас будут проблемы с Ренли, — Робар первый начал анализировать ситуацию, — У него еще сохранились силы и я не думаю, что он настолько идиот, чтобы не пользоваться моментом слабости своих врагов.

— Сколько Просторцев не убивай, они еще расплодятся, — емкое высказывание Дезмонда заставило присутствующих улыбнуться.

— У оленя будут дела поинтереснее. Через месяц, может два, к берегам Вестероса причалит дотракийское войско с Визерисом во главе, — ...опять дотраки…

— Не прошло и года! — воскликнул Мельком, — Не прошло же? Нет, ну и ладно. Хватит! Ты стабильно скармливаешь нам эту «песню» уже полгода.

Я и мои товарищи, которые побывали в Эссосе, очень скептически относились к затее кхала Дрого переплыть Узкое море. Вопреки нашим ожиданиям упертый кхал смог «наскрести» на флот. Вести морскую армаду с дальних рубежей Эссоса — тупая идея, поэтому «неизвестные друзья» Визериса смогли договориться с триархом Волантиса о предоставлении дотракам прохода к Апельсиновым берегам, где находился флот, и помощи в его укомплектовании.

Обычный торговый корабль проходил путь от Волантиса до Штормовых земель где-то за два месяца. Мы же, беря в расчет «неопытность» дикарей и общие проблемы с переброской войск, умножали результат в три раза, и то, считали, что излишне принижаем дикарей. Ублюдки смогли нас удивить и лишь за семь месяцев достигли Ступеней. Периодически дотраки готовились продолжить свое путешествие и наконец достичь заветной суши, но каждый раз что-то им мешало.

Поскольку Морган очень дотошно выполнял взятые на себя обязательства и обладал отличной головой, то сразу же замечал подготовки кочевников к отплытию. Замечал, докладывал, мы готовились, но у дикарей что-то не получалось. Потом дотраки предпринимали новые попытки, их суету замечал Морган, докладывал и все по новой. Такое происходило несколько раз, отчего периодически мой мастер над шептунами получал ехидные комментарии. Я это не пресекал — за дело ведь получал.

— На этот раз точно, — холодно заверил Морган — упреки никто не любит, — Часть флота Пентоса прибыла на помощь Визерису. Сейчас они обходят Кровавый камень.

— Скажи, с чего бы Пентосу вмешиваться в дела Вестероса? — задал резонный вопрос Темплтон.

— Магистры Пентоса заявили, что эта частная помощь исходит от Иллирио Мопатиса, а сам город в этом не участвует.

Сразу после подавления «Рыбного бунта» я со всем рвением принялся восстанавливать свою вотчину. В этом деле мне сильно помогли торговые договора с Пентосом и Иллирио Мопатис в частности. Это были взаимовыгодные сделки, но нельзя отрицать, что своими действиями магистр облегчил мне работу. Итак, у нас есть мутный магистр Вольного города, помогающий мне, но играющий за Таргариенов. При этом дом Аррен является одним из организаторов свержения дома Драконов, что по определению делает нас врагами. По логике, Мопатис должен был всячески мешать восстановлению Долины и пытаться ослабить меня перед вторжением Таргариенов, но он наоборот помог пролоббировать мои интересы в Пентосе и Браавосе.

И теперь закономерные вопросы — чего он хочет? А вот это непонятно, его действия противоречат друг другу. Можно было бы все списать на желание подзаработать, но там были не настолько большие деньги, чтобы значительно усложнять жизнь своей «ставке». Или Мопатис думает, что несколько десятков тысяч золотых заставят меня встать на сторону короля-попрошайки? Сомневаюсь, дураки магистрами не становятся. Недостает какого-то кусочка пазла, потом подумаю о нем.

— Это хорошо, — на недоуменные взгляды я пояснил, — Силы Ренли будут заняты дотракийской ордой и нам никто не сможет помешать приватизировать золото. Давайте составим план наших действий. Сколько мы сможем собрать за две недели?

— С учетом всех наших приготовлений…

Жадность — мощный стимул, и мы прошлись по основным моментам за жалкие полчаса. Конечно, поднималась тема нашей «дружбы» с Севером, но их бездействие во время «Рыбного восстания» сказало все за себя. Во время обсуждения я чувствовал не совсем дружелюбный взгляд моего виночерпия. Сноу смотрела с яростью, разочарованием и каким-то отчаянным смирением. Не трудно догадаться о ее дальнейших действиях, но я не переживал, а наоборот с интересом ждал развития событий.

Пятнадцать тысяч полностью укомплектованных мечей… Серьезная сила, но лишь на фоне ослабленного Вестероса. В лучшие времена Долина могла собрать до сорока тысяч человек и долго вести боевые действия. Я сог бы собрать такое войско, но это займет время и тяжким бременем ляжет на регион. Сошлись на двадцати пяти тысячах человек, пятнадцать в первые две недели, остальные по прошествии еще трех недель.

Для того чтобы мои лорды не передрались за золото, было принято решение о введении «процентного вклада». Схема простая — чем больше вклад, тем больше прибыль. Но как же определять степень вклада, ведь каждый будет считать, что он чуть ли не в одиночку захватывал крепости? Этим будет заниматься командующий, то есть я.

Работа может показаться неблагодарной и даже вредной, но мы, высокие лорды, заранее договорились о том, кто и сколько получит, приведя конкретное число солдат. Обсудили еще определенные денежные резервы на случай присоединения наемников и вольных рыцарей и еще несколько вопросов по мелочи.

Завтра я отдельно встречусь с Робаром, Эйрисом, Джаспером Редфордом, Гливудом Хантером и Люцеоном Темплтоном для разработки более подробного плана, но это не мешает мне сейчас с бокалом вина стоять над картой и прикидывать наши первоначальные действия. После выпитой бутылки пришлось прервать фарс, иначе еще несколько будет испорчено.

— Сегодня вино — дерьмо, — не отвлекаясь от карты, обращаюсь к единственному человеку в комнате, — Наверное, «слабость сованы» испортила вкус?

Дальше последовали предсказуемые действия — Джейн Сноу попыталась прирезать меня. Перехватил правую руку с ножом около своего сердца и отбил ее слабенький хук левой. Уже хотел обезвредить взбалмошную девочку, но уши уловили звук хлопающих крыльев. Лишь на одних рефлексах удалось поймать ворона-самоубийцу. Короткий взгляд на Сноу и все стало понятно — она, вселившись в птичку, хотела клювом пробить мне горло — умно. Джейн училась, даже многоступенчатые планы освоила.

Одним движением свернул ворону шею — Сноу получила ментальный откат от его смерти. Портить лицо леди — недостойное поведение уважающего себя лорда, поэтому ударил коленом ей в живот. Не сильно, но отрезвляюще. От умственного и физического урона Сноу в прострации свалилась на пол. К ее чести, сознание она не потеряла и даже попыталась вновь встать.

— Ого! — проверив нож, не мог не восхититься я, — Серьезно? Ты даже обмазала его ядом.

Честно, я в восхищении: «слабость сованы» — жидкий седативный препарат, или в простонародье — успокоительное, бесцветный и неароматный наркотик, что должен был ослабить мою скорость реакции. После она бы использовала свои «таланты», заставив ворона меня атаковать и, наконец, выпад с отравленным ножом. Яд на нем я не смог определить, слишком много вариантов, но он явно не безвредный. Это было хорошо спланированное покушение, неплохо для шестнадцатилетней девочки.

— Поведай мне о причинах столь опрометчивых, я бы даже сказал, отчаянных действий, — в ответ получил лишь испепеляющий взгляд, — Нет, общее направление мысли я понял, но хотелось бы послушать твою версию событий.

— … Предатель… Отец доверял тебе… Называл другом, как и ты его… — через силу смогла выдавить Джейн.

— В отличие от Неда, я не предавал его, не поддерживал человека, что хотел свергнуть меня.

— Тогда почему ты называл отца другом?

Пффф… Умеет же Сноу задавать вопросы… Не смотря на кажущиеся соответствия, менталитет жителя Нуменора сильно отличался от менталитета Вестеросцев. И то, что для жителя Планетоса — табу и предательство, то для нуменорца — норма. На острове Нуменор было двадцать шесть правителей: двадцать три короля и три королевы. Все мы приходились родственниками друг другу, но это не мешало нам резать глотки за право обладать Скипетром Нуменора — символом королевской власти над всеми дунэдайнами. Враги становились друзьями, верные соратники превращались в непримиримых врагов, альянсы строились и разрушались, открытое и тайное противостояние ни на минуту не останавливалось. Даже ошметки моей первой жизни короля показывали мне, что как минимум дюжине родственников я лично голову отрубил. Поэтому у меня не было особого пиетета перед убийством родичей и брачными союзами.

Нед, не смотря на все свои поступки, в открытую со мной не воевал и занял «нейтральную» позицию, хоть на другой чаше весов и были кровные родственники. Конечно мне было бы приятней, прими Старк мою сторону, но то, что он — человек, придающий огромное значение семье, не принял ее же сторону, наводило на определенную мысль. Для меня посыл был в том, что Нед поставил нашу корявую дружбу примерно на один уровень со своими родственниками и поэтому не смог определиться с стороной. По крайней мере, я так считал.

Все это я попытался объяснить утихомиренной Джейн, чем заслужил очень странный взгляд, который я не смог расшифровать. Спустя пятнадцать минут мы уже сидели за столом и неспешно потягивали вино. Сноу о чем-то усиленно думала, я же занялся изначальным делом — составлял план будущей кампании.

— Ты хочешь захватить тонны золота у речных лордов, которые тебе не нравятся. Это я понять могу, но как же мой брат? Я сомневаюсь, что он будет просто смотреть, как ты разграбляешь земли его матери, — здраво рассудила Сноу.

— Ты умна, даже умнее, чем ты думаешь, — сделал ей заслуженный комплимент. За время нашего знакомства я понял, что Джейн все же комплексует из-за своего «бастардского положения» и подсознательно принижает себя, — Скажем так, я сомневаюсь, что я встречусь с Северянами на поле боя.

Рассуждения очень просты, но нужно знать полную картину происходящего на континенте. Речным лордам не нужна была эта война никаким боком, но из-за того, что Нед поддержал Станниса, за ним последовали Талли. Тайвин здраво рассудил, что если верховный лорды Речных земель присягнули старшему Баратеону, то он враг, которого надо быстро уничтожить, что Старый Лев и начал делать. Речные лорды посмотрели на безобразие, которое творили львы и сплотились против общего врага. Чуть больше года боевых действий — и Речные земли свободны, а силы Станниса перешли в контрнаступление на Западные земли. Но лорды не забыли, кто их втянул в войну и поэтому предпочли «охранять» свои границы, нежели идти на Запад.

Надо еще вспомнить, что они во все времена были теми еще обиженными шлюхами в плане присоединения к различным сторонам конфликта. Теперь вопрос, что предпримут «обиженные» лорды, которым война и за даром не сдалась, когда к ним придут разбитые северяне с миллионами золотых драконов. Я считаю, что как минимум они заберут себе большой процент от общей суммы, а как максимум доведут до кровопролития в попытках захватить все. И на несчастье северян, Эдмур Талли не обладал качествами, которые помогли бы урезонить обнаглевших вассалов. Мотивация у речников простая — забрать «свою» награду, присягнуть Ренли, добить львов и жить припеваючи.

Будет интересно разрушить их «идеальный» план.

Долина. Кровавые Врата. 299 г. от З.Э.

Лорд Аксель Аррен.

После победы в Войне Гнева, когда люди бились бок о бок с Валарами против их падшего собрата, у Нуменорцев резко поднялась волна патриотизма, зачастую переходящая в жуткий национализм. Мы не безосновательно считали себя лучшими из людей. Будь то продолжительность жизни, мудрость, ум, боевая доблесть, технологические достижения, культурное развитие или еще десяток дисциплин, мы значительно обходили все остальные народы. Я тоже не избежал этого порока, но откровенно сложно было уважать тех, кто в земле палками копается, пока твои люди возводят сооружения, которые будут поражать многие тысячи лет.

Я всегда считал, что у каждого уважающего себя патриота должна быть причина любви к своей родине и неважно, будь это история, политическое устройство, экономическое развитие, культурные ценности или другое. По обрывкам моей памяти я мог точно сказать о своем безграничном уважении к Нуменорцам из-за их умения строить. Осгилиат, Минас Тирит, Минас Итель(Моргул), Изенгард, Пеларгир как стояли тысячи лет, так еще столько же и простоят. С такими показателями могли сравниться всего десяток замков во всем Вестеросе и то периодически их значительно перестраивали и ремонтировали.

Секрет такого качества заключался в бетоне. Его применяли при любом строительстве из-за его надежности и легкодоступности. Естественно, я знал рецепт и хотел использовать в своих будущих проектах. Ингредиенты были буквально под ногами, кроме одного — вулканического пепла. Самая ближайшая точка, где его можно было найти, находилась на Драконьем камне. Я, еще будучи десницей, смог быстро договориться со Станнисом о поставках нужного мне товара. В своих мечтах я уже начал строить замок, которого мир еще не видывал, но начавшаяся гражданская война резко отрезвила меня. Пепла больше не поступало, а я осознал свою зависимость от внешних поставок и свернул некоторые проекты, оставив лишь металло-добывающие крепости в Лунных горах.

Шахты разрабатывались меньше года, но уже привнесли значительные изменения. Если упростить экономическую схему, чем больше железа, тем меньше оно стоит и тем доступнее изделия. Дальше: чем больше заказов, тем сильнее растет количество ремесленников, что очень хорошо для моих планов. Конечно за год количество мастеров не увеличилось, но вот учеников и подмастерьев — да. От этого шла производная — лучшее вооружение, на которое я с удовольствием смотрю.

— Завораживающе, — проговорил двухметровый верзила, смотрящий на марширующих людей, — Я себе также представлял армию. Вы проделали отличную работу, милорд.

Широкая, недавно построенная дорога, сделанная по технологиям Нуменора, которая прослужит еще не одно столетие. Технология проста до безобразия, и даже со своей памятью я не забыл ее принцип: в начале размечаем будущий маршрут, углубляем участок будущей дороги, выравниваем его и утапливаем, потом выкладываем небольшие валуны и сверху засыпаем бутовым камнем, песком или тонким слоем гравия. Следующий слой состоит из мелкого песка, извести или земли, отчего поверхность получается мягкой, но прочной. Сверху плотно мостим тесанными камнями или базальтом. Такой быстрый результат получался из-за отправки большей части пленных горцев на стройку. Их не жалели и по полной эксплуатировали до самой смерти, отчего вдоль дороги периодически можно было заметить могильные курганы.

Меня с самого восстания Грейджоя раздражало, что каждый дом вооружает своих людей на свой лад. У кого-то солдаты были в кольчугах, у кого-то в панцирных доспехах, а бывали и просто в рубахе. Из-за такого разброса страдала общая боевая мощь. Единственной «отдушиной» были Ланнистеры и в каком-то смысле Старки. Старый Лев настолько запугал своих вассалов, что они были вынуждены формировать своих солдат по шаблону львиного дома. За это мое к нему уважение, но я уверен, что со смертью Тайвина такая практика прекратится, ведь что может быть унизительнее для гордого лорда, чем сражаться в чужих цветах? У Старков же ситуация завязана на общей бедности и сильной доступности кожаной брони, отчего подавляющее большинство северян ходят в однообразной экипировке.

Я такой разброс среди войск не намерен терпеть и сразу после «Рыбного восстания» смог изменить ситуацию. Переговорами, аргументами, чуть-чуть подкупом, а где-то даже угрозами в Долине, при согласии всех сильнейших домов, была введена единообразная экипировка с поправками на цвета разных домов. Проект амбициозный, но жутко долгий, отчего лишь часть общей армии соответствовала стандарту. Это меня не печалило, ведь по плану у нас должно быть в запасе еще пару лет.

— Благодарю вас, сир Джаспер, но мы все славно потрудились за прошедшее время, — на это мой собеседник ничего не сказал.

Сир Джаспер Редфорд был наследником Редфорда, а также моим заместителем в предстоящей кампании. Когда-то он был высокомерным, заносчивым засранцем, что повел своих людей в очевидную ловушку и из-за которого мне пришлось серьезно подставляться… Но этот человек «умер» на том поле боя и переродился. Джеспер являлся наследником одного из самых сильных домов Долины и, естественно, я наблюдал за ним. И происходящее мне нравилось, та битва отсекла все лишнее в нем и закалила лучшие качества. Вскоре у Долины станет на одного талантливого военачальника больше.

— Милорд, — наконец-то он перешел к сути, — Вы участвовали во многих сражениях, убивали тысячи врагов и теряли сотни друзей. Скажите, как можно идти вперед, когда те, с кем вы прожили всю свою жизнь, умерли из-за твоих амбиций? — за свои жизни я столько друзей похоронил, что даже сосчитать не смогу. Тысячи, десятки тысяч, а может сотни тысяч… Но самое паскудное — я даже не помню их лиц, имен, привычек, ничего. Терять людей стало для меня естественно, но это не тот ответ, который он ищет.

— У тебя должна быть цель, ориентир, то, что поможет тебе двигаться дальше, не смотря на трудности. И если эта цель будет выполнена, значит все было не напрасно, — хмурый взгляд был мне ответом, ведь мы знаем, что в смерти своих людей виноват был лишь Джаспер, из-за чего противоречия съедали его изнутри, — История помнит королей, а не воинов, что отдали жизни во славу его. Через столетие о них никто и не вспомнит, они растворятся в песках времени. Но их память об отчаянных гвардейцах будет жить вместе с твоей историей. Лишь от тебя зависит, насколько долго мир будет помнить о гвардейцах Редфорда.

Простор. Эшфорд.

Лорд Рендилл Тарли.

Как же Рендилла воротило от всего этого лицемерия и идиотизма. Еще в самом начале войны союз Простора и Штормовых земель собрал войско, которого мир не видел никогда. Тысячи костров создавали дымовую завесу, лошадиные загоны тянулись на многие километры, целые леса вырубали на осадные машины — катапульты, требушеты и тараны. Шатры лордов и рыцарей торчали в траве, словно грибы после дождя. Все рыцарство юга откликнулось на зов короля Ренли Баратеона, армия в сто тысяч человек.

И как король Ренли использовал эти возможности? Пиры да турниры вместо пары решительных битв, что положили бы конец этой войне. Прошло чуть больше полутора года и весь юг пожинал плоды бездействия пары человек. Грейджои безнаказанно грабили западный берег, дорнийские ублюдки атаковали с юга и пытались вновь разграбить Простор, с севера нагнетал обстановку Станнис Баратеон, а Старый Лев угрожал из Королевской гавани. Четыре проблемы и ноль решений. Ренли вместе со своим десницей, Мейсом Осадником, словно курица без головы, не знали, что им нужно было делать. Ситуация была ужасна, но даже тогда лорды пытались тянуть одеяло на себя. Междоусобные интриги, особенно во время войны, никогда до добра не доводили. Из-за этого произошли существенные, а главное обидные поражения на поле брани.

К шоку Тарли, даже у интриганов и пустозвонов бывали дельные мысли, и они смогли придумать приемлемую стратегию против врагов. Дать Станнису разграбить Запад, ослабить его армию, перекрыть Золотую дорогу и не дать Ланнистерам вернуться домой, а когда у львов не будет выбора, кроме атаки на укрепленные позиции, разбить их. План не особо надежный, слишком много переменных, но в нем хотя бы присутствовала логика.

Тарли не обманывался и понимал, что за его вынужденное сидение в Хаммерхолле были ответственны штормовые пиявки, не забывшие, кто нанес им поражение восемнадцать лет назад. Позорная ссылка — так для Рендилла выглядела вся эта ситуация. Но долг выше личных обид, поэтому он подчинился. И спустя время ему предстал шанс гарантированно избавиться от одного из четырех врагов его короля и серьезно ослабить второго, не потеряв при этом ни одного солдата.

И по докладам шпионов все получилось: камень преткновения прав на трон, Станнис Баратеон, убит, Эддард Старк пропал без вести, от их армий остались жалкие огрызки, возглавляемые талантливым, но молодым парнишкой. Ланнистеров тоже не обошли потери и фактически Киван будет парализован на Западе еще на долгое время. Остался лишь Старый Лев в Королевской гавани с гарнизоном в пятнадцать тысяч — ничто, если они соберут все силы в единый кулак.

С тактической и стратегической стороны Рендилл совершил блестящий ход, за который король должен был лично наградить его. Тарли недооценивал влияние слизняков и глупость короля. Его вызвали в суд, как какого-то преступника. Эти дворцовые слизняки стали обвинять его! ЕГО!!! И использовали идиотские поводы:

— … И теперь Ланнистеры смогут укрепиться на Западе. А все из-за своеволия Тарли! Сколько еще доблестных сынов Простора и Штормовых земель должно погибнуть!? Почему мы должны отвечать за промахи других!? — агитировал лорд Морриган и овцы прислушивались к этому пустозвонству.

— С каких пор лорды судят за ратные подвиги?! Лорд Тарли, не теряя ни одного солдата, смог ослабить врагов нашего короля. Мы благодарить его должны, а не наказывать! — хоть кто-то не потерял последние мозги на турнирах и пирах.

— …Он нарушил приказ!

— …Он действовал по ситуации!

— … Ситуация теперь — говно!

— ... Я тебе харю сейчас подправлю!!!

Ситуация становилась все более тревожной. То, что его действия некоторые будут осуждать, было ожидаемо — стервятники везде есть и он был готов к этому. Рендилл предполагал, что король вызовет его к себе и он приватно расскажет резоны своих действий и докажет их правильность. Оказалось, он ошибся и все это превратили во всеобщий фарс, где неженки и молокососы могли в открытую потешаться над ним. Таким униженным Тарли себя не ощущал никогда.

— Милорды, милорды! — спустя десять минут базара, а ничем другим это быть не могло, Ренли решил взять слово, — Лорд Тарли действовал, исходя из лучших побуждений. Его богатый опыт не раз спасал сотни мужей на поле боя, но все мы забываем одну простую истину — люди ошибаются, и лорд Рендилл не исключение. Посему я решил — в честь былых заслуг, к Лорду Рендиллу Тарли не будут применяться никакие санкции, но…его отстраняют от командования северной армией и переводят на восточное побережье, где главной задачей будет прекратить набеги железнорожденных на нашу землю. Таково мое слово.

Не будь здесь такого шума, присутствующие лорды услышали бы скрип зубов. Рендилл, смотря на самодовольное лицо Тирелла, понял, откуда пришла интрига. Нет, конечно это не Мейс, дурак на такое не способен. Тут за милю несет Оленной Тирелл, осталась лишь самая малость для полной уверенности:

— Кто заменит меня на посту северной армии? — честно, Рендилл пытался, чтобы его голос был спокоен, но не получилось.

— Уиллас Тирелл, наследник Хайгардена. Не смотря на свое увечье, он хорошо показал себя при обороне побережья. Его таланты послужат мне теперь на Западе.

— Я тогда пойду, Ваше Величество, — не дожидаясь дозволения, Тарли ушел.

Кровавый охотник был далек от политики и интриг, считая эти занятия ниже его достоинства, но даже так он легко смог понять причину и следствия. Калека Тирелл не справился со взятыми обязанностями, поэтому Оленна решила им «заткнуть» и «выправить» проблему. В свою очередь, «идеальный» наследничек отправиться на запад, где его уже никто не сможет потревожить и там он наработает дутую репутацию.

Довольно! Сколько раз Тиреллы будут его использовать! А Ренли дурак, если позволяет розам помыкать собой. Пришло время задуматься о новом короле.

Железные острова. Пайк.

Бейло Грейджой.

В главном солярии Пайка находилось все семейство Грейджоев в полном составе. Бейлон, как глава их дома и верховный лорд Железных островов. Викатрион, лорд-капитан Железного флота, с большим престижем среди обычных моряков. Эйерон, очень авторитетный жрец, к его слову любой лорд прислушивался. И Аша с Теоном, как представители молодого поколения, борющихся за возможность в будущем возглавить железнорожденных. Хотя сам Бейлон и его братья знали, что если Теон проявит себя на минимально возможном уровне, то неважно, насколько хороша будет дочь, ее предпочтут сыну.

— Станнис сдох, — Виктарион был как всегда прямолинеен, за это Бейло его по-своему и любил.

— Знаю, — смерть старшего Баратеона он считал глупой и позорной… Хотя, когда она от палача не считалась позорной?

— Верность мертвецу — худшее, что можно придумать, особенно язычнику. Хватит колебаться, прими то, что всегда было по праву твоим! — Эйерону часто приходили дельные мысли, только они были закопаны под толщей фанатизма Утонувшему. Подтекст он услышал, но проигнорировал.

— Мы не собаки, что ищут себе хозяина, — поддержал своего брата Виктарион, — соплячка Баратеон… да и если честно, любой живой Баратеон не заслуживает верности железнорожденных.

— Согласен, — истеричка-король, маленькая заложница Долины, мелкий пухляш, великовозрастный шпагоглотатель и больная девочка, вот и все, что осталось от великого дома Баратеонов.

— Значит, продолжаем грабить Запад и Простор? — спросил Теон, чем заслужил странные взгляды от своих старших родственников и презрительный от сестры.

— Нет, зачем нам грабить выжженную землю, если есть нетронутые поля, полные львиного злата, — лорд жнец видел, как вспыхнули глаза его наследника. Своими победными набегами Теон напомнил, что он железнорожденный, теперь же ему придется понять, что он Грейджой, а не Старк, — Виктарион, прикажи капитанам готовиться к походу на Север и Речные земли.

Пока Бейлон раздавал приказы, он коротко посматривал на Теона. Не трудно было догадаться, какие первые мысли будут у раба своего «воспитания». Лорд жнец не позволит своему наследнику быть собакой на привязи. Убийство тех, кого он недавно считал своими друзьями — вот истинное испытание, которое было подготовлено специально для его последнего сына. Да, письмо он напишет, но не отправит, ибо кровь — не водица. Бейлон верил, что его плоть от плоти не пошлет письмо своим пленителям, а если нет, то старый мейстер уже был проинструктирован и доложит ему.

Пора бы миру вспомнить, что нельзя посадить кракена на цепь

Речные земли. Риверран. 299 г. от З.Э.

Роб Старк.

Предательство — это всегда больно, но предательство от родной крови — вдвойне. А когда твой близкий не понимает этого — доставляет еще и головную боль. Дядя Эдмур был человеком храбрым и даже благородным, но имел один ужасный недостаток — был до жути наивным. Как южане думали о бесхитростности северян, так Роб думал о простодушии Эдмура.

— Дядя, повтори еще раз, — после всего пережитого Роб был ментально вымотан и ему показалось, что собеседник говорил несуразную чушь.

— Завоевания Ланниспорта и Утеса дали нам слишком много трофеев. Сокровищница Риверрана не смогла вместить даже треть. Тогда мне предложили распределить золото по крепостям моих вассалов. Это всяко лучше, нежели такое богатство будет лежать в чистом поле, — Эдмур явно кого-то процитировал.

— И тебя ничего не смутило? — У Молодого Волка даже сил не осталось на злость, он просто хотел узнать, есть ли у его дяди мозг.

— Ланнистеры точно попытаются вернуть свое добро, Риверран стал бы приоритетной целью. В такой ситуации я бы не уберег твое богатство, но распределив на хранение между несколькими замками, мы не дадим львам сконцентрироваться на чем-то одном.

Вроде умные и даже логичные мысли выходят изо рта лорда Талли, но для Роба они звучат, как слова пиявок-вассалов, обманувших наивного сюзерена. За полтора года войны его отец и король Станнис выбили из него весь юношеский задор, пытаясь заставить смотреть на вещи трезво и рационально. Не сказать, чтобы он был хорошим учеником в политическом течении, но Роб учился, и вся эта ситуация ему категорически не нравилась. Перед лицом соблазна миллионов золотых драконов даже северные лорды, что никогда не гонялись за материальными благами, испытывали небывалые приступы жадности, а про южан и говорить нечего.

— Помимо идеи защиты золота было ли что-нибудь еще? — Роб знал ответ, но ему нужно было услышать подтверждение худших ожиданий.

— Я от твоего лица выдал Бракенам, Пайперам, Блеквудам, Вэнсам, Дарри, Гудбрукам, Рутам и еще нескольким рыцарским домам кредит на восстановление земель по выгодной ставке. Деньги хотели занять еще Фреи, Баттервеллы, Бигглстоуны, Випрены, но их земли не были разорены войной, поэтому я отказал, — столько самодовольства было в словах Талли, будто он в одиночку создал Железный банк.

— А ты…

— А я, как лорд Риверрана, выступаю посредником и грандом между тобой и заемщиками, — с последним предложением настроение Роба пробило дно Узкого моря.

Были причины, по которым Железный банк Браавоса практически монополизировал банковскую систему во всем известном мире. Репутация — понятно, за всю свою историю ни одного промаха со времен своего основания. Браавосийская пословица: «Железный банк всегда получает свое» ярко иллюстрирует ситуацию. Насилие… Невозможно пересчитать, скольких самонадеянных королей, магистров, лордов, правителей убили банки и скольких возвели в новые саны, дабы они отплатили долги предшественников. И, наконец, обезличивание… Король Станнис приводил в пример храм, где каждый камень олицетворял собою работника. Если один камень рассыпается, на его место встает новый, так они сохраняют свою форму тысячи лет. С ними не договориться, от них не убежать и если ты не хочешь обратиться в пыль — плати.

Было ли что-нибудь из этого или аналогичных достоинств у лорда Эдмура Талли? К сожалению, нет. Хотя бы репутация, воинские подвиги, союзы, высокие чины, стратегическая прозорливость — ничего из этого не было или не осталось. Для выбивания долгов нужна сила, кою дом Талли сейчас точно не имел. Брачные договора, то, на что старый Хостер делал ставку, не сработали. Раньше из-за них верховных лордов Трезубца поддерживали Старки и Аррены, но сейчас вторые затаил обиду, а у первых банально не осталось сил.

Ситуация напомнила времена Титоса Ланнистера с обнаглевшими вассалами. Молодой Волк постарался донести ситуацию до дяди, и если первые минуты Талли был настроен скептически, то после безоговорочно поверил племяннику. Свой гнев Эдмур не скрывал и хотел сразу же заняться «исправлением» ошибки, только вот он не знал, как.

— Дядя, разошли письма вассалам с требованиями вернуть взятые в долг деньги и явиться в Риверран для решения кредитных вопросов, — все же кто-то мог реально взять деньги для дела. Немного подумав, Роб дополнил, — Надо еще собрать отряд для выбивания долгов у тех, кто откажется платить.

— Малый отряд не сможет принудить сильных лордов к чему-то. Они могут отказаться, и тогда начнется междоусобица, — заметил Эдмур.

— Показывать слабость нельзя, но мне нужно время разобраться с проблемами севера, а затягивание процесса и есть слабость… — решение нашлось быстро, — Выбивай долги в первую очередь с рыцарских домов или слабых вассалов.

— Я все же надеюсь, что мне не придется обнажать меч на тех, с кем я бок о бок бился против Ланнистеров, — понадеялся Талли.

Роб с радостью сам покарал бы предателей, только в его распоряжении остались три тысячи истощенных северян. Не та сила, с которой можно ставить условия гордым южанам. Его брат, Джон, в письмах предупредил о невозможности подвода подкреплений, ибо все свободные силы были брошены на защиту Стены, поэтому Старку осталось лишь вернуться со всеми сохраненными дядей и добропорядочными лордами деньгами домой, решить там основные проблемы и использовать трофеи для восстановления боеспособности всего севера. В этот план хорошо уложилось предупреждение сестры, что Соколиный Глаз нацелился на золото Утеса. Роб был уверен — в поисках золота Аррен огнем и мечем пройдется по замкам предателей.

Может и не его руками, но южане будут наказаны за жадность и предательство.

Речные земли. Дарри.

Аксель Аррен.

Пиры для знати Вестероса — святое. Перед каждой битвой, каждой войной происходило грандиозное застолье, где молодые предавались мечтам о скорой славе, а старики в формате баек делились своим опытом. Осуждать такое расточительство я не мог, ведь мне тоже нравились такие пиршества. Не только обилием еды, алкоголя, девок, веселья, но и практической частью — очень легко поднять моральный дух солдат, узнать мысли соседа и определиться в его надежности.

— Милорд, позвольте мне возглавить атаку и к вечеру Харренхолл будет вашим! — кричал рыжеволосый воин, сир Лаймон Белмор, наследник Бенедара Белмора.

— Ты — ржавый медлительный колокольчик! Я за полдня захвачу эту развалюху! — пытался выслужиться Юстас Хантер.

— Что мы все слушаем этих пустозвонов!? — взревел Люцеон Темплтон, — Милорд, позвольте я покажу речным шлюхам, как воюют настоящие мужчины!!!

— Что может мальчишка знать о войне! — Маркус Мельком был самым старшим из присутствующих, — Не слушайте его, милорд Аррен. Я готов показать миру, что во мне еще остался юношеский запал!

Эх… Прошли те времена, когда, ища границу дозволенности, вассалы наглели. Теперь они старались лишь угодить мне и «утопить» своего оппонента. Первое время это весело, но дальше это «жополизание» начинает надоедать.

Локальная золотая лихорадка началась для Долины очень хорошо. Быстро организованная армия за рекордные сроки промаршировала внутреннюю часть Высокой дороги и выступила на поля Речных земель. Дальнейший маршрут был ожидаем: Река Трезубец состоит из трех больших частей, называющимися Красным, Синим и Зеленым зубцами. Вместе они соединяются и образуют естественный барьер для Речных земель. Перебраться на другой берег можно лишь через Близнецов, Рубиновый брод или в обход. Выбор без выбора, поэтому армия быстро промаршировала место, где произошло решающее сражение во время Восстания Роберта Баратеона и наткнулась на маленький замок Дарри, которым правил одноименный лорд.

Армия была в боевом кураже и хотела сходу начать атаку, только вот лорд Дарри обломал амбиции жаждущих крови людей. Он не стал изображать из себя не пойми кого и выбрал почетную сдачу вместо позорного разграбления. Было забавно наблюдать за лицами, преданными в лучших чувствах лордами. Они готовились к штурму, а встретили открытые ворота.

Но все напускная обида испарилась, как только лорд Реймен Дарри распахнул свою сокровищницу. От такого обилия золота в таком маленьком замке присутствующие лорды пришли в восторг, перешедший после в крайнюю эйфорию от осознания, что эта лишь малая часть возможного куша. Очень быстро был организован конвой, который должен был безопасно переправить золото и драгоценности в Долину, а сами лорды порывались пойти дальше грабить, не дожидаясь подкрепления. Пришлось осаждать их.

Спустя две недели пришло подкрепление и армия увеличилась до двадцати четырех тысяч человек. Следующей целью был выбран замок в центре Речных земель — Харренхолл. Он соответствовал многим критериям и его планировали превратить в базу, откуда будет происходить последующее разорение Речных земель. Расклад таков: двадцать четыре тысячи мечей против четырех тысяч — гарантированная победа атакующих, поэтому все присутствующие хотели лавры «покорителя Хареннхолла».

— Я принял решение, — на моих словах все сразу замолчали: репутация и уважение, — Как мой заместитель, сир Джаспер Редфорд возглавит штурм Харренхолла.

— Харренхолл падет, можете не сомневаться! — если Джаспер и был удивлен, то быстро сориентировался, — За будущую победу!

— ДА!!! — если и были недовольные, то свое мнение они затолкали глубоко в себя, ибо мое слово было решающим.

После пира и активных ночных действий вскоре наступил рассвет. Я сидел в небольшом, но достаточно уютном солярии лорда Дарри, где, потягивая вино, размышлял о жизни. Назначение Редфорда моим заместителем преследовало несколько целей одновременно: создать нового талантливого воеводу Долины и наработать ему репутацию, умаслить Редфордов, ведь они взяли солидную часть расходов на строительство своего участка дороги, защитить место заместителя от не менее родовитых дураков, считающих кровь — показателем мастерства, и оставить Эйриса, Робара, Дезмонда и Моргана в Долине. Эйрис точно сохранит Орлиное гнездо в порядке, Робар озаботиться выполнением плана против горцев, Дезмонд нужен, чтобы реорганизация Чаячего городка шла без эксцессов со стороны старой знати порта, а тащить паука (Морган — мастер над шептунами Акселя) подальше от паутины — не самое умное решение.

Бокал был опустошен и что-то не собирался наполняться. Посмотрел на своего виночерпия — сидел прямо, не шевелится, глаза закрыты — спит.

— Сноу! — девочка резво подскочила и, увидев пустой сосуд, сразу же наполнила его, — Благодарю.

— Можно я пойду спать? — в ее голосе было столько надежды, что мой внутренний садист был в восторге.

— Конечно нет, — я не забыл попытку моего убийства, поэтому решил чуть-чуть помучить девочку.

Физически ломать людей можно, но это невероятно скучное занятие, а то ли дело психологические пытки. Из доступного и допустимого было выбрано лишение сна. Мне для бодрствования, если не использовать магию, нужно было подремать три-четыре часа, Джейн же в этом плане являлась обычным человеком, которому необходим полный цикл. Наказание проводилось в довольно мягкой форме, поэтому я просто сделал ее своей постоянной служанкой. В итоге она могла спать только в одно время со мной, а это от силы три часа в неудобной позе. В остальное же время Сноу бодрствовала — спасибо внутреннему вливанию энергии призрачного мира, что сильно бьет по астральной оболочке, тем самым искусственно бодрит человека. Призраком не станет и даже «изнанкой» не заразится, но приятного в этом мало, отчего уже через неделю такого режима у девочки заметно ухудшилось эмоциональное состояние.

— Хотя знаешь… Я передумал, — фиолетовые глаза разгорелись надеждой, — Если ответишь на парочку вопросов, — и резко затухли. Мы-то понимали, что сейчас она не в состоянии нормально думать.

— Я согласна, милорд.

— Чудно, — Джейн — неплохая лицедейка, но сейчас она вряд ли сможет придумать правдоподобную ложь, — Ты предупредила Роба Старка?

— А, нет! ДА! Я…. Я не все…, — понятно, надо как можно более конкретизировано и просто.

— Ты рассказала о моей охоте за золотом Ланнистеров? — немного колебаний и кивок головой, — О тайном проходе в Утес Кастерли? — отрицание, значит, красная жрица, — О союзе Долины-Дорна-Таргариенов? — отрицание и это удивительно… — Серьезно, почему?

— А зачем? Им нужно захватить крепость и тогда будет союз, но если крепости нет, то и союза тоже… И я боялась, что вы узнаете об этом, — там явно больше причин, но это в какой-то мере логичное рассуждение.

— Ты передала брату какое-то предложение? — кивок, — Какое?

— Отступить на север, решить свои проблемы, восстановиться и заключить с тобой союз, — ммм… если учесть, что у нее не было глубокого понимания общеконтинентальной ситуации, рассуждение было неплохим.

Север мог дать мне многое, особенно после получения огромного притока львиного золота в мою любимую Долину, а северный менталитет позволил бы мне снизить уровень подозрения и дал бы простор действий в Вестеросе. Север — хороший союзник, допустим Тиреллам, Ланнистерам, Грейджоям и Мартеллам я ни на йоту не буду доверять в важных делах. Постоянно ждать предательства, мерзких подковерных интриг или яда в чашу вина — удовольствие ниже среднего и никакие преимущества не смогут этого компенсировать. С такими союзниками и врагов не надо. Я понимал важность альянсов, но на таком уровне доверия считал их скорее помехой, нежели реальной помощью. Захочет Старк со мной «дружить» — милости просим, если нет — ничего не теряю.

— Джейн? — тишина, Сноу заснула.

Хотел уже по привычке влить в нее «бодрящую энергию», но остановился. Чувство меры — один из важнейших навыков квалифицированного палача. Для того, чтобы пытать человека, много ума не нужно, но хороший душегуб должен чувствовать пределы своих жертв. Нужно вовремя остановиться, ведь если «ремесленник», пусть даже и на чуть-чуть, но переборщит, игрушка может сломаться. Если у плоти есть какой-никакой общий знаменатель, то с психикой все индивидуально. Джейн уже подобралась к своему пределу и если я не дам ей банально поспать, то может сойти с ума, что противоречило моим воспитательным целям.

— Повезло тебе, — если решил «пощадить» кого-то, то делай это нормально. Девочка была уложена на кровать и оставлена отдыхать. Сам же я решил пойти размять мышцы. Мог ведь магией пассивно поддерживать свои показатели на пике, но нет в этом тренировочной романтики.

А через два дня армия в пятнадцать тысяч мечей отправилась на покорение Харренхолла.

P.S. Глава проходная, но она нужна для дальнейшего замеса.

P.P.S. Я пытался передать характер Эдмура Талли, надеюсь получилось.

Речные земли. Харренхолл. 299 г. от З.Э.

Джаспер Редфорд.

Глупость — один из величайших пороков всего человеческого рода. Отец Редфорда с самого детства пытался привить своему наследнику капельку критического мышления, вот только упрямый юнец не хотел слушать мудрость пожившего человека. Он рос сильным человеком. В двенадцать лет юный Редфорд обладал огромной физической силой, позволяющей орудовать двуручным мечом, словно перышком, и любая защита не могла продержаться против него больше трех атак. Джаспер считал, что на свете для него не существует никаких препятствий, а любую проблему можно решить подавляющей силой. С течением времени неправота молодого Редфорда привела его на путь гордыни, а она толкала на глупость.

В переломный момент «Рыбного восстания» вся компания была на грани провала из-за него, сотни хороших рыцарей умерли или получили увечья, как и их лидер, лорд Аррен, а все по его вине. Благо хоть в последний момент они смогли вырвать победу из рук бунтовщиков. Но Редфорд не чувствовал себя победителем — слишком много ошибок он совершил и по-хорошему его должны были «изолировать» от высшего общества, но лорд Аррен поступил абсолютно наоборот, приблизив его к себе. Это ставило в ступор, ведь Джаспер не был хорошим подчиненным, его своеволие вылилось в огромные жертвы, этим он подрывал авторитет Соколиного Глаза. Будь Редфорд на месте Аррена, то поступил диаметрально противоположно.

Сколько он не думал, но так и не смог найти ответ на интересующий его вопрос, поэтому решил принять это как должное и верно служить своему лорду. Когда объявили о походе за Львиным золотом, Джаспер обрадовался, но назначение его командиром при штурме Харренхолла поставило Редфорда в тупик. Было много более достойных мужей для этой чести, но был выбран именно он. Не знаменитые и проверенные командиры-друзья лорда Аррена, а этот большой неудачник. Мысли Соколиного Глаза для него оставались загадкой…

— Милорд Редфорд, сир Брайс, сир Корвус и лорд Эдмонд на своих позициях и ждут ваших приказаний, — голос сира Гвейна вывел Джаспера из размышлений.

— Труби атаку, — все, что можно, уже было проверено, дольше ждать не имеет смысла.

— Слушаюсь, — смотря на его ближайшего товарища, который в той заварушке потерял глаз и два пальца, но остался верно служить своему сюзерену, Джаспер испытывал небывалое воодушевление. Слова Аррена раздавались в его голове.

Первый день был потрачен на обустройство лагеря и копание траншей. Лорд Аррен, помимо четких временных рамок в пятнадцать дней от прибытия к замку, приказал сохранить как можно больше своих солдат и захватить побольше благородных заложников. Как говорилось в одной шутке — теперь речники могут наконец-то позволить себе тратить золото на выкуп.

Лорд Аррен посоветовал не создавать сложных планов, а лишь использовать свои сильные стороны против соперника. Когда-то Харренхолл был самым крепким замком в Вестеросе, но те времена давно прошли, и от него остались одни руины. В данный момент размеры замка будут играть против обороняющихся, ведь чем больше фаланга атаки, тем сильнее защитникам придется растягивать линию обороны. Еще немаловажную роль сыграет тот факт, что у замка есть пробоины в некоторых направлениях. Речники их закидали всяким мусором, создав баррикады, но это никогда не заменит настоящую стену. Если грамотно атаковать в нескольких направлениях, дергая резервы врага по всему полю боя, то они смогут легко занять Харренхолл.

— Посмотрим, чего я стою.

Королевские земли. Красный замок. 299 г. от З.Э.

Тайвин Ланнистер.

Для Старого Льва с Утеса Кастерли утро никогда не начиналось хорошо. Не из-за нестабильной ситуации для династии и не благодаря разочаровавшим его потомкам, а банально из-за слабого кишечника. Все в этом мире подвержено времени: империи, страны, народы, и пусть Ланнистер самый могущественный в королевствах, но он все же человек, которому свойственно старение. Кишечник стал его подводить и это создавало очень сильные неудобства в начале дня и периодически на протяжении всего времени. Лев Запада чувствовал — его смерть близка.

Тайвин не боялся умереть от старости, меча или яда, пусть разумно и не спешил потворствовать этому, но что больше всего приводило его в ужас, так это будущее львиного дома без него и Кивана. Потомки — одно сплошное разочарование, которым даже мелкие поручения давать страшно, так плохо вести дела еще надо уметь. Единственным приемлемым помощником оказался это мелкий похотливый обрубок, а остальные дети, внуки, кузены, племянники и прочая родня лишь добавляла головной боли.

И вот сейчас Серсея, амбициозная, но недальновидная дочь, отчитывалась перед ним за капризы внука:

— Значит Джоффри хочет вывести всю мою армию из Королевской гавани и пойти войной в Речные земли? — с каждым разом мальчишка становился все наглее и наглее.

— Отец, отговори его от этой дурной затеи. Он король и место его — в Королевской гавани на железном троне, — Тайвин был уверен, что дочь прибежала к нему только потому что больше не могла повлиять на Джоффри.

— Этого не будет — можешь так ему и передать, — он отдал свои родные земли на разграбление ради сохранения Королевской гавани и не позволит обесценить все жертвы из-за мальчишечьих капризов, — Это все?

— Визерис Таргариен — это проблема, и я бы хотела удостовериться, что мы делаем все возможное, дабы решить ее, — Серсея чувствовала, что власть утекает из ее рук, но не могла ничего с этим сделать, поэтому разными способами тешила свое эго. Заседания малого совета и пустой титул королевы-регентши были тому подтверждением.

— Когда легитимность моих внуков поставили под сомнение, что я сделал?

— Начал войну, — как в детстве, покорно ответила Серсея.

— А что я буду делать, если реставрация Таргариенов — это конец для нашего дома?

— Все, что в твоих силах.

— Все, что могу… — Тайвин всем видом показывал, что разговор окончен, но дочь не спешила уходить, — Ты еще здесь?

Только после этого вдовствующая королева спешно ушла из Башни Десницы. Ланнистер проводил ее незаинтересованным взглядом. После нескольких просчетов в войне из-за безызвестных шпионов, которых они до сих пор не могут найти, Старый Лев стал еще более параноидально относиться к удержанию информации и, судя по последним новостям, это возымело положительный эффект. Он не сказал Серсее о трех значимых действиях.

Во-первых, не смотря на плачевное состояние войск на Западе, Кивану был отдан приказ подготовить солдат в поход на Речные Земли. Тайвин не мог позволить, чтобы богатства его дома расползлись по рукам всяких мятежников. Соколиный Глаз оттянет основные силы речных лордов и тогда Киван сможет вернуть часть украденного богатства, попутно уничтожая любое сопротивление.

Во-вторых, корона начала переговоры с Золотыми Мечами. Конфликт длился уже больше девятнадцати месяцев, солдаты устали, ресурсы заканчивались, а пятнадцать тысяч свежих мечей смогут поставить точку в мятеже. Тайвин участвовал в Войне Девятигрошовых Королей и помнил истории, в которых говорилось, что подавляющее большинство членов наемного отряда были изгнаны рыцарями Семи Королевств. И быть ей проблемой, но выходцы отряда преимущественно были из Простора, Речных, Королевских и Штормовых земель. После войны Тайвин обрел уверенность в том, что не будет большой проблемой раздать землю наемникам, а мнение проигравших никогда его не волновало.

И в-третьих, Разграбление Утеса стало сильным ударом по многим планам, но прежде всего с финансовой стороны. Война пожирала золото, словно песок — воду, а несвоевременное прерывание проектов в Королевской гавани создало огромную дыру в королевской казне. Корона уже должна миллионы золотых, но из-за огромных богатств Утеса Тайвин особо не переживал об этом. Как видно — зря, теперь пожинал плоды своей неосмотрительности. Произошло беспрецедентное в истории львиного дома — Ланнистерам нужно золото.

Теперь они стали клиентами Железного Банка.

Аксель Аррен.

Мой приказ о разделении армии на две части встретил недоумение среди высших чинов моего войска. Все понимали, что если мы пойдем единым фронтом в двадцать четыре тысячи мечей, то Харренхолл не продержится долго. Логика была проста: пятнадцать тысяч против четырех — хорошо, но двадцать четыре — еще лучше. Даже если использовать предлог охраны Дарри, это может сделать пара тысяч человек, а не огромная армия. Люди не понимали, но приказ выполняли — для них такой расклад был не впервой.

Были две конкретные причины такого решения, первое — я твердо решил проверить и раскрыть таланты Джаспера, как полководца, но этого нельзя будет сделать, если у одной из сторон будет подавляющее преимущество. Только в трудностях выковываются по-настоящему великие генералы, способные одним своим присутствием перевернуть ситуацию на поле боя. Я же своими «условиями победы» поставил Редфорда в это трудное положение, из которого грубой силой не вырваться. Так или иначе ему придется задействовать мозги. А если не сможет и в тупую попрет штурмовать, пусть жертв будет больше, но замок все равно падет. Тысяча человек не такая уж большая цена за шанс получения компетентного военачальника.

Второй момент заключался в «хитрости» Дарри. Замок целенаправленно был построен так, чтобы его было сложно удерживать. Это было тяжело понять, но после наблюдения в течение пары дней, все стало на свои места. Будь это высота стен, кривые дороги или неудобное расположение казарм, все это не бросалось в глаза и ничего кроме мелких неудобств не доставляло, но суммарно прилично осложняло оборону замка.

Придя к таким выводам, я посчитал, что где-то ошибся. Все же для меня, как для нуменорца, сознательное «ослабление» замка считалось жуткой дикостью, но потом, вспоминая истории многочисленных вторжений Долины в Речные земли, я заметил некоторые закономерности: Долина атакует, захватывает Дарри, поскольку это единственный путь, марширует в центр региона, дальше его возвращают обратно, перерубая каналы снабжения, и ослабленных рыцарей Долины разбивают на поле брани.

В конце концов я задал себе простой вопрос: «Почему Хоары, тогдашние правители Речных земель, хотели, чтобы Дарри было трудно оборонять? Разве это не застава перед внутренними районами?». Ответ оказался проще, чем я думал: если трудно удержать, значить проще вернуть. Будь Дарри с сильной обороной, то при его захвате мои предки могли бы превратить его в неприступный оплот с последующей экспансией Речных земель. Поэтому какой-то умный Хоар решил сделать ставку на более легкое возращение замка.

Вражеские силы проходили мимо Дарри в центр региона, союзное войско собиралось недалеко от замка и возвращало Дарри, отрезая противнику единственный путь отступления. Одним действием отрезать путь снабжения и отступления, а потом медленно уничтожать врага в свое удовольствие. Стратегия, далекая от здравого смысля, я бы о таком вообще не стал думать.

Такая тактика… мягко говоря, спорная… но в те времена было королевство Хоаров, состоящее из Железных островов, Речных и Королевских земель, причем лордам последних двух областей не очень хорошо жилось под властью железнорожденных, происходили постоянные бунты. А так Хоары использовали неблагонадежных лордов, как мясные щиты против вторжений Долины. Тот, кто до этого додумался, был гением.

И сейчас ситуация была еще более интересной: в открытом поле речники нам не соперники, поэтому они решили обрубить нам снабжение, и если им удастся, то моя армия очень быстро истощится. Заниматься фуражиром — дело неблагодарное, ведь речные земли разорены и собрать еду для более двадцати тысяч человек будет нереально.

Сомневаюсь, что идиот-Талли мог бы «придумать» такой план, но это неважно. Я уверен, что где-то в радиусе пятидесяти километров спрятался отряд, который должен был отбить полупустой замок и что-то мне подсказывало, что Реймен Дарри сдался не из-за безнадеги, а ради плана. Перерезал глотки часовым, открыл ворота и вот гарнизон вырезан во сне. Знаем, сами такое использовали и не однократно.

— Нашла? — у меня был очень быстрый способ проверить истинность моих размышлений и имя ему — Джейн.

— На северо-западе, в пятидесяти километрах отсюда, есть руины, там прячутся по крайней мере шестьсот человек, может больше, — все-таки мое обучение следопытскому ремеслу не прошло даром, — Еще нашла четыре малых отряда до пятидесяти человек, разбросанных вдоль Речной дороги, — это явно бандиты-мародеры, которые меня мало волновали.

— Что по другому вопросу? — прежде чем рубить головы, нужно точно удостовериться в виновности лорда Дарри.

— Есть парочка тайных арсеналов, которые хозяева не показали. Забегая вперед скажу, что в них хватит оружия, чтобы вооружить чуть больше сотни человек, и им недавно пользовались, — в такие моменты я вспоминал, почему прощаю Сноу очень и очень многое.

— Хорошо, — я планировал максимально нажиться на этой кампании и какие-то мелкие тактические маневры речников меня волновали в последнюю очередь, — Позовите сира Лаймона и сира Люциона. Можешь идти, — в благодушном настроении Сноу незамедлительно ушла, а довольна она была, потому что проспала почти сутки.

— Милорд, — двое представителей важнейших вассалов поприветствовали меня и после невербальной команды уселись напротив.

— Я собираюсь поручить вам важное задание, — они сразу же выпрямились и приняли серьезные выражения лиц, — Сир Люцион, на северо-западе, в пятидесяти километрах от нас, есть руины, в них находится отряд речников минимум в шестьсот человек. Ваша задача: взять три тысячи мечей, окружить и полностью уничтожить их.

— Для этого дела хватило бы всего две тысячи, милорд.

— Понимаю, но мы не можем знать наверняка, подойдет ли еще подкрепление, а вы должны полностью уничтожить весь отряд, провал недопустим, — Темплтон все понял и коротко кивнул, — Сир Лаймон, я боюсь, что лорд Дарри вместе со своими подельниками имеет намерение нас предать, поэтому надо показать ему всю ошибочность суждений.

- Насколько жестко? — ценю его исполнительность.

— Так… Легко припугнуть, казнить парочку смутьянов, ну и посеять семена недоверия, — если проще, то собрать всех слуг в замке, выделить парочку человек и заставить толпу убить их, потом «тайно» наградить доносчиков. Неидеальное решение, но тоже сойдет.

— Сделаю, милорд.

P.S. Предвижу хейт по поводу Дарри. Я тут почитал вик. игры престолов и там четко сказано, что этот маленький замок хоть и является первой линей обороны против вторжения Долины и если взять за пример другие подобные замки (Ров Кейлин, Золотой Зуб, Сигард, Кровавые врата, Ночная Песня, Черный приют и т.д.)(замки, защищающие границы регионов, они все поголовно круты), то выходит какая-то фигня. Почему — непонятно, пришлось состряпать адекватную (в моем понимании) причину. Но если вас это не убедило, то мне пофиг, ибо я не мастер средневековой войны.

P.P.S. Следующая глава точно "Кровь Дракона".

Речные земли. Дарри. 299 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

— Что происходит?! — рыцари, что гнали людей, игнорировали вопросы, а за более настойчивые попытки просто били.

— Уберите руки, я личный слуга лорда Дарри! — человек преклонного возраста попытался возмутиться такой наглости, за что тут же получил стальной перчаткой в печень — никто не будет тут с ними церемониться.

— Мама, все будет в порядке? — ребенок лет семи пытался достучаться до своей дрожащей от страха матери, — Мама!?

— Все будет хорошо, все будет хорошо, — проговаривала замковая кухарка, пытаясь успокоить не то себя, не то дитя. Происходящее никак нельзя было назвать хорошим знамением, а оттого на лицах простых людей можно было увидеть лишь ужас.

Дарри — самый важный перевалочный пункт между Долиной и Речными землями — был небольшим. Его едва можно было назвать приемлемым для какого-то мелкого лорда, но не для такой старой семьи, как Дарри. Однако самым большим разочарованием являлось сердце замка — Великий чертог. Это помещение всегда было для замков неким мерилом величия, и у Дарри он был никудышным. Его даже не хватило бы, чтобы полностью вместить штат слуг и десяток моих рыцарей. Сплошное разочарование. Благо, богороща, не смотря на откровенно наплевательское отношение со стороны местных жителей, смогла вместить всех, кто был мне нужен. В свою очередь я и мой «компаньон» находились в апартаментах лорда, окно которой так удачно выходило на обитель старых богов.

— Милорд Аррен, это что за произвол происходит у меня в замке? Почему моих людей собирают в богороще, как каких-то шавок?! — пытаясь скрыть свою нервозность, возмущался Реймен Дарри, но увидев, что меня его слова никак не волновали, старый лис поменял тактику ведения переговоров, — У нас был уговор, я согласился на почетную сдачу, вы же мне гарантировали сохранность моих владений и людей. И что же сейчас происходит? Когда Арренская честь стала пустым звуком?!

Так-то лорд Дарри был прав в своих возмущениях, все же почетная сдача — один из столпов благоразумия в Вестероских войнах, наравне с «правом гостя», «сохранностью переговорщиков» и немногими другими традициями. И его требования звучали бы справедливо, не будь он замешан в одном неприятном деле против меня. Я предполагал, что Реймен Дарри задумал какую-то глупость, а моя маленькая шпионка Джейн Сноу подтвердила мою гипотезу вещественными доказательствами. Старый лорд планировал помочь речникам вернуть замок в лоно Речных земель.

— С моей честью все в порядке, чего не скажешь о ваших намерениях, лорд Дарри, — в богорощу загнали всех замковых слуг, начиналось самое интересное.

— Мои намерения чисты, если вас что-то не устраивало, можно было мне об этом сказать, а не устраивать этот… балаган, — Реймен Дарри хотел было пойти «разобраться с проблемой», но кто же ему даст?

— В начале вы досмотрите этот "балаган", лорд Дарри, — мой тон не терпел возражения, и старый лорд это понял.

В богороще же происходили интересные события. Сир Лаймон, выйдя вперед, начал говорить о предателях, что подготавливали мятеж в замке и в конце предложил им самостоятельно выйти. Естественно, никто не пошел на это, и тогда сир Лаймон показательно отошел, передавая эстафету Джейн Сноу.

Вот за что я уважаю северян, так это за философию казни: тот, кто выносит приговор, сам заносит меч. Просто, сурово, правильно, сам этого придерживаюсь и иногда казнями занимаюсь. Джейн же как раз таковой и являлась, северянкой, пусть умной, в каких-то моментах хитрой, но все же северянкой. Она не отказалась лично выйти и указать на «деструктивные элементы». Пять «тычков» пальцами и гвардейцы под крики толпы вытащили тех, кто совершал подготовку к мятежу. Трое мужчин и две женщины, их быстро угомонили и привязали к деревянной конструкции — пять тонких бревен, образующих подобие каркаса для шалашей. Так они не смогут упасть или защититься.

Я давно замечал забавный выверт человеческой психики: если оккупанты занимаются наказаниями и казнями, то злость людей будет обращена к ним. Да, это даст необходимый страх для подавления неправильных мыслей, но рано или поздно он сменится лютой ненавистью. Людям будет все равно на свои жизни и они пойдут в «последнюю атаку». У всего есть «терпение», это естественно. Но что будет, если наказаниями займется коренной житель? Его начнут презирать, называть предателем, гнидой и многими другими эпитетами, в общем, станет он фокусом ненависти сородичей. А при удачных обстоятельствах предателя прирежут где-то в темных коридорах замка. Поэтому я решил сделать кое-что более интересное.

— Но не нужно переживать, мы понимаем, что вы ни в чем не виноваты! Никаких наказаний не последует! — слова Лаймона не убавили страха людей, но вселили им каплю надежды, — Однако же эти люди наплевали на вашу безопасность! Они хотели принести в ваш дом бойню! Это не прощается!

Толпа кивает и голословно поддерживает слова рыцаря, только в глазах их отражаются совсем другие эмоции. У моего подчиненного не было необходимых ораторских навыков и таланта, чтобы парочкой слов настраивать не чуждых друг другу людей против, да и раззадоривание толпы выходило у Лаймана средненько.

— Они подвергли вас опасности, вы же их и накажете! По приказу лорда Аррена каждый бунтовщик заслуживает одного удара розги от каждого присутствующего человека здесь, — тут люди притихли, ибо не было в Вестеросе «народной» казни.

— Выходите вперед! — но никто не желал этого делать, — ТЫ, выйди вперед! — совсем молодой парень на негнущихся ногах подошел к Лаймону.

— Бей, — паренек не хотел, дрожал-боялся, пытаясь заставить себя совершить «глупость», — БЕЙ, ИНАЧЕ ВСТАНЕШЬ РЯДОМ С НИМ!

— Шхх… — угроза подействовала — удар.

— Сильнее! — второй удар, — Еще сильнее! — и последний раскроил часть спины бунтовщика, — Достаточно, следующий.

Понадобилось вызвать еще парочку добровольцев и морально на них надавить, прежде чем наказание стало проходить «бодрее». Люди плакали, проклинали Северную ведьму, молили богов, людей, близких о прощении, но не пытались поддаваться. На примере первых людей им стало понятно, что они будут бить до тех пор, пока не смогут ударить со всей силы. Пять, десять, двадцать, сорок, семьдесят человек, первый приговоренный был еще жив, но походил на сплошной комок мяса, без медицинской помощи он не выживет. Независимо от результатов, но все мятежники эту ночь не переживут. Остальные четверо смотрели на все это с огромным ужасом. Лорд Дарри пытался оспорить такой метод казни, но один мой взгляд остановил его словесный поток. Понимая, что остальные четыре казни не буду особо отличаться от первой, я вместе с лордом Дарри перешел в его апартаменты.

— И зачем это все было устраивать? — устало спросил он.

— Я не люблю предателей, а еще больше не люблю заговоры, в которых мне хотят навредить, — увидя, как собеседник набрал воздуха, чтобы опровергнуть «гнусные обвинения», я заблаговременно его прервал, — Прямо сейчас мои люди убивают отряд в шестьсот мечей на северо-западе и еще три в сто-двести человек на очереди. Вы же скрыли от меня арсенал, способный вооружить пятьдесят человек и дожидались, когда я погоню всю армию на Харренхолл, оставив символический гарнизон. Так что не надо мне рассказывать о своей «непричастности».

— Эх.. — печально вздохнул старик, — Я этим не горжусь, но то было необходимо. Ты пришел на мою землю грабить и убивать моих людей. У нас было мало пространства для маневра и этот план был самым реализуемым…

— Да, ситуация у Речных земель — говно, — я не видел смысла приукрашивать бедственное положение моих врагов.

— Как это будет? Обезглавливание, забивание палкой или просто повесите? Хотя, увидев, что вы творите, я понял, что у вас явно есть более интересные способы убийства.

— Есть, но защита своей родины — правое дело, и я готов простить вам ваш проступок за маленькое одолжение, — протянул ему перо, чернильницу и пергамент.

— Зачем?

— Мне нужны фамилии домов, что решили поучаствовать в вашей маленькой афере, — Джейн и ее птички — это дело хорошее, но они не всесильны, а если Дарри сдаст союзников, то я просто перманентно перебью их по одиночке.

— Ха! Предательство, как это предсказуемо... — прокряхтел Дарри, — Вы думаете, что мне так дорога моя жизнь, что я пожертвую честью ради… чего? Нескольких лет жизни? Я старик, который одной ногой в могиле, и давно готов к смерти.

— Я в любом случае получу то, что мне нужно, но, боюсь, вам результат не понравится.

— Пытай сколько хочешь, это тело не долго продержится, — тут Дарри прав, старики — самые неудобные пытаемые, которые могут умереть от легкого перенапряжения.

— А я и не говорю о физических пытках, — жалко, что его наследник в Риверране, так бы был весомый рычаг давления на упрямого старика, — Вы свободны, лорд Дарри. Сир Эймон проводит вас до вашего места заключения.

Реймана Дарри отведут в маленькую камеру на нижних этажах, где он дождется моих приготовлений. Я заметил, что замковые слуги ценят старика, уверен, пара десятков отсеченных голов развяжут его язык. Осталось дождаться результатов Джаспера и Люциона, все же Харренхолл является важной вехой в моем плане по изъятию богатств Утеса.

Только на следующий день планы пришлось чуть подкорректировать — лорд Дарри, находясь в голом подземелье два на два метра, смог каким-то образом принять яд и тихо скончаться во сне. Те, кто проверял лорда и место заключения, были допрошены, а после высечены за халатность. Это была раздражающая «пощечина» и напоминание мне, что не всегда все идет так, как нам хочется. Но кроме легкого раздражения такое происшествие больше ничего не вызвало.

Спустя десять дней пришли новости от Джаспера — Харренхолл захвачен. А еще спустя столько же до меня дошли интересные новости из Простора — теперь война стала чуточку интереснее.

Штормовые земли. Ночная Песнь.

От полуторагодовой осады некогда великий замок превратился в одни сплошные руины. Непрерывный обстрел десятков осадных машин, постоянные штурмы, ядовитое оружие, запугивание, моральная ломка, недостаток ресурсов — столько испытаний и трудностей прошли гордые защитники Ночной песни, любой другой сломался бы, но не люди дорнийских марок. Они победили, смогли удержать замок и не дать дорнийской погани разорить их родину.

Три часа спустя на открытом поле позади Ночной песни собрались остатки гарнизона замка. Их осталось всего четыреста человек из первоначальных почти трех тысяч. Люди были похожи на ходячие трупы, многие были ранены, кто-то болел, но, несмотря на это, сейчас они были счастливы. Король Ренли пришел к ним на помощь и снял осаду проклятых дорнийцев. Сейчас законный король Вестероса, стоя на небольшом холме, благодарил их за службу:

— Мои верные войны, вы все храбро сражались и принесли великие жертвы ради всех нас. Они гарантируют, что вашим домам больше не будут угрожать варвары, желающие разорить ваши земли! Эта битва никогда не будет забыта, как и те, кто сражался в ней, от самого высокопоставленного лорда до неизвестного рядового солдата. Сегодня вы все вписали свои имена в историю! — ораторский талант короля Ренли был неоспорим и он умело этим пользовался.

— Я не смогу вас исцелить, но могу, по крайней мере, предложить какую-то форму вознаграждения. Лично каждого солдата возведу в рыцари и он получит по тридцать золотых драконов, комплект доспехов, а также полное освобождение от любых налогов на следующие пять лет. Наиболее отличившиеся получат участок земли, соразмерный его вкладу в великое дело, — такое обилие наград встретило ликование, крики поддержки и одобрения. Обычно после войны ополчение не получает ничего, но сейчас Баратеон не разделял людей между аристократией и чернью и щедро раздавал заслуженные награды.

— Идите те же домой с высоко поднятой головой! Я выражаю вам свою вечную благодарность за ваши усилия!

— ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ РЕНЛИ!!!

— ДОЛГИХ ЛЕТ ЕМУ!!!

— БАРАТЕОН!!!

Люди ликовали, их личный кошмар закончился и наступило время пожинать плоды своих трудов. К сожалению, дорнийцы не приняли полноценный бой и, чуть повоевав с авангардом, отступили. Это противоречило цели похода — уничтожить армию претендента Таргариенов, поэтому песчаных ублюдков гнали, происходили стычки и вскоре армия короля Ренли уперлась в Королевскую Гробницу, где произошла знатная сеча. Королевские войска выиграли, армия Дорна была разбита и у песчаников уйдет по меньшей мере два месяца, чтобы собраться в единый кулак, способный угрожать стабильности регионов.

Никто не сомневался в успехе кампании против дорнийцев и лорды по просьбе короля стали выделять ресурсы на реставрацию Ночной песни. Когда все высокое командование кровно заинтересованно в восстановлении чего-либо, они бывают необычайно щедрыми. И не из-за каких-то эфемерных понятий, а из-за банальной логики. Каждый из лордов по историям знает всю опасность дорнийских вторжений и не хочет подвергаться этому. Для них лучше не жадничать и остановить песчаных ублюдков у Марок, нежели потом бороться с ними на своей территории.

По заверениям восходящей звезды лорда, Роланда Непреклонного, нового мастера над законами, а также благодаря обильной поддержке лордов двух регионов, Ночная песнь восстановит свою обороноспособность менее чем за два месяца. Если ничего неожиданного не произойдет, то о дорнийском вторжении на это десятилетие можно забыть. Армия Дорна сильно побита, при отступлении они были вынуждены оставить все свои осадные орудия и срочно отступать обратно на свои территории. Можно считать, что южная кампания закончилась победой сил короля Ренли, но дорнийцы не смогут быстро собрать такие же силы, что использовались при осаде. Только лорды не чувствовали себя хорошо — новости из Солнечного копья не радовали. Армада Визериса Таргариена прибыла в Вестерос.

Ситуация в Штормовых землях вскоре станет такой же, как у Простора, только гораздо хуже. Более двадцати тысяч конных варваров смотрятся по-страшнее любых железнорожденных, годных лишь на разграбление прибрежных деревень и маленьких городов. Осознав весь масштаб будущей проблемы, штормовые лорды в открытую потребовали вернуться домой, дабы защитить свои земли.

Король Ренли согласился с мнением вассалов и вновь армия Баратеона была разделена на несколько частей. Кто-то остался охранять Принцев перевал, кто-то отправился готовиться к неизбежной битве с дотраками, остальные ушли на подкрепление против Грейджоев. Интерес представляла лишь северная армия близ Плюща. Прошла лишь пара недель и у замка уже вместо семи тысяч мечей армия Уилласа Тирелла разрослась в пятнадцать тысяч — страшная сила, особенно в теперешнем состоянии, когда все силы континента ослаблены.

До сих пор никто из вражеских не знал причины усиления северной армии, ведь раньше она использовалась лишь для перекрытия Золотой дороги, но последние месяцы эта цель неактуальна — Киван Ланнистер с армией вернулся на Запад. И теперь Уиллас Тирелл получил приказ от своего короля и северная армия отправилась на войну.

(Реймен Дарри)(Старик, что остался верен Таргариенам до конца)

Дорн. Солнечное копье. 299 г. от З.Э.

Оберин Мартелл.

— Это было… необычно, — Оберину хотелось выругаться, но он все же смог сдержаться.

— Могло быть хуже, — заметил Доран.

Двадцать месяцев их маленькой «игры» не прошли даром, братья чувствовали, что отдалились друг от друга. Оберин поддерживал притязание своей племянницы на Железный трон, Красный Змей считал, что при правильном подходе Рейнис сможет стать королей, которую примет держава. Доран же обоснованно сомневался в принятии лордами Вестероса концепции королевы на троне, дурная память о Рейнире, королеве-на-полгода, была еще жива в умах людей. У каждого из них были десятки аргументов, упертость баранов и непоколебимая уверенность в своей правоте, подкрепленная разными обстоятельствами.

Дорн фактически разбился на две партии — тех, кто поддерживал Оберина с Рейнис и тех, кто был за Дорана. К сожалению, младшее поколение Мартеллов тоже было подвержено «партийной системе» и, в отличие от уравновешенных взрослых, они готовы были вцепиться друг другу в глотки. Лишь любовь, доверие, а также сообразительность братьев не дали довести дело до гражданской войны и даже участия в войне на континенте.

Со стороны такая ситуация казалась жутко неправильной, только братьев Мартеллов это не волновало, для них в сущности ничего особо не поменялось. Доран крутил свои интриги, а Оберин свои, и они друг другу не мешали. Единственное, теперь у Красного Змея больше «веса» при обсуждении каких-либо вопросов — этого никто из них не оспаривал.

Прибытие Визериса Таргариена во главе войска они ждали с нетерпением. Армия, которая будет убивать их врагов — Ланнистеров — это всегда хорошая новость. Приятным бонусом шел факт принадлежности Визериса к Таргариенам. На просторах Вестероса еще оставались семьи, что были верны дому Дракона, и Визерис мог их сплотить вокруг своей фигуры. Это одновременно повышало боеспособность союзников и понижало ее у врагов — одни плюсы. Не смотря на разногласия, братья, хоть и в разной степени, считали Таргариена союзником, молодой король разделял их точку зрения. Личная встреча была ожидаемой и принесла немало пищи для размышлений.

— Серьезно?! — меланхолия Дорана его иногда раздражала, — Паренек искренне считает, что в Вестеросе на него молятся, тайно поднимают бокалы в его честь и страстно ждут его возвращения. Он просто живет в каком-то своем мире и не замечает очевидного: дотраки не слушают его, лорды узкого моря присягнули из-за нежелания воевать с дикарями, союзников на континенте у него почти не осталось. Он не сможет покорить Вестерос, не с презираемой всеми ордой.

— Ты слишком предвзят. Визерис не глуп, планы у него вполне здравые, хоть и излишне оптимистичные. Это не может быть простым самообманом, тогда бы он выражался по другому… — Оберин признавал, что не так умен, как его брат. Поэтому не мешал ему думать, — Кто-то целенаправленно вводил Визериса в заблуждение.

— И зачем это делать?

— Не знаю, — конечно, «не знать» не равно «не предполагать», — Да и это неважно, главное, что у нас есть общий враг и наши цели не пересекаются.

— Говори за себя. Я не увидел в Визерисе ничего, что сподвигло бы меня отказаться от притязаний моей племянницы, — Доран проигнорировал укол, — Что делать будем?

— Наблюдать и ждать удачного момента, — Оберин не смог не скривиться.

С Визерисом прибыл его десница — Джорах Мормонт. Пока они общались с Таргариен, дракон рассказывал свой грандиозный план по свержению всех и вся с последующей реставрацией династии, изгнанный рыцарь отмалчивался, а если и говорил, то только по делу. Сколь маловероятен был исход с казнями всех бунтовщиков, столь практичен был план вторжения, им явно занимался знающий военное дело человек. Дотракийцы — натуральная чума, их нельзя контролировать, поэтому десница решил поступить проще и высадить коневодов в Штормовых землях, наблюдая, как враги захлебываются кровью. В это же время, благодаря вовремя подсуетившимся лордам Узкого моря, Визерис вернул бы себе родовую обитель, а суммарный флот кхала Дрого, Пентоса и присягнувших сделает его непобедимым на море. О своих дальнейших планах парочка не распространялась, но по военным намекам этот флот в дальнейшем будет использован по назначению.

В целом, этот план пришелся Оберину по душе, но было несколько моментов, которые его смущали. И на самом первом месте — вопрос о послушании дотраков. С чего бы варварам слушаться Визериса? Дейнерис может быть хоть трижды кхалиси великого Дрого, но это не дает членам ее семьи никаких преимуществ. Как оказалось, не зря он волновался. Вспомнив свою молодость, Красный Змей выпил с несколькими моряками и узнал интересный факт — дотракийцы мальчика Таргариена за человека и не считали, как и любого не своего. Исключением был Мормонт, к нему с уважением даже кхал Дрого относился и прислушивался к его советам.

В дни пребывания Таргариена Волнечное копье превратилось в настоящее поле боя, но оружием выступали не мечи и копья, а интриги и слова. Пока Доран «обрабатывал» Визериса, Оберин общался с его десницей. И эти встречи были неинтересными. Мормонт был скучным человеком, не имеющим никакой харизмы, великих амбиций, каких-то поразительных знаний. Единственное, что его как-то выделяло — житейская мудрость, десница короля обладал огромным разнообразным опытом, которым умело пользовался.

Оберин понял — Мормонт балансирует на хотелках короля и желании дикарей грабить. Позже они поговорили и договорились, чтобы дотраков гнали на юг, дабы дорнийцы смогли пройти Марки и помочь им в нелегком деле.

Изначально была пара армий, которые атаковали два самых важных замка на границе — Ночную песню и Черный приют. Первой руководила Рейнис, второй — Оберин. Становление Рейнис во главе войска не было гладким и несло скорее политический подтекст, нежели тактический. Пусть было много недовольных, но у партии Рейнис была четкая цель сделать его племянницу королевой Вестероса, однако они бы не смогли такое провернуть, не будь у королевы хорошей репутации. Самый быстрый и полезный способ набрать необходимую известность — война. Именно по этой причине Оберину пришлось самоустраниться от помощи племяннице, иначе, в случае успеха его приписали бы ему, а не Рейнис.

Поражение у Ночной песни сильно сказалось на моральном духе солдат и желании воевать за Рейнис. При самых благоприятных обстоятельствах дорн сможет собрать 12-15 тысяч солдат, но такого никогда не произойдет, не при таких скромных результатах. Восемь тысяч мечей — самое вероятное число. С такой армией о посадке Рейнис на трон можно и не мечтать. Только вот Красный Змей не тот человек, что отступится перед лицом трудностей, особенно когда «решение» находится в одном замке. Поэтому Оберин и не предпринимал никаких действий против претендента на трон его племянницы — еще не время.

Последним капризом королька Таргариена стало желание взять Рейнис в жены. Тут братья Мартеллы наконец-то нашли точки соприкосновения и стали заворачивать сие дело, как могли. Результаты были так себе, Визерис почему-то вбил в себе голову «доктрину исключительности» и хотел жену-родственницу. Такое допустить было никак нельзя и Оберин уже был готов организовать Таргариену небольшую лихорадку, когда произошел неожиданный «удар». Доран «приватно» объяснил Визерису, что Рейнис давно не является девственицей и ей приходилось пару раз использовать лунный чай. Таргариен отстал, а спустя неделю об этом узнал весь город и новость стремительно распространилась по всему региону. Если в Дорне к этому отнеслись бы спокойно, то остальной Вестерос не будет добр к таким новостям. Потенциальные сторонники отвернутся, возможные союзы распадутся, каждый будет сравнивать Песчаного Дракона с ее пра-пра- и еще кучу «пра» бабкой Рейнирой. Одним действием его брат разрушил репутацию Рейнис, которая и так была не самой лучшей после разгромного поражения.

Оберин отдавал себе отчет — в этом раунде интриг он проиграл Дорану. Только не зря его прозвали Красным Змеем, его время вскоре наступит.

Аксель Аррен.

Если Харрен Черный и давал своим башням какие-то имена, то они давно забылись. Нынче они назывались башней Страха, Вдовьей, Плача, башней призраков и Королевским Костром. По названиям было видно, как оптимистично местные относились к замкам, но нельзя было винить в этом суеверных людей. Все же повод у них действительно был.

Харренхолл очень сильно напоминал Дол Гулдур, такая же огромная полуразрушенная крепость с мрачной атмосферой. Только истоки негативной энергетики у замков была разной. Если Холм Темных Чар (прим. перевод Дол Гулдура) был насильственно заклят темными ритуалами, то Харренхолл являлся местом массового погребения всей семейки Хоаров. Я давно знал, что в потомках знатных родов Планетоса скрыта сильная магия и чем старше и могущественнее является род, тем сильнее будет чародейства. Хоаре же даже на фоне своих соседей-королей выделялись, и Харренхолл был тому подтверждением. Триста лет прошло после сожжения, а на стенах замка осталась лишь маленькая «пленка» темной энергии — ничего серьезного, максимум небольшое ментальное давление на слабых духом людей.

Но не магия Харренхолла сейчас меня интересовала, а неприятные новости с юга страны. В Королевском Костре, самой высокой и величественной башне замка, в просторном помещении находились двое: я и сир Джаспер Редфорд.

— Тиреллы — это проблема, — смотря на карту, сказал Джаспер.

— Скажи мне, когда они не были проблемой? — Редфорд уже было открыл рот, но резко замолчал. Будь то мир или война, Розы всегда доставляли неприятности, — Но в целом ты прав.

Речные лорды — шлюхи, и это факт. Как только эти овцы лишились своего короля, они быстро решили найти нового пастуха, что будет спасать их «прекрасные» земли от разорений всеми подряд. Выбор у них был откровенно не велик, поэтому месяц назад делегация Речных земель прибыла к Ренли, где присягнула ему на верность. Баратеон принял их вполне радушно, но, насколько мне было известно, к действительно важным вещам не подпускал, все уже было поделено между просторцами и штурмовиками.

Война в Вестеросе сильнее всего ударила по Речным землям. Будь то людской, сырьевой, продовольственный или репутационный ресурс, у властителей рек и озер он показывал дно. Откровенно говоря, кроме золота Утеса Кастерли центральный регион не мог ничем похвастаться и оказать какую-либо существенную помощь своему новому королю. С такими показателями я рассчитывал, что Речные земли войдут на положение некого никому не нужного придатка. Дотраки близко, Ланнистеры угрожали в столице, а Грейджои грабили побережье — дел у сил Ренли немерено, но, видимо, победа при Ночной песни вскружила им голову.

— Будем атаковать? — последовал вполне закономерный вопрос.

— Нам нужен минимум месяц, чтобы привести Харренхолл в надлежащий вид, — не знаю, кто придумал такой план, но на каждое действие найдется противодействие.

После захвата Харренхолла планировалось сразу же приступить к масштабному изъятию золота из рук речных лордов. Предприятие обещало быть в высшей степени прибыльным — денег у них много, а вот профессиональных солдат не очень. По грубым подсчетам мои силы смогли бы одновременно осаждать до пяти средненьких замков или трех больших. С такой скоростью захват половину Речных земель был бы осуществим за три-четыре месяца.

План хороший, но вмешалась армия в пятнадцать тысяч мечей под предводительством наследничка Тиреллов. Как не смотри, но пятнадцать тысяч человек — это огромное количество. Уиласс Тирелл разбил лагерь на пересечении Простора, Речных и Королевских земель. Позже мне было доставлено письмо от Ренли, где он в ультимативной форме призывал меня не нападать на поданных короля, объединиться с ним и «положить конец безумию в Вестеросе». Самым забавным я считал обещание королевского брака между нашими детьми. Шпагоглотатель обещал брак между теми, кого еще и в помине не было…

Своими действиями Ренли явно выразил свои намерения — он не хотел позволить мне забрать все золото себе. Если я хочу исполнения своего плана, то Харренхолл мне категорически нельзя терять, оттого армия с юга была вполне весомым аргументом. Таким простым ходом мне создали угрозу, чтобы не позволить полностью сосредоточиться на добыче золота.

— Если пойдем на Тирелла, то выиграем, но цена будет большой, — в победе никто не сомневается, однако война — только половина дела. Лишь те, кто сохранит армию после мясорубки, смогут диктовать условия всем остальным.

— Около 30-40%, все зависит от того, насколько они окопались, — беру по самому пессимистичному прогнозу.

— Ждать, пока Тирелл вынужден будет уйти из-за угрозы дотраков?

— Это займет время, — взгляд Джаспера выражал скепсис, он не понимал основной сути, — Как бы мы не пытались, но с каждым днем поток золота будет расползаться во все стороны света, и в какой-то момент вся наша компания потеряет привлекательность.

— Хотите сказать, что чем дольше мы будем ждать, тем меньше будет наш куш?

— Да, — Редфорд не глупец и если подтолкнуть его, то он сам до всего догадается, — Еще через четыре-пять месяцев у нас начнутся проблемы с поставками.

Ресурсные объемы Долины очень велики, если надо будет, то мы сможем воевать два-три года, но основная проблема — доставить эти ресурсы в Речные земли. И если со всем связанным с войной все более менее понятно, то вот с едой вскоре наступят тяжелые времена. Армия в двадцать тысяч пожирала огромное количество еды и у меня нет возможности пополнить припасы за счет других. Проблема не в моем никогда не существовавшем человеколюбии, фуражиры исправно забирали у крестьян все до последнего зернышка, а в общем положении региона. Я являлся приверженцем идеи, что армию надо кормить за счет земли врагов, но вот незадача — речные земли разорены и с едой у них проблемы. Это является одной из причин моего нежелания затягивать компанию.

— Подождать, пока укрепим Харренхолл? — если замок будет прочным, сможем выделить больше солдат на покорение замков. Редфорд сморщился от предложения, и я его понимал.

— Войны ведутся не только армиями на поле брани, иногда одна маленькая бумажка может сделать больше, нежели тысячи мужей, — показательно достал пустую бумагу и чернила.

— И это станет такой бумагой, — небольшой кивок, — Что же там будет написано?

— У Долины сейчас очень занимательная позиция на метрике. У нас нет явных союзников, нет и явных врагов. Мы можем одновременно договариваться со всеми против всех. Пора бы использовать это преимущество, особенно, когда наши интересы совпадают, — спустя секунду на лице Джаспера отразилось понимание, затем отвращение.

— Ланнистеры, — как я и думал, Редфорд не дурак. Его лишь надо периодически подталкивать в нужную сторону.

— Именно…

Королевская гавань. Красный замок. 299 г. от З.Э.

Красный замок за свое относительно небольшое существование знавал многое. Обитель королей пестрела богатствами, властью и историей. Раньше, прогуливаясь по причудливым коридорам замка, можно было заметить привычные глазу лорда убранства: витражные окна, старинные и новые гобелены, рыцарские доспехи, черепа драконов, статуи и бюсты королей прошлого, но с приходом к власти дома Баратеонов многое поменялось. Нет, общая стилистика осталась прежней, но любая вещь, связанная с Таргариенами, отправлялась в подземелья замка, а на ее место вставали вещи с яркими Баратеонскими атрибутами. Так новый хозяин замка пытался забыть своих предшественников, чтобы любой люд думал в первую очередь о новой династии.

Теперь, когда столица Семи Королевств оказалась во власти новой семьи, замок вновь преобразился. Не зря Ланнистеры — самый богатый род во всем Вестеросе, королева Серсея потратила просто умопомрачительные суммы на избавление от всего связанного с покойным королем. Все его любимые вещи, все то, что радовало его глаз, было безжалостно уничтожено, дабы цвета львиного дома расцвели на просторах Красного замка. Подавляющее большинство считало это пустой тратой денег, носящей негативный характер для правления короля Джоффри, все же он считался потомком рода Баратеонов. Кто-то наоборот хвалил инициативу королевы. У каждого свои варианты, но чего не мог никто отрицать, так это результат. Стиль, богатство, помпезность — три главные черты Красного замка.

По длинным коридорам замка шли две фигуры: златовласый мальчик с короной на голове и невысокий молодой мужчина, волосы которого уже тронула седина:

— Ваше Величество, я несказанно рад, что вы уделили мне свое время, — чуть заискивающе начал говорить Мастер над Монетой молодого монарха.

— О чем Вы хотели поговорить, лорд Бейлиш? — Король Джоффри не отличался терпением и хотел тут же перейти к сути.

— Хотел бы выразить свое восхищение Вашим предложением. На последнем заседании оно было единственно правильным и жестким, тем, что нам нужно в эти неспокойные времена. Жаль лишь, что лорд Тайвин не оценил ваш ум.

— Лорд Десница — мудрый человек и у него есть свои причины не соглашаться с подобным предложением, — через зубы выговаривал король. Нельзя, чтобы другие видели разлад в семье — так говорила мама, но, видят боги, ему так все это надоело.

— Безусловно, лорд Тайвин имеет свои мысли на любой счет, но на мой скромный взгляд, последние неудачи сделали его излишнее… осторожным, — слово «трусливым» не было сказано, но король понял подтекст и не возражал против такого высказывания.

— Осторожность — часть стратегии, и ее применение является важной составляющей любой войны.

— Я не военный стратег, но как Мастер над Монетой, могу оперировать фактами: идет двадцать первый месяц, но лишь Станнис Баратеон был повержен, и то очень большой ценой. Север, Речные земли, Железные острова не одумались, Долина игнорирует Корону, остальные регионы открыто восстали. В итоге армия у нас все меньше, еда кончается, а огромные золотые запасы Утеса разбросаны в Речных землях, еще…

— Я это знаю, — монарха бесило слушать недостатки его стороны конфликта, — Что вы этим хотите сказать!?

— Каждый наш шаг сопряжен с рисками, но без решительных действий мы проиграем войну. Лорд Тайвин когда-то был им, годы и неудачи поменяли его, — было видно, как молодой король одобрительно кивал на каждое слово Мастера над Монетой.

— И что же вы предлагаете, лорд Бейлиш?

Палаты малого совета.

Тирион Ланнистер.

Последние месяцы были не добры к Великану Ланнистеру, его «любая» сестра и «милый» племянник всего за пару месяцев у власти смогли наворотить таких дел, что даже их отец за почти целый год не мог полностью нивелировать всю их глупость. Может, кто-то этого не видел или просто боялся об этом говорить, но Тирион четко видел одну истину — Могучий Тайвин Ланнистер сдавал позиции. Документы делались чуть дольше, приказы были не такими проницательными, спать он стал дольше и работать меньше, старость вообще никого не щадит, а столь долгое правление с щепоткой яда еще более беспощадно.

Но, похоже, не он один это видел, маленький зверек Джоффри, может, и не понимает этого факта, но каким-то образом чувствует «слабость» патриарха Ланнистеров, как и его стерва-мать. Из-за этого дуэт матери и сына стал наглеть все чаще и пытаться сделать «все правильно». Воистину, дурак — союзник хуже доброго врага. Благо, отец пресекал большинство их попыток, но даже так это наносило вред.

Для остального мира бытие десницей — величайшая честь, но мало кто знает, насколько это неблагодарная работа, особенно при королях-дураках. Сам Тирион пробыл десницей недолго, но даже этого ему хватило. Нет, как ни странно, но интриги, предательства, дипломатия и все остальные атрибуты «игры престолов» ему понравились. Впервые за очень долгое время он смог почувствовать прелести жизни. Когда от твоих решений зависят судьбы тысяч, когда ты переигрываешь дворцовых интриганов в их же игре или когда те, кто был презрителен к тебе, пытаются угодить. Тирион вкусил самый страшный плод под названием Власть, но не позволил поработить себя.

Маленький лев наслаждался «игрой», но потом пришел отец и все вернулось на круги своя: он стал обычным прожигателем жизни, а Могучий Тайвин — столпом власти Королевской земли. Отец даже не сказал никаких слов, просто пришел и вернул свое место десницы. Было неприятно, но Тириону не привыкать. Спустя неделю ему выдали задание – он удивился и с блеском выполнил его, потом ему выдали еще одно поручение, затем назначение и вот спустя полгода он сидит в Малом Совете как Мастер над Законами.

Было сложно, но каждое заседание совета полностью окупало его усталость. Хоть лорд Ланнистер и был прагматиком, но Тирион одним своим существованием мог вызвать у него иррациональные эмоции. Отец сдавал — факт, но работы от этого не уменьшалось и ему приходилось делегировать свои полномочия доверенным лицам. Дядя Киван, несменная тень Тавина, находился на Западе и не мог помочь, а остальные представители львиного дома не блистали талантами, на них нельзя было положиться. Поэтому методом исключения оставался скромный Великан Ланнистеров. Ему доставляло неописуемое удовольствие смотреть, как отца чуть ли не выворачивает наизнанку, когда он вынужден полагаться на него — отродье семьи. И вдвойне, когда «любимая» сестра видела, что отец доверяет больше ему, нежели сиятельной королеве.

— Что думаете? — узнай мнения, выслушай подчиненных, а потом прими свое решение — старая тактика отца, которую он применял десятилетиями.

— Войско Уилласа Тирелла не только Соколиному Глазу мешает, но и нам. Считаю целесообразным объединиться и вместе расправиться с угрозой.

— Поддержу, это не только позволит нам ослабить наших врагов и втянуть Долину в полноценную войну, но и станет хорошим прецедентом на полноценный союз, а не на… такой… — не нашел правильных слов, но «фиктивный» так и летало в воздухе.

— Чушь, — Джоффри высказал свое слово, — Аррен присягал Железному трону и его обязанность повиноваться королю на нем. Пусть самостоятельно разбирается с мятежниками, если преуспеет, я, так уж и быть, прощу его медлительность…

Тирион понимал, что заставило его отца затаскивать Джоффри на каждое заседание, но считал это бесполезным делом. Мелкий говнюк все равно ничему не научится, а крови из совета знатно попьет.

— Мысли короля верны, — Бейлиш — вот, кто надоумил Джоффри на это дело, — Пусть Аррен самостоятельно атакует. Это позволит нам сохранить свои силы, ослабить узурпатора и сбить спесь с Соколиного Глаза. Еще можем предложить вариант с тем, что Долина получит нашу помощь, только если они вернут деньги Утеса Кастерли, — видимо, Мизинцу не понравилось, как Аррен обошелся с ним и годами его труда.

— Я новичок в стратегии, но почему мы решили, что лорд Аррен просто обязан атаковать Уилласа Тирелла? — такой простой вопрос поставил говорунов в тупик.

— Лорд Тирион, лорд Аррен не сможет грабить речников, если под боком будут Тиреллы. Естественно, он любым способом захочет от них избавиться и готов на многое ради этого. Наша задача — получить максимальную прибыль с этого, — понятно, Мизинец в ярости и готов сделать все, чтобы подгадить Аррену, раньше он вел себя более смирно.

— Вы ошибаетесь, захватив Харренхолл, Долина получила большой замок в центре Речных земель. Если его отреставрировать, то он превратится в неприступную крепость. Это позволит фактически игнорировать армию Тирелла.

— Ремонт такой большой крепости не дешевый и долгий, Аррен не… — каждый имел свои мотивы и идеи, и каждый аргументировал свои предложения.

Лично Тирион предпочел бы согласиться. Совместная битва с силами Долины против узурпатора сильно упрочнит позиции Ланнистеров. Он не обманывался и понимал, что лорды Королевских земель идут за ними скорее от безысходности, нежели преданности. Раньше его это не волновало, но Визерис Таргариен с дотракийской ордой поменял правила игры. Велик шанс дезертирства лордов в стан Таргариена, как это проделали лорды Узкого моря. Но будь на их стороне Соколиный Глаз, такая вероятность значительно снизится. Как бы не критиковали Акселя Аррена, но он принес Королевским землям процветание, это так просто не забывается.

— Довольно! — Джоффри надоело, что его игнорируют, — Аррен — неблагодарный трус и только кровью он сможет искупить свои проступки. Мы не будет помогать ему! Я так сказал!

— Вы поспешили, Ваше Величество, — заговорил отец, — Запугиванием и угрозами его не склонить на свою сторону. Совместная битва — это прекрасная возможность, коей мы должны в полной мере воспользоваться.

— Я не будет помогать предателю!!! — вот еще одно подтверждение, что с каждым месяцем засранец становится все более неуправляемым.

На короткое время в палате воцарилась пугающая тишина. Только сейчас до Джоффри стало доходить, «что» и «кому» он это сказал. У каждого есть свой лимит терпимости, но вот у Тайвина Ланнистера он был крайне низким и малолетний король своими действиями давно пересек черту.

— Король устал, заседание временно прерывается, — взгляд отца остановился на бледной Серсее, — Отведите его в покои.

— Я не устал!!! — не смотря на уговоры сестры, Джоффри остался стоять на месте.

— Мейстер Хоберт, может, какая-нибудь настойка поможет королю уснуть быстрее? — Тайвин показательно игнорировал истеричку.

— Не смей меня затыкать! Я здесь король и я решаю, что мы будем делать!

— Любой, кто орет «Я король», никогда по-настоящему им не станет. Я хотел, чтобы ты это понял, когда полстраны короновало себя.

— Плевать мне на узурпаторов! — прокричал Джоффри, — Я знаю, что нельзя идти на поводу, иначе меня посчитают слабым, как и тебя, — «слабость»… хуже оскорбления для Старого Льва и придумать сложно.

— Мы закончили! — все-таки он не выдержал, — Сир Барристан, сир Престон, отведите короля в его покои, — гвардейцы медленно, без особого энтузиазма, стали подходить к королю.

— Хватит, я долго терпел, но мне это надоело! — тут Тирион почувствовал, что сейчас произойдет что-то плохое, — Лорд Тайвин, вы отстраняетесь от должности, сдайте знак десницы!

И ожидания не подвели Тириона, маленький ублюдок решил взбунтоваться. Серсея переводила свой недоуменный взгляд с отца на сына и обратно. Мизинец с блеском в глазах смотрел на представление, капитан Золотых плащей пытался остаться невозмутимым, но обильное потоизлияние говорило лучше любых слов, школяр-мейстер же вообще чуть ли не в обморок падал. Действия короля сильно шокировали присутствующих.

— Ты дурак, если думаешь, что сможешь выиграть войну без меня.

— Чем ты мне поможешь?! При тебе Западные земли лежат в руинах, Ланниспорт был дважды сожжен и впервые за три тысячи лет неприступный Утес Кастерли пал. Такой человек на сможет удержать государство, — впервые Тирион увидел, чтобы у его отца напряглись желваки.

— Отведи короля в его покои, я больше не буду повторять! — с явной угрозой произнес Старый Лев.

— Сир Барристан, сир Престон, вы королевская или десницына на гвардия? — сразу же задал вопрос Джоффри.

Тут Тирион понял, что все не будет так просто. Сам он не знал, повезло ли змеенышу или это был тонкий расчет, но сегодня его охраняли преданные трону люди. Сир Престон Гринфилд, хоть и не являлся образцом рыцарской добродетели, но точно был надежным человеком, ценящим свои клятвы, а о Барристане Отважном и заикаться нельзя. Рыцари переглянулись и спустя секунду Селми развернулся в сторону отца.

— Сдайте свой значок, лорд Тайвин, — для подтверждения серьезности своих слов рука Селми переместилась к гарде меча.

Случилась патовая ситуация: у отца за дверью было четверо стражников, он может их позвать сюда, но тогда произойдет бойня. Сам Тирион не видел способностей Престона, но Джейме отзывался о нем, как о неплохом бойце. Но слово «неплохой» из уст старшего брата равно «отличный». Гвардейцы Тайвина не слабаки и могут выиграть, используя численное преимущество, но все расчеты перебивает Селми. Этому дедушке шестьдесят два, но орудует мечом он как молодой — перерубить десяток человек для него ничего не стоит. Итог — сейчас отец может только утереться:

— Как пожелаете, Ваше Величество. — брошь десницы была брошена на стол.

В одном Тирион был точно уверен — отец так этого не оставит и найдет способ поставить на место зарвавшегося внука. Это факт, однако в любом случае сейчас силы лоялистов Джоффри временно «обезглавлены», другой авторитетной фигуры нету. Наиболее тупые реально посчитают, что Великий Тайвин Ланнистер остался не у дел и начнут брожения в своих кругах, кто-то поумнее просто будут смотреть за разворачивающейся ситуацией в Красном Замке, а самые хитрожопые попытаются занять вакантное место и полностью устранить влияние львиного дома. Конкуренция разгорится нешуточная.

Для Великана Ланнистеров ситуация была, как всегда, двоякой. Тирион, мягко говоря, недолюбливал отца и момент его унижения был словно мед, растекающейся по желудку. Картина его, скрипящего зубами, — лучшее, что было за последнее десятилетие, но тут в дело вступали и другие обстоятельства. Отец его не любил, но последнее время начал считаться с его словами и обеспечивал должное почтение со стороны людей, а вот Джоффри и Серсея его люто ненавидят, и что придет в голову двум дуракам — вопрос хороший, но ответ Тирион знать не хотел.

К сожалению, кота в мешке не утаишь — к вечеру весь замок знал об происходящем. Они не смогли бы тихо и мирно поставить на место зарвавшегося юнца из-за быстро распространяющейся новости об отставке Старого Льва. Это был сложный вопрос о «власти». Наедине Тайвин мог разговаривать со своим внуком, как он захочет, но на людях должен относиться с должным почтением. И если какой-то лорд, пусть даже сам Старый Лев, будет публично «подавлять» короля, то авторитет короны упадет на самое дно. Союзные лорды просто посчитают, что Ланнистеры возомнили себя королями и взбунтуются. В разгар войны это смерти подобно.

Вскоре Красный замок превратится в потревоженный муравейник — в этом Тирион был полностью уверен.

Королевская гавань. Красный замок. 299 г. от З.Э.

Джоффри Баратеон.

Сегодня вечером, находясь в своих покоях, Джоффри Баратеон, король андалов, ройнаров и далее-далее по списку, придавался глубоким думам. И вовсе не бушующая война занимала мысли молодого монарха, а обстановка при дворе. С самого детства ему прививали боязнь по отношению к деду, лорду Тайвину Ланнистеру. Няньки кормили историями о величии Старого Льва, мать рассказывала о его жестокости, придворные боялись слова плохого сказать про главу Ланнистеров, но самым большим показателем и подтверждением всего сказанного были реакции его отца, короля Роберта.

Демон Трезубца был бесстрашным человеком, что поднял восстание, завоевал корону, сломал железнорожденных и правил королевствами железной рукой. Роберт Баратеон был кумиром для многих и для Джоффри в том числе. Молодой принц видел, как свободно отец обращался с лордами, а те лишь могли лживо улыбаться в ответ, как весь Малый Совет мог лишь потакать прихотям короля, а сам он делал, что хотел, невзирая ни на что. Тогда Джоффри понял — король делает, что хочет, это его право и это правильно. Но в каждом правиле есть исключения, а в данном их два: Тайвин Ланнистер и Аксель Аррен. Причину "покорности" отца перед Соколиным Глазом Джоффри мог понять, но не принять, считая происходящее дикостью. Не может король дружить со своими слугами. Дружба должна быть между равными, но в этом мире нет никого выше короля Железного трона. Поэтому он отрицал пиетет перед десницей его отца.

Но вот дедушка, к сожалению принца, владел просто огромными возможностями, которые давали ему заоблачную власть над королями Железного трона. Лорд Тайвин мог быть хоть тысячу раз его дедом, но молодой монарх не потерпит никакой власти над собой. На момент мятежа он мог полагаться только на родню матери и терпеть все унижения, когда много возомнившие о себе люди управляли ЕГО королевством вместо него. Терпение вознаграждалось — Старый Лев после ряда поражений потерял власть, стал уязвимым. Когда происходила стычка с лордом Тайвином, Джоффри смог найти в себе силы и решительными действиями вернуть все себе в руки.

Когда униженный лев кидал свой значок десницы, был незабываемо. Ему удалось победить страшилку, которой его пугали с самого детства и которой даже его властная мать не могла ничего противопоставить. Джоффри выиграл бой, но не дворцовую войну. Положение Старого Льва оставалось все таким же сильным, а реальная власть короля сейчас была слаба. Действовать надо быстро:

— Вызывали, Ваше Величество? — спросил один из немногих понимающих, кто здесь Власть.

— Присаживайтесь, лорд Бейлиш, нас ждет долгий разговор.

— Благодарю, Ваша Милость, — мастер над монетой элегантно умостился на предложенное место.

— Вы верно служили и ваши советы не раз помогали мне в нелегких делах, поэтому я хочу услышать ваши мысли по поводу моих дальнейших действий.

— Позвольте быть откровенным, — дождавшись королевского кивка, Бейлиш продолжил, — То, что вы решили восстановить естественный порядок, когда король правит, а остальные подчиняются, сильно не понравилось лорду Тайвину, однако, в конце концов, вы смогли его перехитрить и лишить законодательной власти. Это смелый первый шаг, но вам этого не забудут, попытаются восстановить все, и нужно время для взятия всей полноты власти в Красном замке, — анализ Мизинца был точен и совпадал с мыслями короля.

— И что же вы предлагаете? — Джоффри было интересно послушать мнение единомышленника.

— Нельзя руководить, находясь за сотни миль от замка. Отошлите лорда Тайвина подальше от двора, — а Джоффри надеялся, что Мизинец скажет что-то полезное.

— Он не согласится, не теперь, а поводы остаться в столице найдет.

— Безусловно, Старый Лев — хитрый человек, но вы хитрее. Лорд Тайвин хотел совместно с лордом Арреном разбить Улисса Тирелла — хорошо, пускай сам это осуществляет. Поскольку это его идея, то он не сможет отвертеться от назначения, да еще будет вынужден забрать огромную часть сил, тем самым облегчив напряжение в столице, — идея показалась перспективной, хоть его воротило помогать Аррену. Но король должен идти на жертвы.

— Так и поступим, — Джоффри хотел уже заканчивать разговор, но вдруг вспомнил важную составляющую плана, — Что по поводу лорда Тарли?

— Мы достигли предварительного согласия и даже сошлись в цене. Нужно немного подождать.

— Хорошо, — монарх встал, его примеру последовал Мизинец, — Благодарю за службу, держите меня в курсе событий.

— Живу, чтобы служить…

Тронный зал.

— Я, Джоффри из дома Баратеон, король андалов, ройнаров и Первых людей, владыка Семи Королевств и защитник государства, приказываю лорду Тайвину Ланнистеру отправиться и покарать предателя Уилласа Тирелла, — сидя на Железном троне, Джоффри не мог увидеть выражение лица своего деда, но воображение подсказывало, что жвалы Старого льва сильно напряглись.

— Повинуюсь, Ваше Величество, — и воображение не подвело, лорд Тайвин, не смотря на свой многолетний опыт, говорил сквозь зубы.

Лагерь короля Ренли.

— Значит, Соколиный Глаз пошел в атаку? — заключил король Ренли.

— Похоже на то, — задумчиво проговорил десница короля, Мейс Тирелл.

— Либо он излишне самоуверен, либо ждет подкрепления, — Хайтауэр был не высокого мнения об Аррене, но его талант военачальника признавал.

— Сомнительно, армию нелегко спрятать, а наши шпионы в Долине ни о чем таком не докладывали, — отозвался Гарлан Тирелл.

— Только вот в чем его финальная цель? — на Хайтауэра перевели взгляд, а он пояснил причину своего вопроса, — Аррен никуда не лез и спокойно себе держал нейтралитет. Лишь огромные запасы золота Утеса смогли растормошить его на какие-то действия. Так смысл ему сейчас терять своих людей в бессмысленной для него битве?

— Устранить угрозу, — постановил десница короля, только остальные не выглядели убежденными.

— Это возможно, но маловероятно, — средний сын попытался спасти и так невеликий авторитет отца, — При любом раскладе Аррен потеряет очень много людей, что значительно снизит его возможности в Речных землях. Это уже противоречит его цели.

— Потребуется больше времени, прежде чем мы поймем намерения Аррена, — постановил король Ренли, — Я неоднократно обжигался в игре «поживем-увидим», поэтому отправил подкрепление, чтобы со всем покончить.

Аксель Аррен.

Моя армия встретилась с армией Уилласа Тирелла на Железной равнине. Она находилась вблизи границы между Простором, Речными и Королевскими землями, но все же чуть дальше, в сторону юга. Такое говорящее название равнина приобрела, когда пятьсот лет назад произошло грандиозное побоище между Гарденами и Хоарами. Мясорубка была знатной, в конце битвы все поле было усеяно трупами рыцарей, тем самым образовав Железную равнину. Сейчас же настало время Арренам и Тиреллам утроить что-то подобное, но в гораздо меньшем масштабе.

Пока воины с обеих сторон сохраняли свои позиции, стало очевидно, что мою армию превосходили: десять тысяч против пятнадцати. Расклад не мог не напрягать сыновей долины, но непоколебимая уверенность командного состава вселила в них чувство надежности. Солдаты знали простую, но очень важную истину — они могли победить. К сожалению, этого нельзя сказать об остальных:

— Лорд Аррен, я призываю вас передумать, — еще один паникер пытался отговорить меня от «необдуманного» шага, — Тиреллы — это не тот противник, которого мы можем превзойти в одиночку! Проблема не только в численном неравенстве, но и в качестве солдат. Эти люди сражались под командованием лорда Тарли, они знают свое дело.

— Я больше буду бояться армию овец, возглавляемых тигром, нежели армию тигров, возглавляемых овцой, — мое мнение о калеке-Тирелле было чрезвычайно низким, — Неважно, насколько сильны бойцы, если их возглавляет слабак, то они проиграют.

— Разве замыслом этой кампании не было работать в связке с Ланнистерами, чтобы атаковать Тиреллов и вырвать победу? Вот только с тех пор львы не ответили ни на одно из наших предложений по координационным мерам и сейчас мы не можем быть уверенными, примут ли они участие в этой битве или оставят нас на произвол судьбы, — это бы вызывало опасение, не будь у меня в свите Джейн и ее способностей, но я точно знаю, где Ланнистеры и их неожиданный командир.

— Я планирую атаковать сегодня и ничто не остановит меня.

— Милорд! По крайней мере я призываю вас дождаться, пока не прибудет подкрепление сира Джаспера. Это займет всего полдня, но так мы сравнимся в численности с противником, — нет, на армию Джаспера у меня другие планы.

Моя самоуверенность истекает из двух причин. Первая — я верю в рационализм Тайвина Ланнистера. Поступок сосунка-Джоффри вызвал у меня дикий смех. Отстранение своего деда от поста десницы — самое глупое, что он мог придумать на данный момент. Такой поступок еще аукнется Джоффри и львиному дому. И я верил, что Тайвин мог бы быстро погасить произвол своего внука, но сосунок неожиданно включил голову и отправил своего деда подальше от столицы. Теперь у Тайвина был один вариант решения проблемы — уничтожить Тирелла и, вернувшись триумфатором в столицу, подавить «восстание» внука, а разгром вражеской армии станет отличным прикрытием «возвращения» должности десницы. Второе — армия Джаспера. Я не настолько охоч до кровавых сражений, чтобы самостоятельно осложнять себе жизнь. Мною заранее была отправлена армия в пять тысяч человек на другое направление.

Изначально я атакую с севера-запада, завязываю в бой вражескую армию, потом с севера приходят свежие силы Джаспера, разбивают левый фланг, а через некоторое время армия Тайвина блокирует юго-восток. Так Уиллас Тирелл окажется окружен с трех сторон превосходящими силами.

— ТЕСНИТЕ ИХ!!!

— ХАЙГАРДЕН!!!

— ДОЛИНА!!!

— В АТАК…, — но не успел один рыцарь в пестрых цветах закончить свой приказ, как двуручный меч располовинил его.

— ХА-ХА-ХА, — беззаботный смех сильно контрастировал с обстановкой на поле боя, и невольно люди стали обращать внимание на всадника и новоприбывший отряд, — НАПАДАЙТЕ, Я — ЛОРД АКСЕЛЬ АРРЕН, КОМАНДУЮЩИЙ ЭТОЙ АРМИЕЙ!!!

— Аррен?!

— Соколиный Глаз? — прибытие вражеского командира шокировало присутствующих рыцарей Тирелл, но они быстро взяли себя в руки.

— УБИТЬ ЕГО!!! — для вражеских солдат слова Аррена были словно красная тряпка для быка. Они, игнорируя все, пошли в безумную атаку на возвышающуюся фигуру. Честь, долг, жажда наживы, десятки причин были у них, но ни одна не помогла добраться до Акселя. Могучими ударами Соколиный Глаз прирезал всех приближающихся врагов, но большинство были остановлены личной гвардией лорда Аррена, головорезами, за плечами которых — сотни боев насмерть.

— Милорд, Эйрис кожу с меня сдерет, если с вами что-то случится. Прошу, не усложняйте мне работу, — скорее для профилактики, нежели надеясь на реальный результат, попросил заместитель капитана моей личной гвардии, сир Артур.

— Не ломай мне кайф, — пришлось все же поумерил свой пыл, — Разве вы сами не хотите сразиться? Есть только мы, наши мечи и враги, которых надо убить. Давай, как в старые-добрые.

— Эхх, — выдох Артура выражал полную безысходность своего положения.

Как ни крути, но разница в пять тысяч — существенна. Я же решил чуть-чуть эту разницу нивелировать своим выступлением. Не можешь превзойти количеством, превзойди в тактике. Я обоснованно сомневался, что розочка-калека имеет нужный авторитет и уважение среди рыцарей, чтобы его беспрекословно слушались. И своими действиями сделал так, чтобы большая часть внимания досталась мне.

Слава растет на костях других и чем более «качественны» кости, тем больше уважения получит человек. Я, без лишней скромности, вхожу в пятерку людей, превзойти которых хотят полмира. Убить меня — гарантированный способ озолотиться, подняться в чинах и быть прославленным на долгие годы вперед. Проще говоря, большинство своевольных лордов просто забило на приказ Тирелла и отправилось за моей головой.

— Ха-ха-ха!!! — увидев, как ручей из тысячи человек меняет свое течение и несется на меня, я испытал несравненную радость.

Тем временем в штабе Уилласа Тирелла стояла странная атмосфера. Присутствующие лорды высоко оценивали полководческие способности Соколиного Глаза и понимали, что битва не будет простой. Поскольку мало кто верил, что им удастся полностью разбить долинников, штаб рассчитывал на определенные результаты. Ситуация с Речными землями выходила крайне неоднозначной — присяга речных лордов скорее мешала, нежели помогала королю Ренли добиться гегемонии в Вестеросе. У речных лордов не осталось сил и ничем они помочь не могли, но это не мешало им просить защитить их от «произвола» Соколиного Глаза. По политическим причинам Баратеон не смог им отказать, но особого желания устраивать кровопролитные сражения с Долиной не имел.

Поэтому был придуман относительно простой план — стоять около границ и не давать армии Долины развернуть «разорительную» кампанию в регионе, а если они атакуют, вступить в бой и проредить их ряды. И сейчас у них было значительное численное преимущество, что давало уверенность. Спокойно сражаться, измотать силы врага, и долинники отступят, но что-то пошло не так и полевые командиры начали произвольно покидать свои позиции:

— Что происходит? Почему отряд сира Джона отправился в центр?

— Отряда Зеленых Шипов становится все меньше, но они продолжают упорно прорываться в центр.

— Лорд Престон повел людей в атаку на центр… — лорды не понимали, что происходит, но такая ситуация их не на шутку напрягла.

«Наш наступательный момент явно замедлился. Левый и правый фланг фактически ослабили свое давление ради усиления центра. Некоторые даже проигнорировали приказы и сменили направление на центр. И все это произошло после прибытия того отряда…» — недавно Уиллас на практике понял, что особого воинского таланта у него нет. Было неприятно, но не критично, поэтому он предпочел просто анализировать обстановку, — «Единственное, что может заставить их сойти с ума — прибытие Аррена».

— В центре Соколиный Глаз. Отправьте отряды Грема и Ланса, пусть усилят давление на центр.

— Есть, — но через три шага гвардеец остановился, — Милорд… Справа что-то приближается.

— Пекло...

— А вот и Джаспер, — взгляд на солнце, небольшие расчеты в голове и вывод, — Он прибыл раньше ожидаемого, но и так неплохо.

— ВПЕРЕД, ПАРНИ, ПРИШЛО ВРЕМЯ ПРИРЕЗАТЬ ПАРОЧКУ ПРОСТОРЦЕВ!

Простор. Железная равнина. 299 г. от З.Э.

Джаспер Редфорд.

На просторах Железной равнины шел масштабный бой между тысячами людей. Знамена цвета Долины, Простора и Штормовых земель смешались в кровавом побоище, где ни одна из сторон не хотела отступать. Джаспер привел с собой всего пять тысяч людей, больше, к сожалению, не получилось. Охраной Дарри, Харренхолла, путей снабжения, а также осадой маленьких крепостей занимались остальные шесть тысяч человек.

Его армия была бодра и свежа, ведь отправилась она гораздо раньше основной и ждала лишь момента, когда им надо будет вступить в битву. Сам Редфорд не понимал причину, почему, не смотря на равное количество солдат с обеих сторон, лорд Аррен все же решил разделить ее на две части. В своих соотечественниках Джаспер не сомневался и считал, что они легко могут победить в прямом бою, но приказы милорда оспаривать не осмелился. Еще никогда планы Соколиного Глаза не терпели крах. Если надо, значит надо.

— Значит, это армия Тирелла, — осматривая поле боя, проговорил Барт, доверенный рыцарь на службе у Редфордов, — Достойно-достойно, я думал, будет хуже.

— Эту армию «воспитал» Тарли, естественно, она будет хороша, — таланты Кровавого Охотника признавали все: и враги, и союзники.

— Только они так и не смогли продвинуться ни в одном направлении, — ехидно подметил Барт.

— Да, это меня тоже удивляет, — Джаспер считал, что битва будет сложной, поэтому на всякий случай подвел подкрепление раньше положенного. И сейчас ему было слегка стыдно, ведь он в который раз пренебрег приказами лорда и оказался в неудобной ситуации. Он-то считал, что положение будет трудным, а у союзников все стабильно и еще несколько часов проблем не предвидится.

— Пять тысяч хватит лишь чтобы смять один фланг.

— Если кто-то боится, то может вернуться обратно в Харренхолл.

— Да вы шутите? Я просто начинаю возбуждаться.

— Хорошо, — дружеская перепалка закончилась, пришло время убивать, — Все войска, выдвигаемся!

— Третий линия прорвана, сир Аррик просит подкрепления.

— У лорда Гринвуда тоже проблемы.

— Сир Бормунд перегруппировался и готов идти в бой.

Обстановка на поле боя была плохой и ухудшалась с каждой секундой. Неожиданное подкрепление врага мощным тараном прошлось по правому флангу. Если бы не своевременные действия оклемавшихся полевых командиров, то целое крыло армии было бы потеряно. Рыцари Простора смогли остановить продвижение врага, но давление оказывалось на них нешуточное. Это лишь вопрос времени, когда защитники сломаются под напором неприятеля.

Доклады сыпались со всех сторон, положение становилось все хуже, кто-то уже предлагал отступать, но Уиласс Тирелл оставался спокойным. Он знал один простой факт, если они продержатся еще немного, то смогут кардинально поменять обстановку на поле боя.

— Отправь второй и четвертый отряд на помощь правому флангу, пусть продержатся столько, сколько смогут, — в его голове быстро нашлось временное решение, а в душе он надеялся на скорость своих союзников.

Битва продолжала набирать обороты, особенно ожесточенно происходила она на левом фланге. В противовес этому в центре все стало более… стабильно. За время битвы боевой задор вражеских рыцарей прошел и на его место встал инстинкт выживания. А как ему не прийти, если вокруг меня и моей личной гвардии валяются горки трупиков наиболее отчаянных. Но даже так, битва не заканчивалась:

— АХ, — еще один неудачливый рыцарь Хайтауэр отправился к предкам, — Артур, что по левому флангу?

— Секунду, — соперник моего гвардейца был убит с пяти ударов, и он перевел свое внимание на меня, — Лорд Джаспер извиняется, но противник стоит на смерть. Через полчаса обещает прорваться.

— Понятно... — ворон Джейн хлопочет над мной, — Прикрой, — что-то мне не нравилось во всей этой ситуации, инстинкты били тревогу даже без подсказок извне.

— Понял, — Артур сразу же организовал заслон, пока я спускался с коня.

— Хм… Это… хм…, — я всегда был чувствительным к вибрациям земли и сейчас результат мне не понравился, — эх… Когда Железная равнина стала настолько популярным местом?

— Милорд?

— Артур, пусть правый фланг перегруппируется, с юга нас ждет атака.

Спустя двадцать минут с юга прибыла армия в десять тысяч мечей. На огромном штандарте в середине воинства было вышито золотое дерево на белоснежном поле — герб одного из сильнейших домов Простора. Дом Рованов прибыл на поле битвы.

Крепкий гладко выбритый мужчина с белоснежными доспехами, отлитыми из чистого золота, наблюдал за битвой и быстро анализировал происходящее. Матиса Рована можно было назвать хорошим и популярным военачальником. Не уровень Тарли, Аррена и молодого Старка, но свое дело он знал. И сейчас ситуация, мягко говоря, не воодушевляла — при изначально равном количестве солдат Тирелл держался из последних сил. Еще чуть-чуть и точка невозврата будет пройдена, благо его армия в десять тысяч мечей сможет выправить безнадежное положение.

— Мне не нравится происходящее, — кратко резюмировал Матис.

— Если бы тут все было нормально, король Ренли не послал бы нас сюда, — его кузен был верным сторонником короля Ренли и всегда гиперболизировал все его достижения, — Хорошо, что Его Величество предусмотрел этот момент и отправил нас сюда.

— Скорее старая карга опять хочет за чужой счет исправить оплошность своих отпрысков, — Матис не обманывался, может Ренли и приказал, но именно Оленна доукомплектовала армию до десяти тысяч.

— О «достоинствах» леди Оленны поговорим потом, время спасать положение, — обсудить сморщенную бабку, которая задержалась на этом свете, можно и после битвы, — Давид, возьми четыре тысячи мечей и помоги Тиреллу удержать правый фланг, а также стабилизировать центр. Я с остальными ударю с правого фланга, отплатим Соколиному Глазу той же монетой.

Аксель Аррен.

Магия полезна так же, как и опасна, ну а магия призрачного мира — вдвойне. Даже самая базовая особенность с увеличением физических показателей превращала меня в неутомимого монстра на поле боя. Я буквально сутками мог рубиться, но после мне было очень плохо. Энергию изнанки можно сравнить с ядом мантикоры. Если принимать его в минимальных дозах и по расписанию, то все будет отлично, отрава рассосется и не будет угрожать человеку, даже здоровье улучшится, но поменяй дозировку или увеличь частоту применения — и ты труп.

Мой предел — восемь часов под усилением, дальше негативные последствия будут расти экспоненциально. Я же максимум использую чуть больше половины отмеренного времени. Но даже так, я все равно могучая боевая сила, чего не скажешь о моих парнях. Нет, они, без всяких прикрас, одни из лучших воинов мира, но гвардейцы не могут долго поддерживать мой темп, поэтому сейчас мы отошли обратно в штаб. Мне нужно было скоординировать обстановку на поле боя, а солдатам банально отдохнуть.

— …Вражеское подкрепление восстанавливает центр и начинает теснить наш правый фланг, — Стенфорд, дальний родственник Ройсов, был моим штабным стратегом, и отвечал за происходящее, пока я веселился в бою, — Мы знатно проредили Тиреллов, но с приходом их подкрепления нам больше нечего здесь ловить. Милорд, нужно срочно объявить полномасштабное отступление.

— Тайбер держит правый фланг и не скоро сдаст позиции, Джаспер успешно давит с левого, центр остается стабильным, — я-то понимал, что мне пытаются донести, и с теоретической точки зрения штабной стратег прав, но война — это не расчеты на бумаге.

— С тем десятитысячным подкреплением Рованов мы больше не можем позволить себе сражаться. Мы должны отвести все имеющиеся войска и затем разработать новый подход, — настаивал на своем Стенфорд, — У нас мало времени, если упустить его, то правый фланг могут перебить.

С приходом подкрепления старый план можно было выбрасывать на помойку — более он не актуален. Отступать можно только в крайнем случае. Да, потери для такой зарубы у меня минимальны, теоретически это даже назовут победой, только вот это поставит крест на моей «охоте за золотом» — почти двадцать тысяч мечей смогут напрямую пойти и попытаются выбить меня из Речных земель. Можно биться до конца, у нас сейчас есть быстро тающее преимущество, если я и Джаспер организуем мощную атаку на вражеский штаб и убьем командиров армии, это кардинально поменяет расстановку на поле боя. При удаче победа гарантирована, но опять же, потери будут большими и это ставит крест на моих планах.

И есть третий вариант— дождаться Ланнистеров. У моей армии есть условная точка отчета, когда сражение из выгодного превратится в невыгодное. Я буду ждать этого момента, но если Тайвин не придет, то не буду упорствовать и просто отступлю. Неприятно, бьет по гордости, планам, репутации и еще нескольким моментам, но сохранение боеспособности — моя первостепенная задача.

— Ситуация не настолько критичная, воспользуемся стратегией полумесяца, — Стенфорд не настолько был просвещен по поводу моих стратегий, поэтому пришлось пояснять, — Отправь отряды для усиления правого фланга и пусть Джаспер ускорится. Его продвижение должно вынудить Рована отослать часть сил на защиту левого фланга и тем самым облегчить давление на Тайбера.

— Я благодарен дому Рован за своевременную помощь в этой битве. Вместе мы сможе… — Уиллас привычно стал распеваться соловьем, чтобы потешить эго гордых людей, но сейчас что-то пошло не так:

— «Лорд» Тирелл, красочные слова оставьте двору. Лорд Рован приказал передать послание, — то, что наследника Хайгардена перебили — вопиющее неуважение, но он промолчал и внимательно начал внимать посланию Матиса Рована, — «Ты провалился, теперь я командую армией».

— Как он посмел!!!

— Кем Рован себя возомнил?! — свита молодого Тирелла не была в восторге от слов простого вассала.

— Хватит! — одно слово Уилласа, и ропот в его рядах прекратился, — Передайте всей армии, что командование переходит к лорду Матису Ровану.

Гонцы быстро, но без особого энтузиазма, поскакали передать приказ полевым командирам, участвовавшим в бою. Сам же Тирелл, не смотря на свой мягкий характер, был в ярости. Вассал продемонстрировал открытое пренебрежение к своему будущему сюзерену. Это было позором для него. Лишь понимание щекотливости положения помогли Уилласу сохранить ясность ума и не натворить глупостей. Иерархия — важная составляющая в армии и, объективно, Рован лучший вариант на место командующего в этой битве, но такой агрессивный перехват командной цепочки коробил Тирелла. Ему даже пришлось перемещаться в новосозданный штаб Ронава.

Недовольство начало ослабевать соразмерно изменениям в сражении. Правый, самый беспокойный фланг, перестал трещать по швам и приобрел какую-то стабильность. Середина прекратила своевольничать и вновь стала походить на профессиональную армию. А левый превратился в клинок победы, прорывающий оборону долинников. Подкрепление в десять тысяч человек кардинально поменяло баланс сил, а лорд Матис Рован смог правильно реализовать свои преимущества. Наблюдая за действиями профессионала, недовольство Уилласа отошло на второй план и теперь он испытывал небольшое восхищение. Действия Рована были совокупностью хорошего таланта, богатого опыта, сильной интуиции и глубоких теоретических знаний.

Соколиный Глаз прекрасно владел искусством не давать своему врагу покоя, создавал многообразную обманчивую видимость определенных действий. Тактические ловушки, ложные маневры, незначимые передвижения, переходящие в двойные маневры, ложные отступления с последующей контратакой, беспорядочные действия, которые несли определенные последствия для них, Аррен использовал все. Тирелл смог разгадать едва ли треть всех тактических действий противника, лорд Рован же в свою очередь пресекал почти все его действия.

Победа была близка, как никогда. Это был лишь вопрос времени, когда знаменитые рыцари Долины сломаются под натиском Простора. И если Уиллас становился все более воодушевленным, то лорд Рован наоборот – нервным. Несоответствие настроение командира с ситуаций замечали лишь те, кто пробыл с ним приличное количество времени, настолько хорошо лорд Золотой рощи умел держать лицо.

Матиса терзал один вопрос: почему опытный полководец в лице Аррена при такой плохой ситуации не хотел отступать? Должна же быть адекватная причина таких нелогичных действий. К счастью или к сожалению, причина вскрылась очень быстро. Аррен ждал подмоги. И они прибыла.

Армия Тайвина Ланнистера вступила в битву.

— ТФУ! Вода!?, — не ожидал от прислуги такой подставы, — Вина мне! — буду я еще в перерывах воду пить.

— Но, милорд? — что-то промямлил парнишка.

— Сейчас же! — его как ветром сдуло.

— Зачем ты так с пацаном? Он не хочет, чтобы его лорд погиб из-за пьяного угара.

— Иди в пекло, Джаспер, — настроение на пикировку у меня не было, — Старый Кошак все же соизволил прийти, скорее всего ситуация прищемила ему хвост, поэтому Ланнистеры так быстро прибыли, — и это было иронично — все уже было приготовлено к отступлению.

— Его представитель уже побывал здесь, — Редфорд, как ни в чем не бывало, продолжил, — Сошлись на «клещах». Мы воюем по своему усмотрению, а Ланнистеры подстраиваются под нашу тактику.

— Хорошо, — проще-лучше, особенно когда союзы формируются наспех, — Кстати, а ты что забыл в штабе?

У меня было много способных командиров, зачастую их тактические знания не уступают знаменитым полководцам других регионов и тем не менее они достаточно сильны, чтобы лично вдохновлять воинов, возглавляя атаку — идеальный гибрид полевых и штабных командиров. С другой стороны, талант Джаспера лежит в иной плоскости – чистая сила. Самое сложное в прорыве вражеских позиции — это создание бреши. Не сможешь ее сделать, считай, что атака потеряла свой импульс и превратилась в позиционную битву. Редфорду же оборона не писана, его грубой мощи хватает, чтобы прорывать вражеский строй, словно нож — масло. В этом его талант, в этом его призвание, но побочным моментом являлась его полная невозможность грамотно руководить всей битвой. Джаспер должен управлять солдатами прямо на поле боя, а от того его нахождение в штабе вызывало вопросы.

— Мы серьезно планируем сделать это?

— Да.

— Половина Вестероса будет в открытую осуждать тебя, а другая в тихую.

— Плевать, — мнение других меня интересовало в последнюю очередь, — Если меня хотят поиметь, почему я не могу ответить на это?

— Сир Джаспер, возьми пятьсот человек из резерва и иди в центр, отбрось Тирелла на сто шагов назад. Стенфорд, пусть сир Тайбер отойдет на пятьдесят шагов назад и развернет «стену», — немного подумав, я вспомнил, кто заменяет Джаспера на левом фланге, — Сир Барт должен, замедлив свое продвижение, перегруппировать свою армию. Лорд Руквуд и Сир Рудольф — вывести людей из боя. Отправить весточку Артуру — его правый фланг просаживает, дальше он поймет. Образумь лорда Уйатберт, нельзя вырываться вперед. Сир Монфрид….

Через полчаса произойдет то, что потрясет всех до глубины души.

Простор. Железная равнина. 299 г. от З.Э.

Тайвин Ланнистер.

— Лорд Тайвин, лорд Свифт вернулся из штаба Долины. Также прибыл гонец от лорда Аррена, чтобы выразить свою благодарность.

— Довольно этой чуши, — Тайвин ни на миг не сомневался, что Аррен далеко не так благодарен, как показывает, — Поторопитесь и постройтесь на левом и правом флангах.

Тайвин Ланнистер был гордым человеком. Но, в отличие от подавляющего большинства, у него было чем подкрепить эту гордость. Поднявший свой разоренный дом до пика его могущества, он привык полагаться только на свои силы. Старый Лев считал, что в любом деле можно доверять лишь своей крови. Оттого так много Ланнистеров и их побочных ветвей получали почести, чины, привилегии и должности. Проще говоря, глава дома Ланнистеров делал все от себя зависящее, чтобы не полагаться на других.

— Вперед! — вместе с Арреном они раздавят зарвавшихся потомков Стюартов.

Об этом было противно даже думать, но Тайвин понимал свою ситуацию и важность союзов. Совместное уничтожение Тиреллов смогло бы повязать Долину лучше любых договоров, а определенные уступки — прибавить энтузиазма в новообразованном альянсе.

Битва проходила с переменным успехом. Конница топтала пехотинцев, пехотинцы — трупы своих товарищей и врагов, копья протыкали атакующих, мечи резали защищающих, щиты спасали опытных. Это была уже въевшаяся в привычную рутину жизни картина, коих Тайвин видел изрядно.

Из-за наспех сформированного альянса между Ланнистерами и Арренами обе стороны нацелились на то, чтобы зажать Рована с Тиреллом. Все жители разных регионов недолюбливали друг друга — кто-то больше, кто-то меньше, но неизменным оставался негатив к чужим. В целях минимизации потенциальных накладок и разногласий, которые могли бы возникнуть из-за встречи представителей двух регионов у Тайвина с Соколиным Глазом случилось молчаливое взаимопонимание — они постарались, чтобы солдаты как можно меньше встречались с друг с другом. Не смотря на все попытки, Западники и Долинники все же контактировали, благо ответственные офицеры с двух сторон смогли работать вместе.

— Третий отряд, в бой!

— Милорд, первая линия рушится. Лорд Лайнар не справляется и просит подкрепления для прорыва.

— Отправь Лайнару триста человек, но пусть он не прорывается, а также прикажи Веймонду взять пятьсот человек из резерва и атаковать левый фланг.

— Есть!

«Почему Соколиный Глаз медлит? Сейчас идеальная возможность для уничтожения штаба Тирелла, без него зажатая армия потеряет голову и будет просто разделочным мясом, но он не атакует... Возможность отсутствует? Нет, Свифт говорил, что у них еще достаточно свежих солдат для длительного противостояния. Мстит за опоздание? Аррен не дурак и должен понимать, что время играет против него и быстро закончить битву в его интересах».

— Что? — смотря на поле боя, вырвалось у Старого Льва.

В армии Соколиного Глаза происходили необъяснимые тактические передвижения.

Аксель Аррен.

Aeksion amazigon — с высокого валирийского переводится как «золотое отступление». Зачастую битвы происходят, как линейное построение против линейного построения. В случае надобности отступления огромную роль возлагают на арьергард. Их задача — задержать наступающего противника, выиграть время, необходимое для отрыва главных сил, организовать отход и занять назначенный рубеж. Если оставишь слабый арьергард, то велик шанс его прорыва с последующим уничтожением, оставишь много — будет немало потерь.

Гискарцы придумали гениальную в своем безумии стратегию передислоцирования — отход всеми силами. Отступление происходит волнообразно, круговым движением. Если все происходит, как надо, то первые ряды вражеских солдат проваливаются на три шага вперед, но при этом общий периметр соприкосновения вражеских сил становится меньше. Если по-простому, то первая и вторая линия атакующих начнет толпиться и мешать друг другу. Одним действием можно вызвать дестабилизацию вражеского строя. Однако есть и риски, если маневр происходит без подготовки и не около синхронно, то он сломается, и тогда уже защищающиеся будут страдать от последствий. В трактах гискарцев эту стратегию считают слишком непрактичной для реального применения, потому что выполнить условия излишне сложно не с профессиональной армией.

— ХА, не зря мы столько времени потратили на отработку маневров! — Джаспер был рад, как никогда, и его радость поддерживал весь штаб.

Хоть Долина долгое время и не участвовала в гражданской войне, но это не значило, что я не озаботился наращиванием военного потенциала. Это не настолько банально, как обмундирование или еда, а превращение вчерашних крестьян в хорошее ополчение, способное подчиняться приказам своих командиров. Больше полугода «военных учений» и результат на лицо.

— Не расслабляйся, все только начинается! — пришлось прикрикнуть на них, — Когда левый фланг отодвинется на пятьдесят шагов, пусть Тайбер уйдет к глухую оборону.

Пятнадцать минут — пятьдесят шагов. Звучит необычно, но армия впервые применяет маневр в реальном сражении, поэтому он выполнялся так долго. Результаты произошли сразу же, давление на линии ослабло, штаб Рована стал открыт для атаки Ланнистеров и одновременно Тиреллы вынуждены были высвободить больше сил на противостояние львам. Первый этап плана прошел успешно.

— МИЛОРД! Кавалерия Тиреллов смогла пробиться к ставке на правом фланге! Сир Тайбер пал, правый фланг обезглавлен, — пекло, как неудачно Тай помер!

— Джаспер, прими командование над правым флангом, я подойду через десять минут, — без лишних возражений Редфорд вместе со своей гвардией поскакал спасать положение, — Стенфорд, принимаешь общее командование, но выполняешь план. Отправляй гонца через двадцать минут. Если будут непредвиденные обстоятельства, сообщи мне!

— Есть!

Потеря командира и духовной опоры на правом фланге являлась фатальным обстоятельством для оного. Тайбер не был каким-то особенно одаренным бойцом или стратегом, так, крепким среднячком, но его преданность и четкое следование приказам нашло у меня признание. Его смерть потенциально могла превратиться в потерю всего правого фланга. Джаспер мог задержать эту катастрофу, но не остановить. Численное преимущество, выгодная позиция и деморализация моих солдат — слишком много факторов, которые могли поставить крест на всем фланге.

Терять почти пять тысяч человек — не то, что я могу себе позволить, особенно ради сомнительных целей. Надо создать напряжение, которое переведет вектор внимания Рована на другие направления. Увеличение интенсивности сражения с Ланнистерами — хорошая возможность, но не в той степени, что мне нужна. Будем играть от своей репутации и страхах врага, а для полевых командиров нет ничего страшнее, чем свирепый натиск на позиции штаба.

— Погнали!!! — приказ встретил радостный рев моих гвардейцев.

Враги могут чересчур сильно испугаться или воодушевиться и отправить существенные силы на мое убийство. Это будет неприятно. Неважно, насколько силен я, если за мной не будет хорошего отряда, то вся моя сила и ломаного гроша не стоит на поле битвы. Если Рован не дурак, то он попытается лишить меня «опоры» и только потом, поставив меня в неудобное положение, попытается убить. Только он вряд ли представляет, что его «неудобное положение» наступит гораздо раньше нежели мое.

В самом центре бушующей битвы возвышался небольшой генеральский штаб командования правого фланга армии Долины. Оттуда происходила координация всех сил, находящихся под командованием сира Тайбера, доверенного лица лорда Аррена. Этот фланг по праву можно было считать самой горячей точкой всей битвы, ведь тысячи людей сцепились здесь не на жизнь, а на смерть. Может силы Рована и не были самыми лучшими солдатами Семи королевств, но их число все компенсировало. Сильнейший наступательный прорыв горой давил на ушедших в глухую оборону пехотинцев Долины. Лишь благодаря самоотверженности солдат и упертости штаба силам сира Тайбера удавалось сдерживать натиск людей Рована.

Ненадолго был выявлен паритет сил между двумя противоборствующими сторонами. К сожалению для стороны Долины, это продлилось недолго — тяжелая кавалерия под предводительством сира Давида Рована, кузена лорда Рована, смогла пробить все линии защиты и уничтожить вражеский штаб. Сир Тайбер погиб, унеся за собой троих рыцарей, его тактики и советники отправились вслед за ним. Все правое крыло Долины было деморализовано и обезглавлено.

— Тц, упертые ублюдки, — проговорил Давид, смотря, как отряд со знаменами Редфорда реформирует построение задних рядов армии, — И его лорд не лучше.

Сам Давид считал, что с вражеской армией покончено, по крайней мере с одним из его флангов. Точка невозврата пройдена — это было видно любому более-менее опытному полководцу. Наиболее логичным шагом для Аррена было оставить «мертвый груз» и стремиться к отступлению, сохранив хотя бы часть сил, но по какой-то причине он этого не делал. Давид, без прикрас, думал, что Аксель Аррен — сильный мечник, опытный командир и очень харизматичная личность, но даже он не сможет сотворить чудо. Пока какой-то Редфорд пытался реорганизовать обезглавленную армию, сам Соколиный Глаз вступил в безнадежную битву. Спустя пару минут глаза сир Рована расширились от осознания.

— Безумец!!! — он понял, на что рассчитывал Аррен, и считал это чистым самоубийством.

Соколиный Глаз даже не пытался как-то исправить положение своего умирающего фланга, а бросил все силы, дабы прорваться в штаб лорда Матиса Рована. Несомненно, уничтожение главного штаба перевернет всю битву, но это было невозможно. Прорваться сквозь ряды пехоты Простора можно считать лишь крупной удачей, после отбиться от не введенных в бой резервов — героическим подвигом, но затем уничтожить личную гвардию дома Рован — глупость в чистом виде. Такого было мнение Давида, но оно продержалось не больше пяти минут. Слишком быстро гвардейцы Аррена пробивались, слишком силен был их «импульс», и если так продолжится, то у них будут все шансы совершить невозможное.

— Идем за головой Соколиного Глаза! — лучше самолично убить Аррена, нежели переживать за безопасность кузена.

— Умри!!! — но не успел молокосос с цветами Хайтауэр завершить свой замах, как был располовинен Кровавым клювом — фамильным мечом дома Аррен.

Я честно могу признать, что у валирийской стали лучшие режущие свойства среди всех известных мне металлов. Моргульская выделялась среди прочих хорошей проводимостью к темной магии, но с недостатком в виде хрупкости. Итильдинский сплав, состоящий из митрила и других редких металлов, был хорош во всем кроме «нарубательного» потенциала, и был сравнимым лишь с добротным клинком гномов. У каждого Ардского металла был какой-то существенный недостаток (творение Валар не считаются), не позволяющий создать поистине универсальное орудие для всех случаев жизни. В противовес этому, творение валирийских магов было сбалансировано с большим уклоном в остроту клинка. То есть Кровавый клюв, как и любой другой валирийский клинок, был очень полезным инструментом: крепким, легким, долговечным, мог впитывать, преобразовывать, хранить магию, а его острота была за пределами всего нормального. Рубить врагов таким мечом — сплошное удовольствие.

— Милорд, еще один отряд на подходе с севера! — гвардеец своим выкриком доказал, что просторцы — паникеры, не доверяющие друг другу. Иначе объяснить, почему при моем продвижении их командиры решили все бросить и пытаться «остановить» меня, я не мог.

— Уходим направо, работаем в тройках! — движение — это жизнь, высказывание было актуально в любой ситуации, особенно находясь в «море» врагов, но даже там нас достали:

— Я сир Отто Бисбери! Умри, Соколиный Глаз!!! — этот был неплох, смог парировать удар и почти отрубил мою голову. К его сожалению, у меня не было времени играться — я в тупую прорубил его грубой силой.

— Вперед, не время отдыхать! — смерть командира всегда дезориентирует солдат и они превращаются в простое сборище на закалывание, поэтому в первую очередь стремятся убить предводителей, — Сбросить знамена! Скачем к вражескому штабу! Ммм?!

— Господин, мелких сошек оставьте на нас! — несколько гвардейцев заменили меня в главе острия.

Пехота Простора вообще не представляла опасности для тяжелой кавалерии Долины, слишком велика пропасть между ними. Моя гвардия — элитный конный отряд с лучшим из возможных снаряжением, в противовес им выступали наспех собранные ополченцы. Сотня, тысяча, десятки тысяч, мы можем давить их сколько хотим, пока не умрем от истощения. Единственные моменты, когда мы становились наиболее уязвимыми — это при столкновениях с другими конными отрядами. Тогда приходилось поднапрячься и потратить какое-то время на их уничтожение, что влечет за собой невосполнимые потери. В море врагов, где, помимо основной массы, находились какие-то безумные пехотинцы, что при замедлении кавалерии атаковали моих людей. К сожалению, иногда им удавалось прорваться. Надо было выбираться, иначе еще три-четыре столкновения и больше я не смогу так свободно передвигаться по полю боя — людей не хватит.

Несколькими минутами спустя нам удалось выбраться из фронтового сражения, где сразу же пришлось принять бой против резервов Рована. Врагов было немного, и качество их оставалось стабильно плохим, но и мои парни были не первой свежести. К счастью, скорейшее отсечение головы командира обратило их в бегство. Штаб Рована был прямо перед нами, но нам нужно было время на перегруппировку и небольшой отдых.

— Пришло время умереть, я, сир Давид Рован, заберу твою голову!!! — брат или кузен Матиса? Проблема...

— Не утруждайте себя, милорд, мы разберемся! — два гвардейца хотели разобраться с неожиданным препятствием, но не смогли. Рован увернулся от копья и полоснул шею первому, а второму нанес удар в подмышку. Может быть, кольчуга спасла его, но гвардеец выбыл из боя.

— Неприятно, — придется импровизировать. Быстрое сближение, мой соперник планирует горизонтальный удар, который можно быстро перевести на защиту — стандартно. Секунды решат исход этого противостояния. Каждый из нас замахнулся для атаки, но моя все же была быстрее. Я просто использовал остроту валирийского меча в своих интересах и, прорубив голову лошади, выбил Рована из седла. Будь я менее искусным, то быть рыцарю перерубленным надвое, но в последний момент, меч был перевернут плашмя.

— РАААА!!! — зато других из отряда Рована можно спокойно рубить. Те, кто выживет, будут охранять раненного командира, а не преследовать меня.

Двести, двести пятьдесят человек — не густо. Половина в ранах разной степени тяжести, но глаза горели огнем решимости, эти люди безропотно пойдут за мной хоть в пекло. Штабные защитники копошились и готовились обороняться до последнего. В отличие от моих гвардейцев, я чуял страх в сердцах «зеленых» рыцарей. Они не могли поверить в увиденное.

— ВЖУУУУУУУУУУ!!! — где-то сзади прогремел продолжительный звук, оповещающий о массовом отступлении армии Долины.

С сигналом из моего штаба люди, окружающие Рована, засуетились еще больше. Лишь центр построения, личная гвардия Золотой Рощи, беспристрастно стояла. Лорд Матис Рован не относился ни к тем, ни к другим, он с интересом смотрел на меня. Нас разделяли пара сотен метров, но, казалось, мы были на расстоянии вытянутой руки. Тактика, стратегия, скорость выполнения поставленных задач, построение войск, реакция знатных рыцарей на угрозу Ровану, «послушание» армии — наша битва помогла мне примерно понять характер Рована, но личное лицезрение его поведения окончательно убедило меня в его превосходных качествах и помогло полнее понять его «суть». И как я его анализировал, так и он «проверял» меня. Совместный осмотр продлился недолго — десяток секунд, потом Рован что-то приказал и грянул рог:

— ВЖУУУУУУ! ВЖУУУУУ! ВЖУУУУУУУУ!!! — два коротких и один длинный.

Первые ряды армии Рована прекратили теснить отступающую армию Долины и переключились на более интересную цель — Ланнистеров. Преждевременные тактические маневры создали такую ситуацию, что Ровану достаточно легко было перекрыть пути отступления львам и эффективно использовать подавляющее преимущество в численности. Если Тайвин быстро не сориентируется, то вскоре его армию окружат и уничтожат.

— Уходим! — но меня не интересовало возможное положение армии львов, своих проблем хватало.

Полчаса назад.

Матис Рован.

Вся битва проходила в формате соревнований. Либо правая часть армии Уилласа Тирелла падет под натиском объединенной мощи Арренов и Ланнистеров, либо фланг Аррена будет уничтожен новоприбывшим подкреплением. Кто бы первым не добился успеха, он получит неоспоримое преимущество против своего врага. На несчастье соколо-львиного альянса, людей у Рована было много, и он не стеснялся помогать своему менее опытному коллеге. Перевес сил был на стороне лорда Золотой Рощи, ведь вскоре целый фланг армии Аррена будет уничтожен, и тогда Соколиный Глаз будет вынужден сдать позиции и бросить все силы на отчаянную оборону.

Нет, он не недооценивал своих оппонентов, Аксель Аррен и Тайвин Ланнистер заслуженно были одними из самых опытных полководцев на всем материке, но даже их тактический гений не сможет кардинально перевернуть ситуацию, максимум облегчить бремя поражения. Это не означало, что Матис расслабился, скорее наоборот — еще больше сосредотачивался на битве. Вражеские командиры такого калибра не будут сидеть и ждать, пока их победят, они точно выкинут какой-то трюк, способный удивить его. Так и произошло, к ним в лагерь прибыл гонец Аррена и передал сообщение своего господина.

— За дураков нас держишь!?

— У Арренов не осталось чести.

— Тихо! — короткая команда и окружающие его люди замолкли, — Благодарю за сообщение, я обдумаю его.

Матис думал, что Соколиный Глаз решился на почетную сдачу с последующей присягой королю Ренли. Это было бы логично и спасло бы Долину от многих неприятных последствий в будущем, но нет. Этот безумец напрямую, через гонца, информировал вражеского командующего о своем скором отступлении и предлагал сосредоточить все силы Простора на Ланнистерах. Глупость — возможно, наглость — несомненно, можно ли это использовать для себя — естественно. Если это сообщение — правда, то Матис сможет уничтожить сразу две армии. Аррен преподнес ему королевский подарок.

— Пусть сир Рамиль возьмет тысячу человек из штаба и отправится на правый фланг. По моему сигналу он должен, ударив их в бок, задержать, сколько сможет.

— Так наш штаб останется беззащитным, — возразил один из его приближенных.

— Не преувеличивай, с нами останутся пятьсот человек, это более чем достаточно для почетного караула, — у них тотальное преимущество, тысяча отборных рыцарей просто простаивали тут.

Если все пойдет по указанному сценарию, то Ланнистерам останется лишь отступать. Силы Простора потрепаны, поэтому у них есть только три правдоподобных сценария дальнейших действий: уничтожить Аррена, игнорируя Ланнистеров, уничтожить Львов, игнорируя соколов, или преследовать обоих. Соколиный Глаз, видимо, это понимал, поэтому пытался направить меня на второй вариант. Только двойное преследование выгоднее со всех сторон. Аррен просчитался.

— Милорд, отряд в пятьсот человек прорывается к нам, Соколиный Глаз их возглавляет, — и вправду отчаянный человек, — Нам нужно отвести штаб и позвать сира Рамиля.

— Нет нужды, они не смогут дойти, — и Матис оказался прав, в потоке врагов знамена Аррена стали исчезать одно за другим, вскоре ничего не осталось, — Похоже, это конец, — как только он хотел вернуть свой фокус внимания на главное сражение, его снова потревожили.

— Зачем сир Давид движется по направлению к штабу?

— Ммм? — у кузена должна быть адекватная причина для своевольного покидания своей позиции. Что могло заставить его действовать так безрассудно? Благополучие Матиса, а ему лишь покойный Аррен угрожал. Но если он спешит сюда, значит Соколиный Глаз не мертв и может угрожать штабу! Пекло, его провели детским приемом со сбросом знамен!? И самое неприятное, что кузен спешит сразиться с...

— Он не соперник этому монстру, отзовите его! — война-войной, но своего кузена он любил и не хотел, чтобы тот умирал.

— Не успеем, они сейчас столкнутся, — головорезы во главе с Арреном на практике показали, что они лучшие. Благо то, что они стремились к прорыву и не уничтожили весь отряд кузена, давало надежду на выживание Давида.

— Милорд, если вы погибнете, то армия обречена. Мы его задержим, а вам срочно нужно покинуть штаб! — Матис так бы и сделал, но действия врага были… не тем, чего они ожидали — он стал перегруппировываться, теряя драгоценные минуты.

Матиса одолевали сомнения, до этого ему доложили, что Давид, хоть и вступил в сражение с Соколиным Глазом, но отделался лишь ушибом. Его пощадил человек, знаменитый своей кровожадностью. Это не могло не настораживать. Сомнения развеялись, когда прогремел звук рога и войска Долины стали полномасштабно отступать, а Аррен не предпринял никаких действий. Такими действиями ему подсказывали «правильный путь».

— Пусть долинники отступают. Слушай мой приказ: всем силам атаковать Ланнистеров, — видя непонимание солдат, Рован пояснил, — ножом можно было добиться большего, чем просто добрым словом. Аррен сообщил нам о своем отступлении и, используя мою самоуверенность и жадность, отвел всю защиту штаба подальше от меня. Сам же он выступает в качестве «ножа» у нашего горла. И если мы не дадим его людям отойти, то он пойдет в атаку на штаб.

— У нас здесь пятьсот гвардейцев, мы убьем полудохлый отряд Аррена, — возразил советник.

— Вы можете гарантировать успех? — советник был бы и рад, но последние достижения показали, что упертых ублюдков не так просто убить, — Даже если мы убьем его, что тоже не факт, то понесем значительные потери и не сможем правильно скоординировать преследование. Нет, нам лишние риски не нужны. Труби атаку и отправь гонцов к Хайтауэру — пусть выдвигается на встречу.

— ВЖУУУУУУ! ВЖУУУУУ! ВЖУУУУУУУУ!!! — рыцари Долины, убедившись в подлинности действий армии, ускакали в обход на соединение со своими солдатами.

«Достойно сыграно, лорд Аррен».

Главный штаб Ланнистеров.

— ПРЕДАТЕЛЬ!!! — от такой вспышки ярости тактический стол отлетел на пару метров.

— Что нам делать? — пока все остальные боялись ярости Старого Льва, нашелся один, что задал резонный вопрос.

— Объявляй полномасштабное отступление, — скрепя сердцем, приказал Тайвин. — Сообщить офицерам общую стратегию отступления, скажите им незамедлительно выйти из боя и отправиться на восток!

«Сейчас ключевой момент — добраться до Королевской гавани. Силы Ренли значительно ослабли на этом поле боя. Если сможем вернуться, то нивелируем победу Простора на Железной равнине. Фактически, вернемся к исходному состоянию. Да, из-за поражения мне будет нанесен серьезный репутационный ущерб, но сейчас важнее сохранить армию. Единственная проблема в том, что не смогу в ближайшее время обуздать мальчишку-дурака».

— Тысяча человек перекрывает нам пути отступления! — замедлимся, и нас уничтожат.

— Невзирая на жертвы, мы должны прорваться. Вперед!

— Ланнистеры смогли уйти, — Матис был недоволен и не скрывал этого. — Что скажете, сир Рамиль?

— Виноват, милорд, — отозвался однорукий и одноглазый рыцарь. — Сделали, что могли, но враг оказался сильнее.

— Ладно, — Рован сам виноват, что дал невыполнимое задание. Но это не спасло подчиненного от короткой вспышки гнева. — Это еще не конец. Соберите самых боеспособных и отправьте их в погоню.

— Есть.

Несмотря на фактическую победу Тиреллов в противостоянии коалиции Ланнистеров и Арренов, ее армия понесла значительные потери, поэтому не могла преследовать отступающих львов в полную силу. Тогда лорд Матис Рован, убедившись, что долинники и вправду отошли на значительное расстояние, решился разделить армию на две части. Одна, наименее пострадавшая, отправится в погоню за Тайвином, другая останется восстанавливаться. За этим крылась одна основная причина — скорость. Значительная часть армии была ранена, если их взять, то это повлияет на мобильность. Так, в погоню за Ланнистерами отправилось семь тысяч человек.

Спустя пару часов с момента окончания битвы, первые отряды роз догнали арьергард Ланнистеров. Тайвин понимал, что если он будет сильно задерживаться, то его смогут связать битвой и окончательно поставить точку в противостоянии. Поэтому, несмотря на нападки на задние части армии, он не останавливался. Путь от Железной равнины до Королевской гавани составлял четыре дня умеренного марша, из-за постоянных преследований и стычек время будет значительно увеличено.

Скрепя сердцем, Тайвин был вынужден бросить свой арьергард, чтобы он задержал преследующие силы. Такая отчаянная тактика выиграла им полтора дня. На рассвете второго дня парочка лихих отрядов Тиреллов смогла проскочить и начать угрожать уязвимому центру львиной армии. Это принудило Тайвина на ответные действия, он рассредоточил свой авангард и центр по разным сторонам и, используя свой арьергард, как приманку, заманил и полностью уничтожил самоуверенных рыцарей. Тактический прием не занял много времени и охладил пыл преследующих. Подобные размены между армиями повторялись несколько раз.

Вечером третьего дня Ланнистерами была предпринята попытка ночной атаки. Малыми силами рейдеры смогли собрать богатую жатву и посеять панику в рядах рыцарей Простора. Это отбросило Тиреллов на значительное расстояние назад. С другой стороны, основные силы Ланнистеров не участвовали в ночном побоище и вместо этого, под покровом темноты, стремились увеличить дистанцию между двумя армиями. На четвертый день, как только войско смогло выйти на Золотую дорогу, произошло неожиданное. В месте, где не должно быть ничего, кроме пустыря, да пары трактиров, уставшее войско Ланнистеров встретила трехтысячная армия под знаменами Хайтауэров.

Долгое время Гарт Хайтауэр пребывал в опале при дворе короля Ренли. В начале войны армия под его командованием была разбита Старым Львом. При всех аргументах они не нашли должного отклика в сердцах приближенных короля, и его— метафорически — задвинули на задние ряды. Свое главенство над армией он не потерял только из-за принадлежности к Хайтауэрам и факта, что солидная часть оставшихся сил принадлежала его дому. Для него такой расклад был неприемлем, но, к сожалению, Гарт ничего не мог поделать с ситуацией. Оставшиеся силы не годились для штурма Королевской гавани, поэтому его использовали в противовес армии в Королевской гавани с возможностью быстрого отреагирования на непредвиденные проблемы.

Только вот желание поквитаться не угасло в сердце прославленного рыцаря, и когда появился шанс, он его не упустил. В преддверии возвращения Визериса Таргариена было решено вернуть Королевскую гавань своему законному владельцу — королю Ренли. Лорд Рован предложил хороший план — Гарт его без возражения принял, лорда Матиса он уважал. С течением времени и неожиданными происшествиями план был видоизменен. Вместо столицы войско Хайтауэра повернуло в сторону отступающего Старого Льва, где должно было его встретить.

Боги награждают терпеливых, и теперь Гарт получит то, о чем долгое время мечтал — реванш.

— Лорд Рован оказался прав, эти дураки еле на ногах держатся, — на душе у него было хорошо, даже не скажешь, что сейчас произойдет кровавая битва.

— Значит, не зря мы гнали сюда, словно за нами Неведомый был, — только буркнул его заместитель из младшей ветки дома.

— Вперед!

После всех неудач в армии Ланнистеров оставалось чуть больше четырех тысяч человек. В обычной ситуации армия Хайтауэра с треском проиграла бы, но сейчас рыцари Староместа стремительно теснили превосходящее войско. Всему виной была усталость. Битва у Железных равнин, четырехдневный ускоренный марш, постоянные стычки с преследующими и наконец, ночной марш. Армия Ланнистеров давно достигла своего предела. Им не взять верха над относительно свежими силами, пусть ими и командует сам Старый Лев.

Первые полчаса показали, что надежды на победу у Ланнистеров нет. Они были словно свиньи на скотобойне, их число уменьшалось с каждым мгновением. Это был вопрос времени, когда львы полностью падут. Старым Львом была предпринята попытка бегства, но Гарт не хотел терять свою долгожданную добычу и заранее озаботился этой проблемой.

Сотня кавалеристов Утеса — это группа солдат, выбранная лично Тайвином после жестокого отбора. Их противники — рыцари Староместа, не самые элитные солдаты в распоряжении древнего дома, но свою славу они честно завоевали. Двести всадников Гарта сражались против сотни Тайвина. И в бою гвардий Старомест оказался сильнее. Старый Лев Утеса Кастерли оказался один в окружении врагов.

Сдаваться Тайвин был не намерен, его поимка — поражение и смерть для его рода. Старый Лев всю жизнь положил на благо львиного семейства, и сейчас намерен отдать свою смерть. Пока жив Киван, Ланнистеры не растворятся на страницах истории, в этом он был уверен. Впервые за тридцать лет Тайвин обнажил меч. Может, рассвет его сил давно прошел, но знания, добытые в многочисленных войнах, оставались при нем. Прежде чем его обезоружили, двое рыцарей отправились к Неведому. Когда поверженного льва приволокли к Гарту, триумфальное лицо Хайтауэра резко переменилось на шокированное.

Во время войны Девятигрошевых королей попасть в плен к Мейлису Чудовищу и его банде считалось участью гораздо хуже смерти, поэтому знатные люди всегда носили с собой пузырек с быстродействующим ядом. Война прошла, а привычка осталась. Понимая свою ситуацию, Тайвин без колебаний проглотил маленький флакон, и в течение семи секунд безболезненно умер.

Лев Утеса Кастерли, человек, возвеличивший свой дом на небывалую высоту, лорд Тайвин Ланнистер, умер.

Речные земли. 299 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

— Ай, аккуратнее! — возмутился я на такое пренебрежение моим телом, — Мне еще надо будет провести совет.

— При таких ранах я настоятельно не рекомендую вам напрягаться еще минимум две недели, — зашивая разрывы, проговорил мейстер, — Я удивлен, что вы вообще в сознании и не при смерти.

После боя я представлял собой достаточно жалкое зрелище. Магия позволяла мне выходить за пределы человеческих возможностей, но не могла перекрыть один единственный недостаток — я состоял из плоти и крови. Орудия убийств с такой же легкостью прорубает мое мясо, как и любое другого человека. Мастерства мне не занимать, но на протяжении всей битвы я находился на острие атаки, на самом опасном участке.

Шесть колотых и четыре рубящих — столько я пропустил во время этой битвы. Из них лишь две колотых имели большую опасность для меня, остальные были скорее неприятными «ранками». Вдовесок, по окончании сражения во мне находились четыре стрелы: две в правом плече, одна в груди и последняя в спине. Обычные люди при таких ранах быстро теряют кровь и умирают. Я же не только выжил, но и стремительно шел на поправку, правда первые шесть дней был прикован к постели.

— Благодарю, можете идти, — я бы мог и дальше использовать ранения, как предлог, чтобы отдохнуть, но надо было срочно прояснить пару моментов, пока мои люди не напридумывали сами себе проблем. Они и так непозволительно долго оставались лишь со своими мыслями, — Оповести, чтобы через полчаса все командиры или их заместители прибыли в главный шатер, — пускай и прошло почти шесть дней, но дел в лагере накопилось изрядно, дам им время завершить первичные дела, да и сам прогуляюсь.

Меня переиграли — неприятно, но факт. Из-за серий неудач и общей пассивности Ренли я позабыл, что так-то у него в подчинении находились талантливые люди. Я знал о Роване, но рассчитывал, что он, объединившись с Хайтауэром, пойдет на штурм столицы. Стратегический захват Королевской гавани перевешивал любое потенциальное преимущество противостояния нам. И общая ситуация была такова — Хайтауэр шел по направлению к столице, Рован на соединение, а мы разбивали Тирелла. Это послужило еще одним фактом для разделения армии и выставления своей «слабости».

Рована я знал, пусть и не лично, но репутация с послужным списком у него была солидной и не такой дутой, как у некоторых. Матис Рован реально заслужил все хвалебные оды, которые ему приписывали, поэтому я руководствовался «методом прибыли», когда представляешь себя на месте человека, понижаешь интеллект и просчитываешь наиболее выгодные исходы со стороны своего врага. Метод работал безотказно, особенно для «понимания» умных людей, к коим относился Рован. Как видно, я не учел Оленну Тирелл. Старуха излишне сильно любила своего внука, поэтому смогла заставить прославленного полководца пойти на помощь калеке-розе. Тиреллы у меня давно в печенках сидели, и около пораженческая ситуация очень болезненно воспринималась для моего самолюбия.

Ладно, что толку сейчас рефлексировать, надо исправлять ситуацию. Войдя в палатку, с грустью отметил два пустующих места: Тайбер погиб от рук какого-то рыцаря Рована и Артур, что, не смотря на все мои усилия, недавно скончался от полученных ран. Вроде не первый и далеко не последний раз терял своих боевых товарищей, но на душе все равно слегка противно. Но нет худа без добра, благо Джейн про это «добро» поведала, и противное чувство поражения слегка отступило. Осталось лишь настроить всех на правильный лад.

— Каковы потери? — спросил Стенфорда, что отвечал за «тылы» в нашей армии.

— На данный момент у нас есть около трех тысяч подтвержденных смертей, еще две тысячи человек с травмами разной степени тяжести. Из них шестьсот умерли в первую ночь или перестали быть боеспособными. Остальным нужно от пары дней до нескольких месяцев на реабилитацию, — пусть и без конкретных цифр, но кратко, четко, по делу, как я люблю.

— Понятно, — могло быть и хуже, — Удвойте радиус разведки и частоту смены часовых, я не хочу, чтобы нас поймали со спущенными штанами. Отправьте письмо в Харренхолл, пусть готовятся принимать раненных. Сир Джаспер, сир Харлин и сир Лаймон, составьте черновой план нашего похода по Речным землям. Мы будет располагать шестнадцатью тысячами мечами и выступим через неделю, до прибытия в замок. Вопросы?

— Нам задействовать имеющихся людей или произвести ротацию с не участвовавшими в бою силами?

— Ротацию, но лишь половину, — хороший вопрос, — Раненых оставим в замке с гарнизоном в три тысячи мечей.

— Что вам дает такую уверенность в том, что Тиреллы не пойдут за нами по пятам… «милорд»? — я был не удивлен, что первым «взорвался» Люцеон Темплтон, все же характер у него бойкий и он со своими людьми был на правом, самом кровавом, фланге, — В прошлый раз вы были уверенны, что Рован пойдет на Королевскую гавань и, как видно, просчитались. У просторцев перевес в силе и будет поддержка речных лордов. Им выгодно добить нас, пока мы в наиболее ослабленном состоянии, — Темплтон пытался держать вежливую марку, но получалось из рук вон плохо.

— Не во всем, но я согласен с сиром Люцеоном, — поддержал своего друга Маркус Мельком, — Мы ослаблены — это факт, сейчас Тиреллы превосходят нас и мы можем стать следующей целью для Рована. Я, как и все присутствующие, знаем, что почти шесть тысяч мечей находятся в Лунных горах. Бессомненно, они делают благое дело, истребляя горцев, но в данный момент они будут полезнее здесь, в Речных землях. Не лучше ли нам «перевести дух», дождаться подкрепления и взять реванш?

— Ты знаешь причины нашей спешки и всю ответственность, возложенную на плечи тех, кто занимается очищением нашей Долины. Если их прервать, то вся кровь, пот и жизни будут потрачены зря, — возразил Джаспер, — Нельзя останавливаться на полпути, нужно завершить дело до конца.

— Мы выступили против Ренли из-за угрозы, которую несла армия Уилласа Тирелла, даже с Ланнистерами объединились ради этого дела. Выполнили ли мы хоть одну из задач — нет! Теперь на границе вместо пятнадцати тысяч чуть меньше двадцати, и их ведет не сопляк-роза, а лорд Рован, опытный боевой командир! Мы в этой авантюре ничего не приобрели, а лишь потеряли! — чем больше Темплтон говорил, тем больше распоясывался, от переизбытка эмоций даже со стула вскочил.

— Довольно, сир Люцеон, сядьте на место! — сопя, он подчинился, — Ответьте, какую цель мы преследовали, атакуя Тирелла?

— Что? — переспросил виновник переполоха.

— Ответьте на вопрос. — в такие моменты нельзя давать слабину, иначе сожрут.

— Чтобы армия на границе не мешала нам хозяйствовать в Речных землях, — Темплтон явно чувствовал подвох, но добропорядочно ответил.

— Верно, — его ответ был наиболее близок к истине, — И сейчас, после всех событий, удалось ли нам это сделать?

— Нет.

— Тут ты не прав, — ответ вызвал недоумение у большинства присутствующих, как это поражение может быть победой? — Да, мы не смогли реализовать план и поплатились за это, но такое развитие событий не противоречит нашей основной задаче. Мы хотели, чтобы армия на границе перестала угрожать нам. Баратеону, Ровану, Тиреллу, неважно, им всем будет не до нас.

— Позвольте поинтересоваться — почему?

— Смерть Тайвина Ланнистера, — единственная хорошая новость среди череды плохих, — Старый Лев мертв, как и его войска. Королевская гавань фактически беззащитна, бери — не хочу, и Ренли своего не упустит, — младший Баратеон являлся умным дураком и окружал себя компетентными людьми. В такой ситуации, если он сам не догадается, то его окружение подскажет, что атака на столицу — необходимая мера.

— Визерис Таргариен? — догадался Мельком.

— Вы не заметили, что основной косяк армии Тайвина состоял из выходцев западных земель. Соответственно, оставшиеся силы в Королевской гавани принадлежат лордам Королевских земель. Я сомневаюсь, что они будут до последнего сражаться за «короля» Джоффри.

— Скорее Визериса встретят открытые ворота и пополнение в войска, — резонно подметил Джаспер. Как ни странно, но лорды Королевских земель достаточно верные люди, стоящие за своего господина до конца. Эта же верность была причиной, почему при Роберте они захирели — лорды отдали все ради дела Рейгара.

— Из-за желания вернуть Драконий камень и всеобщей присяге лордов Узкого моря, Визерис спокойно вернет свой родовой замок и будет угрожать безопасности столицы, — у Ренли просто нет выбора, либо он возьмет Королевскую гавань здесь и сейчас, либо серьезно увеличит силы Таргариена.

— Наших сил все равно не хватит, чтобы полностью покрыть всю территорию Речных земель, — после небольших подсчетов сказал Мельком, — Наш максимум — процентов 30-40.

— Да, сил нам на всех не хватит и каждый замок штурмовать — невыгодно, поэтому мы чуть-чуть изменим нашу стратегию. Лорды Речных земель сами будут нам платить, — как неоднократно говорилось, война — это не только мечи и топоры, но и чернила с пергаментом.

— Позвольте поинтересоваться, как вы планируете это? — для лордов Вестероса платить врагам — чушь несусветная, но для Эссоса…

— Плата за ненападение и за корректировку нашего похода, — потихоньку на их лицах начало прослеживаться понимание, — Как вы думаете, сколько Блеквуды заплатят за безопасность своих земель и разграбление ненавистных им Бракенов?

Речные лорды никогда не были монолитны, поэтому часто воевали на противоположных сторонах лагеря. С таким подходом неизбежно у каждого дома было несколько кровавых долгов своим «любимым» соседям. Иногда это доходило до настоящего абсурда, что «тайная война» между домами никогда не заканчивалась, а если случалось чудо и наступал мир, то он быстро разваливался по мелким причинам. Кровная вражда между Блеквудами и Бракенами — одно из самых известных явлений. Никто, включая их, не помнил, с чего все началось, но это не мешало им продолжать воевать между собой. Даже когда Ланнистеры пришли на их земли, это не помогло, и они продолжали мелко гадить друг другу. Итоги: Блекведы ненавидят Бракенов, Баттервеллы — Вэнсов, Мутоны — Чаберсов, Маллистеры — Чамберсов, а Фреев недолюбливают все. Уверен, что минимум половина согласится с моими щедрыми условиями.

Драконий камень.

Визерис Таргариен.

— Пошевеливайтесь, девочки!!! Король не будет ждать, — Визерис привычно не обращал внимание на крики квартирмейстера или боцмана... неважно, король и не обязан разбираться в званиях флота.

Сейчас все внимание последнего Таргариена занимала земля в его руках. Она была темно-серого цвета, влажная и мерзкая, оставляла неприятные следы и воняла пеплом. Не то, чего должна касаться длань короля, но Визерис ничего не мог с собой поделать — он впервые за шестнадцать лет вернулся домой. Эссос — континент варваров, торгашей и предателей, никогда не нравился молодому королю. Бесконечные преследования, унижения, предательства. Визерис не понимал, почему какая-то чернь с деньгами считала себе равной ему, потомку драконовластителей, законному королю Железного трона. Не понимал и всегда высказывался, как и подобает королю.

Десятки раз, наплевав на оказанную им честь, его выгоняли из домов. Визерис плевался, но никогда не прогибался под хотелки презренных торгашей, он считал, что лишь действуя, как король, сможет собрать вокруг себя достойных сторонников и вернуть себе трон. Вначале Мопатис, потом Джорах, за ним десяток рыцарей, сотни наемников и теперь тысячи людей следовали за ним. Он оказался прав и пейзажи такого родного места подтверждали эту истину, как никогда.

— Ваша милость, ваши покои готовы, но нужен день, чтобы полностью заменить геральдику узурпаторов на исконную, — верный старый медведь без страха доложил о состоянии его дома.

Джорах Мормонт — один из первых сторонников, который верно служил ему. За это был удостоен чести, о которой выходцы из его дома и мечтать не смели — стал десницей истинного короля. О своем выборе Визерис не пожалел. Мормонт был верным, неамбициозным, опытным командиром, знающим свое место. Если и упрекать его в чем-то, то только в скуке.

— Пусть ускорятся, я не хочу, чтобы олений дух хоть лишнюю минуту оскорблял мой родовой замок, — Мормонт без слов показал, что понял приказ своего короля, — Были ли какие-то проблемы?

— К сожалению, жены и дочери узурпатора Станниса здесь не оказалось, их увез куда-то контрабандист Давос.

— Ничего страшного, скоро дом Баратеонов станет историей, полоумная женщина и девчонка не смогут этому помешать, — судьба девицы-оленихи в последнюю очередь его интересовали, — Отправьте весточку Дрого, пусть будут готовы выступить на Королевскую гавань.

— Я бы не стал этого делать, — заметил десница, — Дотраки неуправляемы и не станут слушать ваши приказы. Они скорее все испортят и настроят ваших людей против законного короля.

— Что ты предлагаешь? — если бы у северянина не было решения, он не поднимал бы тему.

— Узурпатор захочет сплотить лордов Вестероса против иноземных захватчиков. Из-за их репутации у него это получится. Королевскую гавань должна захватить Вестероская армия, а дотракийцев отправить на территории ваших врагов.

— Это все причины? — немного помявшись, Мормонт пояснил:

— Дотраки плохо осаждают города и сейчас ослаблены морским путешествием, им нужно восстановиться и заняться любимым делом, чтобы кхаласар не пошел против нас.

— Хорошо, — мудрый король понимал, когда надо слушать своих советников, и сейчас его десница говорил разумные вещи, — Пусть Веларион высадит дотракийцев в Штормовых землях.

Посмотрим, как Баратеон отреагирует, когда его земли будут пылать.

Север. Стена. 299 г. от З.Э.

Джон Сноу.

Впервые за триста лет Стена была такой многолюдной, похожей на разоренный муравейник. Каждый куда-то спешил, что-то делал, кому-то помогал, ключевые замки Стены стали наполняться жизнью. Используя короткую передышку, Джон смотрел на происходящее и честно мог сказать, что сделал все, что мог. Используя дипломатию, взывая к чувству долга, чести или любви к Северу, а также неприкрытые угрозы в случае предательства, все дома Севера сплотились и смогли собрать почти четыре тысячи воинов. Если добавить братьев Ночного дозора, то выходило около пяти тысяч боеспособных солдат.

Это было гораздо больше, чем предполагал Джон, но мрачные думы все равно не отпускали его. Что толку от пяти тысяч, когда против тебя идет армия в пятьдесят, а за ней мифические твари, вылезшие из самой глубокой дыры далекого царства вечной мерзлоты. И если одичалые — такие же люди, умирающие наравне со всеми, то как убить мертвеца — непонятно, а оттого очень страшно.

— Когда прибудет лорд Старк? — этот вопрос уже вызывал изжогу у бастарда Тихого Волка.

— Лорд Старк занят восстановлением мира на дальних рубежах Севера и прибудет на Стену максимум через два месяца, — на это старый командующий лорд фыркнул, но ничего не сказал, в отличие от своего сопровождения:

— Надеюсь, что когда лорд Старк соизволит прибыть, мы будем еще живы, — Торне не испытывал никакого пиетета ни перед кем.

Армия Севера, ушедшая на юг воевать за короля Станниса, фактически перестала существовать. Остались лишь три-четыре тысячи человек, что было прискорбно мало в сравнении с изначальным количеством. Из-за необходимости бытия людей на Стене Джону пришлось оголить границы Севера для разного сброда, Роб же решил подавить волнения на этих территориях по пути, так сказать. Только вот Север очень большой, а ублюдки хотят жить, поэтому «чистка» подзатянулась.

— Удалось ли нам что-то выяснить о вихтах, лорд-командующий? — этот вопрос очень сильно волновал Джона, ведь нельзя бороться с тем, чего не понимаешь.

— Боюсь, нет, единственный результат — отрубленная рука, — Старый Медведь тоже не был в настроении, очень много людей погибло ради такого малого итога, — Допросы одичалых ничего не дали.

Если одичалые — такие же люди и умирают наравне со всеми, то как убить мертвеца? Сотни разведчиков и несколько стычек не помогли общему делу, лишь подтвердили одну слабость — вихты боятся огня и чрезвычайно быстро сгорают в нем. Остальное им вредит «поскольку-постольку».

Нужны доказательства существования мифических тварей, ведь даже сам Джон, сражавшийся с ними лично, не до конца верил в оживший ужас. Сейчас вся экспедиционная группа использовала дом какого-то одичалого, вроде Крастера, как перевалочный лагерь и оттуда уходила на разведку. Их задача — поймать хотя бы одного вихта.

— Может, мне выделить своих людей в помощь разведчикам?

— Бессмысленно, эти неженки ничего не добьются, скорее сдохнут где-то в снегах, — с привычной саркастичной улыбкой вставил свое чрезвычайно важное мнение Торне.

Самого первого дня у них с сиром Алистером Торне была «взаимная любовь». Джон ненавидел старого рыцаря, Торне ненавидел Сноу и постоянно язвил при любом удобном случае. Не перечесть сколько раз лорд-командующий урезонивал своего подчиненного и тем самым спасал уродливое лицо от встречи со стальной перчаткой.

— Я бы и не предлагал, будь результат другим, — Джон давно перестал быть зажатым подростком, неспособным ответить на словесные нападки, — Выполняй вы свои обязанности должным образом, может, все было бы по-другому.

— У меня нет таких талантов общения со сбродом, как у вас, лорд Сноу, — Торне отвечал за боевую подготовку всех новоприбывших братьев Ночного дозора и, естественно, ему не понравилось, что его работу критикует нелюбимый бастард.

— ХВАТИТ! — у лорда Мормонта сдали нервы, — У нас есть дела поважнее нежели ваше постоянное панибратство. Армия одичалых идет на нас, а за ними Белые ходоки, а вы… — лорд-командующий — единственный человек на Стене, что имел право урезонивать их.

С Белыми Ходоками тоже не все так просто. Если и были с ними столкновения, то об этом никто не узнал. Не нашлись еще люди, что выжили бы, только непонятные художества в виде спиралей из трупов людей. Джон признавал свою боязнь мифических монстров, которыми детей пугают в детстве, но ситуация в Черном замке почему-то заставила его поверить, что вихтами могли становиться лишь недавно умершие. Как оказалось — нет, темной магии было все равно на состояние и свежесть трупа. Сноу был начитанным парнем, оттого у него волосы встали дыбом, когда он попытался подсчитать примерное количество трупов одичалых за восемь тысяч лет. Это сильно било по морали и приводило к унынию, но из нее Сноу вытащила неожиданная персона — сир Алистер. Человек, с которым они постоянно бранились, успокоил его, рассказав, что у одичалых есть традиция с сжиганием тел умерших. Стало чуть полегче, но не намного.

— …Каменная дверь уже заселяется, Ледовый порог и Глубокое озеро в процессе, через две недели закончим, — хоть где-то хорошие новости, — Серый Дозор реставрируется, но с ним будут проблемы — слишком разрушен, а поставки с Винтерфелла иссякли, — Торне забыл, что Север вел войну?

— …У нас недостаточно ресурсов, чтобы отремонтировать все замки, хватит и ключевых.

— …Нужны все замки…

— …У нас не будет столько людей, лучше потратить время на более продуктивные дела…

— …Лорд Мандерли опять будет ворчать…

В маленькой комнате раздался стук двери. С разрешения Мормонта в помещение вбежал брат Ночного дозора из недавнего пополнения. Новоприбывших очень просто определить: лицо целое — новенький, если есть шелушение, трещины и мелкая сыпь — уже продолжительное время на Стене.

— Лорд-командующий, сир Алистер и… — мужчина замялся, ведь Джон — не последний человек, но официального титула или чина у него не было, поэтому часто происходили такие инциденты.

— Неважно, говори, — поторопил его Джон.

— Там… это… отряд вернулся, а с ними Тарли… Он утверждает, что видел Ходока, — секунда на осмысление послания и последовал закономерный приказ:

— Тарли сюда, живо!!!

Когда говорят про Тарли, в первую очередь люди думают о знаменитом полководце — лорде Рендиле Тарли. Общепризнан одним из лучших военачальников всего Вестероса, его могли ненавидеть, презирать, даже за спиной унижать, но никто, будь это друг или враг, не мог отрицать его значимости. И при таких данных от его сына ждали хотя бы частички качеств отца. Реальность полна неожиданных поворотов.

При личной встрече с Тарли первое, что бросалось в глаза — это вес. Семвелл был очень толстым. Единственный, кто его превосходил в этом аспекте, — Виман Мандерли, но там отдельный, уникальный случай. Джон предполагал, что весит парень где-то 120–140 кг, но за многочисленными слоями одежды сложно сказать точнее. А так темные волосы, бледные глаза, круглое лицо с многочисленными подбородками, такого рассчитываешь встретить во дворце магистров Вольных городов, а не выходца из дома прославленных воинов.

С начала разговора стало понятно, что в дополнение к своим физическим недостаткам у Сэма присутствовали еще духовные. Уже на второй минуте постоянного блеяния и перескакивания с одной темы на другую терпение присутствующих закончилось:

— А Лили, она такая красивая дочь… жена… эээ… женщина в замке Крастер попросила меня о помощи. Я хотел, но не мог ничем ей помочь, поэтому отказал. Спустя неделю Дорра, сес… родственница Лили, правда не такая красивая, родила малыша… — Торне решил прервать этот поток бесполезной информации и накричал на рассказчика, это был один из редких моментов, когда Сноу чувствовал благодарность к нему.

— А…Я…яяя…ааа, — не мог ничего выдавить из себя толстяк.

— Тарли! Тарли! — крик лорда-командующего привел стюарда в чувства, — Где ты видел Белого Ходока?

— Когда… когда Дорра родила мальчика… они… они…

— Боги, опять эта песенка! Лорд-командующий, мы здесь обсуждаем серьезные вопросы, а не полет фантазий этой хрюшки.

— Замолчи, Торне! — взревел Мормонт, — А ты, говори!

Услышанное не понравилось Джону. Дабы не мешать друг другу, Сноу и Мормонт разделили сферы своих обязанностей. Джон взял на себя все заботы по южную сторону Стены, а Ночной Дозор — северную. Все трудились ради одного дела и старались помогать по мере сил. Фактически, они узнавали дела друг друга только вот на таких импровизированных советах. Джон знал, что Ночной дозор сотрудничает с некоторыми одичалыми. Он не испытывал никаких положительных чувств к этому, но держал свое мнение при себе. Как видно, зря. Этот одичалый ублюдок насилует своих дочек и заставляет их выходить за него замуж, а сыновей убивает.

— И вы позволяете этому происходить!? — всему естеству Джона было противно, что некогда великий орден сотрудничает с таким отбросом.

— Мы вымираем. С каждым годом, нас становиться все меньше и меньше, — начал говорить Мормонт, — Королям плевать на нас. Нам отправляют откровенный сброд, даже северные лорды стали забывать о нас. Дозорам нужны союзники, но их нету. Крастер же неоднократно помогает десяткам братьев выжить там, где они должны погибнуть. И если мне придется пожертвовать своим мнимым благородством, то так тому и быть!!!

— Ам… — подал звук Сэм, явно чувствующий себя не на своем месте.

— Говори! — рявкнул разгневанный медведь.

— Он не убивает сыновей, а приносит их Белым ходокам, — в смысле жертвоприношение? — Я видел, как один из них забрал сына Дорры, а Лили находилась на последнем сроке беременности. Она боится за ребенка… Не хочет отдавать его, поэтому просит приюта в Черном замке. Прошу, лорд-командующий, — но Старый Медведь не отвечал, а о чем-то усиленно думая.

— …Выйди, нам нужно поговорить, — поняв, что Мормонт не в состоянии, приказал Торне.

У самого же Джона появилась интересная мысль.

За Стеной.

Замок Крастера… Назвать эту хибару замком могли только одичалые, для которых любое укрепление — крепость. На самом деле это стоящий на небольшом холме дом, обнесенный невысоким земляным валом, за которым расположены огород, овечий загон, свинарник, псарня, крольчатник и кладовые. Люди Ночного дозора уже давно использовали его как перевалочную базу для разведки в глубокий север. Прибытие тридцати человек со специфическим оборудованием, хоть и вызвало подозрение у старого одичалого, но не настолько, чтобы действовать.

— Дерьмовый план, дерьмовая ситуация и дерьмовая компания, — налегая на бурдюк с вином, проговорил Торне.

План был, мягко говоря, неидеальным. Дождаться рождения ребенка и на живца поймать Иного. Тут Джон был вынужден согласиться со своим «недругом», план — чистая авантюра. Периодически из хибары одичалого слышались крики рожавшей девочки. И чем сильнее был ор, тем больше сир Алистер налегал на вино.

— Хватит, сир Алистер, — нельзя выходить на серьезное дело в нетрезвом состоянии.

— Заткнись, бастард! — но бурдюк был все же убран, — Сегодня у нас великий шанс стать новым «шедевром искусства».

Поражение от Белых ходоков — очень неприятная вещь, если трупы не подняли в виде вихтов, то из них делали кровавые художества. Жестоко, показательно, страшно, особенно учитывая тот факт, что еще никто не выживал при стычке с ними.

— Вы боитесь.

— Да, но не Иных, вихтов, ледяных пауков или еще какой нечисти. О, нет, я боюсь того, что грядет вместе с ними, — Торне даже не скрывал своих страхов, — Ты помнишь свою последнюю зиму?

— Да, было холодно, — тогда маленький Джон чуть не умер из-за болезни.

— ХА! Холодно, в Винтерфелле, где есть горячие источники?! — взгляд Торне становился все более расфокусированным, — Тогда я провел шесть месяцев тут, за Стеной. Была подозрительная активность одичалых, так что мы отправились на небольшую двухнедельную вылазку. Одичалые знают свой край гораздо лучше, чем мы когда-либо будем. Поэтому чувствуют, когда наступают бури… в отличие от нас. Буря настигла нас неожиданно, мы были на открытом поле, ветер был так силен, что выдирал деревья с корнем, Пит и Дос были просто снесены, мы даже тел их не нашли. Джон, Грем, Тони замерзли на смерть, еще четверо умерли от разных болезней. С каждым днем нас становилось все меньше, никто не знал, кого Неведомый заберет следующим и все это в кромешной тьме, — он вновь вернулся из наваждения, — Нет, лорд Сноу, я боюсь не каких-то ледяных ублюдков, а Долгую Ночь.

— Милорды, — в зашел один из разведчиков Ночного дозора, — Это мальчик.

— Да защитят нас боги.

Джон и присутствующие люди были в сильном напряжении. Ожидание убивало сильнее всего на свете. Если в любой другой ситуации ты можешь на нее как-то повлиять, то здесь ты бессилен. Ожидание беспощадно убивало наше время, душевные силы, и сжирало какую бы то ни было энергию. Нагло паразитировал на нас в качестве носителя.

— Сколько прошло времени? — спросил Джон у сопровождающего.

— Двадцать минут, — Пит владел какой-то внутренней магией, точно мог определить прошедшее время.

— Надеюсь, засранца не убили, — Торне своеобразно переживал за своего брата по ордену.

Если Иной не заметил и не убил Тарли, то можно сделать вывод, что за ними можно вести слежку. На опасную роль вызвался Торен Смоллвуд, старший разведчик, лучший после дяди Бенджина. Он знал все степени опасности, но все же долг позвал его на это опасное дело. И вот тридцать всадников темной ночью ждут сигнала, дабы как можно быстрее провести операцию.

— Пора, — уловив тихое чириканье птички, скомандовал Торне.

Иные, Белые Ходоки, Холодные Боги, Белая Смерть, как только их не называли, но даже спустя восемь тысяч лет, пускай и в формате сказок, о них еще помнят. Старая Нэн любила запугивать маленьких детей дома Старк, от ее рассказов несколько поколений маленьких волков не могли нормально спать по ночам. Старушка описывала их как холодных мертвых тварей, но нет, тут она ошиблась. Иные не мертвы. Их тела высокие, тощие и твердые, как старые кости, и вместе с тем бледные словно молоко. Глаза их сверкали синевой, что прорезали саму ночь. Иные прекрасны, как смерть.

— Держи его!!!

— Накиньте еще веревок, — орал Торне, — Ричард, сын шлюхи, тащи кандалы!!!

Не смотря на все их приготовления, на общую «беззащитность» ходока, двое человек из их группы были мертвы: одному свернули шею, другого неудачно скинули с коня. План был: поймать ходока, отрубить ему руки-ноги и вернуться в Черный замок, но случилось непредвиденное — любое оружие бесполезно против ходоков. Оно разбивалось о них с двух-трех ударов. Пришлось прямо на ходу импровизировать и количеством веревок полностью обездвижить монстра.

— БЛЯТЬ! — один брат дозора упал, захлебываясь кровью. Тот, кто умер, воскрес и перекусил горло своему бывшему товарищу. Был слышен яростный крик боли, звон мечей и крик мертвеца.

— Сожгите труп Арни, пока его не подняли!!! — поляну оросил свет сгораемых трупов. Вопреки всем смыслам, они горели, как сухое полено.

— Все, успех, — Торне, как и Джон, был счастлив, им удалось, — Грузи его, мы отправляемся в Черный замок.

— ВАААААААААААГХ!!! — вопль существа пронесся во все стороны и был подобен звуку ломающегося льда. Они ожидали чего-то, но к счастью, ничего не произошло.

— Что случилось?! — но никто не знал ответа, — Закройте ему рот! Быстро!

— Отходим!

Спустя пару дней, белый холод поглотил отряд людей. Этот феномен — не обычное погодное явление, а магическое: очень холодное и очень влажное, с густым снегом и сильными ветрами. Оно пришло неожиданно и за какие-то полчаса полностью накрыло людей.

— ВИХТЫ!!!

В метели были слышны крики людей, скрежет льда, топот ног и вой мертвецов.

P.s. Я не удержался от одной отсылки.

Речные земли. 299 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Аливанты — вассалы Харлантов, ничем особо не примечательны, просто ещё один дом в Речных землях с маленьким замком. Род не особо древний, даже, можно сказать, молодой, появился сразу же после Первого Восстания Блекфайра. За что им пожаловали земли, не помню, да и смысла узнавать нет. Я сюда лично прибыл из-за скуки в Харенхолле. Думал приеду, приму капитуляцию, возьму часть казны и поскачу дальше, но нет. Этот дурак публично оскорбил меня, в прямом смысле помочившись после моего предложения о сдаче. Не знаю, на что он надеялся, но после был короткий штурм, закончившийся моей победой.

— Я проклинаю тебя, Аррен! — дергался Нейтан Аливант, — Тебя и всю твою семью, боги покарают тебя!!!

— Плаха или Черное?

— Тьфу, — в меня попытались плюнуть, благо я был к этому готов и увернулся.

— Пень, — спустя мгновение лорда поставили на колени, а голову его уложили для удобного отсечения, — Последние слова?

— Будь ты проклят! — брызжал слюной, словно дикий зверь. Никакого достоинства перед смертью.

Одно быстрое движение — и голова наглого лорда была отделена от тела. Вообще в Вестеросе не принято казнить каких-либо высоких господ. Это делалось лишь при самых крайних мерах, но в данной ситуации лорд Аливант был виновен и закономерно поплатился, тут меня никто и упрекнуть не сможет. Поднял мерзкий обрубок и показал пятидесяти сдавшимся солдатам. Эти люди поумнее своего лорда, и когда стало понятно, что им не победить, решили сдаться.

— У вас есть выбор, — на меня уставились удивленные глаза, не часто черни предлагают что-либо, — Вы можете, заплатив выкуп, остаться здесь и попытаться восстанавливать разрушенное. Либо пойти со мной на штурм Фордесов и вернуться домой богачами. Дело за вами.

Род Аливантов ненавидел Фордесов, они часто ссорились между собой. Несколько поколений кровавой вражды, и их отношения окончательно испортились. Такой настрой разделяли и слуги своих господ, поэтому для людей Аливантов прирезать парочку Фордесов — милое дело, а если тебе за это еще и заплатят, то вообще отлично. В итоге за мной пошло сорок человек, они же были отправлены первой волной при следующем штурме. К концу битвы от сорока остались жалкие десять. Им выдали положенную награду, щедрую, надо сказать, и отправили обратно в свой замок.

Может это выглядело каплей в море, но примерно такая же ситуация происходила в нескольких местах одновременно. Мои люди давали иллюзию выбора и вынуждали речников убивать речников, тем самым уменьшая потери моих солдат. По такой инициативе, навскидку, Долина потеряла на полтысячи человек меньше ожидаемого и ослабила силы речных земель вдове больше предполагаемого. Теперь, когда речники начали резать друг друга, только по-настоящему харизматичному командиру с огромным авторитетом удастся заставить кровников встать под одно знамя. И это хорошо, раздробленные речные земли — беззащитные речные земли.

— Милорд, — поприветствовал меня Джаспер.

— Сир Джаспер, — Редфорд справился быстрее положенного, что приятно удивило меня, — Вы обезоружили меня своей эффективностью в Тантане и Бекволде.

— Просто использовал подвернувшуюся возможность, — решил включить «скромность», — Золото было переправлено в Харренхолл, оттуда сир Мельком переправит их в Долину, — и начался разговор ни о чем, проклятый этикет.

Приятно слышать. В последней битве с Тиреллами и последующем отступлении у нас появилось непозволительно много раненных. Глобально всех можно было разделить на три группы. Первые — те, кому нужен лишь небольшой отдых, вторые — нуждались в длительном, и третьи — их вообще не вернуть в строй, в примерном соотношении 3:2:1. К сожалению, хоть медицина Вестероса и была… приемлемой, но до высот Нуменора ей было далеко. Поэтому серьезные раны зачастую приводили к смерти.

— Оставьте нас, — небольшой приказ, и наши свиты отошли в сторону, чтобы не мешать нормально разговаривать. Всегда бесило, что с «неблизкими» людьми приходится держать планку.

По-хорошему, нам нужно было ждать, когда легко раненные вернутся в строй, но время было ограничено. В итоге, разделившись на несколько отрядов, мы прошлись по всем мало-мальски богатым замкам и выгребли приличный куш. Расходы на войну не покроют, но такое всяко лучше, чем просто простаивать.

— Какие планы? — Джаспер сразу перешел на нормальный говор и без всяких светских танцев спросил о главном.

— Новый лорд Воронодрева оказался горячим парнем и согласился на наши условия.

— Каменная Ограда, — Джаспер сразу же догадался о нашей следующей цели, — Серьезный орешек.

— Да, но не сейчас, — что толку с кучи камней, коль людей для защиты замка нет.

Как бы речники не хотели перерезать друг другу глотки, но в условиях гражданской войны заморачиваться с разорением своего соседа было противопоказано. На такое пошел бы только откровенный дурак, коих оказалось немного, да и то на низком уровне феодальной лестницы. Поэтому переговоры о фактическом найме-откупе меня проводились тайно. И благородство-благородством, но подгадить своему соседу хотели многие.

Казалось бы, что нет такого идиота-лорда, что добровольно даст своему врагу огромный компромат на него, но нет. Я просто клялся честью Арренов, что от меня ничего никто не услышит. Этому верили, а вкупе со всеми остальными бонусами, быстро соглашались. Сам я планировал добросовестно выполнять условия своей сделки, все же будет неприятно, если тысячелетия репутации дома пойдут прахом. Поэтому старался по максимуму ограничивать информацию в своем войске. Фактически, об этом знают лишь высшие чины моей армии, кои заработали определенный кредит доверия. Для остальных, мы занимаемся бессистемным рекетом, разбоем и вымогательством.

После смерти Старого Титоса Блеквуда в права зашел его старший сын, Бринден. Так как он не обладал опытом своего покойного отца, то сразу согласился на оплату моих «услуг». К его замку была отправлена небольшая армия, где молодой лорд передаст «деньги на откуп». То, что их будет на сотню тысяч золотых больше обычного, так это показатель искренних намерений к дому Арренов.

В итоге, пока я и несколько небольших армий прошлись по мелким замкам, раненные в большинстве своем восстановились. У старых родов чаще всего замки — серьезные укрепления, способные противостоять многотысячным войскам. Малыми отрядами их не захватить, но теперь, когда значительная часть сил вернулась в строй, мы сможем пойти на серьезное дело — Каменная ограда, замок старого рода Бракенов.

Семь тысяч мечей — более чем достаточная армия, чтобы в кратчайшие сроки захватить Каменную ограду. Вторая же армия в восемь тысяч пойдет на Каслвуд, замок Харлонтов. Не знаю, чем они не угодили старому Фрею, но этот скряга пожертвовал огромную сумму на это дело. Командиром армии станет сир Люцеон Темплтон. Он хоть и «взрывной» человек, но свое дело знает, и самое главное — я ему доверяю. Двумя армиями пройдемся до двух сильных, но богатых замков, а дальше по обстоятельствам.

Не мы одни в этом мире, и ситуация на юге страны сильно влияла на мои дальнейшие действия. Рован реорганизовался, соединился с Хайтауэром, и сейчас не далеко от столицы ждал непонятно чего. Это было откровенно глупое решение, смерть Старого Льва и его войска являлась сильным ударом по позициям «королька» Джоффри. Столица в хаосе и могла пасть от любого чиха, но нет, Рован сидел и ждал. Хотя, если учесть передвижения Ренли и его огромную любовь к бессмысленной показухе с капелькой сентиментальности, то индюк самолично хотел захватить город и «красиво» сесть на Железный трон. Глупость, но чего с дурака взять?

И если передвижения сил Ренли меня интересовали поскольку-постольку, то вот Визерис и дотраки — это проблема, особенно конеебы. У Таргариена и их союзников не было четкого «ореола обитания», как у всех остальных сторон конфликта, грубо говоря, они могли высадиться, где им вздумается, и тогда их соседям становилось плохо, очень плохо. Дотракийских крикунов можно сравнить с чумой или диким огнем, не суть. Важно лишь то, что куда бы ублюдки не пошли, после них оставалась лишь кровь и пепел. И я очень переживал, что Таргариену взбредет в голову «выпустить чуму» близ моей сферы деятельности: Долины или Речных земель. Что первый случай, что второй не несут мне ничего хорошего. На этот счет Джейн и Морган были очень замотивированы, приглядывали за Таргариеном чуть ли не пристальнее всего остального.

Но какими бы взбалмышными правителями не были претенденты на гегемонию в Вестеросе, они будут стремиться к одному — удержанию-захвату Железного трона. Правду говорят: все дороги ведут в Королевскую гавань. Именно там решится судьба трех династий. В игре престолов есть только победа или смерть, третьего не дано.

Каменная ограда.

На первый взгляд замок Бракенов выглядел очень старым. Только вот таковым он казался лишь визуально. На мой взгляд, Каменная ограда была, скорее, многострадальной, нежели старой. На протяжении значительного промежутка истории этот замок подвергся всем возможным извращениям. Помню, было несколько восстаний против Хоаров, которые жестоко подавлялись; при Завоевании был позорный момент с разграблением армией дезертиров; в начале Танца Драконов его захватывал принц Таргариенов и во время Первого Восстания Блекфайра, из-за жуткой ненависти между Бринденом Кровавым Вороном и Деймоном Блекфайром, последний стремился уничтожить место воспитания своего брата. Это были наиболее отличительные моменты в истории родового замка Бракенов. Может быть, было что-то еще, но я такого не помню.

Из размышлений меня вытащил скрип поднимающейся железной решетки. В массивной воротной арке раздалось гулкое эхо неторопливых шагов. Ко мне на переговоры вышел лорд Джонос Бракен. Крепкий мужчина закатного возраста с жесткими каштановыми волосами, темной щетиной и угрюмым лицом. Последнее, скорее всего, из-за меня.

— Милорд Аррен, — приветствие без заискивания, уже плюс старому лорду, — Далеко же выбрались вы от своего дома.

— Жажда наживы, лорд Бракен, — нас тут двое, вещи можно называть своими именами, — Предлагаю лишь единожды: сдадите замок, разоружите людей, я изыму вашу казну и половину продовольствия, взамен никто из ваших людей не пострадает, и крепость останется целой.

Условия — грабительские и унизительные. На такое ни один нормальный лорд не согласится. В других замках при бескровной капитуляции я изымал половину казны и двухнедельный запас продовольствия для осаждающей армии, которая не превышала тысячи человек (он ходил по мелким замкам). Это считалось относительно терпимыми условиями, и подавляющее большинство соглашалось.

— Со времен твоего отца Долина и Речные земли были союзниками. Мы вместе сражались против тирании Безумного короля, подавляли восстания Грейджоев. Вместе мы — сила. Не дайте жадности разрушить почти двадцать лет крепкого союза.

— Да, Долина, Север и Речные земли были хорошими друзьями, но союз был разрушен, когда Лиза Талли подняла против меня восстание, и когда речные лорды бросили юного Старка на произвол судьбы, — меня тошнило от лицемерия и я развернулся, чтобы уйти, — Увидимся на поле брани.

— Стойте! — подчинился, мне стало интересно, что придумал старый лорд, — Сто тысяч золотых драконов и трехнедельный запас пищи для вашей армии, — сквозь зубы выговорил Бракен.

Щедро. Блеквуд заплатил сто пятьдесят тысяч золотых. Пятьдесят, как откуп, а остальные — за избиение своего извечного врага. Только вот проблема в том, что мне уже заплатили за разорение земель Бракена. Как говорили мои любимые Золотые мечи: наше слово — золото, так и я стараюсь придерживаться данных мною обязательств.

— Удачи вам в грядущих войнах.

Стены, башни, барбаканы, запутанные коридоры смерти, окованные ворота, машикули, брустверы с частоколами, рвы, подъемные мосты, бойницы — список можно продолжать бесконечно, но самым охраняемым-атакуемым местом в замке являлись ворота. Оно и правильно, ведь если в случае потери какой-либо части замка еще можно исправить положение, то при открытии ворот это почти гарантированная победа атакующих. Соответственно, чем ворота крепче, лучше, изощреннее защищены, тем спокойнее обороняющимся.

В этом аспекте замок Бракенов значительно отставал от своих соседей. Нет, на первый взгляд все было добротно, но при ближайшем рассмотрении вылезали две глобальные проблемы: деревянные ворота старые, воротная решетка состояла из некачественного железа. Если первое я еще мог понять, то второе — идиотизм чистой воды, но этим можно воспользоваться.

Потребовалось пять дней, чтобы завершить все приготовления к штурму. Солдаты рассредоточены, осадные лестницы построены, таран выведен на дистанцию, «небольшой сюрприз» ждал своего часа. На рассвете шестого дня протяженный рог оповестил о начале атаки.

Почему-то, если защитники видели огромное количество лестниц у своих стен, они подсознательно считали, что основная бойня произойдет на них, они даже мысли не допускают, что это обманка. Это забавный момент в психологии, и я беззастенчиво использовал его, рассредоточив и так немногочисленные силы Бракена вдоль всего периметра замковых стен.

Моя армия атаковала со всех сторон. Плотно, но без фанатизма, то есть не было бессистемной отправки целых отрядов на штурм. Я скорее напрягал людей, особенно периодическими ложными атаками, которые вынуждали Бракена гонять резервы во все стороны крепости. В этот момент подоспел добротно сделанный таран на колесах и с крышей. Его пытались уничтожить, но безрезультатно. Спустя десять минут ворота пали, но вторым препятствием стала железная решетка. Кроме символического обстрела и пары сброшенных кастрюль горячей смолы ничего не мешало людям подойти к ней. Таран был слишком большим и не мог пролезть в арку для повторения своего подвига. На этот счет был подготовлен «сюрприз».

Я всегда уважал гномов, как народ, даже больше, чем эльфов. Великие мастера, прославленные воины, крепкие, сильные, стойкие, но при этом не относящиеся к бессмертным. Гномы своим пытливым умом иногда создавали такое, отчего у мудрецов Нуменора волосы дыбом вставали, но в данном случае меня интересовал крюк с защелкой. Очень простой механизм, полезен во многих отраслях, и в войне в том числе. Закрепили крюки на пересечения прутьев, подали сигнал, из лагеря прискакало тридцать воинов со специальными седлами, на которые можно закрепить веревки, быстрое завязывание — и уже двадцать восемь лошадей одновременно тянут не особо толстые прутья ворот. Каким бы плохим не был металл, но его огромное количество может нивелировать этот недостаток при обычном штурме. Но у нас не обычный штурм, и такого издевательства решетка не выдержала.

Огромный пласт металла был выдернут. Путь к сердцу Каменной ограды был открыт, и войско Долины незамедлительно занялось любимым делом любого солдата — грабить, насиловать, убивать. Замок пал, на его обитателей мне было плевать, надо лишь отправить отряд, чтобы сохранили ценных заложников.

Речные земли. Харренхолл. 299 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Хоть Харренхолл и был занят моим войском, но все также оставался достаточно депрессивным местом. Черные камни, полуразрушенные коридоры, полная запущенность всего и вся — не лучшее место для спокойного сна, но выбирать не приходилось. Мне откровенно было плевать на суеверные неудобства простых солдат, главное, чтобы замок выполнял возложенные на него функции. И я с довольством мог сказать, что Мельком проделал хорошую работу, превратив Харренхолл из дырявого депрессивного замка, неспособного на оборону, в просто депрессивный. Оборона была улучшена, и теперь ни одна армия на континенте не смогла бы с наскока взять замок.

Харренхолл, имея очень удобное географическое положение, а также необходимые габариты, стал незаменимым для разграбления Речных земель. Сюда стекалось все, что было завоевано и имело свою цену: золото, провизия, знатные пленники, оружие, лошади, почетные заложники (те же пленники, но добровольные) и многое другое.

Я же, на пару с несколькими высокими лордами моего домена, активно работал над обогащением своей любимой родины. Проще говоря, грабили у речников, которые предательством отобрали у северян, а те в свою очередь получили богатства из шахт западников. Порочный цикл войны, но мне грех жаловаться, ведь бонусом к золоту Ланнистеров шло материальное благополучие речных лордов. Последнее в принципе никак не могло сравниться со львами, но все равно являлось очень приятной статьей дохода в моем деле.

Страна катилась в пропасть. Дорн, Север, Железные острова в скором времени могли провозгласить о независимости, и у победителя всеобщей бойни не будет никаких сил, чтобы быстро вернуть регионы в лоно государства. Поэтому меня не особо интересовали результаты дележки за Железный трон. Только вот то, что я не увлекался политикой, не значило, что политика не увлекалась мной. Не перечесть, сколько предложений-угроз-приказов-нытья-просьб пришли мне от представителей различных сил. Все вылилось в то, что на письма я отвечал очень обобщенно, и с всякими послами говорил через третьи лица. За последнее отвечал Мельком, но тут что-то пошло не так, и он очень настойчиво попросил меня вернуться в крепость и самому решить дела с «посланником».

— Представьте, как я был удивлен, когда сир Мельком очень настойчиво попросил меня бросить свое войско и прибыть в Харренхолл ради встречи с «важными» людьми, — смотря на двух гвардейцев и показательно не замечая третьего, проговорил я, — Не думал, что увижу вас вновь, сир Престон, сир Мендон.

— Жизнь — удивительная штука, милорд, — как наиболее общительный из пары, слово взял Престон, — Рад вас видеть в добром здравии, но мы к вам по делу.

Когда я был десницей короля Роберта, то нажил себе много недоброжелателей, очень много. Но тем не менее попадались мне и достойные люди, с коими я не прочь был просто поговорить за бокалом вина. С сиром Престоном Гринфилдом и сиром Мендоном Муром я нашел точки соприкосновения, позволившие нам стать если не друзьями, то неплохими приятелями. Мур был ужасно скучным человеком, однако орудовать мечом умел и был отличным спарринг-партнером. С Гриндфилдом же, помимо битв, мы пару десятков раз ходили по борделям и отрывались по полной… Веселая была картина: десница короля, второе лицо государства и королевский гвардеец, давший обет целомудрия и безбрачия, ходили по борделям. Пару раз к нам присоединялся сам Роберт, и оттого картина становилась забавнее.

— И что же принц Томмен забыл так далеко от Королевской гавани? — я перевел свой взор на «главного» в их компании.

— От… От лица дома Ланнистеров и Баратеонов я прошу Вас прочитать послание моей королевы-матери, — почти без запинок, ну хоть на это у него хватило храбрости.

В этот же момент мне передали послание, скрепленное королевской печатью. Она безжалостно была сломана, и содержание письма предстало передо мной. Текст был длинным, занимал полностью всю страницу, но при этом все по делу. Много интересных изречений, красивых оборотов с четким посылом. Это точно не Серсея, мозгов бы не хватило. Из относительно умных оставались лишь Бейлиш и карлик-Ланнистер, но поскольку Мизинец скорее удавится, нежели принесет мне какую-то пользу, оставался лишь Тирион.

Если обобщить, то меня просили помочь Томмену достигнуть Западных земель, где его должен встретить сир Киван. Самому мне предложили исправить «недоразумение» при битве на Железных равнинах и «наконец-то объединить два великих дома, чтобы положить конец этой войне». Мне предлагали пост десницы, огромные экономические и политические уступки, а также публичные извинения за необдуманные действия почти двухгодичной давности. Затронули тему Визериса и пагубного влияния Таргариенов на ряд мятежных домов.

Мне очень понравились рассуждения «великана-льва», они были логичными и вполне осуществимыми, сулящими огромную выгоду. Только вот проблема заключалась в том, что кроме Мирцеллы мне на весь остальной выводок Ланнистеров было плевать. Если этих котят будут топить прямо при мне, я максимум подниму бокал вина за их упокоение. Ничто не забыто. Когда моему другу Роберту наставили рога, в тот же миг отродья королевы из паршивых сыновей друга превратились в просто паршивых людей. Мирцелла другая, я сам пять лет ее воспитывал и сильно привязался к девочке. То есть, если кто-то захочет укоротить головы Джоффри и Томенна, то мешать не стану, а за Мирцеллу сам голову отрублю. Жестоко, но правдиво.

— Хорошо, я выделю вам сотню человек, они же проводят вас к Золотому зубу, именно там сейчас базируется сир Киван, — после этих слов рыцари расслабились, и было отчего — я спокойно мог их арестовать и сдать милую головку Томмена любому из претендентов на Трон, — Сир Мельком это организует.

— Благодарим, милорд, — расплылся в улыбке мальчик. Только его сопровождение, более подкованное в политике, было недовольно, что я опять решил отсидеться в стороне.

Почему я так поступил? Мне выгодно, чтобы великие дома резали друг друга. Ланнистерам нужен символ, знамя, тот, от чьего имени они будут воевать. В данный момент это мальчики Серсеи. Не будет их, у львов не будет причин выдавливать из себя последние силы ради войны. Если Томмен будет в Западных землях, то тем, кто займет Королевскую гавань, придется организовывать нападение на домен львов. Дело это нелегкое, ведь периметральная оборона Запада была разрушена только через Золотой зуб, остальное не пострадало. Атакующие умоются кровью, как и обороняющиеся, а я просто буду смотреть на это, попивая вино.

Королевские земли. 300 г. от З.Э.

Ренли Баратеон.

Приятная осенняя ночь, тишина да гладь, слышно лишь пение сверчков да периодические лязги доспехов его охраны. Сидя и наблюдая за полнолунием, Ренли усмехался. Было забавно осознавать, что только ночью у него есть какая-то свобода или подобие душевного спокойствия. Война, кровь, интриги, политика, смерти, предательства… Не это он представлял, когда решил поднять знамена коронованного оленя. В те далекие времена все казалось таким простым и понятным, но это оказалось очередной ложью.

— Не спится, мой король? — из палатки вышла его истинная любовь и самое доверенное лицо — сир Лорас Тирелл.

— Предаюсь размышлениям, — к сожалению, рыцарь цветов уже был в доспехах и не смог порадовать очи короля своим телом, — Посмотри, когда-то нас было сто тысяч человек, армия, которой мир не видывал, а что теперь? Жалкие двадцать восемь тысяч идут на Королевскую гавань в надежде обогнать недобитка Таргариена.

Он собрал всех, до кого смог добраться, соединил рассредоточенные силы в кулак, но это все равно выглядело жалко. Война и так была жестока по отношению к сыновьям Простора и Штормовых земель, но битвы с Дорном и уничтожение Тайвина Ланнистера словно сломали хребет всей мощи. Теперь на месте профессиональных военных стояли вчерашние крестьяне. Десятки тысяч добрых сиров отдали свою жизнь за его амбиции, стольким было пожертвовано ради короны, оттого Ренли чувствовал себя подавленным.

Нет, спустя два года войны, смертей и предательства, интриги его уже не так сильно задевали. Больше всего Ренли ненавидел выбирать. «Выбор» — его величайшее проклятие, именно король решает, кому жить, а кому умереть, какие города будут пылать, а какие спасутся. Король определяет судьбы сотен тысяч людей. Очень жестокое бремя, к которому его никто не готовил.

И вот он опять стоит на развилке: идти на Королевскую гавань или защитить родные земли от дотракийского нашествия. Первый вариант правильный с точки зрения тактики и стратегии. Это даст нужный посыл колеблющимся, уберет последнее препятствие на пути к цели, заполучит лордов королевских земель и обрежет потенциальную опасность их присоединения к армии Визериса. Но на другой чаше весов стоял его родной дом. О дикарях-кочевниках он знал до прискорбного мало, но то, что было известно, уверяло его в необходимости скорейшего возвращения в Штормовые земли.

— Этого хватит, чтобы захватить полупустую столицу, — пытался убедить короля Лорас, — Не переживай, все вскоре закончится. Ты займешь трон, мы разобьем короля-попрошайку и на земле наступит мир. Я верю в это.

— Спасибо, — момент слабости был пройден, — Вернемся в палатку.

— Что, опять? — его лорду-командующему не хотелось вновь проходить через муки снятия доспехов.

— Король изволит, его гвардеец — подчиняется, — на что он получил преувеличенный вздох от Лораса.

Сам же Ренли думал о неожиданной проблеме на юге. Лорд Рендил Тарли блестяще справился с вторжением железнорожденных, но в дальнейшем перестал отвечать на письма и стал игнорировать приказы своего сюзерена. Велик шанс, что Кровавый охотник втихую восстал против своего короля. Семь тысяч мечей под командованием одного из лучших полководцев Вестероса и в сердце его владений — катастрофа, благо сам Рендил ничего не предпринимал. Не будь они в таком шатком положении, а Тарли «тихим», то развернулась бы армия, чтобы положить конец бунту в сердце его владений. В итоге вопрос с вассалом решили оставить на потом. Это был выбор его выбор и его ответственность.

Штормовые земли.

Дейнерис Таргариен.

Когда битва закончилась, Дени пустила коня на покрытое мертвыми телами поле. Служанки и дотраки, следовавшие за ней, переговаривались и улыбались. Копыта дотракийских коней взрыли землю и втоптали в нее всю растительность, а араки и стрелы пожали свой страшный урожай. Умирающие кони ржали, раненные стонали и молились, только ничего из этого им не помогло бы. Дотракийцы не отличались милосердием к своим, не говоря уже о врагах. После битвы специальные всадники — мужи милосердия, переходили от одного раненного к другому и тяжелыми топорами отрубали всем головы. За ними стайками шли молодые дети, что мародерствовали над трупами.

Недавно процветающий город в Штормовых землях горел. Черные клубы дыма поднимались в жестокую синеву неба. Под разрушенными деревянными стенами взад и вперед разъезжали наездники. Размахивая длинными кнутами, они выгоняли уцелевших из дымящихся руин. Никто из людей закатного королевства не знал ужасов дотракийского нашествия, а оттого пребывали в неописуемом ужасе и не понимали своей судьбы. Свободные люди теперь стали рабами кочевников.

Оглядываясь по сторонам, Дени жалела этих людей. Их земля превратилась в один сплошной комок грязи, урожай был затоптан, мужей поубивали, а женщин и детей угнали в рабство — не так она представляла себе возвращение домой. Может, раньше она подсознательно понимала, что так оно и будет, но это не мешало ей верить в обратное. В городе было еще хуже. Многие дома горели, а дотракийские всадники занимались своим мрачным делом, наполняя узкие извилистые улицы все большим количеством трупов. Дени и ее свита проезжали мимо других насильственных сцен, и каждый раз у нее болело сердце от увиденного.

Кхала Дрого они обнаружили на площади перед усадьбой городского лорда. С правой стороны от него возвышалась груда отрубленных голов, уже поднявшихся на уровень чуть выше девушки, а с левой — десяток плененных воинов. На первый взгляд у Дрого не было никаких ран, но Дейнерис все же решила проверить самолично. Две ее служанки помогли спуститься с коня — все же шестой месяц беременности сделал ее очень неловкой.

— Мое солнце и звезды, ты ранен? — осматривая его со всех сторон, спросила Таргариен.

— Нет, луна моей жизни. Хоть этот старик и очень сильно старался, — и аракхом указал на старца, что стоял на коленях вместе с пленными, — Ты говорила, что люди в железных доспехах должны посадить тебя на железный стул. Я оставил самых сильных.

Благодаря скудным урокам Визериса и сира Джороха она стала понимать, что одним кхаласаром Железный трон не завоевать. Для этого нужны были выходцы Вестероса, обладающие властью и влиянием. Дени нужны были свои рыцари, преданные лично ей. Только вот она не знала, как об этом попросить Дрого, и разговор глох, толком не начавшись. Оттого становилось еще приятнее, когда муж по обрывкам фраз понял и выполнил ее пожелания.

«Я от крови дракона», — напомнила себе Дейнерис. Это обычные люди, и они сражались из-за лжи своих господ.

— Я, Дейнерис Бурерожденная из дома Таргариен, кхалиси Великого Травяного Моря и мать будущего короля Семи Королевств. Долгие годы вы жили под гнетом узурпатора, что отбирал у вас последние крошки. Теперь все поменяется, Таргариены вернут себе Железный трон, и в Вестерос вернется мир. Но его не построить без вашей помощи. Идите за мной, и я обещаю: мир и справедливость вновь вернутся в Вестерос!

Пленники не спешили предпринимать никаких действий, они лишь чего-то ждали. Наконец старик в доспехах, тот, кого отметил сам Дрого, попытался встать с колен. Двое дотраков хотели помешать этому, но короткая команда остановила их. Старик выпрямился и устремил свой взор прямо в глаза девушки перед ним. В его очах не было страха, лишь какая-то мрачная решимость.

— Иди в пекло, девочка! — такой ответ поверг ее в шок, — О каком «мире» может идти речь? Ты привела войско дотракийцев в наши земли. Войско убийц, работорговцев, насильников. Никто в Вестеросе не ждет отродий Безумного короля! Время Таргариенов прошло! — в конце он плюнул ей под ноги.

Этого уже не стерпели рядом стоящие всадники и начали уводить старика на казнь. В тот короткий момент, пока в ближайших паре метрах от Дени не находилось охраны, двое пленников с ревом попытались налететь на нее. В тот момент весь мир перестал иметь значение, и осталось бесконечное желание защитить свое дитя. Прошла целая вечность, но пленники сдвинулись лишь на жалкий метр и уже были готовы свернуть шею кхалиси. Со звуком разрыва воздуха время возобновило свой ход, и двое мужчин упали, задыхаясь от хлыста на их шее.

— УБИТЬ ИХ ВСЕХ!!! — приказал Чхако. Никто из пленников не успел что-либо предпринять и они моментально отправились в объятие Неведомого.

После этого инцидента Дейнерис осознала одну вещь — Иллирио соврал, никто не ждал возвращения Таргариенов. Это будет очередная война за престол, а не за справедливость.

Слабый удар внутри чрева вернул кхалиси в чувства. Она поняла, ради чего будет сражаться, ради чего может спалить мир дотла.

Королевская гавань. Красный замок. 300 г. от З.Э.

Тирион Ланнистер.

Сумасшедший он или все остальное его окружение? Тирион все чаще задавал себе этот неприятный вопрос. Его отец, великий Тайвин, — мертв, основной костяк армии Запада — мертвы, сам домен Ланнистеров — разорен, его дядя, сир Киван, не сможет им помочь — слишком далеко от столицы, союзников нет и не предвидятся, зато врагов гораздо больше, чем хотелось бы, и сильнейший Ренли Баратеон прямо сейчас идет на них. На данном этапе войны у Ланнистеров откровенно дрянная позиция. Это факт, с которым придется смириться.

Только вот Тирион своей головой дорожил и всячески пытался избежать свидания с пикой. Проще говоря, очень замотивированный карлик прилагал все свои скудные силы, чтобы совершить невозможное и вырвать победу из рук недоброжелательно настроенного оленя. Глупо и по-хорошему надо бы эвакуироваться на родной Запад, но сдача столицы ознаменовал бы конец львам. Бегущий король недолго будет королем.

И если ради поражения врага Тирион работал за двоих, то его любимая сестра и король-племянник за троих, каждый, но уже ради абсолютной победы Ренли. По-другому назвать происходящее было никак нельзя. Может быть их решения помогут в очень краткосрочной перспективе, но дальше это превратится в большую проблему.

До недавнего времени вся власть Тириона исходила от его отца. Авторитет Старого Льва позволял ему многое, даже затыкать королька-идиота и его дуру-мать. И за время своего нахождения у «власти» маленького карлика невзлюбили много «больших» людей, к ним же относилась его любимая родня. Чудо, что его не бросили в темницу, не повесили, не отрубили голову, не сослали на стену, не отравили и еще очень много «не». Со смертью отца Тирион из серьезного полуавтономного государственника превратился в просто опального родственника правящей семьи. Джоффри и Серсея позаботились, чтобы до каждого серьезного человека дошло, что монаршеские величества сильно не одобряют любые формы сотрудничества с карликом. Так от него отвернулся весь двор.

Потеря власти была ожидаемой, но вот ослиное упрямство его родни было выше его понимания. Серсея решила заигрывать с верой Семи. Видимо, уроки истории она прогуливала или не слушала. В отличие от нее, Тирион знал, что шашни с религией всегда плохо заканчивались, даже пример Станниса более показателен. Ладно бы это были условно безопасные проповеди, но нет, теперь по Королевской гавани бегало «святое воинство», небольшая армия в 777 человек (гребаный символизм), и убивало всех «симпатизирующих» богомерзкому Баратеону. Вера выделила астрономическую сумму денег и вместо голодранцев с улицы святое воинство состояло из полностью вооруженных фанатиков. Добром это дело точно не закончится.

Джоффри не лучше, его самыми придурковатыми решениями были: поднятие цен на хлеб, расстрел из арбалетов толпы просителей под замком, вырезание бастардов Баратеонов (хотя это скорее всего Серсея сделала) и доверие к Мизинцу. Последнее было самым глупым. Подозрения стали закрадываться, когда племянник-идиот между делом решил похвастаться, что Бейлиш, «в отличие от бесполезного карлика», смог частично решить проблему государственного долга. Как, откуда, почему — непонятно. Тирион заинтересовался волшебством Мизинца, но долгое время не находил ничего важного, пока один из старых друзей не поведал интересную вещь — золотые монеты переплавляют. Спустя еще время, по косвенным подсказкам, Тирион понял все «волшебство» Мизинца. От осознания ситуации волосы стали дыбом, и понятие тупости родственников взяло новую высоту. Эти дураки, уменьшая процентную долю золота в монетах, создавали новые «запасы» денег. На короткое мгновение такое решение позволило бы рассчитаться с большей частью долгов, но в дальнейшем это уменьшит покупательскую способность золотого дракона в мировой экономике. Проще говоря, деньги Семи Королевств потеряют доверие у… да у всех. Нет, золото остается золотом, и на него можно много чего купить, но доверие — штука сложная, особенно в экономике. И пострадают от этого в первую очередь Ланнистеры, как самые большие держатели золота в Вестеросе…

Последняя мысль сильно зацепила Тириона, и он стал ее раскручивать. Дядя Киван доложил, что золотые шахты Утеса иссохли. Новые деньги не предвидятся, а если учесть разграбление Утеса, то дом Ланнистеров почти полностью вылетел из «золотого топа», и останется он на плаву только из-за шахт Кастамере. Это означало, что не львы теперь владеют самой большой долей золота, а другие дома. На данный момент самыми богатыми грандлордами можно было считать Тиреллов и, как ни странно, Арренов. Но первые богатели за счет сельскохозяйственной продукции, а вот вторые — из-за экономического «бума» и массового разграбления Речных земель.

Насколько Тирион понимал логику Акселя Аррена, этот хитрый деятель вступил в войну из-за денег, находящихся в Речных землях, и весьма успешно приватизировал их на свои нужды. Это сотни тысяч, если не миллионы золотых монет. Модернизация Долины — словно маленькое, только посаженное дерево. Чтобы оно выросло «большим и сильным», его нужно «поливать золотом». Мизинец своими действиями отравил «воду» для «дерева». Если это было сделано из-за давней обиды на Аррена, то Тирион смело мог сказать, что Бейлиш — один из самых мстительных людей в истории Вестероса. Ввергнуть континент в такой хаос из-за обиды — мощно.

Единственным успехом своих родственников можно считать успешное завершение переговоров, начатых еще его отцом с Золотыми мечами. Почти двадцать тысяч закаленных наемников — это сила на разоренной войной континенте. Откровенно говоря, сейчас только Аррен, Баратеон и Таргариен могли потягаться с Золотыми мечами. Но и здесь закралась ложка дегтя в бочке меда: что будут делать наемники, когда обман с деньгами вскроется? Самое хорошее — вернуться обратно в Эссос, но скорее всего просто возьмут причитающееся с процентами.

Чем больше он об этом думал, тем чаще ловил себя на мысли — война проиграна. Даже с его фантазией и умом Тирион не видел ни одного шанса на победу. Из своих мыслей его отвлек громкий звук открывающейся двери. В его небольшое помещение, даже скорее коморку, вошла довольная королева, Серсея Ланнистер собственной персоной, и чуть сразу же не влетела в люстру со свечами (опальный, но все же родич, надо держать какую-то марку).

— Осторожно, — Тирион переживал скорее за люстру, нежели за голову своей любимой сестры.

— Не знала, что ты так обо мне печешься, — отозвалась она, — Заноси!

В помещение вошла служанка с подносом, на котором был кувшин и два бокала. Профессионально все разложила на стол и после невербальной команды Серсеи с коротким поклоном удалилась прочь. Уровень паранойи и так зашкаливал, но когда «любимая» сестра сама начала наливать ему вино, интуиция орала, как старый матрос — громко и неприлично. Тириону впервые в жизни расхотелось пить алкоголь.

— Боги, оно не отравлено, — словам веры нет, поэтому он даже не притронулся к бокалу, — Не знала, что ты такой трус.

— Я предпочитаю не рисковать своим благополучием, как видишь, это работает.

— Зря, Арборское Золотое, — и демонстративно отпила из своего бокала, как бы призывая повторить, но нет, — Знаешь, я тебя ненавижу и очень бы хотела убить. Только ты, уродец, очень нравишься Джейме. Это единственное, что тебя спасает в данной ситуации.

— Приятно слышать, что братская любовь спасает голову одному карлику, — многое он и сам знал, но слушать это напрямую от сестры, какой бы противной она ни была, неприятно, — Почему же ты сегодня такая довольная?

— С сегодняшнего дня сир Джейме Ланнистер был отстранен от должности лорда-командующего королевской гвардии и занял свое законное место, как лорд Утеса Кастерли, Щит Ланниспорта, Хранитель Запада, — пока Тирион был в шоке, Серсея молча улыбалась своему триумфу.

Лорд Утеса Кастерли… То, что его по праву рождения, было отнято Джейме, его братом, единственным, кто заботился о нем. Часть Тириона говорила, что он должен быть обижен, разгневан или даже ненавидеть его, но нет. Вопреки всему, на сердце карлика было хорошо. Тирион заботился о Джейме и желал ему самого лучшего. Лорд Утеса Кастерли — лучшая судьба, нежели вечный охранник безумца, пьяницы и садиста. Карлик был противоречиво доволен, и на сердце у него стало спокойнее.

Разобравшись с эмоциональной частью, Тириону пришлось перейти к практической. Почему Джейме, спустя столько лет постоянных отказов, все же решил унаследовать отцовское наследство? Смерть отца? Сомнительно. Уговоры дяди Кивана? Они явно были, но Джейме — упертый осел и без веской причины не стал бы менять свое мнение… Значит, должна быть причина, но из значимых и затрагивающих брата на сегодняшний день, только смерть отца. Значит, кто-то… Только Серсея могла повлиять на Джейме.

— И чем же ты соблазнила нашего дорогого брата в необходимости сего решения? — и с улыбкой добавил, — Явно не тем, что уже у него было, — Серсею перекосило, улыбка карлика стала больше.

— Завтра ты отправишься обратно на Запад, «помогать» Джейме восстанавливать наш дом, — не увидев ожидаемой реакции, Серсея, видимо, потеряла энтузиазм общения и поспешила закончить разговор, — Больше ты не будешь дестабилизировать двор. Прощай, братец.

— Милая сестра, позволь спросить тебя: как ты планируешь оборонять город от сил Ренли? — его и от этого вопроса отстранили, благо хоть назначили компетентного человека из городской стражи, одного из бывших наемников Аррена. Эти ребята знали о войне не понаслышке.

— А ты у нас военным тактиком стал? — съязвила Серсея.

— Нет, но я умею считать, и двадцать пять тысяч явно больше шести . Даже если добавить твоих босоногих и довести армию до семи тысяч, это не перекроет остальные восемнадцать, — давай же, Серсея, ты ведь так любишь хвастаться перед своим убогим братом.

— Не переживай, я уже придумала способ, чтобы Ренли умылся кровью, — сестра не подвела, но без конкретики.

— Я очень на это надеюсь… — самодовольная Серсея — опасная Серсея, и, к сожалению, не для врагов.

Аксель Аррен.

Видеть развитие своего региона — радость для любого лорда этих земель, и даже я не избежал ее. Только самый сильный регион достоин моего правления, и критерии под это дело у меня были слегка завышены. В нашем мире запросы-хотелки равно пропорциональны прикладываемому труду, но к этому идет бесконечная бюрократия — порожденная Мелькором и нежно лелеемая Сауроном. Я не питал иллюзий на избавление от этого «непотребства», но думал, что на время ее значительно поубавится. Не получилось, лишь стало больше.

Люди привыкли надеяться на лучшее. Я с оптимизмом смотрел на войну в Речных землях. Думал, подзаработаю деньжат, поубиваю нескольких людей, выгуляю свою модернизированную армию, разграблю несколько семейств, что бесили меня с самого моего назначения десницей Роберта, и, оставив компетентных заместителей, частично забью на региональные дела и бюрократию, в частности, надеялся на лучшее. К глубокому огорчению, дел наоборот стало больше, и сейчас я, в компании двух писцов, отдавал последние распоряжения:

— ...в связи с этим территория до холмов Аргела является собственностью дома Берд. Дом Бигзвел не имеет никаких на него прав, кои были потеряны еще во времена второго восстания Блекфайра. Все записал? — через десять секунд мне кивнули, — Мелким подчерком допиши, чтобы лорд Бигзвел больше не выпендривался, ну, ты сам все знаешь. На чем мы остановились?

— На «оказать лорду Дезмонду из Чаячего городка», — быстро ответил мой писарь.

— Короче, вежливо попроси Андара не жмотить средства. Далее допиши, что я потом ему это возмещу, сделай чуть недовольное письмо, но без перегибов, — последовал короткий кивок, и писарь принялся творить свою магию.

Когда-то давно я понял простую истину — если я не хочу сдохнуть за постоянной писаниной, то должен делегировать часть своих полномочий другим. Было много желающих, чуть меньше подходящих под мои критерии и всего четверо прошедших все мои испытания и доказавших свою преданность. Остальных, не сделавших этого… Да примят их душу Семеро.

— Угу… хорошо… прекрасно… — моим же делом было лишь проверить написанное, если надо — указать ошибки, поставить свою подпись и печать, — Можете идти.

Сам иногда завидовал этой паре: везет же им, какой у них лорд милосердный, отпускает подчиненных отдыхать, пока сам продолжает работать. Порой сам удивлялся своему милосердию. И смотря на горы донесений, скопившихся, пока я разорял «малюсенький» замок, я испытал безнадегу. Каждый работал в меру своих возможностей, и мои любимые писцы уже не справлялись с объемами поставленных мною задач. К сожалению, нельзя так просто назначить кого-то на такую ответственную должность. Паранойя не даст. Вызвать третьего? Так тогда Эйрис в Орлином гнезде взвоет пуще прежнего, все же он боец, а не управленец. Четвертый помер при чистке, устроенной Тухлой рыбой в момент восстания. Вот теперь у меня дефицит нужных мне работников, впрочем, как и всегда.

В этот вечер мне еще надо утвердить награды для особо отличившихся, и чем дольше шла война, тем большей проблемой это становилось. Моя армия очень активно штурмовала все близлежащие замки, захватывала знатных особ и вырезала недобитки речников, за такое, закономерно, должны были идти хорошие награды, чтобы поддерживать энтузиазм моих солдат. Казалось бы, у меня миллионы золотых монет, расплачивайся ими, только при таком раскладе к концу кампании рыцари Долины излишне разбогатеют, произойдет инфляция, деньги потеряют свою ценность, как и мой труд. Поэтому я старался рассчитываться более приземленно: кони, мечи, доспехи, деревеньки, посвящения в рыцари, должности. Это работало, все же я не скупался на заслуженные награды.

— Милорд, тут к лагерю гость с отрядом пришел, Старым грифом себя величает и просит аудиенции, — про шашни Ланнистеров с Золотыми Мечами я знал, оттого был удивлен.

— Приведи его, — чего опальному Коннингтону нужно от меня?

Речные земли. 300 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Как только мой будущий «собеседник» зашел в шатер, я непроизвольно начал отмечать изменения в его внешности: преображение было настолько существенным, что, не будь я более наблюдательным, не поверил бы, что это тот человек, с которым я служил в одной наемничьей компании. В Эссосе Джон Коннингтон был гладковыбритым и синеволосым, сейчас же передо мной стоял ярко-рыжий бородатый мужчина. Из клоуна, косящего под уроженца Тироша, Джон стал походить на сурового рыцаря Вестероса. У меня было много мыслей о причинах его прибытия.

— Зачем прибыл? — смотря в бледные, холодные, льдисто-голубые глаза, я решил не ходить вокруг да около.

— Так встречают старого товарища? — указывая на вино, проговорил Джон.

— Дел у меня много, гадать буду долго, да и мы с тобой никогда не ладили, — все же разлил нам двоим вино, — Как дела у Эйгона? — не хочет прямо говорить, походим кругами, но с личным интересом.

Эйгон был моим бывшим оруженосцем, оставшемся в Эссосе. Умный, волевой, искусный воин, хороший стратег, сам по себе неплохой человек. Неудивительно, что наши отношения рыцаря-оруженосца превратились в просто дружеские. Дело дошло до того, что я неоднократно предлагал ему вернуться в Вестерос, где он бы смог вернуть себе свое наследство и замок Грифоньего гнезда. Дело это было бы не легким, да и незаконным, но в чем смысл власти, которой ты не можешь злоупотреблять?

— Хорошо, — морщины Грифа разгладились и на лицо выползла маленькая улыбка, — Он уже лейтенант, с притязаниями на должность капитана.

Неплохо, особенно в условно мирное время. За чуть более шести лет из обычного пехотинца стать лейтенантом — Эйгон зря времени не терял. Конечно, его эти годы не сравнить с моим тремя, но у нас разные стартовые позиции и обстоятельства восхождения. Я присоединился к Золотым мечам в разгар крупномасштабной войны всех против всех и поубивал многих врагов отряда, плюс прочно был повязан в политику и экономику отряда. Совокупность всех факторов позволила мне в рекордные сроки дорасти до высшей доступной мне должности в компании. Эйгон же стал официальным членом отряда в момент затишья, когда все силы Эссоса зализывали раны после бойни. Битвы, естественно, были, но не такие масштабные.

— Нам будет о чем поболтать, — коль мой бывший оруженосец прибудет в Вестерос, то я не против с ним поговорить, — А ты не думал вернуться на родину? Все же приказ на ликвидацию давно отменили.

Горе побежденным — очень точное высказывание. После падения династии Таргариен всех лоялистов начали беспощадно подавлять, а идейных лоялистов постарались полностью убрать с игральной доски. Происходили суды, репрессии, санкции, казни. Новая власть стремилась всеми силами упрочнить свое положение и полностью отсечь любую возможность реставрации дома Дракона. Проигравшие, понимая, что в случае «ново-королевского суда» результат им не понравится, спешили побыстрее сбежать в Эссос. Это в свою очередь не нравилось моему отцу, и он издал неофициальный указ о казни всех бывших лоялистов Таргариен, не прошедших суда и пытающихся сбежать. Так несколько сотен медленных рыцарей были убиты при загадочных обстоятельствах. Джон Коннингтон, как ближайший сподвижник Последнего Дракона, да и бывший десница короля в придачу, стоял в начале «списка смертников». Лишь при Дейроне II этот приказ был отменен.

— Может быть… — с непонятной мне интонацией проговорил Джон, — Каким ты видишь дальнейшую судьбу Вестероса?

— Ммм? — какие неожиданные вопросы пошли.

— Последние двадцать лет показали несостоятельность Баратеонов удержать власть в Семи королевствах. После смерти узурпатора Роберта…

— Короля Роберта, — не вшивому изгнаннику коверкать память о друге, — Следи за языком, иначе вырежу.

— … Роберта Баратеона, страна погрузилась в хаос, которого эти земли никогда не видели. Ни завоевание Эйгона, ни Танец Драконов, ни любое восстание Блэкфайра, ничего не несло такой катастрофы. Лорды вцепились друг другу в глотки, и постоянно циркулирующая между ними ненависть не позволит сесть за стол переговоров, пока не станет поздно.

В чем-то он прав и скорее всего мы скатимся обратно в до Завоевательный период, когда каждый сам себе король. Именно поэтому я так стремился сделать Долину самодостаточной, чтобы если бы ситуация с разделением произошла, то для моего региона это было бы максимально безболезненно. Мне бы понравились такие речи от любого другого человека, но не от Старого Грифа. Джон Коннингтон — верная сучка сдохшего Серебряного принца, и скорее всего будет пытаться подбить меня присягнуть либо Визерису, либо Рейнис, обещая все блага мира.

На его несчастье, что с первым, что со второй, я опосредствованно знаком. Один — истеричка без капли самоконтроля, другая — бестолочь, неспособная захватить один единственный замок. За такими идти — себя не уважать. Рискнул бы предположить, что Золотые мечи плывут в Вестерос не для помощи Ланнистерам, а для своих дел, не зря же Коннингтон трется в их рядах.

— Это всё трагично, — нет, мне плевать, — Я даже в септе помолюсь за упокой душ всех несчастных, но зачем ты об этом мне говоришь?

— Что, если у Вестероса будет лучший шанс, если хотя бы раз в истории Семь королевств возглавит благородный муж? — Визерис, значит.

— Психованный мальчишка, что привел дотракийцев в Вестерос — это лучший шанс?! Если он «последняя надежда», то нам лучше сразу же сброситься со скалы.

— Визерис?! Боги, нет! — опроверг мои предположения Гриф, — Я представляю интересы Эйгона Таргариена, законного сына принца Рейгара и принцессы Элии Мартелл. Того, кто раньше ходил под прозвищем Юный Гриф! Того, с кем ты шел в бой против наемников, дотраков и безупречных! Того, кто взывает к тебе, как к своему другу и наставнику! Эйгон просит твоей помощи.

«…Пекло…»

Поздняя осень. Если раньше только мейстеры да лорды знали о ее приходе, то теперь и простой люд стал принимать этот неприятный факт. Сложно не заметить: вокруг прохладно и сыро, над землей стелется легкий туман, тучи низко висят над Королевской гаванью серым полотном, под ногами лужи, деревья стоят голые, с черными от влаги стволами и ветками, лишь кое-где трепещутся на ветру одинокие сухие листочки. По ночам ударяют первые заморозки, и утром лужи на дорогах покрываются тонким слоем льда.

Идут последние дни сезона. Жалкие мгновения, когда простой человек может собрать последний урожай, готовясь к грядущей зиме. Никто не знает, сколько она будет длиться, Цитадель дает лишь примерные рамки в минимум шесть лет, но она будет самой жестокой и суровой за последнее столетие. И в этот почти истекший миг люди должны готовиться к борьбе с природой, а не к войне между собой.

Десятки тысяч человек спрятались в Королевской гавани, пытаясь избежать ужасов войны, и десятки тысяч человек пришли сюда, чтобы принести боль, смерть и страдания в столицу Семи королевств. Армия Короля Ренли Баратеона, как только прибыла к городу, сразу же решилась на штурм стен. С боевым рогом одна из важнейших вех войны началась.

Ренли Баратеон.

Королевская гавань.

— В АТАКУ!!! — в подтверждение его слов прозвучал рог, который знал каждый уроженец Штормовых земель.

Прошли те времена, когда Ренли со страхом смотрел на поле боя. Ныне последний из дома Баратеон вечно подсознательно ожидал неудачи. Его армия превосходила вражескую минимум в три раза, а по поводу качества и говорить нечего. Если Ланнистеры вынуждены были прибегать к помощи босоногих фанатиков, то дела у них совсем плохи. На его стороне собрались лучшие полководцы, у которых есть огромный опыт. Ренли знал, что не силен в тактике и стратегии, поэтому, прихватив с собой своего десницу, лорда Мейса Тирелла, самоустранился и тем самым не мешал профессионалам своего дела.

Они не подвели. Вопреки тому, как все выглядело со стороны, его доверенные командиры очень ответственно подготовились к происходящему штурму. Были организованы многочисленные осадные лестницы, крепкие тараны, метательные машины, а на десерт две осадные башни, которые лишь ждали своего часа. Как командиры умудрились построить это? Ренли не мог понять, но его уважение, а также благодарность к определенным людям значительно увеличились. С окончанием войны верные лорды получат свои заслуженные награды.

Ланнистеры сожгли все пристройки около своих ворот, тем самым расчистили своим стрелкам пространство для обстрела атакующих. Но не только защитники получили преимущества от этого действия, теперь ничего не мешало королевской армии (Ренли — король, значит его армия королевская) свободно подводить осадные машины. Обстрел из катапульт не принес особого результата — пара десятков жизней босоногих фанатиков — не настолько большое достижение. После небольшого обстрела в ход пошли лестницы и тараны.

Даже у своего врага можно чему-то научиться. Соколиный Глаз имел много достоинств и недостатков, но никто не смел отрицать его воинского искусства. За такой «переменной» все большие силы следили и старались анализировать его действия. Его тактика во время штурма Серой Лощины произвела должное впечатление на его верных командиров и сподобила их повторить подвиг «первооткрывателя». Планировался, используя численное преимущество, беспрерывный штурм с финальной жестокой атакой, для которой выступят осадные башни.

Одновременно были атакованы Львиные и Королевские ворота, и штурм проходил согласно плану, даже иногда образовывались плацдармы на стене. Создавалось напряжение, защитники все больше выбивались из сил, пока доблестные рыцари Простора и Штормовых земель волнами накатывали на их хлипкие позиции. Казалось, победа близка и чудо инженерной мысли должно поставить точку в этом противостоянии, но проклятые львы выкинули подлый трюк. С противным скрипом ржавых механизмов в позиции осадных башен полетели ничем непримечательные глиняные сосуды. Их было всего ничего, и никто, включая самого Ренли, не мог подумать об их реальной опасности. Как только сосуд соприкоснулся с землей, последовал сильный взрыв, и языки зеленого пламени быстро распространились по всему полю боя.

Звуки бушующего пламени, крики заживо сгораемых людей и ропот паники среди приближенных привели последнего Баратеона в замешательство. Кто в Вестеросе не знал о Диком огне? Таргариены после смерти драконов были особо заинтересованы в «пиромантской моче», но король Эйрис Таргариен по прозвищу Безумный Король вывел это в одержимость. Не перечесть, сколько простых людей, сиров и даже лордов было сожжено отрыжкой алхимиков. Можно было считать, что со смертью предыдущего лорда Старка началось восстание, положившее конец династии, правящей почти триста лет. Казалось бы, что падение Эйриса Безумного и вырезание Гильдии Алхимиков должно было похоронить эту противоестественную субстанцию, но теперь она беспощадно сжигала верных людей.

Крик и небольшая пощечина от лорда Рована вывели его из созерцания этой ужасной картины. Ренли понял — надо трубить отступление, пока силы не были заживо сожжены. Когда он почти отдал приказ, на стенах и внутри города вспыхнули вспышки Дикого огня, и теперь уже защитники пожинали плоды своего вероломства. Это был шанс завершить все одной мощной атакой, только крепкая хватка Рована и покачивание головой вернули ему здравомыслие. Под стенами города горел Дикий огонь, осадные башни были сожжены, люди деморализованы. Атака — верный способ самоубийства.

— Отступаем.

— Что значит не атаковать?! — гневу Ренли не было предела, но лорд Рован, как представитель воли нескольких знатных лордов, не дрогнул.

— У Ланнистеров точно остался Дикий огонь, и при нашем штурме они им воспользуются. Целесообразнее дождаться голода в городе, тогда люди сами откроют ворота.

— Дотракийцы свирепствуют на моих землях, грабя, сжигая и угоняя в рабство мой народ. Если я не смогу защитить даже свой дом, то как скоро лорды будут говорить, что Визерис их истинный король? — ропот в его рядах уже был, что не могло не нервировать, — Нет, нам нужно в кратчайшие сроки захватить город.

— Ваше Величество, мы ведем эту войну уже более двух лет. Ланнистеры истощены и отрезаны от Запада. Им неоткуда брать продовольствие, если подождать пару недель, то мы возьмем город, не потеряв славных людей в бесплодных попытках и сохраним силы на эссоских дикарей.

— …Три недели, не больше, — в словах его советника было зрелое зерно, и Ренли будет дураком, если проигнорирует мудрый совет.

— О большем я вас не прошу.

Прошла неделя с первого штурма — и все застыло в каком-то напряженном ожидании. Больше не было попыток массовых нападений, а обороняющиеся не пытались более применить Дикий огонь. Ланнистеры пытались полностью перекрыть всю Королевскую гавань и не допустить выхода каких-либо новостей изнутри, но можно ли ожидать, что у пары тысяч человек получится сотворить такое с городом-полумиллионником? Нет, доносы были ежедневными и очень подробными — настолько подробными, что Ренли становилось не по себе.

Как переживший окружение Штормового предела, он понимал все ужасы осады. Исчезновение всей живности в городе не удивило его, вспыхивание бунтов, которые жестоко подавляли, — ожидаемо, но каннибализм… Станнис был готов идти на него ради победы, но Ренли считал себя выше этого. Теперь на площади торговцев продавали человечину. Ланнистеры беспощадно истребляли этих каннибалов, но меньше их не становится — скорее больше: есть хочется всем. Беззаконие, репрессии, постоянные казни, сожжения, всевозможные виды пыток использовали львы, чтобы запугать население города. К сожалению, у них это получалось, но нельзя так запугивать народ. В конце концов он восстанет — и тогда победа будет за ним.

— И что же привело вас сюда, лорд Бейлиш? — Ренли не скрывал своего презрения к Мастеру над Монетой.

— Взаимовыгодное предложение для всех, ваше величество, — однако Мизинца не волновало отношение короля к нему.

— И что же вы готовы «предложить»? — крысы первые бегут с корабля, а Ланнистеры — тонущее судно.

— Я узнал, что вам нужно в срочном порядке спешить обратно в родные края, ведь некоторые Штормовые лорды выразили свою поддержку дому Таргариен — и не долог час, когда такая… тенденция коснется и ваших важнейших знаменосцев, — то, что у такого скользкого человека были шпионы — неудивительно.

— Верно, — Ренли чувствовал силу и не видел смысла отрицать это, — как только я захвачу Королевскую гавань, то следующими на очереди будут проклятые дотраки.

— Дикари, разоряющие наши родные края — это ужасно, я рад вашему плану по их избавлению, — от потока словоблудия у Ренли сводило челюсть, но он терпел, — я предлагаю вам ускорить ваши планы.

— Я так понимаю, что вы поможете с этим, — последовал короткий кивок, — буду с вами откровенен: вы мне не нравитесь — не нравится ваше лицо, слова, сочащиеся из вашего рта, я не хочу видеть вас ни минуты дольше необходимого. Вы хотите сохранить свое положение… и свою голову, только вот я знаю, что происходит в Королевской гавани, — и вы мне не нужны.

— Второе мне все же ближе. Я понимаю, что вы не любите меня, но я прибыл сюда не за вашей симпатией, — интонация Мизинца неуловимо поменялась, — Ланнистеры не столь слабы, как вы думаете, и вы можете ожидать длительную осаду или… открытые ворота сегодняшним вечером.

— … Поговорим, когда я захвачу город, — Ренли дал понять, что разговор окончен, — Не переживайте, я не лишу вас головы… по крайней мере сразу.

— Что же, это меня крайне огорчает, — Бейлиш был опытным цареводом и намеки прекрасно понимал, — Удачи вам в грядущих войнах.

Красный замок.

Петир Бейлиш.

— Благодаря вам Королевская гавань не падет под натиском узурпатора, — довольно проговорила Серсея, — Королевство не забудет о вашей службе, лорд Бейлиш, так же, как и я.

— Ну что вы, государыня, — хоть с Ренли и не получилось, оставались еще варианты, — в этот темный час каждый должен вносить свой скромный вклад в победу короля Джоффри.

Коль Шпагоглотатель Ренли не хотел идти на компромисс, было бы неплохо, если он не преуспеет ни в каком начинании. Без ложной скромности, Петир был очень богатым человеком. Не уровня великих лордов, но средних знаменосцев он точно превосходил. Только он давно понял, что золото никогда не должно быть самоцелью, скорее просто средством для достижения цели. Бейлиш всегда был умным человеком и, когда началась война, на нескольких «предприятиях» в укромных местах появились запасы продовольствия, причем очень большие. Он планировал использовать их после войны, во время зимы, когда продукция невероятно поднимется в цене. Но обстоятельства вынудили его за парочку «привилегий» безвозмездно передать их короне.

Если использовать ресурсы с умом, на ближайший месяц голод городу не грозит. Спустя время Ренли поймет, в чем проблема, и будет разрываться между желанием завершить осаду и спасением своего дома. С каждой сожженной деревней терпение Штормовых лордов будет истощаться и вскоре они в открытую будут дезертировать.

Наступит еще больший хаос, а хаос — это лестница.

Речные земли. 300 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

На мой "скромный" взгляд каждый квалифицированный правитель должен иметь свою «команду», с которой он будет разделять общие идеи, но разные взгляды. Такой способ правления очень положительно сказывается на реализации «планов». Но у этого метода есть фатальный недостаток, который автоматически отсеивает почти 90% всех людей, наделенных властью. Чаще всего, чем способнее человек, тем более амбициозным он бывает. Если правитель не сможет проявить свою внутреннюю силу и урезонить подчиненного, то он очень быстро перестанет быть Властью. И нет, может титулы и звания у него останутся, но вот реальная сила будет сосредоточена в руках такого амбициозного человека.

Поэтому я очень тщательно подбирал своих приближенных. Робар, Уэймар, Морган, Эйрис, дядя Джон, Дезмонд, Джаспер – вот те, кому бы я доверил свою жизнь. Остальные не соответствовали моим требованиям или имели недостаточное влияние на общую ситуацию (прим. простые солдаты). При принятии какого-то важного решения я взял за привычку разговаривать с «командой». Не всегда мы сходились во взглядах, но их мнение помогало мне более полно выстраивать свои последующие действия. Большинство из них находились в Долине и дергать их по такому поводу не стоило. Логичным методом оставался лишь Джаспер. Он был вызван, и я, корректируя некоторые моменты, поведал всю подноготную со своим оруженосцем Эйгоном и его неожиданной «Таргариенностью».

— Погоди, я только сейчас понял одну вещь. Ты не смог догадаться о «происхождении» этого Эйгона и спокойно защищал, учил и воспитывал его? – это был первый вопрос Джаспера после моего монолога.

— Да, — в то время я реально думал, что Эйгон – бастард Коннингтона с какой-нибудь дамой из Лиса. Будем откровенны, валирийцев очень много и они очень красивы. То, что Гриф обрюхатил одну, не вызвало бы удивление ни у кого.

— Ты, человек «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю», вообще не подумал о таком исходе? — Редфорда это все больше и больше веселило, — Ха-ха-ха! А тебя не смутило несоответствие возраста мальчика и время изгнания Коннингтона?

— После, каждый горазд говорить, — Эйгон выполнял свои обязанности — да, был честным — да, мог предать меня – вряд ли, слишком «рыцарским» был парень. Поэтому я не копался в его прошлом, были дела поинтереснее, — Что думаешь?

— Ты уверен, что «этот» Эйгон — «тот» Эйгон? — друг сразу же спросил о главном.

— … Не уверен, — я ни разу не видел сына Рейгара, поэтому ни визуально, ни магически не мог подтвердить или опровергнуть данное утверждение. Доказательства его «происхождения» держались на разных атрибутах власти типа перстня королей, меча Блекфайра и короны. Свидетельства Вариса Паука, Джона Коннингтона и нескольких не особо известных рыцарей в моих глазах вещь крайне ненадежная. В противовес всем аргументам достоверно известно, что семнадцать лет назад младенцу размозжили голову и преподнесли к Железному трону. Более о принце Эйгоне не было никаких вестей.

— Может, Блекфайр? — сделал логичное предположение Джаспер, это было бы гораздо логичнее нежели «чудесное спасение».

— Все возможно, — такого нельзя отрицать, — Но не плевать ли?

— Не понял?

— Что алый дракон, что черный, дракон остается драконом. Сколько примеров в истории, когда происходила смена «имени» с сохранением исходной крови? — много, очень много, только об этом не принято говорить.

Самыми знаменитыми были Баратеоны, которые заменили Дюррандонов. Не возьми Орис Баратеон в жены Аргеллу Дюррандон, олени не смогли бы так крепко удерживать Штормовые земли. В дополнение, поскольку Баратеоны приходились родней Таргариенам, то после Восстания смена власти происходила более плавно. Вторым, но менее показательным примером являлись Ланнистеры. Было много преданий об основателе этого дома, но самая правдоподобная — Ланн Умный взял в жены Кастерли и избавился от всех остальных конкурентов. Просто и понятно, ведь остальное звучит откровенно бредово. Итоги, два Великих дома просто заменили своих предшественников, используя прецедент общей крови с предыдущими властителями земель: Баратеоны заменили Дюррандонов, Ланнистеры — Кастерли.

— Пусть в Блэкфайре и есть кровь Завоевателя, он будет править под именем Таргариен. Так что со стороны кровного наследия все в порядке, — на это Джаспер лишь задумчиво кивнул, признавая мои рассуждения.

— Помимо «кровной» и эмоциональной части, должны же присутствовать более… материальные блага? — как красиво Редфорд захотел узнать, чем меня пытались подкупить.

— Освобождение от налогов на десять лет, приоритет на торговлю и некоторые связанные с ней послабления, место в Малом совете на мой выбор (кроме десницы), признание всех моих неземельных завоеваний, часть репараций в случае победы и еще парочка мелких уступок, связанных с управлением моих земель, — там явно больше можно выбить, но Гриф не захотел сразу все «выкладывать на стол».

— Фьююю, — от обилия «даров» мой собеседник даже присвистнул, — Как, оказывается, Эйгон тебя ценит, — съязвил мой собеседник.

— В этом нет ничего удивительного: Долина — единственный регион, который на должном уровне сохранил свои силы и чьи территории не подверглись разорению. Если мы присоединимся к делу Эйгона, это автоматически будет означать присягу большей части Речных земель и возможность быстрого усмирения Запада.

Но не одной мощью Долины мы сильны. Я буквально держал «меч у горла» большинства Речных лордов. На сегодняшний день остались только бедные и откупившиеся. Остальные, кто не проходил под другие категории, либо в земле отдыхали, либо сидели в казематах и ждут своего часа. То есть проблем с усмирением целого региона у меня не будет. С Западом все обстояло еще интереснее. Я мог воспользоваться трудом Станниса и вновь пройтись по Речной дороге. Каким бы Киван ни был хорошим управленцем, но он не сможет за столь короткое время вернуть обороноспособность на исходный уровень. Атака через Золотой Зуб будет достаточно простой и откроет путь в самое сердце домена Ланнистеров, а дальше дело техники и Запад будет приведен к «покорности».

Рискнул бы предположить, что из-за действий в Речных землях у меня была репутация очень жадного человека. Поэтому Коннингтон предлагал такую «большую» цену, чтобы мне жадность глаза застелила, и я полез воевать в первых рядах. Хех, только на моих условиях. Чего Старый Гриф игнорировал, так это простую истину — с привилегиями приходят и обязанности. Уверен, что на меня ляжет основная продовольственная тяжесть по обеспечению всей армии «короля Эйгона», а также дипломатические действия с лордами Вестероса. Только это не настолько плохая ситуация, как может показаться — ограбить тот же Простор никто не запретит, да и опыта в «переговорах» у меня много.

— Мы вроде придерживались мысли, что единому Вестеросу «кирдык» и готовились к «свободному плаванию», так что же заставило тебя вообще рассматривать это предложение?

С чисто практической стороны единый Вестерос, пусть и под властью Железного Трона, будет выгоднее, нежели наше возвращение в «Дозавоевательное время». Очень много бонусов несло такое объединение, но был момент, из-за которого я не поддержал никого в гражданской войне — сами короли, претендующие на престол. Джоффри — маленький садист, которого никто не сможет контролировать (безумный король v.2.0), Станнис воевал со мной, Ренли — мягкотелый шпагоглотатель, зависимый от Тиреллов, Рейнис — разочарование, что не смогла выполнить одно единственное условие — захват Ночной Песни. Боги, как можно надеяться захватить Вестерос, если ты не можешь осилить крепость, которую при любых обстоятельствах обязана захватить, Визерис — истеричка, принесший чуму (дотраков) на наши земли. Станнису и Рейнис я давал конкретные условия моей присяги, но ни один из них не справился.

— Общее ослабление всех, наша сила и Золотые мечи, стоящие за Эйгоном, — еще есть эмоциональный фактор, но в этом я не признаюсь.

— Так что, присяга?

— Только с конкретными условиями, — если бы я велся на обещания претендентов, то давно бы сдох, Долина перешла бы к Тухлой рыбе, а сам регион превратился бы в выжженную землю наподобие остального Вестероса, — Выполнит — хорошо, достойный король, нет — все равно я ничего не теряю.

Как правитель Эйгон меня полностью устраивает, но если он не сможет поддержать минимальную «планку» во вторжении, то грош цена такому королю. Ситуация со Станнисом и Рейнис очень показательна, гонору много, а реальных достижений нет. Посмотрим, на сколько хорошо Эгг слушал мои уроки и на сколько сам развился за эти годы.

Королевская гавань.

Ренли Баратеон.

Королевский шатер, больший, чем комнаты в иных гостиницах и обставленный с необычайной роскошью, в котором можно было найти все доступные удобства: пуховые перины и меха, двухместную ванну из дерева и меди, жаровню, складные кожаные стулья, письменный стол, вазы с огромным разнообразием фруктов, изрядно оскудевшую коллекцию вин, кедровые сундуки с одеждой, книги, карты, игральную доску, белую арфу, длинный лук, пару охотничьих ястребов и настоящий арсенал превосходного оружия.

Ренли ни в чем себе не отказывал, но с каждым месяцем войны эти вещи, что радовали его взор, стали все меньше и меньше доставлять ему удовольствия. Спустя два года он стал сильно недолюбливать свою палатку, но не переехал и не поменял место своего пребывания. Последний из Баратеонов считал, что эта ненавистная обстановка замотивирует его и он закончит войну раньше, нежели живя в удобстве и благополучии. Чувствовал, как духи покойных братьев неодобрительно смотрели на него, но по разным причинам. Роберт бы просто рассмеялся и заявил об излишней загруженности в голове брата, а Станнис, поскрипев зубами, сделал бы акцент на роскоши шатра. В общем, свою палату Ренли не любил и пытался проводить в ней как можно меньше времени, но совет нужно было проводить именно здесь и нигде больше.

— Вы мои самые доверенные командиры и я собрал вас здесь, чтобы составить план завтрашнего штурма Королевской гавани, — это вызвало переглядывание между собравшимися.

— Прошло всего две недели, — слово взял Рован, — Я прошу Вас набраться терпения.

— Некогда ждать! — последние новости сильно ударили по вере в победу, — Вы читали последние донесения? Понимаете, что дотракийцы творят в моих землях?! — люди смущенно стали отворачиваться.

Те зверства… есть жестокость во имя цели, а есть жестокость ради жестокости. Дотраки были олицетворением последнего. Ренли больше не мог сидеть и ждать, пока столица сама падет. С каждым днем дикари становились все более необузданными. Для них не было никаких правил, запретов, ограничений. Целые деревни вырезались ради забавы, города обращались в тлен, тысячи людей угонялись в рабство и все ради «сына кхала Дрого и Дейнерис Таргариен». Во имя ребенка, который еще не появился на свет!

Самым мерзким было то, что некоторые лорды переходили на сторону разорителей. Ренли понимал, что так они хотели защитить свои земли, но сердце думало о предательстве. Позже один из представителей семей сказал важную вещь, открывшую глаза Баратеону, — если король не хочет за них бороться, то почему люди должны умирать за него?

— Ваше Величество… — Рован предпринял новую попытку, но Ренли было не остановить.

— Хватит!!! Либо мы идем в бой с планом, либо без него! — король поставил точку в разговоре и его слуги повиновались его воле.

Для реализации плана перед началом штурма был проведен рассеянный обстрел стен города. Целых двадцать минут он шел и значительно проредил защитников на стене. Затем, вопреки всем доктринам войны, в ход сразу же пошли три новенькие осадные башни. Этого защитники не ожидали и запаниковали. Командир королевской гавани приказал использовать Дикий огонь. Из одиннадцати разных точек внутри города полетели сосуды с проклятой жидкостью. Не все из них попали, но даже парочки удачных выстрелов хватало, чтобы башни сгорели.

Смотря на горящие осадные сооружения, штаб короля Ренли оставался спокоен — все это было частью их плана. Башни выступали как жертвенные агнцы. Теперь опытные инженеры, лучшие из двух регионов, знали позиции катапульт с диким огнем. Им потребовалась всего пара минут на корректировку направления стрельбы. На каждую точку внутри города было направлено минимум три-четыре орудия со стороны атакующих. Прозвучала команда и десяток огненных снарядов полетели внутрь города.

Ренли заседал в Малом совете с 294 года и за все это время ни разу не слышал ничего о воспроизведении Дикого огня. Даже сумасбродный Соколиный Глаз не решался притрагиваться к этой больной для всего королевства теме. Методом логических рассуждений было выявлено — то, что используют против них, является наследием Безумного короля. Дикий огонь — очень опасная субстанция: летучая, текучая, легче воды и легковоспламеняющаяся. С годами «пиромантова моча» становилась все более капризной, способна воспламениться от малейшего нагрева, даже солнечного света хватало. Теперь вместо безобидных лучиков солнца на их позиции летели огненные снаряды. К сожалению, лишь четверым удалось добиться успеха, но этого хватило с головой — город полыхнул и сотни Ланнистеров отведали своего же орудия.

Обороняющиеся были в панике, этим и воспользовалась тяжелая пехота Штормового предела. Они, словно ножом сквозь масло, прошли против оборванцев львов и с легкостью захватили ворота. Тысяча конников только и ждали этого момента, но он не наступил — вновь прогремел взрыв и Королевские ворота превратились в кучу камней. Конница вдруг стала бесполезной, слишком крутой склон образовали камни.

Лорды хоть и были шокированы, но не унывали. У них более двадцати тысяч мечей, есть брешь в стене, осталось только реализовать свое преимущество и город падет. Тысячи людей Баратеона схлестнулись с тысячами Ланнистеров, никто не хотел уступать своему врагу, бойня в разрушенных вратах происходила целый день и лишь с началом сумерек прекратилась. К концу битвы в разрушенных вратах образовалась целая гора трупов или умирающих. Их было столько, что с добавлением человеческих жертв изначальная высота каменной преграды увеличилась вдовое. На следующий день произошла такая же ситуация — горы трупов, но королевская армия не смогла проникнуть в столицу. На третий день от слома прохода была предпринята попытка закрепиться на воротах, используя баррикады — не получилось. Как только Ланнистерам стал понятен план, последовал залп дикого огня. Львы извлекли урок и переместили свои осадные орудия на места, где вражеский огонь не сможет их достать. Сожжение баррикад, атакующих и прекращение штурма — опасно сражаться при горящей субстанции. На четвертый день все поменялось.

Так бы Баратеон сражался до победного конца, но пришла дурная весть — дотракийцы были замечены в опасной близости от Штормового предела, а вместе с этим дорнийцы вновь стали поднимать свои головы. Боязнь за сохранность своего дома превысила желание победы над львами. Не слушая возражения своих приближенных, Ренли приказал снять осаду и подготовить все необходимое к возвращению в Штормовые земли.

Хоть Ланнистеры и победили, но не безболезненно: фанатики были мертвы, из-за этого хрупкий союз с церковью был разорван, больше половины городских сил сложили свои головы, часть Королевской гавани была сожжена: Угольная аллея и улица Стали фактически прекратили свое существование. Поскольку армии воевали, никому не было дела до тысячи сгоревших трупов по всей столице. От них уже начал исходить мрачный смрад надвигающейся чумы.

Львы победили, но при этом они потеряли все и остались беззащитными перед угрозой с Драконьего камня.

Речные земли. 300 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Я очень гордился тем, во что медленно преобразовывалась Долина — будь то экономически, социологически, политически, в военном плане, все в целом меня устраивало, но была одна отрасль, в которой, несмотря на все усилия, Долина проигрывала ведущим силам в мире — кораблестроение. У неё не было нормального флота. То, что сейчас им звалось, не могло соответствовать критериям и отстаивать интересы моего региона. На залётных пиратов сил хватит, но морские державы нас побьют.

Нуменор — островное государство, и флот был развит на заоблачном уровне. Будучи королём, я волей-неволей был вовлечён в эту отрасль, но из-за провалов в памяти вспомнил лишь пару примочек. Баркентина — единственное судно, чертежи которого я смог вспомнить. Шестимачтовый корабль, сочетающий хорошую скорость, огромную грузоподъёмность и относительно малый экипаж. Построй десяток таких, и Аррены бы надолго стали хозяевами морей. Только проект заглох после выхода первого образца — флора Арды не равна флоре Планетоса. Проще говоря, материалы не подошли, и корабль превратился в бесполезную груду дерева.

У моей «партии» был полный контроль над Чаячим городком, главным портом региона, но, к сожалению, нельзя просто кинуть в Дезмонда сотни тысяч золотых и ожидать благоприятного результата. Будем откровенны: все северо-восточные силы Эссоса негативно наблюдают за развитием будущего флота Долины. Особенно Браавос и Пентос, им огромный флот Закатного королевства, как кость в горле.

Я этому моменту не придал должного значения и, рассчитывая на дружеские отношения, обратился за помощью к Морскому Владыке Браавоса. Он свёл меня с признанным корабелом города; за огромную сумму золотых торгаши согласились помочь мне наладить строительство кораблей и обучить моряков. Лишь спустя год стало понятно, что морские ублюдки не выполняли возложенные на них обязательства. По «букве» договора всё было в порядке, но вот по «духу» нас знатно кинули и учили по устаревшим технологиям строить устаревшие корабли.

Такой фортель мне очень не понравился, и я стал выпытывать детали произошедшего. На мою «ноту протеста» Морской Владыка прислал своего представителя, который показал и объяснил детали договора, заключённого между Браавосом и Чаячим городком. Это снизило мою агрессию в сторону восточного «партнёра», но усилило неудовлетворение качествами Дезмонда. Извечный философский вопрос — кого стоит винить: человека, который лжёт, или человека, позволяющего себя обманывать? Редфорд позволил себе оказаться в подобной ситуации. В один миг почти весь построенный «боевой» флот был переведён в «торговый», ведь только так мы могли хотя бы частично перекрыть неудачу.

С Редфордом ещё придётся разбираться после моего похода по Речным землям, но это не создаст военный флот, в котором нуждается мой регион. После нескольких дней крепкой думы у меня появилась неожиданная идея — обратиться к вестеросским силам. Первыми на очереди были Мандерли, но они вежливо меня послали, сказав, что без приказа из Винтерфелла не сделают ни шагу. Джон Сноу, временно исполняющий обязанности лорда Винтерфелла, согласился, правда за заоблачную цену. На это уже не мог пойти я. Пираты Трёх Сестёр, хоть и позиционировали себя как Морские дома, но по технологиям не далеко ушли от «браавосийцев столетней давности». Спустя продолжительное количество времени я нашёл союзников там, где никак не ожидал — железнорождённые. Король Бейлон Грейджой предложил мне провести переговоры с его представителем и достичь взаимной выгоды.

Я давно предполагал, что в Вестеросе произойдёт «парад суверенитетов», и не прогадал, хоть и не в том объёме, на который рассчитывал. Первыми о своей независимости объявили Грейджои, Старый закон и всё такое. Вторыми — Мартеллы, заявившие, что будут подчиняться только Таргариену на Железном троне, и пока всё. Я лично ставил на Север, но он подозрительно молчалив по этому поводу. Даже шпионы не могли структурировано рассказать о происходящем в диком краю.

Встреча с представителем Железных островов проходила близ Сигарда, замка, месяцами не сдававшемся под натиском пиратов. Буквально сорок километров от крепости, у захваченной деревни, на открытом поле (предосторожность против засад). К моему удивлению, меня уже ждали, хотя до условного времени оставалось ещё полчаса. И встречал меня очень интересный человек, занимающий особое положение на островах.

— Родрик, старый ты чертяга! — с огромным удовольствием схватил в свои объятия одного из немногих железнорождённых, которому я не хотел проломить голову, — Я-то думал, что помрёшь за какой-то своей книгой, а ты вот, живее всех живых, — от его свиты послышались смешки, видимо, не я один об этом думал.

— Вы выросли, милорд, — смотря снизу вверх, проговорил невозмутимый Харлоу.

С лордом Родриком Харлоу я познакомился во время восстания Грейджоя. Он не похож на своих соплеменников, умный, начитанный, рассудительный, полная противоположность типичным железнорождённым. Познакомились мы с ним при странных обстоятельствах — я готовился к кровавому штурму, а Родрик просто сдал свой замок. Обидно, но тогда я нашёл приятного собеседника, с которым было интересно проводить время.

— Ха-ха-ха, это точно, — когда произошло восстание, мне было пятнадцать, с того момента я неплохо подрос и разросся в плечах, — Долго ждали?

— Мы прибыли сюда вчера вечером.

Неожиданно, я-то ожидал показательных финтов типа опоздания, гонора или переговорщика низкого происхождения. А тут образцовый подход: пришли заранее, со всем уважением, и вести будет добрый брат короля Грейджоя. Были соблюдены все этикетные тонкости.

— Ладно… — мне такое поведение пиратов казалось слегка подозрительным, — Не буду вас больше заставлять ждать, давайте начнём: сколько ремесленников Король Грейджой готов отправить в Чаячий городок и на какой срок?

— Двести, на два года, и каждый из них готов обучить двух других, на кого вы укажете пальцем.

— Цена?

— За каждого 300 золотых, но в ресурсном эквиваленте: дерево, конопля, еда, шерсть, кони.

— Перебор, 50 золотых на человека. Невозможно организовать переброску такого количества ресурсов к заливу, — километровые караваны во время войны — так себе идея.

— 200 на таких же условиях, но кони в приоритете и по рыночной цене, — по одному предложению сразу становились понятны амбиции Грейджоя.

— До военной? — лошадки сейчас в цене.

— Естественно, — невозмутимо подтвердил Харлоу

— Принимается, — у меня все равно образовался огромный излишек благодаря щедрости моих «речных друзей», — Тогда чертежи и корабелы обучают минимум четырех других.

— Хорошо, — легко согласился мой собеседник.

Целых три часа мы общались на разные темы и торговались по многим вопросам касаемо будущего. Лично я из этой беседы многое почерпнул, в частности — Грейджой стремился вернуть все «исконные территории», проще говоря, завоевать, а затем удержать Речные земли. Амбициозно, но теоретически осуществимо. Даже если Ренли осилит и сможет победить дотраков, львов и змей, то у него банально не будет сил на что-либо ещё, впрочем, как и у всего остального Вестероса. К смеху, но из этой войны в плюсе пока остались лишь Долина и Железные острова, поэтому у Бейлона вполне могло получиться провернуть свой план.

Долине и Островам нечего делить, кровной вражды особо нет, да и сферы влияния находились далеко друг от друга. Поэтому я с чистой совестью помогал железнорождённым становиться сильнее: оружие, припасы, кони, инструкторы (у них очень слабая кавалерия), сдачи некоторых оккупированных мною территорий, «неожиданные» нападения на неугодных новой власти и самое главное — помощь со взятием Сигарда. Да, это окончательно и бесповоротно сделает Долину и Речные земли кровными врагами, как Дорн и Простор, но не плевать ли мне? Поэтому: сильный Грейджой — отличный разоритель всего западного побережья. В свою очередь мне будет предоставлено многое, что они успели награбить с Запада и Простора.

Хорошая, а главное выгодная сделка — это отлично, но меня постоянно напрягало такое особое ко мне обращение. В конце переговоров я прямо спросил Родрика, чем вызвал у него приступ смеха. «Старый закон» оказался не только сводом традиций и предписаний, но ещё и жизненной философией пиратов. Я же очень точно попал под критерии «хорошего железнорождённого»: воевал, грабил, казнил всех подряд, обдирал врагов до нитки, никому не присягал, в общем, вёл себя «образцово-показательно» в соответствии со «Старым законом». Это же принесло мне немалое уважение на островах и сгладило все «неровности» в нашей сделке. Так, в целях недопущения обмана железнорождённые первыми выполнят возложенные на них обязательства. На этом пункте настоял я, и Родрик легко его принял.

Сделка с островитянами была заключена, и довольные переговорщики разошлись по своим делам. Родрик — отчитываться перед своим королём, я же — готовить армию на взятие Сигарда.

Эссос. Мир.

Мир, одна из младших дочерей Валирии, пребывала в состоянии крайнего беспокойства. Золотые мечи, те, кто почти десятилетие обеспечивал городу гегемонию в Спорных землях, собирались отбывать в земли Закатного королевства. За это время простой народ уже привык к постоянному пригляду самых профессиональных наёмников в мире и сейчас испытывал тихую панику. Дело доходило до того, что состоятельные жители города (единственные, кто имел право голоса) требовали от магистров принять меры. В противовес этому городские власти были рады избавлению от «дыры в бюджете», Гарри Стрикленд, генерал-капитан отряда, заламывал огромные суммы за свои услуги.

Но политика Вольного города не интересовала капитанов Золотых мечей, у них сейчас были другие проблемы, посерьёзнее недовольства нескольких толстосумов. В просторной комнате происходило последнее собрание перед отплытием всех семнадцати тысяч солдат в Вестерос. На повестке дня было письмо, присланное Старым Грифом. Помимо общей ситуации на континенте, Коннингтон рассказал об «условиях» Соколиного Глаза, и они вызвали неоднозначную реакцию:

— Это… нагло… — смог корректно высказаться Мандрейк.

— Аксель все такой же, — с натянутой улыбкой проговорил Эйгон, — Лорд Варис, то, что сообщил нам Джон — правда?

— Да, Ваше Величество, — Варис, недавно присоединившийся член собрания, коротко кивнул, — Лорд Джон проделал замечательную работу и предоставил даже более полную информацию, нежели я, — в последнее никто не поверил, но спорить не стали.

От подтверждения евнуха присутствующие приободрились и стали более позитивно смотреть на свою «авантюру». Как Старкам не везло на юге, так и Золотым мечам не везло в Вестеросе в целом. Почти столетие постоянных поражений любого сделает пессимистом, не то что прожжённых наёмников, ищущих лишь прибыль. Капитанам понравилась новость, что вся будущая оппозиция либо уничтожена, либо на пути к этому. К моменту их прибытия не останется никого сколь-либо сильного, а единственный человек, способный им противостоять, переметнётся на сторону короля Эйгона. Все бы хорошо, но условия «присоединения» Соколиного Глаза их сильно смущали:

— Захватить Штормовой предел и Драконий камень?! ХА, а что не сразу все замки?! — Балак никогда не любил Аррена и не упускал момента опустить его, — Нахрена он нам нужен, коль самые серьёзные крепости должны мы штурмовать?

— Не так категорично, но мысль Балака правильная, — поддержал его Горис Эдориен, капитан-казначей, — При выполнении этих… условий, Аррен нам станет не нужен, — Стрикленд усмехнулся, но ничего не сказал.

В Золотых мечах ты либо любишь Акселя Аррена, либо ненавидишь, третьего не дано. Слишком быстро Сокол поднялся, слишком весомы его достижения, людей обуревала зависть или благоговение. В отряде Он считался весомой фигурой, а как ей было не стать после его военных достижений, но пик популярности пришёл с назначением его десницей короля. Вот недавно Аррен проливал с тобой кровь, а теперь он второе лицо в огромном государстве и предлагает ветеранам отряда «пенсию» в городской страже.

— Семь Королевств нельзя назвать Семью Королевствами без Долины, — с каждым днём Эйгон всё больше походил на истинного короля, — Драконий камень — мой родовой замок, он должен быть возвращён в первую очередь, а Штормовой предел — крепость мятежников Баратеонов. Его захват — хороший посыл всем лордам Вестероса.

— Так и есть, Ваше Величество, но никто за всю историю не смог захватить Штормовой предел в лоб, — сдохнуть при штурме неприступного замка — последнее, о чём мечтал Маар, — Я считаю условия Аррена неприемлемыми и настоятельно рекомендую придерживаться изначального плана.

Прибыть в Вестерос, добить выживших (дотраки или штормовики), подчинить своей воле Штормовые земли, используя внутренние сколки, поставить на колени Простор. Два региона дадут силу договориться с Мартеллами и Рейганис и направить всю мощь юга на подавление остальных очагов сопротивления. План прост и оттого гибок. Единственными недостатками являлись высокие требования к скорости и неоднозначная позиция других Таргариенов. Рейганис, Визерис и, как оказывается, Дейнерис сами себе на уме и не особо спешили кооперироваться с членами своей семьи. Капитаны думали, что с Визерисом вряд ли получится договориться, то вот с Рейганис, родной сестрой Эйгона, вполне. Дейнерис… с ней сложно… никто не смог придумать адекватного решения.

— Утёс Кастерли тоже до недавнего времени считался неприступным, — коль можно провернуть одно «чудо», то почему бы не сотворить «второе», — Я считаю, что потратить пару месяцев на осаду ради двадцати тысяч человек — хорошее вложение. В отличие от всего Вестероса, около двух тысяч мечей в армии Долины являлись выходцами Золотых мечей, сам Аррен стоял среди нас. Долина — лучший регион, с которым мы сможем грамотно взаимодействовать.

— Не подумайте, я не против союза с Арреном, но его условия больно жёсткие. Гоняясь за их выполнением, мы больше потеряем, нежели приобретём!

— …Нельзя без союзников завоевать Вестерос!

— …В нашем случае — можно. Начнём играть под дудку Аррена — проявим слабость!

— Довольно. — сказал Эйгон, но кроме Стрикленда никто его не услышал.

— ЗАВАЛИТЕСЬ! — окрик генерала-капитана остановил нарастающий спор, — Прощу, Ваше Величество!

— Благодарю, — кивнул Эйгон, — Мы не будем делать условия лорда Аррена первостепенной задачей, но вдумайтесь, милорды. Драконий камень и Штормовой предел являются стратегически важными замками и независимо от ситуации мы должны будем завладеть ими, если хотим подчинить юг и центр Вестероса. Поэтому предлагаю вернуться к более важным вещам.

— Мудрая мысль, Ваше Величество, — с вечной улыбкой проговорил Варис.

Через час последний совет закончился, а на следующий день сотни кораблей отплыли из порта Тироша. Золотые мечи, сильнейшая наёмная компания, насчитывающая семнадцать тысяч человек, отправилась на покорение Вестероса.

Королевская гавань. 300 г. от З.Э.

Визерис Таргариен.

Визерис Таргариен пребывал в прекрасном расположении духа. Драконий Камень, замок, из которого он спешно бежал семнадцать лет назад, вновь принадлежал Дому Дракона. Прогуливаясь по мрачным коридорам родового замка, он погружался в далёкое детство. У Визириса было всё: положение принца, почёт, уважение, семья, чёткое будущее, но Восстание Узурпатора перечеркнуло всё. В один момент принц самой великой династии превратился в простого оборванца с ребёнком на руках.

Он прошёл трудный путь — очень. Благодаря своей харизме, имени и бездарному правлению Узурпатора Визерис превратился в нового Завоевателя. Его королевство погрязло в войнах. Лишь железная рука истинного короля была способна прекратить все распри и вновь вернуть времена мира и процветания. Мужчины устраивали тайные собрания и поднимали тосты за него. Женщины тайно шили знамёна дракона и молились за его здоровье. Старики с ностальгией вспоминали мирное правление его отца и надеялись, что хотя бы их внуки застанут золотую пору. Весь Вестерос ждал его — это его судьба, его призвание.

Если Драконий Камень можно было считать душой Дома Таргариен, то Королевскую Гавань — его сердцем. Визерис всеми силами хотел вернуть своё «сердце» и планировал сразу же после присяги лордов Узкого моря захватить город. Это был откровенно импульсивный поступок, который поддержал весь его «совет». Все, кроме одного — его десницы, Джораха Мормонта. Старый Медведь был резко против, считая неразумным воевать при таких скудных ресурсах, и тормозил дело, как мог. Сколько споров у них было — не перечесть. В одно мгновение Визерис хотел отстранить своего десницу, но донесения из Королевской Гавани перечеркнули все его решения и раскрыли истинное положение дел. Его «совет» был просто кучкой слизняков, готовых потакать всем его прихотям, и лишь старый рыцарь был готов действовать в его интересах. Да, порой нужды Визериса не совпадали с его решениями, но Мормонт всегда настаивал на правильном. Именно такой десница должен быть у нового Завоевателя.

Прошла неделя с момента отступления сил узурпатора Ренли и предателей из Простора, и сейчас сильнейший флот во всём Узком море, нагруженный восемью тысячами солдат, стремился вернуть то, что по праву принадлежало ему.

Черноводный залив был покрыт крупной зыбью с белыми барашками. «Король Визерис», подарок лорда Велариона, шёл вместе с приливом, щелкая парусом при каждой перемене ветра. «Морской конёк» и «Леди» двигались следом не более чем в тридцати метрах. Таргариен поражался мастерству Веларионов так хорошо держать строй. Боевые рога взревели за морем, словно мифические животные, перекликаясь от корабля к кораблю.

— Спустить паруса! Опустить мачту! Берись за весла! — командовал Монтерис Веларион, капитан корабля и будущий лорд Приливов. — Быстрее, морские крысы!!!

Визерис не был знаком с морским делом, но за месяцы пути волей-неволей начал понимать прописные истины. Так Веларион приказал войти в реку на веслах, чтобы не подставлять паруса под скорпионы и огонь со стен Королевской Гавани. Сам мужчина находился во второй линии наступления, на передовом крае правого фланга — почётное место, достойное короля. При равной битве это место считалось бы очень опасным, но с подавляющим перевесом говорить об этом не приходилось.

— Весла на воду! — за командой последовал звук рогов, передающий приказ другим кораблям. — Держать строй! — вместе с «всплесками» вёсел забили барабаны.

В эти мгновения солдаты на разных судах перекликались, подбадривали друг друга. Им надоело выступать балластом на кораблях. Они не просто так переплыли Узкое море, а всё ради момента победы, в которой никто из них не сомневался. Уверенность своих людей разделял и сам Визерис. Его флот имел более чем пятикратное превосходство над разбитыми силами противника. Победить их на море было нереальной задачей.

Над волнами стоял шум — крики, рога, барабаны и флейты смешивались с плеском нескольких тысяч вёсел.

— Держать строй! — вновь прогремел приказ Монтериса. — Ваше Величество, когда начнётся битва, оставайтесь на своём месте, до тех пор пока в городе не станет безопасно.

— Я всё прекрасно понимаю и не буду действовать опрометчиво, сир, — уже то, что он находился здесь — огромный риск. Визерис — последняя надежда Таргариенов, если он умрёт — всё кончено, но если он не будет хотя бы присутствовать при битве, то о каком покорении Вестероса можно говорить? Поэтому, переступая через себя, он был на палубе корабля, а не в родных стенах замка.

«Пентос» и «Морской змей» заняли свои места, как и «Красный король» лорда Селтигара. Справа от «Конька» шли ещё три галеры. За жалкие пару минут построение было закончено и готово принять бой против кораблей Ланнистеров.

— Почему это судно отстаёт? — в кораблях король не смыслил, но глазомер у него работал отменно.

— Таран, Ваше Величество, — спокойно ответил капитан. — Он слишком велик и нарушает равновесие судна.

Река, казавшаяся такой узкой издали, сделалась широкой, как необъятное море, и город на её берегу тоже представлялся огромным. Красный Замок грозно глядел вниз с высокого холма Эйгона. Окованные железом зубцы, массивные башни и толстые красные стены придавали ему величественный вид. Совсем скоро замок вновь встретит своего законного владельца. Осталось совсем немного.

Первая линия уже вошла в реку, а вражеских галер всё не было. По всем правилам, они должны были, если не вступить в бой, то хотя бы увидеть вражеское судно, но их не было. Ловушка — единственное разумное объяснение. Таргариен высказал своё мнение, и Веларион не разочаровал, сказав, что думает о том же. Только никто не видел позади никаких вражеских сил — лишь огромный собственный флот до самого горизонта.

Странности на этом не заканчивались — первая линия уже должна была быть в пределах видимости стрелков, катапульт, скорпионов врагов, но ни одного залпа не последовало со стен замка. Это уже серьёзно напрягало Визериса, отчего он не отрывал взгляд от идущих впереди кораблей. Когда произошла высадка войск, возникла непонятная ситуация — его армия не штурмовала крепостные стены, а осталась на своих позициях около берега. Такое неповиновение вызвало приступ неконтролируемого гнева — какая-то чернь разбудила дракона. Из-за своей глупости ублюдки хотят разрушить его план! В тот момент, когда мужчина уже хотел выплеснуть ярость на ближайших людей, он резко успокоился и непонимающе посмотрел вперёд.

На стенах Красного Замка развевались знамёна его дома: красный трёхглавый дракон на чёрном поле.

Встреча проходила прямо у открытых ворот. Визерис теперь не боялся неожиданных покушений: он был в окружении своих рыцарей, весь гарнизон города согнали, обезоружили и поставили над ними охрану, пока король не примет решение по неожиданным союзникам.

— Так это вы сдали город? — таковы были первые слова, когда он увидел делегацию из города.

— Истинно так, Ваше Величество! — ответил глава процессии, невысокий мужчина с острой бородой, — Мы всегда были вашими верными слугами и лишь ждали вашего триумфального возвращения, — говоря это, мужчина обвел глазами лордов Королевских земель.

— Может и так, но в чем ваша выгода, лорд… — Визерис не знал, кем был его собеседник.

— Петир Бейлиш, Ваша Милость, — подсказал он, — Я всего лишь маленький лорд из Долины, имею честь выразить вам свое глубочайшее уважение, а также поклясться в верности истинному королю Железного трона.

— Чего же вы хотите? — при обычных обстоятельствах Визерис не стал бы так топорно допрашивать собеседника, но адреналин от несостоявшейся битвы сильно бил по мозгам, — Власти, золота, титулов?

— Мира, Ваше Величество, — не задумываясь, ответил Бейлиш, — Последние годы показали, что лишь Таргариены могут удержать Вестерос от всеобщей резни. Сейчас только истинный дракон сможет усмирить всех мятежников и положить конец этой войне. Я же прошу вас лишь об одном — позвольте мне помочь вам на этом нелегком пути, — в конце, не обращая внимание на сырую землю и грязь под ногами, мужчина упал на колени и молчаливо стал ждать решения короля.

— Вы подарили мне Королевскую гавань, я этого не забуду, — верные люди всегда были нужны, — Встаньте, лорд Бейлиш, нам еще многое придется сделать ради стабильности царства.

— Смею возразить, Ваша Милость. Королевская гавань — не подарок, а мой долг перед вами, — эти слова удивили Визериса, но дальше пришло понимание, — Прошу отправиться со мной в тронный зал, слишком долго Железный трон занимали недостойные правители. Там же вы найдете мой «подарок».

Железный трон — символ власти Таргариенов, то, о чем он годами мечтал… Не говоря пустых слов, Последний дракон понёсся на встречу судьбе.

Тронный зал.

Прошла целая вечность с тех пор, как Визерис с радостным смехом бежал сюда, чтобы прыгнуть на руки любимому отцу. Целая вечность с момента его изгнания, выживания и возвращения. И целая вечность, пока ноги несли его по знакомым, но в то же время чужим коридорам. Его люди и сдавшиеся слуги убирали всё, связанное с узурпаторами, и доставали из подземелий украшения дома истинных королей.

Тронный зал оставался всё таким же колоссальным, длинным, с высокими потолками. И посреди помещения стоял он — Железный трон Семи Королевств. Именно здесь короли прошлого принимали своих подданных и вершили правосудие. Зал был настолько большим, что мог вместить тысячу человек, однако в данный момент в нём находились лишь триста самых быстрых, но самых важных слуг дома Дракона. Неторопливым шагом, сохраняя гордое положение головы, Визерис шёл к цели всей своей жизни, пока глашатай делал свою работу:

— Перед вами Визерис из дома Таргариен, третий своего имени. Законный король андалов, ройнаров и Первых людей. Владыка Семи Королевств и Защитник государства! — могущественные люди, те, кто мог решать судьбы тысяч, склонили свои головы перед истинным королём.

Когда Визерис сел на Железный трон, всё перестало иметь значение, а сам железный исполин показался самым мягким местом в мире. Замешательство ушло, и на его место пришла резкая боль — ладонь рассеклась об один из выступов. Это было очень неприятно, но дракон нашёл в себе силы не показывать этого. Люди Вестероса — народ суеверный. Существовала поговорка о Троне, отвергающем недостойных. Начинать своё правление с досадного недоразумения Визерис не хотел.

Лорд Аксель Аррен.

Всё-таки Сигард — очень красивое место. Крепкие высокие стены, внушающие уважение одним своим видом, прекрасная архитектура, отличное планирование жилых домов и канализация, что являлось редкостью в Вестеросе, вот в Королевской Гавани, столице Семи королевств, до сих пор её не было. И дополняли эту картину трупы, очень много тел речников, железнорождённых и долинников, а также крики паники, звуки стали, грабежи, насилие, убийства, рыдающие женщины, пылающие постройки и остальные атрибуты успешно завоёванной крепости.

Я, вопреки постоянному нытью своего окружения, участвовал в штурме одной из стен. К сожалению, а может и к счастью, ворота открыла «не моя» часть стены. На противоположной стороне сир Монфрин и его банда как-то умудрилась подойти к механизму гораздо быстрее меня, за что в будущем будут щедро награждены. После доклада об открытии ворот настроение рубить речников пропало, и я просто остался на стене смотреть на последующие результаты штурма.

Умом-то я понимал, что то, что творилось в городе, должно было вызывать у меня минимум сочувствие, а максимум толкать на необдуманные действия, типа попытки остановить «несправедливость». Но нет, ничего, кроме удовлетворения от хорошей работы, я не чувствовал. Тысячей больше, тысячей меньше — главное, чтобы не моих убивали. Останавливать сейчас резню было бессмысленно, даже контрпродуктивно. Люди сражались, умирали, они заслужили отдушину. И это речники… У меня какая-то патологическая неприязнь к этому региону и его населению.

Уже ближе к концу вытравливания маэстеров из их баррикад я читал сообщение от своих мастеров над шептунами. Оно прилетело незадолго до битвы с пометкой «важное», но мне не захотелось забивать себе голову и отвлекаться от предстоящего штурма. Мои многочисленные таланты не делали меня неуязвимым от шальной стрелы или случайного удара копья в сердце. После взятия ворот я вдруг резко вспомнил о нём, и любопытство взяло верх. Буквально десять минут — и доверенный рыцарь передал мне заветную бумагу.

В начале оно вызвало недоумение, потом улыбку, а затем смех. Вместо лаконичного доклада мне прислали целый рассказ о падении Ланнистеров в Королевской Гавани. Как Визерис Третий и бла-бла-бла восстанавливал «справедливость во имя семьи». Королёк планировал сжечь львят в диком огне, но Мормонт не допустил такой глупости, и Ланнистеры отделались отрубанием голов. Смех же у меня вызвал подробное описание предсмертного состояния львов: слишком ничтожное, унизительное и без всякого достоинства. По содержанию не трудно было догадаться, кто его писал.

— Ха-ах-ах! — У Джейн талант, и она очень ненавидела львов, поэтому её «рассказ» был забавным.

— Над чем ржёшь? — подошла Аша Грейджой со своими головорезами.

— Над бесславным концом львиного семейства, — информация не настолько ценна, чтобы скрывать её, — Держи, — спустя минуту принцесса Железных Островов совсем неаристократично заржала.

— Ха-ах-ах, кто это писал? — смех понятен, очень оригинальные высказывания, мешающие львиный дом с дерьмом.

— Кровник Ланнистеров, — не нужно посторонним знать об особенностях Джейн, — Моя добыча готова?

— Да, ваши люди уже начали загружать её в повозки, — недовольно отозвалась девушка.

В одностороннем порядке я решил, что мы с Грейджой поделим добычу: 70 на 30 в мою сторону. Естественно, принцесса была недовольна, ведь она который месяц осаждала этот замок, рассчитывая на богатую добычу, а тут прибыл я и забрал значительную часть богатств. Мне было плевать на её хотелки, но в качестве «уступки» я оставлял им город, маэстеров и всех его жителей. Это смягчило нрав пиратки, но она всё равно была недовольна.

— Раз мы закончили, пора прощаться, — вид был хорошим (горящий город), и компания отличная (трупы), но кровь на доспехах начала засыхать, — Леди Грейджой, — небольшой поклон девушка заслужила, была сильна и умом не обделена.

— Лорд Аррен, — последовал быстрый окрик, — если будете свободны, не против поговорить со мной о… «расширенном сотрудничестве».

Я обвёл взглядом её фигуру и лицо: стройная, длинноногая, с коротко остриженными чёрными волосами, острым носом и такой нагло-пиратской улыбкой. Не первая красавица королевства, но очень симпатичная дева. А её хитрость, ум, решительность и кровожадность добавляли ей изюминку.

— Прощайте, леди Грейджой, — не было ничего лучше хорошей битвы, чтобы разогреть похоть. И нет ничего лучше красивой дамы, чтобы её утолить.

P.s. Писать от лица самовлюбленных идиотов - вызов моим навыкам. Получилось, вроде, неплохо.

P.P.S. Аминь Джоффри, Серсея и еще куча львов. В начале планировал взорвать КГ, но потом вспомнил, что ни в одном фанфике, в котором Визерис не главный герой, он не занимал Железного трона. Вот, решил нарушить тенденцию.

Долина. Орлиное гнездо. 300 г. от З.Э.

Эйрис Клав.

Орлиное гнездо заслуженно считалось самым неприступным замком если не в мире, то в Вестеросе точно. В отличие от крепостей Великих лордов, резиденция Арренов была значительно меньше своих конкурентов (Винтерфелл, Утес Кастерли, Хайгарден и т.д.). Даже замок Талли — Риверран, который был меньше Винтерфелла в три раза, был больше Орлиного гнезда почти вдвое. Только вот слушая эти сравнения люди почему-то забывали один простой факт — замок грандлордов остаётся замком грандлордов, а они не могут быть маленькими.

Крепость Арренов с комфортом может вместить семьсот человек разного рода и положения. К сожалению, за последние двадцать лет население Орлиного гнезда сильно страдало из-за постоянных потрясений. При жизни Джона Аррена, предыдущего лорда Долины, в замке проживало почти шестьсот человек. Когда Аксель Аррен занял своё законное место, он выкинул всех «ненужных» людей, и в итоге население замка сократилось более чем на сотню человек. Во время Бунта Тухлой Рыбы половина лоялистов, симпатизирующих Соколиному Глазу, была выброшена в Лунную дверь, а с подавлением восстания Аксель Аррен уже не мог доверять тем, кто пережил Лизу Талли, и так небогатое население вновь было сокращено.

Время после подавления бунта помогло вновь нарастить штат доверенных людей до четырёх сотен, и Орлиное гнездо перестало походить на замок-призрак. Стража несла свой караул, слуги выполняли прямые обязанности, чиновники курсировали между покоями-кабинетами, а дети носились по округе, играя в рыцарей. Жизнь вновь наполнила замок, а постоянные победы и богатая добыча из Речных Земель значительно поднимали настроение всего региона и всех его жителей. Так было до недавнего времени.

В Вестеросе бытовало мнение, что Старки первыми чувствовали приближение Зимы. Однако ж это было не так. Орлиное гнездо — первое место, где начало Зимы ощущали все жители этого замка. Даже первые снегопады и ветра делали тропы труднопроходимыми и опасными для людей. В такой ситуации все люди Орлиного гнезда переезжали в Лунные Врата — зимнюю резиденцию Арренов. Переезд — дело небыстрое и сильно выматывающее, особенно для сира Эйриса Клава, командира домашней гвардии Акселя Аррена.

— …поэтому сир Доллард не смог вовремя прибыть по вашему зову и сейчас находится в Лунных Вратах, ожидая ваших приказаний, — ещё одно оправдание, извинение и заверение непонятно в чём.

— Благодарю. Передайте сиру Долларду, что в случае ещё одного провала он будет разговаривать уже не со мной, а с лордом Арреном, — гонец побледнел — всё же у Соколиного глаза была соответствующая репутация, решающая многие проблемы.

— К вам Робин Аррен, — объявил охранник, и Эйрис чуть не застонал от досады.

Клав не соглашался работать нянькой для всех знатных детей замка. В Орлином гнезде даже во время переезда бегало много детей разного возраста, но лишь трое имели право «донимать» Эйриса: Мирцелла Баратеон, Брандон Старк и Робин Аррен. При этом самому капитану гвардии нравилось общаться лишь с принцессой. Парни же до сих пор вызывали желание избить их розгами с безнадёжной надеждой на какие-то изменения. В основном его заваливали вопросами по войне: как, кто, с кем и с каким результатом. Ничего особенного, но этот завал работы жутко достаёт.

— Пусть войдёт, — деваться некуда, мальчик являлся младшим братом его лорда.

В кабинет спокойно зашёл пытающийся казаться уверенным Робин. Дрессура от Соколиного Глаза с последующей передачей полноты власти Эйрису превратила капризного ребёнка в юношу с хорошими задатками. Светлые волосы Арренов, голубые глаза Талли, орлиный нос и хорошо тренированное телосложение для восьмилетнего мальчика. Любой, кто застал Акселя ребёнком, сказал бы, что Робин безумно на него похож. Маленький сел напротив и стал чего-то ждать.

— Зачем пришёл? — у Эйриса и так болела голова от обилия дел, поэтому гадать ему не с руки.

— Это правда? — поймав взгляд своего «наставника», Робин дополнил: — Это правда, что Аксель возвращается домой?

Эйрис откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Информация вроде как не являлась чем-то секретным, её знали многие люди, но говорить об этом болтливому ребёнку… сомнительное дело. Но с другой стороны — Робин и так знает об этом, поэтому особо ничего не поменяется.

— От кого услышал? — в ответ лишь тишина, Робин не хотел подставлять кого-то, а Эйрису в целом всё равно, мало ли балаболов в замке. — Эх… Да, это правда.

В следующее мгновение Эйрису довелось увидеть, как ребёнок расслабляется и счастливо выдыхает. Такое поведение вызвало недоумение — отношения Акселя и Робина не настолько хороши, чтобы он радовался возвращению своего старшего брата. Даже больше, молодой Аррен был бы рад, если бы его старший родственник погиб на войне. Поэтому Эйрис задал закономерный вопрос, от которого Робин помялся, но всё же ответил:

— Я рад, что Аксель не убил мою мать, — такой ответ от мальчишки привел в замешательство, но хотя бы прояснил непонятные моменты.

Аксель страстно хотел распотрошить Лизу Талли — это знал каждый сколько-нибудь влиятельный человек в Долине. Робин, сын Тухлой рыбы, соответственно этого не хотел, но на желания своего брата повлиять никак не мог. И до кампании в Речных землях всё было нормально, ведь молодой Аррен был уверен — его мать в безопасности, стены Риверрана её защитят. После последовала серия удачных штурмов, которая заставила неокрепший ум Робина думать о худшем — о штурме Риверрана и смерти матери. Известие, что армия Долины возвращается домой, автоматически означало безопасность Лизы Талли… Во всяком случае, так думал Робин.

— Ещё вопросы? — их не оказалось, — Иди. Хотя, стой! Как там принцесса Мирцелла?

Хоть Эйрис максимально корректировал новости из Королевской Гавани, но смерть матери, брата и ещё нескольких родственников сильно ударила по принцессе. Мирцелла приняла это близко к сердцу и прямо в его кабинете упала в обморок. После последовало отрицание действительности, затем гнев на Таргариенов, далее попытка найти позитивные моменты, необоснованная надежда на благополучие, депрессия со слезами, недоеданием и пассивностью. В такой ситуации Эйрис очень сильно переживала, что Баратеон выкинет какой-нибудь фортель: в Лунную дверь сбросится, в покоях повесится или яду примет. Вариантов много, но любой из них не сулил Клаву ничего хорошего — лорд Аррен распотрошил бы его за смерть любимой принцессы.

— Нормально всё с ней, — буркнул парень. Аррен и Старк не любили принцессу, но границ дозволенного не переходили, — Плакать перестала, есть начала чаще, подолгу сидит в саду у статуи Алиссы Аррен, а больше я не знаю, надо спрашивать у Дианы, — Эйрис и так спросит у служанки, но «незапуганный» взгляд бывает полезно послушать.

Молодой Аррен удалился в свои покои, оставив Эйриса в одиночестве. Мечтал ли обычный межевой рыцарь, что станет доверенным лицом самого могущественного человека? Нет, ни разу. Эйрис считал, что домашний рыцарь какого-то лорда средней руки — его потолок, но судьба любила преподносить сюрпризы. Во время восстания он нанялся к молодому наследнику Аррену, а затем отправился с ним в Эссос. Уже там он проявил свой ум, талант, преданность и заслужил своё законное место. Его товарищи, ближайший круг лорда Аррена, могли быть более талантливы, родовиты или могущественны, но именно Эйрис являлся самым доверенным приближённым Соколиного Глаза. Этим он сильно гордился и дорожил.

Поэтому он сделает всё, чтобы оправдать ожидания своего господина.

Речные земли. Харренхол. 300 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Безусловно, Харренхолл был одним из самых великих замков континента. Он удобно расположен, огромен и вместителен, а земли вокруг него можно удобно использовать для разбития лагеря для армии в десятки тысяч человек. И с вершины самой высокой башни замка открывался прекрасный вид на всё это войско. С каждым днём палаток у низов крепости становилось всё больше, а количество трофеев в сокровищнице не поддавалось исчислению. Такое обилие показывало, что кампанию в Речных землях можно считать удачной.

— …отряды сира Тиланда, сира Кристона и лорда Ваймона опаздывают на три-четыре дня. Лорд Бормунд узнал, что часть золота из Каменной ограды была переправлена в небольшую крепость и просит дозволения сделать небольшой крюк для её разорения, — Джаспер, как мой заместитель, докладывал о затруднениях, связанных с мобильностью войск.

— Опаздывающим даю пять дней. Не уложатся — пусть пеняют на себя. Лорду Бормунду прикажи игнорировать эту крепость — в ней вряд ли есть что-то ценное, максимум крохи. Это всё? — даже заранее организовывая полномасштабное отступление, нельзя избежать казусов, растягивающих моё возвращение домой. Это невероятно раздражало, а затягивать этот процесс из-за жадности мелкого лорда — глупость. Однодневное простаивание всего войска Долины будет обходиться дороже, чем вся казна той мелкой крепости.

— Из обязательного — да. Остались мои личные вопросы, — дождавшись моего разрешающего кивка, Джаспер начал: — Я ещё могу понять причину нашего ухода из Речных земель — все основные сливки мы сняли, но почему мы сдаём Харренхолл Ланнистерам?

— Для баланса, — львы сейчас сильно проигрывали, и мне нужно было как-то компенсировать этот момент, — С потерей Королевской Гавани Ланнистеры лишились Королевских земель. Это был серьёзный удар по их делу. Сир Киван проделал хорошую работу по восстановлению Запада, но он не волшебник, поэтому без «возможностей» они вряд ли смогли бы вернуться в борьбу за Железный трон. Харренхолл — такая «возможность». Мы проредили большинство недовольных сил в регионе, остались лишь трусы и предатели. Используя замок, львы в кратчайшие сроки смогут подчинить речных лордов и восполнить свои силы за их счёт. Три-четыре тысячи — предел речников, но это поможет реанимировать дело львов.

— Они не боятся нападения из Простора? — здравый вопрос, над которым я долго думал, но мои разведчики принесли ответ.

— Уже нет, — новость новая, и я даже был сильно удивлён ей, — Дурачок Джоффри оказался не полным идиотом и как-то смог договориться с лордом Тарли о союзе. В распоряжении Кровавого охотника были существенные силы, и они находились прямо в сердце Простора. Вскоре в регионе начнётся гражданская война.

— А чем его могли… ааа… королевский брак, грандлордство, чины, привилегии, уступки и т.д., — до этого не трудно догадаться: чем выше человек, тем менее разнообразным становится подкуп, — Дотраки же повернули в сторону Простора.

Я тоже был удивлён таким поворотом событий, но кхал Дрого, по каким-то своим причинам, не захотел принимать бой с армией Ренли и повернул в сторону Простора. Ещё более удивительным был момент с передачей награбленной дотракийцами еды Визерису. Большинство, и я в том числе, считали, что дети Безумного короля работали по отдельности, соблюдая какой-никакой нейтралитет. Но кхалиси Дейнерис буквально спасла своего непутевого брата от хлебного бунта в столице. Одним махом Визерис стал «спасителем простого народа» и завоевал поддержку черни Королевской Гавани. Это положительно сказалось на имидже Таргариена, и неопределившиеся лорды Королевских земель стали принимать его сторону. Расчёт или удача — плевать, главное — результат, а он сильно склонял чашу весов в сторону Дома Дракона.

— Сражаться с дотракийцами в открытом поле — безумие. Будь я на месте Тарли, занял бы оборону у Мандера. Самая большая река, известная коварными отмелями, сильно бы осложнила возможность дикарям проникнуть в западную часть региона, а грамотное руководство позволило бы сильно проредить конокрадов, — я моделировал ситуацию, как мог, и у меня было только одно решение.

— А как же этот Эйгон? — к моему воспитаннику Джаспер испытывал пренебрежительные чувства, впрочем, как и я, но гораздо меньшей степени. Никому не нравится, когда его годами дурачат.

— А что Эйгон? Его дела не касаются меня, — мне по глазам Джаспера стал понятен следующий вопрос, — Я своё слово сдержу. В Речных землях в основном воевала западная часть региона. Если Эйгон сможет захватить замки, то придётся мобилизировать восточную часть и уже флотом доставлять армию до Королевских земель.

— Хорошо, — мои ответы чуть успокоили Джаспера — людям приятно идти за человеком с чёткими планами, — Коль мы собрались в единый кулак, может, Риверран по-быстрому захватим?

Видимо, от количества успешных штурмов Редфорд стал считать захват крепостей плевым делом. Винить его за это нельзя — всё же мы реально много чего покорили, но это сложилось из-за совокупности факторов: дрянной, полупустой гарнизон, хорошая разведка, тотальное превосходство сил, качественная подготовка солдат, нестандартные тактики и осадные приспособления. Проще говоря, мы были слишком сильны, а враги слишком слабы, из-за чего замки падали очень быстро.

С Риверраном такое не получится. Там засели опытные вояки, замок окружён рвом, и он относительно новый. Последнее — самое опасное, ведь резиденцию Талли можно назвать квинтэссенцией инженерной мысли вестеросского замкостроения, сочетающей многие удачные решения из других областей. С потенциальным кушем тоже всё не так радостно. Эдмур Талли отдал половину казны, наполненной золотом львов, Робу Старку, и за прошедшее время неизвестно, насколько она была опустошена. Единственная и стопроцентная награда — голова Лизы Талли. Но менять свои планы ради Тухлой рыбы… Будь это пара месяцев — пожалуйста, тут меня уговаривать не надо, но сейчас, когда я «выпустил пар» (убил пару тысяч человек), мне было непринципиально самолично её убивать.

— Нет. Потенциальный куш не стоит тех рисков, — мои слова явно удивили Джаспера, но больше он тему не поднимал. — Можешь идти.

Меня забавляла ситуация с Домом Дракона. В самом начале драконы были аутсайдерами, но в один момент стали фаворитами войны: Дорн с Рейнис, дотракийцы с Дейнерис и лорды Королевских земель с Визерисом. В ослабленном Вестеросе они и по отдельности сила, но если объединятся, то смогут подчинить минимум половину континента. Почему не весь? Долину я не отдам, Запад будет биться до конца, Север пошлёт всех лесом, у Железных островов свои амбиции. С Простором всё неоднозначно, и его дальнейшее положение целиком и полностью зависит от одного факта: сумеет ли Ренли Тарли остановить дотракийскую орду?

Надо бы Джейн приказать уделить особое внимание этому моменту.

Простор. 300 г. от З.Э.

Рендилл Тарли.

Мандер — самая большая река Простора. Она необычайно медленная и изобилует предательскими мелями и корягами. Почти все мореходные суда опасаются заходить в нее выше Хайгардена — все, кроме железнорождённых. Пираты веками грабили деревни вдоль Мандера и его притоков. В те времена эта река была более опасной, нежели открытое море. Десятки тысяч добрых мужей Простора лежали на дне реки. Рендилл со своим скудным чувством юмора оценил шутку богов: река, ранее символизирующая смерть и террор пиратов, сейчас стала единственной надеждой на жизнь и свободу целого региона.

Дотракийская орда кровавым угаром прошлась по Штормовым землям, уничтожая все на своем пути. Сам Рендилл предполагал, что нетерпеливый кхал пойдёт прямиком на Королевскую гавань, где они сцепятся с королем Ренли. Победитель завладеет сердцем континента и сможет безнаказанно свирепствовать на просторах Вестероса. Но дикарь в который раз доказал свою непредсказуемость и стал собирать силы для дерзкого похода в Простор. Лишь военное чутьё и разведчики позволили заранее догадаться об этом плане.

В течение длительного времени Тарли верно служил королю Ренли: выполнял приказы, убивал врагов короны, побеждал там, где другие умирали — и что он получил в ответ? Пренебрежение, порицание и игнорирование. Но Рендилл терпел — Мейс-Осадник своей глупостью смог закалить его характер. Он бы и дальше оставался верным своим клятвам, но король Ренли его полностью разочаровал. Младший из братьев Баратеонов не обладал воинскими качествами истинного короля, слушал дураков, проигрывал во всех решающих сражениях и вообще умудрился истощить ранее непобедимое воинство в более чем сто тысяч человек. Следовать за ним — верный способ умереть.

Король забыл, что клятва верности предоставляет не только привилегии, но и обязательства. Со своими король Ренли полностью не справился, и теперь его дом, Штормовые земли, были превращены в пустошь. Дотраки растоптали всё, что предки Баратеонов и других знатных домов наживали поколениями. Рендилл не хотел такой судьбы для своей родины и поднял мятеж. Он сговорился с Ланнистерами и, взяв всю полноту власти в своем войске, стал готовиться отражать нашествие дикарей.

Дотраки неспешно перемещались по дороге Роз, грабя и сжигая всё на своем пути. Такой темп врага дал им ещё несколько нужных недель на возведение дополнительной обороны, но ничто не идет по плану, особенно по спешно составленной реализации обороны на почти триста километров. Рендилл использовал всё: эксплуатировал более сорока тысяч беженцев, пользовался полной поддержкой нескольких сильнейших домов (лорды не дураки и понимали, когда горит под задницей), реквизировал доступные суда, сжигал все мосты, возводил деревянные заставы, «облагораживал» возможные места переправ, создал эффективную систему быстрых подкреплений, вынудил сомневающихся делиться ресурсами и решал много бытовых и не очень вопросов. Как бы Тарли ни старался, но он не смог за пару месяцев создать непреодолимую оборону — но и этого хватит на дикарей.ц

— Дальний бой будет нашим приоритетом, поэтому пусть лорд Касвелл сосредоточится на производстве стрел и подводе припасов. Горький мост станет нашим штабом, оттуда мы будем координировать действия всех наших сил. У дотракийцев есть лишь короткие луки, они стреляют максимум на шестьдесят метров против ста двадцати наших. Мандер — широкая река, она даст нам много возможностей безнаказанно расстреливать дикарей, — с каждым днем его войско пополнялось со всех концов Простора, но ежедневно ему приходилось корректировать план, — Сир Райм, сир Боррос и лорд Утор будут передовыми конными отрядами, их вызвать только в крайнем случае.

— Если конеёбы решат использовать все силы, чтобы прорваться в одном месте? — без субординации влез молодой человек.

— Тогда мы соответственно ответим врагу согласно плану, — Тарли надоело повторять одно и тоже, — После совета я пришлю к вам рыцаря, и он закроет ваши пробелы в информации. Вопросы?

— … — мальчишка побагровел, но страх не давал ему и дальше выделываться.

— Продолжим. Сир Эдмонд и лорд Лаймон будут держать две точки с самыми неприятными бродами. Ваша задача — сидеть и охранять их. На провокации не вестись, в ближний бой вступать только в крайнем случае. Если такое случится, отправляете гонца. Сразу говорю, что подкрепление из ближайшего резерва к вам будет идти минут двадцать-тридцать, — немолодые люди кивнули, а Рендилл продолжил:

— Лорд Титос, вы будете отвечать за флот. Ваша основная задача — докладывать о передвижении противника и патрулирование местности ночью. Караулы сами распределите, но чтобы солдаты всегда были на чеку, — Титос кивнул.

Еще целый час они давали инструкции. Присутствующие внимательно слушали, ведь от этого зависели не только их жизни, но и целостность самого Простора. Тарли не любил политику и дворцовые интриги, но это не значило, что у него не было опыта в них. К изначальной десятитысячной армии были приставлены еще семь тысяч мечей посредственного качества. Ополченцы, стражники, наемники, межевые рыцари и прочие неравнодушные личности, что решили постоять за свой дом. В начале месяца все они были преисполнены уверенностью и рвением, но с течением времени и при огромном потоке беженцев, рассказывающих ужасные вещи, решимость людей стала колебаться. Лорд Тарли был сильно уважаемой фигурой в Просторе и стал своеобразным столпом мужества простых солдат. Погибнет он, погибнет войско.

Вопреки слегка пессимистичному мнению приближённых, сам Тарли был уверен в обороне. Течение реки создавало броды, но в среднем они около десяти или пятнадцати человек в ряд, а для всадников и того меньше. Далее температура: сейчас осень, вода холодная; неважно, насколько дотраки сильны, но против физиологии не пойдешь. Ширина: даже на самом узком и доступном участке необходимо пройти минимум семьдесят метров, на остальных — гораздо больше и наконец сам Тарли не будет просто сидеть и смотреть, как дикари переходят реку. Если командиры будут придерживаться плана, то у них все шансы разбить дотраков.

Может быть вестеросцы считали дотракийцев отсталым народом, который вслепую перемещался по просторам континента, но это было не совсем так. Кхаласар, целый кочующий город, передвигался не вслепую. Перед главной колонной всегда ехали разведчики, высматривая дичь, добычу или врагов: оба фланга охраняли специальные отряды. Они ничего не пропускали, ни здесь, на этой земле, ни на своей родине.

Но сегодня, в канун битвы, великий кхал Дрого организовал страшный и варварски великолепный пир для своих верных всадников. Дотракийцы верили, что все важные события в мире и в жизни мужчины должны свершаться под открытым небом, поэтому «щедрое» предложение об использовании замка одного из присягнувших лордов было безжалостно отвергнуто. Дрого созвал свой кхаласар, и они пришли со всех концов Штормовых земель — двадцать тысяч воинов-дотракийцев, вместе с несчётным количеством женщин, детей и вестеросских рабов.

Бесконечный день заполняли пьянство, обжорство и сражения. Табунщики сохранили верность своим старым традициям и надевали на голое тело разрисованные кожаные жилеты и сплетенные из конского волоса штаны в обтяжку, которые удерживались на теле поясами из бронзовых медальонов. Они обжирались новыми для себя блюдами Вестероса, напивались до беспамятства перебродившим конским молоком и разграбленными вестеросскими винами, обменивались грубыми шутками у костра. На их фоне маленькая группа присягнувших кхалиси лордов смотрелась откровенно чуждо, и в обычной ситуации эти две группы лиц не хотели бы пересекаться, но произошло знаковое событие, что вынудило их делить один стол:

— ЗА ЖЕРЕБЦА, ЧТО ПОКРОИТ МИР!!! — орали кровные всадники Дрого.

— ДАААА!!! — их крик поддержали тысячи дотраков и даже вестеросцы изображали верноподданнические чувства.

У дотракийцев происходила натуральная истерия. Отправляясь в Вестерос, они не рассчитывали на многое, но последние месяцы доказали обратное: добычи было столько, что ее больше некуда было складывать, рабов — неимоверное количество, а достойных врагов вообще нет. Теперь для дотраков Вестерос представлял собой огромную сокровищницу без охраны, так и просящую, чтобы ее разграбили. Еще слава первого кхаласара, переправившегося по соленой воде, раздувала и так огромное самомнение до небес. В какой-то момент Дрого из простого кхала превратился в великого кхала, завоевав абсолютную преданность своих всадников. Сейчас огромный дотрак сидел в одиночестве и выпивал со своими кровными всадниками. Кхалиси еще не восстановилась после родов, но это не мешало им праздновать великое событие:

— За Рейго, сына Дрого, жеребца, что покорит весь мир! — у Дрого родился обещанный сын, и он был счастлив, — Я обещал, что отведу свой кхаласар на запад, туда, где кончается мир, и переправлюсь на деревянных конях через черную соленую воду, чего не делал еще ни один кхал! Я обещал, что перебью мужей в железных одеждах и низвергну их каменные дома! А потом силой возьму их женщин, детей отдам в рабство, разбитых богов привезу в Вейес Дотрак, чтобы они склонились перед Матерью гор. Я клялся об этом перед лицом её и выполнил эти клятвы!!! — после этого последовала ещё одна волна истерии, пока Дрого не приказал заткнуться, — Но осталось еще одно дело, которое было не выполнено — Рейго не сидел на Железном стуле, на котором сидел отец его матери, он не владел Семью королевствами, и это я собираюсь исправить!!! Ешьте, пейте, веселитесь, а после мы разобьем трусов в железных одеждах, уничтожим их дома, и тогда Вестерос станет нашей землей!

Спустя пять дней после пира кхаласар Дрого отправился в сторону Горького моста. По дотракийским понятиям пехоту коннице полагается растоптать, поэтому, когда разведчики доложили, что на многие километры вдоль реки остался лишь один каменный мост близь замка и там стоит армия, табунщики бросились в атаку. Дрого считал, что быстрый и свирепый натиск поможет легко разбить трусов этого континента, но произошло диаметрально противоположное. Пехотинцы сомкнули щиты, опустили копья и подняли деревянные колья перед собой. Первая линия конницы влетела в деревянную преграду и остановила все продвижение. Строй всадников превратился в неорганизованную кучу, в которую из задних рядов полетели залпы стрел.

Потеряв значительное количество всадников, Дрого понял свою ошибку и приказал всадникам отступить. Первая попытка провалилась, но вторая не заставила себя долго ждать. В этот раз великий кхал действовал умнее и попытался засыпать противника градом стрел. В обычной ситуации конные лучники имели бы непреодолимое преимущество за счёт мобильности над своими пешими оппонентами. В этом была их сила: по ним совершенно невозможно вести массовый прицельный огонь. Тарли это понимал, поэтому поступил проще — он натренировал лучников стрелять по определенной области, и по «счастливой случайности» это было место, откуда дотраки вели свой огонь. Двадцать минут длилась эта перестрелка, и, к сожалению для дотракийцев, не в их пользу — длинные луки Просторцев были банально дальнобойнее, огонь кучнее, а сама пехота, которая была в досягаемости, прикрывалась щитами. Размен был не в пользу кочевников.

В ярости Дрого еще три раза повторил попытку переправиться по мосту, но безуспешно. Тогда он приказал части армии разделиться на отряды, найти обходные пути и переправиться на другую сторону. С этим дотракийцы успешно справились, но на каждом пути их уже поджидали. Большинство погибло в бесплодных попытках или отступило, но нескольким отрядам удалось переправиться и завязать ближний бой. Тут дотракийские крикуны показали свое превосходство над простым ополчением, но своевременная помощь из отряда быстрого реагирования спасла положение. Тяжелая рыцарская конница, словно нож сквозь масло, прошлась по дикарям, не оставляя им никакого шанса.

Ближе к вечеру Дрого был вынужден остановить свои попытки и отступить. В первый же день дотракийцы в своем безумии потеряли почти две тысячи человек против менее пятисот из армии Простора. Это был феноменальный успех и долгие месяцы подготовки полностью себя окупили. Помимо «цифрового» эффекта присутствовала еще другая составляющая: кочевники, ранее считающиеся непобедимыми в чистом поле, были отброшены, это значительно подняло моральный дух солдат, воодушевило людей в Просторе, и теперь сплошной поток добровольцев, припасов, обмундирования полился в сторону Горького моста. Авторитет лорда Тарли взлетел на небывалую высоту, и в последующий месяц Рендилла объявили «Спасителем Простора», а позже Звездная церковь назвала его «Чемпионом Семи».

Ренли Баратеон, не успевший спасти Штормовые земли, попытался выставить все так, будто Тарли организовал оборону от его имени, параллельно пробовал вновь наладить контакт с «опальным лордом». К неожиданности двора — безуспешно. В тот момент последний Баратеон не знал, что Кровавый Охотник предал его и переметнулся к Ланнистерам, посчитав бойкот от Тарли своеобразным протестом. Когда правда вскрылась, и так слабому авторитету короля был нанесен колоссальный ущерб. Часть знати Простора перешла на сторону Кровавого Охотника, и в определенный момент Тарли превратился в верховного лорда во всем, кроме имени. Хайгарден физически не мог ничего поделать. Все силы Тиреллов и их ближайших союзников были брошены на помощь королю Ренли, и сейчас замок охранял лишь гарнизон в пятьсот человек.

Восьмого дня дотракийцы пытались переправиться на другую сторону берега, используя все придуманные ими уловки: ложные маневры, ночные атаки, нападения на несколько точек одновременно, диверсии (самое неудачное), беспрерывный натиск, закидывание стрелами (относительно удачно, но стрелы быстро кончились), попытки потопления разведывательных судов — все было бессмысленно, и к концу последнего дня кхаласар потерял шесть тысяч всадников. Дрого бы продолжал воевать до победного конца, но его разведчики сообщили о приближении к ним в тыл армии Ренли Баратеона.

Из-за потерь и обилия раненных табунщики не смогли противостоять двум армиям одновременно и предпочли отступить. По настоянию кхалиси, Дрого повел свой кхаласар на юг, в сторону Ночной песни. Недавно Дейнерис пришло письмо от принцессы Рейнис, где ее племянница выражала ей все лучшие пожелания и предложения о координации действий.

Вскоре на юге Вестероса образовалась странная трехсторонняя ситуация: за Мандером стоял мятежник Рендилл Тарли, угрожающий почти беззащитным замкам лордов последнего Баратеона; на юге — объединенная дотрако-дорнийская армия, наводящая страх на всех; а на востоке — ослабленные силы короля Ренли, который не мог ни на кого пойти, ведь тогда получит удар в спину от третьего участника.

Долина. 300 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Кровавые Врата — небольшая крепость на западе Долины Аррен. Скольких вторжений пережила эта постройка — не перечесть, но ни разу она не пала от рук неприятеля. Некогда Врата Долины были не более, чем стеной, сложенной насухо из грубо отесанных камней, но при правлении одного из моих предков крепость была перестроена и приняла свой окончательный вид. Потом ещё дюжина армий полегла под ними, и Врата Долины получили своё новое название — Кровавые. Безо всяких сомнений — замок был исторически значимым местом для всего региона.

— Кто держит путь через Кровавые Врата? — в соответствии со старинным обычаем, спросил Уэймар Ройс, Рыцарь Ворот.

— Лорд Аксель Аррен, лорд Орлиного Гнезда, Защитник Долин и Хранитель Востока, — вместо меня ответил Джаспер Редфорд.

Уэймар был моим оруженосцем, прошёл со мной Эссос, помогал в Королевской Гавани и позже воевал против Тухлой Рыбы. Раньше Рыцарем Врат был сир Бринден Талли, потом Нейстор Ройс, но последний сильно накосячил и был снят с этой должности. На его место встал мой кузен — человек опытный, неглупый, а главное проверенный.

— Открыть ворота! — традиции соблюдены, теперь самое неприятное:

При всей моей любви к безопасности данного замка, при первой же возможности я перестрою его. Не дело, когда армия Долины, возвращавшаяся после своего триумфа, из-за узости прохода буквально застревает у Кровавых Врат. Там, где на скалистом склоне прижимались две сторожевые башни, было место, в которое могли протиснуться максимум четверо всадников. Четыре всадника за раз при армии в более пятнадцати тысяч… Это будет долго, благо на такие моменты есть компетентные командиры, на которых можно оставить рутину.

В отличие от Кровавых Врат, Лунные меня ожидали открытые — и толпа людей, которые хотели выразить свои верноподданнические чувства. Даже на первый взгляд тут присутствовали представители всех больших домов и несчётное количество более мелких. Во главе этой процессии стоял Эйрис. Вид у него был так себе, глаза выражали смирение, безысходность, надежду, злорадство и ещё что-то, чего я не смог разобрать. Одно мог сказать точно — его «регентство» было явно не лёгким. По бокам от него стояли мои воспитанники-пленники-гости: мой младший брат — Робин Аррен, милая принцесса — Мирцелла Баратеон, волчонок — Брандон Старк и случная леди — Санса Старк.

— Милорд, Долина ваша, — Эйрис, как и весь двор, припал на колени и завершил протокольную часть.

— Вставай, — одним движением сир Клав был поднят и притянут в объятия, — Ты отлично поработал, друг мой! Как и вы все! Лишь совместными усилиями был свершён этот поход, о котором будут слагать легенды! — из присутствующих здесь больше половины ничего не делали, четверть откровенно вредничала и лишь другая четверть реально что-то творила, — Сегодня состоится пир, а через месяц будет проведён турнир! Ешьте, пейте, развлекайтесь, вы это заслужили! Эйрис, за мной.

Двор потонул в крике поддержки и восхваления меня любимого. Аристократия любила пиры, ещё больше — турниры, но самое любимое — это совмещение первого и второго. Мои невольные подопечные (Старки и Аррены) были удостоены короткого кивка, Мирцелле же была послана скромная улыбка. Как ни странно, но в эмоциональном спектре я очень сильно скучал по милой принцессе. Рубить врагов было приятно, грабить миллионы золотых — удовлетворительно, портить деревенских девок — забавно, выпивать со сподвижниками — весело, но лишь с ней у меня был какой-то внутренний покой.

— Я читал твою краткую выжимку, — мой верный товарищ сразу погрустнел, — Несмотря ни на что, ты молодец!

По глазам увидел, что сир Клав не был согласен с моим высказыванием. Его оставили в Орлином Гнезде, чтобы он контролировал выполнение моих замыслов, поддерживал порядок в Долине и не отвлекал меня от войны в Речных землях. С первым он как-то справился, со вторым тоже всё неплохо, а вот в третьем он полностью провалился, но тут его было трудно винить. Эйрис был безродным, безземельным рыцарем, который в одно мгновение стал вторым лицом в регионе. Выскочкой, проще говоря. И там, где мне хватало лишь намёка, а моим более родовитым компаньонам (Робару, Джасперу, Дезмонду, дяде Джону и т. д.) — слова, Эйрису приходилось выворачиваться. Но как итог: проекты выполнялись, Долина не сгорела, восстаний не поднималось — значит, Клав справился. Эйрис в первую очередь был солдатом, а не управленцем, поэтому спрос с него не велик.

— Твой писарь и Морган здесь? — последовал кивок, — Позови его и двух других, будем решать дела.

Сколько бы писем мне ни присылали, но личное общение с Эйрисом и ознакомление с бухгалтерскими книгами, помогли бы мне более полно построить свою дальнейшую модель поведения. Вредящие получат моё высочайшее неодобрение, честно работающие — почет и доверие, а перерабатывающие — дружбу. Разобраться надо прямо сейчас, ведь через пару часов толпа представителей разнообразных семейств-сил-гильдий будет пытаться стелиться под меня для вполне определенных причин. Будет неприятно, коль я по незнанию выскажу фаворитизм не совсем подходящему человеку. И ведь потом этот момент нельзя будет переиграть без последствий. Правитель сказал — значит, должен сделать, и только дурак будет считать по-другому. Ты — хозяин своего слова, пока не высказал его, а когда высказал — они уже являются твоими хозяевами.

Эйрис Клав.

— Морган — ситуацию с объёмом добычи дерева у Редфорда за последние полгода, — загорелый дорниец быстро достал огромную книгу и, перелистнув на определённую страницу, передал лорду Аррену, — Ммм… Отто, напиши письмо лорду Редфорду и выскажи моё недоумение касаемо задержек поставок и попыток взвинчивания цен. До откровенных угроз не опускайся, просто намекни, что я могу найти более способных людей, — писарь кивнул и принялся составлять письмо.

Смотря на происходящую картину, Эйрису с одной стороны хотелось психануть и ужраться в говно, с другой — помолиться Семерым. Люди не рождались равными и никогда таковыми не станут. Это не только вопрос статуса, но и дело индивидуальных талантов человека. Неизменно лишь то, что в жизни каждого наступает момент, когда он понимает понятие превосходства одного над другим. Бюрократия и множественные хитросплетения аристократических махинаций являлись давними врагами одного рыцаря. То, что раньше вызывало обилие головной боли и многие бессонные ночи, было побеждено за пару часов силами пяти человек.

— …рис… Эйрис! — поняв, что излишне задумался, Клав быстро стал внимать, — Винтерфелл присылал письмо с пересмотром «корабельного дела»? — спрашивать откуда милорд узнал о письме смысла не имело.

— Когда? — Эйрис назвал число, отчего Соколиный Глаз усмехнулся, — Ха! Этот Джон Сноу, может, и талантливый молодой человек, но не умеет смотреть на перспективу. Теперь, когда он бросил все силы на Стену, а Железнорождённым сняли ошейники, ему вдруг резко стали нужны «припасы» для защиты западного побережья. И тут бастард вспомнил о нашем предложении. Позор! Напиши согласие, но снизь общую цену на десять процентов и навесь на них проверку качества кораблей, которые строят Грейджои.

— Милорд, последнее понятно, но зачем соглашаться и так щадяще опускать цену? — после небольшого переглядывания с Морганом, Эйрис озвучил их общий вопрос, всё же Соколиный Глаз не славился своим всепрощением.

— Кораблей много не бывает, Грейджоям доверять — себя не уважать и нам срочно надо куда-то девать золото, иначе будет плохо всему региону.

— Мы ведь и так боремся с этим, — под заинтересованным взглядом Морган чуть смутился, но продолжил, — Ну там, вливаем огромные деньги в развитие внутреннего производства, выдаём нашим предпринимателям деньги в долг, облегаем огромными налогами импорт и так далее. Разве этого недостаточно?

— Это поможет, но за счёт огромного вливания денег внутрь региона (дома Долины тоже получили свою долю) и вращения десятков тысяч теперь весьма богатых солдат в ближайшие месяцы произойдёт значительный спад стоимости денег, а также повышение цен на основные продукты, что в преддверие зимы смерти подобно. Сейчас нужно придумать способ, чтобы «состоятельные» люди всех слоёв не тратили деньги внутри Долины, тем самым перенасыщая рынок золотом, но при этом не пускали иностранных торговцев, которые будут «душить» большей дешевизной. Мандерли при помощи наших предприятий (для строительства кораблей нужно много смежных отраслей) смогут вывести морское дело на более приемлемый уровень и не влезут к нам на рынок.

— Но это лишь капля в море, — деньги во флот вливаются огромным потоком, но на фоне общего состояния — это лишь небольшая часть.

— Далее нужно ограничить количество денег у домов Долины. Никто не думал, что у нас будет такая сверхприбыль в Речных Землях. Наша экономика рухнет от обилия «свободных» средств. На турнире я объявлю о введении «Налога на военные трофеи», — немолодой рыцарь почувствовал будущие проблемы.

— И в чём он будет заключаться? — спросил немного нервно Морган.

— Сорок процентов всей прибыли должно быть отдано дому Аррен, — первое время Эйрис не понимал, о чём говорит господин, просто не верил в услышанное, но после встрепенулся:

— Это абсурд! Дома просто поднимут восстание, — даже Клав, далёкий от политики человек, понимал последствия.

— Я же не просто так забираю это золото, — всё также спокойно пояснял лорд Аррен, — Эти деньги пойдут на создание нашего Долинского банка… Или Соколиного банка… Над названием надо подумать… Не суть, главное, что этим действием я решу несколько проблем и обеспечу будущее при самых неблагоприятных ситуациях.

— Это из-за вскрывшейся аферы в Королевской Гавани? — потеря доверия к деньгам Семи Королевств — сильный удар для всего Вестероса.

— В том числе, — понятно, больше Эйрису и Моргану знать не положено, — От вас мне потребуется следующее…

Теперь хоть становилось понятно, почему лорд Аррен лишь с ними, а не с более влиятельными сторонниками, разрабатывал этот план. Джон Ройс, Робар Ройс, Джаспер Редфорд, Дезмонд Редфорд, Гилвуд Хантер, Саймон Темплтон и другие, принадлежали к домам Долины и в первую очередь преследовали свои интересы. В то же время Морган и Эйрис не были связаны ни с кем и верны лишь лорду Аррену. Теоретически, были шансы переманить минимум половину из «списка сторонников», но делать это придётся аккуратно.

Честно говоря, Эйрису не нравился план его господина, на его вкус он был слишком рискованным. Если всё пойдёт по плохому сценарию, это может привести к новой гражданской войне в Долине. Мало того, что это может поставить большой и жирный крест на модернизации всего региона, так велик шанс смещения или уничтожения Арренов с позиции грандлорда. Никакой иностранной сдерживающей силы типа Железного Трона нет, Орлиное Гнездо — недоступно, а часть союзников могли банально переметнуться. Но если всё получится, то кризис минует их, у Долины появится личный банк, ослабнет влияние эссосовских сил в регионе, а власть Арренов станет крепче, чем когда-либо и это только то, что смог придумать Эйрис. Там явно больше преференций выйдет.

Только бы получилось.

Долина. Редфорт.

Хортон Редфорт.

— Это абсурд! Произвол!!! — вместе с криком последовал мощный удар рукой по столу, — Я такого не потерплю!

До недавнего момента в кабинете главы великого рода Редфортов всё было спокойно: довольный лорд Хортон Редфорд подсчитывал прибыль с военного похода своего старшего сына и прикидывал, как бы выгоднее вложить нажитое богатство, а его второй сын, Крейтон, записывал это дело, периодически озвучивая свои мысли. Отец и сын давно совместно занимались делами их дома и за столько лет начали понимать друг друга с полуслова. Идиллия длилась почти час, пока мейстер замка не принёс письмо от лорда Акселя Аррена. Тогда-то хорошее настроение лорда Редфорта резко поменялось:

— Что Аррен себе позволяет?! ДА Я!!! ...Эх… — через пять минут престарелый лорд перестал ругаться и просто вернулся в своё кресло.

— Что случилось, отец? — поняв, что «выпуск пара» закончен, незамедлительно спросил Крейтон.

— На будущем пиру лорд Аррен потребует от всех участников войны в Речных Землях «налог» в сорок процентов, — старик шипел и чувствовал себя уязвлённо.

Они воевали, совместно проливали свою кровь. Сотни сынов Редфорта никогда не вернутся домой. Джаспер, его наследник, был заместителем Соколиного Глаза. Дом Редфорт принёс ему десятки побед, а взамен получил удар в спину. Жадность застелила глаза Аррену и он пытается забрать все трофеи себе. Их заслуженные награды пытаются нагло отобрать.

— Это… странно…, — Крейтон подобрал наиболее приемлемое высказывание, без слов письмо было передано, — Ну в чём-то Соколиный Глаз прав, но я считаю это скорее предлогом, нежели реальной причиной, — Хортон разделял мысли своего сына и оттого его негодование становилось ещё больше.

Мало того, что их планировали нагло ограбить, так ещё и самих просили помочь в этом деле. Это уже не наглость, а какое-то сумасшедствие. Даже при Эйрисе Безумном такого не происходило, а это показатель. Аррен забыл, кому он обязан своим положением.

— Что делать будем? — спросил Крейтон.

После короткой гражданской войны в Долине расстановка сил между старыми домами резко поменялась. Ройсы, Темплтоны и Редфорты — три дома, которые выбились в число сильнейших в регионе. Ройсы благодаря родству с Соколиным Глазом. Темплтоны — из-за становления лордами-знаменосцами, ведь они и раньше были сильны, а с новым титулом их власть только увеличилась. Редфорты же, помимо стандартных льгот, получили в своё распоряжение Чайчий Город. Пускай Дезмонд не принадлежал основной ветви семьи, но он носил их имя и имел общую кровь. Так что, как бы это не называли, но главный порт Долины был в руках его семьи. Соколиный Глаз мог игнорировать кого угодно, но не эти три семьи. На этом будет строиться дальнейший план.

— Я напишу о согласии, а ты тем временем напиши лорду Темплтону, думаю ему тоже не понравится курс лорда Аррена.

Аксель Аррен просит дом Редфорта поддержать добровольную кабалу? Никогда в жизни. Он будет первым, кто воспротивится такому. Но одного его дома будет маловато, понадобятся союзники, но все более слабые представители Долины боятся лишний раз слово сказать поперёк лорду Орлиного Гнезда. Поэтому союзников следует искать такого же калибра, а это лишь Ройсы и Темплтоны. Вести переговоры с Бронзовым Джоном о возможном мятеже против родного племянника — глупая идея, а вот с Саймондом Темплтоном скорее всего получится, докладывали, что новоназначенный лорд-знаменосец не редко когда в открытую спорил с Соколиным Глазом. Такой человек не побоится выступить против деструктивных идей Аррена.

Пора преподать Соколиному Глазу урок.

Долина. Лунные Врата. 300 г. от З.Э.

Хортон Редфорт.

Под высокими сводами чертога Лунных врат плавала дымка, пахло жареным мясом и свежеиспеченным хлебом. Белые каменные стены были увешаны знаменами: белыми, синими, бронзовыми. Знамя Сокола Арренов гордо висело над центральным столом, а рядом с ним были знамена всех домов, прибывших на этот пир. Весь свет Долины собрался, чтобы отпраздновать победу, которую не видели со времён свержения Драконов. Предположительно, «Разорение Речных Земель» было соразмерно «Восстанию Роберта Баратеона», но если ко второму можно отнести десятки тысяч загубленных жизней сыновей Долины и огромные ресурсные потери, то первое вообще было лишено таких недостатков. Соколиный Глаз подгадал удачный момент и с минимальными потерями смог забрать всё богатство двух регионов: Запада и Речных земель.

За тысячелетия таким могло похвастаться очень малое количество королей. И это не только про Арренов, а вообще про всех Вестеросских королей. Историческое достижение, о котором будут слагать легенды. И присутствующим, до дрожи в коленях, нравилось быть частью этой истории, им нравилось, что внуки их внуков будут говорить о славных похождениях их предков. Слава — один из краеугольных камней интересов подавляющего большинства знати Вестероса. Ради неё добрые сиры и лорды творили и не такое.

Аккомпанируя себе на звонкой арфе, певец выпевал слова недавно созданной баллады о похождениях рыцарей Долины в Речных землях, но после шестого раза люди перестали его слушать. Песня была едва слышна за разговорами сотен подвыпивших и стуком оловянных тарелок и чаш.

Шёл третий час приветственного пира в честь открытия «Победоносного турнира». Иронично, как одно развлечение порождает ещё несколько. Как раз-таки турнир был устроен, чтобы отпраздновать удачный поход, а пир — чтобы отметить сам турнир. Только вот сам Хортон мало обращал внимание на всеобщее веселье. И не потому что был мужчиной в очень солидном возрасте и даже не из-за однообразия пиров, коих он за свою жизнь насмотрелся немало. Нет, всё было гораздо проще — лорд Редфорт знал, что этот пир закончится не самым приятным для всех образом.

Ещё его покойный дед, лорд Утор Редфорт, да примут его душу Семеро, говорил: «Ты либо побеждаешь, либо проигрываешь, третьего не дано». Время показало его мудрость. Хортон видел много конфликтов разной масти, но в сущности результат у них был один: кто-то побеждал, а кто-то проигрывал. Какие бы катастрофические последствия ни несли выигравшие, победа есть победа. Хорошо иллюстрировал эту мудрость Танец Драконов. Две фракции — Черные и Зеленые — бились между собой и, в процессе этой войны, Таргариены потеряли почти всё своё старшее поколение и драконов, дающих им неограниченную власть, а выжившие дети надолго попали под влияние посторонних людей. Самоуничтожительный результат, но высокие люди по-прежнему считали, что в конце победили Черные.

Так и сейчас, Аррены и Редфорты были тесно связаны многие поколения. Когда Лиза Талли подняла мятеж, Хортон, верный своим клятвам, встал на сторону своего истинного сюзерена. Вместе они воевали бок о бок и положили конец смуте на их земле. Аксель Аррен стал полновластным лордом Долины, а дом Редфорт получил свои заслуженные привилегии. Все были довольны, всё было на своих местах. Когда из Орлиного гнезда созвали знамена, Редфорты были одними из первых, кто откликнулся на зов сюзерена и с честью выполнили свой долг.

Хортона коробило от того, что Аррен совсем потерялся в своём мнимом могуществе. Своими действиями он провоцировал начало нового конфликта в Долине. Если разгорится внутренний конфликт, то он перекроет все военные и политические достижения. В пекло пойдут победы, тысячи жизней и годы работы. Вместо региона с сильнейшей армией и огромной ресурсной базой, Долина встанет в один ряд с Королевскими, Речными и Штормовыми землями.

Когда певец закончил свою песнь, хозяин замка отослал его прочь. Аррен посмотрел на Хортона с вопросительным выражением лица. Редфорт понял немой вопрос и твёрдо кивнул сюзерену, в ответ получив аналогичное движение. Спустя секунду в зале раздался мощный стук чаши о стол. Ближайшие ряды заинтересованно стали посматривать на хозяина пира и даже чуть затихли.

— Попрошу минуту внимания! — теперь громкий голос Аррена привлёк всех, — Я поднимаю этот бокал за рыцарей Долины — самых сильных воинов во всём известном мире!

— ДА!!!

— АРРЕН! АРРЕН! АРРЕН!!!

— ЗА ДОЛИНУ И ИХ РЫЦАРЕЙ!!!

Зал потонул в овациях. Парадоксально, но, несмотря на достаточно спорную репутацию, Соколиного Глаза любили в Долине. Сильный воин, отличный командир, хороший государственный деятель; активно истреблял дикарей, в войнах выигрывал, привозил богатую добычу и гарантировал стабильность региона. Единственное — его порой чрезмерная жестокость отталкивала, но никто не идеален.

Пока люди сходили с ума, Хортон быстро переглянулся с лордом Саймондом Темплтоном. После нескольких завуалированных писем они, соблюдая максимальную конфиденциальность, встретились, чтобы обсудить свои дальнейшие действия. У них была общая цель, но многолетнее жесткое соперничество не так-то просто преодолеть. Хортон и Саймонд постоянно ругались, но в конце концов смогли прийти к соглашению. Соколиный Глаз — гордец, притом очень способный и удачливый. Таких словами не образумить.

— …Покуда мы едины, никто не сможет нас остановить, — собравшиеся ловили каждое слово, а сам Аррен не прочь был продолжить своё выступление — всё же оратором он был отменным.

Отбирание заслуженных наград — попирание всем традициям и человеческим отношениям. Соколиный Глаз понимал это и поэтому обратился к лорду Редфорту за поддержкой. Коль сильнейшие дома не будут возмущаться, так более мелким и подавно нечего говорить. Только вот у самого Хортона были другие планы. К концу речи он должен будет выступить резко против — это даст лордам альтернативу слепому подчинению. Дальше дело за лордом Темплтоном, его слова разожгут уверенность в людях. Если выступят два сильнейших дома, то Аррену придётся идти на компромисс.

— …Поэтому в целях обеспечения будущего всей Долины, я вынужден ввести единоразовый «военный налог». Каждый дом, участвовавший в «Разорении Речных земель», должен передать 40% награбленной прибыли дому Аррен. На эти деньги будет открыт банк, где у каждого дома, внёсшего свою лепту, будут определённые привилегии, соразмерные их вкладу. Также дом Аррен вложит полмиллиона золотых драконов и будет выступать гарантом безопасности будущих вкладов. Более мелкие детали будут объявлены позже, — только сейчас началось перешептывание, до людей стало доходить, что происходит, но никто не решился прервать говорившего, — Мое решение вступает в силу с завтрашнего дня. Дома должны предоставить необходимую сумму в течение четырёх месяцев с момента издания указа. В противном случае это будет расцениваться как мятеж и караться мной лично, — последнее особенно сильно напугало людей.

Хортон не мог не признать, что Соколиный Глаз очень красиво обставил грабеж как необходимость. А то, что Аррен сам внесёт значительный вклад и обещал привилегии домам — блестящий ход. Так никто не сможет обвинить его в бездействии и кумовстве. Настойчивый взгляд верховного лорда показывал, что теперь пришло время Редфорту выйти на сцену. Только Аррен будет очень удивлён позицией Хортона.

— Слова лорда Аррена, как всегда, мудры, — сейчас лорды будут смотреть на «большую тройку», (Редфорты, Ройсы, Темплтоны) как на ориентир, — Вы, как и все мы, стремитесь к благу Долины и своими действиями неоднократно подтверждали это. Но у меня есть вопрос, который поможет развязать узел в моём сердце. Скажите — если каждый, внёсший свой вклад, будет соразмерно награждён, то наиболее богатые дома будут в совете учредителей будущего банка?

Это был немаловажный вопрос. Железный банк Браавоса был основан двадцатью тремя людьми, что позже перешло в двадцать три семьи. Кто-то растворился на страницах истории, кого-то потихоньку прирезали или они банально разорились, но то небольшое количество семей, что смогли остаться на коне, и поныне получают огромные преференды от банка. Идея стать подобными браавосийским семьям была очень заманчива и избавила бы от необходимости открытой конфронтации с Арреном.

— Нет. Банк будет под управлением дома Аррен, — вот и канула в лету последняя возможность мирного урегулирования вопроса.

Сделав глубокий вдох-выдох, Редфорт приготовился. После этих слов назад дороги не будет:

— …Я отказываюсь! …Дом Редфорт не будет выполнять приказ, попирающий наши устои. Мы проливали кровь за вас, лорд Аррен, а в ответ вы решили, что можете нас ограбить, что никто не посмеет вам противостоять, что храбрость давно покинула нас! Это неправда! — чем больше Хортон говорил, тем больше распоясывался, — ХВАТИТ! Вы вели нас с самого начала и лишь благодаря вам Долина не была уничтожена ради чужих интересов.

— Лорд Редфорт, вы забываетесь! — Соколиный Глаз был явно недоволен ситуацией.

— Нет! Вы, в своей гордыне, гребёте всё в свои руки, забывая, на чем держится благополучие Долины. Коль вы забыли — я напомню, мы напомним! — теперь дело за Темплтоном.

После этих слов зал на пару секунд погрузился в абсолютную тишину. Присутствующие переваривали произошедшую сцену. Слова шепотом передавались между рядами и с каждым мгновением становились всё громче. Одно дело быть чем-то недовольным и совершенно другое — в открытую проявлять непокорность решению сюзерена. Подавляющее большинство разделяло идеи лорда Редфорда, но в открытую, без гарантий, не выступили бы, дожидаясь развязки. Наконец, лорд Саймонд Темплтон, встав из-за стола, повернулся в сторону Аррена. В зале вновь образовалась тишина, всё же Темплтон был не последним человеком в регионе:

— Слова лорда Редфорта суровы и правдивы. Попирание канонов войны — недостойное занятие, даже если есть смягчающие обстоятельства… — победа, двое сильнейших в открытую выступили против Аррена; если он не хочет войны, то ему придётся идти на компромисс, — …Но я согласен с лордом Арреном и полностью поддержу его решение!

— Будь то война или мир, дом Ройс всегда поддерживал дом Аррен, — выступление Бронзового Джона поставило крест на возможном противостоянии против Орлиного гнезда.

— …Дом Хантер с вами, милорд Аррен! — теперь никто не пойдёт за беспомощным мятежником.

— Дом Мельком за вас! — Соколиный Глаз не прощал неповиновение. Дом Редфорт ждут тяжёлые времена.

— …Дом…

Лорды один за другим выкрикивали слова поддержки, но лорду Редфорту было не до этого. Голова Хортона была занята одним единственным вопросом — почему Темплтон предал его? Мало того, что этот ублюдок самолично передал кровью заработанные деньги во владение Соколиного Глаза, так ещё и столкнул дом Редфорта в пропасть. Добиться ещё большего расположения Аррена, завоевать его доверие? Так он уже на очень хорошем счету, да и Саймонд — дурак, если верит, что при такой ситуации его не потянут вниз. Хортон сдаст его, и письма будут отличным доказательством. Мелко, но даже такое лучше, чем ничего.

Какое-то время лорд Редфорт пребывал в таких пессимистичных мыслях, стараясь придумать, как бы смягчить предстоящий удар для его дома. В том, что он будет — Хортон не сомневался. Такие слова не прощают. От мыслей его отвлекла настойчивая тряска слуги и его последующие слова:

— Лорд Аррен ждёт вас в своём кабинете.

Аксель Аррен.

Дверь в моем кабинете закрылась, и я сразу же позволил себе расслабиться в своём удобном кресле. Только что закончился разговор с Хортоном Редфортом, по итогам которого все стороны остались довольны. По крайней мере, я очень, а вот старичок не особо.

Система наказания в Вестеросе довольно интересная, особенно для аристократов. Официально лордов-вассалов могут судить лишь их грандлорды, а вот лордов-знаменосцев король Семи Королевств. Это одна из причин, почему все великие дома не стремятся поднимать дома вассалов на новую ступеньку иерархической лестницы. Но не суть. Я столкнулся с небольшой головоломкой в лице судьбы лорда Хортона. Что делать, если благородный сильно подставится, но на Стену его не отправишь — слишком малый косяк. Штраф, санкции и тому подобное — нельзя, Джаспер внес просто огромный вклад в Речных землях. Необходимо наказание, которое полностью удалит этого человека из политической жизни, но Эссос не подходит. Итог прост — «отправка» на пенсию.

У всех сильнейших домов есть места-ссылки, куда обычно сплавляют своих излишне тревожных родственников. В Долине чаще всего это небольшие замки на морском побережье. Опальных родственников отправляют туда, чтобы они мирно доживали свой век. Им выделяют всё необходимое, но не разрешают активно контактировать с внешним миром.

Никаких страшных кар из-за ожидаемого финта старик не получил, отделавшись малой кровью. Лорд Хортон Редфорт, «добровольно» передав всё своему старшему сыну Джасперу, отправился на заслуженную «пенсию» где-то у Узкого моря. Я обещал не предпринимать никаких действий против его дома, ведь мне это было совершенно не нужно. Его наследник был моим верным сторонником, и от него проблем ожидать не следовало.

Сама попытка «восстановить справедливость» изначально была обречена на провал. Я не только Редфорту отправил письмо с просьбой о поддержке, но и двум другим домам (Ройс, Темплтон). Дядя Джон поворчал, но после переписки всё же согласился, а вот Саймонд Темплтон вновь доказал, что является прозорливым человеком. Когда к нему пришло письмо с предложением о союзе от Хортона, этот лорд быстро понял, какая подлянка готовится, и «сдал» своего подельника. Помимо него у меня на службе стоял один очень сильный варг, способный вселяться в любую живность. Джейн просто подслушала момент, когда письмо пришло по назначению, и услышала пикантные подробности прямо из сердца огромной крепости.

В итоге у меня был донос от двух независимых источников, что помогло мне так хорошо выступить на пиру. Но я не забывал — Саймонд, хоть и верный, но мог поддаться соблазнам. На случай его бунта был разработан другой план. Чуть-чуть кровавый, но очень действенный. Благо, он не понадобился.

— Я войду? — дождавшись кивка, Сноу спокойно села на место, где недавно сидел бывший лорд Редфорта, — Всё получилось?

Из запуганной девочки, что дрожала в моём присутствии, она выросла до уверенной в себе молодой женщины. Тайные операции, война, а также ответственность за жизни младших родственников творили чудеса, и теперь Джейн могла общаться со мной на равных.

— Да, но тебя явно не это интересует. Зачем пришла?

— Отпусти меня на Север, — не в бровь, а в глаз, вот за что я люблю северян.

— Ты сама не хуже меня знаешь, почему я не хочу и не буду отпускать тебя домой, — она сама по себе заменяла целую ветвь ключевых шпионов и знала излишне много о большей части дел в моем регионе. Не для того Морган носился, устраняя «крыс», чтобы потом одна девочка всё разболтала.

— Мой дом пылает. Со Стены идут десятки тысяч одичалых, с запада — рейдеры железнорождённых, с востока активизировались «вольные» корсары, ещё и эти загадочные письма лорда-командующего, а в распоряжении моих братьев пара тысяч человек и королевство, чуть меньшее, чем все остальные королевства вместе взятые, — Сноу явно переживала за свою родину, — Я ведь не прошу денег, людей, припасов, ничего из этого. Лишь я и ничего более.

У севера с каждым днём всё больше и больше проблем. Продолжительная экономическая тяжесть войны, гибель армии, потеря лорда, предательство от союзников и фактическое возвращение ни с чем, не лучшим образом сказывалось на регионе. Добивал ещё факт скорого начала зимы. В общем — Старкам придётся туго, если они вообще смогут осилить всё.

— Я понимаю твою обеспокоенность, но ты владеешь знаниями, которые могут навредить уже моему дому. Где гарантии, что ты не разболтаешь какой-нибудь секрет или начнёшь шпионить для моих врагов? — я уже молчу о том, что обычно такие ненадежно информированные становились на голову короче.

— Мое слово. Обещаю, что от меня никто не узнает ничего, связанного с Долиной, — как порой в нашем, да и во всех других мирах, не хватает простой веры, но тут я почему-то решил рискнуть.

— … Передашь Моргану последние координаты местоположения горцев и можешь отправляться в путь, — Джейн уже хотела вставать и начать благодарить меня, как я продолжил, — Составь список нужного товара на сумму не более пяти тысяч золотых драконов. Когда поплывёшь домой, этот товар отправится вместе с тобой — считай моей благодарностью за успешную кампанию в Речных землях.

Страх и щедрость всегда идут рука об руку. Если управлять людьми лишь страхом, то они восстанут. Если лишь щедростью, тоже. Только соблюдая баланс, можно выковать настоящую преданность людей. Джейн натерпелась от меня страха, получила много почестей, а сейчас самое ценное — доверие. Но вот моё доверие было не только из-за «веры в слово», хотя часть из-за этого, но и банальных заложников в лице Брандона и Сансы Старк. Сноу это не скоро поймёт, но после… Это поможет мне в будущем.

— Удачи в грядущих войнах.

— И вам, лорд Аррен.

Долина. Лунные Врата. 300 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

В Вестеросе уже которое тысячелетие процветал феодальный строй. Это неплохо, но и не хорошо. Из-за большого количества прошедшего времени существовал огромный перекос в разных отраслях. То есть где-то дела были относительно терпимыми: медицина, металлургия, купечество, даже мореплавание, а где-то тихим ужасом: законодательство, налоговая система, кузнечество, духовенство, горнодобывающие предприятия и т.д. Даже Нуменор с постоянными междоусобицами и играми валар развивался гораздо быстрее, чем Вестерос на любом из этапов истории. Только вот нельзя сразу же ломать о колено старое мироустройство, чтобы на его месте построить «лучший мир». Это так не работает. Либо всё сведётся к войне, либо тебя по-тихому устранят.

Каждой реформе нужно своё время, место, обстоятельства. Первые пять лет с момента, как я стал хозяином Орлиного гнезда, а также десницей короля, я проводил мелкие реформы и подготавливал почву для более серьёзных действий. Затем началась война всех против всех и «восстание Тухлой рыбы». Была уничтожена оппозиция, на ключевые посты расставлены мои люди. Долина стала монолитной. Потом компания в Речных землях дала избыточный капитал на проведение ряда других реформ, одной из которых стал банк. Сие предприятие станет одним из «поводков», гарантирующих верность моих подданных.

Я дал слишком много свободы своим вассалам. А сильный вассал — это бомба замедленного действия. И если за себя я не переживал, то вот за будущих Арренов — да. Пройдёт поколение, два, неважно, но когда-нибудь грянет восстание. Вассал посчитает себя равным сюзерену, и всё, быть войне. Мне такого не надо, но и бездумно подавлять верных людей нельзя по многим причинам. Банк же даст мне контроль над экономикой моего региона и повяжет всех вассалов не только «клятвами верности», но и более материальными благами — золотом. Сложно воевать, когда твой противник контролирует твой кошелёк.

У меня есть капитал, земля, полномочия и содействие других аристократов. Первый филиал уже ждёт в Чаячьем городке. Вроде бы всё хорошо, даже Железный банк не сможет помешать мне реализовать мою задумку. Их любимая тактика — уничтожать врагов за счет других — не могла прямо сейчас примениться к Долине. Вот только появилась проблема с персоналом. Банка не было в моём изначальном плане. Он появился только из-за подвернувшейся возможности, поэтому никаких соответствующих приготовлений не происходило.

Приходилось выкручиваться. Дома Долины, заслужившие моё доверие, были опрошены, связи в Эссосе задействованы, и мои товарищи были напряжены. Лисано Рогаре, n-ый сын обнищавшего великого дома, служил вместе со мной в Золотых мечах, отправился за мной в Вестерос, участвовал в подавлении «Тухлого Восстания» и «Разорении Речных земель». Мотив у него был очень простым — хотел заслужить кусок земли и получить титул лорда. Так и произошло, всё же Лисано служил мне верно и долго, но, как известно, аппетит приходит во время еды. Товарищ решил вернуть дому Рогаре «его былое величие» и за эти годы предпринял ряд интересных шагов. Во-первых, после блокады Чаячего городка, её гильдии были вытеснены, а на их место пришли новые, подконтрольные мне, образования. Лисано вовремя вложил крупную сумму денег и получил хороший профит с этих сделок. Во-вторых, он «закольцевал» своего друга и главу купцов Чаячего городка, Лапласа, на своей младшей сестре. По аристократичным меркам это был мезальянс, всё же Рогаре относятся к высшему дворянству, а сам Лаплас — сын купца из Мира. На представительнице этого дома даже Король Таргариенов был женат, поэтому мой товарищ получил фамилию Рогаре. Теперь уже Лаплас отдавал приоритет своим родственникам из Лиса, что сильно помогло последним вновь встать на ноги. Морган мне об этом докладывал, но поскольку и Лаплас, и Лисано знали меру, я в это дело не вмешивался, отделавшись лишь небольшим письмом им двоим. В-третьих, пока Лаплас развивался всё больше в торговле, Лисано сколотил рыцарский отряд из трёхсот человек и отправился со мной в Речные земли. Опять же, успех в «золотой лихорадке» раскрыл ранее неведомые горизонты.

Теперь уже я через этих двоих связался с домом Рогаре, где мы договорились о взаимопомощи: они, через Лапласа, мне помогают организовать банк, а я же даю их торговцам некоторые послабления. В условиях, когда почти вся торговля в Вестеросе была заморожена — это был лучший исход для всех сторон. Доверять своим проверенным людям — это одно, но вот их семье, жадным торгашам — совсем другое, нужен был противовес и фильтр в одном флаконе. Из разных домов Долины были наняты управляющие, которые и должны были сделать так, чтобы весь механизм исправно работал. Сир Крейтон Редфорт, сир Харлан Хантер, сир Маркус Мельком, сир Джоффри Стоун, лорд Алек Тейлор и другие стали управленцами моего банка с фиксированной зарплатой, чёткими обязательствами, ограничениями и поощрениями. Теперь у Сокольничего банка были управленцы, но не было более низкого персонала. Грамотность — редкость среди младшего сословия.

— Даже не выйдете попрощаться? — отвлекла меня незваная гостья.

— Я думал, что ты со своей роднёй до последнего сидеть будешь? — надо охранников подрючить, а то расслабились. У моей стражи был список тех, кого можно пускать без предупреждения, и каким-то образом туда затесалась Джейн — непонятно, — Кстати, как они?

— Санса выглядит потерянной, а Бран пытается казаться сильным… На самом деле думала — будет хуже, — естественная реакция после Королевской гавани, Сноу стала неофициальным лидером и духовной опорой детей.

— Иногда дети сильнее, чем кажутся. Так зачем пришла?

— Попрощаться, — удивила меня Сноу, — Всё-таки я вам многим обязана.

— … Хорошо, — встав из-за стола, я медленно подошёл к ней, — Желаю вам удачи в грядущих войнах, миледи.

— Вау, это один из немногих раз, когда вы не язвите по поводу моего происхождения, — она нарывается, но зачем?

— Много себе поз…, — неожиданно она примкнула ко мне. Это был не лучший поцелуй, чувствовался недостаток опыта, но Джейн компенсировала его всей страстью и самоотдачей.

Я не пытался оттолкнуть её, ситуация была внезапной и, чего греха таить, мне доставляла удовольствие. Но, как и всё хорошее, оно заканчивается — Джейн перестало хватать воздуха. Разорвав поцелуй, она посмотрела на меня своими уникальными фиолетовыми глазами. Они были прекрасны, словно самые драгоценные сапфиры Средиземья, а десятки противоречивых эмоций, отражающихся в них, дополняли это произведение искусства. Невольно я засмотрелся. Секунды тянулись, а мы смотрели друг на друга. В момент, когда нужно было что-то сказать, я промолчал, поглощенный красотой. Это стало переломным моментом — Джейн развернулась и убежала.

Может, это было ошибкой, но я не стал окрикивать её или бежать вслед. И так я остался один в своём кабинете. Вернувшись назад к документам, я понял — сегодня они точно не будут просмотрены. После одного выпитого бокала вина, я услышал звук открывающихся ворот — значит, Джейн прямо сейчас выезжает из замка.

Прошли минуты, и скрип вновь прошелся по воздуху, а я всё сидел в своём кабинете.

Речные земли. Харренхолл.

Тирион Ланнистер.

В бане Харренхолла, полутёмной, с низкими потолками, клубился пар и стояли большие каменные ванны. Харрен Чёрный любил гигантизм: самый большой замок, самые толстые стены, самые высокие башни, самые просторные чертоги и самые большие бани. Не то чтобы карлик мог осуждать подобное, но, чтобы добраться до купален, Тирион чуть не помер. Забавная получилась бы история: Великан Ланнистер, дабы перевести свой дух с долгой дороги, захотел искупаться, но, в попытках добраться до цели, отдал душу Неведому. Самая позорная смерть… Хотя, бывали и позорнее.

— Эх… — миниатюрные мускулы его ног блаженно расслабились.

Признание и любовь. Когда-то маленький Тирион мечтал, чтобы отец им гордился, а сестра любила, но, что бы он ни делал, итог был один — презрение, порицание, ненависть. После неудачной женитьбы на шлюхе Тирион сильно разочаровался в жизни, и в какой-то момент сдался. Коль его будут презирать, так пусть это будет хоть по делу. Он, оставив надежды на лучшее, предался блуду и разврату. Нет, себе-то он мог не врать. Какая-то надежда всё же была, иначе бы Тирион, забросив своё интеллектуальное развитие, саботировал приказы отца. А так он никогда не переставал оттачивать «остроту своего меча» и образцово выполнял все возложенные на него задачи.

— И к чему это привело? — спросил он сам себя.

И вот недавно карлик всё это получил в полной мере, только обстоятельства оставляли желать лучшего. Отец погиб в трёхсторонней битве, Серсея, как и её мелкий говнюк, — обезглавлены. Великан Утёса по ним не скучал, вообще, не после их выходок. Теперь у штурвала корабля имени Ланнистер были Джейме, дядя Киван, мальчик Томмен и он. Что первый, что второй, что третий, все они признавали его и доверяли. В кратчайшие сроки двор короля Томмена был приведён в относительный порядок: Джейме стал новым лордом Ланнистеров, дядя Киван — десницей, лорду Рендиллу обещали любое место в малом совете (на этот счёт он пока молчал), Тирион — мастером над монетой, хотя после разграбления Запада это звучало скорее, как шутка. Остальные места решили оставить, как средство торгов, подкупа, поощрения.

Теперь же Тириона, как мастера над монетой и родственника короля, использовали, чтобы вновь договориться с лордом Тарли. Письма-письмами, но живые переговоры лучше тысячи бумажек. И будь он проклят, если провалит такое дело.

— Надо вылезать, — совещание брата должно скоро закончиться, и он надеялся, что встретится с Джейме перед отбытием. Только вот доклады слуг о состоянии брата не радовали.

— Я рад, что у вас нашлось время для одного карлика, милорд Ланнистер, — начал привычную небольшую пикировку Тирион.

— .. Рад тебя видеть, маленький брат, — запоздало ответил Джейме и даже попытался улыбнуться, но выглядело жалко.

Отсутствие реакции, впалые щеки, мешки под глазами, явно похудел и морщится при растягивании мышц. Тирион не мейстер (не дай Семеро), но даже он понимает, что его любимый братец переутомился. Это плохо. Уставший командир — плохой командир, а в условиях войны это катастрофа. И самое поганое, что Джейме никто не сможет сейчас заставить отдохнуть. Если только один карлик не поможет.

— Может, отвлечёшься от дел? С братом поговоришь? — но сейчас не время, надо проводить обманные манёвры.

— … Да, пожалуй, —взглянув на карту континента, дал свой положительный ответ лев Ланнистер, — Как твои дела? Как новая должность?

— Я даже не знаю, как это описать: золото нужно для того, чтобы без него обходиться, но жизнь в возмутительной роскоши не учит его сберегать. Я стараюсь, но оно сильнее, — финансовая ситуация — это тихий ужас, другими словами не описать.

— Уверен, тебе задача будет по плечу, — только от своего брата он мог получать шутки без злого умысла, — А у меня всё по-старому: наглые кальмары, обалдевшие драконы и истерички-речники. Первые с чего-то решили закрепиться на континенте, иногда даже принимают прямой бой. Вторые же в наглую пытаются переманить моих вассалов. Очень топорно, надо сказать, — если Джейме, который далёк от всех интриг, говорит о безалаберности в «дипломатии», то Визерис ещё глупее, чем все предполагали.

— И сколько повелось? — везде найдутся идиоты.

— Двое мелких: Бейкеры и толи Литфут или Лаймфуты, я не помню. Их повесили, а потом весь вечер звучала «Рейны из Кастамере», и все неправильные мысли ушли. А третьи, те, кто ещё на что-то годен, трясутся за свою безопасность, как не знаю кто, — всё же от Тайвина его брату не только внешность досталась.

— Аррен перебил всех достойных, оставив только этот сброд, — хоть полу-отремонтированный Харренхолл оставил, придётся переходить к неприятной теме, — И сколькими силами владеешь на данный момент?

— Двенадцать тысяч. Десять наши, остальное наскрёб с речников. Сброд откровенный, но хоть на что-то сгодится, — поняв, что разговор перешёл на серьёзные темы, Джейме даже приободрился.

— Тогда у меня есть хорошие новости и плохие. С какой начать?

— С хорошей. Их сильно мало в эти дни.

— Запад сможет поддерживать твою армию чуть дольше планируемого, — Тирион и Киван рассчитывали на большую армию.

— А плохая? — стоически уточнил Джейме, хотя уже понял, в какую сторону дует ветер.

— Это четыре, максимум пять месяцев, — следующий момент и бокал вина улетает в стену.

Однозначно переутомление, и надо срочно его отправлять отдыхать. Хотелось бы… но не с одной плохой новостью карлик пришёл.

— Бросай разборки с Грейджоями и иди войной против Визериса. У него сейчас самая слабая армия среди всех, но долго это не протянет. Надо добивать, пока есть возможность.

— Если кальмар закрепится на континенте, то потом едва ли мы сможем выбить их в море, — Джейме хотел пойти войной на Королевскую гавань и так бы и случилось, но плен у Старков научил его мыслить более масштабно.

— Это проблемы будущего, нам бы по части настоящего решить, — нужны добивающие аргументы, — Джейме, мы теперь без золота Утёса, вообще. Всё старое разграбили, новое уже не добудут.

— Нет…

— Да, последний рудник был истощён. Нам срочно нужно золото, и оно есть в Королевских землях. Твоя задача за четыре месяца — сломить волю Королевского домена и выбить из игры Визериса Таргариена. Только при таком раскладе у нас есть шансы на победу, в остальных — полное поражение, — видя, как взгляд брата вновь перешёл на карту, где он лихорадочно что-то искал, Тирион всполошился, — Джейме! Ты сможешь выиграть за отведённый срок?

— Да. — наконец-то зелёные глаза напротив приобрели уверенность и наполнились непоколебимой твёрдостью, — Я смогу это сделать.

— Хорошо. — Тирион, положив пустой бокал на уровень колен, где его не будет видно, стал наливать вино. То, что туда случайно упал лишний ингредиент, так это ловкость рук, — Пей.

— Не до вина сейчас, — попытался отмахнуться Джейме, но куда уж ему до прожжённого выпивохи.

— Почтим этим бокалом вина память Серсеи, — немного низко, но не карлику об этом говорить, зато приём безотказный, — До дна.

— До дна. — и залпом осушил весь бокал, а Тирион понял, как свой талант брат зарывает в могилу, — Если это всё, то можешь идти. Пока, Тирион.

— Прощай, Джейме.

На выходе из чертогов Тирион, посчитав что-то в уме, поймал одного слугу и приказал подготовить кровать для лорда Джейме. На всё про всё ему дали десять минут, после этого он должен оповестить об этом своего лорда. Мальчик поклонился и убежал выполнять поручение. Ну а то, что слуга застанет Джейме спящим, так это господин так долго ждал, что заснул прямо за столом.

И неважно, что маленький человек намеренно споил ему снотворное.

Север. Винтерфелл. 300 г. от З.Э.

Джон Сноу.

Даже в самые тёмные, мрачные времена найдётся какая-нибудь светлая новость. Для Джона это стало возвращением Роба домой, в Винтерфелл. Железнорождённые на западе, «вольные» пираты на востоке, бандиты в самом регионе, орда дикарей за Стеной и белые ходоки, идущие за ними. Если добавить ещё покорёженное состояние армии и экономики, то вообще страшно представить будущее. К такому жизнь простого бастарда не готовила. Ответственность неподъёмной горой давила на его плечи, и он был рад разделить это бремя со своим братом.

— Идут! — выкрикнул мальчик на стенах замка.

Поток всадников хлынул в ворота замка, превратившись в реку из серой стали. Было около пяти сотен мечей: рыцари, вольные всадники, наёмники, все те, кто откликнулся на зов Винтерфелла и годы назад ушёл воевать на юг. Выглядели они невзрачно: лица измождены, а взгляд уставший. Такое он видел каждый день в зеркале — человека, неоднократно шагавшего по краю. Над строем людей северный ветер трепал парочку серых знамён лютоволка — новый лорд замка вернулся домой.

Джон знал многих знатных особ севера. С некоторыми он даже завязал своеобразную дружбу, оттого было ещё больнее видеть знакомых и недосчитывать десятки других, павших на чужбине. Вот перечень тех, кто выжил, а возглавлял их рослый мужчина с рыжими волосами, которые показались Джону почти незнакомыми… До тех пор, пока его не обняли и синие глаза не посмотрели прямо на него:

— Джон, рад тебя видеть, — Роб повзрослел, ушла та юношеская простота, а на её месте расцвело понимание ответственности, — Шрамов прибавилось?

Хоть это был и безобидный вопрос, но фантомная боль в шраме взвыла с новой силой. Прошло приличное количество времени, но рана от орудия ожившего мифа так и не перестала болеть и отдавать холодом. Неважно, где Джон находился, что делал или когда это происходило, он постоянно ощущал холод, леденящий душу.

— Не у меня одного, — с улыбкой парировал Сноу, — Винтерфелл ваш, лорд Старк.

— Не будем терять времени, пойдём в крипту, нужно поговорить, — Роб уже отправился в сторону усыпальницы королей зимы, но столь ненавистный Джону голос попытался остановить их.

Кейтилин Старк постарела, морщин прибавилось, в волосах появились проседи седых волос, но неизменно остался её взгляд. Мерзко-противно-пренебрежительный. Она окатила бастарда тонной презрения. Случись это пару лет назад, то Джон, опустив взгляд в пол, попытался бы как можно быстрее сбежать. Негоже «пятну чести» осквернять взор леди Винтерфелла. Сейчас же ему было плевать — не после бесконечных битв с людьми и сражений с ледяными чудовищами бояться «просто леди Старк».

— Роб, — женщина первой прервала гляделки, — мы скакали день и ночь, тебе нужно отдохнуть, — он ничего не ответил, просто проигнорировав призывы матери.

Братья молча шли по крутым каменным ступенькам. Джон — впереди с фонарём в руках. Холод земных глубин приятно обволакивал сыновей волчьего дома. Тени двигались и шевелились. Мерцающий свет прикасался к камням под ногами, вырисовывал длинную процессию гранитных столбов, попарно маршировавших вперёд во тьму. Между Столбами на каменных тронах возле стены сидели изваяния усопших, припав спиной к склепам, хранившим их смертные останки.

Тут всегда было зябко, а с приходом зимы привычная температура резко упала. Тишина, сотни мертвецов дома Старк, а также холод — извечные атрибуты этого склепа. Для любого другого человека всё здесь будет казаться неуютным, но для них… В детстве они играли здесь в прятки, когда хотели уйти из-под опеки взрослых, они сбегали сюда или когда вскрывались их проказы. Крипта была для них иррациональным грантом безопасности.

Джон остановился возле последней гробницы и поднял масляный фонарь. Здесь заканчивались опечатанные гробницы, но крипта тянулась и дальше, зияющие чёрные дыры ожидали постояльцев: Роба, его детей и детей его детей. Сам Джон не понимал, как относиться к факту, что после смерти его здесь не будет.

— …Похож… — стояние у пустой могилы отца не вызывало ничего кроме тупой боли в сердце и какой-то неправильности, — Никто не писал о останках отца?

— Нет, ни единого слова, — труп отца не нашли на поле боя, первые недели он думал, что отец сбежал, но месяцы ожидания показали горькую правду – он мёртв, сгинул на чужбине.

Они пару минут стояли в тишине, но она не была гнетущей или неловкой. Нет, это была приятная тишина.

— Что произошло за Стеной?

(Продолжение 71 главы)

— ВИХТЫ!!!

Когда часовые затрубили тревогу, Джон не испугался — он давно принял тот факт, что ему придётся сражаться с ожившими мертвецами. Бежать в метель от вихтов было бесполезным занятием, многочисленные следы сражений доказывали это. Было решено принять бой. Чёрные братья и гвардейцы Винтерфелла, хватая копья и луки, бежали строиться в кольцо. Руки в перчатках застыли, холод заставлял трястись, как лист на осеннем ветру, но стальная решимость позволила в кратчайшие сроки организовать оборону.

Люди вглядывались в падающий снег и ждали. Джон приказал оттащить пойманного иного в центр и поставил трёх верных людей охранять его. Звук бурана, скрип льда, вой мертвецов, крики живых — всё смешалось в единую какофонию. Иные почем-то не атаковали. Нет ничего страшнее ожидания, но и затишье не продлилось долго. Сотня мертвецов выбежала из леса. Джон дал им подойти на достаточное расстояние и отдал приказ стрелять. Десятки стрел полетели в них, но ни на миг не смогли замедлить. Только когда стрелы зажгли, появился первый результат. Мертвецы вспыхивали, словно сухое полено, и крайне быстро сгорали.

Первая атака была отбита, но это лишь начало.

— Огня, огня! Встречайте их огнём! — командовал Джон.

Каждый человек, помимо металлического оружия, был снабжён факелом. Обычные мертвецы не представляли для опытных солдат опасности. Да, были потери, но на каждого умершего вихты падали десятками. В одно мгновение всё поменялось — огромный мёртвый медведь пробился сквозь ряды и полностью сломал строй. Но даже его удалось быстро усмирить. Потребовалось ещё пара минут, чтобы окончательно разобраться с нападавшими. Почти половина их состава была мертва, другая же с ранами разной степени тяжести. Казалось, что это был конец, но, к ужасу выживших из леса, в окружение десятков мертвецов вышла одинокая высокая фигура — Иной.

В отличие от пойманного, этот сильно отличался своим внешним видом: поножи, нарукавники, лёгкая кожаная броня, кираса и ледяное оружие, помесь копья и меча. Иной неторопливо шёл в их сторону, не издавая при этом ни звука. Краем сознания Джон отметил, что ледяной монстр не оставлял за собой следов на снегу. Мертвецы же остались стоять на приличном от них расстоянии — видимо, ходок захотел самостоятельно расправиться с ними.

— ААААА! — с боевым кличем Пит напал на Ходока, но ему в одно движение отрубили голову.

Это стало сигналом к атаке. Выжившие собрали последние силы и бросились в безнадёжный бой. Стальные мечи были бесполезными — при столкновении с орудием иных клинки рассыпались на сотни кусочков. Кольчуга не могла спасти своих хозяев, её прорезали, словно шёлк. Пламя на факелах, последняя надежда на жизнь, медленно угасало. Самому Джону сломали его верный меч и сильным ударом в грудь отбросили на несколько метров.

Застонав от боли, Джон понял, что Иной… развлекается. Судя по первым моментальным смертям, монстр давно мог бы перебить всех присутствующих, но нет, они были до сих пор живы. Из лежачего положения его резко поднял Торн:

— Вставай, лорд Сноу. Рано нам ещё умирать, — брат Ночного дозора был весь в крови, но он держался лучше всех остальных, — Есть ещё оружие?

С этим были проблемы — всю их экипировку сломали. Пара целых мечей остались только у мертвых товарищей, но бой показал их бесполезность. В кармане болтался недавно приобретенный сувенир — драконье стекло. Его-то он достал, на что Торне удрученно хмыкнул:

— Я отвлекаю, ты пытаешься уколоть его в глаза, — рыцарь даже не дал ему ответить, сразу пошёл в атаку, — ЗА ДОЗОР!

Иной упорхнул от рубящего удара. Ледяной клинок хотел проткнуть насквозь Торна, но он умудрился ускользнуть. Не смотря на годы в Дозоре, рыцарь не растерял своих навыков, только на этом удача покинула его. Сиру Алистеру пришлось принимать удар орудия Иного, и его клинок превратился в кучу бесполезного хлама. Финальный удар должен был оборвать ещё одну жизнь, но неожиданно он был остановлен — Торн смог схватить руки твари и не дать себя зарубить.

Вот оно. Иному потребовалась бы пара секунд, чтобы завершить начатое. И столько же потребовалось Джону. Он устремился вперёд. Тело нещадно ныло, грудь отдавала тупой болью, но он бежал на встречу своей смерти. Удар со всей силы. Иной хотел что-то предпринять, но твёрдый хват старого рыцаря не дал ему ничего сделать.

Что-то хрустнуло. Как будто лёд под сапогами, потом скрежет. Вокруг чёрного кинжала из драконьего стекла, торчавшего в глазу, шипела и дымилась бледно-голубая кровь. Через какие-то мгновения Иной рассыпался на тысячи осколков, и на снегу остался только чёрный кинжал. Оставшиеся мертвецы, словно куклы, которым обрезали нитки, упали прямо на месте. Никто из вихтов больше не шевелился. Погода развеялась, и на поле битвы упали полоски розового света.

Они чудом смогли выжить.

— Где сейчас Иной? — спросил Роб.

— В катакомбах Стены, — сколько криков было, когда пятеро уцелевших смогли притащить монстра из легенд — не передать, — Ублюдка закрепили всем найденным в Чёрном замке, и его постоянно охраняют несколько человек.

— Отлично, — обрадовался брат, только вот Джон не разделял этого чувства, — Теперь у нас есть доказательство, осталось только показать его высоким лордам. Это я уже беру на себя.

— Есть проблема — мы не можем переправить ходока, — на что получил взгляд, полный недоумения, — Изначально я хотел перевести его в Винтерфелл, но как только его стали отдалять от крайней границы Стены, то он начал шипеть и дымиться. Это очень сильно напоминает ситуацию, когда его дружка обсидианом ударили, поэтому я оставил, как есть.

— …Значит, никак? — вряд ли кто-то значимый забросит все свои дела и придёт на дальний север посмотреть на старую легенду.

— Я посчитал, что лучше пусть у нас будет хоть что-то, нежели ничего, — скулы сводило от раздражения.

Вся ситуация откровенно бесила Джона: после битвы с ходоком, из тридцати хороших человек выжило лишь восемь. Трое погибли от ран. К Стене вернулись пятеро, включая него, и двое из них останутся инвалидами до конца дней. Сир Алистер — один из них. Из-за обморожения ему вообще пришлось ампутировать правую руку и пару пальцев на левой. Высокой ценой, но они все же смогли выполнить поставленную задачу. Как оказалось, это имело мало смысла — ходока нельзя было перевезти на юг.

— Зачем согласился на сделку с Соколиным Глазом? — вот и всплыл предмет их жестоких дискуссий.

— Нам нужны были деньги, и срочно, — в войне против мертвецов нельзя экономить — чревато.

— Мы могли бы обойтись без этого, казна выдерживала, — и Джона раздражало, что его брат руководствуется чувствами в этом деле.

— На бумаге — да, но на практике всегда лучше, чтобы были деньги.

— Он же расплачивается нашим же завоёванным золотом и речных лордов.

— Золото не пахнет… — сколько раз они спорили на эту тему, он сам не помнил.

— Помогать ему после того, как он выпотрошил наших союзников?!

— Это ты про тех, которые бросили северян перед жаждой наживы?

— Не все так поступили! Родня моей матери сильно пострадала от действий Аррена, — Джона это вообще не трогало.

— Пора тебе вспомнить: ты Старк из Винтерфелла, а не Талли из Риверрана! Руководствуйся интересами своего народа! — если совсем честно, то Джон считал, что форели сами виноваты в своих бедах и получают закономерную ненависть одного из самых могущественных людей материка.

— …Может, ты и прав, — эти слова удивили Джона, его брат был тем ещё упрямцем, — Когда я уезжал на юг, то думал, что сражаться будет труднее всего, а на деле… Из-за моих действий отец тогда попал в плен. Это я отпустил Теона, и теперь железнорождённые грабят наши берега. Это я доверился дяде Эдмару, и теперь мы без золота. И это я поставил эмоции выше нашего блага: Уолдер Фрей предложил мне либо платить за проход, либо жениться на одном из его потомков. Теперь мы даже без необходимых нам средств.

— Это… — Джон не был с этим согласен, считая «провалы» опосредованной виной Роба, но вряд ли брат примет его доводы, — Зато ты избавился от отбросов, заполонивших Север.

— Было проще, чем многие думают, — у Джона дёрнулся глаз. Будь «выкорчёвывание» ублюдков настолько простым делом, то регион не страдал бы от бесконечных нападений, — Джон, мне нужна будет твоя помощь — помоги сохранить Север. Ты будешь объявлен моим наследником и регентом на случай моей смерти.

— Многие будут против, — первой об этом вопить будет леди Кейтилин, она давно боится узурпации с его стороны.

— Плевать! Их «ценное» мнение не спасёт нас от Долгой Ночи, — вспылил Роб. — Если я чему и научился на юге, то это твёрдости в своих решениях. Бран — следующий в очереди наследования, но находится в плену у Аррена и нельзя ему давать повод создать марионеточное правительство. Если я умру, то это создаст кризис престолонаследия. Рикон ещё ребёнок, он не сможет удержать Север. Остаёшься ты: знаний тебе хватит, опыта тоже, лорды тебя уважают, а главное — я в тебе уверен.

— Я… яааа… спасибо за доверие, — сбылась мечта маленького мальчика, Джон стал Старком во всём, кроме имени.

В целом, ничего не поменялось у Джона, он также будет делать всё на благо Севера, но теперь у него появился официальный статус. Только это всё меркнет в сравнении с грядущим. Юг раздроблен, как никогда. Каждый объявляет себя королём и борется за Железный трон. Боги, даже родичи идут войной друг на друга: в войне участвовали три Таргариена (Визерис, Дейнерис, Рейнис) и три Баратеона (Станнис, Ренли, Джоффри), каждый из них воевал между собой. Джон даже не представляет, как можно остановить бессмысленную бойню на юге, чтобы сосредоточиться на реально важной войне. Их просто не послушают, нужны веские доказательства.

Захваченный белый ходок не подойдёт — его нельзя вывезти за край Стены. Но нужны доказательства… материальные… как ходок, но чтобы можно было отправить его на юг… Тут Джон вспомнил, как впервые бился с вихтами в Чёрном замке. Мертвецы что-то не спешили рассыпаться, хотя были по другую сторону Стены, значит, магия их не трогает. Только его захват — сложная задача. А зачем усложнять себе жизнь?

— Иной ведь может поднять вихта, а его в свою очередь можно отправить на юг, — под заинтересованный взгляд Роба начал рассуждать Джон, — Настоящий мертвец может убедить кого угодно, но если к каждому обращаться по отдельности, то это займёт годы… Значит, нужно, чтобы влиятельные люди собрались в одном месте…

— Великий совет, — подал идею Роб, — На нём можно показать доказательства. Только моего влияния не хватит для его организации, ведь мало кому сейчас он нужен.

У дома Старк не та позиция, чтобы собирать Великий Совет: они одни из инициаторов восстания против Таргариенов, они разграбили Запад, и они воевали с силами короля Ренли. Армия, золото и влияние дают право, но у Севера сейчас с этим проблемы. Нужен кто-то другой для этого дела.

— Есть у меня идея одна идея на этот счёт…

Долина. Лунные Врата. 300 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Кузнецы — ремесленники, без которых любое нормальное государство в принципе не может существовать. Ковка — основное техническое действие кузнецов, включающее вытяжку, рубку, осадку, прошивку, гибку, торсирование, отделку, сварку, литьё, декоративные функции и многое другое. Просто по списку необходимых умений понятно, что для становления квалифицированным ремесленником нужно знать очень многое. В условиях малого распространения знаний это, мягко говоря, сложно. Чисто по статистике людям повезёт, если на две-три деревни найдётся свой кузнец. Да и сами «мастера» не особо спешат плодить конкурентов, ведь такой порядок делает их редкими специалистами, способными заламывать свои цены. Итог: кузнецы — малая привилегированная группа людей, не желающая распространять свои знания.

БАМ! БАМ! БАМ!!! — параллельно эксперименту предавался размышлениям о проделанной работе.

Нужно было менять положение дел, что я с огромным удовольствием проделал, «облегчив» появление огромного числа кузнецов на моей территории. Такое явление, как «мануфактура», было не ново для Нуменора и являлось одной из причин могущества нации. Для Вестероса это тоже не в новинку, но инициатива не получила особого распространения из-за экономически-социальных причин. Сейчас, благодаря огромному притоку полезных ископаемых и их общему удешевлению (я заложил несколько крупных рудников), внедрению воздушных и водных молотковых мельниц, а также разделению труда на мануфактурах, объёмы производства выросли в несколько раз.

В стратегически важных областях строились новые предприятия и расширялись старые. Чаячий городок, Редфорт, Рунный камень, Девять звёзд, Старый якорь, Суровая Песня и в других менее значимых точках зародились мануфактуры, что помогло с лихвой перекрыть все военные заказы для похода в Речные земли. Свою зимнюю резиденцию я не мог обделить, и теперь маленькая кузница в замке получила своё улучшение.

— Милорд Аррен, вас… там… — пацан в очень неудачный момент пытался что-то сказать и запнулся, когда на него уставилась моя пара недовольных глаз, — Это… зовут… — не могу обвинять ребёнка в этом, мой левый глаз не для слабонервных.

— …Подожди за дверью десять минут, — нет смысла ругаться на простого посыльного.

Как бы я ни ненавидел Саурона, но неоспоримым оставался факт, что гигантский пласт всевозможной информации мне достался именно от него. Не только некромантия, тёмные искусства, яды, магия призрачного мира и другие специализации, направленные на убиение врагов Тёмного властелина, но и более приземлённые предметы. Так, во времена моего «обучения», когда я ещё был человеком, мне довелось узнать много доселе невиданной информации, которая была недоступна даже для одного из королей Нуменора. Саурон никогда не скупился на знания, особенно для своего будущего любимого раба. Он охотно делился всем, что я просил, и даже иногда сверху что-то докидывал. Щедрость падшего майара была одной из причин, почему я ему доверял. И очень зря.

У Гортаура были свои страсти. И нет, хоть он и обладал нужными талантами, убийства, насилие, смерть, порабощение, интриги, обман и т.д. не были его любимыми занятиями. Его настоящей страстью было ремесленничество. Саурон очень любил творить, и для раскрытия своих способностей у него были все условия: нахождение в свите у Аулэ, самого искусного Валара, прямое ученичество у Мелькора, лучшего изобретателя Арды, тысячелетия опыта, огромная ресурсная база и неистовый энтузиазм. Результаты поражали.

— Опять неудача, — констатировал я, смотря на тёмное бесформенное чёрное нечто, — Что же тебе не хватает?

С отбытием Джейн на Север у разведки Долины резко упала эффективность. Нет, по сравнению с другими великими домами или крупными игроками всё оставалось на уровне, но до прежних показателей было далеко. К хорошему быстро привыкаешь, а «птичья разведка» к этому, несомненно, относилась. Пришлось думать над решением проблемы. Варианты с нахождением нового варга, созданием армии фамильяров, приобщением к другим видам магии типа красных жрецов, мне не подходили. Тогда я вспомнил о, пожалуй, одном из величайших артефактов Средиземья — палантире.

Я недолюбливал эльфов, но был один, что вызывал во мне неподдельное уважение — Феанор, величайший из своего народа, который когда-либо был или будет. Он был творцом, опередившим своё время, бедствием своего народа, революционером против Валар, первым братоубийцей и много ещё кем. Его почитали и проклинали за создание Сильмарилей, но для меня, человека, это было чем-то абстрактно-возвышенным. Палантиры, другое творение Феанора, были мне ближе и по функционалу более полезны. Мгновенная связь на дальние расстояния и возможность наблюдения за различными событиями во всём мире — сильное подспорье в любом начинании.

— …Постоянно идёт какое-то сопротивление, как будто что-то не даёт мне подключиться… или кто-то, — интересные мысли приходят в голову, надо будет проверить.

И если со свойством общения всё было просто, то вот почти неограниченное наблюдение за миром было проблемой. Феанор «подключал» камни к свету звёзд, что омывали Арду, и через них мог просматривать всё нужное. Как? Никто не знал. Даже Саурон, после многочисленных попыток создать свой аналог, понял, что проще захватить один, нежели пытаться разгадать секрет творения эльфа. Слишком специфическое творение.

Я был с падшим майаром согласен, но палантиры были очень удобны. Ради большего реализма критерии были снижены — всё же взаимодействовать со звёздами явно не мой уровень, и «канал» был выбран попроще. Выбор пал на чардрева. Основной предпосылкой была чистая практичность: у всех великих домов в замках остались богорощи, деревья хорошо проводили магию и отлично исполняли роль передатчика. Приятным бонусом шло постоянное знание местоположения горцев. Варвары до сих пор проповедовали веру в Старых богов и инстинктивно собирались у чардрев. Это можно было превратить в одну большую мышеловку для кровных врагов Долины.

— Ладно, — неудача неприятна, но ожидаема, — Эй, парень, кто меня звал?

— Лорд Морган, милорд, — и тут же дополнил: — сир Робар Ройс и сир Эйрис Клав ждут вас.

— Извиняюсь за задержку, — на это присутствующие просто кивнули, а Робар передал письмо.

— Золотые мечи высадились в Вестеросе и после решительного штурма захватили Грифонье Гнездо, — пока я читал, Робар начал излагать цель нашего собрания, — Десница короля, лорд Джон Коннингтон, разослал во все замки призыв поддержать истинного короля Вестероса, Эйгона из дома Таргариен, шестого своего имени и далее, далее, далее.

— Боги… казалось, Таргариены истреблены, а теперь они размножаются, как Фреи, — незамысловатая шутка Моргана вызвала улыбки на лицах, — Это какой по счёту владелец Железного трона из дома Дракона? Третий, четвёртый?

— Визерис, Рейнис, Дейнерис, а теперь Эйгон, значит, четыре.

— С Дейнерис не всё так однозначно. Она вроде как позиционирует своего сына, Рейго, как будущего короля, — не совсем уверенно вставил Клав, — То, что творит кхалиси, — это чистый идиотизм.

— До чего же мы докатились: новорождённый дотракиец — король Семи королевств…

— Посмеялись и хватит, — с учётом обилия не самых умных решений представителей Таргариенов, балаган мог продолжаться долго, да и письмо было коротким, — Сколько сил, кто откликнулся и реакция остальных «драконов»?

— Переправа была не самой спокойной. Золотые мечи попали в бурю, и часть кораблей была потоплена. По докладам шпионов, силы Эйгона насчитывали около пятнадцати тысяч: тысяча рыцарей, столько же оруженосцев, две тысячи лучников и более двадцати боевых слонов, — для нас, как бывших членов компании, несложно узнать силы Золотых мечей. По поводу поддержки, то непонятно, однако остров Тарт сдался без боя, — не могу обвинять лорда Сельвина, ситуация у него не лучшая. Визерис категорически отрицал возможность подлинности Эйгона, считая его самозванцем. Рейнис и Дейнерис молчали.

Если смотреть объективно, то вскоре в Просторе произойдет очередная бойня. Тарли, отогнав дотраков к Красным Горам, стал давить оппозицию в регионе, не ровен час, когда Хайгарден падёт. После того, как Рейнис угробила огромное количество верных ей солдат, Доран вновь взял нити управления армией в свои руки, поэтому дорнийцы стали пассивными. К моему удивлению, дочь Рейгара иногда умела частично включать мозг. Она объединилась с кхаласаром Дрого и тем самым склонила чащу весов в свою сторону, ввернув утраченный «вес». Правильное решение на короткой дистанции, но неверное на длительной. Дотракийцы — не те союзники, с которыми можно долго «дружить». Их объединённой мощи хватало, чтобы на равных сражаться с силами Ренли. В свою очередь, последний Баратеон понимал, что в случае потери Тиреллов он очень скоро окажется проигравшим и всеми силами попытается пробиться назад. Теперь прибавим свежие пятнадцать тысяч наемников в Штормовых землях. Это вынудит Баратеона броситься в бой не на жизнь, а на смерть, ибо альтернатив нет.

Единственные, кого это не заденет — Ланнистеры, Старки, Грейджои и мы, долинники. У кальмаров и львов своя химия происходит в Речных землях, северянам сейчас глубоко плевать на проблемы юга, а я буду просто смотреть на это представление и ничего не делать. Меня устроит совершено любой результат.

— Давайте продолжим.

Простор. Хайгарден.

Рендилл Тарли.

Хайгарден… Как много эмоций он вызывал у людей Простора! Красота этого замка была поистине легендарной. Крепость утопала в садах, её украшали рощи и фонтаны, тенистые беседки и мраморные колоннады. Менестрели, артисты, скрипачи, арфисты, поэты — все стекались в центр самого благословенного региона Семи королевств. А три кольца зубчатых стен из белого камня не давали недругам разрушить это произведение искусства.

Люди с трепетом отзывались о Хайгардене, ибо он был олицетворением всего лучшего в Просторе. Только у некоторых было иное мнение. Для знатных лордов центр региона был мрачным напоминанием о несправедливости судьбы. Тиреллы, простые потомки стюардов, за счёт предательства своего благодетеля-сюзерена, непозволительно сильно возвысились над более родовитыми семьями. Это было унизительно для потомков Гарта Зеленорукого, но поддержка Железного трона и грамотная политика позволили выскочкам усидеть так долго.

Самого Рендилла вопрос «родовитости» не интересовал. Есть Тиреллы, сюзерены, и Тарли, вассалы, остальное неважно. Только последние действия его сюзеренов вынудили Тарли, договорившись с Ланнистерами, поднять мятеж. Падёт Хайгарден — и считай, что мятеж удался. Поэтому, отбросив дотракийцев обратно к Красным горам, Рендилл повёл свою армию на резиденцию Тиреллов.

Два месяца. Один из сильнейших замков Вестероса был взят всего за два месяца. Это было крайне быстро, но тут сложилось много факторов, позволивших провернуть такое. Мейс Тирелл ополовинил свой гарнизон, репутация «спасителя Простора» помогла склонить на свою сторону многих сомневающихся и серьёзно усилить подконтрольные силы, а также та самая репутация помогла в кратчайшие сроки захватить два кольца стен. Первую стену ему открыли неравнодушные ополченцы, считающие его героем. Вторую — обычные предатели, которые посчитали Тиреллов «тонущим кораблём». Они бы и третью стену сдали, но лоялисты Тиреллов смогли вовремя подавить бунт. И лишь третью пришлось штурмовать по всем канонам войны.

— Милорд, Маргери и Алерия Тирелл не нашлись в своих покоях. Также Уиллас и Гарлан пропали, мы не нашли их или их трупов, — принесли не самые лучшие, но ожидаемые новости.

— Скорее всего, тайный проход, — Рендилл был не удивлён, что у такого замка есть свои секреты, — Разошлите отряды на пять километров от замка. Пусть прочёсывают все близлежащие деревни. Особое внимание уделите дороге в Старомест. Найдите мне сира Хоберта, пусть он сделает всё возможное, но достанет и вернёт мне Тиреллов, — Рендилл сомневался, что калека и изнеженные леди смогут далеко убежать, а Хоберт был лучшей ищейкой, — Ты ещё здесь?!

— Леди Оленна просит аудиенции.

— Веди.

— Леди Оленна, — эту женщину Рендилл терпеть не мог, но уважал.

Годы не были к ней благосклонны. Сорок лет назад он сам был маленьким мальчиком, а Оленна — прекраснейшей девой Простора. Даже сквозь время он помнил её красоту, а сейчас некогда прекрасная роза превратилась в высохшую старуху на смертном одре. Время ни к кому не благосклонно.

— Лорд Тарли, — старушка сидела за столом и неторопливо потягивала вино, — Хотите?

— Нет, боюсь, оно отравлено, — честно признался Тарли.

— Зря, это арборское золотое. Мне его отец на свадьбу подарил, а оно ещё тогда было одним из лучших, а сейчас, возможно, самое первоклассное во всём мире, — в её голосе слышалась гордость, ибо в девичестве она носила фамилию Редвин.

— Если вы меня позвали для распития вин, то я, пожалуй, пойду, — у него ещё много дел после осады.

— Неужели рыцарь бросит умирающую даму на произвол судьбы? — с усмешкой спросила Оленна, — В вине есть яд, и через пару минут я погибну, так что проявите немного такта.

— …Хорошо, — Рендилл решил уважить её решимость, — Так о чём вы хотели поговорить?

— Зачем ты пошёл против Хайгардена и короля Ренли? Я могла бы понять, будь жив лорд Тайвин и его армия, но после поражения у Железных равнин Ланнистеры стали аутсайдерами войны. У вас не было никакой необходимости в предательстве. Так зачем?

— Ланнистеры обещали мне титул хранителя Юга, королевский брак, а также…

— Ой, не надо мне! Это лишь половина причины. Будь это так, то вы бы поддержали кого-нибудь из драконьего выводка, благо, простор выбора большой. Да хотя бы «чудесно спасённого сына Рейгара». У него сейчас наиболее хорошая позиция.

— Может быть, но какой смысл мне об этом говорить?

— А с кем ещё это обсуждать? Кто лучше поручится, что слова не покинут эту комнату? — с привычной желчью спросила старушка, — Но, возможно, вы правы.

— …О Томене можно говорить всё, что угодно, но он родился в Вестеросе и прожил здесь всю жизнь. А Таргариены? Они стали чужаками на нашей земле. Визерис — марионетка торгашей из Эссоса, Дейнерис привела за собой орду дикарей, которые уже уничтожили Штормовые земли, Рейнис — дорнийка, а этот «Эйгон» — очередная попытка отщепенцев из Золотых мечей вернуться домой.

— А короля Ренли ты покинул, потому что он олень, который не знает, куда идти, ну и ещё постоянно пренебрегает тобой, — через сарказм, но леди Оленна была права, — Эх… Я делала всё на благо дома Тирелл, но, возможно, сама навлекла на себя беду, — Рендилл был уверен, что большую часть «пренебрежения» он получил благодаря советам этой старушки.

— Мы закончили, — всё-таки после штурма нужно было очень многое сделать, — Прощайте, леди Оленна.

— До свидания, лорд Тарли. Надеюсь, мы вскоре встретимся, — мерзкая, беззубая улыбка не внушала доверия.

Хайгарден. Ночь.

— ПОЖАР!!!

— Быстрее! Тушите его!!!

— ТАЩИТЕ ВОДУ СЮДА!!!

Именно под такие крики проснулся Рендилл. С момента падения Хайгардена он был почти сутки на ногах и только недавно смог выкроить время на отдых. Когда он занял покои лорда, усталость наконец-то взяла своё, и Тарли провалился в сон. Только не прошло много времени, как его разбудили.

— Лорд Тарли, как вы? — в комнату ввалились четверо караульных, охранявших его покои.

«После захвата замка, ночью, в самое тёмное время, произошёл пожар. Он мог произойти случайно, только я не верю в случайности. Значит, диверсия, но она проводится ради определённых целей. В чём её причина? Нагнать панику, отвлечь от чего-то… Тиреллы! Их до сих пор не нашли, могли бы они прятаться в Хайгардене? Запросто, они знают замок лучше любого другого человека. Значит, побег».

— Вы двое, один отправляется к сиру Стефану, другой к сиру Лютеру, пусть они закроют все ворота и отправят разведчиков во все стороны искать Тиреллов.

— Есть, — солдаты были выдрессированы и не задавали ненужных вопросов.

Пока Тарли одевался, он предался думам. Почему именно сегодня? Почему не через пару дней-недель, ведь тогда эффект побега был бы более сильным. Хотели застать врасплох? Но ведь это глупо, а Уиллас, хоть и не был гением, каким его преподносила Оленна, но глупцом тоже.

В коридоре раздались подозрительные звуки. Рендилл, выхватив свой меч, Губитель сердец, пошёл проверить происходящее. Двое его верных людей лежали на полу: Сэму перерезали глотку, он даже не успел достать оружие, Отто постигла та же судьба. Над их трупами возвышался человек в чёрном. Наёмный убийца.

«Вот зачем проводилась диверсия! Но как он обошёл всех охранников на этаже?».

Сейчас не было времени на поиск ответов. Не мешкая ни секунды, Рендилл хотел перерубить убийцу пополам, но резким движением наёмник достал из своего плаща арбалет. Одно нажатие пальцем — и стрела угодила чуть ниже рёбер. Со стоном Тарли упал назад. Он пытался встать, у него даже что-то получалось, но непереносимая боль препятствовала вновь подняться на ноги.

— Мне жаль, — убийца произнёс эти слова, в комнате раздался звук пронзаемого воздуха.

С глухим стуком тело лорда Рендилла Тарли упало в своих покоях и больше не поднималось.

P.S. Прелести бытия писателем: захотел – убил, захотел – оживил. В этой лотерее не повезло Тарли, помянем его.

Королевские земли. Королевская гавань. 301 г. от З.Э.

Джорах Мормонт.

Старый медведь уже привык, что его жизнь можно охарактеризовать, как качели. За вознесением на небывалую высоту всегда следовало очень болезненное падение на самое дно. И последним из его триумфов стало становление вторым лицом государства — десницей короля Визериса Таргариена. Когда Джораху предложили эту должность, он, хоть и согласился, но не верил в успех данного начинания. Визерис был далёк от Завоевателя и не мог похвастаться сколько-нибудь сильными союзами.

Зачем Мормонт всё же согласился? А почему бы и нет? За свою жизнь Джорах не раз рисковал жизнью, и наградой ему служили гораздо меньшие возможности. Сдохнуть в изгнании ради очередной пары золотых монет или рискнуть жизнью в попытке исправить своё положение — вопрос тут не стоял. Личные качества короля оставляли желать лучшего, но Джорах верно и дотошно служил своему королю. Поначалу получалось не очень — на маленьком Медвежьем острове не учили работе десницы короля, но позже всё стало стабильным. Он смог приспособиться к своим обязанностям, что подтверждалось договорами с магистрами, переправкой в Вестерос, взятием Драконьего камня и спокойным размещением войск в Королевской Гавани.

В какой-то момент Джорах поверил, что он неплохой десницa, даже стал получать удовольствие от занимаемой должности, ведь он, выходец из малого дома, творит историю. Но недолго он пребывал в самообмане. После захвата столицы проблемы стали прорастать, словно грибы после дождя. Обстановка была плоха, однако Мормонт каждый раз мог найти выход из ситуаций, но на каждую решённую проблему приходили три новые. Король был недоволен и требовал результатов.

Двор бурлил. Придворные стали сомневаться в компетентности десницы и, соответственно, в дальновидности правителя. Король это слышал и становился злее с каждым днём. Ситуация вылилась в урезание полномочий десницы и распределение их всем остальным членам малого Совета. Джорах не возражал, ведь понимал — так будет продуктивнее всего. Лучше всех себя показал Петир Бейлиш. Человек, сдавший город и подаривший королю долгожданную месть, и так был на хорошем счету, но когда он начал «щёлкать» вопросы, словно орешки, то завоевал небывалую благосклонность короля. Проблемы решались, словно на них давно уже были готовы решения.

В тот момент Джорах стал подозревать Бейлиша, о чём открыто доложил государю. Тогда от него отмахнулись, списав всё на зависть к более способному конкуренту. Дополнительно король пригрозил, что если «поток неудач» не прекратится, то Мормонт потеряет свой пост. Из покоев короля он вышел в скверном настроении, но не мог не задуматься о прошедшем разговоре. Может быть, взаправду у него взыграла ревность к более успешному человеку?

Продумав всю ночь, Мормонт понял, что нужны решительные действия. Своей интуиции он доверял и от подозрений в сторону Бейлиша не избавился, поэтому он продолжил собирать о нём информацию. Сделать это легче, если перебежчик будет поблизости, под наблюдением его самого. Так, минуя ненадежное мнение «крыс» из Королевской Гавани, Мормонт сможет сам во всём убедиться и минимизировать ущерб, ведь одно дело — саботировать конкурента, а другое — самого себя.

На следующем собрании малого совета Мормонт, с одобрения короля, оказал лорду Петиру Бейлишу «великую честь» и, передав определённое количество полномочий, фактически сделал его своей правой рукой. Это вызвало неоднозначную реакцию, но поскольку король одобрил это, никто не стал ставить под сомнение действия десницы. Сразу же выходцу из Пестра стали выдавать более ответственные и оттого престижные задания. К мрачному пониманию, уже спустя неделю после заседания, количество критических дел было значительно уменьшено, и почему-то новые не спешили появляться. Число проблем становилось меньше прямо пропорционально количеству власти, данной Мизинцу. Такое положение послужило ещё одним кирпичиком на фундаменте уверенности в том, что Бейлиш не действует в интересах государства.

Второй раз идти к королю без существенных доказательств Мормонт не стал. Одного раза «опозориться» было достаточно. Каждое действие Мизинца было тщательно записано, проверено и проанализировано. Мормонт искал закономерности, ниточки, которые вели бы к организатору всех проблем, но ничего не находил. Всё указывало на то, что Бейлиш — чуть вороватый, но преданный слуга короны. Это было подозрительно.

— Что, пекло его побери, этот Мопатис себе позволяет!? Я — король, и если я приказываю собрать ещё средств, то он должен подчиняться, а не отнекиваться выборами! — когда что-то шло не так, король бушевал и грозился всем и вся; другие участники ещё не успели привыкнуть к вспышкам гнева и втягивали головы в шею, стараясь казаться меньше, — Я его казню, а всё имущество конфискую в пользу короны!

— Ваше Величество, выборы в Пентосе — серьёзный и сложный этап в жизни любого торговца, коим является магистр Мопатис. В это время от количества доступных средств будет зависеть победа в предстоящей гонке. Если магистр Иллирио потеряет свою позицию, то огромная часть его богатств будет навсегда потеряна. Поэтому я считаю, что лучше проявить терпение.

В последнее время всё чаще всплывали некоторые факты, которые могли поставить лояльность Мопатиса под сомнение, но их подсознательно игнорировали. После «чудесного воскрешения Эйгона, сына Рейгара», вопросов к магистру стало больше. Его связь с Варисом Пауком, его взаимодействия с Золотыми Мечами, «незаметная» отправка припасов, отказ флота Пентоса вступать в морское сражение с наёмниками — всё это рисовало мрачную перспективу, но Мопатис «был» и «есть» один из самых могущественных спонсоров Визериса. Благодаря его действиям, связям и деньгам возвращение в Вестерос, в принципе, осуществилось.

— Магистр Иллирио поставил положение в обществе выше своих обязанностей перед королём. Если каждый торговец будет сметь отказывать правителю Семи Королевств, то как скоро его будут вообще слушать? Надо показать всему миру, кто здесь настоящий дракон и почему ему должны подчиняться! — от слов Бейлиша Мормонт хотел скривиться. Ещё больше его разочаровал задумчивый взгляд Визериса.

— Лорд Бейлиш говорит правильные вещи, думаю, мы так и поступим, — такого Мормонт позволить не мог.

— Как много лордов поддержат вас, если вы так жестоко будете карать одного из самых первых ваших союзников? — Но, поняв, что таким тоном только настроит Визериса против себя, он быстро исправился: — Ваше Величество, люди не пойдут за тем, кто наказывает своих сильнейших сторонников. Да, своими действиями вы утвердите власть, и люди начнут вас бояться, но это будет вредный страх. Из-за опасений возмездия сомневающиеся побегут на поклон к вашим врагам. По одиночке это не страшно, но таких тысячи, и они могут решать исходы войн.

— …Отложим это дело, — вынес вердикт король, отчего Мормонт незаметно вздохнул с облегчением. — Как идут дела с Железным банком?

Рано Старый Медведь расслабился, считая вопрос с магистром самым неприятным на сегодняшнем собрании. Железный банк — проблема; огромные долги Железного трона — большая проблема; а наглые банкиры, требующие вернуть деньги, — просто катастрофическая проблема. Визерис истерил и грозился всеми известными карами за такой произвол. В чём-то Мормонт разделял его взгляд, но Железный банк — не та сила, которую можно провоцировать. Особенно при наличии ещё нескольких претендентов на трон.

— Этот вопрос был оставлен на попечительство лорда Бейлиша, — Мормонт скинул одну головную боль на другую.

— Ваше Величество, хоть дело и идёт со скрипом, всё же кое-какие продвижения есть. В частности, размеры выплат были растянуты на более длительные сроки. Ещё я попытался взять обещание с банка, что они не будут помогать нашим врагам, но здесь они отмалчиваются. На сегодняшний день это позволило…

Заседание длилось долго и лишь прибавило несколько бессонных ночей одному Старому Медведю.

— Твоя мнительность до добра не доведёт, — таковы были слова короля. — Отстань от Мизинца.

— Ваше Величество, нельзя доверять человеку, кото… — в очередной раз Джорах попытался донести свою мысль.

— Я всё сказал, Мормонт, — но Визерису были неинтересны слова десницы. — Можешь идти.

— Лорд Десница, склад на Хлебной улице был атакован бандитами. Пятеро Золотых Плащей были убиты, и ещё дюжина ранены. Мы допросили нескольких пленных. Они утверждают, что работают на Томми Бедняка на Шёлковой улице.

Бандитизм на улицах — не новость. Всякое отребье расцветает во время самых ужасных событий: войны, неурожая, осад, чумы и тому подобного. Бандиты дестабилизируют относительный мир в столице и приносят смуту в сердца людей. Честный люд может соблазниться «быстрым» заработком. Ведь если сосед-бандит отобрал что-то, но за преступление его не наказали, то это искушает. Преступников надо давить и давить беспощадно. Золотые Плащи, получив усиление в сотню человек, должны уничтожить заразу.

— Лорд Десница, Верховный Септон высказывает свой протест против иноверцев из Эссоса. Его глубоко оскорбляет, что честных людей сманивают жрецы лживых богов, и он требует предпринять соответствующие действия, иначе грозится…

С Верой у них был шаткий нейтралитет. В армии короля Визериса лишь половина были последователями Семи, остальная часть войск — сборная солянка всех эссосских религий. Да что уж говорить, коль сам Джорах, Десница короля, был выходцем с Севера и почитал Старых Богов. Жалоба Септона была проигнорирована. Вера человека — добровольное дело; если он сам перешёл в другую религию, то это его полное право. Но всё же Джорах издал указ, согласно которому религия не имела права причинять вред гражданам города (кхм… красные жрецы… кхм…).

— Торговцы отказываются принимать королевские деньги. Недавно выяснилось, что Ланнистеры переплавляли золотые монеты, чтобы уменьшить процентную долю золота, — перед своей смертью львы успели оставить ту ещё подставу, которую в ближайшие несколько лет нельзя будет исправить.

— Цена на хлеб опять поднялась, и некоторые частные лица хотят провести масштабные спекуляции, — массовая скупка еды, а потом перепродажа втридорога — старая и очень мерзкая тактика.

— Потасовка между людьми Велариона и наёмниками из отряда Бороса — десять смертей, — не первая и, к сожалению, не последняя «пьяная драка» между разными «силами» в армии короля Визериса.

— Лорд Десница, есть проблема с кузнецами…

— Появилась ещё одна банда…

— Ситуация на верфях не вызывает оптимизма…

— Милорд, был вопрос…

Джорах всё это слушал и всё больше зверел. После назначения Мизинца недолго происходило затишье. Чуть больше двух недель на улицах Королевской Гавани был мир и порядок. В какой-то момент десница короля уже расслабился, но, видимо, рановато. Проблемы разного толка с новой силой стали появляться по всей столице. Хаос поглотил Королевскую Гавань, и только решительные действия могли спасти этот город от пропасти.

— ХВАТИТ! — у Джораха наконец сдало терпение. — Где лорд Бейлиш?

Джорах был точно уверен, что в большинстве проблем виноват Мизинец. Ему надоело быть неспособным противопоставить что-либо Мастеру над Монетой, поэтому Мормонт решил пойти на пролом. Схватить ублюдка, выбить из него признание, а потом казнить. Даже приказ короля не остановит разъярённого медведя — чаша терпения давно переполнена.

— Его королевское величество отправило лорда Бейлиша в Пентос на переговоры с магистрами, — проблеял слуга, а Джорах лишь заскрипел зубами.

— Слушай мой приказ…

В обход Малого совета и короля, Десница короля ввёл часть армии в город, где провёл массовую чистку всех инакомыслящих элементов. Бандиты, дезертировавшие солдаты Ланнистеров, агенты врагов, религиозные фанатики и им сочувствующие подверглись массовым арестам. Десница короля, сир Джорах Мормонт, хотел быстро и решительно покончить со всеми проблемами и найти доказательства причастности Петира Бейлиша к хаосу, творившемуся на улицах.

Любое подозрение, любой донос или мимолетная мысль следователей — и человека забирали в казематы Красного замка, где выбивали из него всю интересующую информацию. Если личность была замешана в чём-то противозаконном, то его судили со всей строгостью военного времени. Сочувствующих прилюдно избивали палками, у «помощников» конфисковывали всё имущество и выгоняли из королевских земель, а участников противокоролевского движения просто казнили. Было много осечек, но всё же результаты присутствовали. Была раскрыта шпионская сеть Тиреллов среди торговцев, доносчиков Аррена из Золотых Плащей, верных слуг Львов среди персонала Красного замка, проституток Дорна и мелких рыцарей, верных королю Ренли. Колоссальный результат, и это не учитывая сотен людей, замешанных в связях непонятно с кем.

Две недели Королевская Гавань «чистилась» от пагубного присутствия вражеских сил, но это привело к фатальным последствиям. Когда у людей, без всяких объяснений, забирают в казематы семью, родных, друзей или знакомых, а позже их головы находят на пиках, то они будут испытывать страх, а потом ненависть. И лишь когда первого будет больше второго, чернь не будет бунтовать. К сожалению, сир Джорах был настолько зол, что полностью позабыл об этом.

В момент публичной казни последних четырёх из «святого воинства», организованного ещё при Джоффри Баратеоне, народ восстал. Религия всегда занимала особое место в сердцах людей, и когда опальные «апостолы божьи» призывали народ к восстанию, толпа пришла в неистовство. Рыцарей Таргариенов рвали голыми руками. Горожане, не считаясь с потерями, стали нападать на солдат короля. Кровь полилась рекой. На каждого убитого рыцаря приходилось по десять горожан, но что толку с такого размена, когда в городе почти четыреста тысяч человек?

Город поглотило беззаконие. И восставшие требовали только одного — смерти Кровожадного Медведя, сира Джораха Мормонта.

— Я тебе доверял, а ты подвёл меня, — король Визерис был мрачен и, вопреки обычному поведению, не капризничал.

— Ваше Величество… — попытался что-то сказать Мормонт, но не смог ничего придумать.

Всё, чего он хотел, — раскрыть гнусную натуру Мизинца. Ради этого были применены самые жёсткие методы, но ничего не помогло. Петир Бейлиш не оставлял ниток, которые могли бы привести к нему. Доказательства были опосредованные и не могли быть учтены, тем более после потери доверия и бунта в столице.

— ДОВОЛЬНО!!! Не хочу ничего от тебя слышать! Только кровью и жизнями моих врагов ты сможешь искупить свои грехи, — как быстро король взорвался, так же быстро и остыл. — Сними значок и проваливай воевать. Без побед можешь не возвращаться.

— Будет исполнено…

Жизнь Старого Медведя можно сравнить с качелями: в одно мгновение он — второе лицо в государстве, а в другое — опальный слуга, которого сослали воевать с многочисленными врагами. Может, сейчас наступила тёмная полоса в его жизни, но он уверен — это не продлится долго. За каждой тёмной ночью идёт яркий рассвет.

На утро следующего дня сир Джорах Мормонт вместе с армией отправился на покорение пограничных замков между Королевскими землями и Простором.

P.S. Планировалось крутое противостояние интриг между Бейлишем и Мормонтом, в котором последний будет проседать. Думал, писал, удалял и понял, что их интриги затянуться на несколько глав и будут похожи на взаимодействия Старка и Мизинца. Но честно, мне об этом не хотелось писать, поэтому такая себе краткая выжимка.

P.P.S. У меня какой-то голяк с идеями и интересными сюжетными поворотами. Все чаще мелькают мысли всех поубивать и закончить противостоянием с Белыми Ходоками.

Долина. Лунные Врата. 301 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Скука — главный враг активных людей, вынужденных прозябать в безделье. У меня же всё гораздо сложнее: все ближайшие этапы модернизации Долины, требующие от меня непосредственного участия, были пройдены, и остались лишь повседневные дела, которые не занимали много времени. Итог — у меня много свободного времени, но нет идей, куда его потратить. Можно вклиниться в какой-нибудь проект и взять его себе в нагрузку, но это контрпродуктивно: людей я подбирал проверенных, они серьёзных ошибок не допустят, а при резкой смене «начальника» темпы работы упадут, и, даже если моя работа будет лучше осуществлена, чем у другого, то не намного. Поэтому нет смысла баламутить отлаженный механизм ради сиюминутных потребностей.

Была идея опять уйти в рейд на горцев. Убийства всегда доставляли мне удовольствие и являлись лучшим лекарством от скуки, но было два момента, которые мешали осуществить мой план: большинство горцев по южную сторону Лунных гор было убито или порабощено, их тупо не осталось. Также после начала заморозков крысы попрятались по своим пещерам и будут ждать конца зимы. Их уже не выследишь без серьёзных затрат. Убийства отпали.

Даже Джейн, бесконечно веселящая меня своим поведением, была недоступна. Знай я, что столкнусь с такой проблемой, то, скорее всего, поменял бы своё решение. А так — ни убийств, ни интересных проектов, ни интриг, ничего… Скука. Можно было бы пойти по пути Роберта, но у нас немного разный менталитет. Проститутки и вино — не самоцель, а развлечение. Они есть и просто поднимают настроение, как конные прогулки. То есть, при всём моём желании, я не смогу целыми днями кататься на коне, также с пьянством и развратом.

Неожиданно идея пришла откуда не ждали. Мирцелла предложила начать тренировать Робина и Брана. Привела кучу аргументов в пользу этого, но всё сводилось к тому, чтобы я занялся полезным делом, а не дурью маялся. Это было интересно:

— Робин, ты как пьяный матрос, ноги которого заплетаются! Правильно перемещайся, координируй движения, контролируй свои конечности, — негоже человеку моего положения язвить над братом, но это доставляло мне неожиданное удовольствие.

— АГХ! — поглощённый азартом боя, брат меня не слушал, за что поплатился. Короткий тычок в нужный момент, и так неустойчивая стойка рассыпалась. — Ещё раз!

— Тебя одного избивать уже не так интересно, — хорошего в меру, а мы тут спаррингуемся уже полчаса. — Бран, через пару минут попробуйте в паре!

— Не жалуйтесь потом! — наглый волчонок скалит зубки.

Брандон Старк — это тихий ужас, а не воспитанник-пленник. И ладно бы обычные проказы, саботаж учёбы или воровство сладостей с кухни — я это могу спокойно понять и принять, сам таким был, но этот Старк переплюнул всех известных мне детей. Любимым занятием волчонка было лазанье. А что делает неугомонный ребёнок, когда находится на земле, идеально подходящей для его хобби? Ищет себе приключений на пятую точку. Раньше его контролировала Джейн, но сейчас — никто. Санса — слабачка, Мирцелла — слишком добра, остальные (слуги) не хотят связываться со Старком, а те, кто мог бы — командиры, лорды, чиновники — заняты своими делами, им не до детей.

— Смелые слова для тех, кто постоянно позорно проигрывает, — от этого на лицах детей вспыхнуло негодование.

Поскольку Брандон и Робин были близкими друзьями, то первый копировал модель поведения второго по отношению ко мне. То есть «бунтовал», недолюбливал и мечтал меня побить. С отрицательными эмоциями я ещё с прошлой жизни научился работать, и их негатив был направлен в нужное русло: эти дети жилы рвут на ристалище, всеми силами стремятся «утереть мне нос» и доказать мою «порочную натуру». Их потуги вызывают умиление.

— Готовы? — спросил я ребят.

— Всегда, — за двоих ответил Робин.

— Спасибо, — приняв бокал с заваренными травами, поблагодарил я Мирцеллу.

— Не за что, — как мало ей нужно, чтобы вызвать такую искреннюю улыбку. — Что делаешь?

— Разбираюсь с делами банка, просматриваю донесения шпионов и прикидываю дальнейшее развитие войны, — честно ответил ей.

— Могу помочь? — хотел привычно выделить ей не особо трудное задание, но полные надежды глаза остановили меня.

Каким бы золотцем ни была Мирцелла, но она хочет проявить себя. Это естественное желание всех живых людей, с ним ничего не поделаешь. Вначале её пробирала гордость за проделанную работу, но спустя время ей стало понятно, что её задания не особо важны и носят декоративный характер. Естественно, Мирцелле такое не понравилось, но она молча выполняла возложенные на неё обязанности. Но молчать не значит не намекать. У девушек есть такая особенность, что они одними глазами могут передать всё, что не хотят говорить. Это страшное оружие, и милая принцесса научилась им пользоваться.

— Помоги мне, пожалуйста, рассчитать расходы Лунных врат, — пока Мирцелла была удивлена, я достал небольшую стопку документов и положил их перед ней. — Смотри. Берёшь числа из этого столбика и записываешь сюда. Потом суммируешь и добавляешь сверху ещё пять процентов, это резерв на непредвиденные расходы. Если что-то выбивается из второго столбика, то выписываешь сюда…

Это будет одновременно проверкой и актом доверия. Если справится — молодец, могу доверить ей более ответственные задания; нет — ну ладно, потеряю десять минут на расчёты. Всё равно, при любых обстоятельствах, мне придётся пересчитывать цифры. Тем временем Мирцелла меня внимательно слушала и иногда переспрашивала непонятные моменты. Я спокойно отвечал. Иногда упрощал, чтобы было проще понять, но такое произошло всего два раза — золотце, девочка умная.

— Понятно? — мне кивнули головой. — Вопросы?

— Если надо будет, спрошу у тебя, — с небольшой хитринкой ответила принцесса.

Хмыкнув, я оставил девочку разбираться с цифрами, а сам принялся просматривать донесения шпионов и просчитывать дальнейшие действия. И это было сложно: если человек понятен и логичен, то просчитывать его действия достаточно легко, но когда хочешь проанализировать неадекватную личность, то скорее мозг сломаешь.

С Ренли всё понятно — он хочет спасти Штормовые земли от разорения Золотыми мечами. После падения Хайгардена надобность в скорейшем возвращении отпала. Простолюдины роптали, но как-то Баратеону удалось их удержать и направить их энергию против врага. Получается со скрипом, но Ренли, хотя скорее его командиры, выбрали интересную тактику — не вступать в полномасштабные бои, затягивать боевые действия, ждать, когда у врага закончатся припасы. Штормовые земли не зря получили своё название, мореплавание являлось очень рискованным занятием, и риски были гораздо выше, чем в других регионах. Судя по количеству кораблей и общей численности армии, Золотые мечи прихватили с собой не настолько много припасов. Четыре-пять месяцев без пополнений извне — их предел. С самого региона, после дотракийского вторжения, можно было соскрести одни крошки. Наибольшие запасы остались в мощных, хорошо защищённых замках. Если Эйгон ничего не предпримет, то противостояние затянется, и он проиграет.

Теперь основная головная боль — Таргариены. Эйгона я сам воспитывал, он, несмотря на свою эмоциональность, действует рационально, чего не скажешь о его других «родственниках». Дейнерис и её муженёк, кхал Дрого, вообще не способствовали осуществлению своей цели — посадить на трон их сына, Рейго. Кхаласар просто грабил, убивал и уводил людей в рабство. Число их сторонников из вестеросской знати было ничтожным, и они ничего не хотели менять. Хотя, что можно ожидать от варвара-дотракийца и мелкой, необразованной девочки. У Рейнис свои тёрки с дядей, её армию баламутит, как не знаю что. Если Мартеллы не договорятся между собой, то Солнечное Копьё утонет в крови. Визерис, вкусив вестеросской политики, совсем голову потерял. Отставка Мормонта — ошибка. Столичные лизоблюды будут вертеть Таргариеном как захотят, и никто их теперь не остановит. Мормонт пусть и не был самым подходящим человеком для должности Десницы, но эффективно разгребал дерьмо за королём и спасал его от глупости. Его за это «изгнали», и теперь было непонятно, удастся ли Мормонту вернуться в «большую политику».

— Я закончила, проверяй, — взволнованная Мирцелла передала свои расчёты и стала ждать вердикта.

«Угу… угу… ммм… допустим… Ошибка, тут нас пытаются нагреть на пятьдесят золотых, но Мирцелла не могла подкопаться — неопытная. Критических ошибок нет. По времени где-то час, но опять же, она первый раз такое делала. В целом — неплохо».

— Ты молодец, — от похвалы Мирцелла расцвела прямо на глазах. — Только вот тут есть ошибка. Это не твоя вина, ты этого в принципе не могла знать. Указано, что произошло затопление, но из соседних поселений ничего такого не было отправлено — значит, нам лгут и хотят обокрасть.

— Понятно, — принцесса не расстраивалась и лишь приняла это к сведению. — Аксель… По поводу моей семьи…

— Мирцелла… — я почувствовал начало неприятной темы.

— Нет, послушай, — решил всё же дать ей выговориться. — Я понимаю твои причины, но это моя семья. Двоюродный дедушка, дяди, мой брат, все они хорошие люди, и сейчас они воюют не только за своё положение, но и за свои жизни. Ты сам говорил, что поражение в этой войне приведёт к гибели семьи. Я… я не хочу их терять.

— И что ты от меня хочешь? — Мирцелла — умная девочка, и мне стало интересно, что она придумает.

— Одобри кредит, — она меня не разочаровала, скорее удивила.

Банк есть банк, одна из функций которого — выдача кредита под определённый процент. Сокольничий банк успешно работает на территории Долины, выдавая займы моему народу, но я вообще не планировал спонсировать междоусобицу в Вестеросе, одалживая деньги разным сторонам. Слишком разрушительная война, тут уже стоят вопросы выживания целостности регионов, про Семь королевств как единое государство я молчу. После окончания мясорубки — да, были мысли, но не сейчас.

Такой «пацифизм» зародился не из-за моего человеколюбия, а из-за банальной невозможности других сторон справедливо выплачивать по счетам. Вестерос превратился в полуразрушенный, сожжённый пустырь, и даже если кто-то вот прямо сейчас бы победил, то суровая, а главное, очень длинная зима добила бы его победителя. Как при таких обстоятельствах заёмщик должен выплачивать кредит? Скорее он рискнёт всем и попытается исправить своё бедственное положение за мой счёт.

— Ты вообще-то не должна была видеть эти бумажки, — попытался её смутить, но серьёзный взгляд принцессы даже не дрогнул. — Ладно, принеси, посмотрим, — спустя пару мгновений документы лежали на столе. Я вообще не удивлён, что Мирцелла знала, где они лежали.

Она слишком часто засиживалась у меня в кабинете, чтобы стража что-то заподозрила. Такой кредит доверия позволил ей расширить горизонт знаний в плане обстановки в Вестеросе. Я об этом знал, но не препятствовал — смысла не было. Теперь рискнул предположить, что эта девочка — одна из самых информированных личностей на континенте. Морган не зря ест свой хлеб, снабжая меня актуальной информацией. Разведка в Долине — одна из лучших.

Передвижения Ланистеров просты и понятны. Они успешно выбивают Грейджоев из Речных земель. Не ровен час, когда кальмары полностью утратят контроль над регионом. «Тощий верблюд больше лошади» — старая харадримская поговорка хорошо иллюстрирует ситуацию между ними. Несмотря на мою помощь кальмарам, из наиболее важных замков лишь Сигард остался под их знамёнами. Потеряют его — конец амбициям Бейлона по возрождению Хоарского ига. Только даже «верблюду» нужна «вода», и хотят они занять её у меня.

«Что удивительно — умеренные запросы у Ланистеров. Я ожидал просьбы на десятки миллионов, а получил вот это. Хотя… Почему бы и нет. Пусть Западу был нанесён серьёзный урон, но количество шахт от этого не уменьшилось. Они хотя бы имеют возможность вернуть долг. Пройдёт время, и львята “наростят жирок”. Забавная ирония — львы занимают свои же деньги. Хех».

— Одобрено, можешь писать своим родственникам. Позже мы более детально обсудим предстоящее, — с писком меня обняли и клюнули в губы. На этом её смелость закончилась, и с непонятным бормотанием Мирцелла выбежала из кабинета.

— Святая невинность, — её жест скорее умилял. — А вот это интересно.

Письмо с гербом лютоволка сильно заинтриговало меня. Недолго думая, я сломал печать и принялся читать. Содержание меня поразило и вызвало массу любопытства. Джейн явно участвовала в составлении письма — она знает, как во мне разогреть интерес. После нагнетания интереса была возмутительная просьба бросить всё и прибыть в Чаячий городок на встречу. Не будь интриги и тайного послания, того присутствия магии, то я бы послал Старков. А так…

— Эйрис, — верный рыцарь зашёл в кабинет. — Готовь отряд, мы отправляемся в Чаячий городок.

Чаячий городок — место великих возможностей и огромных проблем. Удобный морской порт, соединяющий территории в пределах Узкого моря, позволял насладиться диковинами со всех концов света, а сколько денег это приносило — страшно подумать. Во время Зимы этот порт оставался единственной связью между Долиной и всем остальным миром. Но где крутятся огромные деньги, существуют не менее огромные проблемы. Графтоны, управленцы города, заврались и поплатились за это. После восстания городок перешёл под управление лорда Дезмонда Редфорта, моего старого, проверенного и амбициозного друга. Были проблемы, но молодой лорд всеми силами стремился показать, что моё доверие было оправданным.

У ворот города мой отряд встретил лично лорд Чаячего городка. Дезмонд пытался провернуть стандартную придворную чушь, видимо, считал, что я буду на него гневаться из-за «неудач». Только в этом нет вида моего старого товарища, поэтому этикет был послан в пекло.

— Дезмонд, — никогда не любил официоз. — Как ты?

— Потихоньку, — под его глазами были мешки, но лицо было очень довольным. — Задачи вы ставите, милорд, просто фантастические. Иногда не успеваю поспать, исполняя вашу волю.

— Хахаха, — даже возразить не мог, построить флот с нуля — настоящий вызов для любого управленца. — Я верю, что ты справишься.

— Куда я денусь, — игривая обречённость вызвала у нас новый приступ смеха.

— Рассказывай, что успел провернуть, — параллельно занялся осмотром города, и происходящее меня радовало.

Улочки чистые, люди довольные, товаров много, бедняков замечено не было, стража несла свою службу, кто-то куда-то стремился, город был живым. А ведь больше года назад Чаячий городок представлял из себя жалкое зрелище — осада никогда не добавляла красоты городам. Может, у Дезмонда не до конца получалось справляться с моими приказами, но эта картина лучше всего подтверждала, что как управленец он был хорош.

— …доки были увеличены. Присланные корабелы исправно обучают наших людей. Мы остались единственным «островком спокойствия» посреди бушующего Вестероса, торговля процветает, а некоторые льготы привлекают ещё больше купцов из Вольных городов.

— Достаточно, — лордство научило Редфорта говорить красиво. — Ты хорошо справился.

После прибытия в резиденцию Дезмонда и быстрого разбора бюрократических проблем наступил небольшой пир. Ничего серьёзного, просто наши приближённые немного выпили и наелись до отвала. На следующий день настал момент, ради которого я так спешно покинул Лунные врата:

— Рад с вами встретиться, лорд Аррен, — черноволосый и сероглазый молодой мужчина крепко пожал мне руку. — Отец часто рассказывал о вас.

— Надеюсь, хоть что-то хорошее вы услышали, — после мы засели за стол. — Я знаю, что северяне не любят бесполезных разговоров, поэтому зачем вы попросили о встрече? Если бы не моё хорошее знакомство с вашей сестрой, то я бы проигнорировал такое наглое предложение, лорд Сноу, — бастард Неда на издевку даже глазом не повёл.

— Могу понять, но ситуация серьёзная, — Джон Сноу несколько секунд пытался начать тему, но не смог подобрать слов. Наконец он меня спросил:

— Вы верите в мифы, лорд Аррен?

Долина. Чаячий городок. 301 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

— Вы верите в мифы, лорд Аррен? — задал интересный вопрос молодой Джон Сноу.

Несмотря на некоторую абсурдность, я не спешил высмеивать его. Мифы… древние народные сказания, передающие представления людей о происхождении мира, явлений природы, о богах и героях. Зачастую мифы объясняли происхождение всего сущего и, через истории, давали людям наставления и учили нравственности. Большинство народов думали о мифах, как о чём-то далёком и нереальном. Даже в Нуменоре, самом развитом государстве Арды, присутствовал такой момент. Нуменорцы доподлинно знали о «высших силах» и сотворении мира, но для простых людей всё, связанное с Войной Гнева, носило скорее сказочный характер, нежели суровую реальность.

Человеческое сознание не могло представить себе такого масштаба. Вала́ры сражались плечом к плечу со смертными, целые части материка затапливались от тяжести битв, сражения были настолько большими и беспощадными, что земля раскалывалась, холмы втаптывались в землю, а равнины начинали возвышаться. Миллионы орков, тысячи драконов, самый огромный из которых заслонял собой солнце, десятки балрогов в полной броне. Каждую секунду погибало столько, сколько в этой гражданской войне за всё время.

Даже я, будучи королём Нуменора, понимал, что это всё правда, но не до конца верил. Мой скепсис был основан на деяниях моих предков: пока одного возвышали за мнимый поступок другого, того, кто реально сотворил чуть ли не чудо, постепенно забывали. Время редко оставляло людям абстрактность прошлого. Хроники Войны Гнева я считал сильным преувеличением. Оказалось, как раз наоборот. Саурон, непосредственный участник тех событий, поведал обо всём происходящем в те жуткие времена.

— Считаю их интерпретацией реальных событий.

И если в своей прошлой жизни я точно знал, что боги существуют, то про этот мир не мог дать такого однозначного ответа. Слишком много религий с разными особенностями, но также в каждой из них присутствуют элементы одного и того же действия. Как Анарион Путешественник, волей Утонувшего бога, смог переплыть море и нашёл новую землю, так и Освальд Благословлённый «открыл» Вестерос и положил начало вторжению андалов. Гэлитокс, бог огня валирийцев, научил своих сыновей добывать огонь, чтобы отогнать мрак ночи, и Рглор дал людям свет-пламя противостоять Долгой Ночи. Последнее вообще можно везде проследить. Таких «совпадений» много, а огромные расстояния между разными точками зарождения религии исключают возможность заимствования историй.

— Считайте, что миф ожил и стремится уничтожить всё живое в мире, — я попытался что-то сказать, но поднятая рука бастарда помешала. — Понимаю, как это звучит, поэтому прошу вас пройти со мной. Я привёз доказательства.

Последнее меня заинтересовало. За безопасность я не переживал. Мало того, что Старки весьма щепетильны в вопросах чести, так ещё у меня много охранников, и сам я не лыком шит. Бастард попросил безопасное помещение, и ему, без вопросов, выделили весьма просторное, ранее бывшее казематами. Пока моя гвардия рассредотачивалась по периметру, четверо северян принесли огромный ящик и сноровисто стали вскрывать замки, попутно соединяя цепи. Кольнуло неприятное предчувствие — было в сундуке что-то мерзко-отталкивающее. В центр вышел Сноу и заявил:

— Зрелище может быть неприятным, — не давая нам времени опомниться, он перевернул ящик.

— ВХИИИИИИ!!! — с противным визгом синеглазое нечто бросилось прямо на меня.

Ступор не помешал действовать моим рефлексам. Меч достать я бы просто не успел, поэтому в ход пошёл небольшой кинжал из моргульской стали. Поверх чёрного клинка засветились руны, а само лезвие покрылось зеленоватой дымкой. Одно из первых правил некромантии — учись уничтожать то, что планируешь воскрешать. Я же могу превращать целые города в кладбища и упокоить тот же некрополь. Один-единственный мертвяк мне не страшен.

Когда мертвец преодолел половину расстояния, северяне наконец сообразили и оттянули тварь назад. Быстрыми действиями её зафиксировали цепями с разных сторон, и теперь тварь не могла сделать ничего, кроме как визжать и бесцельно махать руками. Присутствующие были ветеранами, прошедшими много кампаний, но никогда они не видели такого. Паника быстро набирала обороты, но за пару минут стихла.

— Мы называем это вихтом, основной костяк армии белых ходоков, — дождавшись, когда люди подуспокоятся, Сноу начал свою импровизированную лекцию. — Раньше это был брат Ночного Дозора, но позже Иные подняли его в качестве вихта. Милорды, если мы не объединимся, «это» будет угрожать всему миру.

Было удивительно увидеть такое, но рационализм взял своё.

— Сколько всего их за Стеной? — мне хотелось подробнее узнать масштаб проблемы.

— Сотни тысяч, может, больше. В их армии также присутствуют погибшие звери, птицы, пауки, — что-то числа не сходятся.

— Пауки?! — кто-то не понял объяснения бастарда.

— Ледяные пауки, — дополнил Сноу, и его сразу же поняли. Кого в детстве не пугали сказками о гигантских плотоядных пауках?

— Оружием управлять умеют?

— Эм… Да, но только те, кто не успел разложиться. Больше, к сожалению, не знаю.

— Интеллект? — поняв, что мой вопрос слишком размыт, решил уточнить. — Могут ли они самостоятельно принимать решения или им нужно руководство Иных?

— Разве желание убивать не признак интеллекта? — понятно, чего я ожидал от тех, кто ничего не смыслит в некромантии.

— …Мне потребуется месяц, чтобы вассалы прибыли и увидели это, но уже сейчас я готов оказать Северу всестороннюю помощь. Пройдём в кабинет, там поговорим.

Сноу явно рассчитывал на более полную помощь, но ему грех жаловаться — я был вполне искренен. Он-то думал, что я, как только увижу мертвеца, сразу же побегу собирать знамёна, «успокаивать» Вестерос и безвозмездно помогать северянам решать все их проблемы. Джон, хоть и являлся умным мужчиной, но всё же был малость наивным. Как волчонка ни называй, но Старки остаются Старками. Чтобы вестеросские корольки, отбросив все свои обиды и взявшись за руки, пошли воевать с «истинным врагом»… Даже не знаю, что должно произойти.

Я позволил Сноу многое: Сокольничий Банк выделил Старкам ссуду под чисто декоративный процент, позволил закупить зерно по довоенным ценам (война и приближающаяся зима нехило подняли спрос на еду), пообещал отправить три тысячи человек, предоставил мои контакты в Эссосе, взял на себя обязательства помочь с добычей драконьего стекла и его последующей транспортировкой по морю, выделил несколько мануфактур на производство оружия из обсидиана и ещё несколько мелких экономических ходов, позволяющих северянам дышать свободнее.

Мне несколько часов пытались объяснить, что за Стеной чуть ли не Дагор Дагорат собирается, но я в это откровенно не верил. Может, с обычными, магически неискушёнными людьми такой трюк бы прокатил, но не со мной. Магия для меня не нова, мертвецом меня не удивить, мифическими существами — тем более, и разговор со Сноу больше убеждал меня в том, что проблема преувеличена. Простые рассуждения: восемь тысяч лет о белых ходоках ничего не было слышно, за это время за Стеной столько померло людей, что хватило бы на заселение всего Вестероса и Эссоса, взятых вместе, но поскольку Стена ещё не взята, а континент не превратился в кладбище, то ходоки не готовились тысячи лет к войне с людьми, а бездействовали. Смотрим дальше: по информации Джона некий Манс Налётчик почти двадцать лет собирал племена одичалых. Это не было тупым желанием стать Королём-за-Стеной, нет, всё проще — он боялся ходоков и использовал их как способ сплотить дикарей.

Много ли сил нужно мифическим тварям и неутомимой нежити, чтобы разобраться с людьми? По своему «прошлому» опыту могу с уверенностью сказать, что нет. Когда назгулы захватили Минас Итиль, нам потребовалось всего несколько лет, чтобы полностью вытеснить всех гондорцев с их территорий. Деревни, крепости и постоянные подкрепления из Минас Тирита — это явно труднее, нежели гонять дикарей, для которых бронзовое оружие — вершина технологий. Более схожей ситуацией был момент развала Арнора. Кардолан, одна из частей развалившегося королевства, долго держался против сил Ангмара, но потихоньку сдавал позиции. Так бы продолжалось ещё лет двадцать, но Великая Чума сильно ударила по королевству, а массовое поднятие умертвий в Тюрн Гортаде поставило крест на Кардолане. Со временем название города забыли, и простой люд переименовал его в «могильники».

У меня не было привычки считать своих врагов дураками, до момента, пока они не дадут повод думать об обратном. Если Белые ходоки не идиоты, то у них есть причина собирать всех дикарей в единую массу, и на это есть два наиболее правдоподобных варианта. Первый — собрали, чтобы прихлопнуть всех разом. Не самый быстрый, но наиболее надёжный вариант, чтобы весь Дальний Север был под их контролем. Второй — ходоки хотят пустить дикарей первой волной. Ради пробития чар на Стене или ради ослабления людей, неважно, главное, что дикари станут хорошим пушечным мясом. Потом можно поднять и мёртвых дикарей, и мёртвых защитников Стены — одни плюсы.

Второй вариант мне кажется более правдоподобным, оттого моя помощь Северу была не столь «всесторонней». Не было смысла гнать почти тридцать тысяч рыцарей против банд одичалых. Это просто истощит Долину. И будем честны, даже если все вдруг помирятся и отправят все силы на Стену, что им там делать? Просто находиться там — идиотизм, а идти походом на север — ещё больший идиотизм. Лучше поспособствовать быстрейшему уничтожению одичалых и превратить Стену в неприступный бастион против Иных. Не помешало бы и самому прибыть на Стену — проверить, разобраться в чарах Детей Леса и, может быть, дополнить что-то своим.

Страх — очень интересный инструмент, позволяющий тем, кто умеет им пользоваться, подниматься над всеми, но он также таит в себе опасность — если ты будешь неосторожен, то не заметишь, как потеряешь всё. За месяц произошло многое, но в то же время ничего существенного. Самые влиятельные вассалы прибыли посмотреть на ожившего мертвеца и, под влиянием страха и моего авторитета, дали карт-бланш на любые мои действия. Если раньше я был абсолютным монархом на своей земле и мог творить всё, что угодно, но без сильного вреда вассалам, то теперь… Они будут терпеть любую несправедливость, пока я не начну их массово резать. Ха, умение вывернуть любую ситуацию себе на благо — одно из важнейших качеств хорошего политика.

Но не одной политикой живём. Мой профессиональный интерес, а также нужда, вынудили плотно заняться изучением доставленного мертвеца. Уже который день я, щеголяя своим левым глазом, находился в компании мертвеца. Познавал все его тайны, секреты и способы борьбы с ними:

— Так, что ты по итогу выяснил? — в помещении были только мы втроём: я, Робар и мертвец. — И не надо мне пересказывать слова Сноу, ты явно знаешь гораздо больше него, — моя «магия» была одним из самых охраняемых секретов, но некоторые приближённые знали о ней.

— Очень топорно, явно рассчитано на быстрое и массовое пополнение солдат, но тратится много сил и сильно нагружает тело. Магия ходоков основана на обсидиане. Если драконье стекло попадает внутрь созданий, то из-за однополярного взаимоисключения магия уничтожается внутри тела. Это, кстати, одна из причин, почему ходоки не смогут дважды поднимать одних и тех же солдат, — Робар был умным человеком, но сейчас его взгляд был пустым, надо проще объясняться. — Представь, что мертвецы — это пламя, а обсидиан — дикий огонь. Если на костёр бросить пироманову мочу, то пламя будет потушено, — очень-очень топорно и упрощённо, но более близкой аналогии для несведущих я подобрать не смог.

Несмотря на общее направление, моя некромантия отличалась от магии белых ходоков — она была более «духовной» и совершенной. Если Иные грубо превращали трупы в куклы, ведомые заранее заложенными командами, то я изменял духовную составляющую недавно умерших. Призраки теряли всё, что делало их людьми, оставалась лишь всепожирающая ненависть. Так, умертвия могли использовать все знания, доступные при жизни, и владели огромной автономией. Разумные и стратегически мыслящие духи были настоящим кошмаром для Кардолана.

— … Если магия такая «сильная», то мертвецов должно быть гораздо меньше, чем Сноу заявлял. Ты ведь объяснял что-то про мощность, силу и объём энергии, — хоть что-то запомнил из моих объяснений.

— Ты сколько килограмм можешь носить с собой? Допустим, пятьдесят-шестьдесят (люди этого мира сильнее нашего)? Если добавить больше, то твоё тело не выдержит и сломается. Вихты дают нагрузку по полкило на Иного. Превысят — сломаются, только вот я не знаю их «предела», так что, теоретически, Сноу может быть прав.

Но я в это не верю. Для поднятия сотен тысяч мертвецов этим способом нужно ОЧЕНЬ много силы, даже у меня, будучи призраком Кольца, не было столько. Сомнительно, что Саурон такое осилит, а он — бог, майар, который в некоторых аспектах смог подняться до силы Валар.

— Значит, переживать не за что, — выдохнул Робар. Одно дело — воевать с мифической тварью, ничего не ведая, а другое — с противником, о котором знаешь всё, и слабости в том числе. — Используешь истерию лордов ради больших благ? Даже мой отец ей поддался.

— Естественно. Каким бы авторитетом и силой я ни обладал, существует черта, за которой меня поднимут на виллы. Если не будет чего-то неординарного, то моя власть будет крепкой, но не абсолютной. Белые ходоки дали отличный повод использовать «чрезвычайные меры».

До самого последнего момента я даже не думал превращать свою власть в абсолютную. Для моих планов сегодняшнее положение являлось приемлемым, и с ним я всё равно смог бы реализовать свои амбиции. Катализатором трансформации власти являлось бы «великое бедствие» для всего Вестероса, а может, и мира. Эта гражданская война под данное определение не подходило. Да, некоторым регионам будет очень плохо, многие дома вымрут и десятки, если не сотни тысяч людей, погибнут от последствий войны, но это не сильно коснётся Долины. Какое мне дело, если какие-то Тиреллы вымрут, а их земли будут разорены? Никакого.

— Не утащи Долину в пропасть своих амбиций, — предупредил меня Робар, при этом намекая на своё согласие с моим планом. Приятно, когда тебя поддерживают.

— Я буду осторожен.

Долина. Чаячий городок. 301 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Здесь было хорошо, даже очень. Высокие горы с обильными земными материалами, которых хватило бы на сорок поколений, много древесных ресурсов, плодородная почва для земледелия, рядом — выход к устью Короткого Копья, что при некоторых затратах дал бы выход к морю и отличное стратегическое положение. Это было идеальное место для моей будущей столицы, которое я давно приметил. К сожалению, сейчас было рано думать о моём главном проекте, и мой взор был прикован к месту чуть отдаленному, где происходила масштабная стройка.

— Неплохое место, — высказался Робар. — Чувствуется потенциал.

— И он будет реализован, — но до этого момента пройдут десятилетия, прежде чем всё должным образом заработает. — Здесь будут реорганизованы остатки Следопытов, а также мы возведём небольшой городок-базу для них. В дальнейшем она станет естественной защитой моего будущего города.

— Следопыты… Хороший предлог. Они доказали свою полезность, и никто даже не подумает возмущаться. — Чрезвычайная власть и адекватные приказы всегда доказывали свою эффективность. — Эх… Прелюдия к появлению регулярной армии — это так захватывающе.

— Как только возведут первые здания, мы наберём две тысячи человек. Их задачей будет только война и ничего более. За снабжение не переживай — лорды будут оплачивать часть средств на содержание армии, да и я не останусь в стороне.

— Это всё прекрасно, но я думаю, что ты выбрал неудачное время — зима близко. Твоя инициатива будет только сжирать огромное количество ресурсов и не давать ничего взамен.

— Узко мыслишь, — я попенял кузена. — Армия всегда была хорошим аргументом во всём, но если ты думаешь, что она не успеет себя окупить, то банкиры Браавоса уже возмущены тем, что мы пытаемся втиснуться в их нишу и настойчиво предлагают нам отказаться от затеи с банком.

— Что-то они обнаглели, так давить на Верховного лорда. — Браавос силён, но с каждым годом их поведение становилось всё наглее.

— На самом деле они предложили хорошие условия: вложиться золотом, стать одним из хранителей ключей и каждый год получать внушительную сумму преференций. — Если перевести на простой язык, то мне сказали: «давай золото, получай стабильный доход и не выпендривайся». — Но я отказался, деньги — вторичная причина. Сейчас банкиры ещё сдерживаются, но как только единый Вестерос развалится, то жди огромную армаду у наших берегов.

Как бы я ни тешил себя, сомневаюсь, что одна моя репутация и сила Долины способны отпугнуть банкиров. Долина — не Кварт, мы слишком близко находимся к Браавосу, имеем все шансы на осуществление задуманного и можем нагло подмять кредитную систему в Вестеросе. В поствоенное время наибольшее влияние получают те, кто сохранил за собой больше всего сил. Долина под эту категорию идеально подходила: особых потерь в живой силе не было, земли мои не пострадали, и у меня в распоряжении были огромные горы золота. У моего региона все шансы стать центральной силой на континенте. Это понимал я, это понимал Железный банк, оттого и не хотел доводить до войны. Ведь, когда междоусобица закончится, Долина сможет повернуть всю военную машину континента против Браавоса. И такая перспектива не нравилась моим заморским «друзьям». Но ключевой момент рассуждения — «единый Вестерос», а с этим проблемы.

— И Морской лорд пойдёт на войну ради банкиров? — недоумевал Робар.

— Я, не зная внутренней кухни, на вскидку могу придумать три способа, как Железный банк может вынудить Браавос участвовать в войне против нас.

— А мы?

— Будь это битва на суше, то мы бы хоть сейчас могли объявлять войну, но основные действия будут вестись на море, — флот у нас был в зачаточном состоянии, и война с морским гегемоном, если не разрушит, то точно нанесёт непоправимый ущерб. — Нет смысла так далеко заглядывать, да и не ради Браавоса собрались. Робар, отныне ты будешь генералом-капитаном новой армии. Можешь делать всё, что угодно, мне важен только результат.

— Это честь и всё такое, но может хотя бы спросишь у меня перед назначением?

— А ты откажешься? — задал вопрос, на который прекрасно знал ответ.

— Пекло, нет! Я согласен, это идеальная для меня должность! — радости кузена не было предела.

Робар был отличным помощником и единомышленником, которому я полностью доверял. Воин, полководец, рыцарь чести — всё про него, но было одно обстоятельство, сильно отягощающее и не позволяющее «дышать полной грудью» — Робар был вторым сыном. У Андара Ройса, его старшего брата, уже родились две дочери, и был лишь вопрос времени, когда родится долгожданный внук Бронзового Джона. Поскольку ни я, ни сам Робар даже не задумывались об убийстве своих близких родственников, то перспектив с наследством у моего кузена было немного. Нет, его не вышвырнут на улицу, и, может быть, назначат на какую-нибудь «важную» должность, но это — максимум. А сам Робар был амбициозным человеком, но становиться Рыцарем Ворот, как Уэймар, не хотел. Желания моего кузена переплетались с моими амбициями, именно поэтому, несмотря на свой выдающийся вклад, Робар так и не был награждён землями или титулами. Регалии приберегались на потом.

Я давно понимал, что верность вассалов не очень надёжна. Клятвы клятвами, но «большой кулак» давал больше гарантий соблюдения этих самых клятв. План регулярной армии был утверждён ещё в 296 году, и в середине 298 должен был быть реализован, но случилось восстание Тухлой рыбы, и инициативу пришлось отложить. Сейчас, когда все внутренние дела были решены, и армия получила должный опыт в Речных землях, настало время отобрать проверенных рубак и превратить их в грозную силу. Когда армия будет сформирована, настанет официальный момент моего абсолютизма. При помощи банка и огромных богатств я буду контролировать экономику региона, а регулярная армия будет давить всё недовольство в зародыше.

Север. Стена. 301 г. от З.Э.

Джейн Сноу.

Необычайно прекрасная девушка уже около получаса неподвижно стояла в нескольких метрах от края обрыва. На Севере или Юге её признали бы одной из самых красивых женщин континента: роскошные чёрные волосы, закрученные в тугие, ниспадающие на плечи локоны, стройная фигура, которую даже огромное количество одежды не могло скрыть, аккуратный нос, полные губы, правильные брови, но всё портили глаза — они были белые, без видимого зрачка, как у слепого.

Неизвестно, сколько бы она простояла на одном месте, но в какой-то момент девушка согнулась, словно её ударили по голове, а глаза приобрели фиолетовый цвет. Потребовалось всего пара секунд, чтобы она выпрямилась. Пронзительный взгляд был устремлён в сторону дальнего Севера, но, в конце концов, её внимание было переведено на другую сторону Стены, где тысячи людей копошились, словно муравьи.

Джейн приходилось каждый раз подниматься на вершину Стены, чтобы провести разведку далёкого Севера. Она не понимала механики, но если хотела с южной части стены увидеть что-либо, то силы, которые она могла использовать, резко падали; то же самое происходило и в обратной ситуации. Поэтому Джейн приходилось пересекать середину сооружения. Раньше это был простой выход за Стену, но когда начали готовиться к обороне, то все врата были замурованы. Оставался лишь вариант с пересечением границ поверху. Это же ограничение вынуждало её оставаться в Чёрном замке, что не самым лучшим образом сказывалось на её настроении.

— И здесь он хотел всю жизнь морозить яйца… дурак… — женщине, особенно красивой, было нелегко находиться рядом с людьми, которые годами не видели ничего, кроме уродливых рыл своих братьев по ордену.

В который раз Джейн убеждалась, что её несносный брат-близнец ещё пару лет назад был закомплексованным придурком, помешанным на чести. Она любила Джона, правда, но часто его действия ставили её в тупик. Взять, к примеру, его гигантское желание присоединиться к Ночному Дозору. Сколько из-за этого было криков и споров — невозможно сосчитать. Вся семья была против такого решения, даже дядя Бен соизволил прибыть в Винтерфелл и просветить племянников о дурости его решения, но всё было без толку. Единственная, кто был всеми конечностями «за», что неудивительно, была леди Кейтилин. Споры набирали обороты, но, в конце концов, семейство пришло к компромиссу. Джону позволили присоединиться к Дозору после шестнадцати.

Началась гражданская война, произошли серьёзные потрясения, Джейн, сбежав из одного плена, попала в другой, а Джон встал у руля Севера и, казалось бы, после целой жизни, она встретила своего близнеца в порту Белой Гавани. Было непривычно смотреть на брата снизу вверх, но ещё больше потрясло её его поведение. Ушёл тот закомплексованный мальчик, на его месте был уверенный в себе мужчина, настоящий лидер. У Джона и до войны были некоторые задатки ведущего, но сейчас его можно было охарактеризовать двумя словами: уверенность и авторитетность.

Правда это не отменяло его некоторой придурковатости. После трогательного воссоединения и целой ночи расспросов о её жизни Джон задался целью вызнать всё о Соколином Глазе. И тут наступил опасный момент. Как ей отвечать на вопрос: «Верит ли лорд Аррен в магию?» или «Какие его дальнейшие планы?». Джейн была уверена, что Аксель не по доброте душевной отпустил её на Север, скорее это какая-то проверка, которую ей не особо хотелось проваливать. Проговорится — потеряет его доверие, а может и свою жизнь; промолчит — подведёт родных. Патовая ситуация, но Юг научил её отличной вещи — ораторству. Говорить обо всём, да ни о чём, при этом заставляя человека самому находить нужные ответы. После дня расспросов брат просто уплыл в Долину на переговоры-демонстрацию с Соколиным Глазом. И вот она держит письмо о результатах его авантюры.

— Ситуация — ожидаемая неожиданность. То, что Аксель не удивится мертвецу, предсказуемо. Он порой о таких вещах вещал, что я спать потом не могла, но послать всего три тысячи человек… Либо он в своей гордыне не понимает масштаб проблемы, либо считает её незначительной, — смотря на присланное письмо, Джейн пыталась рассуждать. — Я очень надеюсь на второе, но первое вероятнее. Чёртов Джон, а ведь я хотела поплыть с ним, но нет! «Тебя только отпустили», «Это неразумно», «Твои таланты нужны Роббу»! Тьфу, — ей хотелось и дальше продолжить возмущаться, но нельзя — активность приводит к учащению дыхания, а при таком морозе, если глубоко вздохнуть, можно подцепить воспаление.

— Надо рассказать брату.

— Манс Налетчик ведёт свои силы на юг, его армия будет здесь через две-три недели. За это время нам нужно привести Стену в боевое положение. Надо увеличить количество патрулей, чтобы ни один одичалый не смог перебраться сюда. Лорд Амбер, займитесь этим, — здоровяк поклонился и заверил своего сюзерена, что сделает всё в лучшем виде. — Лорд-командующий, прошу ещё раз проверить все тайные ходы под Стеной, я вам выделю сотню человек. Если найдёте — замуровывайте.

— Будет выполнено, — Джиор Мормонт не был против того, что в его вотчине заправляет молодой лорд. Покуда приказы адекватны — он подчинится.

— Разрешите вопрос, лорд Старк? — дождавшись кивка Роба, дядя нынешнего лорда, Дормунд, продолжил. — Одичалые идут из-за Белых ходоков? — даже от одного их названия закаленные войной мужи опасливо стали пересматриваться — настолько был велик страх северян перед древним врагом.

— Да, армия Короля Ночи пришла в движение и вынудила Манса двинуться на Стену, — сколько головной боли пережила Джейн, чтобы добыть эти сведения — она даже не хотела вспоминать, особенно когда Король Ночи лично «выбил» её из птицы; она два дня провалялась в отключке.

На Севере уроки Акселя стали как никогда актуальными; без них она бы давно умерла от ментального истощения. Оказалось, что не она одна такая уникальная, у одичалых были свои варги. Не такие сильные, но гораздо более опытные, и их было несоизмеримо больше. Постоянные племенные битвы между одичалыми позволили им выработать тактики противодействия против себе подобных и варгов в том числе. Мало того, что она потратила почти три недели для того, чтобы найти стоянку огромной армии, так ещё её птичек быстро вычисляли и убивали с особой жестокостью. Бесконечные смерти ложились бесконечной головной болью, но результат всё же был — теперь они знали о существовании Короля Ночи, но нужны были доказательства.

Самыми ужасными были попытки подсмотреть за Белыми ходоками. Если животина не умирала от холода, то её убивали нескончаемые полчища мертвецов. Варг связан со своим животным, и все ощущения зверя передаются его человеческому компаньону. Волк голоден — сытый варг тоже будет ощущать голод; птичка устала — человек подсознательно будет себя также ощущать; крыса испытывает боль в хвосте — поздравляю, оборотень тоже будет её чувствовать, и неважно, что у людей нет хвостов. Смерть от зубов мёртвых зверей — уже достаточно неприятный опыт, но медленное угасание от холода — новый уровень. В конце концов Джейн психанула и решилась на отчаянный шаг — погнала почти полсотни птиц на «агрессивную» разведку. Её стая нагло полетела в главное скопление мертвецов и, не считаясь с жертвами, летела в центр, чтобы подтвердить или опровергнуть существование главного иного. До цели добрались всего пара особей, и за мгновение до разрыва связи она увидела Его. Выглядел Король Ночи как типичный Белый Ходок, но с короной из наростов и в доспехах (до этого она видела только полуголых иных с редкими элементами брони), но от одного его взгляда всё естество Джейн затрепетало в страхе. В следующее мгновение она проснулась с сильной головной болью и выяснила, что пролежала два дня без сознания.

— Когда придёт подкрепление…

— В течение недели…

— Снабжение…

— …Сможем продержаться…

Ей снился сон. Один и тот же с момента, как она вернулась домой — на Север. Маленький мир, огромные возможности и великий страх. Сколько лет Джейн летала в бескрайнем небе, сколько всего она увидела, почувствовала, услышала, но, проснувшись, неизбежно забывала. И во всех приключениях её сопровождала одинокая трёхглазая ворона. Они вместе смотрели на происходящее в мире: как тысячи гибли за амбиции единиц, как во имя клятв брат убивал брата, как мать душила ребёнка, чтобы он не голодал, как добрый человек подал милостыню, спасшую целую семью. Жизнь, смерть, чувства, эмоции, природа, амбиции, потребности, время, история, люди, животные — всё это создавало такую причудливую картину, зовущуюся Миром.

— Сбрось свои оковы, — сказал высокий и тонкий голос.

— Я свободна, как никогда, — несмотря на все злоключения, сейчас она была дома, в окружении семьи. Её это более чем устраивало.

— Ты ограничена, — тысячи раз говорил голос.

— А ты ворона, — неизменно парировала Джейн.

— Только я решаю, кем мне быть, — его голос ни на йоту не изменился. — И только ты создаёшь свои ограничения.

— Это бессмысленно. Сколько раз мы разговаривали, и сколько раз я забывала эти разговоры? Ты сейчас будешь меня чем-то «учить», но утром я забуду об этом.

— Оно было — значит, не бессмысленно. Мир запомнит, — опять ворона сказала что-то непонятное.

— Зачем ты меня преследуешь, что тебе от меня нужно? — она заранее знала ответ, но всё равно каждый раз задавала этот вопрос.

— Ты должна сбросить свои ограничения — зима близко.

— Ха! Уж про это я знаю побольше тебя.

— Возможно, — ей показалось, или в голосе вороны послышалась ирония. — Запомни: Рог Зимы не должен зазвучать.

— Опять же — твои предупреждения напрасны. Я всё забуду.

— Все действия в мире имеют свой смысл.

Ворон открыл клюв и каркнул с пронзительным звуком. Джейн открыла глаза, и бесконечное небо превратилось в низкий потолок её покоев. Только тут она поняла, что лежит в Чёрном замке, на высокой кровати в холодной комнате.

И Джейн помнила свой последний сон.

Простор. 301 г. от З.Э.

Дикон Тарли.

— Вперёд!

— Смерть просторцам!

— Dogat! Athdrivar!

Крепко сжимая эфес своего валирийского меча, Губитель Сердец, юный лорд Тарли, смотрел на поле боя и старательно запоминал все моменты битвы. Объединённые силы дотракийцев и дорнийцев против армии Простора. Это была битва, которая решит судьбу всего региона: падёт ли благословенный край под тяжестью аракхов, повторив судьбу Штормовых земель, или выстоит против варварских орд, собранных Таргариенами. Всё решится здесь.

— Смотри, сейчас лёгкая кавалерия дорнийцев попытается пощипать нашу пехоту, — даже во время битвы сир Джереми Окхарт не забывал обучать своего будущего свояка (мужа сестры), — Мы это предугадали, поэтому в центре есть отряд лучников. Они-то смогут проредить часть конницы.

— И в итоге будет обмен пехоты на конницу, — заключил Дикон.

Несмотря на то, что Дикон участвовал во многих сражениях, он всё равно испытывал нервозность. Это была его первая битва в роли лорда Тарли и хозяина Рогова Холма. У его отца было своё понимание воспитания военного командира. Покойный лорд Рендилл считал, что только побывав на всех уровнях военной иерархии, можно стать по-настоящему грозным командиром. В юности (пару лет назад) он маршировал наравне с пехотой, участвовал в разведывательных миссиях, жил вместе с солдатами. От простого пехотинца до командира десяти, пятидесяти, сотни, и в последний раз он командовал кавалерийским отрядом в триста человек. Его не держали в тылу, но и не бросали бессмысленно в бой.

Когда Рендилл Тарли взял Хайгарден — это ознаменовало падение дома Тирелл и возвышение Тарли. Недовольных таким развитием событий было немного. По существу, только те, кто находился в родстве с бывшими владельцами Хайгардена, выражали словесный протест, но это ограничивалось лишь словами. По сравнению с прославленным полководцем, «чемпионом Семи», «спасителем Простора», Мейс Тирелл и раньше выглядел блекло, но когда лорд Тирелл связал свою судьбу с королём Ренли, а тот полностью разочаровал просторских лордов, то популярность роз упала ниже некуда.

Завершающим этапом должна была стать присяга лордов Простора, объединение всей мощи региона: верных Тарли, нейтралов и лоялистов Тиреллов и последующая борьба с захватчиками. Повторять судьбу Штормовых земель не было ни у кого желания, поэтому даже бывшие союзники Тиреллов готовы были поддержать Кровавого охотника, но его убийство почти поставило крест на объединении. Лорд Рендилл был очень уважаемой фигурой, чего не скажешь о Диконе, четырнадцатилетнем парне. Так бы лорды разъехались по домам или устроили кровопролитие за место верховного лорда, но сильный внешний враг не дал скатиться в банальную междоусобицу. Угроза дорнийцев и дотракийцев никуда не исчезла.

Дикону помогал престиж его отца, самая боеспособная армия в Просторе, часть его союзников и альянс с Ланнистерами. Это было неплохо, но недостаточно, чтобы беспрепятственно возглавить гордых аристократов. Пришлось договариваться с леди Арвин Окхарт. Старая подруга отца затребовала всего одно условие — женитьба Дикона на её младшей дочери. Окхарты — старинный и сильный род, породниться с ними было незазорно даже королю. Ну и сама леди Анья Окхарт сильно запала молодому лорду в сердце.

Со старшим братом Аньи, сиром Джереми Окхартом, несмотря на значительную разницу в возрасте, они стали неплохими друзьями. Он был умным, рассудительным, разговаривал с Диконом на равных и никогда не принижал его достоинство. Такие качества были редки, особенно у прославленных боевых командиров.

— Дотракийцы все поголовно относятся к лёгкой кавалерии. Потеря одного отряда не сильно на них скажется.

— Да, но птичка по зёрнышку клюёт (какая-то цитата «тихонько полегоньку»), — справедливо заметил Джереми, — И у нас сейчас другая задача, нужно действовать согласно плану.

За месяц до битвы.

Главная палата армии Простора.

В воздухе отчетливо чувствовалось напряжение. Ещё недавно лорды с удовольствием резали друг друга, а теперь они вынуждены действовать сообща, чтобы разрешить бушующий кризис. Во главе стола сидел тот, кто пригласил их сюда — лорд Дикон Тарли. По правую руку от него — с десяток человек разной важности, но главными союзниками являлись сир Джереми Окхарт, лорд Алекин Флорент и лорд Ортон Мерривезер. Остальные были важны, но глобально ничего сделать не могли. Напротив них сидели лоялисты бывших хозяев Хайгардена. За свои годы Тиреллы ввели грамотную политику брачных союзов и обзавелись многими друзьями по всему Простору. Не счесть, сколько благородных домов состояли с ними в родстве, но самыми важными были Хайтауэры (через брак Мейса и Алерии) и Редвины (через брак Мины и Пакстера Редвина). Эти два дома ни в чём не уступали своему сюзерену, а в чём-то даже превосходили.

— Давайте быстрее, мне противно находиться с предателями в одной палатке, — недолго шёл конструктивный диалог, вскоре начались повсеместные оскорбления.

— И это говорит дурак, который пляшет под дудку короля-оленя? — годы не были добры к Ренли, и репутация последнего Баратеона и его союзников упала ниже некуда.

— Клятва не расторгается дуростью сюзерена, лишь подлостью вассала.

— Не прогнившему винограду говорить об этом.

Так бы и продолжился этот цирк, но вскоре вмешался человек, который собрал всех здесь:

— Мы можем помочь нашим врагам, прирезав друг друга, или, отложив наши обиды, дать отпор захватчикам, — чем больше Дикон говорил, тем больше он распалялся, — Вы, ради своих претензий, готовы пожертвовать своими домами? Вы готовы отдать своих отцов, жён, сыновей в рабство варварам из Эссоса? Если для вас обида важнее всего, то покиньте палатку, — мужчины дулись, но никто не смел уйти. Защита своего дома — главная обязанность лордов; коль они не хотят его защищать, то недостойны своих титулов.

— Милорды, каждый присутствующий недоволен таким положением дел, но сейчас главное — преодолеть себя. Если мы не сможем работать вместе, то нет смысла в нашем сопротивлении, — слова сира Джереми нашли отклик в сердцах людей, и они наконец взяли себя в руки.

— Что вы предлагаете, лорд Тарли? — спросил старый лорд Вирвел.

— Объединённая армия дорнийцев и дотракийцев насчитывает двадцать тысяч человек против девятнадцати тысяч наших. У нас преимущество в тяжёлой коннице и пехоте, но враги — дотракийцы, и каждый из них — всадник. Мы должны использовать свои сильные стороны и не дать врагам использовать свои. Поэтому предлагаю использовать «Долину скорби». Там мы будем прикрыты с одного фланга, получим возвышенность и прямую линию для тяжёлой конницы.

— Идея лорда Тарли хороша, — заключил лорд Стирпайк, и ему поверили, ведь он был лордом этих земель и знал их, как свои пять пальцев, — Там даже остались руины сторожевой башни. Небольшая, но помощь.

— Что им помешает просто игнорировать нас?

— Если они настолько дураки, что проигнорируют нас, то мы перережем им линии снабжения и будем угрожать Ночной Песне. В свою очередь Данстонбери — крепкий замок, он быстро не падёт, особенно с нашей помощью.

— Остановить их здесь, или центральный Простор будет пылать. Это несложно, но проблема в том, что у этих ублюдков нет чёткой иерархии.

Не только у просторских лордов были проблемы, но и у их исконных врагов. Дотракийцы не будут слушать никого, кроме своего кхала, а дорнийцы не потерпят над собой кочевников, считая их отсталыми дикарями. Когда две побеждённые армии встретились, им потребовалось значительное количество времени, чтобы просто перегруппироваться и наладить хоть какое-то подобие альянса. Их союз держался на родственной связи Рейнис Таргариен и Дейенерис Таргариен, но одна была простой женой кхала, а другая, из-за серии поражений, не была особо авторитетной фигурой.

— Армией управляют четыре командира: Кхал Дрого, его кровный всадник Хагго, сир Герольд Дейн и сир Арчибальд Айронвуд. Среди них нет тех, чья смерть бы означала полное поражение. Но отсутствие иерархии также можно использовать, как слабость. Тот факт, что ими никто не командует, означает, что мы будем убивать их постепенно. Одного за другим. Первым делом нужно убрать самого «слабого» — Герольда Дейна, — рассуждал сир Ортон, и большинство были согласны.

— Хм… — задумался Дикон, что-то важное ускользало от него, какая-то мысль.

— Что случилось? — спросил Джереми.

— Ничего, но мне кажется, есть другой вариант.

— Их много. Я вот считаю, что если убить кого-то из Таргариенов, то их союз развалится сам по себе. Не по-рыцарски, но сколько тысяч жизней это спасёт? К сожалению, Дейенерис со своим отродьем сидит в безопасности, а Рейнис в окружении огромной армии, и ей не привыкать к убийцам, — рассуждения были жестокими, но у них война.

— …Другая смерть… — тут Тарли осенило, — Милорды, ваша стратегия хороша, но мы неверно задумывались о её реализации.

— Прошу, выскажитесь, — Ортон был нахмурен, но за два года войны Дикон набрал свой кредит доверия.

— Мы неверно истолковали опору их союза. Нам не нужно выполнять практически невыполнимое задание, достаточно всего одной смерти, — это возбудило интерес присутствующих, всё же первоначальный план был сложным в своей реализации, — Мы привыкли думать вестеросскими понятиями, но союз дорнийцев и дотракийцев держится не на родственной связи Таргариенов, а на силе кхала Дрого. Дотраки идут только за сильным; если бы не его расположение к своей жене, то не было бы этого альянса.

— Кажется, я понял, — задумчиво проговорил Джереми, — Если погибнет Дрого, то дотракийцам не будет смысла оставаться в союзе с дорнийцами.

— Да, мы просто должны бросить все силы на убийство кхала. Падёт он — падёт альянс.

— Скачет! — столп пыли от натиска личного отряда кхала Дрого был виден издалека.

Как много нужно, чтобы спровоцировать воинственного дикаря на прямолинейную атаку? Мало. Всего лишь поманить его «беззащитным» главным штабом, и вот он спешит забрать голову вражеского командира. Среди всех лордов Простора у Дикона была самая большая армия, и его поддерживали многочисленные союзники его рода, поэтому было естественно, что он стал главным в объединённой армии. Ситуация была хорошей для молодого лорда Тарли: сир Джереми и лорд Ортон не пытались перехватить управление армией и всячески помогали своим опытом командования огромными армиями. Только лорд Алекин пытался «незаметно» направлять племянника в нужную ему сторону, но Дикон не был идиотом и пресекал эти махинации. Чтобы выполнить план, под его началом остались самые элитные части.

Война — это путь обмана, постоянной организации ложных выпадов, распространение дезинформации, использование уловок и хитростей. Дотракийцы самоуверенны, дорнийцы считают своих союзников пушечным мясом. Вряд ли они будут друг другу помогать в ущерб себе. План был простым, но очень рискованным: армия под командованием сира Джереми свяжет боем трёх вражеских командиров, пока Дикон и лорд Алекин бросят против Дрого все силы.

— Становись! Копья во фронт, лучники назад! — опытная армия быстро менялась в соответствии с приказами их главы, — Рыцари по флангам готовы?

— Да, милорд!

— Хорошо.

Силы лорда Алекина были размещены посередине и чуть сзади основных мест битвы. Такое расположение было стратегически верным и позволяло им вовремя, по мере необходимости, посылать подкрепления на передовую. Только сейчас не будет никакой умеренной подмоги; как только кхал Дрого попадётся в ловушку, весь резерв отправится уничтожать его армию.

— Что?! — прямо на его глазах Дрого проходит пехоту, словно нож сквозь масло.

Зря они создавали видимость слабости — это может их погубить. Они недооценили дикаря и его кавалерию.

— Кхал продвигается слишком быстро! В таком темпе лорд Алекин просто не успеет к нам!

— Надо держаться, — силы сира Джереми ещё стояли, но это был вопрос времени, когда они начнут нести огромные потери. Если не убить Дрого, то сегодня они просто так потеряют много отличных солдат, — Собери кавалерию, мы встретим их грудью.

— Не самое лучшее решение. Вы командир, а не какой-то рыцарь. Потеряем вас — проиграем.

— Выполняй!

Тарли были крупнейшим знатным домом, который веками защищал регион от набегов дорнийцев. Тысячи лет нескончаемых сражений сделали их непревзойдёнными воинами. Но главной силой всегда оставалась кавалерия. Тяжёлой коннице Тарли своей силой удалось прорваться через первый эшелон дотракийской волны, и они наконец-то встретились с личным отрядом Дрого. То же было верно и для кхала кхалов — прямо перед ним предстал командир всей вражеской армии.

— Zhizhig yalaatai khartsakh! — приказал Дрого, и его ближайшие всадники создали заслон, чтобы никто не смог помешать дуэли.

— Прикройте меня, — это входило в планы Дикона.

Наконец, между ними образовалось пространство. Дикон и Дрого пришпорили своих коней, понеслись навстречу друг другу. С первым же ударом стала понятна разница в силах — Дикон смог парировать этот удар, но его чуть не выбило из седла. Дрого был гигантом в самом расцвете сил. Кхал всю жизнь сражался на полях сражений, и не четырнадцатилетнему мальчику тягаться с ним в чистой силе. Второй удар был не настолько удачен — чёрный аракх продавил жёсткий блок и с силой ударился о доспех юного лорда, но защита с честью выдержала это испытание.

Следующие минуты можно было назвать лишь избиением: Дрого бил — Дикон старался парировать, но чаще пропускал. Не будь такой разницы в экипировке, бой давно бы закончился. Аракх был идеален против малобронированных противников, но на Тарли были отличные доспехи, а в руке — валирийский меч. Лёгкость меча позволяла поспевать за бешенной скоростью противника и переводить смертельные повреждения в незначительные. Только так не могло продолжаться вечно.

— Защитите лорда Тарли!!! — гвардейцы были опытными военными и понимали простую истину — удача когда-нибудь закончится, а Дикон слишком много пропускает ударов.

К несчастью просторских рыцарей, они не смогли далеко продвинуться. Тяжёлую кавалерию почти невозможно остановить, но им так же нелегко набрать импульс. Всадники Дрого пресекли любые поползновения на «добычу» их кхала.

— Назвать имя, — взяв небольшую паузу, на ломаном андальском, попросил Дрого.

— Дикон Тарли, — сквозь отдышку произнёс молодой человек.

— Хорошо, — последовал удар, который был быстрее предыдущих.

Только на одних инстинктах он был отражён. Второй, третий, десятый. В какой-то момент Дрого парировал «Губитель сердец», оставив молодого лорда открытым. Аракх нёсся перерубить беззащитное горло, но на пути к цели встала латная перчатка. Раздался противный скрежет металла, тело упало на землю, и сознание Дикона затопила боль. Он не различал, где правда, а где вымысел его измученного сознания. Смертельная ситуация была преодолена ценой полной дезориентации.

— Дикон, держись!!! — в строй дотракийцев влетел отряд Алекина и быстро продвинулся к центру, где происходила дуэль генералов. У Дрого появился новый, более сильный соперник, и он не стал добивать молодого лорда. В это же время молодой Тарли находился в полубреду, дуэль была переведена из конной в пешую — противники выпали из своих седел. Тяжёлая броня давала огромное преимущество в бою, но после падения были раскрыты её недостатки. Пока Дрого смог прочно встать на ноги, лорд Алекин только пытался подняться с колен — доспехи сильно сковывали движения. Кхал не дал шанса своему оппоненту и ударом ноги повалил его на землю.

«Двигайся, иначе погибнешь. Двигайся, иначе все здесь умрут. Твой дом будет разрушен, твоих сестёр угонят в рабство. Двигайся!!!» — прямо перед ним Дрого обезглавил лорда Алекина, дядю, который пришёл спасать его.

Превозмогая боль, Дикон понёсся в атаку. Он понимал, что если получит ещё парочку таких ударов, ещё и учитывая предыдущие, то больше не поднимется. Однако, со скоростью Дрого увернуться было невозможно, и в таком случае оставался только один выход.

— Рраааа!!! — жестокое противостояние силы против силы.

Дикон решил воспользоваться последним «подарком» своего дяди — возможностью сразиться с врагом на твёрдой земле. Аракх и меч столкнулись. Впервые Тарли не пытался парировать или уворачиваться, он сосредоточил все свои силы на этой атаке, и его расчёт оправдался — орудие Дрого было перерублено пополам. Говорят: «Нет меча острее, чем валирийская сталь», это была правда. Затяжные битвы с владельцем такого орудия всегда были смерти подобны, ведь чем дольше идёт бой, тем выше шанс остаться безоружным.

Всего на мгновение Дрого был ошарашен потерей своего верного аракха, но этого мгновения хватило Тарли. С влажным хрустом «Губитель сердец» вошёл прямо в сердце прославленного кхала, мгновенно убивая его. Кхал Кхалов, тот, кто повёл свой кхаласар через полмира, разорил целое королевство, был убит молодым лордом четырнадцати лет.

На костях старой легенды будет рождена новая.

Штормовые земли. 301 г. от З.Э.

Джон Коннингтон.

Где-то вдалеке вновь грянул гром, и землю осветила яркая вспышка. Штормовые земли полностью оправдывали своё название. Крепкий ветер, продувающий всё на своём пути, тёмные тучи, заполняющие небо вплоть до горизонта, и грозы, вспыхивающие в них. Если наёмникам была не по нраву такая погода, то Джон наслаждался ею. Это был его дом, место, где он вырос, но мелкая дрожь вынуждала принять жестокую правду — его тело настолько привыкло к мягкому климату Эссоса, что теперь плохо переносило погоду родных краёв. Как преданный отчизне человек, он обожал свой край во всех его проявлениях, и тремор рук от мелких заморозков был неприятной неожиданностью.

Более восемнадцати лет назад его с позором изгнали в Эссос. Лишили всех чинов, титулов, земель. В изгнании он узнал, что его друзья погибли, его принц погиб под тяжестью молота бунтовщика, династия драконов пала, и сын Рейгара был зверски убит. Эти новости почти сломали его. Джон потерял смысл жизни и считал свою судьбу предрешённой: умрёт продажным мечом за золото презренных торгашей или спиться до смерти в очередном кабаке, но у судьбы были свои планы на него. У Джона появился шанс исправить свои ошибки, помочь сыну Рейгара взойти на трон, остановить бойню на континенте и восстановить мир в Вестеросе. И будь он проклят, если не воспользуется этим шансом.

С новообретённой решимостью Коннингтон крепко сжал руку и силой воли подавил дрожь в руках. Непогода не сломит его дух. Золотые мечи неторопливо шли в сторону Штормового Предела, замка, куда отступил Ренли Баратеон. Откровенно говоря, капитаны наёмнической роты потратили много сил, загоняя его в сети. Постоянные манёвры, ложные атаки, ночные набеги, сжигание запасов, заманивание в ловушку сильно выматывали даже ветеранов боёв в Эссосе. Последний из Баратеонов всеми правдами и неправдами избегал генерального сражения, предпочитая медленно, но методично подтачивать силы короля Эйгона. Получалось у врагов слишком хорошо, но ещё больше выводил из себя разлад в доме Дракона.

— Привал на два часа! Пусть солдаты перекусят, а пока разошлите разведчиков на пять километров вдоль тракта. Смена каждые двадцать минут… — начал отдавать привычные приказы Джон.

Армии короля Эйгона удавалось захватывать замки, приводить к присяге лордов, но после двух лет мясорубки силы последних были откровенно ничтожны. В Штормовых землях из серьёзных остались только те, кто до гроба бы верен Баратеонам; остальные не были столь могущественны. Несколько десятков лордов разной масти смогли наскрести всего лишь пятьсот мечей, из них триста были простыми ополченцами. План пополнить силы за счёт лордов Штормовых земель не выдержал столкновения с реальностью. И самым лучшим решением было бы идти на Королевскую Гавань, но оставлять недобитого врага было не самым мудрым поступком.

После нескольких месяцев игр в «кошки-мышки» Баратеон был вынужден отступить в сторону своего родового замка. Больше последнему оленю некуда было бежать, и Ренли должен был принять бой или засесть в замке. Второй вариант был самым неприятным и мог поставить крест на всей кампании короля Эйгона. Предательство Визериса, своей родной крови, было сильным ударом. Младшего сына Безумного короля коснулось проклятие предков, и в своей глупости он приказал кораблям Веларионов топить все суда, которые даже теоретически могли быть связаны с Эйгоном. Ни письма его племянника, ни просьбы Мопатиса, его благодетеля, не помогли остановить растущее безумие. Корабли топились, и Золотые мечи ещё больше почувствовали нехватку припасов, благо в последнее время их деятельность почти сошла на нет. Но это не отменяло простого факта — у них просто не было возможностей для длительной осады Штормового Предела.

Уже находясь в палатке, Джон решил заняться полезным, но очень неприятным делом — расчётом довольствия. Солдат много, припасов мало, тут каждый килограмм пшена на счету. Армия ежедневно потребляла огромное количество еды, и, как хорошему командиру, Коннингтону нужно было знать точные цифры пожитков, ведь если еда закончится прямо во время марша, это будет катастрофой. Нет, армия не передохнет с голоду — всё же основные запасы пищи хранились в главном лагере, — но темпы наступления сильно упадут.

— Милорд, король Эйгон приказал передать, что прибудет сюда через четыре часа, — посыльный принёс хорошие новости для солдат, ведь их маленький привал резко превратился в полноценную стоянку.

— Хорошо, — король Эйгон справился быстрее, чем изначально планировалось, — прикажи подготовить места ещё на три тысячи человек.

— Будет сделано, — солдат немедленно удалился, оставив командира наедине с собой.

Наступила тишина, прерываемая лишь чирканьем пера и далёкими звуками гроз. В первые минуты всё было отлично — Джон кропотливо работал, и постепенно бумага наполнялась расчётами. Чем больше расчётов производилось, тем яснее становилась ситуация для армии, и обстановка выходила сложной. Они находились в неделе пути от Штормового Предела, но запасы пищи для двух тысяч человек под его командованием можно было растянуть на два с половиной месяца. Джон не знал, сколько потерь понёс Эйгон, но явно не много, значит, число его людей остаётся близко к трём тысячам. Ради мобильности молодой король взял с собой лишь необходимое для рейдов количество еды, и когда они соединят свои армии, два с половиной месяца превратятся в один.

Покойный Станнис Баратеон сотворил невозможное и смог захватить Утёс Кастерли. Его достижение разожгло огонь амбиций у молодых людей. Рассуждения у жаждущих славы были простыми: «Раз Баратеон смог, то и я справлюсь». Только Джон не был столь оптимистичен. Во время восстания Роберта Баратеона вся армия Простора не смогла сломить сопротивление кучки полудохлых защитников, так что их шансы выглядят блекло. За месяц нереально захватить такой крепкий орешек, как Штормовой Предел.

В попытках придумать наиболее жизнеспособный план Коннингтон не заметил, как задремал.

— Джон, — в палатку без предупреждения вошёл Эйгон и тем самым прервал дрему.

— Ваше Величество, — сонливость как рукой сняло, и десница короля торопливо попытался отдать королю положенное приветствие.

— Сиди-сиди, похоже, я не вовремя, — только наедине Эйгон снимал маску идеального короля и мог позволить себе расслабиться, — видимо, бюрократия побеждала даже самых сильных из нас, — смотря на заполненные листы бумаги, молодой мужчина понимающе улыбнулся.

— Есть такое, — незамысловатая шутка пришлась по душе Джону, — так, что же вы хотели, Ваше Величество?

— Теперь я командую этой армией, а ты — мой заместитель. Через три недели к нам должен подойти Стрикленд, и только тогда мы можем задуматься о захвате Штормового Предела; пока же мы сосредоточимся на блокаде замка. Есть возражения? — возражений не было, Эйгон — король, это его право.

— У нас проблемы с припасами, мы не выдержим долгой осады.

— Если всё правильно разыграть, то она не будет долгой.

Штормовой Предел был неприлично большим замком. По легенде, замок был квинтэссенцией противостояния богов и людей, в котором победили последние. Шесть раз Дюррану Богоборцу приходилось возводить замок, но неизменно он разрушался. Лишь на седьмой раз удалось возвести такую крепость, что даже гневу богов не удалось её сломить. И, смотря на эти высокие и толстые стены, становилось понятно «почему». Если бы Джон не видел Харренхолл, то посчитал бы, что это самая огромная крепость в мире. Резиденция Баратеонов возвышалась над мощными утесами мыса Дюррана, выстроенная из серо-белого камня. Каждое мгновение со стороны моря приходили ужасающие удары морской стихии. Невольно начинаешь верить в легенды об этом замке.

— Надо атаковать. Ренли — ничтожество, мы с лёгкостью захватим замок, — последний Баратеон уже стал синонимом слова «позор».

— Ничтожество мальчишки не уменьшает высоты стен

— От него отвернулись вассалы, даже просторские лорды решили сбежать обратно к себе.

Джон находил в этом какую-то извращённую иронию. Верность вассалов была обусловлена силой их врага. Просторцы, те, кто остались с Баратеоном, недолго были «верными вассалами». Точнее, до смерти Рендилла Тарли эти напыщенные лорды могли выполнять долг перед королём ровно до момента безопасности своего дома. Они знали — Тарли, их враг, выстоит против дотракийцев, и не волновались за свои тылы. Однако после смерти прославленного полководца просторцы почувствовали, что их земли скоро будут гореть, и поспешили вернуться домой. С Ренли остались только до гроба верные люди, но их было немного.

— Ваше Величество, не надо ставить всё на захват Штормового Предела, нужно иметь план на случай, если что-то пойдёт не так, — хоть слова были максимально мягкой трактовкой возможного поражения, наёмники стали возмущаться «пренебрежением».

— Коннингтон, ты сомневаешься в нас?! Мы — лучшие воины мира, и огромному куску камня нас не остановить! — нестройный крик поддержки был ответом.

«Если бы Золотые мечи взаправду были “лучшими воинами мира”, то не было бы пяти Восстаний Блекфайров, а над Вестеросом развевалось бы знамя чёрного дракона».

— Не сомневаюсь в вашей доблести на поле боя, но я был в Штормовом Пределе, и он не похож на другие замки, — резиденция Баратеонов значительно отличалась от привычного наёмникам, причём не в хорошем, для них, смысле.

— Я согласен с милордом десницей, — взял слово король, — к тому же, это всего лишь план. От того, будет он или нет, это нам никак не повредит, — спорить с такой логикой никто не смог.

Люди подчинились. И если первое время участвовали в обсуждении с ленцой, то чуть позже втянулись и в полной мере раскрыли свой богатый опыт. Обсуждение деталей заняло много времени и план был составлен. В нем не было ничего сложного, просто контр меры против возможного поражения, но это позволило Джону вздохнуть более свободно – даже такой сырой план многократно лучше его полного отсутствия.

— На этом мы закончим, прошу всех, кроме лорда десницы, разойтись, — как только последний участник покинул палатку, Эйгон продолжил: — Неделю назад ко мне прибыл посланник одной интересной персоны — Эурона Грейджоя. Пират хочет присягнуть мне, но с условием прибытия на Мыс Погибших Кораблей через неделю.

Чтобы Грейджой добровольно присягнул кому-то без силового давления — невозможно. Джон хорошо знал историю и не верил в такое развитие событий.

— Это ловушка. У пиратов нет чести, особенно у такого психопата, как Вороний Глаз. Тебя схватят и за пару медяков продадут любому узурпатору, — судя по поведению Эйгона, он, возможно, так и думал, но хотел сделать что-то очень глупое.

— Возможно, ты прав, — в сознании Коннингтона теплилась надежда, но… — Значит, нам нужно взять больше охраны, — король его «не разочаровал».

Тяжёлый вздох десницы прокатился по всей палате.

Двести отборных солдат стояли в положенное время и ждали непонятно чего. В противовес обычной погоде региона (шторма), было тихо — подозрительных действий не наблюдалось. На десятки километров были расставлены часовые, и они заранее должны были предупредить о незваных гостях, но — ничего. И в момент, когда Джон уже было посчитал письмо не более чем отвлекающим манёвром, на горизонте показался корабль с золотым кракеном.

Репутация Эурона Грейджоя была простой — полный псих. Проще было сказать, кто *не* ненавидел этого пирата, нежели перечислять всех его врагов. Магистры, архонты, добродетельные господа, влиятельные торговцы, старокровные семьи, боги, даже представители Золотой Империи И-ти объявили за его голову солидную награду, но пират до сих пор оставался при своей голове. Наблюдая за действиями корабля, Джон отметил про себя, что Грейджой был психом.

Мыс Разбитых Кораблей не просто так носил своё название — не счесть, сколько кораблей покоилось на морском дне и сколь малому их числу удавалось не повторить судьбу своих деревянных братьев. А этот человек провёл корабль сквозь бушующий шторм, удачно поставил его на якорь и взобрался по крутому склону, потеряв при этом всего двух человек. Зачем Грейджой это проворачивал — Джону было решительно непонятно, но явно у пирата были проблемы с головой.

Коннингтон был удивлён, но ещё больше его поразила внешность пирата. Репутация Грейджоя была устрашающей, и Джон подсознательно ожидал увидеть безумного, растрёпанного дикаря, но не это… Эурон выглядел подобающе: высокий брюнет с аккуратной бородой и опрятной, насколько позволяла погода, одеждой. На гладком лице ни одной морщины, а в чёрных волосах ни одной седой пряди — Грейджой выглядел значительно младше своего реального возраста.

— Хух, прошу прощения за задержку, Ваше Величество, но вы сами видите погоду, — параллельно словам вспыхнул гром, а о мыс ударилась особенно большая волна, брызги которой дотянулись даже до них.

— Ничего страшного, я всё же рад, что вы прибыли, лорд Грейджой, — натянуто улыбнулся Эйгон.

— Лорд Грейджой… Ха! Как давно меня так не называли! — повернувшись к одному из сопровождающих, пират приказал: — Гвидо, скажи «лорд Грейджой». Давай, говори! А, ты не можешь? Ну и ладно. Нет, Ваше Величество, я ещё не «лорд Грейджой», но с вашей помощью хочу исправить этот недостаток.

— Очень… прямолинейно, — вступил в разговор Джон.

— Мне нет причин юлить. Мой брат в своём воображаемом мире побеждает всех и каждого, восстанавливает Хоарское королевство и начинает терроризировать Вестерос. Но пока у него получается лишь сосать большой львиный член. Бейлон ведёт Железные острова в никуда, но я не хочу этого. Это мой дом, и я желаю ему лишь самого лучшего, — врёт, тут даже задумываться не надо, Эурону плевать на всех.

— А Железным островам будет лучше, коль за штурвалом будешь ты, — это было не вопрос, а утверждение.

— Грейджой — лорд-жнец Железных островов, верно служащий истинному Таргариену. Так было триста лет и ещё, дай утонувший, пятьдесят, — если учесть род «деятельности» и что самому Эурону около сорока, то он оптимист.

— И ты готов начать войну с родным братом ради Морского Трона? — Джон презирал предателей, но ещё больше он презирал тех, кто готов пустить кровь своей родне ради власти.

— А вы не делаете того же самого? — на лице Эурона расцвела нахальная улыбка. — Разве драконы не грызутся между собой за Железный Трон? Визирис Таргариен высадился и объявил себя королём, потом Рейнис Таргариен объявила себя королевой, теперь вы объявляете себя, ну и ещё Дейенерис своё отродье. Каждый из драконов хочет усадить свою задницу на Железный Трон, и плевать вам на «одну кровь».

Терпеть наглость морского разбойника было выше сил Джона. Ярость затуманила его разум, и он не заметил, как вытащил свой меч. Ещё бы чуть-чуть, и переговоры превратились бы в бойню, благо в дело вступил Эйгон. Простой приказ короля вернул всё на круги своя. Хоть головорезы с обеих сторон и отложили оружие, но напряжение никуда не исчезло. Один Эурон оставался полностью расслабленным.

— Хочешь Железные острова — пожалуйста, но ты должен внести существенный вклад в наше дело. Один корабль, каким бы хорошим он ни был, не может быть весомым аргументом. У тебя есть ещё что-то?

— Я знал, что мы поладим! — казалось, пират был в восторге от всего происходящего. — Мне придётся потрудиться, чтобы снискать ваше расположение. Хм… Слышал, вам мешают корабли Веларионов.

— И что ты сделаешь со своим кораблём — разграбишь Дрифтмарк? — Джон выплеснул своё раздражение.

— Идея неплохая, но нет, — казалось, Эурону нравилось выводить десницу из себя, отчего Джон ещё больше зверел. — Ваше Величество, в честь такого события я хочу преподнести вам подарок. К сожалению, он остался на «Молчаливой», но, если позволите, его быстро доставят, — Эйгон кивнул, а Эурон подул в рог, звук которого каким-то образом смог перебить раскаты грома.

В отличие от ненужного безумия Эурона, типа восхождения по крутому, мокрому склону, вторая лодка, едва не потонув, высадилась на более благоприятном участке мыса и в течение двадцати минут спокойно поднялась к ним. Десять человек выглядели как типичные пираты Грейджоев, но последний сильно выделялся на их фоне. Потрёпанный мужчина средних лет с отличительными чертами валирийцев не вызвал бы удивления, но если он одет в шёлк цвета морского конька, то это другой разговор. Джон прищурился и отчаянно попытался вспомнить, где видел этого человека, и память услужливо подсказала:

— Монфорд Веларион, — вырвалось из рта Джона.

— О, вы его знаете? Хотя это неудивительно, — но спустя секунду внимание пирата вновь было направлено на Эйгона. — Ваше Величество, позвольте представить вам лорда Монфорда Велариона, лорда Приливов, владельца Дрифтмарка, — как только пират вытащил кляп изо рта лорда, тот пришёл в неистовство:

— Тьфу! Самозванец! Убей меня, но я не собираюсь порочить свою честь присягой Блекфайру! Ты мерзкое порож… — впервые Грейджой сделал что-то, что Джон одобрил — ударом заткнул Велариона и вновь вставил кляп.

Поведение Велариона явно показывало невозможность переманивания их на свою сторону. Это было неприятно. Морские коньки были самыми верными историческими сторонниками Таргариенов, и их присяга Эйгону создала бы правильный настрой среди остальных знатных домов Узкого моря и Королевских земель.

— Вот почему Веларионы прекратили топить наши корабли. Они дезориентированы потерей своего лорда и мечутся в его поисках, — задумчиво проговорил Эйгон. — Я благодарен вам за такой «дар», а также принимаю вас на службу, лорд Грейджой. К сожалению, нужды королевства не терпят отлагательств, и мне требуются ваши таланты.

— Я готов, Ваше Величество.

— У нас есть прекрасный шанс вернуть мой родовой замок истинному владельцу.

Улыбка Грейджоя ещё никогда не была настолько устрашающей, как сейчас.

P.s. Пытался передать безумие Эурона Грейджоя, надеюсь, получилось.

Долина. Чаячий городок. 301 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Всё же есть в кораблях какая-то романтика: огромные паруса, приключения, отрешённость от «береговых» проблем, ветер в лицо и ощущение свободы. Спроси Велариона, Редвина, Грейджоя или любого другого «морского» дома — они все, как один, ответят, что в такие моменты наступает единение с собой и морем. В мире, где отдельная семья многие тысячи лет занимается одним и тем же делом, в какой-то момент это самое дело становится сакральным.

Нуменор это тоже не обошло стороной, но причины подобного значительно отличались. На момент моей жизни, Средиземье было малоизученным, но очень богатым континентом. В условиях периодических войн королю Нуменора получить ресурсную колонию было благим делом. Для простых людей каждый корабль был символом свободы, возможностей и романтики. Морские путешествия были полны опасностей, но их привлекательность манила мореплавателей. Что до рисков, то умереть можно и от вражеского меча. Так что к кораблям относились с большим пиететом.

В какой-то момент времени Нуменор настолько уверовал в свои корабли, что собрал огромный флот и отправился в Аман требовать от Валар и Эру Илуватара даровать бессмертие. Желание более чем справедливое, но боги на то и боги. Им плевать на желания самих людей — они будут творить «правильное». Без всяких сомнений, Саурон сыграл в этом значительную роль, убеждая людей в несправедливости награды Валар, но многие люди разделяли это мнение задолго до высадки падшего майара. Он просто воспользовался этой возможностью, не более.

— Жалко, что меня там не будет, когда «посылка» дойдёт до Визериса, — усмехнулся Робар, и я улыбнулся, представляя эту сцену.

С Визерисом я встречался один раз, и эта встреча оставила плохое впечатление о нём. Неоправданно жестокий, слабый, трусливый, тщеславный. Список мог бы продолжаться бесконечно, но общая суть сводилась бы к отрицательным качествам. Хотя посмотреть на истерику слабого короля от встречи с мертвецом было интересно, но причина отправки была более прозаична — с тех пор, как Мормонта лишили поста десницы, Мизинец в край распоясался. И мне было бы плевать на это, но предатель вёл активные переговоры с Браавосом. Когда люди, заинтересованные в твоём провале, начинают переговоры — это повод задуматься.

— Это будет первый раз, когда король нагадит на Железный Трон, — довольный смех кузена и «кашель» свиты показали, что шутка была неплохой, один Сноу стоял недовольный.

— Это глупая идея, — отозвался северянин, — вы могли собрать Великий Совет и на нём показать лордам, где идёт истинная война, но вместо этого просто отослали вихта в Королевскую Гавань. Почему?

— Почему бы и нет? — Сноу такой ответ не понравился, но он промолчал.

Бастард вообще хорошо устроился. Думал, покажет мне мертвеца, выдаст план по организации Великого совета, и я побегу его реализовывать. Иметь дела с кучкой корольков, мнящих себя пупом земли, мне не хотелось, и смысла не было. Люди — дураки, и даже перед лицом архиврага будут грызться между собой. Джон искренне думает, что, если власть имущих поставить перед фактом Иных, то все возьмутся за руки и дружно пойдут отбивать угрозу. Такого не произойдёт. Скорее каждая сторона потребует запредельных цен за свою помощь, на что уже северяне и я не пойдём. Они это узнают, начнут давить на Старков, искусственно создавать проблему или вообще пойдут грабить Север, ибо будут знать, что все силы Севера будут сосредоточены на Стене. Так что сегодняшняя ситуация, когда Юг забил на Север, меня полностью устраивала.

— Расслабься, Джон, через пару дней мы отплывём на Север, — вот это уже обрадовало Винтерфелльского бастарда, — приготовления скоро будут завершены.

Что будет делать слабый человек при проблеме, выходящей за пределы его компетенции? Позовёт того, кто сможет её решить. В данном случае Визерис призовёт Мормонта обратно в столицу. Если учесть, что Бейлиш в процессе продажи чуть ли не всего континента Браавосу, то Старый Медведь не будет снисходительным и урезонит Мизинца. Отстранит от управления — хорошо, убьёт — я отправлю ему бочонок арборского золотого вина. Любая ситуация меня устроит, а общая слабость фракции Визериса и разделение драконьей семьи исключат возможность давления на меня или Север.

— Я всё равно удивлён вашей инициативе, лорд Аррен, — бастард был в шоке от моего желания посетить Стену, но дополнительные две тысячи человек «охраны» и некоторое количество припасов быстро усмирили его.

— Мне интересно посетить «край мира», посмотреть на мертвецов и разобраться с Рогом Зимы, — последнее письмо от Джейн не добавляло оптимизма, но было принято к сведению.

— Не думал, что вы настолько доверяете моей сестре, — усмехнулся бастард, — признаться, даже я скептически отношусь к рогу, который может сломать огромную ледяную стену.

«А если расплавить маленькое колечко, то “главное зло всего мира”, натуральный майар, станет бессильным духом и окончательно умрёт. Порой в магии есть такие условности, что обычный человек и вообразить не может».

— Лучше перебдеть, чем недобдеть. Если Рог Зимы реален — мы должны его захватить, а если нет… Я просто посмотрю красоты Севера. Нед рассказывал о гостеприимстве Старков, проверю на личном опыте.

— Не переживайте, милорд, все истории правдивы, — всем нравится, когда их хвалят, даже стоические бастарды.

— Вот и хорошо.

Трёхсотвёсельный боевой корабль, в сопровождении семи каравелл и одиннадцати дромонов, с несвойственной резвостью рассекал просторы морской глади. И весь этот флот объединяло одно — белая луна и сокол на небесно-синем поле, флаг дома Аррен. В последние годы в судостроение Долины было вложено огромное количество ресурсов: лучшее сырьё, лучшие корабелы Севера, Браавоса и Железных островов, лучшие условия для работы. Было сделано всё, чтобы за рекордное время у региона появился собственный флот, способный противостоять врагам на море. Это не Браавос со своими тысячами кораблей, но и нуменорский флот не сразу строился.

В своё «путешествие» я взял половину всех доступных морских сил. Чисто для доставки войск хватило бы и половины этих кораблей, но вместе со мной шли (корабли *ходят*, это я, как служивший во флоте, говорю) так нужные Северу ресурсы: еда, ткани, оружие, обсидиан, некоторое количество ремесленников. И, смотря на эту маленькую, но зубастую флотилию, меня одолевала гордость. Настолько, что я получал небывалое удовольствие, наблюдая за кораблями и их работой. Но как я наслаждался моим путешествием, так мой подопечный страдал от него:

— Бвеее… — недопереваренный завтрак Брандона вновь упал за борт, на пропитание морской живности. — Ненавижу корабли.

— Хахаха, я слышал, что у тебя морская болезнь, но увидеть это воочию — услада для моих глаз, — страдания маленького агрессивного волчонка затрагивали садистские струны моей души.

— Я вас ненавижу, бвеееее… — новая порция морского пропитания отправилась за борт.

Раньше Брандон и Санса выполняли функцию заложников-гостей. Умри Робб Старк в какой-нибудь из битв, мой подопечный стал бы следующим наследником Винтерфелла и, после распада Семи Королевств, королём Севера. Невозможно перечислить все преимущества, когда король соседнего государства рос под твоим присмотром, но план пришлось отложить. К добру или худу, но молодой волк, несмотря на все свои выходки, выживал там, где погибали более прославленные люди. Самому убивать его не хотелось — всё же какая-никакая порядочность к детям моего друга у меня осталась.

Только моя «благородность» начинается и заканчивается на жизнях детей Старков. Наживаться на северянах перед лицом «всеобщего врага» моя «совесть» допускала и одобряла. Торговые послабления, некоторые льготы, выдача кредитов моим банком, совместные санкции против некоторых Вольных городов и парочка закладок на возможное будущее. И вишенкой на торте являлась скорая свадьба сира Робара Ройса и Сансы Старк.

Дядя мне всю плешь проел своим желанием подобрать хорошую партию для своего среднего сына, и я, как хороший племянник, а также лучший друг Робара, подобрал кузену наилучшую партию. Несмотря на мою огромную антипатию ко всем, носящим кровь Талли, Санса была очень хорошим вариантом. Но были проблемы: свадьба второго сына, пусть и знатного рода, и сестры лорда-главного явно был неравнозначным браком. Молодой волк вежливо мне указывал на это, я в ответ «вежливо» давил на него, и мы пришли к компромиссу. Санса выходит замуж за Робара, в свою очередь я клянусь предоставить новой семье достойный замок и вернуть Брандона.

— Ладно, я уже насытился твоими страданиями, а ты и так три дня филонишь, — достав небольшой пузырёк, передал его мелкому волчонку. — Одна таблетка перед едой, и симптомы морской болезни должны значительно ослабнуть.

— И вы мне об этом говорите только сейчас?! — возмущению мелкого Старка не было предела. — Ух… Подождите немного, я сейчас поправлюсь и побью вас на мечах.

— Да-да, научись сначала не терять завтрак, и только потом задумывайся о чём-то большем, — развернувшись в сторону каюты, я ждал ответа и услышал лишь новый этап кормления рыб.

Никогда не признаюсь, но я буду скучать по этому парню. Брандон — один из немногих людей, кому этикет не писан, и его выходки привносили какую-то свежесть. Я его «мучал» не только из-за садистских наклонностей, хотя… это тоже имело место быть, но я банально забыл о нём. Были дела поинтереснее:

— Давай додавим тебя, — обратился к чёрно-матовому шару. — Думаю, ты не против?

Палантиры были произведением искусства, но за месяцы практики у меня получилась лишь жалкая копия, сделанная окольными путями. Я пытался без знания замка подобрать ключ от нужного помещения, и закономерно у меня ничего не получалось. В формулировке проблемы есть половина ответа — отличительной чертой чардрев была возможность беспрепятственно использовать их как манапередачик для дальнейших действий, сами же деревья выполняли функцию замка и ключа одновременно. Последнее я долго не понимал и пытался вскрыть замок, в котором уже находился ключ. После череды экспериментов пришлось идти на топорные решения — я при помощи ритуалов тупо превратил прото-палантир в подобие чардрева. Теперь этот чёрный камушек выполнял все функции деревца, но заметно проще.

Уверен, Феанор не заключал звёзды в палантиры — не осилил бы, — но при этом мог массово «подключать» камни к свету звёзд. Значит, у него был другой способ, который навсегда останется для меня загадкой. Мой прото-палантир должен был позволить мне «отворить двери». Так и случилось — замок спал, и при небольшом усилии дверь можно было открыть, но опять же кто-то сопротивлялся моему подключению. Если с «магического» языка перевести на «человеческие» понятия, то я и этот кто-то одновременно давим на «дверь». Победит тот, у кого сил будет больше. С этим у меня всё отлично — призрачный мир значительно превосходил все остальные виды магии, но при резких выплесках она была опасна. Пришлось выбирать длительный способ — долгое давление, и это даёт свои плоды — сила другой стороны стремительно падает. Ещё три-четыре дня, и «дверь» будет отворена.

— Ммм… Интересно, — сопротивление сильно ослабло, считай, его не было. — Давай проверим.

Наконец-то мой палантир стал работать, как надо: сознание абстрагировалось и могло быть перенесено в тысячи мест, где остались чардрева. Лишь одна мысль — и частичка моего сознания будет в нужном месте. Бурно восстанавливающийся Утёс Кастерли, поверженный Хайгарден, отчаянный Штормовой Предел, воинственный Винтерфелл, радостный Драконий Камень, обречённый Риверран. Столько замков, и в каждом из них витает своё уникальное настроение.

Больше я, к сожалению, не смогу узнать — нет дара варга, а для окольных путей нужна подготовка. По свойствам палантир стал передвижным чардревом, позволяющим перемещать сознание и магию, независимо от своего местоположения. Камешек раскроет свою полную силу лишь в руках варга, коим я не являюсь. Степень «проводимости» зависит от состояния деревьев, так я могу очень легко разведывать территории Севера, части Долины, Речных, Западных, Штормовых земель, а также Простора, но Дорн и Железные острова остаются почти закрытыми — в них чардрев меньше полусдохшей дюжины. Зато Крайний Север пестрит «священными деревьями», и все они очень «мощные». Особенно одно, через которое человек не давал мне проникнуть в систему. Хотел переместиться прямо к нему, но на полпути перехватили и затянули в искусственное ментальное пространство:

— Кар-кар, ты не должен здесь находиться, — заговорил аватар, принявший форму вороны. — Уходи-уходи, кар!

— Это не тебе решать, — из-за многочисленных препятствий, устроенных этой вороной, у меня изначально было к ней негативное отношение. — Кто же ты?

Точно не валар — слишком слаб, но очень сильно походит на истари. Та же слабая оболочка с огромной силой, но какая-то неправильная. Любой из пяти волшебников ощущался как что-то естественное, природное, а это… сложно подобрать слово.

— Кар! Убирайся-убирайся, — аватар пытался атаковать меня ментально, проявлялось это в желании расковырять клювом мой лоб.

— ХВАТИТ! — мне надоело слушать мерзкое карканье, а также попытки моего убийства. Любой другой на моём месте был бы пускающим слюни овощем. — *Жлот-тос-ил инг де нагз дурбуз!*

Заклинание сломало ментальное пространство, и наконец-то я очутился прямо перед «вороной». Не будь я некромантом, то принял бы его за мертвеца на троне из переплетённых корней чардрева, настолько он был жалок. Иссохшее, прогнившее тело, на бледном лице выделялось красное пятно, вползающее с шеи на щёку. Тонкие, редкие белые волосы отросли до самого пола. На лбу росли серые грибы, на черепе красные листья, а кожа, туго натянутая на скулах, лопалась, обнажая желто-бурые кости. И самое мерзкое — этот мертвец был в плену своего же «трона»: корни оплетали и пронизывали его насквозь — один входил сквозь ветхие панталоны в бедро и выходил из плеча. Выглядело очень мерзко:

— Тебя здесь не должно быть, прислужник Тьмы, — прохрипел живой мертвец.

Крайний Север. 301 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Несмотря на провокационные слова трупа на дереве, я не спешил вступать с ним в диалог. Пробитие двери в «сеть», ментальное противостояние, а потом резкое перемещение своего сознания через полмира — серьёзным грузом легли на мою энергетику. Этот человек-дерево мог показаться слабаком, но на самом деле был серьёзным соперником, и мне пришлось сильно поднапрячься. Магия призрачного мира никого не щадила, особенно своих владельцев. Свою безопасную норму я уже перешёл, и ближайшую неделю будут ощущаться последствия. Ничего серьёзного — просто лёгкое ухудшение всех чувств: мир станет сероватым, буду хуже слышать, чувствовать запахи, тактильные ощущения станут менее выразительными, и вкусовые рецепторы пострадают.

Ещё два-три таких выбросов магии — и мне придётся убегать от этого существа. Я, боясь вновь стать призраком, с крайней неохотой использовал реально серьёзную магию и при любых возможностях старался избегать этого развития событий. Почему я вообще общаюсь с этим? Так, хоть мне и было неприятно после ментально-магической битвы, но моему оппоненту многократно хуже. Даже на своём родном поле он не сможет быстро восстановить силы.

— Ха! Прислужник зла, — забавные слова выбирает мертвец, — А сам кем себя считаешь?

— Когда-то давно меня звали Бринденом: любящий брата, ненавидящий брата, желающий женщину, — глаз старика блуждал, потерявшись в прошлом, но в следующий момент приобрел невиданную твёрдость, — Но всё это в прошлом. Сейчас я тот, кто отделяет весь мир живых от его гибели. Трехглазый ворон — память этого мира.

— Не воспоминания спасают мир от вечной мерзлоты, а воины, что прямо сейчас отдают свои жизни во имя Рассвета, — как же меня раздражали люди с раздутым эго, которые поднялись чуть выше других и мнят себя властелинами мира, — Ты просто полумёртвый старик с манией величия.

— А кем станут люди без воспоминаний? Бездушная, безликая, безразличная масса, которой ни до чего нет дела. Они ничем не будут отличаться от вихтов. Без памяти мир, как мы его знаем, погрузится во тьму и превратится в мёртвую пустошь.

Несмотря на интересный, пусть и раздражающий разговор, я не мог не заметить шевеления на периферии зрения. Маленькие человечки, предположительно дети Леса, потихоньку окружали нас со стариком. Делали это профессионально, но до эльфов им было далеко:

— И всё же ты считаешь себя спасителем мира? — пускай творят всё, что хотят, я могу в любой момент разорвать связь с чардревами, не дурак же, без предохранителей ввязываться в опасные магические эксперименты.

— Нет, это не моя роль. Я лишь не даю миру погибнуть — не более. Спасти его должны другие, — резко вздохнув, старик уставился на меня мутными глазами, — Я готов, слуга тьмы.

— Ты неоднократно упоминал «слуга тьмы»… Не мог бы ты пояснить?

— … То, куда ты так стремился попасть — это место, несуществующее в нашем мире, которое является источником всех событий и явлений. Существуя вне времени, оно хранит и архивирует информацию обо всех событиях прошлого и настоящего, и на их основе создаёт записи возможного будущего, — хм… интересно, если обобщить, то у старика есть ключ от библиотеки со всеми знаниями мира, — Я владелец этого «пространства» и могу пользоваться им в полной мере. Другие древовидцы и им подобные просто «гости», они способны пользоваться пространством, пока я не запрещу.

— Хотелось бы получить доступ к «библиотеке», — время унесло множество тайн, было бы прекрасно их воскресить.

— Я никогда не пропущу человека, от которого несёт смертью, до неё, — резко ответил старик, — Пока есть память — мир существует, моя смерть ничего не поменяет.

Пффф… Я, кажется, стал понимать причины такой категоричности старика. Сколько людей, столько и мнений, и порой это доходит до абсурда. За свою жизнь я видел огромное количество людей, и каждый из них обладал своими уникальными убеждениями, даже у «серой массы» бывали маленькие, но отличия. Такое наблюдение утвердило моё мнение — не бывает двух полностью идентичных людей. И, как бы это парадоксально ни звучало, сколь люди различны, столь похожи. Бринден относился к идейным, людям со своими непоколебимыми убеждениями. Он считал — я, из-за похожести магии, союзник белых ходоков, а значит — враг. Бринден, существуя по принципу «память — жизнь», думал, что ходоки хотят его убить и подослали меня, их союзника. Теория немного сыровата, но чтобы она стала более цельной, нужно больше данных.

— Мне нет надобности в твоей жизни, — нужно более основательно поговорить, — Я — Аксель Аррен из дома Арренов, лорд Орлиного Гнезда, Защитник Долины, Хранитель Востока, и моё сердце бьётся так же, как у каждого человека в мире. Я бьюсь за живых, и быть орудием смерти мне претит.

— …Аррен… неожиданно, хотя… возможно… — настороженность значительно поубавилась, и на её место пришла задумчивость.

— Если хочешь поговорить, то, пока не случилось непоправимое, останови своих маленьких друзей, — пока мы болтали, дети Леса успели окружить нас и готовились атаковать.

— … Листочек, остановись.

— Но… — раздался высокий и нежный голос.

— Мы просто поговорим, — всё-таки Бринден обладал каким-то авторитетом, ведь зелёные человечки сразу же ушли, — И о чём ты хочешь поговорить?

— О Стене, белых ходоках и роге зимы.

Узкое море. Корабль "Гордость Долины".

— Тц… Перенапрягся, — резюмировал я, смотря на свою сероватую каюту.

Если не брать Саурона как идейного вдохновителя и изобретателя призрачной магии, то я буду лучшим пользователем данного направления. По сравнению со мной любой другой человек — так, криворукая недоучка. И этот факт диктует не моё непомерное эго, а простые факты: любой другой, пусть даже самый талантливый волшебник, максимум за пару десятилетий превращался в призрака, я же спокойно отбегал больше сотни лет, и то стал назгулом из-за влияния Кольца. Без «дара» Саурона неизвестно, сколько бы ещё я отжил.

— Эххх… Спокойно… Уххх… неделя — и всё нормализуется, — лёгкая паническая атака была недостойна моего величия, но ничего с собой поделать я не мог.

Когда разум понимает всю бессмысленность твоего настроя, но вот сердце с этим не согласно и начинает паниковать. Тысячелетия рабства не прошли даром, и в моём сердце остались свои демоны. Я с ними боролся на протяжении всей новой жизни и даже добился каких-то результатов. Нереальный экстаз от убийства, пыток, запугиваний превратился в лёгкую форму садизма (по меркам гг). Огромный иррациональный страх перед призрачной магией трансформировался в обоснованную настороженность. Остальное не стоило упоминаний. Думал, за двадцать лет избавился от всех пороков, оказалось — нет.

«…Уххх… Всё-таки разговор был интересным, хотя старик постоянно увиливал от реально интересующих меня тем: как создавали ходоков, влияние богов, полная карта мира и т.д.»

Даже Рог, Ходоки, Стена — были явно не тем, о чём хотела поговорить ворона-мутант. Бринден юлил, недоговаривал, пускал пыль и пытался надавить за счёт знания предполагаемого будущего. В начале он был очень осторожен по поводу меня. Старик не видел меня в своих «видениях». Я, как только получил доступ к магии, сразу же обезопасил себя от всяких пророков, предсказателей и любителей подглядывать за моей судьбой. Сил на такое благое дело ушло немерено, но результат был на лицо. Не мне, после самоисполняющегося пророчества от Глорфинделя, экономить на безопасности.

Старик был скуп на информацию, но всё же помог заполнить некоторые пробелы в моих знаниях. Я считал, что Иные были природным явлением или магической расой, а оказалось — обычное орудие, созданное детьми Леса и вышедшее из-под контроля. Это было неожиданно, но не первый раз создатели страдали от того, что сотворили. И как старик недоговаривал по интересующим меня темам, так свободно рассказывал про историю.

Где-то двенадцать тысяч лет назад первые люди, перебравшись в Вестерос через то, что сейчас зовётся Ступенями, стали расчищать леса и вырубать страшные чардрева. Такое «святотатство» не понравилось детям Леса, и они начали войну с людьми. Довольно быстро стало понятно, что поражение «зелёных человечков» — вопрос времени, ведь люди упёртые и плодятся быстро. Чтобы отсрочить свою гибель, дети Леса вызвали великое наводнение и затопили Руку Дорна, превратив его в сеть скалистых островов. Казалось бы, всё — врагов разделяет целое море, но нет. Люди придумали корабли и тупо продолжили своё переселение. Война продолжилась, дети постоянно отступали всё севернее, и после второго «потопа», который создал Перешеек, окончательно отчаялись и подписали договор с людьми. Прошло четыре тысячи лет «дружбы», Первые люди многое переняли от своих друзей, в том числе поклонение богам. Все были довольны, но «дети», захотев реванша, создали первых Белых Ходоков в количестве двадцати трёх штук. Начался новый виток мясорубки. В какой-то момент Иные вышли из-под контроля и обратили мечи против своих создателей, положив начало Долгой Ночи. Поняв проблему, бывшие враги, вновь ставшие союзниками, вместе дали отпор ледяным мертвецам и победили. Ходоки проиграли и убежали на Дальний Север, а поскольку их было невозможно поймать, то «союзники» создали Стену для защиты против Иных.

История интересная, в чём-то поучительная, но не сочетается с донесениями Сноу о количестве ходоков. После Войны за Рассвет оставалось всего несколько Ходоков, и Бринден заверил, что они не могут размножаться, но сейчас их минимум несколько десятков. Как ледяных упырей стало больше — непонятно, старик лишь пыль пускает в глаза. Из реально полезного стал факт, что Король Ночи — сильнейший и один из немногих оставшихся «первородных» ходоков. Одна оговорка — и я выяснил явное разделение ходоков на «первородных» и «новых». Коль существует такое распределение, значит, ходоки в чём-то отличаются. И самое банальное — сила.

— Надо бы отдохнуть, — больше буду спать, быстрее пройдёт откат магии.

Одна из причин, почему я, будучи активным пользователем столь опасной магии, смог прожить сотню лет, пока другие не дотягивали и до тридцати, была небольшая авторская хитрость. Обычно вся магия, проходя через определённые участки тела, затрагивала только их. То есть, если кто-то призовёт моргульский огонь, то заражению магии поддастся место, откуда оно материализуется. Выплюнул изо рта — значит, ротовая полость призрафицируется, из руки — она станет менее материальной и так далее. Это несомненно плюс данного направления, но и также жёсткий минус, из-за которого реально серьёзные чары шли как жертвоприношение.

Хочешь создать гибельный дождь, будь добр расстаться с частью тела, и неважно, насколько сильным будет заклятие – жертва всегда фиксированная (не имеет значения, насколько сильно прозрачной станет рука, если она все равно станет прозрачной). Я, в отличие от типичных адептов, смог распределять «нагрузку» на все тело и не давать какой-то определенной конечности стать частью призрачного мира. Единственный проступок произошел в детстве, когда сопротивления тела было мало, то мне пришлось выбирать: либо навсегда потерять львиную долю чувствительности, либо часть тела. Я выбрал потерю глаза.

Три дня моего затворничества стали сильно интересовать команду, но открыто никто ничего не говорил. На пятый день коллектив набрался храбрости, и от него был послан «парламентёр». У меня интересовались, «не тревожит ли что-то лорда Аррена?». После резкого отрицания храбрость куда-то ушла, и сей человек покинул моё общество. Всё это время я проводил за восстановлением тела, чтением книг, проработкой планов на будущее и сном.

Сероватый мир приводил меня в бешенство. Когда у тебя резко пропадали все краски, и ты, смотря на живописный горизонт, видел лишь тусклость, то волей-неволей это начинало действовать на нервы. Ум дорисовывал краски, и вроде начинал видеть всё как обычно, но спустя секунду всё возвращалось в блеклость. Такое подвешенное состояние не добавляло мне настроения. Любое дело раздражало своей неоднозначной цветовой гаммой. Лишь книги да пергамент были одними из немногого, что оставалось таким же серым.

— Милорд, вы ещё живы? — после чисто символического стука в мою каюту ввалился мелкий волчонок.

— Не дождёшься.

— Было бы обидно, если великий Соколиный глаз, гроза мелких мальчиков, помер бы от морской болезни, — аааа, Брандон думал, что причина моего «хорошего настроения» — качка, — Вот, держите.

— Ха-а-ах-ха, — когда пацан отдал пузырёк от морской болезни, впервые за последние дни я искренне рассмеялся. Встретив шокированные глаза Старка, мой смех лишь усилился.

— Хватит ржать! Я пришёл помочь, а ты смеёшься надо мной! — если без какой-то внятной причины начать проявлять эмоции, то в начале зверёныш будет недоумевать, а потом «атаковать», — Рррр… Ну и подавись своими таблетками! — в меня хотели кинуть пузырьком и убежать обижаться, только это не было в моих планах.

— Остынь, — таблетки были перехвачены, ребёнок остановлен, — Я просто не ожидал от тебя проявления заботы.

Тут не нужно долго думать над ситуацией, всё очевидно: Брандон подумал, что я отдал последнюю склянку с таблетками, а сам сижу и треплю последствия морской болезни. Маленького волка совесть заела, и вот он пришёл помочь мне. Мило.

— Ничего это не забота, — как мило дети отрицают проявления своих порывов, — Если помрёшь, то я не смогу вернуться домой, и Долина не поможет Северу.

— Ладно, — хватит, ещё чуть-чуть — и задавлю, — Спасибо тебе.

— Угу, — буркнул Старк.

— И завтра готовься, буду подтверждать свой титул «гроза мелких мальчиков», — как мало нужно ребёнку для счастья: избить, чуть-чуть наставить, опять избить и похвалить.

Серый мир всё так же оставался «серым», но уже не вызывал приступов гнева. На душе было необычно хорошо, ни следа недавней апатии. За бесконечными красотами я забыл простую истину — жизнь состоит не только из удовлетворения своих физических потребностей. Их ограниченность никогда не была препятствием для получения удовольствия.

Да и жизнь слишком коротка, чтобы предаваться бессмысленной апатии.

Долина. 301 г. от З.Э.

Тирион Ланнистер.

Редко можно было найти познавательную книгу — вдвойне приятно, когда она не вызывает желание заснуть на третьем слове — но архимейстер Колреш каким-то образом смог создать шедевр. Давно усопший проповедовал метод мышления, следствием которого является логический вывод, истинность которого гарантируется истинностью предпосылок. И если в начале она казалась бредом воспалённого сознания старого маразматика из Цитадели, то дальше, чем больше Тирион читал, тем больше книга получала осмысления. Автор на простых примерах доказывал состоятельность своей теории логических рассуждений: ласточки перед дождём летают низко, сейчас эти птицы летают низко, вывод— скоро начнётся дождь.

Гениально! И самое интересное, что такой метод размышлений был не чужд Великану Ланнистеров. Если раньше это происходило скорее интуитивно, за счёт опыта, то теперь — целенаправленно. Первыми жертвами его опытов стали стражники, отправленные его братом. Не всегда получалось, но нарабатывание навыка постепенно уменьшало процент неудач. Нередки были случаи, когда Тирион, в порыве дойти до истины, раскапывал чьё-то грязное бельё. Несколько потасовок, сломанных носов, благо до смертоубийства дойти не успели — другие гвардейцы не дремали. Джейме настоятельно посоветовал заканчивать с экспериментами, да и сам Тирион понял свой промах.

Где-то вдалеке послышался топот нескольких десятков копыт. Тирион, оторвавшись от книги, подозвал ближайшего солдата. Тот незамедлительно поравнялся с окошком кареты и был готов «внимать мудрости» мудрейшего из Ланнистеров.

— Кто же к нам скачет, сир Альфрик? — Тирион заранее знал ответ, но лучше было удостовериться.

— Рыцари Долины, где-то двадцать-тридцать всадников. При такой скорости будут через две минуты, — незамедлительно отрапортовал Альфрик.

Рыцарь был верным, исполнительным и немногословным — всё, что так любили типичные господа в своих вассалах, но для Тириона это был сущий кошмар. В дороге было мало развлечений, и разговоры были одним из немногих способов скоротать путь. На несчастье карлика, разговаривать с бревном и то интереснее, нежели с Альфриком — настолько он был скучным человеком. Хотя унылость рыцаря не убавляла его мастерства, поэтому за свою жизнь Тирион не переживал.

— Кто держит путь в Долину Аррен? — торжественно произнёс командир рыцарей.

— Не думал, что рыцари Кровавых врат заходят так далеко от своих владений. Я — Тирион из дома Ланнистер, мастер над мо… — но рыцарь имел наглость перебить его.

— Я знаю, кто ты, Ланнистер. Разворачивайся, здесь вам не рады, — вот почему Тирион не любил выходцев Долины, они все поголовно были высокомерными кусками снобизма. Видимо после удачного похода в Речные земли их эго взлетело до небес.

— А зря, — надо менять подход в переговорах, — Я прибыл сюда, дабы повидаться со своей племянницей, принцессой Мирцеллой Баратеон, будущей леди Долины. Думаю, она расстроится, если её любимый дядя будет прогнан с порога. Но когда она расскажет о ситуации лорду Аррену… Ооо, то расстроенными уже будете вы.

Это вызвало переглядывания между солдатами Аррена. То, о чём рассказывал Тирион, было весьма вероятным развитием событий, и солдаты это понимали. За последние пару лет Соколиный Глаз стал чем-то сакральным для жителей Долины, и вызывать его гнев из-за какой-то мелочи желающих не находилось.

— Мне уйти? — карлик решил поторопить мыслительный процесс сноба.

— Нет, — сквозь зубы выдавил главный, — Долина Аррен приветствует вас.

Что ж, первый этап — попасть в Долину — удался, остались лишь сущие мелочи: убедить жадного до денег Сокола дать новый заём.

— Кто держит путь через Кровавые врата? — проговорил молодой голос, и, к его удивлению, карлик его узнал.

— Тирион Ланнистер, мастер над монетой Его Величества Томмена Баратеона, — желание пошутить было сильным, но нарушать древнюю традицию долинников было не лучшей идеей.

— Пропустить!

Сразу же последовал скрип ворот, а сам Тирион не стеснялся осматриваться по сторонам. И от увиденного карлик был, мягко говоря, не впечатлён. Вполне обычные ворота, скалистый склон да две сторожевые башни — вот всё, что могли предложить легендарные Кровавые врата. Когда люди говорят «неприступность», то в голове Тириона сразу же всплывает величественный Утёс Кастерли. И от замка, известного в таком же ключе, как его дом, ждёшь большего величия.

— Карлик Утёса Кастерли, — встретил их тот же молодой голос со стены.

— Маленький Бронзовый Оруженосец, — не остался в долгу Тирион.

— Ха-ха-ха-аха. Уже нет, я теперь Большой Бронзовый Рыцарь! — рассмеялся Рыцарь Врат. — Рад, что ты пережил эту бойню, — и невербально пригласил последовать за ним.

— Могу сказать то же самое, Уэймар, — не отказался от такого жеста доверия Тирион.

Не сказать, чтобы Тирион был близок с несменной тенью Соколиного Глаза, но они точно были хорошими товарищами «по борделям». В Королевской Гавани было слишком мало достойных мужей и ещё меньше было тех, кто готов был говорить с карликом на равных. Их встреча была не самой лучшей: они пришли в один и тот же бордель, Уэймар высмеял его «размеры», Тирион растоптал достоинство оруженосца, после чуть не произошла драка, перетёкшая в пьянку, где Великан Ланнистер доказал молодому выскочке, кто большой, а кто маленький.

На следующий день помятый Ройс смотрел на карлика с таким уважением, что было немного страшно. После последовала ещё одна, вторая, десятая попойка, и они стали «братьями по борделям». Время было интересным, но в конце концов «каникулы» Тириона закончились, и он был вынужден вернуться на Запад.

— Прежде чем мы начнём, прошу прощения за сира Темплтона, он исполнял мой приказ: «никого не впускать», — теперь хоть стала понятна наглость простого рыцаря. — Будь ты кем-то другим, тебя бы развернули обратно, а так… Я пригласил тебя на свой страх и риск.

— И я очень сильно благодарен, — интересная ситуация в Долине, что с суши регион фактически стал изолированным. — Как у тебя дела?

— Да потихоньку. С тех пор, как я стал Рыцарем Врат, работы значительно прибавилось, благо лорд Аррен даровал мне большую автономию в принятии решений…

Они уже дошли до личного кабинета Ройса, где хозяин незамедлительно достал бутылку, и с характерным «пфф» по помещению распространился чудесный аромат вина. Опытный нос лучшего «ценителя» всего Запада уловил первичный аромат экзотического фрукта с Летних Островов — личи. Очень редкий фрукт, особенно в Вестеросе, самому Тириону лишь пару раз удавалось его попробовать. Вторичный аромат проявился в виде ананаса. Необычно, но возможно. И самой приятной неожиданностью стал третичный аромат. Такие почти невозможно встретить у молодого вина. Как правило, они проявляются только у созревших напитков со значительной выдержкой. Это вино достойно королей, и как оно оказалось у простого Рыцаря Врат, оставалось загадкой. На немой вопрос Тириона Ройс лишь пожал плечами и ответил:

— Лорд Аррен подарил в честь моего назначения, — если бы Тирион знал, что Аррен каждому оруженосцу предоставляет такое вино, то был бы первым в списке на «служение».

— За встречу!

— За встречу! — звон бокалов раздался по комнате.

— Сладкое, — огорчённо произнёс карлик.

— Угу, — грустно подтвердил Ройс. — Хотя, учитывая предпочтения милорда, это было ожидаемо.

Нет, вино было выше всяческих похвал, но всё портила его сладость. Она не была отталкивающей или противной, просто не их вкус. Сладость, кислотность, танинность, алкоголь, плотность, фруктовость — шесть основных характеристик, определяющих качество напитка. Они балансируют друг с другом, и именно это делает вино «вкусным». В этом напитке баланс был близок к идеалу, но для жителей Вестероса, которые тысячи лет были воспитаны на других ценностях, оно казалось невкусным.

— Обидно, но проблему вкуса лорда Аррена можем отложить на потом, — хоть вино им и не понравилось, оно было бережно закупорено и отнесено на своё старое место. — И, пожалуйста, давай без сказок про Мирцеллу. Она хоть и милая девочка, но не стоит твоего времени, особенно при ситуации на Западе. Ланнистерам что-то нужно, и тут два варианта: либо военная помощь, либо золото. Но поскольку вы знаете политику Долины, а предложить вам особо нечего, то вычеркиваем первый вариант. Остаётся лишь золото — значит, Сокольничий банк и новый заём.

— Всё так, как ты сказал, — не стал отпираться Тирион. — Есть дельные советы?

Из-за фасада успешности более старших родственников многие забывали, что Уэймар Ройс долгое время был оруженосцем, а позже доверенным лицом Соколиного Глаза, а это что-то да значило. Никакие родственные связи не позволили бы дураку так долго оставаться подле Аррена, известного своим крутым нравом. Бронзовый Джон Ройс, сир Андар Ройс и Красный Робар Ройс — каждый из них был выдающимся человеком, внёсшим значительную лепту в развитие Долины. Их история была усеяна значительными победами, но их успех мог появиться только благодаря усилиям таких «неизвестных» людей, как Уэймар Ройс.

Мир запомнил, как сир Робар Ройс, используя всего четыре тысячи человек, смог захватить Чаячий городок, но не как сир Уэймар Ройс организовывал разведку, поддерживал снабжение и координировал отряды рейдеров на вражеской территории.

— Я думаю, банк заартачится с новым кредитом, нет резона. Существует шаткое равновесие, ведь все стороны истощены. Если же выдать кредит, то Запад продолжит биться до конца, и исход будет неизвестен. Главы банка, да и я сам, считаем, что лучше подождать конца зимы и уже на основе этого предпринимать дальнейшие действия. По прогнозам мейстеров, она продлится четыре-пять лет, а за это время многое может поменяться, — странная ситуация, видимо, Тириону что-то недоговаривают, есть более обоснованные причины.

— Я уверен, что, поговорив с нужными людьми, мы придём к взаимопониманию, — лучше сразу переговорить с Арреном. Карлик ни за что не поверит, что создатель не имеет рычагов влияния на своё детище.

— Лорда Аррена нет в Долине. Робар за него, — вздохнув, Ройс продолжил. — Можешь попробовать с ним поговорить, но на многое не рассчитывай. Он скорее всего отправит тебя к управленцам банка, которые скажут тебе всё то же самое.

— Спасибо и на этом.

Лунные Врата.

— С прискорбием сообщаем, что Сокольничий банк должен отказать вам в новом займе, — с бесяще-профессиональной улыбкой закончил говорить Алек Тейлор.

Всё было в точности, как предсказывал Уэймар: Тирион хотел решить вопрос с Робаром Красным, но тот, отбрехиваясь своей некомпетентностью, отправил его к управленцам банка. Те, промариновав его маленькое тельце, отказали. На протяжении всего процесса присутствовали всего трое человек, только Алек Тейлор представился и вёл все переговоры, остальные просто сидели, что-то записывали и иногда шёпотом давали советы.

— Вы хорошо разбираетесь в экономике? — У Тириона закончилась фантазия, и ему были интересны причины отказа.

— Более чем, — сам Алек оставался спокойным на протяжении всего процесса.

— А в политике?

— В достаточной мере, чтобы нам доверили одни из руководящих должностей, — небольшая оговорка, но стало понятно, что именно Аррен или его сподвижники распределяют должности в структуре.

— Тогда вы должны понимать ситуацию в Вестеросе: Грейджои, после своей глупой попытки занять Речные земли, обескровлены; Дорн пытается разобраться с чумой, которую сами же пустили в свои ряды; Золотые мечи сильны, не спорю, но они скоро передохнут с голоду, ведь в Штормовых землях не осталось ничего, а Визерис — это несерьёзно, у него ничего нет. В свою очередь, Запад контролирует Речные земли, а Простор выступает нашим союзником. Так что я искренне не понимаю, почему вы, банкиры, не хотите выгодно вложиться, — как ни посмотри, но банку и Долине выгодно поддержать Томмена.

— У банка свои резоны, — только тогда Тирион понял, что они даже не рассматривали возможности выдачи нового займа. — Всего доброго, милорд.

— Опять отказали? — поинтересовалась единственная, кто была рада его прибытию.

— Я не понимаю: Долина разграбила Речные земли, которые, в свою очередь, заполучили огромную долю сокровищ всего Запада. По итогам, в банке находится казна Долины, Речных и Западных земель, а это миллионы, если не десятки миллионов золотых монет. И Аррен не хочет выдавать нам новый кредит, что ещё больше повяжет нас, когда мы отвоюем Железный Трон, — идеальная возможность, как ни посмотри, если вспомнить времена, когда Ланнистеры, из-за кредитования короны, могли политически противостоять сразу трём регионам.

— Аксель не делает ничего просто так, значит, есть причина, о которой мы не догадываемся, — спокойно заметила Мирцелла. — Дядя, есть какая-нибудь новость, которая потенциально могла бы сильно ослабить наш дом? — Тирион хотел бы ответить резко отрицательно, но промолчал.

Незадолго до начала войны произошло то, о чём многие поколения Ланнистеров и сметь подумать не могли — золотые шахты полностью истощились. Восемь тысяч лет золото бесконечным потоком поддерживало их семьи, и именно в самый важный момент оно иссякло. Когда-то один очень умный Ланнистер раскрыл секрет успешной войны и оставил его в виде напутствия: «Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги», — так говорил король Ланнет Ланнистер.

Если врага нельзя победить одной армией, найми вторую. До сих пор не получается? Не проблема — третья, четвёртая, десятая, какая-нибудь из них точно победит врага. Весь мир верил, что Ланнистеры могут буквально закидывать врагов золотом, и это играло свою психологическую роль. Точно так же, как никто не хочет воевать на истощение с Простором, биться с Севером во время зимы или размениваться рыцарями с Долиной, так и у львов с золотом. И эта вера играла ключевую роль. Даже после падения Утёса Кастерли мир особо не переживал за банкротство львов. По их мнению, «бедность» львов продлится ровно до того момента, пока шахты вновь не начнут работать.

— Существует один вариант, но вряд ли лорд Аррен знает о нём, — Тайвин убил всех, кто знал об этой тайне, и произвёл обвал шахты, чтобы замести следы. Позже, перед захватом замка Станнисом, вновь была произведена такая же операция. Баратеон и его союзники ничего не заподозрили, иначе эта новость давно бы распространилась по всему континенту.

— Скорее всего, он знает, — и Тирион должен был согласиться со своей племянницей, потому что других причин он не мог найти. — Ты не знаешь, но на службе Акселя есть своя собственная паутина осведомителей, и он разрешает мне ею пользоваться. Моргану Сэнду, главе этой сети, было неважно, с какого региона или из какой армии, он отвечал на любые мои вопросы. Позже я сопоставила доклады с реальными событиями и выяснила, что на получение информации у него уходило до двух дней.

Ожидаемо, что у Долины будет своя сеть осведомителей, но, если Мирцелла не преувеличивает, то это страшно. Информация играет ключевую роль во всех сферах жизни. От неё зависят все: крестьяне, торговцы, лорды, король. Целые династии разрушались из-за недостатка сведений и возвышались благодаря ей.

— Сильно, — а вот у Ланнистеров с этим проблемы, слишком сильно они полагались на Вариса. — Есть идеи, как заставить этого сноба дать нам заём? — без особой надежды спросил Тирион.

— Есть, — и к его удивлению, у Мирцеллы были свои идеи, и карлик воспрял духом. — Но сначала скажи — как там папа?

И тут же он потерял весь свой запал. Рот то открывался, то закрывался, но не было никаких слов. Ещё никогда в своей жизни Гигант Ланнистеров не скукоживался так сильно.

P.s. Напоминаю, все высшее сословие Долины считает, что Вестеросу под властью Железного трона капут. И хитрые долинники заранее готовятся к такому развитию событий. Запад уже занял деньги и, из-за обилия врагов, а также общей силы Долины, они должны платить по счетам, если не хотят огрести. Но, коль врагов не останется, а экономический кризис будет слишком большим (война, разорение региона, зима), то львы могут отказаться возвращать деньги, используя любой предлог (типа, «деньги занял Железный Трон, а не Ланнистеры» или «это золото изначально принадлежало Западу. Спасибо, что вернули его»). Есть тонкая грань, «когда ты должен, но проще заплатить, нежели разгребать проблемы» и «ты должен, но единственный способ выжить – начать войну с кредитором». Ланнистеры медленно подбираются к это грани.

От беты: я уже запуталась во всём.

Дорнийские марки. 301 г. от З.Э.

Рейнис Таргариен.

В последнее время Рейнис стала очень много пить. Не то чтобы она раньше себя сильно ограничивала — не с таким примером для подражания, как её дядя Оберин, — но раньше употребляемого было значительно меньше. Когда осада Ночной песни зашла в тупик, у неё и вариативности забав особо не было, осада — невероятно скучное занятие. Тренировки с копьём, распитие любимого дорнийского и сношения с Герольдом — вот весь спектр развлечений. Но Рейнис не отчаивалась, она большую часть жизни ждала возможности вернуть своё законное место. Что ей какая-то пара месяцев осады по сравнению с годами терпеливого ожидания? Ничего.

Первым звоночком стало предательство — а по-другому это и не назвать — близкого сподвижника и хорошего любовника — Герольда Дейна. Этот самовлюблённый идиот поставил свои личные желания выше всего, ради чего Рейнис годами работала — возвращение Железного трона. Она ему доверяла во многом, в том числе в вопросе нежелательной беременности, а он втихую заменил ей лунный чай, из-за чего она забеременела. Как же она была на него зла, не передать словами! Одно время хотелось подсыпать чего-нибудь смертельного, но, при всей своей ублюдочности, Герольд был её сторонником, человеком, который привёл под её знамёна несколько тысяч копий, отстаивал её интересы на политической карте и проливал кровь за неё. Эти «достоинства» уберегли Дейна от встречи с Неведомым, но напрочь убили все положительные чувства, испытываемые к нему.

Вторым — судьбоносное решение, которое она проклинала и по сей день. Если в Дорне к бастардам относились очень терпимо, то в остальном Вестеросе дети вне брака жестоко порицались. И, несмотря на «дорнийское» воспитание, Рейнис сомневалась, что Аксель Аррен просто проглотит наличие у неё бастарда. Даже больше, этот факт будет казаться сильным оскорблением гордому Соколиному Глазу. Она верила в силу своей родины, но одной дорнийской армией Вестерос не завоевать, и терять поддержку, нетронутую войной, Долины было глупо.

Как будущая королева Семи королевств, она должна была уничтожить плод, но как женщина — не смогла. Это был её ребёнок, её плоть и кровь. Он ни в чём не виноват. Боги заставили её принимать жестокое решение: оставить ребёнка и свой лучший шанс на трон или убить малыша и получить давно желаемое. Почти месяц Рейнис не могла принять решение, покуда не прознала о своих «вернувшихся» родственниках. Сейчас или никогда. Со слезами на глазах выбор был сделан. Как оказалось — не в лучшую для себя сторону.

— Какой же дурой я была, — самоуничижительно пробормотала Рейнис.

Дела шли по накатанной: игры дяди Дорана на две стороны, явный разлад с родственниками матери, неудачи при штурме Ночной песни, отказ от всех результатов с поспешным отступлением, игнорирование со стороны Аррена, вынужденный союз с дотракийцами её тети и неудачное вторжение в Простор. Как будто боги задались целью не допустить реализации её амбиций.

И сейчас, после смерти кхала Дрого, дочь Последнего Дракона чётко понимала — они обратились в прах, а мечты так и останутся только мечтами. Падение кхала ознаменовало конец шаткого союза дорнийцев и дикарей. Обычаи дотракийцев обернулись против Дейенерис Таргариен. Вся власть её тети была построена на силе её мужа, но теперь Дрого мёртв. Из кхалиси Великого Травяного Моря Дейенерис превратилась в дош кхалин, простую безвластную женщину.

От вливания в себя новой порции вина её отвлёк стремительно влетевший в палатку дядя Оберин. Война и время не пощадили его. Если раньше шевелюра Красного Змея была густой, чёрной, с едва заметной проседью, то теперь седины заметно прибавилось, как и морщин. Старость потихоньку брала своё.

— Хватит пить, — дядя попытался забрать бокал, но безуспешно.

— Не тебе меня поучать, как обращаться с вином, — Рейнис не настолько была пьяна, чтобы не увернуться от такой медленной «атаки», — Зачем пришёл?

— Нет, мне! — неожиданно резко возразил дядя. — Я тебя не узнаю, где гордая дочь Мартеллов, которая повела тысячи мужчин на завоевание Вестероса, где та принцесса, что наравне со всеми воевала против просторсских неженок?! Всё, что я вижу — пьянь, которая надеется утопиться в вине.

— А что ещё мне остаётся делать, дядя?! — вспылила Рейнис. — Я устала! Устала постоянно идти на компромиссы, постоянно терпеть удары судьбы и идти на сделку с совестью. Хочешь знать, почему я пью? Ммм? Потому что мне опять придётся идти против своих принципов, и я оттягиваю момент неизбежности!

— Что случилось? — стал более серьёзным в моменте дядя.

— Когда Дрого умер, вместе с ним на тот свет отправились его кровные всадники и сильнейшие дотракийцы. Даже этот Хагго, который командовал другой армией, услышав о судьбе своего кхала, повёл своих всадников на самоубийство. Итог: все, кто мог безболезненно перехватить управление кхаласаром, померли, оставив кучу амбициозных дикарей.

— Не вижу проблемы, это скорее хорошая новость. Мы знали, что дотракийцы — обоюдоострый меч, и если мы не можем ими пользоваться, то лучше избавиться от них. Они режут друг друга? Хорошо, нам меньше мороки.

— Если бы… Нашёлся урод, который смог за короткое время захватить власть в распадающемся кхаласаре. Кхал Мафу, под его началом примерно четыре тысячи всадников. И он требует выдать Дейенерис и Рейго, — Рейнис не нужно было озвучивать, что произойдёт с ними.

Когда к власти приходит новый кхал, то он, стремясь упрочнить своё положение, первым делом истребляет кровь предыдущего правителя. Мафу поставил ультиматум: «выдать вдову Дрого и её ребёнка, либо он сам возьмёт их». Ей нравилась Дейенерис. Она была доброй, милой девушкой, в ней не было «дорнийской подлости», но самое главное, она искренне считала Рейнис своей семьёй. В условиях, когда половина твоей родни плетёт интриги против тебя, это качество было очень ценно. Малыш Рейго же стал для неё отдушиной. Печаль по нерождённому ребёнку была сильна и ещё больше усиливалась от осознания тщетности её отчаянного решения. И теперь от неё требовали сделать ещё один страшный выбор.

— Я не испытываю к девочке Таргариен ничего положительного. Для меня она наивная, считающая себя важной персоной и не понимающая реальное положение дел. Так что вопрос «тысячи наших или жизнь её малыша» для меня не стоит. Я понимаю, что ты чувствуешь. Правда понимаю, но позволь мне быть с тобой откровенным, — дождавшись заторможенного кивка, Оберин продолжил, — Мы проиграли эту войну. Солдаты истощены, наши ресурсы на грани, и погода больше не располагает к войне. Ты видела, уже здесь начались заморозки. В Вестеросе начнётся самая суровая зима за последнее столетие, и мы не сможем воевать. Не сейчас.

— И что, нам сдаться?!

— Нет, кем бы ты ни считала Дорана, но он обладает завидной мудростью и терпением. Он уже подготовил план действий, даже на самый худший результат, — видимо, глаза Рейнис не выдавали желаемого дяде результата, коль он начал буквально разжёвывать то, о чём она сама должна догадываться, — По глазам вижу, что не понимаешь. Давай разберём итоги на сегодняшний день: весь Вестерос буквально в руинах; людские, финансовые, ресурсные потери исчисляются миллионами золотых, и наши враги ничего не смогут сделать, чтобы быстро их восполнить. Наступит зима, она ещё больше подкосит и так полумёртвых врагов. В противовес им, на территории Дорна не было войн. Наши поля, предприятия, торговля остались нетронутыми, да и зима на нас почти не влияет.

— Значит, Дорн сможет оправиться от моего поражения, — не передать словами, как хорошо осознавать, что Рейнис не станет причиной падения своего дома.

— Отложи вино, ты с него тупеешь, — на этот раз бокал был поставлен в сторону. — Переведу для пьяни: после зимы мы сможем вновь попытаться завоевать Вестерос, и наши шансы значительно увеличатся.

— Прольются реки крови, — Рейнис беспокоила не война, а десятки тысяч жертв с никаким результатом.

— Моря. Но чтобы она не была напрасной, нам не остаётся ничего, кроме как пролить ещё больше, — подумав немного, Оберин дополнил, — Однако сейчас наша задача — сохранить как можно больше дорнийских жизней, чтобы в будущем они могли вновь взяться за копья и завоевать тебе корону.

После этого разговора дочь Последнего Дракона вновь набралась мрачной решимости и сделала то, что от неё требовалось.

Штормовой предел. 301 г. от З.Э.

Джон Коннингтон.

Джон всё больше убеждался в безумии или же гениальности своего короля. Каждое его действие будто пыталось переплюнуть здравый смысл предыдущего. В последний раз это было сближение с пиратами. Скрепя сердцем, Джон мог понять необходимость в союзниках, пусть и таких ненадежных. Но нет, его король связался с самым отвязным психом во всех известных водах — Эуроном Грейджоем. И не просто связался, а принял его вассальную клятву. Короля играет свита, а у Эйгона и так шаткое положение из-за нахождения среди Золотых Мечей. Пусть ни Джон, ни его король, ни даже сам Вороний Глаз не верят в эти клятвы, мир смотрел на это совершенно иначе. Так что, когда — не «если», а именно «когда» — психованный пират натворит дел, это тяжким грузом упадёт на репутацию короля.

Благо, пока информация о присоединении Вороньего Глаза к их стану оставалась ограниченной, и сам король быстро нашёл пирату дело — захват Драконьего Камня. Первое время Джон считал это безумием, чистой воды авантюрой, но, поразмыслив некоторое время, признал возможность успешной реализации плана. Лорд Монфорд Веларион находился у них, силы Дрифтмарка, как безголовые курицы, потеряли единое командование. Варис вообще слал донесения, что морские коньки, стремясь найти своего лорда, почти полностью игнорируют обязательства перед Визерисом. Цитадель Таргариенов никогда не была так беззащитна, как сейчас. Если Эурону удастся незаметно перевести несколько отрядов солдат, то замок быстро поменяет владельца.

— И всё же я не доверяю Вороньему Глазу, — Джон всё понимал, но это не мешало ему периодически ворчать.

— Как и я, но это не мешает использовать его для реализации своих задумок, — подобный обмен репликами был не в первый раз, поэтому Эйгон понимал несерьёзность слов своего наставника. — Как думаешь, Баратеон примет предложение?

— Честно говоря, я вообще в шоке, что вы в принципе предложили подобное. В конце концов, восстание началось с Баратеонов.

— Оно началось, когда на трон сел Безумный король, — парировал Эйгон. — Конечно, Великие дома тоже внесли свою лепту, но сейчас? Все зачинщики гниют в земле, а я последний человек, который имеет право судить детей за грехи отцов, — такая позиция позволит Его Величеству получить любовь народа, но она же будет его слабостью.

— Надеюсь, вы правы, — их небольшой диалог прервал отряд в цветах Баратеонов во главе с Ренли.

Война на всех оставляет свои шрамы, и короли — не исключение. Выглядел Ренли не лучшим образом. И нет, выбритое лицо, аккуратные связанные волосы, чистое лицо и опрятная одежда — всё было при нём, но взгляд Баратеона не давал обмануться деснице. Отрешённый, несфокусированный, потухший — характерный для рыцарей, побывавших на войне. Это был не мальчик-повеса, о котором рассказывал Варис, а человек, который несколько лет воевал.

По ранней договорённости солдаты обеих сторон, оставаясь на достаточном расстоянии, образовали периметр для переговоров. В самой дискуссии должны были участвовать двое от каждой стороны. С их стороны были Эйгон и сам Джон, а вот Баратеон удивил. Вместо прославленного Рована или, на худой конец, Хайтауэра, Ренли взял на переговоры своего королевского гвардейца — Лораса Тирелла. Красавец, от которого половина девок страны сходили с ума, и было за что. Каштановые кудри, карие глаза, правильные черты лица — рыцарь цветов был не похож на своего отца. Как боец Лорас был превосходен, но сам Конингтон сомневался, что молодой рыцарь сможет помочь своему королю дельным советом.

После положенной процедуры озвучивания титулов началась небольшая перепалка, где молодые короли обменивались колкостями. Поскольку Эйгон успешно справлялся с острым языком Баратеона, Джон не вмешивался в забавы молодых, считая их даже полезными. Перепалка была на грани приличия, но каким-то образом им удавалось не переходить невидимую линию. Но даже у самой ядовитой змеи когда-нибудь закончится яд, не то что у простых людей. Итогом стала победа дворцового словоблудия над наёмническим жаргоном. У Ренли было просто больше опыта в подобных делах.

— Довольно пустых разговоров. Вы принимаете моё предложение или нет?! — чуть вышел из себя Эйгон.

— Почётная сдача и изгнание на Стену взамен на жизнь бастарда моего брата, — задумчиво-насмешливо проговорил Ренли. — Вы излишне далеки от реальности, Эйгон, или как вас там взаправду зовут, — это был первый раз, когда Баратеон напрямую оскорбил короля.

— Следи за своим языком, — надо осаждать таких, пока они распоясались. — Мы пришли сюда на переговоры, а не на базар.

— Боюсь, первое не отличается от второго. Одни что-то предлагают, другие покупают, и каждый стремится сбить цену. Пока ваше предложение… не очень.

В чём-то Баратеон прав, но не до конца. Порядок — вот чем два понятия отличаются друг от друга. Переговоры ведутся между заинтересованными сторонами с целью согласования деталей договора, который устроит все стороны. Инициатива в них попеременная, но наибольшую выгоду получает тот, кто владеет большими преимуществами. Базар же — простое беспорядочное пустословие, которое ни к чему не приведёт. Пока в разговорах соблюдаются правила — это переговоры, как только их нарушат — они становятся пустой болтовнёй.

— О чём тут думать? Еды в Штормовом Пределе почти не осталось, солдаты истощены, казна пуста, даже ваши союзники покинули вас, — Варис очень сильно помог их делу, снабжая важной информацией прямо из твердыни их врага.

— Хайгарден будет стоять до конца за его величество, — влез в разговор Тирелл и только потом понял, какую глупость сказал.

— Это, которым правит Тарли? — в глазах юноши нарастал гнев, но он упрямо молчал. — Вы проиграли, и шансов что-то переиграть у вас нет. Пройдёт месяц, максимум полтора, и начнётся голод…

— Ха-ах-ха, но у вас же ситуация не лучше, — пытался найти что-то хорошее Ренли.

— Может быть, но на пять месяцев наскребём, — враньё, на три, но никто не осудит за преувеличение.

Повисло молчание. Ренли что-то обдумывал, пока рука Рыцаря Цветов «незаметно» перешла к клинку. Джон поступил аналогично. Неизвестно, что взбредёт в голову взбалмошному юнцу.

— Штормовому Пределу не впервой сидеть с голодом, — уже не так весело ответил узурпатор.

— Ты не Станнис, — простой комментарий от Джона заставил последнего Баратеона незаметно вздрогнуть.

Поначалу Джон был сильно пристрастен и даже не рассматривал мирного решения с Баратеоном. Всё же с Оленьего Дома началось восстание, смерть его друзей, падение принца, позорное изгнание и годы скитаний. Конингтон хотел истребить мятежный дом и не скрывал этого. В свою очередь Эйгон смотрел на проблему более незамутнённым взглядом. До момента, пока зима не набрала полную силу, Золотые Мечи должны контролировать Штормовые земли, а для этого нужно подчинить Штормовой Предел — сердце региона.

— …Я не Станнис… — печальная улыбка украсила лицо Ренли. — Давайте договариваться.

В тот момент Джон понял, что план его короля удался.

Штормовой Предел пал. Все, кто шёл за Ренли Баратеоном, добровольно сложили оружие и позволили пленить себя Золотым Мечам. Но, вопреки всем пессимистичным прогнозам, с пленными обращались достойно и лишь согнали за пределы замка для того, чтобы их лидер, последний Баратеон, сделал заявление.

— Я, Ренли Баратеон, лорд Штормового Предела, предстал перед вами, чтобы преклонить колени перед истинным правителем Семи Королевств. Пусть присутствующие и Семеро будут мне свидетелями. Эйгон Таргариен является единственным законным наследником Железного Трона, лордом Семи Королевств и Хранителем государства, — толпа была в смятении.

Кто-то был в ярости, кто-то напуган, но большинство были разочарованы. Они годами воевали, проливали кровь и умирали за своего короля, и теперь их лидер объявляет, что всё было бессмысленно.

— Все мы ошибаемся. Огонь амбиций развращал и более волевых людей, — громко проговорил Эйгон Таргариен. — Веками наши семьи сохраняли мир и процветание в Семи Королевствах. С Таргариенами на троне и Баратеонами в Штормовых землях. Оглянитесь, как только династия сменилась, разразилась самая ожесточённая война за всю историю Вестероса. Террор, убийства, насилие стали неотъемлемой частью нашей жизни. Но это неправильно! Я хочу положить конец страданиям простого народа…

Смотря, как в глазах пленных разгорается надежда, Джон пребывал в отличном расположении духа. Его воспитанник смог завоевать Штормовой Предел, не пролив ни капли крови, а теперь Эйгон завоёвывал любовь бывших врагов. Преданность не получить несколькими словами, но её фундамент начинается с простых обещаний и хорошего обращения.

В стороне Ренли Баратеон задумчиво посматривал на своего племянника, Эдрика Шторма. Отчасти Джон понимал его. Дело Баратеона было проиграно, он мог бессмысленно сопротивляться неизбежному, но ему дали шанс сохранить своё наследие, и он за него ухватился. Итогом переговоров стало то, что Ренли сдался, присягнул на верность и вступил в Ночной Дозор. В свою очередь, Баратеоны не будут истреблены, и за ними останется Штормовой Предел. О потере грандлордства, солидного куска земли, казны и выплате репараций никто не заикался — это было и так понятно. Вопрос стоял лишь в объёмах, но они будут снижены соразмерно вкладу в дело Дракона.

Пройдёт немного времени, и многие осудят Ренли Баратеона за его решение. Назовут трусом, предателем, слабаком, но именно это его решение уберегло дом Баратеон от бесславного конца.

Студеное море. 301 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Вспоминая мои рассуждения о морской романтике, хотелось биться головой о мачту. Со входом в морские просторы Студёного моря мне очень резко перестало нравиться моё путешествие на Север. Я не понимал, как северяне выживали в такую погоду. Ещё больше вопросов у меня накопилось, когда старые моряки поделились, что такая погода — это ещё цветочки. Студёное море — убийца моей морской романтики. Из-за него я стал неправильным нуменорцем.

Нуменор — островное государство с сильным упором на флот. Нам на роду было написано любить корабли, но такой холод заморозил любое положительное качество к данному средству передвижения. В противовес мне, Брандон чувствовал себя необычайно хорошо. Молодой парнишка, стремясь вернуться домой, изнывал от нетерпения, что выливалось в шутки про моё состояние и постоянные истории про Север. Я понимал нервозность Старка и не обижался на подобное — всё же границы он не переходил.

— Как же холодно… — моя магическая дуэль с трёхглазым вороном аукнулась мне в самом неожиданном месте. Оказалось, что я был очень зависим от чар климат-контроля. — Хорошо, что скоро прибудем.

— В Винтерфелле будет теплее, там отопление от внутренних горячих источников. Хотя большинство считает, что всё в замке построил Брандон Старк, но на самом деле трубы провёл Эдвин Колосожатель. Он прославился… — постоянно трындел Брандон, и любой, не знающий его характера, искренне поверил бы, что растёт маленький мейстер. — …а вот Карстарки появились во времена Родрика Мирного…

— Стоп! — я был максимально понимающим человеком, но три дня подряд — это немного перебор. Когда твой подопечный превращается в историческую книгу семьи Старк, терпение быстро сдаёт. — У меня скоро пар из ушей пойдёт от твоей болтовни.

— Это же хорошо, хоть согреешься, — язвительно проворчал мальчик, на что очень хотелось закатить глаза.

— Я понимаю твоё состояние, но наберись терпения. — пара мгновений тишины подарили долгожданное спокойствие, и сознание отметило интересную несостыковку про Старка. — С каких пор ты умеешь читать?

— Это грубо, милорд. Я всегда умел, — Брандон всё ещё пребывал в состоянии обиды.

— Может быть. Но насколько я знаю, раньше тебя пинками нельзя было загнать в библиотеку, — у паренька хватило порядочности чуть-чуть покраснеть.

Что правда, то правда. Робин и Бран были маленькими рыцарями в худшем проявлении этого слова. То есть лозунги «книги — для слабаков», «мечи — настоящие орудия мужчин» и тому подобное я чаще слышал, чем жалоб от мейстера, а ругани на них было много. Немного подумав, мальчик всё же решил поделиться своими переживаниями:

— С самого первого мгновения, когда я отправился на юг, то тосковал по дому. Лишь ожидания «сказочной» жизни не давали мне впасть в хандру. Началась война, чаяния разбились, и осталась только пустота. Я пытался её заполнить, но ничего не получалось. Только книги о доме глушили боль. — за фасадом дерзкого волка скрывался лишь рано повзрослевший мальчуган.

— Ничего, скоро вернёшься домой, — похлопывание по спине — мой максимум. Не моё это — утешать детей.

— Да, — и тут его лицо просияло мерзопакостной улыбкой, — А вы тот ещё зяблик. Признавайтесь, почему ужасный Соколиный Глаз не может вытерпеть немного снега?

— Во время прошлой зимы я был в Дорне. Там холод меня не коснулся, — всё же решил объяснить мою «неприспособленность» к низким температурам, — После много времени провёл в Эсоссе и как-то полюбил тепло, а долгое лето Вестероса ещё больше усугубило мою «любовь».

Если подумать, даже взяв прошлую жизнь, я никогда не был на холоде. Нуменор находился чуть ниже Мордора, на уровне Харандора, так что о снеге там только слышали. Будучи человеком, в военные кампании я отправлялся только летом. И единственный раз, где можно было приплести ледяную погоду — моя война с Арнором, когда был создан Ангмар, но нет. Там я уже был назгулом и не мог чувствовать ничего, в том числе погодные условия. Так что, да, я тот ещё «любитель» снега.

— Нелёгко вам будет на Стене, — неа, через пару дней всё будет гораздо проще, ведь я смогу «подогревать» своё тело магией.

— Тебе тоже, — мальчик гадко усмехнулся.

Перед отплытием, используя немного математики и здравого смысла, было решено, что быстрее и проще доплыть до Восточного Дозора-у-Моря, нежели использовать другие варианты. Всё же волочиться зимой на Севере, когда сугробы достигали размеров башенных стен, — немного недальновидно. Поэтому сокращали пеший маршрут как могли. От самой восточной крепости Ночного Дозора до Чёрного Замка идти где-то пять дней, но мы сразу же умножаем это число в два раза, ибо припасов много и зима уже вовсю хозяйничает в этих краях.

Сам Брандон должен был высадиться у Вдовьего Дозора, откуда Флинты доставили бы его в Винтерфелл. Новый хранитель Севера не до конца доверял мне и хотел убрать своего брата из моих рук как можно быстрее. Я хорошо это понимал и не собирался препятствовать. В дело вмешался случай: мальчишка заупрямился, и, видимо, боги услышали его — грянула такая метель, что о пешем путешествии можно было забыть. Лорд Флинт был бы не прочь приютить у себя молодого Старка, однако, опять же, Бран был против и выдал более интересный вариант, нежели ожидание хорошей погоды. Он шёл с нами в Чёрный Замок, а там его судьбу пусть решает Роб Старк.

Оставив полторы тысячи человек в Восточном Дозоре, я с остальными отправился в Чёрный Замок.

Черный замок.

«Нет более страшного врага рода людского, чем продолжительная зима» — так поэтично писал архимейстер Иллин в своих трудах «Холодные ветра зимы». Чтиво очень интересное, познавательное и, что важнее, — правильное. Сей мейстер посвятил написанию более тридцати лет, и до сих пор она считается одним из самых мрачных творений Цитадели. Если коротко, в ней расписывают все «прелести» зимы: голод, холод, смерти, болезни, самоубийства и каннибализм. И в отличие от других художественных трактов, в ней были не только яркие описания, но и суровая статистика с кратким заключением: «От снега и холода погибло больше народу, чем от любого орудия, созданного человечеством». Спорное утверждение, но всё же оно имеет место быть.

Архимейстер Иллин пережил четыре смены сезона и составлял перепись населения разных регионов «до» и «после» зимы. Цифры выходили внушительными, и почти тридцать процентов всех смертей приходилось на холод. Почему я об этом вспоминаю? Так путь от Восточного Дозора-у-Моря до Чёрного Замка растянулся на две недели, и за это время, несмотря ни на какую подготовку, только от холода окочурилось тридцать восемь человек. В масштабах армии — капля, но они были полностью экипированными, с расчётом на холод, солдатами. Боюсь представить, сколько подохло бы, не будь они подготовленными. Невольно эта ситуация напоминала о будущем Долины и Вестероса, где солдаты иллюстрировали Долину, а неготовый народ — весь остальной континент.

В свои лучшие времена Чёрный Замок мог принять до пяти тысяч воинов, а недавно обстроенный Кротовый городок — ещё три тысячи. Объединённая армия Севера и Долины была побольше, и изначально Робб Старк хотел распределить моих рыцарей между Сумеречной Башней и восстановленной Твердыней Ночи. Мне идея с растягиванием моих сил категорически не понравилась, и я чётко обозначил, что рыцари Долины дальше Чёрного Замка не пойдут. Поэтому Старк был вынужден извращаться с рокировкой солдат.

Места были обжиты и готовы принять новоприбывшую армию. И пока мои солдаты расквартировывались на новом месте, сам я отправился напрямик к главным действующим лицам на Стене. В башне лорда-командующего собралось внушительное количество людей: Джиор Мормонт, Алистер Торн, Роб Старк, Джейн Сноу и трое незнакомцев в цветах Амберов, Карстарков и Болтонов. Все молодые, кроме Болтона, и нетрудно догадаться, кто он. Забавно — я думал, что Русе Болтон помер вместе с Недом, а этот живё3хонький. Первым в разговор вступил лорд-командующий Ночного Дозора.

— Я безмерно рад, что вы, лорд Аррен, настолько близко приняли проблемы на Стене, — проговорил широкоплечий старик, коим был лорд Джиор Мормонт.

— Один мой друг поведал мне о творящемся здесь и предоставил убедительные доказательства. Я не мог остаться в стороне, когда здесь решается судьба мира людей, — чуть скосил взгляд на тихо сидящую Джейн, — Расскажите, как проходила борьба с дикарями.

На самом деле мои мысли были не столь «возвышенными», ведь я не особо переживал из-за Ходоков. Покуда Стена стоит — всё будет хорошо, и на это есть простые рассуждения. Если Иные используют одичалых как первоначальный таран, значит, есть причина. Вариант, что живая орда дикарей будет эффективнее, нежели пополнение мёртвых войск — такое себе рассуждение. Да, до «всплытия» Рога Зимы я так считал, но теперь появилась более интересная теория о непонятных действиях немёртвых противников.

Старая ворона явно темнит насчёт сего магического артефакта. Потому что, если слушать его, выходит бредовина. Меня хотят убедить, что за восемь тысяч лет Ходоки не смогли найти рог, который уничтожает их главное препятствие? Не верю! Саурон, отвлекаясь на постоянные войны, за чуть более тысячу лет смог найти маленькое колечко в огромном Средиземье, которое гораздо больше всего Крайнего Севера. Любой, у кого есть капля разума, бросил бы все силы на эти поиски, но нет. Иным было всё равно на рог — значит, они не могут им воспользоваться.

— В начале была попытка переговоров. Нам поставили исключительно наглые условия. После дипломатического провала произошло три штурма Чёрного Замка, два у Западного Дозора и один у Восточного. Безрезультатно, как видите. Мы попробовали выйти в чистое поле, но выпавшие снега не дали развернуться кавалерии, и нам пришлось отступить. После было небольшое затишье, пока дикари не начали осаду. Дилетантскую, но когда под их рукой почти сотня великанов — это проблема. Почти все защитные сооружения на Стене были разрушены, — вёл обстоятельный монолог Старк.

— Тогда ещё мамонты ворота выломали. Знатная бойня произошла в тоннеле, — проворчал сир Алистер Торн, убийца Белого Ходока. Надо потом с ним поговорить.

— Да, — продолжил Старк, — пришлось заваливать проходы. Теперь, кроме мелких отрядов, умудряющихся перебраться за Стену, никого нет.

— Так было, пока несколько дней назад не прибыл посланник Налётчика. Они требуют прохода, иначе применят Рог Зимы, — судя по хмурым лицам присутствующих, они верят в рог и страшатся этого.

Я их понимаю и в целом разделяю озабоченность данной угрозой. Учитывая частоту появления рога в легендах и непреодолимое желание дикарей перебраться в цивилизацию, то на артефакте есть «защита от дураков». По-другому Стена давно бы пала. Будь я на месте создателей Рога Зимы, то поставил бы несколько условий для его срабатывания. В частности: хозяин должен знать о Ходоках, он должен быть им врагом и использовать артефакт добровольно. Если я угадал хотя бы часть условий, то вся нелогичность Иных обретает смысл. В противном случае у Ходоков есть сотни вариантов, как заставить любого человека использовать рог.

— Это проблема, — мысли стали преобразовываться в план, но нужны были уточнения, — Леди Джейн, а присутствующие…

— Они знают, — Сноу сразу же поняла, о чём разговор.

— Ты пробовала подглядеть или убить Манса? — самый простой способ, который я мог придумать.

— Да, но десятки варгов не дают мне ничего сделать, — неудивительно, но надо было уточнить.

— Столько наших погибло из-за этих звериных ублюдков, — дополнил однорукий Торн.

— Угу… Так понимаю, договариваться с дикарями никто не хочет? — спросил, заранее зная ответ.

— Я скорее сожру свои потроха, нежели сяду за стол переговоров с одичалыми! — взорвался Амбер, и никто не возразил. Что ж, смерть дикарям.

— Тогда нам надо лишь перебить всех одичалых и сжечь их трупы, — при составлении плана вначале надо обозначить цель.

— Да, а ещё на драконе спалить Иных, — съязвил Торн, — Есть ещё интересные мысли, лорд Аррен?

— Хватит, Торн, — одёрнул Мормонт своего подчинённого, — Но он прав: если бы всё было так просто, мы бы сами справились. У нас уже происходили битвы, и, когда они поворачивались не в сторону одичалых, ублюдки просто отступали.

— Насколько дикари почитают варгов?

— Сильно. Их боятся, уважают и прислушиваются к ним, — ответил Старый Медведь, — Только зачем вам это?

— Пока ещё наметки плана, — мысль только оформлялась, но её ещё нужно проверить, — Благодарю, милорды, за то, что ответили на мои вопросы. Теперь можем перейти к другим темам.

— Давно пора, — Торн был счастлив закончить этот балаган и перейти к действительно важным проблемам, — Сколько припасов вы привезли с собой?

— На три месяца, — стоящий рядом Роб сморщился.

— Если такое произойдёт, мы обеспечим вас всем необходимым, — гордость Старка была задета. По-хорошему, едой нас должен был обеспечивать Винтерфелл, но я-то знаю, насколько у них паршивая ситуация.

— Обсидиан?

— Две тысячи коротких мечей, четыре тысячи копий и около двадцати трёх тысяч стрел, — настроение у людей приподнялось, даже не хочется его портить, — Не спешите радоваться. Было слишком много всего, поэтому корабли будут доставлять товар постепенно. Примерно за месяц-два всё будет, — пришлось использовать торговый флот и терять много денег. Эх, что не сделаешь против полчищ ледяных мертвецов.

— Как остальной Вестерос отреагировал на вихтов? — у-у, какие неудобные вопросы пошли.

— Пока не докладывали, — теперь Джейн странно смотрит на меня, но ничего не говорит.

Встреча, несмотря на старания Торна и узколобость северных лордов, была очень продуктивной. Мне объяснили реалии среди одичалых, северян и Ночного Дозора. Скорее всего, где-то приукрашивали, а где-то преуменьшали, но такие неточности мне надо самому выяснить. Мормонт был таким, каким и должен быть старый лорд-командующий: гордым, упрямым, ворчливым, волевым. Про свиту Старка ничего сказать не могу — просто типичные северяне, ничего более. А вот Роб Старк удивил. Увидеть подкованного в политике Старка — это всё равно что встретить скромного Ланнистера: возможно, но никто такого не воображает. Близнецы Сноу — не в счёт, там старковскую простодушность нивелирует дорнийское коварство (прим.: ГГ считает, что Сноу — дети Эшары Дейн).

Дел было много, но совет завершился из-за семейного воссоединения. Брандон не вытерпел и с криками ввалился в помещение. Объятия, скупые мужские слёзы и небольшой ручеёк женских. Даже Торн молчал и не портил встречу потерянных родственников. Опомнившись, Роб хотел продолжить совещание, но присутствующим была понятна бесполезность данной затеи. На этом мы остановились и разошлись по своим делам:

— Ну, здравствуй, мой новый снежный друг, — о-о… как же давно моё любопытство не билось в яростном припадке.

— ВААААААААГХ!!! — вопль моего «детища» был подобен звуку ломающегося льда.

— Проверим, из чего ты состоишь, — в правой руке появилось тошнотворное зелёное свечение.

(Джиор Мормонт)

Королевская гавань. 301 г. от З.Э.

Визерис Таргариен.

Раздражение. Вот, что молодой монарх испытывал в течение долгого времени. Только вернув себе Железный трон, Визерис понял, насколько некомпетентными были узурпатор, его «дети», Аррены и Ланнистеры. Вассалы распоясались, торговцы зажрались, чернь обнаглела. Во времена его отца каждый по струнке ходил, боясь королевского гнева, а теперь… Узурпаторы уничтожили всю репутацию королевской власти, и Визерису придётся за ними «подтирать».

— Виновен, отрубить ему голову! — сколько ещё таких вот врагов государства ему придётся отправить на плаху, прежде чем крысы поймут своё место.

— Нет, прошу! Ваше Величество! Смилуйтесь! — орал очередной вор.

— Когда в доме заводятся паразиты, их принято истреблять, а не щадить, — король решил поделиться мудростью со своим двором. — Сколько ещё прошений, лорд Бейлиш?

— Шесть, Ваше Величество, — ответил незаменимый помощник.

Визерис хотел плюнуть на всё и перенести этот фарс на следующий день. К сожалению, нельзя. Держава должна знать своего монарха в лицо, как и монарх должен знать державу. Пускай сам король считал, что такие тривиальные дела ниже его достоинства, но в обители змей и пауков ему не на кого было положиться.

— Следующий, — Таргариен решил не тянуть время и вызвал нового просителя.

Ещё несколько часов маленькие люди докладывали о своих маленьких проблемах. Иногда бывали действительно достойные его запросы, но чаще — сплошное разочарование. Какое ему дело до массового побоища бедняков, недовольства пехотинцев или уменьшения количества прибывших торговцев? Никакого.

— Это было прекрасно, Ваше Величество. Жёстко, но мудро, как и полагается в такие тяжёлые времена, — как его ближайший сторонник, лорд Бейлиш имел право на «неформальные» разговоры с королём, чем не преминул воспользоваться.

— Это тривиальные вопросы, — король привычно отмахнулся от лести Бейлиша. — Лучше скажите, как проходят дела с Железным банком?

— Сложно, банкиры требуют слишком многого.

Это не удивило Нового Завоевателя. Визерис жил в Браавосе и знал, как работают банкиры. Отец был прав в своём стремлении поставить Титана на колени. От торгашей ничего, кроме вероломства, ждать не следует. Сейчас он ими воспользуется, а затем положит конец старой ошибке Фригольда.

— Умерьте их аппетиты или перенаправьте их жадность в сторону наших врагов, — Визерису было плевать, насколько сильно мятежники должны будут раскошелиться после его победы.

— Будет сделано, — коротко ответил лорд, только вот дальнейшее поведение указывало на спорное «дело».

— Что-то ещё? — королю надоели эти ужимки, и он подтолкнул своего слугу.

— Да, — Мизинец не стал отрицать очевидное. — Прибыла делегация Долины и хочет встретиться с вами завтра в Тронном зале.

— Кто во главе?

— Лорд Дезмонд Редфорт. После истребления Графтонов стал лордом Чаячьего городка, — скулы короля напряглись.

Как бы ни зубоскалили мятежники и предатели, но Визерис очень ценил преданных людей. Графтоны же были единственным домом, что, несмотря на отчаянность положения, поддержал Таргариенов во время Восстания Роберта Баратеона. Сам король, взамен Арренов, хотел сделать дом Графтонов новыми Верховными лордами.

— Через неделю выдели время. Посмотрим, что хочет этот Редфорт.

Королевское время ценно, и не неверным псам мятежника занимать его. Пусть подождут недельку, увидят королевское правосудие, испугаются подобной участи и, может быть, вспомнят, что они давали присягу Железному трону и дому Таргариенов. Если получится, он их пощадит — с гигантской контрибуцией, но пощадит. А крысам только жизнь и дорога.

Неделя пролетела в царских заботах, и наконец-то Визерис соизволил принять делегацию мятежников. Обычно венценосный принимал просителей с двенадцати до четырёх, тратя остальное время на другие важные дела. Дабы ещё больше показать предателям из Долины их место, их время было самым последним. Король хотел показать, что для него предатели — хуже крестьян.

— Перед вами король Визерис из Дома… — пока Герольд зачитывал титулы короля, сам монарх смотрел на «делегацию».

Это было мерзко. За свою жизнь молодой король побывал во многих городах Эссоса и видел несчётное количество наёмников. Представители Долины были настоящими головорезами. Пускай в дорогих одеяниях, с выхоленными лицами и правильной походкой, но это были наёмники, ставшие лордами из-за дурости бунтовщика. В них не было пиетета перед королём, что очень раздражало последнего. Человеком может быть кто угодно, пускай даже самой последняя крыса, но он обязан уважать Железный трон, дающий власть. Но даже их можно использовать на благо дома Дракона.

— Вы проделали такой долгий путь, сир Редфорт, чтобы встретиться со мной, — наёмники тупы, если их соблазнить более высокой наградой, то они сразу же переметнутся, — я ценю это. Как и тех, кто хочет встать под знамёнами истинного короля. Преклоните колени, и я нареку вас лордом Дезмондом Редфортом, лордом Чаячьего городка.

— Вынужден отказаться, — последовал незамедлительный ответ, — я прибыл сюда по приказу моего господина, лорда Акселя Аррена.

— И что же… Аррен хочет от меня? — Визерис хотел назвать вещи своими именами, но смог сдержаться.

— Мира, Ваше Величество.

— О каком мире может быть речь, коль лорд Аррен проявил себя как мятежник, не отозвавшись на призыв своего истинного короля? Собрал внушительное войско и отбыл на Север, к другому мятежному дому, — не зря Визерис ценит Мизинца, он задаёт правильные вопросы.

— Эти силы не будут использованы для войны за Железный трон, и отбыли они туда ради выполнения взятых на себя обязательств перед домом Старков.

— У лютоволков выпали зубы, если для защиты от банд дикарей им нужна чужая помощь, — шутка короля вызвала взрыв смеха в тронном зале.

— Не от банд дикарей, — возразил Редфорт, — я привёз с собою то, что развеет все ваши сомнения. Позволите?

Визерис повелительно махнул рукой, дозволяя сие действие. За свою безопасность он не переживал. Вокруг преданные рыцари, его королевская гвардия, а самих долинников было мало. Чуть что, и псов мятежника разрубят на маленькие кусочки и скормят свиньям. Коротким жестом Редфорт отправил своих прихлебателей, и спустя минуту они вернулись с сундуком. Обычный ящик, коих тысячи можно встретить в порту. Это расстроило короля, ведь он считал, что его будут подкупать. Но не дали Визерису что-то сказать, как Редфорт вскрыл ящик.

— ВХИИИИИИ!!! — заверещал синеглазый труп.

В палатах Малого Совета никогда не было так тихо, как сейчас. Только недавно весь двор увидел, как король созвал экстренное заседание своего ближайшего окружения. По разным причинам было решено не звать лорда Дезмонда Редфорта. Король хотел поговорить со своими сторонниками, но никто не находил слов — даже Мизинец молчал.

— Может, это какое-то помешательство? Я видел, как труппа актёров из Лиса творила такое, что диву даёшься, — раздались первые слова в комнате.

— Я похож на слепца? — вполне спокойно спросил король, но каждый знал, что это лишь ширма гнева.

— Нет, Ваше Вел… — лорд попытался выразить верноподданические чувства.

— Я похож на идиота? — король распалялся всё больше.

— Нет, Ва… — лорд обильно потел.

— Тогда прекрати нести бред! — заорал Визерис. От его хлопка по столу все вздрогнули. — А вы что молчите?! Мятежники прислали нам живого мертвеца и заявили, что Белые Ходоки вернулись! Старая басня, которой пугают детей: «Идёт войной на мир живых». — король процитировал слова Редфорта.

— Мы должны признать: показанный — мертвец, — взял слово Бейлиш. — Но вот от ходоков ли он?

— Объясните, лорд Бейлиш.

— Ходят слухи, что Соколиный Глаз владеет запретными, я бы даже сказал, магическими тайнами. Есть вероятность, что это его способ ввести нас в заблуждение. — идея была интересной, но Визерис почему-то не верил в это.

— Да, я тоже слышал, что бунтовщик Аррен может творить то, что недоступно обычному смертному.

— Ещё был слух, что колдуны Асшая могут воскрешать мёртвых…

— Дом Бессмертных в Кварте…

— ТИХО! — не выдержал король. — Я принял всё к сведению, но хочу спросить вас: что делать?

Такой простой вопрос поставил в тупик достопочтенных лордов. Одно дело — воевать с живыми людьми, но с ожившей легендой? Сомнительное удовольствие. Ведь человеческие войны просты и понятны — тысячи лет этим занимались и ещё столько же, если не дольше, продолжат. Первым, как ни странно, высказался Бейлиш:

— Сир Дезмонд уведомил нас, что вихты быстро гибнут от контакта с обсидианом или Драконьим Стеклом. Если вооружим армию, никакая напасть нам не страшна. — немного подумав, Мизинец перевёл взгляд на несчастного школяра, исполняющего обязанности мейстера. — Кандидат Торрен, скажите, где находится самый большой запас Драконьего Стекла?

— Некое количество есть на Драконьем Камне, но в каких именно — вопрос. Придётся уточнить детали.

— Благодарю, — довольно отозвался Бейлиш.

После озвучивания подобия плана приближённые заметно расслабились. Это не понравилось молодому монарху. Слишком легко люди, далёкие от войны, рассуждают о ней. Хотя королю и не следует вникать во все тонкости военного дела, Визерис не раз присутствовал при составлении планов своего Завоевания. Мормонт скрупулёзно просчитывал каждый шаг, каждую мелочь — и неважно, победа это или поражение, у него был ответ на любые неожиданности. Поэтому происходящее вызывало у Визериса раздражение. Если бы здесь была его Десница…

— Вызовите Мормонта обратно в столицу.

— Но, Ваше Величество, лорд Джорах сейчас ведёт важную кампанию в Просторе. От её результатов зависит, хватит ли нам запасов на зиму. — отмазки крыс, не желавших возвращения его Десницы.

— Я не буду повторяться. — под тяжестью королевского взгляда им оставалось лишь молча склонить головы.

Мормонт — опытный воин. В войне он разбирается лучше, чем все они, вместе взятые. Может, он и не мастер дворцовых интриг, но мёртвецов заговорами не победить. Да и его Десница — северянин, он явно лучше разберётся в бедах, пришедших с севера.

Харренхолл. 301 г. от З.Э.

Тирион Ланнистер.

В жизни каждого человека случается момент, когда на него медленно наваливается что-то тяжёлое, и он не имеет права отойти, дав этому упасть. У маленьких людей это могут быть разные мелочи, а у высоких лордов — значительные обстоятельства. Пусть у Тириона и маленький рост, но проблемы у него совсем не маленькие. На его хрупких плечах лежит непосильная ноша — восстановить полуразрушенный дом, не дать врагам "утопить" всех львят и найти на всё это деньги.

Весь мир верил, что Ланнистеры срут золотом, и оно никогда не кончится. Теперь львиный дом остро нуждался в деньгах. Тирион оценил иронию судьбы, только вот ему сейчас было не до смеха. Это ему приходилось крутиться, как рыбе Талли на раскалённой сковороде. Провал с Сокольничим банком обернулся оглушительным успехом. Мирцелла, да хранят её Семеро, нашла нужные рычаги влияния и смогла представить новую ссуду как перспективное вложение. Львам пришлось значительно "продаться" в ремесленниках и их приспособлениях, но это того стоило. Что толку от огромного количества шахтёрского оборудования и персонала, коль золотая жила Утёса Кастерли иссякла? В ближайшие пять-десять лет золота не будет.

После всего пережитого карлик устал — и очень сильно. Банкиры уничтожили всё его душевное здоровье, а запасы вина Уэймара Роса — физическое. Поэтому Тирион планировал на пару дней остановиться в Харренхолле и с новыми силами отправиться обратно на Запад. Дядя Киван — человек способный, но не всесильный, а масштабы работ превышали все мыслимые пределы. Неожиданно в замке его ждал тот, кого он никак не рассчитывал встретить:

— Джейме, не ожидал тебя увидеть в Харренхолле, — карлик с удовольствием обнял брата. — Как дела? Всех предателей перевесил на осеннем суку?

— Теряешь хватку, братец. Раньше шутки были смешнее.

— Я только с дороги, — признал свою оплошность карлик. — Дождись вечера — я отыграюсь.

— Не сомневаюсь, — что-то определённо произошло: улыбка Джейме была натянутой.

После небольшого отдыха они вновь встретились за ужином. Свежеиспечённый ячменный хлеб, молодой барашек, жирный лосось, нежные сливки, чуть солёные сыры и золотое арборское. В общем — скромный ланнистерский ужин, если не считать вина. Это насторожило Тириона. Братец обычно доставал его, когда хотел "умаслить" гнев маленького человечка.

— Что случилось, Джейме? — карлик не выдержал метаний брата и спросил напрямую.

— Ничего, — последовал быстрый ответ.

— Ты отвратительный лгун, — пристально глядя на Джейме, мужчина решил подключить свою "догадливость". — Есть проблема, но раз ты о ней не говоришь, значит, она касается только меня... И мне это явно не понравится... Женитьба? — вместо ответа раздался кашель.

— Кхм-кхм! Тебе надо читать меньше книг — ты всё слишком усложняешь.

— Значит, я не прав?

— Несмотря на полное непонимание причины, ты пришёл к правильному выводу, — Джейме всё ещё мялся, но продолжил: — Будет свадьба, но не твоя. Я женюсь на леди Алисанне Леффорд.

— Но ты же королевский гвардеец, тебе... — тут до Тириона начало доходить, о каких "плохих новостях" хотел сказать Джейме.

— Теперь нет, — мрачно ответил брат. — Будучи лордом Утёса Кастерли, я смогу сделать для семьи гораздо больше, чем королевским гвардейцем.

Это было больно. И нет, не потому, что Джейме решил стать новым лордом, а потому, что всё провернули втихую, даже не уведомив Тириона. Раньше всё было проще. Смерть Тайвина Ланнистера создала вакуум власти, но не было чёткого наследника, чтобы поднять павшее знамя. Джейме — королевский гвардеец, этим всё сказано. Дядя Киван, хоть и обладал всеми необходимыми качествами, чтобы возглавить дом, был предан семье и не мог наследовать в обход сыновей брата. А сам Тирион — карлик, которого завещанием Старого Льва лишили прав на Утёс. Отец перед смертью успел изрядно напакостить своему нелюбимому сыну.

В итоге три потенциальных наследника Старого Льва застряли в подвешенном состоянии. Слава богам, они были разумными людьми и, распределив роли, смогли поддерживать дом Ланнистеров на плаву. Огромная власть сосредоточилась в руках трёх человек. Томмен же оставался декоративно-знаковой фигурой. Но такое положение не могло длиться вечно — это понимал даже Тирион. Забавно вышло: пока карлик скакал по Вестеросу, занимаясь дипломатией, его родственники провернули своё дело. Это ярко показало, насколько львы "ценят" его.

— Спасибо за ужин, я не голоден.

— Тирион!

Карлик не обращал внимания на слова брата. Какая разница, что думают самовлюблённые драные коты из Утёса? Тирион никогда бы не пошёл против брата. Но обида на несправедливость пожирала его изнутри. Ему нужно побыть наедине с собой. Желательно — в компании пары бочек вина.

P.s. Обожаю писать от лица самовлюбленных идиотов. (прим. беты: потому что сам такой?) Там такой простор для "гениально-идиотских" идей.

Стена. 301 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

— Сегодня выдалась поистине отличная погода, в течение всего дня она была ясная, безоблачная и абсолютно безветренная. Хотя для безопасности Ночной Дозор и вынужден был сжечь значительную часть леса в пределах трёхсот метров от Стены, это никак не повлияло на красоту пейзажа. Зимний лес поражал своей необыкновенностью. Белоснежно-чистый, с огромными пушистыми сугробами — ослепляет и кажется таким уютным.

Но это всё ложь, ведь совсем недавно здесь произошла кровавая битва, в которой погибли тысячи людей. Если бы не бесконечные снегопады, скрывающие итоги, всё пространство перед Стеной было бы окрашено в красный. Благо и северяне, и одичалые понимали всю пагубность остатков трупов в преддверии войны с ледяными некромантами и смогли договориться о перемирии для сожжения своих погибших.

Я в окружении небольшой охраны прогуливался перед Стеной. И сюда меня вело не только любование дикой природой, но и попытка разобраться в защитных чарах на самой большой глыбе льда во всём известном мире. С поставленной задачей справился за жалкие полчаса, но возвращаться к толпе нервозных людей мне не хотелось. Поэтому прогулка продолжилась.

С каждым днём находилось всё больше параллелей между Севером и Ангмаром. Великаны-тролли — есть, дикари — тоже, некромант, что гонит всю эту орду против других людей — да, конечно. И таких сходств достаточно, чтобы погрузиться в лёгкую ностальгию по тёмным временам моей не-жизни.

Случайным шагом я сбил верхний слой снега и наткнулся на отрубленную по локоть руку. Не знаю, зачем, но, подобрав её, стал внимательно рассматривать. По обрывку одежды можно судить, что конечность принадлежала одичалому. Кожа омертвела, холод глубоко распространился вглубь тканей. Проще говоря, культя давно превратилась в сосульку. Эх… снег, красотой которого я восхищался, в глазах других — смерти подобен. Отчего-то люди любят всё опасное. Мои размышления прервал неожиданный голос:

— Даже не представляешь, какая паника началась, когда мой брат и лорд-командующий узнали о твоей «прогулке», — спешившись, поведала мне Джейн.

— Не мои проблемы, — я хоть и испытывал подобие уважения к молодому Старку и старому Мормонту, но не собирался отчитываться перед ними за каждое действие.

— Высокомерно, — как говорится: «могу себе позволить». — И выброси, пожалуйста, эту мерзость. — Хмыкнув, исполнил пожелание леди.

— Не замечала, что люди тянутся ко всему опасному? С упёртостью баранов человек будет восхищаться тем, что отнимает несчётное количество жизней. Почему так?

— Может, потому что это в нашей природе?

— Ты немного не так поняла вопрос, — покрутив мысль, понял, что проще объяснить на примере. — Возьми что угодно и увидишь, что людей привлекают опасности. Орудия войны мы любим, потому что ими удобно убивать. И чем больше будет отнято жизней, тем сильнее им будут поклоняться. «Рассвет», «Лёд», «Кровавый Клюв»… Даже если собрать всех здесь убитых, это будет лишь малая часть отнятых жизней родовыми мечами Великих домов. Войны? Стабильно раз в десятилетие. Никому они не нравятся, но всё равно случаются, и люди добровольно идут на них.

— Это… — похоже, до неё начал доходить смысл.

— Или взять природные катастрофы. При них человек нередко просто останавливается и в восхищении смотрит на свой конец. А ведь нормальные живые существа бегут от извержений вулканов, штормов, буранов. Но есть люди, что будут стоять и смотреть, пока смерть не поглотит их.

— Таких немного, — попыталась возразить Джейн.

— Согласен, — любоваться катаклизмами можно и подальше от них. — Тогда… Флора и фауна. Если и есть животное, к которому люди будут испытывать пиетет, то оно обязательно будет опасным. Львы, лютоволки, кракены, львоящеры. Этот список можно продолжать бесконечно. С цветками то же самое. Красота — это само собой, но больше ценится ядовитое, нежели просто красивое.

— Ладно-ладно! Я поняла. Но зачем ты всё это говоришь?

— Хочу, чтобы ты поняла, что люди всегда испытывали влечение к тому, что может отнять их жизни. Будь то меч, природа, зверьё, власть… или роковые женщины, — мои слова явно смутили её.

А Джейн можно отнести к такому типу. Она неумехой чуть не отравила старого льва, а после обучения… Сколько тысяч жизней было отнято с её помощью? Западники, горцы и одичалые больше всех пострадали от неё. Можно создать неплохую гору из трупов. Так что своё определение она полностью заслужила.

— Значит, я опасная? — вычленила самое главное для себя Сноу. — Если так рассуждать, то в твоей точке зрения есть зерно истины. Пожалуй, я даже соглашусь с ней… И мне нравится, что самый опасный мужчина в Вестеросе говорит такое о простой девушке из Винтерфелла. — она решила контратаковать.

— Не принижай себя. Ты кто угодно, но не «простая девушка».

Так бы мы и продолжили флиртовать, но на всю округу прогремел пронзительный звук, а затем ещё один. Поскольку Стена не маленькая, а передача информации из уст в уста занимает слишком много времени, для эффективного оповещения используют горн. Один сигнал означает возвращение разведчиков, два — признак приближения одичалых, три — на дозор идут Белые Ходоки. Долгое время три сигнала считалось то ли шуткой, то ли данью традиции, но с возвращением Иных стало суровой необходимостью.

— Это было безответственно и недостойно вашего положения, лорд Аррен, — уже которую минуту бурчал Старый Медведь. И если первые минуты моё уважение перевешивало раздражение, то сейчас всё поменялось.

— Я сам решаю, что достойно моего положения.

— Лорд-командующий прав. Мы на войне, а вы гуляете по вражеской территории, как у себя дома, — влез в разговор Старк. — Вы опытный боевой командир, но подставляете всех нас. А если бы вас убили? Или схватили одичалые? Любой из этих вариантов стал бы для нас полной катастрофой.

— Спасибо, что заботитесь о моей безопасности, лорд Старк, но свои рекомендации оставьте для своих вассалов. У меня есть более интересные дела, нежели слушать ворчливого старика и самонадеянного подростка. Всего доброго, мне надо подготовиться к переговорам.

Для них какой-то напыщенный, но очень важный павлин решил запросто так рискнуть своей жизнью ради обычной прогулки. Я понимаю причину их нервозности, но от этого пустая болтовня не становится более приятной. Их можно было бы поставить на место, но мне откровенно было лень. Сейчас меня волновали результаты моей «прогулки».

Со Стеной всё понятно, но из-за этой «простоты» возникают вопросы к Иным. За восемь тысяч лет чары Стены сильно выветрились и уже не могут блокировать магию с Крайнего Севера. Ещё 300–500 лет — и всё, огромный магический артефакт превратится в простую глыбу льда. Из-за этого возникает закономерный вопрос — почему Иные так изворачиваются в преодолении Стены? Теорий масса — ответов ноль.

Одичалые порадовали своей безалаберностью. Магия — магией, но простой здравый смысл должен всегда присутствовать. В стане дикарей много варгов, и было бы глупо не использовать их по полной. Без всяких прикрас — идея мудрая. Но есть в ней явный недостаток: от неё быстро становишься зависимым и самоуверенным. Я насчитал пятерых «необычных» животных, что шпионят за вратами Чёрного Замка, и ни одного обычного разведчика. Одно заклятие — и я стал невидим для животины. Оттого моя прогулка не пошла по сценарию Роба Старка.

Пейзажи были осмотрены, Стена — проверена, а дикари — испытаны. На основе этого был составлен план по изъятию Рога Зимы. И первым этапом была встреча с Мансом Налётчиком.

Планирование редко когда выдерживает суровую реальность, оттого оно всегда должно быть гибким. С самого начала мой план полетел Ланнистеру под хвост. И нет, не из-за засад, попыток убийств или атак мертвецов. Всё было гораздо проще — Манс не пришёл на встречу. Вместо него прибыло трое переговорщиков не самой приятной наружности. С нашей стороны были я, Роб Старк и лорд-командующий. Главным у нас будет Старый Медведь, как наиболее опытный в делах с одичалыми. И старик показал, что своё дело знает, кратко поведав биографию делегатов.

— У тебя новый мальчик на побегушках, Мормонт? — ублюдку доставляло удовольствие подначивать своего исторического врага, да так, что рот раскрывался в мерзкой улыбке, обнажая гнилые и сломанные коричневые зубы, а маленькие жёлтые глаза ненормально блестели.

— Захлопни пасть, Гремучая Рубашка, — громко проговорил лорд-командующий. — Я не для того пришёл сюда, чтобы выслушивать твой жалкий треп. Где Манс?

— Ха-ха-ха! — уши заложило от смеха двухметрового рыжебородого. — Твой язык всё так же остр. Манс сейчас занят. Он отправился проверить…

— Заткнись, Тормунд, — рявкнул крупный лысый мужчина. — Не ваше дело, куда отправился наш король. Мы пришли сюда с одной целью: вы согласны открыть нам проход или нам придётся разрушить Стену?

Это был самый большой предмет спора среди нас. Пропустить одичалых — навлечь катастрофу на весь Север. Не пропустить — та же катастрофа, но уже для всего мира. Да, был вариант, что Манс блефовал, но проверять не было никакого желания. Люди никогда не были альтруистами с синдромом самопожертвования, и лишь тот факт, что Север входит в понятие «мир», не даёт полностью отбросить возможность договора с дикарями.

— Исключено. Вас слишком много, — удивлённо-злые взгляды моих союзников были направлены на меня. Благо, им хватило ума не перебивать.

— Ты вообще кто?

— Аксель Аррен, верховный лорд Долины, одного из королевств Вестероса, — перечислять все свои титулы — занятие бесполезное, поэтому просто обозначу самое важное.

— А, мальчишка с юга. Манс что-то такое рассказывал про ваши заигрывания с Железным Троном, — «понятно» хмыкнул тот, кого звали Тормундом.

— Идёт зима, и вскоре начнётся война с белыми ходоками. Север не располагает средствами, чтобы обеспечить всех. Если вас пропустить, начнётся война за ресурсы, где все стороны ослабнут, и ходоки смогут легко перебить остатки, — немного не так, но дикарям об этом знать не обязательно.

— И что же ты предлагаешь? — спросил Стир.

— Обеспечить пару племён всем необходимым более реально, нежели всех. Это не такая уж сложная задача. Поэтому вы передаёте нам Рог Зимы, а мы пропускаем ваши племена за Стену, — хмурые лица северян стали ещё мрачнее, но они понимали, что мой вариант — лучший из возможных.

Реакция на моё предложение была вариативной. Тормунд был в гневе и явно хотел меня ударить. Стир пребывал в лёгкой задумчивости. А вот у Гремучей Рубашки глаза заблестели, но быстро потухли. Держались они пару секунд, и наконец их прорвало:

— Я тебя!!! — Как только рыжебородый начал угрожающе идти на меня, союзники потянулись за мечами. Аналогично поступили дикари. Никто не хотел начинать битвы, но и терять инициативу тоже. Десяток секунд всеобщего напряжения — и хватка на оружие ослабла. Бойни не будет.

— Исключено, — холодно заключил Стир.

— Только Манс знает, где рог, — пробормотал Гремучая Рубашка.

Усложнили задачу. При определённой подготовке убить Манса будет легко, но проблема в роге. Сей артефакт должен храниться по другую сторону Стены, что трудно реализовать при смерти вождя одичалых. Да и сам Налётчик не дурак — должен был проинструктировать парочку неприметных людей. Типа: «Если меня убьют — рог там, забирайте его и трубите». Мне такой радости не надо, а вычислить «неприметных» в сжатые сроки невозможно.

Вариант с пленением Манса можно рассматривать, но как украсть вождя под носом армии — тот ещё вопрос. Убить его и проследить за всеми подозрительными в надежде выйти к рогу? Не получится — я максимум семьдесят человек смогу провести, не потревожив варгов. Итог: надо украсть Налётчика, быстро развязать ему язык и успеть среагировать раньше подстраховки… Легче сказать, чем сделать.

— Я хочу говорить с Мансом, и думаю, он тоже захочет потолковать, — для дикарей я никто, моя фамилия — просто звук, поэтому надо напирать на желания Налётчика. — Предполагаю, мы с вашим вождём сможем договориться так, чтобы все остались довольны.

— Тьфу! Какой-то южный поклонщик хочет встречи с Королём-за-Стеной. Не много ли на себя берёшь?

— На данный момент я самый могущественный человек во всём Вестеросе. Если не в моих силах решить этот вопрос, то в чьих? — одичалые скептически отнеслись к моему заявлению, но молчание ближних врагов — Мормонта и Старка — давало однозначный ответ.

— Хорошо, мы передадим ему.

Все, кто говорит, что северяне — простые в общении, не разговаривали с угрюмым медведем и зашуганным волком. Один — чисто по стариковской привычке — бурчал, другой, наученный горьким опытом юга, искал подвох во всём. Эти двое с чего-то решили, что раз я помогаю, то я подчинённый. И если у Мормонта это было слабо выражено (да и то в моментах, когда он считал, что лучше разбирается), то Роб Старк просто раздражался из-за моей «некомандной игры». Мою отмазку про затягивание времени они приняли, но Молодой Волк всё равно подозрительно на меня поглядывал. Неважно.

Скрип двери должен был ознаменовать конец этого фарса, но у судьбы были другие планы. Вместе со мной в мои покои вошла одна наглая девица, что вовсю пользуется моей благосклонностью.

— Каков твой настоящий мотив? — с полной уверенностью в своей правоте спросила Джейн. Всё-таки мы слишком много времени провели вместе.

— Ты о чём? — решил проверить степень её понимания.

— Я не верю, что ты просто хочешь «потянуть время». Да и все твои действия не такие сумасбродные, какими кажутся моему брату, — небольшой ободряющий жест, и Сноу продолжила строить догадки. — Думаю, твоя «прогулка» связана с магией Стены. Я давно заметила её особенности, но не смогла их разгадать. А вот ты... Ты — под большим вопросом.

— Дальше, — не стал комментировать её рассуждения.

— ...Тебе зачем-то нужно встретиться с Мансом Налётчиком. Если отбросить честь, то даже взятие его в плен может обернуться катастрофой, — видимо, не я один способен на простые размышления. — Мы с братом пришли к выводу, что если и захватывать, то он должен быстро расколоться, дабы мы смогли перехватить Рог.

— Почему ты считаешь, что Рог не находится прямо в лагере одичалых? — интересно, додумается ли она до этого.

— Ха! Ты не первый, кто посеял семена сомнений среди дикарей. Ещё до твоего прихода были тайные переговоры с наиболее адекватными племенами: Рог в обмен на проход. Так что Манс банально опасается предательства, поэтому должен «закопать» свой клад, — почти правильно. Но у Налётчика гораздо больше проблем, чем думает Джейн: помимо предателей должны существовать радикалы, планирующие сломать Стену, сектанты Иных (уверен, такие затесались), «умные» дураки, что захотят обменять Рог на жизнь у Белых Ходоков, — и всё это под соусом взаимной ненависти и поколений крови.

— Хорошо. Ты права — мне нужна встреча с Мансом, — в то же время стал доставать лук из драконьей кости. Давно я им не пользовался, хотя именно он принёс мне моё прозвище.

— Лук? Любой вред закончится не очень хорошо, — тут она права: в момент переговоров одичалые будут настороже.

— Именно поэтому у меня есть другой вариант, — вслед за луком были положены стрелы, но не простые. — И мне понадобится твоя помощь.

— Я в деле.

Глядя на уверенное лицо Джейн, я не смог сдержать улыбку. Переливающий цвет моргульской стали придавал необычайную убеждённость в правильности моего плана. Остались лишь сущие пустяки...

Стена. 301 г. от З.Э.

Манс Налетчик.

Смотря на светловолосого мужчину, Манс пытался не скривиться. Его собеседник был не тем, кого он ожидал увидеть. Молва о Соколином Глазе достигла даже далёкого Севера, где каждая история про него была сильно преувеличена. Это понимал сам Налётчик, но он-то считал, что хоть какая-то часть баек должна иметь под собой какое-то основание. Как видно — зря. Перед ним был ещё один расфуфыренный южанин, который обрёл известность из-за своего происхождения и жополизания таких же лордиков, но с менее благородной кровью. На гладко выбритом лице сияла надменная улыбка, глаза лучились превосходством, а поза была максимально расслабленной. Где тот воин, о котором трещали во всём Вестеросе? Он с самого начала был лишь выдумкой.

— Вы меня разочаровали, лорд Аррен, — искренне произнёс Манс. — Предлагать такое… Это вам не Королевская Гавань.

Когда трое его товарищей вернулись с переговоров с воронами и их итогов, Манс был удивлён. Он ожидал согласие, отказ или затягивание времени. Оказалось, что за то небольшое время, пока боевые действия были приостановлены, к Стене успели подойти подкрепления. И не простые ополченцы с Севера, а профессиональная армия из Долины. Варги, ответственные за разведку Чёрного Замка, получили взбучку, но это не решило саму проблему. Пускай Манс находился за Стеной, но общую ситуацию в Вестеросе он знал, и факт, что единственное нетронутое королевство пришло на помощь его врагам — не радовал.

— По мне так выгодное предложение, — с раздражающей улыбкой и придурковатым взглядом проговорил Аррен. — Твоя жизнь, жизнь твоей жены, ребёнка, клана, ближайших сподвижников — взамен безопасности для всех живых. А я напомню: кровь у тебя тёплая, и сам ты ещё дышишь.

— Знаете, каково это — сплотить девяносто кланов, половина из которых хочет прирезать вторую из-за старых обид? Ммм? Что помогло нам выстоять? — спокойствие Манса держалось на последнем волоске, настолько неприятные и оскорбительные вещи говорил напыщенный индюк напротив.

— Смерть за спиной, — усмехнулся Аррен, и это стало последней каплей в чаше терпения Налётчика.

— Верность, — припечатал Манс. — Я понимаю, что тебе, южанину, это никогда не было знакомо, но попробую объяснить: братья и сёстры, спина к спине против общих врагов. Я клялся в верности нашим общим интересам. Мой народ поверил в эту клятву. Взамен они будут верны мне. В этом я уверен. Так что подавись своим «выгодным предложением» и катись обратно к своим вшивым дружкам.

— Значит, отказываетесь? — хотя Аррен не менял тон и никак не проявлял агрессию, от его слов отчётливо повеяло опасностью. — Вы уверены?

Хотя Манс оставил страховку — чтобы в случае, если его захватят или убьют, у его народа были силы и возможности пробиться за Стену, — он всё равно испытывал страх. Дозор, Север, а теперь и Долина в тупике. Эти южные ублюдки не понимают компромиссов и теперь, как безголовые куры, бегают в отчаянии, в тщетной попытке «перехитрить этих дикарей». И самой первой мыслью был бы захват и пытки предводителя вольного народа. Это нелогично, даже вредно, но доведи людей до отчаяния — и они будут поступать иррационально. Манс уже давно был готов к этому, но всё равно мандражировал.

— Увидимся на поле боя. — слова были сказаны, остались лишь действия.

Король-за-Стеной был готов услышать топот коней, крики рыцарей, может быть, свист стрел, но нет. Ничего не было. Шаг, два, десять — и всё равно. Как будто Аррен взаправду решил его отпустить. Развернувшись, Манс был поражён. Соколиный Глаз так и не сдвинулся с места, но вместо надменного лордика перед ним стоял опытный воин: напряжённый, с каменным лицом, пронзительным взглядом и с характерной стойкой, готовый рубить хоть прямо сейчас. Такие разительные перемены шокировали Манса, но также дали понимание — нет, его не будут трогать, но все истории имеют под собой основание.

Ещё никогда в истории Застенья не видывали такового: сотни палаток, простирающихся до горизонта; тысячи людей, каждый из которых выполняет свою работу; опасные хищники, вольно идущие рядом с охотниками; великаны верхом на мамонтах. И самое удивительное — всё это лишь часть чего-то большего, армии Короля-за-Стеной. Многие вожди стремились к этому титлу, но мало кому удавалось его добиться. Манс, используя своё личное обаяние, жестокость, дипломатию и общую цель, смог стать таковым. Поэтому большинство вождей уважали его и ценили.

— Чего южанину было нужно от тебя? — с порога задал вопрос Тормунд.

От вопроса Великаньей Смерти присутствующие вожди навострили уши. Всем было интересно, но первым успел задать вопрос самый бесстрашный из их рядов.

— Ерунда. Аррен попытался решать дела со мной, как с южанином, — большинству этого было достаточно, но некоторые стали внимательнее присматриваться.

— И что по итогу? — прозвучал хороший вопрос.

Манс отправлял троих своих людей, чтобы понять, возможен ли мир между вольным народом и южанами (для одичалых все, кто по другую сторону Стены, — южане). Из пережитого становилось понятно, что нет. Мира не будет. Лордики скорее сломают Стену — последнюю надежду для выживания всего человечества, — нежели пойдут на компромиссы с «дикарями». Вопреки мнению ворон, большая часть вождей не хотела разрушать Стену. Люди пытались просто выжить, а это сложно сделать, когда за тобой гонятся ничем не скованные Белые Ходоки. Поэтому разрушение Стены считалось крайней мерой. Только вот она настала.

— Призовите всех обратно, готовьте припасы. Мы разрушим Стену! — его объявление было встречено коллективным рёвом.

Вольный народ был непривычен к южным войнам — с долгими осадами и сложной логистикой. Может, Манс и ещё несколько вождей теоретически понимали, что нужно для захвата Стены, но и это было весьма условно. Опыта у них не было, никто не обучал, и других источников информации не существовало. В этом вольный народ мог полагаться только на логику и здравый смысл. Простые рассуждения помогли организовать достойную осаду, но не без ошибок. И если поначалу, в силу незнания, «мелкие» детали игнорировались, то чем дольше шли бои, тем больше проблем вылезало наружу. Они решались, но потерянное время не вернёшь.

Манс дураком не был и понимал: как только Стена падёт, Ходоки резко активизируются. Если они хотят выжить, им нужно как можно быстрее двигаться на юг. А для поддержания приличного темпа нужны немалые ресурсы. Нельзя надеяться, что всё необходимое удастся награбить по пути. Поэтому вольный народ использовал время «перемирия» для пополнения припасов перед долгим путём.

— Манс, тюлени вернулись, но не смогли выполнить поручение, — «тюленями» Тормунд называл клан со Стылых Берегов с манией на жирных водоплавающих. — На них напали и сожгли плоты.

Неприятно. Предполагалось, что тюленеводы смогут сделать множество плотов для быстрой переброски войск. В идеале, чтобы пара тысяч человек переплыла Тюлений Залив и, ударив по Западному Дозору-у-Моста в спину, захватила замок. Но даже если бы у них не получилось, эта высадка оттянула бы значительную часть сил из главного укрепления. Любой расклад устроил бы Налётчика.

— Плохо, но ничего не поделаешь, — смысла наказывать выживших нет. Каждый работает на своё выживание и сделает всё возможное ради этого.

Держать вместе почти сотню тысяч человек — верный способ их угробить. Солдаты начинают голодать, болеть, дезертировать. С последними двумя проблемами всё было в пределах нормы. Жители Крайнего Севера — крепкие ребята; другие просто умирали. Дезертирство? Не больше пары человек на сотню душ, ибо банально некуда бежать. А вот голод — основная проблема. Крайний Север крайне скуден на ресурсы, а самая большая армия в истории Застенья пожирала всё вокруг. Такая напасть грозила похоронить все начинания Манса, но он придумал простой ход, чтобы этого избежать. Если вольный народ не воюет — армия дробится на части и расходится в разные стороны. То есть вместо одного большого лагеря — десяток поменьше.

— Что-то ещё? — С вольным народом надо говорить прямо. По-другому они не понимают.

— Где рог? — так же прямо спросил Тормунд.

— Он в безопасности, я проверял. — В месте, где есть вездесущие варги, надо быть осторожнее со словами.

— Я тебе верю, но другим нужно его увидеть, — не унимался Великанья Смерть. — Манс, народу нужна надежда. Раньше одно лишь упоминание рога придавало им сил, но теперь — нет. Люди устали, и твоё промедление наводит на хреновые мысли.

— Это на какие?

— Что Рога Зимы не существует.

В палатке наступила тишина. Мансу пришлось признать: опасения справедливы. Как бы ни доверял человеку, без визуального подтверждения верить словам сложно. Раньше Рог держали подальше от лагеря по многим причинам: возможные предатели среди своих, нежелание разрушать барьер против Иных, попытки предотвратить самоубийственные атаки фанатиков, мечтавших его найти, — и ещё несколько менее важных. Причины были, но с каждым днём их становилось меньше. Теперь и вовсе не осталось смысла «сохранять» реликвию.

— Я тебя понял, — осознав это, Манс преисполнился решимостью. — Через три недели кланы соберутся, и тогда я наглядно продемонстрирую силу Рога. К этому моменту всё должно быть готово для стремительного похода на юг. — За пределами палатки началось какое-то брожение, но двух лидеров одичалых это не касалось.

— Сделаем. — звуки нарастали, и нетерпеливый Тормунд не выдержал. — Я сейчас вернусь.

После принятия рокового (для всего мира) решения, воля Манса была крепка как никогда. Постоянные метания и внутренние противоречия рассеялись, уступив место убеждённости в необходимости своих действий. Налётчик пытался договориться с южанами — они не захотели. Теперь остался лишь один путь. Будущие поколения могут думать о нём что угодно — главное, чтобы люди в настоящем выжили.

Под гнёт мрачных мыслей в палатку вбежали Тормунд и трое крепких молодцов. В мгновение ока они завесили её толстыми шкурами и встали в круговую оборону.

— Что происходит?

— Девка Старк снова пытается тебя убить, — последовал немедленный ответ. — Нагнала огромную стаю воронов и теперь рыщет в поисках тебя. Наши подняты — осталось только отстрелять птиц.

То, что у южан есть варг, было неприятно. То, что он сильнее Берегонда — самого могучего оборотня вольного народа, — омерзительно. Но то, что их «великий» соперник — простая девка-бастард, — и вовсе поставило вождей в тупик. Это выяснили недавно и случайно. Её постоянное присутствие на Стене и передвижения «неучтённых» зверей не остались незамеченными. Многие трактовали факт, что у Старков самый сильный варг всех времён, как благосклонность Древних Богов к правителям Севера. Ничего не поменялось — лишь добавился ещё один аргумент в пользу переговоров. Увы, всё было тщетно.

Хотя они ничего не видели, предсмертное карканье ворон и крики людей слышались отчётливо. Судя по размаху, юная Сноу постаралась на славу.

— Упрямая девка. Я её даже уважать начал, — тут Манс был согласен с другом. Для варга смерть животных — тяжёлый, дезориентирующий удар. Не раз Налётчик видел, как от гибели одного зверя варги катались по снегу от боли. А Сноу не останавливала даже потеря десятков воронов. Для этого нужна чудовищная сила воли.

— Да. Только она нашла меня. — звуки ударов клювов о шкуры палатки ясно на это намекали.

— Это шкура мамонта. Вороньим клювом её не пробить.

— Я не переживаю. Просто хочу понять причину такого глупого поступка.

Эта атака могла сработать в первый раз, когда они не ждали. Но сейчас? Бесполезно. Вольный народ тысячелетиями резал друг друга и знает, как противостоять варгам. Попытки юной Сноу выглядели жестом отчаяния. Может, южане догадались, что грядёт, и решились на отчаянный шаг. Возможно… но Манс в это не верил. Значит, причина была иной.

— Есть шанс, что кто-то пробрался в лагерь под шумок. После атаки прочеши всё. — Налётчик не повторит ошибку южан и не недооценит врага.

— Хорошо. — криков становилось меньше, как и птиц-самоубийц.

— Надо бы… — Манс не договорил. Что-то прервало его. Он огляделся, но помехой оказалась лишь тупая боль и помутнение в глазах.

— МАНС!!! — взревел Тормунд. Только тогда Налётчик посмотрел на свой торс.

— …Надо бы… стрелу… убрать… — прошептал Король-за-Стеной, прежде чем тьма поглотила сознание.

В это же время, пока в лагере царил хаос, в четырёхстах метрах от палатки Короля-за-Стеной один мужчина опустил лук. Различные народы одичалых одеваются по-разному: например, жители Стылых Берегов украшают одежду ракушками, тенны носят на плечах деревянные платформы для сов, а у костяных людей в меха вшиты костяные пластины. Короткая дублёнка из шкур разнообразных зверей без каких-либо опознавательных знаков выдавала в стрелке воина из малого клана — абсолютно неприметного, каких здесь были тысячи.

Никто не обратил внимания на его действия — ведь не он один отстреливал ворон. Никто и не запомнил его, настолько непримечательным казался этот человек. Единственное, что могли смутно припомнить пробегавшие мимо воины — чёрные вздутые вены вокруг левого глаза, скрытого грубой повязкой.

Выпустив стрелу, Аксель Аррен выждал пару мгновений, затем растворился в толпе мечущихся одичалых.

P.s. То, что человек может выдержать кучу стрел перед смертью, типа Боромира - миф. В действительности же лук куда более опасное оружие, чем вы думаете. Ранения, которые он наносит, болезненнее, чем огнестрельные, потому что стрела больше пули. Она сильнее воздействует на рану, если поражённый ею человек пошевелится.

Штормовой предел. 301 г. от З.Э.

Джон Коннингтон.

Существует мнение, что великие люди могут быть эгоцентричны. Как десница нескольких королей Таргариенов, Джон мог подтвердить данное высказывание. И если про Эйриса Безумного нельзя ничего такого сказать, ибо безумный параноик — это просто безумный параноик, то c Рейгаром Таргариеном это мнение полностью олицетворялось. Его Серебряный Принц был идеальным. За что бы он ни брался — везде добивался превосходных результатов. Будь то музыка, политика или воинское дело — во всём Рейгар был лучшим. Но был у принца огромный недостаток — его одержимость наследием своего дома, пророчествами. Они же привели его к похищению Лианны Старк.

Сам Джон не считал Рейгара виновником падения дома Таргариенов, скорее катализатором. В свои последние годы Эйрис Безумный настроил весь мир против себя, и если не тогда, то в будущем поднялось бы восстание. Старки, Талли, Аррены и Баратеоны строили союзы, чтобы диктовать свою волю королю. Мнимые обиды между Эйрисом и Тайвином отстранили Запад от проблем королевства. У Дорна из-за королевской свадьбы разыгрались непомерные амбиции. Они перестали быть истинными союзниками драконов. Пример, когда во время Восстания Эйрис был вынужден угрожать жизнями своих внуков, чтобы змеи выполнили свои обязательства, — показателен.

— Ваше Величество, я настоятельно не рекомендую вам плыть на Драконий Камень, — теперь Джон должен был выступать гласом разума для третьего короля, которому поклялся служить.

Спустя приличное количество времени одноглазый безумец наконец-то нашёл возможность захватить родовой замок Таргариенов. Гарнизон был расслаблен своей защищённостью, поэтому Эурон просто приплыл ночью, высадил двести человек из Золотых Мечей, а уже они без проблем захватили замок. Как только ворота были взяты, остатки защитников сдались и высказали желание служить истинному королю. Веры им нет, но Джону было плевать, насколько преданной будет рука, что рубит врагов его короля.

— Всю свою жизнь я мечтал вернуть себе свой дом. Где бы были Таргариены, не будь Драконьего Камня? Это моё давно потерянное наследие, и я хочу его увидеть, — судя по интонации, Эйгон уже принял решение, но Джон отказывался просто так сдаваться.

— Нет смысла подвергать свою жизнь опасности. Драконий Камень никуда не денется. Вы сможете отправиться на него после войны или взятия Королевской Гавани, — призвать к мудрости Таргариена, когда он всё для себя решил? Никогда не работало.

— Я принял решение и больше не хочу слушать возражения, — хоть Эйгон и был раздражён опекой своего наставника, он не мог на него злиться. — Не переживай, я просто хочу посмотреть на дом своих предков и вернуться обратно.

— Будь осторожен с Эуроном, — напомнил Коннингтон.

— Хорошо. Оставляю всё на тебя.

Джон не знал, стоит ли злиться на безалаберное отношение Эйгона к власти или быть польщённым таким доверием. Твердыня Баратеонов взята, Штормовые земли подчинены, и вассалы приведены к покорности. Казалось бы, наступил мир, и все жители континента отложили свои распри, чтобы спокойно перезимовать. Самой большой проблемой за последнее время были лишь мелкие залётные банды дотракийцев, которые не захотели подчиняться новому кхалу. Золотые Мечи быстро разобрались с дикарями — благо, опыта у них было предостаточно.

Ситуация с Дейенерис Бурерождённой вызывала жалость напополам со злорадством. Джону было неприятно, что на сестру его друга и тётю его короля какой-то дикарь устроил охоту. Рейнис, змея дорнийская, просто сдала свою родственницу, предав кровь из-за угроз конеёбов. Такого позора Дом Дракона не знал давно. Что конкретно произошло дальше, Коннингтон не знал. Они целиком и полностью полагались на шпионскую сеть Вариса, а сам евнух трусливо пребывал в Эссосе. Из-за этого разведданные до них доходили медленнее, чем могли бы.

И как бы ни была печальна судьба молодой девушки, ему было отрадно слышать новости о предательстве и выбывании серьёзного соперника за трон. Ни для кого не было секретом, что Рейнис позиционировала себя как королеву, а Дейенерис хотела сделать своего сына королём. У этих двоих были фундаментальные противоречия, но они как-то смогли доверять друг другу. И это породило неожиданную силу. Союз Дорна и дотракийцев был могущественен. Их суммарная мощь могла поставить на колени любое королевство, и оттого было странно слышать об их проигрыше молодому Дикону Тарли. Будь это его прославленный отец, Кровавый Охотник, это было бы нормой. Но могучего кхала Дрого на дуэли убил шестнадцатилетний пацан! Немыслимо!

Король Эйгон Таргариен покинул Штормовой Предел, дабы побывать на Драконьем Камне. Блажь правителя — геморрой подданных. Джон сделал всё зависящее от него, чтобы его король находился в максимальной безопасности. Он снарядил флотилию, отобрал лучших и проверенных людей, выделил все корабли, базировавшиеся на Драконьем Камне, для эскорта короля, даже завёл переписку с Веларионами о присоединении к их делу. Последнее было опасной авантюрой и теоретически могло поставить короля в затруднительное положение, но всё прошло удачно. Дело Визериса Таргариена с каждым днём становилось всё мрачнее, а морские коньки никогда не были идиотами. Поэтому сделка: почётные места при дворе и возвращение лорда Велариона взамен на их присягу и полную поддержку в войне. А небольшое «одолжение» с узакониванием некого Аурана Уотерса наглядно показывало, кто теперь заправляет Дрифтмарком.

Этот самый бывший бастард отправится на Драконий Камень и от лица своего малолетнего племянника присягнет на верность Эйгону. После этого они перейдут под командование короля, и объединённый флот должен будет поставить точку в морском господстве Визериса. Джон же, как десница короля, должен был править державой в отсутствие монарха. И, как на зло, серьёзные вопросы посыпались, как из рога изобилия. Джон уже который день почти безвылазно сидел в кабинете, беспрестанно строча письма. Но его монотонную работу прервал Гарри Стрикленд, явившийся обсудить выплаты жалованья своим солдатам. Они были опытными счётчиками и быстро управились с задачей. Десница короля тонко намекал наёмнику, что тому пора покинуть комнату, но генерал-капитан упорно игнорировал намёки, ведя светскую беседу:

— Не думал, что ты настолько недолюбливаешь Вариса, — вертя банку с песком, проговорил Гарри. — Тут радоваться надо. Всезнающий человек пригодится в нашем деле.

— Я его не «недолюбливаю», а обоснованно подозреваю. Что мы о нём знаем? Каковы его причины, цели, резоны? Ничего. В итоге получается «всезнающий» человек с огромной властью и непонятными мотивами, который вот-вот прибудет сюда, — не стал юлить десница короля.

— Да, но евнух помогает вернуть Железный Трон его законному владельцу.

— Он помогает, — глупо было отрицать очевидное. — Как и тысячи других. Но о них я знаю куда больше, чем о Пауке.

Как бы странно это ни звучало, Джон больше доверял сидящему напротив наёмнику, чем большинству благородных рыцарей Штормовых земель. Годы, проведённые рядом с Гарри Стриклендом, не сделали их друзьями, но хорошими товарищами точно. Джон понимал, как мыслит генерал-капитан Золотых Мечей, и потому мог доверять ему. То же самое работало и в обратную сторону.

— Верно подмечено. Но, видимо, твоё настроение испортил не Паук, — уловил суть наёмник. — Так кто же тебя так взволновал, если ты ходишь уже несколько дней, будто вторая Колокольня случилась?

Джон скрипнул зубами. Воспоминание о своём величайшем позоре до сих пор отдавалось тупой болью в груди. Десница уже собрался разразиться гневной тирадой, но вовремя взял себя в руки. Сейчас он, помогая сыну своего принца, исправлял ошибки молодости. От его решений зависело слишком многое, и он не позволял честолюбию снова взять верх. Каким бы клоуном не казался Стрикленд, он был опытным командиром и генералом Золотых Мечей. Дураки до таких званий не доживают.

— Пришло письмо от Рейнис Таргариен и Дорана Мартелла. Если коротко, каждый хочет заключить с нами союз, — то, что эти «союзники» обращались к нему по отдельности, ярко иллюстрировало степень их преданности.

— Это же хорошо. Больше союзников — меньше врагов, — сделал вид, что не понимает подвоха, Гарри.

— В обычных обстоятельствах — да. Но не с Мартеллами. Если повернёшься к ним спиной, тебя либо зарежут, либо трахнут, — будучи лордом Штормовых земель, Джон досконально знал все бесчестные поступки дорнийцев. Пригревать змей у себя на груди было не самым мудрым решением.

— И что ты планируешь?

— Ничего. По крайней мере, пока король не вернётся, — увидев удивлённый взгляд наёмника, Джон пояснил: — Лето кончилось, наступила зима. Сейчас никто воевать не будет, так что вопрос может подождать.

— Вау! Большинство на твоём месте, ища выгоду, уже вовсю бы проворачивали тёмные делишки, — не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о ком говорил Стрикленд. Эссосские торгаши родную мать продали бы за выгодную цену. — Верность… Вот что мне в тебе нравится.

Чего не знал генерал-капитан, так это того, что сам Джон не был против союза с Дораном Мартеллом. Рейнис, как самостоятельная фигура, себя исчерпала. Нулевые достижения в войне и предательство родной крови просто так не забываются. Союз с ней был крайне сомнительным предприятием. Бесспорно, принц Дорна — ядовитая змея, но если он будет кровно заинтересован в успехе Эйгона, то станет ценнейшим союзником. Почему не другие? Альтернатив попросту не было: Запад — кровный враг, Простор под властью Тарли, речники и штормовики — без вариантов, Север — далёк и тоже враждебен. С кракенами — нежелательно, но возможно, вот только их единственное достоинство, флот, находилось в полуразобранном состоянии. Долина — хороший вариант, но без одобрения Соколиного Глаза там и пикнуть не посмеют. В сухом остатке Дорн оставался лучшей альтернативой.

Аксель Аррен формально сдержал обещание, но не так, как рассчитывали реставраторы. Посылать рыцарей Долины он отказался, отговариваясь заморозками и войной на Севере. Чистой воды обман. Какие там одичалые, если даже угрозы толком не было? Поэтому сотрудничество свелось к экономической поддержке, а не военной. Если кратко, позиция Долины звучала так: «Любой каприз за ваши деньги, которые мы же вам и одолжили». Помощь была существенной, но с горьким привкусом разочарования.

Мопатис, безусловно, богат, но покрыть все расходы не мог. В казне зияла дыра, которую планировали заткнуть за счёт лордов Семи Королевств, но после войны и набегов дотракийцев штормовики сидели на мели. Присяга Веларионов давала контроль над Узким морем и самый мощный флот по эту сторону материка. А поддержка Арренов создавала благоприятные условия для торговли, что должно было поправить финансовое положение.

После зимы знамёна красного дракона вновь взовьются над всем Вестеросом.

Стена.

Аксель Аррен.

— Сколько нам ещё ждать?! — нетерпеливо спросила Сноу, — Твой план вообще сработает?!

И хотя остальные молчали, их глаза выдавали согласие с экспрессией единственной девушки. После моей «неудачной» вылазки в лагерь одичалых прошло восемь дней и недовольство солдат было оправданным, но то ли дисциплина, то ли страх не позволяли людям выражать негодование мне в лицо. Лишь Сноу иногда возникала, да и то как-то без огонька, но и это понятно. Первые дни Джейн была в полубредовом состоянии. Массовая смерть кучи птиц не проходит для варга бесследно. После была лихорадка, но заранее приготовленные настойки и капля магии творят чудеса. А сейчас у неё просто плохое настроение, ведь во время зимы жить в пещере с двадцатью мужчинами — не то, о чём мечтает молодая женщина. Я предполагал, что за неделю управимся, но планы не выдерживают реальности и идут восьмые сутки.

— Всё идёт, как надо, и сидеть мы будет столько, сколько потребуется.

— Тогда надо начать охотиться. У нас припасов осталось на четыре дня, милорд, — подняла важную тему ещё одна проблема, зовущаяся Джоном Сноу.

У меня был чёткий план действий, но чтобы увеличить шансы, пришлось «приглашать» Джейн на эту авантюру. Как только я заикнулся о желании изъять Рог зимы, то девушка тут же согласилась, позже идеально выполнив возложенные на неё ожидания. Её брат, к сожалению, прослышал об этом мероприятии и «увязался» с нами.

— Действуйте, — половина этого отряда были из бывших следопытов Долины, так что за них можно было не переживать, — А я пойду, разомну ноги, — путь мой шёл внутрь ответвления пещеры, где никого не было.

План был не самым продуманным, но лучшее, что смог придумать мой разум со столь скудной информацией. Первым делом планировалась встреча с Мансом, чтобы закрепить на нём магический маячок. Благодаря этому я всегда знал, где точно находится глава одичалых. Это позже помогло мне точечно выстрелить в него. За неделю я прогулялся по всем лагерям одичалых в надежде почувствовать рог. Не вышло. Артефакт был спрятан далеко за пределами диапазона обитания дикарей. Когда стало понятно, что без допроса Манса никак, Джейн сымитировала атаку, а я под шумок поразил Короля-за-Стеной моргульской стрелой. Убивать его было бессмысленно, поэтому Налётчик временно остался жив. Из-за сильной веры дикарей в варгов, с простым наблюдением у них всё было плохо. Это дало мне возможность незаметно вывести людей за Стену и спокойно обосноваться в пещере, дожидаясь превращения Манса в призрака.

— Слушай, я понимаю секретность, но чего же мы ждём? — не дала мне бастард спокойно погулять.

— Смерти Короля-за-Стеной, — а трансформацию в порождение призрачного мира можно назвать таковой.

— А я ничего не заметила на стрелах, и ты ничего не сказал, — Сноу не удержалась от шпильки, а потом с горящими глазами спросила, — Погоди?! А как вообще яд может работать при таком морозе!?

— Мммм… — хорошие рассуждения. Яд — единственное нормальное объяснение, которое может придумать Сноу, но её понесло куда-то не туда. Манс не от отравы умирает и мне не до лекций, — Я тебе в Чёрном замке расскажу.

— Почему не сейчас? У нас много времени, ведь мы уже запаздываем? — кто же знал, что Манс продержится так долго. Подавляющее большинство превращалось в призраков до четырёх дней, уникумы могли выдержать пять-шесть и лишь единицы — неделю. Про кого-то дольше семи дней я не слышал. Хоббиты не считаются, они какой-то аномально стойкий народ.

— Слишком много условностей, но если коротко, то да. Хотя большинство ядов на морозе портятся, но есть те, кто полностью сохраняют свои свойства и даже не превращаются в лёд.

— Я видела, как гвардейцы плевались друг в друга, но за мгновения слюна леденела, а ты хочешь сказать, что пара капель в склянке не замёрзнут? — занятные у вояк развлечения. Что до неверия Сноу, то оно иллюстрирует ограниченный кругозор девушки.

— Есть ещё третий вид ядов, что на морозе работают лучше, чем при обычной температуре.

— Серьёзно?! — задала вопрос хитрая девушка. Это было откровенной провокацией, чтобы я дальше продолжал делиться интересными фактами.

— Чёрный замок. — от осознания, что её манипуляция раскрыта, Джейн чутка скривилась, но именно в этот момент пришёл отклик от маячка, — Радуйся, мы скоро уйдём из пещеры.

— Налётчик сдох? — обрадовалась Сноу, — И что теперь?

— Ты сейчас же уходишь и не позволяешь никому тревожить меня, пока я сам не выйду, — долго думал, но понял, что лучше не раскрывать некромантию северянам. Они народ суеверный, пугливый, особенно в преддверии войны с Белыми Ходоками, что так-то тоже специализируются на поднятии мёртвых.

— Хорошо, — Джейн девочка не глупая, она не задаёт лишних вопросов. И вот я остался один в просторной пещере.

— Век бы этим не занимался, — выжигая некоторые моргульские руны, начал читать заклинание — Нагтул кегван дуг аж наг. Аж дуг вадан занг тул дагтан. ТАНГОР ДАГАД ИБ ХАНРАЗ! — пред мной материализовался силуэт мёртвого Короля-за-Стеной.

При обычных обстоятельствах для призыва духа нужно было бы тело, но поскольку Манс «познакомился» с моргульской стрелой, а я заранее наложил на него маячок, то обошлось лишь парочкой фокусирующих рун. Дело затратное, но выполнимое.

— Что произошло?! Где я? — после смерти и «воскрешения» душа всегда испытывает жуткий стресс. Вспоминая нашу последнюю встречу, у меня возникло одно спонтанное желание, которому я не хотел сопротивляться:

— Аррен? КАКОГО ААААААААааа — больно говорить, когда твою душу поджаривают моргульским огнём.

Хотя сжигание заживо считается одним из самых мучительных способов умереть, боль рано или поздно заканчивается. Сжигание наиболее болезненно в самом начале, когда начинает гореть кожа. Как только она и её нервные окончания сгорают, тело практически ничего не чувствует, но до этого «облегчения» редко кто доживает. С душой же никак нельзя почувствовать его, лишь волны накатывающей боли.

— ААааааа… кхххх… пппперрестать….прошу…, — смотря на него, я понял: нет, мне ещё не надоело, — ААААААААААААА!!!

Я пытаю его не из-за желания найти информацию о роге зимы, есть способы гораздо более «гуманные». Пытаю просто потому что он мне не нравится и я давно не мог нормально отдохнуть, занявшись любимым хобби. Но делу время, потехе час. Надо бы узнать о роге.

— …стой, стой… прошу, умолю!!! — пара минут на огоньке и люди готовы на всё.

— Ммм.. нет, я ещё не наигрался, — чувствую себя наркоманом, который спустя долгое время дорвался до дозы.

— АААААААААА…

Зелёные миазмы заползали во все отверстия, усиливая страдания от пыток несчастной души. Крики были столь душераздирающими, что любая телесная боль меркла по сравнению с этим. Но никто и никогда их не услышит, а мертвецы не смогут поведать о ней.

Крайний Север. 301 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Отведя душу в деле, которое мне, без всяких сомнений, нравится, я понял, насколько неправильно было сдерживать свои желания. Когда жертва дрожит от каждого твоего движения, когда живость в глазах заменяется всепоглощающим отчаянием, а затем полным безразличием ко всему… Ммм… Это поистине приятно. К сожалению, времени было в обрез и обстоятельства неподходящие. Мансу повезло — он отделался лишь потерей рассудка. Будь у меня больше времени и некоторые ресурсы, то гордый король-за-стеной нашёл бы смысл жизни в услужении мне. Но ладно, время ещё есть, а враги всегда будут.

— Что там происходило? — задала вопрос Джейн.

— Ты не хочешь знать. — вряд ли ей, да и окружающим, понравится, что я предавался своим садистским наклонностям, параллельно играясь с некромантией.

Сноу — девушка умная, поэтому посыл поняла и больше с расспросами не лезла. Погода за Стеной всегда оставляла желать лучшего, но с наступлением зимы она становилась просто отвратительной. Глубокие снега, в которых если человек упадёт, то там и останется. Низкие температуры. Коль достал член, будь готов, что стручок будет заморожен. И моё самое любимое — почти полная темнота. На дальнем севере зимой в течение нескольких месяцев может стоять ночь. Так что свет люди видят в лучшем случае раз в месяц. Ситуация так себе, и единственное, что радует — зима ещё не вступила в полную силу.

Что в Вестеросе, что в Средиземье были свои способы передвижения по снегу. Их было очень много, но самыми доступными я бы выделил снегоступы и лыжи. И если первые были в обоих мирах, даже у одичалых, то лыжи — изобретение чисто моего прошлого мира, в частности Чёрных Нуменорцев.

Тема с моими идеологическими сторонниками была одной из самых табуированных во всех людских королевствах. Замалчивали это дело по вполне оправданной причине: подавляющее большинство людских королевств пошло от крови Элендила, и они же позиционировали себя как рьяных борцов со «злом». И признавай они родство со своими сородичами по другую сторону баррикад, то к ним были бы вопросы. Видите ли, потомкам рода Эльроса (названия рода Элендила, Исильдура и т. д.) «стыдно» было признавать, что подавляющая часть их родственников были сторонниками открытого мятежа против Валар, тех, кто как бы и даровал их семье право управлять другими. Так что «Верные нуменорцы» (название фракции, что были за Валар) всячески дистанционировались от потомков Людей Короля (фракция, что против Валар).

После низвержения Нуменора всех уцелевших роялистов короля заклеймили чёрными нуменорцами и попытались забыть, как страшный сон. Вообще, определение «чёрный» не совсем корректно по отношению к ним. Это всё равно, что Ваньяр, Нолдор, Тэлери, Эльдар, Авари и других остроухих обозначать простым словом «эльфы». Вроде правильно, но жутко оскорбительно для любой спесивой феи. Так же было для моего народа. Наиболее удачливые роды смогли отвоевать своё место в мире: так дети Ар-Фаразона Золотого стали управлять Умбаром, позже став самобытным народом. Его же потомки смогли завоевать Харандор, но позже, из-за жуткой мешанины с местными жителями, приняли новую народность — харадримы. Рун, также известный как Восток или Восточные земли, на словах избежал поглощения чёрными нуменорцами. Истерлинги как были доминирующим народом, так и остались, только в то время было очень престижно иметь родство с нуменорцами, поэтому к концу Второй эпохи все влиятельные роды имели какое-то родство с «чёрными».

Единственными, кто полностью сохранил свою самоидентификацию как чёрные нуменорцы, были те, кто отправился на далёкий север, близ Мглистых гор. Откровенно бесплодное место, но богатое полезными ископаемыми. Там не было тех, с кем мои сородичи могли бы «породниться», поэтому чистокровность осталась почти нетронутой. Они же были одними из первых, кто влился в состав Ангмара, став одними из важнейших подданных нового государства. Время оставило свои следы и на них. Социально, экономически, культурно, политически и даже духовно они сильно отличались от привычных мне нуменорцев, но главные постулаты были сохранены. На мой взгляд — медленное угасание, но, когда я прибыл, они сохранили приличный уровень цивилизации. Не троллей же мне Карн Дум спроектировали.

К вопросу уровня развития чёрных нуменорцев — лыжи. Простое, но невероятно полезное изобретение. Две палки на ногах, не дающие провалиться под снег. Почему сами северяне или одичалые не додумались до этого? Если просто — то при зимних температурах от двух деревяшек на ногах толку ноль. Дерево плохо сцепляется со снегом и ещё более отвратительно скользит. Если сложно — то у северян не было технологии, позволяющей нивелировать проблемы. И по «счастливой случайности» она была у меня.

— Уф… Это гениально! — после небольшой обкатки народ был более чем рад использовать лыжи. — Это бы сильно помогло северу. Не подскажете состав смазки?

Северяне молчали, лорд Сноу тоже, но их заинтересованные взгляды были до боли очевидны. Как-то незаметно, но Джейн стала «связным» северян со мной. Холодный расчёт или ещё что-то, но народ быстро смекнул, что моя терпимость к леди Сноу несколько больше, нежели к ним. Я это даже отрицать не буду: Джейн полезнее остальных, поэтому ей доступно больше привилегий.

— Парафин, — попытался отмазаться, но девушка удивила своей начитанностью.

— …Это же то, из чего состоит свеча?! — солдаты — не особо читающий народ, так что они были в шоке.

— Как бы да, но парафин для свечей и парафин для лыж имеют различный состав. Если мы сможем выжать, то раскрою его вам. — смазка для лыж мне без надобности. Но если северяне подключат творческий подход, то смогут значительно облегчить себе жизнь.

— Благодарю вас, лорд Аррен, — поблагодарил меня Джон.

— Пока не за что. — приятно. Юг настолько пропитался ложью, что любые слова теряют всякий смысл, ибо ты им не доверяешь. — Привал!

Найдя укромное место для небольшой стоянки, мы профессионально разбили лагерь. Когда сломленный Манс полностью выложил весь расклад, то я был немного удивлён. Рог зимы находился на Кулаке Первых Людей, а не в Клыках Мороза, как предполагало большинство на основе старых легенд. Благо, хоть наш изначальный лагерь и был разбит западнее от оптимального старта, но ничего критичного не было. Три часа на лыжах — вполне терпимо. Перед смертью Манс отправил четырнадцать людей за артефактом. Почему не армию? Ближайшие союзники с предсмертным благословением Налётчика решили скрыть несвоевременную кончину их лидера. Армия одичалых — та ещё сборная солянка, которая держалась на авторитете Короля-за-Стеной. С его смертью у некоторых людей могут возникнуть неправильные мысли типа предательства, дезертирства или начала междоусобицы за вакантное место. Поэтому вожди решили, что слом Стены — отличный фактор, отвлекающий от внутренних проблем. И в этой логике я проблем не видел, оттого мы спешили.

Сидя на очередном привале, Джейн задала давно созревший вопрос:

— Как Манс понял, что рог — реальный Рог Зимы? — немного подумав, девушка решила поделиться своими рассуждениями. — Я ещё могу придумать причину опознавания артефакта у Трёхглазого ворона или у вас, но как простой дезертир смог понять, если Стена ещё стоит?

— Он его проверил, но не так, как ты думаешь. — нахождение артефакты было одним из удивительных моментов в жизни Манса, только знаю я об этом в общих чертах. — Он и его воины попали в бурю, решили переждать непогоду у Кулака Первых Людей. Там на них напали мертвецы во главе с Иным. В какой-то момент у Манса выпало оружие, и он случайно откопал рог, которым стал орудовать. Оказалось, что он при малейшем контакте распыляет любого вихта, да и сам Иной погиб от этого.

— Похоже, сир Алистер может распрощаться с лаврами первого убийцы Белого Ходока за последнюю тысячу лет. — не ожидал такой язвительности от Джейн по отношению к калеке-герою. Видимо, он реально достал семейство Старков.

— Дальше он сопоставил эффекты артефакта, легенды своего народа, немного логики — и понял, что у него оказалось на руках.

— И почему он не носил его с собой? — после допроса появился ещё один аргумент в пользу действий Налётчика. — Ближе — безопаснее. Нет?

— Манс, хотя и был полным неучем в магии, обладал неплохим умом. Рог был нужен Иным, но за восемь тысяч лет они его не нашли — вывод? — пусть учатся сами рассуждать, в жизни пригодится.

— Им что-то мешало, — подал голос Джон Сноу. — Манс посчитал, что Кулак Первых Людей не позволял Белым Ходокам найти артефакт?

— Правильно! — хотя у меня самого закрадывались неприятные подозрения.

«Совершенно случайно» Манс оказался на месте хранения могущественного артефакта, которого не видели несколько тысяч лет. Там же «случайно» оказался Иной и вихты. Опустим момент, что отряд одичалых должен был подохнуть за минуту максимум. Предположим, что все боги были на его стороне и ему попался Иной-слабак, который любит поглумиться над жертвой. Потом, опять же, «случайно», он убивает рогом Белого Ходока и додумывается до столь неочевидного умозаключения. Я не отрицаю — такое могло происходить естественным образом, бывали и более невероятные истории. Но вся эта вереница случайных событий меня, мягко говоря, напрягала. Буду надеяться, что это всего лишь моя паранойя чудит.

— Готовность полчаса, — проинформировал я отряд. Вопреки предстоящему бою люди, наоборот, были воодушевлены. Им осточертело бездействие в постоянном напряжении. Теперь их единственное желание — закончить миссию и вернуться к благам цивилизации.

Есть много маршрутов до Кулака Первых Людей. Можно как угодно пыжиться, но неизменно оставался один перевал, по которому любой обязан был пройти. Разведчики Дозора, как и Манс, подтвердили, что других проходов больше нет. Поэтому, недолго думая, я решил организовать здесь засаду. Задачей Джейн было просматривать дальние дали, а моей — скрывать нас магией от вражеских варгов и сканировать местность на наличие мощного артефакта.

Первой вражеский отряд заметила Сноу. Дикари хоть и передвигались с расчётом на летающих разведчиков, но это не работало, когда территорию патрулирует очень сильный варг. Десяток разных ракурсов дают отличное понимание, в каком месте происходят «несостыковки». Джейн их заметила, разведала, убедилась, что это нужные нам дикари, и сообщила мне. Через десять минут группа заняла свои позиции в засаде. Нам осталось лишь дождаться своих жертв.

— Все целы? — спускаясь со склона к перебитым дикарям, крикнул я идущей навстречу мне группе.

Засада была выполнена в лучших традициях итилиэнских следопытов. Мы разделились на две команды и заняли удобные возвышенности. Дождавшись, пока одичалые сами подойдут на удобную дистанцию, мы их расстреляли. Дело должно было занять два, максимум три залпа, и обойтись без каких-либо потерь с нашей стороны. Только вот за рогом отправили «элиту» одичалых. Опыт или интуиция, но враги были начеку, когда проходили перевал. Это вылилось в молниеносный ответ с их стороны — один разведчик из Дозора получил стрелу в шею.

— Ленни убит, Торос несерьёзно ранен, — ответил Джон Сноу. — Стрела рассекла бровь.

— Хорошо. — два трупа и одно ранение, могло быть хуже. — Подготовьте костёр, проверьте трупы, найдите рог. Торос, иди сюда! — и пока я обеззараживал рану для скорейшего наложения швов, ко мне подошла не участвовавшая в бою Джейн. Она не отвлекала, лишь внимательно наблюдала за моими действиями. И только дождавшись конца процедуры, обратилась:

— Лорд Аррен, с костром будут проблемы — ближайшие деревья в двух часах ходьбы, — доложила Сноу.

— Рубите трупы на куски. — Предугадав следующий вопрос, добавил: — Все трупы.

Разделывать на кусочки тех, кого недавно называл другом, — неприятно, но ещё более горько будет, если их трупы зарежут нас во время битвы с Ходоками.

— Нашёл! Наверное… — неуверенно прокричал следопыт. Во время боя какой-то из одичалых успел выкинуть рог в сторону. Оттого его так долго не могли найти — пришлось прочёсывать местность.

Рассматривая рог, я не мог не ухмыльнуться. В магическом спектре этот рог сиял, как огромный костёр, но на вид был максимально далёк от артефакта, от которого зависит судьба мира. Желания приукрашивать любые явления выработали у людей стереотипно-мифические ожидания от любой древней безделушки. То есть от любой именитой вещи ожидают вычурности. На деле же получили старый надтреснутый рог тура с щербатой бронзовой оправой. Поэтому следопыт был так неуверен в своей находке — он-то ожидал что-то более экстравагантное. И такому стереотипу были подвержены многие, иначе бы они не столпились вокруг меня, источая тонны беспокойства.

— Это оно, — успокоил собравшихся. — Можем возвра… — резко рог в моих руках стал нестерпимо горячим.

Артефакт моментально был отброшен в сторону. Вопреки моим недавним ощущениям, снег не подавал признаков контакта с чем-то жарким. Он просто упал, как любой другой предмет. Я не обращал внимания на странные взгляды людей. Всё моё внимание было сосредоточено на роге и странной ситуации. Вторая попытка взять в руки изделие встретила меня всё тем же жаром, а потом началось что-то непонятное. В магическом плане рог завибрировал, стал накапливать огромное количество энергии, а затем выпустил ударную волну, разнесшуюся за пределы моего взгляда. Больше ничего не происходило.

— Торос, подними рог! — «доброволец» был явно не в восторге, но выполнил приказ. Предмет спокойно лежал у него на руках. — Ммм… Передай его леди Джейн.

Джон порывался не допустить контакта мутного магического артефакта со своей близняшкой, но последняя не оценила опеки брата. Джейн резко выхватила рог — и ничего. Пусто. Сноу незаметно выдохнули, а я был всё в таком же недоумении. Что за капризы у древнего артефакта?

— Хорошо. — сейчас не время и не место проводить эксперименты. — Рог будет у леди Джейн. Возвращаемся в Чёрный Замок!

— Есть!

Раздражало. Весь мой жизненный опыт и интуиция кричали о подвохе, но его либо не было, либо я не видел. За последние сутки после получения рога паранойя достигла новых вершин. Теперь я подозрительно косился на каждую снежинку, летящую не так, на каждый камень, дерево или зверька — но снова ничего. Независимо от обстоятельств, когда командир нервничает, его настроение передаётся подчинённым. Пришлось взять себя в руки, но внутреннее напряжение никуда не делось.

На третий день я уже готов был списать всё на разыгравшуюся паранойю, но слова Джейн не обрадовали:

— Впереди неестественный буран, — сказала она. Оглядывая редкое безоблачное небо, не нужно было быть мудрецом, чтобы понять причину этого «природного явления».

— Обойти сможем? — спросил Джон. Глаза Джейн полностью закатились — верный признак, что она использует свои способности на пределе.

— Возможно, — ответил я. Мне тоже не хотелось идти в очевидную ловушку. — Они не могут нас увидеть, я позаботился об этом. Скорее всего, Иные просто перекрыли самый короткий путь к Стене. Потеряем два-три дня, но это лучше прямого столкновения.

— Значит, обходим, — констатировал Сноу. Я кивнул. В этот момент Джейн вернулась к нам, и её лицо не сулило ничего хорошего.

— П-п-погоня… За нами погоня… — её панический, отрывистый шёпот не прояснял ситуацию, но от явно шокированной девушки трудно было ожидать внятных объяснений.

Пришлось потратить драгоценное время на подъём на возвышенность. Открывшаяся картина оказалась... крайне неприятной. Впереди — неестественное облако метели, накрывшее лес, а сзади, в сотнях километров, — огромная снежная буря, которой не видно ни конца, ни края.

«Мы в дерьме».

Север. Стена. 301 г. от З.Э.

Джиор Мормонт.

Когда-то башня лорда-командующего вызывала у всех уважение. Неважно, будь это «лишний» член знатной семьи или последний отброс из Блошиного конца — любой, кто на неё смотрел, испытывал благоговение перед масштабами, суровостью архитектуры и историей. Сейчас — лишь мрачное уныние. Башня олицетворяла происходящее в Дозоре: тысячи лет стояло внушительное строение, но со временем добротные камни стали рассыпаться, оставляя после себя дыры, которые латали чуть ли не грязью. Благородный орден превратился в место ссылки отбросов и неугодных. Да что уж говорить: последнюю сотню лет у входа в башню в любое время дня и ночи стояла вооружённая охрана. Мера отнюдь не лишняя — 984 лорда-командующего зарезали во сне сосланные преступники.

— Надеюсь, это всё на сегодня? — старость брала своё, и Джиору было всё сложнее справляться с обязанностями.

— С мирскими проблемами — да, остались лишь духовные, — с неизменным сарказмом ответил Торне. После ран от Иного мастер над оружием Чёрного замка стал ещё более невыносимым. При лорде-командующем он пытался держаться, но получалось плохо. — Красная жрица обретает всё больше влияния, стычки участились, надо что-то с этим делать.

— Вера… Извечная проблема Ночного дозора.

Издавна на Стене главенствовали две религии: вера в Старых и Новых богов. За тысячелетия и моря крови они как-то смирились с существованием друг друга, и теперь даже вера в Утонувшего бога не вызывала немедленного желания убить еретиков. Коттер Пайк, выходец с Железных островов, всеобщим голосованием был выбран командующим Восточным Дозором-у-Моря и теперь спокойно управлял своей вотчиной. Пайк был ярким примером терпимости, но взаимодействие людьми различных вероисповеданий было мягким только в относительно малом коллективе.

Война Королей (наконец-то придумал название) (их дофига: Станнис, Ренли, Джоффри, Томмен, Визерис, Эйгон, Дейнерис-Рейго и Рейнис) значительно увеличила количество братьев Ночного дозора. Потом северяне начали помогать всем имеющимся, а затем пришла Долина с их взбалмошным лордом. На Стене резко стало тесно, и спешно отстраиваемые замки не давали должного пространства. Происходили стычки, иногда до смерти. Благо, решительные действия двух гранд-лордов показали всю пагубность междоусобицы. Это временно охладило горячие головы.

Если бы у Мормонта спросили, где произошёл переломный момент, то Джиор бы, даже не думая, сразу ответил. Хотя всем не раз объявляли, с кем они будут воевать, большинство не верило в детские сказки. Всеобщий показ истинного врага — Белого Ходока и вихтов — поменял ситуацию. Один показ лучше тысячи сказанных слов. Произошёл ступор, затем истерия. Одно дело — воевать с одичалыми, другое — с мифическими тварями. Людям было страшно, им требовалось утешение, и огромная часть воинства ударилась в религию. Септы Семи возводились, как грибы после дождя, паломничество к чардревам не останавливалось ни на миг. Боги, была парочка железнорождённых, провели обряд утопления и позже померли от воспаления лёгких.

— Неделю назад ведьма проповедовала о «слугах Великого Иного», а позавчера обвинила нескольких людей. Фанатики поймали их и провели самосуд с последующим сожжением на костре, — Торне не раз призывал к действиям против красной веры, но никто, кроме Аррена, не поддерживал его. — Никогда нельзя давать святошам власть, это приведёт к катастрофе. Я говорил вам, что надо либо вышвырнуть красную жрицу, либо избавиться от неё по-тихому.

— Кто это был? — Мормонт, зная предвзятость Торне, не спешил рубить с плеча.

— Рей Сноу, Тарл и какой-то третий.

— В смысле «какой-то третий»?!

— Мы не знаем, кто это был, — сквозь зубы признался Аллисер.

— Есть письма от Бульвера? — такие происшествия не должны оставаться без доклада.

Вопрос с красной верой назрел давно. Война — очень прибыльное дело, и все уроды из Эссоса хлынули в Вестерос. Наёмники, пираты, торговцы, контрабандисты, браконьеры, работорговцы сплошным потоком приплыли в поисках прибыли. И если с большинством ублюдков разговор был коротким (секир-башка), то что делать с теми, кто, имея влиятельных друзей, нарушил закон, но не дотянул до отрубания головы? Дилемма была в том, что выкуп за них никто не заплатит, убить — верный способ нажить проблемы, отпустить — показать слабость власти. Таких проще ссылать в Дозор, нежели потом разгребать последствия. За пару лет набралась критическая масса красноверцев, и чтобы не нагнетать, их ссылали в Серый Страж под командованием Джека Бульвера.

— Вот, — Мормонту передали письмо.

Через пару минут у старика прибавилось складок на лице. Рей Сноу был шпионом одичалых и сливал им информацию о слабостях Серого Стража. Доказательства были найдены и проверены. Сам Бульвер лично подтвердил их подлинность. «Третий» оказался одичалым, связанным со Сноу. Через него информация отправлялась за Стену.

— Было бы лучше, будь они обычными фанатиками. С ними хоть понятно, что делать, — такое положение дел поставило в тупик даже Торне. — Не удивлюсь, если Тарл тоже будет в чём-то замешан.

— В этом-то и проблема… — у Джиора не было сил и желания будоражить лодку перед войной с мёртвыми.

Самоуправство приверженцев красной веры создало опасный прецедент. С одной стороны, они в обход всех норм устроили самосуд и сожгли трёх людей. С другой — эти трое оказались врагами, подлежащими немедленной казни. За первое надо жестоко наказывать, за второе — поощрять. И сам Мормонт был готов просто выгнать красную жрицу, но был велик шанс, что гарнизон Серого Стража взбунтуется. Раньше красноверцев было меньше 10% от общего числа, теперь их почти половина, и то это только те, о ком знает Чёрный замок. Их может быть гораздо больше.

— Надо договариваться, — заключил Джиор. — Пусть эта красная жрица прибудет в Чёрный замок. Я с ней встречусь, мы обсудим меры, чтобы не допустить подобного происшествия.

— Договариваться с заморской верой, которая славится своими фанатиками… Это идиотское решение, — прямо возразил Аллисер. Мормонт понимал всю опасность данного решения, но он не мог терять силы в междоусобной войне, пока враги буквально стояли у них на пороге.

— Делай, как я велю! — на это Торне нечего было возразить, и он в раздражении отправился выполнять поручение лорда-командующего.

Аксель Аррен.

«Мы в дерьме», — подумал я, стоя на вершине холма, с которой прекрасно открывался весь масштаб проблемы.

Спереди — лес, там явная засада, а сзади — огромная снежная буря, прибытие которой нам не сулит ничего хорошего. Теоретически мы можем просто обойти засаду. Потратим два-три дня, зато не придётся совать голову в петлю. И я бы так и поступил, но буря, в которой находится огромная орда мертвецов, всего в ста пятидесяти километрах от нашей позиции. Забудьте все формулы скорости передвижения армий — законы живых не применимы к мертвецам. Как опытный некромант заявляю: для неутомимой нежити это очень незначительное расстояние.

Мои исследования показали, что вихты не превосходят людей ни в чём, кроме выносливости. Это плюс — просто кучка низшей нежити. Убить их легко: любое обсидиановое оружие сойдёт. Только вот мертвецов неприлично много, так что думаем. Средняя скорость человека — 5–7 километров в час. Путём нехитрых вычислений понимаем: снежная буря, а с ней и армия, будет здесь в худшем случае через сутки. Если выжмем из себя всё, что сможем, то пройдём ловушку лишь наполовину, а потом — «привет, нескончаемые орды» или, в простонародье, смерть.

— Иии… что нам делать?! — раздался панический голос Тороса, когда он поднялся на мою позицию.

Здесь собрались неглупые люди. Понять всю дерьмовость ситуации им труда не составило. Началась лёгкая паника, и без адекватного плана она грозила перейти в апатию. Ладно, я смогу подпитать людей магией Призрачного мира, значительно усилив их. Правда, после окончания «подпитки» большинство если не умрёт, то сляжет от истощения. Если выбирать между абсолютной смертью и шансом выжить — выбор очевиден. Но этот вариант мне не нравится из-за больших затрат. Если я начну одновременно скрывать и подпитывать людей, то не смогу применять боевую магию, иначе быстро стану призраком.

Свалить самому, бросив остальных? Было бы идеально, но чёртов рог мешает моим планам. Я не могу его касаться. Вообще никак, даже через предметы. Единственный обходной путь — держаться в двух метрах от артефакта, манипулируя им через посредников. Вариант попросить кого-то привязать рог к верёвке, а потом сбежать, был признан глупым. Взять с собой несколько человек, чтобы не распылять магию? Уже ближе, и я даже знаю, кого именно. Но проклятая «честь Старков» ставит этот вариант под сомнение.

— Сколько километров до Студёного моря? — вихты плавать не умеют, если доберёмся до воды, то сможем переждать армию за спиной и спокойно доплыть до Стены. — Сноу? Сноу?! — но наш магический разведчик всё ещё пребывал в ступоре.

— Неделя пути, милорд, — вместо неё ответил разведчик из Дозора. — Это в лучшем случае.

— А если по реке Молочной?

— Не вариант.

— А если…

Идеи с водными путями не выдержали проверки реальностью — все были непригодны. Студёное море на востоке — далеко, просто не успеем. Ледовый залив на западе закрывают горы. Попробуем проскочить по рекам — наткнёмся на патрули одичалых. Дошло до того, что мы всерьёз обсуждали, не спрятать ли рог, а самим попытаться прорваться сквозь ловушку. Самоубийственная и ненадёжная идея, но чем-то она меня зацепила. Её решили оставить как крайний вариант.

— Пробиться… напролом… — бормотала Джейн. — Лорд Аррен, когда мы проходили мимо этого леса, вы ведь не заметили ни иных, ни вихтов?

— Нет. И, судя по твоим словам, ты тоже. — мне было интересно, куда приведут её рассуждения.

— Сомневаюсь, что мы могли не заметить огромное мёртвое воинство. Значит, либо они хорошо прятались, либо пополнили ряды из одичалых, либо… их мало, и они используют метель, чтобы сбить нас с толку.

— Стену штурмовали? Нет? Тогда вряд ли резали одичалых. — если бы дикарей начали вырезать, они бы от безысходности полезли на Стену. — Но твою мысль я уловил.

Не зря интуиция твердила мне о подвохе с Рогом Зимы. Немного поразмыслив, я примерно догадался, что происходит. Если упростить, то белые ходоки своим маршем хотят ускорить падение Стены. Одичалые больше всего на свете хотят оказаться как можно дальше от ходоков. Появись у них рог, а иные наступали бы на пятки — артефакт был бы использован мгновенно. И никаких переговоров с Дозором — страх взял бы своё. До момента применения дикари отчаянно пытались бы пробить Стену, нанеся потери защитникам. При любом раскладе победителями остались бы белые ходоки: Стена ослаблена или проломана, защитники и одичалые обескровлены, а сами ледяные некроманты полны сил, да ещё и получили тысячи свежих трупов с обеих сторон.

— Проверим, чем располагаем, — если количество нужной амуниции подтвердится, сможем попробовать что-то безумное.

Любые обходные пути — лишь затягивание агонии. Нам нужен стремительный прорыв сквозь лес, кишащий мертвецами. Джейн высказала правильную мысль: мертвецов либо мало, либо они так хорошо прятались, что даже я в связке с сильнейшим варгом мира не заметил. Последнее — маловероятно. И наш инвентарь натолкнул меня на одну интересную идею:

— Леди Сноу! — окликнутая встрепенулась и вышла из поверхностного мониторинга через животных.

— Да? — поразительно, сколько подозрительности и надежды было в её голосе.

— Насколько ты веришь в своё гербовое животное? — вопрос ненадолго ввёл её в ступор.

— Лютоволки? Очень. А зачем тебе… нет… это глупо… хотя может сработать. Я начну искать. — её глаза закатились, но она осталась стоять — признак неглубокого погружения.

— О чём вы говорите? — спросил нервный Сноу, который мальчик.

— Лорд Аррен хочет использовать лютоволков как ездовых животных, — не выходя из транса, сообщила Джейн.

— Да. Соорудим нарты (собачьи сани) и будем тащить их на лютоволках.

— План — дерьмо, — возразил кто-то из северян. — Лютоволки — не домашние собаки, они не станут безропотно выполнять приказы.

— Если у вас есть другой план, я готов выслушать, — как же меня достали те, кто только критикует, но не предлагает ничего дельного. — Нет? Точно? Тогда заткнитесь и выполняйте приказы!

— Можем попробовать передать рог по воздуху, — вроде Джон сказал что-то стоящее, но идея была ненадёжной. Что не преминула заметить его сестра:

— Маленькие птички не унесут, а большие будут лёгкой мишенью. Если не ходоки, так одичалые собьют.

— Ещё идеи? — серьёзно, я никогда не претендовал на всезнание и был рад, если кто-то предлагал решение. Увы, это оказалась разовая инициатива. — Тогда вперёд!

Смотря на узкие длинные сани в количестве пяти штук, хотелось крепко выразиться. Вроде всё было сделано по технологии, но мы всё же воины, а не плотники. Два длинных полозья, сделанные из скреплённых лыж, с каждой стороны соединялись четырьмя вертикальными стойками, на которых держалось дно нарты и окружающий короб. Две кривые дуги: одна — горизонтальная, установленная спереди и прикреплённая ремнями к передним стойкам, предназначалась для отодвигания препятствий; другая, соединявшая первую пару стоек над нартами, служила опорной конструкцией и помогала управлять санями. Результат нескольких часов напряжённой работы можно было назвать приемлемым. Простые испытания показали, что конструкция не развалится по пути — на более сложные тесты времени уже не оставалось.

— Могло быть и хуже, — философски заметил я.

— Мы все погибнем, — за это время в Торосе проснулся пессимист. Наверное, из-за того, что он порезался Кровавым Клювом. Будь мои предки не кремированы, они бы перевернулись в гробах, узнав, что родовой меч Арренов использовали для столярных работ.

— Сколько ещё у нас времени? — проигнорировав упаднические настроения, спросил я у нашей разведчицы.

— Если они не ускорятся, то около шести часов.

— Привал на пять часов, — если есть возможность отдохнуть, надо ею воспользоваться. В бой нельзя идти измотанными. — Дежурим по трое, смена каждый час. Леди Джейн это не касается.

— Принято, — мне нравилось командовать дисциплинированными воинами: один приказ — и всё исполнялось наилучшим образом.

— Джейн, отведи своих волков подальше от нас. — я-то верил в силы Сноу, но люди нервничали, когда вокруг них крутились огромные лютоволки.

Когда наблюдаешь за чем-то издалека, невозможно в полной мере осознать размах происходящего. Умом ты можешь понимать, что это много, даже прикидывать примерные цифры, но по-настоящему проникаешься лишь вблизи. Магия белых ходоков поражала своей масштабностью. Заканчивая последнюю проверку перед выдвижением навстречу откровенной ловушке, Джон заговорил с мрачной решительностью:

— Если вихты не чувствуют усталости, а у белых ходоков есть ещё и мёртвые животные, значит, и те тоже не могут утомляться, — верно рассуждал Сноу. — Тогда... Нам нужна приманка, иначе далеко мы не уедем. Я готов вызваться добровольцем.

Хотелось тихо застонать. Не то чтобы рассуждения Джона были ошибочны — они полностью совпадали с моими. Просто я не афишировал их по понятной причине: никто не хочет умирать. Кандидаты были отобраны, их маршрут проложен — им предстояло пожертвовать жизнями, оттянув на себя значительную часть сил Иных. Не зная исхода и искренне надеясь на лучшее, солдаты поведут себя куда увереннее, чем при осознании тщетности своих действий.

— Нет... нет-нет! Кто угодно, но не ты! — первой воспротивилась Джейн.

— Если я не готов пожертвовать жизнью, как могу требовать этого от других? — несвоевременно проснувшееся благородство Старков вновь мешало мне спокойно жить. Джон обратился ко всей группе: — Я не вправе просить вас об этом, но пойдёте ли за мной в последний раз?

Первыми вызвались северяне, затем несколько братьев Ночного Дозора и, к моему удивлению, двое следопытов из Долины — Эдмунд и Робин, ветераны, прошедшие со мной огонь и воду. Я не был с ними близко знаком — может, обменялись парой фраз до этого похода, — но мне стало искренне жаль их.

— Тогда я остаюсь с тобой! — заявила Джейн, и тут я уже не смог сдержаться.

— Исключено! Если ты погибнешь, мы все погибнем! — но, видя, что логика бессильна против эмоций, пришлось нанести аккуратный удар в голову. — Дура! Наша задача — доставить Рог Зимы любой ценой. Без тебя это не получится! Да, Джон пожертвует жизнью, но если ты сложишь голову, то всему... всему человечеству конец, и тогда смерть твоего брата окажется бессмысленной!

— Спешите! Я уведу их от вас! — поторопил нас Сноу.

— Нет, у них сумеречные коты! Они догонят тебя! — из последних сил сопротивлялась Джейн.

— А это северные лютоволки! — с вызовом сказал Джон Сноу. — Посмотрим, кто кого!

Север. Стена. 301 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

Три криво собранные нарты стремительно рассекали лесные просторы. Мало того, что само средство передвижения было сделано дилетантами, так ещё и условия были хуже некуда. Отвратительная погода, застилающая взор, и обилие лесных деревьев, не дающее лютоволкам разогнаться. Даже по отдельности каждая ситуация была бы проблемой, но вместе это создавало безнадёжность для простых людей. Благо, в нашем отряде были исключительные личности.

— Хватит растрачивать стрелы! — рявкнул я на стрелков.

— Я убиваю вихтов! — воспротивился лучник на другой нарте.

Люди напряжены до предела и стреляют во всё, что движется и кажется подозрительным. И в обычной ситуации я бы их лишь похвалил, но сейчас нужно быть экономнее. Зачем стрелять в вихта, который остался позади нартов? Или когда мертвецы далеко и не обращают внимание на нас? Стрел с драконьим стеклом больше неоткуда взять.

— В таком темпе нам скоро нечем будет стрелять! — всё же присутствующие были реальными ветеранами войн и смогли вернуть себе рациональность.

Три огромные нарты, по четыре человека в каждой. Один сидит в центре, управляя транспортом, двое стоят по бокам и отбиваются от самых шустрых мертвецов, а последний отстреливается сзади. В чём-то мне это построение напомнило колесницы гномов, но со спецификой снежного климата и тем, что вместо козлов у нас огромные лютоволки. Тут нас резко дёрнуло, да так, что боковые мечники чуть не выпали за борт. Благо, мы заранее привязали «боковых» к саням.

— Аккуратнее! — крикнул Джейн, но мне, ожидаемо, не смогли ответить.

Самая напряжённая работа была у нашей леди Сноу. Ей одновременно приходилось управлять огромной стаей птиц и двадцатью лютоволками. И то последними Джейн надо было управлять номинально — экономия сил. Буря значительно уменьшала видимость и, чтобы не влететь в деревья, Джейн использовала пернатых по полной. Пара птиц летели перед нартами, визуально подтверждая маршрут для каюров (тех, кто управляет собачьими упряжками). Десяток — на высоте, для прокладки пути. Про динамическую разведку забывать тоже не стоит: мы же не хотели влететь в «мясную гору» — для этого дела эксплуатировали орды разной пернатой братии. И финальный штрих — ворона-сигнализация. Они подают сигналы, соразмерные опасности впереди. Объём работы нешуточный и создаёт сильную нагрузку на Джейн. Ей пришлось полностью погрузиться в транс, чтобы умудряться поддерживать столь сложную систему.

— ВИХТЫ! — под карканье вороны впереди появилась огромная толпа мертвецов.

— Держитесь, парни! — три нарты резко повернули вправо, и именно наша оказалась с самого краю, ближе всех к орде.

Уклонение было единственным вариантом. Мы не на боевых повозках, чтобы напрямую продавливать пехоту врагов. Я немного улучшил наши транспортные средства, и, по идее, они должны были стать значительно крепче. Только вот желания проверять их на прочность так и не было. Магия магией, но даже она не сможет из дерьма сделать оружие на уровне валирийской стали. То, что наши «повозки» выдерживали столь дикий темп, уже чудо.

Несмотря на уклонение, некоторые вихты, находящиеся ближе всех, смогли прыгнуть на сани. Выглядело это одновременно опасно и жалко. Опасно — из-за количества, жалко — потому что мертвецы были не первого сорта. Если исходный материал был плох, то продукт получится таким же. Магия Белых ходоков позволяет игнорировать такие тривиальные вопросы, как кожа, плоть, конечности, но их отсутствие делает вихтов слабыми. Низкосортное мясо не допрыгивало. Более «свежие» успевали зацепиться, но сразу же получали разрубание обсидианом от «боковых защитников». Только вот слишком большой напор был на правого обороняющегося:

— Пекло! — послышался крик Йорика. — Помогите!

Метким выстрелом был прикончен очередной большой белый мишка, и мой взор обратился к месту крика. Влачась по снегу, на правой руке Йорика повис лютоволк. Не такой большой, как выбранные Джейн, но и не маленький. Средний и явно очень упёртый, коль даже после повторной смерти не разжал зубы на руке человека. Дозорный едва держался. Повисшая туша нещадно давила, но Йорик не сдавался. Его левая рука мёртвой хваткой вцепилась в край нартов, не давая ему умереть.

— Не шевелись, — потребовались секунды, чтобы достать меч и перерубить огромного волка.

Только кто даст это мгновение? На труп лютоволка накинулось трое «свежих» вихтов. Одного проткнул Торрен, другой «боковой» защитник, второго разрубил я, но третий успешно допрыгнул до цели — лютоволка. Резкого увеличения веса ноши Йорик уже не смог вынести. Рука соскочила, он упал в снег. Только верёвка удерживала его от окончательного падения в лапы мертвецов. Дополнительный груз, влачившийся по снегу, стал замедлять нарты. Действовать нужно было быстро. С характерным звуком валирийская сталь разрубила верёвку, держащую Йорика. Человек был выкинут на смерть. Не первая и далеко не последняя жертва, но мне не нравилась её глупость. Продержись Йорик хоть на секунду дольше — и был бы сейчас жив.

— Бедный Йорик, — крики раздираемого человека были отчётливо слышны. Выпущена стрела, оборвавшая его мучения.

— Мне будет его не хватать. Он был человеком бесконечного остроумия, — печально проговорил Торрен. Они любили пошутить друг над другом.

Привязывание к повозке дало нам значительную устойчивость при передвижении. Если бы воины больше переживали о том, как бы не вывалиться при очередном резком повороте, то мы бы давно стали очередным пополнением в армию Белых ходоков. Одно из правил «хорошего рубаки» — крепко стой, и удары будут сильнее. Мудрость тысячи поколений было трудно реализовать в условиях тотальной тряски, но верёвки позволяли частично компенсировать этот недостаток. Однако мы не были полными дураками и, понимая потенциальные проблемы, заранее договорились, что «центральные» будут отвечать за верёвки. Если кого-то убили или «захватили», как Йорика, то каюры должны будут обрубить верёвки и сбросить балласт.

Джейн по понятным причинам не могла выполнять эти обязательства, поэтому их исполнение легло на меня. Спустя минуты относительной тишины ворона-сигнализация начала бесконечно каркать. Это было не к добру. Один звук — вихты, два — вихты животных, типа лютоволков или сумеречных котов, а три — встреча с Белыми ходоками. В свете этого бесконечная трель от вороны ярко иллюстрировала будущую опасность:

— Приготовься!

Нарты изменили маршрут, пытаясь обойти неизвестное препятствие. Бесполезно — вороны не замолкали. Опасность преследовала нас. Сквозь шум ветра и снега раздался рёв. Если у простых вихтов он был низким, мерзким, скрипучим, то этот — зверский и невероятно громкий. И как быстро он начался, так быстро и закончился. Звук казался знакомым, но хоть убей, я не мог вспомнить. Последовавшая тишина не добавляла спокойствия. Моё нутро уловило вибрацию. Из-за погоды она была едва заметной, и никто бы не смог её почувствовать, однако я её отчётливо ощутил. На самой грани, но ведь она была и усиливалась. Чтобы нас ни преследовало, оно быстро сокращало дистанцию.

— ВХААААА!!! — последовал ещё более сильный рёв.

— МАМОНТ!!! — а, мне это напоминало слонов у Золотых мечей.

Перед мощью многотонной мёртвой машины смерти никакая флора не сможет устоять на пути. Мамонт буквально протаранил деревья, чтобы достать нас. Щепки полетели во все стороны, несколько стволов упало прямо перед правой нартой Дерека. Пытаясь обойти препятствие, они потеряли драгоценное время. Массивные бивни с оглушительным скрипом подбросили сани в воздух. Крики паникующих прекратились в тот же миг, когда мёртвый мамонт превратил хороших людей в сплошное кровавое месиво.

— Убей его! — людям жуть как не нравится, когда за ними несётся восемь-десять тонн неутомимого мяса, стремящегося раздавить их.

— Стреляй!!! — от этой твари мы не оторвёмся в лесу, надо её кончать.

— Стрелы его не берут! — крикнул в отчаянии Дерек со второй повозки.

— Стреляй по причиндалам! — дал кто-то «дельный» совет.

— У него нет причиндалов! — возмутился Дерек.

— Берегись! — хобот почти достал до спорящих, но ещё одна стрела в глаз окончательно успокоила монстра.

Живучесть мамонта объяснялась его массой и толстой шкурой. Мертвецы не равны между собой. То, что легко упокоит обычного вихта, для мамонта грозит максимум лёгким замедлением. Больше туша — больше драконьего стекла для её упокоения. Шкура мамонта была настолько толстой, что не давала такому хрупкому материалу, как обсидиан, глубоко проникать внутрь. Если и «проходили» какие-то осколки, то их тупо не хватало для отмены контроля Белых ходоков.

После битвы с дальним родственником слона дорога была не в пример спокойнее. Право слово, должна ли пара полуразложившихся вихтов считаться препятствием после отстрела от стай сверххищников Севера вроде сумеречных котов, лютоволков и медведей, а затем игр в догонялки с огромным мамонтом? Нет. Самое сложное мы уже прошли, и был лишь вопрос времени, когда мы выберемся из этого проклятого леса. Буря становилась слабее, видимость — лучше, а настроение ударными темпами поднималось на новую высоту.

— Мы выбрались! — раздались радостные крики, когда мы выехали в степь.

— ДА! ДА! ХРЕН ВАМ, А НЕ МОЯ ПРЕКРАСНАЯ ГОЛОВА!!! — люди экспрессивно выплёскивали накопившийся стресс.

— Слава Семи! — кто-то был более спокоен.

Пока народ веселился, мой взгляд переместился на Джейн. Даже после окончания погони она так и не вылезла из транса, что меня откровенно настораживало. Настолько долго и динамично Сноу ещё ни разу не пользовалась своими способностями. Одно дело — заставлять животных тупо выполнять определённые команды (лети туда, смотри то), а другое — считывать огромный поток данных с нескольких ракурсов и, соединяя полученное, прокладывать нам маршрут, параллельно усмиряя лютоволков и ворон-сигнальщиков. По схожему опыту скажу — это больно для мозга. Джейн должна была сразу же вырубиться от переутомления или хотя бы блевануть, а она до сих пор сидит в трансе.

— Ты как? — задал вопрос вороне-сигнальщику.

— Кар? — на меня посмотрели, как на идиота, но мне сразу же стало понятно — разум Джейн был не с нами.

— А вот это плохо, — как некстати вспомнился мутный трёхглазый ворон с сомнительными целями. Не хотелось ещё больше напрягаться после усиления всего и вся, однако вытаскивать Джейн придётся.

«Буурз Дурбатуллук Иши Кримп Агх Трак Дерь» — невербальные заклинания слабее тех, что произносят вслух, но не нужно людям слышать язык Мордора. Он всегда вызывал подсознательный страх у всех.

Указательный палец лёг на лоб и послал зелёный импульс, что должен был вернуть сознание Сноу прямо к нам. Это происходило настолько быстро и естественно, что люди, поглощённые радостью жизни, не обратили внимания. Может, Торрен, как сосед по нарте, заметил, но промолчал. Этим действием он доказал свою компетентность и завоевал какой-то кредит доверия с моей стороны.

— ХА! Как дела? Все выб… бвэээ… — вот и рвота от перенапряжения. Благо я опытный чародей и успел спасти сани от блевотины.

— Что же ты так долго в трансе была? — мне хотели ответить, но физиологическая реакция была сильнее. — Выпей малыми глотками. — бурдюк с подогретой водой был передан больной.

— …Спасибо… — поблагодарили меня после окончания приступов.

— Привал! — погони за нами нет, да и отошли мы на приличное расстояние, значит, можно отдохнуть.

— Что думаешь? — пересказав произошедшее, задала вопрос Джейн.

— Много чего, но ни одно из этого мне не нравится.

Суть истории была проста. Джон Сноу с честью выполнял роль приманки, оттянув значительную часть погони от нашего маршрута. Не будь отвлекающего манёвра, вряд ли мы смогли бы пройти с такими малыми потерями, если бы вообще смогли. Он привлёк внимание мнимой атакой на Белого Ходока, завладел его вниманием и потом, выйдя на прямую, где лютоволки могут развить максимальную скорость, стал убегать. Быстрота ездовых животных обезопасила их от большей части преследователей, оставив отбиваться только мертвецов, сопоставимых по скорости с волками.

Всё было бы хорошо, однако, в отличие от мёртвых, живые устают. Несколько часов напряжённой погони — и темп стал снижаться. Всё больше вихтов начало догонять смертников, а сил, как и боеприпасов, не прибавлялось. В конце концов нарты перевернулись. Казалось, они станут новым пополнением в армии Белых Ходоков, но Джейн взяла лютоволков под жёсткий контроль и превратила их в импровизированных скакунов. Идея вышла так себе — всё же лютоволки не варги, — однако около часа дополнительной жизни это им дало. Потери были немалые. Оседлать гербовых животных Старков удалось лишь трём людям, включая Джона Сноу. Так бы Джейн наблюдала, как путы смерти медленно опутывают её брата, но в какой-то момент её просто выкинуло из сознания всех животных, находившихся рядом с группой смертников.

Пара простых рассуждений — и на ум приходит лишь одно: кто-то сильный просто вытеснил Джейн из умов животных. В пользу теории говорит то, что связь с животными была потеряна только у смертников. Кто обладает силой, чтобы выбивать столь мощного варга? Теоретически: боги, их жрецы, Старые Ходоки, Трёхглазый Ворон. Из реального — Ледяные и Вороны. Зачем им это было нужно — теряюсь в догадках, но одно могу сказать наверняка:

— Есть вероятность, что мы вновь встретим Джона. — столь незначительные слова разожгли надежду в фиолетовых глазах.

Только вот я не уточнил, в какой ипостаси мы его встретим. Он может быть как самим собой, так и нашим врагом.

Стена. Черный замок.

С громким лязгом цепей ворота Чёрного Замка открылись перед нами. За время нашего отсутствия многое изменилось — и в то же время почти ничего: внешние ворота Стены починили, внутренние укрепили, скорпионов на Стене прибавилось, железную решётку отреставрировали (она была помята после нападения великанов), баррикад стало значительно больше, и отстроили ещё одну вышку. В целом, шло активное возведение обсидиановых укреплений для войны с Белыми Ходоками. Глядя на всё это, я понимал, что Мормонт со Старком не баклуши били, а реально занимались улучшением обороны Стены.

Люди, словно трудолюбивые муравьи, сновали по своим делам. Чёрные, серые и синие пятна сливались в причудливую картину военной суеты. Здесь собрались братья Ночного Дозора: убийцы, насильники, пленные войны со всего мира. Теперь древний орден мог похвастаться самой большой интернациональностью с момента своего основания. А также — религиозным разнообразием:

— Они пялятся на нас. — внимание нескольких людей с символикой Красной Веры напрягало Джейн.

— Может, они смотрят на лютоволков? — сам не веря в сказанное, пробормотал я в ответ.

С бравыми ездовыми животными вышел казус. Многие волчары подохли от ран после скачки, и в итоге их осталось семеро. Оставить лютоволков за Стеной — верный способ пополнить армию Белых Ходоков. Обидно, да и бросать на произвол судьбы животных, что спасли тебе жизнь — свинство высшей пробы. В итоге наша небольшая компания пополнилась семью новыми попутчиками.

— Наверное… — огромная чёрная лютоволчица с яркими синими глазами ткнула носом в свою хозяйку, вызвав у той улыбку. После решения принять волков в наш коллектив эта волчица стала активно крутиться рядом с Джейн.

— Что-то твой братец с Мормонтом опаздывают. — ладно старик — он одной ногой в могиле, но почему молодой парень не бежит встречать свою сестру после опасной вылазки, от которой зависит судьба «мира»? — Будьте начеку. — мне не нравится, что количество красноверцев увеличивается и они как-то странно на нас смотрят.

К сожалению, мои предчувствия редко меня обманывали. Навстречу нам вышла красная жрица. Стройная, грациозная, выше среднего роста, пышногрудая, с тонкой талией и лицом-сердечком. Медные волосы, необычные красные глаза и безупречно гладкая кожа. Она была красоткой, с которой я бы не прочь уединиться после недель воздержания, но больше всего впечатляло её лёгкое красное платье. Я сам, хоть и умею регулировать температуру тела, предпочитал оставаться в тепле, а она стоит на лютом морозе в летнем наряде. Маг. Причём неплохой.

— Слуга Великого Иного вернулся, приведя с собой орудие погибели всего живого, — низким голосом, отдающим музыкой моря, проговорила жрица. — Убейте врага всего живого! Убейте этого человека! — её палец указал прямо на меня.

Множество звуков обнажаемых мечей огласило пространство перед замком. Красные фанатики не сомневались в приказах своей жрицы, другие же действовали по стадному рефлексу. Но это было неважно — главное, битвы не избежать.

«Ненавижу фанатиков».

(Пока безымянная Волчица Джейн)(Есть предложения?)

Север. Стена. 301 г. от З.Э.

Аксель Аррен.

«Ненавижу фанатиков».

Красная жрица — одна штука, её последователи — двадцать четыре головы, сбитые с толку люди — не сосчитать, но под сотню наберётся, и против них стоят четырнадцать уставших живых, половина из которых — лютоволки. Расклад не то, чтобы отчаянный, но приятным его не назвать. Всё упирается в «нейтральных», тех, кто не понимает, что здесь происходит, и будет действовать по стадному инстинкту. Можно затянуть время, дождаться, пока Старый Медведь придёт и успокоит толпу, но зачем? У меня с фанатиками, особенно теми, кто хочет меня убить, разговор короткий.

— Я лорд Аксель Аррен, лорд Орлиного Гнезда, Защитник Долины, Хранитель Востока, приказываю казнить красную ведьму! — выходцы из Долины просто на автомате от озвученных титулов развернулись в сторону красноверцев.

— Этот человек — слуга Великого Иного, враг всего живого. Если вы дорожите своей жизнью, жизнями своей семьи, то вы убьёте его. — люди всё больше и больше стали недоумевать от происходящего.

Одна эффектная жрица кричит об убийстве того, кто зовёт себя лордом Арреном, но при этом выглядит не как положено человеку его статуса. Вся операция за Стеной, начиная со встречи с Мансом, заканчивая побегом от Иных, заняла около месяца. Целый месяц вдали от всех благ цивилизации не самым лучшим образом сказался на мне. После всех приключений во врата Чёрного Замка вошёл бородатый мужик с отросшими, растрёпанными волосами и поношенной одеждой. Это явно не то, что ожидают увидеть солдаты от их прославленного лорда. Оттого много колебаний. В отличие от фанатиков.

— Раааа! — детина с топором резко напал на меня.

Вертикальный удар, уход с линии атаки, отрубание головы, парирование другого удара, выпуск кишков на прогулку. Фанатики, хотя и обладали бесстрашием, были аховыми воинами. К бою подключился мой отряд и лютоволки Джейн. Ухо уловило звук стрелы, рассекающий воздух, а тело на автомате отбило снаряд. Лучники — умно. Больше всего ненавижу умных фанатиков. Они могут придумать любое извращение для достижения своих целей. Ещё одна стрела была отбита, и долинники наконец-то заметили вещь, что прочно отождествлялась с сокольничьим домом:

— Это Кровавый Клюв! — наконец-то начали соображать.

— Значит, вправду лорд Аррен? — но большинство так и осталось тупить.

— Защитить лорда Аррена! Казнить красную ведьму! — про себя же отметил такого адаптивного человека. Умные люди всегда в цене.

С отрубанием ещё одной конечности очередного фанатика я уже было хотел чуть расслабиться, но нездоровые магические шевеления на грани сознания привели меня в чувство. Весь огонь, что был на улице, стал стягиваться к жрице, формируя шар размером с колесо. Простой контроль пламени с капелькой заимствования силы, но это не отменяет убойности заклятья. Только вот у пироманьяков, что использовали не своё пламя, был фатальный недостаток — медлительность. Если не щёлкать клювом, то можно спокойно увернуться от заклятья, что я и собирался провернуть.

Мой взгляд встретился со взглядом красных глаз. В них плескался коктейль из отвращения, фанатичности и принятия. Вдруг внимание жрицы переключилось к Джейн, стоящей в трансе. Улыбка украсила лицо ведьмы. Она отправила огненный шар прямо в Сноу. Сопутствующий ущерб её не волновал. Огонь прошёл сквозь сражающихся фанатиков и долинников, не замедляясь ни на мгновение. Слишком далеко, я не успею. Только сейчас Джейн поняла, что на неё летит.

Короткие крики агонии умерших от пламени слились с испуганными фиолетовыми глазами. Она смотрела прямо на меня. В её взгляде была какая-то решимость, какое-то упорство и нежелание умирать. Жалкие метры разделяли девушку от огненного шара. Жалкие мгновения, и Сноу умрёт.

— Дурбат Нагуз! — прогремел противоестественный голос над всей площадкой.

Перед Джейн материализовалась зелёная пелена, что полностью поглотила пламя. Солдаты уже были в ужасе от магии красной жрицы, но появившаяся магическая защита вывела страх на новый уровень. Моргульская магия всегда вызывала у живых ассоциацию со смертью. Битва прекратилась. Зашуганные глаза солдат смотрели то на меня, то на жрицу:

— Вот он, демон, что продался врагам за каплю их силы. Если его не уничтожить, то Тьма поглотит весь мир! — долинники не нападали, но подозрительности во взгляде у них значительно прибавилось. Впрочем, как у всех остальных.

— Что здесь происходит?! — рявкнул запоздалый Медведь. Вместе с ним пришла дюжина чёрных братьев, доведя их общее число до полусотни. Обведя происходящее взглядом, последовал закономерный приказ: — Всем бросить оружие и не двигаться!

Из фанатиков оставалось всего пара человек, и со смертью всех товарищей они что-то утратили волю к битве и сдались первыми. Братья Ночного Дозора наконец-то услышали чёткие команды от своего лорда-командующего и перестали изображать из себя наблюдателей. Северяне просто отошли в сторону, а вот долинники колебались и поглядывали на меня.

— Выполняйте!

К моему сожалению, красную ведьму так и не убили. Она, смотря на происходящее как на какой-то спектакль, стояла с самодовольной улыбкой. Это стало последней каплей. Дождаться разбирательства, собрать верных людей, надавить на Мормонта — и голова жрицы лежала бы у меня на столе через пару часов. Это разумная стратегия с наименьшим сопротивлением, но… я не хочу. Когда месяц бегаешь по заснеженным землям, отбиваясь от ходоков, вихтов и одичалых, то, придя в лагерь, ожидаешь отдыха, а не войнушки с баранами, которым промыли мозги. Прикинув расстояние и взвесив меч, я начал действовать.

— Нет! — крикнул Мормонт, но было уже поздно — Кровавый Клюв пробил грудь удивлённой жрицы.

Мгновенная смерть. Метание двуручного меча считается опасным и узкоспециализированным приёмом для понтов. Это связано с тем, что меч тяжёлый и имеет центр тяжести в районе гарды, из-за чего его будет мотать в полёте. Проще говоря, меч можно метать, но с небольшого расстояния. Гораздо легче и безопаснее подойти и зарубить врага, нежели так извращаться. Валирийский меч несоизмеримо легче обычного, а я намного сильнее среднестатистического рыцаря. Такая комбинация дала мне возможность убить расслабившуюся ведьму.

— Ты хоть представляешь последствия убийства красной жрицы?! Половина гарнизона Серого Стража состоит из приверженцев Р'глора, это более полутысячи человек! Они могут взбунтоваться!

В Башне лорда-командующего происходил очередной скандал — с криками, ором, угрозами. Наверное, за последние три месяца эти стены слышали больше ругани, чем за десятилетия до этого. Мормонт был старым упрямым человеком, с которым у меня часто происходили конфликты из-за фундаментальных различий в мировосприятии. Мой не самый лучший характер сталкивался с медвежьим упрямством старика, что привык быть самой большой жабой в этом отстойнике. С мальчишкой Старком мы хоть и пересекались во многих взглядах — спасибо кровавой войне на юге, где северяне дорого заплатили за своё поражение. К сожалению, юный лорд Винтерфелла был вынужден отправиться в свой родовой замок разбираться с грызнёй между Болтонами, Мандерли и Хорвундами за какие-то территории.

— Ведьма напала, и поплатилась за это. — мне были безразличны слова лорда-командующего. После горячей ванны и приведения себя в порядок я был до смешного расслаблен.

— Нам плевать, сдохла она или нет, но её надо было казнить так, чтобы фанатики не бузили, — вот за что я уважаю Торне, так это за прямолинейность и то, что он не строит из себя праведника, — А это проблемно сделать, когда лорд Долины прикончил её мечом в грудь.

— Пока не могу понять причин вашей паники.

Хоть убейте, но не могу я проникнуться проблемами старика, что в силу своего возраста просто не хочет идти на какие-то конфликты. Мормонт будет зарывать голову в снег до тех пор, пока эта проблема не будет напрямую угрожать безопасности Стены. Это приводило к политике умиротворения всех подряд. Я и Старк тоже этим пользовались, однако у нас были благие намерения и огромная сила, чего не скажешь о красноверцах. Уверен, это из-за постоянных компромиссов р'глорцы так осмелели.

— Жрица успела завоевать авторитет среди простых солдат. Предсказания передвижения врагов, выявления предателей, прогноз погоды… Она ни разу не ошибалась, и воины стали ей доверять, — Старый Медведь стал очень пристально вглядываться в меня.

— Проповедями нельзя наесться, так что про солдат — всё равно. Не она их кормит. — в нашем мире материальная составляющая преобладает над духовной.

— Настоящая проблема — в Сером Страже. Никто не даст гарантии, что эти фанатики не решат выкинуть какой-то фортель типа удара в спину или пропуска одичалых, — на реплику Торна Старый Медведь поморщился, но отрицать очевидное не стал.

— Если есть проблема, значит, её надо решить, — то же мне дилемма, всё уже давно придумано до нас, — Казним лидеров р'глорцев, а остальных отправим в первых рядах на одичалых.

— Неразумно устраивать междоусобицу, когда на носу осада одичалыми, — стоял на своём Старый Медведь.

— Ещё более неразумно оставлять в тылу нестабильный элемент, — старик упёртый, надо действовать по-другому, — Чтобы управлять стадом тупых парнокопытных, нужен пастырь, но коль их не останется, то будут лишь тупые овцы. Я возьму триста своих людей и разделаюсь с лидерами фанатиков раз и навсегда. От вас мне нужно содействие лорда Бульвера.

— …Хорошо… Я напишу письмо.

Королевская гавань. 302 г. от З.Э.

Джорах Мормонт.

Бывает так, что в жизни начинается цепь неудач: одна за другой происходят внезапные, неожиданные неприятности, причём они сыплются одна за другой так, что это похоже уже не на случайное стечение обстоятельств, а на какую-то закономерность. Свою «логику» в жизни Джорах давно нашёл: за каждым его бокалом удачи следует бочка неудач. Это было неприятно, но сам Мормонт давно привык.

Но вот как правильно поступать, когда начинается период злоключений? Вариант — расслабиться и переждать, «отпустив» ситуацию, давно известен, но не всегда возможен и далеко не всегда помогает. В мире, если ты не будешь бороться, то быстро окажешься в канаве с перерезанным горлом. Другой вариант — проанализировать и устранить причины неудач — тоже не всегда помогает, потому что причины часто бывают неподдающимися рациональному анализу и, увы, исправлению. На счастье Старого Медведя, в своих «искупительных» походах у него было много времени на подумать и рассмотреть происходящее в столице под другим углом. Это помогло. Сейчас он время от времени бросал взгляды на «причину» своих «неудач». Ничего, он уже всё подготовил для устранения своего врага. Вдруг его отвлёк голос короля Визериса:

— Долго мне ещё ждать тут, Мормонт?

— Ещё несколько минут, Ваше Величество, — смиренно ответил десница короля.

И как по команде затрубили рога. «Титан» и «Хранитель ключей», две боевые ладьи Браавоса, отошли от берега и отправились вниз по реке, чтобы освободить дорогу «Железному банку» — четырёхмачтовому барку. Из толпы на берегу послышалось жидкое «ура» в честь отбывающих союзников. Тихо Несторис с улыбкой заправского торгаша неторопливо махал с палубы.

— Почему я вообще должен оказывать столь высокие почести простым банкирам из Браавоса? — казалось, что королю всё было не по душе. По правде говоря, ему было просто скучно, а необходимость одаривать вниманием не столь родовитых особ ещё больше бесило молодого монарха.

— Такое диктует этикет, — хотя десница и был согласен с Визерисом в его нетерпении, всё же у него было много дел, но посланцы Браавоса были темой деликатной.

— Даже короли не могут избавиться от столь проблемной вещи. Когда война закончится, надо будет озаботиться упрощением этикета, — Джорах про себя усмехнулся. Королю очень нравилось, когда его обхаживали со всех сторон, но периодически у него случались «приступы ненависти» к официозу. — Ты всё так же считаешь, что связываться с Железным банком — плохая идея?

— Моё мнение не играет значения, — попытался уйти от ответа Мормонт, но требовательный взгляд правителя не дал, — Я понимаю причины и следствия подобного решения, но считаю, что «союз» с банкирами — путь в никуда.

— Мы можем сейчас победить врагов нашего государя, лорд Десница? — Мизинец неожиданно влез со своим вопросом с подвохом.

— Нет, — тут даже задумываться не надо: силы были слишком неравны, максимум — паритет со всеми.

— Хотя я не великий полководец, но знаю, что для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги. Союз с Железным банком даст так необходимые нам ресурсы, — типичное мышление тех, кто во всём полагается на свои богатства. Ничего, Бейлишу оно не поможет.

— Если бы войны решались размером кошелька, то Ланнистеры давно бы правили королевством, — король, как и его мастер над монетой, поморщились, но ничего против сказать не смогли.

Переговоры с Браавосом были утомительными. Каждый требовал от другого золото: банкиры требовали возврат долга Железного трона, Малый совет же хотел взять ещё одну ссуду, но не платить за расточительство узурпатора. Какие-то продвижения в переговорах происходили только при посредничестве Мизинца. За это он ещё больше стал в фаворе у действующего монарха. Всё бы ничего, но даже бесконечно далёкий от финансов Мормонт понимал, в какую кабалу их заводит мастер над монетой. Их хотят превратить в сателлитов.

Десница неоднократно поднимал этот вопрос, однако каждый раз король и его подпевалы отмахивались от него. Им нужна была победа любой ценой, невзирая на последствия. В приватных разговорах Визерис поведал свой «грандиозный» план: выкачать золото из банкиров, подчинить Вестерос, а потом быстрым ударом уничтожить Браавос, завладев всеми его богатствами. Так они решат проблемы с кредитами и жестоким дефицитом средств. Идея, откровенно говоря, наивная, но до неё дожить ещё надо, так что Мормонт просто промолчал.

— Ты прав, — минуту спустя всё же согласился король, — Но меня сейчас волнует другое: какой-то самозванец занял дом моих предков и безраздельно правит там. Как скоро мы сможем вернуть Драконий Камень?

Неожиданный захват Драконьего Камня лже-Эйгоном был провалом на всех уровнях. Такого подлого удара никто не ожидал. Помимо ожидаемых финансовых, политических, стратегических, репутационных, тактических потерь был ещё фактор Белых Ходоков. Когда Мормонта ввели в курс дела с ожившей легендой, то у него заметно убавилось волос. Каждого ребёнка на севере запугивали страшными ледяными монстрами, что приходят вместе с зимой. Благо, Джорах был житейски мудр и активно путешествовал в Эссосе, так что о некоторых «особенностях» мира был минимально просвещён.

Раньше Малый Совет был весьма расслаблен, видя в «угрозе за Стеной» скорее возможность, нежели реальную проблему. С потерей единственного доступного месторождения породы, способной уничтожать живых мертвецов, у простых чиновников произошла истерия. Единственная ниточка, что не давала им сходить с ума от мифической угрозы, оборвалась.

Возврат Драконьего Камня стал самым приоритетным вопросом, однако имеющихся сил было недостаточно. Предательство Веларионов ещё больше усугубило нехватку морских сил. Тут-то Бейлиш предложил использовать вихтов себе на пользу. Посланцам Браавоса показали мертвеца, обрисовали перспективы и поставили перед фактом, что ближайшие залежи, способные обеспечить армию, находятся на Драконьем Камне. Банкиры настолько испугались вихта, что переговоры были закончены в рекордные сроки.

— Сразу, как только Железный банк выполнит возложенные на них обязательства, — видя непонимание на лице короля, пояснил — Наш флот позволяет только защищаться, не атаковать.

— Хорошо, — сквозь зубы проговорил Визерис. Перспектива бездействовать, пока самозванец гадит в его доме, не радовала короля.

Маленькая флотилия вышла в залив, и король сказал, что пора возвращаться. Какой-то стражник подвёл Джораху коня и предложил ему помощь с посадкой. Это немного оскорбило десницу. Он был не настолько старым, чтобы не смочь самому сесть на коня.

В узких улицах стояли стражники, тесня толпу назад древками копий. Сир Кортон Кресси, чей дом один из первых поднял знамёна дракона, ехал впереди, возглавляя клин конных копейщиков в чёрно-красных кольчугах. За ним следовали сир Матис Крэбби и сир Стеффан с королевскими знамёнами — драконом Таргариенов.

Король Визерис ехал на высоком белом скакуне в золотой короне. С одной из важнейших регалий королей были существенные проблемы. На момент, когда лоялисты взяли Драконий Камень, в сокровищнице замка были… не самые подходящие регалии предыдущих монархов. Чувство величия Визериса не позволило ему надевать корону Эйгона Драконьей Погибели, Бейлора Благословенного, Эйгона Недостойного. Про использование короны Джоффри Уотерса и говорить было нечего. Так Визерис повелел бы выплавить новую корону, но донесения из Дорна поведали о короне самого Эйгона Завоевателя. После этого о других венцах молодой король даже не думал.

Горожане, небритые и неумытые, с угрюмой злобой взирали на всадников из-за линии копий. Годы войны сказались на простых людях сильнее всего: истощённые, озлобленные, полные гнева и злобы. И ведь Джорах понимал, что не Визерис виноват в их положении. Только как это объяснишь голодающим? Они пересекли Рыбную площадь и проехали по Грязной улице, повернув затем в узкий крюк, чтобы подъехать на холм Эйгона. За время пути никто не выкрикивал слова поддержки молодому монарху. Все хранили стойкое молчание. Свита двигалась сквозь море оборванных мужчин и голодных женщин, рассекая волны ненавидящих взоров.

На середине подъёма между двумя стражниками с воем втиснулся мужчина, державший над головой труп своего ребёнка — синий, распухший и жуткий. Десница был удивлён. Не мёртвому ребёнку, ведь в любых конфликтах дети страдают первыми. Нет, Джорах был удивлён, что его ещё не съели.

С безумными глазами нищий что-то начал говорить, король с явным раздражением отвечал. Ни к чему хорошему это не приведёт. И Джорах оказался прав, когда терпение монарха было на исходе, то он уже было порывался растоптать мужчину конём, но в ход вступился Бейлиш. Пара фраз — и король, порывшись в кошельке, бросил мужчине серебряного оленя.

— Драконье отродье! Плод кровосмешения! — ребёнок был отброшен в сторону, и нищий потянулся к королю.

Джораху не хватило буквально секунды, чтобы окрикнуть гвардейцев. Сир Стеффан одним движением перерубил тянущиеся руки, а вторым обезглавил мужчину. Не нужно много ума, чтобы предсказать реакцию озлоблённой толпы на показательную казнь.

— Отведите короля в кре… — рёв, хлынувший со всех сторон, заглушил его слова — рёв, полный ярости, страха и ненависти.

— Ублюдок! — вопили голоса.

— Урод! — гам из всевозможных оскорблений послышался со всех сторон.

— Накормите нас! — заревел мужчина, и его призыв подхватили другие.

— ХЛЕБА! — тысячи голосов слились, как один.

— В замок! ЖИВО! — смог докричаться Мормонт до короля.

Вынув меч, Джорах выкрикнул команду, и его конники клином двинулись вперёд. Король крутился на месте, и множество рук из-за ряда стражи пытались схватить его. Одна вцепилась ему в ногу, но острый меч десницы отсек её. Мимо их голов летели камни, говно и ещё что-то, что сам десница не мог разобрать. Слева трое гвардейцев не смогли удержать свои позиции и были опрокинуты беснующейся толпой, а позже затоптаны насмерть. Сир Крэбби выбросил знамя Таргариенов и тоже начал рубить излишне храбрых горожан. Любой, кто вставал у них на пути, был беспощадно убит.

Копыта застучали по булыжнику перед навесной башней замка. Шеренги копейщиков держали ворота. Мормонт приказал развернуть копья назад. Лучники уже заняли свои позиции, но не осмелились стрелять без команды. Пока свита переглядывалась, ища «отстающих», король был в весьма скверном настроении:

— Предатели! — его обуял страх, прямо на глазах нескольких стражников одичавшая толпа разорвала на части, — Мормонт! Быстро подави эти беспорядки!

— Насколько… широки мои полномочия? — уже несколько раз Джорах спотыкался на этом и теперь усвоил урок.

— Делай, что хочешь, но чтобы эти неблагодарные крысы больше не посмели нападать на меня, — тут взгляд Визериса перешёл на бездействующих лучников, — Что стоите? Стреляйте! Отправьте их всех в пекло!

— Ваше Величество, эти излишние действия ещё больше… — услышав свист стрел и крики людей, Мормонт понял, что опоздал. Есть тонкая грань, когда власть имущие отбиваются от бунтующих и когда расстреливают попрошаек. Визерис только что её пересёк.

— Они напали на меня! На их короля! Пусть благодарят, что палач не будет их пытать перед смертью! — закончив с истерикой, монарх оглядел двор, — Где лорд Бейлиш? Где Мизинец? — после всеобщего молчания сир Стеффан сказал:

— Он ехал рядом со мной, но в один момент куда-то подевался.

— Сир Стеффан, вы же отвечали за жизни свиты короля, — тут десница вспомнил один факт.

— Когда начались беспорядки, я подумал прежде всего о короле, — рыцарь сразу же стал открещиваться от потенциальных обвинений.

— Пожар! — раздался крик с навесной башни.

Мормонт посмотрел на своего короля и понял, что сейчас тот не может не то, что рационально мыслить, даже приказы отдавать. Столь стрессовая ситуация убила решительность монарха. Члены королевской свиты, а также его советники, не обладали должной квалификацией: те, кто мог повлиять на ситуацию, были напуганными, а те, кто имел мужество, — были недостаточно «важными», чтобы отдавать другим распоряжения.

— Крэбби, возьми столько людей, сколько нужно, и бочки с водой. Если получится, заставь чернь помогать тебе. Сир Эдуард, разошлите герольдов по городу. Пусть прикажут людям вернуться в свои дома. С наступлением темноты любого, кто останется на улице после вечернего сигнала, ждёт смерть. Мейстер… — уверенный голос десницы вернул хоть какой-то порядок в королевских рядах, и люди бросились выполнять приказы. Сам Джорах надеялся лишь на одно — чтобы его план сработал.

К вечеру Королевская гавань была всё ещё неспокойна, хотя сир Крэбби доложил, что пожар успешно тушат, но многострадальная Рыбная улица получила своё. За последние три года Королевская гавань подвергалась пожарам больше, чем за последние лет двадцать, и на всеобщее несчастье, её просто не успевали достойно отстроить. Когда начинаются холода, люди предпочитают хоть какие-то лачуги из чего попало, чем вообще никакие. Только вот мусор имеет неприятное свойство хорошо гореть, за что жители вновь поплатились.

Возбуждённые толпы, увидев жестокие меры короны, стали расходиться по домам. И как бы Джорах ни хотел устроить себе свидание с подушкой, он чётко понимал, что ночь будет длинной и до боли напряжённой. К тому времени, когда стемнело, был составлен список убитых. Толпа была жестока не только в уничтожении представителей аристократии, но и в обращении с телами убитых. Кого-то просто растоптали, других, как командующего городской стражи, расчленили, некоторых молодых леди нашли мёртвыми, с вполне понятными предсмертными действиями, а вот лорда Хадри вообще нашли в кастрюле в Блошином конце.

Список пополнялся ежечасно. С каждым мгновением душевное состояние Джораха становилось всё хуже. Дело дошло до того, что, когда слуги пришли зажечь свечи и растопить очаг, он беспричинно на них наорал и прогнал прочь, чего раньше себе не позволял. Настроение его было столь же мрачным, как ночь за окнами, и постоянные доносы о потерях не помогали ему. И нет, то, что погибло внушительное количество двора, было неприятно, но реально никого серьёзного в списках не было. И в этом-то была проблема.

Расстраивало десницу короля отсутствие одной конкретной фамилии в списках погибших — Бейлиша. Пожалуй, Мизинец был самым опасным человеком во всём городе. То, как он тонко своей лестью, полезностью и чинопочитанием завоёвывал доверие короля, было отдельной формой низменного искусства. Мерзкого, противного, но искусства. Бейлиш всеми правдами и неправдами сделал себя самым полезным и незаменимым «слугой» короны, а оттого непреклонным. Попытки Мормонта распутать клубок интриг и устранить жалкого червя не увенчались успехом; его отправили в «почётную» ссылку — воевать за своего короля в Просторе.

В своём «изгнании» Джорах дошел до простой, но очень правильной мысли — он не сможет переиграть Мизинца в интригах. Не тот склад ума. Коль в политических играх он проигрывает своему оппоненту, то его надо устранить физически. За дело короля Мормонт не переживал, ведь знал, что большая часть проблем в городе была искусственно подогрета Бейлишем. Даже эта сумасбродная идея лечь под Браавос была озвучена его гнилыми устами.

— Я же приказал не беспокоить меня! — услышав стук в дверь, наорал Мормонт. Уже светало, и он хотел хотя бы пару часиков поспать после столь безумной ночи.

— Вы сами приказали доложить, если мы найдём лорда Бейлиша, — спокойно прозвучал голос сира Крэбби.

Этот тон сильно разозлил уставшего мужчину, но последнее замечание о Мизинце не дало дальше распекать деятельного рыцаря. Потребовались мгновения, чтобы Мормонт оказался одетым. Выйдя в коридор, его встретили такие же уставшие глаза рыцаря. Это погасило последние ростки недовольства у Джораха. Не он один сегодня всю ночь работал.

— Веди.

Рыцарь без слов развернулся и пошёл в сторону, Мормонт за ним, и четверо гвардейцев отправились вслед за объектом охраны. Вялые слуги и стражники встречали десницу короля, как при параде: низкие поклоны, образцовая стойка смирно, создание вида бурной деятельности от тех, кто ещё недавно был полусонным. В обычных обстоятельствах их бы чутка поругали, но сейчас были дела поважнее.

— Король ожидает вас, — доведя его до Твердыни Мейгора, сир Крэбби коротко поклонился и удалился.

Заходя в главный зал «замка внутри замка», Джорах подсознательно ожидал увидеть столь бесящую его улыбку. Невозможно передать, насколько сильно он ненавидел этого невысокого плута с серо-зелёными глазами и острой бородкой. Периодически у него проскальзывали мысли плюнуть на всё и зарубить выходца с Пальцев. Только реальность превзошла все его ожидания:

— Бейлиш мёртв, — проговорил угрюмый король, смотря на тело, закрытое тканью.

Слова хоть и были сказаны, но смысл их дошёл только минуту спустя. Это была лучшая новость за последнее время. Мормонт хотел улыбнуться, станцевать и выпить чего-нибудь покрепче, но надо сохранять лицо. Нельзя, чтобы его заподозрили в чём-то.

— Как это произошло? Чернь во время бунта? — надо разобраться в степени осведомлённости.

— Подойди и посмотри.

Раскрыв ткань, взору Мормонта предстало обезображенное тело. Не любил народ мастера над монетой. Его плоть была истерзана, одежда превратилась в сплошные лохмотья, и, судя по запаху, Бейлиш долгое время лежал в канаве. Его голова превратилась в кровавое месиво, явный признак неоднократных ударов тяжёлым предметом, камнем, скорее всего. Была мысль, что скользкий ублюдок инсценировал свою смерть, но обрывки одежды, комплекция туши и остатки тёмных волос с сединой говорили об обратном. Петир Бейлиш был точно мёртв. Этими же наблюдениями Мормонт поделился с королём.

— Всё так, но ты упустил важное — Бейлиша кто-то подстрелил из арбалета. — это заявление сильно удивило десницу.

— Вы уверены, Ваше Величество? — пока он осматривал труп своего врага, ничего подобного не было видно.

— Да. До тебя ещё двое рыцарей осматривали останки. Смотри, стрела попала в спину под сильным углом, и её наконечник застрял внутри тела. — и вправду, есть такое. Видимо, из-за усталости он не заметил, — Мизинец погиб от стрелы раньше, чем от рук босоногой черни. Кто-то убил моего советника! В моём городе завелась крыса, я хочу его голову! И ты, Мормонт, найдёшь её! Мне будет плевать на все твои отговорки, если не найдёшь убийцу, то лишишься всего. Понял?!

— Да, Ваше Величество, — только и смог проговорить слегка обескураженный Джорах.

Никогда в своей жизни выходец с Медвежьего острова не думал, что ему прикажут расследовать своё же убийство. Через группу подставных лиц он нанял убийц, что должны были устранить нестабильный элемент в лице Бейлиша. Душегубы затребовали приличную сумму денег и подготовку маршрута отступления. Для второго человека в государстве это было просто. В своих походах он скопил достаточно личного золота и обзавёлся сторонниками, которые в нужный момент окажутся «слепо-глухими» к подозрительным личностям. Когда же убийцы выберутся из Королевской гавани, на оговоренном месте их будет ждать парочка надёжных людей, что поставят точку в длинной цепочке обмана. Мормонт не будет платить таким неоднозначным личностям. Он ещё не настолько ополоумел.

«Деньги покупают молчание лишь на время. Стрела в сердце покупает его навсегда. Спасибо, лорд Бейлиш. Я тугодум. Это правда. Но я учусь, и ваши уроки никогда не забуду».

P.s. Скорее всего вы ожидали, что гг взбесится и тупо прирежет всех рглорцев. Может быть в юности так бы и было, но он повзрослел. Сейчас выгоднее всего, чтобы красноверцы погибли за бравое дело на поле брани.

P.P.s. Ситуацию с убийством Бейлиша можно описать одним словом - повезло. Мормонту тупо повезло, что именно в этот момент начался бунт черни, позволивший убийцам добраться до Мизинца. Знал ли Петир о покушении? Скорее всего да, и хотел использовать этот прецедент себе на благо, однако не получилось. Зачастую, самых хитрожопых убивают не супер-пупер ловушки или многоуровневые интриги, а банальная случайность.

P.P.P.s. Извиняюсь за задержку. В начале писал-писал, а в день сдачи главы понял, закончи я на обычном объеме текста, концовка была бы... рваной. Пришлось писать дальше. Объём все нарастал, день сдачи был упущен и я решил, что лучшим решением будет сделать двойную главу.