Часть 1. Пустырь

Холод был первым, что она почувствовала.

Не тот холод, к которому она привыкла в Эффере, — сухой, с привкусом магии, смягчённый защитными чарами Академии. Нет, этот холод был другим. Сырым. Колючим. Он забирался под одежду, кусал пальцы, заставлял дышать часто и мелко, словно сам воздух здесь был сделан из ледяных иголок.

Алиса открыла глаза.

Над ней было небо — бледное, серое, затянутое низкими облаками. Ни башен Академии, ни купола Главного Зала, ни даже верхушек деревьев Кромового Леса, которые она ожидала увидеть. Просто небо. Просто облака.

И запах. Пахло гарью. Железом. Чем-то резким и неприятным, чего она никогда раньше не ощущала.

Она села, превозмогая головокружение. Мир вокруг качнулся, но устоял.

Пустырь. Она лежала на пустыре, заросшем жухлой травой, припорошённой снегом. Повсюду валялись какие-то обломки — ржавые куски металла, битый кирпич, странные круглые штуки без спиц. Чуть поодаль высились прямоугольные строения из серого камня, перед которыми стояли…

Она заморгала, не веря глазам.

Железные коробки на колёсах. Десятки. Нет — сотни. Они заполняли пространство между домами, стояли вдоль дороги, прижимались друг к другу, как стадо спящих животных. Некоторые были ярких цветов — синие, красные, жёлтые. Другие — тусклые, чёрные или серые. И ни у одной не было ни привязи, ни упряжи, ни хотя бы магического кристалла.

— Где я? — прошептала она.

Голос прозвучал хрипло. Горло саднило, словно она кричала во сне.

Последнее, что она помнила, — экзаменационный зал. Профессор Эллар, его монотонный голос, объясняющий технику портала. Она стояла перед аркой, чертила руны в воздухе и мечтала только об одном: чтобы портал наконец открылся, и она сдала этот проклятый экзамен.

А потом — вспышка.

Яркая, ослепительная, не похожая на обычную портальную магию. Её затянуло внутрь, скрутило, выбросило…

Здесь.

— Спокойно, — сказала она себе. Голос всё ещё дрожал, но сам факт, что она могла говорить, немного успокаивал. — Спокойно. Ты — Алиссия Вэллар, студентка второго курса Академии Стихий, дочь советника короля. Ты справишься. Ты просто открыла портал не туда. Сейчас ты откроешь его обратно, и всё будет хорошо.

Она поднялась на ноги. Колени подгибались, но держали.

«Так. Алгоритм возвратного портала. Шаг первый: определить координаты текущей точки. Шаг второй: настроиться на маяк Академии. Шаг третий: разорвать ткань реальности в обратном направлении. Просто. Я делала это на тренировках десятки раз».

Она вытянула руки перед собой, развернула ладони к небу и начала читать заклинание.

Слова были знакомыми. Правильными. Она произносила их медленно, вкладывая в каждый звук ровно столько силы, сколько требовалось. Воздух перед ней должен был задрожать, сгуститься, раскрыться серебряной аркой…

Ничего не произошло.

— Хорошо, — сказала она, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Хорошо. Я просто устала. Истощена. Нужно больше концентрации.

Она попробовала снова. На этот раз она закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на чужой пейзаж, и сосредоточилась на внутреннем резервуаре. Там, в глубине, должна была пульсировать магия — тёплая, золотистая, готовая откликнуться на зов.

Там было пусто.

Нет. Не совсем пусто. На самом дне резервуара теплилась крошечная искра. Жалкая, слабая, едва заметная. Как уголёк в потухшем костре.

Этого не могло быть. Она никогда не слышала, чтобы магия исчезала полностью. Даже после самого изнурительного экзамена оставался хотя бы минимум. Достаточный для того, чтобы зажечь свечу, поднять перо, открыть простейший портал.

Здесь не было даже этого.

Алиса стояла на пустыре, окружённая ржавым железом и чужими домами, и впервые в жизни чувствовала себя абсолютно, беспросветно беспомощной.

— Помогите, — прошептала она в серое небо. — Пожалуйста. Кто-нибудь. Помогите.

Небо не ответило.

Артём Ковалёв терпеть не мог задержки в сервисе.

Сегодняшняя смена должна была закончиться в восемь, но в семь вечера прикатил какой-то мужик на «Логане» с пробитым радиатором, и начальник попросил «по-братски, Тёма, тут работы на полчаса». Полчаса растянулись в два с лишним. Теперь, в начале одиннадцатого, Артём шёл через пустырь за гаражами — кратчайший путь к дому, — засунув руки в карманы старой армейской куртки и мечтая только о горячем чае.

Ноябрь в этом году выдался мерзким. Снег то выпадал, то таял, превращая землю в хлюпающее месиво. Фонари на пустыре не горели уже третий месяц — местная администрация обещала починить, но руки, как обычно, не доходили. Единственным источником света была луна, которая то пряталась за облаками, то выглядывала, заливая округу бледным серебром.

Именно в одну из таких лунных вспышек Артём её и увидел.

Девушка стояла в центре пустыря. Без шапки. Без перчаток. В какой-то странной одежде — не то длинный плащ, не то мантия, — которая совершенно не подходила для ноябрьской погоды. Светлые волосы разметались по плечам, и в лунном свете они казались почти белыми.

Она стояла, вытянув руки перед собой, и что-то бормотала.

Артём замер.

Первая мысль была прозаичной: «Наркоманка». В их районе такое случалось, хоть и редко. Он уже собирался обойти её по широкой дуге — связываться с неадекватами себе дороже, — когда заметил ещё кое-что.

Вокруг её ладоней мерцал свет.

Слабый. Едва заметный. Но определённо реальный. Не отсвет луны, не фонарь, не блик от окна. Свет шёл изнутри, от самой кожи, словно вены наполнились жидким серебром.

— Какого чёрта? — пробормотал Артём.

Девушка опустила руки. Свет погас. Она пошатнулась и рухнула на колени прямо в грязь.

Вот тут Артём забыл и про чай, и про усталость, и про правило «не лезь не в своё дело». Он побежал.

— Эй! — крикнул он, приближаясь. — Эй, вы в порядке?

Девушка подняла голову. Лунный свет упал на её лицо — бледное, с мелкими, почти детскими чертами, с огромными глазами, которые, как показалось Артёму, вблизи отливали серебром.

— Кто ты? — спросила она. Голос был слабым, но не испуганным. Скорее — удивлённым.

— Я… — Артём замешкался. — Артём. Ковалёв. Я тут рядом живу. Вы зачем на пустыре в десять вечера? Замёрзли же совсем.

Он уже снимал с себя куртку, чтобы накинуть на неё, но девушка вдруг вскинула руку в предостерегающем жесте.

— Не подходи! — в её голосе звякнул металл. — Я… я не знаю, кто ты. Где я? Как называется это место?

— Это… Серпухов, — сказал Артём, останавливаясь. — Город такой. Московская область. А вы что, не местная?

— Сер-пу-хов, — повторила она по слогам, словно пробуя слово на вкус. — Я не знаю такого города. Я не знаю такой страны. Какой это мир?

Артём моргнул.

— В смысле — «какой мир»?

— Я из Эфферы, — сказала она так, будто это всё объясняло. — Из Академии Стихий. Я проходила экзамен по портальной магии и… что-то пошло не так. Портал выбросил меня сюда. Теперь я не могу вернуться.

В голове у Артёма щёлкнуло. Сектантка. Точно. Он где-то читал, что в городе появилась какая-то секта «попаданцев», которые верили, что они из других миров. Вот, видимо, одна из них.

— Понятно, — сказал он медленно, стараясь говорить спокойно, как с буйными. — Давайте так. Вы, наверное, замёрзли и переволновались. У меня тут недалеко комната, там тепло, чай. Пойдёмте, отогреетесь, а потом решим, куда вас отвезти.

— Отвезти? — она нахмурилась. — На чём? На тех железных коробках с колёсами?

— На машинах, — поправил он. — Да. На машинах.

— Они двигаются без магии?

— На бензине.

— Что такое «бензин»?

Артём открыл рот и закрыл. Потом снова открыл.

— Слушайте, — сказал он наконец. — Давайте отложим лекцию по двигателю внутреннего сгорания до того момента, когда вы перестанете быть синей от холода. Вы дрожите. Я дам вам куртку. И мы пойдём греться. Договорились?

Девушка смотрела на него несколько долгих секунд. Потом кивнула.

— Хорошо. Но если ты попытаешься навредить мне, я тебя заморожу.

Артём невольно хмыкнул.

— Идёт.

Он протянул ей куртку. Она взяла её с осторожностью, словно не совсем понимала, что с ней делать. Повертела в руках, потом неловко накинула на плечи.

— Рукава, — подсказал Артём. — Туда руки просовывают.

— Я знаю, — сказала она с достоинством. — Просто у вас странная одежда.

Через минуту они уже шли через пустырь к пятиэтажке, которая темнела в конце квартала. Девушка шагала рядом с Артёмом и крутила головой по сторонам, разглядывая машины, фонари, окна домов.

— А это что? — спросила она, указывая на светящуюся вывеску магазина.

— «Пятёрочка», — ответил Артём. — Продуктовый магазин.

— Что такое «Пятёрочка»?

Артём вздохнул. Он начинал подозревать, что этот вечер будет долгим.

Часть 1. Пустырь (продолжение)

Квартира бабы Зины располагалась на четвёртом этаже пятиэтажки — старой, кирпичной, с облупившейся краской на подъездной двери. Артём снимал здесь комнату уже второй год и до сих пор не мог привыкнуть к запаху — смеси жареного лука, кошачьей шерсти и старости, который, кажется, въелся в стены ещё при Брежневе.

— Только тихо, — предупредил он, открывая дверь своим ключом. — Баба Зина спит. Если разбудим — будет лекция на полчаса.

— Баба Зина? — переспросила девушка. — Это твоя бабушка?

— Нет. Это хозяйка квартиры. Я у неё комнату снимаю.

— Ты платишь деньги за то, чтобы жить в чужом доме?

— А у вас по-другому?

— В Эффере студенты живут в общежитиях Академии. Бесплатно.

— Сказка, а не мир, — пробормотал Артём и толкнул дверь.

В прихожей было темно. Он на ощупь нашёл выключатель, и под потолком зажглась тусклая лампочка. Девушка вздрогнула.

— Это что? — она указала на лампочку.

— Свет.

— Без огня? Без магического кристалла?

— Электричество, — сказал Артём с терпением, которого у него, кажется, оставалось на донышке. — Я потом объясню. Раздевайтесь. То есть… разувайтесь. Обувь снимайте. Вот тапки.

Он бросил ей старые тапки, которые обычно давал гостям. Она посмотрела на них с сомнением, потом стянула свои сапоги — высокие, из мягкой кожи, с вышивкой, которой Артём никогда раньше не видел. Сапоги были заляпаны грязью и снегом, но под грязью угадывалась дорогая работа.

— Хорошие сапоги, — заметил он.

— Отец подарил на поступление, — сказала она и вдруг замолчала. На лицо набежала тень.

Артём решил не лезть с расспросами и повёл её на кухню.

Кухня была маленькой — четыре квадратных метра, заставленных старой мебелью. Газовая плита, холодильник «Саратов», круглый стол, накрытый клеёнчатой скатертью в цветочек. На плите стоял чайник — старый, эмалированный, со свистком.

— Садись, — Артём кивнул на табуретку и включил газ. — Сейчас чай будет.

Девушка осторожно села, оглядывая кухню с таким видом, будто попала в музей. Она разглядывала холодильник, плиту, вытяжку, и в её глазах читалось что-то среднее между любопытством и тревогой.