Глава 1

— Следующая остановка — Хэйшуйцзе. Пассажиров, готовящихся к выходу, просим пройти к задней двери.

Автобус, выехавший из пригорода города Б[1], сделал небольшой крюк и медленно свернул на торговую улицу. Дороги здесь расходились во все стороны, повсюду сновали прохожие.

Голос автоинформатора звучал четко и выразительно, но не так, как обычно: он больше походил на синтезированный машинный, в котором даже повышение тона в конце фразы казалось нарочитым.

Се Юй сидел в углу на самом заднем ряду и, повернув голову, безучастно смотрел в окно на палящее солнце.

В салоне работал кондиционер: было слишком холодно, но в то же время как-то душно.

Автобус и без того тащился еле-еле, а теперь, зажатый со всех сторон людским потоком, и вовсе сбавил ход до черепашьего. Как назло, загорелся красный; длинный кузов сильно тряхнуло, и машина медленно остановилась.

Се Юй держал в руке телефон и смотрел на улицу, ожидая, пока на том конце снимут трубку.

После нескольких длинных гудков вызов наконец приняли. Из динамика вырвался знакомый шум и гам, а следом раздался женский голос — громкий, перекрывающий весь этот гул, хрипловатый и напористый. Женщина с кем-то яростно ругалась.

— Да кто его знает, когда придут эти шесть фур! Никакой определенности, эти сукины сыны только зубы заговаривают!

— То «завтра», то «послезавтра» — без конца юлят, а теперь вообще заявляют, что сами не в курсе… Твари конченые.

Се Юй спокойно слушал этот поток брани.

— Какое, на хрен, поторопить?! Они теперь даже трубку не берут, в прятки со мной играют! Ушлепки паршивые, пусть пойдут да поспрашивают — на всей Хэйшуйцзе кто, блядь, рискнет дорогу перебежать мне, Сюй Яньмэй?!

Видя, что мат становится всё изощреннее и грозит вылиться в целое сочинение на восемьсот иероглифов без единой паузы[2], Се Юй наконец подал голос:

— Тётя Мэй.

Поток ругательств мгновенно оборвался.

Сюй Яньмэй замахала руками на стоявших рядом людей, замолчала и без колебаний прикусила язык. Сигарету, зажатую между пальцев, она тут же затушила о край стола. Ткнув пальцем в лежащий на столе телефон, она жестом дала понять, что собрание на тему «почему эти уроды не доставили шесть фур в срок» объявляется закрытым.

Потушив окурок, она убрала длинные ноги со старого обшарпанного стола. Ее голос зазвучал с такой нежностью, какой подчиненные от нее еще не слышали, — казалось, это совершенно другой человек, а не та безумная хабалка, только что изрыгавшая тонны мата.

— Да мы тут в обеденный перерыв собрались поболтать просто, ничего такого, дурачимся. Жизнь ведь скучная, иногда выругаться — для душевного равновесия полезно…

Се Юй не стал ее разоблачать, лишь спросил:

— А курить? Курить тоже для здоровья полезно?

Сюй Яньмэй, от которой на версту несло никотином, врала не краснея. Она знала, что этот паршивец все равно не сможет пролезть к ней через трубку:

— Да не курю я! Как ты запретил, так сразу и бросила. Ой, ладно тебе, не напоминай, а то опять захочется, не береди мне душу.

Притворялась она знатно — еще неизвестно, кто у кого шел на поводу.

Се Юй слушал ее сиплый, прокуренный голос, который обретал звонкость разве что во время ругани, и даже дурак бы понял, где тут правда, а где ложь.

— У тебя ведь каникулы начались? Слышала от твоей мамы, что двадцатого числа ты сдал последний экзамен. Почему на сообщения мои не отвечаешь? — Сюй Яньмэй поспешила сменить тему. — Ну, как сдал? Я ведь пол-интернета перерыла, чтобы найти приличные напутствия. Они там все такие приторные, меня чуть не вывернуло, пока выбирала.

«Не робей перед экзаменационным листом, приложи усилия — и покажешь отличный результат! Пусть твоя мечта расправит крылья на экзамене, а жизнь плывет по океану знаний! Мелкий засранец, удачи на экзаменах!»

Се Юй и сам не понимал, почему до единого слова запомнил это банальное, шаблонное поздравление, совершенно не отвечающее эстетическим вкусам современной молодежи.

Автобус как раз въехал в туннель, укрывшись от палящего зноя, и вокруг сразу потемнело.

Се Юй, и без того одетый во все черное, теперь полностью растворился во мраке. Он откинулся на спинку сиденья, вытянул длинные ноги, едва умещавшиеся в тесном проходе, и вяло усмехнулся:

— И зачем только искала? Ты же знаешь мои отметки. И что я должен был ответить? «Спасибо за поддержку, постараюсь не стать худшим в классе»?

Не прошло и пары минут затишья, как у грозы Хэйшуйцзе, товарища Сюй Яньмэй, снова кто-то зашумел:

— Вы тут совсем с дубу рухнули? Это оптовый рынок или шарашкина контора? Цены ломите — чистой воды грабеж!

— …Что ты сказал? — из-за шума Сюй Яньмэй не расслышала ответ Се Юя. — Гул стоит невозможный, еще и приперлись какие-то придурки, качать права пытаются. Надо на днях купить мегафон погромче, а то этих ублюдков ничем не перекричать.

Се Юй крепче сжал телефон. Слова вертелись на языке, но он так и не произнес их вслух:

— Ничего. Сообщение я видел. Был занят подготовкой, забыл ответить.

— Ладно-ладно. Хоть оценки у нас и не фонтан, но ты не унывай, сдаваться раньше времени нельзя. Прорвемся, верно?

Сюй Яньмэй снова повысила голос, прикрыла трубку ладонью и прикрикнула на недовольных покупателей:

— …Эй, вы чего там раскудахтались? Не нравится — проваливайте, нечего тут столбом торчать!

Автобус выехал из туннеля, и яркий солнечный свет снова хлынул в салон, залив его от лобового стекла до самого хвоста.

Се Юй прищурился. Заметив знакомый пейзаж за окном, он понял, что его остановка уже близко.

Сегодня был понедельник, третий день летних каникул. Будний день, так что пассажиров было немного.

Впереди сидели несколько школьниц с аккуратными хвостиками. Даже на прогулку они вышли примерными девочками — с рюкзаками за спиной, в чистых белых блузках.

Район Хэйшуйцзе хоть и звался торговым, но цены здесь были грошовые, да и само слово «торговый» подходило ему с натяжкой — застройка старая, обшарпанная, даже для окраины города выглядела убого. Тем не менее эта дешевизна привлекала толпы тех, кто не мог позволить себе тратить много денег, особенно школьников и студентов.

Се Юй лениво разглядывал стеклянную заколку в волосах одной из девочек — прозрачную, с нежно-розовым отливом, красиво сверкавшую на солнце.

— Приехали, приехали, выходим! — Девочка тряхнула хвостиком, схватилась за поручень и поднялась. — Я в прошлый раз тут ела жареные рисовые лепешки, сейчас вас отведу.

В этот же момент раздался голос автоинформатора:

— Остановка «Хэйшуйцзе-Нань». Приготовиться к выходу.

Автобус плавно затормозил. Стоило дверям открыться, как в салон ворвался поток горячего, сухого воздуха.

Сюй Яньмэй решила, что ослышалась:

— Паршивец, ты где? Мне показалось, или объявили «Хэйшуйцзе»?

Се Юй поднялся с места и направился к выходу:

— Товарищ Сюй Яньмэй, минут через десять буду у входа в Гуанмао. Подумай пока, как избавиться от запаха табака, что ты мне скажешь и как оправдаешься за свои обещания. Явись ко мне с повинной головой.

Сюй Яньмэй бросила испуганный взгляд на пепельницу, доверху забитую окурками:

— …

— Мэй-цзе, ты чего? Лица на тебе нет, — спросил один из торговцев.

Sюй Яньмэй вышла из кабинета и, засучив рукава, направилась на склад помогать с разгрузкой:

— Да не спрашивай, голова кругом.

Сюй Яньмэй управляла оптовым рынком одежды на улице Хэйшуйцзе. Этим бизнесом она занималась уже больше десяти лет: начинала с уличного лотка вместе с парой подруг, затем открыла небольшой магазинчик, а со временем выкупила два этажа в торговом центре «Гуанмао» в самом сердце Хэйшуйцзе. Эти этажи вмещали сотни мелких лавочек, образовавших один большой оптовый рынок.

Как хозяйка рынка, Мэй-цзе пользовалась на Хэйшуйцзе непререкаемым авторитетом. Ее знали как женщину прямую, справедливую и всегда готовую постоять за своих — настоящая атаманша.

— Да ладно тебе «голова кругом». По глазам же вижу, что сияешь как начищенный таз, — усмехнулся торговец.

Сюй Яньмэй фыркнула:

— Скажешь тоже! Слушай, у тебя нет каких-нибудь духов или дезодоранта побрызгаться? Сяо Юй вот-вот придет, а от меня несет куревом за версту. Опять ворчать будет.

Торговец разогнулся и отряхнул штаны от пыли:

— А, твой ненаглядный сынок идет… Ну надо же, как ты перед ним трепещешь. Есть у меня флакончик, сейчас принесу.

— Как не трепетать? Сяо Юй у нас мальчик хороший, — тихо пробормотала Сюй Яньмэй. С силой разрезав ножом бечевку на коробке, она добавила тише, будто разговаривая сама с собой: — Я не должна подавать ему дурной пример.

— …Да ладно, он же тебе даже не родной. Просто названый сын, чего так носиться?

— Какой еще хороший мальчик? Мой сын учится с Се Юем в одном классе. Тот еще отморозок: учится на одни двойки, никто с ним за одной партой сидеть не хочет. Говорят, он у них в школе за главного, бандами верховодит. И только Мэй-цзе с ним как с писаной торбой носится, пылинки сдувает и при нем даже материться боится.

— Да шепчутся еще, что он вступительные в старшую школу списал. С его-то знаниями сдать честно — курам на смех. Вторая школа, конечно, дыра дырой, но все-таки какая-никакая старшая школа.

— Ладно-ладно, замяли тему. Расходимся, за работу.

Когда Сюй Яньмэй разобралась с упаковкой и вышла, сплетников уже и след простыл. Каждый стоял у своего крошечного прилавка и зазывал покупателей во весь голос:

— Две вещи за девяносто девять! Две за девяносто девять! Аттракцион невиданной щедрости! Распродажа пуховиков не в сезон! Отдаем даром!

— Подходи, выбирай, две вещи за девяносто девять!

Сюй Яньмэй, благоухая ядреной смесью парфюма, направилась к выходу:

— Я отойду ненадолго, если что — звоните. И если опять объявятся те хамы, нечего с ними размусоливать, ясно? Сразу шлите лесом. Нормальные слова — для нормальных людей, а не для этих кретинов.

Се Юй пошел в обход и обошел три хозяйственные лавки, пока не нашел мегафон с рупором.

Он был красно-белым и лежал на самом дне какой-то коробки с барахлом. Чтобы доказать, что прибор, несмотря на приличный слой пыли, полностью исправен, хозяин тут же воткнул его в розетку, и на всю улицу оглушительно заиграла песня «Проклятая нежность».

Звук и правда был мощный — перепонки лопались.

У Се Юя заложило уши. Вынимая кошелек, он поморщился:

— Хорош орать. Сколько с меня?

Продавец стоял к динамику вплотную и слов юноши не расслышал. Вытирая пыль рукавом, старик надрывался изо всех сил, нахваливая товар. Удивительно, как в такие почтенные годы у него хватало дыхания на подобные децибелы:

— Вещь вековая! Не понравится — вернешь! Полный возврат!

— Сколько стоит?

— Качество гарантирую! Будут проблемы — приноси обратно! Наша лавка сорок лет на одном месте, хозтовары «Цзяньхан»!

— …

Перед лицом старика появилась тонкая ладонь с длинными изящными пальцами и аккуратными ногтями.

Се Юй с каменным лицом нажал кнопку выключения, и наступила блаженная тишина.

— Сколько.

— Двадцать… двадцать пять юаней.

Старик показал сначала два пальца, потом пять, а затем добавил:

— Берешь? Если берешь, сейчас заверну.

Се Юй не успел и кивнуть, как торговец ловко запихнул мегафон в пакет и туда же — молниеносным движением руки — сгреб со стола несколько рекламных буклетов.

«Гинекологическая клиника: безболезненный аборт».

«Мужская сила: вторая процедура за полцены».

Торговать железками старику явно казалось мало, раз он подрабатывал промоутером. Се Юй в очередной раз подивился хватке жителей Хэйшуйцзе.

Старик не унимался и подкинул в пакет еще пару листовок разного цвета:

— Это так, подработка. Откликаемся на призыв партии, строим общество среднего достатка[3], боремся за светлое будущее… Вот ваша сдача, держите. Приходите еще!

[1] город B / A / C — В китайских веб-новеллах распространён приём: города называют латинскими буквами (A市, B市, C市), чтобы избежать привязки к реальным местам. Это не сокращения, а условные обозначения.

[2] эссе на восемьсот иероглифов (八百字作文) — Стандартный объём школьного сочинения в Китае — 800 иероглифов. Устойчивое выражение, знакомая всем школьникам норма.

[3] откликаемся на призыв партии, бодро шагаем к среднему достатку (奔小康) — Отсылка к официальной кампании «сяокан» (小康) — построение общества среднего достатка, ключевой лозунг КПК с 1980-х.

Глава 2

Те листовки охватывали, кажется, все мыслимые сферы услуг — от обрезания до микрозаймов. Были там и объявления о вскрытии замков, о чудо-знахарях, о частных детективах, о профессиональной сдаче экзаменов за других…

Се Юй выбрасывал их в урну одну за другой, пока в руках не осталась последняя, на которой красовалось: «Загадочная игра разожжет твою страсть! Хороший братик, а-а-а~~ давай~~~»

Эти тильды выглядели настолько развратно, что переходили все границы. Се Юй уже собирался отправить бумажку вслед за остальными, как вдруг позади громогласно раздалось: «Паршивец!» Рука у него дрогнула, мысли спутались, и он чисто на автомате запихнул листовку в карман джинсов.

Сюй Яньмэй потерла ладони:

— Какими судьбами? Нашелся-таки повод навестить меня.

Первым делом Се Юй вручил ей черный пластиковый пакет и тут же отступил на несколько шагов:

— Чем от тебя несет? Освежителем для туалета? Зачем ты так надушилась?

— Какой еще освежитель, к черту! У меня это женственностью пахнет, понял? — Она вылила на себя едва ли не полфлакона духов.

С этими словами она открыла пакет, заглянула внутрь и на пару секунд замерла:

— Я ведь просто ляпнула, а ты и вправду притащил мегафон… Как он включается? Вот эта кнопка?

У Се Юя дернулся висок:

— Не нажимай. Орать будет на всю улицу.

Но предупреждение запоздало: Сюй Яньмэй уже вдавила красную кнопку с энтузиазмом ребенка, получившего новую игрушку. Недопетая в хозяйственном магазине песня с ревом вырвалась из динамика, грозя остаться здесь навечно.

Сюй Яньмэй опешила:

— Мать моя, ну и зверь!

— Выключай давай, — повторил Се Юй. — И с горлом своим завязывай. Сама ведь все понимаешь, а все равно дымишь как паровоз.

— Да ладно тебе, не сгущай краски… С моим-то крепким здоровьем я еще лет триста протяну.

Се Юй молча оглядел ее и сразу заметил, как правая рука Сюй Яньмэй — то ли осознанно, то ли нет — придерживает поясницу. Из-за многолетней работы на износ спина у нее давно была сорвана. Ей приходилось каждый день клеить лечебные пластыри, иначе порой она просто не могла подняться с постели.

— Крепким здоровьем… Ну ты и скажешь.

Сюй Яньмэй поймала его взгляд и тут же убрала руку, затараторив, и не разберешь — правду говорит или нет:

— Да нормально все с поясницей. Ты же просил меня сходить в больницу, ну я и сходила. Все отлично, врач сказал, ничего серьезного.

Се Юй слушал вполоборота, направляясь к торговому центру «Гуанмао». Одет он был в простую черную футболку, которая выглядела довольно дешево, — из тех, что Сюй Яньмэй покупала ему раньше. Она вообще часто присылала ему одежду: стоило ей увидеть что-то подходящее, как она тут же брала это, и со временем у него скопилась коробка высотой в полчеловека.

Юноша шел, засунув руки в карманы. Рукава футболки были подвернуты в несколько раз, открывая худые запястья. Волосы средней длины казались мягкими и послушными, но из-за того, что они были тонкими и слегка вились от природы, это лишь придавало его лицу более резкое, холодное выражение.

— Сколько машин сегодня разгружать? — спросил он.

Сюй Яньмэй было уже за сорок. Постоянно занятая приемкой и отправкой товара, контролем за порядком и разборками с хулиганами, она совершенно забросила себя. Волосы она накрутила еще на прошлый Новый год в дешевой парикмахерской, но без должного ухода кудри превратились в сухое пожелтевшее гнездо, напоминающее растрепанную лапшу быстрого приготовления.

В ее чертах все еще угадывалась былая красота, но время брало свое. В толпе она казалась самой обычной, непримечательной женщиной средних лет. И порой даже думалось, что былое очарование в ее глазах — лишь плод воображения.

— Восемнадцать машин. Хоть сейчас и лето, но за осенним ассортиментом нужно следить строго, иначе поставщики затянут со сроками. — Говоря о делах, Сюй Яньмэй привычным жестом полезла в карман за сигаретой, но нащупала лишь зажигалку.

Се Юй уточнил:

— Людей на разгрузку хватает?

— Хватает, хватает, без тебя обойдемся, — отмахнулась она и искоса взглянула на него. — Кстати, за то, что ты в прошлый раз молча прибежал помогать, я с тобой еще не рассчиталась.

Случайно узнав, что Сюй Яньмэй надорвала спину на разгрузке, Се Юй прогулял уроки. Когда его нашли, он уже вовсю трудился среди грузчиков и успел разгрузить четыре или пять машин. Сняв школьную куртку, он был весь мокрый от пота.

В то время дела у рынка шли туго, дела пошли в гору только в последнее полугодие. Грузчиков нанимали по минимуму: выкупить два этажа в «Гуанмао» стоило огромных трудов, приходилось экономить на каждой мелочи.

Они вошли в лифт. В тесном пространстве удушливый запах парфюма стал еще гуще. Лифт был грузовым, в нем, видимо, возили и продукты, так что сквозь цветочный аромат пробивался отчетливый запах тухлой рыбы.

— Ты что, опять вырос? — спросила Сюй Яньмэй.

— Почти метр восемьдесят.

Она оглядела его с ног до головы, и на ее лице смешались гордость и беспокойство:

— Похудел совсем.

Двери лифта открылись. Се Юй шагнул наружу, но Сюй Яньмэй продолжала ворчать:

— Нужно питаться нормально, три раза в день. А то нынешняя молодежь вечно сидит на каких-то диетах… Смотри у меня, даже не думай… Эй, ты чего встал?

Се Юй замер в дверях, полностью перекрывая ей обзор.

— Что там такое? В чем дело?

Он не дал ей возможности разглядеть, что происходит впереди. Резко затолкав Сюй Яньмэй обратно в кабину лифта, он без колебаний нажал кнопку закрытия дверей.

Все произошло настолько быстро, что стоявшие в коридоре громилы не сразу сообразили, в чем дело. Пока они опомнились, створки уже начали плавно сходиться.

— Твою мать! — главарь с бычьей шеей и толстой золотой цепью выплюнул сигарету и рванул вперед. — Сюй Яньмэй, тварь паршивая! А ну стоять!

Он один среагировал вовремя, остальные дружки еще не поняли, что цель едва не выскользнула прямо у них из-под носа. Золотая цепь яростно махнул рукой:

— Чего застыли, кретины?! Вперед! Стоят тут, зенки вылупили! А ты — бегом по лестнице, перехвати ее внизу!

Двери сошлись уже наполовину. Се Юй приглушенно и быстро бросил тёте Мэй:

— Езжай вниз и зови наших.

Сквозь щель Сюй Яньмэй успела разглядеть лицо вожака. Она хотела сказать тысячу вещей, но время поджимало, и она лишь выкрикнула:

— Се Юй!

Юноша взглянул на нее:

— Тётя Мэй, слушайся меня.

Мгновение — и двери с тихим щелчком сомкнулись. Лифт увлек ее вниз.

У стены стояла швабра — видать, уборщица забыла ее, закончив работу. Се Юй подхватил ее, наступил на тряпку и резким рывком выдернул деревянную ручку.

Взвесив палку в руке, он наконец поднял на них взгляд:

— Что надо?

Он знал эту шоблу. На Хэйшуйцзе хватало мелких бандитов, которые шатались повсюду под предлогом сбора платы за «крышу». Стоявший перед ним Тигр, по слухам, всего пару месяцев назад вышел из тюрьмы, где сидел за то, что чуть не зарезал человека. Короче, строил из себя жуткого авторитета. Но что там было на самом деле, никого особо не волновало.

Тигр перебивался мелкими поборами и тащился от того, что кучка безмозглых прихвостней величает его боссом. Жил себе не тужил, пока не встретил Сюй Яньмэй. Все началось с того, что она ему приглянулась: баба видная, с характером, острая на язык.

Одно плохо — не желала знать его. Сколько он ни подкатывал, всегда получал жесткий отпор. Неблагодарная дрянь.

При этой мысли взгляд Тигра потемнел:

— Малявка, не лезь под горячую руку.

Се Юй и бровью не повел. Зато торговцы, попрятавшиеся в лавках и боявшиеся издать хоть звук, перепугались не на шутку: с таким беспределом они столкнулись впервые. Эти типы ввалились нагло, начали громить прилавки, с первого взгляда было ясно — отморозки.

Стоит ли вызывать полицию? Но на Хэйшуйцзе действовало неписаное правило: уличные дела решаются по-уличному.

И тут они увидели, как «хороший мальчик», о котором говорила Мэй-цзе, стоит один против пятерых у лифта с абсолютно безучастным лицом. Он вынул руку из кармана и небрежно поманил бандитов пальцами. Не поймешь — то ли провоцирует, то ли ему действительно плевать:

— Жить надоело, раз к папочке явились? Мне некогда с вами лясы точить. Давайте все вместе.

«…»

Тигр не хотел признавать этого даже перед самим собой, но на долю секунды этот пацан, явно еще школьник, заставил его опешить. Взгляд у мальчишки был тяжелый, ледяной, пробирающий до костей — он смотрел на них как на кучу дерьма. Короче, совсем не так, как смотрят тепличные детки.

Тигр был взвинчен до предела, да и привычка рисоваться взяла свое. Он демонстративно рванул ворот футболки:

— Молокосос, а язык подвешен. Ты хоть знаешь, с кем связался? Пойди поспрашивай на районе — перед Братцем Тигром все на цыпочках ходят… Видал шрам на шее? Это я в тюряге с вертухаями махался. А ты, щенок, этой шлюхе кем приходишь? Чего удумал, побить меня решил? Драться вздумал этой палкой? Да ты хоть…

Се Юй не дал ему договорить. Без лишних слов он схватил Тигра за шиворот, резко рванул на себя и с силой всадил колено ему в живот. Затем, не давая опомниться, перехватил его локоть и дернул на себя.

Это был красивейший бросок через бедро — чистый, техничный и молниеносный. Если бы ситуация не была столь опасной, торговцы за спиной точно взорвались бы аплодисментами.

У Тигра потемнело в глазах, дыхание перехватило, он не мог вымолвить ни слова.

Но Се Юй не собирался оставлять его в покое. Он рывком вздернул его с пола и с силой прижал спиной к железной двери лифта — раздался глухой удар. Пальцы юноши мертвой хваткой вцепились в горло Тигра!

— Слишком много на себя берешь. Кичишься отсидкой, будто это медаль за отвагу?

Тигр пришел в себя и попытался ударить его ногой, но тут же получил палкой по ногам — удар оказался настолько увесистым, что икру свело судорогой. Стоило Се Юю разжать пальцы, как Тигр мешком осел на пол. Опираясь одной рукой о плитку, а другой держась за живот, он судорожно закашлялся, давясь рвотой:

— …Твою мать.

— Кого ты там шлюхой назвал? — Тигр смотрел, как красивое, почти смазливое лицо Се Юя медленно приближается к нему. Вот только в глазах подростка плескалась такая ярость, что она готова была выплеснуться наружу. И больше, чем яркая внешность парня, Тигра напугал этот ледяной, острый, беспросветный мрак, исходивший от него.

Се Юй повторил вопрос глухим от сдерживаемого гнева голосом:

— Кого ты назвал шлюхой?

Тигр промолчал.

— Раз родители не научили тебя вести себя по-людски, я научу. — Се Юй носком кроссовка брезгливо пнул валявшуюся тушу.

Четверо дружков Тигра переглянулись, в глазах каждого читался страх. Придя к молчаливому согласию, они развернулись и бросились наутек.

— Ну все, приплыли… Что делать-то?

Тот, что повыше, на бегу спросил:

— Может, в полицию позвонить?

— Какая, на хрен, полиция! — огрызнулся второй. — Как мы потом на районе пацанам в глаза смотреть будем?!

*Гу Сюэлань пила послеобеденный чай, когда раздался звонок из полицейского участка.

Женщина сняла шелковую накидку, под которой обнаружилось длинное кружевное платье от кутюр, подчеркивающее каждый изгиб ее безупречной фигуры. На подоле скромно красовались две неброские вышитые веточки. Тонкие щиколотки были белыми и гладкими, словно дорогой нефрит.

Тщательно уложенные крупные локоны мягко спадали на плечи. Она с милой улыбкой слушала, как светские дамы за столом обсуждают новинки зимнего сезона, и изредка вставляла слово:

— Госпожа Чэнь, раз вам так понравилось это пальто, почему бы просто не слетать за ним на днях?..

— Госпожа, вам звонят.

Гу Сюэлань повернула голову и, держась пальцами за край фарфоровой чашки, небрежно спросила:

— Кто?

Служанка держала трубку, не решаясь говорить при всех. Поколебавшись мгновение, она наклонилась и прошептала хозяйке на ухо так, чтобы слышали только они:

— Из по-полиции… Говорят, молодой господин подрался, и очень серьезно. Другая сторона требует оплатить лечение. Как поступим? Отправить кого-нибудь разобраться?

Лицо Гу Сюэлань мгновенно побледнело.

Глава 3

Отделение полиции поселка Хэйшуй, город Б.

— Кто опекун Се Юя?

— Я его мать. — Гу Сюэлань стояла в участке, заметно нервничая. — С ним все в порядке? Он не ранен? Сколько нужно за лечение? Я заплачу любую сумму, только отпустите его немедленно.

Женщина-полицейский даже головы не подняла. Привычным движением она вытащила из папки справа бланк и шлепнула его на стол:

— Это все потом. Сначала заполните бланк.

Спустя некоторое время, разобравшись с текущими делами, она закрыла ручку колпачком, подняла глаза и произнесла:

— А сынок у вас боевой. Один против пятерых. Так их отделал, что ни одного открытого синяка — все травмы внутренние, без рентгена и не разглядишь.

Гу Сюэлань окаменела, не зная, как реагировать.

Полицейская смерила ее оценивающим взглядом и небрежно спросила:

— Вы ведь не местные?

— Мы… из города А, — ответила Гу Сюэлань.

Драка Се Юя на этот раз не считалась серьезной. Хотя прибежавшие в участок дружки во весь голос твердили, как их босса унижали, втаптывали в землю и жестоко избивали, полицейские, составлявшие протокол, сильно в этом сомневались.

Они приняли за свою практику сотни вызовов, но таких «пострадавших» видели впервые: разноцветные волосы, торчащие во все стороны как вороньи гнезда, пирсинг в ушах и носу, стойкий запах табака и дешевого алкоголя, а на руках — брутальные татуировки с драконами и тиграми. К тому же, стоило пробить их данные по базам, как выяснилось, что за каждым числится солидный список приводов за хулиганство.

— Вы утверждаете, что все изложенное вами — правда?

— Правда, чистая правда! Наш босс до сих пор разогнуться не может!

Полицейские перевели взгляд на мужчину с помятым лицом, который стонал на диване в углу, потирая живот. На шее у него тускло поблескивала массивная золотая цепь.

— Больно-то как, мамочки… Посреди бела дня честного человека искалечили! Ну и молодежь пошла… Ой, больно, даже говорить тяжело!

— …

Гу Сюэлань заполнила анкету и расписалась в нижнем углу.

— Хорошо, — кивнула полицейская. — Подождите здесь, допрос вашего сына еще не окончен.

Гу Сюэлань крепче сжала ремешок сумочки. Ей безумно хотелось поскорее уйти отсюда.

— Еще не окончен? — Она выехала из города А сразу же, как получила звонок, и провела в дороге больше двух часов.

Полицейская вздохнула:

— Показания сторон расходятся.

*В допросной.

Се Юй в третий раз спокойно повторил:

— Я его пальцем не трогал.

За эти два часа Братец Тигр сполна познал, насколько непредсказуемой может быть жизнь, и прочувствовал все оттенки слова «капец». Этот сопляк-старшеклассник наглядно продемонстрировал ему, что такое абсолютное бесстыдство.

Сидя напротив Се Юя за широким столом, Тигр с силой ударил ладонью по дереву и заорал во все горло:

— Да твою же мать! Офицер, он врет!

Полицейский, работавший в этом неспокойном районе Хэйшуйцзе, давно привык к подобным сценам и растерял всякую мягкость:

— Не матерись мне тут! Сядь нормально, урод! Будешь орать — вылетишь отсюда. Слова тебе не давали!

Тигр с тихим ворчанием опустился на стул.

Полицейский повернулся к «хрупкому юноше» и заметно смягчил тон:

— Се Юй, верно? Не бойся. Пока мы здесь, он тебе ничего не сделает.

Се Юй с самым невинным и вежливым видом кивнул:

— Спасибо, дядя полицейский.

Тигр едва не задохнулся от ярости, готовый перепрыгнуть через стол и содрать с парня эту лицемерную маску:

— Слышь, ты, харе притворяться! Меня избили, я тут пострадавший!

Полицейский с силой хлопнул папкой по столу:

— Заткнись! Смотри, как ты ребенка запугал!

Се Юй картинно вздрогнул, демонстрируя страх перед «опасным авторитетом». Актер из него был так себе, но на полицейского это подействовало безотказно.

«Вранье, сплошное вранье! Вы что, ослепли?!» — мысленно выл Тигр.

Что это вообще за монстр? В такие годы — и так виртуозно натягивать овечью шкуру! Да это же чистокровный волк!

Когда Се Юй вышел из участка, на улице уже стемнело. Отмазался он идеально, не понеся никакого наказания.

Благодаря показаниям торговок с оптового рынка, которые приукрасили историю в пользу своего любимчика, вина Тигра была доказана. Травмы на его теле списали на «полученные неизвестно где и от кого», так что бедолаге пришлось выплатить пятьсот юаней штрафа и написать гарантийное письмо с клятвой больше не донимать жителей Хэйшуйцзе и встать на путь исправления.

Тигр, сгорбившись, пыхтел над столом со словарем «Синьхуа»[1] в руках: если не знал, как пишется иероглиф, приходилось искать вручную, так как писать пиньинем[2] ему строго-настрого запретили. Это был, пожалуй, самый унизительный момент в его жизни.

Когда Се Юй шел к выходу, Тигр окликнул его.

Полицейский тут же перехватил дубинку и строго прикрикнул:

— Чэнь Сюнху! Тебе мало?

— Да ничего я не делаю, вот же вы, рядом стоите. Просто спросить хочу. — Он тупо и упрямо уставился на Се Юя: — …Ты под кем ходишь?

Се Юй остановился и одарил его таким взглядом, который в переводе с любого языка означал: «Ну и кретин».

Тигр не унимался:

— Под кем ходишь, спрашиваю?! — Ему казалось, что за пацаном стоит кто-то серьёзный. Хотелось хотя бы знать, кому он дорожку перебежал, чтоб хоть помереть со спокойной душой.

Под его пристальным взглядом Се Юй не торопясь ответил:

— Я? Я хожу под руководством Коммунистической партии Китая.

Тигр:

— …

У ворот участка стоял знакомый серебристый «Бентли». Сквозь полутонированное стекло виднелся профиль Гу Сюэлань.

Се Юй сел на заднее сиденье:

— Мам.

Гу Сюэлань не ответила.

Се Юй добавил:

— Тебе не нужно было приезжать. Я бы сам во всем разобрался.

Он с самого начала раскусил этого Тигра: настоящие бандиты не кричат на каждом углу о тюремном сроке и не приходят качать права пьяными в полупустой торговый центр. Да еще и полицию сам вызвал — глупость несусветная.

В салоне повисло тяжелое молчание. Лишь когда машина отъехала подальше от участка, Гу Сюэлань тихо произнесла:

— Ты еще помнишь, что я твоя мать? Зачем ты снова полез в эти трущобы? Полицейские сказали, что драку устроил не ты… Но это ведь твоих рук дело, верно?

Се Юй откинулся на спинку сиденья и равнодушно отозвался:

— Моих. Стыдишься меня?

Гу Сюэлань так сильно сжала край пушистого чехла, что ее пальцы побелели. Немного помолчав, она резко выговорила:

— Да, стыдно! Раз понимаешь это, прекрати впутываться в подобные грязные истории!

Водитель негромко вздохнул и попытался сгладить углы:

— Второй молодой господин, не спорьте с матерью. Госпожа так переживала по дороге сюда, места себе не находила от страха, что с вами что-то случится.

Се Юй хотел оборвать его: «Не зови меня вторым молодым господином. Я не имею отношения к вашей семье Чжун».

Каждый раз при этом обращении у него перехватывало дыхание, словно его насильно запихивали в тесный, неудобный костюм, сдавливающий шею.

Гу Сюэлань справилась с эмоциями и перевела тему:

— Я наняла тебе репетиторов. С завтрашнего дня и до конца каникул ты будешь сидеть дома и учиться. С твоими оценками сам понимаешь, в какой яме ты находишься.

— Не нужно, — отрезал Се Юй. — Мои оценки меня устраивают. Не трать время впустую.

Гу Сюэлань сорвалась на крик:

— Учиться за границу ты ехать отказался! Остался здесь и целыми днями машешь кулаками! Как кусок грязи, который к стене не прилепишь! Чего ты вообще хочешь от жизни?!

Машина медленно въехала в подземный паркинг загородной виллы, окруженной живописными холмами. Недавний дождь оставил после себя легкую туманную дымку, и из гаража пахнуло прохладной сыростью.

Се Юй открыл дверцу и бросил на прощание:

— Я сам знаю, что мне делать.

Гу Сюэлань осталась сидеть в машине, бессильно потирая виски. Водитель тихо утешал ее:

— Переходный возраст, что поделать. Мальчишки в эти годы все ершистые, как ежи. Мой оболтус тоже таким был, перерос — и все наладилось.

*«Ну ты силен, шеф Се. Обещал навестить, а сам загремел в ментовку. Я прям растроган до глубины души.»

«Тебя уже выпустили? Или приехать вытащить?»

Отправитель: Лэй-цзы.

Се Юй вошел в свою комнату, на ходу читая сообщения.

Ему лень было строчить ответ, поэтому он просто набрал номер друга.

В это время Лэй-цзы обычно помогал отцу в шашлычной.

Так и оказалось: на том конце провода сквозь шипение углей донеслось чье-то громкое: «Еще десять шампуров баранины!»

— Сейчас сделаем! Третий столик, десять баранины! — крикнул Лэй-цзы, после чего сорвал фартук и выскользнул через черный ход во двор. — Шеф Се, ты как? Домой добрался? Ну ты даешь, сразу в полицию… Твой бешеный нрав с годами не меняется.

Се Юй скинул грязную футболку:

— Все нормально. Кстати, пригляди за этим Братцем Псом. Вдруг он снова решит докопаться до тёти Мэй.

— Братцем Псом? — Лэй-цзы на секунду завис, а потом расхохотался: — А, ты про Братца Тигра?

— Какая разница.

— Ну вообще-то разница существенная! — Лэй-цзы усмехнулся и добавил: — Ты вечно имена путаешь. Мое-то хоть помнишь?

— Чжоу Далэй, ты идиот?

— Фух, помнишь. А то я уже испугался, что с твоей памятью ты и про меня забудешь.

Лэй-цзы нашел пластиковую табуретку, уселся на нее и, прикурив сигарету, продолжил:

— Да тёте Мэй моя защита не нужна, она сама кого хочешь прикроет. Я тут максимум принц мангала, а она — легендарная гроза всей Хэйшуйцзе.

Се Юй уловил в его голосе намек:

— В смысле?

— Да ты просто ушел рано. Тётя Мэй подняла свои связи и вытрясла из этого придурка все дерьмо. Какая там тюрьма за поножовщину — обычный воришка. Его хозяин квартиры на месте преступления поймал. Теперь ему на Хэйшуйцзе точно ловить нечего, у нас тут крышевать просто так никто не даст.

Се Юй положил телефон на постель, собираясь переодеться.

Лэй-цзы затянулся и вдруг с грустной ностальгией произнес:

— Эх, помнишь, как мы раньше все вместе тусовались? Золотое было время. Но я за тебя рад, честно. Семья Чжун — богачи знатные, даже филиал в нашем городе открыли. Твоя мать смогла пристроить тебя туда… Теперь живешь в шоколаде, не нужно больше от коллекторов прятаться, как раньше.

Се Юй замер, а потом просто повалился спиной на кровать. Яркий свет люстры резал глаза. Он негромко спросил то ли друга, то ли самого себя:

— Думаешь?

На том конце было слишком шумно, и Лэй-цзы не услышал вопроса. Сделав последнюю затяжку, он поднялся:

— Ладно, шеф Се, мне пора бежать, там клиенты на третьем столике буянят. Ща угля им в рожу пропишу…

Связь оборвалась.

Се Юй лежал на кровати, бездумно глядя в потолок.

Немного погодя он взъерошил волосы и собрался в душ. Засунув руку в карман джинсов, он наткнулся на жесткий бумажный квадратик. Вытащил — это была та самая пошлая желтая листовка, которую он забыл выбросить.

К его удивлению, это оказалась вовсе не реклама интим-услуг. На обратной стороне внизу красовалось крупное название приложения: «Битва за звание Короля задач».

Се Юй приподнял бровь. Такой маркетинговый ход с кликбейтом показался ему забавным.

Он перевернул листовку.

На обороте было написано:«Здесь собраны самые актуальные олимпиадные[3] задания и самые захватывающие интеллектуальные дуэли! База охватывает все школьные предметы: язык, математику, английский, физику и химию. Более ста профессоров трудились над составлением каверзных вопросов с хитрыми ловушками. Нет предела сложности — только новые вызовы!

Готов ли ты побороться за звание Короля задач?

Интригующе? Горячо? Ну же, сладкий~ давай к нам~»

Се Юй:

— …

[1] словарь «Синьхуа» (新华字典) — Самый известный и массовый толковый словарь китайского языка, настольная книга каждого школьника с 1950-х годов.

[2] пиньинем (拼音, pīnyīn) — Официальная система латинской транскрипции китайского языка.

[3] олимпиадные задачи / олимпиадная математика (奥数) — Китайская традиция олимпиадной математики (奥数, àoshù): массовое внешкольное натаскивание детей на нестандартные задачи с начальной школы.

Глава 4

Гу Сюэлань вошла в дом чуть позже и, сняв палантин, передала его служанке:

— Ужин готов?

— Да, госпожа, все готово, как вы и просили. Все любимые блюда второго молодого господина. Подавать сейчас или подождем?

Каблуки Гу Сюэлань звонко стучали по мраморному полу, в котором ослепительно отражался свет хрустальной люстры. Казалось, она ступает по сиянию. Пройдя пару шагов, она замерла, развернулась и пошла в противоположную сторону, бросив на ходу:

— Поднимись к нему и позови.

Се Юй стоял под душем. Вода стекала по его волосам и телу, а горячий пар клубился в кабине, оседая каплями на стеклянных дверях.

Телефон на краю раковины непрерывно вибрировал.

Закрыв глаза, юноша смыл остатки пены. В дверь негромко постучали, и из-за перегородки донесся робкий, приглушенный голос служанки:

— Второй молодой господин, ужин на столе.

— У меня нет аппетита.

— Но… госпожа уже ждет…

Се Юй открыл глаза и повторил тверже:

— Нет аппетита. Не хочу есть.

Афан работала в доме семьи Чжун всего пару лет — срок небольшой. Она все еще вела себя робко и жутко боялась сделать что-то не так. Еще до того как устроиться сюда, она наслушалась всяких сплетен о семействе Чжун.

Говорили, что первая жена господина Чжуна покончила с собой, а спустя несколько лет он привел в дом новую женщину. Об этой Гу Сюэлань никто раньше и не слышал, к тому же пришла она не одна, а притащила с собой прицепом сына. И эта женщина смогла занять место хозяйки дома и удержаться на нем мертвой хваткой, как бы за спиной над ней ни шептались.

А вот старшего сына господина Чжуна было искренне жаль: потерял мать, так еще и вынужден смотреть, как в дом заселяются чужаки.

Вернувшись в столовую, Афан не знала, как доложить хозяйке, и просто стояла у стола, опустив голову и не решаясь вымолвить ни слова.

Гу Сюэлань сразу все поняла. Она взяла палочки для еды и равнодушно произнесла, хотя за этим равнодушием скрывалась обида:

— Не хочет — пусть ходит голодным. Свободна.

Переодевшись, Се Юй, с мокрых волос которого все еще капала вода, взял телефон, чтобы проверить, скачалась ли игра. Но вместо этого обнаружил кучу уведомлений в WeChat[1] — полоса загрузки приложения затерялась в этом потоке.

Групповой чат под названием «Хватит вечно махаться» разрывался от сообщений (99+).

«Принц шашлычной · Лэй»: Твою мать, пусть этот урод знает свое место. Еще раз увижу на районе — огребет по полной.

«Отец Лэя»: Красава, сын! Мужик!

«Мать Лэя»: Врежь ему так, чтоб подняться не мог. А то ходил тут королем пару месяцев, авторитет хренов.

…

Семейство Чжоу Далэя демонстрировало редкое единодушие.

Се Юй пролистал чат вверх — все сообщения были в том же духе.

Хотя Братца Тигра уже проучили всем миром, соседи в чате Хэйшуйцзе продолжали перемывать ему кости.

В последние годы район Хэйшуйцзе активно развивался, люди постоянно приезжали и уезжали, но в этом чате состояли именно старые жильцы, которые знали друг друга больше десяти лет и были близки как родственники.

Лэй-цзы часто жаловался Се Юю, что из-за этого чата у него вообще нет личной жизни.

Стоило ему прогулять уроки и сбежать в компьютерный клуб, как хозяин клуба с улыбкой говорил ему: «Ну ты смельчак, уважаю характер!», а сам втихаря фоткал Лэй-цзы за игрой и скидывал в чат, тегая его родителей с подписью: «Ваш оболтус опять вместо школы в компы рубится!»

После этого родители Лэй-цзы бросали свой лоток и с криками гнали сына по улицам квартала.

Пока Се Юй вытирал голову полотенцем, его тоже тегнули:«Принц шашлычной · Лэй»: @XY, скажи же? Я всю ночь уснуть не мог, все думал, что мы слишком легко отпустили этого придурка.

Не отвяжется ведь. Се Юй лениво набрал ответ:«XY»: Не приплетай меня. Я законопослушный гражданин.

«Принц шашлычной · Лэй»: …

«Принц шашлычной · Лэй»: Совесть есть вообще? Когда ты его пинал, о законопослушности что-то не думал!

В этот момент на экране всплыло уведомление: приложение «Битва за звание Короля задач» успешно установлено.

Се Юя эта штука интересовала куда больше болтовни в чате. Он быстро напечатал:

— Все, Принц шашлычной, мне некогда. Я в игру.

Правда, понятия об «играх» у них разительно отличались. Чжоу Далэй обожал играть во все подряд — от «Соединялок[2]» до «Лиги легенд». Играть он умел и в свое время завоевал авторитет на Хэйшуйцзе именно благодаря рангу Challenger, до которого обычные игроки доползти не могли.

Поэтому Лэй-цзы тут же оживился и написал в личку:

— Че за игра? Новая выживалка? Давай пати соберем, погоняем!

«XY»: Нет.

«XY»: Даже не спрашивай, ты не потянешь.

«XY»: Это не для твоих мозгов.

Холодный тройной удар.

Критический урон.

«Принц шашлычной · Лэй»: Слышь, не говори мужику «не потянешь»! Говори название, я за десять минут в топ-10 залечу!

Чжоу Далэй затушил сигарету, готовясь показать класс, но когда Се Юй прислал ему скриншот интерфейса… если это вообще можно было назвать интерфейсом игры, Лэй-цзы замер, словно пораженный молнией. Дрожащими пальцами он поспешно удалил свое хвастливое сообщение.

А затем отправил голосовое, в котором буквально проорал:

— Это что за дичь?!

«Адская олимпиадная математика», «Сборники тестов Хуангана»[3], «Английский для профи», «Полный курс физики и химии»… Да это же яд в чистом виде!

— И это игра?! Ты серьезно?! Что вообще в твоем понимании игра?! — Лэй-цзы был глубоко травмирован. Напоследок он выдавил из глубины души: — И че, прикольно?!

«XY»: Не знаю, вроде норм.

«Принц шашлычной · Лэй»: …

В «Битве за звание Короля задач» онлайн-игроков во всем регионе едва набиралось четыре сотни. Проект выглядел настолько заброшенным и дешевым, что казалось, серверы отключат со дня на день.

При первом входе система предлагала пройти случайный тест. Набрав баллы, игрок получал доступ в лобби, где открывались разделы с задачами и PvP-дуэлями.

В левом нижнем углу бежала строка чата для общения игроков. Вот только общались они весьма специфически:«Топ-10 параллели» пишет «Старосте по английскому»: «Жду в дуэли по матану. Я верну должок за прошлый раз».

«Староста по английскому» отвечает «Топ-10 параллели»: «Interesting. Тебе делать нечего? Лучше бы лексику поучил. Твой английский, без обид, даже на четвертый уровень не тянет. С таким багажом далеко не уедешь, подумай об этом».

«Любитель классики»: «Хватит зубрить английский. Давайте лучше отдохнем в океане родной литературы. Дуэль на вэньяне[4], кастомные правила, двойной опыт. Комната 24008, жду соперника».

«Хочу все знать»: «Ребята, помогите с 13-й задачей из варианта Б. Разве ответ не 0 или -1? Или в условиях функции ошибка?»

«Учеба — моя жизнь»: «Куплю за любые деньги лимитированный сборник тестов к 40-летию возобновления гаокао[5]! Все магазины обошел — пусто. Спать не могу, уже килограмм десять скинул на нервной почве. Это моя любимая серия тестов, я обязан ее достать!!!»

…

Се Юй зарегистрировался под номером 399. Поскольку онлайн был крошечным, система в порыве радости крутила приветственный баннер минуты две, расписывая новому пользователю его великое будущее: «Покоряй океан знаний, трудись на благо Родины, Цинхуа[6] и Бэйда уже ждут тебя!»

Се Юй зашел в систему и запустил отборочный тест.

На бегущей строке высветилось: «Приветствуем нового участника jsdhwdmaX в нашей дружной семье!»

В тот момент скромные обитатели приложения еще не догадывались, что этот новичок, чей ник выглядел так, будто по клавиатуре прошлись лицом, устроит им настоящий интеллектуальный кошмар на все летние каникулы.

Чжоу Далэй тоже решил пройти тест. Упрямо идя напролом, в графе ответов к каждому вопросу он корявым почерком выводил: «Не знаю».

Результат был предсказуем.

Нажав «Сдать работу», он получил уведомление, что с его баллами доступ в игровое лобби закрыт.

Лэй-цзы чуть не разбил телефон:

— Дискриминация! Чистой воды дискриминация отстающих! Что за дебильная игра, я в киберспорте король, а меня даже в лобби не пускают?! Ну не знаю я ответов, и че? Зато ответил честно!

Пока Се Юй заканчивал тест, Лэй-цзы завалил его сообщениями:«Урод!»

«Да как это вообще решить можно? Это для людей писалось?!»

«Я жалобу на них накатаю!»

…

Се Юй уже набрал ответ на экране, но перед отправкой стер все до единого символа, увидев новое сообщение от друга: «Ну че, сколько набрал?»

Се Юй сел на ковер, прислонившись спиной к кровати.

«XY»: Да примерно как у тебя.

«XY»: Фигня полная, удалил уже.

В это время Чжоу Далэй, повязав фартук с надписью «Подсолнечное масло "Фан Баолай"» (явно доставшийся матери по акции в супермаркете), сидел на корточках возле ящика с углями и размышлял о жизни.

Парень был симпатичным, статным, с легким хулиганским прищуром, разве что немного загорел на солнце. Сейчас он выглядел как типичный уличный задира.

Мимо проходила его мать с подносом грязной посуды. Увидев эту картину, она не сдержалась и отвесила сыну звонкий пинок под зад:

— Чего расселся? Баранину кто жарить будет?

— Уже бегу, ма!

Чжоу Далэй вскочил, сделал пару шагов к мангалу, но вдруг вспомнил кое-что и вернулся:

— Погоди, мам, спросить хотел.

Матушка Чжоу выдала на автомате:

— Не знаю. Денег нет. Любила.

— Да я серьезно! Ты не помнишь, в средней школе Се Юй ведь отлично учился? Он еще на олимпиаду по математике от нашего района ходил и место занял. А в детстве кубик Рубика с закрытыми глазами собирал за секунды…

Матушка Чжоу с грохотом опустила посуду в раковину:

— Ну и что с того? Я в школе тоже одни пятерки получала, а сейчас вон тарелками гремлю. Мало ли кто в детстве умным был, а вырос — и дурак дураком. Вон на себя посмотри.

Чжоу Далэй попытался озвучить крутившуюся в голове мысль:

— Да нет, мам, я не о том… И вообще, почему это я дурак? По-моему, я очень даже ничего.

— Ага, красавец писаный. Ты бы сначала гнездо это разноцветное на голове сбрил, — привычно завела нотацию мать. — Нынешние дети все смышленые, только учиться не хотят, одна гулянка на уме. Вон Ацзе с соседней улицы: учился хуже некуда, а как из больницы выписался — на пробных тестах сразу на сто мест вверх поднялся. Вот я и думаю: может, тебе тоже под машину попасть, чтоб мозги на место встали? А то только в свои игры целыми днями режешься…

— …

— Двадцать шампуров баранины, да? Уже бегу.

[1] WeChat (微信, Wēixìn) — Главное китайское приложение для общения, платежей и соцсетей (кит., 微信). Аналогов в мире практически нет по функциональности.

[2] (连连看) — Популярная мобильная игра-пазл: соединяй одинаковые картинки. Аналог .

[3] Хуанганские сборники тестов (黄冈密卷) — Знаменитые сборники экзаменационных задач из Хуанганской средней школы (пров., Хубэй), символ зубодробительной сложности и китайской культуры натаскивания на экзамены.

[4] вэньянь (文言文, wényánwén) — Классический письменный китайский язык, обязательный предмет школьной программы. Тексты на вэньяне непонятны современному носителю без специального изучения.

[5] гаокао (高考, gāokǎo) — Всекитайские вступительные экзамены в вузы, главное образовательное событие в жизни китайского школьника. Проводятся раз в год, результат определяет судьбу.

[6] Цинхуа и Пекинский университет (清华大学 / 北京大学) — Два самых престижных университета Китая, аналог Оксфорда и Кембриджа. Поступить туда — мечта любой китайской семьи.

Глава 5

Спал Се Юй всегда плохо. Едва он забылся сном, как его разбудил доносившийся снизу грохот.

Фарфор с чистым и резким звоном разлетался вдребезги о пол.

Вместе со звуками бьющейся посуды доносилась знакомая пьяная ругань, пропитанная глубоко укоренившимся высокомерием человека, привыкшего стоять выше других:

— Это мой дом! Убирайтесь отсюда к чертям, собирайте свои манатки и проваливайте! Убери свои грязные лапы, кто тебе разрешил ко мне прикасаться?! Да кто ты вообще такая, чтобы…

— Молодой господин, я сварила похмельный суп, выпейте немного, — робко лепетала Афан. — Вы слишком много выпили…

Что-то тяжелое с глухим стуком полетело на пол, и крики стали еще пронзительнее:

— Я сказал — пошли вон! Все вон! Вы, отребье, человеческого языка не понимаете?! Ах да, склероз проклятый, я и забыл, что в этом доме мое слово больше ничего не значит. Зато всякие приживалы с чужими фамилиями мнят себя пупами земли!

…

Се Юй ворочался с боку на бок, пока наконец в раздражении не сел на кровати, процедив сквозь зубы:

— Блядь.

Три года.

Этот фарс продолжался изо дня в день уже три года.

Три года назад Гу Сюэлань вышла замуж за известного в городе А предпринимателя Чжун Гофэя. Новость облетела весь город, породив волну грязных слухов и домыслов, которые коснулись не только самой Гу Сюэлань, но и Се Юя.

Сплетни расписывали так подробно, будто все происходило на глазах у публики.

Сердобольные обыватели, обожавшие копаться в чужом белье, сочинили десяток версий их биографии, среди которых лидировали ярлыки «любовница» и «бастард».

Если бы Се Юй сам не прожил столько лет в бегах от долгов, перебиваясь с хлеба на воду и месяцами не имея возможности оплатить школу, он бы и сам поверил в эти дешевые сказки.

Для Чжун Цзе — родного сына Чжун Гофэя — было неважно, какая из версий правдива. Он не принимал ни одну и не желал знать правду.

Он видел лишь факт: после смерти матери кто-то пришел и прибирает к рукам все, что принадлежит ему по праву. Особенно самое главное — право на наследство.

Спустя приличное время внизу наконец все стихло — пьяного молодого господина кое-как уговорили и увели в комнату. Лежа в постели, Се Юй отчетливо услышал, как захлопнулась дверь спальни Чжун Цзе, а затем мимо его собственной двери кто-то тихо прошел, тяжело вздохнул и спустился обратно на первый этаж.

Се Юй лежал с открытыми глазами, бездумно глядя во тьму.

Вдруг сильно захотелось пить — словно огонь разгорелся в груди и поднялся к самому горлу.

Гу Сюэлань сидела в гостиной на диване с потерянным видом. Белая шифоновая сорочка струилась по полу. Увидев спускающегося Се Юя, она лишь слегка подняла на него усталые глаза:

— Ты чего встал? Разбудили?

Се Юй знал, что найдет ее здесь. Ему хотелось сказать: «Я же просил тебя не лезть. Пусть бесится сколько влезет, тебе-то какое дело?», но при виде ее поникшей фигуры он проглотил эти слова и лишь сухо спросил:

— Довольна?

— …Через два дня годовщина смерти его матери, — тихо произнесла Гу Сюэлань.

— И поэтому ты стояла и час выслушивала его помои?

Гу Сюэлань промолчала.

Голос Се Юя звучал ровно, но слова жалили больно:

— Это ты ее убила? Или ты силой увела его отца? Ему нравится лаять — пусть лает, а ты перед ним расстилаешься. Отличная массовка.

Сейчас в Гу Сюэлань не осталось и следа той жесткости, которую она демонстрировала в машине. Она лишь тихо вздохнула:

— Не говори так.

— Никто перед ним не виноват, а он совсем берега попутал.

…

Се Юй налил на кухне два стакана молока, один протянул матери и постарался сказать как можно спокойнее:

— Мам, допивай и иди спать. Уже поздно. То, что сейчас было, я сделаю вид, что не слышал. Но если ты еще раз позволишь ему так на себя орать, я его отделаю так, что он слова вымолвить не сможет. Я шутить не буду.

Гу Сюэлань взяла стакан.

Этот мальчик… когда он успел так вырасти? Она на мгновение растерялась.

Чертами лица он пошел в нее — такая внешность могла казаться женственной, но резкая, холодная и колючая аура, проступившая со временем, делала его неприступным. Порой даже ей, его матери, он казался чужим.

Она посмотрела на его вихры, растрепавшиеся во сне. Волосы оставались тонкими и мягкими — совсем как в детстве.

Она не нашлась что ответить, а когда опомнилась, Се Юй уже поднялся к себе.

Се Юй спал очень чутко, и никакое теплое молоко ему не помогало. Если его будили посреди ночи, уснуть снова было практически невозможно.

Он посмотрел на темное небо за окном, гадая, который час.

Взяв телефон, он окончательно растерял остатки сонливости.

«Принц шашлычной · Лэй»: Твою мать, все, я ливаю! [/картинка]

«Принц шашлычной · Лэй»: На этот раз точно удаляю к чертям! [/картинка]

«Принц шашлычной · Лэй»: Последняя попытка! Если еще раз зайду — я свинья! [/картинка]

Два часа назад Чжоу Далэй выложил три скриншота подряд с одинаковым уведомлением: «Слишком низкий балл, вы не можете войти в лобби~ Пожалуйста, отвечайте серьезнее».

Се Юй набрал ответ:«XY»: Думаешь, небеса сжалятся над твоим упорством, о великий король нулей?

Чжоу Далэй наверняка уже спал без задних ног, так что ответа Се Юй не ждал. Он немного поколебался между перспективой лежать бревном и желанием запустить ту странную программку, после чего кликнул на иконку с яблоком.

«Уважаемый пользователь jsdhwdmaX, добро пожаловать в "Битву за звание Короля задач"! Ваш балл за тест — максимальный. Нажмите "Войти", чтобы перейти в лобби!»

В три часа ночи в приложении вовсю шло обсуждение:«Хочу все знать»: «Кто в комнату на формулы по матану? Жду соперника».

«Цель — без провалов»: «Ребята, в варианте С олимпиадной математики в третьем вопросе случайно нет ошибки? Или это я тупой?»

«Рвусь наверх»: «…Вы че, спать вообще не ложились?»

«Учеба — моя жизнь»: «Спать? Какой спать? Ты знаешь, сколько конкурентов обгонят тебя, пока ты дрыхнешь хотя бы минуту?»

«Ради лучшего будущего»: «Брат Учеба прав. Жизнь коротка, время на учебу бесценно. Тратить его на сон — непозволительная роскошь».

«Хочу все знать»: «Жажда знаний лишает сна. Сон — это маленькая смерть, когда мозг отключается. А что может быть страшнее, чем перестать думать?»

…

Се Юй поймал себя на мысли, что он, зашедший сюда посреди ночи, выглядит не меньшим психом.

Вскоре тема сменилась.

«Учеба — моя жизнь»: «Кстати, кто-нибудь собирается скинуть этого урода с первого места в рейтинге? Он меня бесит. Как можно быть таким наглым?»

Эта фраза оживила чат, выманив даже тех, кто молча решал тесты.

«Топ-10 параллели»: «Наглец +1!»

«Староста по английскому»: «Наглец +2!!»

«Мечтаю стать директором»: «Наглец +3!!!

…

В чате царило редкое единодушие.

«Первый в рейтинге — наглец?» — Се Юю стало любопытно.

В правом верхнем углу он нажал на вкладку рейтинга. Открылась простая таблица, где на первой строчке красовался ник…

— Охренеть, — прошептал Се Юй, глядя на ник рядом с золотым кубком. Других слов у него не нашлось.

Первое место: «Король задач».

Статус профиля: «Можете не стараться, победа все равно за мной».

Коротко, нагло и предельно ясно.

Назвать себя «Королем задач» в приложении под названием «Битва за звание Короля задач»?

Видимо, пользователи так завалили техподдержку вопросами о том, реальный ли это человек или бот, что админы добавили приписку под его профилем: «Пожалуйста, хватит писать. Это реальный игрок. Не верите — бросьте ему вызов сами orz».

То ли от бессонницы, то ли просто чтобы убить время, а может, из-за легкого раздражения к этому выскочке, Се Юй зашел в режим решения задач.

Он подумал: если делать это только здесь, где его никто не знает… то почему бы и нет.

Все вокруг знали Се Юя как отпетого двоечника.

Который к тому же вечно машет кулаками. Бунтарский период накрыл его с головой, и даже Гу Сюэлань уже забыла, что еще три года назад он был совсем другим.

В седьмом классе Се Юй постоянно приносил домой грамоты и кубки.

Мать особо не вникала в значимость этих наград, а Се Юй не любил хвастаться и всегда отмахивался: «Да так, мелкая олимпиада, участников почти не было».

За месяц до того как Гу Сюэлань согласилась выйти за Чжун Гофэя, они переезжали из полуподвальной коморки. Чжун Гофэй прислал грузчиков. Этому солидному бизнесмену было за сорок, от него веяло деловой хваткой и аккуратностью, но при этом он был очень вежлив. Осматривая сырой полуподвал, он остановился у стены с наградами, присел на корточки и с теплой улыбкой спросил:

— Сяо Юй, это все твои кубки?

…

Стоило Се Юю начать щелкать задачи, как его затянуло. Проснувшийся азарт начисто прогнал сон. Он решал тесты ночи напролет несколько дней подряд, пока наконец не ворвался в тройку лидеров рейтинга.

Когда Гу Сюэлань поднималась позвать его обедать, он всякий раз отвечал из-за двери:

— Не хочу, оставь на столе.

— Ты что там делаешь без вылазки уже второй день? — спросила она, с трудом сдерживая раздражение.

Се Юй ответил предельно честно:

— Я? В игрушки играю.

— И тебе не стыдно… Завтра приходит репетитор, которого я наняла. Приведи себя в божеский вид, понял?

— Не понял.

…

Гу Сюэлань ушла ни с чем. В столовой Чжун Гофэй с улыбкой положил ей на тарелку кусочек сашими:

— Да ладно тебе, не сердись на него. Он еще подросток, в их возрасте все играют. Попробуй рыбку, свежайшая, с Хоккайдо самолетом привезли. Помню, как тебе понравилось в ресторане, вот и попросил разузнать.

Он отложил палочки и нежно убрал прядь волос с ее лица:

— Если ты заболеешь от нервов, мне же хуже будет. Я ведь волнуюсь.

Гу Сюэлань с благодарностью улыбнулась ему, но тут же вздохнула.

В последнее время Се Юй вел себя действительно странно.

Чжоу Далэй уже несколько раз замечал ночные публикации друга в соцсетях. Посты были какими-то сюрреалистичными, будто автор находился в бреду.

Например, сегодняшняя запись, выложенная в 4:23 утра:«XY: Кто-нибудь, пристрелите меня [/улыбка]»

Чжоу Далэй как раз фармил рейтинг в новом сезоне, иначе тоже не сидел бы в сети в такое время.

В компьютерном клубе ночью было жарче, чем днем. Возле клавиатуры громоздились пустые стаканы от лапши. Выпустив облако дыма, Чжоу Далэй затушил сигарету в пепельнице и оставил комментарий под постом друга:«Ты че, бухой?»

Через пару секунд пришел ответ:«XY: Хуже. Я паленки бахнул. Мозги от формул по матану плавятся, чувствую себя дебилом.»

Глава 6

«Хочу все знать»: «Смотрите, этот X уже на третьем месте».

«Учеба — моя жизнь»: «Почти догнал второго».

«Староста по английскому»: «Похоже, намечается что-то интересное. Спорим? Этот X — определенно восходящая звезда, темная лошадка среди темных лошадок. К тому же он до сих пор ни разу не написал ни слова в чате. Ледяное спокойствие. Сразу видно — серьезный человек, пришел за великими свершениями».

«Ради лучшего будущего»: «На что спорим?»

«Служу Отчизне»: «Ставлю раритет из личной коллекции — учебник "Литература" для 7-го класса за 1982 год. Настоящая редкая находка».

«Хочу все знать»: «Он явно отдает учебе всего себя. Глядя на то, как он сутками напролет щелкает задачи, не обращая внимания ни на славу, ни на соперников, и игнорирует любые другие развлечения, я чувствую жгучий стыд. У меня еще хватает совести сидеть тут и болтать ни о чем».

…

Се Юй щелкал тесты несколько ночей подряд. С тех пор как он ворвался в топ, аккаунт jsdhwdmaX не сходил с уст обитателей чата.

Для этих фанатов учебы рейтинговая таблица была так же важна, как список успеваемости класса: символ чести и ориентир для подражания. Они заходили туда полюбоваться на отличников и замотивировать себя учиться еще усерднее — больше читать, зубрить и решать.

В «Битве за звание Короля задач» рейтинг рассчитывался по среднему баллу за все предметы. Подтянуть только один предмет было бесполезно, так что все лидеры топа были универсалами. С момента запуска игры первая пятерка игроков оставалась практически неизменной.

И вдруг за одну ночь в рейтинг ворвался новичок с нечитаемым ником, который день за днем поднимался все выше по таблице, словно играючи взбирался по ступеням.

«Учеба — моя жизнь»: «Молчаливый отличник — это прекрасно. А то этот "Король задач" со своим бесстыдством меня уже задолбал. Теперь каждый раз, когда система объявляет о чьей-то дуэли, я боюсь увидеть в чате его коронное "Первый пошел"».

«Староста по английскому»: «У него как-то за ночь было четырнадцать фрагов. Такое чувство, что он просто ошибся игрой [/рыдает]».

«Ради лучшего будущего»: «Он реально такой поехавший? Одолел соперника — и пишет руками в чат: "Первый фраг, второй фраг, третий фраг"? Это тот самый бесстыдник?»

«Староста по английскому»: «Да он, кто же еще. Честно говоря, мне всегда хотелось узнать, в чем прикол».

«Учеба — моя жизнь»: «Не пытайся понять. Нам, простым смертным, этого не дано».

«Хочу все знать»: «Главное — учеба, пустая болтовня ни к чему. Равняемся на отличника X! Жду соперников в комнате 4008».

Хотя истинный Король задач, завоевав трон, уже редко заходил в сеть, легенды о нем продолжали жить.

Се Юй иногда поглядывал в чат, и всякий раз его поражало, насколько эксцентричным был этот лидер рейтинга: «Ну и придурок, сколько драмы из ничего».

Просидев за тестами до двух часов ночи и выиграв несколько дуэлей, Се Юй набрал достаточно очков и вышел из приложения, чтобы лечь спать.

Поспать ему удалось всего несколько часов — в семь утра его разбудил голос Гу Сюэлань:

— Скоро придет репетитор, быстро вставай. Умойся, почисти зубы и спускайся завтракать. Поторапливайся.

Сначала ее тон был спокойным, но при виде сонного и безучастного Се Юя она снова начала закипать:

— Ты слышишь меня вообще?

У Се Юя раскалывалась голова.

— …Слышу.

Гу Сюэлань слов на ветер не бросала — она действительно нашла преподавателя. Тот слыл настоящей легендой среди репетиторов, поставившим на путь истинный немало трудных подростков. Его описывали чуть ли не как волшебника, способного превратить любого двоечника в отличника, отыскав скрытые таланты даже в самом безнадежном ученике.

Се Юй слушал это с плохо скрываемой насмешкой.

А вот Гу Сюэлань возлагала на него огромные надежды. Она даже съела за завтраком больше обычного, хотя обычно строго следила за фигурой:

— Говорят, у сына госпожи Чэнь за каникулы успеваемость выросла на несколько десятков баллов.

Чжун Гофэй с улыбкой обратился к Се Юю:

— Слышал, Сяо Юй? Постарайся, не расстраивай маму.

Се Юй молча хлебал кашу, даже не поднимая головы, и лишь неопределенно угукнул, чтобы отвязаться.

Кое-кого это задело.

Чжун Цзе, сидевший напротив, язвительно заметил:

— Все люди разные. Если чужой сын смог поднять баллы, это еще не значит, что твой сможет. Не нужно давить на парня. Если не дано, то не дано.

После этих слов хрупкий мир за столом мгновенно рухнул.

Гу Сюэлань неловко опустила ложку, не зная, что сказать.

— Рот прикрой, — негромко произнес Се Юй.

Он неторопливо доел кашу, поднял голову и посмотрел Чжун Цзе прямо в глаза:

— Я сказал, рот прикрой.

Гу Сюэлань поспешно дернула сына за рукав.

Вертевшееся на языке «Не твое собачье дело» Се Юй все же сдержал.

— А что я не так сказал? — Ухмылка Чжун Цзе стала еще шире. — Если ты списал на ОГЭ, то и на ЕГЭ списывать полезешь?

Если бы Гу Сюэлань не удерживала его, Се Юй отправил бы Чжун Цзе в больницу минимум на месяц, чтобы тот ложку самостоятельно держать не мог.

Внешне Чжун Цзе походил на отца, но его манеры были далеки от вежливости Чжун Гофэя. Он так и брызгал желчью и высокомерием.

Чжун Цзе только собирался на первый курс. Его баллы не дотягивали до проходного в нормальный вуз, но у Чжун Гофэя были связи и деньги, благодаря чему недостающие баллы быстро «дорисовали» и впихнули парня в престижный Университет Наньда. Поступление[1] в вуз вскружило Чжун Цзе голову, и он дико гордился своим статусом «студента элитного заведения».

— Как я сдам экзамены — не твоя забота, — Се Юй вытер рот салфеткой и встал. Сделав пару шагов к выходу, он обернулся: — Кстати, ты наелся?

Чжун Цзе не понял, к чему этот вопрос.

Се Юй ответил:

— Раз наелся, займись делом, а не лезь ко мне.

Чжун Цзе:

— …

Этот завтрак закончился полной тишиной.

После еды Чжун Цзе с отцом уехали в офис, а Гу Сюэлань осталась дома ждать репетитора и решила поговорить с Се Юем наедине:

— Сяо Цзе поступил некрасиво, но ты не должен был так с ним разговаривать.

— «Сяо Цзе»? — хмыкнул Се Юй. — Для тебя он, может, и ребенок, а для меня с какого боку?

Гу Сюэлань вздохнула. Ей просто хотелось, чтобы в доме не было вечной войны.

— Ты ведь знаешь его характер. Потерпи немного. Отступи на шаг — и небо покажется чище.

Се Юя это уже откровенно бесило:

— С какой стати? Я что, обязан терпеть его капризы?

— Твой дядя Чжун уже сделал ему выговор. В следующий раз будь помягче, ради меня, хорошо? Ты ведь живешь в интернате, я тебя почти не вижу. Раз уж приехал на каникулы, будь паинькой, послушайся маму.

В этот момент раздался звонок в дверь.

На пороге стоял молодой репетитор в очках в тонкой золотой оправе и с черным портфелем в руках. Вид у него был исключительно интеллигентный и добродушный.

— Госпожа Чжун, молодой господин Чжун.

Гу Сюэлань закончила разговор с сыном и пошла встречать гостя. Они присели на диван и принялись обсуждать проблемы с успеваемостью Се Юя.

Се Юй устроился напротив и лениво таскал виноград из вазы на журнальном столике.

Преподаватель по фамилии Хуан, выпускник элитного вуза, заговорил о педагогике уверенно и складно. Се Юй думал, что его хваленая методика окажется чем-то стоящим, но все это было настолько уныло, что его быстро потянуло в сон.

— Интерес — лучший учитель. Моя методика строится на том, чтобы пробудить в ребенке желание учиться. А когда появится мотивация, мы подберем индивидуальный подход, определим его сильные стороны, и процесс пойдет в разы быстрее.

Волосы господина Хуана были густо залиты гелем, и при разговоре он постоянно поправлял очки указательным пальцем.

Виноград оказался кисло-сладким. Се Юй вытащил салфетку, чтобы выплюнуть косточки.

Достав телефон под столом, пока Гу Сюэлань увлеченно беседовала с учителем, он быстро набрал сообщение Лэй-цзы: «Срочно набери меня».

Многолетняя дружба не подвела: звонок раздался в ту же секунду.

Се Юй поднялся с дивана:

— Мам, господин Хуан, я выйду ответить на звонок.

На заднем плане у Чжоу Далэя яростно щелкали клавиши. Се Юй хотел спросить: «Ты в клубе?», но друг опередил его громогласным воплем, от которого зазвенело в ушах:

— ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! УКРАЛ МОЙ ФИОЛЕТОВЫЙ МЕЧ!!! Я ВСЮ ТВОЮ СЕМЬЮ ВЫРЕЖУ!!!

Се Юй:

— …

Чжоу Далэй продолжал орать и материться, швыряя мышку о стол. Админ компьютерного клуба испуганно подбежал к нему:

— Лэй-цзы, успокойся, ради бога! Разобьешь клаву — платить тебе. Пиксели в игре — это же просто пыль, расслабься…

— Какое расслабься, это война! — бушевал Лэй-цзы. — Бабу мою в игре отжимайте сколько хотите, но фиолетовый меч — святое!

Только после этого Лэй-цзы вспомнил, что Се Юй все еще висит на линии:

— Шеф Се? Блин, у меня аж подгорает от злости.

— Фиолетовый меч? — переспросил Се Юй.

— Да! Этого босса фармила наша пати! Шанс выпадения — ноль целых хрен десятых! Мы трое суток дежурили, и прямо перед носом эти гады шмотку угнали! Крысы гребаные!

Лэй-цзы добавил:

— Я им стрелу забил. Кто не придет — тот лох. Ты с нами?

— Я не играю в твою фэнтези-дрянь.

— Так стрела в реале! На Нанкинской улице.

Они что, реально решили разобраться из-за игрушки вживую?

— Они из города А, мы из Б. Выбрали среднюю точку по карте. Через два часа на Центральной площади.

Се Юй оглянулся на увлеченную беседой мать:

— Ладно. Жди, приеду поддержать толпу.

Гу Сюэлань проговорила с учителем еще минут двадцать, и только тогда заметила, что сын пропал.

Ушел «ответить на звонок» и испарился.

— Где он?

Увидев, как потемнело лицо хозяйки, Афан испуганно пролепетала:

— Он… ушел. Сказал передать, чтобы вы не тратили время зря.

Чашка в руках Гу Сюэлань едва не треснула от напряжения.

*Се Юй приехал самым последним.

Когда он добрался до Центральной площади, обе компании уже выстроились стенка на стенку. Судя по всему, они пытались сначала «побазарить», а уже потом махать кулаками.

Собралось человек пятнадцать.

Се Юй драться не планировал, поэтому отошел в сторону и устроился под раскидистым деревом в теньке.

В душный летний день толпа подростков лет пятнадцати-шестнадцати стояла под палящим солнцем и крыла друг друга матом из-за кучки пикселей.

Чжоу Далэй орал в первых рядах:

— Рты свои прикройте! Это вообще ваша шмотка была, что ли?!

Соперники не отставали:

— Наша! С хера ли не наша?

— Совесть поимейте, пацаны, это просто игра, че вы как крысы играете?

— Кто успел, тот и съел! Мы ради нее трое суток дежурили, вы че о себе возомнили?!

— О, борзые какие! Пиздюлей захотели?

— Давай, нападай, кто кого боится!

Чжоу Далэй едва не лопался от злости. Он глубоко вздохнул и сквозь зубы процедил:

— Пока я еще разговариваю с вами по-хорошему, верните меч. И разойдемся миром.

В этот момент Се Юй заметил, как из задних рядов противников медленно выходит парень в черной маске. Он был на голову выше всей толпы и выделялся среди них как журавль среди воробьев. Толпа расступилась перед ним.

Его приглушенный маской голос прозвучал низко и лениво:

— С хера ли мы должны возвращать то, что забрали своими силами?

[1] Университет Наньда (南大, Nándà) — Сокращение от Нанкинского университета, одного из старейших и престижнейших вузов Китая.

Глава 7

Так и просится, чтобы ему врезали.

Ты только послушай этот самоуверенный тон.

Две компании мгновенно сцепились в яростной драке. Чжоу Далэй готов был сорвать с себя футболку и голым торсом выплеснуть всю свою ярость, чтобы эти гады уяснили, что бывает, когда его бесят:

— Спиздил мой фиолетовый меч! Мой фиолетовый меч! Я тебе покажу, как воровать чужие шмотки!

— Никто ничего не воровал! Разве это воровство? Не умеешь играть — смирись с поражением! Твою мать, только не по лицу!

В самом разгаре потасовки Се Юй во все глаза наблюдал, как тот самый зачинщик в черной маске, только что излучавший ауру крутого лидера, невозмутимо филонит. Он незаметно дрейфовал по краю толпы, пока окончательно не покинул поле боя. Техника уклонения была настолько профессиональной, что никто даже не заметил его исчезновения.

Выйдя из зоны боевых действий, парень первым делом небрежно поправил прическу.

Весьма озабочен своей внешностью.

…

Посреди душного лета этот тип вырядился в кофту с длинными рукавами и штаны, да еще и лицо маской закрыл — не разглядеть.

Он тоже явно целился в тенек. Оглядевшись по сторонам, он приметил единственный участок прохлады под деревом, где стоял Се Юй, и уверенно направился туда. Так рядом с Се Юем появился сосед.

Парень в маске оказался высоким — на полголовы выше Се Юя.

Они встали плечом к плечу, наблюдая за дракой. Затем парень не спеша выудил из кармана леденец — розовый, клубничный чупа-чупс[1]. В пару движений сорвав обертку, он сунул конфету в рот. Из-за жары леденец уже слегка подтаял, и воздух вокруг наполнился приторно-сладким ароматом клубники.

Затем он стянул маску, оставив ее болтаться на подбородке, и принялся сосать конфету. Терпения у него хватило ненадолго: пару раз повернув леденец во рту, он с хрустом его разгрыз. И только когда пришло время искать глазами мусорку для палочки, до него наконец дошло, что стоящий рядом парень — из противоположного лагеря, пришедшего требовать фиолетовый меч.

Се Юй терпел-терпел, но все же не выдержал:

— Чего уставился?

Когда тебя ловят на том, что ты беспардонно разглядываешь человека в упор, любой бы смутился. Но этот тип и бровью не повел. Он как ни в чем не бывало вернул маску на лицо. Контраст между черной тканью и кожей был разительным — его кожа казалась неестественно бледной.

— Ты тоже из тех, со шмоточного фронта?

Се Юй ответил:

— Допустим. И что?

Парень в маске задумался на пару секунд:

— Друг, может, разомнемся немного?

Драка на площади выглядела хаотично и глупо. Честно говоря, Се Юю было так стыдно за это зрелище, что махать кулаками совсем не хотелось:

— Друг, советую поберечь здоровье.

Парень подвернул рукава, обнажив худые и жилистые запястья:

— Надо же, какое совпадение. А я как раз обожаю нарываться.

После пары обменов ударами Се Юй был вынужден признать: дерется этот тип на удивление хорошо.

Движения были четкими, быстрыми и наглыми. Удары наносились без замаха, жестко и точно — если пропустишь, боль прошивала до самых костей.

Се Юй с раннего детства варился в уличных драках. В детстве ему прилетало частенько, но после десяти лет в основном летали его противники. Он уже и забыл, каково это — когда тебя теснят.

Впрочем, это длилось недолго. Се Юй использовал грязный прием, подсек парня под колено, и они покатились по земле. Противник не успел опомниться, как Се Юй перехватил его руки, но стоило ему попытаться подняться, как Се Юй коленом уперся ему в живот.

— Погоди, — выдохнул парень в маске. — Ты вообще в курсе, какая сейчас температура у асфальта?

А ведь в эти дни МЧС рассылало штормовые предупреждения из-за аномальной жары, и люди в шутку жарили яичницу прямо на тротуаре.

Се Юй хотел сказать: «Ты же парень, че ты как девчонка неженка?», но стоило ему на мгновение отвлечься, как противник резко перевернулся, подмяв его под себя. Они мгновенно поменялись местами. Парень приподнял бровь — его глубоко посаженные глаза смотрели насмешливо и пристально.

Он навис совсем близко, упершись ладонью прямо у шеи Се Юя, и ухмыльнулся:

— Тепленько, да? Прочувствуй.

— Прочувствуй твою мать.

Но долго валяться на земле им не пришлось.

Се Юй почувствовал, что тяжесть сверху исчезла. Парень в маске мгновенно вскочил на ноги, отряхнул одежду и протянул Се Юю руку, помогая подняться. При этом он внезапно понес какую-то чушь:

— …Друг, ну как же так? На ровном месте споткнулся. Ходить надо аккуратнее. Как я тебя одного в парк отпускать буду? Изведусь ведь весь.

Се Юй искренне не понимал этого цирка:

— Ты идиот?

Парень парировал:

— Сам идиот.

А затем заорал в сторону дерущихся:

— Атас! Тормозите, менты едут!

Только сейчас Се Юй уловил далекий вой сирен. На противоположной стороне улицы из машин начали выбегать полицейские в полной экипировке. Еще с дороги они закричали:

— Всем стоять! Руки за голову! Не двигаться! Массовая драка! Совсем страх потеряли?!

Они вдвоем стояли довольно далеко от эпицентра побоища. К тому же парень в маске среагировал вовремя, успев поднять Се Юя до того, как полиция перебежала дорогу. Полицейские и подумать не могли, что эти двое в тенечке, мирно беседующие, только что валялись в пыли.

Парень закинул руку на плечо Се Юя, и со стороны они выглядели как два лучших друга, прогуливающихся по парку в одиннадцать утра:

— Не благодари. У меня просто слух хороший. Так, давай сойдемся на одной версии. Кем хочешь быть? Я вот решил: я обычный прохожий, который плотно позавтракал и вышел прогуляться для пищеварения.

Се Юй холодно произнес:

— А я тот, кому на тебя плевать.

Парень в маске:

— …

Се Юй добавил:

— Приперся на стрелу, а копов испугался?

— Не испугался, — лениво пожал плечами тот. — Просто не люблю лишний геморрой.

Все могло бы закончиться удачно — они бы просто проводили взглядом полицейских, уводящих толпу. Но судьба распорядилась иначе.

У одного из парней Далэя сдали нервы. Он заметался, пытаясь найти своего лидера, и вдруг увидел, что тот стоит под деревом. Словно перепуганный цыпленок, он истошно заорал на всю площадь:

— БРАТ ЧАО!!!

…

В этот момент у Хэ Чао в голове пронесся ураган отборного мата.

Се Юй приподнял бровь:

— Брат Чао? Это ты?

Хэ Чао вздохнул:

— Если я скажу «нет», ты поверишь?

Се Юй сбросил его руку со своего плеча. Спектакль «лучшие друзья» закончился, уступив место мгновенному предательству:

— Ты у полиции спроси, поверят ли они.

Полиция, естественно, не поверила.

Загребли всех без разбору — в участке разберутся.

Полицейский встал перед ними двумя, переводя взгляд с одного на другого, не понимая, кто из них лидер:

— Брат Чао? Это кто?

Хэ Чао вздохнул и сделал шаг вперед, признавая свое имя:

— Я. Хэ Чао. Хэ — как «поздравлять», Чао — как «династия».

Се Юй не успел и рта открыть, чтобы заявить о своей невиновности, как этот придурок, который только что отряхивал его от пыли, сдал его с потрохами:

— Дядя полицейский, а он — мой спарринг-партнер по обоюдной драке.

Се Юй:

— …

Спасибо, блин, огромное.

— Обоих в кутузку! Всех забираем!

*В полицейском участке.

Поскольку задержанных было много, они выстроились длинной цепочкой из семнадцати-восемнадцати человек, прямо как на красной дорожке. В назначенном кабинете их разделили на две группы и заставили сесть на корточки лицом друг к другу, заведя руки за голову. Выглядело это точь-в-точь как задержание преступников в новостях.

Чжоу Далэю происходящее казалось забавным. Он пихнул Се Юя локтем:

— Лао Се, скажи, мы сейчас похожи на наркобаронов? Ну и приемчик, я такое только по телику видел. А в полиции поселка Хэйшуй все-таки душевнее люди работают — там хоть стулья давали.

Се Юй буркнул:

— Стулья тебе подавай? Мечтай больше.

Хэ Чао, сидевший на корточках напротив Се Юя, тихонько хмыкнул.

Полицейский, сидевший за столом, с силой постучал ручкой:

— Развеселились? Думаете, на чаепитие пришли? А ты чего лыбишься? И сними эту тряпку с лица, самому стыдно, что ли? Быстро снял!

Хэ Чао послушно стянул маску:

— Да нет, просто у меня аллергия на солнце.

— С аллергией на солнце — и на разборки? Ну ты даешь.

Хэ Чао ухмыльнулся:

— Что поделать, долг зовет. А вообще я пацифист, драки не люблю.

Чжоу Далэй снова ткнул Се Юя локтем, не в силах сдерживать эмоции:

— Охренеть, ну он и красавчик.

Се Юй процедил:

— Чжоу Далэй, тебе не кажется, что пускать слюни на парня, сидя в ментовке, — это перебор?

Хэ Чао услышал это и с улыбкой ответил:

— Брат, ты тоже ничего.

Чжоу Далэй расплылся в улыбке, решив, что парень компанейский:

— Слышь, ты не метис случайно? Черты лица какие-то заграничные.

Даже сидя на корточках в участке, этот парень умудрялся сохранять невероятное обаяние. Короткая аккуратная стрижка открывала лоб, высокая переносица, разрез глаз узкий и длинный с четко очерченными веками. Его взгляд казался глубоким, ленивым и в то же время опасным.

— Да, я метис восьми кровей. Предки по отцовской линии три поколения жили в Европе, потом перебрались в Юго-Восточную Азию. Отец — араб, мать — француженка. — Заметив, как у Далэя округляются глаза от восторга, Хэ Чао хмыкнул: — …Ты реально поверил? Китаец я. Чистокровный.

Пока эти двое готовились подружиться вопреки вражде, полицейский пресек дружескую беседу в зародыше:

— Так, клоуны, закончили. Рассказывайте, из-за чего махач?

Чжоу Далэй тут же вскинулся:

— Они украли мою вещь! Мой фиолетовый меч — это моя гордость и смысл жизни!

Полицейский нахмурился:

— Фиолетовый меч? Кража со взломом?

У Се Юя разболелась голова. Он понимал, что дальнейшие объяснения будут верхом позора.

Так и случилось. Чжоу Далэй с абсолютно серьезным лицом выдал:

— Это священный клинок, которым Паньгу[2] сотворил мир. У него 999+ к атаке и защите. С ним я могу править сервером. А еще его можно загнать за реальные бабки. Последнее — самое важное.

— Никто ничего не воровал! — закричали с противоположной стороны. — Меч просто выпал на землю, на нем не было написано, чей он!

Полицейский всерьез засомневался в психическом здоровье задержанных.

Чтобы разобраться в ситуации и понять мотивы «преступления», копам пришлось скачать на телефоны мобильную ММОRPG «Genesis».

Финал истории оказался комичным.

Драка хоть и была массовой, но никто не пострадал, а полиция приехала, когда все уже разошлись.

— У кого сейчас этот меч Паньгу?

Один из парней робко поднял руку:

— У меня на аккаунте.

Полицейский кивнул:

— Заходи в игру.

— Зашел… Вот он, в инвентаре, фиолетовый значок.

Полицейский забрал у него телефон, зашел в свойства предмета и нажал кнопку [Удалить].

— Хочу вам сказать, ребята: перед лицом гармоничного[3] общества ваш меч Паньгу — полная херня, — с праведным пафосом произнес офицер, глядя на толпу подростков, готовых разрыдаться от горя. — Каким бы ценным он ни был, разве он стоит мира в нашей стране?

Чжоу Далэй:

— …?!

Се Юй:

— …

Хэ Чао:

— …

[1] леденец «Чжэньчжибан» / чупа-чупс — Китайские леденцы на палочке.

[2] Паньгу (盘古, Pángǔ) — Первочеловек-демиург из китайского мифа о сотворении мира: разрубил хаос топором, разделив небо и землю.

[3] гармоничное общество (和谐社会, héxié shèhuì) — официальная идеологическая концепция КПК эпохи Ху Цзиньтао (2003–2013): .

Глава 8

Символ королевской власти, за который сражался весь сервер, — «Божественный меч Паньгу» — так и остался лежать брошенным у подножия Горы Диких Кабанов.

Чжоу Далэю казалось, что ему в сердце вонзили нож, причем провернули его пару раз. Настоящий удар под дых.

Толпа игрозависимых подростков едва не кинулась отнимать мышку у полицейского, но остатки здравого смысла удерживали на месте: нельзя, глупо, бесполезно, не нарывайся. Терпи. Ради всего святого, терпи.

Полицейский снова ткнул пальцем в монитор, где игровой дикий кабан бегал вокруг сияющего на земле меча:

— Это всего лишь кучка пикселей. Я не против того, чтобы молодежь играла в игры, но делать это нужно в меру и с правильными ценностями. Давайте вернемся к теме гармоничного общества. Итак, гармоничное общество…

После получасовой лекции об общественной морали у всех в головах крутились только эти два слова.

Се Юй устал стоять на корточках и, выбрав момент, когда на него никто не смотрел, просто сел на пол.

Чжоу Далэй заметил это боковым зрением:

— Лао Се, сачкуешь.

Се Юй похлопал по полу рядом с собой:

— Садись тоже.

— … — Далэй колебался пару секунд, но сдулся: — Не, не рискну. Вдруг этот коп заставит меня зайти на аккаунт и поудаляет все остальное шмотье, которое я фармил кровью и потом? Моя нежная психика этого не переживет.

Се Юй хмыкнул:

— Ну и трус.

Когда лекция подошла к концу, полицейский решил проверить усвоенный материал. Он громко прокашлялся и, словно армейский инструктор, рявкнул на весь кабинет:

— Я задаю вопрос, вы хором отвечаете! Что такое гармоничное общество?

В ответ тишина.

Только что целый час слушали про это самое общество, но никто ведь не предупреждал, что в конце будет опрос. Кто вообще слушал? То, что они досидели до конца и не уснули, уже было чудом.

— Э-это… ну… это… — невнятный гул пронесся по рядам, но продолжить никто не смог.

Полицейский окинул толпу строгим взглядом и ткнул пальцем в конкретного человека:

— Эй, пацифист в маске, отвечай. Ты-то должен знать.

Хэ Чао, который уже откровенно засыпал, вскинул голову:

— Я?

Коп кивнул:

— Да, ты. Давай.

Хэ Чао вообще понятия не имел, о чем речь. Он огляделся по сторонам, но подсказывать ему никто не собирался. Поразмыслив секунду, он уверенно выдал:

— Я выбираю вариант «В».

— …

Из-за этого ответа Хэ Чао объем объяснительных для всех вырос с двух тысяч слов до трех.

Причем условия для написания были просто спартанскими: столов не дали, писать пришлось прямо на коленях. Се Юй положил лист бумаги на колено, но стоило ему нажать на ручку чуть сильнее, как стержень проткнул бумагу.

Каждые пару строчек — новая дырка. К началу второй страницы Се Юй окончательно потерял терпение и раздраженно выругался:

— Блядь.

— Спокойнее, друг, дыши ровнее, — раздался голос напротив.

Хэ Чао сидел в какой-то нелепой позе. Буквы под его пером неслись с такой скоростью, что казалось, они сейчас взлетят с листа. При этом он с философским спокойствием рассуждал:

— Жизнь полна трудностей, которые мы не можем предвидеть, но мы должны их пре… Сука! Да пошло оно все! Эта бумага что, туалетная? Я едва коснулся, а она порвалась!

Се Юй поднял глаза. Лист А4 под рукой Хэ Чао разорвался почти пополам, а каракули на нем заставляли усомниться, что автор вообще умеет писать. Похоже, Чао пытался соединить все слова в одну бесконечную волнистую линию.

Хэ Чао взял новый лист. Парень, сидевший рядом с ним, завороженно наблюдал за его «каллиграфией» и наконец восхищенно присвистнул:

— Я все думал, как ты так быстро пишешь. Это что вообще за шифр?

Хэ Чао гордо улыбнулся:

— Круто выглядит, скажи же?

Се Юй сухо заметил:

— Твоей уверенности в себе можно только позавидовать.

Чжоу Далэю надоело писать, и он решил поболтать:

— Слышь, гроза серверов, так ты реально у них за главного?

Хэ Чао оторвался от писанины. На его шее на красном шнурке висел простой круглый амулет из нефрита — плоский диск с отверстием посередине.

— За главного? Да не особо. В интернет-клубе познакомились, иногда вместе катаем.

Теперь, когда фиолетовый меч был уничтожен, драться смысла больше не было, а совместное отбывание наказания сближало. Но Далэй все же спросил:

— Так это ты придумал меч отжать?

— Мне делать больше нечего — трое суток у босса дежурить? — Хэ Чао вздохнул. — Но вообще, чувак, сорян. Идея действительно моя, но я просто ляпнул в шутку. Не думал, что эти придурки воспримут все так буквально.

Ребята жаловались, что хотят меч Паньгу, а босса завалить не могут. Вот он и брякнул: «Ну так отнимите у тех, кто завалит». Кто же знал, что они реально пойдут на это.

Далэй нахмурился:

— А перед дракой ты зачем вылез права качать?

— Ну, раз уж вы собрались махаться, надо делать это с огоньком, понимаешь? А у вас атмосфера была какая-то тухлая. Я просто хотел разрядить обстановку. Честно, бро, без обид.

Чжоу Далэй:

— …

Звучало это как-то дико.

Се Юй добавил:

— Ну тогда спасибо тебе огромное.

Хэ Чао улыбнулся:

— Да не за что.

Объяснительные сдали только к вечеру — один из парней писал черепашьим шагом, а отпускали только всех разом. Пришлось ждать.

— Каких-то три тысячи слов — и ты уже сдался? Слабак, — пытался подначивать его Хэ Чао, но быстро понял, что парень безнадежен. — Смотри, как надо: «Я совершил ошибку, глубоко раскаиваюсь, обещаю больше так не делать». А дальше распиши свои планы на светлое будущее. Пиши давай, я диктую.

Се Юй молча наблюдал со стороны. Пока все остальные уже закончили, тот бедолага едва дополз до середины первого листа. Се Юй не любил разводить демагогию, как Хэ Чао, и обошелся всего одной фразой, от которой парень чуть не разплакался:

— Скажи честно, ты начальную школу вообще закончил?

— …

— Все сдали? — полицейский вернулся в кабинет после очередного вызова, взял стопку листов и бегло пролистал их. — Ладно, свободны. На первый раз прощаем, даем вам шанс исправиться. Надеюсь, больше вас тут не увижу. Неважно, сколько вам лет, за свои поступки нужно отвечать.

Толпа радостно загудела:

— Конечно, дядя полицейский!

— Больше ни-ни!

— Будем строить гармоничное общество!

— А теперь, — скомандовал полицейский, — постройтесь в две шеренги, как на входе.

Чжоу Далэй решил, что их сейчас будут строем выводить. Уважает полиция дисциплину, ничего не скажешь.

Се Юй и Хэ Чао встали друг напротив друга. Чао уже успел натянуть свою маску, оставив открытыми только глаза.

Когда все замерли по стойке смирно, коп выдал такое, от чего у всех челюсти поотвисали:

— Наше отделение практикует метод воспитания любовью. Для профилактики правонарушений среди молодежи мы используем психологическое сближение. А именно: пожмите друг другу руки, обнимитесь и скажите «Я люблю тебя, мой друг». Чтобы прочувствовать всю суть гармоничного общества. Мир прекрасен, дети, и в нем должна царить любовь.

Се Юй:

— …

Хэ Чао:

— …

Чжоу Далэй:

— …?!

Что за садисты работают в этом отделении?!

*В семь вечера Се Юй сидел в лапшичной и листал ленту в телефоне, ожидая, пока Чжоу Далэй доест вторую порцию рамена.

— Бля, я больше в жизни в этом районе драться не буду, — прошамкал Далэй с набитым ртом, ковыряясь палочками в тарелке. — Это просто жесть какая-то.

Се Юй отложил телефон:

— Прожуй сначала.

Далэй с трудом проглотил лапшу:

— Я, Лэй-цзы, шестнадцать лет на улице живу, но такого кошмара еще не видел! «Я люблю тебя, мой друг»? Серьезно?! Как после такого пацанам в глаза смотреть?

Юный уличный боец страдал так искренне, что под конец выдал:

— Я все могу понять, но этот бесстыжий придурок в маске… Как он вообще умудрился обнять меня с таким одухотворенным лицом?!

При упоминании объятий Се Юя передернуло.

Хэ Чао действительно пострадал меньше всех. Он без малейших колебаний схватил Се Юя за руку, крепко прижал к себе за плечи и с выражением произнес заветную фразу, словно встретил брата после многолетней разлуки.

На улице окончательно стемнело, поднялся прохладный вечерний ветер, разгоняя дневной зной.

— Знаешь, Лао Се… этот фиолетовый меч… — тихо заговорил Чжоу Далэй, откладывая палочки. — Я ведь не из-за пикселей расстроился. Сам знаешь, учеба — это не мое. Учебники открываю, а там будто на эльфийском написано. Родителям в шашлычной помогать надо, работа тяжелая, устают они сильно. А что я умею? Только в компы играть. Но играю-то я хорошо, шмотки вот продаю… Как думаешь, у меня есть шанс попасть в киберспорт?

Се Юй молча слушал друга.

— Да ладно, забей, это я так, бред несу. Кому нужно это геймерство, разве это профессия? — Далэй вытер рот салфеткой и поднялся. — Пошли, поздно уже. Ты матери хоть сказал, куда ушел? Опять ведь дергаться будет.

Обычно Чжоу Далэй казался всем беззаботным раздолбаем, типичным уличным хулиганом без планов на будущее.

В колледже он встречался с девчонкой. Та сначала думала, что круто мутить с «плохим парнем», а как переросла этот период, сразу начала его стыдить, мол, ни к чему не стремишься, отстой полный, и как она вообще могла с ним связаться.

Но Се Юй знал другого Далэя.

— Лэй-цзы.

— А?

— Тебе нравится играть?

— Ну да, нравится.

— И как играешь?

Чжоу Далэй решил, что друг просто поддерживает разговор, и бросил на ходу:

— Да вообще топчик.

Се Юй отстал на пару шагов. Далэй обернулся, собираясь поторопить его, но Се Юй посмотрел на него и твердо произнес:

— Я верю, что у тебя все получится.

Чжоу Далэй замер.

Се Юй улыбнулся:

— Ты действительно играешь круто.

Глава 9

Когда Се Юй вернулся, в гостиной все еще горел свет. Афан с самого порога ходила за ним по пятам. Се Юй остановился на полпути:

— Если есть что сказать — говори.

Афан незаметно покосилась в сторону гостиной и понизила голос:

— Госпожа весь день сама не своя, даже к ужину почти не притронулась. На этот раз она действительно в ярости. Второй молодой господин, когда войдете — ни в коем случае не спорьте с ней.

Гу Сюэлань смотрела телевизор. С виду все было как обычно, но Се Юю хватило одного взгляда на ее затылок, чтобы понять: сегодня вечером ему несдобровать.

По телевизору крутили какую-то тупую семейную драму. Бездарная актерская игра, абсурдный сюжет; главный герой с перекошенным лицом изливал душу: «Я люблю тебя, но и ее я тоже люблю… Я просто не знаю, как быть. Ты и она — обе вы самые важные женщины в моей жизни».

Се Юй подошел ближе:

— Мам.

Гу Сюэлань не ответила.

Ему отвечали лишь реплики главного героя с экрана, становившиеся все более маразматическими.

— Прости, — Се Юй, терпя пытку дебильным сериалом, опустил голову и первым признал вину. — Сегодня утром я не должен был уходить молча, ничего не сказав.

— «Не должен был уходить молча», — Гу Сюэлань взяла пульт, выключила телевизор и с глухим стуком швырнула его на стеклянный журнальный столик. — А как ты собирался уйти? С оркестром? Се Юй, я тебе русским языком говорила: эти каникулы ты должен сидеть дома! Забудь про свои злачные места. Твоя главная задача сейчас — учиться!

— Мам, мне кажется, я имею право сам решать, как проводить свои каникулы.

Голос Гу Сюэлань сорвался на крик:

— Какое еще право?! Вот когда начнешь жить самостоятельно — тогда и будешь качать права! Я тебя растила не для того, чтобы ты целыми днями бил баклуши, жрал и ждал смерти! Вечно на улицу рвешься — ты хоть раз подумал, что с тобой дальше будет? Сейчас ты еще малолетка, о будущем думать не умеешь, так мать за тебя думает! Где у тебя силы воли не хватает — мать контролирует, а в итоге я же и виновата?!

Се Юй молчал.

Гу Сюэлань перевела дыхание, села и дрожащей рукой взяла стакан воды со стола:

— Ты сейчас, наверное, злишься на меня. Но со временем поймешь: мать делает это только ради твоего блага.

— Я знаю, — ответил Се Юй. — Я сам все понимаю. Вот сдадим ЕГЭ — тогда и посмотришь, куда я поступлю: в Цинхуа или в Бэйда.

— Опять ты мне этой фразой рот затыкаешь! Что ты там понимаешь? Если бы действительно понимал, у тебя бы не было таких паршивых оценок! Цинхуа, Бэйда… мечтай дальше! — у Гу Сюэлань от обиды заныло в груди.

С самого утра, когда она сгорая от стыда проводила репетитора Хуана, ее эмоции были на пределе. А сейчас Се Юй стоит перед ней спокойный и невозмутимый, не чувствуя ни капли вины, и ее окончательно прорвало:

— У кого ты только набрался этой уличной дури?! У Чжоу Далэя? У Сюй Яньмэй? Ты тоже хочешь стать таким же отребьем с Хэйшуйцзе?!

…

Се Юй шел сюда с намерением смиренно извиниться и успокоить мать. В конце концов, сегодня он действительно поступил некрасиво. Раз она хочет, чтобы он занимался с репетитором на каникулах — ладно, он посидит за учебниками.

Но после ее последних слов он резко поднял голову. Его голос звучал тихо, но взгляд стал ледяным и колючим:

— Отребьем? Кого именно ты сейчас так назвала?

Гу Сюэлань, выпалив это, сама поняла, что сболтнула лишнего.

Но она была слишком взвинчена, а путей к отступлению уже не оставалось.

Они застыли в немом противостоянии.

— Еда на кухне. Проголодаешься — поешь, — тише произнесла Гу Сюэлань. Ее накрыло волной бессилия.

У Се Юя был слишком упрямый характер, и она часто просто не знала, как к нему подступиться.

Она растила его в одиночку. Ту роль, которую в жизни сына должен был играть отец, ей было нечем заполнить, да и сил на это не хватало.

Никто не учил ее, как справляться с бунтующим подростком. Ее мальчик давно перестал быть тем ласковым ребенком, который засыпал у нее на коленях и полностью зависел от мамы. Он больше не просил ее пойти погулять, не бежал вприпрыжку впереди, оборачиваясь каждые пять шагов, чтобы проверить, не отстала ли мама.

Теперь он шел своей дорогой, оставляя ее позади. Они почти перестали разговаривать. Она не знала, о чем он думает, а в глазах сына постепенно складывался мир, который она была не в силах понять.

Когда Гу Сюэлань ушла к себе, Се Юй пошел на кухню попить воды. На столе стояла тарелка, аккуратно прикрытая другой тарелкой: жареные томаты с яйцом. Яйцо было поджарено до золотистой корочки и посыпано мелко нарезанным зеленым луком.

Мать приготовила это сама.

Ему даже пробовать не нужно было — узнал с первого взгляда.

Се Юй почувствовал себя последней сволочью.

Ночь постепенно сгущалась, огромный дом снова погрузился в холодную тишину.

Приняв душ, Се Юй вспомнил, что телефон все еще в авиарежиме. Стоило его отключить, как посыпались десятки уведомлений.

Больше всего сообщений прислала тётя Мэй — спрашивала, где он, просила не упрямиться и скорее возвращаться домой, потому что мать сходит с ума от беспокойства.

От матери Лэя пришло два сообщения, а последнее было от самого Лэй-цзы: «Добрался?»

Се Юй ответил: «Да».

Лэй-цзы: «Ну и отлично. Я как домой зашел, меня моя сразу за грудки взяла: где Се Юй, куда делся. Панику развела такую, будто ты без вести пропал, я аж сам перепугался».

Гу Сюэлань хоть и кричала, что слушать ничего не желает, тему с репетитором больше не поднимала. Так все и заглохло.

Зато Чжун Цзе, который вообще был тут ни при чем, ходил сияющим именинником и при каждом удобном случае пытался подколоть Се Юя.

Се Юй в ответ лишь демонстрировал ледяное, но вежливое безразличие:

— Ага. Да. Ты крут. Ты чертовски крут. Ты во всем прав. Доволен теперь? Счастлив?

Чжун Цзе:

— …

Почему-то эти ответы бесили его еще сильнее.

Поскольку с репетитором заниматься не пришлось, у Се Юя появилось много свободного времени.

Сезон в «Битве за звание Короля задач» длился ровно до конца летних каникул. То есть начало и конец каникул служили рамками сезона. Этот летний сезон был первым пробным запуском приложения, так что победитель должен был войти в историю как первый Король задач первого поколения.

«Хочу все знать»: «Наш X сегодня не заходил? Заболел, что ли?»

«Ради лучшего будущего»: «Почему сразу заболел… Че за пессимизм? У человека вообще-то своя жизнь есть».

«Хочу все знать»: «Да потому что в моем понимании Великий X не бросит учебу, пока в нем теплится хоть капля жизни! Он же пашет как проклятый, в нем гениальность сочетается с нереальным трудолюбием. Спокойный, сосредоточенный, даже в пять утра за тестами сидит. Он мой кумир».

А этот «Великий X, которого даже смерть не оторвет от учебы», в данный момент помогал двум пожилым дамам развлекаться в сети.

Се Юй:

— Кольцо.

Сюй Яньмэй:

— Тройка и карта.

Мать Лэя:

— Пас.

Се Юй выкинул карты:

— Бомба.

Королева Хэйшуйцзе, товарищ Сюй Яньмэй, недавно подсела на мобильную игру «Дудичжу»[1] и теперь целыми днями искала в чатах партнеров перекинуться в карты.

Мать Лэя посмотрела на свои паршивые карты:

— Все, хорош, у меня карты дрянь, все равно солью. Пойду ужин готовить.

Сюй Яньмэй возмутилась:

— Ну ты как обычно! Чуть прижмет — сразу в кусты?

Мать Лэя ответила без всякого смущения:

— Мне реально готовить пора, иначе мой Далэй с голоду пухнуть будет.

— …

Се Юй добавил:

— Я тоже выхожу. Со мной играть бессмысленно — все равно все сольешь, тоска смертная.

Се Юю везло на карты просто сказочно, за что Чжоу Далэй и прозвал его «Боссом Се».

Раньше на Новый год, когда все собирались поиграть, Се Юю объявляли бойкот — никто не хотел садиться с ним за один стол. В итоге Се Юй, как брошенный старик, сидел в сторонке, смотрел телевизор и пил теплую воду.

Поначалу Чжоу Далэй пытался защищать друга и силой тащил его за стол: «Да ладно вам, везет ему средне, просто прет на дурака. Вот увидите, сегодня он будет лажать по-черному».

В результате Се Юй полностью оправдал опасения: не только обчистил всех до нитки, но и выиграл четыре долговые расписки.

Се Юй снова запустил «Битву за звание Короля задач», вспомнив, что на этих выходных действует акция с удвоением опыта.

[/Разработчики]: «Сегодня вечером — карнавал Битвы королей! Вы готовы? Мы не только обновили базу вопросов и усложнили задачи по всем предметам, но и запустили "Режим наблюдения"! Теперь вы можете в реальном времени смотреть, как лидеры рейтинга щелкают задачи и бьются в PvP-дуэлях! Все честно и прозрачно, читерам здесь не место!»

Этот режим наблюдения вызвал бурю обсуждений на сервере.

«Хочу все знать»: «Крутяк! Теперь я смогу увидеть разницу между собой и гениями. Их ход мыслей поможет мне понять сложные темы. Одна задача — разные способы решения, это же нереально прокачает мозги!»

«Служу Отчизне»: «Респект разрабам! Режим наблюдения — это тема. Давно хотел посмотреть, как топы решают задачи».

«Учеба — моя жизнь»: «Благодаря вам это лето стало суперполезным. Открываю прогу и знаю, что меня ждет куча крутых задач, аж душа радуется. Решаю то, чего в школе и близко нет, постоянно бросаю себе вызовы и кайфую от учебы».

Се Юй, как обычно, не обращал внимания на болтовню в чате. Он сразу зашел в режим решения тестов, не заметив маленькую серую строчку в правом верхнем углу экрана, цифры на которой постоянно росли:«Зрители: 82».

«Хочу все знать»: «Этот X… скорость решения у него просто нечеловеческая…»

«Ради лучшего будущего»: «Бог X! Это реально божественный уровень. Неудивительно, что он так взлетел в топе. Я еще условие прочитать не успел, а он уже половину расписал. 666!»

«Учеба — моя жизнь»: «Кто-нибудь понял эту задачу по стереометрии? Он с ходу провел пять вспомогательных линий?! Так вообще можно было?!»

«Рвусь наверх»: «Вспомогательные линии — это шедевр. Красиво раскатал, сразу оба вопроса закрыл».

«Ради лучшего будущего»: «Пацаны, пишем 666 в чат!»

Се Юй и понятия не имел, что за его решением следит почти сотня психов.

Он знал лишь одно: в 3:30 ночи он наконец-то скинул этого «Короля задач» с вершины рейтинга.

No 1: jsdhwdmaX.

[1] «дудичжу» (斗地主, dòudìzhǔ) — «Борьба с помещиком» — самая популярная карточная игра в Китае для троих игроков. Название родом из эпохи земельной реформы Мао.

Глава 10

Перед сном Се Юй в отличном расположении духа выложил пост в Moments[1]:«Конец [/улыбка]».

Это снова разбудило бурную фантазию Чжоу Далэя.

Сопоставив все публикации друга за последнюю неделю с лишним, Далэй уже успел мысленно выстроить целую драму о трагической ранней[2] любви: безответные чувства, мучительное расставание, классический треугольник «я люблю тебя, ты любишь другого», и финал в духе «так не доставайся же ты никому». Сюжет изобиловал неожиданными поворотами и накалом страстей.

Чжоу Далэй сочувственно прокомментировал пост:«…Что прошло, то прошло. Отпусти».

Се Юй искренне не понимал, с чего друг взял этот заговорщический тон:«Ты о чем вообще?»

Чжоу Далэй ответил:«Да ладно, я все понимаю… Все нормально, бро, не грусти».

…

Позже Се Юй не раз спрашивал себя: если бы он с самого начала знал, сколько геморроя принесет эта игра и с каким настырным психом ему придется соперничать, стал бы он вообще ее скачивать?

Пожалуй, нет.

Ни за какие коврижки.

В ту ночь, когда Се Юй скинул «Короля задач» с вершины рейтинга, весь сервер праздновал победу.

Освобожденные от гнета тирана пользователи готовы были петь и плясать. Даже задачи в ту ночь щелкались легче, а мысли текли быстрее.

«Учеба — моя жизнь»: «25 июля навсегда останется в моей памяти. Небо над нашей улицей наконец-то стало чистым».

«Учу слова»: «Один Король задач пал, миллионы эрудитов обрели надежду!»

«Топ-10»: «Пойду спать со спокойной душой. Завтра с утра прорешаю лишний десяток тестов в честь праздника!»

Радость, однако, длилась недолго. «Топ-10» не успел даже проснуться, как следующей ночью пропавший «Король задач» внезапно вернулся в сеть. Этот маньяк решал задачи до самого рассвета без сна и отдыха, упрямо возвращая себе законное первое место.

Небо над освобожденным сервером снова затянуло тучами.

Когда Се Юй зашел в игру в следующий раз, в чате стоял сплошной вой. Все крыли лидера матом и призывали бога X на помощь. Атмосфера была накалена до предела.

«Староста по английскому»: «Вы вчера наблюдали за ним?»

«Ради лучшего будущего»: «…Ага. Этот наглец на середине решения заметил, что за ним следят, и прямо на экране ответа написал: "Не смотрите, все равно ничего не поймете"».

«Ради лучшего будущего»: «Он еще и твинк создал специально, чтобы наш чат читать и издеваться над нами».

Се Юй:

— …

Хотя пользователи умоляли бога X вмешаться, Се Юй уже подустал от этих дуэлей с лидером. Они сменяли друг друга на первом месте каждый день. Ради этого рейтинга оба не спали несколько ночей подряд, засыпая прямо с телефонами в руках. Еще немного, и можно было заработать переутомление.

Он уже подумывал бросить эту затею и пойти спать — в конце концов, это просто глупая гонка. Но пальцы автоматически выбрали следующую задачу. И в этот момент на экране всплыло системное окно:«Пользователь "Король задач" хочет добавить вас в друзья. Принять?»

Се Юй отклонил запрос раза три, но Чао был настойчив: если не принять, он просто не даст нормально решать. Пришлось согласиться.

Король задач: «Ты спать не хочешь?»

jsdhwdmaX: «?»

Король задач: «Давай перемирие. Мне нужно поспать, сил нет».

Они договорились. Се Юй собирался выйти из сети, но когда после душа лег в постель, случайно заметил, что статус «Короля задач» сменился на «В процессе решения».

…

Се Юй понял, что его нагло наебали.

Каникулы подходили к концу. Чем ближе был учебный год, тем больше паниковала Гу Сюэлань — даже сильнее самого Се Юя, будто это ей предстояло идти в школу:

— Домашнее задание на лето сделал?

— Угу.

— На втором году старшей школы будет деление по профилям[3]?

— Угу.

Гу Сюэлань положила ему в тарелку яичницу, решив сменить гнев на милость:

— Еще неизвестно, в какой класс тебя распределят. В этом учебном году веди себя потише, не лезь в драки при каждом удобном случае. Прошлые твои выходки я вспоминать не буду, но с этого семестра постарайся взяться за ум.

— …Угу.

Что бы она ни говорила, Се Юй лишь безучастно кивал. Гу Сюэлань прекрасно понимала, что эти «угу» ничего не значат — сын все равно сделает по-своему. Она отложила палочки, вздохнула и молча смотрела, как он ест.

Се Юй подцепил палочками кусочек рыбы, тщательно очистил его от костей и положил матери на тарелку. Затем поднял глаза:

— Ты чего не ешь? Думаешь, одним взглядом на меня насытишься?

Гу Сюэлань долго смотрела на рыбу. Спустя пару минут она спросила с легкой робостью в голосе:

— На втором году… ты тоже будешь жить в общежитии?

Рука Се Юя с палочками замерла.

Он прекрасно понимал, к чему она клонит.

Чжун Цзе уезжал учиться в университет, так что дома они бы почти не виделись. Но Се Юй и Чжун Цзе терпеть друг друга не могли: стоило им оказаться в одной комнате, как вспыхивала ссора, перераставшая в драку.

Гу Сюэлань спросила снова:

— Не хочешь вернуться домой?

Се Юй быстро доел кашу:

— Да нет, в общаге нормально. Условия хорошие, до классов близко — пара шагов, и на уроке. Да и по выходным я все равно приезжать буду.

Гу Сюэлань открыла рот, чтобы возразить, но Се Юй мягко перебил ее:

— Мам, это никак с тобой не связано, не придумывай. Я живу в общежитии не из-за Чжун Цзе и не из-за тебя. Это мое личное решение.

— Твое личное решение? И в чем же причина?

Се Юй не хотел развивать тему, да и не знал, как объяснить:

— Да ни в чем. Просто так удобнее. Я уже взрослый, не нужно так опекать меня.

Во Второй школе Лияна проживание в общежитии всячески приветствовалось — считалось, что это развивает самостоятельность учащихся.

В первый день учебы директор даже посвятил этому целую речь на родительском собрании:«Школа учит детей знаниям. Но и вам, уважаемые родители, на каждом этапе взросления вашего ребенка нужно учиться кое-чему новому. И самый сложный урок здесь — вовремя отпустить его руку. Он уже научился бегать и, возможно, бежит впереди вас, а вы все еще видите в нем младенца, который не умеет ходить и держать ложку. Конечно, для этого нужна смелость. Вы любите своего ребенка, но вы должны пересилить себя, дать ему упасть, чтобы он научился подниматься сам».

Гу Сюэлань почему-то очень хорошо запомнила эти слова.

Она понимала, что директор прав, но понимать умом и принимать сердцем — разные вещи.

— Ладно, тогда давай соберем твои вещи, — вздохнула она. — Сложим все заранее, а потом докупим то, чего не хватает.

Чемодан постепенно наполнялся, а летние каникулы подходили к концу.

Вместе с ними завершался и летний сезон «Битвы за звание Короля задач».

После того как они с лидером рейтинга вымотали друг друга до предела, они договорились решить все в последний день сезона, а до тех пор договорились не заходить в приложение.

Сначала Се Юй думал, что Хэ Чао снова схитрил, но проследив за его профилем несколько дней, убедился, что тот действительно не заходит в сеть. Это его даже удивило.

С момента последнего входа прошел почти месяц. Се Юй кликнул на иконку с яблоком на экране. Приложение запустилось, но вместо главного меню на экране появилась надпись:«В связи с прекращением финансирования проект временно закрыт».

— …

Реально закрылся?

И так внезапно?

Се Юй живо представил, какой вой сейчас подняли бы фанаты учебы в чате: «Инвесторы ушли? Но ведь учиться так весело, почему никто не хочет финансировать такое полезное дело?»

Когда зазвонил телефон, Се Юй все еще переваривал новость.

— Шеф Се, ты вечером придешь? — донесся из трубки голос Чжоу Далэя. — Тётя Мэй зовет тебя на ужин, отметить начало учебного года. Сказала, мы должны поддержать тебя и настроить на раскрытие учебного потенциала в новом семестре… Шеф Се? Ты там заснул? Подай голос! Че ты вообще весь暑假 делал? Вид у тебя в последнее время какой-то пришибленный.

— Да уж, пришибленный, — хмыкнул Се Юй. — Не то слово.

Чжоу Далэй проснулся поздно и теперь зевал, стоя в одних трусах во дворе. В руке он держал старый облупившийся тазик в цветочек. Поставив его под кран, он включил воду и продолжил под шум струи:

— Во сколько приедешь? Я тебя на остановке встречу.

— Тут идти три минуты, нахрена меня встречать.

— Мы же бро. Короче, я встречу, а то если дома останусь, меня эти женщины заездят расспросами… Кстати, тётя Лань приедет?

— Нет, говорит, дела у нее.

— Эх, сто лет ее не видел, — вздохнул Далэй. — Ладно, я вешаю трубку, пошел умываться.

Когда Се Юй вышел из автобуса, Чжоу Далэй с сигаретой в зубах и в резиновых шлепках сидел на корточках возле дорожного знака. Прохожие боязливо обходили его стороной, принимая за местного хулигана.

Се Юй легонько пнул его кроссовком:

— Хорош понтоваться, пошли.

Чжоу Далэй затушил окурок о подошву шлепка, бросил в урну и поднялся, отряхивая шорты:

— Да я не понтуюсь. Тут скамейку кто-то спер, а так я должен был элегантно сидеть и ждать тебя.

Се Юй посмотрел на место остановки: действительно, от скамейки остались лишь четыре ржавые железные ножки, торчащие из земли.

— Дикие люди, — покачал головой Далэй. — Тащат все, что плохо лежит.

В последнее время на оптовом рынке работы было немного, у Сюй Яньмэй появилось свободное время, и она решила устроить проводы ребят на учебу.

Се Юй давно не заглядывал в этот спальный район.

Облупившиеся стены панелек, узкие дворы-колодцы. Стоит кому-то крикнуть из окна — слышно на всю улицу. В детстве Далэя постоянно пороли прямо во дворе. Мать Лэя спускала с него штаны и лупила ремнем, а тётя Мэй с интересом высовывалась из окна дома напротив и весело кричала:

— Лэй-цзы, за что огребаешь на этот раз? Расскажи тёте Мэй, я тебя рассужу!

Мать Се Юя, напротив, берегла репутацию: ругалась шепотом и предпочитала холодную войну физическим наказаниям.

Над головой висели паутины кабелей, вокруг было грязно и шумно.

Не успели парни подойти к подъезду, как тётя Мэй распахнула окно на третьем этаже, откуда повалил пар с ароматом жареного лука и домашней еды:

— Не поднимайтесь пока! Сгоняйте в ларек за солью, у меня закончилась!

Далэй задрал голову:

— Понял, сейчас принесем!

— Жасмин зацвел? — спросил Се Юй, глядя вверх.

Чжоу Далэй уже развернулся к магазину, но услышав вопрос, остановился. Он проследил за взглядом друга и посмотрел на свой балкон, где стоял горшок с зеленым кустом:

— А, ну да. Это Да Мэй оставил перед отъездом. Было всего пара бутонов, я думал, он так и завянет. А гляди-ка, распустился.

— Да Мэй этот тоже хорош, — проворчал Далэй. — Уехал за границу полгода назад и ни разу не звякнул. Оставил мне этот куст, назвал "своим сокровищем" и велел беречь. Ну я и берегу как могу. Вот вернется — втащу ему за молчание.

[1] Moments / лента моментов (朋友圈) — Функция WeChat, аналог ленты в соцсетях. Сплетни, посты и фото, видимые только друзьям.

[2] ранняя любовь (早恋, zǎoliàn) — — устойчивый термин в китайской школьной культуре. Романтические отношения до совершеннолетия официально не поощряются, учителя и родители активно борются с этим явлением.

[3] распределение по профилям (文理分科) — Разделение старших классов на гуманитарный (文科) и естественно-научный (理科) потоки в китайской школе — судьбоносный выбор перед гаокао.

Глава 11

Хотя имя Да Мэй звучало довольно девчачьим, он действительно был парнем.

Он был самым младшим из троих и всегда находился под их защитой. Даже прозвище «Да Мэй» появилось благодаря шутке Чжоу Далэя: «Раз ты теперь мой младший братишка, я, твой старший брат, жалую тебе имя — Да Мэй. Отныне мы с тобой братья-акробаты, все чин чином».

Да Мэй из-за маленького роста вечно получал от других и даже не умел давать сдачи.

Чжоу Далэй защищал его, как наседка цыпленка. Когда противников было слишком много и одному не справиться, он звал на помощь Се Юя.

Потом Да Мэй внезапно пошел в рост как на дрожжах — вымахал чуть ли не до метра восьмидесяти пяти. Пацан решил, что вырос, ведь столько лет смотрел на их драки. Раздувшись от гордости, он как-то раз заслонил собой Чжоу Далэя: «Дай-ка я проучу этих придурков».

В итоге теория и практика оказались как небо и земля. Убойная сила Да Мэя была нулевой. Чжоу Далэй просто схватил его за шкирку и бросился наутек: «Какой, на хрен, проучишь? Ты драться-то умеешь вообще? Ручки-ножки тонкие, длинные… Ты меня до инфаркта доведешь!»

— Этот гаденыш оставил мне горшок с каким-то дохлым цветком, а тебе что вручил перед отъездом? — Чжоу Далэй все больше заводился. — Да и не подарил вовсе, а так, пристроил на передержку.

Се Юй посмотрел на провода над головой, вспоминая старые времена, и улыбнулся:

— Кубик Рубика.

Чжоу Далэй удивился:

— Че?

— Тебе действительно повезло меньше, — хмыкнул Се Юй. — Да Мэй перед отъездом оставил мне кубик Рубика.

Готовила Сюй Яньмэй, честно говоря, не очень. Блюда у нее выглядели аппетитно, но всегда имели какой-то странный, уникальный привкус. К тому же она постоянно забывала о соли и специях.

— Вкус — просто неописуемый, объедение, — Чжоу Далэй с трудом проглотил кусок зелени. — Но у меня вопрос: если ты готовишь без соли, зачем вообще гоняла нас в магазин за ней?

Сюй Яньмэй возмутилась:

— Я забыла посолить? Не может быть! Мне казалось, сегодня я превзошла себя, все делала с душой.

— Сама попробуй, — предложил Се Юй.

В итоге этот праздничный ужин не помог им даже утолить голод, пришлось срочно заказывать раков с доставкой, чтобы спасти положение.

— Ну, вздрогнули! — тётя Мэй после нескольких стопок пива уже готова была залезть на стол. Закинув ногу на стул, она ударила себя в грудь: — Пейте, ребята, за здоровье! Завтра наш Сяо Юй идет в школу, давайте, скажите ему напутственные слова!

Се Юй аккуратно отодвинул от нее тарелку, полную панцирей от раков, чтобы она случайно ее не перевернула.

Чжоу Далэй первым поднялся со стаканом минералки:

— Босс Се, я начну. Желаю тебе всего самого лучшего в Лиянской Четвертой школе…

— В Четвертой? — Се Юй не выдержал и со смехом пнул друга под столом. — В какой еще Четвертой, дебил? Я во Второй учусь.

*Лиянская Вторая школа существовала уже более шестидесяти лет и пользовалась определенной известностью в городе А.

Преподавательский состав здесь был средним, да и процент поступления в вузы не поражал воображение. Школа находилась на окраине города, что официально преподносилось как «тихое и спокойное место с чистым воздухом, идеальное для учебы». Однако по соседству располагалось несколько сомнительных ПТУ, что создавало довольно специфическое соседство.

Сам школьный кампус выглядел весьма достойно: в последние годы учебные корпуса постепенно ремонтировали, так что никакого ощущения разрухи не возникало. Город А все-таки был мегаполисом, и даже его окраины бурлили жизнью, а торговые улочки процветали.

Школьные ворота выглядели величественно. Сразу за ними, за зелеными кустами, возвышалась бронзовая статуя на центральной площади — «Мыслитель» Родена на мраморном постаменте, блестящая и отполированная до блеска.

На постаменте аккуратным каллиграфическим почерком был выгравирован школьный девиз: «Чистое сердце».

Два позолоченных иероглифа ярко блестели на солнце.

В день возвращения с каникул в школе было шумно и многолюдно.

Приехало много первокурсников. Над входом висел огромный транспарант: «Добро пожаловать во Вторую школу, дорогие десятиклассники! Учитесь, растите, побеждайте!»

Будущие одиннадцатиклассники толпились у доски объявлений, пытаясь рассмотреть списки распределения по классам. Все толкались в духоте, обливаясь потом. И вдруг, вглядевшись в списки, толпа дружно выдохнула:

— Что за жесть с классом 11-3?

— Класс 11-3? Ничего себе, это типа гладиаторская арена?

— Фух, слава богу, я в пятом…

— Мне аж холодом повеяло от этого списка.

— Поселить двух главных школьных хулиганов в один класс? О чем думала администрация? Они школу взорвать хотят?

— Се Юй и Хэ Чао… Вот это замес будет.

Их параллель при поступлении в десятый класс была очень большой. Но из-за задержки строительства нового учебного корпуса учеников пришлось разделить на две группы и расселить по Восточному и Западному крыльям. Так они и жили, наблюдая друг за другом с расстояния.

Хотя корпуса соединялись крытой галереей для удобства учителей, школьники из разных крыльев практически не общались.

И надо же было такому случиться, что два главных авторитета школы:Хэ Чао из Восточного крыла и Се Юй из Западного — оказались в одном классе.

Одноклассники галдели наперебой, но в конце концов притихли.

В головах у всех вертелось одно слово: «конец».

Те, кого распределили в класс 11-3, буквально дрожали от ужаса: учебы в этом году явно не предвидится… Ведь эти двое, по слухам, были настоящими отморозками, для которых избить человека до полусмерти — обычное дело.

Главный хулиган Се Юй пока ни о чем не подозревал. Он тащил свой чемодан, собираясь сначала закинуть вещи в комнату общежития, а потом уже идти за учебниками.

Гу Сюэлань порывалась проводить его до корпуса и посмотреть комнату, но Се Юй вспомнил, что у него на столе веером разложены недорешенные сборники тестов «5-3», и вежливо отказался.

Хотя комната в общежитии была рассчитана на двоих, он всегда жил один.

Правила во Второй школе были свободными. Раз уж проживание в общаге приветствовалось, администрация постаралась создать комфортные условия. Например, студент имел право сменить комнату в любое время, если не ладил с соседом.

Так что Се Юй своих бывших соседей даже в глаза не видел: стоило им услышать его имя, как они тут же съезжали в другую комнату. Никто не хотел рисковать жизнью.

Пока Се Юй затаскивал чемодан в свою комнату, по коридору пронесся парень в круглых очках и с короткой стрижкой под ноль. Очкарик затормозил прямо перед дверью напротив комнаты Се Юя.

Он начал яростно колотить в дверь:

— Чао-гэ! Ты тут, Чао-гэ?

Тишина.

— Точно эта комната? Чего это он вдруг в общагу решил перебраться, не развод ли это? — пробормотал очкарик и снова занес руку для удара, но дверь оказалась не заперта и со скрипом приоткрылась. — …

— Я… я войду?

Очкарик робко переступил порог, огляделся и заметил парня на кровати справа.

Хэ Чао сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, и сонно щурился. Достав из тумбочки круглую коробочку с леденцами, он спросил:

— Че орешь?

Очкарик таинственно зашептал:

— Чао-гэ, новость века! Ты видел списки классов? Весь поток на ушах стоит!

— Не видел, — Хэ Чао достал оранжевый леденец, быстро снял обертку и сунул его в рот. — Ну распределили и распределили. Че там смотреть.

Очкарик завис, разглядывая его и забыв, зачем пришел:

— Я че, сплю? Это че, чупа-чупс? Ты сосешь конфету?

— Курить бросаю, — лениво пояснил Хэ Чао. Заметив, что очкарик продолжает глупо пялиться на него, он добавил: — Тоже хочешь?

— Нет-нет-нет, спасибо, — замахал руками тот.

Хэ Чао с хрустом разгрыз конфету и оставил в зубах лишь пластиковую палочку. Сладость была приторной.

— Ну, так че за новость века?

Очкарик хлопнул себя по лбу:

— Блин, точно! Чао-гэ, в этом году полная жесть… Се Юй учится с тобой в одном классе.

— Кто?

— Се Юй. Который из Западного крыла.

*Тем временем в учительской одиннадцатых классов:

— Да кто вообще составлял эти списки? Компьютерная программа или лично завуч? Нельзя же так безрассудно распределять детей! — учителя, хоть и знали списки заранее, все никак не могли успокоиться.

Одна из учительниц наливала воду из кулера:

— В этой параллели всего три обычных класса, остальные профильные. Из обычных только 11-3 с естественно-научным уклоном. Так что удивляться нечему.

Вторая школа специализировалась на искусстве. По общим предметам соревноваться с другими школами они не могли, но за счет художественного направления показывали неплохие результаты по поступлениям. С десятого класса учеников ориентировали на творчество, а в одиннадцатом окончательно разделяли «обычных» и «художников».

Набрав воды, учительница добавила:

— Какими бы сложными ни были эти ребята, им всего по семнадцать лет. Мы их еще даже учить не начали, а вы уже паникуете. Может, все не так страшно.

— Вы серьезно? — резко спросила другая учительница, сидевшая за столом с мрачным лицом. — Раз вы такая смелая, может, сами возьмете этот класс?

Учительница у кулера промолчала.

— Сюй-лаоши[1], не злитесь, Сяо Лю просто высказала свое мнение, — поспешили вмешаться коллеги. — Распределение действительно спорное. На должность классного руководителя 11-3 никто бы добровольно не пошел.

Сюй Ся, классный руководитель 11-3, едва не упала в обморок, когда впервые увидела список своего класса.

Она преподавала уже больше десяти лет. Великих достижений у нее не было, но опыта явно побольше, чем у молодой Сяо Лю. Она считала, что руководство школы несправедливо обошлось с ней. При этом из-за своей излишней прямолинейности и бестактности она успела испортить отношения со многими коллегами.

— Почему именно мне достался этот класс? Это же форменное издевательство! — бушевала Сюй Ся, отшвыривая материалы к классному часу. — О чем только думает директор? Решили, что эти две ложки дегтя испортят мне всю бочку меда?

[1] лаоши (老师) — Обращение к учителю в Китае: «учитель» + фамилия (напр., Сюй-лаоши) или отдельно, как вежливое «учитель».

Глава 12

Сюй Ся, выслушав утешения коллег в учительской, почувствовала, что тяжесть в груди немного спала, взяла классный журнал и направилась к кабинету. Когда она вышла, назначенное время классного часа уже прошло минут на десять.

Се Юй опоздал не специально — он задержался, раскладывая вещи в общежитии. Он уже приготовился к тому, что его отчитают на пороге, но никак не ожидал, что классный руководитель явится еще позже него.

Стоило Се Юю пройти мимо окна, как гудящий класс мгновенно затих. Все выпрямились и уставились на чистую доску.

— Ребята, ваш покорный слуга — Лю Цуньхао, да-да, Лю Цуньхао. Думаю, многие из вас слышали обо мне. В прошлом году я был старостой в 10-7, опыт управления классом у меня солидный. Но я очень прошу: когда дойдет до выборов старосты — ни в коем случае не голосуйте за меня.

Весь класс сидел тише воды, ниже травы, и лишь один парень стоял спиной к окну, продолжая вещать.

Он был довольно языкастым малым и при разговоре активно жестикулировал:

— Не выбирайте меня, отдайте шанс тем, кто в этом больше нуждается. Особенно тем, кто никогда не руководил классом. Считаю, им просто необходимо дать возможность проявить себя.

Одноклассники отчаянно подмигивали ему, намекая посмотреть на окно, но Лю Цуньхао намека не понимал:

— …Короче, не голосуйте за меня. Вы чего мне подмигиваете? Я не планирую заводить романтические отношения в школе.

В этот момент Се Юй постучал по косяку открытой двери.

Лю Цуньхао повернулся на звук и мгновенно заткнулся:

— …

Его сосед по парте прошептал:

— Брат Хао, тебе тут всем классом сигналили, а ты все распинался.

У Лю Цуньхао в голове вертелось много слов, но он лишь молча сел на место, сделав вид, что ничего не произошло:

— Блин, сложно было нормально сказать? Че вы глазами таращились?

Се Юй прославился в школе рано.

Еще при поступлении в десятый класс из-за скандала со списыванием за ним закрепилась репутация бога читерства.

Поначалу это обсуждали так: «Да он монстр, на ОГЭ списывал! Говорят, его реальные баллы, даже если их удвоить, не позволили бы ему поступить во Вторую школу».

Позже Се Юй прогулял уроки и подрался на улице — один против пятерых. Приказ о его выговоре висел на школьном стенде почти весь семестр. Это принесло ему окончательную славу.

Сейчас Се Юй стоял у входа с рюкзаком на одном плече и руками в карманах. Лицо его не выражало абсолютно ничего.

Кабинет уже был забит. Даже те, кто заболел, попросили друзей занять им места рюкзаками — никто не хотел в первый же день семестра оказаться за одной партой с грозным хулиганом.

Се Юй огляделся. Свободными оставались только две парты на последнем ряду во втором ряду. Он спокойно направился туда.

Одноклассники шептались:

— Это нормально? Они же сядут вместе! Двум тиграм в одной берлоге не ужиться[1]. Если они сцепятся, от класса ничего не останется.

— Ну так иди и сядь с Се Юем.

— …Я еще пожить хочу.

Минут через пять в класс с учебниками вошла Сюй Ся:

— Все в сборе? Кого не хватает?

Лю Цуньхао хоть и кричал, что не хочет быть старостой, но рефлекс сработал быстрее мозга. Он привычно вскочил с места:

— Учитель, одного не хватает.

Се Юй, у которого после вчерашнего пива все еще шумело в голове, просто уткнулся лицом в локти на парте и заснул.

Сюй Ся окинула класс взглядом, задержалась на мгновение на спящем Се Юе, поморщилась и отвернулась:

— Кого нет, того нет. После классного часа спуститесь за учебниками, все знают, где склад? А теперь кратко разберем основные организационные моменты…

Учительница не хотела связываться с опоздавшими, но один из них заявился сам.

— Разрешите войти? — Хэ Чао стоял в дверях, воплощая собой вежливость. — Извините, я опоздал.

Парень выглядел эффектно: черная футболка, темно-синие джинсы с подвернутыми штанинами. Говорил он с легкой расслабленной улыбкой. Типичный кумир школьниц — из тех, на кого посмотришь, и вся злость улетучивается.

Он совсем не походил на неопрятных уличных хулиганов, наоборот, выглядел аккуратным и подтянутым.

Сюй Ся удивилась.

Она никогда не вела уроки у Се Юя или Хэ Чао, но слышала о них достаточно. В ее воображении рисовался развязный, неряшливый парень, который пинает мебель и не умеет носить школьную форму.

Сегодня она увидела обоих, хотя от Се Юя пока видела только затылок.

Сюй Ся, у которой собственный ребенок уже переходил в среднюю школу, не испытывала девичьих восторгов: если ей кто-то не нравился, она этого не скрывала. Она уже открыла рот, чтобы отчитать опоздавшего, но Хэ Чао внезапно вытащил из-за двери парня в очках:

— Прошу разрешить мне объяснить причину опоздания.

Очкарик, пошатываясь, предстал перед классом:

— Всем привет, я Шэнь Цзе из 11-8. Мне в коридоре плохо стало, и если бы не благородный поступок Хэ Чао… У меня этот… хронический…

Забыв диагноз, Шэнь Цзе запнулся.

Хэ Чао тихо подсказал:

— Хронический неатрофический гастрит.

— Мог бы что попроще придумать? — прошептал Шэнь Цзе.

Хэ Чао буркнул:

— Длинные слова звучат солиднее.

Слова Сюй Ся застряли у нее в горле.

Они что, за дуру ее держат?

— Вы тут цирк устроили? — нахмурилась она, указывая на парты. — Не тратьте мое время. Иди садись на свободное место. Вон туда, рядом со спящим.

Спящий Се Юй пошевелился. То ли услышал шум, то ли почувствовал на себе взгляды одноклассников. Он приподнял голову и медленно открыл глаза:

— …

Хэ Чао:

— …

Атмосфера в классе мгновенно стала напряженной.

Лю Цуньхао быстро набросал записку соседу: «Сейчас начнется махач?»

Сосед ответил: «Я уже чувствую искры в воздухе. Будет жестко».

Но под пристальными взглядами одноклассников Хэ Чао лишь улыбнулся:

— О, дружище?

Се Юй:

— …

— Вот это судьба, — усмехнулся Хэ Чао. — Какая встреча.

Никто не понимал, когда эти двое успели подружиться, учитывая, что они учились в разных корпусах, но весь класс облегченно выдохнул.

Они-то уже приготовились к кровавой бане.

Сюй Ся кратко обсудила рассадку, выборы актива класса и раздала домашнее задание на повторение. Напоследок она пожелала всем успехов в новом учебном году, завершив официальную часть.

— А теперь у нас осталось немного времени. Я буду вызывать по журналу, а вы выходите к доске и коротко представляетесь.

Под аплодисменты класса Хэ Чао лениво похлопал в ладоши.

Се Юй, у которого раскалывалась голова, снова уткнулся в парту.

…

— Меня зовут Ваньда. У меня много хобби: люблю читать, заниматься спортом…

— Всем привет, я Сюэ Сишэн. Надеюсь, мы все сплотимся и покажем отличные результаты.

— Фу Пэй.

— Дин Лянхуа…

Хэ Чао послушал несколько презентаций, потом ткнул Се Юя в плечо и тихо спросил:

— Слышь, а ты не знаешь, кто из них Се Юй?

Се Юй, не поднимая головы, повернул к нему лицо:

— А?

В это время у доски стоял застенчивый парень, чей голос был тише писка комара. Он долго мучился и наконец выдавил из себя хобби: «Плавание», после чего сбежал на место с видом спасенного человека.

Хэ Чао продолжил:

— Ну, этот, из Западного крыла. Который ногти черным лаком красит, неформал гребаный.

Хэ Чао действительно было любопытно взглянуть на грозу Западного крыла. На его драки ему было плевать, но деталь про черный лак прочно засела в голове. Он оглядел класс, но так и не смог вычислить этого неформала. «Вот же шифруется, лак смыл и сидит как ни в чем не бывало».

Се Юй посмотрел на него со сложным выражением лица.

— Слышь, друг, так ты знаешь его или нет? — не отступал Хэ Чао. — Мне просто реально интересно с ним познакомиться, помериться силами при случае.

Сюй Ся объявила:

— Следующий — Се Юй.

Се Юй не спеша поднялся, не обращая внимания на вытянувшееся лицо Хэ Чао. Он подошел к доске, взял мел и размашистым, резким движением написал свое имя. Почерк был на удивление красивым.

Затем он бросил мел обратно в коробку, отряхнул ладони и сухо произнес:

— Се Юй. И ногти я черным лаком не крашу.

При этом Се Юй смотрел прямо на одного конкретного идиота. Но Хэ Чао ничуть не смутился. В абсолютной тишине кабинета он первым громко захлопал в ладоши, выражая соседу полную поддержку:

— Класс! Отлично сказано!

Се Юй:

— …

Твою мать.

Когда Се Юй вернулся за парту, Хэ Чао принялся бесцеремонно рассматривать его руки. Се Юй от скуки крутил в пальцах ручку, но этот пристальный взгляд выбесил его окончательно. Он с силой бросил ручку на тетрадь:

— Ты больной?

Хэ Чао удивился:

— Так реально не красишь? А в слухах все по-другому описывали.

В легендах о хулигане из Западного крыла черный лак занимал почетное место. Собственно, Хэ Чао запомнил его имя именно из-за этой детали.

— …Слухи — полная херня.

Хэ Чао протянул руку и схватил Се Юя за запястье:

— Да ладно тебе, дай посмотрю.

Се Юй не ожидал такой наглости. Пока он соображал, его рука уже оказалась в ладони Хэ Чао.

Руки у Се Юя были изящными, даже тонкими.

Чистая кожа, длинные пальцы, аккуратные ногти.

Когда-то давно, когда в семье были деньги, Гу Сюэлань хотела отдать его на пианино, утверждая, что с такими длинными пальцами у него талант. Но Се Юй дрался так увлеченно, что родители соседских детей каждый день приходили жаловаться на побои.

После этого о пианино больше никто не вспоминал.

Не успел Хэ Чао рассмотреть его пальцы, как Се Юй резко выдернул руку:

— …Блядь, да что с тобой не так?

[1] двум тиграм в одной горе не ужиться (一山不容二虎) — Китайская пословица: два сильных соперника не могут сосуществовать на одной территории. Аналог русского «два медведя в одной берлоге не уживутся».

Глава 13

Двое учеников, сидевших перед ними, незаметно пододвинули свои стулья вперед — по полу раздался тихий скрип. Они прижались грудью к краю парты так, что дышать стало тяжело, лишь бы держаться как можно дальше от двух грозных соседей позади.

Хэ Чао усмехнулся:

— Да ладно тебе, я же просто прикоснулся.

— Отвали, — отрезал Се Юй. — Не смей меня трогать.

Хэ Чао ничего не ответил, лишь протянул ладонь прямо к его лицу.

Се Юй покосился на нее, вспомнив его фразу о желании познакомиться:

— Подраться хочешь?

— На, бей. Даю тебе шанс ударить меня в ответ.

Се Юй:

— …

На трибуне закончил представляться последний ученик, и Сюй Ся кашлянула, намекая нарушителям тишины на дисциплину:

— На этом наш классный час окончен. Живущие в общежитии обязаны строго соблюдать правила школы. Я не намерена тратить свое личное время на разборки ваших дел, не связанных с учебой. Имейте совесть.

Раздав расписание уроков вместе с бланками согласий, Сюй Ся добавила:

— Лю Цуньхао, временно побудешь старостой. Опыт у тебя есть.

Лю Цуньхао с обреченным видом кивнул:

— …Да, хорошо.

— Слышь, а че там реально с этим лаком для ногтей было? — не унимался Хэ Чао, не просидев в тишине и пары минут.

Се Юй мысленно застонал: этот парень просто невыносим.

Черный лак на ногтях…

Он и подумать не мог, что эта глупая история станет такой яркой деталью его биографии.

Полгода назад на Хэйshuйцзе проходил танцевальный конкурс.

Жилком развесил по всему кварталу яркие баннеры с призывами участвовать. Реклама была масштабной, но по лозунгам сразу было ясно, что целевая аудитория — далеко не подростки. Надписи гласили: «Вспомни молодость, верни уверенность юных лет!»

Да Мэю тогда как раз одобрили американскую визу, и он уезжал через несколько дней. Перед отъездом он во что бы то ни стало хотел поучаствовать в конкурсе вместе с друзьями.

Чжоу Далэй, который танцевать не умел от слова совсем, сразу отказался:

— Не, я пас, это позорище лютое. Ты в своем уме вообще? Танцевать на одной сцене с бабульками из жилкома? Ты с дуба рухнул?

Се Юй поддержал друга:

— Да Мэй, даже не думай.

Да ладно бы только бабульки — Сюй Яньмэй и мать Лэя тоже вовсю репетировали.

Тётя Мэй даже водила Се Юя на площадь посмотреть на их грациозный танец с ярко-зелеными веерами[1], украшенными блестками.

Мать Лэя в молодости считалась первой красавицей на всю округу, но теперь ее вес перевалил за центнер. Когда они закончили выступление, Се Юй стоял посреди площади и со сложными чувствами выдавил:

— …Миленько.

Да Мэй отнесся к идее со всей серьезностью. Ребята думали, что его запал иссякнет через пару часов, но он капал им на мозги три дня подряд.

Невиданное упрямство.

Чжоу Далэй пытался воззвать к его разуму:

— Назови мне хоть одну причину, Да Мэй. Ради чего мне так позориться?

Да Мэй грустно вздохнул:

— Братан, я же уезжаю скоро. Неужели тебе сложно исполнить мою маленькую последнюю просьбу?

Чжоу Далэй скривился:

— Ты бы еще звезду с неба попросил достать, романтик хренов.

В итоге они все-таки сдались под его напором.

Одной холодной ночью Да Мэй вытащил их на улицу. Они втроем сидели на корточках у обочины под ледяным ветром. Чжоу Далэй кутался в куртку и пытался спасти прическу, но ветер все равно превратил его волосы в гнездо.

— Да Мэй, че тебе надобно в такую рань? — ворчал Далэй, понимая, что другу надо вправить мозги. — Пиздюлей захотел?

Да Мэй, шмыгая носом, посмотрел на них с глубоким драматизмом:

— На самом деле я давно тайно влюблен в одну девчонку, но признаться боюсь. Я ведь уезжаю… Отношения на расстоянии — это ад, я так не хочу. Короче, без вариантов. Но перед тем как уехать, я хочу, чтобы она запомнила меня крутым и стильным на сцене.

Се Юй:

— …

Чжоу Далэй был в том возрасте, когда грезят о любви, а может, его просто продуло в три часа ночи. Он шмыгнул носом и сдался:

— А другого способа показать твою крутизну не нашлось? Только танцы?

В общем, на конкурс они записались.

Но когда они втроем стояли в очереди на регистрацию, уровень неловкости зашкаливал.

— …Слушай, глянь на этих трех парней.

— Да уж, три богатыря.

— Мальчики, вы серьезно?

Се Юй и компания:

— …

У Да Мэя было обостренное чувство моды. Если бы время позволяло, он бы сам сшил сценические костюмы. Когда он достал флакон черного лака для ногтей, Се Юй категорически отказался:

— Это и есть твоя крутизна?

Да Мэй, увлеченно крася ногти, возразил:

— Это пипец как стильно, брат Се, поверь! Я вчера кучу клипов пересмотрел, все зарубежные звезды так выступают.

Благодаря Да Мэю их сценический образ не только оказался на пике неформального стиля, но и вобрал в себя кучу нелепых деталей.

В день конкурса Се Юй прогулял уроки.

Репетировать им было некогда. Се Юй двигался деревянно, Да Мэй пытался танцевать пластично, но выглядело это дико смешно, а Чжоу Далэй просто лажал, хотя сам думал, что двигается как бог.

В итоге они просто хаотично скакали по сцене, забыв все движения и постоянно сталкиваясь друг с другом.

Только на следующий день в школе Се Юй понял, что забыл стереть лак.

Чжоу Далэю повезло еще меньше: у него в тот день был официальный турнир в компьютерном клубе с трансляцией в сеть. И тысячи зрителей наблюдали, как парень с черными ногтями водит мышкой и стучит по клавиатуре.

Все это было ерундой, но одна деталь не давала Се Юю покоя: даже после отъезда Да Мэя они так и не узнали, в какую именно девочку он был влюблен.

Далэй как-то рассуждал за сигаретой:

— Знаешь, у меня есть безумная теория. Может, Да Мэй влюбился в какую-нибудь тетеньку из жилкома? Но ему было стыдно признаться, вот он и молчал… Блин, это, конечно, слишком жестко. Но иначе это не объяснить, молодых девчонок в зале вообще не было.

Се Юй не стал вдаваться в эти детали, а Хэ Чао выслушал рассказ и кивнул:

— А… так это был просто грим для сцены.

В его голосе прозвучало явное разочарование. Се Юй прищурился:

— Ты расстроился?

— Ну, есть немного, — признался Хэ Чао.

Как только Сюй Ся объявила об окончании собрания, все поспешили покинуть класс.

У дверей кабинета 11-3 уже стояли несколько парней. Они распахнули окно и закричали:

— Чао-гэ! Пошли в баскет рубиться!

В плане общения у Хэ Чао все было отлично.

Он легко сходился с людьми, и хотя его репутация грозного авторитета была известна всем, в его бывшем десятом классе у него осталось много хороших друзей, с которыми он постоянно играл или зависал в сети.

Среди них был и Шэнь Цзе. Увидев выходящую из кабинета Сюй Ся, он испуганно осекся и вместо привычного «Погнали играть!» выдал:

— Я не играю, ребят, я просто посмотрю. У меня живот до сих пор болит.

Хэ Чао откинулся на спинку стула и весело махнул им рукой:

— Давайте, увидимся на площадке.

Затем он полез в карман за маской, но замер на секунду и обернулся к Се Юю:

— Сыграешь с нами?

Се Юй уже шел к выходу:

— Нет.

Хэ Чао лишь пожал плечами.

Когда Се Юй дошел до дверей, Хэ Чао окликнул его:

— Се Юй?

Тот обернулся, прислонившись к косяку, с лицом, на котором крупными буквами было написано «Отвали»:

— Че надо?

Хэ Чао, уже надев маску, улыбнулся глазами:

— Да ничего. Просто запоминаю имя соседа по парте. Будем знакомы.

*Гу Сюэлань позвонила сыну в шесть вечера:

— Ты поел? Как прошел первый день? Как учителя? — спросила она. — Как твой сосед по парте?

В десятом классе у Се Юя был сосед, но из-за его поведения учителя отсадили его за отдельную парту. Узнав, что в одиннадцатом классе его снова с кем-то посадили, Гу Сюэлань сразу же решила все выяснить.

Се Юй подумал: «…Полный придурок».

Но чтобы не волновать мать, ответил:

— Нормальный. Веселый, спортивный, общительный. Только учится плохо.

Гу Сюэлань удивилась, как ее сын, который сам стабильно занимал последние места в рейтинге успеваемости, умудряется так спокойно критиковать чужую учебу.

Она дала ему еще несколько наставлений о том, что нужно вести себя тихо и прилежно учиться. Се Юй вяло угукал в ответ.

— Ладно, не буду отвлекать, — вздохнула мать. — Думай головой. Ты уже взрослый, я не могу контролировать каждый твой шаг… Не совершай глупостей.

— Угу. Спокойной ночи.

Сам Се Юй проблем не искал, но его «веселый и спортивный» сосед умудрился вляпаться в историю в первый же день.

Этот неугомонный парень пошел играть в баскетбол и умудрился подраться с отличником, который каждый год получал звание образцового ученика школы.

Сюй Ся только что вышла от директора. Ее давно так не отчитывали. Руководство было в ярости: драка в первый же день семестра! Директор жестко спросил ее, как она планирует контролировать свой класс. Сюй Ся стояла перед ним, краснея от стыда и злости. Вернувшись в учительскую, она с грохотом швырнула документы на стол.

Коллеги испуганно переглянулись, но видя ее ярость, никто не решился спросить, что произошло.

Лю Цуньхао как раз зашел сдать бланки с подписями родителей. Сюй Ся посмотрела на него ледяным взглядом:

— Хэ Чао в классе? Срочно позови его ко мне.

Лю Цуньхао похолодел от страха. Хотя все говорили, что Се Юй из Западного крыла — угрюмый одиночка, а Хэ Чао из Восточного — парень простой и общительный, староста боялся именно Хэ Чао.

Потому что он видел его в деле.

Это случилось в десятом классе. Посреди урока у него прихватило живот, он отпросился в туалет и побежал по коридору, но на двери туалета висела табличка «Ремонт».

Собираясь бежать на другой этаж, он вдруг услышал из-за двери туалета жалобный плач:

— Пожалуйста… не надо… я виноват…

Лю Цуньхао замер и осторожно заглянул внутрь.

Хэ Чао с сигаретой в руке стоял перед парнем, который сидел на коленях на мокром полу.

Хотя Хэ Чао был в школьной форме, выглядел он пугающе. Он прищурился, выпуская дым. Когда этот парень не улыбался, от него веяло смертельным холодом и жестокой, подавляющей силой.

Он совершенно не походил на того веселого шутника, каким его все знали.

Стряхнув пепел, Хэ Чао присел на корточки, грубо схватил парня за волосы и заставил поднять лицо:

— Смелый, значит?

*От автора:Хэ Чао: «Я вообще пацифист, драки не люблю…»

[1] танец с веерами (扇子舞) — Традиционный китайский танец, популярный среди женских групп всех возрастов. Часто исполняется пенсионерками во дворах и на площадях.

Глава 14

У класса 11-3 был свой внутренний чат.

Почти в каждом классе создавали такие чаты, чтобы скрывать разговоры от учителей и свободно общаться. В официальной группе присутствовали все преподаватели, так что лишнего там не напишешь. Одно дело, когда учителя с учениками[1] на одной волне, но Сюй Ся — женщина предпенсионного возраста, вечно хмурая и строгая — явно имела с ними огромную пропасть поколений.

Но внутренний чат 11-3 был особенным.

Ученикам приходилось шифроваться не только от учителей, но и от двух главных авторитетов школы.

[Аноним А]: «…Слышали, Хэ Чао избил Ян Вэньюаня?»

[Аноним Б]: «У меня друг учится в одном классе с Яном. Говорит, того так отделали, что он до сих пор в больнице лежит».

[Аноним В]: «Это тот Ян Вэньюань из 11-8?»

Уведомления чата сыпались без остановки. Лю Цуньхао смотрел на имя «Ян Вэньюань», и в его памяти всплывала пугающая картина из прошлого:«Пожалуйста… не бей… я виноват…»

Хэ Чао держал парня за волосы и тихо цедил сквозь зубы:«Я же предупреждал тебя? Я тебя, сука, предупреждал?»

Ян Вэньюань стоял на коленях. Тощий, с лицом, усыпанным прыщами. Пол в туалете был мокрым и грязным. Парень плакал:«Отпусти меня…»

Когда Лю Цуньхао позвал Хэ Чао в учительскую, Шэнь Цзе как раз пришел к ним в класс поболтать. Он притащил с собой стул и уселся рядом с Хэ Чао, чувствуя себя как дома:

— Эй, кто там у окна, задерните шторы.

Хэ Чао буркнул:

— Кого ты тут гоняешь? Сам встань и задерни.

Шэнь Цзе послушно задернул шторы и сел обратно. Следующим уроком у него была физкультура, делать было нечего. Заметив, что Хэ Чао не отрывается от экрана телефона уже целый час, он полюбопытствовал:

— Чао-гэ, во что залипаешь?

Хэ Чао проигнорировал его, пододвинулся ближе к Се Юю и показал экран:

— Мастер, глянь, че посоветуешь?

Се Юй сухо бросил:

— Отвали.

— …

Шэнь Цзе сгорал от любопытства:

— Ну покажи! Давай я помогу, я тоже шарю.

— Отвали, — повторил Хэ Чао. — Иди в свой класс остудись.

Шэнь Цзе проявил настойчивость и все-таки успел скосить глаза в экран. На дисплее светился розовый интерфейс, мультяшная аниме-девочка с длинными волосами в белом нижнем белье стояла возле гардероба и моргала глазками.

Шэнь Цзе округлил глаза:

— Это… это че, та самая…

— Та самая игра-одевалка для маленьких девочек, — спокойно закончил Се Юй.

Хэ Чао рубился в нее весь урок, а Се Юй весь урок страдал от его расспросов.

Всякий раз, когда Хэ Чао с уверенным видом подбирал наряд, оценка системы оказывалась провальной. Провозившись с одним уровнем раз десять, он бросил телефон перед Се Юем:

— Сосед, выручай.

Подбор шмоток — дело тонкое, тут, как и в картах, нужна интуиция. Се Юю это надоело, и он ткнул наугад в несколько вещей:

— Ты дебил? В такое играть? Ник «Ласковая Милашка»? Вжился в образ, я смотрю.

Оценка за выбранный Се Юем наряд оказалась неожиданно высокой.

— Мастер, — искренне восхитился Хэ Чао. — С виду наряд — уродство редкостное, а баллов дали немерено.

Шэнь Цзе почувствовал, как рушится его картина мира, и предпочел поверить, что это у него проблемы со вкусом:

— Че, реально прикольная игра? В чем прикол-то?

Хэ Чао уже увлеченно планировал следующий наряд, так что отвечать не стал.

Се Юй захлопнул тетрадь с домашкой:

— В чем прикол? В том, что она для дебилов.

Лю Цуньхао вошел в класс через заднюю дверь и подошел к парте Хэ Чао:

— В учительскую сходи, Сюй-лаоши вызывает.

Хэ Чао небрежно кивнул, не отрываясь от экрана. Лю Цуньхао постоял немного и тихо добавил:

— …Хэ Чао, ты еще здесь?

Лю Цуньхао долго собирался с духом и наконец выпалил:

— Не думай, что тебе все сойдет с рук. Ты Ян Вэньюаня до больницы избил…

Шэнь Цзе удивленно поднял глаза:

— Стоп. Ян Вэньюань? Че за бред?

На перемене в классе стоял шум, так что их разговора никто не слышал.

Хэ Чао сразу все понял. Улыбка с его лица исчезла, он убрал телефон в карман и задумчиво протянул:

— А, вот оно что.

Шэнь Цзе:

— …Что «оно»?

Се Юй сидел молча, никак не реагируя.

Лю Цуньхао действительно было страшно, но эмоции взяли верх. Он долго винил себя за то, что в прошлый раз испугался и убежал, когда на его глазах избивали одноклассника. Старые обиды взыграли в нем, и его прорвало.

Заметив, как потемнел взгляд Хэ Чао, староста испугался, что перегнул палку.

Но Хэ Чао лишь протянул телефон Се Юю:

— Друг, пройди за меня еще два уровня. Мне сегодня позарез нужно обогнать в рейтинге эту «Сладкую Молочную Девочку».

Се Юй взял телефон, не успев отказаться, а Хэ Чао уже вышел из класса.

В этот момент прозвенел звонок на урок.

Шэнь Цзе потащил свой стул к выходу, недоуменно бормоча под нос:

— Че за чушь про избиение? Когда это Чао-гэ успел Ян Вэньюаня отделать? Не было такого, у меня че, амнезия?

Хэ Чао не возвращался в класс до конца учебного дня.

На следующий день он пришел как ни в чем не бывало.

Один из учителей спросил у Сюй Ся в учительской:

— Сюй-лаоши, как там дело с Хэ Чао? Решился вопрос?

Сюй Ся раздраженно выдохнула:

— Отпирается до последнего. Что я могу сделать, если он уперся?

Когда Хэ Чао вызвали к завучу, он вел себя нагло. Стал требовать от Ян Вэньюаня официальное медицинское заключение о побоях и просил детально расписать, какой именно синяк каким ударом был поставлен.

Ян Вэньюань от страха двух слов связать не мог.

Сюй Ся считала, что расследовать тут нечего — все и так ясно. Она требовала, чтобы Хэ Чао просто признал вину, извинился и написал объяснительную, чтобы закрыть дело.

Но Хэ Чао отказался наотрез. Он нагло улыбался, хотя его голос был ледяным:

— За что мне извиняться? Ян-отличник, ты прямо мастер подстав. Стоило тебе вякнуть, и я уже виноват?

Сюй Ся отмахнулась от расспросов коллеги:

— Ой, давай не будем о нем, у меня сразу голова болеть начинает.

*

— Ну че, обогнал «Сладкую Молочную Девочку»? — Хэ Чао под звонок на урок зашел через заднюю дверь, подошел к парте и постучал костяшкой пальца по столу Се Юя. — Эй.

На утренней самоподготовке все обычно спали. Се Юй, которого разбудил этот стук, недовольно проворчал:

— Отвали, сам играй.

Хэ Чао сел:

— А телефон мой где?

Се Юй вытащил мобильник из парты и швырнул ему.

Хэ Чао поймал его одной рукой и включил — батарея села в ноль.

Слухи об избиении Ян Вэньюаня Хэ Чао быстро облетели всю параллель.

Все знали, что два главных хулигана школы любят махать кулаками, но обычно это происходило за пределами школы. Пока это никого не касалось напрямую, все лишь с интересом обсуждали сплетни на переменах.

Но теперь Хэ Чао перешел черту, избив примерного ученика прямо в школе.

[Аноним А]: «Он сегодня пришел… Ого, сидит болтает с Се Юем».

[Аноним А]: «Се Юй реально бесстрашный. Жесть, мне даже шевельнуться рядом с ними страшно».

[Аноним Б]: «Ян Вэньюань сегодня вернулся в школу. Шэнь Цзе хватал его за грудки и орал, что тот бесстыжая тварь… Может, там реально все не так просто?»

[Аноним В]: «Да че там простого? Защищают своего дружка. Шэнь Цзе сам тот еще хулиган».

Се Юй проспал всю самоподготовку.

Хэ Чао выпросил у кого-то пауэрбанк и сидел рядом, уткнувшись в телефон.

Первым уроком после самоподготовки была литература у Сюй Ся. Стоило ей войти в кабинет, как она указала пальцем на Хэ Чао:

— Выйди из класса. Стой за дверью, на моем уроке тебе делать нечего.

Увидев реакцию учительницы, класс окончательно убедился: Хэ Чао действительно избил отличника.

Девять из десяти, что это правда.

Хэ Чао лишь пожал плечами, взял телефон с зарядкой и спокойно вышел в коридор.

Се Юй проводил его взглядом. Школьная форма сидела на Хэ Чао идеально: спина прямая, одежда чистая, воротник аккуратно застегнут — не то что у остальных оболтусов, которые расстегивали молнию до груди. И только телефон с тянущимся к карману проводом выдавал его бунтарский характер.

Хэ Чао почувствовал на себе взгляд и обернулся у самой двери.

Се Юй не успел отвернуться, как Сюй Ся с кафедры язвительно заметила:

— Се Юй, так не терпится составить компанию своему другу?

Се Юй, пострадавший ни за что:

— …Твою мать.

— Раз так скучаешь по нему, то марш за дверь, постоите вместе, — скомандовала Сюй Ся. — Выходи.

Так перед дверью кабинета 11-3 с самого утра выстроились два дежурных хулигана.

— О, уважаю, — ухмыльнулся Хэ Чао, прячась от камер в слепой зоне коридора и увлеченно подбирая платьица на экране. — Соскучился по мне?

Се Юй встал рядом с ним, сохраняя на лице выражение полного безразличия, и выдал короткое:

— Ха.

Хэ Чао:

— …

Се Юю просто не хотелось видеть недовольное лицо Сюй Ся.

Еще с первого дня он понял, что классная руководительница предвзято к ним относится. Ей было неважно, виноват Хэ Чао или нет, она просто заранее записала Се Юя в список потенциальных нарушителей, считая, что они оба из одного теста.

Да и смотреть, как она постоянно закатывает глаза при их виде, ему надоело — он всерьез опасался, что у нее лицо так и останется перекошенным.

— Слышь, эксперт, посмотри: какая юбка лучше — в клетку или розовая? — Хэ Чао проявлял к игре-одевалке поразительное упорство. — Или вообще платье сменить?

Се Юй посмотрел на его мучения и выдал универсальный совет:

— Выбирай самое уродливое.

Хэ Чао удивился:

— Ты серьезно?

— Мне кажется, если ты в этой игре будешь выбирать шмотки, противоположные твоему вкусу, ты сразу выйдешь в топ.

Се Юй откровенно издевался над ним, но Хэ Чао воспринял совет со всей серьезностью. Он задумался на секунду и воскликнул:

— Блин, а ведь это гениально!

— …

— У тебя светлая голова, сосед.

[1] отличник... трижды-хороший / лучший ученик (三好学生 sānhǎo xuésheng) — «Трижды хороший ученик» — официальное почётное звание в китайских школах (хорош в морали, учёбе и физкультуре). Присуждается ежегодно.

Глава 15

Простояли они так до самого конца урока. Когда Сюй Ся собрала учебники и вышла из класса, Хэ Чао в отличном настроении бросил ей вслед:

— До свидания, лаоши!

У Сюй Ся от злости перехватило дыхание, она даже не повернулась и молча зашагала дальше.

— Знаешь, почему она так бесится? — Хэ Чао это явно забавляло. Он небрежно закинул руку на плечо Се Юя, и они вместе вошли в класс. — Она планировала перевестись в экспериментальную школу при пединституте — это городская ключевая школа, все связи уже наладила. А теперь один выдающийся ученик под ее началом, то есть я, сорвал ей все планы…

Се Юя чужие сплетни не интересовали:

— Руку убери.

Хэ Чао вздохнул:

— Мой сосед по парте совершенно бессердечный.

Он не только не убрал руку, но и приобнял Се Юя за шею так крепко, что со стороны казалось, будто они обнимаются:

— Не уберу.

Се Юй попытался пнуть его, но Хэ Чао со смехом уткнулся лицом ему в плечо:

— Спокойно, друг, без агрессии.

— Отвали, придурок.

[Аноним А]: «Народ, посмотрите на них, на три часа!»

[Аноним Б]: «Офигеть, вижу. Че они там творят?»

[Аноним В]: «Я скорее поверю, что они сейчас драться начнут…»

Се Юй, не знавший о существовании секретного чата класса, давно заметил, что их новый коллектив ведет себя странно.

Стоило в кабинете повиснуть тишине, как замолкали все разом, а потом обменивались какими-то заговорщическими понимающими взглядами. Выглядело это жутковато.

Пауэрбанк Хэ Чао одолжил у парня из соседнего ряда. Когда он возвращал его, тот едва осмеливался принять вещь, словно мечтал просто подарить ее Хэ Чао, лишь бы тот отстал.

Хэ Чао положил зарядник на его стол:

— Спасибо.

— Д-да не за что… — пролепетал парень, пряча руки под парту и весь дрожа от напряжения. Хэ Чао не расслышал его бормотания и хотел переспросить, но стоило ему открыть рот, как одноклассник вздрогнул всем телом.

Хэ Чао:

— …

«Я что, настолько страшный?»

Когда Хэ Чао отошел, парень с облегчением достал свой телефон.

С начала учебного года прошло уже две недели.

Се Юй воочию наблюдал, как Хэ Чао делает успехи в девчачьей игре-одевалке — его наряды постоянно получали высокие баллы.

Это казалось невероятным.

Неужели его случайный совет действительно помог Хэ Чао прозреть?

— Да ладно тебе, твой совет мне не помог, — признался Хэ Чао перед тем, как выйти из игры. Сделав скриншот своего рекордного счета, он спокойно объяснил соседу по парте: — Я просто задонатил.

И добавил:

— Твой сосед — легендарный донатер.

Се Юй:

— …

Хэ Чао:

— Я теперь такой крутой, что сам себя боюсь.

Се Юй язвительно протянул:

— «Ласковая Милашка», ты не перестаешь меня удивлять.

— Я закинул свои честные деньги, че тут стыдного? — возмутился Хэ Чао, отчего у парней на передней парте мелко затряслись плечи.

Сидя совсем рядом, они отчетливо слышали весь этот бред, который несли два главных авторитета школы.

За две недели они наслушались столько шуток, что с трудом сдерживали смех, боясь выдать себя и привлечь внимание хулиганов.

Со временем они начали понимать, что школьные грозы в жизни совсем не такие, как о них рассказывают. Они были даже… забавными.

Когда Хэ Чао засыпал на уроке, он просил соседа следить за учителем. И хотя Се Юй обычно игнорировал его просьбы, Хэ Чао каждый раз умудрялся утянуть его за собой, когда его самого вызывали к доске или выставляли за дверь.

После нескольких таких случаев Се Юй сдался. Заметив приближающегося учителя, он сворачивал тетрадь в трубочку и бил Хэ Чао по голове:

— Вставай быстро.

Хэ Чао тем временем открыл QQ и выложил скриншот со своим результатом в ленту:«[/картинка][круто]».

Опубликовав пост, он повернулся к соседу:

— Добавь меня в друзья.

Се Юй вежливо отказался:

— Не хочу, чтобы ник "Ласковая Милашка" висел у меня в друзьях.

— …

Хэ Чао закашлялся:

— Кто тебе сказал, что это мой аккаунт? Это страница моей сестры! У тебя обо мне предвзятое мнение. Я думал, при моем мужественном виде такие вещи объяснять не нужно.

У Хэ Чао была младшая сестра, которая только перешла в среднюю школу.

Девочка обожала игры-одевалки, но родители разрешали ей пользоваться телефоном всего час в день, а в будни и вовсе забирали мобильник. Она жаловалась, что безумно завидует высокому уровню своей подружки по нику «Сладкий Молочный Пудинг». В их классе тот, у кого был самый высокий уровень в одевалке, пользовался всеобщим уважением.

У Се Юя от этой истории заныли виски.

Хэ Чао вздохнул:

— По-моему, мелкая просто лапшу мне на уши вешает.

Имя Хэ Чао в QQ было написано его настоящим именем — на удивление прилично.

Приняв запрос, Се Юй не стал переименовывать его контакт, просто закинул в общую папку и забыл.

Хэ Чао же, сидя в полуметре от него, прислал сообщение:«Ты GG или MM?»

— Ты идиот? — спросил Се Юй, борясь с желанием заблокировать его.

Хэ Чао со смехом спрятал телефон:

— В сети нужно быть вежливым, это нормальное приветствие.

— Тише, пожалуйста! — в класс на перемене заглянула Сюй Ся. Шум в коридоре заставил ее повысить голос. — На следующем уроке меня не будет, вас заменит Ван-лаоши. Во второй половине дня меня в школе тоже не будет. Если возникнут вопросы — обращайтесь к активу класса, они завтра мне все доложат. Староста, проследи за дисциплиной, понял?

[Аноним А]: «Опять у нее дела?»

[Аноним Б]: «Если она просит других учителей подменять ее, то могла бы хоть говорить им, какую тему мы проходим. Каждый раз сидим как дураки».

[Аноним В]: «У нее дома проблемы?»

У Сюй Ся дома все было отлично. Просто с самого начала учебного года она активно готовила документы для перевода.

Класс 11-3 был самым отстающим по учебе, к тому же сложным в плане дисциплины. Школа доверила его Сюй Ся, веря в ее многолетний опыт, но она упрямо считала, что руководство решило вставить ей палки в колеса.

Естественно, «выдающийся педагог», которая вот-вот должна была перейти в элитный лицей, не собиралась тратить силы на этих оболтусов. Ученики это видели, и их недовольство классным руководителем росло с каждым днем.

В парте завибрировал телефон. Хэ Чао опустил взгляд на экран.

Пришло два сообщения:«Чао-гэ, Ян Вэньюань в последнее время постоянно крутится возле Сюй Ся. Будь осторожен».

«Пока Сюй Ся не решит вопрос с дракой, лицей ее не примет. Ходят слухи, что ее обвиняют в неспособности контролировать учеников, и ее влиятельный родственник тут не поможет. Похоже, она попытается повесить все на тебя».

*Едва прозвенел звонок с последнего урока, Шэнь Цзе проскользнул в класс, чтобы позвать Хэ Чао в столовую. Обнаружив, что парта соседа пуста, он спросил у Се Юя:

— Дружище, а где Чао-гэ?

— Он? Прогулял, — ответил Се Юй.

Шэнь Цзе выжидающе уставился на него:

— И-и…?

Се Юй сидел за партой, планируя пойти на обед позже, когда в столовой станет просторнее. Он играл в ритм-игру на телефоне. Пальцы с невероятной скоростью нажимали на экран. Звук был отключен, но отсутствие музыки ему совсем не мешало.

Шэнь Цзе подумал: «Я и сам знаю, что прогулял, но куда он ушел-то?»

Завершив раунд, Се Юй заметил, что очкарик все еще стоит над душой.

— Хочешь знать, куда он ушел? — вздохнул Се Юй. — Понятия не имею. Мне плевать.

— Какая холодность.

— Какое равнодушие.

— Прямо безжалостный убийца.

— …

Шэнь Цзе обыскал всю школу от туалетов до крыши и наконец нашел друга в общежитии. Высказав ему все, что думает, он резюмировал:

— Твой сосед просто робот бездушный.

Но Хэ Чао даже не отреагировал.

Шэнь Цзе закрыл дверь комнаты и обернулся. Хэ Чао сидел на стуле, закинув ногу на сиденье, воротник его рубашки был небрежно расстегнут.

— Че за дикий прикид? — хмыкнул Шэнь Цзе.

— Отвали. И не тебе судить о душевных качествах моего соседа, — Хэ Чао взлохматил волосы. Он проспал два урока и только что поднялся с постели. — Ты че пришел?

— Пожрать тебя позвать. Когда я с тобой иду, мне в столовой все уступают без очереди, — ухмыльнулся Шэнь Цзе. — Это же такой кайф.

У Хэ Чао явно было паршивое настроение. Он потянулся к коробке со сладостями на тумбочке.

— Держи лучше это, — Шэнь Цзе отодвинул коробку с леденцами и протянул Хэ Чао пачку сигарет с зажигалкой. — Одну можно, ничего не будет. Бросать курить тоже надо постепенно.

Хэ Чао повертел пачку в руках и швырнул ее обратно другу. Шэнь Цзе ловко поймал:

— Ого, реакция что надо. Реально не будешь?

— Не буду.

— Не думал, что ты такой принципиальный.

— Я всегда держу слово, — Хэ Чао развернул чупа-чупс и отправил в рот. — Не соблазняй меня, бесполезно.

Шэнь Цзе сам достал сигарету, щелкнул зажигалкой и затянулся. Помолчав, он произнес:

— Мне тоже написали про Ян Вэньюаня. Тварь… Руки чешутся ему морду набить. Как только Лю Юань перевелась, этот придурок сразу осмелел. Решил на тебя наехать? Жить надоело.

Хэ Чао молчал, перекатывая конфету во рту.

— Ваша классная — тоже дура набитая. Она вела у Яна в десятом классе, и раз он отличник, носится с ним как с писаной торбой. А то, что этот придурок творил, она замечать не хочет. Теперь ее не берут в элитную школу из-за плохой характеристики класса, и она решила отыграться на тебе? — Шэнь Цзе стряхнул пепел. — Чао-гэ, давай просто сольем всю правду про Ян Вэньюаня. Пусть все узнают, какой он ублюдок. Посмотрим, кто тогда вылетит из школы.

— Не надо ничего сливать, — тихо ответил Хэ Чао. — Историю с Лю Юань ворошить нельзя.

Шэнь Цзе сделал последнюю затяжку и выругался:

— …Блядь.

Глава 16

Они сидели в тишине еще какое-то время.

Шэнь Цзе, у которого была сильная тяга к курению, вытащил вторую сигарету. Хэ Чао, который сам пытался бросить курить и тяжело переносил этот запах, не выдержал и указал на дверь:

— Хочешь курить — вали на улицу.

Шэнь Цзе возмутился:

— Сам не куришь, так еще и меня ущемляешь…

Хэ Чао в ответ запустил в него подушкой.

Шэнь Цзе ловко увернулся.

В этот момент экран телефона Хэ Чао на столе загорелся, пиликнув уведомлением, и через пару секунд погас.

Хэ Чао взял мобильник и прочитал короткое сообщение от Се Юя:«Днем проверка».

— Кто пишет? — полюбопытствовал Шэнь Цзе.

Хэ Чао начал быстро печатать ответ:

— Бездушный киллер.

У Шэнь Цзе раньше не было четкого мнения о Се Юе, но с тех пор как тот сел за одну парту с Хэ Чао, они стали общаться чаще.

При первой встрече Се Юй показался ему чертовски красивым, но крайне необщительным парнем. И дальнейшее общение это лишь подтверждало.

Хотя для Хэ Чао он, видимо, делал исключение.

— Бездушный? Это он с тобой такой, — ухмыльнулся Хэ Чао, показывая другу экран телефона. — Смотри, ко мне мой сосед относится с весенней теплотой.

Шэнь Цзе сильно сомневался, что в действиях Се Юя было много теплоты.

Он же сам видел, как перед уходом из класса Се Юй с раздраженным видом вырвал лист из тетради, размашисто написал на нем несколько слов и швырнул на парту Хэ Чао. Поскольку утром многие приходили расспрашивать о местонахождении Чао, на листке красовалась лаконичная надпись: «Нет его. Прогулял. Понятия не имею».

Шэнь Цзе впервые видел, чтобы кто-то так откровенно сдавал прогуливающего соседа по парте.

Действительность и впрямь была далека от теплоты.

Обычно о министерских проверках предупреждали заранее, выбирая образцовый класс и расписывая каждый шаг урока по сценарию. Но в этот раз все произошло внезапно. Сюй Ся экстренно позвонила из дома и попросила учителя Вана из соседнего класса подменить ее, наказав, чтобы все ученики были на местах.

Учитель Ван заглянул в 11-3, долго нерешительно смотрел на записку на столе Хэ Чао и в итоге попросил Се Юя как-нибудь связаться с соседом. Если тот не вернется, придется сказать проверяющим, что он заболел.

До начала урока оставалось меньше десяти минут. Хэ Чао поправил форму и направился к выходу. Заметив, что Шэнь Цзе завис, он окликнул его:

— Че стоишь? Погнали на урок.

— А? — Шэнь Цзе догнал его у двери, но резко остановился и почесал затылок. — Слушай… А как быть-то? Про Лю Юань говорить нельзя, так как нам выкручиваться?

Они снова вернулись к больной теме.

Хэ Чао засунул руки в карманы брюк:

— Разберемся.

История с Ян Вэньюанем вскоре снова оказалась в центре внимания всей школы.

Сюй Ся потащила Яна к директору, требуя наказать виновного. Затем в школу притащились и родители отличника, требуя объяснений.

— Посмотрите на лицо моего сына, на его руки! Настоящий кошмар! Как в вашей школе держат таких отморозков? — возмущались они.

Родители Ян Вэньюаня носили очки и выглядели как типичные интеллигенты, но вели себя совсем не интеллигентно:

— Мы слышали, что этот Хэ Чао постоянно дерется. Неудивительно, что он избил нашего мальчика! Почему его до сих пор не исключили? Чем вообще занимается администрация?

Сюй Ся стояла рядом и поддакивала им:

— Да, мы признаем свою вину, я обязательно проведу с ним воспитательную работу. Приношу вам свои извинения за неподобающее поведение моего ученика…

Хэ Чао не выдержал:

— Воспитательную работу? — усмехнулся он. — Да вы хоть имеете право кого-то воспитывать?

— Как ты разговариваешь с учителем?!

Ситуация зашла в тупик, но тут неожиданно объявился свидетель.

Лю Цуньхао постучал в дверь кабинета:

— Сюй-лаоши, вы меня вызывали?

Когда староста вернулся из учительской, одноклассники тут же обступили его парту:

— Староста, ты че, ходил давать показания против Хэ Чао?

— Ты реально видел, как Хэ Чао бил Ян Вэньюаня?

Лю Цуньхао поправил их:

— Нет, это было раньше. Я видел драку в прошлом году.

— Жесть, ну ты и смельчак.

Все наперебой загалдели, признаваясь, что сами ни за что не решились бы так рисковать жизнью.

— Да ладно вам, — вздохнул Лю Цуньхао. — Я долго сомневался, но справедливость должна восторжествовать…

Се Юй не любил давать оценку чужим поступкам. Его это не касалось.

То, что видят глаза, не всегда правда, а уж слухи — и подавно.

Когда они с матерью только бежали от долгов на Хэйшуйцзе, он думал, что там живут одни бандиты и отбросы, но бежать больше было некуда. Однако в первый же день Сюй Яньмэй с татуировками на руках принесла им тарелку горячих пельменей:«Я тут налепила побольше, хозяйка из меня так себе, но вы угощайтесь».

И эта забота продолжалась почти десять лет.

— Ну и чем все закончилось? Че теперь будет-то? — расспрашивали одноклассники.

Лю Цуньхао ответил тихо:

— …Его могут исключить из школы. Все очень серьезно.

— Исключить?!

Пока класс бурно обсуждал новость, Се Юй спокойно лежал на парте, уткнувшись в телефон.

Хэ Чао вернулся из учительской только через пару уроков. Когда он вошел, Лю Цуньхао как раз решал задачу у доски. Заметив фигуру Хэ Чао, староста так разволновался, что сломал мел в руке.

Но Хэ Чао даже не посмотрел в его сторону.

Лю Цуньхао облегченно выдохнул.

Се Юй засомневался, действительно ли ситуация с исключением настолько критична, ведь Хэ Чао как ни в чем не бывало продолжил играть в свою одевалку.

Зато Шэнь Цзе паниковал так, будто выгоняли его самого:

— Твою мать, откуда вообще вылез ваш староста со своими показаниями?

— Да ладно тебе, нормальный он парень, — успокоил его Хэ Чао. — Не вини его.

— Так че в итоге? Тебе дали время подумать, требуют признать вину и извиниться? Эта Сюй Ся совсем поехала? Ее карьера реально зависит от одной твоей объяснительной?

На уроке физкультуры их классы объединили. Парни шли через футбольное поле к трибунам.

Шэнь Цзе продолжал возмущаться, а Хэ Чао слушал вполоборота. Заметив Се Юя, сидевшего в тени деревьев, он весело помахал ему рукой.

Се Юй поднял голову на крик, и в этот момент баскетбольный мяч, прилетевший с соседней площадки, едва не попал ему по голове.

Оттуда не спеша подошел парень:

— Ой, рука соскользнула, извини.

Шэнь Цзе, увидев его лицо, мгновенно взвился:

— Ян Вэньюань, ты охренел?! Специально же кинул!

Мяч летел криво, но по траектории было ясно, что целился он в Хэ Чао.

Хэ Чао промолчал. Он поднял мяч с земли, подошел ближе к Ян Вэньюаню и с силой запустил его обратно. Мяч со свистом пролетел в паре сантиметров от уха Яна и с грохотом врезался в железную сетку ограждения. Хэ Чао нагло улыбнулся:

— Рука соскользнула.

Друзья Ян Вэньюаня попытались замять конфликт и потащили его прочь:

— Извините, ребят, мы уходим.

Но Ян Вэньюань упрямо стоял на месте. Он был худым, школьная форма висела на нем как на вешалке, а прыщавое лицо с темными кругами под глазами выдавало нездоровый вид. Он злобно процедил:

— Хэ Чао, это еще не конец. Ты вылетишь отсюда.

— Меньше трепись и вали отсюда, — лениво отозвался Хэ Чао.

— Знаешь почему? — ухмыльнулся Ян Вэньюань. — Потому что ты тупой двоечник, а я отличник.

Слова «тупой двоечник» явно задели Хэ Чао за живое. Вся злость, копившаяся в нем эти дни, наконец нашла выход. Он медленно шагнул вперед и хрипло спросил:

— Ты человеческий язык вообще не понимаешь?

Хэ Чао редко выходил из себя.

Шэнь Цзе знал его много лет, но видел его в ярости всего пару раз. Обычно Хэ Чао отличался непробиваемым спокойствием. Так что разозлить его — это надо было постараться.

— Пошли, Вэньюань, хорош, — приятели Яна испуганно потащили его прочь, не желая связываться с разозленным хулиганом.

Шэнь Цзе хоть и сам хотел начистить морду отличнику, понимал, что сейчас Хэ Чао нельзя ввязываться в драки, иначе его точно исключат:

— Чао-гэ, остынь. Не надо здесь. Если захочешь его проучить, поймаем вечером в темном переулке, накинем мешок на голову и отделаем как надо.

Когда Ян Вэньюань скрылся из виду, Шэнь Цзе наконец отпустил руку друга.

— Это и есть Ян Вэньюань? — спросил подошедший Се Юй.

— А? — Шэнь Цзе обернулся к бездушному киллеру. — Да, это тот самый Ян-отличник.

Се Юй присмотрелся к лицу ушедшего парня, сопоставил с именем и спокойно произнес:

— А. Так это тот извращенец, который к девчонкам приставал?

Хэ Чао:

— …

Шэнь Цзе округлил глаза:

— Ты… откуда знаешь?! Ты знаком с Лю Юань? Офигеть, я думал, про это знаем только я и Чао-гэ!

Се Юй лаконично ответил:

— Сам видел.

Это случилось в десятом классе.

В Западном крыле школы мобильная связь ловила паршиво, ловить сеть приходилось в самых неожиданных местах.

В тот день Чжоу Далэй как раз запускал свой первый стрим и умолял Се Юя зайти, чтобы набить просмотры. Се Юй искал сигнал и добрел до туалета — там связь ловила отлично, хотя запах оставлял желать лучшего.

«Брат Се, я знаю, что твоя любовь ко мне преодолеет любые преграды и запахи…» — вещал Далэй в трубку. — «Реально, сейчас идеальный момент доказать нашу дружбу!»

«Иди ты к черту», — мысленно выругался Се Юй.

Он отправил другу пару платных подарков в приложении и уже собирался уходить, но Далэй умолял не бросать его, жалуясь, что без зрителей в чате скучно.

В итоге Се Юй завис в туалете до самого конца перемены.

Далэй ныл: «Ребят, подкиньте лайков, неужели стрим такой тухлый?»

Се Юй начал писать сообщение: «Развлекайся сам, я пошел».

Но не успел он отправить текст, как дверь туалета с грохотом распахнулась. Послышались звуки борьбы и тихий девичий вскрик.

Глава 17

Они нашли укромное место — рядом с подсобкой для инвентаря была лужайка, на которой лежал большой валун, напоминающий декоративную горку. Втроем они притулились возле этого камня.

Се Юй попытался подняться, но Хэ Чао снова прижал его к земле:

— Да сиди ты спокойно. Выкладывай, че дальше-то было.

На самом деле рассказывать было особо нечего.

Се Юй не знал Лю Юань. Он просто помнил, как девочка сидела на корточках, уткнувшись лицом в ладони, и плакала.

Ян Вэньюань оказался трусом — даже в открытую напасть побоялся. Получив пару раз палкой, он сразу же сбежал. Се Юй не стал утешать плачущую девочку. Посчитав, что сделал достаточно, он бросил деревянную палку, которую наспех выломал из какой-то швабры в туалетной кабинке, и собрался уходить.

Но стоило ему сделать шаг, как девочка схватила его за штанину и тихо прошептала:

— …Пожалуйста, никому не рассказывай.

— Да, это в ее духе, — кивнул Шэнь Цзе. — До ужаса трусливая. Готова терпеть любые издевательства, лишь бы не поднимать шум.

И добавил:

— Так ты, получается, спас ее и прогнал этого Яна-отличника?

Хэ Чао тоже не понимал:

— А че этот урод тогда на меня взъелся? Завидует моей красоте?

Се Юй спокойно ответил:

— …Я был в маске.

Хотя в туалете пахло в основном хлоркой, запах все равно был противный, поэтому Се Юй заранее надел маску, которая так вовремя пригодилась.

Хэ Чао задумчиво протянул:

— А-а…

Шэнь Цзе сразу же разрушил его иллюзии:

— Даже не думай, Чао-гэ, маска бы тебя не спасла. Наш Босс Се просто всыпал ему, а ты вспомни, че сам сотворил.

— А че я сделал? Я его пальцем не тронул, — возразил Хэ Чао. — Проявил максимальное милосердие.

Если стянуть с парня штаны, стоять рядом и ржать над размером его достоинства, заставив бегать голышом почти три часа — это милосердие, то Ян Вэньюань, пожалуй, предпочел бы, чтобы его просто избили.

Выслушав историю, Се Юй промолчал.

Хэ Чао вздохнул:

— Я вообще пацифист по жизни. Всегда стараюсь решать конфликты мирным путем.

Мирным путем… Уж куда мирнее.

Неудивительно, что Ян Вэньюань затаил такую смертельную обиду. Для высокомерного отличника это было худшим унижением в жизни. Стоило Лю Юань перевестись в другую школу, как он решил, что свидетелей не осталось, и вылез мстить.

Но больше всего Се Юя удивил его сосед по парте. Ради спокойствия незнакомой девочки Хэ Чао терпел нападки Ян Вэньюаня и молчал до последнего, когда тот лаял у всех на виду.

— Иначе этот гад давно бы уже лежал в больнице, — Хэ Чао подобрал камешек и швырнул его вперед. Тот стукнулся о брусья и улетел в кусты. — Бесит, блин.

Во второй половине урока физкультуры класс Шэнь Цзе построили для тренировки ведения мяча на футбольном поле. Парню пришлось встать и отряхнуть брюки:

— Нас зовут. Ладно, я побежал, потом договорим. Чао-гэ, остынь, не делай глупостей.

Хэ Чао лениво махнул ему рукой:

— Вали давай.

На улице было плюс тридцать два, и Се Юю не хотелось жариться под солнцем.

Он собрался уходить, но Хэ Чао внезапно потянул его за собой на траву. Дневное солнце слепило глаза. Се Юй прищурился, размышляя, не слишком ли он размяк за последние пару дней, раз сосед позволяет себе такие вольности. В этот момент Хэ Чао тихо произнес:

— Удивительно, что такие люди вообще работают учителями.

По небу лениво плыли облака.

Хэ Чао залез в карман и нащупал там единственную конфету. Из-за жары леденец подтаял и стал мягким.

Его захлестнула волна раздражения. В голове крутились слова Сюй Ся и издевка отличника: «Потому что ты тупой двоечник».

Хэ Чао повернулся к Се Юю:

— Сигареты есть?

— Нет.

Хэ Чао нехотя развернул конфету.

Се Юй почувствовал запах — опять, черт возьми, клубника.

Они лежали на траве в тишине. Когда Хэ Чао уже разгрыз леденец, Се Юй внезапно сел и пнул его в бок:

— Вставай.

— Куда? — удивился Хэ Чао.

— Если этот учитель плохой, значит, нужно найти другого, — ответил Се Юй.

Было душно, и Се Юй помахал воротником футболки, пытаясь нагнать прохлады.

С ракурса Хэ Чао открылся вид на его шею и глубокие впадины ключиц. У Се Юя была отличная фигура: пусть он был не самым высоким, но выглядел подтянутым и крепким, а не тощим подростком. В его хрупком на первый взгляд теле чувствовалась сила и скрытая угроза, готовая вырваться наружу.

Хэ Чао на мгновение завис.

То ли от дерзких слов Се Юя, то ли от вида его шеи на солнце.

*Хэ Чао и Се Юй перелезли через забор позади общежития, обогнув будку дежурного с другой стороны.

Поскольку многие ученики жили в общежитии, правила посещения корпусов во время уроков были строгими. Вернуться в комнату можно было только по болезни или с письменным разрешением учителя, зарегистрировавшись на вахте.

Хотя забор был невысоким, рисковать никто не решался. Окно кабинета завуча по прозвищу Бешеный Пёс выходило прямо на двор общежития. Попадешься ему на глаза — и пиши пропало.

— Туалет, кабинка, телефон, — Се Юй спрыгнул на землю и, не оборачиваясь, перечислил ключевые слова. — Думай.

Хэ Чао озадаченно почесал затылок:

— Че ты там бормочешь? Предложения учишься составлять?

Се Юй:

— …

Двигались они слаженно и быстро, перемахивая через ограду так ловко, словно занимались этим профессионально.

Шэнь Цзе на футбольном поле заметил краем глаза две фигуры у забора. Лица показались знакомыми, но парни скрылись в здании быстрее, чем он успел разглядеть.

— Странно, — пробормотал Шэнь Цзе. — Тот высокий был вылитый Чао-гэ.

— Ты тоже живешь в общаге? — спросил Хэ Чао, поднимаясь по лестнице. Он удивился, когда они подошли к его собственной двери, а Се Юй остановился у комнаты напротив.

Се Юй потянулся к притолоке за запасным ключом:

— Тоже? А ты где живешь?

— Вон там, — Хэ Чао указал на дверь напротив.

…

Се Юй мысленно застонал: так это ты тот идиот, который повесил на дверь плакат «Штурмуем Гаокао! Не беспокоить»?

Хэ Чао с гордостью кивнул на плакат:

— Зато учителя не заходят, думают, я там учусь. Удобная штука, советую.

— Обойдусь.

Се Юй вошел в комнату, вытащил из-под кровати коробку с вещами и принялся копаться в ней.

Там лежал всякий хлам: фонарик, батарейки, изолента…

Хэ Чао уселся на стул:

— Че ищешь-то?

Се Юй промолчал.

Хэ Чао от скуки оглядел комнату. Здесь было чисто и аккуратно. На столе стоял компьютер, а рядом с ним — кубик Рубика.

Пока Се Юй искал свой старый телефон, Хэ Чао успел собрать кубик Рубика по цветам.

— Не знаю, сохранилась ли запись, — Се Юй включил старый мобильник. — Но я записал его слова.

Хэ Чао замер с кубиком в руках, решив, что ослышался.

Се Юй повторил:

— В тот день в туалете я записал разговор. Все, что говорил этот Ян, осталось на диктофоне. Я совсем забыл про это.

Для обычного старшеклассника такая предусмотрительность была несвойственна. В их возрасте при любой проблеме сразу лезут драться, а не думают о сборе доказательств.

Но когда Ян Вэньюань затащил девочку в туалет, Се Юй первым делом включил диктофон на телефоне.

После случившегося он предлагал Лю Юань использовать запись, чтобы наказать обидчика, но та умоляла скрыть все. Если бы она хотела бороться, то не позволила бы так с собой обращаться.

Она просто панически боялась огласки, хотя сама была жертвой.

*

— Отчисление? Ого, как быстро школа отреагировала!

Через несколько дней у школьного стенда собралась толпа. Лю Цуньхао подошел позже всех и пытался разглядеть объявление из-за спин одноклассников:

— Отчисление… Кого?

Прочитав имя, староста обомлел:

— Офигеть! Ян Вэньюань?!

— Ян Вэньюаня отчислили? А как же Хэ Чао? — удивился стоявший рядом парень. — Че вообще происходит?

События развивались стремительно. Больше всех была шокирована Сюй Ся.

Ян Вэньюань учился у нее год и был гордостью класса, имея все шансы поступить в первоклассный вуз.

Вспоминая, как она защищала его перед директором и ручалась за его порядочность, Сюй Ся чувствовала, как у нее кружится голова. В ее мыслях билось лишь одно слово: «Конец».

Запись, которую Хэ Чао передал руководству школы, была очищена от голоса Лю Юань, но все грязные намеки Ян Вэньюаня остались нетронутыми. Столкнувшись с неопровержимыми уликами, отличник мгновенно сменил маску. Его родители тоже резко притихли и вместо обвинений принялись умолять Хэ Чао простить их сына:

— Мы знаем, ты хороший мальчик…

Хэ Чао едва сдерживал смех:

— Надо же, какая перемена. Вдруг я стал хорошим мальчиком.

Директор пытался узнать имя девочки, но Хэ Чао твердо спросил:

— А вы гарантируете, что ее имя не всплывет и ее не начнут травить?

В итоге детали дела остались известны лишь узкому кругу руководства школы.

Но вина отличника была доказана.

В день, когда приказ об отчислении вступил в силу, Шэнь Цзе на радостях купил газировку всему классу. Придя в 11-3, он застал картину: староста Лю Цуньхао слезно извинялся перед Хэ Чао.

За этим зрелищем из-за штор наблюдал весь класс.

Лю Цуньхао густо покраснел:

— Прости, Хэ Чао, я не знал всей правды и обвинил тебя…

Хэ Чао снисходительно похлопал его по плечу:

— Да ладно, забей. В жизни всякое бывает. Я не только красивый, но и очень великодушный человек.

Лю Цуньхао:

— …

Шэнь Цзе:

— …Глаза б мои это не видели.

Се Юй тоже не выдержал этого хвастовства. Он нашарил на парте пенал и запустил им в Хэ Чао:

— Заткнись.

Школьных хулиганов часто демонизируют, а их «подвиги» обрастают нелепыми слухами, в которых сложно отличить правду от вымысла.

Но ученики класса 11-3 впервые осознали: их два главных хулигана совсем не такие, какими их расписывали в легендах.

Глава 18

Новый день.

Громкий окрик прорезал утреннюю дымку, мгновенно взбодрив всех провинившихся.

— Встали смирно! А ну-ка… все подошли сюда и построились!

— Нечего пялиться в землю, думаете, там цветы расцветут? И не нужно делать стыдливые лица — вы свою репутацию давно потеряли!

— Спину выпрямить! Голову поднять! Смотреть прямо мне в глаза!

Возле бронзовой статуи у ворот Второй школы Лияна выстроилась шеренга из полутора десятков учеников. Они стояли, понурив головы под тяжестью рюкзаков.

Тех, кто не успел проснуться, этот крик окончательно лишил сна. Подростки мелко дрожали, боясь пошевелиться.

Один из парней осторожно поднял взгляд на завуча, тут же снова опустил голову и тихо буркнул:

— …Бешеный Пёс.

Завуч Цзян, носивший это грозное прозвище, обладал чутким слухом. Он мгновенно уловил шепот, ткнул пальцем в шеренгу и рявкнул:

— Кто там еще разговаривает?!

Его грудь тяжело вздымалась от злости. Золотые очки на переносице ничуть не добавляли ему интеллигентности. В руках завуч держал журнал посещаемости, куда ежедневно заносил имена опоздавших. Те, кто попадался более трех раз, отправлялись на последнюю страницу — в черный список.

Кличку «Бешеный Пёс» завучу дали еще прошлые выпуски, и она прочно прижилась. Все знали: в школе можно спорить с кем угодно, но только не с завучем Цзяном. Легендарный Бешеный Пёс был страшнее любой разъяренной тигрицы.

Завуч прищурился, прошелся вдоль шеренги и ядовито усмехнулся:

— Опоздания… Семестр только начался, а вы уже испытываете мое терпение.

Он дошел до конца строя, внезапно остановился и рявкнул еще громче:

— Хэ Чао! А ты-то какого хрена тут делаешь?!

Хэ Чао сделал шаг вперед:

— Опоздал.

— Ты же теперь живешь в общежитии! Как я умудрился поймать тебя на воротах? — Завуч Цзян велел остальным идти на уроки, оставив одного Хэ Чао. — Твоя способность нарушать дисциплину при любых условиях просто поражает.

Хэ Чао принялся объяснять, что вышел на утреннюю пробежку и потерял счет времени.

Завуч оглядел парня: чистая форма, аккуратный вид, а вблизи еще и пахнет свежим стиральным порошком.

Какая, к черту, пробежка? Максимум — ленивая прогулка.

Цзяну надоело слушать его сказки. Посмотрев на часы и поняв, что урок идет уже десять минут, он бросил:

— Правила знаешь.

— Объяснительная, я в курсе, — кивнул Хэ Чао, медленно пятясь в сторону учебного корпуса. — В обед принесу в ваш кабинет. До свидания, директор Цзян.

Заметив, что Хэ Чао уже готов дать стрекача, завуч окликнул его:

— А ну постой. Подойди сюда.

Хэ Чао остановился.

Завуч Цзян нахмурился:

— Че за коллективная петиция от вашего класса?

После недавнего скандала Сюй Ся избежала сурового наказания, но о переводе в элитный лицей пришлось забыть. Руководство школы учло ее признание вины и многолетний стаж, замяв дело.

Однако теперь администрацию беспокоила новая проблема: класс 11-3 единогласно требовал смены классного руководителя.

Когда Хэ Чао только предложил эту идею, он не думал, что класс его поддержит. Их кабинет обычно напоминал склеп, где все сидели тихо и обособленно. Но на этот раз недовольство Сюй Ся копилось в каждом, и плотину прорвало.

Лю Цуньхао сразу же вызвался помочь и привел своих ребят.

— Мы ее снимем! — уверенно заявил парень с невероятно живыми, блестящими глазами. — Если подпишется весь класс, то даже в случае провала коллективный бунт сильно не накажут, виновных будет слишком много.

Лю Цуньхао дал ему легкий подзатыльник:

— Всезнайка, че за пессимизм? Мы еще ничего не сделали, а ты уже о провале думаешь.

Парень, которого назвали Всезнайкой, возразил:

— Это не пессимизм, это трезвый расчет. Я тебе кучу примеров могу привести. В прошлом году 11-5 устроил бойкот, когда физрук пытался отобрать у них уроки…

Пока они спорили, Хэ Чао пытался уговорить Се Юя пойти вместе с ними к Бешеному Псу.

Се Юй указал на лист бумаги в руках старосты, где уже расписалась половина класса:

— Я поставил свою подпись, и это уже предел моей щедрости. Понял?

*Завуч Цзян отпустил Хэ Чао после пары вопросов.

Парень во весь дух помчался к кабинету. Пользуясь тем, что учительница английского отвернулась к доске, он проскользнул через заднюю дверь, тихо сел на место и вытащил из рюкзака стакан горячего соевого молока. Подвинув его соседу по парте, он шепнул:

— Держи.

Се Юй посмотрел на стакан с трубочкой:

— Че это?

— Пей давай, — Хэ Чао повесил рюкзак на стул. — Ты же просил без сахара.

Узнав, что они живут в комнатах напротив, Хэ Чао стал регулярно заглядывать к Се Юю в гости, хотя хозяин комнаты не выражал по этому поводу никакого восторга. Иногда Хэ Чао просыпался раньше времени и шел будить соседа:

— Вставай, пошли позавтракаем.

Тогда-то Хэ Чао и выяснил, что в еде Се Юй невероятно привередлив: если блюдо ему не нравилось, он предпочитал ходить голодным.

— Молоко как молоко, какая разница? — удивился тогда Хэ Чао.

— Я не пью сладкое соевое молоко, — отрезал Се Юй[1].

В школьной столовой выбора не было, поэтому Хэ Чао пришлось бежать в кафе за ворота школы. Он собирался угостить Се Юя обедом в знак благодарности за помощь с диктофоном, а в итоге превратился в доставщика еды.

— Че делаем? Задачи разбираем? А это че за тема? — Хэ Чао долго искал учебник, а открыв его, окончательно запутался. — …Когда это задать успели?

Се Юй, переписывавший домашку у соседа спереди, не поднимая головы, бросил:

— Без понятия. Наверное, в тот момент, когда ты решал, какая юбка лучше подходит к наряду — розовая или кожаная.

Их шепот не укрылся от учительницы.

Дописав предложение на доске, она повернулась и строго произнесла:

— Опоздавший! Ответь-ка нам: с чего нужно начинать решение задачи такого типа?

Хэ Чао не спеша поднялся, подумал секунду и выдал:

— Сдаться и перейти к следующей.

Се Юй, дописывавший слово, от неожиданности дернул рукой, и ручка оставила на бумаге длинный косой след.

Учительница английского:

— …

Весь класс:

— …

Хэ Чао серьезно добавил:

— Зачем тратить время на то, чего не знаешь?

В тишине класса кто-то тихо хрюкнул от смеха, а в следующую секунду кабинет взорвался хохотом.

— Ха-ха-ха, к следующей! Гениально!

— Ну дает!

Учительница пыталась сохранить строгое выражение лица, но сама прыснула от смеха:

— Садись уже. И слушай внимательно.

*После уроков по классу поползли слухи о переводе Сюй Ся в параллель десятых классов.

— Там у одной учительницы проблемы с горлом, ложится на операцию. Сюй Ся переводят на ее место. А у нас будет новый классный руководитель по фамилии Тан.

Всезнайка, подслушивавший у дверей учительской, принес свежие новости:

— Его перевели из какой-то крутой школы, учитель высшей категории. Говорят, очень сильный препод.

Вань Да, носивший имя, созвучное со словом «десять тысяч», всегда знал кучу сплетен. Никто не понимал, откуда он берет информацию, но он утверждал, что знает все обо всех в радиусе трех районов, за что и получил прозвище Всезнайка.

Лю Цуньхао собирал тетради:

— Ты не побоялся подслушивать у кабинета Бешеного Пёса?

— А то, — гордо ответил Всезнайка. — За ценную информацию приходится платить риском для жизни.

Обычно его сплетни подтверждались раз через раз, но тут он оказался прав. Нового классного руководителя действительно звали Тан Сэнь.

Тан Сэнь выглядел как обычный мужчина средних лет. На руке он носил четки, уроки вел увлеченно и уже за два дня запомнил всех учеников в лицо.

Он оказался простым и добродушным человеком, вот только ужасно разговорчивым. Он мог начать мысль с одной темы и плавно переключиться на совершенно не связанные вещи, да так, что это звучало логично.

— Ребята, дежурные, уберите класс получше. Ложитесь спать пораньше, здоровый сон — залог успеха. Не ешьте жирную пищу на ночь. Если задача не получается — отложите ее, спросите у друзей, но списывать нельзя. Помогайте родителям дома, они тоже устают на работе. Да, кстати, завтра обещают дождь, не забудьте зонты…

— …

*После уроков ученики, жившие в общежитии, остались на вечернюю самоподготовку.

Надо же было такому случиться: Хэ Чао и Се Юй постоянно прогуливали эти вечерние часы. То один уйдет, то другой, а то и оба сразу. За полмесяца учебы они так и не пересеклись в корпусе общежития вечером.

Когда большинство ребят разошлись, в классе осталось человек десять. Они лениво делали домашку и болтали.

За окном окончательно стемнело.

Вань Да таинственно прошептал:

— Слышали, что у нас в общаге привидение завелось?

Когда Всезнайка начал эту тему, Хэ Чао как раз пытался затащить Се Юя в онлайн-игру, не переставая хвастаться своими навыками:

— Я просто бог игры! Видел, как я уложил двоих сразу? Иди ко мне, я тебя прикрою.

Се Юй вздохнул:

— Глаза разуй, этого я убил.

Если бы в игре можно было стрелять по своим, Се Юй прикончил бы соседа в первую секунду.

— У нас на этаже последние ночи кто-то ходит, — продолжал Всезнайка, понизив голос до шепота. — Особенно после полуночи. И стучится в двери. Говорят, сначала это было только на первом этаже, а вчера ночью началось и на втором. Я сам слышал стук. Открываю — никого. И только тень какая-то у лестницы промелькнула.

Всезнайка добавил:

— Может, конечно, показалось. Но вы же помните ту историю про парня, который спрыгнул с крыши нашего корпуса?

Остальные закивали:

— Да-да, помним.

— Я как раз на первом этаже живу. Реально кто-то стучится, я даже открывать боюсь. Но вчера было тихо. Неужели этот призрак поднялся выше?

Се Юй не слушал их болтовню, сосредоточившись на игре. Наткнувшись на двух сильных боссов, он приготовился к бою, но заметил, что его напарник Хэ Чао уже слит:

— М-да. Прикрою, говоришь?

У Хэ Чао было странное выражение лица. Он сглотнул и тихо спросил:

— …Слышь, а мы на каком этаже живем? На третьем?

[1] соевое молоко (豆浆, dòujiāng) — Традиционный китайский напиток, предмет вечного культурного спора: сладкое или солёное?

Глава 19

В каждой школе найдется парочка жутких легенд.

Никаких реальных доказательств того, что ученик действительно спрыгнул с крыши, не существовало — история просто передавалась от старших классов к младшим. Ходили слухи, что руководство школы замяло инцидент ради репутации, поэтому в прессе ничего не сообщалось.

О причинах трагедии тоже спорили: кто-то винил учебные нагрузки, кто-то — несчастную любовь, банкротство родителей или школьную травлю.

…

Вань Да и остальные так увлеклись, что превратили обычное общежитие в обитель призраков, а для пущей атмосферности демонстративно выключили свет.

Было восемь часов вечера. За окнами стояла непроглядная тьма, в которой едва теплились редкие огни. Неподалеку от школы высился небоскреб, где как раз включили праздничную алую иллюминацию. И теперь в темноте кабинета этот багровый свет, отражаясь от стен, создавал зловещую атмосферу.

Одна из девочек испуганно вскрикнула:

— Вань Да, ты че творишь?!

— Совсем больной?!

— Включи свет, живо!

Вань Да и бровью не повел:

— Для хорошего рассказа нужна правильная атмосфера.

В тот момент, когда свет погас, Хэ Чао мгновенно схватил Се Юя за запястье и тихо выругался:

— Твою мать.

Игра закончилась, экран телефона Се Юя погас. Он повернул голову и, не пытаясь высвободить руку, с иронией спросил:

— Боишься привидений?

Вань Да не подозревал, что творится на последней парте. Он как раз собирался рассказать историю о проклятой парикмахерской и позвал хулиганов присоединиться:

— Чао-гэ, Юй-гэ, подгребайте к нам! История — отпад. Если после нее кто-то из вас рискнет спать один, я лично дам ему пол-юаня.

Не успел Хэ Чао отказаться, как его нелюдимый сосед по парте, который никогда не участвовал в общих тусовках, спокойно ответил:

— Давай, вещай.

— …

В классе оставалось двенадцать человек.

Восемь парней и четыре девушки.

Вань Да уселся в центре, остальные обступили его полукругом. Девочки сбились в кучу. Те, кому не хватило стульев, притащили их из соседних рядов.

Се Юй сидел с краю, в самом углу, а Хэ Чао пристроился вплотную к нему.

Се Юй скосил глаза вниз. Рука Хэ Чао все еще крепко сжимала его запястье.

— Ты отпускать меня вообще собираешься?

Тем временем Вань Да начал рассказывать историю о «Парикмахерской ужасов», стараясь говорить загробным, надтреснутым голосом:

— Сяо Цзе была писаной красавицей с роскошными длинными черными волосами. Каждый, кто видел ее, не мог забыть эту шелковистую шевелюру…

Се Юй поморщился: хватка Хэ Чао, от которой запястье уже начинало ныть, тоже врезалась в память надолго.

Рассказчик из Вань Да был посредственный, но читал он с выражением, а жуткие красные отсветы на стенах сделали свое дело: уже к середине истории все четыре девочки дружно взвизгнули.

Визг девчонок пугал гораздо сильнее самой истории.

Когда сидишь в напряжении и вдруг раздается такой крик, сердце невольно уходит в пятки.

Се Юй подумал, что Хэ Чао стоило бы пересесть к девчонкам и визжать за компанию. Но Хэ Чао изо всех сил держал лицо «крутого парня» — сидел молча, изображая полное спокойствие.

— …Парикмахер медленно обернулся, на его лице застыла безумная улыбка, уголки губ поползли вверх. Держа в руках ножницы, он встал перед дверью склада. Длинная челка закрывала его глаз. Он выглядел настолько безжизненным, что казался не живым человеком, а ходячим трупом.

Голос Вань Да упал до шепота, но в кульминационный момент он резко прибавил громкости:

— Он распахнул дверь! На стеллажах склада рядами стояли… человеческие головы!

Рука Хэ Чао сползла вниз и теперь намертво вцепилась в ладонь Се Юя.

Се Юй попытался выдернуть руку — бесполезно.

— С них свисали лоскуты кожи, черные волосы падали на лица, искаженные смертной мукой, ужасом и болью…

— Отпусти, — прошептал Се Юй. — Отпустишь или нет?

Хэ Чао буркнул:

— Нет.

— …Ты реально боишься призраков?

— Кто сказал, что боюсь?

— Тогда отпусти руку.

— Не отпущу.

Пока Вань Да в красках расписывал ужасы отрезанных голов, за окном кабинета внезапно появилось лицо.

Штора скрывала его наполовину, оставляя видимым лишь смутный силуэт.

Разглядеть черты лица в темноте было невозможно, виден был лишь контур.

Но это явно был мужчина.

Через секунду силуэт заговорил:

— Вы че тут делаете?

Вань Да, прерванный на самом интересном месте, обернулся к окну и сам перепугался до смерти:

— Мамочки!

Девочки хором закричали:

— А-а-а!

— Че орете?! — завуч Цзян толкнул дверь, вошел в класс и щелкнул выключателем. — Самоподготовка идет, а вы тут устроили посиделки? Домашку всю сделали? Решили чаепитие устроить?

От их шума у него уже раскалывалась голова. Он хлопнул журналом по столу:

— Вас на весь этаж слышно! Мало задают? Хотите, я попрошу учителей добавить вам нагрузки?

Вань Да испуганно замахал руками:

— Нет-нет-нет, директор Цзян, нам хватает, честно! Еще немного задач, и наши организмы просто откажут.

Завуч Цзян перед уходом домой любил обходить кабинеты. Видимо, скорый конец рабочего дня поднял ему настроение, поэтому он не стал наказывать ребят, лишь строго предупредил:

— Чтобы была тишина и порядок. Еще раз увижу такое…

— Да-да, конечно!

Когда завуч ушел, все облегченно вздохнули. Но едва ребята собрались расходиться по местам, как одна из девочек снова вскрикнула.

— Да ладно тебе, Сюй Цинцин, — усмехнулся Вань Да. — Моя история действительно была настолько страшной?

Сюй Цинцин всем видом показала, что она не из трусливых, а затем глазами указала на парту в углу, привлекая внимание к крепко сцепленным рукам двух главных хулиганов школы.

Вань Да и остальные застыли в шоке:

— …!

Се Юй, привыкший к хватке соседа, даже не обратил внимания на это.

Хэ Чао все еще думал об истории:

— Так она в итоге спаслась или нет?

— Либо умерла, либо сошла с ума, — спокойно ответил Се Юй. — Иначе какой это ужастик?

*Хэ Чао и Се Юй, помимо репутации отъявленных хулиганов, обладали весьма привлекательной внешностью.

В начале десятого класса на школьном форуме проводили голосование за звание самого красивого парня школы, и эти двое заняли лидирующие строчки. Хоть одноклассники и боялись подходить к ним, девочки из других школ регулярно создавали темы с вопросами: «Привет, подскажите контакты красавчика из вашего класса! Очень нужно (ω\ )».

Несмотря на обилие слухов, любовная биография обоих парней оставалась тайной.

С тех пор как Вань Да перевели в 11-3, знакомые девчонки завалили его расспросами. И теперь, глядя на эту парочку, он думал: «Наконец-то я знаю, что им ответить. Девчонки, расслабьтесь, у нас тут, похоже, внутренний рынок сбыта».

В 20:30 самоподготовка завершилась.

Вань Да собрал вещи и пошел к выходу вместе с соседями. За это время он успел проникнуться духом «одной дружной семьи», а после бунта против Сюй Ся они и вовсе стали боевыми товарищами.

— Слушайте, только между нами, свежая инфа, — зашептал Вань Да, идя впереди. — На следующей неделе будут контрольные. Я подслушал в кабинете Тан-лаоши, что задачи составляют сами учителя параллели, ориентируясь на уровень Четвертой школы. Короче, будет намного сложнее обычного.

Се Юй хмыкнул:

— И зачем ты рассказываешь это мне?

Хэ Чао тоже посчитал новость бесполезной. Они стабильно занимали последние места в рейтинге, так что сложность тестов их не волновала:

— И в чем ценность этой информации?

Вань Да пояснил:

— Да чтобы вы шпоры заранее готовить начали! Говорят, следить будут жестко — по три учителя в каждом классе.

На школьном дворе горели лишь тусклые фонари, да в траве стрекотали последние цикады. Лето подходило к концу, и вечерний ветер приносил прохладу.

Хэ Чао кивнул:

— А.

Се Юй добавил:

— Ну, спасибо за предупреждение.

*Вернувшись в комнату и умывшись, Се Юй достал сборник тестов за прошлые годы и открыл раздел с заданиями Четвертой школы.

Простые задачи он пропускал, останавливаясь лишь на действительно сложных и интересных примерах.

Незаметно подошло время отбоя. Прикинув, что заряда настольной лампы хватит еще на час, Се Юй продолжил писать. В этот момент зажужжал телефон.

Пришло сообщение в QQ[1].

Хэ Чао: «Спишь?»

Се Юй: «?»

Хэ Чао: «Скучно че-то ночью. Поболтаем?»

Се Юй: «Некогда. Не болтаю. Отвали».

Хэ Чао, уже привыкший к такому стилю общения соседа, ничуть не обиделся и спросил:«Чем занят?»

Се Юй посмотрел на гору конспектов по математике и недорешенную систему уравнений, после чего спокойно написал:«Играю».

Хэ Чао: «Во что?»

От этого вопроса за версту веяло предложением сыграть в дуэте. Се Юй решил окончательно закрыть тему:«Одиночная игра».

Хэ Чао: «…»

Се Юй положил телефон на стол, но вспомнив поведение соседа на самоподготовке, отправил еще одно сообщение:«Ты че, боишься спать лечь?»

На этот раз Хэ Чао не стал юлить.

Хэ Чао: «[Улыбка]».

Хэ Чао: «Че за бред. Кого мне бояться».

Хэ Чао: «[Пока-пока]».

Се Юй не поверил в сказки Всезнайки про призрак в общежитии, посчитав это обычной страшилкой вроде той парикмахерской.

В десятом классе он тоже жил в общаге, и за весь год ничего странного не происходило.

«Стук в дверь… Ну и фантазия у людей».

Он лег спать уже за полночь. Листая ленту новостей, Се Юй наткнулся на пост Чжоу Далэя. Тот выложил фото, где тётя Мэй скрутила на земле какого-то парня с хитрым лицом. Подпись гласила: «Мама поймала вора голыми руками! Респект!»

Тётя Мэй в комментариях ругала Далэя за плохой ракурс.

Мать Далэя защищала сына: «Главное — кто на фото, а не качество! Отличный снимок вышел!»

Се Юй улыбнулся, но комментировать не стал, лишь поставил лайк. Стоило ему отложить телефон, как из тихого коридора донесся подозрительный звук.

Это были медленные, тяжелые шаги.

Звук приближался со стороны лестницы.

И остановился прямо перед дверью его комнаты.

Се Юй отчетливо услышал два глухих удара:«Тук».

«Тук».

[1] QQ / (QQ) — Старейший китайский мессенджер (1999, г.), до сих пор популярен. Назван по логотипу. Используется в основном молодёжью.

Глава 20

Когда Шэнь Цзе принял звонок от Хэ Чао, было около часа ночи.

Он в полусонном бреду долго шарил рукой по тумбочке, пытаясь найти телефон, но наткнулся лишь на собственную слюну у рта. Кое-как сев на кровати, он раздраженно проворчал:

— …Посреди ночи. Кого там черт принес?

Любого бы взбесило, если бы его разбудили среди сладкого сна. Но стоило Шэнь Цзе увидеть на экране надпись «Чао-гэ», как его раздражение тут же улетучилось.

— Чао-гэ, какие будут приказания? — Шэнь Цзе включил настольную лампу и выпрямился. — Глубокой ночью, в тишине… Желаешь порцию острых раков «Тринадцать специй» или знаменитых[1] жареных пельменей с улицы Янъюань? А может, услугу «ночной собеседник»?

— …

Шэнь Цзе уже приготовился ко всему, но Хэ Чао лишь тихо произнес:

— У меня к тебе вопрос.

— Задавай! Всегда готов!

— Как думаешь, Се Юй… ну, тот Се Юй, которого ты знаешь… — Хэ Чао замялся на секунду, взъерошил волосы и выдал вопрос, от которого Шэнь Цзе потерял сон до самого утра: — Он согласился бы, чтобы я обнимал его, пока мы спим?

Шэнь Цзе почувствовал, как у него земля уходит из-под ног:

— Че?!

Он, конечно, в последнее время нечасто заглядывал в 11-3, но неужели он пропустил что-то настолько масштабное?

Почему дела принимают такой странный оборот?

Может, это сон? Может, он спит еще?

— Чао-гэ, я думаю, что ни тот Се Юй, которого знаю я, ни тот, которого знаешь ты, никогда на это не согласится, — ошарашенно ответил Шэнь Цзе. — Я даже представить боюсь, сколькими способами он тебя убьет.

Хэ Чао вздохнул:

— Без шансов, думаешь?

— Абсолютно. Без единого шанса.

Услышав это, Хэ Чао разочарованно повесил трубку. В его вздохе чувствовалась такая сложная гамма эмоций, что Шэнь Цзе окончательно запутался.

*На следующее утро Се Юй так и не дождался стука в дверь от соседа, который обычно звал его завтракать.

Перед выходом Се Юй покосился на дверь напротив — та была закрыта, в комнате стояла тишина. Поколебавшись секунду, он не стал стучать и пошел в школу один.

— Наше общежитие — это реально какая-то аномальная зона, — едва войдя в класс, Се Юй услышал, как Вань Да снова травит свои байки. — Помните, я говорил, что слышал стук на втором этаже? Прошлой ночью там было тихо. Но куча людей подтвердили, что слышали его на других этажах. Это точно не глюки.

Лю Цуньхао, который жил дома, к привидениям относился скептически:

— Да хорош вам жути нагонять. Нет там ничего, верьте в науку. Повторяйте за мной: верьте в науку.

Сюй Цинцин фыркнула:

— Всезнайка, завязывай со своими сказками. У нас в женском корпусе ничего подобного нет. Если бы ко мне кто-то постучал ночью, я бы просто открыла дверь и прописала ему в лоб.

В этот момент один из парней робко поднял руку:

— Я… я тоже слышал. Честно. Вчера ночью стучались на третьем этаже.

Хэ Чао все еще не было, зато Шэнь Цзе ошивался в их классе с самого утра.

Он беззастенчиво уселся на стул Хэ Чао:

— А где Чао-гэ? Еще не пришел?

Се Юй одарил его ледяным взглядом, в котором читалось «отвали».

Шэнь Цзе намек понял, но ему безумно хотелось узнать, рискнул ли Хэ Чао воплотить свою безумную ночную идею, поэтому он осторожно спросил:

— А ты… как спал сегодня ночью? Хорошо?

Слухи о стуках на третьем этаже будоражили всех, и Се Юй решил, что очкарик просто собирает сплетни:

— А сам как думаешь?

— Ну, я подумал… вдруг ты подвергся… э-э… ночным домогательствам?

Хэ Чао соизволил явиться только к середине второго урока.

— Чао-гэ, Тан-лаоши просил тебя зайти к нему в обед, — Лю Цуньхао, только что вернувшийся из учительской, заметил входящего Хэ Чао. Староста удивленно уставился на него: — Ого… Ну у тебя и синяки под глазами. Огромные просто.

Хэ Чао собирался в спешке, не успев даже нормально одеться, и теперь на ходу заправлял красный шнурок с амулетом под воротник формы:

— Понял.

Учитель Тан Сэнь с самого утра выслушивал жалобы коллег на то, что Хэ Чао постоянно прогуливает занятия, будто школа — это проходной двор. Он вежливо извинился за прогульщика и пообещал разобраться:

— Да-да, я обязательно проведу с ним беседу. Это действительно недопустимо.

Когда Хэ Чао наконец пришел в его кабинет, Тан Сэнь уже приготовил длинную поучительную речь.

— Присаживайся, Хэ Чао.

Хэ Чао удивился — учителя редко предлагали ему сесть. Но стоило ему опуститься на стул, как Тан Сэнь добавил:

— …Потому что наш разговор обещает быть весьма… содержательным и долгим.

Через полчаса Хэ Чао на собственной шкуре прочувствовал, насколько долгим может быть этот разговор.

— Я понимаю, что у молодежи свои интересы и учеба не всегда стоит на первом месте, — Тан Сэнь прервался, чтобы сделать глоток воды, и продолжил: — Я все понимаю. Но если тебе не нравится предмет, бегство — не выход. Мужчина должен иметь стержень, уметь принимать вызовы и стремиться к вершинам.

Хэ Чао не выдержал:

— …Учитель, вам еще долго?

Тан Сэнь заглянул в свой блокнот и честно ответил:

— Пока мы прошли примерно три пятых плана. Впереди еще несколько важных тем.

— …

Лишь когда прозвенел звонок на следующий урок, Тан Сэнь захлопнул блокнот:

— Ладно, на сегодня закончим.

Хэ Чао тут же вскочил со стула, но учитель добавил вслед:

— А с синяками под глазами надо что-то делать…

Хэ Чао, держась за ручку двери, подумал, что эти нравоучения утомляют сильнее физики:

— У нас, молодежи, просто насыщенная ночная жизнь.

*Вернувшись в класс, Хэ Чао сразу же уткнулся лицом в парту и уснул.

Его рубашка была расстегнута на верхние пуговицы, открывая шею, где висел красный шнурок. Се Юй покосился на соседа, мысленно отметив, что это выглядит крайне вызывающе.

У окон в коридоре толпились девчонки. Они взволнованно шептались, поглядывая в их сторону и прикрывая рты ладошками.

С самого начала семестра эта банда девчонок с термокружками регулярно собиралась в коридоре на каждой перемене под предлогом набрать горячей воды. На самом деле они просто стояли у окон. В классе даже поспорили, на кого именно они приходят смотреть. Вань Да поставил на кон пятьдесят юаней и в итоге попросил Хэ Чао проверить теорию.

Хэ Чао тогда уверенно заявил: «Да сто пудов на меня смотрят», подошел к окну и вальяжно облокотился на подоконник. Но не успел он и слова сказать, как девчонки смущенно разбежались.

Вань Да тогда радостно завопил:

— Ура! Я выиграл!

Хэ Чао так и не понял прикола:

— Че ты выиграл? Так на кого они смотрели-то? Убежали молча… Как-то невежливо.

Вань Да, успокоившись, лишь покачал головой:

— Чао-гэ, твоя способность понимать намеки девушек… это просто нечто.

— Эй.

Се Юй позвал соседа.

Тот не шелохнулся.

Се Юй откинулся на спинку стула, свернул учебник английского в трубочку и ощутимо приложил Хэ Чао по макушке.

— … — Хэ Чао приоткрыл один глаз. — Че надо?

Се Юй указал на его распахнутый воротник:

— Рубашку застегни.

Хэ Чао сонно пробормотал:

— А?

— Глаза режет, — сухо бросил Се Юй.

— Да че ты, у меня отличная фигура, — проворчал Хэ Чао, лениво застегивая пуговицы, и вдруг услышал вопрос:

— Ты че, реально всю ночь не спал?

Хэ Чао приподнял голову:

— Надо же, сосед, ты проявляешь заботу? Приятно.

— Ага, — язвительно хмыкнул Се Юй. — Переживаю, не умер ли ты от страха из-за ночного стука в дверь.

— …

Хэ Чао мысленно признался, что действительно чуть не поседел.

В реальном мире он мало чего боялся. Но привидения были его слабостью.

Его мать любила рассказывать ему на ночь жуткие истории вместо детских сказок. В итоге никакого иммунитета Хэ Чао не приобрел, зато заработал глубокую детскую травму. Страх перед темнотой стал почти рефлексом.

Но признаться в этом мешала гордость.

— С чего бы это? — фыркнул он.

И твердо добавил:

— Вообще-то я ничего не боюсь.

— О чем болтаете? — к ним подошел Вань Да и уселся на свободный стул. — Слушайте, у меня к вам дело. Хочу посоветоваться.

Лю Цуньхао тоже подтянулся к их парте:

— Ребят, покажите ваши шпоры, дайте оценить мастерство.

Следующим уроком намечался словарный диктант по английскому.

Учительница английского требовала идеального знания лексики. Все, кто не сдавал диктант с первого раза, были вынуждены переписывать его в ее кабинете после уроков.

Практически весь класс уже исписал парты карандашными пометками. Вань Да и Лю Цуньхао долго спорили, чей метод лучше:

— Мой способ — стопроцентный, никто не заметит. А твой — прошлый век, давно устарел…

Лю Цуньхао прикрыл учебником исписанный угол парты и гордо заявил:

— Ничего ты не понимаешь. Моя шпора — это классика, проверенная временем.

Тут они заметили, что два главных двоечника класса, которые обычно заваливали все диктанты, ведут себя абсолютно спокойно: один спал, второй листал ленту в телефоне.

— Может, они уже подготовили идеальные шпоры?

— Вообще-то писать на парте рискованно. Давайте у них спросим? У них опыта в списывании явно больше.

— Да у них, небось, виртуозная техника.

Под выжидающими взглядами старосты и Всезнайки Хэ Чао выдал гениальный совет:

— Че вы мучаетесь? Просто откройте учебник на нужной странице и списывайте прямо из него.

Се Юй:

— …

Вань Да завис на секунду, а затем его осенило:

— Гениально! Зачем изобретать шпоры, если есть целый учебник!

Лю Цуньхао восхитился:

— Ну вы даете. Профессионалы.

Однако на деле оказалось, что Хэ Чао далеко не так крут, как они думали.

Открыв учебник, он просто не понимал, где искать нужные слова.

— Блин, да где это? — лихорадочно листал он страницы. — Она то английский говорит, то русский перевод… Это вообще слова из этой темы?

Се Юй всегда думал, что за годы учебы довел свое умение притворяться двоечником до идеала. Но теперь он понял, что ему далеко до мастера. Настоящие глупцы оказались намного тупее, чем он мог себе представить.

*От автора:Хэ Чао: «Вот кто тут настоящий обладатель "Оскара" за актерскую игру».

[1] раки «Тринадцать специй» (十三香小龙虾) — Знаменитое блюдо китайской уличной кухни: раки/лангусты, приготовленные в смеси 13 специй. Культовое летнее блюдо и социальный ритуал.

Глава 21

— Кто не сдал диктант — найдите время и зайдите ко мне в кабинет.

Учительница английского только что закончила урок в соседнем 11-2 и по пути занесла проверенные диктанты 11-3. Она остановилась в дверях класса, давая последние наставления, и добавила:

— Хэ Чао, ты у нас вообще молодец. С диктантом поступил как с тестом: не знаешь слова — жди следующего. В итоге сдал мне чистый лист?

Се Юй не выдержал, опустил голову и тихо прыснул.

Хэ Чао закинул руку на плечо соседа по парте и наклонился к нему:

— Бессовестный. Я же просил тебя показать пару слов, че тебе, жалко было?

— Зачем так усложнять? — хмыкнул Се Юй. — Открыл бы учебник и списал напрямую.

Хэ Чао лишился дара речи.

На диктанте Се Юй решил, что до такой степени наглости опускаться не стоит, поэтому честно списал слова из книги, но при этом аккуратно скорректировал ответы, чтобы получить ровно 60% правильных слов.

Хэ Чао посмотрел на соседа, и в его глазах загорелся огонек:

— Ты реально смог написать половину?

Се Юй с каменным лицом ответил:

— А че, удивлен?

Учительница английского продолжила:

— Остальные листки раздаст Сюй Цинцин. Посмотрите свои ошибки. Домашнее задание на сегодня — тест по пройденному разделу. Отнеситесь серьезно. На следующей неделе будут контрольные, не вздумайте опозорить класс низкими баллами.

Хэ Чао не слушал ее, но тут Се Юй тихо произнес:

— Посмотри направо.

— А че там? — Хэ Чао повернул голову. — Ничего же…

Он осекся на полуслове.

Там стояли Вань Да и Лю Цуньхао.

Эти двое смотрели на них невероятно сложным, полным боли взглядом. На их лицах буквально читалось сочинение на тему: «Мы считали тебя королем шпаргалок, а ты сдал пустой лист».

Их взгляды буквально сверлили Хэ Чао насквозь.

…

Хэ Чао с невозмутимым видом отвернулся, делая вид, что ничего не произошло, и спросил Се Юя:

— Че на ужин есть будем?

Вечером во время перерыва можно было выскользнуть за ворота и поужинать на улице.

Хотя живущим в общежитии запрещалось покидать территорию без разрешения, во время вечернего переполоха у ворот собиралась такая толпа, что даже Бешеный Пёс не смог бы уследить за каждым.

Школьная столовая не отличалась разнообразием и вкусом. Повар регулярно пересаливал блюда, а бесплатный суп напоминал обычную теплую воду с парой кусочков тыквы на огромный чан.

Хэ Чао добавил:

— Я попросил Шэнь Цзе занять столик в «Цзиньбане». Пойдешь с нами после уроков?

— В «Цзиньбане»? — переспросил Се Юй.

Хэ Чао расценил это как согласие и быстро написал Шэнь Цзе: «Займи еще одно место, мой сосед тоже придет».

Се Юй даже возразить не успел.

Он был привередлив в еде, но за пределы школы выходил редко.

В радиусе полукилометра от Второй школы Лияна теснились десятки мелких забегаловок. Конкуренция была бешеной, и хозяева шли на любые ухищрения, чтобы завлечь клиентов. Но вместо скидок и акций они устроили настоящий бум переименований, начавшийся с того самого кафе «Цзиньбан».

«Лауреат», «Пельмени Бэйда», «Пампушки Цинхуа». Даже уличный мангал с шашлыками, который в любой момент могли разогнать проверяющие, гордо именовался «Гриль 985».

От одного вида этой улицы у ворот школы рябило в глазах.

Кафе «Цзиньбан» находилось в самом конце переулка, дальше всего от школы, на углу следующей улицы — там было тише всего.

Шэнь Цзе занял столик на четверых и листал меню в ожидании друзей.

Блюда здесь были в основном простыми и домашними. Он выбрал несколько позиций и написал Хэ Чао: «Я заказываю. Твой сосед Се че ест вообще? Есть какие-то ограничения?»

Хэ Чао вспомнил историю с соевым молоком и подумал, что список того, что Се Юй не ест, займет несколько страниц.

«Не ест кинзу, лук и чеснок. Ничего жирного, ничего слишком сладкого. И перец чили лучше не класть».

Шэнь Цзе посмотрел на ответ и завис. Он принялся судорожно перелистывать меню, впервые почувствовав, какая ответственность на него легла:

— Хозяин, а можно сделать острого цыпленка не острым? И масла поменьше положить. И без лука, пожалуйста.

Договорив, он понял, что без этих ингредиентов острый цыпленок теряет всякий смысл.

— …Подождите, я еще посмотрю.

Шэнь Цзе написал Хэ Чао:«Он реально такой привередливый? Вы издеваетесь надо мной».

Хэ Чао ответил:«Радуйся, это только то, что я успел запомнить».

Кафе «Цзиньбан» работало уже много лет. Мебель здесь была старой, а под потолком лениво скрипел лопастями вентилятор.

Подойдя к дверям, Се Юй заметил вывеску с позолоченной надписью: «Имя в золотом списке».

За соседним столом уже сидела компания парней. Судя по их виду, они были не из Второй школы. За их желтые крашеные волосы завуч Цзян ободрал бы им головы голыми руками прямо на линейке.

— Сюда! — помахал рукой Шэнь Цзе.

Хэ Чао толкнул дверь, звякнув подвешенным колокольчиком.

За соседним столом крашеные парни пили алкоголь. Заметив вошедших, один из них прижал стакан к губам и вызывающе посмотрел на ребят, медленно осушив его до дна.

У самого крупного из них на шее красовалась татуировка в виде оскаленной змеи, уходящая под воротник футболки.

— Садитесь, — предложил Шэнь Цзе. — Закажем пива?

Два главных лидера Восточного и Западного корпусов сидят за одним столом — тут явно нужно выпить. Шэнь Цзе уже представлял, как они будут пить пиво и вспоминать былые драки.

Но тут Се Юй произнес:

— Минералку.

Хэ Чао закрыл меню:

— Арбузный сок.

Шэнь Цзе:

— …

Шэнь Цзе оказался невероятным болтуном, на фоне которого даже Хэ Чао казался молчаливым и холодным. Се Юй подумал, что если бы Шэнь Цзе встретился с Чжоу Далэем, они могли бы выступать с юмористическими дуэтами.

— Наша математичка, оказывается, репетиторством втихаря подрабатывала. Кто-то настучал, и дело дошло до департамента образования…

Шэнь Цзе увлеченно рассказывал сплетни, когда от соседнего стола поднялся парень. Он был явно пьян, покачивался на ногах и, проходя мимо, сильно задел их стол, врезавшись в Шэнь Цзе:

— Ой, сорян… Голова че-то кружится, не заметил.

Пьяный парень пробормотал извинения и нетвердой походкой направился в сторону туалета.

Хэ Чао внезапно отложил палочки:

— Слышь, постой-ка.

Тот остановился.

Хэ Чао поднялся со стула и медленно подошел к нему. Его лицо мгновенно стало серьезным:

— Че ты там сделал?

— Да ладно тебе, Чао-гэ, просто толкнул случайно, — попытался успокоить его Шэнь Цзе. — Ты че, от арбузного сока так завелся?

Се Юй поднял глаза и заметил, что парень с татуировкой змеи отставил стакан и сделал знак своим приятелям.

Хэ Чао холодно произнес:

— Идиот, ты карманы свои проверь. Все на месте?

Шэнь Цзе опешил, а через секунду лихорадочно захлопал себя по карманам:

— Блин, а где мой кошелек?..

Се Юй спокойно доел рис и потянулся палочками за овощами.

— Ловко работаешь, навыки на высоте, — Хэ Чао перехватил пьяного вора за руку и полез в его карман.

Там действительно нащупывалось что-то кожаное. Вор попытался зажать карман рукой, мешая вытащить добычу, но Хэ Чао ледяным тоном процедил:

— Повторять не буду. Руку убрал.

— Слышь, парень, ты че-то попутал, — с угрозой произнес главарь со змеей на шее, давая понять, что лучше замять конфликт, пока им позволяют уйти.

Хэ Чао усмехнулся:

— Похоже, это ты попутал значение этого слова.

Главарь крашеных отшвырнул палочки и поднялся с места вместе со своими приятелями. Семь или восемь парней с желтыми волосами окружили их стол, создавая численное преимущество.Шэнь Цзе оценил масштаб угрозы и тихо шепнул Хэ Чао:

— Да ладно тебе, у меня там всего десять юаней лежало…

Но Хэ Чао не обратил внимания на его слова. Он принял боевую стойку и крикнул:

— Лао Се, подключайся!

Обстановка накалилась, драка могла начаться в любую секунду.

Шэнь Цзе только выглядел грозно, но драться толком не умел, и Хэ Чао на него не рассчитывал.

Се Юй же в этот момент аккуратно очищал рыбу от костей, не обращая внимания на происходящее:

— Вы начинайте, я сейчас доем.

Шэнь Цзе:

— …

Хэ Чао:

— …

Се Юй сегодня был в хорошем расположении духа и не хотел портить вечер дракой, но некоторые идиоты упорно напрашивались сами.

— Че, брезгуешь нами? — вожак крашеных подошел к их столу, смахнул тарелку с рыбой на пол и наступил на нее кроссовком. — Жри давай! На колени встал и жри с пола!

Се Юй медленно поднялся:

— …

— Оставь мне хоть парочку, — проворчал Хэ Чао.

Выйдя из кафе, Хэ Чао продолжал жаловаться на то, что драться с Се Юем в паре — сомнительное удовольствие:

— Ты че все фраги крадешь? Я только прицелился, а ты его уже вырубил и утащил.

— Ты слишком медленный, — флегматично ответил Се Юй. — Разве это драка?

Они втроем присели на корточки у дороги. Шэнь Цзе достал сигарету и закурил, чтобы успокоить нервы после увиденного.

Картина недавней бойни до сих пор стояла у него перед глазами.

Он мысленно обновил свой список людей, с которыми ни в коем случае нельзя связываться, и поставил Се Юя на первое место, даже выше Бешеного Пёса.

Хэ Чао дрался с издевкой, медленно изматывая противника и комментируя каждый удар, отчего враги сами умоляли побыстрее их вырубить. Се Юй же действовал быстро, жестко и без лишних слов. Он укладывал парней одного за другим, словно кегли.

Хэ Чао повернулся к Шэнь Цзе:

— Ну че, кошелек проверь. Деньги на месте?

Шэнь Цзе достал кошелек и открыл его:

— Все на месте, ничего не пропало.

Внутри лежала одна купюра номиналом в десять юаней.

Совершенно новая.

…

— И это все? — Хэ Чао почувствовал себя идиотом. — Ты не мог раньше сказать? Да пусть бы они его забрали, нахрен мы махались?

Се Юй тоже не скрывал раздражения:

— Из-за гребаных десяти юаней?

— Да я хотел сказать! — оправдывался Шэнь Цзе. — Вы мне слова вставить не дали!

Поболтав еще немного, Шэнь Цзе побежал на автобус, попрощавшись с парнями:

— Спасибо за спасение моих десяти юаней, ребята! До завтра. Если я сейчас опоздаю домой, мать с меня шкуру спустит.

На улице стемнело, зажглись дорожные фонари.

В школе уже началась самоподготовка, ворота были закрыты, так что им оставалось только лезть через забор.

Хэ Чао отряхнул брюки и поднялся:

— Ну че, пошли.

Они прошли немного, и вдруг кто-то из них тихо хмыкнул. Через секунду оба парня сорвались на громкий хохот, не в силах остановиться. Хэ Чао закинул руку на шею Се Юя и сквозь смех выдохнул:

— Блин… Десять юаней, твою мать.

Глава 22

В кабинете 11-3 было темно хоть глаз выколи — со стороны могло показаться, что вечерняя самоподготовка уже закончилась.

— Чем они опять занимаются? — Хэ Чао, шедший позади, почуял неладное.

Се Юй прислонился к дверному косяку и прищурился, пытаясь разглядеть происходящее в кабинете.

Вань Да услышал шаги, обернулся и радостно воскликнул:

— О, как раз вовремя! Мы только собирались начинать. Вы с нами?

Хэ Чао попятился назад, но Се Юй за шкирку втянул его обратно.

— Сегодня никаких страшных историй, — пояснил Вань Да. — Мы вызываем Бисяня. Бешеный Пёс только что ушел, так что все безопасно.

— Чао-гэ, садись сюда, мы специально оставили тебе место, — Вань Да всегда звал Хэ Чао на любые движухи, зная его общительный нрав. — Это будет очень захватывающе.

Хэ Чао подумал: «Ага, обалдеть как весело. Вместо того чтобы учиться, вечно херней какой-то страдают».

Заметив стоящего в дверях Се Юя, Вань Да добавил:

— Юй-гэ, ты тоже присоединяйся.

— Пошли, — Хэ Чао ответил за Се Юя, понимая, что если тонуть, то вместе. — Он тоже играет.

В ритуале участвовали четверо, остальные столпились вокруг в качестве зрителей.

Сюй Цинцин, отличавшаяся пацанским характером, вызвалась быть ведущей:

— Я буду задавать вопросы!

С этими словами она крепко сжала карандаш.

Вань Да положил свою ладонь поверх ее руки, соглашаясь:

— Ладно, давай ты.

Хэ Чао не горел желанием участвовать, но Вань Да выразительно смотрел на него. Тот явно побаивался касаться руки Се Юя, поэтому безмолвно умолял Хэ Чао положить ладонь сверху.

Се Юй умел держать дистанцию.

Даже когда он просто спал на парте, одноклассники предпочитали обходить его стороной. Во всем классе лишь Хэ Чао осмеливался шутить и разговаривать с ним — и, надо сказать, до сих пор успешно выживал.

Се Юй положил руку последним.

Его ладонь накрыла тыльную сторону кисти Хэ Чао. На улице стояла летняя жара, но пальцы Се Юя были на удивление холодными.

И от этого холода кожа на руке Хэ Чао словно вспыхнула.

Он сам не мог объяснить это странное чувство. Мысли мгновенно спутались, страх перед духами отступил, а в голове образовалась приятная пустота.

— Глаза закрываем, все закрываем! — скомандовал Вань Да. — Не подглядывать, иначе дух утащит вашу душу, когда придет.

— А как мы увидим, что он пишет, если глаза закрыты?

— В правилах так написано! Лучше не рисковать.

— Ладно-ладно, закрываем. Откроем, когда начнется.

Се Юй во все эти сказки не верил. Одной рукой он держал руку Хэ Чао, а второй подпирал голову, с интересом разглядывая соседа.

Этот парень, который еще минуту назад хорохорился и орал, что никого не боится, зажмурился так сильно, словно зажмуривание могло спасти его от конца света.

Спустя пару минут Хэ Чао не выдержал:

— Ну че там? Началось?

Сюй Цинцин продолжала монотонно шептать:

— Прошлая жизнь, прошлая жизнь, я твоя нынешняя жизнь. Если хочешь связаться со мной… Да не перебивай ты! Духи быстро не приходят.

У соседа были удивительно длинные ресницы.

Се Юй засмотрелся на них.

В классе было темно, но Вань Да включил фонарик на телефоне, освещая лист бумаги на столе. От этого бледного света все вокруг казалось еще более нереальным.

Половина лица Хэ Чао тонула в тени, а вторая была очерчена мягким белым контуром.

Высокая переносица, правильные черты лица, выразительные брови. Когда он не улыбался и молчал, от него исходила какая-то скрытая сила. На правом ухе Хэ Чао Се Юй заметил несколько проколов и вспомнил их первую встречу летом: тогда в его ушах были две сережки, что выглядело невероятно выпендрежно.

Хэ Чао честно пытался сидеть с закрытыми глазами, но терпение его лопнуло. Вань Да включил на телефоне какую-то заунывную призрачную музыку, а Сюй Цинцин шептала заклинание с таким выражением, словно в нее саму вселился бес.

Чао казалось, что если они посидят так еще минуту, то вокруг них соберется весь загробный мир.

Он медленно приоткрыл глаза и наткнулся на прямой взгляд Се Юя.

Они молча смотрели друг на друга:

— …

Сюй Цинцин наконец закончила шептать и строго предупредила перед вопросом:

— Глаза не открывать, душу утащит!

Се Юй, видя озадаченное лицо Хэ Чао, решил, что тот просто пытается казаться храбрецом, хотя внутри у него все сжимается от страха. Он насмешливо улыбнулся и одними губами произнес:«Трус».

Сюй Цинцин, несмотря на свой боевой характер, в вопросах проявила обычную девчачью натуру. Она долго мялась, попросила всех заткнуть уши и наконец робко спросила:

— Он… меня любит?

— Кто?! — тут же встрепенулся Вань Да. — Имя назови! Че за придурок, почему я не знаю? Какая сволочь посмела покуситься на наш единственный цветок?

Сюй Цинцин огрызнулась:

— Да заткнись ты, не твое дело.

Вань Да возмутился:

— Не может быть! Ни одна сплетня в этой школе не проходит мимо моих ушей!

— Ага, мечтай больше.

В итоге карандаш медленно сдвинулся и указал на слово «Нет».

Хэ Чао испуганно сглотнул:

— Блин, эта штука реально сама двигается?

— Тсс, не говори так, Бисянь обидится, — прошептал Вань Да.

— И че будет, если он обидится?

Вань Да не успел ответить, как Се Юй флегматично произнес:

— Ночью придет к тебе в гости.

— …

Хэ Чао спрашивать было нечего, но Вань Да настаивал, что отпускать духа без вопросов — это проявление неуважения. Хэ Чао подумал секунду и выдал:

— Есть ли в мире кто-то красивее меня?

Сюй Цинцин закатила глаза:

— Бесстыжий.

Вань Да поддержал ее:

— Самовлюбленный идиот.

Се Юй хмыкнул:

— Ха.

— Теперь ты, Юй-гэ, — Вань Да подмигнул Се Юю.

— У меня нет вопросов, — ответил Се Юй.

Хэ Чао возразил:

— Нельзя так, он обидится.

Се Юй:

— …

*Когда Чжоу Далэй позвонил Се Юю, то по первому же «алло» понял, что у друга хорошее настроение:

— О, че стряслось? Че такой довольный?

Се Юй проигнорировал вопрос и спросил сам:

— А ты че сияешь как медный таз?

— Да Мэй сегодня звонил! — радостно сообщил Далэй. — Не переживай, я его от твоего имени тоже обложил. Этот говнюк совсем расслабился за границей, надо держать его в тонусе.

Этот звонок от Да Мэя стал полной неожиданностью. Звонок из-за границы стоил дорого, но никто не думал о деньгах. Мать Лэя, тётя Мэй и остальные соседи выстроились в очередь к телефону, но Чжоу Далэй вцепился в трубку мертвой хваткой. Чтобы его не ограбили, он высунулся по пояс из окна четвертого этажа. В процессе борьбы он получил от матери пару пинков по заднице и чуть не улетел вниз.

Се Юй улыбнулся, представив эту картину:

— Заботливая у тебя мама.

— О да, заботливее некуда.

— Да Мэй сказал, что у него все отлично, просил передать, чтобы мы не скучали. Этот хвастун еще заявил, что если в Китае его внешность считали обычной, то за границей все называют его писаным красавцем. И про цветок свой дурацкий спрашивал, переживает за него.

— Я ему рассказал, что ту нашу старую баскетбольную площадку с порванными сетками снесли. Зато в квартале построили новый досуговый центр с отличным кортом! Запах свежего покрытия на солнце — просто кайф. Вот вернется, снова сыграем вместе.

Чжоу Далэй увлеченно рассказывал новости.

Се Юй молча слушал, иногда кивая.

— Брат Се, спать ложишься?

— Нет, рассказывай дальше.

Чжоу Далэй стоял на балконе в темноте, стараясь говорить тише, чтобы не разбудить семью. В его руке тлела сигарета, огонек которой мерцал в ночи. Стряхнув пепел, он тихо произнес:

— Да че говорить… На самом деле мне хреново без вас.

Се Юй промолчал.

— Ладно, забей, че-то я расклеился, — голос Далэя стал тише. — Забудь, че я несу вообще.

Чжоу Далэй смотрел на привычный двор, который видел с детства: переплетенные провода, сушащееся на веревках белье, унесенное ветром на нижние этажи.

А на месте их старого корта теперь стоял новенький общественный туалет в европейском стиле со шпилями, который выглядел приличнее, чем все их жилые дома.

Он уже собирался прощаться, когда Се Юй произнес:

— Мне тоже хреново. Кругом сплошной дурдом. Этот придурок Чжун Цзе строит из себя непонятно кого, а его мама носится с ним, будто у них мозгов вообще нет.

Вся грусть Далэя мгновенно испарилась от этой ругани.

Он затушил сигарету и рассмеялся:

— Да уж, точно! Блин, мне так нравилось играть на том старом асфальте. Из-за этого нового корта мир лишился будущей звезды НБА. А туалет этот новый — уродство редкое, я его когда-нибудь точно взорву.

Никто из них не любитель сентиментальных разговоров, но обоим стало легче после этой беседы.

— Я сегодня подрался в компании одного придурка, — улыбнулся Се Юй. — Мой сосед по парте. Ты его знаешь.

Чжоу Далэй удивился:

— Откуда мне знать твоего соседа? Мы же в разных городах живем. Ну и как он, симпатичный?

Се Юй ответил:

— Очень красивый парень.

— …

Чжоу Далэй подумал, что за всю жизнь видел мало по-настоящему красивых парней. Кроме него самого, на это звание мог претендовать только Се Юй. Он напрочь забыл, как летом в полиции назвал одного парня в маске красавчиком.

— Да ну, врешь ты все.

Они поговорили еще немного, и вдруг Чжоу Далэй замолчал, прислушиваясь к трубке:

— Слышь, че за звук у тебя там? Странный какой-то.

Се Юй тоже услышал его — отчетливый стук в дверь коридора. Причем совсем рядом с его комнатой. Он спокойно ответил:

— …Поздравляю, это наше общажное привидение проснулось.

Чжоу Далэй испугался:

— У вас че, реально призраки в общаге ходят?!

— Сюрприз, — хмыкнул Се Юй. — Ладно, потом расскажу. Красавчик мой сосед сейчас, небось, трясется под одеялом. Пойду схожу посмотрю на это зрелище.

Глава 23

Когда вечерняя самоподготовка закончилась, Хэ Чао прилип к Се Юю по дороге в общежитие.

Он ещё хотел подхватить Вань Да под левую руку, чтобы Се Юй и Вань Да шли по обе стороны от него, но Вань Да вполне сознательно увернулся:

— Так не-не-не-нехорошо. Вы вдвоём тут любовь-морковь — и хватит.

Се Юй слегка раздражённо ответил:

— Каким глазом ты увидел «любовь»?

Вань Да мысленно ответил: обоими глазами увидел.

Глядя, как Хэ Чао чуть ли не всем телом льнёт к Се Юю, он в итоге промолчал.

— Хочешь зайти ко мне в комнату — в одиночные игры поиграем?

— Не хочу.

— Сегодня вечером матч, интересно?

— Нет.

Они уже подошли к двери общежития. Се Юй достал ключ, но Хэ Чао всё не сдавался и выпалил:

— Скоро месячные экзамены. Может, вместе позанимаемся?

Се Юй ничего не ответил и просто захлопнул дверь.

— ...

Закончив разговор с Чжоу Далэем, Се Юй глянул на время — час ночи.

Стук в дверь обычно появлялся в промежутке от половины первого до часа ночи. Каждую ночь стучали на разных этажах, но в основном — с первого по третий. Возможно, «оно» тоже не хотело заморачиваться и не желало подниматься выше; четвёртый этаж и выше пока были в безопасности.

Если и правда кто-то притворялся призраком, то не спать каждую ночь допоздна — это требовало немалой выдержки.

Се Юй наобум прихватил комплект тестов по английскому. Когда он открыл дверь и вышел, стук уже прекратился, и в коридоре никого не было.

Автоматический свет работал с перебоями — то загорался, то гас, и горел тускло.

Когда Се Юй постучал в дверь напротив, он услышал, как что-то изнутри ударилось о дверное полотно, а затем — голос Хэ Чао, уже почти на грани срыва:

— Ты достал, что ли?! Попробуй ещё раз постучи!

— ...

Се Юй постучал ещё два раза.

После этого из-за двери не донеслось ни звука.

Хэ Чао, завернувшись в одеяло и держа в руке телефон, мысленно выдал примерно десять тысяч «блядь».

Бросил сгоряча угрозу, а эта хрень, оказывается, ещё и понимает.

И смеет ему перечить.

Се Юй прождал довольно долго, исключил вероятность того, что этот тип сейчас ищет орудие, чтобы с ним наперевес выскочить и дать отпор, и сдался:

— Открывай. Это я, твою мать.

Через полминуты дверь открылась.

Выражение лица Хэ Чао было безмятежным — актёрская игра на десять баллов:

— Ты чего пришёл?

Се Юй заподозрил, что стоящий перед ним человек специально растрепал себе волосы. Кроме волос, вызывал подозрения и свободно распахнутый ворот, и тщательно растёртые глаза — всё выглядело так, будто он из последних сил пытается изобразить, что только что спал.

Хэ Чао не обманул его ожиданий: привалился к дверному косяку, позируя, поднял руку и взъерошил волосы:

— ...А, я спал.

Глядя на него, Се Юй почувствовал, как у него начинает болеть голова.

Если такой человек, как Хэ Чао, однажды умрёт, то наверняка от переизбытка драматизма.

После долгой паузы Се Юй произнёс:

— Извини за беспокойство.

— ...

Хэ Чао тут же бросил позировать:

— А? — Что, не по сценарию?

Се Юй подумал, что зря вообще полез не в своё дело — пусть бы подыхал.

— Раз разбудил — отвечай, — Хэ Чао схватил его и не отпускал. Краем глаза заметив, что Се Юй держит в руке, добавил: — ...Тесты по английскому? Пришёл со мной домашку делать? Добро пожаловать. Чего стесняться — те задачи, которых ты не знаешь, я тоже, может, не знаю, но смеяться над тобой точно не буду.

— Занимайся со мной и ни о чём не парься, — заверил Хэ Чао.

«Да пошёл ты», — подумал Се Юй, но вслух не сказал.

Комната Хэ Чао в общежитии была более-менее.

Он вселился только в этом семестре, вещей было немного, и выглядела она довольно пусто. Се Юй вообще-то думал, что Хэ Чао из тех, кто устраивает вокруг себя бардак и не любит прибираться, — так что увиденное его удивило.

Хэ Чао убрал одежду, висевшую на стуле, и хлопнул по спинке:

— Садись.

В комнате был только один стул. Хэ Чао сел на кровать, согнув ноги, упираясь аккурат в угол стола. Вдвоём кое-как можно было приткнуться и вместе смотреть в тесты.

— Погоди, найду ручку, — сказал Хэ Чао и, сунув ноги в тапки, одним длинным шагом соскочил с кровати.

Се Юй разложил тесты на столе. В слабом свете настольной лампы он заметил на углу стола стопку новеньких учебников — их, похоже, почти не открывали с тех пор, как раздали. Рядом с учебниками стояла железная коробка из-под конфет, полная леденцов на палочке.

...Вот причуда.

Се Юй повернул голову и невольно заметил телефон, который Хэ Чао только что положил на угол стола. Экран ещё светился.

Шесть крупных иероглифов на экране бросались в глаза:

«Полный справочник народного изгнания духов».

Хэ Чао долго рылся и наконец откопал две ручки. Се Юй взял одну. Он, честно говоря, и сам не знал, какой толк от этих ручек при Хэчаовом уровне английского и его собственном «нынешнем уровне».

Как будто они и правда могли что-то решить.

— С какого задания начнём? — спросил Хэ Чао, стащив зубами колпачок и держа его во рту.

Се Юй ответил:

— Выбирай.

Хэ Чао обвёл кружком одно задание из тестовой части — с видом императора, выбирающего наложницу:

— Вот это.

Се Юй не возражал. Вот только Хэ Чао пялился на этот вопрос целую вечность, и неизвестно, что у него там в голове крутилось.

Се Юй вспомнил, как этот тип ведёт себя на уроке английского:

— Сдаёмся? Следующее?

Хэ Чао совершенно не уловил сарказма и с радостью согласился:

— Считаю, можно. Тогда смотрим дальше.

Се Юй:

— ...

Скорость, с которой Хэ Чао сдавался, была поразительной. Они вообще не притрагивались к ручке, а тесты незаметно перелистнулись на следующую страницу.

— Давай сделаем задания на чтение, — сказал Хэ Чао. — Это легко. Поверь, если есть хоть какое-то языковое чутьё, можно догадаться.

Уверенность, с которой Хэ Чао это произнёс, чуть не выплеснулась наружу и не размазалась по лицу Се Юя.

— У тебя есть языковое чутьё?

Хэ Чао ответил:

— Есть. «Три коротких, один длинный — выбирай самый длинный». Вот такое чутьё.

В конце концов Хэ Чао и сам почувствовал, что так решать — слишком халтурно. Хотя, возможно, он просто боялся, что тесты закончатся слишком быстро и ему останется только обнимать «Полный справочник народного изгнания духов» до конца бесконечной ночи. Поэтому он предложил делать всё по-честному.

— Прочувствуем замысел составителя, — Хэ Чао открыл Baidu-переводчик и принялся переводить слово за словом. — Сначала поймём смысл.

Они разделили работу — каждый переводил свой кусок.

Се Юй мог бы читать эти английские слова хоть вверх ногами и всё равно понимал, а теперь приходилось притворяться. Он начал думать: то ли тип рядом с ним реально ведёт себя как дебил, то ли его собственная маскировка недостаточно убедительна.

Неужели это, блядь, и есть мир двоечников?

Се Юй обернулся и посмотрел на Хэ Чао, сидевшего на кровати, то и дело покусывающего колпачок, — никакой приличной позы.

— Этот человек, — переводил Хэ Чао, — пишет письмо своему другу из Америки о китайской культуре и особенностях... Великая стена, знаковая постройка Китая, это... хочет, чтобы он посмотрел Великую стену, если приедет в Китай.

— ...

Даже следуя переводу, Хэ Чао умудрялся излагать совершенно бессвязно.

Мысли Се Юя немного уплыли. С ручкой в руке он вдруг вспомнил тот день, когда впервые переступил порог дома семьи Чжун.

Чжун Цзе сразу швырнул какую-то вещь, без единого слова развернулся и ушёл наверх. Чжун Гофэй тут же поспешил за ним. Отец с сыном долго проговорили в кабинете, потом Чжун Цзе с явной неохотой спустился, и они вчетвером съели до невозможности неловкий обед.

Чжун Гофэй и правда очень хорошо относился к Гу Сюэлань, и Се Юй верил, что эти двое искренне любят друг друга.

Но это была его любовь к Гу Сюэлань.

И это вовсе не значило, что Се Юй тоже может урвать свою долю.

— Чжун Цзе... амбициозный пацан, хочет всё делать лучше других, — когда Чжун Гофэй беседовал с Се Юем, в его взгляде читались одновременно гордость и печаль. — Особенно после смерти его матери — он всё это время тяжело переживал.

Он говорил очень обтекаемо. Но Се Юй не был дураком — смысл был очевиден.

В день свадьбы Гу Сюэлань была очень счастлива. С тех пор как Се Цзян бросил их с кучей долгов, они десять лет прятались и скитались, борясь за выживание. Се Юй никогда не видел, чтобы она так смеялась.

Гу Сюэлань в подвенечном платье смотрелась в ростовое зеркало и немного стеснялась:

— Я в таком виде...

Чжун Гофэй обнял её сзади:

— Прекрасна.

В тот день Се Юй спрятался в туалете и выкурил сигарету.

— Красивая, спору нет, только вот как она подцепила старину Чжуна — непростая эта женщина.

— Да что там женщина — пацан, которого она с собой привела, вот кто непростой, — донёсся другой голос. — Если бы посредственность, ещё ладно, а нет... кто знает, что ему в голову взбредёт.

— Да не похоже вроде...

— У семьи Чжун большое дело. Даже если сейчас у него никаких мыслей нет, со временем обязательно появятся. Вон как у Хуанов — у них та же история. Пасынок поначалу прикидывался паинькой, а в итоге поднял бучу и захотел отжать компанию.

— У Хуанов?

— Вы что, не слышали? Да вот недавно — перетянул на свою сторону нескольких акционеров...

— Так что это задание — точно B!

Хэ Чао, преисполненный уверенности, обвёл ответ — кружок получился как кусок дерьма. Обведя, он согнутым пальцем щёлкнул Се Юя по лбу:

— Эй, ты о чём задумался?

Се Юй вернулся к реальности и опустил взгляд на кружок.

Этот Хэ Чао почти полчаса просидел в Baidu-переводчике... и всё равно выбрал неправильно.

Глава 24

— О, братец Цзе!

Вань Да с утра пораньше собрал вещи и уже направлялся в столовую на завтрак, как вдруг увидел Шэнь Цзе — тот поднимался по лестнице с паровыми булочками и соевым молоком в руках. Вань Да махнул ему рукой.

Они с Шэнь Цзе познакомились на экзамене — вместе списывали и сверяли ответы. Хотя обычно общались мало, при каждой встрече возникало странное чувство родства.

Шэнь Цзе как раз сворачивал на третий этаж, но, услышав голос, остановился:

— Эй, Всезнайка.

— А ты чего в общежитие пришёл? — Вань Да подошёл ближе. — К братану Чао?

Шэнь Цзе помахивал пакетом, будто собирался раскрутить его над головой:

— Ага.

Вань Да вспомнил, как сегодня утром Хэ Чао прогулял урок, и учителя-предметники рвали и метали. Он понимающе кивнул:

— Братан Чао попросил тебя его разбудить? Хронический трудноподъёмник.

— Товарищ Всезнайка, да за кого ты братана Чао принимаешь? — сказал Шэнь Цзе. — Разве он похож на человека, который нарочно просит кого-то будить его, чтобы не прогуливать? Ты о нём слишком хорошо думаешь.

Вань Да:

— ...Это я был наивен.

Шэнь Цзе добавил:

— А новый учитель у вас в классе — приятный человек.

— Учитель Тан?

— Ага, тот самый, по фамилии Тан.

Класс 2-3 пережил недавнюю смену учителя. Когда писали коллективное письмо, это всколыхнуло всю параллель — прямо как героическое восстание. Вань Да усмехнулся:

— Старина Тан и правда славный малый.

Шэнь Цзе:

— Вообще мощный мужик, первый раз такого вижу.

Тан Сэнь не только вызвал Хэ Чао на длинную, нудную беседу — он ещё и вознамерился поглубже залезть в душу товарища Хэ Чао. В итоге позвал и Шэнь Цзе.

Шэнь Цзе впервые оказался в учительской у чужого классного руководителя. Выпил две кружки горячего чая и сидел в растерянности:

— Учитель, я вообще-то из 2-8.

Тан Сэнь добродушно ответил:

— Я знаю, что ты из восьмого.

— Мне мой класс очень нравится, у нас там мир и дружба, учителя и ученики помогают друг другу, вместе идут вперёд. Мне там хорошо, переводиться я пока не планирую. — Шэнь Цзе казалось, что этот учитель как-то странно на него смотрит — не иначе подкапывается, чтобы переманить.

Но Тан Сэнь просто хотел попросить его помочь однокласснику Хэ Чао.

— Я навёл справки: вы с Хэ Чао в хороших отношениях... Мне кажется, в глубине души он очень хочет ходить на уроки, просто не может победить постель, ему не хватает самодисциплины. Если тебе удобно, не мог бы ты по утрам приглашать его вместе идти на занятия? Заранее спасибо за труды.

— ...

Шэнь Цзе, хоть и слегка офигел от такого, всё же ответил: «Ладно-ладно, я помогу».

А потом Тан Сэнь сказал:

— Я знаю, у вас, молодёжи, ночная жизнь кипит. Мне тоже хочется понять, во что вы сейчас играете. Не знаешь, во что в последнее время играет товарищ Хэ Чао?

— Во что братан Чао сейчас играет? — спросил Вань Да.

Шэнь Цзе перестал размахивать пакетом. Выражение лица стало сложным:

— Стыдно даже говорить... «Чудесная Никки».

Вань Да:

— ...Чего?

Они болтали и вместе поднимались по лестнице. Вань Да и сам не понял, зачем увязался следом, а когда опомнился, они с Шэнь Цзе уже стояли перед дверью комнаты Хэ Чао.

Задача Шэнь Цзе на сегодня была — вытащить братана Чао из-под одеяла.

У него как раз был ключ от комнаты Хэ Чао — ещё в первый день учёбы он полдня клянчил и выпросил. План был гениальный: иногда захочется прогулять — можно спрятаться в общежитии, красота.

Шэнь Цзе открывал дверь и параллельно вещал:

— Позволь мне снять с тебя печать, братан Чао! Пусть постель и пленила твоё тело, но душу ей не удержать... Восстань и вместе со мной...

На полуслове он осёкся.

Вань Да стоял сзади и подгонял:

— Всё ещё спит? Да просто встряхни его.

Когда Вань Да шагнул вперёд и заглянул в комнату, он тоже потерял дар речи.

— ...

— Дай мне пощёчину.

— Ты тоже... ты тоже мне дай.

Кровати в общежитии были односпальными — вдвоём на такой тесновато.

Кондиционер был выкручен на низкую температуру — едва открылась дверь, как в коридор хлынула волна холода.

Голова Се Юя покоилась на руке Хэ Чао. Он лежал спиной к двери, и с того угла, откуда смотрел Шэнь Цзе, это выглядело так, будто Се Юй прижимается к груди Хэ Чао.

Уголок тонкого одеяла едва прикрывал поясницу Хэ Чао — почти всё одеяло было на Се Юе.

Волосы Се Юя закрывали половину лица, виднелись только нос и подбородок. Почувствовав какое-то движение — видимо, шум ему мешал, — он во сне нахмурился и бессознательно попытался зарыться в одеяло.

Это движение, в свою очередь, потревожило Хэ Чао.

Шэнь Цзе смотрел, как Хэ Чао совершенно естественным движением приподнял руку, на которой лежал Се Юй, развернул запястье, положил ладонь Се Юю на затылок, пропустил пальцы сквозь его волосы и негромко пробормотал:

— ...Не возись.

Вань Да успокоился, не зная, что тут можно сказать, и в итоге выдал только:

— Ого.

— Может, всё не так, как нам кажется, — в конце концов Шэнь Цзе закрыл дверь, и они с Вань Да уселись на лестничных ступеньках, погружённые в раздумья. Соевое молоко он небрежно поставил на пол. — Просто наше мышление слишком закоснелое.

Вань Да спросил:

— Братан Чао тебе когда-нибудь разрешал лежать на его кровати?

Шэнь Цзе не задумываясь ответил:

— Невозможно. Если бы я лёг, он бы точно спихнул меня пинком.

— ...

Разговор опять зашёл в тупик.

Вань Да похлопал Шэнь Цзе по плечу:

— Ноша тяжела, а путь далёк, брат. Я пошёл, скоро урок.

Биологические часы Се Юя всегда были точны. К тому же спал он чутко — после того как Шэнь Цзе открыл дверь, половина сонливости уже улетучилась.

Он полежал несколько минут, сознательно приходя в себя. Открыл глаза — и первое, что увидел, было кадыком Хэ Чао.

Шэнь Цзе всё ещё сидел на ступеньках, погружённый в размышления.

Вдруг за спиной раздался глухой звук падения чего-то тяжёлого — глухой удар. А следом — ругань братана Чао:

— Блядь!

Утром у Тан Сэня было утреннее чтение по языку, но Хэ Чао всё равно опоздал на десять с лишним минут.

— Ты можешь идти быстрее? — Се Юй поддерживал его, но уже начинал раздражаться, когда они добрались до учебного корпуса.

Хэ Чао, сжимая стакан соевое молока, парировал:

— ...И по чьей вине?

С утра пораньше Се Юй спихнул его пинком с кровати — и правая лодыжка Хэ Чао врезалась прямо в стул.

Только поднялись — и издалека увидели Тан Сэня у дверей класса. Он что-то держал в руках и расхаживал по коридору взад-вперёд.

Хэ Чао допил соевое молоко, взмахнул запястьем и небрежно швырнул стакан в урну — вышла красивая парабола.

«Хлоп».

Ни больше ни меньше — точно в цель.

— Идут требовать ответа, — усмехнулся Хэ Чао. — Извини, похоже, тебе тоже придётся стоять со мной в углу.

Почему-то чем больше они общались, тем чаще Се Юю казалось, что улыбка Хэ Чао — просто привычная маска. Вот как сейчас: он будто и не особенно радовался.

Хэ Чао думал, что Тан Сэнь будет его отчитывать, но учитель Тан нажал на секундомере, хлопнул его по плечу и сказал:

— Тринадцать минут двадцать шесть секунд. Товарищ Хэ Чао, по сравнению со вчерашним днём вы сегодня добились большого прогресса.

Хэ Чао:

— ...Чего?

Учитель Тан убрал секундомер и добавил:

— А что с ногой? Быстро, быстро идите в медпункт.

Хэ Чао ещё не успел отреагировать, а Тан Сэнь уже присел, осматривая его лодыжку, и с озабоченным видом проговорил:

— Товарищ Се Юй, идите на урок, а я отведу его в медпункт.

Симпатия Се Юя к этому учителю заметно выросла. Он уже хотел ответить «хорошо», но Хэ Чао заявил:

— Он сегодня должен нести ответственность за меня до конца.

Се Юй:

— ...И почему я тебе вторую ногу тогда не сломал.

Лю Цуньхао декламировал стихи — дошёл до середины, остановился и наклонился к уху Вань Да:

— Братан Чао сегодня так правдоподобно хромает.

Каждый раз, когда Хэ Чао прогуливал или опаздывал, он обычно разыгрывал целый спектакль.

Они ещё в чате класса 2-3 гадали, какую отмазку придумает братан Чао сегодня.

[Староста английского — Сюй Цинцин]: Не угадали. Репертуар братана Чао — просто радуга.

[Староста — Лю Цуньхао]: Помните, в первый день учёбы он просто так придумал Шэнь Цзе какую-то желудочную болезнь? Шэнь Цзе до сих пор таскается в медпункт за лекарствами для братана Чао.

[Физорг — Ло Вэньцян]: А зачем?

[Староста — Лю Цуньхао]: Братан Чао сказал: надо утилизировать отходы. Вдруг в следующий раз пригодится. Если играешь роль — играй до конца.

[Староста английского — Сюй Цинцин]: ...

Лю Цуньхао, закончив переписку, тайком убрал телефон и заметил, что король сплетен Вань Да, обычно самый любопытный, сидит без движения:

— Ты чего сегодня такой? Расклеился?

Вань Да покачал головой:

— Меня сегодня с утра немножко шарахнуло.

Телефон Вань Да тоже без конца вибрировал, но не из чата класса — писали знакомые и незнакомые девицы. Семнадцать лет ходил холостяком — и вдруг девушки обступили со всех сторон.

— Хэ Чао из вашего класса, какой у него номер телефона? Ну дай, я обещаю, что не скажу, от кого узнала.

— Да-да, мы же столько лет знакомы, ну помоги мне! Я любовное письмо написала для Се Юя, можете передать?

— Что ты как нюня ломаешься! Мы друзья или нет?! Позвать Хэ Чао встретиться — и то такая морока! Судьба всей моей жизни в твоих руках!

— У Хэ Чао есть девушка? Какие девушки ему нравятся?

У Вань Да просто раскалывалась голова.

Да не спрашивайте вы! Они, возможно, вообще не по девушкам!!! А!!!

Медпункт.

Школьный врач и Хэ Чао знали друг друга как облупленных — врач даже по имени его знал. В белом халате, он сидел за столом и выписывал бланк. Едва завидев Хэ Чао, бросил:

— О, и что у нас сегодня за номер?

Хэ Чао половиной своего веса навалился на Се Юя и поприветствовал врача:

— Братец Лу, доброе утро.

Се Юй усадил его на больничную койку.

А вот Тан Сэнь, похоже, нервничал:

— Доктор Лу, посмотрите скорее, подвернул довольно серьёзно. Сами посмотрите — лекарство выписать или, может, в городскую больницу на диагностику?

Доктор Лу с виду был мягкий и культурный, но на деле тоже не промах. Каждый день столько симулянтов — если бы он был тряпкой, школьный медпункт давно превратился бы в убежище для прогульщиков.

Он дописал бланк, оторвал его, аккуратно призвал к порядку бумажки на столе и только потом встал:

— Да не волнуйтесь вы. Эти ребята, а особенно ваш, вот этот — Хэ Чао, тот ещё спектак...

Доктор Лу говорил и одновременно приседал. Едва его рука коснулась лодыжки Хэ Чао, слово «спектакль» застряло у него в горле:

— ...О, а подвернул-то по-настоящему.

Кость не задета. Холодный компресс, чтобы спал отёк, потом побрызгали спреем «Юньнань байяо».[1]

— Отдыхать несколько дней, никаких резких движений, — сказал доктор Лу. — Если будут какие-то симптомы, что-то заболит — сразу приходите. Будьте внимательны, и ни в коем случае не вздумайте опять лезть в драку. Ещё одна драка — и станешь хромым навсегда.

Когда Хэ Чао с перевязанной лодыжкой вернулся в класс, это немедленно привлекло всеобщее внимание.

Лю Цуньхао лёг грудью на парту, разглядывая ногу сверху вниз, и восхитился:

— ...Выглядит совсем как настоящая.

Физорг Ло Вэньцян тоже подошёл поглазеть. Он постоянно гонял спорт и всякие травмы знал как свои пять пальцев — определил с первого взгляда:

— Это по-настоящему, староста. Реально подвернул.

На физкультуре они сейчас проходили баскетбол. Ло Вэньцян хотел собрать команду — пусть соревнований никаких не было, но его любящее спорт сердце зудело и не давало покоя.

Первым, кого он собирался завербовать, был как раз Хэ Чао.

Теперь с подвернутой ногой — досадно.

Лю Цуньхао:

— А, так по-настоящему? Как это случилось?

Сюй Цинцин подошла собирать вчерашние тесты по английскому. Хэ Чао, роясь в поисках своего, бросил:

— Это спроси у моего соседа.

Се Юй, не меняясь в лице, сказал:

— Я пнул. Извините.

Сюй Цинцин, увидев тест, удивилась:

— Сегодня, оказывается, не пустой лист?

— Ага, старательно делал, — сказал Хэ Чао. — Когда я стараюсь, сам себя боюсь. Наверняка супер-сильно.

Сюй Цинцин пробежала глазами первую страницу, перевернула и посмотрела на задания по чтению: «...» Насколько она помнила эти вопросы — ни одного правильного ответа она не увидела.

Но она побоялась слишком уж бить по самооценке Хэ Чао и уже собиралась из вежливости немного похвалить, как Се Юй подал голос — ни холодно, ни горячо:

— Нахрен такую силу. Лучше бы пустой сдал.

Да.

В точку.

Сюй Цинцин мысленно зааплодировала.

Утром была физкультура. Доктор Лу дал Хэ Чао освобождение, и Ло Вэньцян велел ему отдыхать в классе.

«Отдыхать» означало спать.

Хэ Чао уткнулся лицом в парту. Со всех сторон виден был только затылок. Форму он носил как положено, но всё его тело кричало: «Пофигизм». В коридоре было слишком шумно, и он спал неспокойно — повернул голову, переменил позу, рука скользнула на край стола.

— Эта парочка соседей — Хэ Чао и Се Юй — у меня слов нет, — прозвенел звонок, и учительница английского вернулась в учительскую. Наливая воду из кулера, она говорила: — Сегодня сдали одинаковые тесты — точь-в-точь, аккуратненькие. Неизвестно, кто у кого списывал... Какой смысл в таком списывании? Ни одного угаданного ответа, всё неправильно.

Учитель математики как раз проверял домашку. Тетрадь в его руках — на обложке два иероглифа «Се Юй», написанные красиво, мощно и остро, а внутри... содержимое удручающее. Он нахмурился и покачал головой:

— С такими оценками как он вообще в старшую школу поступил? Даже в темах средней школы ошибается.

Другой учитель, постарше, урезонивал:

— Хорошо уже, что не хулиганят. По-моему, в этом семестре у них двоих всё-таки есть прогресс. Характер действительно стал поспокойнее. Похоже, школьная рассадка даёт какой-то эффект. А оценки... успеваемость за один миг не поднимешь.

Договорив, добавил:

— Посмотрите на Лао Тана — вот кто невозмутим. Он же не переживает.

Тан Сэнь перевёлся из элитной школы. Хотя стаж у него уже под двадцать лет, коллеги знали о нём немного, только то, что они с завучем Цзяном — давние друзья, больше десяти лет.

Человек «бешеный» по характеру, а друг у него — ангельского терпения.

Тан Сэнь уткнулся в телефон и, кажется, ничего не слышал. Только когда его окликнули во второй раз, поднял голову:

— Что? Простите-простите, я не слушал.

— Ты чем занят? — Учительница английского, налив воду, проходила мимо, остановилась и наклонилась посмотреть. — ...Игрушка?

На экране красовалась мультяшная девочка с длинными развевающимися волосами в платье, а рядом — список с кучей разнообразной одежды.

Тан Сэнь тут же вышел из игры на главный экран, не зная, как объяснить:

— А... это...

К счастью, учительница английского лишь мельком глянула и не особо всматривалась. Тут же в дверь постучалась староста-предметница за проверенными рабочими тетрадями — учительница обернулась и тут же забыла об этом эпизоде.

— Восьмой класс, да? Тетрадки со словами проверены, на столе. Три класса в одной стопке, поищи.

Физкультура шла своим чередом — баскетбол.

У девчонок уходило больше времени: в основном они раньше вообще не касались этого вида спорта. Когда мяч летел прямо в лицо, их первой реакцией было не поймать, а закрыть лицо руками и присесть. Физрук в итоге увёл их отдельно отрабатывать приём, а парни, получив мяч, разбрелись кто куда.

Сюй Цинцин вообще не боялась мяча, позанималась немного, заскучала и прибежала играть к парням.

— Цян-цян, я слышала, у вас в баскетбольной команде недобор, — Сюй Цинцин подошла, отбивая мяч. — Как насчёт меня? Можно присоединиться?

Ло Вэньцян тренировал бросок. Его мускулы, загоревшие до бронзы, делали его похожим на культуриста. Он подпрыгнул, швырнул мяч, вытер пот и сказал:

— Сестрица Цин, ты серьёзно?

Се Юй стоял, прислонившись спиной к железным воротам баскетбольной площадки, в тени деревьев. В одном ухе у него был наушник.

Мелодия вилась и вилась вокруг.

Он слушал, а потом вдруг нажал на кнопку громкости — музыка становилась всё тише, пока не превратилась в тишину.

Сюй Цинцин:

— Вполне серьёзно. Представь: идёт наша команда на...

Она не договорила: сзади подкрался Вань Да и выхватил у неё мяч. Смеясь, он побежал в сторону:

— Если бы такое и случилось, наш класс точно был бы на последнем месте.

Вань Да бежал и бежал, пока не врезался в Лю Цуньхао. Мяч, который тот держал, вылетел у него из рук.

Лю Цуньхао тут же взорвался:

— А ну иди сюда! Я этот трёхочковый пол-урока вынашивал, понял?!

Се Юй смотрел на них, как вдруг к его щеке прижалось что-то ледяное. Он повернул голову — рядом стоял хромающий Хэ Чао, неизвестно когда подошедший, с двумя бутылками ледяной газировки в руках.

— Малыш, — Хэ Чао сунул бутылку в руку Се Юя, — все остальные дети пошли играть в баскетбол, а ты почему тут один сидишь?

Газировка была персиковая. Бутылка запотела, и капли воды стекали Се Юю прямо в ладонь.

Вань Да заметил его, но его самого преследовали Сюй Цинцин и Лю Цуньхао, так что пришлось кричать издалека:

— Братан Чао! Ты чего спустился?

Хэ Чао сказал:

— Спустился посмотреть на своего красавчика-соседа.

Вань Да споткнулся на ровном месте и чуть не рухнул.

Хэ Чао скрутил крышку, запах персика смешался с ледяным холодком:

— В классе скука смертная. Снаружи девчонки щебечут — не уснуть.

— Они ж все на тебя смотреть приходят, — сказал Се Юй.

— С чего вдруг на меня?.. Этой логики я вообще не понимаю. Вань Да, пацан, тоже так в прошлый раз сказал.

О том, что Хэ Чао подвернул ногу, знала уже вся параллель. Особенно девчонки — переживали, что не могут сосредоточиться на уроках.

— Ты думаешь, они каждый день на перемене в коридоре просто так торчат?

Хэ Чао сделал большой глоток ледяной воды и ответил:

— Откуда мне знать? На пейзаж любуются? Загорают для кальция?

— ...

У этого человека эмоциональный интеллект в некоторых аспектах — инвалидность.

Вспомнив тему эмоционального интеллекта, Се Юй помолчал, а потом ткнул Хэ Чао бутылкой, с которой всё ещё текло:

— Эй, инвалид. У тебя отношения были?

Хэ Чао как раз смотрел на игру Ло Вэньцяна и остальных. Кроме Ло, смотреть было особо не на что — уровень остальных был слабенький, одни помехи. Но он всё равно не скупился на похвалы:

— Отличный бросок! Хаоцзы, эти твои змеиные манёвры — просто отпад.

Лю Цуньхао наклонил голову и показал жест «круто» — тоже весь в самоуверенности.

Хэ Чао почувствовал холодок на локте и только тогда осознал, что ему только что сказал Се Юй:

— Ну подвернул ногу, но называть меня инвалидом — это ты перегибаешь?

— Честно скажу, — Хэ Чао закинул руку на плечо Се Юя и с хвастливой позой указал на железные ворота площадки, — бывшие братана могут отсюда выстроиться до самого ресторана «Цзиньбань», а оттуда — обратно.

Се Юй без лишних слов швырнул бутылку с газировкой ему в лицо.

— Шучу, шучу, — Хэ Чао поднял руку и вытер лицо, на котором оказалась целая лужа воды. — ...Малыш, а у тебя характер довольно взрывной, однако.

После физкультуры тесты Хэ Чао и Се Юя по английскому уже висели на доске-стенде у классной стенгазеты — публичная казнь.

Рядом висел тест Сюй Цинцин на сто двадцать баллов — лучший результат в классе. Контраст был разительный.

Народ постепенно возвращался с площадки.

Лю Цуньхао пришёл поглазеть и долго не мог подобрать слов:

— Вы двое... вы двое... ну зачем списывать друг у друга?! У кого угодно, только не друг у друга! Вы вообще свои оценки помните?!

— Потому что я доверяю своему соседу, — Хэ Чао сидел на последнем ряду, совсем близко к стенду. Он развернулся и сел на стул верхом, перекинув длинные ноги по бокам — поза до крайности вызывающая. — И сосед доверяет мне.

Лю Цуньхао долго не знал, что сказать. Вытер пот после баскетбола и выдал:

— Ну вы двое даёте — смелости не занимать.

На самом деле Се Юй не собирался делать тест таким.

Но за предыдущий вечер понаблюдал — и качество ответов Хэ Чао было просто ужасающим.

Се Юй наконец понял, почему на первом курсе старшей школы, когда он так старался провалить экзамен и занять последнее место, контролируя каждый балл, он неизменно упирался в предпоследнюю строчку рейтинга.

Оказывается, трон абсолютного последнего места по всей параллели прочно удерживал Хэ Чао.

Поэтому Се Юй при выполнении теста сознательно избегал правильных вариантов и дал себе клятву: на этих месячных экзаменах он задавит Хэ Чао и возьмёт первое место.

Последнее место.

Месячные экзамены приближались, и Вань Да с компанией перестали травить страшилки на вечерней самоподготовке — все уткнулись в учебники.

Бешеный пёс пришёл с обходом и, увидев, как класс 2-3 процветает и пылает любовью к учёбе, в кои-то веки остался доволен:

— Неплохо. Особо вас хвалю. Так держать. В последнее время учебная атмосфера в вашем классе очень хорошая. Ученики и должны так учиться. Превосходно.

Тан Сэнь как раз поел и зашёл их проведать. В разгар летнего зноя он сжимал в руке термокружку с горячей водой.

Бешеный пёс:

— Лао Тан, хорошо, что ты здесь. Нужно кое-что обсудить.

Тан Сэнь поставил кружку на кафедру и вышел вслед за завучем Цзяном.

— Заметили, в последнее время Бешеный пёс зачастил к нам? — если есть новости, ими надо делиться. Вань Да, выводя математические уравнения, сказал: — Наш Лао Тан и Бешеный пёс — лучшие кореша. Такие, что из одних штанов выпрыгивают.

На парте Хэ Чао лежала раскрытая книга, а рука тайком шарила в ящике — он играл в телефон.

Обычно учителя не смели делать им замечания, но Бешеный пёс был исключением. Старый имбирь — самый острый[2], а завуч Цзян — перец среди перцев. Когда он брался за них, им приходилось несладко — казалось, он в любой момент может сцепиться с учеником. Не боялся вообще ничего. Складывалось впечатление, что в молодости это был лютый бродяга, наводивший шороху по всей округе.

Поэтому при появлении Бешеного пса они, хоть и скрепя сердце, тоже притворялись перед ним паиньками.

Се Юй кинул в Хэ Чао ручку:

— Пёс.

— Прикрой меня, — не поднимая головы, сказал Хэ Чао. — У меня сейчас особо ответственный этап. Не могу отвлекаться. Люблю тебя.

— Последние два слова забери обратно.

— ?

— Тошнит.

Се Юй, бросив ручку, обнаружил, что она у него одна. Пришлось потянуться и забрать её обратно.

Невольно он глянул на экран телефона.

На памяти Се Юя его сосед надолго забросил игру с переодеваниями — и даже пару дней назад тянул его играть в «мужскую романтику», снайперский шутер.

Видимо, игра с переодеваниями, как торнадо, промчалась и вышла из моды даже среди девчонок.

Поговорив со стариной Таном, завуч Цзян ушёл патрулировать этажом ниже, и Хэ Чао тут же вытащил телефон и заиграл в открытую.

На экране была мультяшная девушка с длинными волосами в платье в цветочек. Румяные щёчки. Стояла под деревом в молитвенной позе.

Картинка затемнилась, и поплыли строки субтитров.

«Завтра... день моего свидания...»

«Придёт ли он?»

«Понравятся ли ему сакурные пирожные, которые я для него испекла?»

Се Юй:

— ...

Вань Да — тот самый, который кричал: «Я буду повторять, на этих месячных экзаменах я точно всех потрясу, никто ко мне не подходи!» — решая задачи, на середине заскучал и принялся грызть кончик ручки, вертя головой туда-сюда. Наконец его взгляд упал на последний ряд — и он увидел две головы, тесно приникшие друг к другу.

Хэ Чао положил руку Се Юю на затылок. Пальцы слегка сгибались, будто невзначай подтягивая Се Юя ближе к себе.

Они сидели прижавшись голова к голове и что-то обсуждали.

— Почему он не идёт на свидание?! — Хэ Чао был на грани нервного срыва. — Козёл чёртов! Вчера же договорились, что придёт! Полоска симпатии была на максимуме!

Се Юй смотрел на рыдающую под дождём девушку на экране и не знал, как реагировать.

В правом нижнем углу было несколько значков. На одном висел красный кружок-уведомление. Се Юй спросил:

— Он тебе сейчас эсэмэску прислал?

Хэ Чао ответил:

— Босс-тиран написал, что у него на фирме дела, он может немного опоздать. Дальше дают три варианта ответа.

Се Юй что-то смутно уловил:

— И ты выбрал?

Хэ Чао:

— Разумеется, осудил его за опоздание!

— ...

— Ты больной, что ли?! — у Се Юя разболелась голова от таких речей. — Кто после такого захочет с тобой на свидание?!

— Из-за такого не прийти на свидание — что это за мужик? Ещё и босс-тиран! — Хэ Чао ругался, но телефон всё-таки подвинул Се Юю. — Ладно, что теперь делать?.. Чёрт, полоска симпатии босса к лапочке ушла в минус.

Се Юй коснулся экрана пару раз и повёл персонажа по сюжету:

— Извинись перед боссом.

Хэ Чао:

— ...

— Извиняйся, — Се Юй вернул ему телефон. — Ты ещё хочешь завоевать любовь босса-тирана или нет?

— ...Да твою ж мать.

Хэ Чао долго не мог заставить себя нажать, но в конце концов, снося унижение, кликнул: «Сегодня я была неправа».

Хэ Чао добавил:

— Если эта мелкая Хэ Си в будущем приведёт такого парня — сразу прибью, без вариантов. И что у нынешних девчонок со зрением.

Снова приближались выходные.

Кроме тех, кто жил далеко и кому было неудобно мотаться туда-сюда, большинство живущих в общежитии в пятницу собирали вещи и готовились домой. Especially родители: они вечно боялись, что ребёнок в школе недоедает, и каждые выходные звали скорее возвращаться.

Се Юю, едва закончилась вечерняя самоподготовка, позвонила Гу Сюэлань:

— На выходные приедешь?

Се Юй стоял в коридоре. Перед глазами — тьма кромешная. За спиной — гвалт: Хэ Чао и Вань Да с компанией дурачились, парты и стулья отчего-то грохотали на всю округу.

— Братан Чао, приходи к нам в баскетбольную команду, мы супер-крутые.

— Такие вещи я ещё могу трепать, но когда вы сами приходите ко мне трепаться — это уже перебор. Утром этот змеиный-говённый манёвр Лю Цуньхао — мне даже стыдно было ему сказать.

— ...Ты же сказал, что он мега-крут!

— Ты правду от трепотни не отличаешь?

Се Юй невольно усмехнулся и ответил:

— На выходные — вряд ли. Посмотрю ещё.

Гу Сюэлань прижала трубку к уху и почти неслышно вздохнула:

— Ты уже которую неделю не приезжаешь?

Се Юй придумал отговорку, от которой любой родитель в мире был бы счастлив:

— Скоро месячные экзамены, мне надо сосредоточиться на повторении.

В этом семестре Се Юй вёл себя неплохо — никаких проблем. Сменили классного руководителя, и новый учитель Тан тоже говорил, что Се Юй дисциплинированный, всё хорошо, она может не волноваться.

Против такого довода госпожа Гу, как и ожидалось, не нашла что возразить.

— Тогда учись хорошенько, — сказала Гу Сюэлань. — Как сдашь экзамены — сразу домой. Что хочешь поесть — мама приготовит. Разве школьное питание сравнится с домашним...

Се Юй несколько раз промычал «ага», ещё немного поговорил, потом повесил трубку.

Хэ Чао уже собрал вещи. Со смехом он хлопнул Се Юя по голове — вернее, не хлопнул, а взъерошил:

— Малыш, на выходные не едешь домой?

Се Юй с виду был жёсткий, как сталь, но волосы у него были удивительно мягкие. Хэ Чао не удержался и растрепал их ещё раз.

— Хромой, — позвал его Се Юй. — Тебе сегодня палец в рот не клади — всю руку откусишь?

Видя, что Се Юй сейчас пустит в ход кулаки, Хэ Чао увернулся:

— Спокойно. Миром да ладом, миром да ладом.

Вань Да спешил забирать бельё и ушёл первым.

Когда Се Юй и Хэ Чао вдвоём уже вышли из учебного корпуса, Хэ Чао спустя долгую паузу сказал:

— Я тоже на выходные не поеду.

Фонари растягивали две длинные тени.

— Чего оставаться-то, — сказал Се Юй. — Хочешь проверить, работает ли народный метод изгнания духов?

Хэ Чао сначала замер, потом хотел что-то сказать, но в итоге не стал — не стал добавлять себе новых сценариев. Он взъерошил волосы и вдруг улыбнулся:

— Ага. Хочу проверить.

Прошли ещё немного, и Се Юй вдруг спросил:

— Хэ Си — так зовут твою сестру?

— Эта паршивка, — Хэ Чао, глядя на фонарь, сказал эти три слова, потом замолчал и лишь спустя время продолжил: — ...Наверное, надо бы похвастаться, какая она у меня красивая, мол, вся в брата. Да я и сам не знаю. Столько лет не виделись. Наверное, симпатичная. Говорят же — девушки расцветают к восемнадцати. Тем более в детстве страхолюдина была — толстая, как шар.

Хэ Чао говорил легко, но Се Юй уловил странную ноту. Однако спрашивать было неудобно.

Хэ Чао же было всё равно — он так и вывалил всё как есть, коротко, ясно и на удивление спокойно:

— Развод. Она с матерью живёт.

— Красивое имя.

Хэ Чао повернул голову:

— Что?

Се Юй сказал:

— У твоей сестры. Имя.

— А у меня? — тут же спросил Хэ Чао. — В такой момент положено и меня заодно похвалить.

Се Юй шагнул к дверям общежития, не очень-то желая продолжать разговор:

— Ты? Отвали-ка подальше.

Вань Да тоже не поехал на выходные домой. Его отговорка была точь-в-точь как у Се Юя: «Мне надо сосредоточиться на повторении». Но звучало у него это куда убедительнее.

— Я серьёзно. У меня мама слишком вкусно готовит. Дома компьютер, компьютер слишком затягивает. — Вань Да, лёжа грудью на парте, изливал душу Лю Цуньхао. — Стоит мне вернуться домой — и всё, как будто снова каникулы. Вообще не могу себя контролировать. Как можно такое прекрасное время жизни тратить на учёбу!

Лю Цуньхао ткнул его локтем — мол, заткнись.

Вань Да приподнялся, огляделся по сторонам и снова лёг:

— А что такого? Учителей же нет... Да и с учителями я не боюсь.

Учителей не было.

Но был великий и ужасный учебный староста[3] из 2-3.

Сюэ Сишэн — человек-легенда в масштабах всей параллели. Любимчик всех учителей-предметников, уникум в глазах одноклассников.

В первый день учёбы, представляясь, Сюэ Сишэн сказал: «Надеюсь, мы все будем вместе бороться, стараться и прогрессировать». Вся его парта была обклеена стикерами с формулами, английскими словами, шаблонами предложений...

Сюэ Сишэн в толстых очках, с пачкой дополнительных заданий в руках зашёл в класс.

Сюй Цинцин проходила мимо и, наткнувшись на него, испугалась:

— ...Учебный староста, да у тебя синяки под глазами.

Сюэ Сишэн шагал нетвёрдо — вид у него был явно переутомлённый. Он поправил очки и сказал:

— Ничего страшного. Я могу ещё учиться. Удачи на месячных экзаменах, товарищ Сюй Цинцин.

— У... удачи, — Сюй Цинцин не нашлась что ответить и лишь глупо повторила.

Лю Цуньхао:

— У Бешеного пса есть присказка: «Учиться до смерти — учиться насмерть». По-моему, наш учебный староста — просто ходячая реклама.

Вань Да вытаращился:

— Синяки под глазами, оказывается, могут быть такими глубокими.

Хэ Чао сегодня не опоздал. Он и Се Юй зашли один за другим:

— Доброе утро.

Вань Да:

— Доброе-доброе.

— Чего разглядываем? — Хэ Чао с сумкой на одном плече подошёл поближе.

Лю Цуньхао ответил:

— Разглядываем синяки нашего учебного старосты.

— Охренеть, какие чёрные. — Хэ Чао тоже испугался.

Се Юй уже собирался обойти их и пойти на своё место досыпать, но Хэ Чао, не глядя, схватил его за запястье и притянул к себе:

— Лао Се, смотри. Эти синяки — сколько ж он не спал?

Сюэ Сишэн с утра пораньше заварил кофе и пил его, попутно запоминая английские слова.

Се Юю синяки под глазами были неинтересны. Он хотел одного — спать. И попытался разжать пальцы Хэ Чао.

Хэ Чао продолжал разглядывать «панду». Но поскольку мысли у этого парня работали не как у обычных людей, он вдруг сменил версию:

— А может, он их сам нарисовал? Я в детстве именно так обманывал мать, чтобы создать видимость усердной учёбы.

Се Юй язвительно бросил:

— Думаешь, в мире есть второй такой, как ты?

Хэ Чао:

— Ты так меня хвалишь, что мне как-то неловко.

Се Юй подумал про себя: «Да нахер я тебя хвалю».

Хэ Чао, по обыкновению не улавливая подтекста, продолжал с бесстыдством:

— Твой братан Чао — единственный в своём роде.

Вань Да захлопал в ладоши:

— Блеск.

Лю Цуньхао тоже захлопал:

— Высший пилотаж.

Утренняя самоподготовка — математика.

Учитель математики велел всем пользоваться утренней ясностью головы и как следует вызубрить формулы.

Сказав это, он взял стул и сел на кафедру проверять сегодняшнюю домашку.

Се Юй спал, уткнувшись в парту. Солнце светило из окна.

Ему смутно показалось, что перед глазами вдруг стало светлее. В полусне он нахмурился. А потом, через некоторое время, этот назойливый свет — будто через лист бумаги — исчез.

— И ещё вчерашнее домашнее задание, что раздали, — кто не исправил ошибки, быстрее. Каждодневные ошибки надо разбирать сразу, иначе накапливаются.

— Если не умеете — приносите мне или спрашивайте у одноклассников. Как исправите — показываете мне, я веду учёт... Не дожидайтесь, пока я сам к вам приду. Если я к вам приду — считайте, вам конец.

Учитель математики побубнил и снова уткнулся в проверку.

В классе было тихо.

Кроме шелеста переворачиваемых страниц, стука пеналов, лёгкого щелчка корректора и доносившихся из других классов звуков декламации.

Хэ Чао опёрся локтем о парту. В руке у него был первый попавшийся сборник задач. Сборник он поставил напротив лица Се Юя — ровно перекрывая свет, падающий из окна.

Се Юй спал спокойно, не подозревая, что кто-то загораживает ему солнце.

— Ах, ну как же на свете может быть такой прекрасный сосед, как я, — у Хэ Чао затекала одна рука — он сменял её на другую. Сам себе под нос бормотал: — ...Сам умиляюсь.

[1] спрей «Юньнань байяо» (云南白药) — Традиционное китайское лекарство из провинции Юньнань для остановки крови и заживления ран. Выпускается с 1902 г., есть в каждой китайской аптечке.

[2] Старый имбирь — самый острый (姜还是老的辣) — Китайская поговорка: старый имбирь жжёт сильнее — чем старше человек, тем он опытнее и хитрее.

[3] / (学习委员 (xuéxí, wěiyuán)) — Выборная должность в китайском классе — ответственный за учёбу, помогает отстающим.

Глава 25

Хэ Чао увяз в самоумилении и никак не мог выбраться — умилил себя, но не умилил учителя математики.

Учитель математики проверял тетради и, дойдя до середины, хотел послать представителя класса в пятый класс за треугольником — скоро урок. Подняв голову, он увидел Хэ Чао, который поднял тетрадь, заслоняя соседа по парте от солнца.

Он отложил красную ручку и, не делая прямого замечания, с интересом наблюдал за происходящим. Остальные ученики, заметившие неладное, тоже проследили за взглядом учителя.

...

Это была воистину трогательная сцена товарищеской любви.

До слёз.

Хэ Чао как раз раздумывал, не заменить ли тетрадь учебником математики — площадь тени была бы больше, — как с кафедры вылетел маленький кусочек белого мела и безошибочно прилетел ему по голове.

Мелок отскочил и, неспешно прокатившись, замер у мусорного ведра.

Учитель математики не знал — сердиться или смеяться:

— Двое на последней парте, вы что, думаете, меня здесь нет?

Услышав это, Хэ Чао разжал руку — тетрадь упала и приземлилась прямым попаданием Се Юю на лицо.

Се Юя разбудило на месте.

Он только что уснул, а проснувшись, ещё не соображал, где он, и, не успев открыть глаза, послал Хэ Чао:

— Ты смерти ищешь?

Не успели эти слова отзвучать, как в их сторону полетел новый кусочек мела.

У Чжэн преподавал без малого десять лет, и искусство метания мела у него было доведено до совершенства. Всех, кто отвлекался на уроке или клевал носом, он будил именно так.

Бил без промаха.

Эффект впечатляющий, и время урока не тратится.

Се Юй ещё не понял, что вообще происходит, а в него уже дважды попали.

Хэ Чао, уклоняясь, говорил:

— Учитель У, мне кажется, нам всем стоит немного успокоиться...

— К хуям успокоиться, — У Чжэн чуть не сорвался на мат, но в последний момент сдержался. Сдержавшись, он не стал тратить на них слова, а ткнул пальцем в дверь: — Вон. Идите оба к двери и успокаивайтесь стоя. Хотели остыть? Вот и остывайте как следует.

Ранним утром Се Юй, так толком и не поспав, стоял вместе с Хэ Чао у дверей класса 2-3, прислонившись к окну.

Первым уроком тоже была математика, и У Чжэн остывал медленно — велел им вернуться на места только со звонком. Так что всю перемену они простояли у двери швейцарами.

По коридору сновали люди.

— Пока я ещё могу себя контролировать, — сказал Се Юй, — объясни.

Хэ Чао:

— Я же сказал — боялся, что ты слишком растрогаешься.

У Се Юя правда был не самый ангельский характер. С детства он руководствовался принципом: не тратить слова на придурков, а сразу дать в морду. Сдержавшись, он решил дать Хэ Чао ещё один шанс:

— ...Говорить будешь?

Хэ Чао не успел ответить — Вань Да высунулся из окна, склонив голову набок:

— Это воистину история, от которой слёзы наворачиваются, но с трагическим концом! Братан Чао — ты реально крут, ещё и солнышко братану Юю загораживал. Только вот это чувство суждено было тронуть лишь тебя самого.

Хэ Чао:

— Дада, ты чего такое говоришь?

Вань Да:

— Так я ж о чём — ты на лицо братана Юя посмотри. Мне кажется, он сейчас хочет оторвать тебе голову и погонять как футбольный мяч.

Хэ Чао всё ещё хорохорился: «Не может быть, мой сосед хоть и выглядит бессердечным, но я уверен — в душе он очень добрый».

Се Юй по обрывочным фразам Вань Да понял, в чём дело. Он медленно выдохнул, закатал рукав, обнажив полруки, а потом схватил Хэ Чао за воротник и потащил в туалет.

— Ты чего, — Хэ Чао довольно покладисто шёл за ним, — зовёшь братана вместе в туалет?

— Место для драки меняю.

Вань Да ухохатывался, вцепившись в подоконник.

Шэнь Цзе как раз подходил с другого конца коридора, нащупывая в кармане сигареты — собирался притаиться в туалете и выкурить пару. Проходя мимо класса 2-3, он по привычке остановился перекинуться словом с братаном Чао, но, заглянув, не увидел его на месте.

Он подошёл к Вань Да:

— Чего ржёшь? А братан Чао где?

Вань Да пересказал ему всё, и у Шэнь Цзе наполовину пропала тяга к курению:

— ...Охренеть. Пойду посмотрю.

Се Юй на словах говорил «изобью», но на деле это была лишь мелкая потасовка, без серьёзного накала.

Они развернулись, ещё не дойдя до дверей туалета.

— Ладно, ладно, сдаюсь, — Хэ Чао обнял Се Юя сзади и подталкивал вперёд, как будто успокаивал ребёнка. — Не возись.

Нельзя сказать, что Се Юй по-настоящему злился.

Когда Вань Да сказал «загораживал солнце», он на самом деле замер на пару секунд.

А потом в голову полезло что-то странное, он сам не понимал, почему из ниоткуда поднимаются непонятные чувства — чем больше он о них думал, тем сильнее бесился, и в конце концов остался только самый простой выход.

...Врезать.

Шэнь Цзе вздохнул:

— Что они вообще творят?

Хэ Чао обычно хоть и не лез в драку по пустякам, но техника у него была мощная. Шэнь Цзе-то надеялся увидеть эпическое противостояние двух королей параллели — с крутыми спецэффектами и всем таким.

Вань Да к этому моменту уже смирился с тем, что эти двое — лучшие кореша до такой степени, что кореша вообще не нужны, и выдал:

— ...Флиртуют?

Шэнь Цзе:

— ...

Сегодня все восемь уроков в основном были посвящены разбору тестовых заданий — закрепляли материал, освоенный за этот месяц, готовились к месячным экзаменам в следующий понедельник.

Тоска смертная.

Хэ Чао уткнулся в телефон, а когда и телефон, и пауэрбанк сели — отдыхал, складывал оригами.

Сложит — и кидает Се Юю на парту.

Чего только не было: и розочки, и лягушата.

— У меня тут не помойка, — напомнил Се Юй.

Хэ Чао ничего не сказал и продолжал складывать.

Се Юй сгребал всё, что ему кидали, на край парты.

Ему приходилось делать вид, что он не слушает урок, и одновременно отвлекаться от мобильной игры, чтобы услышать, как учитель разбирает последнюю, самую сложную задачу. Было не до Хэ Чао.

Хэ Чао складывал бумагу с полной сосредоточенностью, вертя в пальцах листочек размером с клейкий стикер.

По правде говоря, его пальцы с чёткими костяшками смотрелись куда эстетичнее, чем те уродцы, которые из-под них выходили.

— Таким образом, по найденному ранее интервалу мы отбрасываем один из ответов. Знаете, какой? — У Чжэн держал в руках огромную учительскую линейку, и каждый удар по доске отдавался гулким грохотом. — Если не понимаете — просто забивайте. Эта задача сама по себе сверх программы, вообще-то вам не обязательно решать задачи такой сложности...

В классе молчали — очевидно, что никому не было дела до этой нудной и неблагодарной темы.

Только Сюэ Сишэн поднял руку:

— Учитель, какой отбрасываем? Кое-что всё равно непонятно.

— Подойдёшь ко мне в кабинет на перемене, я объясню, — сказал У Чжэн. — На этом разбор теста закончен. Исправьте ошибки и до конца занятий сдайте представителю класса.

С этими словами как раз прозвенел звонок.

— Эй, — Хэ Чао наклонился и позвал Се Юя на ухо.

Се Юй опустил голову, удаляя из двух ответов, записанных в заметках телефона, один — убрал минус единицу, оставил только ноль.

— Чего тебе?

Следующим уроком была физкультура. Хэ Чао с больной ногой всё равно не мог играть, но просто постоять на баскетбольной площадке и подышать свежим воздухом — уже было занятно. В любом случае лучше, чем торчать в классе.

Се Юй идти не собирался — в последнее время он не высыпался и планировал улизнуть в общежитие поспать.

— Серьёзно не пойдёшь? — спросил Хэ Чао.

Се Юй выключил телефон и по привычке оборвал разговор:

— Твоё какое собачье дело?

— А чё в общаге делать? Там есть кто-то такой же красивый, как твой братан Чао?

— ...

А ведь виновнику ещё хватало наглости такое говорить.

В тот вечер, когда он с Хэ Чао делал тест по английскому, они провозились до двух-трёх часов ночи.

А когда пришло время расходиться, Хэ Чао ради того, чтобы его удержать, пустил в ход всю хитрость — договорились, что Се Юй спит на кровати, а он на полу, но в итоге тот всё равно тайком забрался в постель.

Когда они легли, было уже почти четыре — иначе с его качеством сна Хэ Чао ни за что бы не удалось забраться так гладко.

Вань Да и остальные уже взяли форму и ждали, когда Хэ Чао пойдёт вниз:

— Братан Чао, ну чё, идём? Я уже не могу — чувствую, я сегодня в отличной форме.

Хэ Чао поднялся, собираясь на площадку, но перед уходом наклонился и протянул руку перед Се Юем — на ладони лежал кривой-косой бумажный журавлик:

— Держи.

Реально уродский.

И к тому же весь разваливался.

Се Юй только взялся за крыло этого кривошеего журавлика, почти не тронув, а тот уже наполовину распустился:

— ...Что за хрень.

Ну, раз уж так вышло, Се Юй попросту разобрал вещицу обратно в листок и уже хотел было машинально сунуть его в учебник математики Хэ Чао, как вдруг заметил на обратной стороне бумажки нарисованный чёрной ручкой до безобразия небрежный кружок.

Хэ Чао вернулся с физкультуры совсем не таким радостным, каким уходил. Сунув руки в карманы, он вразвалку вбрёл в класс.

Зато Вань Да сиял — едва войдя, он встал у кафедры и объявил:

— Друзья, кто сегодня остаётся на вечернюю самоподготовку! У меня важное объявление. Мне только что пришла в голову гениальная идея — давайте устроим в школе захватывающий и весёлый уик-энд!

Хэ Чао сел на своё место и молчал.

Вань Да, не дождавшись никакой реакции, чуть смутился и обратился за поддержкой к задней парте:

— Братан Чао, а ты мне не похлопаешь?

Хэ Чао только тогда вынул руки из карманов и вяло хлопнул пару раз:

— Ага, молодец, отлично сказано.

Се Юй заметил, что с Хэ Чао что-то не так, и спросил, повернув голову:

— Что опять задумали?

— Да так... — Хэ Чао явно не горел желанием рассказывать.

— Ловить привидение.

— ?

Хэ Чао почесал голову:

— Вань Да предложил на выходных вместе пойти ловить привидение. То самое, что каждую ночь в общаге шастает и стучит.

Прошлой ночью Вань Да читал под одеялом мистический роман — о том, как несколько учеников отправились исследовать заброшенный учебный корпус. История была — закачаешься: герои дохли один за другим, он не мог оторваться.

Читал-читал, и вдруг родилась дерзкая мысль.

Чем больше он о ней думал, тем сильнее заводился.

Се Юй решил, что такая идиотская идея действительно в духе Вань Да и компании.

Ещё и «захватывающий и весёлый»...

Хэ Чао как раз маялся, и тут Се Юй внезапно выдал:

— Тогда давай быстрее.

— Что быстрее?

— Быстрее перечитай своё «Полное собрание народных методов изгнания духов».

— ...

Се Юй представил эту картину, не сдержался и засмеялся, а раз начав, уже не мог остановиться:

— Освежи в памяти, может, пригодится.

Хэ Чао:

— ...Твою мать.

Глава 26

На вечерней самоподготовке Вань Да, как и следовало ожидать, таинственно и торжественно выдвинул свою идею.

— Ну как, не хотите добавить красок в унылую weekend-жизнь? Что вообще творится в корпусе общежития — неужели вам не интересно? Разве человек не должен постоянно бросать вызов неизведанному? Ответьте хоть кто-нибудь, а то с вами я чувствую себя совсем одиноким.

Се Юй оглядел класс — народу было всего ничего: кроме него, Хэ Чао и Вань Да, оставались лишь двое парней, обычно в классе помалкивающих.

Сюэ Сишэн с самого начала даже головы не поднял — будто вообще не слышал.

Он всё ещё бился над той задачей сверх программы, целиком погружённый в учёбу, и всё вокруг словно не имело к нему отношения.

Второго парня звали Дин Лянхуа — обычно он отвечал, будто комар пищит, замкнутый по натуре, с виду пугливый до невозможности. Вань Да слышал от других, что у него лёгкое социальное тревожное расстройство, но правда это или нет — неизвестно.

Только Сюй Цинцин немного поддержала его:

— Дади, хоть сестричка и заинтригована... но это бесполезно, вы же в мужском общежитии.

Вань Да:

— Мужское общежитие — не проблема, если захочешь, в любой момент можешь стать моим братцем Цин.

— ... — Сюй Цинцин швырнула в него ластик. — Отвали.

Вань Да подумал, что между мечтой и реальностью и правда огромная пропасть: его воображаемая «Бригада охотников за привидениями» должна была выглядеть совсем не так.

К Сюэ Сишэну он лезть не решался — оставалось только донимать Дин Лянхуа.

Он уселся перед Дин Лянхуа и заметил, что тот весь вздрогнул.

Вань Да наклонялся вперёд, а Дин Лянхуа отшатывался назад:

— Братан, что скажешь? Повторяю: это мужское приключение.

Дин Лянхуа:

— ...

Дин Лянхуа не очень-то умел общаться с людьми — сколько ни говори, непонятно, согласен он или нет. Разговор шёл с огромным трудом.

Се Юй в это время перекидывался с Чжоу Далэем сообщениями ни о чём.

Далэй прислал фотографию толстой рыжей кошки и маленького котёнка. Малыш выглядел потешно-трогательно, покрытый мягким нежным пушком, и даже наклон головы при взгляде в камеру у обеих кошек был одинаковым.

На заднем плане — балкон дома Далэя.

Чжоу Далэй: «Несколько месяцев не виделись — а она, оказывается, рожать уходила. Вылитая Панпанька, решили назвать Сяопан!»

Се Юй, улыбнувшись, сохранил фото.

Эта толстая рыжая кошка была любимицей всей улицы Хэйшуй, происхождение её оставалось загадкой.

Когда она впервые появилась, толстой ещё не была — кожа да кости. Похоже, долго бродила бездомной, шарахалась от людей, и никто не знал, где она спит.

На Хэйшуй всяких кошек и собак появлялось и исчезало много. Тётушка Мэй, матушка Лэй и остальные по привычке смешивали остатки еды, добавляли рыбьи кости, если были, клали в ненужную железную миску и выставляли за дверь.

Со временем рыжая кошка обосновалась на Хэйшуй.

Характер у этой кошки был — она не ела чужой хлеб даром. У кого поест — у того же ночью остаётся ловить мышей. Вылавливала всех подчистую, а мышиные тушки выкладывала у дверей в аккуратную шеренгу.

Чжоу Далэй: «Моя мама сегодня расщедрилась — специально сварила ей целую рыбину. Говорит, все эти месяцы без неё в доме было нечисто... Соседская тётя Ван тоже сварила: одна на пару, другая в соевом соусе — соревнуются, у кого Панпанька сегодня останется ночевать».

Се Юй: «Сам посуди: почему кот живёт лучше тебя».

Чжоу Далэй: «...»

Вань Да приставал к Дин Лянхуа битый час — то ли оттого, что этот тип был слишком назойлив, но в конце концов Дин Лянхуа кивнул.

Хэ Чао вообще-то ещё размышлял, как бы соскочить, и в голове у него ежеминутно проносился десяток сценариев, но тут он узнал, что Дин Лянхуа тоже участвует:

— Он? Этот парень, который дрожит, даже когда к доске выходит?

Се Юй о Дин Лянхуа ничего особенного не помнил, да и думать о нём особенно не думал.

— Даже он идёт, — Хэ Чао отбросил телефон, откинулся на спинку стула, и в нём вдруг взыграл боевой дух.

Се Юй про себя подумал: «Ты на него не смотри — сдаётся мне, он всё равно покруче тебя будет».

Наконец Вань Да добрался до последнего ряда — спросить двух боссов. Хэ Чао хлопнул по столу:

— Мужское приключение! Не пойти — значит не мужик. Не боись, братец Чао прикроет.

Вань Да:

— Братец Чао, отныне ты мой родной брат! Охренеть как круто, настоящий мужик из мужиков!

Се Юй тут же хмыкнул.

Вечером они вчетвером договорились собраться в комнате Хэ Чао и ждать стука в дверь после полуночи.

Се Юй жил близко к комнате Хэ Чао и не торопился — думал ещё прорешать комплект тестов. Но не успел он выйти из душа, как Хэ Чао засыпал его звонками, крича и требуя, чтобы тот пришёл.

Се Юй ещё вытирал волосы, с кончиков непрерывно капала вода:

— Достал уже.

Хэ Чао сказал:

— Давай скорее, покажу кое-что обалденное.

До чего же надоедливый тип.

С полотенцем на шее Се Юй медленно прошёл по коридору, толкнул дверь:

— Чего ты там творишь?

— Сейчас-сейчас, почти готово. — Хэ Чао что-то писал, не оборачиваясь. Движения рук были размашистыми, почерк и без того страшный, а тут и вовсе непонятно, что за хрень он выводит.

Се Юй подошёл ближе — на столе лежал длинный лист бумаги, весь изрисованный какими-то загогулинами, не пойми чем, а в центре красовался символ инь-ян.[1]

— ...

Се Юй смутно догадался, рука с полотенцем замерла:

— Это что...

— Народное средство изгнания духов, сильнейший приём. Печать усмирения призраков,[2] — сказал Хэ Чао.

Волосы Се Юя были влажными, одет он был в простую футболку, рука держала полотенце на голове. Хэ Чао вдруг показалось, что и глаза у него от этой влажности стали мокрыми — влажно блестели, мягкие, но стоило встретиться с ним взглядом — и тут же веяло холодом.

Се Юй долго смотрел на эту «печать усмирения призраков», потом выдал:

— Ну, ты и молодец.

Вань Да пришёл третьим. Он переоделся в пижаму с мультяшным рисунком — жёлтым Спанч Бобом, за спиной рюкзак, в руке фонарик.

— Братец Чао, я пришёл! О, братец Юй, ты рано. — Вань Да толкнул дверь и вошёл. — Я фонарик прихватил. Если у вас есть, тоже лучше взять: если та тварь окажется могущественной, она может вырубить свет во всём корпусе.

Се Юй усомнился в классическом сюжете мистических романов:

— А с чего ты взял, что фонарик будет работать?

Вань Да:

— ... — На мгновение он потерял дар речи.

Время было ещё раннее, и они втроём, от нечего делать, собрались поиграть в снайперскую стрелялку.

В комнате был только один стул. Не сидеть на стуле значило сидеть на кровати, но на кровать Хэ Чао Вань Да забираться не решался. Пришлось перевести взгляд на Се Юя:

— Братец Юй, может, встанешь? Я... я люблю сидеть на стульях.

Вскоре Вань Да на своей шкуре прочувствовал, какое это дерьмовое удовольствие — играть с этими двумя.

Се Юй в командной игре на троих играл так, будто был один — свободолюбивый и дикий, плевать на двух других напарников. А Хэ Чао плевать было на Вань Да:

— У меня тут ништяк, Старина Се, иди сюда. Ты где, забирай давай.

— Братец Чао, я, я тоже твой напарник, — Вань Да чуть не плакал. — Подкинь и мне чего-нибудь, я ж совсем нищий.

Хэ Чао только теперь взглянул на позицию Вань Да, удостоив напарника каплей внимания, но, посмотрев, сказал:

— Слишком далеко. Сам выкручивайся.

Вань Да:

— ...

Уже ближе к одиннадцати появился Дин Лянхуа.

— Я уж думал, ты не придёшь, садись. — Хэ Чао подвинулся, похлопал по кровати.

Дин Лянхуа обычно мало контактировал с Хэ Чао и, стоя у двери, растерялся. Он инстинктивно глянул на Вань Да — тот всё понял и уступил ему полстула:

— Ты тоже любишь сидеть на стульях? Давай.

Дин Лянхуа осторожно присел.

Хэ Чао ничего не понял:

— У вас двоих что за бзик?

Волосы Се Юя почти высохли, он снял полотенце и небрежно бросил его на стол Хэ Чао.

— Тогда набросаем план боевых действий на сегодня, — с энтузиазмом начал Вань Да. — Кстати, братец Юй, ты меня правда удивил — я думал, ты не станешь участвовать... — всё-таки он настолько нелюдим.

— Я просто посмотреть, — сказал Се Юй.

Половина первого ночи.

За окном — чернильная тьма, в корпусе общежития — мёртвая тишина.

На выходных полкорпуса разъехалось. Шаги по полу отдавались гулче обычного, и если смотреть из конца коридора, уставившись на бесконечно убегающую линию дверей с номерами — чуть-чуть кружилась голова.

Вань Да затаил дыхание и первым толкнул дверь.

«Скрип».

Звук открывающейся двери в этой атмосфере приобрёл жутковатый оттенок.

Хэ Чао не двигался с места.

— Пошли, братец Чао, чего застыл? — Вань Да обернулся.

Се Юй стоял за Хэ Чао, и тот загораживал проход. Он хлопнул его по плечу:

— Прикрой меня... Братец Чао. Ты же мужик из мужиков.

Хэ Чао:

— ...

Сегодня вечером Хэ Чао был гораздо храбрее — то ли талисман усмирения духов придал ему мужества. Прождав около получаса, заскучали до смерти и стали перебрасываться словами.

— Дин Хуалян, ты...

— Его зовут Дин Лянхуа.

— ...

— Прости, плохо запомнил.

— ...

— Но, готов спорить, Старина Се даже фамилию твою не знает.

Вань Да уже со смехом собирался спросить Се Юя, правда ли это, и сказать, чтобы тот не подхватывал котелок, который Хэ Чао с лёгкостью на него вешал — но тут до ушей донёсся стук.

Все замолчали.

Вань Да уже хотел сказать «наверное, показалось», как снова раздалось «тук».

Звук доносился издалека.

Словно сквозь что-то — глухой и тихий, но разносящийся по пустому коридору, поднимающийся по лестнице вверх.

— Сегодня стучат не на третьем этаже, — у Вань Да дрогнул голос. — Внизу... под нами.

Много позже, вспоминая школьные годы, Се Юй точно не забудет этот вечер — череду идиотских событий и ещё более дурацкую развязку, что, впрочем, было не главным.

Здоровенный придурок, который трясся от страха так, что руки ходили ходуном, сунул талисман ему в ладонь.

Хэ Чао впихнул ту самую, до охуения страхолюдную «печать усмирения призраков» в руку Се Юя. Бумага уже смялась и хранила тепло его ладони. Хэ Чао напряжённо вглядывался в сторону лестницы — все движения были бессознательными. Он поднял руку и хлопнул Се Юя по голове:

— Не боись, братец прикроет.

Се Юй опустил взгляд на бумажку и замер.

[1] символ инь-ян (阴阳, yīnyáng) — Базовый символ китайской натурфилософии — круг, разделённый на чёрную и белую половины. Хэ Чао рисует его на самодельном талисмане.

[2] печать усмирения призраков (符箓, fúlù) — Даосский талисман-оберег: написанные на жёлтой бумаге заклинания, призванные отгонять злых духов. Часть живой народной религии Китая.

Глава 27

Они вчетвером на цыпочках двинулись вниз по лестнице.

На полпути Вань Да вдруг стиснул перила и вскрикнул:

— Бля-я... Т-там правда, правда...

— Что там?

— Чего ты увидел?

— ...Призрак.

Се Юй поднял запястье и глянул на часы.

Минутная стрелка стояла на двенадцати — ровно час ночи.

В конце коридора второго этажа не горел датчик движения, и нечто, отдалённо напоминающее человеческую фигуру, но без различимых конечностей, медленно ползло в их сторону.

Звук шагов «этого» был едва слышен — словно прокрутка в замедленной съёмке.

Только лунный свет из окна в конце коридора да тусклый отсвет уличного фонаря мерцали, расцвечивая эту жуткую картину.

Се Юй сжимал печать усмирения призраков, и ему вдруг захотелось приободрить здоровенного придурка рядом с собой. Он уже собирался сказать: «Ты правда думаешь, что нацепить на человека простыню и шляться по коридору — это уже паранормальщина?» — но тут увидел, как Хэ Чао вытащил из кармана ещё одну бумажку.

Каракули и символ инь-ян на ней были почти точь-в-точь как на той, что держал Се Юй. Хэ Чао с виду был невозмутим до жути:

— Ничего, у меня ещё одна есть.

— ...

— И что теперь делать? — спросил Вань Да.

Хэ Чао парировал:

— Ты столько боевых планов составил — неужели не продумал этот шаг?

Вань Да понизил голос:

— Если честно... я вообще не думал, что мы и правда его встретим...

Се Юй прислонился к стене и бросил небрежно:

— ...А что тут сделаешь. Может, подойти поздороваться?

Вань Да замолчал.

— Вообще-то я считаю, в мужском приключении надо проявлять твёрдость, — начал было Вань Да, но на полуслове резко свернул. — Может, просто вернёмся... вернёмся спать.

Договорить он не успел — молчавший всё это время Дин Lянхуа вдруг рванул вперёд мимо них!

Стометровка у Дин Лянхуа, должно быть, давала выдающиеся результаты — на следующей спартакиаде его обязательно надо выдвигать. Нёсся он маленьким вихрем, а на повороте ещё и прихватил стоявший в углу огнетушитель и с грохотом «БА-БАХ!» обрушил его на ту тёмную хрень.

Вань Да:

— ...

Хэ Чао:

— ...

Се Юй:

— ...

— Что стряслось?

— У вас, общажных, жизнь всегда такая захватывающая?

— Ничего себе у вас ночная жизнь.

Утром в понедельник Шэнь Цзе ещё и сумку-то снять не успел, одной ногой шагнув в класс, как услышал какие-то странные сплетни. Сдав домашку, он даже повторять ничего не стал и прямиком направился в третий класс.

Он привалился к окну, просунул голову внутрь и спросил:

— Говорят, Бешеный Пёс там у себя в учительской чуть не лопнул от злости. Что вы натворили?

В классе переставляли парты — стоял гвалт. Сюй Цинцин со своей уже управилась и помогала Лю Цуньхао расставлять остальные группы:

— Ло Вэньцян, ты встаёшь за Вань Да, ваш ряд равняется по соседнему... К нам на экзамен придут тридцать два человека, не хватит — берите в соседнем классе.

Парты раздвигали и расставляли по экзаменационной схеме — по одному человеку за парту, никаких соседей.

Скоро звонок — и все разойдутся по своим экзаменационным аудиториям. Первая официальная проверка в первом семестре второго года старшей школы.

Месячные экзамены.

Вань Да был занят выравниванием парт и не горел желанием отвечать:

— Это... долгая история.

Шэнь Цзе:

— Сяо Вань, ты ли это — тот самый Всезнайка, который, даже когда передавал записки с ответы, не забывал делиться сплетнями?

— ...

Вань Да покачал головой:

— Люди взрослеют.

У Шэнь Цзе успеваемость была так себе. Однажды на итоговых первого года он решил поднабрать баллов, чтобы домой на Новый год вернуться с чистой совестью и не слушать бесконечную ругань родни. Пока не пришёл экзаменатор, он ткнул в плечо сидящего впереди:

— Дружище, хочешь вместе встретить хороший Новый год?

Этим парнем впереди как раз и был Вань Да.

Двое мгновенно спелись.

Сперва в записках шли только ответы. Обменявшись парой раз, Шэнь Цзе локтем спихнул ластик на пол, нагнулся якобы поднять, схватил бумажку и, развернув, обнаружил, что кроме ответов там ещё строчка приписана: «Ты из пятого? Тогда знаешь Хэ Чао? Говорят, он на днях с учителем подрался?»

Переписка в итоге скатилась в сплетническую конференцию.

Задач они толком не списали, зато обсудили почти всю параллель.

И вот теперь Шэнь Цзе переключился на Хэ Чао.

Пробежавшись взглядом по классу, он наконец зацепился за цель.

Рассадка у Хэ Чао и Се Юя вышла неудобная — кого куда не хватало, туда и затыкали.

Хэ Чао сидел в самом дальнем ряду, на последнем месте.

В углу свет был плохой. Хэ Чао откинулся к стене, одной рукой в кармане, вальяжно листая что-то в телефоне.

— Чао-ге! — Шэнь Цзе замахал рукой.

Хэ Чао поднял голову на голос. По пути к нему он прихватил со стола полиэтиленовый пакет и швырнул в урну:

— Экзамен на носу, а ты шатаешься.

Шэнь Цзе:

— Там у вас в общаге...

— Опишу тебе тремя словами: мужское приключение, — сказал Хэ Чао.

Шэнь Цзе окончательно запутался.

Место Се Юя оказалось аккурат рядом, но он спал, уткнувшись в парту. Хэ Чао хлопнул его по затылку:

— Верно, Старина Се?

Се Юй:

— ...

Не поднимая головы, Се Юй нашарил что-то рукой и швырнул вперёд.

Это оказался калькулятор — грохнется об пол, разобьётся же. Хэ Чао отступил на два шага и ловко поймал:

— Мелкий сегодня тоже в настроении огонь.

Шэнь Цзе хотел расспросить дальше.

Хэ Чао оборвал:

— Потом расскажу. Катись к себе в класс, сейчас экзамен.

Раньше распределение по экзаменационным аудиториям делал компьютер случайным образом — никогда нельзя было предсказать, с кем окажешься в одном классе. В этом семестре систему поменяли: теперь места распределяли по результатам прошлых итоговых. Первые тридцать человек сдавали в первом классе, следующие тридцать — во втором, и так далее.

Задумка была в том, чтобы такое расслоение разжигало боевой дух: надо смотреть вперёд, и с каждым разом продвигаться в экзаменационных аудиториях всё дальше.

Прямая речь завуча Цзяна: «Нужны амбиции. В учёбе немного амбиций — это не стыдно. Вот я сегодня сдаю в пятом классе, а в следующий раз хочу сидеть в аудитории первого класса! Я желаю всем такого настроя!»

Шэнь Цзе нехотя ушёл.

Вань Да, поколебавшись, подошёл ближе:

— Староста по учёбе сегодня не придёт на экзамен?

Хэ Чао:

— В его-то состоянии... какой экзамен?

— Говорят, мать забрала его домой отоспаться. Недосып, по два-три часа в сутки — у любого крыша поедет, ещё бы не поехала.

Услышав «староста по учёбе», Се Юй тоже перестал притворяться спящим. Грохот отодвигаемых стульев не смолкал, в классе стоял дикий шум. Он выпрямился и посмотрел на место Сюэ Сишэна.

В ту ночь Дин Лянхуа доблестно ринулся в бой: огнетушитель выплюнул тучу порошка, весь коридор заволокло пылью. А когда сдёрнули простыню с «призрака», Сюэ Сишэн тихо-мирно лежал на полу.

— Кто ж знал, что это лунатизм, — сказал Вань Да. — Я впервые вижу, чтобы лунатизм покрывал такую огромную территорию. Если бы дверь общаги не запирали, он бы, наверное, и за школьные ворота с закрытыми глазами убрёл?

От поднятого ими посреди ночи шума проснулись в соседнем учительском корпусе Бешеный Пёс и Старый Тан. Оба примчались впопыхах: у одного ширинка не застёгнута, у Старого Тана тапки задом наперёд:

— Что происходит? Что за шум на ночь глядя? Чем вы тут занимаетесь?

Прозвенел предупредительный звонок. Все разобрали экзаменационные принадлежности и разошлись по аудиториям.

Се Юй из вещей взял только чёрную ручку.

Если бы мог, он бы и ручку не стал брать — иначе он правда не представлял, как ему «превзойти» Хэ Чао. Даже если отвечать с закрытыми глазами, всё равно наберёшь больше, чем этот тип.

— Там бланки закрашивать надо, возьми 2B, — Хэ Чао шёл позади Се Юя и сунул ему в руку карандаш[1], попутно делясь опытом. — Хотя что закрашивай, что нет — без разницы, но хоть пару баллов нагадать можно.

— Пару баллов?

— Семь-восемь.

— ...

На прежних экзаменах Се Юй всегда строго выдерживал нужный средний балл. Хотя он специально занижал результат, но не до совсем уж идиотских цифр — чтобы никто не принял его за клинического дебила.

В основном он держался в диапазоне «парень-то башковитый, просто учиться не хочет».

Даже госпожа Гу всегда считала, что её ребёнка ещё можно спасти.

Пусть ребёнок прогуливает, дерётся и плетётся в хвосте — это всё оттого, что он не слушает на уроках. Если бы взялся за ум, результаты точно были бы не такими, как сейчас.

Се Юй принял зелёный карандаш и, готовясь к контролю баллов, уточнил:

— У тебя сколько было на прошлых итоговых?

Они миновали классы с первого по восьмой, а их экзаменационная аудитория находилась дальше по лестнице — в самом последнем кабинете. При таком распределении по завучу Цзяну их аудитория представляла собой натуральный рассадник двоечников.

Хэ Чао:

— Итоговые? Да я и не помню толком. Вроде неплохо сдал, выше своего уровня.

Се Юй:

— Мм?

Хэ Чао:

— По английскому, кажись... сорок баллов?

Се Юй:

— ...

В рассаднике двоечников сидело разрозненно двадцать с лишним человек — и каждый был головной болью всех учителей. Мощный народ, каждый в одиночку тянул средний балл всего класса на дно. Оценка одного такого ученика практически определяла место класса в рейтинге параллели.

Когда Хэ Чао вошёл, с ним поздоровались сразу несколько человек:

— О-о, Чао-гэ!

Хэ Чао мазнул взглядом по аудитории — знакомых лиц оказалось порядочно. Он стоял в дверях, засунув одну руку в карман штанов, и выглядел как пахан всех двоечников:

— А, давно не виделись.

Тан Сэню как раз выпало дежурить в классе для двоечников. Он сверял наручные часы со временем на мониторе компьютера. Остальные учителя смотрели на него с беспокойством:

— Старина Тан, средний балл по классу на этот раз у вас будет, боюсь, не очень... особенно учитывая, что вы только перевелись и ещё не показали результатов...

— А? — Тан Сэнь всё ещё сосредоточенно подводил стрелки. — Да ничего, меня это не волнует. Баллы — не мерило всего на свете.

Если уж говорить о том, как повлияло разделение по аудиториям на этих двоечников, — влияние и правда имелось: списывать стало совсем хреново.

Кому ответы передавать — все друг друга стоят.

Но между «друг друга стоят» и «друг друга стоят» всё же имелась некоторая разница.

И самый первый за первой партой — он же наивысший по итоговым баллам во всей аудитории — ловил на себе многозначительные взгляды.

— Я слышал, у тебя по математике аж шестьдесят баллов. Шестьдесят из ста пятидесяти — о-го-го!

— Чего? Шестьдесят? Да ты зверь!

Этот братишка, похоже, за всю свою двоечную карьеру впервые попал в такую ситуацию и слегка застеснялся:

— Да ну... не такое уж и дело.

Се Юй упёрся лбом в ладонь, низко опустив голову и пытаясь не слушать этот трёп.

Твою же мать...

На душе у Се Юя было путано и муторно, он никак не мог подобрать слов для достойной оценки, как вдруг услышал, что сидящий за ним Хэ Чао тоже влился в эту лапшу неуклюжих комплиментов:

— Шестьдесят, братан. Да ты просто зверюга.

[1] карандаш 2B (2B, карандаш) — Стандартный карандаш для заполнения машиночитаемых бланков на гаокао и других китайских экзаменах. Мягкость 2B обязательна — сканер не читает другие.

Глава 28

— Слышь, братан, а по китайскому... по китайскому сколько вытягиваешь?

«Лучший результат аудитории» почесал затылок и с некоторым смущением ответил:

— Восемьдесят с лишним...

Обитатели гнезда двоечников будто отыскали спасителя — гурьбой повалили к нему, а кто-то даже сунул сигарету в нагрудный карман:

— Братан, это от души, прими, пожалуйста, без церемоний.

— Восемьдесят баллов по китайскому — я такое только во сне видал. С такими успехами как ты вообще в нашей аудитории оказался? Поистине непризнанный талант, мастер, сошедший в народ.

— Реально круто. Щас я тебе глазом моргну — и кидай ответы.

— Не ссы, брат, я по жизни больше десятка лет гуляю — риск абсолютно нулевой. Да я скорее эту бумажку сожру, чем позволю, чтобы она попала в лапы преподши.

— ...

Парень, окружённый плотным кольцом, парил от счастья. Он подумал, что в следующий раз обязательно постарается опять попасть в эту аудиторию... быть главным боссом — это, оказывается, кайф.

Он всем телом чувствовал небывалый прилив сил!

Никто и никогда ещё так не нахваливал его незачётные баллы!

Се Юй сидел на месте и крутил ручку в ожидании экзаменатора.

Три пальца держали чёрную гелевую ручку — она лениво вращалась круг за кругом; он прищурился, и его начинало клонить в сон.

Хэ Чао ткнул ручкой Се Юя в правое плечо:

— Мелкий, ответы нужны?

Ручка в руке Се Юя с тихим «щёлк» упала на стол. Пальцы у него были тонкие, костяшки — особенно рельефные; он так и застыл, не меняя позы.

— Ты? — Се Юй подпёр голову одной рукой и, развернувшись боком, оглянулся на него. — Обойдусь.

Хэ Чао понял, что Се Юй неправильно его понял. Он откинулся назад, улыбнулся, протянул руку и, согнув указательный палец, легонько щёлкнул Се Юя по лбу:

— Ты о чём подумал? Конечно, не мои — вон того братишки, у которого математика шестьдесят, а китайский восемьдесят...

Щелчок и правда вышел совсем лёгким — будто просто скользнул, касаясь.

Се Юй инстинктивно отвергал такой контакт; вернее, не столько отвергал, сколько — непривычен был. Он, упёршись одной рукой в парту, поднялся, подался корпусом вперёд и страшно захотел размозжить Хэ Чао его собачью башку:

— Тебе сколько раз говорили: не лапай без конца.

Хэ Чао сидел на последнем ряду, между его местом и стеной ещё оставалось немного пространства. Он вместе со стулом отодвинулся на несколько шагов назад.

— А у тебя характер что надо, — сказал Хэ Чао. — ...Ладно-ладно, не кипятись.

Шум, который они подняли, вышел заметным; остальные то и дело косились в угол, но решительно не понимали, чем эти двое занимаются. На драку вроде не похоже.

— Чего они там?

— Из третьего класса говорят, между Се Юем и братцем Чао что-то такое...

— А?

— Я и сам сперва не верил...

— Кто из третьего класса, Всезнайка? У него половина новостей — правда пополам с вымыслом, слушай да мимо ушей пропускай.

Тут снова зазвенел звонок.

Из динамика раздался голос завуча Цзяна:

— Уважаемые экзаменуемые, до начала экзамена остаётся пять минут. Просьба вернуться в указанные аудитории. Первый экзаменационный предмет: китайский язык.

До этого места формулировки были строги и безупречны, а интонация — мягкой: видимо, хотели снять напряжение перед экзаменом. Но на середине завуч Цзян вдруг осёкся, и тональность резко сменилась — голос взлетел вверх:

— Ученик! Ты из какого класса?! Экзамен вот-вот начнётся, а ты тут бесишься! Стоять! А ну иди сюда, паршивец, ещё и бегать вздумал...

— ...

Трансляция оборвалась. Самые чуткие услышали в коридоре перестук каблуков и тут же предупредили:

— Тихо, экзаменатор идёт.

Галдящий класс мгновенно затих.

Хэ Чао понятия не имел, как пишется слово «тихо». Он опять ткнул Се Юя ручкой:

— Я тебе потом ответы передам.

Се Юй холодно уронил:

— Не надо.

Хэ Чао:

— Почему не надо? Восемьдесят баллов по китайскому!

Се Юй про себя подумал: на хрена мне твои ответы, вдруг случайно напишу лучше тебя — что тогда?

— Не потяну, — Се Юй подобрал разумное объяснение. — Слишком высокий балл, не по мне.

Вошли два экзаменатора — Тан Сэнь и Сюй Ся.

Надо же, какое совпадение: оба имели самое прямое отношение к третьему классу.

Сюй Ся, судя по всему, назначили сюда в последний момент. Она ещё в дверях спросила: «Этот класс?» — и старина Тан ответил: «Да, он самый». Тан Сэнь со своей неизменной кружкой оздоровительного чая с годжи, едва войдя, поставил её, вскрыл запечатанный пакет с экзаменационными бланками и принялся пересчитывать листы.

Сюй Ся принесла с собой подушечку на стул и книгу. Она обвела аудиторию взглядом и, наткнувшись на Хэ Чао, замерла на секунду с неестественно застывшим лицом, после чего отвела глаза.

— Сюй Ся, — узнал кто-то.

— Не знаю такую. Она как, строго следит?

— Раньше была классной руководительницей третьего, потом её перевели... Спроси братца Чао, он лучше знает.

— Братец Чао, братец Чао.

Тот, кто сидел ближе всех к Хэ Чао, и правда спросил шёпотом — как-никак, уровень строгости этих двоих напрямую решал их судьбу:

— Старину Тана я знаю, а вот эта, рядом с ним — строгая?

Хэ Чао усмехнулся и бросил ручку на стол:

— Она-то.

Сказал — и замолчал. Спрашивавший почесал в затылке, ничего не поняв, только почувствовал, что улыбка у Хэ Чао вышла какая-то ледяная.

Но строгий там экзаменатор или нет — мухлевать всё равно надо.

Народец тут был по успеваемости никакой, зато отчаянный — играли на нервах, ловили момент, не смея колебаться ни секунды.

Округлённо говоря, получался натуральный боевик.

— До конца экзамена полчаса. Ускоряемся; кто ещё не начал сочинение — последите за темпом.

Сюй Ся прошлась туда-сюда несколько раз и уселась на стул с книгой. Тан Сэнь же бродил по аудитории, обхватив кружку:

— Ведите себя честно. В школу мы приходим учиться не только знаниям; а важнее, чем умение решать задачи — научиться быть человеком...

Пока Тан Сэнь разглагольствовал, в один из его разворотов свёрнутый в шарик листок с ответами пролетел у него за спиной.

— Надеюсь, никто не станет списывать, покажите свой истинный уровень. Не умеете — и не стыдно... в дальнейшей учёбе приложим усилия и разберёмся...

Бумажный шарик приземлился аккурат на угол парты Хэ Чао.

Хэ Чао, за какую бы задачу ни брался, действовал по принципу: «Пропускаем, дальше». Кроме китайского. Китайский он худо-бедно понимал — грамотный же человек, — поэтому каждую экзаменационную работу по китайскому заполнял от корки до корки, компенсируя невозможность подступиться к остальным предметам.

Он закончил предыдущие задания и взялся за сочинение — писал вдохновенно-пламенно, таким корявым почерком, что буквы не умещались в клетки.

Заметив, что Тан Сэнь сейчас опять обернётся, Хэ Чао незаметно выбросил руку и сжал шарик в ладони.

Тан Сэнь и правда обернулся. Он долго разглядывал исписанный лист Хэ Чао с довольно сложным выражением лица, но в итоге так ничего и не сказал — заложил руки за спину и двинулся дальше, бубня себе под нос про баллы за оформление:

— ...Основное требование: разборчивый почерк. Баллы за аккуратность — вот уж за что ни в коем случае не следует терять. Имейте в виду.

Поскольку два с лишним десятка человек рассчитывали на один-единственный комплект ответов, после долгих прений была выработана конвейерная модель передачи: маршрут шёл от первого ряда до последнего, а затем по второму ряду — обратно вперёд.

Одноклассник, перебросивший ответы Хэ Чао, знаками намекнул, чтобы тот, списав, передал дальше.

Хэ Чао лихо показал «окей» — мол, не ссы.

Се Юй тем временем прикидывал, что набрать по китайскому сорок-пятьдесят баллов будет в самый раз. Половина листа у него оставалась пустой — в задания, где он не собирался брать баллы, ответы он принципиально не вписывал.

То, с какой отмороженной наглостью Хэ Чао лепил от балды ответы не глядя, было выше его понимания.

Перед экзаменом, на уроке китайского, старина Тан раздал два проверочных листа по разделу «Чтение» — аудиторная работа, сдать к концу урока. Се Юй своими глазами видел, как Хэ Чао усердно заполнил все пропуски, только вот заполнил полной ахинеей — в итоге его лист пошёл по классу гулять, и Лю Цуньхао со товарищи обступили его, как сборник анекдотов.

Тема сочинения на этот раз была «Силуэт».

Се Юй мучительно пытался уйти от темы — ушёл в такие дебри, что голова разболелась, — и тут услышал, как Хэ Чао позади тихо окликнул его.

Потом в спину снова ткнули — два раза.

— Старина Се, — прошептал Хэ Чао, — руку... вниз.

— Что?

— Ответы. Руку протяни.

Хэ Чао держал в кулаке бумажный шарик, подался корпусом вперёд; левая рука пряталась под партой, прижатая к стене — совершенно незаметно, Се Юю оставалось только протянуть руку.

Се Юй, не меняясь в лице, слегка откинулся назад и, уперев одну руку в край стола, сократил расстояние между ними. Понизив голос до шёпота:

— Сказал же, не надо.

— Тебе не надо — так впереди парни ждут, им списать надо, — Хэ Чао постучал костяшками по нижней стороне парты и поторопил: — Судьба этих людей в твоих руках. Совешите сегодня доброе дело — займитесь благотворительностью.

Шум вентиляторов под потолком заглушал их разговор; из приоткрытых окон задувал чуть душноватый ветерок. В аудитории было светло и чисто. На кафедре лежали семь-восемь лишних экзаменационных бланков, придавленных коробкой из-под мела; уголки бланков загибались под потоком воздуха — казалось, вот-воз взлетят.

Се Юй нехотя опустил руку, вытянул назад, но, сколько ни шарил, ничего не нащупал.

— Где?

— Да прямо внизу.

— Нету.

— Есть, ты ещё пошарь.

Се Юй решил заодно разведать обстановку и, продолжая шарить, спросил:

— А ты списал?

— Я? Не-а, — ответил Хэ Чао; потом вспомнил Се Юево «не потяну» и добавил: — ...Я подумал — тоже не потяну.

— ...

Се Юя это уже дико бесило. Он ещё на пару градусов отклонился назад и решил: если и сейчас не возьмёт — пусть катятся к чёрту, хрен с ними, пусть дохнут, какое там списывание, не знаешь — оставляй пустое... И тут его пальцы наткнулись на пальцы Хэ Чао.

Оба замерли.

Вентиляторы всё так же скрипели над головой.

В коробке из-под мела оставалось лишь несколько огрызков — она наконец перестала удерживать бланки на кафедре; те взметнулись под порывом ветра. Сюй Ся торопливо захлопнула книгу и нагнулась подбирать.

Се Юй не отдёрнул руку. Хэ Чао тоже не убрал свою.

Повисла короткая пауза — и вдруг Хэ Чао пошевелил пальцами: указательный чуть загнулся кверху — и как раз упёрся Се Юю в ладонь.

Глава 29

— Учитель Тан, выключите вентилятор, — попросила Сюй Ся, подбирая экзаменационные листы, — слишком шумит, на аудировании по английскому будет мешать.

Тан Сэнь кивнул и пошёл выключать вентилятор.

Сюй Ся собирала листы с пола, и с этого ракурса ей достаточно было лишь слегка приподнять взгляд, чтобы увидеть, что творится под партами.

Заметив, что Сюй Ся вот-вот выпрямится, Се Юй отдёрнул руку как от удара током.

Хэ Чао среагировал на пару секунд позже. Он смотрел, как Се Юй снова опустил голову и вернулся к тесту — и только тогда моргнул, сжал пальцы, заново комкая бумажку в кулаке.

Сюй Ся ничего подозрительного не заметила.

Подобрав все листы, она огляделась по сторонам и снова раскрыла книгу, углубившись в чтение.

Тан Сэнь заметил кого-то, пытавшегося заглянуть в учебник китайского в поисках ответа на вопрос по стихам. Он остановился у парты этого ученика и, не проронив ни слова, постучал пальцами по углу стола в знак предупреждения.

Вентилятор медленно замер.

Перед Се Юем сидели четверо. Diese четверо братьев изнывали от нетерпения: обещанные ответы так и не пришли, и если их сейчас же не передадут — времени переписывать уже не останется.

Первый наконец не выдержал и обернулся, подавая знак сидевшему сзади:

— ...Товар где?

Задний понятия не имел и передал вопрос дальше:

— Всё ещё у Чао-гэ? Когда забираем?

— Без понятия.

— Поторопите, ждать больше нельзя, времени нет.

— ...

Четвёртому поручили ответственную миссию, но спрашивать он тоже не решался. Легенды о Се Юе до сих пор ходили по школе. Он предложил:

— Может, просто... предъявим наши реальные способности?

Смирившись с необходимостью полагаться лишь на своё умение, четверо горемык оставили надежду на ответы. Но Хэ Чао оставался верен товарищескому долгу: подождав ещё пару минут, он снова ткнул Се Юя в спину:

— Ответы, давай быстрее.

Се Юй наградил его одним словом:

— Отвали.

— Какая холодность, — сказал Хэ Чао. — Подними голову, взгляни на этих четверых. Посмотри на их печальные и скорбные спины. Совесть не мучает? Вообще ничего не чувствуешь?

Се Юй:

— Мне-то что.

Хэ Чао:

— ...

— Осталось десять минут, поторопитесь, — Тан Сэнь взглянул на наручные часы и напомнил: — Кто ещё не закончил сочинение — следите за временем, пора закругляться.

С этими словами Тан Сэнь повернулся и направился к кафедре.

Воспользовавшись моментом, Се Юй, не оборачиваясь, протянул руку назад. Он не стал, как Хэ Чао, прятать её под партой снизу — открыто, в открытую прижал ладонь тыльной стороной к краю стола Хэ Чао и раздражённо бросил:

— Ответы.

Хэ Чао на секунду завис, потом сообразил и сунул бумажный комок в ладонь Се Юя.

Забрав бумажку, Се Юй швырнул её вперёд — прямо и точно, она приземлилась точно на парту сидевшего впереди.

Хэ Чао переварил произошедшее и вдруг почувствовал, как его разбирает смех.

Он опустил голову. Тест был давно дописан, локти лежали на листе с сочинением, и, прикрыв один глаз ладонью, он с рассеянным видом мысленно произнёс: этот «мне-то что» малыш... а ведь милый.

Через десять минут прозвенел звонок.

В первой половине дня предстояло два экзамена, сразу за этим — английский. Из этой аудитории никто не собирался возвращаться за учебниками и что-то повторять. Кроме тех, кому понадобилось в уборную, все остальные сдали работы и остались на местах.

Когда оба преподавателя собрали листы и разложили их по порядку экзаменационных номеров, весь класс столпился у дверей, размахивая руками на прощание, и хором грянул:

— Ах, друг, друг! До свида-а-ния!

Класс погрузился в хаос; кто-то даже приволок колоду карт и принялся резаться в доудичжу.

— Чао-гэ, с нами? — спросил владелец колоды, раздавая карты.

Хэ Чао поднялся, отмахнулся:

— Не, играйте сами.

Се Юй всё ещё прикидывал свои баллы — на бумажке складывал и вычитал, пересчитывая так и эдак.

Хэ Чао подошёл к нему сбоку, наклонился взглянуть, но не успел ничего разобрать — Се Юй с резким «хлоп» перевернул черновик.

— Чего пишешь? Такой скрытный, — Хэ Чао не стал заморачиваться и сменил тему. — В туалет идёшь?

Се Юй никогда не понимал этой привычки ходить в туалет компанией — что, сам поссать не можете? Столько мороки. Он отложил ручку и съязвил:

— ...Чего, тебе подержать надо?

— ...

Сосед оказался слишком безжалостным. Хэ Чао потёр нос и пошёл один.

Выйдя из уборной и вымыв руки, он побродил по округе. По пути с ним поздоровались раз десять, не меньше — с такой теплотой, будто вся параллель была ему корешами.

— Чао-гэ, — снова кто-то высунулся из класса и окликнул его, привалившись к подоконнику. — Сто лет не виделись.

Хэ Чао остановился, покосился на табличку класса и привалился спиной к стене:

— Экзаменуешься в пятом классе? Ну ты даёшь, серьёзный прогресс.

— Да куда там, ты же знаешь, на что я способен. Насколько хватает наглости — настолько и балл. В прошлый раз нечаянно переписал лишнего.

Парень полез в карман и вытащил пачку сигарет, уже собираясь вытянуть одну и протянуть Хэ Чао:

— «Чжуннаньхай»[1], затянешься?

Сигарета показалась лишь наполовину, как вдруг парень выругался:

— Бля!

И сунул её обратно.

Сюй Ся процокала на каблуках мимо двери седьмого класса.

Дождавшись, когда она скроется, парень снова хотел достать сигарету, но Хэ Чао отмахнулся:

— Я не курю.

— А?

Хэ Чао добавил:

— Бросил.

До начала следующего экзамена оставалось ещё минут десять с лишним.

Хэ Чао не стал возвращаться в аудиторию. Он завернул в безлюдное место возле учительской, уселся на какую-то ступеньку, выудил из кармана леденец на палочке в оранжевой обёртке, парой движений содрал фантик и сунул в рот.

С леденцом во рту Хэ Чао опустил голову и принялся набирать сообщение Се Юю.

Это был дурацкий анекдот из интернета — настолько несмешной и неловкий, что, отправив его, он уже представлял, что ответит Се Юй: «Скукота». «Чёрный список». «Отвали».

Анекдот ещё не ушёл, а за спиной уже раздались приближающиеся шаги. Каблуки застучали по полу ритмичным «тук-тук».

Хэ Чао не обернулся, но проходивший человек остановился сам.

— Хэ Чао! Это что такое?! — Сюй Ся с кипой экзаменационных листов в руках стояла на лестничной площадке.

С того случая с Ян Вэньюанем она затаила на Хэ Чао глубокую обиду. В глазах Сюй Ся Ян Вэньюань был сам по себе — тогда она ошиблась на его счёт, — но образ Хэ Чао оставался для неё неизменным: трудный подросток с длинным списком провинностей.

Сюй Ся завелась с пол-оборота:

— Ты вообще понимаешь, что школа — это не то место, где можно курить?! В коридоре я ещё закрыла глаза, промолчала, а у тебя у самого совести нет? Посмотри, на кого ты похож!

Ещё в коридоре она заметила, как кто-то протягивал Хэ Чао сигарету, а теперь у лестницы ей показалось, что он что-то держит во рту. Сюй Ся даже не присмотрелась — интуиция мгновенно связала два факта в один.

Она ещё не договорила, как вдруг услышала смех.

Парень, опершись одной рукой о стену, поднялся на ноги — высокий, стройный, радовал глаз; просторная школьная форма обрисовывала линию талии сквозь складки ткани при каждом движении.

— Совести нет? — Хэ Чао был на две головы выше Сюй Ся. Он стоял к ней спиной, спустился на ступеньку и, обернувшись, посмотрел на неё. — ...На кого я похож?

Во рту у Хэ Чао было приторно-сладко, но слова, которые он произносил, сладкими не казались:

— Учитель Сюй, у вас, кажется, со зрением не очень?

Разглядев, что это леденец, Сюй Ся замолчала. Она попыталась обойти Хэ Чао и направиться вниз по лестнице.

Хэ Чао встал у неё на пути:

— Вы торопитесь, я тоже тороплюсь. Давайте так: извинитесь.

— Извинитесь, — повторил Хэ Чао. — И за тот случай тоже. Два «простите» — и можете идти.

Сюй Ся в глубине души презирала Хэ Чао, куда там — до такого унижения.

Хэ Чао усмехнулся:

— Что, так трудно? Говорят же: «учитель[2] — пример для подражания». Вы ошиблись, сказали лишнее — и трёх слов «простите» выдавить не можете?

Сюй Ся стояла молча.

По громкой связи завуч Цзян снова принялся энергично транслировать инструкции к следующему экзамену:

— Просим учителей по классам проверить оборудование для аудирования. Включаем пробную запись на английском, регулируем громкость...

Хотя на лице Хэ Чао сохранялась улыбка, в глазах его клокотала злоба, и всё в нём дышало острой, опасной силой — будто та сжатая пружина, которую он обычно держал внутри, внезапно распрямилась и захлестнула его целиком.

Сюй Ся ощутила мощное давление.

И в тот самый миг, когда ей уже показалось, что Хэ Чао сейчас взорвётся, парень вдруг отступил на два шага, прислонился к стене и освободил дорогу.

Хэ Чао разгрыз леденец — от него осталась только палочка.

Сюй Ся помедлила пару секунд, но всё же прошла мимо. Спускаясь по лестнице, на повороте она вдруг снова услышала его голос:

— Потому что у меня плохие оценки?

Сюй Ся с нижнего пролёта задрала голову. Из её положения трудно было разглядеть выражение лица Хэ Чао.

Сжимая в пальцах белую пластиковую палочку, он произнёс:

— Потому что у меня плохие оценки... поэтому в ваших глазах я... вот такое?

Сюй Ся вдруг показалось, что чьи-то невидимые руки сомкнулись у неё на горле — хотела что-то сказать, но не смогла.

Наблюдателем на экзамене по английскому были Тан Сэнь и учитель истории из соседнего класса.

Хэ Чао опоздал на десять минут.

Когда он вошёл, весь класс заметил, что с ним что-то не так. Тан Сэнь хотел было придержать его, спросить, почему опоздал на экзамен, но вместо привычного трёпа в духе «бабушку через дорогу переводил» Хэ Чао выдал стоя в дверях:

— Опоздал — не пускаете?

Тан Сэня просто ошарашило:

— Да нет... просто ты в следующий раз...

Хэ Чао прошёл мимо него прямо к своему месту.

— Ни хрена себе круто.

— Чао-гэ в таком состоянии...

— ...Что стряслось?

— Работы уже розданы, смотрим аудирование. Часть с аудированием сейчас начнётся, — Тан Сэнь говорил, поглядывая в сторону Хэ Чао, и заодно повторил замеченную ошибку в тесте, которую уже объяснял, пока того не было. — Чтение, часть A, третий вопрос: там два одинаковых варианта. Исправьте вариант C на тот, что на доске.

Се Юй чуть откинулся назад:

— Ты чего бесишься?

Хэ Чао и сам понимал, что сорвался, и не просто сорвался — эти мелкие эмоции он выплеснул на удивление по-детски. Выпустив пар, он немного успокоился, взъерошил волосы и сказал:

— Да так, ерунда.

Договорив, он поднял руку и добавил для Тан Сэня:

— Учитель, в следующий раз обязательно учту.

Смена настроения — быстрее торнадо.

Тан Сэнь решительно не мог раскусить этого парня и лишь ошарашенно выдал три «хорошо».

Экзамен перевалил за середину. Хэ Чао уже дописал работу и собирался сложить руки и вздремнуть. Он только опустил голову на скрещённые руки и прикрыл глаза, как снизу раздались два стука.

Он приоткрыл один глаз, не двигаясь с места:

— Малыш, чего тебе?

Се Юй ещё дважды постучал пальцами — раздался чистый, звонкий звук:

— Руку, вниз.

Хэ Чао нащупал внизу и наткнулся на записку.

Развернув её, он увидел только один вопросительный знак.

— ?

Это, видимо, был предел заботы, на который способен его безжалостный сосед по парте.

Хэ Чао был вполне доволен.

Ему казалось, что, возьмись он за ручку — сможет исписать целый лист излияниями благодарности за заботу «хладнокровного убийцы». Но когда перо коснулось бумаги и первая капля чернил расплылась тёмным пятном, он помедлил и в итоге вывел всего шесть иероглифов:

— Каким ты меня видишь?

[1] «Чжуннаньхай» (中南海, Zhōngnánhǎi) — Марка китайских сигарет, названная в честь правительственного комплекса в Пекине.

[2] «учитель — пример для подражания» (为人师表, wéirénshībiǎo) — Китайская идиома-чэнъюй: учитель должен быть образцом для учеников.

Глава 30

Оценки Шэнь Цзе были примерно на том же уровне, что и у Вань Да. На этом экзамене они снова оказались в одном ряду — один впереди, другой позади, только на этот раз поменялись местами.

Усевшись по номерам, они уставились друг на друга, а затем, не сговариваясь, расплылись в улыбках.

— Братан, ты понял? — спросил Шэнь Цзе.

— Понял-понял, — кивнул Вань Да. — Сработаемся.

Сверив ответы, они принялись бойко переписываться в записочках. На китайском разойтись не успели — пришлось продолжить на английском.

— После экзамена пойдём поедим?

— Куда?

— В столовую, куда ещё.

— Сегодня в столовой как-то стрёмно всё выглядит... Братца Чао и остальных зовём?

— Выбора нет — жрать всё равно надо. Зови, всех зови: беда — так на всех.

— Кстати, братец Цзе... а ты давно знаешь братца Чао?

Болтали себе про еду — и вдруг Вань Да резко перевёл тему. Шэнь Цзе развернул записку, прочитал строчку и сразу понял: в Вань Да опять взыграла страсть к чужим делам — ни огнём не выжечь, ни ветром не выдуть.

Шэнь Цзе прикинул — выходило, что с Хэ Чао они знакомы уже почти три года.

В те времена повсюду гремела танцевальная онлайн-игра «Сюаньу»[1], улицы заполонили неформалы. Дома Шэнь Цзе ещё вёл себя прилично, но стоило выйти за порог — становился диким. Тайком таскал деньги в интернет-кафе и крутил виртуальный роман с девушкой, писавшей марсианскими[2] иероглифами.

Такие нелегальные интернет-кафе в основном прятались в жилых кварталах — петляешь закоулками, находишь нужную дверь, ныряешь внутрь пригнувшись, толкаешь узенькую дверцу — и попадаешь в мир несовершеннолетних неформалов.

Три юаня за час удовольствия.

Удовольствие удовольствием, но такие кафе были чертовски опасны — того и гляди нагрянет облава. Если не повезёт и заметут менты, звонят родителям, требуют явиться и забрать чадо — а это пострашнее, чем заваленный экзамен.

Шэнь Цзе до сих пор помнил: заплатил, взял номерок и пошёл кругами искать шестую машину. Среди толпы неформалов с чёлками до самых глаз он заметил парня, спавшего прямо за компьютером.

Красно-чёрная баскетбольная майка, короткий ёж, у самого уха дерзко выбрита буква «N». В пепельнице под рукой — груда окурков.

Даже со спины этот тип выглядел вызывающе-развязным — и при этом жутко приметным.

Пятая машина.

Шестая — аккурат рядом с этим крутым красавчиком.

Шэнь Цзе осторожно сел, нажал кнопку включения и обнаружил, что половину его коврика для мыши придавил сосед. Он попытался по-тихому вытянуть коврик, но нечаянно разбудил парня.

Наушники у того и так едва держались на голове, а когда он поднял голову — и вовсе соскользнули, повиснув на шее.

— ... — Охренеть, какая внешность.

Шэнь Цзе обомлел.

Красавчик ничего не сказал. Проснулся — и снова застучал по клавишам.

На экране шла та самая нашумевшая «Сюаньу». Шэнь Цзе и сам когда-то, стиснув зубы, закинул деньги на пингвиньи монеты[3] ради прикида. Для них крутой наряд означал достоинство игрока. В игре все друг другу братцы-сестрички, родня понарошку — а этот, в убогом стартовом шмотье, значился под ником из четырёх иероглифов: «Друзей не добавляю».

Игра шла на скорость, но он умудрялся ещё и банку колы одной рукой вскрыть, не отвлекаясь.

Шэнь Цзе и раньше слышал, что в такие кафе, рассчитанные на малолеток, частенько наведываются братки — крышевать. Но сам ни разу не попадал. До того дня, пока в дверь не ввалился, от души пнув её, мужик с дубинкой.

Лето, жара, а на нём — гавайская рубашка в цветочек. Пивное брюхо такое, что пуговицы не сходились — большая часть живота наружу. Рожа мерзкая, вся лоснится от жира.

Цветочная рубашка прошествовал внутрь, зажав в зубах сигарету, и по пути стучал дубинкой по столам:

— С баблом туго, ребятки. Давайте-ка сами... по-быстрому.

Большинство рассуждало так: дашь немного деньжат — и пронесёт. Когда очередь дошла до Шэнь Цзе и он уже полез в карман — чья-то рука вдруг легла на его запястье, останавливая.

Хэ Чао поднялся. Банка колы уже опустела. Он сжал её, чуть надавил — и жестянка с хрустом глубоко вмялась.

— Собираешь чего? — спросил он. — Что тут забыл?

На этом месте воспоминаний Шэнь Цзе написал на бумажке:«Братец Чао — мой кумир».

В последней экзаменационной аудитории Се Юй долго не мог решить, что ответить. Написал на клочке «ты мудак» — и тут же зачеркнул.

Во второй половине английского несколько учеников с задних рядов так распоясались, что чуть ли не швырялись ответами в наблюдателя. Тан Сэнь взял стул и сел надзирать сзади — прямо рядом с Хэ Чао.

Се Юй сложил записку, но подходящего момента так и не нашёл.

Хэ Чао и не ждал. Уронил голову на парту и вскоре заснул.

Прозвенел звонок, стали собирать работы. Народ снова оживился.

Хэ Чао спал крепко. Когда подошли собирать его лист, Се Юй окликнул его пару раз — ноль реакции; тот ещё и отвернулся, уткнувшись лицом в сгиб локтя.

— ...

Се Юй заодно сдал его работу, а перед этим пробежался глазами по бланку ответов: выходило, что Хэ Чао наскребал на весь тест баллов тридцать пять.

Вокруг как раз спешно вколачивали последние правильные ответы:

— Этот вопрос — C? А этот — B?

Се Юй, не моргнув глазом, переправил пару своих правильных ответов на неправильные.

Месячные экзамены охватывали три предмета: китайский, английский и математику.

Днём отстрелялись по математике, а на вечер всей параллели старших классов поставили два урока самоподготовки — учителя ушли проверять работы.

Лю Цуньхао и компания намылились тайком на площадку погонять мяч. Хэ Чао тоже не сиделось:

— Я тоже, пошли.

Ло Вэньцян спросил:

— Ты каждый раз только смотришь... Всё ещё лодыжка?

— Я слишком крут, вашу самооценку берегу, — сказал Хэ Чао.

— Херня, — отрезал Лю Цуньхао.

— Серьёзно. Боюсь травмировать вас морально.

Поболтали ещё немного и действительно двинулись к баскетбольной площадке. Хэ Чао сделал пару шагов, потом развернулся:

— Лао Се, пойдёшь?

Се Юй даже головы не поднял:

— Иди-иди.

— Ты согласился. — Хэ Чао тут же схватил его за руку.

Се Юй решил, что это какой-то бред: отказ ведь был очевиднее некуда — с чем он согласился-то?

Хэ Чао разобрал «иди-иди» на два слова и повторил раздельно:

— Иди... Да.

Се Юй:

— ...

До площадки они не дошли — нарвались на завуча Цзяна. Этот мужик под сорок распахнул окно учительской, высунулся и заорал:

— На баскетбольной! Чем заняты?! Учебное время — что вы творите? Класс 2-3, так? А ну марш сюда!

Глотка у завуча Цзяна была чудовищной пробивной силы.

Вань Да прижал мяч и споткнулся на ходу:

— Да ёпрст, ну до чего ж не везёт! А Бешеный Пёс разве не должен проверять работы? Он же математик!

Все выстроились в шеренгу у дверей учительской.

— Ну-ка, объясните? — потребовал завуч Цзян.

Ло Вэньцян, как физорг, в такую минуту считал своим долгом выступить. Он шагнул вперёд:

— Мы проводим баскетбольную тренировку. Наш класс создал баскетбольную команду...

— Стоп, — завуч Цзян, выслушав оправдание, взвился ещё сильнее. — Какая тренировка? Соревнований нет — зачем вам тренироваться?! Какая ещё команда?!

Ло Вэньцян осёкся.

И тут Хэ Чао с убийственно невозмутимым видом выдал ответ:

— Тело укрепляем?

И вот весь класс 2-3 наблюдал, как те, кто собрался на площадку, теперь нарезали круги по стадиону под палящим солнцем.

Место Сюй Цинцин было как раз у окна. Она долго вглядывалась в это зрелище и ничего не поняла:

— ...Что они там делают?

Остальные тоже не знали. Кто-то предположил:

— Ра-азминка?

Завуч Цзян не ушёл — встал в тени и считал им круги:

— Вы же у нас спорт любите, тело укрепляете? Вот и бегайте. Ещё пятнадцать кругов. Пока не набегаете — в класс не возвращайтесь.

Жара стояла духотная. Только встречный ветер от бега — и пот, медленно стекавший со лба.

— Пятнадцать кругов, — говорил Хэ Чао на бегу. — Мужчина бежит пятнадцать кругов. Лао Се, осилишь?

Се Юй предпочёл его игнорировать.

Хэ Чао разошёлся — вырвался вперёд, развернулся и побежал спиной, глядя на него:

— Спорим? Кто первый пробежит пятнадцать кругов.

— Тебе заняться нечем?

— Трусишь?

— ...

Завуч Цзян на словах требовал пятнадцать кругов, но на деле не стал их мучить. Посмотрев, как пробежали три — и удалился. Это означало молчаливое «возвращайтесь в класс».

Стадион целый день прожаривался на солнце, в нос бил резкий запах разогретого пластика.

Едва завуч скрылся, Лю Цуньхао и Вань Да, поддерживая друг друга, побрели прочь:

— Всё, погнали отсюда. Убиться можно.

Кроме физорга, которому и бег был в кайф, на поле остались только двое: Хэ Чао и Се Юй.

— Они там с ума посходили, что ли? — Вань Да плюхнулся у флагштока и ошарашенно смотрел, как эти двое гонятся друг за другом. — Реально собираются все пятнадцать?

Лю Цуньхао умирал от жажды. Решив, что те просто не заметили, как Бешеный Пёс свалил, он крикнул пару раз, но ответа не дождался и махнул рукой:

— Видать, и правда здоровье укрепляют. Пошли за водой.

А бег — штука такая: круг за кругом затягивает.

Пот хлещет, ноги не останавливаются. Сознание пустеет — можно ни о чём не думать. A если хочется выплеснуться — значит, яростно, до последнего дыхания рвать вперёд, ещё и ещё.

Пусть хоть до хрипоты, пусть до металлического привкуса крови в горле...

К последнему кругу у Се Юя вся спина взмокла насквозь, края одежды хлопали на ветру.

В голове осталась одна-единственная мысль: прорваться, не останавливаться. Всё тело горело.

Тринадцать.

Четырнадцать.

Пятнадцать кругов.

Финишную черту они пересекли одновременно.

Хэ Чао пробежал ещё несколько шагов и лишь потом остановился. Замер на месте, потом небрежно задрал футболку вытереть лицо. На миг мелькнули поясница и пресс. Пот стекал по шее. Он утёр лицо и поднял ладонь, собираясь дать Се Юю пять. Голос сел почти до шёпота:

— Охренеть... А ты крут.

Се Юй стоял согнувшись, кроме частого дыхания слышал ещё гул в ушах — слов почти не разбирал.

Хэ Чао тоже выдохся. Он рухнул прямо на покрытие стадиона — сверху раскинулось неоглядное небо.

Почему-то — может, от того, что сознание только что ушло в совершенную пустоту, а теперь возвращалось — перед глазами запрыгали, замигали бессвязные картины.

«...Хэ Чао, спокойно готовься, до чжункао[4] рукой подать. У учителя тут ещё один пробный комплект — прорешаешь, принесёшь, я разберу с тобой. С твоими баллами — да ты в любой лицей города А поступишь, куда захочешь!»

Хэ Чао взъерошил волосы, не желая больше об этом думать, но с губ всё равно сорвалось:

— Бля.

Се Юй отдышался. Сел было рядом, опёрся ладонями о покрытие и пнул его ногой:

— Эй.

Хэ Чао отозвался не сразу:

— Чего тебе?

— Вот назову тебя мудаком — откликнешься?

Хэ Чао не понял, с чего вдруг:

— ...Сам мудак.

— Вот именно, — Се Юй тоже откинулся на спинку. После такой нагрузки голоса у обоих звучали хрипло. Лёжа близко, в дыхании он, кажется, различил запах стирального порошка вперемешку с потом — запах Хэ Чао. — Не спрашивай других. Спроси себя.

[1] «Сюаньу» (QQ炫舞 (QQ, Xuànwǔ)) — Популярная китайская танцевальная онлайн-игра от Tencent.

[2] (火星文, huǒxīngwén) — Интернет-сленг 2000-х: намеренно искажённые иероглифы, китайской молодёжи.

[3] (Q币 (Q, bì)) — Виртуальная валюта QQ (Q-coins) для покупок в играх и сервисах Tencent.

[4] чжункао (中考, zhōngkǎo) — Единый экзамен для поступления в старшую школу (после 9-го класса). Второй по значимости после гаокао.

Глава 31

Се Юй замолчал, и Хэ Чао долго ничего не отвечал.

Когда он уже решил, что тема закрыта, Хэ Чао вдруг выдал: «А я вот считаю — офигенно красивый».

Они лежали плечом к плечу на стадионе, оба в довольно развязных позах. Вымотавшись до такого состояния, им было уже не до приличий. Хэ Чао раскинул руки и ноги звездой и обнаружил, что температура его тела на несколько градусов выше, чем покрытие стадиона.

У Се Юя не было сил над ним насмехаться — он давно смирился с его бесстыдством. Попытался пнуть ногой, но не попал: Хэ Чао вдруг приподнялся и сел.

Хэ Чао продолжил: «Серьёзно, ты хоть раз видел кого-то красивее меня? Среди безбрежного людского моря повстречать такого, как я…»

«Тебя понесло», — сказал Се Юй.

«Даже Дух Карандаша сказал, что нет».

Се Юй вспомнил тот вечер самоподготовки, когда они вызывали Духа Карандаша, и ему вдруг захотелось рассмеяться.

«Есть. Кто сказал — нет? — Се Юй решил подыграть. Посмотрел на него и ткнул пальцем в себя. — Твой дедушка я».

Хэ Чао: «Дедушка?»

Се Юй небрежно отозвался: «Ага, внучок».

«Да ёбаный ты… пользуешься мной, пацан».

Опустившись сразу на два поколения, Хэ Чао, смеясь, потянулся к воротнику Се Юя, делая вид, что сердится — но не рассчитал силу, да и не ожидал, что Се Юй будет лежать и безропотно ему поддаваться.

Перестарался, и ворот растянулся, широко открывшись.

Кожа у Се Юя и без того была белой, а после бега под солнцем слегка покраснела — румянец проступал изнутри. Подростковое тело — худощавое, красивое до какой-то завлекающей соблазнительности.

«Кто ещё кем пользуется, — Се Юй хлопнул его по руке. — Пусти».

Хэ Чао отпустил. Посидел ошарашенно, потом решительно улёгся обратно и сухо выдавил: «Ты… у тебя фигура неплохая».

Се Юй с готовностью ответил: «Спасибо, у тебя тоже».

Путаные мысли в голове оборвались, и Хэ Чао почти забыл, что его только что тревожило.

Но по-прежнему чувствовал жар — от горла до стеснённой дыханием груди, какой-то необъяснимый жар.

Что-то горело.

Хэ Чао сам не понял, что на него нашло. В голове помутилось, и он, словно ведомый бесами, украдкой скосил глаза вниз, на собственную ширинку.

…

Се Юй не знал, что мысли Хэ Чао увели его далеко-далеко окольными тропами. Он полежал, глядя в небо, устал — и закрыл глаза.

Вокруг было тихо, он слышал дыхание Хэ Чао.

И его до сих пор не успокоившееся, слишком быстрое сердцебиение.

Помолчав, Се Юй спросил, не открывая глаз: «Пульс частит — устал?»

Хэ Чао провёл рукой по лицу, не зная, что сказать: «А, ну да… бежать было тяжело».

Ло Вэньцян пробежал около десяти кругов и рухнул на землю в половине стадиона от них.

Отдохнув, он сходил в ларёк за водой, а заодно прихватил две бутылки для сбесившихся одноклассников. Пересёк стадион, подошёл, присел и протянул им воду: «Ого, вы что, пятнадцать кругов? Серьёзно — все пятнадцать?»

Ледяная вода ещё дышала холодком.

Се Юй: «Спасибо».

Хэ Чао сел, взял бутылку, открутил крышку и залпом выпил больше половины: «Ну как, круто, страшно? Сказал пятнадцать — значит пятнадцать».

«Круто-круто, — Ло Вэньцян перешёл к делу. — Значит так: осенняя спартакиада — вы двое бежите длинную дистанцию».

Тема перескочила так быстро, что Хэ Чао, увлёкшись бахвальством, не сразу сообразил: «А?»

Се Юя впервые кто-то приглашал участвовать в коллективном мероприятии. Длинная дистанция — да плевать, но физорг класса 2-3 был чересчур напорист. До спартакиады, если ничего не поменяется, ещё полмесяца — даже точной даты не объявляли.

Но Ло Вэньцян покачал головой: «Эх, жизнь — лишь краткий миг, за который даже пальцем не успеешь щёлкнуть».

Се Юй: «…»

Хэ Чао: «…» Братан, да ты философ.

Поболтав ещё, они поднялись и пошли в класс.

Идя по коридору, они обнаружили, что все классы уже вышли из берегов — тихое приличие больше не держалось, творился форменный бедлам.

«Ну и гвалт, — проходя мимо класса 2-8, где Шэнь Цзе и компания всё ещё горланили караоке, Хэ Чао заткнул пальцем одно ухо, не желая терпеть эту пытку. И добавил: — Чего это наш класс молчит как рыба, да ещё и шторы задёрнуты наглухо? Такая тишина — совсем не в нашем стиле».

С этими словами Хэ Чао толкнул заднюю дверь класса 2-3.

На большом экране шёл фильм — как раз добрались до середины.

Лю Цуньхао, как староста, по долгу службы придвинул стул к кафедре и при малейшем шуме за дверью сворачивал фильм мышкой.

«Напугали, — увидев, что это свои, Лю Цуньхао снова развернул фильм. — А я уж думал, кто там. Давайте, смотрим дальше. Кто хочет добавить ставку — к Вань Да, сделали ставку — не troгайте».

Шторы задёрнуты наглухо, свет выключен — и правда похоже на маленький кинотеатр.

Се Юй не понял: «Что это вы делаете?»

«Угадываем убийцу, — пояснил Вань Да. — Детектив. Пятьдесят фэней за долю. Ставку, господа?»

«Не-не-не, это неспортивно — мы с Лао Се ничего из начала не видели, — сказал Хэ Чао и тут же добавил с похвалой: — Но деловая хватка у вас что надо, этого не отнять».

Всеобщее веселье не продлилось и получаса — его собственноручно разнёс завуч Цзян: «Ну-ну. Я всего-то на проверку работ отлучился — а вы тут решили вверх дном всё перевернуть?»

Бешеный Пёс шёл и крыл все классы подряд: «Восьмой превратил класс в караоке-бар, у вас тут — кинотеатр. И у всех прямо буйная фантазия, а? Вы вообще в курсе, как написали экзамен? И такие довольные, такие радостные?!»

Хэ Чао наклонился к уху Се Юя: «Всё равно подыхать — так лучше в довольстве».

Завуч Цзян ткнул пальцем в последний ряд: «Что вы там шепчетесь, голова к голове? Пятнадцати кругов не хватило?»

Хэ Чао только собрался сказать «ничего», как его любимый сосед по парте всадил ему нож в спину — Се Юй повторил то, что только что сказал Хэ Чао.

Класс грохнул от смеха.

«Раз так сильно хочешь подохнуть — изволь, — завуч Цзян вышел из себя. — Хэ Чао, марш отсюда. Стой в коридоре».

«…»

Хэ Чао привык и выкатывался с отработанной до автоматизма сноровкой.

У завуча Цзяна, похоже, был заготовлен ещё не один абзац нотаций. Выставив Хэ Чао в коридор дожидаться разноса, он всё распекал класс 2-3. Хэ Чао устал стоять, тихонько вернулся на пару шагов и, прислонившись к косяку задней двери, заговорил с Се Юем: «Пацан, это было не по-братски».

Се Юй отплатил: «Ты надоедливый».

«…С опозданиями общежитских мы тоже разобрались, — завуч Цзян перешёл от дисциплины класса к опозданиям. — Присутствующие здесь жильцы общежития: с завтрашнего утра вы ощутите пробуждающую силу».

Пробуждающая сила.

Твою мать, на деле это означало острое желание убивать.

Наушники в общежитии грянули так, что заложило уши — над головами у всех взорвалась песня «До последней капли крови за отчизну[1]»:«Дымы сигнальные встают — на север, к рубежам!

Дракон взвивается столбом, пронзительно ржут скакуны…

Я клянусь хранить свой край, раздвинуть его пределы —Пусть могучий Китай четырём сторонам света укажет путь!»

В ней было столько могучей страсти, столько величавого порыва — достаточно, чтобы пробудить горячую кровь в душе любого доброго сына отечества! Чувство долга поднималось само собой, жажда знаний бурлила и клокотала!

В шесть утра всё общежитие действительно закипело.

Все повскакивали с кроватей, второпях даже в тапочки не влезли, распахнули двери и, не сговариваясь, дружно выдали: «Бля!»

«Что за хрень? Что происходит? Шесть утра! Дайте поспать!»

«Какая скотина музыку врубила?!»

Хэ Чао натянул одеяло на голову, намереваясь перетерпеть хотя бы одну песню.

Но в конце концов голова не выдержала этой радиопытки, да и непрекращающийся мат за дверью сделал своё дело — терпение лопнуло, он опёрся на руки и сел: «…Да какого чёрта».

За ночь проявились все последствия вчерашних пятнадцати кругов. Особенно лодыжка, недавно повреждённая — с такой нагрузкой ей пришлось тяжко.

Хэ Чао взлохматил волосы, слез с кровати и, шаркаю тапочками, неспешно доплёлся до двери. Открыл и тоже подал голос: «Ну ни хрена себе пафос — "До последней капли крови за отчизну"… Респект, респект».

Говорил Хэ Чао негромко, но голос у него был узнаваемый — всегда чуть с восходящей интонацией, с тенью невольной насмешки.

Кто-то заметил его и прервал возмущения: «Доброе утро, братец Чао».

Хэ Чао ничего не ответил — только зевнул и махнул рукой. Затем доковылял до двери напротив и, из братской солидарности «радость — вместе, беда — пополам», постучал, вызывая Се Юя: «Лао Се, подъём, Лао Се… Ты что, под такое спишь?»

Волосы у Хэ Чао были встрёпаны, одежда помята. Он стучал и стучал — никто не отвечал. Песня как раз кончилась, и он уже собрался пойти досыпать, но тут дверь перед ним со скрипом распахнулась.

«Ты, блин, не унимаешься никак, — Се Юй вынул из ушей беруши и, прислонившись к дверному косяку, посмотрел на него. — Есть что сказать — вываливай».

Не спрашивая, рады ему или нет, Хэ Чао скользнул мимо него в комнату: «Пришёл звать на завтрак».

Се Юй не закрыл дверь. Он стоял на пороге и смотрел на него — в глазах невысказанно читалось одно слово: «Проваливай».

Хэ Чао сделал вид, что не заметил.

Песня замолкла, но речь завуча Цзяна только начиналась: «Э-э… раз-раз… Слышно? Ага, хорошо. Доброе утро, учащиеся. Не зря говорят: утро задаёт весь день…»

Хэ Чао обалдел: «Охренеть. Ещё не всё?»

Се Юй потёр висок.

Теперь даже если бы захотел — уже не поспишь. Он закрыл дверь и пошёл умываться.

«Вчерашняя математика — учитель, когда проверит, реально прослезится от умиления, — пока Се Юй чистил зубы, Хэ Чао стоял у двери ванной, прислонившись к стене, и травил байки. — Жди не дождёшься, как он меня хвалить будет. У меня никогда ещё не было такого чувства задачи — каждую узнаю́…»

Се Юй почистил зубы, зачерпнул ладонью воды и плеснул в лицо.

Когда Хэ Чао сказал «на этот раз точно сдам на проходной», Се Юй вытер лицо и швырнул полотенце ему прямо в лицо.

Лучше бы он этого не говорил. При упоминании месячного экзамена Се Юя захлестнуло раздражение. «Какой, на хрен, проходной», — подумал он.

«Ты чего? — Хэ Чао снял полотенце с лица. — Проснулся не с той ноги?»

Се Юй положил руку на ширинку, пальцами чуть потянул молнию вниз — намерение было очевидным: «Закрой дверь и отвали».

«Чего стесняться-то? Мы же все мужики».

Так-то он сказал, но всё же вполне послушно развернулся и отошёл к письменному столу.

Се Юй расстегнул ширинку, не обращая на него внимания.

Вчера днём на математике Се Юй, чтобы прикинуть зону контроля баллов, в середине экзамена спросил Хэ Чао, как у него дела.

Задачи в этом тесте были почти все из учебника — так, слегка изменены: вместо 10 поставили 20. Набрать слишком мало — тут уж откровенным дебилом надо быть.

Когда Хэ Чао сказал, что справляется, он поверил.

В конце концов, Хэ Чао не то чтобы совсем не слушал. С тех пор как он взбесил математика, его математика перестала быть лёгкой прогулкой: телефоном не поиграть — хочешь не хочешь, поднимай глаза на доску.

Только вот непонятно, врубался он хоть во что-то или нет. Во всяком случае, он то и дело с умным видом замечал: «А, так вот оно что. Легкотня. Ты это понял? Я понял».

Понял он… хрен с маслом.

Когда собирали работы, Се Юй глянул на его ответы и сразу понял: Хэ Чао полностью обманул его доверие.

Хэ Чао прошлся пару кругов по комнате и наконец уселся на кровать Се Юя.

Се Юй после туалета заодно прибрал ванную. Выходит, вымыв руки, и видит: Хэ Чао, который пришёл ни с того ни с сего барабанить в дверь и звать на завтрак, опять уснул на его кровати.

Подол футболки у Хэ Чао задрался. С виду он был высокий и худой — но что надо, всё на месте.

От пояса к низу живота чётко проступал рельеф мышц, особенно заметный при дыхании — но юношеская незрелость смягчала эту агрессивность.

Пол-лица Хэ Чао утонуло в одеяле.

Се Юй покрутил запястьями — очень хотелось врезать.

Месячные экзамены миновали, и, независимо от результатов, все вернулись к прежнему — в лучшем случае это называется «расслабленная жизнерадостность».

Входящие утром в школу только и говорили что о кумирах и вчерашнем сериале. Бешеный Пёс стоял у школьных ворот и ровно со звонком на утреннюю читку отлавливал опоздавших.

Учителя Второй школы проверяли работы с поразительной скоростью: брали домой, сидели до ночи — и на следующий день уже вывешивали результаты.

Вань Да просидел всю перемену на корточках у учительской, прижав ухо к двери. Когда Тан Сэнь открыл дверь, чтобы вынести мусор, Вань Да резко вскочил и метнулся в туалет.

«Стой-ка, — Тан Сэнь не был слепым. Он поманил Вань Да. — Иди сюда».

Ещё когда он только начал работать, ему говорили, что этот парень обожает подслушивать. Сегодня убедился воочию. С мусорным мешком в руке он сделал несколько шагов и спросил: «Что услышал?»

Вань Да отрапортовал: «Наш класс на дне. Первое и второе место по параллели — у нас, но с конца. У второго класса высший средний балл. По математике у кого-то сто баллов. Сюй Цинцин хорошо сдала английский… Учительница китайского из соседнего класса в следующем месяце выходит замуж».

Тан Сэнь, сидя внутри, лишь мельком заметил голову Вань Да, но никак не ожидал, что тот столько всего расслышит: «Острый слух у тебя, однако. У тебя сколько ушей вообще? Ещё что-нибудь?»

Вань Да: «Всё, доклад окончен».

До звонка оставались считанные минуты, и Тан Сэню было некогда читать нотации: «Лучше бы книжку почитал. Иди на урок. Да, кстати — скажи Хэ Чао, чтобы в обед зашёл ко мне».

Вань Да поспешно кивнул.

Тан Сэнь отошел на несколько шагов, вернулся и, помедлив, добавил: «…И Се Юя тоже захвати».

В классе.

Хэ Чао and Се Юй, сидя на своих местах, доигрывали затянувшуюся партию в сверхбюджетную настольную игру из бумажек — пять в ряд[2]. На прошлом уроке китайского они закончили со счётом 2:2.

У Хэ Чао была отличная логика, и он умел растягивать оборону до бесконечности. Каждый раз, когда пять фишек Се Юя были готовы сомкнуться в линию, Хэ Чао вклинивался и разбивал её. Се Юй не мог понять: при его-то уме это случайность или расчёт.

Вань Да вернулся вместе со звонком: «Братец Чао, братец Юй, Лао Тан вас обоих в обед ждёт. Вы двое… ну как можно каждый раз писать на последние места?»

Услышав это, Хэ Чао понял, что Вань Да разведал оценки. Он отложил ручку: «Я? С какого конца?»

Се Юй уже догадался, в чём дело, и даже не поднял головы.

Так и вышло. Вань Да сказал: «Последний. И по математике у тебя десять баллов».

Хэ Чао, судя по виду, всё ещё глубоко пребывал во сне, где сдал на проходной, и не мог очнуться. Услышав «десять баллов», он удивился: «Я в одном шаге от однозначного числа?»

Вань Да подтвердил: «Именно. Очень круто — уронил наш средний балл аж на два очка».

Сказав это, Вань Да заметил, что Хэ Чао приуныл: «Что такое, братец Чао?»

«Не обращай внимания, он не проснулся, — сказал Се Юй. — Ждал, что математик его похвалит… Спи давай. Во сне всё сбудется».

Вань Да в последнее время считал, что с Се Юем они уже достаточно свои, и выпалил: «Братец Юй, у тебя двадцать. Вы друг друга стоите — не лучше».

Се Юй: «…Ты напрашиваешься?»

Хэ Чао, услышав это, заржал — и чем дальше, тем громче.

В обед Тан Сэнь поел пораньше и поспешил в кабинет — ждать двух учеников, забиравших последнее и предпоследнее места.

Он набросал несколько планов беседы, но в итоге решил импровизировать.

«Учитель Тан, они с десятого класса такие, — коллеги смотрели, как он долго разбирает и анализирует их экзаменационные листы, и знали о намеченном на обед разговоре. — Ты просто нормально веди уроки. Если они совсем не желают слушать — тут уж ничего не попишешь. Я не к тому, чтобы ты их бросал… просто они… реально: бесполезно, никак».

Тан Сэнь продолжал перелистывать работы Хэ Чао и Се Юя. Он не стал прямо возражать коллеге и ничуть не считал, что занимается безнадёжным делом: «Я просто нормально учу, как могу. Но ведь я ещё не выложился до конца».

Через десяток с лишним минут явились оба. Один за другим постучали: «Разрешите».

Тан Сэнь закрыл план урока: «Войдите».

Нетрудно было догадаться, зачем Лао Тан их вызвал. Конечно, за неуспеваемость. В десятом классе все учителя точно так же с ними беседовали. И что? Поговорили — и всё осталось как было.

Хэ Чао выглядел совершенно расслабленным — видимо, такие ситуации были ему не впервой.

«Садитесь оба, — Тан Сэнь разложил работы на столе. — Хочу спросить: с чем у вас трудности в учёбе? Скажите — вместе попробуем разобраться».

Иными словами: «Как вы двое вообще умудряетесь набирать такие баллы».

Се Юю нечего было сказать в своё оправдание: он-то знал правильные ответы и безупречно обходил их стороной — расскажешь, так заикой останется.

Зато Хэ Чао ответил без запинки: «Везде трудности».

«Хэ Чао, я буквально недавно хвалил вас классному руководителю — говорил, что на математике вы стали заметно лучше, — как раз в этот момент вошёл поевший математик с зубочисткой в руке. — А написали — вот так. Почему?»

Хэ Чао замолчал.

Се Юй ответил за соседа: «На уроке ему тоже казалось, что он всё понял».

Теперь уже математик не знал, что сказать. Он покачал головой и сел на своё место: «Вы… вы, ребята, нелюди какие-то».

[1] «До последней капли крови за отчизну» (精忠报国, jīngzhōngbàoguó) — Знаменитая патриотическая песня о верности родине, часто используется в школах.

[2] (五子棋, wǔzǐqí) — Гомоку (gomoku) — традиционная настольная игра, в которую играют на бумаге или доске.

Глава 32

Шесть экзаменационных листов лежали на столе. Се Юй думал, что Лао Тан хочет как следует разобрать с ними месячную контрольную.

Но Тан Сэнь спросил:

— Вы, ребята, в игры любите играть?

Чтобы выглядеть убедительнее — даже если не особо любишь — приходилось кивать.

Се Юй:

— Ага.

Хэ Чао:

— Люблю. Очень люблю.

— Я тоже попробовал приобщиться. Та самая популярная игрушка, про которую все говорят. Хэ Чао, я слышал, ты в неё постоянно играешь, — Тан Сэнь не стал трогать контрольные, а достал телефон. — Не ожидал, что у тебя такой... невинный и чистый вкус.

— Невинный и чистый?

Не очень-то понятно, с чего Лао Тан пришёл к этим двум подозрительным словам.

Пока Лао Тан, опустив голову, возился с телефоном, Хэ Чао толкнул Се Юя локтем:

— Это он намекает, что я ребячливый?

— Не знаю. И знать не хочу.

— А с чего ещё «невинный и чистый»? У таких мужиков среднего возраста, как Лао Тан, досуг — это шахматы, чай да птички, — Хэ Чао всё больше убеждался в своей правоте. — Какие-нибудь «Король снайперов» или «Поле ужаса» он точно не потянет.

Тан Сэнь тем временем запустил игру и говорил:

— Я не считаю игры чем-то плохим. У любой вещи две стороны. С хорошей стороны: они позволяют расслабиться и развлечься, а заодно тренируют самоконтроль.

Хэ Чао, не вникая, согласно закивал:

— Да-да, я тоже так думаю. Вы абсолютно правы.

Се Юй краем глаза заметил на экране телефона Тан Сэня что-то до боли знакомое — мелькнул ярко-розовый цвет.

Но лишь мелькнул. Тан Сэнь увлёкся, отложил телефон и продолжил:

— Умение владеть собой и своей волей чрезвычайно важно. В мире полно соблазнов, приведу вам несколько примеров...

Хэ Чао слушал и клевал носом. Тайком протянул руку к Се Юю.

Се Юй опустил взгляд:

— Чего тебе?

— Ущипни, — сказал Хэ Чао. — Я сейчас не совсем в сознании.

Се Юй только коснулся его запястья, даже ущипнуть не успел, а Тан Сэнь уже перебросил мостик от самоконтроля к учёбе, потом связал учёбу с игрой — и придвинул телефон к ним. Увидев розовый интерфейс игры, Хэ Чао мгновенно протрезвел:

— ...

Беседа продлилась полчаса. Тан Сэнь отпустил их только со звонком на урок.

Выходя, Хэ Чао забыл даже про вежливость — не сказал «до свидания, учитель».

Се Юю отчаянно хотелось смеяться, и он сдерживался изо всех сил.

Хэ Чао шёл быстро, но через несколько шагов остановился. Увидев лицо Се Юя, предупредил:

— Не смейся. У меня сейчас настроение рвёт в клочья.

Первым уроком после обеда была история. Когда они вернулись, учитель истории уже был в классе.

— Живее заходите, урок начался, чего копаетесь, — учитель листал учебник. — Звонок прозвенел — быстро по местам.

А в кабинете Тан Сэнь только что продемонстрировал им свой уровень в игре-переодевалке и выводы, к которым пришёл за это время, после чего соединил игру с учёбой в надежде пробудить в них интерес к занятиям.

— В этой игре каждый уровень даёт тему для наряда, и игрок должен подумать... А теперь взгляните на этот вопрос по анализу современного текста — и увидите, что решать задачи — то же самое... Почему это платье не подходит? Почему этот ответ неправильный? Нужно думать, нужно разгадывать эту загадку.

Замысел Тан Сэня был понятен: он хотел показать Хэ Чао, что учёба тоже может стать интересной «игрой».

Вот только форма подачи оказалась чудовищной.

Учитель истории начал новую тему.

Се Юй уже не мог терпеть. Он собирался лечь на парту и уснуть, но вдруг закрыл лицо ладонью — и плечи его затряслись.

В голове у Хэ Чао крутилось только: «это платье, то платье». Он повернулся спросить Се Юя, не спятил ли Лао Тан, и обнаружил, что Се Юй, уткнувшись в ладонь, смеётся.

— ... — Хэ Чао помолчал и сказал: — Если мы братаны, не смейся надо мной в такое время.

Се Юй, судя по всему, предпочёл братанами не быть.

Хэ Чао оставалось только отвернуться. Мелкий неблагодарный — с глаз долой, из сердца вон.

Через несколько минут Хэ Чао опять не выдержал и наклонился к мелкому неблагодарному:

— Вообще-то у меня есть один вопрос.

— ?

— Почему у Лао Тана уровень выше, чем у меня? Я игрок-донатер[1]... — на полуслове Хэ Чао осёкся. — Лао Се, ты уже перебарщиваешь. Хватит уже, всё ещё смеёшься?

Хэ Чао страшно хотелось засесть в туалете с сигаретой, но на деле из кармана можно было выудить только конфету.

— Ставлю пятьдесят фэней — это точно Вань Да, паскуда, — Хэ Чао обвёл класс взглядом. — Больше некому. У этого рот даже закрытый — и то протекает.

Вань Да ни с того ни с сего получил обвинение, а сам даже не подозревал.

Месячные контрольные проверили быстро. Наутро, когда ученики один за другим входили в школьные ворота, на доске объявлений уже висела рейтинговая таблица: белая бумага, чёрные иероглифы — доска, плотно забитая именами.

Живущие в общежитии всё ещё не привыкли к тому, что их будят песней «Служить родине верой и правдой», и к ежеутренней двадцатиминутной речи радиоведущего — завуча Цзяна: «Мы обязаны бороться, отдавать все силы, чтобы потом не жалеть!»

Се Юя, как обычно, разбудили. За дверью полнокровные обитатели общежития проводили утреннюю ругань.

Ещё пришло сообщение от Хэ Чао из комнаты напротив — видимо, тоже только что проснулся. В сообщении был один-единственный восклицание: «Бля».

Через несколько минут пришло ещё одно:

— Мелкий, встал?

— Нет.

— Я тоже. Перетерплю двадцать минут — и спать дальше.

— Ты что, на первый урок не пойдёшь?

— Первый — Лао Тан. Дай передохнуть.

На первый урок Хэ Чао не пошёл, зато его контрольные снова пошли гулять по классу.

— Если собрать все сочинения Чао-гэ по китайскому и сшить в один том — это же просто фонтан радости, — говорил Лю Цуньхао. — Я никогда не видел более убойного хода мыслей при решении задач: он ещё и составителей теста троллит... Охренеть.

— А ты его сочинение видел? «Вид со спины» — написал про собственную спину. Первая фраза: «Мне кажется, мой вид со спины исключительно красив», — и дальше восемьсот иероглифов безостановочной саморекламы.

— Ха-ха-ха-ха-ха, убиться можно! Юй-гэ, ты читал? Иди сюда, вместе почитаем.

Никогда прежде Се Юй не осознавал с такой ясностью: за какой-то короткий месяц с начала учёбы его жизнь стала совершенно другой.

Внезапно появилось множество голосов.

Эти голоса втискивались — властно, капля за каплей.

Очень громкие. Очень шумные.

Хэ Чао подгадал момент и проскользнул в класс ровно со звонком с урока китайского.

Сюй Цинцин как раз раздавала контрольные по английскому, а заодно напомнила:

— Ты ещё домашнее по английскому не сдал.

Хэ Чао только подошёл к двери:

— Какое домашнее по английскому?

— Переписать слова из следующего юнита, каждое по четыре раза, — сказала Сюй Цинцин и сунула Хэ Чао в руки листы с контрольной. — Это твоё и твоего соседа. У тебя тридцать баллов, у него — двадцать пять.

Счёт у обоих был примерно одинаковый, но проверять работу Се Юя учителям-предметникам нравилось куда больше, чем работу Хэ Чао: всё-таки почерк красивый, не надо по полдня вглядываться, пытаясь понять, что там написано.

Хэ Чао и сам не заморачивался ни баллами, ни ошибками. Он свернул оба листа в трубочку, подошёл к Се Юю, наклонился и постучал по углу его парты:

— Что читаешь?

Се Юй даже головы не поднял:

— Твоё сочинение.

Хэ Чао:

— ...

— Весь урок по рукам ходило, только что из класса 2-8 вернулось, — сказал Се Юй. — Кстати, у тебя новое прозвище: Брат Спина.

Шэнь Цзе специально посреди урока отпросился в туалет, а сам прибежал к задней двери класса 2-3, присел на корточки и попросил Вань Да передать контрольную Хэ Чао в окно — сказал, что их класс 2-8 очень интересуется нулевыми сочинениями.

Раз уж дошло до класса 2-8, Хэ Чао можно было не спрашивать, чьих это рук дело:

— Что за херня? Звучит убого. Вообще не соответствует моему таланту.

Хэ Чао как раз говорил, что надо было назвать его как-нибудь вроде Великого Литератора, — и тут в класс ворвался Вань Да. Он на каждой перемене не мог удержаться и торчал у дверей учительской, подслушивая, а потом всегда приносил какие-то полуправдивые, диковинные новости:

— Важная новость! Чао-гэ, беда!

Хэ Чао бросил листы на парту, не принимая особо всерьёз, но всё же подыграл:

— Что такое? Не паникуй, рассказывай спокойно.

— Учебный староста взял ваши контрольные и пошёл к Лао Тану: говорит, чтобы поднять средний балл класса, хочет заниматься с вами двумя индивидуально, — Вань Да сжато пересказал подслушанное в учительской. — Сказал, что хочет исполнить долг учебного старосты. Лао Тан пока думает.

— Он серьёзно?

Слух о том, что Сюэ Сишэн не спит, а только учится, развеялся несколько дней назад. Дин Лянхуа одним огнетушителем разбил и легенду об общежитском призраке, и миф о панде. Учебный староста и правда любил учиться, но не до такой же степени, чтобы жизнью рисковать. Просто он впервые уехал из дома, не мог уснуть на новом месте, отсюда бессонница и недосып. А из-за его чересчур прилежного отношения к учёбе создавалось ощущение, что он не от мира сего.

Сюэ Сишэн, вернувшись из учительской, ничего не сказал. Судя по всему, Лао Тан не согласился.

Почти все утренние уроки были посвящены разбору контрольных. Математика шла два урока подряд. Разобрав задания, учитель спросил:

— Всем понятно?

Хэ Чао вклинился:

— Понятно.

Учитель математики, не выпуская из пальцев оставшийся кусочек мела, швырнул его в задний ряд:

— Некоторый ученик пусть снова не думает, что ему всё понятно, когда на самом деле нет.

Хэ Чао в последнее время и правда стал вести себя на уроках гораздо тише, в игры почти не играл — видимо, Лао Тан в прошлый раз оставил у него психологическую травму.

Но без игр Хэ Чао становился особенно невыносимым. Он научился у Вань Да гадать по руке и теперь настаивал, чтобы Се Юй протянул ладонь: дескать, овладел искусством, гадает безошибочно.

К вечерней самоподготовке Се Юй наконец не выдержал:

— А где твой «Вонючий мужик»? Не играешь больше?[2]

Хэ Чао замер.

— А... — два слова «Вонючий мужик» задели в Хэ Чао что-то такое, что он откинулся на спинку стула и только через некоторое время ответил: — Это... Больше не играю.

До самого звонка с вечерней самоподготовки Хэ Чао больше не приставал с хиромантией.

После самоподготовки, по дороге, Хэ Чао вдруг сказал:

— «Вонючий мужик» больше не запускается.

Фраза прозвучала так внезапно, что Се Юй не совсем понял:

— В смысле?

Хотя фонари горели, вокруг всё равно было темновато.

— Моя сестра... она пароль сменила, — Хэ Чао шагнул вперёд и ровным голосом добавил: — ...Вообще-то, аккаунт от игры я у неё угнал.

[1] (人民币玩家 (RMB, wánjiā)) — Игрок, вкладывающий реальные деньги в игру; в оригинале — .

[2] «Вонючий мужик» (恋与制作人) — Отомэ-игра «Love and Producer» (戀與製作人), где игрок «коллекционирует» мужских персонажей.

Глава 33

Хэ Чао рассказывал о себе совершенно спокойно.

Казалось, его не трогали ни развод родителей, ни то, что мать увезла младшую сестру за границу. Когда они уезжали, Хэ Си было всего три года — говорить толком не умела, только лепетала «гэгэ» и клеилась к нему хвостиком.

В первый год в стране C Хэ Си ещё плакала, рвалась к брату. Но детская память короткая. Время шло, особенно когда она подросла и пошла в школу — и брат стал для неё чем-то вроде любимой игрушки из детства: вещь не ко времени, и она постепенно исчезла из её жизни.

Хэ Чао рассказывал без горечи — наоборот, считал, что так даже лучше: хорошо, что она была маленькой, многое можно забыть в мгновение ока.

А потом обнять новую жизнь.

Се Юй не знал, что сказать, и попросту промолчал.

— …Я ещё раз заявляю: всё не так трагично, — сказал Хэ Чао. — Это тебе не душещипательная дорама про амнезию. Просто мы с ней не близки. Представь: играет себе девчонка в игру, а потом каждый раз, как заходит — уровень прокачки и мужик какой-то уже другие. Подумать только — жуть ведь.

С эмоциональным интеллектом у Хэ Чао было своеобразно.

Поди разбери, высокий он у него или низкий. Если подытожить — типичный драматический персонаж, рвущийся растрогать самого себя.

Взять хотя бы эту историю: его сестра, которая за тридевять земель в стране C, зашла в игру и обнаружила, что непроходимый уровень вдруг пройден, а мужской персонаж, которого она с таким трудом охмуряла, внезапно сбежал.

Очередная история о том, как Хэ Чао растрогал себя, небеса и землю — но только не адресата.

Се Юй сказал:

— Сам понимаешь, что жуть? И небось ещё думаешь: как трогательно.

Хэ Чао, сидя на корточках на бордюре клумбы, рассмеялся:

— Слушай, а ведь что-то в этом есть.

Се Юй вообще не питал интереса к чужим историям — этот тип просто казался ему огромным дураком.

Другие, может, и не знали, но он-то знал прекрасно. Всё это время он своими глазами видел, как Хэ Чао рубился в эту дебильную игру: на уроках, на переменах, иногда даже посреди ночи присылал скриншот и спрашивал, какие из двух пар туфель выбрать.

По-хорошему, он должен был подумать: «А мне-то какое дело?» Но — каким-то чёртовым наитием, сам не понимая, что на него нашло — Се Юй вдруг нагнулся. А когда опомнился, его рука уже лежала на макушке Хэ Чао.

Оба замерли.

Волосы у Хэ Чао были короткие, на ощупь чуть колючие.

Се Юй выбирал между «спихнуть его» и «немедленно отдёрнуть руку и уйти» — и выбрал второе:

— Я пошёл.

— Вместе пойдём, — Хэ Чао спрыгнул и догнал его, на ходу потирая макушку. — У меня что-то на голове было? Чего ты так быстро идёшь?

Вернувшись, Се Юй принял душ. Не вытирая волос, он присел на корточки у кровати и вытянул из-под неё чемодан.

Внутри лежали учебные материалы, пробные тесты и его конспекты — целый большой чемодан. Обычно они тихо лежали под кроватью, запертые на замок.

Он подумал, что неплохо бы порешать задачи — остыть немного.

Се Юй сидел на корточках у чемодана, несколько минут смотрел на него, касаясь пальцами обложки «Пять лет гаокао — три года пробников», потом поднял взгляд к окну. В чёрном небе висело несколько редких, тусклых звёзд. И вдруг — сам не зная почему — он вспомнил улыбку Хэ Чао под фонарём: яркую, будто способную разрезать ночную тьму.

Хэ Чао, казалось, каждый день жил нараспашку.

Се Юю было любопытно: откуда у него столько поводов для радости? Пару дней назад тот купил газировку, выиграл «ещё одну бутылку» и пустил крышку по рядам — от галёрки до первых парт — бахвалиться перед Лю Цуньхао и остальными:

— Пощупайте, пощупайте… Удачный день начинается с крышечки от вашего братца.

Сюй Цинцин, решавшая тест, безжалостно отрезала:

— Что за фигня? Думаешь, ты карп-талисман[1]?

— Сестрица Цин, ну что ты говоришь, — Вань Да, пользуясь тем, что «братец Чао женщин не бьёт», одновременно и льстил, и намекал. — Братец Чао, я не то что она — я тебя поддерживаю. О, я прикоснулся, я чувствую магию этой крышечки! Боже, эта таинственная сила из иного измерения… Братец Чао, меня что-то жажда мучит — не пожалуешь ли брату эту счастливую крышечку?

— Не-а, — Хэ Чао забрал её обратно. — Я для соседа берёг.

Но Се Юй не оценил. Зайдя в класс, он глянул на крышку и выдал:

— Мусор выбрасывать сам будешь.

И тут Се Юй осознал, что в последнее время имя «Хэ Чао» всплывает всё чаще.

Даже Чжоу Далэй уже знал, что у него есть сосед-красавчик. Когда они изредка болтали по телефону, разговор всегда сворачивал в сторону этого самого красавчика.

Чжоу Далэй что-то почуял и однажды спросил:

— Вы что, сдружились? Босс Се, я тебя столько лет знаю — впервые вижу, чтоб ты с кем-то задружился. У меня такое чувство, будто я старик-отец.

Когда Се Юй с Гу Сюэлань только приехали на улицу Хэйшуй, Далэй был там королём пацанов — дикий, оторви да брось. Он глядел, как эти двое — внешностью и повадкой совсем чужие этому месту — сходят с междугороднего автобуса.

Хотя они тряслись сорок с лишним часов и валились с ног от усталости, оба совсем не теряли бдительности. Особенно младший — глаза как ножи, цепкие, каждого насквозь прожигает оценивающим взглядом.

Далэй по малолетству был несмышлёнышем: увидел Се Юя, принял за девчонку, подумал — до чего хорошенькая, и запустил в неё камешком, чтобы выразить симпатию. Кто ж знал, что на следующий день, когда папаша Лэй с мамашей Лэй ушли на работу, ледяная «девчонка» заявилась сводить счёты. Дикая, без тормозов — схватила его, прижала к земле и отмутузила:

— В кого кидаешься? Вежливости не учили? Может, объяснить тебе, как себя вести?

Сдружились? — спросил себя Се Юй.

Они с Хэ Чао, наверное… не то чтобы сдружились.

Эта неделя, если не считать встряски от месячных экзаменов, прошла ровно и без происшествий.

Один только Сюэ Сишэн не сдавался. Каждый день он приходил к Се Юю и Хэ Чао, уговаривая их вступить в его учебную группу: учиться вместе, бороться вместе и поднять средний балл класса.

— Сорок три балла, — говорил Сюэ Сишэн. — На столько наш средний балл отстаёт от первого класса.

Эти двое имели грозную репутацию, но Сюэ Сишэна это не пугало. Или, вернее, даже зная, что «большие боссы» могут и врезать, он готов был рискнуть жизнью.

— Как учебный староста нашего класса, я не могу с этим мириться. Почему вы не любите учиться? Учёба — это же так интересно! Если не учиться, какой тогда вообще смысл в жизни? Если вы мне доверитесь — давайте дадим друг другу шанс.

Сюэ Сишэн был форменным Бешеным Псом номер два. Хэ Чао ничего не мог с ним поделать — не бить же всерьёз:

— Дружище, по-моему, нам лучше дать друг другу пощаду.

Се Юй перепробовал все резкости, включая своё коронное восьмизначное заклинание[2] «Не твоё собачье дело — не моё собачье дело», — но на Сюэ Сишэна это не действовало. Он повторял только одно:

— Соок три балла — вот наш отрыв от первого класса.

Сюэ Сишэн прославился в один миг: Вань Да нарёк его «человеком на вершине пищевой цепи класса 2-3».

— Настолько жуткий? — прочитав эсэмэску от Вань Да, Шэнь Цзе поднял голову и посмотрел на двух больших боссов, которые последние два дня словно пустили корни в их классе 2-8. — …Неудивительно, что вы к нам зачастили. Босс Се Юй, ты заметил, какие у нас в классе все притихшие?

Се Юй сидел в углу, уткнувшись в телефон, и не сразу понял, почему разговор перекинулся на него:

— Я?

Хэ Чао, положим, знал многих, и после случая с Ян Вэньюанем обзавёлся каким-никаким авторитетом в их классе. А вот Се Юй по-прежнему оставался легендарно-устрашающей фигурой — с неувядающей пугающей славой.

Шэнь Цзе сказал:

— Ну да. Я от тебя ещё улыбки ни разу не видел. Может, улыбнёшься — типа, жест доброй во о ли? Наши все от страха трясутся.

Се Юй поднял взгляд: и правда — несколько человек косились на него, но, заметив, что он смотрит в их сторону, тут же по-воровски уткнулись в парты.

Се Юй только собирался ответить: «Ну и пусть трясутся», — как Хэ Чао вдруг выдал:

— С какой стати мой малой должен тебе улыбаться?

У Шэнь Цзе в голове случилось короткое замыкание:

— …А?

Рука Се Юя дрогнула. Уровень, который он только что чисто проходил — человечек внезапно вышел из-под контроля, сорвался с жёлоба трубы и полетел вниз; две с лишним тысячи метров полосы препятствий — всё коту под хвост.

Шэнь Цзе убедился, что не ослышался, и хотел спросить: «Братец Чао, ты что, ревнуешь?» Но Хэ Чао частенько балагурил, и он не мог определить, сколько в этих словах правды, а сколько шутки. Докапываться — ещё сделаешь неловко. Так что он сухо хохотнул:

— Ха-ха, ну… гляньте, какое солнце на улице. Жарко небось.

Сказал — и почувствовал, что стало ещё неловче. Вернее, неловко было только ему одному: атмосфера, которую источали двое рядом, сделалась какой-то… более тонкой.

В конце концов Се Юй резко поднялся и совершил поступок, чрезвычайно соответствующий его пугающей репутации: закатал рукава, ткнул пальцем в Хэ Чао и бросил:

— Выкатывайся.

Класс 2-8 содрогнулся всем составом.

Как раз прозвенел звонок. Завуч Цзян шёл к Тан Сэню, и они вместе выходили из учительской. Ещё издали, от дверей, он увидел, как эти двое сцепились в клубок:

— Вы чем это занимаетесь? Чего обнимаетесь?!

Глотка завуча Цзяна прошибла весь коридор насквозь, а словечко «обнимаетесь» — до того двусмысленное — заставило всех учеников от первого до восьмого класса, сидевших у окон, как по команде высунуться в коридор.

Се Юй всё ещё держал Хэ Чао за воротник. Ладонь Хэ Чао легко лежала у Се Юя на поясе.

Все:

— ...

Последним уроком в пятницу был китайский.

Тан Сэнь закончил занятие, закрыл учебник и напомнил:

— Домашнее задание на выходные — вот это всё. Смотрите, на каникулах чтоб не с катушек… Кто из общежитских домой едет? Кто остаётся — подойдите ко мне отметиться.

Весь урок Се Юй проспал на парте. Хэ Чао, не в силах терпеть одиночество, ткнул соседа ручкой в плечо:

— Ты домой на выходные? Ещё дуешься?

— Я сдерживаюсь, чтобы тебя не отметелить, — не напрашивайся, — Се Юй повернул голову.

Хэ Чао снова спросил:

— Ты так и не ответил.

— Домой, — сказал Се Юй. — У мамы день рождения. На выходные — обязательно.

[1] (锦鲤, jǐnlǐ) — Карп кои — интернет-мем, символизирующий невероятную удачу; люди его изображение.

[2] (八字真言 (bāzì, zhēnyán)) — Буддийская/даосская мантра-формула из восьми иероглифов.

Глава 34

День рождения Гу Сюэлань был послезавтра.

Се Юй не поехал домой не потому, что не выдерживал психологически — ему просто было жалко бросать целый ящик учебных материалов под кроватью в общежитии.

Хэ Чао выслушал, издал «А» и ни с того ни с сего выдал:

— С днём рождения.

— ...

Было очевидно, что Хэ Чао собирался ещё добавить что-то вроде «здоровья-счастья-успехов», но едва начал — убийца безжалостно оборвал его.

— Всё, хватит, спасибо. — Се Юй сложил пальцы в щепотку, глядя на Хэ Чао. — Сворачивай.

— Ты сейчас прямо как стикер[1], который мне Шэнь Цзе присылал. — Хэ Чао повторил жест, а потом разжал пальцы. — Разворачивай.

Се Юй:

— ... — Разворачивай, блин, твою голову.

Какое домашнее задание по китайскому задал Тан Сэнь, Хэ Чао вообще не знал.

Он ещё немного повалял дурака за партой, потом похлопал по плечу впереди сидящего одноклассника и одолжил его тетрадь с записью домашки — переписать.

Впереди сидящий был в полном недоумении: весь класс знал, что Хэ Чао практически не делает домашку — и потому рискнул спросить:

— Ты что, правда делать будешь?

Хэ Чао, не отрываясь от переписывания, ответил:

— Может, и буду. Кто знает. Как судьба распорядится. Вдруг какое-нибудь задание покажется особенно симпатичным — если судьбе суждено, её не остановишь.

Одноклассник, похоже, впервые в жизни услышал такую серьёзную «теорию домашней судьбы» — и был потрясён до глубины души.

Хэ Чао переписал в двух экземплярах, вернул тетрадь владельцу, а один листок шлёпнул на парту Се Юя:

— Держи. Вдруг чудо случится.

Се Юй опустил взгляд на бумажку, испещрённую каракулями такими, что ни одного иероглифа не разобрать, и подумал: тут сам чёрт ногу сломит — какое уж чудо.

Он сложил листок; выбросить пока было некуда, сунул в карман — и тут услышал, как Хэ Чао снова спрашивает:

— А у тебя когда день рождения?

Се Юй отвернулся — смотреть на него правда было невмоготу, тень недавней сцены в коридоре до сих пор стояла перед глазами. Целый ряд окон — и из каждого высунулась голова: остолбенелые, с крайне красноречивыми лицами.

Вань Да даже прикрыл глаза — прямо жест «не смотрю на непотребное».

За всю жизнь Се Юй ни с кем не попадал в дурацкие сплетни — а стоило столкнуться с Хэ Чао, и мир оказался полон всякой всячины.

— Остающиеся на выходные в общежитии, строго соблюдайте правила проживания! — Тан Сэнь придвинул стул и уселся, явно намереваясь беседовать с ними до самого конца уроков. — Мы должны верить в науку. Я чуть не забыл про тот случай в общежитии на прошлых выходных... Вань Да, не прячь глаза! Кто бы мог подумать, до чего у вас бурная фантазия.

Сведение счётов с опозданием.

У их классного руководителя Тана была особенно длинная рефлекторная дуга. Иногда казалось, что ему и правда всё равно — но стоило им потерять бдительность, решить, что всё уже миновало, что настали тишь да гладь — и тут же старина Тан отлавливал их для нравоучений: «Так, давайте-ка разберёмся, что вы в прошлом месяце...»

— Сказать-то — убудет, что ли? — Хэ Чао, склонив голову набок, смотрел на Се Юя и, нагибаясь к нему на один уровень, потянулся тронуть его за волосы. — Когда у тебя день рождения?

— Убудет, — отрезал Се Юй.

Хэ Чао не стал настаивать. Уже через пару минут тема с даты рождения перескочила на:

— А ты какого года? Точно младше меня.

Се Юй теперь особенно остро реагировал на слово «младше» — примерно как на «малыш».

Поэтому он выпрямился с довольно мрачным лицом и переспросил:

— С какого это я «младше»? Где, блядь, я младше?

Сравнили года рождения — Хэ Чао оказался на год старше.

— Зови меня гэ, — засмеялся Хэ Чао. — Говорил же — младше, а ты не верил.

Се Юя не покидало ощущение, что Хэ Чао его разводит.

Хэ Чао, закинув ногу на ногу, откинулся назад; передние ножки стула приподнялись — поза ленивая, центр тяжести сместился назад, и весь он слегка покачивался.

Хэ Чао поднял голову, глядя вперёд — взгляд скользнул мимо затылков передних рядов и упёрся прямо в доску, где тянулись ровные строки аккуратного почерка. Голос Тан Сэня, бубнившего как заведённый, вдруг начал отдаляться.

Спустя какое-то время Се Юй услышал, как Хэ Чао небрежно сказал:

— Ты, конечно, младше меня... я же в девятьом классе на второй год оставался.

Первая мысль Се Юя была: так вот почему никто не обвиняет Хэ Чао в списывании, хотя он с такими баллами прошёл в старшую школу.

В своё время прозвище «бог читерства» прогремело на всю параллель — а Хэ Чао хоть бы хны.

Так он, оказывается, оставался на второй год.

Тогда всё сходится: двоечник с удручающими оценками, второй год плюс несусветное везение — вот и зацепился за хвост старшей школы.

Се Юй смотрел на расхлябанную позу Хэ Чао. Тот вертел ручку в пальцах.

На парте перед Хэ Чао всё ещё лежал тот самый экзаменационный лист по математике. Исправления он кое-как вписал — но, видно, переписывал пару строк, а потом отвлекался. Почерк неряшливый — в общем, полный хаос.

Се Юю стало любопытно:

— И сколько лет ты оставался?

— Один год, — ответил Хэ Чао. — А что?

— Ничего. Просто подумал: при твоём раскладе это как минимум с трёх лет должно было начинаться.

Хэ Чао показалось, что это прозвучало не очень приятно:

— При каком таком «раскладе»? А ты сам-то не такой же? Предпоследний. Может, ты на свои баллы посмотришь, а потом уже выступаешь?

В этот момент прозвенел звонок.

Все взорвались радостными криками. Вань Да и вовсе вскочил на стул, размахивая экзаменационным листом:

— Свобода! Свобода, товарищи!

Тан Сэнь прервал свою речь на середине, покачал головой и, уже вставая, добавил последнее напутствие:

— Не спешите, соберите всё как следует, ничего не забывайте. Дежурные сегодня — чтобы класс был выметен дочиста, и только потом по домам.

Се Юю собиравать было особенно нечего. Хэ Чао на выходные оставался в общежитии и продолжал покачиваться на стуле, а когда Се Юй проходил мимо — ещё и откинулся назад, помахав рукой:

— Пока, малыш.

Се Юй ничего не сказал. Проходя позади Хэ Чао, он молча занёс ногу и пнул — чётко и хлёстко:

— Попробуй ещё раз.

Хэ Чао мгновенно потерял равновесие и уже летел вместе со стулом назад — спасла только реакция: в падении он успел принять самую крутую позу, опершись ладонью об пол:

— ...Охренеть.

Стул рухнул следом, грохнув об пол с оглушительным «бах».

Вань Да ещё некоторое время размахивал листком, а потом, повинуясь внезапному порыву, сложил его в бумажный самолётик, поднёс к губам, дохнул:

— Вперёд! Лети, вольная птаха!

Лю Цуньхао увидел это и тоже принялся складывать свою математику:

— Да-да, я тебе покруче покажу!

Тан Сэнь ещё только дошёл до двери, а в классе уже стоял полный бедлам. Заложив руки за спину и сжимая кружку с оздоровительным чаем, он вздохнул:

— Эх, молодёжь... энергии-то сколько.

Се Юй ничего с собой не взял — всё равно через две ночи обратно.

Гу Сюэлань, впрочем, отнеслась к вопросу серьёзнее:

— Ты хоть рюкзак возьми, домашку и всё такое. А остальное дома есть.

— Ясно, сам разберусь, — у Се Юя при себе из всего имущества были телефон, мелочь да та самая бумажка с «чудо-домашкой», которую он забыл выбросить.

За воротами он убедился, что никакой шофёр семьи Чжун на роскошной машине у ворот не дежурит — и только тогда направился к автобусной остановке.

— Такая жара — за тобой бы машину прислали, а ты упираешься, непременно надо на солнцепёке в толпе толкаться, — сказала Гу Сюэлань. — Будь осторожнее в дороге.

— Угу, — буркнул Се Юй и повесил трубку.

Сам по себе день рождения для Се Юя мало что значил. В его воспоминаниях ни тортов, ни сюрпризов — ни плохих, ни хороших — никакого шума и праздника.

Только миска дымящейся лапши.[2]

Чтобы сэкономить, госпожа Гу себе дня рождения не устраивала, но каждый год в Се Юев день рождения обязательно готовила ему тарелку лапши.

Съешь — и по всему телу разливается тепло. Ничего особенного, а становится тепло-тепло.

Чжун Цзе в эти выходные как раз вернулся домой. После поступления в университет он делил время между учёбой и стажировкой в компании под началом Чжун Гофэя — скоро уже должен был перенять дело.

За три года в семье Чжун Се Юй не поднимал волн — тихий, незаметный; все в глубине души понимали: дохлый номер, никакого толку из него не выйдет. И Чжун Цзе, помимо раздражения, испытывал ещё и тайное злорадство.

— Слышал, ты на месячных неплохо сдал? — едва Се Юй вошёл, Чжун Цзе процедил с издевательскими нотками.

Се Юй уже переобулся. Он опёрся рукой о тумбу для обуви, опустил голову — выражения лица было почти не разглядеть:

— Спасибо на добром слове.

Гу Сюэлань вышла из гостиной: она знала, что сын сегодня приедет, а тут ещё и Чжун Цзе оказался дома — так что собственноручно приготовила несколько блюд:

— Всё уже на столе. Идите скорее ужинать.

Чжун Цзе, сидя на диване, холодно хмыкнул — непонятно над чем.

Может, под влиянием Хэ Чао, но Се Юй заметил, что характер у него стал куда покладистее. Следуя жизненному принципу «ты меня бесишь — а я спокоен», он умудрился просидеть весь ужин тихо и мирно.

А Чжун Цзе обнаружил, что иметь дело с Се Юем становится всё труднее: раньше тот вспыхивал с полуоборота, потом перешел на язвительные отповеди — а теперь, вернувшись домой, попросту игнорировал его, как пустое место.

После ужина Гу Сюэлань потянула Се Юя на кухню — хотела нарезать фруктов, чтобы отнесли наверх.

Се Юй помогал мыть фрукты. Они вдвоём теснились у раковины; вода струилась по пальцам — прохладная.

Говорили мало: вопрос — ответ, вопрос — ответ — а потом и вовсе замолчали.

Се Юй домыл последнее яблоко и протянул госпоже Гу.

— Отнеси-ка сначала эту тарелку своему дяде Чжуну, — сказала Гу Сюэлань. — У него в последние дни на работе просто завал: приходит домой, почти не ест — и сразу в кабинет.

Чжун Цзе тоже был в кабинете на втором этаже. Подойдя к двери, Се Юй услышал яростную перепалку — сквозь дверное полотно голоса звучали глухо, особенно бессильный и раздражённый голос Чжун Гофэя.

— Я желаю тебе добра, а ты? Ты можешь хоть немного и мне добра пожелать?! Твоя тётя Гу живёт со мной душа в душу — я ей благодарен!

А затем — надтреснутый голос Чжун Цзе:

— А моя мама?! Где она?! Что теперь этот дом — и кто я в нём такой?!

Неизвестно, с чего этот разговор завязался в очередной раз — но длилось это уже три года без конца и края.

Се Юй решил, что оба орут слишком громко. Он опустил голову, подцепил зубочисткой дольку яблока, отправил в рот — кисловато.

Услышав шум наверху, Гу Сюэлань, даже не успев вытереть руки, бросилась наверх — разнимать.

— Не ходи, — Се Юй стоял у двери кабинета, в одной руке тарелка с фруктами, другой схватил Гу Сюэлань за локоть. — Пусть ругаются. Хотят — пусть наорутся вдоволь.

Разве могла Гу Сюэлань остаться в стороне? Она поспешно толкнула дверь и вошла.

И снова — беспокойная ночь.

Се Юй стоял под душем, насквозь мокрый, зажмурившись, изо всех сил стараясь не слышать звуков извне.

Потёр ладонью лицо, выключил воду, отодвинул дверцу и вышел. Капли стекали по волосам, скользили по спине и собирались на плиточном полу, под тёплым светом ламп отливая тусклым цветом.

Прежде чем бросить снятую одежду в корзину для грязного белья, Се Юй по привычке обшарил карманы — не забыл ли чего — и нащупал сложенный квадратиком листок.

На нём — те самые каракули Хэ Чао: вкривь и вкось, будто кисть вот-вот улетит — раз в жизни увидишь и то повезёт.

Се Юй вглядывался, силясь разобрать хоть что-то — ни одного иероглифа.

Машинально перевернул листок — и увидел на обороте нарисованную рожицу. Изогнутый рот косо ухмылялся — и было в этой ухмылке что-то раздражающе-наглое.

Се Юй смотрел, смотрел — и вдруг, привалившись к раковине, засмеялся.

[1] (表情包, biǎoqíngbāo) — Мемы-картинки, стикеры — неотъемлемая часть общения в китайских мессенджерах.

[2] (на день рождения) (长寿面 (chángshòu, miàn)) — Традиционное блюдо на день рождения — длинная лапша символизирует долголетие.

Глава 35

Се Юй и сам не заметил, как раздражение и нетерпение, залёгшие в уголках глаз и бровей, понемногу отступали от него.

Он снова сложил бумажку; корзина для мусора была рядом, но, поколебавшись пару секунд, он всё же не выбросил её.

В Хэ Чао было одно качество.

Его беспечная раздолбайская манера была доведена до собственного, неповторимого стиля.

Хотя с оценками у него было возмутительно плохо и все учителя-предметники глядели на него кто с головной болью, кто с растерянной усмешкой, после уроков У Чжэн нет-нет да и звал Хэ Чао на поле погонять мяч: «Эй, парень, что ты там на математике болтал? В обед приходи на площадку — я тебя проучу».

К Се Юю это отношения не имело, но почему-то каждый раз, когда Хэ Чао при всех отчитывали, это непременно касалось и его.

У Чжэн снова ткнул пальцем в Се Юя: «Ты тоже давай».

Так что после обеда Хэ Чао потащил его на площадку, а Вань Да и Ло Вэньцян подтянулись для массовки.

Состав у У Чжэна был внушительный: кроме старины Тана и учителя истории из соседнего класса, там был даже сам завуч Цзян.

У Чжэн метал меловые огрызки мастерски, но играл отвратительно — всё-таки целыми днями сидел в кабинете без движения, да и возраст уже не тот, чтобы тягаться с молодёжью.

«Давайте так: чуток подыграем, — в перерыве негромко сказал Хэ Чао. — Пусть Бешеный Пёс и остальные побольше забьют».

Вань Да сказал: «Чао-гэ, это сложновато, они играют ну совсем никак, мне до тебя далеко, слишком тонкая игра — боюсь, не вытяну».

Хэ Чао, сидя на корточках, хлопнул Вань Да по макушке: «Херня, а не сложно, я тебя научу. Когда он забьёт — вот так: на колени встать можешь? А потом в бессильной ярости бьёшь кулаком по земле, выражая глубокое раскаяние за фатальную ошибку на поле...»

Вань Да, выслушав, слегка обалдел: «Настолько театрально?»

«Слишком много драмы, сам и играй, — Се Юй сидел на корточках рядом, с бутылкой воды в руке, закручивая крышку. — Других не впутывай».

«Тут нужна слаженная командная работа, — добавил Хэ Чао. — А ты не "другие", ты мой сосед по парте».

Се Юй ещё не успел ответить, как Ло Вэньцян первым выступил против: «Договорной матч — грубейшее нарушение спортивного духа! Я против!»

Хэ Чао:

— ...

Заботясь о спортивных впечатлениях старины У, они всё-таки подыграли: Вань Да, следуя указаниям Хэ Чао, даже симулировал падения. Но Ло Вэньцян стоял насмерть — тогда Хэ Чао взял на себя роль «свиньи-напарника» и всеми силами глушил развитие бойца Ло Вэньцяна.

Ло Вэньцян мучительно взвыл: «Чао-гэ, ты чего творишь, ты вообще за кого?!.. Юй-гэ, приструни его».

Се Юй: «С чего бы мне? Меня это не ебёт».

В итоге У Чжэн и компания играли бодро и воодушевлённо, как будто им снова стукнуло восемнадцать.

И даже заказали следующую игру.

Голоса в кабинете постепенно затихли.

Послушав их ссору, Се Юй примерно понял, в чём дело: в детстве мать купила Чжун Цзе перьевую ручку, которую Чжун Гофэй случайно смахнул на пол — перо сломалось, чернила не шли.

Проблема, три года остававшаяся неразрешённой, снова взорвалась в этот момент.

Чжун Гофэй считал, что Чжун Цзе уже взрослый — что он всё дурит.

«Вы оба остыньте, ссориться дальше — не выход», — Гу Сюэлань выбежала из кабинета следом.

Чжун Цзе с ключами от машины направился к выходу: «Остыть? Да я совершенно спокоен».

Чжун Гофэй тоже кипел — особенно после того, как Чжун Цзе, потеряв над собой контроль, наговорил ему много лишнего — но не удержался и крикнул с лестницы: «Вернись! Куда ты? Где ты будешь жить, если не дома?»

Чжун Цзе даже не обернулся, решительно намереваясь стать пропитанным алкоголем и одиночеством декадентским завсегдатаем баров.

Да и дома сидеть было особо нечего: поел — и в комнату, разве что иногда порубиться с Далэем в игру.

Примерно как статус, который Вань Да вывесил после возвращения домой: «Дома. Солёная рыба[1]. Пьяные сны».

«Не ходи туда, подстрахуй меня, а? — Чжоу Далэй знал игровые замашки Се Юя: он в жизни не встречал игрока, более приспособленного к одиночной игре. Знал, но за столько лет так и не привык. — Ты видишь, что я сейчас сдохну, босс Се?! Тебя же не рубят — тебе и не больно... А, блядь, слился, слился».

Се Юй остался невозмутим: «Ты нуб».

«...»

«Я нуб, — пошутил Чжоу Далэй, — и всё из-за кого, а? Кто вообще выдержит такого тиммейта — хуже врага?!»

Се Юй отыграл пару раундов, глянул на время и сказал: «Играй, я выхожу».

Чжоу Далэю всё казалось, что он что-то забыл — и только когда Се Юй собрался выходить, хлопнул себя по лбу: «У тёти Лань сегодня день рождения, да?»

«Я чуть не забыл, передай тёте Лань привет от меня — пожелай ей всё хорошеть и чтобы всё ладилось, — Чжоу Далэй ещё и упрекнул: — Почему ты мне не напомнил?»

Внизу гости ещё не разошлись.

День рождения Гу Сюэлань: хотя госпожа Гу ясно дала понять, что никакого особого банкета не нужно, народу в доме собралось порядком, подарки громоздились на столе.

Положение Чжун Гофэя в деловых кругах обязывало: пусть никто особо не одобрял эту госпожу Чжун, положенные формальности соблюсти следовало.

«Зачем тебе напоминать, — Се Юй закрыл игру, закинул ногу на край стула; от долгого сидения за компьютером его клонило в сон. — Ты опять собираешься дарить пластиковые цветы?»

Чжоу Далэй сказал: «А ты не смотри на пластиковые цветы свысока — хоть и искусственные, зато не вянут. Я вообще подарки дарю практичные».

«И шарф посреди лета — это, по-твоему, практично?»

Чжоу Далэй не мог признать, что у него с выбором подарков беда, и выкрутился: «...В конце концов, зима всё равно придёт».

«Мне тебя ещё и похвалить, что ли?»

К шести-семи вечера почти все разошлись.

В доме стало тихо; прислуга убирала фруктовые тарелки, драила полы и столы, а Чжун Гофэй вышел провожать гостей.

Гу Сюэлань, немного уставшая, уже собиралась подняться наверх, но, проходя мимо кухни, увидела Се Юя: повязанный фартуком, с закатанными до локтя рукавами, он держал в руке пучок зелени и тщательно промывал его под краном.

Вода в кастрюле как раз закипела, поднимаясь густым паром; Се Юй высвободил руку, чтобы поднять крышку, и опустил в кипяток лапшу. Движения его были уверенными и точными, без лишней суеты.

Кухня была Се Юю не в новинку: когда-то Гу Сюэлань работала без продыху и не успевала за ним ухаживать — ужинал он либо у Далэя и тёти Мэй, либо готовил сам: незамысловатую лапшу или жареный рис.

Гу Сюэлань стояла в дверях кухни и молча смотрела.

Самая простая миска лапши: зелень, мелко рубленный зелёный лук, глазунья.

Парень опустил голову, во взгляде — полная сосредоточенность.

Гу Сюэлань смотрела, смотрела — и сама не заметила, как глаза её увлажнились; она отвернулась, прикрыв их ладонью.

Се Юй ничего лишнего не сказал — только когда госпожа Гу ложка за ложкой доела лапшу, произнёс: «Мама, с днём рождения».

Гу Сюэлань кивнула и тихо отозвалась.

Она тоже не находила слов для нежностей и сказала лишь: «Уже поздно, иди спать, завтра на уроки».

Завтра снова понедельник. Се Юй лежал в постели, собираясь выключить телефон — как в верхней шторке уведомлений мигнули два сообщения, секунда в секунду.

От друга в QQ — «Хэ Чао».

— Старина Се, нашёл кое-что клёвое.

— Добавь в WeChat 1502XXX7043, зацени: выполнение домашки на заказ.

Палец Се Юя замер над экраном, и лишь спустя мгновение он напечатал знак вопроса: «?»

Хэ Чао: «Из нашей параллели, проф-исполнитель».

Хэ Чао: «Шэнь Цзе говорит, спец что надо, цены честные, ещё и почерк копирует — так, что даже завуч Цзян не отличит».

Хэ Чао: «И гарантия — попадёшься, десять к одному».

Се Юй: «И что?»

Се Юй понял, что его представления о двоечниках слишком ограниченны — он в подмётки им не годился.

— Давай голосом, сейчас удобно?

Никакого интереса не было, но Се Юй собрался и ответил: «Давай».

В следующую секунду Хэ Чао прислал приглашение.

Се Юй не разглядывал — думал, обычный голосовой вызов.

Но стоило нажать «Принять» — и в центре экрана возник только что из душа Хэ Чао: в одних трусах, и больше ничего.

— ...

Хэ Чао с мокрыми волосами, которые даже не вытер, босыми ногами стоял на полу и, согнувшись, рылся в одежде у кровати. Лопатки и спина слегка напряглись от движения, на шее висел красный шнурок — та особая юношеская свежесть, почти вызывающая.

Се Юй помолчал две секунды и произнёс: «Ты чего хотел? Продемонстрировать свои развратно-чёрные трусы?»

«Бля, — Хэ Чао сам испугался, обернулся с одеждой в руках. — ...Это что».

Хэ Чао, торопясь одеться, хотел нажать голосовой вызов, но случайно нажал видео.

У Се Юя освещение было не очень — темновато, судя по всему, он лежал в кровати. Хэ Чао в три движения натянул рубашку и штаны: «Рука дрогнула, не делай такое лицо, это вообще-то ты в плюсе — такое тело...»

«Не по делу — вешаю трубку».

Хэ Чао оставил самовосхваление: «По делу. Да, тот исполнитель».

Се Юй не понимал, зачем ради какого-то исполнителя нужно с ним с глазу на глаз обсуждать, и бросил невзначай: «За две домашки скидка двадцать процентов?»

«Нет, — сказал Хэ Чао. — Ты ещё хранишь ту бумажку? Что там вообще за домашка? Я сам не разберу, что за хуйню я там написал».

«...»

Се Юй, пребывая в умиротворённом настроении и не прибегая к брани, «поприветствовал» Хэ Чао — смысл сводился к тому, чтобы тот шёл куда подальше — и собрался оборвать видеозвонок.

«А ты попробуй, вдруг у тебя с моим почерком судьба».

«Это ты спроси у исполнителя, есть ли у него судьба с твоим почерком, — сказал Се Юй. — Он вообще способен выдать такую хуйню, как у тебя?»

Сказав это, Се Юй прямо оборвал звонок. Экран телефона мигнул и вернулся к рабочему столу; иконка давно забытого и не удалённого приложения «Плод мудрости» по-прежнему тихо лежала в папке «Игры» — пятнышко зелени особенно бросалось в глаза.

Незаметно за окном стало совсем темно. Ветер задувал снаружи, неся с собой лёгкую прохладу.

Се Юй закрыл глаза, сознание становилось всё слабее — но он знал: лето, кажется, подходило к концу.

То жаркое и душное лето — когда Чжоу Далэй орал в трубку «твою мать, ты спиздил моё фиолетовое оружие», а Хэ Чао стягивал чёрную маску и с усмешкой говорил «я — метис восьми кровей»,[2] — то лето уходило.

[1] (咸鱼, xiányú) — Интернет-сленг: — человек без амбиций, лежащий без дела.

[2] «метис восьми кровей» (八国混血 (bāguó, hùnxuè)) — Шуточный интернет-мем: «я метис восьми наций» — абсурдное бахвальство «смешанным» происхождением.

Глава 36

Се Юй встал рано, переоделся в школьную форму и вместе с госпожой Гу позавтракал жидкой кашей с лёгкими закусками. Взглянув на часы, он собрался ехать в школу на автобусе:

— Я пошёл. Если что — звони.

Гу Сюэлань отложила палочки и поднялась:

— Пусть водитель тебя отвезёт.

Се Юй дошёл до прихожей, наклонился переобуться — как и когда приехал, ничего с собой не взял, выглядел так, будто не в школу собрался, а погулять вышел.

— И ты вот так пойдёшь? Даже рюкзака нет, — Гу Сюэлань уже не знала, что ему и сказать. — Ты домашнее задание на выходные сделал вообще?

— Сделал, — ответил Се Юй. — Ещё в школе всё написал.

Отговорка вышла слишком уж фальшивой — поверить в неё Гу Сюэлань могла бы только при очень богатом воображении:

— По-моему, ты вообще ничего не писал.

— Задач, которые я могу решить, и так раз-два и обчёлся, — Се Юй поставил тапочки на место и, открыв дверь, вышел наружу. В лицо ударил порыв ветра, пропитанный сыростью. — Что с собой таскать, что без — без разницы.

Гу Сюэлань только собралась сказать «погода уже холодает, одевайся теплее», но Се Юй уже сделал несколько шагов.

Дом семьи Чжун находился в довольно отдалённом месте — до ближайшей остановки было полчаса пешком.

Поблизости встречались жители на утренней пробежке: они нарезали круги в парке с полотенцем на шее и бежали, тяжело дыша.

Вообще-то не всё здесь так уж и раздражало.

Например, утренняя заря, разливавшаяся по горизонту. Или каждая травинка и каждое деревце по пути. А впереди бежала супружеская пара с ребёнком — они нарочно замедляли шаг и выглядели как смешная замедленная съёмка.

Се Юй на ходу надел наушники, включил случайный трек и снова засунул руки в карманы.

Свежий воздух, новый день.

Время прибытия в школу зависело от того, насколько гладко шёл автобус. Иногда не везло — как сейчас, когда автобус заглох на полпути.

Водитель курил, sitting на корточках у автобуса, долго его разглядывал, пару раз хлопнул по корпусу ладонью и наконец заключил:

— Не пойдёт. Ждите следующий.

Пассажиры взорвались эмоциями.

— Малыш, когда будешь в школе?

— А тебе что?

— Скучаешь по мне? Давай я тебя у ворот встречу.

— Ты больной?

— Можно нормально поговорить? Хорошо ещё, что у меня характер покладистый... Ладно, как приедешь — не спеши в класс, я тебя в туалете подожду.

Хэ Чао, видимо, пришёл в класс пораньше и от нечего делать взялся его донимать.

Се Юй болтал с ним вполсилы: один всё норовил загубить разговор, другой — воскресить его из мёртвых.

Следующий автобус подошёл довольно быстро; покачиваясь, он остановился — на стекле значилась табличка маршрута № 91.

Се Юй добрался за десять минут до урока, так что опоздавшим не считался. Даже Бешеный Пёс ничего не мог ему сделать — только яростно таращился, стоя у школьных ворот:

— А ну поживее! Бегом! Каждая секунда на счету!

Бешеный Пёс продолжал:

— Ни капли не ценишь своё время. Скоро уже выпускной класс, а всё ведёшь себя как первогодка... Знаешь своего соседа по парте? Раньше я его постоянно ловил. Он каждое утро тайком через забор лез, а я с людьми его прямо у стены и поджидал.

Се Юй всё тем же шагом, ничуть не быстрее, прошёл мимо завуча Цзяна — слушать «героические хроники Бешеного Пса» ему не особенно хотелось:

— Извините, что отвлекаю. До свидания, завуч Цзян.

Не успел Се Юй подняться на этаж, как смутно заметил кого-то снующего у дверей класса 2-3. Вань Да, опершись одной рукой о подоконник, вытягивал шею и высматривал в его сторону. Се Юй не придал этому значения и уже собирался пройти мимо, но в этот момент кто-то внезапно схватил его сзади за запястье и потащил в противоположную сторону.

Се Юй был застигнут врасплох и подался назад под действием этой силы; когда же опомнился, его уже затянули в кабинку мужского туалета.

— Я же сказал тебе: не заходи в класс, — Хэ Чао отпустил его руку. В кабинке вдвоём было тесновато, и они стояли очень близко друг к другу. — ...Ты что, не видел, как учебный староста в коридоре кружит?

Хэ Чао был в школьной форме, поверх которой накинул лёгкую толстовку. Свободного кроя, чёрная, с парой широких агрессивных крыльев на спине — из-под низа выглядывал край белой формы.

Се Юю даже в голову не приходило воспринять всерьёз брошенное на остановке «буду ждать в туалете»:

— А что он кружит?

— Говорит, что сегодня обязательно нам тригонометрию растолкует, — Хэ Чао почесал голову и с беспомощным видом добавил: — ...Я с утра в класс зажожу, а он сидит напротив и формулы бубнит.

Се Юй:

— ...

Хэ Чао:

— Не ожидал, да? Я вообще поражаюсь. Из него точно вырастет великий человек.

За выходные Се Юй почти забыл, что у них в классе есть личность, отчаянно пытающаяся поднять средний балл.

Сосредоточенность и усидчивость Сюэ Сишэна были за гранью обычных человеческих возможностей. Достаточно было взглянуть на его парту, обклеенную стикерами, и на горы пособий по всем предметам, которые уже не помещались ни в ящик, ни на парту, ни на пол — их приходилось складывать в классный книжный уголок.

За эти два дня Сюэ Сишэн не только справился с собственной домашкой, но и размышлял о том, как именно заставить всех учиться вместе с ним.

Оба проторчали в тесной кабинке какое-то время. Наконец Се Юй решил, что это полный идиотизм: какого чёрта прятаться в туалете с утра пораньше? Лучше уж вернуться и послушать, как Сюэ Сишэн бубнит формулы.

Так между ними возникла небольшая перепалка.

— Ты не можешь меня бросить.

— Отойди от двери.

— Лао Се, стоит выйти за эту дверь — и мы больше не братья.

— Мы и так ими никогда не были.

— ...

Дело близилось к началу урока. В туалет зашёл дежурный с тряпкой — он выключил кран, отжал тряпку и уже собирался уходить, но уловил какие-то звуки в глубине туалета. Он остановился и огляделся по сторонам.

В кабинке.

Хэ Чао спиной прижимался к двери, не давая её открыть.

Се Юй завёл руку за талию Хэ Чао, нащупал ручку и только повернул её — как Хэ Чао снова толкнул его внутрь.

Две силы столкнулись. Хотя размах движений был небольшим, Се Юй, отступая, случайно задел пяткой мусорное ведро, и оно с грохотом опрокинулось на пол.

Хэ Чао, испугавшись, что тот упадёт, потянулся и схватил Се Юя за руку.

Се Юй и без того отлично держал равновесие, но после этого рывка завалился назад всем телом:

— ...Блядь.

Дежурный решил, что он точно не заглянул в жёлтый календарь[1] перед походом в туалет, иначе обязательно увидел бы там четыре жирных иероглифа: «Неблагоприятно для посещения уборной».

Дверь последней кабинки медленно приоткрылась, и он отчётливо увидел, как Се Юй сидит, завалившись, на крышке унитаза, а Хэ Чао, склонившись, одной рукой упёрся ему в шею.

Поза вышла до крайности двусмысленная.

— Я... я ничего не видел... — дежурный попятился к выходу. — Честное слово, ничего не видел.

Се Юй с ледяным лицом молчал.

Хэ Чао выпрямился:

— Эй, друг.

Дежурный, видимо, перепугался не на шутку — пятясь, он вдруг выдал:

— Только не убивайте меня.

Добрые дела за порог не выходят, а гей-сплетни за тысячу ли разносятся.[2]

На первой же перемене Вань Да подсел поближе и спросил:

— Что у вас утром в туалете было за дело?

— Никакого дела, — Се Юй дописал списанную домашку и небрежно бросил: — У тебя сегодня шкура чешется?

— Шкура я и есть шкура, — сказал Вань Да. — Только не чешусь.

Хэ Чао увидел, как Сюэ Сишэн вышел из класса вслед за Тан Сэнем — сигнал «опасность миновала» — и только тогда присоединился к разговору:

— Быстро же новости разносятся.

— Одноклассник моего друга ещё с начальной школы учится с парнем из десятого класса, а тот — лучший друг двоюродного брата старосты соседнего класса, — доложил Вань Да о своей извилистой разведывательной цепочке, а затем вернулся к теме: — Так вот, возвращаясь к вопросу: Чао-гэ, ты правда с Юй-гэ одежду сорвал?

Се Юй защёлкнул колпачок ручки, наконец поднял голову и пристально уставился на Вань Да:

— Что?

Выражение лица Се Юя было непонятно: то ли он слегка недоволен, то ли крайне недоволен. Вань Да мысленно прикинул и решил, что угроза его жизни не настолько уж велика:

— Не знаю, с какой именно версии всё началось, но пока дошло до меня — выглядело это так: вы двое в туалете жарко сражались, одежда в беспорядке... В общем, полный отпад.

Слухи — такая штука: один скажет десятерым, те — сотне, и на пустом месте обязательно что-нибудь да нарастёт.

— Это правда? — наконец спросил Вань Да. — Давай поближе, по секрету. Обещаю: могила.

Се Юй откинулся назад — не было настроения разбираться с этой ерундой.

Зато Хэ Чао заговорщическим тоном наклонился к Вань Да:

— Хочешь знать?

— Хочу.

— На самом деле мы не только этим занимались, — сказал Хэ Чао. — Мы ещё кое-чем позажигательней...

Вань Да похотливо прищурился, предвкушая:

— О-о-о?

Хэ Чао, пока Вань Да не опомнился, незаметно свернул стопку ученических ведомостей в трубку и со всей дури обрушил ему на голову:

— Ты! Блядь! Ах ты ж! Да как ты посмел языком трепать про своего дагэ! Может, дагэ тебе в последнее время слишком много свободы дал?!

Вань Да ошалел от ударов, зажал руками голову и, с глазами, полными слёз, посмотрел на Се Юя, всем видом говоря: твой сосед по парте меня обижает.

Се Юю и правда было немного досадно, но, глядя на их дурачества, он решил, что заморачиваться не стоит.

— Разве так можно, — произнёс Се Юй первую половину фразы. Вань Да отчаянно закивал, готовый уже выкрикнуть: «С сегодняшнего дня вы мой настоящий брат!» — но Се Юй, свернув в трубку учебник по английскому, закончил: — ...Разве можно газетой? Газета такая лёгкая — ты что, в игрушки играешь?

Хэ Чао расхохотался.

Вань Да, глядя на толстенный свёрток английского учебника, тут же развернулся и бросился наутёк с чувством глубокой несправедливости:

— Ты изменился, Юй-гэ. Ты изменился...

В обеденный перерыв.

Ло Вэньцян, который ждал этого дня как манны небесной, наконец дождался первых официальных спортивных соревнований Второй школы. Выйдя из кабинета Тан Сэня с бланком заявок на осеннюю спартакиаду, он вернулся в класс и бодро провозгласил:

— Одноклассники! У меня объявление!

Вань Да и Лю Цуньхао опередили его, изобразив манеру старины Тана — медлительным голосом, довольно похоже:

— Осенняя спартакиада... Ло Вэньцян, организуй... Пусть все активно записываются, чтобы показать энергию нашего класса.

У Ло Вэньцяна слова отобрали — он стоял на возвышении в некотором смущении:

— Вы чего так-то? Хлеб у меня отнимаете.

В классе стоял гвалт.

Се Юй, уткнувшись в парту, отдыхал с закрытыми глазами — он всё утро пялился в телефон, и глаза побаливали.

Хэ Чао решил, что сосед спит. А Се Юй вдруг почувствовал, как что-то тёплое-тёплое прижалось к его правому уху, приглушая голоса Ло Вэньцяна и остальных.

Это была ладонь Хэ Чао.

А затем до него донеслось, как Хэ Чао шикнул на них:

— Мой сосед спит. Потише, а?

На самом деле в классе лежал не один Се Юй — несколько девочек с первых рядов тоже спали, и им всем было шумно, только сказать никто не решался.

Се Юй чуть шевельнул пальцами. Хотел открыть глаза, но в итоге так и остался в прежней позе, не двигаясь.

Спать ему не хотелось, но с закрытыми глазами... в конце концов он и правда заснул.

[1] (黄历, huánglì) — Традиционный китайский альманах, указывающий благоприятные и неблагоприятные дни для любых дел.

[2] «Добрые дела за порог не выходят, а гей-сплетни за тысячу ли разносятся» (好事不出门，坏事传千里) — Обыгранная китайская пословица: «Хорошее за порог не выйдет, дурное за тысячу ли разнесётся».

Глава 37

Как раз после обеда была физкультура, и Ло Вэньцян сказал:

— Извините-извините, я немного перевозбудился. Давайте так — на физкультуре ещё обсудим. Кто хочет участвовать — в любой момент подходите ко мне.

Се Юй спал чутко — смутно слышал, что кто-то разговаривает, но слов не разбирал.

Перед самым уроком У Чжэн, проходя мимо их класса, передал тетради старосте по предмету. Тот раздавал их — летали они только так, с особым азартом; никто и предложить помочь не успевал.

— Се... Се Юй... — пробормотал имя староста, поднял голову — и мгновенно запер мишень.

В следующую секунду тетрадка шлёпнулась Се Юю прямо возле головы.

— ...

Се Юй открыл глаза.

Староста изобразил жест «прости». Се Юй ничего не сказал, даже не глядя сунул тетрадь в ящик парты.

Хэ Чао сидел рядом, уткнувшись в телефон, в ушах наушники — провод тянулся из кармана куртки.

Староста дошёл до Хэ Чао:

— Братец Чао!

Хэ Чао довольно резво вскинул руку — «ловлю подачу», — поймал и выдал на английском:

— Wow, nice.

— Проснулся? — Хэ Чао, получив тетрадь, скосил взгляд на Се Юя и тут же спросил: — ...А твоя домашка где?

Се Юй:

— Чего тебе?

Хэ Чао решил: сам всё найду — и всем корпусом перевесился в сторону Се Юя, заглядывая ему в ящик:

— Да так, просто глянуть.

Се Юй не стал его останавливать и бить учебником по голове. Молча вытащил тетрадь, швырнул ему на парту:

— На, любуйся. И отвали уже.

И в его, и в Хэ Чао тетрадях от корки до корки — ни одной красной галочки.

Хэ Чао пролистал те задачи, что задавали на прошлых выходных, убедился, что Се Юй тоже ни черта не решил, и с чувством глубокого удовлетворения закрыл тетрадь и положил обратно:

— Посмотрю на тебя — и сразу спокойно на душе.

Се Юй всё ещё лежал на парте. Пол-лица скрыто рукавом, видны одни глаза; горячее дыхание оседало на ткани — и весь он сейчас походил на какого-то зверька, которого так и тянет погладить. Правда, перед тем как гладить, лучше приготовиться быть расцарапанным насмерть:

— Что за хрень?

Хэ Чао ткнул пальцем в надпись на доске — почерк У Чжэна, ровный и размашистый.

— Двое учащихся, полностью проваливших домашнее задание. Вместо физкультуры — в кабинет. Жду без опозданий.

— ...

— Пока ты спал, — Хэ Чао всё-таки не удержался и провёл рукой по его волосам, — жизнь именно такова: сюрпризы сыплются один за другим.

Се Юя это не особо проняло. Он издал короткое «А». По-прежнему ледяной — от взгляда до голоса, все триста шестьдесят пять градусов абсолютного холода. Но Хэ Чао казалось, что он, наверное, спятил. А может, потому, что волосы у Се Юя были слишком мягкими — ему вдруг почудилось, будто убийца спросонья выглядит... немного послушным.

Хэ Чао добавил:

— Не переживай. У тебя есть я.

Се Юй уже не мог выдавить и «А».

Это объявление на доске провисело целых два урока. И хотя оно было сформулировано туманно, все и так прекрасно всё поняли.

Вань Да заёрзал:

— Спорим?

Лю Цуньхао:

— Да чего тут спорить. «Двое учащихся» — о ком ещё речь.

Сюй Цинцин:

— Ты в нашем классе третьего такого найдёшь, у кого всё неверно?

Се Юй заглянул в тетрадь Хэ Чао и обнаружил, что тот всего лишь переписал условия задач, а потом с невероятной небрежностью слева вывел «Решение:» — и на этом всё.

— Ты же говорил, что нанял писаку, — Се Юй засунул свою тетрадь обратно в ящик и бросил невзначай: — И это всё, на что он способен?

Хэ Чао ответил:

— Не нанимал. Спасибо, что напомнил — я тут осознал: во всём мире, кроме меня самого, никто не способен выводить настолько крутые иероглифы. Ты только глянь на этот размашистый напор, эти взлёты и переходы...

Се Юй безжалостно оборвал:

— Хоть обзовись, а дерьмо цветком не станет.

— Дин Лянхуа, ты бежишь спринт и эстафету — идёт? Я слышал о твоих подвигах. У тебя взрывная сила — самое то... Теперь девочки. С девчачьей стороны я ситуацию не очень знаю. Сестрица Цин, выручай — опроси, кто из девочек хочет участвовать.

На физкультуре Ло Вэньцян и Лю Цуньхао со товарищи расселись на поле широким кругом. У Ло Вэньцяна из кармана торчали три ручки; он вытащил одну и протянул Сюй Цинцин:

— И ещё общеклассное — перетягивание каната и прочее. Я вам как-нибудь отдельно приёмы расскажу. Динная дистанция — братец Чао, братец Юй... Э-э, а где они?

Только сейчас до Ло Вэньцяна наконец дошло: двое бегунов на длинные дистанции, которых он ещё на прошлой неделе определил, куда-то исчезли.

Вань Да:

— Только заметил? Их обоих вызвали в кабинет к математику.

Лю Цуньхао добавил:

— У этих бегунов вся домашка — неверная.

Ло Вэньцян почесал в затылке:

— А? Я как получил уведомление о спартакиаде — так завёлся, что не заметил...

Двое бегунов в этот момент мучительно умирали от скуки в учительской.

— Вы двое — берёте свои работы, находите себе место и садитесь. Пока не разберётесь — на физкультуру не пойдёте. — У Чжэн опустил голову и продолжил проверять тетради. — Ну вы даёте. Хотя кое за что я вас похвалю: домашку хотя бы не списываете, свои принципы блюдёте.

Хэ Чао:

— Вы мне льстите, перехваливаете.

У Чжэн никак не ожидал, что у Хэ Чао шкура окажется такой толстой; рука с ручкой замерла на мгновение:

— Ты что, всерьёз думаешь, что я тебя хвалю?!

Се Юй забрал тетради и молча потащил Хэ Чао прочь, бросив через плечо вместо соседа по парте:

— Он сегодня из дома без таблеток вышел.

— Да уж, таблеточки бы не помешали, — отозвался У Чжэн. — Случай довольно тяжёлый.

В учительской почти никого не осталось. Старина Тан ушёл в соседний класс на урок китайского, его место как раз пустовало; за чужие столы садиться было неудобно — и они устроились решать задачи за столом Тана.

Прежние разы они не замечали, но Тан Сэнь развёл у себя на столе целый мини-садик в горшочках — и к каждому приклеил стикер с названием и графиком полива. Душевная тонкость просто поражала.

Хэ Чао двумя пальцами ухватил уголок ближайшего стикера и прочитал вслух название суккулента:

— ...«Зелёнушка»?

Се Юй:

— ...

— У людей среднего возраста имена такие... страшные, что ли? Это же хавортия «Императорская яшма», — Хэ Чао, подложив тетрадь под локоть, даже не думал решать. — Он ведь как-никак учитель китайского, а назвал — «Зелёнушка»?

Се Юй поднял глаза — и увидел, что под стеклом на столе Тан Сэня лежит множество фотографий. Все — классы, которые он вёл за эти годы; даты, начиная с двухтысячных, аккуратными рядами выстроились до позапрошлого года.

— Ты на что смотришь? — спросил Хэ Чао.

Се Юю хотелось ответить: ищу прошлогоднюю выпускную фотографию — но тут же подумал, что это прозвучит до жути скучно, и в итоге промолчал, продолжив писать.

Их разделял учительский стол. Поболтав ещё немного, Хэ Чао тайком перетащил стул поближе — по сантиметру, по сантиметру — пока не оказался вплотную к Се Юю. Ткнул ручкой соседа:

— Ты вот эту задачу, что старина У объяснял — ты понял?

Се Юй, не отрываясь от ручки:

— А ты как думаешь?

— Я, по-моему, понял, — сказал Хэ Чао. — В этот раз реально понял.

Задачи были несложные. У Чжэн разобрал их один на двоих — от формул до каждого шага; если бы и после этого не поняли — это уже был бы клинический идиотизм.

К счастью, хэчаевское «понял» на сей раз не означало «мне кажется, что я понял». То ли желание попасть на физкультуру было слишком острым и временно повысило IQ, то ли Се Юй слегка ослабил к себе требования — вместе они примерно за пол-урока кое-как «разобрались» с задачами.

— Идут, идут! Физорг, твои бегуны идут! — Вань Да со своим орлиным зрением издалека засёк две фигуры. — Наша общеклассная надежда идёт!

— Какая ещё «деревенская надежда»? — Хэ Чао подошёл и увидел, что весь класс — класс 2-3 — ровным большим кругом расселся на поле. Он тоже уселся и похлопал по резиновому покрытию: — Старина Се, садись.

— Длинный бег, три тыщи метров. Никто в классе не хочет бежать.

— Записывай, — Хэ Чао широко махнул рукой, крайне щедро. — Имя твоего братца Чао смело пиши куда угодно, на любую дисциплину.

Вань Да:

— Охренеть.

Лю Цуньхао:

— Мощно!

Ло Вэньцян перевёл взгляд на Се Юя. Тот безразлично бросил:

— Без разницы.

Слово «без разницы» было, пожалуй, самым ласковым из всего, что Ло Вэньцян когда-либо слышал из уст Се Юя. Он чуть не расплакался от умиления:

— Хорошо, записываю. С вас двоих — длинный бег. Плюс ещё... сейчас гляну... отжимания. Отжимания — нормально?

Спартакиада шла два дня, а значит — два дня без уроков.

Никто особо не горел спортом, но сама перспектива двухдневной отмены занятий породила живейший интерес; даже те, кто не собирался выступать, лезли вставить свои пять копеек.

— У соседнего класса на проход церемониальным маршем, похоже, заказали единую форму. Может, и нам сделать? — Сюй Цинцин особенно волновал внешний вид. — В чём угодно можем проиграть, а во внешнем виде — ни за что.

Вань Да добавил:

— У соседей ещё и «кроссдрессер-королева» заявлена. Может, и нам такого выставить?

Разговор уходил всё дальше в дебри.

Когда прозвенел звонок, так ничего толком и не решили.

Те, кто брал инвентарь, понесли его обратно в подсобку; Ло Вэньцян взялся пересчитывать и раскладывать. От широкого круга класса 2-3 почти никого не осталось — лишь несколько человек.

Вань Да подобрался к Хэ Чао и зашептал:

— Вообще-то, когда заговорили про кроссдрессера, у меня первая мысль была — братец Юй.

Хэ Чао:

— Хочешь сдохнуть — могу проводить.

— Да нет, ты пойми: всё дело во внешности братца Юя. Я не про то, что он бабский — ни разу не бабский, очень даже мужественный... — Вань Да перерыл весь свой словарный запас и не смог подобрать подходящих слов. — В общем, короче, мы с сестрицей Цин обе так подумали. Как думаешь, братец Юй согласится?

— Ты реально труп.

Хэ Чао добавил:

— Причём отправишься на тот свет с такой скоростью, какой и представить не можешь.

Сюй Цинцин, узнав эту новость, слегка расстроилась — но тут же смирилась. И родила свежую мысль:

— Раз уж самыми прекрасными в параллели нам не стать, сделаем самого эпатажного кроссдрессера — вроде «алмазной Барби»...

Ло Вэньцяну вдруг почудилось, что за спиной задул ледяной ветер.

А потом на него уставилось множество пар глаз.

Се Юй пока не знал про всю эту тему с кроссдрессером. Он выходил ответить на звонок, а когда вернулся — Ло Вэньцян уже сидел за партой и, рыдая в три ручья, причитал:

— Не хочу, я отказываюсь... За что мне это?!

— Твои мышцы очень сексуальные, — утешал его Вань Да. — Верь в себя.

Хэ Чао всё это время хохотал так, что не мог разогнуться. Он помахал Се Юю и наклонился к самому уху:

— Наш физорг — в женском платье. Страшно, а?

— Ужастик снимаете?

— Ага, — подтвердил Хэ Чао.

Не успело слово отзвучать, как он тут же спросил:

— А ты когда-нибудь юбку носил?

У Се Юя в голове будто лопнула какая-то струна.

Сейчас, когда черты лица у него оформились, ещё куда ни шло. А в детстве он стригся коротко — и всё равно находились те, кто принимал его за девочку. Чжоу Далэй как раз был из таких придурков. Из-за одного-единственного «сестрёнка» их дружба затянулась на лишние несколько лет: едва-едва от версии «чуть что — сразу в драку» дошли до «посидеть у ларька с шашлычками».

Чжоу Далэй тоже мучился: и признал ошибку, и вину загладил — а подраться всё равно не мог.

Госпожа Гу в молодости тоже баловалась дурными затеями. Сынок был мягонький, прелестный — ну как не позабавиться? Уговаривала, наряжала в юбочки. До сих пор дома лежат несколько снимков той самой чёрной истории, которые ну никак не получается уничтожить.

Вань Да всё ещё утешал душевно раненного физорга, как вдруг из конца класса донёсся грохот. Он поднял голову — Хэ Чао и Се Юй опять непонятно с чего сцепились, стул опрокинут.

Лю Цуньхао смотрел с восхищением:

— Опять сцепились? День без их драки — и кажется, будто во втором «В» чего-то не хватает.

— Братан, я ошибся, ну ошибся же, ладно? — Хэ Чао одновременно и извинялся, и подливал масла в огонь: — Но вообще, старина Се, реакция у тебя какая-то подозрительная... Ты что, правда носил?

Се Юй всё это время разговаривал исключительно кулаками. Хэ Чао не справлялся, а тронуть его боялся. Откинулся назад, схватился за живот и застонал:

— ...Ай, больно.

Учитывая внушительный послужной список этого типа по части симуляции, Се Юй первым делом решил: опять ломает комедию, и довольно бездарно.

Но он сам не знал, почему всё равно сделал два шага вперёд:

— Где болит?

Хэ Чао растерялся — за секунду сменил три места и наконец остановил руку на груди:

— Тут. Может быть, внутреннее кровотечение.

С ходу — «внутреннее кровотечение». Ну даёт.

Се Юй потянулся и через ткань коснулся пальцами:

— Здесь?

Хэ Чао опустил взгляд на ладонь Се Юя, упирающуюся ему в грудь — и вдруг на мгновение поплыл:

— А... да.

Странному и двусмысленному настроению не суждено было продлиться: в следующий миг он увидел, как Се Юй разминает запястье.

— Бля, ты что, реально решил довести до внутреннего кровотечения...

Глава 38

Шутка про «короля кроссдрессинга», похоже, уже никуда не денется. Лю Цуньхао и остальные, пока старина Тан не видел, на перемене залезли в общий компьютер искать платья: «Как тебе это? Кружевное, на бретелях, принцесса — романтика с оттенком благородства».

Вань Да: «Нет, давай лучше этот костюм горничной — вот этот хорош, очень даже соблазнительно».

Ло Вэньцян с видом полной безысходности:

— ...

— Ту, что выше, листай вверх, — после перепалки с Се Юем Хэ Чао нагнулся, одной рукой поднял стул и влез в обсуждение. — Не это, ещё выше.

— Какую? — Лю Цуньхао листал вверх долго, но ничего подходящего не видел и чем дальше, тем больше недоумевал. — Братец Чао, тебе не показалось?

Дальше Хэ Чао без всякого стеснения продемонстрировал всему классу свой уровень женского стиля: «Сверху третья — вот эта хороша».

На экране было длинное облегающее платье с пионовым узором — красно-зелёное, цвета собачьего дерьма.

— Чего вы так на меня смотрите? — Хэ Чао сидел на своём месте, переводя взгляд с проектора на соседа по парте. — А ты как думаешь, разве плохое?

Лю Цуньхао и компания были полностью парализованы этим до безобразия деревенским платьем и хрестоматийным вкусом Хэ Чао; все слова застряли в горле.

Се Юй сказал: «У тебя там совсем счётчика нет?»

Хэ Чао: «По-моему, нормально. Будь это в игре — точно бы высокий балл получило».

— Донатеры права голоса не имеют.

— Доверься мне.

— Заткнись.

— Ты посмотри на эти краски, какие яркие...

— Яркие? — Се Юй вонзил шпильку точно в цель. — У бабок с площадных танцев вкус на восемь улиц впереди твоего.

Только Се Юй договорил — Вань Да захлопал в ладоши: «Отлично сказано, прямо в точку».

Лю Цуньхао: «Лайк братцу Юю».

Хэ Чао:

— ...

После этого представления Хэ Чао настроение Ло Вэньцяна пережило американские горки: на контрасте ему вдруг показалось, что те романтичные платья принцессы и костюм горничной — вовсе не так уж и ужасны.

И Ло Вэньцян, уткнувшись лицом в ладони, выдохнул сквозь боль: «Л-ладно, пусть будет то, что до этого».

— Братец Чао, ты гений!

Вань Да явно напридумывал лишнего: осознав, что Хэ Чао нарочно выбрал самое уродливое, чтобы подстегнуть физорга, он показал Хэ Чао большой палец и с искренним восхищением сказал: «Хитёр ты, блин, хитёр».

— Спасибо на добром слове, — Хэ Чао ни черта не понял, но ответ подхватил на автомате, а договорив — наклонился к Се Юю и шёпотом спросил: — А он меня за что хвалит?

Се Юй отодвинул его голову рукой — говорить не особенно хотелось.

На последнем уроке все заранее собрали рюкзаки, готовясь домой; дежурные уже вытерли доску.

Живущих в общежитии больше волновало, что на ужин. Хэ Чао с самого начала последнего урока уткнулся в телефон, а посреди урока, улучив момент, когда Лао У отвернулся, тайком выскользнул позвонить.

Ресторан «Цзиньбан»[1] недавно запустил доставку к школе и разослал клиентам смс-оповещение.

Сделав заказ, Хэ Чао спросил: «Куда доставлять? К каким воротам?»

Шэнь Цзе, весь пропитанный табачным дымом, кашляя вышел из туалета. Он прыскал на себя освежителем, чтобы перебить запах — и, повернув голову, увидел своего братца Чао: одна рука в кармане, стоит на повороте лестницы, спиной к стене.

— Братец Чао, чем занят? — Шэнь Цзе, продолжая брызгаться, подошёл ближе.

Хэ Чао покосился на него, не ответил, на секунду задумался и сказал в трубку: «Ещё рыбу добавь». Затем отвёл телефон в сторону и только после этого посмотрел на Шэнь Цзе как следует: «Как называлась та рыба, которую ты в прошлый раз в "Цзиньбан" заказывал?»

Шэнь Цзе: «А? Какая рыба? Та, что на пол опрокинулась? Паровая форель, а что?»

— Да так, — Хэ Чао передал название в трубку и добавил: — Малыш любит.

У Шэнь Цзе дёрнулась рука: «...Твою мать».

Прозвенел звонок с уроков — и тут же раздался звонок от доставщика.

Хэ Чао спустился за едой. В классе уже почти никого не было: общежитские ушли в столовую, остались только дежурные.

В классе стало заметно пусто.

Се Юй сидел в полном безделье, гадая, что там Хэ Чао задумал. Ближе к концу урока тот сказал ему «Сиди здесь, никуда не уходи» — договорить не успел, получил от Се Юя пинка.

На последней математике Лао У упомянул новые типы заданий из месячных тестов ключевых школ, но подробно разбирать не стал.

Се Юю всё равно было нечем заняться — он писал решение в заметках телефона и машинально вытащил листок для черновика.

У него была всего одна ручка — после крещения месячными экзаменами он обнаружил, что в этом рассаднике двоечников почти у всех нехватка канцтоваров: у кого-то нет ластика, у кого-то карандаша 2B, а некоторые даже обходились без нормальной ручки для бланков.

Все друг у друга перехватывали: ты меня выручил — я тебя выручил; многие вообще писали экзамены сменными стержнями без корпуса.

Ручка Се Юя, видимо, несколько раз падала на пол: писала-писала и перестала. Он попросту выбросил её и полез на стол Хэ Чао — искать, чем писать.

Чтобы маскировать игры на уроках, Хэ Чао держал парту в хаосе: учебники по всем предметам свалены вперемешку.

Се Юй порылся — ручки не нашёл, зато в учебнике математики наткнулся на странный листок: почерк — дракон летит, феникс пляшет, не разбери-пойми что; смахивало на решение задачи, но рассмотреть толком он не успел — Хэ Чао уже входил в класс с пакетом в руке: «Приберись, книги со стола убери — ужин некуда ставить».

Се Юй засунул листок обратно.

Четыре-пять блюд, каждое в одноразовом контейнере, плюс две коробки риса.

Се Юй посмотрел на рыбу — показалось подозрительно знакомой: «"Цзиньбан"?»

Хэ Чао разломал палочки, выудил с рыбы зелёный лук и только потом подвинул рыбу соседу: «Ага. Через стену забирал. "Доставка к школе" — через стену, блядь, тоже считается "к школе"».

Се Юй знал, что он привередлив в еде, и госпожа Гу обычно готовила с оглядкой на это. Но в этот раз Хэ Чао заказал блюда, ни одно из которых не наступило ему на больную мозоль.

Он смутно припомнил, как в прошлый раз Хэ Чао спрашивал, что он не ест. Неужели этот придурок запомнил?

— Ешь давай, чего застыл, — сказал Хэ Чао. — Ждёшь, пока я тебя с ложечки покормлю? Вообще-то можно — позови меня гэ, я человек сговорчивый.

Се Юй как раз взял палочки, чтобы разломить: «Нарываешься?»

Вань Да поел, возвращался из коридора с молочным чаем, что-то напевал — и ещё в дверях учуял запах. Зашёл, глянул: «Вы двое вообще охренели. Сегодня в столовке кормили так, что чуть не вырвало — и всё с обеда объедки... А вы тут как сыр в масле».

Хэ Чао доел последние две ложки риса и сказал: «Ты-то тоже не бедствуешь. Где чай брал? Вкусный?»

— У ворот который, «Фудань[2] милк ти», — ответил Вань Да. — Нормально, только в жемчужном[3] чае жемчуга не допьёшься.

Се Юй спросил: «Тогда зачем покупаешь?»

Вань Да: «Честно говоря, Фудань — моя мечта».

— ...

Всю эту неделю мысли у всех были только о спартакиаде.

Сюй Цинцин выбрала толстовку как форму для класса — в целом практично, и потом ещё носиться будет. А Ло Вэньцян шёл в том самом элегантном благородном платье принцессы, с табличкой, во главе колонны.

Физрук выделил время на свободные тренировки и сам тоже помогал советами.

— Кто у нас записан на отжимания? — только закончив с толкателями ядра, учитель дунул в свисток и подошёл. — Отжимающиеся — кто? Восемь человек же заявилось? Выходите, покажите, на что способны.

Хэ Чао, Се Юй и остальные вышли из строя.

— Дело не в том, сколько вы сделаете — судьи смотрят, насколько правильно. В прошлом году — ух! — шеренга участников старалась вовсю, наперегонки: вниз-вверх, вниз-вверх — только мелькали. И что? Я вам так скажу: победил самый медленный.

Физрук велел им упереться в пол и пошёл вдоль строя с объяснениями. Не успел сказать «начали считать» — а кое-кто из парней уже завалился.

Первый рухнул — и как костяшки домино, посыпались ещё трое-четверо.

Хэ Чао вообще ничего не почувствовал — мог бы стоять ещё долго — но, глянув на остальных, уже рассевшихся на полу, решил, что продолжать упираться как-то глупо, и тоже плюхнулся рядом с Се Юем.

Физрук остановился: «...Ну и хлюпики у нас в этом году. Ещё ничего не началось — а уже сдулись. Вы вообще собираетесь на спартакиаде выступать?!»

Се Юй вообще-то собирался свалить с физры и пойти в общежитие читать, но Ло Вэньцян насильно притащил весь класс готовиться к спартакиаде.

Восемь отжимающихся расселись на полу спортзала. Вокруг несколько парочек десятиклассников играли в бадминтон, воланчики летали по всему залу: взмывали — и падали.

— Сколько ты можешь? — спросил Хэ Чао.

Се Юй смотрел, как напротив кто-то разбежался и в прыжке отбил волан, и рассеянно бросил: «Не знаю, не считал».

— Потом сравним?

Физрук не дал им устроить состязание — он достал свой коронный номер и заявил, что за каких-то сорок минут поднимет их уровень отжиманий на невиданную доселе высоту.

— Да-да-да, — поднял руку Вань Да. — Тренер, я хочу научиться.

Физрук улыбнулся и многозначительно сказал: «Тогда начнём».

У Се Юя появилось нехорощее предчувствие.

Две минуты спустя предчувствие сбылось.

Воланчики больше по залу не летали — со всех сторон раздавалось дружное «Ва-а-ау».

Физрук присел на корточки рядом: «Нечётные номера — ложимся. Чётные — начинаем. Я свистнул — раз отжались. Пятьдесят раз — отдых».

Се Юй лежал под Хэ Чао и медленно, со сложным чувством, выдавил одно слово: «...Блядь».

Хэ Чао упёрся ладонями по бокам от рук Се Юя, на одних руках держа верхнюю часть тела, сохраняя дистанцию. Он всё ещё подбирал позу — слишком уж странным казалось это упражнение — и в конце концов не выдержал, прыснув: «Кто это придумал — гений. Теперь понятно, почему "невиданная высота"».

Вань Да, едва не плача, взмолился к нависающему над ним братану: «Давай, держись там — если сорвёшься, это вообще капец будет».

Тот братан тоже запаниковал: «Я-я-я постараюсь».

Когда они устроились, физрук дунул в свисток: «Ра-аз!»

Хэ Чао опускался; чем ниже — тем ближе к Се Юю. Даже стараясь себя контролировать, он всё равно то и дело задевал его телом. Сквозь тонкую ткань, казалось, передавался жар, а стук сердца — вместе с горячим дыханием — сплетались в один узел.

Ещё минуту назад Хэ Чао мог смеяться над этим чудо-упражнением — теперь было совсем не до смеха.

Им волей-неволей приходилось смотреть друг другу в лицо — да ещё и в увеличении: глаза, переносица, ресницы, каждая мельчайшая гримаса — всё как на ладони.

Оказывается, у Се Юя под внешним уголком глаза была крошечная-крошечная родинка.

Хэ Чао вдруг стало невмоготу. Кто-то из них первым отвёл взгляд — и бесконечная дуэль глазами закончилась.

Он пошевелил пальцами — ладони вспотели.

[1] «Цзиньбан» (金榜, Jīnbǎng) — «Золотой список». При императорских династиях (особенно Тан и Сун) карьера чиновника решалась экзаменом кэцзюй: раз в три года в столице проходил высший экзамен, и имена лучших выпускников писали золотом на большом красном щите, который вывешивали у ворот дворца. Попасть в «золотой список» — вершина жизни: семья и вся округа праздновали неделями. Отсюда и выражение 金榜题名 (цзиньбан тимин) — «имя в золотом списке», т.е. сдать экзамен с блеском. Название ресторана — намёк на успех и почёт.

[2] (复旦大学 (Fùdàn, Dàxué)) — Один из самых престижных университетов Китая (Шанхай), член .

[3] / bubble tea (珍珠奶茶 (zhēnzhū, nǎichá)) — Чай с молоком и тапиоковыми шариками (), изобретён на Тайване, крайне популярен в Китае.

Глава 39

«Держитесь, парни, настоящий мужчина рвётся вдаль — тьма перед глазами ещё не тьма». Физрук, устав сидеть на корточках, тоже сел на пол, глянул на время и снова дунул в свисток.

Хэ Чао только-только выжался — а услышав эти слова, снова пошёл вниз. Переведя дух, он понял, что не может больше смотреть на одного «малыша»: продолжи он пялиться — и десяти не осилит. Он отвернул голову, кадык непроизвольно дёрнулся.

На этот раз Хэ Чао не задержался — он почти торопливо доделал это отжимание.

Их взгляды разошлись. Хэ Чао сосредоточенно разглядывал пол спортзала, будто мог увидеть там цветочки, пока Се Юй не спросил: «Сколько уже?»

— А, — мозг Хэ Чао отказывался соображать, да он и не думал считать, — я не знаю, а ты тоже не считал?

Се Юй, повернув голову набок — в этой позе взгляд уходил только вверх по диагонали, — смотрел на балки под потолком спортзала, а над ними — клетчатые стеклянные панели. Помолчав, он ответил: «Не считал».

— Должно быть, уже с десяток.

Договорив, Хэ Чао заметил, что не может удержать взгляд на полу. Его глаза снова разбрелись, медленно скользнули вниз — на шею Се Юя, где линия оказалась неожиданно красивой. И уже непонятно, себе или Се Юю, он сказал: «...Потерпи ещё».

Ладно, можно. Он потерпит.

Когда Се Юй только лёг, ему страшно хотелось поднять колено и скинуть с себя этого типа. С каменным лицом он чувствовал себя полным придурком: бросить нормальные тесты и пойти на физру — зачем?

Успокоившись, он начал прикидывать, кого убить первым, когда встанет.

Ло Вэньцян — тот самый, кто угрозой смерти затащил Се Юя на физру, — тренировался на площадке и вдруг почувствовал ледяной ветер за спиной. Он потёр руки и вздохнул: ну и похолодало же.

Хотя обычно Хэ Чао любил распускать руки, сейчас он держался на удивление сдержанно... Се Юй чувствовал, как от Хэ Чао исходит такая сдержанность, словно тот хотел сбежать — или даже вскочить в следующую секунду.

Се Юй не знал, чьё сердце колотится у него в ушах — его собственное или Хэ Чао, — особенно в те несколько секунд, когда Хэ Чао опускался и они на миг соприкасались.

Се Юй смотрел на балки под потолком и смутно ощущал: что-то пошло не так. Вернее, это странное чувство жило в нём давно, но сегодня оно стало особенно острым.

Будто в груди жил зверь. Обычно он тихо дремал, а сегодня вдруг яростно, почти дико завыл — тревожно, но... почему-то и пьяняще.

Физрук считал вслух только в начале, а дальше заменял счёт свистками, так что невольно закрадывалось подозрение: уж не накидывает ли он им лишние по-тихому? Стоило им мысленно выругаться — физрук снова свистнул и объявил круглое число: «Двадцать! Отлично, продолжаем!»

Кто-то из учеников возмутился: «Учитель, как так — двадцать? Мне казалось, я уже тридцать сделал».

Физрук, не моргнув глазом, ответил: «Этот ученик, вам показалось».

Двадцать там или тридцать — но две пары парней окончательно выдохлись.

И пусть под каждым лежал товарищ и одно неверное движение могло кончиться трагедией — это было лучше, чем продолжать эту пытку отжиманиями. Один опустил голову и сказал: «Вань Да, я больше не могу».

Вань Да: «Как это — не можешь?! Разве твою жизнь могут победить какие-то жалкие пятьдесят отжиманий?!»

— ...Я правда больше не могу.

Зевак вокруг становилось всё больше. Кроме тех, кто играл в бадминтон, набежала целая толпа — из разных классов и параллелей. Лю Цуньхао тоже протиснулся вперёд: «Офигеть, ребята, да у вас тут жарко».

Се Юй прикрыл лоб ладонью — начинала болеть голова.

— Может, хватит глазеть, друзья? — Хэ Чао повернул голову. — Особенно ты, Лю Цуньхао, ты же староста — не мог бы защитить достоинство учеников класса 2-3?

Какое там, нахрен, достоинство у учеников класса 2-3 старшей школы — его давно уже не было.

Хотя достоинство утрачено, ещё оставался шанс реабилитировать свою отжимательную мощь — особенно когда среди зрителей мелькнуло несколько младшеклассниц. Это как на баскетболе: увидел под кольцом девчонок — и, пусть на последнем дыхании, а обязан показать богатырскую стать.

Вань Да своими глазами видел, как братан сверху, только что стонавший «я больше не могу», вдруг убрал одну руку, сжал левую в кулак и начал отжиматься на одной: «...»

Хэ Чао смотрел с восторгом: «Ну ты даёшь, круто. Слушай, а слабо на спартакиаде взять для нашего класса первое место?»

Лю Цуньхао первым захлопал в ладо用意: «Фу Пэй, давай! Ещё полста!»

Фу Пэй напрягся всем телом и, стиснув зубы, продолжил пахать.

Се Юй тоже скосил взгляд, посмотрел немного и вдруг спросил: «Фу Пэй? В классе 2-3 такой есть?»

Хэ Чао оставалось три до полусотни. Опускаясь, он заодно наклонился к уху Се Юя: «Из соседней группы, предпоследний ряд. Тот самый, которого в начале года из-за интернет-романа вызывал на беседу старина Тан».

Се Юй порылся в памяти безрезультатно — на лице было написано крупными буквами: «Без понятия».

— Так и знал, что не помнишь, — Хэ Чао выжался, перевёл дух и добавил: — Ты у нас в классе считай уже больше месяца торчишь — и кого ты вообще запомнил?

С того угла, под которым лежал Се Юй, был виден выпирающий кадык юноши, а ниже по шее — слегка растрёпанный ворот школьной формы.

Пятьдесят отжиманий не могли пройти бесследно, да ещё и на нервах. Доделав последнее, Хэ Чао подумал: «Ёбаный в рот, ну и вымотался». Он повернул запястье, завалился на бок — прямо рядом с Се Юем — и лениво протянул: «...Полста. Ну что, твой гэ — силён?»

Се Юй отодвинулся: «Отвали. Моя мать рожала только меня одного».

Фу Пэй стал звездой дня — умудрился выдать двадцать с лишним отжиманий на одной руке. Остановившись, он шёпотом спросил Вань Да: «На меня девчонки смотрели?»

Вань Да неловко было открывать ему жестокую правду: все зеваки — что девушки, что парни — пялились на двух знаменитых красавчиков их класса.

— Если тебе кажется, что смотрели, — значит, смотрели, — Вань Да похлопал Фу Пэя по плечу. — Давай, вставай.

Вообще-то должны были поменяться: нечётные сверху — и ещё подход по полсотне. Но физрук явно не рассчитал время: когда они собрались меняться, прозвенел звонок.

Физрук глянул на секундомер на груди и с ноткой сожаления сказал: «Уже звонок? Ну ладно, тогда урок окончен».

«...»

Чётные заголосили о своей невезучести. Нечётные не знали, радоваться или нет: с одной стороны, провалялись без дела пол-урока, а с другой — отжиматься, нависая над кем-то, как-то не очень-то и хотелось.

Вернувшись в класс, Хэ Чао и Се Юй за весь следующий урок почти не разговаривали.

Атмосфера была не то чтобы неловкой. Раньше Хэ Чао без умолку трещал, а теперь внезапно притих. Иногда он заговаривал с Се Юем, но едва начав тему, стоило ему взглянуть на собеседника — мозг будто вырубало, и слова кончались.

— Да что ты хочешь сказать-то?

Се Юя достали эти приставания: то «Се Юй», то «Старина Се», то «Сосед» — назовёт по имени и молчит. Бесило до головной боли.

Хэ Чао раскрыл учебник английского, ткнул в страницу и с трудом придумал вопрос: «На какой мы странице?»

Се Юй сказал: «Третий юнит».

Хэ Чао сказал «А» — и снова замолчал.

Двое сидящих впереди переглядывались в растерянности и передавали записки: «Они что, поссорились? Поругались?»

Записка дошла до старосты. Лю Цуньхао, вспомнив, как нежно-любовно эти двое школьных задир выглядели на физре, под шумок — пока учительница английского повернулась к доске писать примеры — нацарапал ответ: «Да нет, на прошлом уроке ещё как котики тёрлись».

Хэ Чао, как припадочный, просидел над учебником, пялясь в него, и только потом вспомнил, что вообще-то не должен слушать урок — он должен сидеть в телефоне.

И тут Се Юй, который каждый урок свято помнил о миссии «сидеть в телефоне», переписываясь с Чжоу Далэем, вернулся в список чатов и увидел обновлённую подпись Хэ Чао: «Ааааааааааааааааа».

Се Юй: «...» Этот парень точно спятил.

Перед спартакиадой пришла заказанная классом форма. Старина Тан специально велел всем примерить — посмотреть, как сидит, — а сам приковылял из учительской со стареньким фотоаппаратом.

Классная форма оказалась толстовкой на заказ — накинул и готово. Чтобы решить, какую надпись на ней сделать, в классе устроили голосование. Предлагали всякое: «Время не старит — мы не разлучимся», «Юность — спектакль без финала»...

В итоге голосование превратилось в битву лириков и дерзких.

— Твой батя — самый крутой!

— Юность — спектакль без финала!

— Твой батя — самый крутой!

«...»

В конце концов, когда спор перешёл все границы, пришёл старина Тан. Этот учитель словесности, уже ступивший одной ногой в ряды мужчин среднего возраста, одарил их четырьмя иероглифами: «Любовь и мир».

Хэ Чао вытащил толстовку, встряхнул — крой самый обычный, зато на спине ярко выделялись четыре иероглифа: «Любовь и мир».

Се Юй мялся долго — надевать не очень хотелось.

Но больше всех страдал Ло Вэньцян — не в мужской же туалет идти переодеваться в платье. Хэ Чао накинул толстовку, подозвал Лю Цуньхао и остальных, и они выстроились живой стеной: «Не боись, братан, смелее переодевайся».

Когда Се Юй вернулся из туалета, Вань Да закричал: «Юй-гэ, давай к нам! У нас тут дырка, помоги прикрыть».

— Не буду.

— Чао-гэ, твой «малыш», — когда ледяной босс Западного корпуса прошёл мимо, Вань Да тихо сказал Хэ Чао, — может, приструнишь?

Хэ Чао, держа руки в карманах, водил пальцем по фантику леденца, вдруг улыбнулся и сказал: «Этим я правда не управляю... Это он мной управляет — ещё как».

У Вань Да в голове невесть откуда всплыло слово «подкаблучник», и он сам испугался. К счастью, Ло Вэньцян уже переоделся и, несчастный, продолжал жаться в углу, боясь показаться. Это отвлекло общее внимание: «Переоделся — так выходи! Давай быстрее, ты мужик или кто? Чего копаешься?»

Хэ Чао отошёл на пару шагов назад и встал у своей парты. С его отступлением некое крупногабаритное существо, скрючившееся в углу, предстало перед всеми без прикрытия.

Ло Вэньцян скрёб стену: «...Я не хочу жить. Вы жестоко лишили невинного юношу шанса на школьную любовь — за все три года старшей школы мне теперь девчонок не видать».

Хэ Чао сидел на столе и смеялся.

Се Юю тоже было смешно, но сочувствия оказалось больше, и он решил подарить физоргу последний остаток уважения.

Хэ Чао заметил это, протянул руку и потрепал его по голове: «Малыш, плохое настроение?»

— Нахрен твоего «малыша».

Договорив, Се Юй сам не удержался и чуть не рассмеялся. И добавил: «Не хочу быть слишком жестоким».

Тан Сэнь поднял камеру, стоя в дверях класса, и с улыбкой сделал снимок.

Никакого официального общего фото: никто не строился — все полукругом толпились в задней части класса. Ло Вэньцян долго рыдал, потом Вань Да сунул ему зеркало — и тот рыдать перестал, мгновенно рассмеявшись над собой. Сюй Цинцин стояла рядом и снимала на телефон, остальные сгибались от хохота.

Кадр застыл на этом мгновении.

На мгновении, где у каждого на лице улыбка — полном бесконечной энергии и молодости.

И два парня в последнем ряду.

Хотя на фото они были только со спины, но сидели очень близко друг к другу — особенно Хэ Чао верхом на столе: поза расслабленная, без тени приличий.

Хэ Чао склонился вполоборота, попав в кадр половиной лица. Пальцы касались головы Се Юя, кончиками едва погружаясь в его волосы, а в уголке губ играла лёгкая усмешка.

А Се Юй даже затылком, казалось, выражал два слова: «полный пофигизм».

Солнечный свет лился из окон, почти ослепительный, приглушённый шторами. Как раз в этот миг ветер приподнял занавеску — и вечно кривые парты, и доска, исписанная мелом, и все-все ребята в классе — всё засияло, будто засветилось.

На всех были одинаковые толстовки, а на спине — четыре больших иероглифа: «Любовь и мир».

Глава 40

— В этот прекрасный, располагающий к отдыху день мы открываем шестьдесят седьмую осеннюю спартакиаду Лиянской Второй школы! Дорогие ученики, как говорится: всестороннее развитие — мораль, ум, тело, красота и труд. И «тело»[1] — это как раз физкультура!

Спартакиада ещё не началась, а трибун уже не хватало. Все тащили стулья из классов на спортплощадку — лестничные пролёты забились под завязку.

Голос завуча Цзяна, вещавшего по радио, гремел на всю школу: «Крепите тело, любите спорт, проникнитесь духом состязаний! Я знаю, что обычно вы по уши в учёбе, но сегодня вы можете свободно парить над спортплощадкой и щедро проливать пот...»

— Что за пробка, дайте пройти!

Орлы, которым полагалось свободно парить над спортплощадкой, в данный момент застряли на лестнице. Да что там лестница — весь коридор гремел и скрежетал стульями; затор был как в час пик без четверти семь: не протолкнуться.

Класс 2-3 захватил кусок коридора у своих дверей, остальные, кому не хватило места, торчали в кабинете.

Вань Да поставил стул в дверях, а сам куда-то исчез. Через несколько минут он протиснулся обратно сквозь толпу:

— Охренеть — от пятого этажа до самого низа пробка. А в нашем старом корпусе вообще ад: восточный с западным лбами столкнулись.

— Тоже мне новость. С такой прытью давно бы уже стул вниз отнёс, — Хэ Чао дотащил свой стул до задней двери, оценил эпическую картину снаружи, плюнул идти дальше и уселся прямо у заднего выхода. С леденцом во рту добавил: — Подождём. Тут ещё минут десять минимум торчать.

Договорив, обернулся к Се Юю:

— Старина Се, иди сюда.

Се Юй вообще не шевельнулся. Он лежал на парте, прикрыв глаза.

— Не пойду. Толкаться в толпе — вот веселье?

— Помоги номер прицепить, со спины не достаю.

В руках у Хэ Чао был нагрудный номер, выданный физоргом — просто матерчатая тряпка, пожелтевшая от многократного использования, с четырьмя напечатанными цифрами.

— Давай быстрее, я всё-таки надежда всей деревни.

Се Юй не реагировал.

Хэ Чао ещё что-то добавил — тогда Се Юй сел:

— Вань Да, иди приколи надежде всей деревни номер.

Втянутый ни с того ни с сего в центр дискуссии Вань Да:

— ...

Он переводил взгляд слева направо, пока не встретился глазами с Хэ Чао. Тот молчал, но немое было весомее любых слов: с лица Чао-гэ читалось безошибочно: «Будь умницей. Мне нужен только мой сосед. Попробуй только подойти».

Вань Да отвернулся и избирательно оглох:

— Ой, ну сколько можно стоять! Когда уже эта пробка рассосётся!

Се Юй:

— ...

Хэ Чао мысленно поставил Вань Да плюсик, притащил стул обратно и выложил на парту булавки вместе с номером:

— Побеспокою тебя, малыш.

Се Юй сжал булавку — и очень захотелось просто проткнуть его насквозь.

Хэ Чао сидел к нему спиной, задом наперёд на стуле. Вань Да, стоя в дверях, бросил на него сложный взгляд, а Хэ Чао ухмыльнулся и нагло показал пальцами «йеа».

Вань Да покачал головой — сил не было смотреть.

Се Юй приколол номер за все четыре угла и без затей пнул его стул:

— Готово. Вали.

Хэ Чао пощупал сзади — приколото на удивление аккуратно. Хотел было похвалить, но прилетел второй пинок.

Классу 2-3 не повезло: им достался клочок ровно напротив трибун, под палящим солнцем.

Потом пошли маршем — каждый класс своей колонной. Ло Вэньцян переодевался в туалете спортзала и теперь шагал впереди с табличкой класса, а Хэ Чао и Се Юй по бокам вели остальных.

Как выразилась Сюй Цинцин: Хэ Чао и Се Юй — лицо нашего класса, всё на них держится.

Сюй Цинцин имела в виду «красивое лицо», но другие классы видели иначе.

При взгляде на марширующий класс 2-3 ими овладевал один только ужас. Даже под «Марш добровольцев», когда два бывших главаря Восточного и Западного корпусов выходили плечом к плечу, а за ними тридцать с лишним человек, казалось — ещё секунда, и они закатают рукава.

Дикие до мурашек.

Поэтому, как бы сногсшибательно ни вырядился Ло Вэньцян, смеяться не решался никто.

— Что с этими людьми? — слегка склонил голову Хэ Чао. — Не смеются? Разве не смешно? Когда у соседей вышла транс-дива, был же фурор. Что, мы проигрываем? Наш класс сливает?

Се Юй:

— Может, слишком уродливо.

Ло Вэньцян, получивший нож прямо в сердце:

— ...Вы вообще обо мне подумали?

Спартакиада на два дня. Длинная дистанция — завтра во второй половине, а сегодня у них только отжимания, в спортзале.

Хотя уже наступила осень, полуденное солнце палило нещадно.

Хэ Чао снял куртку, накинул на голову от солнца и глянул в телефон. Вань Да прислал ему ссылку на форум минут десять назад.

Заголовок: ЛАЙВ — два красавца нашей школы, от которых ноги подкашиваются, делают ОТЖИМАНИЯ! Я просто взорвался фейерверком!

У темы перевалило за тысячу ответов и горело красным на главной странице.

Хэ Чао пробежал глазами несколько фотографий — первым делом захлопнул браузер, будто схватился за горячую картофелину. Непонятно: то ли солнце так жарит, то ли он опять взял и ни с того ни с сего воспламенился.

Через минуту всё-таки снова открыл пост... и, поддавшись неведомому порыву, сохранил картинки.

Всего три снимка. В зале темновато, да и папарацци от страха трясся, снимал исподтишка — вышло смазанно, туманно и двусмысленно.

И пусть толком не разглядеть, всё равно ясно, кто на фото.

Вань Да с его длинным языком вряд ли прислал только ему — скорее, всему классу разослал.

Хэ Чао осторожно ткнул Се Юя локтем:

— ...Ты это... видел?

— Что? — Се Юй жмурился, почти засыпая.

На спортплощадке повсюду сновали люди: ученики-волонтёры на велосипедах, разминающиеся участники — вот их одноклассник Дин Лянхуа, бегун на сто метров.

Сюй Цинцин с девчонками уже сочиняли текст для радио, наперебой предлагая варианты.

«Что ещё, как не наша с тобой сдвоенная ветка», — подумал Хэ Чао, но в голос сказать не мог, поэтому выразился обтекаемо:

— Ну, то самое.

Се Юй посмотрел на него:

— Какое?

Хэ Чао поманил его пальцем, и Се Юй скрепя сердце подвинулся.

Хэ Чао приподнял куртку, приглашая залезть под неё. Они почти касались головами, жались под одной курткой. Телефон лежал у Хэ Чао на коленях, и Се Юю пришлось наклониться, чтобы увидеть.

Се Юй смотрел внимательно.

А Хэ Чао, глядя на его затылок, на волосы, которые на ощупь были мягкими донельзя, на слегка выступающий позвонок над шеей, вдруг пожалел.

Зачем он ему это показал? Или — какую реакцию хотел увидеть?

Хэ Чао и сам не понимал, что пытается выяснить.

Се Юй пролистнул несколько страниц — комментарии везде одинаковые, сплошной шиппинг. Листая, он остановил палец на пятьдесят втором сообщении. Там было написано: «Бля-я-я, я хочу прижать им головы! Целуйтесь! Целуйтесь уже!»

Се Юй медленно моргнул, и Хэ Чао услышал его ровный голос:

— А. Теперь увидел.

Хэ Чао не успел придумать, что ответить — за спиной класс 2-3 вдруг взорвался адреналиновым воплем: «А-а-а! Дава-а-ай!»

Поодаль Дин Лянхуа упёрся руками в дорожку, полуприсел в стартовой стойке. Прозвучал выстрел — и он сорвался с места быстрее, чем той ночью, когда летел бить учебного старосту.

— Красава! Первое место! — Ло Вэньцян побагровел и раскинул руки. — Диндин, я тебя по-братски обниму!

Дин Лянхуа от природы был застенчив до степени социальной дисфункции. Сойдя с дистанции, он смущённо улыбнулся:

— Не-не, не надо.

Вытирая пот, он проходил мимо, и Хэ Чао отвесил ему пару комплиментов. Се Юй решил, что молчать будет совсем уж холодно, и тоже бросил невзначай:

— Дин Хуалян, неплохо.

— Дин Лянхуа, — Хэ Чао хлопнул Се Юя по голове и тихо поправил: — Его зовут Лянхуа. Когда ты уже запомнишь?

Старина Тан сидел рядом с термосом чая с годжи и проверял тетради — вылитый старик на солнышке, кости греет да кальций набирает. «Молодость — это прекрасно», — обронил он с ностальгией во взгляде.

Учебный староста уткнулся в книгу и зубрил английские слова, не отрываясь от соревнований.

Вскоре подошла очередь отжиманий.

И надо же — судьёй оказался их же физрук. Теперь ученики класса 2-3 при одном его виде испытывали физический дискомфорт.

Физрук с бланком в руках сказал:

— Давайте-ка, не посрамите. Я вас специально тренировал — не взять первые восемь мест просто стыдно... Приготовились. Отсчёт — одна минута.

Се Юй перед выходом снял толстовку и остался в белой футболке.

Хэ Чао оценивающе глянул:

— Чем меньше одежды, тем легче двигаться? Старина Се, а ты с расчётом.

Се Юй подумал: просто жарко.

Но не успел ответить — Хэ Чао уже устроил стриптиз на месте: в два счёта сдёрнул толстовку, нижняя рубашка задралась, обнажив полоску живота.

В толпе раздались приглушённые короткие взвизги.

— Вроде и правда свободнее, — Хэ Чао сделал пару пробных отжиманий, заметил, что Се Юй никак не реагирует, и обернулся: — Ты чего?

Се Юй:

— Тебе бы перестать называться Чао-гэ.

Хэ Чао не совсем понял:

— А? А как тогда?

Се Юй упёрся ладонями в пол и холодно бросил:

— Сао-гэ.

Хэ Чао долго обдумывал и пришёл к выводу, что это, скорее всего, ругательство.

Минутный отсчёт. Первые полминуты Хэ Чао и Се Юй шли почти вровень.

Зеваки перешёптывались. До Се Юя долетали обрывки сдавленных возгласов: «Экскурсия со школьного форума? А, я тоже из бригады „Прижать головы"».

— Докладываю учителю Тану: хорошие новости! Хэ Чао и Се Юй заняли первое и второе места по отжиманиям! — Ло Вэньцян браво отдал Тан Сэню пионерский салют. — Остальные шестеро пали смертью храбрых.

Тан Сэнь кивнул, выудил из коробки восемь бутылок воды и подыграл:

— Наградить всех! Щедро наградить!

Се Юй взял у физорга воду, поблагодарил и огляделся: те, кто свободно бегал по полю, те, кто болел за своих. Вдруг стало трудно вспомнить, как он сам провёл прошлогоднюю спартакиаду.

Кажется, вообще не выходил на площадку. Заткнул уши берушами и прятался в музыкальном классе — спал.

Хэ Чао с леденцом во рту сунул ему ещё один — плевать, ест или нет, просто вложил в ладонь. Потом улыбнулся и крикнул пробегавшему мимо Лю Цуньхао:

— Хаоцзы, давай!

Лю Цуньхао взмахнул рукой и рявкнул лозунг:

— Класс 2-3 — навсегда! Я самый охуенный!

Хэ Чао снова со смехом откинулся на стуле.

Се Юй не особенно любил конфеты — слишком приторно. Он долго смотрел на обёртку, а потом всё-таки развернул.

И глядя на белые линии беговой дорожки, подумал: действительно приторно.

Апельсиновый вкус. И чуть-чуть кислый.

— Может, после школы сходим куда-нибудь поесть? — после обеда, ближе к концу спартакиады, Шэнь Цзе перебрался из класса 2-8. — Братец Се вроде обещал угостить. Лучше сегодня, чем откладывать.

Шэнь Цзе и Хэ Чао уже угощали по разу. Се Юй не любил оставаться в долгу — обещал, что в следующий раз он, без разницы когда.

Хэ Чао глянул на Се Юя: раз сосед не против, значит, договорились.

— Ладно. Что берём?

— В «Цзиньбан» я больше не хочу, — Шэнь Цзе уселся на свободное место позади и глубоко задумался. — ...Да мы уже всё у школы перепробовали. В «Чжуанъюаньлоу»[2] дорого и невкусно. Может, поможем другим улицам малый бизнес развить?

И вот после уроков они отмахали пешком три улицы, пока не нашли куда зайти.

Шэнь Цзе поднял голову к вывеске, растерялся. Такое чувство, что они обогнули не три квартала, а полмира и вернулись к исходной точке.

— ...Эм, а почему здесь всё называется как у нашей школы?

— Рядом же «Дяньцзи», — напомнил Се Юй, шагавший последним.

«Дяньцзи», полностью — «Техникум электронных технологий»,[3] ближайшее к Второй школе ПТУ.

По пятницам, когда занятия заканчивались пораньше, тамошние иногда дежурили у ворот Второй школы. Если у кого-то из второшкольников случался конфликт и гормоны требовали разборки, звали на подмогу «дяньцзийцев» — один звонок, и приезжала целая машина.

Правда, во Второй школе с дисциплиной было строго. Серьёзные разборки назначали подальше.

В забегаловке уже сидело несколько столов. Хэ Чао толкнул дверь:

— Давайте тут. Ещё один круг — и вечерняя самоподготовка кончится. А я домашку не досписал.

Се Юй как ни в чём не бывало прошёл следом, выбрал место и принялся тщательно протирать тарелку и палочки салфеткой.

— Хозяин, меню! — махнул рукой Хэ Чао.

Компания внутри выглядела не слишком дружелюбно. У Шэнь Цзе ни с того ни с сего задёргалось правое веко, и остановиться никак не получалось.

Заходя, он инстинктивно похлопал себя по карману. Так... кошелёк на месте.

[1] «мораль, ум, тело, красота и труд» (德智体美劳) — Официальная формула всестороннего воспитания в китайской образовательной системе.

[2] «Чжуанъюаньлоу» (状元楼 (Zhuàngyuán, Lóu)) — Ресторан, названный «Башня лучшего экзаменующегося» (чжуанъюань — занявший первое место на императорских экзаменах).

[3] «Техникум электронных технологий» / «Дяньцзи» (电子技术学院) — Профессионально-техническое училище; в Китае ПТУ имеют репутацию мест сбора «трудных» подростков.

Глава 41

Ученики ПТУ «Дяньцзи» все носили серые спортивные костюмы с синей полосой на рукавах — школьная форма была их отличительным знаком. Завидев их поблизости от школы, ученики Второй школы обходили стороной, чтобы не навлечь на себя лишних неприятностей.

Шэнь Цзе всю дорогу придерживал карман, сидел и украдкой разглядывал и саму забегаловку, и соседние столики.

Хэ Чао листал меню, когда за соседним столиком кто-то стукнул пивной бутылкой по столу и агрессивно бросил: «Ещё ящик пива!»

Шэнь Цзе перевёл взгляд на свой столик и увидел, что его братец Чао тоже изучает напитки. Хэ Чао ткнул пальцем в меню и сказал: «Может, зелёный суп с бобами?»

Палец Се Юя остановился прямо под пальцем Хэ Чао, меньше чем в полдюйма: «Давай вот это».

— Опять минералку, — сказал Хэ Чао. — Ну и пресная у тебя жизнь.

Шэнь Цзе просто смотрел, как эти двое определились с напитками и начали выбирать блюда, чувствуя себя человеком-невидимкой, и наконец не выдержал: «Эй... а меня кто-нибудь спросит? Что я буду пить?»

— Что ешь, что пьёшь — заказывай сам, — Хэ Чао даже головы не поднял, а договорив, повернулся к Се Юю: — Это будешь?

«Твою мать, зря я вообще на этот ужин согласился, ешьте сами».

Шэнь Цзе сжал палочки для еды — настроение было сложное.

За соседним столиком было шумно: то и дело хлопали пивные пробки. Среди них была и девушка в мини-юбке, с целым рядом серёжек в ушах и большими кольцами-серьгами, громкоголосая.

— Сестрица, когда там Цзи-гэ придёт? Давай быстрей, по-по-звони ему, поторопи, — какой-то подвыпивший парень тряс бутылкой. — Мы тут уже почти два круга выпили, а его всё нет... ик.

Девушка с большими кольцами взяла со стола телефон и бодро ответила: «Ладно, потороплю».

Шэнь Цзе, в общем-то, был непривередлив в еде, но эти двое напротив переходили всякие границы. Хэ Чао заказал лапшу и специально попросил без кинзы. Шэнь Цзе не удержался и влез: «А чего без неё?»

Сказал — и тут же пожалел.

Потому что Хэ Чао ответил: «Малыш не ест».

Шэнь Цзе:

— ... — Ну всё, наелся. Ещё даже не начали есть, а он уже сыт по горло.

Да и список того, что Се Юй не ест — кто вообще способен такое запомнить.

У Се Юя аппетит был не очень: он целый день просидел под солнцем и съел лишь несколько палочек зелени да полмиски лапши. Закончив, он отложил палочки и пошёл к стойке расплачиваться.

Только он встал, как в забегаловку вошёл ещё один человек.

Се Юй краем глаза заметил чью-то фигуру, но не придал значения, уткнувшись в телефон — сканировал QR-код: «Сто двадцать?»

Хозяйка считала заказ на калькуляторе, пересчитала ещё раз, боясь недосчитаться денег, и кивнула: «Ага, точно».

— Цзи-гэ! — соседний столик отложил еду и дружно встал, аплодируя: — Опаздываешь! Дуй эти семь бутылок! Мы тебе специально приготовили — грех не выпить.

Вошедший тоже был в форме ПТУ «Дяньцзи»: просторный спортивный костюм болтался на нём. Хотя ростом он был высок, внешность имел заурядную — в толпе не отличишь. Единственной приметой был шрам на лбу: он начинался от линии волос и тянулся до самой брови.

— Цзи-гэ, — прошептал Шэнь Цзе, не поднимая головы. — Это тот из «Дяньцзи», который ножом человека пырнул?

Шэнь Цзе не поднимал головы и поэтому не заметил ни неестественного выражения лица Хэ Чао, ни того, как его рука с палочками, уже было потянувшаяся за едой, вдруг замерла, а потом он и вовсе положил палочки на стол и перестал есть.

Шэнь Цзе продолжал бормотать: «Я, кажется, слышал от Вань Да про десятку знаменитостей «Дяньцзи» — этот там тоже был. Лютый тип. Говорят, у него под началом семьдесят с лишним шестёрок. Когда другие дерутся, он сидит на корточках на крышке мусорного бака и смотрит. Поэтому и кличка — Цзи-гэ».

Не успел Шэнь Цзе договорить, как заметил, что одна из «десяти знаменитостей «Дяньцзи»» остановилась прямо рядом с ним. Он весь окаменел и мог лишь украдкой посмотреть вниз сквозь щель между запястьем и локтем — и увидел пару кроссовок «Найк»:

— ...

Шэнь Цзе думал: не слишком ли громко он говорил — вдруг услышали? И одновременно прикидывал, смогут ли они втроём, с боевой мощью братца Чао и босса Юя, справиться.

Пока он подсчитывал боевую мощь, Цзи-гэ вдруг произнёс: «Хэ Чао?»

Се Юй, расплатившись, вернулся и увидел именно такую картину.

Какой-то тип в форме «Дяньцзи» стоял напротив Хэ Чао с бутылкой пива в руке. Он прижал горлышко бутылки к краю стола, дёрнул запястьем — и пробка слетела, упав на пол.

Пробка со звоном прокатилась по полу два круга.

Затем он протянул бутылку Хэ Чао и с неясным подтекстом произнёс: «Окажешь честь?»

Хэ Чао не взял и с улыбкой ответил: «Старый друг, три года не виделись — не надо так горячо».

Никто из них открыто не проявлял враждебности, вызов в словах был едва уловим, но Се Юй, прислонившись к стене и понаблюдав немного, с первого взгляда понял: улыбка Хэ Чао — фальшивая, натянутая до предела.

— Цзи-гэ, — спросил кто-то за соседним столиком, — в чём дело? Знакомый?

И они загалдели: «Судя по форме, из Второй школы».

До этого Хэ Чао сидел к ним спиной, а когда заходили — все уже были изрядно пьяны и не обратили внимания. Теперь, присмотревшись, один из них, неплохо знавший «выдающихся деятелей» Второй школы, охнул: «Охренеть, да это же Хэ Чао из Второй школы».

Сказав это, он понизил голос и добавил: «...А тот — Се Юй?»

Цзи-гэ уже не настаивал, чтобы Хэ Чао пил: он запрокинул голову и выпил всё сам. Под одобрительные возгласы он вытер губы тыльной стороной ладони и, сжимая пустую бутылку, сказал: «Если б ты не напомнил — а я уж и забыл. Три года. Время, блин, летит».

Цзи-гэ шагнул ближе: «Раз у тебя такая хорошая память, помнишь, что я тогда говорил? Я сказал: не попадайся мне больше на глаза. Помнишь?»

До этого момента атмосфера была ещё двусмысленной, но теперь всё стало предельно ясно — назревала драка.

Те восемь-девять человек за двумя столиками тоже отложили зрелище в сторону — они встали разом, и отодвигаемые стулья с резким скрежетом проехались по полу.

Хэ Чао упёрся одной ладонью в стол. На нём всё ещё была та самая футболка с надписью «Любовь и мир», но сейчас эти слова выглядели откровенно глумливо — как тот чат с улицы Хэйшуй, где все круглосуточно орут «твою мать, я всю твою семью вырежу», а название у чата — «Не надо драк и крови».

Помолчав, Хэ Чао произнёс: «Если что — давай со мной. Их отпусти».

Шэнь Цзе — один из тех, кого Хэ Чао назвал «их» — всё ещё держал палочки, не зная, что делать. Даже дураку было ясно, что обстановка накалилась. Он отложил палочки и сказал: «Никуда я не уйду. Какой же я брат, если свалю в такой момент? Братец Чао, бояться нечего — идём в лобовую. У нас тут есть старина Се, который один семерых стоит».

В обычной ситуации Хэ Чао точно хлопнул бы его по плечу и бросил: «Старина Се» — это кто тебе разрешил так называть?

Но Хэ Чао сказал только: «В лобовую, блин. Это дело вас не касается. Уходите быстро».

— Брат? — Цзи-гэ рассмеялся. Это слово будто нажало на какую-то его смеховую кнопку — он хохотал преувеличенно громко, согнувшись и схватившись за живот, и долго не мог остановиться. Наконец он вытер выступившие от смеха слёзы и продолжил: — ...Юный друг, ты называешь его братом. А знаешь, в чём твой братец Чао мастер?

Цзи-гэ говорил всё медленнее и медленнее и наконец, выдержав паузу в несколько секунд, выплюнул: «Больше всего он любит всадить брату нож в спину».

Хэ Чао молчал.

Вернее, весь зал вдруг погрузился в непонятную тишину.

Эти двое стояли лицом к лицу — и явно было, что между ними что-то произошло в прошлом. Информации много, и на вид — та ещё история. Даже Шэнь Цзе невольно отвлёкся: что ещё за «нож в спину брату»?

Только Се Юй всё это время стоял, прислонившись к стене, и наблюдал, словно за спектаклем. А потом этот старина Се, которому, судя по всему, было глубоко плевать на всю эту драму — тот самый, что один семерых стоит, — лениво произнёс: «Кончай базар, слушать тошно. Вы по одному или все сразу?»

Цзи-гэ:

— ...

В общем, драка всё-таки состоялась — умение Се Юя провоцировать было выше всяких похвал.

Кто-то первым перевернул стол — еда, бутылки разлетелись вдребезги.

Се Юй дрался стулом. Заметив, что на Шэнь Цзе навалились втроём, он в два счёта разобрался со своими, разжал руки — и стул с грохотом рухнул на пол, а Се Юй пинком опрокинул его прямо в голени нападавшим.

Противники были так себе, ничего сложного. Единственная проблема — та девушка: её нельзя трогать, а случайно задеть — запросто.

Хозяйка забегаловки, раз уж осмелилась открыть заведение рядом с ПТУ «Дяньцзи», многое повидала. Она неподвижно сидела за стойкой и продолжала считать на калькуляторе — сколько теперь с них потребовать за ущерб.

Хэ Чао сошёлся с Цзи-гэ один на один. Поначалу Хэ Чао явно сдерживался и почти не отвечал, но противник явно не собирался его отпускать — он бил всё ожесточённее, словно вымещал что-то.

Терпение Хэ Чао тоже не было безграничным: через несколько раундов он уже завёлся: «Хватит».

Цзи-гэ что-то сказал — так тихо, что слышали только они двое, — и Хэ Чао бросился на него с кулаками.

— Ты, блядь, просто гнилой человек, Хэ Чао, — Цзи-гэ получил удар в живот, пошатнулся и упёрся рукой в стул. Договорив, он опять многозначительно скривил губы в усмешке: — ...Ты теперь во Второй школе?

Нанеся этот удар, Хэ Чао словно исчерпал все свои силы — и те воспоминания, которые не переставали орать у него в голове. В голове всё плыло.

На виске дёргалась жилка.

Он долго стоял на месте, не двигаясь, пока Се Юй не позвал его: «Пошли».

По дороге обратно никто не проронил ни слова.

Се Юю и правда было неинтересно... точнее, не то чтобы совсем неинтересно: если бы Хэ Чао захотел рассказать, он так и быть, выслушал бы. С кем-то другим — даже слушать не стал бы.

Подумав об этом, Се Юй вдруг осознал: с каких это пор Хэ Чао стал для него исключением?

Шэнь Цзе дошёл до развилки, и пришлось попрощаться — только это нарушило молчание. Он помахал им рукой: «Я — сюда. Вы там поосторожнее».

— А рана эта — ничего? — Хэ Чао, засунув руки в карманы, стоял под фонарём. — ...Что матери скажешь?

Шэнь Цзе потрогал маленькую ранку на лице: «Да ничего. Скажу — упал».

Хэ Чао вытащил руку из кармана и тоже помахал: «Ладно, иди. Будь осторожен».

Се Юй смотрел на профиль Хэ Чао и чувствовал, как всё внутри переворачивается.

Этот человек сейчас явно раздавлен, а всё равно беспокоится, не попадёт ли Шэнь Цзе дома.

Вечерняя самоподготовка уже подходила к концу, возвращаться в класс не было смысла — попадутся, ещё и отчитают. Они сразу пошли в общежитие. Перед входом в корпус Хэ Чао вдруг сказал: «Прости».

— За что?

— Да за этот ужин, — Хэ Чао взъерошил волосы. — Вот так вышло.

Когда они дошли до двери спальни, Хэ Чао уже выглядел почти как обычно — даже с усмешкой сказал ему: «Малыш, спи давай пораньше».

Се Юй спросил: «Всё нормально?»

Услышав эти три слова, Хэ Чао на мгновение замер, а потом ответил: «А, да. Всё нормально».

Сказано было так, будто правда.

И если бы Се Юй посреди ночи не встал, не прошёл полкоридора до туалета и не увидел Хэ Чао, сидящего на лестнице с сигаретой, — он бы, наверное, и правда поверил.

Красавчик сидел на самой верхней ступеньке, с сигаретой в пальцах. Когда он затягивался, огонёк на конце сигареты вдруг ярко вспыхивал в полной темноте, покачиваясь.

Сенсор на лестничном свете не сработал, горел только слабый свет из коридора.

Потом красавчик опустил голову, медленно выдохнул дым, привычным движением затушил оставшуюся половину сигареты и собрался вставать — и тут поднял голову и увидел стоящего у лестничного проёма холодного малыша.

Глава 42

Хэ Чао сжимал в пальцах полсигареты, вокруг пахло дымом, и почему-то было такое чувство, будто его поймали за нехорошим делом. Помолчав, он наконец сказал:

— А ты непослушный... Ещё не спишь?

Видимо, после сигареты голос Хэ Чао сел — низкий, глухой, даже концы фраз проваливались.

Договорив, он разжил пальцы, и окурок упал на землю, а сам он уже не знал, что ещё сказать.

Се Юй впервые видел Хэ Чао таким — вернее, Хэ Чао в таком состоянии.

Когда он встретил Хэ Чао, этот дуралей уже бросал курить: целыми днями жевал конфеты, с палочкой в зубах. Вдохнув висящий в воздухе никотиновый запах, Се Юй вдруг подумал: каким же был тот самый — наводивший ужас на всех — главарь Восточного корпуса в десятом классе?

Вот таким, как сейчас?

Аура вокруг него просела, но выглядел он внушительно, даже с какой-то мрачной злобинкой. Усталый, с паршивым настроением — вот такой.

— Я сначала в туалет схожу, — Се Юй воспользовался той же шуткой, что когда-то Хэ Чао, только в усиленной версии, и, развернувшись, добавил: — А ты, блядь, сиди смирно — никуда не ходи.

Хэ Чао отозвался коротким «а», и только когда Се Юй уже прошёл мимо, запоздало сообразил:

— Ты чего сюда в туалет пришёл?

Вторая школа если чем и славилась, так это общежитием: условия — всем на зависть. Кондиционер, отдельный санузел — и комнаты просторные.

Голос Се Юя донёсся откуда-то издалека:

— Трубу прорвало, заявку в ремонт подал.

Хэ Чао сидел на ступеньках и не двигался.

Вообще-то он лёг очень рано: вернулся, помылся — и в кровать. Но приснился кошмар, он проснулся в холодном поту и потом, посреди этой ясной осенней ночи, ворочался с боку на бок и никак не мог заснуть.

В ушах снова и снова звучало то, что Лэй Цзюнь прошипел ему в лицо в закусочной: «Хэ Чао, ты довёл Эр Лэя до такого — какого хрена ты ещё не сдох?»

Даже во сне его будто душила невидимая рука — ни вздохнуть, ни слова вымолвить.

Хэ Чао опустил голову, вертя в пальцах зажигалку. Щёлк — и наружу вырвался маленький язычок пламени.

Отпустил — и место под большим пальцем постепенно нагревалось, жар поднимался от кончика вверх.

Лэй Цзюнь и был тем самым Цзи-гэ — четверокурсник ПТУ «Дяньцзи», один раз оставался на второй год. Не то чтобы настоящий школьный задира, просто досиделся до такого «стажа», что прежние авторитеты из «Дяньцзи» уже выпустились — вот бремя и свалилось на него.

Хотя сейчас они при каждой встрече глядят друг на друга как заклятые враги, но раньше... они были корешами.

В средней школе у Хэ Чао, хоть он и ладил со всеми, настоящих друзей было раз-два и обчёлся. А потом как-то раз в ларьке он встретил Лэй Цзюня: тот как раз переживал разрыв, глушил колу вместо водки, а парень рядом без конца его утешал: «Девушки приходят и уходят, а я, твой братан, всегда с тобой».

Лэй Цзюнь сказал: «Эр Лэй, ты чё, влюбился в меня? Но я не по мужикам».

Так они и познакомились.

Лэй Цзюнь и Фан Сяолэй — из-за совсем уж никакой учёбы учителя на них махнули рукой: лишь бы другим не мешали — а так закрывали глаза на всё.

А Хэ Чао тогда был, без дураков, надеждой всей деревни — в глазах любого будущей гордостью школы, выдающимся выпускником.

То, что будущий выдающийся выпускник спутался с двумя двоечниками, не давало покоя всем учителям, особенно классной руководительнице: «Поменьше с ними общайся — ты не такой, как они».

Да куда там — мелюзга из средней школы, насколько можно испортиться? Никаких тебе тёмных компаний — ну, с учёбой беда, только и всего.

И каждый раз Хэ Чао отвечал: «Учитель, скажем так: если я стану плохим, то винить в этом, кроме себя, некого... Это ведь мой собственный выбор. К тому же сейчас-то я в порядке — можно не относиться к некоторым ученикам с предубеждением?»

Думы об этом прервались, когда Хэ Чао вдруг откинулся назад, заложив руки за голову.

Одет он был легко — и, ложась, почувствовал, как холод пробирается сквозь ткань со спины.

Не успел Хэ Чао толком улечься, как Се Юй, вымыв руки, перешагнул ступеньки, подошёл и сел рядом:

— У тебя конфеты ещё есть?

Хэ Чао решил, что ему захотелось сладкого:

— В кармане вроде одна осталась, поищи.

Видя, что великий красавчик и не думает шевелиться, Се Юй потянулся рукой:

— В каком?

Хэ Чао сказал:

— Слева, наверное.

На Хэ Чао была футболка с коротким рукавом — явно без карманов. Рука Се Юя замерла на полпути.

Да Хэ Чао и сам перепутал: ему казалось, что он в той самой толстовке «Любовь и мир», в карман которой с утра засыпал горсть конфет. И только когда пальцы Се Юя сквозь ткань едва ощутимо коснулись его бедра, до Хэ Чао резко дошло.

— ...

На Хэ Чао были низко посаженные джинсы. Чёрные, рваные.

Се Юй опустил голову и долго шарил у него в кармане, но ничего не нашёл — зато заметил, что человек рядом с ним деревенеет всё сильнее.

Хэ Чао больше не мог лежать. Он сел, рефлекторно схватил Се Юя за запястье — кожа тёплая, выступающая косточка впилась в ладонь — и мысленно выругался: «Твою же мать».

— Я перепутал, — сказал Хэ Чао. — Нет конфет, в общаге. Если тебе надо, я...

Хэ Чао не договорил — вскочил, чуть ли не кубарем, опираясь руками о землю, развернулся и, перемахивая через ступеньки, побежал вниз. Последние несколько ступенек он вообще не наступал — просто спрыгнул; край одежды взметнуло ветром.

Словно в полёте.

Се Юй остался сидеть на ступеньках, думая про себя: «Что этот псих опять творит?»

Через несколько минут Хэ Чао вернулся с жестяной банкой. Довольно большой — здоровее той, что стояла у него на столе в общежитии. Видимо, притащил все свои личные запасы.

Чего там только не было — всех вкусов.

Хэ Чао откинул крышку и протянул Се Юю:

— Держи.

«Всё тебе».

Се Юй взял, поставил на колени и принялся старательно перебирать — пока наконец с самого дна не выудил клубничный леденец на палочке.

Хэ Чао молча смотрел, как холодный мальчик разворачивает фантик, а потом неожиданно услышал, как изо рта Се Юя вырвался один-единственный слог, да ещё и протянутый:

— А-а.

Хэ Чао:

— А?

Одного слога хватило: Хэ Чао только рот приоткрыл — а Се Юй уже засунул конфету ему прямо в рот, быстро и метко. Приторная сладость мгновенно растеклась по языку, смывая горькое послевкусие табака.

— Ешь давай, малыш, — Се Юй, кажется, был весьма доволен тем, что сумел вернуть обращение «малыш», уголки губ чуть приподнялись, но тон оставался привычно холодным. — Как доешь — не забудь почистить зубы.

Хэ Чао замер и только при упоминании зубной щётки пришёл в себя. С конфетой во рту он выдавил:

— Ну ты и...

На полуслове осёкся:

— Ладно, пусть будет по-твоему.

Лампочка с датчиком движения, загоревшаяся, когда Хэ Чао бежал обратно, снова погасла.

Помолчав, Се Юй спросил:

— Этот мусор... старый знакомый?

— Мусор? Его зовут Лэй Цзюнь, — сказал Хэ Чао. — Одноклассник со средней школы. Парень неплохой, просто у нас с ним... кое-какие счёты.

Понятно.

«Будь он какой-нибудь конченой мразью, — подумал Се Юй, — мы бы так легко не отделались. А тут дрались вроде честно: подрались — разошлись».

На Хэйшуй-стрит он перевидал столько мрази, что не сосчитать: даже если сами не справлялись — обзванивали подмогу и всё равно пытались дожать. Как банный лист — пока полшкуры не сдерёшь, хрен отлепится.

Тут либо будь жёстче их, либо тупее — только тогда они испугаются.

Се Юй не стал расспрашивать дальше, а Хэ Чао просто не знал, как рассказать.

«Вообще-то я супергений, и с учёбой у меня всё в полном порядке». Скажешь такое — ещё побьют, пожалуй.

Думал-думал Хэ Чао — и сами собой в ушах снова зазвучали те давние слова:«Хэ Чао, учитель всё уладит, а ты спокойно готовься к экзаменам. Прославь школу».

Лицо классной руководительницы уже расплывалось в памяти, но губы женщины определённо изгибались в улыбке:«Я знаю тебя — ты хороший ребёнок. Это просто несчастный случай. К тому же ты ведь не нарочно... Не думай об этом слишком много».

Хэ Чао медленно закрыл глаза, а когда открыл — Се Юй уже встал, собираясь обратно в общежитие.

Сам не зная зачем, Хэ Чао ухватил его за край одежды, хотел потянуть — но едва пальцы коснулись мягкой ткани, опомнился и отдёрнул руку.

Се Юй как раз ступил на край ступеньки, потерял равновесие от этого рывка — и прежде чем полететь вниз, успел выдавить:

— ...Хэ Чао, ты, блядь, больной?

На следующий день.

Ло Вэньцян подбадривал оставшихся спортсменов и заодно мысленно расписывал награды за мужской бег на три тысячи метров — уже в одностороннем порядке прикарманив для своего класса и первое, и второе места.

— Наш класс в этот раз — без вариантов. Мы же вообще одни из лучших на потоке! Ну да, по учёбе мы последние, но по физре у нас крутые баллы! С такими парнями, как братец Чао и братец Юй...

Ло Вэньцян осёкся, увидев, как Хэ Чао под руку ведёт Се Юя через заднюю дверь.

— ...Эти двое... — Ло Вэньцян поперхнулся, — кхм, двое бегунов на длинные дистанции. Что у вас стряслось?

На лодыжке Се Юя был пластырь, штанина закатана. Привалившись к Хэ Чао, он указал пальцем на того:

— У него спроси.

— Я правда нечаянно, — Хэ Чао бережно обнимал Се Юя за талию. — Больно? Может, ещё раз в медпункт? Или хочешь обратно в общагу?

Се Юй сказал:

— Я хочу, чтобы ты заткнулся.

Так что в забеге на длинную дистанцию от класса 2-3 остался один-единственный Хэ Чао.

Вынося стулья вниз, Ло Вэньцян всё причитал:

— Зря я шутил про «надежду всей деревни»... Теперь и правда — последняя надежда всей деревни.

Хэ Чао тащил в руках два стула; потом надо было ещё раз сходить — забрать малыша.

Ло Вэньцян опять завёл:

— Братец Чао, скажи честно — я могу на тебя положиться, братец Чао?

— Первое место, да? Без проблем, — дойдя до места, Хэ Чао поставил стулья. — Цянцян, не боись. Я не один — во мне ещё живёт душа моего соседа по парте.

— На сегодня остались: финалы по прыжкам в длину, стометровка, мужской бег на три тысячи, эстафета четыре по сто, командные соревнования — перетягивание каната... И последнее — учительский забег на четыреста метров, — завуч Цзян снова взялся за мотивацию. — Глядя, как вы бегаете по полю, я чувствую гордость — вот какой должна быть молодёжь! Давайте, спортсмены!

Се Юй сидел на своём месте, опустив голову в телефон; на голове у него красовалась большая куртка, которую Хэ Чао насильно на него накинул — якобы от солнца.

Бег на три тысячи всегда был гвоздём программы, да и длился дольше всего. Хэ Чао вот-вот должен был идти отмечаться у флагштока и перед уходом проявил особую уверенность:

— Можете пока обдумать, какую речь толкнёте, когда наш класс возьмёт первое место.

Вань Да захлопал:

— Бронь на первое место!

Лю Цуньхао:

— Крутяк, братец Чао, вся надежда на тебя.

Се Юй пнул его здоровой ногой:

— Меньше слов — катись уже.

Хэ Чао пошёл; четыре цифры на спине — 4286 — сверкали в солнечных лучах.

Когда Хэ Чао ушёл, Ло Вэньцян и остальные сбились в кучку — сочинять радиозаметку в поддержку единственного бегуна из класса 2-3. Несколько голов долго совещались, потом Вань Да обернулся:

— Братец Юй, глянь — пойдёт?

Се Юй взял листок и обнаружил, что это вовсе не заметка в поддержку, а ровно та самая победная речь, которую хотел Хэ Чао.

Сверху — кривыми каракулями Лю Цуньхао:«Победа принадлежит братцу Чао, принадлежит классу 2-3! Благодарим остальных участников забега за участие. Как ни жаль и ни прискорбно, но вам суждено остаться бессловесными статистами в этом спектакле».

— ...

Лю Цуньхао захлопал глазами:

— Ну как? Талантливо, да?

— Бесстыже, конечно. После спартакиады вас могут подловить где-нибудь в мешок и навалять, — Се Юй сделал паузу, — но вашему братцу Чао точно понравится.

Глава 43

Лю Цуньхао и остальные радостно отнесли заметку в радиорубку, а вернувшись, через беговую дорожку крикнули Хэ Чао: «Братец Чао, давай, мы приготовили тебе сюрприз!»

На длинную дистанцию записалось мало народу — по одному-два человека от класса, и все по принуждению. Кому охота бегать столько кругов? На короткой можно спуртануть и покрасоваться, а три тысячи метров — публично демонстрировать, как дышишь словно загнанный бык и вот-вот сдохнешь?

Хэ Чао стоял в самом конце шеренги — в толпе он был самым заметным.

Услышав, что кто-то выкрикивает его имя, Хэ Чао обернулся и небрежно показал жест «без проблем», громко спросив:

— Друзья, намекните хоть?

— Это секрет, — Вань Да покачал пальцем, — потом узнаешь.

Ло Вэньцян подхватил:

— Не забывай, в тебе ещё живёт душа братца Юя!

Хэ Чао стоял на месте, глядя, как горстка энергичных и восторженных одноклассников из класса 2-3 возвращается к своим местам, и его взгляд невольно скользнул дальше, к кому-то в заднем углу последнего ряда.

Се Юй, опустив голову, листал ленту Moments. Поставил несколько лайков — и тут же получил скриншот от Да Лэя, отправленный в чат «Никаких драк», с подписью: «Пропавший без вести, здарова @XY».

Се Юй только тогда осознал, что уже очень давно ничего не постил.

У него не было привычки фиксировать свою жизнь, но сейчас со всех сторон неслось: каждый класс поддерживал своих спортсменов — где-то визжали, где-то утешали: «Ничего, ты и так молодец, главное — участие...»

Се Юй открыл камеру, собираясь сделать хоть какой-то снимок для галочки. Поднял телефон, начал настраивать ракурс — и прямо в центре кадра увидел красавчика по фамилии Хэ и имени Чао:

— ...

Красавчик позировал до безобразия старательно: перед камерой он правой рукой оттянул воротник, уголки губ изогнулись в трёхпроцентной улыбке — явная постановка, самоуверенная и крутая.

Опыт позирования — на высоте.

Палец Се Юя дрогнул — он чуть было не выключил камеру.

Больной придурок.

Ну сколько можно, актёрище.

...Кто, блядь, вообще хотел тебя снимать?

Се Юй сдержал желание швырнуть телефон, но, видя, что Хэ Чао застыл в этой позе уже полминуты с поразительной выдержкой, всё-таки нажал на спуск.

Опасаясь, что Хэ Чао войдёт во вкус и начнёт выдавать целую серию поз, Се Юй, сделав снимок, сунул телефон в карман.

Через некоторое время, когда Хэ Чао уже построился на дорожке, Се Юй снова достал телефон, разблокировал — на экране была та самая фотография.

Против света, силуэт чуть затемнён, но юноша в центре кадра всё равно сиял.

— Мужской бег на три тысячи метров, приготовиться...

С выстрелом стартового пистолета прозвучал сигнал к трёхкилометровому забегу.

Полтора десятка бегунов, уперев носки в белую линию, в момент выстрела рванули вперёд.

— За остальных я не переживаю, но в соседнем классе есть один — с убийственной выносливостью, раньше был в сборной школы. Вон он, пятый, — Ло Вэньцян вытянул шею, с тревогой разглядывая дорожку. — ...Почему братец Чао с самого начала так рванул? Надо бы придержаться.

Вань Да:

— Физорг, давай под другим углом: потому что он крутой.

— Крутой, блядь, — Се Юй закончил пост в Moments и, как раз услышав реплику Вань Да, поднял голову: — Просто выпендривается.

Лю Цуньхао похлопал и сказал:

— И мне нечего возразить.

Хэ Чао бежал впереди, опережая остальных на добрых полкруга, и взгляды всей школы были прикованы к нему, следуя за ним по кругу.

Несколько девчонок из соседнего класса сбились в кучку и болтали без умолку: «Точно только три тысячи метров? Хочу ещё кругов поглядеть — такой красавчик».

Се Юй откинулся назад, прищурился и почему-то почувствовал лёгкое раздражение.

...Чего там смотреть-то.

— Бежит, бежит! — Ло Вэньцян притащил стул и сел позади Се Юя; каждый раз, когда Хэ Чао пробегал мимо, он поднимал весь класс — скандировали лозунги поддержки. Возбуждённый до того, что задница сама оторвалась от стула, он полуприсел и начал обратный отсчёт: три-два-один. — Дружно, покажем стиль нашего класса!

Когда Хэ Чао приблизился, Ло Вэньцян и остальные заорали: «Класс 2-3 — первый! Братец Чао — непобедим!»

Прокричали три раза.

Пробегая мимо своего класса, Хэ Чао замедлился, схватился рукой за край одежды — пробежав четыре круга, он разгорячился и на бегу стянул толстовку. С трибун снова донеслось «а-а-а» от девчонок.

Стягивая толстовку, Хэ Чао крикнул:

— Лао Се!

Се Юй ещё не успел среагировать, а Хэ Чао уже швырнул одежду в его сторону — как пас в баскетболе, точно к ногам, — и, вытирая пот тонкой футболкой-поддёвкой, добавил:

— Подержи.

Толстовка Хэ Чао ещё хранила тепло его тела и пахла стиральным порошком.

Се Юй взял одежду. Когда до конца трёх тысяч оставался последний круг, заметку класса 2-3 наконец зачитали по радио — хотя, скорее всего, просто кончились приличные тексты и пришлось вытащить это безобразие.

— Заметка от класса 2-3: победа принадлежит братцу Чао, принадлежит классу 2-3.

Читала девушка из учсовета — голос живой, с нарочитым подражанием дикторским интонациям. На этом месте она запнулась и только через несколько секунд неуверенно продолжила: «Благодарим остальных участников забега за участие — как ни жаль, э-э, и как ни прискорбно...»

Когда старшекурсница дочитала до конца, над стадионом повисла тишина.

Услышав про «бессловесных статистов», Хэ Чао остановился метров за сто до финиша, принял позу победителя и, под стать радиозаметке, помахал зрителям с извиняющимся жестом.

Похоже, опять решил устроить шоу.

Всё равно Хэ Чао опережал второго на полкруга, так что Лю Цуньхао и остальные с готовностью подыграли его выступлению.

На глазах у всей школы Хэ Чао замер перед финишем, упёрся руками в колени, тяжело дыша, и низким сорванным голосом спросил:

— Кто первый?

Класс 2-3 проорал:

— Хэ Чао!

— Громче?

— Хэ Чао!

— ...

Хэ Чао явно вошёл в роль — а заодно свёл с ума весь класс 2-3; боевой дух взлетел до небес, уверенность — почти до слепоты.

Се Юй не мог на это смотреть. Опустил голову и занялся фотографией — подправил свет на том снимке. А когда поднял глаза, увидел, что тот самый достойный соперник по забегу из соседнего класса, пока эти психи из класса 2-3 продолжали бешено раздуваться от гордости, бежал всё быстрее — и незаметно обогнул главного актёрищу, рванув прямиком к финишу:

— ...

Класс 2-3 первое место не взял, но прославился на века — позорно и со скандалом войдя в историю спартакиады Второй лиянской школы.

Се Юй посмотрел на расстояние между своим местом и соседним классом и всерьёз прикинул, не пересесть ли туда... Слишком уж стыдно.

Зато классный руководитель класса 2-3 отнёсся философски. Тан Сэнь сиял улыбкой:

— Занятно. Молодёжь, занятно.

Лучшие актёры этого спектакля сидели на своих местах, согнувшись пополам и уткнувшись лицами в колени, в попытках спрятаться.

— Чего тут занятного, — Ло Вэньцян схватился за голову, — боже, как неловко-то.

Голос Вань Да глухо пробивался наружу:

— Позорище до удушья.

Лю Цуньхао:

— Всё, не говорите ничего, я уже умер.

Хэ Чао сходил в туалет, умылся, а заодно — поскольку пота было море — ополоснул голову холодной водой; капли стекали по шее. Вернувшись — воротник насквозь мокрый — он сел и заявил:

— Слушайте, это случайность, мои способности...

Се Юй молча швырнул ему в грудь бутылку минералки:

— Способности к выпендрёжу?

Хэ Чао поймал, выпил больше половины и продолжил:

— Серьёзно, случайность. Я реально силён. Видел, как я на полкруга оторвался? Да я просто в гордом одиночестве пыль глотал.

— Выпендрёжник, — сказал Се Юй, — заткнись, а?

Напоследок — учительский забег.

Народ собрался поглазеть — всё-таки обычно учителей-предметников видят только у доски.

— За это тоже баллы классу идут, — Хэ Чао сжал горлышко бутылки и придвинулся к Се Юю. — Если Лао Тан возьмёт первое место, наш класс, может... может, ещё спасётся.

Се Юй сказал:

— Вспомни, как Лао У в баскетбол играет. Для ориентира.

— ... — Хэ Чао передумал: — Ладно, забей.

Класс 2-3 не питал на счёт Тан Сэня никаких неоправданных надежд.

Когда остальные учителя уже финишировали на четырёхстах метрах, их Лао Тан пробежал только половину — и никого это не смутило.

Неловкость нахлынула — но так же быстро и схлынула. Тем более Хэ Чао был без стыда и совести, так что весь класс включил выборочную амнезию, снова завёлся и принялся болеть за Лао Тана: «Давай! Добежать — уже победа!»

В итоге Лао Тан, оправдав все ожидания, твёрдо взял последнее место.

Ближе к концу занятий все соревнования завершились.

Лю Цуньхао поднялся, призывая всех убрать за собой мусор; Ло Вэньцян напоминал сдать номера и булавки.

Со всех сторон тнули стулья — классы возвращали их в кабинеты.

Слово «разъезд» часто оставляет после себя острое чувство нереальности. Се Юй сидел на месте, глядя, как людей вокруг становится всё меньше, стулья уносят один за другим.

Будто спартакиада только началась — или её и вовсе не было.

В рассеянности Хэ Чао хлопнул его по затылку.

— Пошли, малыш, — Хэ Чао в одной руке держал стул, а другую протянул ему. — Возвращаемся в класс.

— Вообще-то результат у нашего класса в этот раз неплохой, примерно третье-четвёртое место, — Ло Вэньцян собирал в кабинете номера. — Эх, меня на обратном пути физорг из соседнего класса подколол: «Ну что, разве не первое место?»

Спартакиада закончилась, и теперь, вспоминая об этом, все только хохотали. Кто-то начал первым — и скоро весь класс зашёлся в «га-га-га».

Хэ Чао и сам не выдержал — зажал лицо ладонью, откинулся назад и долго смеялся.

Вань Да уже комментировал это тоном умудрённого старожила, вспоминающего дела минувших дней: «Эта картина... боже мой, я до сих пор не могу поверить. Я тогда так завёлся, зажмурился и орал: "Братец Чао — первый!" А когда открыл глаза — тот парень из соседнего класса уже пересёк финишную черту...»

Се Юй, сдерживая смех, уткнулся в списывание домашки — но буквы всё равно плясали.

Завуч Цзян, услышав шум, подошёл и высунул пол-лица в окно — лицо строгое, взгляд острый. Хэ Чао среагировал мгновенно: схватил руку Се Юя и вместе с тетрадью рванул вниз:

— Бешеный пёс.

Бешеный пёс вошёл и несколько раз обошёл класс:

— Так и знал, что не уймётесь. Поиграли — и хватит, пора браться за ум, ни капли самоконтроля. Дисциплина — проблема дисциплины, сколько раз повторять! Что, так весело? Ну-ка, повеселите и меня, дайте и мне порадоваться.

И тетрадь, и рука Се Юя были прижаты рукой Хэ Чао под партой. Поскольку весь класс сидел по струнке не шевелясь, а Бешеный пёс бродил где-то рядом, Хэ Чао и сам не мог пошевелиться.

Ладонь Се Юя упиралась в тетрадь и холодную сталь парты, но тыльная сторона руки начала гореть.

То ли выражения лиц у обоих были неестественными, то ли Бешеный пёс наконец заметил сплетённые руки двух учеников с задней парты — руки, засунутые под парту неизвестно для чего.

Бешеный пёс прервал лекцию о дисциплине:

— Вы двое, чем это вы там занимаетесь?

Хэ Чао, непонятно что придумав — ради прикрытия списывания домашки соседом, — выложил их сцепленные руки из-под парты прямо на стол и на глазах у всего класса заявил:

— Мы просто... держимся за руки.

— ...

Глава 44

Когда Хэ Чао договорил, в классе повисла гробовая тишина.

Бешеный Пёс за десять с лишним лет работы в образовании ни разу не встречал таких учеников. Было очевидно, что между этими двумя творилось что-то помимо держания за руки, но на секунду его настолько ослепил фортель Хэ Чао, что он даже забыл проверить ящики парт:

— Вы... Лао, прекрасно. Держитесь за руки, значит?

Хэ Чао шевельнул губами — и, судя по всему, собирался выдать что-то ещё более бесстыдное.

Пока Бешеный Пёс отвлёкся, Се Юй без зазрения совести наступил Хэ Чао на ногу. Удар вышел настолько безжалостным, что Хэ Чао непроизвольно стиснул его ладонь сильнее и скривился от боли:

— Хромоножка мелкий, ну ты и зверь...

Се Юй процедил сквозь зубы:

— Блядь, если бы не нога, тебя бы здесь уже не было.

Бешеный Пёс не расслышал, о чём они шепчутся. Он видел только, что сцепленные руки двух парней не только не разжались, а наоборот — сжимались всё крепче.

Форменная демонстрация неповиновения.

Он чувствовал, как его авторитет завуча втаптывают в грязь.

— Раз вам так нравится держаться за руки — вот и держитесь! До самого звонка!

Грудь Бешеного Пса тяжело вздымалась — эти двое вывели его из себя не на шутку. Желая хоть как-то спасти остатки авторитета, он обернулся к классу:

— Вы следите как следует. Пока звонок не прозвенит, пусть не расцепляются. Я ещё зайду с проверкой.

Хэ Чао:

— ...

Се Юй:

— ...

Остальные ученики, на которых свалилась эта почётная миссия:

— ...

Когда Бешеный Пёс ушёл, Лю Цуньхао ткнул Вань Да локтем и неуверенно спросил:

— Мы... что, и правда будем следить?

Наказания у Бешеного Пса всегда отличались оригинальностью и творческим подходом. Однажды Лю Цуньхао опоздал и полез через забор — ему говорили, что этот забор легко перелезть. Набрался смелости, перемахнул... а по ту сторону стоял Бешеный Пёс: завтракал на ходу и запивал соевым молоком. Поймал его и заставил перелезать туда-обратно раз двадцать.

Но в этот раз всё было ещё абсурднее... Куда там следить, да ещё и за тем, как держатся за руки.

По сравнению с Лю Цуньхао Вань Да держался куда невозмутимее. С полной безмятежностью раскрыв учебник английского, он заявил:

— Вообще-то, мне кажется, надзор тут не понадобится.

Последняя парта.

Хотя нога у Се Юя работала неважно, боевая мощь всё равно впечатляла. Едва Бешеный Пёс перешагнул порог, как класс 2-3 взорвался шумом. С грохотом полетели стулья — и Се Юя, и Хэ Чао. Проходившие мимо, не понимая, что стряслось, могли подумать, что случилось нечто серьёзное.

— Лао Се, можешь меня бить, — уворачиваясь, говорил Хэ Чао, — но надо подумать об одноклассниках. Если Бешеный Пёс вернётся с проверкой, нельзя их подставлять... Понимаешь, о чём я?

Сколько бы Се Юй ни бесился, Хэ Чао ни разу не разжал пальцев. Се Юй пытался вырваться — бесполезно; от злости уже голова раскалывалась:

— Хера с два я понимаю.

Сначала Лю Цуньхао не уловил смысла фразы «не понадобится».

Но, понаблюдав за происходящим, наконец понял — и хлопнул Вань Да по плечу:

— Ты, блин, гений... предвидишь всё как пророк.

Вань Да сложил руки в почтительном жесте:

— Польщён, польщён. Просто я слишком много знаю.

Драка продлилась недолго.

Хэ Чао думал только о том, как подстраховать хромоножку — боялся, что тот не удержится на ногах и грохнется.

Парень был легко одет; прижавшись спиной к стене, одной рукой он по-прежнему держал Се Юя, а второй придерживал его за талию:

— Ладно-ладно, не дёргайся. Я не уворачиваюсь — бей сколько хочешь.

Тон — ну точь-в-точь как успокаивают маленького ребёнка.

После чего Хэ Чао, как и было обещано, прижали и отдубасили.

— Добро пожаловать в класс 2-3. Я — ваш наилюбимейший староста. — За два дня спартакиады Лю Цуньхао наснимал кучу фоток и коротких видео и даже притащил из дома камеру. Сначала он поснимал себя, потом навёл объектив на класс, медленно проведя слева направо, и наконец замер на последней парте в углу: — ...А в углу наш братец Чао выполняет ежедневное достижение «быть избитым».

Долго снимать у Лю Цуньхао не вышло — в кадр внезапно влезло лицо Вань Да, заполнив собой весь объектив:

— Привет всем...

Вань Да успел произнести ровно три слова, как Лю Цуньхао с крайним отвращением надавил ему на голову, отпихивая в сторону:

— Остынь где-нибудь в сторонке.

До звонка оставалось почти десять минут.

Заходили учителя по разным предметам — раздать домашние задания. Список заполнил почти половину доски. Атмосфера двухдневного отрыва на спартакиаде — словно дикие кони, сорвавшиеся с привязи, — наконец развеялась.

— Сколько всего...

— Слишком много домашки...

Дописав последнее, учительница английского положила мелок обратно в коробочку и, отряхивая пальцы от меловой пыли, сказала:

— Вот чтобы привести вас в чувство. А то совсем ошалели от игр.

Сделав ещё пару наставлений, она уже собралась уходить в учительскую, но на пороге вдруг вспомнила, что кое-кто до сих пор не сдал проверочную, заданную позавчера. Остановившись в дверях, она спросила:

— Хэ Чао, где твоя работа?

Хэ Чао громко отозвался:

— Дайте мне ещё немного времени.

Учительница уже хотела сказать «тогда можешь вообще не сдавать», но тут заметила сцепленные руки Хэ Чао и Се Юя:

— ...А у вас тут что происходит?

Се Юй с каменным лицом кашлянул. Хэ Чао благоразумно промолчал.

В итоге выручил Лю Цуньхао:

— Учитель, они... держатся за руки. Завуч Цзян велел им не расцепляться до звонка.

Учительница английского удивилась:

— Это ещё зачем? В знак любви и дружбы?

— Да-да! Демонстрируют дух сплочённости и взаимовыручки нашего класса.

Хотя в драке Хэ Чао сдавался молниеносно — настолько стремительно, что о гордости и речи не обходилось, — в вопросе держания за руки он проявлял редкостное упрямство и ни в какую не разжимал пальцев.

Се Юй уже взмолился:

— Бешеного Пса здесь нет.

— Он как призрак — появляется из ниоткуда, — ответил Хэ Чао. — Надо быть наготове в любой момент.

— ...

Помолчав, Се Юй пошевелил пальцами и нашёл предлог:

— Мне надо списать домашку. Отпусти. Вчерашнюю ещё не досписал.

Се Юй сидел слева, и держали его за правую руку — левой ведь не попишешь.

Но Хэ Чао на собственном примере разъяснил ему одну истину: ты даже не представляешь, до какой степени бесстыдства может дойти Бесстыжий Братец!

— Давай поменяемся, — сказал Хэ Чао. — Садись на моё место.

И они действительно поменялись.

Се Юй сидел на месте Хэ Чао с ручкой в руке, переписывая из тетради Вань Да решение задачи по математике. Переписав до конца, он заметил, что строчку назад съехал не туда.

А Хэ Чао сидел рядом и левой рукой играл в телефоне.

Оба молчали.

Но атмосфера... атмосфера была какой-то странной.

Гул класса будто отдалялся. Се Юй чувствовал, как их сцепленные ладони становились всё горячее — непонятно, чья вспотела, но было липко и влажно.

Уставившись на перепутанную задачу, Се Юй на пару секунд завис, а потом попросту захлопнул тетрадь.

У Хэ Чао дела шли не лучше. На экране телефона был запущен шутер — он слился, не продержавшись и десяти секунд, и с тех пор так и сидел, уставившись на экран с результатами.

Шэнь Цзе, с которым они играли в паре, увидев, что Хэ Чао слился, прислал несколько личных сообщений подряд: «Братец Чао, ты чё сегодня такой днище? Бросил меня одного на растерзание этому жестокому миру? А? Ты бессердечный».

Никогда ещё десять минут не тянулись так долго — но когда прозвенел звонок, Хэ Чао вдруг подумал: до чего же, блядь, короткие.

Он долго разглядывал собственную ладонь, а когда поднял голову, увидел, что сосед по парте, держась за стену, уже доковылял до задней двери:

— Ты куда?

Се Юй бросил:

— В туалет.

Хэ Чао успел выдавить только «я», а «с тобой» ещё не сорвалось с губ, как Се Юй отрезал:

— Не надо.

Холоден, как всегда.

Хэ Чао, закинув ногу на ногу, смотрел ему вслед и между делом спросил:

— А отлить-то тебе удобно будет?

Се Юй так же между делом ответил:

— Хочешь подержать?

— ...

Оба говорили не подумав — и только произнеся, осознали, что тема получилась какая-то странная.

Хэ Чао вдруг что-то представил, и у него резко пересохло в горле. Он открыл рот и только спустя паузу выдавил:

— Ну... тогда иди.

Помедлив, Хэ Чао вышел из игры, открыл QQ и долго всматривался в свою подпись — длинную цепочку из «аааа». Зайдя в редактирование, дописал к этой цепочке ещё несколько «а».

Опубликовал.

Вернувшись к списку друзей, заметил над графой «контакты» красный кружок. Машинально нажал — выскочило уведомление.

— «Твой Дедушка Цзи» хочет добавить вас в друзья.

Палец Хэ Чао замер на экране.

А Се Юй, сходив в туалет, заодно заглянул в столовую. Вообще-то нога болела не настолько, чтобы совсем не ходить — разве что скорость снизилась. И ему пока что не слишком хотелось видеть физиономию Хэ Чао: бесит. Чем именно — не понять, но бесит так, что хочется врезать.

Заботясь о сохранности жизни и здоровья Хэ Чао, Се Юй сразу спустился вниз.

Когда он вернулся, место Хэ Чао пустовало.

— Братцу Чао позвонили, он вышел, — Вань Да вернулся рано и сидел со стаканом чая с молоком. Заметив, что Се Юй задержался взглядом на пустом месте, он пояснил: — Сказал, что оставил тебе записку.

Се Юй скользнул взглядом по парте — и правда: записка, придавленная уголком учебника.

Вань Да наблюдал, как великий и ужасный братец Се Юй, бормоча себе под нос «да мне насрать», вытянул записку и долго в неё вглядывался.

— Что там? — полюбопытствовал Вань Да, пододвинувшись.

Се Юй отложил записку и подумал про себя: нахера ты, блядь, вообще что-то писал.

Видя неподдельный интерес Вань Да, Се Юй сложил записку и сказал:

— Не знаю, не разобрал.

Вань Да:

— ...

Се Юй не удержался и добавил с презрением:

— Что за херня.

«Твой Дедушка Цзи» — это был ник Лэй Цзюня, его сетевая кличка для серфинга по интернету и странствий по цзянху; он не менял её уже много лет.

Когда-то, после того как Эр Лэй бросил школу, Лэй Цзюнь занёс Хэ Чао в чёрный список, и три года они не связывались.

Добавившись в друзья, Лэй Цзюнь прислал только одно сообщение: «Дай номер».

А следом раздался звонок.

— Я у задних ворот вашей школы, где совсем всё раздолбано, — Лэй Цзюнь, судя по всему, курил: дыхание было тяжёлым, голос хриплым. — Выходи.

У Второй школы было двое задних ворот; одни — давно заколоченные, кругом запустение, железные прутья уже начали ржаветь.

Раз «совсем всё раздолбано» — значит, туда.

Лэй Цзюнь пришёл один.

Он сидел на корточках у ворот и, увидев приближающегося Хэ Чао, вдавил сигарету в землю, растёр несколько раз, затушил.

Хэ Чао подошёл ближе:

— Почему здесь?

Ни войти, ни выйти — даже драться неудобно.

Лэй Цзюнь так и сидел на корточках. Глаза у него покраснели, с прожилками. Он смотрел на Хэ Чао сквозь железную решётку:

— Я не драться пришёл. Хэ Чао, два вопроса — и я уйду.

Первый вопрос:

— Зачем ты пошёл во Вторую школу?

Тело Хэ Чао напряглось; он долго молчал.

Лэй Цзюнь опустил голову, запустил пальцы в волосы, снова вдавил окурок в землю и спросил:

— Ты сейчас... в одиннадцатом?

На этот раз Хэ Чао не стал молчать — коротко бросил:

— Ага.

Глава 45

Лэй Цзюнь начал: «Ты думаешь, так... ты думаешь...» — но не договорил. Он выудил из кармана пачку сигарет, вытащил одну, прикурил и снова выругался: «Блядь».

Лэй Цзюнь сел на корточки и докурил. Через какое-то время встал и перед уходом бросил: «Что это, по-твоему? Чтобы самому полегчало? Хернёй не майся, понял... Бесполезно. Это не пройдёт и пройти не может. В следующий раз на глаза мне не попадайся — обходи стороной. А то боюсь не сдержусь — найду людей, изувечат».

Хэ Чао хотел сказать «нет», но слова уже на языке свернули, закрутились — так и не вышли.

Лэй Цзюнь и говорить с ним дольше не собирался: отряхнул штаны и ушёл.

Хэ Чао не пошёл сразу в класс. Он поднялся на шестой этаж — крыша учебного корпуса была закрыта на замок, но замок открывался простой проволокой, неизвестно ещё какое поколение медвежатников этот способ изобрело.

Он толкнул дверь и вышел. Ветер на крыше был сильный — растрепал причёску, зато немного прояснил голову.

На крышу изредка кто-то забирался; в углу валялось несколько смятых пивных банок, и ветер гнал их, дребезжа, к краю.

Хэ Чао лёг на крыше и, не моргая, уставился вверх — будто видел себя в девятом классе, и коренастого, стриженного под горшок Фан Сяолэя.

«В лаборатории уже, наверное, никого — время-то позднее».

«Братец Чао, опыт опасный, а мы вот так тайком...»

«Я все шаги из видео наизусть выучил, проблем не будет».

«А ключи ты где взял?»

«Спёр».

«...»

Множество голосов кружило вокруг, утягивая его туда, в бездонную темноту.

Густой чёрный дым, от которого невозможно дышать.

Вой пожарных сирен.

И встревоженный голос охранника, кричавшего в телефон.

А потом — женщина, резко допрашивавшая их: «Кто вам разрешил самовольно проводить опыт?! Учитель Лю был в подсобке — его едва успели вытащить! Кто за это ответит?!»

Дело подняло страшный шум: ученики украли ключи и тайком ставили химический опыт — мало того что авария, так ещё и едва до смертельного случая не дошло.

В школе Дэюй химлаборатория была под строгим контролем, и при ней имелась специальная подсобка — кабинет дежурного учителя. В тот день как раз дежурил учитель Лю, и никто не мог подумать, что после уроков он не ушёл, а, смертельно устав на работе, уснул прямо за столом.

Если бы охранник не напомнил, что не видел, как учитель Лю выходил за ворота, они бы вообще не узнали, что внутри кто-то есть.

«Да что случилось-то? Фан Сяолэй, молчишь? Тогда Хэ Чао — говори».

«Ключи украл я, — Хэ Чао услышал, как собственный голос звучит — слово за словом; хоть от такой ситуации он и растерялся, но сказал всё как было. — Опыт тоже я делал. Я попросил его пойти со мной, он ни при чём».

Женщина сидела за столом, вертела в руках красную ручку, большим пальцем то надвигая, то снимая колпачок — долго-долго. Потом успокоилась, потёрла переносицу и сказала: «Я поняла. Идите пока в класс... Об этом — никому. Кто бы ни спрашивал — молчок».

Когда вышли из кабинета, Фан Сяолэй весь дрожал от страха.

«Учительница сказала — что-нибудь придумает, — Хэ Чао потрепал Эр Лэя по голове. — Ты тут ни при чём. Наказывать — так меня».

Тогда Хэ Чао ещё не знал, что значило «придумает» — а значило оно: пожертвовать плохим учеником ради хорошего. Пока Фан Сяолэй не получил приказ об отчислении.

С оценками Фан Сяолэя в старшую школу попасть было почти нереально — так не лучше ли, чем портить школе проходной процент, заодно и выпереть его?

До чжункао оставалось всего ничего, а когда Хэ Чао обо всём узнал, исправить уже ничего было нельзя.

Связаться с Эр Лэем не получалось — сказали, уехал в родную деревню. Если уж на такое решились, значит точно знали: семья Эр Лэя от ребёнка ничего особенного не ждала — обучится ремеслу, начнёт пораньше зарабатывать, им же и лучше.

Позиция администрации совпадала с классной руководительницей: выпущенный приказ об отчислении обратно не забирают — это потеря лица.

Тот, кого должны были исключить, остался — его берегли и лелеяли все; а тот, кого исключать не следовало — ушёл.

«Хэ Чао, у меня тут пробный вариант к чжункао — прорешай, принесёшь, я лично проверю, — женщина улыбалась. — Чжункао на носу, готовься спокойно».

Додумав до этого места, Хэ Чао почувствовал, как к горлу подкатила тошнота. Он опёрся руками и сел, почти судорожно вытирая лицо.

А ведь совсем незадолго до того случая Фан Сяолэй то и дело подбегал к нему с вопросами, целыми днями таскал учебники — Лэй Цзюнь вообще обалдел.

Фан Сяолэй сказал: «Хочу взяться за учёбу, нельзя больше так балду гонять».

Лэй Цзюнь хлопнул его по голове: «Ого, Эр Лэй — растёшь! Куда поступать думаешь?»

«Хе-хе... Хочу во Вторую».

«Потому что проходной балл самый низкий?»

Это чтобы заглушить чувство вины? — спросил себя Хэ Чао.

Бросил чжункао, год не учился, в итоге пришёл во Вторую и теперь каждый экзамен сдавал на последнее место... Ради этого?

Кажется, не совсем.

Что-то во всём этом было абсурдное, внутри роились бесчисленные «почему», а он и сам не знал, какой ответ хочет отыскать.

Хэ Чао не возвращался в класс до самого конца вечерней самоподготовки.

Прозвенел звонок, Вань Да и остальные радостно загомонили и, похватав сумки, гурьбой повалили вниз: «Сегодня ко мне в комнату — кино смотреть? Дома скачал, фантастический боевик, говорят, обалденный...»

Вань Да на полуслове обернулся: «Братец Юй, с нами?»

Се Юй ответил: «Не». Какое там кино — ему ещё два сборника тестов решать.

После ducha Се Юй отобрал несколько промежуточных экзаменационных работ вузов города А, решил прорешать заранее. Хотя многое из последующей программы они ещё не проходили, он всё это время на уроках незаметно перелистывал учебник и в целом уже разобрался.

С заданиями такой сложности проблем быть не должно.

Но с ручкой в пальцах Се Юй решал и всё больше отвлекался.

Когда Хэ Чао получил сообщение от Се Юя, он как раз собирался выключить телефон.

Сообщение — вот уж правда «сообщение» — состояло ровно из двух иероглифов: где?

Хэ Чао хотел сделать вид, что не заметил. Но пальцы коснулись экрана — и, словно чёрт дёрнул, он так же двумя иероглифами ответил: инет-клуб[1].

— «Бао»?

— Ага. Придёшь? Не спится?

Рядом со школой было несколько интернет-кафе, но «Бао» — самое известное: там хорошо работала система защиты. Если учителя приходили с проверкой, им тут же рассылали экстренное оповещение.

Мало того — весь персонал клуба знал в лицо тех учителей, что чаще всего наведываются с рейдами, особенно завуча Цзяна. Стоило засечь эту бешеную собаку — тут же включалась тревога первого уровня.

Клуб ставил себе целью создать для всех учеников безопасную и спокойную среду для выхода в сеть.

Се Юй редко бывал в таких подпольных интернет-кафе: ему не нравилось, когда воздух спёртый, свет тусклый — сидишь там как какой-то конченый подросток, сигарета в зубах, чёлка до глаз, скрывающая печальный взор.

Но когда Се Юй перелезал через стену, он вдруг сам себя не понимал... Какого чёрта он вообще творит?

Уже совсем стемнело; снаружи горели только уличные фонари, листья шуршали на ветру.

Холод пробрался под край одежды; Се Юй уже приготовился спрыгнуть, как вдруг неподалёку раздался голос: «Тебе что, нога не нужна? Ну ты даёшь — в таком состоянии и всё равно через стену полез».

«...»

Хэ Чао пересёк улицу. В полутьме лица было не разобрать; он медленно подошёл, встал под стеной и сказал: «И какого хрена ты сюда полез?»

Се Юй сказал: «Поиграть».

При обычном поведении Се Юя такой предлог был вполне убедительным. Второй с конца по параллели не может уснуть — решил пойти посидеть в инет-клубе, самое обычное дело.

Хэ Чао не дал ему спрыгнуть просто так — поймал.

— Хромец, — Хэ Чао развёл руки, глядя на него снизу. — Прыгай.

Се Юй: «Сам ты, блядь, хромец».

«Бао» находился напротив ресторана «Цзиньбан»: заходишь через боковую дверь магазина одежды, поднимаешься на пару пролётов — и ты на втором этаже.

Некий конченый подросток по фамилии Хэ, с наушниками на шее, стучал пальцами по клавишам, но вместо сигареты держал в зубах леденец.

На нём всё ещё была школьная форма.

В этот час в «Бао» было многолюдно; кое-какие лица показались знакомыми, и Се Юй не сразу, но вспомнил: он видел их на месячных экзаменах в последней аудитории.

Хэ Чао тоже не особенно хотелось играть: он тыкал в первую попавшуюся иконку на рабочем столе и рассеянно рубился, как вдруг перед ним возникла рука — указательный палец согнулся и постучал по столу.

Хэ Чао проследил взглядом и увидел парнишку в белом худи, с ещё не до конца высохшими волосами. Тот спросил:

— Вы часто здесь на всю ночь зависаете?

— Да не то чтобы часто, — сказал Хэ Чао. — В месяц... так, пару раз.

Се Юй кивнул, отмечая про себя, что его знания о мире двоечников пополнились ещё одной деталью, о которой он раньше и не задумывался. Опустил голову и набил в заметках телефона строчку: «Инет-клуб на всю ночь. Дважды в месяц».

Они скооперировались и сыграли несколько каток, и в конце Се Юй уже невыносимо клонило в сон — он уснул прямо за столом.

Хэ Чао снял наушники и тоже перестал играть. Он скосил взгляд на соседа и долго-долго смотрел на него. И вдруг заметил, что то бешеное желание курить, которое душило его, пока он сидел тут один, каким-то образом разгладилось и улеглось — с того самого мгновения, как он стоял под стеной и поймал этого человека в объятия, всё внутри стало затихать.

В интернет-кафе горел тусклый свет, и вместе с отсветом компьютерных экранов он ложился на лицо Се Юя.

Хэ Чао смотрел не отрываясь — и раскусил леденец в зубах.

На следующий день Хэ Чао и Се Юй явились на уроки оба с синяками под глазами.

— Вы двое — это ещё что такое? — изумился Вань Да. — Чем вы вчера ночью занимались? Или это наш учебный староста довёл вас до синяков?

Сюэ Сишэн так и не сдавался. На столах Хэ Чао и Се Юя то и дело появлялись стикеры со всевозможными формулами и словами, а иногда — и с цитатами вроде «кто не идёт вперёд, тот идёт назад», «учиться никогда не поздно», «вперёд! вы всего в шаге от успеха».

Если бы Сюэ Сишэну выдавали побольше карманных денег, он бы наверняка ещё и завалил их дополнительными пособиями.

Хэ Чао сразу рухнул головой на парту:

— Не, всю ночь в инет-клубе просидели.

Вань Да спросил:

— И братец Юй тоже? То-то я смотрю, ты вчера с нами кино не пошёл.

— Какое ещё кино? — у переутомлённого Хэ Чао трещала голова, и он, невесть что вообразив, добавил: — Мой сосед по парте не из таких, не развращай мне его.

[1] (网吧, wǎngbā) — Интернет-кафе как важный элемент подростковой культуры Китая; многие работали нелегально для несовершеннолетних.

Глава 46

Бумажка, которую Хэ Чао оставил Се Юю перед уходом, всё ещё лежала на столе. Вчера на вечерней самоподготовке Вань Да таскал её по всему классу, и в итоге все пансионеры признали своё бессилие: перебрали кучу догадок, но не только не разобрали, сколько там вообще иероглифов — некоторые даже предполагали, что это цзягувэнь[1].

Для сравнения, на экзаменах Хэ Чао писал уже куда старательнее — по крайней мере выходило просто уродливо, а не до степени «гадательных костей».

Увидев бумажку, Се Юй вспомнил, скомкал и швырнул обратно:

— Что за хрень ты тут нацарапал?

— «На вечернюю самоподготовку не вернусь», — Хэ Чао развернул, глянул, прочитал вслух и спросил: — Не можешь разобрать?

— ...

Се Юю очень хотелось приложить эту бумажку ему прямо к физиономии.

Хэ Чао ещё какое-то время любовался запиской:

— Ну как можно не разобрать? Я же очень старательно писал, ты глянь только на эти иероглифы…

Се Юй, опасаясь, что этот тип опять заведёт шарманку про величественную композицию и взлёты-падения, оборвал:

— Всё, заткнись.

Кроме моментов, когда он разговаривал с Се Юем и хоть немного оживлялся, всё утро Хэ Чао либо спал, либо уткнувшись в телефон. Лао Тан вызвал его отвечать, а он только и сказал: «Не знаю».

— Чего это с братцем Чао сегодня? — Лю Цуньхао и остальные обычно больше всего ждали именно ответов Хэ Чао — вечно какой-нибудь неожиданный сюрприз, а уроки такие скучные. — Не в себе он какой-то.

Вань Да оглянулся, увидел только затылок Хэ Чао:

— Наверное, устал после бессонной ночи.

Хэ Чао согнулся, уперев лоб в край парты.

Телефон зажат между ног, в строке чата набрал: «Я ездил к Эр Лэю».

Набирал, набирал — потом стёр всё по одному иероглифу и уставился на три слова «Твой господин Цзи».

В одном Лэй Цзюнь был прав: как ни крути — бесполезно.

Всё уже случилось, и случилось из-за него — что ни скажи, ничего не изменишь.

После того как Эр Лэя отчислили, он ни с кем не связывался.

Наверняка злится, думал Хэ Чао. Случись такое с ним самим — он бы тоже не выдержал.

Потом он обошёл кучу народу, обшарил все места, где Эр Лэй когда-то жил, и в конце концов раздобыл адрес его родной деревни.

Каждое слово, каждый знак препинания из того, что тогда сказал Эр Лэй, он помнил до сих пор.

«Братец Чао, я не могу всё свалить на тебя одного, но всё равно не могу не злиться».

«Но я не хочу, чтобы и ты стал таким. Ты… возвращайся в школу. Бросить учёбу — это вообще что такое».

«Я? Я больше не учусь. И новую школу искать не собираюсь… Родные нашли мне курсы, хотят, чтобы я поскорее начал зарабатывать».

Хэ Чао зашвырнул телефон в ящик парты и закрыл глаза.

В обеденный перерыв Ло Вэньцян и Лю Цуньхао вдвоём втащили в класс картонную коробку. От учебного управления до их корпуса было целых три здания, и Лю Цуньхао как староста явно не привык к физическим нагрузкам — добравшись до двери класса, он уже еле дышал:

— Товарищи… призы… призы за спартакиаду. Разойдитесь, разойдитесь.

Вторая школа работала оперативно: спартакиада только закончилась — а призы уже тут.

— Что за призы? — кое-кто из одноклассников с любопытством потянулся посмотреть.

— Призы в этот раз лично отбирал завуч Цзян, очень своеобразные, вы точно… — Лю Цуньхао выдержал паузу и закончил: — …не обрадуетесь.

С этими словами он вскрыл коробку ножом, и взору предстали ровные ряды дополнительных учебных пособий: от «Английское домашнее чтение» до «Волшебный мир физики — ваше путешествие» — чуть ли не по всем предметам.

— Давайте, разбирайте. Кто первый? Победители имеют право первоочерёдности.

Спортсмены-участники:

— ...

— Братец Чао, хватит спать! Наш класс взял первое по отжиманиям, иди выбирай, — позвал Лю Цуньхао.

— Не надо, — не поднимая головы глухо отозвался Хэ Чао. — Кому надо — пусть берут.

— Братец Юй?

— Считайте, что я не участвовал в спартакиаде, — сказал Се Юй.

Как и следовало ожидать от последнего и предпоследнего на потоке: заставить их читать и решать задачи — хуже смерти.

В итоге Сюй Цинцин выбрала два классических романа, Ло Вэньцян — физический задачник. Все спортсмены брали с большой неохотой, и только Сюэ Сишэн взирал с завистью и заранее записался:

— Физорг, на следующую спартакиаду включите меня — что угодно, в любой вид.

Пока в классе стоял гвалт, вошёл У Чжэн с кипой тестовых бланков под мышкой.

— Не думайте, что семестр только начался! Посчитайте на пальцах — времени кот наплакал! — Лао У положил бланки, выудил из коробки огрызок мела и метким броском запустил им в голову какому-то ученику с задней парты. — Скоро полугодовые — посмотрим, какую херню вы мне понапишете.

Хэ Чао даже не шелохнулся от удара — лишь пошевелил пальцами, переменил позу и продолжил спать.

Се Юй, увидев, как Лао У раздаёт бланки, пнул его и предупредил:

— Контрольная.

Контрольная с места, усиленная версия месячного экзамена с прицелом на грядущие полугодовые.

Парты не раздвигали, писали два урока подряд.

Пока оставалось несколько минут до раздачи, У Чжэн сказал:

— Кому надо в туалет — бегом. Потом чтобы я не слышал ни про какое «позывы недержание» — плевать, терпите.

Класс вяло потянулся в сторону туалета. Настроение у всех было подавленное:

— Экзамены… Почему опять экзамены? Бесконечные экзамены…

Сюэ Сишэн же, пользуясь этими минутами, рьяно вдалбливал им экзаменационные темы с такой энергией, что Хэ Чао в итоге даже заснуть не смог.

Сюэ Сишэн говорил, поправляя очки, с абсолютно серьёзным видом:

— Запомнили? Эта задача обязательно попадётся. Просто подставьте формулу, которую я вам сейчас продиктовал, выучите её — эти баллы взять проще простого. Таким образом средний балл нашего класса поднимется на пол-очка.

Хэ Чао:

— ...

Се Юй:

— ...

Поспать не вышло.

Хэ Чао сходил в туалет, умылся, вернулся готовиться к контрольной, а когда раздали бланки, обнаружил, что чёрная гелевая ручка, которой он вчера писал записку, бесследно исчезла.

Поискал — бросил, решил одолжить у соседа:

— Лао Се, есть запасная ручка?

Се Юй, с тех пор как подметил закономерность, что двоечники приходят на контрольные без ручек, давно хотел хоть раз это воспроизвести и показать свои выдающиеся способности в роли двоечника. Сегодняшняя контрольная наконец дала ему шанс, поэтому он заявил:

— У меня тоже нет.

Эти двое соседей по парте, у которых за душой ни гроша, а за пазухой ни ручки, долго смотрели друг на друга. Потом Хэ Чао похлопал по плечу сидящего спереди:

— Э-э… Друг, одолжи пару ручек?

Одноклассник спереди порылся в пенале:

— Только… только одна. — Стержней у него была куча, а запасная ручка — всего одна.

Хэ Чао подумал и сказал:

— Пойдёт и одна. Хватит, спасибо.

Се Юй спросил:

— Хватит?

— Ты пиши первый, — Хэ Чао протянул ручку ему. — Я пока не вижу знакомых задач — пока не понадобится.

Се Юй:

— ...

Се Юй отбалдел почти все ответы наугад, прикидывая про себя: при таком уровне Хэ Чао до чего надо докатиться на полугодовых, чтобы спихнуть этого долбоёба с последнего места?

Весь тест Се Юй подгонял объём своих ответов под ответы Хэ Чао — и не подозревал, что его сосед по парте, последний номер в рейтинге, втихаря наблюдает за ним тем же манером.

В итоге, дописав и наскоро прикинув, Се Юй обнаружил, что их с Хэ Чао оценки по математике в этот раз различаются совсем ненамного.

Дописав, Хэ Чао походя сунул бланк под учебник и улёгся на парту, исподтишка разглядывая Се Юя.

Се Юй чувствовал на себе этот взгляд и ничего не понимал:

— Ты какого хрена?

То ли от бессонной ночи, то ли ещё почему, но Хэ Чао выглядел каким-то вымотанным. Помолчав, он сказал:

— Настроение хреновое. Посмотрю на тебя — немного полегчает.

Если можно… ещё бы и обнять.

Думая об этом, Хэ Чао вдруг очень захотелось спросить у хромого рядом: сегодня тоже через стену в интернет-кафе?

Хэ Чао смутно ощущал, что его мысли об этом мелком становятся всё более неправильными. Когда в голове мелькнуло «хочу обнять», его самого аж передёрнуло.

Прозвенел звонок. У Чжэн заорал с кафедры:

— Сдаём! Ручки положили, не оглядывайтесь по сторонам!.. Не успели — ваши проблемы, сдавайте как есть!

— Сао-гэ, давай бланк.

Се Юй хотел ещё раз прикинуть баллы и, не поднимая головы, протянул руку за бланком Хэ Чао. Протянул — а в ответ тишина. Поднял голову:

— Чего застыл?

Прикинув баллы, Се Юй обнаружил, что Хэ Чао уже вышел через заднюю дверь и деловито свалил с двух следующих уроков.

А вот Шэнь Цзе, спокойно сидевший на уроке, получил от своего братца Чао сообщение с шестью озадачивающими иероглифами: «Ты когда-нибудь влюблялся?»

Шэнь Цзе поразмыслил, но так и не въехал в суть вопроса, и ответил: «Односторонняя любовь считается?»

После этого его братец Чао опять замолчал.

Нет, всё равно непонятно. Шэнь Цзе почесал затылок — мир больших шишек ему непостижим.

Хэ Чао вернулся в общежитие, собирался отоспаться, но как ни пытался — сон не шёл. Дотянув до конца уроков, он больше не выдержал, поднялся и пошёл обратно в класс на вечернюю самоподготовку. Едва ступив на лестничную площадку, он издалека заметил Вань Да, который высунулся в окно, вертя головой по сторонам с чрезвычайно подозрительным видом.

Хэ Чао подошёл, остановился у окна и постучал согнутым пальцем по плитке подоконника:

— Что за шуры-муры?

— Пожарная безопасность, воры, бешеные псы… — ответил Вань Да. — Сестрица Цин и остальные в карты режутся, попросили посторожить.

Хэ Чао глянул в окно и обнаружил, что тот самый мелкий, из-за которого у него мысли становятся всё более неправильными, тоже в числе игроков.

Вань Да кратко доложил обстановку:

— Братец Юй — просто реинкарнация Бога Азарта, почти каждую партию выигрывает. Уже тридцать тысяч выиграл, сестрица Цин сейчас заплачет.

«Борьба с помещиком» — а карты нарезаны из бумаги А4, коряво нарисованные червы и пики, в руках — тонюсенькая стопочка, даже таскать неудобно.

Похоже, экспромт, внезапная вспышка: «А давайте прямо сейчас». Класс 2-3 — с этими ребятами, когда узнаешь поближе, такое отчебучивали, что просто атас.

Се Юй держал банк.

Тридцать тысяч и правда были — чёрной ручкой на листке написано «три», а за ним четыре нуля.

Хэ Чао стоял в коридоре, опершись на подоконник, и с интересом наблюдал.

Одна из участниц, Сюй Цинцин, чувствовала, что больше не может: с Се Юем играть — никакого удовольствия. В душе у неё царила лютая тоска, и ей безумно хотелось перенестись на полчаса назад, чтобы задушить Вань Да до того, как он спросил: «Братец Юй, сыграешь?»

Держа в руках оставшиеся карты, она огляделась по сторонам, заметила за окном Хэ Чао, глаза у неё загорелись, и она выпалила:

— Братец Чао!.. Забери своего соседа!

Се Юй:

— ...

Слово «забери» после того, что случилось раньше, словно стало каким-то чувствительным — непонятное ощущение.

Хэ Чао на мгновение даже не среагировал.

— Твой сосед — это ходячий чит-код для «Борьбы с помещиком», — добавила Сюй Цинцин. — Игровой опыт ниже плинтуса.

Се Юй положил карты и, уходя, попытался сохранить лицо:

— Это вы играть не умеете.

Ради того, чтобы спровадить это божество, Сюй Цинцин готова была и с безрукостью согласиться:

— Да-да, это мы полные бездари.

Хэ Чао заметил:

— Но у вас теперь минус один.

— Я! — Вань Да поднял руку. — Я хочу сыграть.

Сюй Цинцин теперь до смерти боялась, что одного спровадили, а другой на подходе, и насторожённо спросила:

— Ты-то как играешь?

— Я жуткий лох, с детства ни разу в жизни не выигрывал, — ответил Вань Да. — Я в «Борьбу с помещиком» только с нубами играю. До такого короля, как братец Юй… мне даже мечтать не дотянуться.

[1] (甲骨文, jiǎgǔwén) — Древнейшая китайская письменность на гадательных костях (XIV–XI вв. до н.э.).

Глава 47

— Есть у кого-нибудь желание обеспечить нашу личную безопасность? — Вань Да отчаянно намекал. — Юй-гэ, ты занят?

Се Юй ответил:

— Не друг, и я занят.

Вань Да:

— ...

Холоден. Холоден, как и всегда.

Вань Да смотрел на Се Юя, который, хоть и отшил его на словах, всё же поднялся, подошёл к окну и сел на свободное место. Он никак не мог понять, что на уме у этого холодного авторитета.

Так он согласился присматривать или нет?

Хэ Чао, однако, усмехнулся и сказал:

— Играйте спокойно, он караулит.

Вань Да прямо-таки обомлел и недоверчиво спросил:

— Откуда ты знаешь? Как ты это понял?

Се Юй был человеком замкнутым, гордым и диковатым, совершенно не умел ладить с коллективом, а его паршивый характер взрывался от любой искры.

Ему только надписи на лбу не хватало: «Не влезай — убьёт».

Когда они ещё делились на Западный и Восточный корпуса, глава Западного корпуса Се Юй одним только слухом про свой чёрный лак для ногтей распугал кучу народа — со стороны казалось, что он какой-то мрачный псих.

На вопрос Вань Да Хэ Чао так и не ответил.

Он перемахнул через окно внутрь класса, наступил ногой на стул и подумал: «Я просто знаю».

Се Юй всё ещё копался в телефоне, изредка поднимая взгляд на улицу, и, не заметив ничего подозрительного, снова утыкался в экран.

Хэ Чао уселся на парту перед Се Юем, спиной к доске. Он поглядел на игроков в «Борьбу с помещиком», а потом поднял глаза на школьную стенгазету третьего класса на тему «Моя мечта».

Стенгазету они оформили из рук вон плохо. Во всём классе из тридцати с лишним человек не нашлось ни одного мало-мальски рисующего таланта. Всё равно в конкурсе ловить нечего, так зачем зря время тратить?

Зато идея была довольно оригинальной: каждый ученик записывал своё желание на клочке бумаги, приклеивал скотчем к доске, и в итоге все эти листочки образовывали кривоватое сердечко.

И эту несуразицу Тан Сэнь берёг как зеницу ока, сфотографировав на камеру уже раз пятьдесят.

Хэ Чао отвёл взгляд и снова уставился на парня перед собой. Глава Западного корпуса сидел в школьной форме. В последнее время похолодало — видимо, он боялся замёрзнуть, поэтому натянул поверх формы куртку. Руки наполовину прятались в рукавах, виднелись лишь кончики пальцев, сосредоточенно тыкающие в экран смартфона.

Иногда Се Юй совершал мимолётные жесты, которые казались удивительно мягкими. Например, когда он просыпался на утренней самоподготовке и сквозь сонную пелену смотрел на людей вокруг; или когда ворчал «какое мне дело», а через минуту присылал вопросительный знак.

Или как сейчас: его длинные бледные пальцы были полусогнуты, а мизинец слегка цепил край манжеты.

Хэ Чао постучал по парте:

— Малыш, какую мечту ты записал?

Се Юй замер. Он как раз переписывался с тётей Мэй, расспрашивая, большие ли сейчас поставки в Гуанмао[1], и советуя не экономить на рабочих, а нанять побольше людей, если рук не хватает. Из-за внезапной смены темы он не сразу сообразил:

— А?

Затем он проследил за взглядом Хэ Чао, оглянулся на доску и увидел стенгазету.

Да он там накалякал какую-то чушь. Выставлять настоящие мечты напоказ в этом сердечке было бы слишком приторно. К тому же для одиннадцатиклассников сейчас весь мир крутился вокруг одного слова — «гаокао». Вань Да и остальные, когда им раздали листочки, только ржали и не относились к этому серьёзно:

— Мечта! Поступить в Фудань — вот моя мечта!

— С Фуданем забудь, а вот фуданьский чай с молоком — это тема, — подколол его Лю Цуньхао, а потом и сам мечтательно протянул: — А я... я хочу спасти мир.

Вань Да похлопал старосту по макушке:

— Лучше пей со мной фуданьский чай с молоком и не думай о глупостях.

В период взросления, когда подросток ещё толком не понимает себя, понятие «мечта» кажется чем-то очень далёким.

Хэ Чао продолжал расспрашивать.

Се Юй написал и сразу забыл. Подумав хорошенько, он вспомнил:

— Разбогатеть.

Хэ Чао полагал, что его собственный вариант «мир во всём мире» — это верх лени, но не ожидал, что здесь сидит ещё больший гений:

— Разбогатеть?

Се Юй буркнул:

— ...Есть возражения?

— Никаких возражений, отличная мечта, — Хэ Чао вдруг вспомнил, что у него до сих пор нет автографа на личном портрете, и снова постучал по парте: — А где моё шикарное фото?

— Ты надоел. Какое ещё шикарное фото?

— Я так старательно позировал, а ты не снял?

«Позировал».

При этом слове Се Юй словно вернулся в тот до безобразия пафосный и неловкий момент:

— И у тебя ещё наглости хватает об этом говорить?

— А что такого? — удивился Хэ Чао. — Разве ты сам не захотел меня сфотографировать от избытка чувств?

Се Юй мысленно выругался: «Каких ещё, блин, чувств? Ну и рожа».

Эту фотографию Се Юй выложил в Moments. Хэ Чао настойчиво требовал показать, и Се Юй, найдя её в телефоне, протянул ему.

Хэ Чао взглянул и признал, что получилось недурно:

— А у тебя талант. Хотя, конечно, дело в моей фотогеничности... — На полуслове он случайно пролистнул вниз к комментариям и обомлел. Се Юй, который обычно держался особняком и слова лишнего не говорил, собрал под снимком больше пятидесяти комментариев.

Судя по никам, там были всякие тёти, мамы, троюродные бабушки и прочая родня, а один контакт и вовсе был подписан как «Закусочная на соседней улице — тётушка Ван».

Тётя Мэй: «Сынок, а кто этот парень в центре? Симпатичный».

XY ответил тёте Мэй: «Идиот какой-то».

Да Лэй: «Ого, а этот чел почему такой знакомый?!»

XY ответил Да Лэю: «Заурядная внешность».

...

Пробежавшись по комментариям, Хэ Чао понял, что его друг знатно поиздевался над ним:

— Ладно, опустим заурядную внешность. Но ты назвал меня идиотом перед своей мамой?

Се Юй явно забыл про комментарии, но глазом не моргнул:

— Это моя названая мать.

Се Юй редко упоминал свою семью, а тут вдруг всплыла какая-то названая мать. Эти пятьдесят с лишним комментариев наглядно показывали, что круг общения у парня весьма неординарный. Хэ Чао снова спросил:

— У тебя и названая мать есть?

Се Юй лаконично пояснил:

— Названая мать. Местный авторитет, в банде состоит.

Хэ Чао указал на ник Да Лэя:

— А этот?

— С ним ты виделся в участке, — отрезал Се Юй.

В конце концов, ему надоело расспрашивание. Объяснять свои отношения с хозяйкой закусочной на соседней улице не хотелось, поэтому он отделался дежурным «Ладно, ты красавчик, внешность у тебя уникальная», и тема наконец закрылась.

Перед тем как вернуть телефон, Хэ Чао невероятно быстро добавил свой WeChat:

— Слушай, у тебя в QQ даже профиль не настроен. Добавимся в друзья?

Се Юй спросил:

— Ты уже добавил, зачем спрашиваешь?

— Чтобы выглядеть вежливым.

Тётя Мэй и остальные пользовались WeChat, поэтому он и Да Лэй тоже перешли на него за компанию.

Особо общаться с одноклассниками ему не требовалось. В десятом классе он вообще пропадал из виду сразу после уроков — вечно был не в сети, так что даже объявления от учителей до него не доходили.

Но теперь всё казалось... немного другим.

Например, этот список контактов, который продолжал расти.

Или то, что Се Юй никогда бы не подумал, что однажды будет сидеть у окна и караулить учителей, чтобы его одноклассники могли спокойно резаться в карты.

«Чёрт, неужели у меня характер испортился? — подумал Се Юй. — То есть улучшился?»

Вань Да нисколько не преувеличивал свои способности: у него была не только плохая рука, но и играть он не умел от слова «совсем».

— Обожаю играть с такими раками, — Сюй Цинцин быстро вернула свои деньги и с довольным видом заявила: — Наша дружба продлится вечно!

Вань Да ничуть не расстроился из-за разгромного поражения:

— Это честь для меня, госпожа Сюй.

Хэ Чао, сидевший на парте у окна, тоже поглядывал наружу:

— Долго вы ещё?

— Чао-гэ, последняя раздача, честно! — взбудораженно крикнул Вань Да, глядя на свои ужасные карты. — Я уже почти проиграл!

Хэ Чао хмыкнул:

— И ты этому рад?

Се Юй лениво бросил:

— Проигрывать каждый раз — это тоже талант.

— Точно! — закивал Вань Да. — Именно так. Чувствую, что я одарён в этом плане.

Они караулили уже прилично, но «Бешеный Пёс» так и не показался. Зато Шэнь Цзе, которого учитель распекал в кабинете с самого звонка, наконец-то освободился. Проходя мимо кабинета третьего класса, он заглянул в окно:

— Вы чего тут делаете?

Шэнь Цзе уставился внутрь и, услышав, как Сюй Цинцин азартно выкрикнула «четыре и три!», обалдел от талантов одноклассников Хэ Чао:

— Ничего себе, вы тут казино устроили?

— А ты чего завис? — спросил Хэ Чао. — Домой не пора?

Шэнь Цзе вздохнул:

— Сегодня же была контрольная по математике... Ну и я попал в небольшие неприятности.

Вань Да, у которого не было нормального хода, вклинился в разговор:

— Да ладно тебе, его просто поймали со шпаргалкой на математике.

Шэнь Цзе надеялся плавно съехать с темы, но Вань Да выложил всё напрямую. Шэнь Цзе обречённо протянул:

— Да откуда ты всё знаешь?

Вань Да самодовольно ухмыльнулся:

— В этих школьных стенах нет тайн от меня.

— Да ладно тебе, подслушивал под дверями, а горд так, словно подвиг совершил, — отмахнулся Шэнь Цзе и перед уходом добавил: — Кстати, Чао-гэ, ты говорил мне днём про... ну, про влю...

Шэнь Цзе никак не давал покоя тот вопрос о влюблённости, который прислал ему Хэ Чао. Как ни думай, это было очень странно, и теперь, встретив друга лично, он хотел прояснить ситуацию. Но не успел он договорить слово «влюблённость», как Хэ Чао внезапно оцепенел, словно его ударило током. Он едва не подпрыгнул, высунулся по пояс из окна и заорал:

— Заткнись!

— Да я просто спросить хотел! — растерялся Шэнь Цзе. — Про эту влю...

Се Юй наклонил голову набок, переводя взгляд с одного на другого:

— Влю?

Хэ Чао прямо через окно выпрыгнул на улицу. Он выглядел жутко напряжённым, при прыжке его спина натянулась как струна. Оказавшись на земле, он тут же зажал Шэнь Цзе рот ладонью и затараторил:

— Поговорить, да? Ты хотел поговорить со мной один на один!

Шэнь Цзе хотел возразить, что речь шла о любви, но из его рта доносилось лишь невнятное мычание.

В итоге Хэ Чао просто утащил его за собой.

Се Юй:

— ...

— И что это сейчас было? — Вань Да, чей авторитет всезнайки только что пошатнулся, недоумевал. — Явно что-то скрывают.

Сюй Цинцин оборвала его:

— Наш сплетник, сосредоточься на игре и проигрывай молча.

Хэ Чао тащил Шэнь Цзе сам не зная куда. Вокруг было полно людей, так что в конце концов он притащил его в общежитие.

Шэнь Цзе рухнул на стул, жадно хватая ртом воздух. Хэ Чао так старательно зажимал ему рот по дороге, что перекрыл ещё и ноздри.

— ...Чао-гэ, ты меня чуть не придушил, в курсе вообще?

Не успел он отдышаться, как Хэ Чао спросил:

— Слушай... а если это безответная любовь? Расскажи подробнее, а?

Шэнь Цзе округлил глаза:

— А? Что рассказывать про безответную любовь? Это такое щемящее чувство внутри... Будто банка Фанты, которую хорошенько взболтали. Внутри всё так и бурлит, и если кто-то решит её открыть, то всё содержимое ка-а-ак бахнет ему прямо в лицо!

Хэ Чао:

— ...

Какое точное сравнение.

Вот только Хэ Чао казалось, что его собственная баночка газировки взболтана настолько сильно, что взорвётся сама по себе, даже если её никто не будет открывать.

Даже выйдя из общежития и дойдя до автобусной остановки, Шэнь Цзе, поёживаясь от прохладного осеннего ветра, так и не понял, к чему был этот допрос. Зато ему жутко захотелось купить газировки.

Размышляя об этом, он поймал себя на мысли, что за всё время их знакомства Хэ Чао ни разу ни с кем не встречался.

Хотя, казалось бы, с его внешностью завести отношения — раз плюнуть.

С его лицом он производил впечатление парня с богатым любовным опытом. Как говорят в народе, «красив настолько, что на душе неспокойно».

Но его Чао-гэ умудрялся оставаться одиноким на протяжении всех этих лет исключительно благодаря собственным стараниям.

Шэнь Цзе лично помнил случай, когда они гуляли вместе и к Хэ Чао, робея и краснея, подошла симпатичная девушка, чтобы познакомиться. Хэ Чао тогда выдал: «Вы что-то рекламируете? Спасибо, мне ничего не нужно».

«Если небеса открывают человеку дверь, то они обязательно закрывают окно», — покачал головой Шэнь Цзе. Как раз подошёл его автобус. Вытаскивая проездной, он пробормотал под нос:

— Так что смазливая мордашка тут бессильна.

[1] (广贸, Guǎngmào) — Сокращение от — крупный оптовый рынок.

Глава 48

Некто, кому небеса закрыли окно, и правда маялся.

Маялся так, что всю ночь не спал, и решать задачи было бесполезно.

Хэ Чао обнаружил, что это странное чувство подкрадывалось постепенно, незаметно накапливаясь, и когда он осознал — уже совершенно не мог его контролировать.

Бесчисленное множество раз сердце замирало, и каждый раз он терялся.

Не знал, куда деть руки, не смел смотреть на него, но внутри неустанно кричал один и тот же голос.

Он... любит Се Юя.

Не просто по-дружески, а именно так.

Так, что стоит лишь увидеть этого человека — и на душе сразу становится полно, но вместе с тем одолевают сомнения, нет покоя, и всё равно где-то остаётся щемящая пустота.

А дальше-то что?

Хэ Чао собственными силами оставался одиноким больше десяти лет, и столкнувшись с этой исторической проблемой, метался как дикий зверь, тыкался во все стороны и не находил выхода.

В конце концов зверь внутри него остановился, понуро уселся на землю и подумал: а мелкий... не сочтёт ли это... отвратительным?

Будучи тем, у кого на школьном форуме есть целая CP-ветка, он худо-бедно разбирался в теории «натурал-гей».

А вдруг Се Юй — абсолютный натурал?

В том самом возрасте, когда легче всего поддаться порыву, он не смел дать себе волю.

В итоге Хэ Чао бросил ручку, не зная, чем заняться, и открыл ленту Се Юя в WeChat, проматывая одну запись за другой.

Лента Се Юя была словно границей, отделявшей того Се Юя, которого он знал, от всего остального. Хэ Чао увидел его прошлую жизнь, круг общения... и ту скрытую, не показную нежность.

Записи у Се Юя были самые простые — обычно короткие фразы. Разозлится — черкнёт «да пошёл ты на хуй», в хорошем настроении — выложит фотки цветочков-травинок. Чаще всего фигурировал толстенный рыжий кот: «Жри, чтоб ты лопнул».

Рыжий кот иногда валялся пузом кверху у входа в ларёк, щурясь и греясь на солнце.

Ларёк выглядел обшарпанным, на полках — всякая мелочёвка для детей: целый ряд дешёвых игрушек.

В левом верхнем углу снимка виднелся дорожный указатель, на котором смутно угадывались три иероглифа: Хэйшуй-стрит.

Хэ Чао замер. Название показалось ему знакомым.

Впрочем, в последние годы эти уличные кадры с Хэйшуй появлялись редко. «Переехал?» — подумал Хэ Чао.

Листая дальше, он наткнулся на крупный портрет кота — морда почти в объектив, нос едва не упирается в камеру, а на голове у кота — рука Се Юя. Глядя на эту руку, ни за что не представишь, как сокрушительно она бьёт.

Се Юй сидел на ступеньках у дороги, кот явно млел от того, как его гладят, и блаженно щурился.

Хэ Чао долго смотрел и незаметно нажал «сохранить».

Се Юй на этих фотографиях отличался от того, каким был в школе, — и всё равно оставался тем самым мелким, которого он знал.

Закутанный в толстый панцирь, и все считали, что его ни мечом, ни копьём не пробить.

— Твою мать, — Хэ Чао не выдержал и перевернул телефон экраном вниз. — ...Ну почему он такой милый?

Се Юй после вечерней самоподготовки вернулся в общежитие и только принял душ, как раздался звонок из дома. Он подумал, что госпожа Гу опять спрашивает, приедет ли он на выходные, и уже приготовился отговориться приближающимися полугодовыми экзаменами и необходимостью усиленно зубрить.

Но, сняв трубку, услышал явно пьяный, заплетающийся голос Чжун Цзе:

— Се Юй, я т-т-тебе говорю, не смей, блядь, думать...

Голос Чжун Цзе на этом оборвался — Се Юй без лишних слов повесил трубку.

Через пару минут Чжун Цзе перезвонил и высокомерно заявил:

— Ты всего лишь жалкий нищеброд, ещё смеешь вешать трубку?

У Се Юя аж висок задергался.

Какого хрена — «жалкий нищеброд»? Он что, сегодня напился и возомнил себя деспотичным принцем из дорамы?

Хэ Чао всё ещё пребывал в эйфории от мысли «мой мелкий слишком милый», как вдруг услышал, что этот самый милый мелкий орёт в коридоре:

— Ты, блядь, никак не уймёшься, что ли?

Хэ Чао:

— ...

— Тебе все должны, ты самый несчастный, — Се Юй вышел из комнаты и направился в дальний конец коридора, где никого не было, чтобы продолжить разговор. Безо всякого выражения он цедил: — Да, я давно зарюсь на имущество твоей семьи. Ты уж стереги его, как пёс цепной.

Се Юй не сделал и пары шагов, как напротив открылась дверь: Хэ Чао стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на него.

Се Юй с невозмутимым лицом проследовал мимо и шёл, кроя собеседника на ходу — с убийственной сноровкой, ни разу не повторившись.

Когда он закончил, повесил трубку и пошёл обратно, Хэ Чао спросил:

— Кто это такой наглый, что так нарывается?

Хэ Чао даже не поинтересовался, в чём дело. Любой нормальный человек, услышав такое краем уха и не зная ситуации, решил бы, что это Се Юй — обидчик. А Хэ Чао сразу поставил на том бедолаге, которого только что поливали, клеймо «поделом», проявив совершенно вопиющую пристрастность.

Се Юй не собирался обсуждать эту тему, но, услышав эти слова, остановился у двери и добавил:

— Да так, один долбоёб.

Всё лицо Се Юя выражало крайнее раздражение, с такой лютой злобой, что, окажись Чжун Цзе сейчас перед ним да сунь ему в руки палку — он бы не колеблясь превратил его в инвалида.

Хэ Чао посторонился:

— Зайдёшь?

Се Юй не двинулся с места.

Хэ Чао добавил:

— Конфету дам.

Се Юй излагал предельно сжато: если можно выразить двумя словами — ни за что не скажет третьего.

Выслушав, Хэ Чао примерно всё понял и совершенно серьёзно предложил:

— Твой сводный брат — умственно отсталый? Может, ему к мозгоправу пора?

Се Юй хмыкнул:

— Ага, умственно отсталый.

Хэ Чао вдруг вспомнил того рыжего кота из ленты и показал Се Юю:

— Этот кот... как он так разожрался?

— Да его вся улица кормит, как тут не разожраться, — Се Юй глянул и тут же спросил: — Ты зачем мою ленту листал?

— Я... — Хэ Чао запнулся. — Просто так.

— ...

Они ещё немного поболтали — от умственно отсталых перешли к новой экипировке в игре, а под конец разговор зашёл о дне рождения Лю Цуньхао:

— На следующих выходных у Хао-цзы день рождения, ты идёшь?

Се Юй задумался:

— День рождения?

— Ты не заметил, как он последние дни отчаянно намекает? — Хэ Чао придвинул стул поближе. — Просто мастер интриги.

Лю Цуньхао в последние дни направо и налево намекал, что ему нравится, — боялся, что кто-то захочет купить подарок, а не будет знать, что выбрать: «Да мне сейчас ничего особенно и не нравится... Хотя, если уж говорить, новый альбом той группы... ничего так».

Все попались, кроме Вань Да — тот знал Хао-цзы как облупленного, церемонии были ни к чему, и он просто скинул ему ссылку на Taobao[1].

После того как Хэ Чао просветил его, Се Юй наконец осознал, к чему клонил Лю Цуньхао:

— А я думал, у него с головой не в порядке.

Хэ Чао откинулся на стуле и рассмеялся:

— Это же очевидно. Ты правда не замечал? Бедный Хао-цзы, представляю, как он обламывался.

Се Юй припомнил все те моменты, когда Лю Цуньхао натыкался у него на глухую стену, и ему тоже стало смешно:

— А кто ж так непонятно говорит, я-то откуда знал.

Эти двое редко сидели вот так и обсуждали одноклассников. Разговор вдруг иссяк, и наступила тишина. Се Юю почему-то стало не по себе; когда всё стихло, воздух вокруг наполнился чем-то ещё более странным, чем простая неловкость.

Се Юю не сиделось, он встал, собираясь уйти к себе:

— Тогда я...

Он не договорил: Хэ Чао вдруг схватил его за край одежды.

Парень был в футболке и казался всё таким же — будто ему на всё плевать, слегка разболтанный, с неизменной улыбкой в уголках губ, словно в мире полно вещей, которым стоит радоваться.

У Хэ Чао дёрнулся кадык, и он произнёс — то ли себе, то ли Се Юю:

— Всё наладится.

Всё пройдёт.

Даже если сейчас ты по уши в дерьме.

Просто приложи немного сил, а если не выйдет — ещё немного. Иди вперёд — и жизнь, которую хочешь, и ответы... всё придёт.

— Иди, — Хэ Чао отпустил его и улыбнулся. — Мелкий, спокойной ночи.

Се Юй замер. Помолчав, тоже ответил:

— Спокойной ночи.

На следующий день.

Мастер интриги, которого принимали за сумасшедшего, наконец начал официально приглашать всех на свой день рождения в следующие выходные и даже написал пригласительные — вполне приличные с виду.

Се Юй тоже получил. Открыл — внутри место и время: воскресенье, девять утра, центральная аллея.

Хэ Чао притворно замялся:

— Хао-цзы, насчёт... подарка...

Лю Цуньхао замахал руками и тотчас напустил на себя великодушный вид, будто вовсе не он последние дни отчаянно намекал:

— Подарок не главное, дорог не подарок — дорого внимание. Перед лицом нашей дружбы всё это суета.

Се Юй:

— ...У тебя совесть вообще есть?

После этих слов Сюй Цинцин и Вань Да не выдержали. Схватив что под руку, они запустили в него:

— Врёшь! Какое «дорого внимание»! И как только язык поворачивается — и не стыдно?!

Вань Да:

— Может, напомнить тебе ссылку на Taobao, которую ты мне скинул? Хао-цзы, потрогай свою ссылку и повтори, что сказал.

Лю Цуньхао прикрыл голову и отскочил:

— Ну вы и грубые! А ты, сестрица Цин, с таким характером тебе замуж не выйти.

Хэ Чао подлил масла в огонь:

— Хао-цзы, как ты с сестрицей Цин разговариваешь?

Сюй Цинцин уже хотела идти в учительскую за английскими тетрадями, но, услышав это, закатала рукава и процедила сквозь зубы:

— А ну подойди. Если смелый — подойди.

Лю Цуньхао рванул в коридор:

— Я что, дурак — подходить?

День рождения Лю Цуньхао был просто поводом собраться и вместе поесть.

Се Юй сперва не хотел идти, но, глядя на то, как радуется Лю Цуньхао, ещё не придумал подходящего отказа, как Хэ Чао похлопал его по голове и с таким видом, будто всё уже знал наперёд, объявил:

— Идёт. Он идёт.

«Иди ты на хуй», — мысленно отозвался Се Юй.

Этому приглашению на день рождения госпожа Гу обрадовалась даже больше самого Лю Цуньхао.

Раньше все знакомые Се Юя были с Хэйшуй-стрит, а после переезда он так и не завёл новых друзей.

Когда-то и с Чжоу Далэем и остальными он сошёлся далеко не сразу. Гу Сюэлань вспоминала те годы: после того как в семье случилась беда, стены рухнули — и все навалились, родня и знакомые гнали их прочь. Она-то думала, что ребёнок мал и ничего не понимает, а он всё видел.

Вот почему Се Юй постепенно замкнулся, при встрече с людьми инстинктивно оборонялся и никому не доверял.

— Твой одноклассник, староста, — улыбалась госпожа Гу, — подарок купил? Будь вежлив, поздравь с днём рождения, скажи что-нибудь тёплое. Это же хорошо — почаще гулять с ребятами, фотографируйтесь побольше... Денег хватает?

Се Юя перед выходом изрядно прожужжали, и он, слегка раздражённый, натянул кроссовки и двинулся к двери:

— Хватает. Всё, мам, я пошёл.

Обычно в школе все носили форму, даже причёски жёстко регламентировались, а разговоры крутились вокруг домашки и экзаменов, — так что, выбравшись, все словно с цепи сорвались.

Сюй Цинцин надела комбинезон, распустила длинные волосы, перекинула через плечо сумочку — когда она появилась, все дружно ахнули:

— Ого, это кто? Она с нами учится?

Сюй Цинцин улыбнулась:

— Это ваш братец Цин.

Хэ Чао давно пришёл и сидел на корточках у дороги, уткнувшись в телефон.

Лю Цуньхао и остальные быстро заметили, что гулять с этим типом — значит привлекать всеобщее внимание: почти каждая проходившая мимо девушка бросала на него взгляд украдкой. А когда ещё Се Юй подойдёт — вообще представить страшно.

Се Юй ещё не вышел из метро, а его уже забрасывали эсэмэсками:

— Приехал?

— Мы у метро, у северного выхода.

— Ты где?

Се Юй, шагая к выходу, набирал ответ: «Ещё раз — и в чёрный список».

Хэ Чао заткнулся.

Но через несколько шагов от него прилетело новое:

— Я сегодня офигенно красивый. Сразу увидишь, как выйдешь: самый заметный в толпе.

«...»

Вань Да сменил причёску и скакал на ступеньках. Подпрыгнув, он смутно разглядел Се Юя:

— Братца Юя вижу! О, братец Чао, вы сегодня — чёрно-белый дуэт!

От этих слов все обернулись к выходу из метро.

Хэ Чао сегодня надел чёрную куртку, Се Юй — белую; шёл, опустив голову, непонятно чем занятый.

Палец Се Юя как раз завис над кнопкой «Заблокировать», но нажать он не успел: спереди донёсся дружный вопль — ребята из третьего класса бурно махали ему:

— Братец Юй, мы здесь!

Хэ Чао стоял впереди всех и с улыбкой крикнул: «Лао Се!» — и правда самый заметный в толпе.

От третьего класса пришли не все — набралось двенадцать человек, остальные кто на дополнительных, кто не смог.

— Мы сегодня поедим и пойдём в караоке? — Лю Цуньхао на ходу собирал подарки, руки уже были забиты. — Вы пока не суйте мне, давайте при свечах вручите, чтоб с церемонией, а то мне нести неудобно.

Обед напоминал поле боя.

Каждое блюдо приходилось брать штурмом. Ло Вэньцян, не таясь, объявил, что ради сегодняшнего праздника не ел со вчерашнего обеда.

Се Юй смотрел на это безобразие нахмурившись и в битву не вступал, но достал телефон, чтобы сделать снимок.

— ...Вы даёте, ребята, — Хэ Чао тоже участвовал в свалке, едва не измазав рукав. С трудом выхватив кусочек рыбы, он положил его в тарелку Се Юя. — Вы что, решили уморить моего соседа голодом?

Рука дрогнула — кадр смазался.

Людей не вышло: на экране запечатлелись лишь шесть-семь пар палочек, сплетённых в клубок, и несчастная паровая рыба в центре стола.

Хэ Чао был словно волкодав, таскавший мясо в логово, — только логовом была тарелка Се Юя.

Перехватив у кого-то свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе, он снова отправил их туда же:

— Лао Се, умерь свои звёздные замашки. Кто слишком много строит из себя — остаётся голодным.

И добавил:

— У меня палочки чистые. Давай ешь скорее, видишь, каким голодным волком смотрит наш физорг?

Се Юй приоткрыл рот — то ли что-то хотел сказать, то ли нет, — но в итоге только позвал:

— Хэ Чао.

Хэ Чао как раз боролся с Ло Вэньцяном за последний кукурузный блинчик и ответил рассеянно:

— М?

Се Юй помолчал и позвал снова:

— Братец Чао.

[1] (淘宝, Táobǎo) — Крупнейший китайский маркетплейс (аналог, Amazon/AliExpress), принадлежит Alibaba.

Глава 49

Се Юй часто обзывал его придурком, дебилом и прочими нелестными словами. Единственное, что с натяжкой можно было счесть за обращение «братец», — это «Сао-гэ», но и оно звучало скорее как издёвка, нежели комплимент.

Поэтому, когда Се Юй произнёс «братец Чао» — ровно, без всяких интонаций, — Хэ Чао на мгновение оцепенел.

Он чуть не выронил палочки из рук.

А когда пришёл в себя, последний кукурузный блинчик уже успел перехватить Ло Вэньцян.

Ло Вэньцян поставил ногу на стул и с таким лихим видом, будто ради еды готов был на всё, отбросил палочки и схватил блинчик прямо руками:

— Ха-ха-ха, Чао-гэ, ты проиграл!

Сюй Цинцин вздохнула:

— Физорг, не думала я, что ты из таких.

Лю Цуньхао тоже покачал головой:

— Я тоже не ожидал... Ты ради жратвы на всё готов. Скажи честно, ты только вчерашний ужин пропустил или вообще весь день не ел?

Ло Вэньцян, уплетая блинчик за обе щеки, принялся оправдываться:

— Да ладно вам, просто аппетит у меня хороший.

Хэ Чао откашлялся, собираясь спросить Се Юя, зачем тот его звал.

Но тут Се Юй бросил:

— Я не люблю кукурузные блинчики.

— Как раз его я и не успел отвоевать, — улыбнулся Хэ Чао. — А чего бы тебе хотелось?

Се Юй указал на кастрюлю напротив, от которой всё ещё поднимался пар, — суп «Три свежести».[1]

Обеденный стол уже превратился в поле боя: на тарелке с зеленью сиротливо валялись несколько креветок и сиротливый кусок рёбрышка, улетевший непонятно с какого блюда.

Глядя на этот разгром, Хэ Чао подумал: да ради тебя я этот суп хоть из-под земли достану!

Он потянулся, чтобы повернуть крутящуюся стеклянную подставку стола, но на полпути замер. В его голову пришла шальная мысль: «Хочешь супа? Позови меня так ещё разок».

Конечно, Хэ Чао понимал, что этот мелкий задира не станет его слушаться. Скорее всего, он просто пнёт его под столом, а если разозлится — закатает рукава и со своим фирменным холодным презрением выдаст: «Пошли выйдем».

Но Се Юй без малейшего колебания повторил:

— Братец Чао.

Хэ Чао почувствовал, как у него перехватило дыхание.

Все вокруг звали его «братец Чао».

Но из уст Се Юя эти слова звучали совершенно иначе.

Стоило ему позвать его так хотя бы раз — и в груди Хэ Чао что-то обрывалось.

В голове воцарился полнейший сумбур, мысли путались, оставляя лишь одну: чёрт, это уже слишком.

У Се Юя в голове тоже творился хаос.

Он какое-то время безучастно смотрел на кастрюлю, а затем медленно помешал суп половником.

На самом деле он не то чтобы не любил кукурузные блинчики. И суп этот ему был не так уж сильно нужен.

Тогда зачем он... сделал это?

Неужели ему просто ни с того ни с сего захотелось позвать его?

— Может, ещё выпить закажем? — предложил Лю Цуньхао.

Ло Вэньцян с набитым ртом подержал:

— Да-да! Того, что взяли, только на один зуб хватило.

Ребята, вырвавшись на свободу без надзора учителей, изо всех сил строили из себя взрослых: заказывали солидные блюда и требовали алкоголь. К выпивке у них вообще было какое-то особое, трепетное отношение — казалось, стоит сделать пару глотков, и все школьные запреты испарятся сами собой.

Хэ Чао с Лю Цуньхао уже успели осушить несколько бутылок.

Се Юй тоже немного выпил. И хоть он старался сдерживаться, алкоголь всё же дал о себе знать — в голове приятно зашумело.

Ресторан, который выбрал Лю Цуньхао, славился хорошим сервисом: когда пришло время именинного торта, в кабинке автоматически погас свет. Се Юй как раз допивал суп, когда комната погрузилась в темноту.

Кто-то выкрикнул:

— Эй, свет вырубили?

В следующую секунду дверь отворилась, и официант вкатил тележку с огромным тортом, на котором горели семнадцать свечей. Огоньки слабо подрагивали при каждом движении тележки.

Кто-то робко затянул поздравительную песенку, и остальные тут же дружно подхватили:

— С днём ро-жде-ния те-бя-я-я...

Се Юй тоже негромко пропел пару строчек, но его голос мгновенно потонул в криках Вань Да и остальных. Однако Хэ Чао, сидевший совсем рядом, уловил его тихий напев.

А ведь поёт он вполне недурно.

Когда песня закончилась, все захлопали в ладоши и закричали:

— Загадывай желание! Задувай свечи!

Лю Цуньхао зажмурился, загадал желание и уже приготовился дуть, но толпа не удержалась и задула свечи вместе с ним. После чего Ло Вэньцян радостно скомандовал:

— Режьте торт!

Лю Цуньхао со смехом пихнул его локтем:

— Да ты когда-нибудь наешься? Только о жратве и думаешь. Как ты вообще в школьной столовой выживаешь?

— Да с трудом, — вздохнул Ло Вэньцян. — Приходится брать двойную порцию, а что делать?

Все весело рассмеялись, и каждому на тарелку положили по щедрому куску шоколадного торта.

Вань Да тем временем тихонько подобрался к тележке, зачерпнул ладонью приличную порцию крема с остатков торта, зашёл к Лю Цуньхао со спины и заговорщически подмигнул остальным.

Все мгновенно сообразили, что к чему.

Лю Цуньхао в этот момент как раз распаковывал подарки. Хоть он сам беззастенчиво намекал на них последние дни, сейчас он старательно разыгрывал искреннее удивление:

— Ого, боже мой, это же именно то, о чём я мечтал! Дорогой мой Да, как же ты меня чувствуешь...

Договорить он не успел: его «дорогой Да» смачно размазал крем по его лицу.

Вань Да открыл сезон охоты.

Игры с кремом быстро переросли в настоящую потасовку, и вскоре вся компания с весёлыми криками гонялась друг за другом по кабинке.

Се Юй не успел съесть и половины своего куска, когда из кремовой свалки вынырнул Хэ Чао. Ему явно было мало веселья. Он подошёл к Се Юю, сидевшему в стороне от всеобщего безумия, хлопнул его по плечу и, дождавшись, пока тот поднимет на него недоумённый взгляд, уверенным движением размазал крем по его щеке.

Се Юй замер:

— ...

— Лао Се, тебе не отвертеться, — хохотнул Хэ Чао. — Каждый должен получить свою долю.

Лю Цуньхао и остальные с интересом уставились на то, как два главных задира их класса снова сцепились в битве.

Правда, на этот раз война была кремовой.

Се Юй зачерпнул горсть крема и швырнул прямо в лицо Хэ Чао:

— Тебе, блядь, весело? Доволен?!

Сюй Цинцин, хоть все и звали её уважительно «Цин-гэ», всё же оставалась девушкой, поэтому её особо не мазали. Устав от беготни, она остановилась перевести дух, достала телефон и со смехом крикнула:

— Ребята, давайте сфоткаемся! На счёт три кричим «сыыыр»!

Перед камерой Хэ Чао не упустил возможности попозировать: весь перепачканный кремом, он бесцеремонно приобнял Се Юя за шею, пытаясь заставить его влезть в кадр:

— Сыр! Лао Се, смотри в камеру!

Се Юй недовольно проворчал:

— Отвали.

Сюй Цинцин не стала ждать, пока все примут приличный вид, — главное, что она сама была готова. И щёлкнула затвором.

Старосте исполнилось семнадцать.

На фото все стояли перемазанные кремом до неузнаваемости, особенно сам именинник — из-под белой массы виднелись только блестящие глаза.

А на заднем плане стояли двое парней — один в чёрном, другой в белом.

Сюй Цинцин вдруг подумала: как же это здорово.

Она читала много книг о юности, и хотя её собственная школьная жизнь была не такой уж красочной — обычные будни, вечные тревоги из-за экзаменов, уроки при свете настольной лампы за полночь... Но боже, как же это всё-таки прекрасно.

Когда с едой и тортом было покончено, Се Юй вытащил несколько салфеток и попытался оттереть лицо, но липкий крем поддавался с трудом.

Хэ Чао предложил сходить умыться в туалет, и, чтобы не стоять в очереди с остальными, они незаметно выскользнули через заднюю дверь кабинки.

— Ну ты и дикарь, — пробормотал Хэ Чао, сунув голову под струю холодной воды и смывая крем с волос. — Где ещё осталось?

Се Юй умылся быстрее: смыл пару мазков на щеке и кончике носа, тщательно вымыл руки под краном и, бросив на него быстрый взгляд, ответил:

— Сзади на шее.

Хэ Чао нагнулся и завёл руку назад:

— Здесь?

— Нет, — покачал головой Се Юй. — Ниже.

Хэ Чао долго пытался нащупать крем вслепую, у него затекла спина, и он, оперевшись рукой о раковину, проворчал:

— Ты издеваешься надо мной?

Се Юй протянул руку — его пальцы были ещё мокрыми и холодными — и прижал их к шее Хэ Чао:

— Вот здесь.

Хэ Чао замер:

— ...

Лю Цуньхао и остальные, сколько ни тёрли лица салфетками, чище не стали и вскоре тоже толпой ввалились в туалет.

Увидев застывших у раковины Хэ Чао и Се Юя с какими-то странными лицами, они удивлённо спросили:

— Вы чего тут застряли?

Се Юй ничего не ответил, молча отошёл в сторону и вышел в коридор.

Хэ Чао моргнул, с его мокрых волос на ресницы капала вода. Он провёл ладонью по лицу и выдал:

— Да так, ничего... Мы закончили, умывайтесь.

Лю Цуньхао было не до расспросов — Вань Да и Ло Вэньцян уже с боем делили свободные раковины, так что староста лишь обиженно воскликнул:

— Эй, вы двое! Уступите дорогу имениннику!

Ло Вэньцян с глупым смехом мотал головой, пытаясь поймать ртом струю воды, но каждый раз промахивался.

Вань Да выглядел не лучше: уставившись в зеркало, он принялся покачиваться и невнятно бормотать:

— Му... музыку...

Тут до Лю Цуньхао дошло:

— Да вы что, напились, что ли?

Изначально планировалось пойти в караоке, но из-за внезапно набравшихся товарищей от этой идеи пришлось отказаться.

— Хао-цзы, вы с Дин-дином тащите физорга, — скомандовал Хэ Чао, придерживая шатающегося Вань Да. — А мы с Лао Се заберём этого и поедем в школу.

Вань Да, еле передвигая ногами, при слове «школа» собрал последние остатки сознания, чтобы попрощаться:

— Хао... Хао-цзы, с днём рождения.

Лю Цуньхао с трудом подпирал Ло Вэньцяна:

— Ну спасибо... Тогда давайте... Блин, ну и слабаки же они.

— Мало того что пить не умеют, — заметил Се Юй, — так за столом громче всех кричали, что им море по колено.

Хэ Чао усмехнулся:

— Эти двое просто переоценили свои силы.

И ведь бутылку за бутылкой требовали!

Орали: «Да разве это алкоголь? Я вообще ничего не чувствую! Я из тех легендарных людей, которые никогда не пьянеют! Наливай!»

Они поймали такси. К счастью, Вань Да, хоть и был мертвецки пьян, буянить не пытался — едва усевшись на заднее сиденье, он тут же отключился.

— Шеф, в школу Лиянь-2.

— Во Вторую? Понял, едем, — водитель сверился с навигатором и тронулся с места.

Всю дорогу в салоне царило молчание.

Хэ Чао пил неплохо, но за компанию с Лю Цуньхао взял на себя слишком много. Теперь в тишине машины его тело горело изнутри.

В желудке тоже неприятно пекло.

Он хотел приоткрыть окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха, но, повернув голову, увидел, что его сосед — этот самый мелкий — тоже спит.

Рука Се Юя лежала на сиденье совсем рядом. Та самая рука, чьи влажные пальцы только что касались его шеи. И та самая, которую он схватил в первый день их знакомства при регистрации, спрашивая про чёрный лак для ногтей.

За окном проносились ночные огни города.

Хэ Чао чувствовал, как чувства, которые он сдерживал весь день, из-за этих мимолётных мелочей внезапно начали вырываться наружу.

Как и предупреждал Шэнь Цзе: вот-вот рванёт.

У Се Юя просто раскалывалась голова, а от тряски в машине стало только хуже. Он закрыл глаза, пытаясь расслабиться, хотя сознание оставалось кристально чистым. Но стоило ему немного отвлечься, как его пальцы внезапно переплелись с чужими.

Хэ Чао взял его за руку.

На этот раз всё было иначе.

У Хэ Чао были жестковатые, костистые пальцы, и он сжимал его ладонь бережно, словно боясь потревожить, но в то же время крепко и надёжно. Обжигающее тепло его руки и учащённый пульс медленно передавались Се Юю.

Се Юю показалось, что он тоже начинает гореть.

[1] «суп Три свежести» (三鲜汤 (sānxiān, tāng)) — Традиционный китайский суп с тремя видами «свежих» ингредиентов (обычно, морепродукты/мясо/овощи).

Глава 50

Се Юй не открывал глаза.

В темноте все прочие чувства обострились.

Дыхание, стук сердца и переплетённые пальцы.

Се Юй ощущал странное умиротворение — никакой прежней непонятной тревоги и никакого желания врезать. Собачья жизнь Хэ Чао пока ещё могла продолжиться.

Беспричинное раздражение наконец-то нашло выход, и ответ смутно замаячил перед ним.

Возможно, он уже сотни раз указывал на этот ответ.

В салоне было тихо, лишь Вань Да изредка бормотал сквозь сон на переднем сиденье да снаружи доносился гул проезжающих машин.

Уже стемнело. Когда такси въехало в туннель, Вань Да, чмокнув губами, проснулся и в полусонном испуге спросил:

— Где свет?! Осветитель!

То танцы, то песни, теперь вот и свет ему подавай — похоже, в душе у этого парня дремала мировая эстрадная звезда.

После возгласа Вань Да Се Юй почувствовал, как напряглась рука Хэ Чао. Тот явно занервничал, даже его дыхание сделалось тише.

К счастью, пробормотав эти слова, Вань Да снова закрыл глаза и мгновенно отрубился.

Хэ Чао слегка шевельнул пальцами, раздумывая, не отпустить ли ладонь.

Он долго раздумывал, но так и не отпустил. Было жалко.

Красный сигнал светофора сменился зелёным, такси катилось дальше, цифры на таксометре неумолимо ползли вверх.

Время тянулось медленно, но пейзажи за окном становились всё более знакомыми, пока машина наконец не свернула на переулок, ведущий к школе. Впереди уже показался высокий учебный корпус Лиянь-2, на крыше которого красовался школьный девиз.

— Нам сюда, верно? — спросил таксист, поворачивая руль. — Хорошая у вас школа. В каком вы классе?

— В одиннадцатом.

— В одиннадцатом... А мой сын в этом году выпускается, на год старше вас. Тяжело сейчас детям: каждый вечер до полуночи за уроками сидят. Учёба учёбой, конечно, но о здоровье тоже надо думать.

Се Юю надоело притворяться спящим, к тому же у него жутко затекла шея от неудобного положения на спинке сиденья.

Хэ Чао вежливо отвечал водителю и, видя, что они почти приехали, решил отпустить руку соседа, пока тот не заметил, и осторожно высвободить пальцы:

— Да, тяжело. Удачи вашему сыну на гаокао, пусть...

На полуслове он внезапно замолчал.

Едва он ослабил хватку, как казавшиеся безучастными пальцы Се Юя вдруг сжались, крепко переплетаясь с его пальцами в ответ.

— ...

На этот раз Хэ Чао действительно накрыло.

Водитель тем временем продолжал рассуждать:

— Сын совсем исхудал, смотреть больно. Старшие классы — это сущий ад. Но надо потерпеть. Все через это проходят, никуда не денешься, верно? Зато поступите в университет — и вздохнёте свободно. Все эти мучения окупятся...

Его болтовню никто не слушал.

Оставшиеся минуты пути они ехали молча, держась за руки и не глядя друг на друга, пока такси наконец не притормозило.

Водитель ждал оплаты, но с заднего сиденья никто не шевелился:

— Ребята, приехали вроде. Лиянь-2.

Се Юй сохранял удивительное спокойствие. Он перевёл взгляд на Хэ Чао и слегка пошевелил пальцами. Хэ Чао словно очнулся от гипноза, в голове у него загудело, и он поспешно отдёрнул руку.

Се Юй смотрел, как Хэ Чао судорожно ищет кошелёк, не в силах даже посчитать купюры: поездка стоила тридцать юаней, а он протянул таксисту двадцатку.

Водитель озадаченно уставился на купюру:

— Парень, ты с математикой дружишь?

При виде этой нелепой сцены остатки неловкости улетучились, и Се Юй не удержался:

— Идиот.

— А, тридцать... Да, точно, тридцать, — Хэ Чао торопливо вытащил ещё десятку. — Извините, задумался.

Се Юй обошёл машину, открыл переднюю дверь, похлопал Вань Да по щекам и выволок его на улицу.

Ноги Вань Да подкашивались. Пошатываясь, он пробормотал:

— А? Мой выход на сцену?

— Да, суперзвезда, — отозвался Се Юй. — Давай, иди.

Вань Да просиял. Посмотрев на горящие вдоль дороги фонари, он вообразил себя на концерте:

— Что споём, народ?

Се Юй потащил его за шиворот к воротам:

— Может, «Служу Отчизне до конца»?

Вань Да мгновенно сдулся.

С тех пор как завуч Цзян поставил эту бодрую песню на утренний подъём, она стала психологической травмой для всех, кто жил в общежитии.

Хэ Чао расплатился и подошёл помочь. Они подхватили Вань Да с двух сторон. Хэ Чао несколько раз пытался заговорить с Се Юем, но нужные слова никак не шли на ум.

К тому же Вань Да продолжал буянить. На лестнице он вдруг заорал:

— Фаны, где ваши руки?!

Не дождавшись ответа, он намертво вцепился в перила и отказался идти дальше.

— Это лестница, а не концертный зал. Почему я раньше не замечал, какой ты проблемный? — вздохнул Хэ Чао. — Не заставляй меня применять силу.

Но Вань Да упорно отстаивал достоинство суперзвезды.

Се Юй отошёл в сторону, присел на ступеньку и с интересом наблюдал за этим шоу.

Затем он увидел, как Хэ Чао вздохнул, спустился на пару ступенек ниже и помахал руками перед Вань Да, подыгрывая ему.

Вань Да радостно закричал:

— Спасибо за поддержку, фанат мой!

Се Юй спрятал лицо в ладонях, тихо смеясь:

— И это ты называешь «применить силу»?

— Тебе смешно, а мне каково? — буркнул Хэ Чао. — Только никому не рассказывай. У меня тоже есть репутация.

На следующий день должны были возобновиться занятия, так что ученики постепенно возвращались с выходных. В комнате Вань Да уже все собрались. Когда они затащили пьяного старосту внутрь, Се Юй, прислонившись к косяку, коротко бросил его соседям:

— Держитесь.

Те не сразу поняли, к чему это предупреждение, пока Вань Да не полез танцевать на кровать:

— Обалдеть... Сколько он выпил?

— Приглядите за ним, — попросил Хэ Чао. — Если начнёт сильно буянить, просто вырубите его чем-нибудь тяжёлым.

Выйдя из комнаты Вань Да, они поднялись на третий этаж.

Напряжённая тишина вернулась.

Се Юй вдруг вспомнил, как в восьмом классе Чжоу Далэй пытался приударить за одной девочкой. Узнав, что ей нравятся творческие парни, он купил по дешёвке гитару и пытался сочинять песни. Он целыми днями бродил под окнами с расстроенным инструментом и завывал: «О детка, ты словно роза с шипами...»

За каждый такой концерт жители Хэйшуй-стрит щедро одаривали его — в него летели кастрюли, миски, а иногда и кирпичи.

И только тётя Мэй подбадривала его:

— А что, сынок, звучит неплохо. Верь в себя!

— Правда? И впрямь неплохо?

Раненая душа Далэя жаждала признания, и он с надеждой смотрел на Се Юя. Се Юй молча вытаскивал беруши и сухо спрашивал:

— Доорал?

Натолкнувшись на такое бессердечие, Чжоу Далэй обиженно обнимал гитару и ворчал:

— Босс Се, ты никого никогда не любил и вообще ничего не смыслишь в чувствах.

Се Юй действительно всегда был холоден к романтике.

Но то, что он не говорил о чувствах, не означало, что он в них не разбирается.

Он не любил ходить вокруг да около: если есть проблема — решай её прямо, без лишней суеты.

Когда-то в средней школе одна девочка тайно вздыхала по нему. Признаться лично она робела, но устроила такой шум, будто они уже встречаются. Даже Далэй тогда подходил с расспросами: «Слышь, тут говорят, у тебя с ней шуры-муры... Правда, что ли?»

На следующий день Се Юй сам подошёл к этой девочке и сказал всего две фразы:

— Я тебе нравлюсь? Извини, это не взаимно.

Хэ Чао тоже был проблемой. Большой проблемой, в которую Се Юй добровольно вляпался.

Раз уж всё зашло так далеко, строить из себя дурачков больше не имело смысла.

Се Юй рассуждал просто: говори как есть, что чувствуешь и чего хочешь.

Хэ Чао тем временем шёл к комнате с кашей в голове — примерно как тогда, когда перепутал купюры в такси. Он пришёл в себя, только когда открыл дверь, зашёл к себе и заперся изнутри.

Се Юй, наблюдавший за тем, как этот придурок просто скрылся за дверью, потерял дар речи:

— ...

У него вообще с головой всё в порядке?

Се Юй подошёл и уже занёс руку, чтобы постучать, как дверь снова распахнулась.

Хэ Чао стоял на пороге:

— Я...

— Ты пьян? — перебил его Се Юй.

— Нет, — растерялся Хэ Чао, но быстро сообразил, к чему вопрос. Помолчав, он спросил в ответ: — А ты... пьян?

Се Юй фыркнул:

— Идиот. Сам как думаешь?

Не пьян.

Дело было не в алкоголе.

И не в сиюминутном порыве.

— Только что звал меня «братцем Чао», а теперь опять обзываешься, — проворчал Хэ Чао.

— Потому что ты и есть идиот.

— ...

В конце коридора загрохотал чемодан — группа ребят с шумом спускалась по лестнице.

Они ещё пару раз по-детски обменялись колкостями, а затем Се Юй среди этого шума тихо произнёс:

— Хэ Чао, ты сам первый ко мне полез.

Ты первый полез.

Ворвался в его жизнь со всей этой суматохой.

Словно задавшись целью пробить его броню.

Едва эти слова сорвались с губ Се Юя, как Хэ Чао схватил его за запястье и втащил в комнату. Се Юй ощутимо приложился спиной о закрывшуюся дверь:

— Блядь, ты сдурел?

Они стояли вплотную друг к другу. Хэ Чао упёрся ладонью в дверь прямо у лица Се Юя. Он больше не мог сдерживаться — даже если его сейчас изобьют до полусмерти, он готов был принять этот удар.

— Я... никогда никого не любил.

Он с трудом перевёл дыхание:

— Этот мелкий по имени Се Юй, который стоит передо мной, — мой первый.

Хэ Чао не знал, как правильно говорить, у него не было опыта в признаниях. Как выражался Шэнь Цзе, в плане романтики он был круглым дураком. Немного помолчав, он продолжил:

— И пусть у этого мелкого характер паршивый, и дерётся он чуть что... Но он мне безумно нравится.

— ...

— Правда нравится. Стоит мне увидеть его, как на душе становится тепло. Хочу встречаться с ним. Люблю до безумия.

Договорив, Хэ Чао заглянул ему в глаза:

— Этот мелкий с паршивым характером всё расслышал?

Мелкому с паршивым характером сейчас больше всего на свете хотелось врезать ему по лицу.

Разве так признаются в любви?

Это больше походило на откровенный наезд.

— Я тоже никогда никого не любил, — подавляя желание ударить его, Се Юй процедил сквозь зубы: — Этот грёбаный придурок по имени Хэ Чао, который стоит передо мной, — мой первый.

Глава 51

После признания Се Юя Хэ Чао долго хранил молчание.

Этот обычно болтливый парень, видимо, никак не ожидал, что выйдет из этого разговора целым и невредимым. Он просто стоял, прижимая Се Юя к двери, и ошарашенно смотрел на него.

На самом деле в этот момент Хэ Чао думал: «Чёрт, в моей голове только что прогремел праздничный салют — почему он всё никак не стихнет?»

Запястье Се Юя всё ещё оставалось в его крепкой хватке. Не выдержав, Се Юй дёрнул рукой:

— Насмотрелся?

— ...Нет.

Услышав голос Се Юя, Хэ Чао наконец пришёл в себя. Уголки его губ сами собой поползли вверх, и лицо расплылось в глупой, довольной улыбке.

— Не насмотрелся, — повторил он.

За словами Се Юя «ты сам первый ко мне полез» скрывалось невысказанное: «Если для тебя это просто праздное любопытство или игра, то у меня нет на это времени».

Он не решался судить об искренности чувств Хэ Чао, поэтому по привычке закрылся, пассивно требуя ясности.

Се Юй даже думал, что Хэ Чао испугается и отступит.

Но тот не отступил.

Он прямо сказал, что всё это серьёзно, что он влюблён и хочет встречаться по-настоящему.

Се Юй почувствовал, что глупая радость Хэ Чао передалась и ему: губы сами собой растянулись в улыбке, которую никак не получалось скрыть. Глупость какая-то несусветная.

Он просто повернул дверную ручку и шагнул в коридор:

— Я пошёл.

Хэ Чао не стал его удерживать, но, когда Се Юй отошёл на пару шагов, тихо окликнул сзади:

— Се Юй.

Се Юй обернулся и прислонился плечом к дверному косяку, вопросительно приподняв глаза.

Хэ Чао не унимался и позвал его снова.

Се Юй уже начал раздражаться, готовый спросить, не пытается ли тот призвать его дух, но промолчал.

Хэ Чао стоял в дверях напротив — в расстёгнутой чёрной куртке, с дерзким и довольным видом. Се Юй только сейчас заметил, что у того в ухе красуется серебряная серьга-гвоздик.

Хэ Чао улыбнулся:

— Да так, ничего. Просто привыкаю к тому, как звучит слово «парень».

Эта фраза показалась Се Юю смутно знакомой. Не успел он вспомнить, где её слышал, как Хэ Чао добавил:

— В будущем прошу любить и жаловать, парень.

И тут Се Юй вспомнил.

Это было в самый первый день занятий. Хэ Чао сидел за своей партой и точно так же, с непринуждённой улыбкой, обратился к нему: «Знакомимся с новым соседом по парте... В будущем прошу любить и жаловать, сосед».

Теперь те же слова прозвучали снова, только «сосед» сменился на «парень».

Странное ощущение.

Будто они сделали полный круг и вернулись в ту же точку.

После этих слов они ещё какое-то время стояли в дверях своих комнат, глядя друг на друга.

Это напоминало глупые разговоры влюблённых по телефону: оба уже попрощались, но никто не решается повесить трубку — так и сидят, молча слушая дыхание друг друга.

— Ладно, заходи уже, — наконец сказал Хэ Чао. — Ложись спать.

Се Юй кивнул, вернулся к себе и закрыл дверь.

Приняв душ, Се Юй сел за рабочий стол и открыл сборники тестов. Он думал, что не сможет сосредоточиться, но стоило взять ручку и погрузиться в расчёты на черновике, как мысли потекли в привычное русло.

Он прорешал несколько сложных тем, перевернул страницу. Когда он закончил со всеми предметами и оторвался от тетрадей, часы показывали одиннадцать вечера.

И только когда он выключил свет и лёг в кровать, в тишине комнаты он отчётливо услышал... бешеное сердцебиение, которое так и не успокоилось за весь вечер.

Перед тем как провалиться в сон, Се Юй успел подумать:«Твою мать, я всё-таки вляпался в школьный роман».

На следующее утро бодрый голос завуча Цзяна раздался из школьных динамиков минута в минуту, без малейших задержек. Он изо всех сил пытался вдохнуть жизнь в полусонных учеников:

— Дорогие ребята! Наступил новый день. Рады ли вы встретить его?

Едва завуч открыл рот, из-под одеял в спальнях послышался дружный стон:

— О-о-о, боже...

— Живодёры!

— За что они так с нами, беззащитными детьми?

Завуч Цзян, не подозревая о страданиях в общежитии, продолжал вдохновенно вещать:

— Скоро начнутся промежуточные экзамены, и каждый из вас наверняка чувствует волнение. Это не просто проверка знаний, это день, когда вы пожнёте плоды своего упорного труда! А теперь поднимайтесь... Вставайте все, кто стремится к высоким баллам!

Се Юй потерпел ещё немного, но в конце концов сдался. Он высунул руку из-под одеяла, пошарил в поисках берушей, не нашёл их и укрылся с головой.

Коридор общежития постепенно наполнялся шумом.

В этом гуле то и дело слышались крики «Чао-гэ!». Хэ Чао, обменявшись приветствиями с ребятами, подошёл к двери Се Юя и постучал:

— Лао Се, ты встал?

Вместо ответа в дверь с глухим стуком прилетел будильник, отскочил и покатился по полу.

Хэ Чао:

— ...

Кто-то из проходивших мимо ребят усмехнулся — эта картина повторялась почти каждое утро. Самое забавное, что Хэ Чао ничуть не злился: он с довольной улыбкой уселся на корточки у двери, дожидаясь, пока грозный сосед соизволит открыться.

Один из парней не удержался и спросил:

— Чао-гэ, у этого Се Юя из Западного корпуса каждое утро такой бешеный характер?

— Ага, — расплылся в улыбке Хэ Чао. — Мило, правда?

Парень ушёл, озадаченно чеша затылок и размышляя: может, Чао-гэ сказал «жутко»? Или они просто по-разному понимают слово «мило»?

Минуты через две Се Юй всё-таки открыл дверь.

Хэ Чао за всю ночь глаз не сомкнул. После ухода Се Юя он сначала стёр из своего статуса длинную цепочку букв «а», но потом не знал, что написать взамен, и набрал её снова.

Так он и пролежал с открытыми глазами до трёх часов ночи.

В голове крутилась только одна мысль: Се Юй теперь его. Его парень.

Едва войдя в комнату соседа, Хэ Чао без сил рухнул на его кровать. Се Юй стоял у двери, недоумевая, что за странная привычка — спать на чужой постели, когда своя через дорогу.

— Ночью не спал?

— Уснул где-то в три, — Хэ Чао приоткрыл один глаз. — А ты ещё приляжешь?

Се Юй хмуро ответил:

— Ты занял всю кровать. Где мне лечь?

— Парень, — Хэ Чао подвинулся к стенке, освобождая место, — залезай.

Се Юй молча наклонился, поднял с пола будильник и запустил им в Хэ Чао.

Из динамика на стене продолжал доноситься голос завуча Цзяна:

— Ранний подъём — прекрасная привычка. Например, я обожаю вставать в половине шестого, открывать окно и вдыхать свежий воздух... В такие моменты понимаешь, как прекрасна жизнь!

...

Перед тем как открыть дверь Хэ Чао, Се Юй немного колебался. Они только вчера признались друг другу, и он ещё не успел привыкнуть к этой мысли. С этого дня этот придурок перестал быть для него просто соседом по парте.

Что-то изменилось, но в то же время всё оставалось прежним.

Се Юй понятия не имел, как обычно строятся отношения — примеры неудачных любовных похождений Чжоу Далэя не в счёт.

Он опасался, что между ними возникнет неловкость или натянутость, но стоило Хэ Чао появиться на пороге, как все тревоги улетучились сами собой.

Хэ Чао, который обычно бил все рекорды по опозданиям, сегодня пришёл вовремя.

На первом уроке Тан Сэнь даже похвалил его перед всем классом, выразив надежду, что Хэ Чао продолжит в том же духе, а затем строго посмотрел на Вань Да:

— Вань Да, а ты почему опоздал?

Вань Да вчера знатно перебрал, голова раскалывалась, и подняться утром было для него настоящим подвигом. Но признаться в похмелье он не мог — за это запросто могли вызвать родителей. Пришлось судорожно вспоминать дежурные отмазки Хэ Чао. В итоге он выпалил первое, что пришло в голову:

— Понимаете, учитель Тан... У Шэнь Цзе из восьмого класса сегодня утром снова случился приступ!

Хэ Чао:

— ...

Се Юй:

— ...

Все, кто вчера был на дне рождения:

— ...

А также ни о чём не подозревавший Шэнь Цзе из восьмого класса:

— ...

— У него эта... болезнь... — Вань Да запнулся, так как название недуга было слишком длинным и сложным. — Ну, эта... с желудком...

Хэ Чао лениво подсказал с задней парты:

— Хронический неатрофический гастрит.

Вань Да радостно закивал:

— Да-да, точно! Он самый!

Тан Сэнь свято верил своим ученикам. К тому же Вань Да обычно не опаздывал и примерным поведением не отличался от приличных ребят, а у Шэнь Цзе действительно частенько прихватывало желудок. Поэтому учитель Тан с одобрением произнес:

— Молодец. Помогать товарищам в беде — благородное дело. Но этому мальчику из восьмого класса действительно стоит серьёзно заняться здоровьем, а то он из медпункта не вылезает...

Вань Да, обливаясь холодным потом, наконец-то сел на своё место.

Лю Цуньхао и остальные уткнулись лицами в парты, содрогаясь от беззвучного смеха.

Едва прозвенел звонок на перемену и Тан Сэнь вышел из кабинета, класс взорвался хохотом:

— Ха-ха-ха! Шэнь Цзе из восьмого! Ну ты выдал, Вань Да, вот это наглость!

Лю Цуньхао вытирал выступившие от смеха слёзы:

— Как тебе вообще такое в голову взбрело?

Вань Да вздохнул:

— Я просто вспомнил, как отмазывается Чао-гэ, и решил повторить его коронный номер.

Хэ Чао тоже смеялся:

— Да нельзя же копировать слово в слово! Мог бы придумать, что старушку через дорогу переводил. Тебе повезло, что старина Тан такой доверчивый. Был бы на его месте Бешеный Пёс — твоего отца уже вызвали бы в школу.

Вань Да почесал затылок:

— Да уж, пронесло так пронесло.

— Ни черта тебя не пронесло, — хмыкнул Се Юй. — Шэнь Цзе уже идёт сюда, чтобы начистить тебе рыло.

Вань Да:

— ...

Класс снова покатился со смеху.

— Кстати, вы бы видели себя вчера с физоргом, когда наклюкались, — смеясь, вспомнила Сюй Цинцин. — Я впервые видела, как люди так смешно пьянеют. Это было нечто.

Вань Да после пробуждения ничего не помнил, а соседи по комнате при расспросах только загадочно качали головами. Конечно, он и представить не мог, что его старое пророчество о «внутреннем обороте» уже начало сбываться.

— А что я делал? Надеюсь, ничего криминального?

Се Юй промолчал.

Хэ Чао тоже не стал вдаваться в подробности, лишь усмехнулся:

— Ты слишком хорошего мнения о себе.

На перемене действительно примчался разъярённый Шэнь Цзе. Он встал у окна и заорал на весь коридор:

— Ну ты и гад, Вань Да! Я сейчас выхожу из туалета, встречаю вашего учителя Тана, а он мне с сочувствием говорит: «Береги себя, сынок, не запускай желудок». Я аж перепугался, думал, у меня смертельная болезнь какая-то обнаружилась, о которой я сам не знаю!

Прокричавшись, Шэнь Цзе по привычке перевёл взгляд на парту Хэ Чао и заметил, что тот сидит голова к голове с Хладнокровным Убийцей, и они о чём-то тихо шепчутся. Вроде бы обычная для них картина, но что-то в ней казалось чертовски странным.

Шэнь Цзе присмотрелся внимательнее и внезапно обомлел... Куда это Чао-гэ тянет свои руки под партой?!

Глава 52

— Не шевелись.

— ...

— Спокойно, я её нащупал.

Се Юй, засунув одну руку в карман, а другую подложив под голову, посмотрел на ручку, застрявшую у него под краем куртки:

— Ты чем швыряться вздумал?

— Рука соскользнула, честно, просто соскользнула, — оправдывался Хэ Чао.

Только что Хэ Чао с огромным трудом выудил из угла парты ручку, пропавшую несколько дней назад, и Се Юй подумал: вид у него сейчас как у нищего, которому на голову свалилось нежданное богатство.

— Видал, Лао Се? У нас теперь есть ручка!

Се Юй лежал на парте — за предыдущий урок он так и не выспался — и безучастно буркнул «угу», собираясь снова уткнуться носом в локоть, как в следующую секунду ручка полетела прямо в него. Стоило Се Юю хоть немного пошевелиться, и она упала бы на пол.

Хэ Чао склонился совсем близко, его рука касалась бедра Се Юя — было немного щекотно. Сдвинь он пальцы ещё на пару сантиметров, и коснулся бы совсем не того места.

— ...

Се Юй отвернулся и неестественно резким тоном бросил:

— Твою мать, давай быстрее.

Сам Хэ Чао сначала не увидел в этом ничего такого — он просто оберегал эту несчастную ручку как последнюю ценность в доме, и осознал неловкость момента, только когда нащупал пальцами колпачок.

Шэнь Цзе стоял у окна и ждал, когда Се Юй опрокинет стул Чао-гэ пинком, чтобы тот помнил: живым нельзя распускать руки безнаказанно. Но он ждал и ждал, уже прозвенел звонок, а Се Юй так и не пошевелился.

Босс Западного корпуса спокойно позволил соседу прикасаться к себе и даже ответил пару раз, когда Хэ Чао к нему обратился.

Невероятно.

«Мы не виделись всего пару дней, — изумлённо подумал Шэнь Цзе, — и мир вдруг перевернулся?»

Четвёртым уроком была физкультура. Ло Вэньцян, который всё утро притворялся больным, вдруг почувствовал, что голова у него больше не болит, и с воодушевлением вскочил:

— Братья, встретимся на площадке!

Хэ Чао поднялся:

— Если Лао У тебя таким увидит, его удар хватит.

Ведь только что на уроке математики У Чжэн вызвал Ло Вэньцяна к доске решать задачу, а тот заявил, что сегодня слишком слаб и мела в руках не удержит. Но стоило начаться физкультуре, как он ожил — хоть сейчас снимай куртку и сигай из окна на баскетбольную площадку.

Ло Вэньцян открыл было рот, но не успел вставить ни слова: Се Юй уже знал, какое оправдание тот хочет придумать:

— Про «спортивный дух» даже не заикайся.

— Лао Се, — позвал Хэ Чао, стоя в дверях. — Пошли.

Ло Вэньцян опешил:

— ...

Что-то эти двое сегодня подозрительно единодушны против внешнего мира.

— Два круга для разминки, — скомандовал физрук, лениво сидя на корточках у края трибуны со свистком в зубах, — а потом свободное время.

При виде физрука Се Юю сразу вспомнились отжимания, а от них — тот пост на форуме, который Хэ Чао показывал ему во время спартакиады. Подумав об этом, он невольно встретился взглядом с Хэ Чао.

Они стояли плечом к плечу в последнем ряду. Оба молчали. Се Юй перевёл взгляд на суетящуюся толпу на футбольном поле. Мимо прошёл парень с охапкой волейбольных мячей. И в этот момент Се Юй почувствовал, как Хэ Чао — то ли случайно, то ли намеренно — прижался тыльной стороной ладони к его руке.

Физрук прищурился и добавил:

— За инвентарём обращайтесь к физоргу. Физорг получает всё централизованно на складе. Ло Вэньцян, вы сегодня снова в баскетбол?

— Да, конечно, — отозвался тот.

— В этом семестре ещё неизвестно, будет ли баскетбольный турнир. Завуч говорил, что они хотят придумать что-то новое.

— Новое? — Лю Цуньхао только-только пробился в баскетбольную команду, ради чего долго подлизывался к физоргу. — Это из-за того случая в прошлом семестре?

В прошлый раз в финале сошлись два класса, соперничество было настолько яростным, что едва не дошло до драки, и потом ребята враждовали весь семестр.

Все зашумели, обсуждая эту новость.

Никто не замечал скрытых, почти неуловимых движений в заднем ряду.

Две руки — ладонь к ладони — тайком, с молчаливым пониманием, слегка соприкасались друг с другом.

— Лао Се, — негромко позвал Хэ Чао.

— Что?

— Играть будешь?

— Нет.

Ло Вэньцян вышел вперёд и повёл класс на беговые дорожки. Сам он бежал спиной вперёд, высоко подняв руку:

— Девочки, строимся за сестрицей Цин! Следим за темпом, не отстаём!

Хэ Чао сначала бежал в самом конце, но, улучив момент, когда физрук отвернулся, нагнал Се Юя и тихо спросил:

— Бежать-то можешь? Как нога?

Давно зажила. Травма была пустяковой, за пару дней всё прошло.

Се Юй не успел ответить, как спереди донёсся крик Ло Вэньцяна:

— Чао-гэ, ты чего творишь?! Держи строй! Совсем обнаглел!

Хэ Чао махнул ему рукой и снова отстал назад.

Два круга лёгкой трусцой подошли к концу. Пересекая финишную черту, ребята сразу разбрелись кто куда.

За спортплощадкой, рядом со складом инвентаря, был тенистый зелёный уголок. Те, кто не хотел заниматься спортом, обычно собирались там поболтать.

Се Юй хотел было присесть на лавочку, но вовремя вспомнил, как в прошлый раз его там поймал староста по учёбе Сюэ Сишэн. Этот парень был вездесущ: он вытащил карманный словарик и принялся занудствовать: «Одноклассник Се Юй, давай я расскажу тебе о корнях слов. Метод запоминания английских слов по корням очень эффективен, надеюсь, к промежуточным экзаменам твой балл повысится...»

Уж лучше пойти к баскетбольной площадке и спрятаться там.

Когда Се Юй подошёл к площадке, у Ло Вэньцяна загорелись глаза:

— Юй-гэ!

Се Юй был одним из тех игроков, на кого физорг положил глаз с самого начала. Никто ещё не видел его в деле, но все интуитивно чувствовали, что он силён. Один только Вань Да молча прижимал к себе мяч, вспоминая их совместные драки, и безнадёжно качал головой.

Он никак не мог представить, как этот волк-одиночка будет играть в команде.

Хэ Чао как раз переодевался под баскетбольным щитом — скинул куртку, оставшись в одной футболке, и, услышав крик Ло Вэньцяна, обернулся.

— Юй-гэ, ты пришёл играть?

— Нет, — ответил Се Юй. — Просто посмотрю.

— ...

Ло Вэньцян хотел было уговорить его, но тут от входа на площадку его окликнула Сюй Цинцин:

— Физорг, есть ещё ракетки для бадминтона? Нам не хватает.

Ло Вэньцян почесал затылок и зашагал к ней:

— Да ладно, не хватает? Я же брал ровно по количеству...

Хэ Чао стоял, облокотившись о баскетбольную стойку, и одним своим видом притягивал взгляды. Дождавшись, пока Ло Вэньцян отойдёт подальше, он слегка наклонился и прошептал Се Юю на ухо:

— Ты пришёл посмотреть на игру... или на меня?

«Ни то ни другое, — подумал Се Юй. — Я пришёл прятаться от Сюэ Сишэна».

Но тёплое дыхание Хэ Чао у самого уха и его полный надежды, искрящийся взгляд говорили без слов: «Скажи, что на меня, ну скажи...»

— На тебя, — Се Юй вздохнул, решив потешить его самолюбие. — Пришёл посмотреть на своего парня.

— Чао-гэ! — поторопил его Вань Да с площадки. — Ты долго ещё?

Хэ Чао со смехом крикнул «сейчас!» и мимолётным жестом взъерошил волосы Се Юя. Уходя, он бросил:

— Смотри внимательно. Убедишься, какого крутого парня ты себе отхватил.

— ...

Насчёт «крутого» можно было поспорить, а вот насчёт бесстыдства — чистая правда.

Весь матч Хэ Чао играл так, словно отчаянно пытался произвести впечатление на девчонок — напористо и демонстративно. При бросках в три шага он взлетал в воздух, футболка задиралась, и его подтянутая фигура то и дело мелькала перед глазами зрителей.

Он отчаянно боролся за мяч, забирал его и носился по всей площадке. Есть соперник — обводил соперника, нет соперника — обводил... воздух.

— Великолепно! И мы снова видим, как Чао-гэ безупречно обводит воздух. Какая ослепительная техника, какие финты, словно перед ним действительно кто-то стоит! — Лю Цуньхао, сидевший на скамейке запасных, от скуки взялся комментировать игру. — Браво! Аплодисменты Чао-гэ!

Се Юй не выдержал и тихо рассмеялся:

— Идиот.

Забросив очередной мяч в корзину, Хэ Чао обернулся к Се Юю. По его виску стекал пот. Он прижал два пальца к губам и послал ему воздушный поцелуй.

Толпа на трибунах взревела:

— О-о-о!

Все принялись перешёптываться, гадая, кому предназначался этот жест. Девчонки с той стороны растерянно оглядывались по сторонам.

Истинный адресат, однако, сохранял абсолютное хладнокровие.

Се Юй сидел, опершись рукой о клумбу, и думал: «А ведь он и правда красивый».

Помолчав, он мысленно поправил себя: «Ладно, уберём "и правда". Просто красивый».

Этот позёр действительно умел сиять. Словно излучал свет.

Хэ Чао побегал ещё немного, пока его товарищи по команде не взмолились о пощаде. Особенно Вань Да — он чувствовал себя на площадке третьим лишним. Ему хотелось просто снять спортивную форму и сесть рядом с Лю Цуньхао отдыхать. Всё равно Хэ Чао играл сам за себя, не замечая пасов.

Его показушные финты следовали один за другим, и даже соратники не могли предугадать, что он выкинет в следующий миг.

— Иди отдохни, Чао-гэ, — взмолился Ло Вэньцян и, не дожидаясь ответа, крикнул запасному: — Хао-цзы, на замену!

Хэ Чао возмутился:

— Эй, вы люди вообще? Сами же просили меня сыграть!

— Каемся, были неправы, — вздохнул Ло Вэньцян. — Теперь я понял, почему ты говорил, что слишком силён для нас и не хочешь мешать игре. Ты себя очень точно оценивал.

Этой показательной игрой Хэ Чао навсегда закрыл себе путь в сборную третьего класса. А физорг окончательно осознал: лидеры Восточного и Западного корпусов — это те люди, которыми он управлять не в силах.

Сойдя с площадки, Хэ Чао устало вздохнул:

— Они невыносимы.

— Ты тоже хорош, — заметил Се Юй. — Как тебе обвод воздуха? Понравилось?

На площадке снова зашумела игра. Лю Цуньхао попытался обойти соперника с мячом, но потерял его, и противник перехватил инициативу.

Хэ Чао повернулся к Се Юю:

— Ну разве это было не круто?

— Выглядело глупо.

— ...

Они посидели ещё немного, наблюдая за игрой. Хэ Чао сделал несколько глотков из бутылки с водой и совершенно естественно протянул её Се Юю:

— Будешь?

Се Юй не особо хотел пить, но взял бутылку на автомате.

И только когда его губы коснулись горлышка, влажного и холодного от ледяной воды, до него дошло: этого горлышка только что касались губы Хэ Чао.

В головах обоих одновременно пронеслась мысль: «Чёрт. Непрямой поцелуй».

Хэ Чао вдруг почувствовал, что выпитая вода вообще не помогла — в горле снова пересохло. Особенно когда он посмотрел на влажные губы Се Юя. Они так манили, что... Нет, лучше туда не смотреть.

Хэ Чао неловко кашлянул и заставил себя уставиться на поле, где бегал Хао-цзы с остальными.

Се Юю было не лучше. Он долго крутил бутылку в руках, пока его пальцы окончательно не замерли от холода, и только тогда догадался вернуть её Хэ Чао.

Хэ Чао попытался быстро навинтить крышку, но пальцы не слушались, и в итоге пластиковый колпачок выскользнул из рук и укатился в траву.

Глава 53

Се Юй за все свои годы никогда не подозревал в себе задатков столь невинного и чистого юноши. В прежние времена Чжоу Далэй и остальные ребята тайком брали напрокат диски с фильмами для взрослых. Прячась от госпожи Гу и родителей Далэя, они запирали дверь на замок и боялись лишний раз вздохнуть.

В том нежном возрасте Далэй смотрел на экран, краснея и замирая сердцем, не в силах оторвать глаз. Се Юй же, бросив пару взглядов на телевизор, просто отворачивался и продолжал рубиться в приставку.

Помня об этом, Далэй как-то спросил:

— Босс Се... ты часом не бесчувственный робот?

— А что такого? — Се Юй и бровью не повёл. — Обычный инстинкт размножения.

Чжоу Далэй:

— ...

Тётя Мэй:

— ...

А сейчас... подумаешь, встречаться с кем-то.

Подумаешь, попить из одной бутылки.

С чего вдруг сердце так бешено заколотилось?

Под звонкий свисток физкультура подошла к концу.

Физрук вышел из спортзала и махнул Ло Вэньцяну. Лю Цуньхао, сжимая в руках мяч, решил использовать последние секунды, подпрыгнул, сделал бросок, и мяч точно влетел в кольцо.

— Урок окончен, все свободны, — объявил физрук. — Физорг, собери инвентарь.

Поскольку весь спортинвентарь класса числился за физоргом, Ло Вэньцяну в одиночку было не справиться. Хэ Чао спрыгнул с бордюра клумбы и вызвался помочь:

— Ракетки я соберу. Лао Се, подсобишь?

Се Юй забрал половину ракеток, и они втроём направились к складу. Лю Цуньхао всё ещё не выпускал баскетбольный мяч, крутя его на пальце:

— Эх, как думаете, неужели в этом году действительно отменят баскетбольный турнир?

— Всё из-за тех двух классов в прошлом году. Придурки устроили массовое побоище. Чего там было делить-то?

— Я там был, зрелище жуткое. Под конец они просто бросили мяч и две команды мутузили друг друга стенка на стенку, судья вообще в осадок выпал.

Склад инвентаря был просторным, всё было разложено по полкам. Ракетки для бадминтона хранились на самом дальнем стеллаже. Хэ Чао убрал ракетки на полку, а затем отступил в сторону, освобождая место Се Юю:

— Я тоже участвовал в том турнире в прошлом году.

Се Юй заметил:

— А, так вот почему ваш класс даже из группы не вышел.

— ...

— Парни из второго класса играли слишком грязно, неинтересно. Мы с первого же круга снялись, — Хэ Чао принялся объяснять, чтобы не выглядеть слабаком. — Дело было вовсе не в уровне игры.

— Да-да-да, ты у нас самый крутой, — ответил Се Юй, с маниакальной аккуратностью выстраивая ракетки на полке. — Невероятно крутой.

Проход между стеллажами был узким, двоим там было не развернуться. Хэ Чао как-то незаметно придвинулся к нему вплотную, и когда Се Юй, закончив работу, обернулся, то практически упёрся ему в грудь.

Хэ Чао усмехнулся:

— Мелкий, ты что, сам в объятия просишься?

— Иди к чёрту со своими объятиями, — бросил Се Юй. — Хороший пёс дорогу не загораживает. Дай пройти.

Хэ Чао положил руку ему на талию, слегка сжав пальцы сквозь тонкую ткань футболки, и увлёк его глубже в угол. Оба они были рослыми парнями, но, к счастью, угол оказался достаточно глубоким. Ло Вэньцян и остальные продолжали болтать у корзины с баскетбольными мячами, совершенно не замечая их.

Эта уединённость мгновенно всколыхнула те чувства, которые вспыхнули ещё на площадке из-за бутылки с водой.

— Я не пёс, — тихо сказал Хэ Чао. — Не пропущу.

Обстановка была идеальной, и место самое подходящее. Се Юй медленно закрыл глаза, затем снова открыл их и, увидев приближающееся лицо Хэ Чао, легонько хлопнул его по лбу:

— Придурок, тут же камеры.

Хэ Чао:

— ...

На складе висели камеры видеонаблюдения, и не одна. Хотя за ними особо никто не следил, всё держалось на честности учеников: на каждом уроке физорг записывал выдачу инвентаря в специальный журнал.

И прямо на то место, где стоял Се Юй, смотрел один из объективов.

В душе Хэ Чао пронеслось с десяток мысленных проклятий.

Ло Вэньцян и остальные заполнили журнал и направились к ним:

— Чао-гэ, вы там закончили?

Помимо зычного голоса Ло Вэньцяна, Се Юй услышал тихий шёпот Хэ Чао, который бурчал под нос что-то вроде: «Да к чёрту эту школу, у меня тут вообще-то серьёзные отношения».

Хэ Чао ещё немного поворчал и, когда физорг уже почти подошёл, собрался отпустить Се Юя, но тот вдруг шагнул ближе и быстро поцеловал его в шею прямо под ухом.

Тепло и невероятно нежно.

Для камеры это выглядело так, словно один наклонился что-то прошептать другому на ухо, и разобрать, чем они там занимаются, было невозможно.

У Хэ Чао ругательство застряло на полуслове.

Се Юй отстранился, привалился спиной к стеллажу и с хитрым прищуром посмотрел на него.

Ло Вэньцян подошёл, абсолютно ничего не заметив:

— Все ракетки сдали? Идём обратно в класс? Хао-цзы и остальные уже снаружи ждут.

Только когда Се Юй слегка пнул Хэ Чао по ноге, тот очнулся:

— А? Обратно в класс... Да, пошли, чего стоять.

Промежуточные экзамены неумолимо приближались. В одиннадцатом классе стало заметно тише, на переменах никто больше не шумел. Каждый в последний момент пытался наверстать упущенное, надеясь, что несколько дней ударной зубрёжки помогут получить высокий балл.

У парты Сюэ Сишэна выстроилась длинная очередь из желающих задать вопросы. Ему стало некогда ловить двух главных бездельников класса.

Вань Да стоял в самом конце этой очереди и понял, что до звонка до него дело не дойдёт. Он вздохнул, уселся на свободный стул перед Се Юем и сокрушённо произнёс:

— Ребята... у вас ещё хватает совести в игры на телефонах рубиться.

На фоне всеобщего напряжения Се Юй выглядел абсолютно спокойным:

— Зачем зубрить? Проще помолиться Будде.

Хэ Чао поддержал его с ещё более невозмутимым видом:

— Я тут заказал в интернете красные ленточки с надписью "Сдам любой экзамен", должны прийти со дня на день. Они освящённые. Подарить тебе парочку?

Вань Да:

— ...

Эти двое точно с другой планеты.

Какие, к чёрту, освящённые ленточки?

Мысленно Вань Да возмущался, но вслух выдал:

— Ну... ладно, давай парочку.

Посылка пришла накануне экзаменов. В пакете было десять штук: на ярко-красном фоне красовались золотые иероглифы. Выглядело это даже помпезно. В нижнем углу мелким шрифтом было написано: «Мастер Линхуэй»[1].

Ученики третьего класса только диву давались, осознавая ограниченность собственного воображения — оказывается, можно было готовиться к экзаменам и так.

Накануне экзамена весь день лил проливной дождь, и к утру асфальт ещё оставался мокрым.

Времени на подготовку не оставалось. Ребята зубрили по ночам, но не успели даже обзавестись приличными синяками под глазами в доказательство своих трудов, как пришёл день экзамена.

— Ребята, на улице похолодало, не забывайте одеваться теплее. Встречайте экзамены с горячим сердцем! — вещал из динамиков Бешеный Пёс, рассылая слова поддержки. — Как говорится, армию тренируют тысячу дней ради одной битвы. Выложитесь на полную, чтобы потом ни о чём не жалеть. Удачи, бойцы!

До начала экзамена оставалось десять минут. Тан Сэнь вешал на доску схему рассадки. Ученики судорожно повторяли стихи и формулы. Как только прозвенел звонок, все собрали ручки и разошлись по кабинетам.

Се Юй и Хэ Чао снова оказались в самом последнем кабинете — точно так же, как и на прошлых ежемесячных тестах.

Состав этого пристанища двоечников практически не изменился, разве что местами поменялись.

Даже если на прошлом экзамене кто-то и списывал, ответы они брали у соседей по кабинету, так что оценки всё равно оставались плачевными. Подняться с самого дна списка на пару строчек вверх уже считалось великим достижением.

Се Юй сел за свою парту, а Хэ Чао устроился прямо за ним:

— Лао Се, чувствую, сегодня я в отличной форме. Думаю, сдам на высокий балл.

— Меньше чувствуй, больше делай, — отозвался Се Юй. — Ты только своими предчувствиями и живёшь.

Хэ Чао хмыкнул:

— Говорит парень со второго места с конца. Откуда столько гонора?

— Я всё равно сдал лучше тебя.

Хэ Чао протянул руку и ласково потрепал Се Юя по голове.

Немного помолчав, Хэ Чао спросил:

— Куда пойдём после экзамена? Поедим где-нибудь?

— Куда угодно, только давай без Шэнь Цзе, — Се Юй лениво крутил ручку в пальцах. — Каждый раз, когда он с нами, всё заканчивается дракой.

Хэ Чао вспомнил их прошлые встречи и, проигнорировав собственную склонность ввязываться в неприятности, согласился, что виноват во всём Шэнь Цзе:

— Ладно, без него.

Промежуточные экзамены были куда важнее обычных тестов — от них зависели жизни ребят. После оглашения результатов планировалось родительское собрание. Поэтому обитатели кабинета двоечников на этот раз решили не просто списывать друг у друга, а нашли новый способ:

— Кхм, продаю ответы. Спасёте свою шкуру от родительского гнева. Кому нужно?

Вокруг продавца мигом собралась толпа:

— Что за ответы? Сколько просишь?

— Двести юаней за предмет. Скину на телефон, доставка моментальная.

— ...Двести? Да это грабёж среди бела дня!

Продавец пожал плечами:

— Да, грабёж. Не хотите — не берите.

Но у двоечников тоже была гордость, так что за такую цену покупать никто не стал.

— Первый экзамен — китайский язык. Требования: аккуратный почерк, заполнение бланков строго по инструкции. Время выполнения — сто двадцать минут.

Экзаменаторами снова были Тан Сэнь и учитель истории из параллельного класса. Если бы не Лао Тан, за этой аудиторией вообще никто не стал бы следить. Как говорили другие учителя: «Даже если дать им списать, они всё равно перепишут с ошибками».

— Внимательно читайте задания, особенно тему сочинения, не отклоняйтесь от неё, — напутствовал Тан Сэнь, с надеждой глядя на Хэ Чао. — И пишите разборчиво. Если почерк нечитаемый, баллы вам просто не начислят.

Получив бланк с заданиями, Се Юй первым делом посмотрел на тему сочинения, раздумывая, как бы ему самому написать его так, чтобы не выглядеть слишком умным, и одновременно гадая, какую чушь напишет один конкретный придурок на задней парте.

Его прошлый шедевр под названием «Фигура отца», оценённый в ноль баллов, до сих пор пересказывали учителя в учительской.

Тесты во Второй школе были несложными — стандартные вопросы, без подвохов. Се Юй быстро ответил на задания, набрал примерно баллов пятьдесят-шестьдесят для маскировки и решил вздремнуть.

Только он опустил голову на парту, как услышал тихий шёпот сзади.

Хэ Чао тихонько позвал его по имени, а затем постучал пальцами под столешницей:

— Лао Се.

За окном снова зашумел мелкий дождь, капли стучали по стеклу, а сквозь щели в раме пробивался прохладный ветер.

Се Юй вспомнил прошлые экзамены и протянул руку назад под парту:

— Опять шпаргалку передаёшь?

Хэ Чао промолчал.

Но едва пальцы Се Юя скользнули под стол, как Хэ Чао крепко перехватил его руку. Сначала он нежно сжал кончики пальцев Се Юя, а затем продвинул ладонь выше, переплетая их пальцы вместе.

[1] «Досточтимый Линхуэй» (灵惠道长 (Línghuì, Dàozhǎng)) — Даосский титул «даочжан» (道长) — почтительное обращение к даосскому наставнику.

Глава 54

В экзаменационном кабинете, несмотря на то что ученики исподтишка умудрялись списывать, всё равно стояла тишина.

Тан Сэнь как раз проходил мимо их ряда к учительскому столу, даже не подозревая, что в ту секунду, когда он повернулся к классу спиной, по всей аудитории полетели бумажные шпаргалки.

— Я не ответы передаю, — в ладони Хэ Чао действительно было пусто, никакой записки. Рука Се Юя оказалась прохладной, и Хэ Чао тихо добавил: — ...Я ещё с прошлого раза хотел подержать тебя за руку.

Дождь барабанил по стеклу, оставляя на нём разводы.

Се Юй помолчал и спросил:

— Всё?

— Нет.

— ...

— Ещё немного подержу.

Се Юй растерялся — его это одновременно и злило, и смешило:

— Ты совсем страх потерял?

Заметив, что Тан Сэнь разворачивается и идёт обратно, Хэ Чао был вынужден нехотя разжать пальцы.

Тан Сэнь остановился у парты Хэ Чао на пару минут. Он долго рассматривал его бланк ответов, и чем дольше смотрел, тем сильнее хмурился. В конце концов учитель со сложным выражением лица вздохнул над листом, исписанным с обеих сторон до самых краёв.

Когда Тан Сэнь отошёл, Хэ Чао ткнул Се Юя ручкой в спину:

— Это к чему он сейчас вздыхал?

— Чао-гэ, опусти глаза и посмотри, какую чушь ты там накалякал, — ответил Се Юй. — Сам не понимаешь?

Договорив, Се Юй с досадой подумал: этот придурок действительно не понимает.

Как человек, чью успеваемость и восемью быками не вытянешь до проходного балла, он, похоже, искренне считал, что справился с заданиями блестяще, и был преисполнен уверенности в себе.

Утренние экзамены закончились. В обеденный перерыв ребята в классе в основном сверяли ответы.

— Чао-гэ, твой талисман «Сдам любой экзамен» не сработал, — Вань Да вернул красную ленточку Хэ Чао. — По математике я запорол сразу несколько сложных задач. Оставь лучше себе.

— Я тоже думаю, что брак попался, — Хэ Чао вытащил телефон. — Утром на первом же экзамене по китайскому Тан Сэнь над моей работой вздыхал. Напишу-ка я продавцу.

Се Юй не понимал логики своего парня:

— И о чём ты его спросишь?

— Может, я его неправильно использовал.

— А как его ещё использовать? Сжечь и выпить пепел?

— ...Не богохульствуй.

Ребята шумно обсуждали это, пока продавец наконец не прислал ответ из четырёх иероглифов: «Главное — искренне верить».

— Главное — искренне верить, — процитировал Хэ Чао, снова впихивая ленточку в руки Вань Да. — Может... ты перед следующим экзаменом настроишься как следует?

Се Юю показалось, что Хэ Чао откровенно вешает лапшу на уши.

Но Вань Да, как ни странно, поверил:

— Ладно, после обеда попробую настроиться.

Экзамены длились два дня. Когда ребята сдали последний предмет, у них не осталось сил даже радоваться — все чувствовали себя выжатыми как лимон. Чтобы разрядить обстановку, Лю Цуньхао включил на классном компьютере комедию. Прошла уже половина фильма, а в кабинете стояла гробовая тишина. Староста с беспокойством спросил:

— Вы чего не смеётесь? Не смешно, что ли? Ну повеселей, народ!

Вань Да с каменным лицом отозвался:

— Вырубай. Честно, смеяться вообще не тянет. И кстати, этот великий мастер Линхуэй теперь один из моих злейших врагов.

— Мне бы просто выжить, — простонал Ло Вэньцян, распластавшись по парте. — Мне нужно побыть в тишине и подумать о смысле жизни.

Один Хэ Чао бодрствовал и сохранял боевой настрой:

— Да ладно вам, нормальное же кино. Чего вы не смотрите?

Се Юй вышел из класса, чтобы ответить на звонок.

Ещё вчера вечером матушка Лэй спрашивала, когда у него закончатся экзамены, и едва они завершились, Чжоу Далэй сразу позвонил.

Далэй сидел на корточках в переулке. Приняв вызов, он затушил сигарету и переложил телефон в другую руку:

— Босс Се, закончил с экзаменами?

— Ага.

— Надо бы встретиться на выходных. Тётя Мэй на днях научилась готовить новое блюдо и всё сокрушалась, мол, пусть Сяо Юй скорее приходит, я его угощу... — На полуслове Далэй повернулся к кому-то рядом и прикрикнул: — Ах ты щенок, ещё и дёргаешься? Держите его! Если я сегодня не проучу тебя, буду звать себя наоборот — Цзай-Лэй!

Почуяв неладное, Се Юй спросил:

— Что там у вас происходит?

— Да так, — Чжоу Далэй отошёл подальше из переулка, и крики на заднем плане стихли. — Мелкий воришка. К нам на район сунулся, придурок. Пусть знает, что такое сплочённость жителей Хэйшуй-стрит...

Се Юй вздохнул:

— Сильно не бейте.

Чжоу Далэй шёл по улице и вдруг, вспомнив что-то, рассмеялся:

— Босс Се, помнишь, как тётушка Ван посреди ночи подняла весь район ловить вора? Я когда из дома выбежал, думал — там банда целая, чуть со страху не обделался.

Се Юй прислонился спиной к стене. Его взгляд скользнул по классу и словно унёсся далеко назад — в те знакомые грязные переулки, которые вечно занимали последние места во всех городских проверках благоустройства.

Нахлынули воспоминания.

Это случилось несколько лет назад. Посреди ночи к тётушке Ван забрался вор.

Он ещё только висел на оконной раме, не успев залезть внутрь, и встретился взглядом с хозяйкой. Вор и представить не мог, что обычная женщина средних лет окажется настолько яростной: в него полетели кастрюли, сковородки, тарелки, а её крик поднял на ноги всю улицу:

— ДЕРЖИТЕ ВОРА!!!

Но ещё меньше мелкий воришка ожидал, что скрыться ему не дадут. Едва он съехал по водосточной трубе на землю, как ему в лицо прилетел тапок.

Матушка Лэй в пижаме, скинув обувь и со второй ноги, орала с балкона:

— Вот он! Я его вижу! Куда побежал, пришибу на месте!

Шум стоял на всю округу.

Вора гнали три квартала.

Се Юй и прочая детвора тоже весело бегали в толпе взрослых.

В то лето даже ночной ветер казался обжигающе горячим.

Перед тем как сдать бедолагу в полицию, его зажали в тупике, и тот взмолился:

— Пощадите, я больше никогда сюда не сунусь!..

— Ты зачем воровать вздумал? — сурово спросила тётя Мэй, закатывая рукава. — Голову подними, поговорим. Не бойся, до смерти не забьём, но уму-разуму научим.

Госпожа Гу в этой среде всегда оставалась чужой. Всё её многолетнее воспитание твердило: драться нельзя. Поймали вора — сдайте в полицию, зачем распускать руки?

В итоге госпожа Гу оттащила Се Юя домой за ухо:

— Какого чёрта ты туда полез?!

Се Юй очнулся от воспоминаний и ответил в трубку:

— Тогда увидимся на выходных. Всё равно планов нет.

— Отлично, — бодро отозвался Чжоу Далэй.

Они поговорили ещё немного.

Се Юй стоял на лестничной площадке. Хэ Чао незаметно выскользнул из класса и, пользуясь тем, что в коридоре никого нет, обнял его сзади за талию. Прижавшись к его плечу, он спросил:

— О чём болтаешь?

Чжоу Далэй как раз собирался попрощаться и вдруг услышал этот голос в трубке.

Голос был приглушённым, говорили совсем рядом, буквально на ухо его боссу Се. А интонация... прозвучала до неприличия интимно.

К тому же голос показался ему знакомым.

Чжоу Далэй вздрогнул всем своим крепким телом:

— Это ещё кто?! По голосу — какой-то мутный тип!

Се Юй ответил:

— А ты проницательный.

Хэ Чао, на которого внезапно повесили ярлык «мутного типа», удивился:

— А?

— Да чего ты «акаешь»? Это же ты, мы в участке виделись, — коротко напомнил Чжоу Далэй на том конце провода.

С памятью у Хэ Чао было всё в порядке, он сразу вспомнил тот летний эпизод, когда ему пришлось писать объяснительную в отделении полиции. Друг детства его парня — Хэ Чао счёл необходимым подлизаться, поэтому после напряжённых раздумий выдал:

— Дружище, объяснительная у тебя тогда вышла что надо. Настоящий литературный талант!

Се Юй:

— ...

Чжоу Далэй едва не выронил изо рта зажжённую сигарету:

— ...

— Да кто это вообще такой?! — опешил Далэй, а затем прокрутил в голове слово «участок» и, сопоставив с наглой манерой общения, догадался: — Погоди, это тот самый... парень в маске? Красавчик нереальный?

Поскольку Хэ Чао стоял вплотную, а Далэй орал в трубку во всё горло, Хэ Чао без всякого смущения отозвался:

— Да-да, это я, тот самый красавчик из участка!

Хэ Чао был из тех людей, кто мог мгновенно сойтись с кем угодно. Се Юй не выдержал:

— У тебя совесть вообще есть?

Чжоу Далэй, напротив, был не прочь поболтать:

— Ого, босс Се, ну дела! Вы в одной школе учитесь? Подружились, что ли?

Се Юй немного помолчал и ответил:

— Угу. Друг.

А ещё — парень.

Чжоу Далэй в эту сторону даже не подумал, а Се Юй не стал уточнять.

Хотя в школе они шифровались, Се Юй не собирался делать из этих отношений тайну. Если Далэй когда-нибудь спросит прямо, он скрывать не станет: парень. Вот такой сюрприз.

Когда Се Юй повесил трубку, Хэ Чао спросил:

— На выходные поедешь домой?

— Угу, — кивнул Се Юй. — К названой маме.

Хэ Чао прикинул в уме:

— К той самой названой маме, которая местный авторитет и в банде состоит?

Се Юй не ожидал, что брошенная когда-то в шутку фраза так прочно засядет у Хэ Чао в голове. Тётя Мэй, конечно, отличалась крутым нравом и внешне походила на мафиози, но на самом деле вела вполне легальный бизнес.

В этот момент прозвенел звонок с уроков. Ученики начали собирать вещи и расходиться по домам. Хоть оценки ещё не вывесили, кто-то уже радовался свободе, а кто-то переживал. Лю Цуньхао и ребята стояли у выхода из школы и, заметив их, замахали руками:

— Эй, пошли быстрее!

Хэ Чао, не убирая руки с плеча Се Юя, помахал им в ответ:

— Идите, мы сейчас догоним!

Лю Цуньхао посмотрел на них без удивления: эти двое умудрялись держаться за руки прямо во время уроков, а на школьном форуме под них выделили целую тему.

Се Юй пошёл в общежитие собирать вещи. Хэ Чао таскался за ним следом как приклеенный.

Се Юй взял сменную одежду, повернулся за зарядным устройством и тут же упёрся грудью в Хэ Чао:

— Может, ты сядешь куда-нибудь и посидишь смирно?

Хэ Чао вздохнул:

— Не могу я смирно. Я тут посчитал: мы не увидимся целых два дня. Два дня — это сорок восемь часов, две тысячи восемьсот восемьдесят минут, сто семьдесят две тысячи восемьсот секунд...

Се Юй, усаживая его на кровать, даже не обратил внимания на феноменальную скорость устного счёта Хэ Чао.

— Сиди, — Се Юй потрепал его по голове и добавил своим обычным холодным тоном: — Если сделаешь за мной ещё хоть шаг, получишь по шее.

Хэ Чао:

— ...

На Хэйшуй-стрит Се Юй поехал не сразу — сначала заглянул домой к Чжунам.

Госпожа Гу была в фартуке, когда открыла ему дверь:

— Вернулся? Мог бы и предупредить заранее.

Гу Сюэлань принялась расспрашивать его обо всём: как кормят в столовой, не похудел ли он, как прошли экзамены.

Се Юй взял из вазы яблоко, прислонился к косяку кухни и коротко ответил:

— Нормально.

Это «нормально» прозвучало слишком неопределённо.

— Что значит «нормально»? — вздохнула Гу Сюэлань. — Опять будешь вторым с конца списка?

Се Юй промолчал. Гу Сюэлань не стала развивать эту тему, и разговор плавно перетёк на его соседа по парте:

— А твой сосед... этот мальчик, который вечно на самом последнем месте?

Она сочувственно покачала головой.

Се Юй подумал, что его чувства по отношению к Хэ Чао сейчас мало чем отличаются от переживаний госпожи Гу.

Она планировала приготовить всего пару простых блюд, но в итоге наготовила кучу всего и ещё долго хлопотала у плиты.

Се Юй сидел на диване в ожидании ужина. Не выдержав, он открыл браузер на телефоне и медленно ввёл в поисковую строку: «Что делать, если парень не любит учиться».

Глава 55

В интернете подобных вопросов и ответов действительно нашлось немало. Се Юй открыл тему, созданную совсем недавно.

Вопрос опубликовали три дня назад.

Автор сначала пустился в пространные лирические отступления на несколько абзацев, расписав своего парня так, словно тот был каким-то неземным существом, и только в самом конце перешёл к сути: «Но с учёбой у него не очень. Каждый раз второй с конца списка. Как мне повлиять на его отношение к учёбе?»

Популярный ответ гласил: «Может, для начала поставить небольшую цель? Например, подтянуть оценки на несколько баллов или определиться с вузом, куда планируете поступать».

Автор вопроса ответил на это: «Да не обязательно в какой-то заоблачный вуз, пусть хотя бы просто в Цинхуа или Бэйда — этого вполне достаточно».

«...»

Слова «второй с конца» заставили Се Юя приподнять бровь. Ему смутно показалось, что манера речи автора вопроса кого-то напоминает.

Он не стал зацикливаться и пролистал дальше. Поисковик выдал целую кучу тем вроде «Ребёнок не хочет учиться — что делать?», где взволнованные родители один за другим изливали душу, пока обсуждение окончательно не превратилось в родительские посиделки:

— А вы сами где работаете?

— На госпредприятии. Эх, сейчас такая конкуренция бешеная, тяжело жить...

— Обед готов, иди есть, — Гу Сюэлань вынесла из кухни последнее блюдо и принялась развязывать фартук. — Отложи телефон, не сиди в нём целыми днями.

Се Юй нажал кнопку блокировки, экран телефона погас:

— Понял.

Обед состоял из четырёх блюд и супа — обычная домашняя еда. Чжун Гоцян, если возвращался с работы вовремя, всегда обедал дома, но сегодня у него, судя по всему, была деловая встреча. За столом сидели только Се Юй и госпожа Гу.

Се Юй поел понемногу каждого блюда и уже собирался отложить палочки, чтобы подняться к себе, когда заметил, что Гу Сюэлань пристально на него смотрит.

— И это всё? — госпоже Гу вечно казалось, что сын ест слишком мало. — Наелся? Выпей ещё тарелку супа.

Пожалуй, все матери мира пытаются откормить своих детей как поросят.

Се Юй налил себе ещё томатного супа с яйцом и, допив его, сказал:

— Мам, я завтра съезжу на Хэйшуй-стрит, навещу тётю Мэй.

Рука Гу Сюэлань, державшая ложку, на мгновение замерла, но в итоге она лишь вздохнула:

— Тогда будь осторожен. Ни в какие неприятности не ввязывайся и возвращайся пораньше.

Ей не слишком нравилось, что он постоянно возвращается на Хэйшуй-стрит.

С её точки зрения, их жизнь там была вынужденной мерой, обусловленной безысходностью. Ей просто повезло, что в то тяжёлое время их окружали хорошие люди. Но всё же взгляды на жизнь у них с обитателями того района сильно разнились. Матушка Лэй и тётя Мэй привыкли выражать дружеские чувства отборной бранью, а вечерами любили посидеть на корточках у перекрёстка с сигаретой в зубах.

Гу Сюэлань надеялась, что после переезда — через год, два или три — их связь с Хэйшуй-стрит постепенно сойдёт на нет.

Но Се Юй, который с виду казался ко всему равнодушным и лишнего слова не говорил, оказался на редкость преданным сыном своего старого района.

Вечером Се Юй снова принялся искать в сети статьи на тему «Что делать, если партнёр не хочет учиться». Он перерыл кучу сайтов, но так и не нашёл ни одного действенного способа пробудить интерес к знаниям. Зато всякого бреда было навалом: «пусть попадёт в аварию, чтобы встряхнуть мозги», «пусть его ударит молнией», а кто-то и вовсе торговал сомнительными лекарствами.

«Чудо-капсулы мудрости! Высокотехнологичный инновационный продукт! Повышает интеллект, развивает оба полушария мозга! Оценки растут без усилий! Никаких аварий, никаких молний! Курс приёма — тридцать дней!»

Се Юй уставился на экран и, вспомнив успеваемость Хэ Чао, поймал себя на дикой мысли: а не заказать ли ему этот курс на пробу?

Он пролистал страницу ниже, чтобы изучить состав этих «капсул мудрости», но не успел — зазвонил телефон. На экране высветилось имя Хэ Чао.

Се Юй случайно нажал на громкую связь, когда ответил, и по комнате разнёсся весёлый голос Хэ Чао:

— Малыш, чем занимаешься?

Се Юй мысленно ответил: «Раздумываю, не купить ли тебе таблеток для ума».

А вслух произнёс:

— Да ничем, — Се Юй только что вышел из ванной, его волосы были ещё влажными. Рассказывать про капсулы мудрости он, конечно, не стал и спросил: — А ты?

— Думаю о тебе, — нежно ответил Хэ Чао.

В голосе парня звучали серьёзные и ласковые нотки, от которых у Се Юя потеплело на душе.

Но в следующую секунду эмоциональный интеллект Хэ Чао, который только что показал признаки жизни, снова рухнул. Он добавил:

— Это стандартный ответ, запомни на будущее.

«...На хрен мне его запоминать».

На самом деле Хэ Чао терпел уже очень долго. Стоило Се Юю уехать, как ему сразу захотелось позвонить. Он дождался этого часа, рассудив, что даже если дома у Се Юя принято поздно ужинать, то сейчас они уже точно закончили.

Вспомнив его сводного брата с замашками деспотичного принца, Хэ Чао спросил:

— Этот придурок тебя не обижал?

— Нет, — Се Юй не сразу понял, о ком речь. — Да и насчёт «обижал» — ещё вопрос, кто кого. Он мне ничего сделать не сможет.

Чжун Цзе за все эти годы ни разу не смог одержать над ним верх — ни в драке, ни в словесной перепалке.

Они болтали обо всём подряд.

— Кстати, Лао Се, ты школьный чат на беззвучный поставил?

— Нет, иногда просматриваю.

— А я думал, тебя наш староста по учёбе задолбал. Он вчера поставил в ник химическую формулу n=c·v. Она весь день перед глазами маячила, я её наизусть выучил.

— ...

Выучил. И какой в этом толк, если это формула по химии? Если он напишет её на контрольной по математике, учитель вряд ли оценит его старания.

Се Юй почувствовал глубокое бессилие:

— Ну ты просто гений.

Тот секретный чат третьего класса давно распустили. После того как ребята поняли, что школьный задира никого без причины не бьёт, а учителя у них вполне адекватные, чат сочли ненужным — он только создавал ощущение раскола в коллективе.

К тому же их классный руководитель Тан Сэнь жил по стариковскому расписанию, ложился рано и по ночам их не беспокоил. Ночная жизнь целиком принадлежала подросткам.

В официальном чате класса всегда кипела жизнь. Староста по учёбе ежедневно менял ник на очередную формулу, пытаясь даже во время отдыха насильно вбивать в них знания.

Каждое появление Вань Да в сети мгновенно превращало чат в клуб сплетников — все устраивались поудобнее с виртуальными семечками.

Проблемы у одноклассников были вполне обычными. Сюй Цинцин, которую по выходным мать заставляла ходить с ней по магазинам, стояла у входа в очередной бутик с горой пакетов и строчила в чат капсом: «НЕНАВИЖУ! ХОДИТЬ! ПО МАГАЗИНАМ!»

Лю Цуньхао и остальные тут же принимались её утешать: «Мы, парни, тоже шопинг терпеть не можем. Сразу видно — наш человек, братан Цин!»

Се Юй обычно просто читал. Со своим умением обрывать любой разговор он редко писал в общий чат.

Несмотря на то что обсуждать им было особо нечего, они проговорили с Хэ Чао до глубокой ночи. Хэ Чао умел рассказывать истории: любая мелочь в его изложении превращалась в захватывающее приключение.

Пока Се Юй не начал засыпать.

За окном стояла глубокая ночь. Комнату освещал лишь блёклый экран телефона.

Хэ Чао слушал, как голос Се Юя становится всё тише. Тот отвечал односложно, его сонные интонации звучали необычайно мягко и послушно. Хэ Чао невольно тоже понизил голос до шёпота:

— Уснул?

На том конце провода молчали.

Но сквозь динамик всё ещё доносилось тихое, ровное дыхание.

Хэ Чао не хотелось вешать трубку.

Ему было так хорошо, но в то же время безумно не хватало соседа рядом.

— Я тут недавно понял... — зная, что Се Юй его уже не слышит, Хэ Чао тихо прошептал: — ...Кажется, любить тебя — это какая-то зависимость. Затягивает.

Се Юй не отличался романтичностью, но, возможно, дневные мысли повлияли на его ночные сновидения — в ту ночь ему приснился совершенно бредовый сон.

Ему приснилось, что Хэ Чао после гаокао устроился работать водителем экскаватора.

Сущий кошмар.

Проснувшись утром, он долго не мог прийти в себя.

Се Юй встал, умылся и, глядя на своё отражение в зеркале, не сдержался:

— Да твою же мать...

В утреннем автобусе было почти пусто. Се Юй вставил наушники, собираясь доспать в дороге.

Автобус сильно трясло на поворотах. Се Юй пытался закрыть глаза, но сна не было — он всерьёз опасался, что, стоит ему уснуть, как он снова увидит Хэ Чао в экскаваторе, весело машущего ему из кабины. В итоге он просто смотрел в окно на бесконечный поток машин и тянущиеся вдоль дорог палатки с завтраками.

Выйдя на нужной остановке, он достал телефон и написал Чжоу Далэю: «Ты завтракал?»

«Ещё нет. Давай встретимся у тётушки Ван?»

«Закажи мне пять мясных баоцзы. Я скоро».

Тётушка Ван когда-то начинала с уличного лотка. Позже она скопила денег и арендовала крошечное помещение. Дети, выросшие в этом районе, за долгие годы настолько привыкли к её стряпне, что если день начинался без её завтрака, им казалось, что чего-то не хватает.

Се Юй нашёл свободный столик на улице и сел. Он хотел поторопить Чжоу Далэя, но едва успел отправить сообщение и поднять голову, как перед ним уже стояла тарелка с горячим доухуа[1].

— О, сынок, — тётушка Ван поставила тарелку на стол и вытерла мокрые руки о передник. — Я тебя ещё издалека приметила. Баоцзы сейчас допарятся, скоро принесу. Пока перекуси этим.

— Тётушка Ван... — Се Юй взял ложку и с улыбкой заметил: — Я ведь ещё ничего не заказывал.

Тётушка Ван всплеснула руками:

— Да я и так знаю, что вы с Лэй-цзаем любите! С закрытыми глазами вам на стол накрою!

Пока они разговаривали, появился заспанный Далэй в домашних шлёпанцах. Почёсывая затылок, он подошёл к столу и поднял руку с растопыренными пальцами:

— Тётушка Ван, мне пять штук!

Тётя Мэй всё ещё возилась с делами в Гуанмао и должна была освободиться только к полудню. Всё утро Се Юй просидел у Чжоу Далэя, играя в старую приставку, подключённую к древнему пузатому телевизору, который хозяева никак не решались выбросить.

— Ты до сих пор её хранишь?

— Это же ностальгия, — улыбнулся Чжоу Далэй. — И главное — она работает! Качество картинки, конечно, вырвиглазное, но сам факт!

В разгаре игры Се Юй вспомнил свой утренний кошмар:

— Слушай, в детстве... тебе мать покупала всякие штуки... Ну, таблетки эти. Ты их пил? Помогло?

Чжоу Далэй растерялся:

— Какие таблетки?

— Ну, для улучшения памяти и работы мозга, — пояснил Се Юй.

Матушка Лэй ради успеваемости сына перепробовала кучу народных методов — вплоть до того, что заставляла его пить воду с пеплом от освящённых талисманов. Разумеется, эффекта было ноль.

Одно время по телевизору крутили рекламу какого-то чудодейственного сиропа для школьников: «Измените судьбу своего ребёнка! Помогите ему стать лидером с первых шагов!» Рекламный ролик шёл по полчаса. Матушка Лэй тут же позвонила по указанному номеру и с надеждой приволокла домой две огромные коробки.

Чжоу Далэй вспомнил те времена и усмехнулся:

— А, те бутылочки. Ну ты посмотри на меня — похоже, что они помогли?

Се Юй промолчал.

Он подумал: «Действительно. Ну и придурок же я».

[1] (豆腐花, dòufuhuā) — Тофу-пудинг — традиционная китайская закуска из свернувшегося соевого молока.

Глава 56

У Далэя дома всё оставалось по-прежнему. Даже телевизор стоял тот же самый — с приличной вмятиной на корпусе и трещиной, уходящей от неё в угол экрана. Смотрелось это до боли знакомо.

В своё время Чжоу Далэй случайно врезался в него и страшно перепугался:

— Хоть бы не сломался...

Он уже прикидывал, как будет отрабатывать долг, готовый чуть ли не в рабство продаться. Но хозяин дома только отмахнулся:

— Да не сломается он. Если б сломался, моя мать тебе бы ещё спасибо сказала. Этот телик живучий как таракан, она уже сколько лет ждёт, когда он сдохнет, чтобы новый купить... И погляди — ни единой поломки.

Се Юй поиграл немного и отложил геймпад. Он скомкал ворох одеял на кровати Чжоу Далэя, запихнул их в угол и худо-бедно расчистил себе место. Прислонившись спиной к тумбочке и полулёжа на кровати, он открыл классный чат в телефоне.

Лю Цуньхао: «Слушайте, мой отец вчера пьяный пришёл, обнял унитаз и давай страстно выкрикивать имя моей мамы. Она чуть его самого в этот унитаз не спустила...»

Вань Да: «Ну у тебя отец и выдаёт».

Ло Вэньцян: «Он ещё жив?»

Хэ Чао проснулся довольно рано. Се Юй только что получил от него личное сообщение и ещё не успел ответить, как тот уже объявился в общем чате класса.

Хэ Чао: «Эй, двое сверху, хорош тут комедию ломать».

Хэ Чао: «Ты и Хао-цзы одного поля ягоды, один другого краше. Может, мне рассказать в классе о ваших вчерашних "подвигах"?»

Вань Да мигом притих — перед лицом своего позорного прошлого деваться ему было некуда.

Вань Да: «...Ха-ха-ха, слушайте, я тут вспомнил, что у меня домашка не сделана. Ребята, давайте, до встречи».

Ло Вэньцян: «До встречи».

Се Юй смотрел, как эти двое, только что попрощавшиеся «до встречи», меньше чем через минуту снова начали жаловаться в чате на горы домашнего задания. С таким рвением они за это время успели бы уже по целому сборнику тестов решить.

Чжоу Далэй играл один, и ему быстро наскучило. Он скосил глаза на Се Юя и заметил, что у того подозрительно хорошее настроение:

— Ты чего такой довольный?

— Да в чате ерунду пишут, — коротко пояснил Се Юй. — У одного отец перепутал унитаз с женой, у других домашки слишком много.

Чжоу Далэй:

— ...

— А.

Если бы он не знал Се Юя столько лет, с его привычкой цедить по одному слову и заставлять собеседника самого додумывать детали, он бы вообще ничего не понял. Пробормотав своё «а», Далэй вдруг ощутил, что здесь что-то не так. Но что именно?

— Погоди... ты сидишь в классном чате?! — минуты через две до Чжоу Далэя наконец дошло, и он швырнул геймпад на пол, едва не подскочив на месте.

— Ты чего так реагируешь? — приподнял бровь Се Юй.

— Да я просто в шоке, — выдохнул Чжоу Далэй. — Если честно, не ожидал от тебя.

Се Юй собирался уже выйти из приложения, но вчерашние слова Хэ Чао, прошептанные ему на ухо, всё ещё крутились в голове. Поколебавшись, он решил оставить в чате хоть какой-то след перед уходом. Перерыв всю панель со смайликами, он выбрал тот, что выглядел наиболее дружелюбно.

И тут все одноклассники из третьего класса, бывшие в онлайне, увидели, как в чате появилось сообщение от Се Юя со смайлом, который категорически не соответствовал эстетике их поколения: сдержанный, холодный и с явным налётом издёвки.

Се Юй: [Улыбка].

Вань Да: «...»

Лю Цуньхао: «...»

Ло Вэньцян: «...»

В чате мгновенно повеяло холодом.

И только их Чао-гэ даже бровью не повёл.

Хэ Чао: «Доброе утро, Лао Се. Позавтракал?»

Се Юй коснулся экрана, чтобы написать ответ, но отправить сообщение не успел — Хэ Чао уже звонил ему. Всё ещё чувствуя лёгкую сонливость, Се Юй принял вызов:

— Позавтракал. Чего тебе?

Хэ Чао тихо рассмеялся:

— Да ничего. Просто хотел услышать твой голос.

— Снова дежурная фраза?

— ...Нет, — вздохнул Хэ Чао, понимая, что Се Юй теперь во всём ищет подвох. — Ты где сейчас?

— У того самого друга, который хорошо пишет объяснительные, — Се Юй бросил взгляд на кровать Чжоу Далэя, больше напоминавшую собачью подстилку. Ложиться туда не хотелось, но выбора не было. — ...Ещё вопросы есть? Если нет, я пойду досылать.

«Опять спать?» — удивился Хэ Чао.

Он быстро сопоставил факты в уме, и картина получилась весьма двусмысленной:

— А... где именно ты спишь?

— На кровати, — ответил Се Юй. — А где ещё?

— Оу, — после короткой паузы раздался недовольный голос Хэ Чао. — То есть мой парень сейчас будет спать на кровати другого мужика?

— ...Ты придурок?

Чжоу Далэй всё ещё сидел на полу с геймпадом в руках. Се Юю вдруг стало жутко неловко от того, что он флиртует со своим парнем прямо на глазах у лучшего друга детства.

— Всё, я вешаю трубку.

Хэ Чао просто дурачился, надеясь выудить из него хоть каплю нежности. Но даже не получив её, он всё равно остался доволен — его парень был прекрасен в любом настроении:

— Ладно, спи давай.

Хэ Чао отключил вызов. Закинув в рот конфету и отложив телефон в сторону, он снова уткнулся в домашнее задание. Он прочитал условие задачи, начал набрасывать схему решения... как вдруг экран телефона снова загорелся.

Пришло сообщение.

Отправитель: Самый прекрасный парень на свете.

Текст: «Какие, к чёрту, другие мужики».

Всего пара слов, написанных в его обычном холодном стиле, но Хэ Чао уставился на них и не мог оторвать глаз. А когда очнулся, в его голове не осталось и следа от решения задачи. Ему безумно захотелось выскочить на стадион, пробежать пару кругов и заорать во всю глотку.

Чёрт возьми!

Если перевести это на нормальный язык — это же было чистое признание!

«У него есть только я! Мой!»

Се Юй отбросил телефон и проспал до полудня. Разбудил его Чжоу Далэй, бесцеремонно тряся за плечо:

— Босс Се, проснись. Время уже обеденное. Где там твоя тётя Мэй? Я от голода скоро прозрачным стану.

Солнце стояло высоко, яркий свет заливал комнату через балконную дверь. В переулках кипела привычная жизнь. На улице кто-то громко ругался, крики разносились на весь квартал.

Се Юй сел на кровати и посмотрел в окно. На балконе напротив сидела соседка, щёлкала семечки и с интересом наблюдала за семейной ссорой. Сплюнув шелуху, она лениво крикнула вниз:

— Да чего вы орёте на всю улицу? Подвесили бы друг другу тумаков, и дело с концом. Сколько можно лаяться?

Се Юй не знал, то ли он спал в неудобной позе, то ли виной всему был этот шум, но у него мелко подёргивалось правое веко. Он прижал его пальцем:

— Позвони ей.

Чжоу Далэй набрал номер тёти Мэй, но трубку никто не взял.

После нескольких попыток Сюй Яньмэй наконец ответила, но торопливо бросила, что у неё дела, велела им пообедать где-нибудь самим и пообещала вернуться к вечеру, после чего сразу отключилась.

— Говорит, занята, — Чжоу Далэй убрал телефон в карман и поднялся. — Наверное, на складе в Гуанмао работы навалилось. Ну что, пойдём перекусим?

Заведений в округе было раз-два и обчёлся — пара пустых палаток с лапшой да сомнительные забегаловки без лицензии. Единственным приличным вариантом оставались уличные лотки.

— О, Лэй-цзай! Сто лет тебя не видел! — хозяин лотка, заметив Чжоу Далэя, радостно закричал, приглашая за столик. Выбирать не приходилось. — Садитесь, садитесь. Чего вам принести?

Чжоу Далэй выбрал столик у окна:

— Две порции фирменной лапши.

Се Юй взял палочки для еды:

— Твой знакомый?

— Да не особо, — признался Далэй. — Но если назвать моё имя, он делает скидку двадцать процентов. Я ему помогал проходить сложные уровни в мобильных играх, с которыми он сам никак не мог справиться.

При упоминании мобильных игр Се Юю сразу вспомнилась игра про переодевание принцесс. Чжоу Далэй, считавший себя хардкорным геймером, вряд ли когда-либо заглядывал в этот жанр.

Они болтали о пустяках. Из кухни сквозь приоткрытое окно тянуло дымом, слышался гул газовой горелки. Минут через десять хозяин вынес две дымящиеся тарелки:

— Фирменная лапша, приятного аппетита!

Поставив еду, он вернулся на кухню, где копошились ещё двое парней в фартуках.

Се Юй только взял в руки палочки, но в этот момент дверь кухни приоткрылась, и до его слуха долетели обрывки разговора:

— Гуанмао? Да слышал... Вроде подрались...

Они говорили будничным тоном, как вдруг кухонная дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял парень, который только что сидел у окна. С ледяным выражением лица он спросил:

— Что значит — подрались?

Парни опешили, но ответили:

— Да там, на складах Гуанмао... Какая-то шпана пришла права качать, толпа целая собралась. Кажется, сейчас начнётся махач.

Чжоу Далэй не успел сделать и пары глотков супа, как Се Юй схватил его за шиворот и рывком вытащил на улицу. Оказавшись на тротуаре, Далэй растерялся:

— Ты чего творишь?! Там что, муха в тарелке плавала?

— Что конкретно сказала тебе тётя Мэй по телефону? — Се Юй, не отпуская его куртку, грозно спросил: — Повтори её слова дословно.

Эта улица вела направо, и оттуда можно было выйти прямо к воротам складов Гуанмао.

Чжоу Далэй наконец понял, что происходит что-то серьёзное:

— Сказала... "У меня тут дела, наверное, задержусь". И всё.

Теперь, вспоминая это, Далэй осознал, что голос тёти Мэй звучал подозрительно спокойно. Обычно, если грузовик с товаром задерживался хотя бы на пятнадцать минут, она крыла матом всех причастных на чём свет стоит. А сегодня ни криков, ни ругани — наоборот, говорила на удивление уравновешенно.

Се Юй разжал пальцы, отпуская его шиворот:

— Пошли.

— А?

— Посмотрим, что там происходит.

— ...

Хэ Чао проложил маршрут по карте в телефоне, сделал две пересадки на автобусах и наконец добрался до района, который видел на фотографиях в ленте Се Юя. Выйдя на остановке, он едва не увяз в грязи — дорога здесь была усеяна такими колдобинами, что шагу нельзя было ступить спокойно.

Всю дорогу в автобусе он проболтал с дружелюбным стариком, и тот теперь настойчиво приглашал его к себе домой на чай.

— Спасибо, дедушка, но не могу, — Хэ Чао улыбнулся, поражаясь местному гостеприимству. — У меня тут дела.

Старик не сдавался:

— Да ладно тебе, куда ты спешишь? Зайди, воды хоть выпей.

Хэ Чао мягко отказался:

— Я ищу одного человека. Очень важного для меня.

Он и сам не знал, что это за порыв. С самого утра, как получил сообщение, он едва сдерживал эмоции. И в конце концов просто не смог совладать с желанием приехать сюда.

Ему безумно хотелось увидеть Се Юя.

До дрожи.

Вот только, побродив по грязным переулкам, Хэ Чао осознал, что совершенно не знает, куда идти. Во-первых, он понятия не имел, где живёт тот парень из полицейского участка. Во-вторых, он даже не помнил его имени.

Когда Хэ Чао наконец дозвонился до Се Юя, тот уже стоял у ворот складов Гуанмао. По одну сторону стояли их местные ребята, а напротив них — банда подозрительных типов с татуировками драконов и тигров на руках. Атмосфера была накалена до предела.

Не дав Хэ Чао вставить ни слова, Се Юй, сжимая в руке деревянную палку, коротко бросил в трубку:

— Мне сейчас некогда. Перезвоню, как закончу.

Глава 57

— ...

— Кого бить?

Се Юй неопределённо хмыкнул и шагнул вперёд. Деревянная палка волочилась по цементному полу, издавая неприятный скрежет.

Чжоу Далэй, который ещё не успел настроиться на махач:

— ...

Се Юй был признанным мастером провокаций. Из всех драк, в которых Чжоу Далэй участвовал с самого детства, процентов восемьдесят не случились бы, не окажись этот парень рядом.

Стоило Се Юю появиться там, где уже пахло порохом, ему порой даже говорить ничего не требовалось. Достаточно было одного его взгляда на противника, чтобы у того из глубины души поднялось: «Ах ты сука, ты что, нарываешься?! Ты меня ни во что не ставишь?! Думаешь, я тебя не урою?!»

Вспомнив об этом, Чжоу Далэй потянул Се Юя за рукав:

— Босс Се, ты... ты хоть дай мне найти что-нибудь.

Се Юй сунул ему свою палку — сам он отлично справится и голыми руками:

— Держи.

— ...

Се Юй слишком бросался в глаза, поэтому стоявшие напротив типы тоже занервничали. Заметив, что среди людей со стороны Гуанмао какой-то парень явно замышляет недоброе, они заорали:

— Ладно, сегодня мы с вами окончательно разберёмся! Тётя Мэй, обычно мы тебя уважаем как старшую на районе — так и знай, это мы тебе одолжение делали, а ты о себе возомнила невесть что...

— Да твою мать, чего с ними зубы заговаривать! — главарь банды стряхнул пепел с сигареты и, лениво переваливаясь с ноги на ногу, крикнул: — Мы сегодня пришли разнести эти склады Гуанмао к чертям!

Услышав это, Хэ Чао почувствовал, как все его романтические планы — «сейчас увижу малыша, устрою ему сюрприз, блин, да я просто идеальный парень, появлюсь так эффектно, что он обалдеет от счастья, а потом мы возьмёмся за руки и пойдём гулять» — в один миг разбились вдребезги.

Хэ Чао сидел на корточках на незнакомом перекрёстке, разглядывая хаотичную застройку жилых домов, когда уловил в трубке слово «Гуанмао».

«Ого, — подумал он, — у моего мелкого тут весёлая жизнь. Сплошной криминал и разборки».

Се Юй повесил трубку, подошёл поближе к тёте Мэй и негромко спросил:

— Кто такие? Из-за чего шум?

Се Юй послушал их препирательства пару минут, но, кроме потока грязных ругательств, так и не услышал от этих типов ничего по существу — было совершенно непонятно, из-за чего они взбунтовались. Он терпеливо ждал, не скажут ли они чего-то конкретного, но эти парни только и умели, что посылать друг друга и материть чужих родственников до десятого колена. Весь их словарный запас состоял из пары заезженных фраз.

— Шваль местная, заколебали уже. С Северной улицы притащились. Да пошли они все... — Сюй Яньмэй только что докурила, её голос слегка сипел. Она по привычке хотела выдать порцию отборного мата, но вовремя осеклась и строго посмотрела на Се Юя: — А вы-то тут какого чёрта забыли?! Лэй-цзай, живо уводи его отсюда!

Чжоу Далэй, стоявший рядом, ответил не раздумывая:

— Не уйдёт.

Сюй Яньмэй:

— ...

Если вкратце, то несколько дней назад тёте Мэй нужно было разгрузить несколько фур. На складах Гуанмао рабочих рук не хватало, и она поручила управляющему найти людей. Тот решил сэкономить, урезал плату и нанял эту шайку — ребят с нечистой репутацией.

Когда разгрузка завершилась и пересчитали товар, обнаружилась недостача.

Не успели с них спросить за пропажу, как эти типы сами пришли качать права: они заблокировали вход на склады и не уходили, заявляя, что их оклеветали, и требуя компенсацию за моральный ущерб.

Звучало дико.

Но в этом районе подобные абсурдные ситуации случались сплошь и рядом.

Многие здесь бросали школу, слонялись без дела по улицам, сбиваясь в мелкие банды. Ничего серьёзного они из себя не представляли, но шуму от них было много.

Работать они не хотели в принципе.

Но при этом мнили себя грозными мафиози и чувствовали себя безумно крутыми.

Тётя Мэй тянула время не потому, что боялась драки. То ли с возрастом она стала поспокойнее, то ли сердце подобрело — она надеялась отпустить их с миром, просто припугнув для приличия. Но эти недоумки явно относились к той категории людей, которые не успокоятся, пока не получат по шее.

Улучив момент, когда Се Юй отвернулся, тётя Мэй незаметно выбросила крошечный окурок, который уже обжигал пальцы, выпрямилась и процедила:

— Задолбали. Решили меня развести на бабки? Моральный ущерб им подавай... Ну ладно, сейчас обсудим стоимость вашего лечения.

Се Юй коротко бросил:

— Бьём.

Чжоу Далэй поддержал:

— Врежем им разок, сразу шёлковыми станут.

Прохожие останавливались поглазеть на назревающую драку, но на их лицах читалось абсолютное равнодушие: подобные зрелища здесь устраивали чуть ли не каждый день. Вызывать полицию никто и не думал — по местным неписаным законам все проблемы решались своими силами.

Тётя Мэй прикрикнула на ребят:

— Какая ещё драка, марш домой оба!

С той стороны было человек десять, да и местных собралось примерно столько же.

Обе группы топтались на месте уже около получаса. Се Юй пару раз размял запястья, решив начать драку без лишних разговоров, как вдруг гул в толпе стал заметно громче.

Се Юй обернулся и увидел, как с другого конца улицы приближается толпа парней, и у каждого в руках было по палке или арматуре. Особенно выделялся тот, кто шёл во главе: уверенная походка от бедра, аура крутого лидера — хоть сейчас в кино снимай.

Никто не понимал, кто это такие, но зеваки поспешно расступились перед ними.

— ...

Тётя Мэй удивлённо уставилась на прибывших:

— Это ещё кто такие? Что за банда?

Чжоу Далэй присмотрелся внимательнее, и в его голове шевельнулось смутное подозрение:

— Этот парень впереди... кажется, я его где-то видел?

Се Юй промолчал, лишь мысленно выругавшись: «Твою мать».

— Ты ешь побольше. Как тебе на вкус? Если нравится, я ещё риса положу!

Когда Се Юй пришёл в себя, он уже сидел за обеденным столом в доме тёти Мэй. Он лениво ковырял палочками рис в своей миске и наблюдал, как тётя Мэй подцепляет палочками аппетитный кусок тушёной свинины, проносит мимо его тарелки и бережно кладёт в миску сидящего рядом парня.

Хэ Чао с вежливой улыбкой поблагодарил:

— Очень вкусно, спасибо. Особенно свинина: жирная, но не приторная, и соли в самый раз — идеальный баланс вкуса.

Тётя Мэй расплылась в довольной улыбке от такой похвалы и махнула рукой:

— Да ладно тебе, кончай эти церемонии!

— ...

Се Юй отложил палочки. Разговаривать не хотелось совершенно.

Зато Чжоу Далэй пребывал в полнейшем восторге:

— Слушай, ну ты сегодня выдал! Братан, ты где столько народу нагнал?

Хэ Чао скромно ответил:

— Да в компьютерном клубе на соседней улице. Нанял массовку на полчаса.

Чжоу Далэй:

— ...

Дело в том, что Хэ Чао эффектно явился с этой толпой и картинно разогнал всю заваруху у ворот. Он так вошёл в образ крутого босса, что та шпана приняла его за реального авторитета и поспешила ретироваться. Чжоу Далэй наблюдал за этим представлением с разинутым ртом, а после драки просто катался со смеху:

— Босс Се, ну и одноклассник у тебя... Этот парень далеко пойдёт.

Се Юй мысленно проворчал: «Ну да. Будущий король экскаваторщиков. Куда уж дальше».

Обеденная зона у тёти Мэй была крошечной — пятачок, наспех выгороженный из гостиной. Когда собиралось много гостей, стол накрывали на заднем дворе: раскладывали большой складной круглый стол, предварительно сверяясь с прогнозом погоды, чтобы выбрать тихий и безветренный день.

Се Юй откинулся на спинку стула.

— Ты чего? — Хэ Чао под столом осторожно коснулся его руки. — Почему не ешь?

Се Юй выдавил:

— Аппетит пропал.

Тётя Мэй прониклась к Хэ Чао искренней симпатией. Мало того что это был первый одноклассник, которого Се Юй привёл с собой, так парень ещё и оказался очень вежливым, разговорчивым и умел вовремя польстить. В итоге Чжоу Далэю почти ничего не досталось — вся тушёная свинина перекочевала в миску Хэ Чао.

— Тётя Мэй, хватит кормить его, — Се Юй посмотрел на гору еды перед Хэ Чао. — В него уже не лезет.

Тётя Мэй наконец отложила палочки:

— Ой, и правда. Закормила мальчишку.

Прозвучало это так, словно она откармливала поросёнка на убой.

Накормив гостя, тётя Мэй принялась расспрашивать:

— Ну и как там наш Сяо Юй в школе себя ведёт? Характер у него тяжёлый, вспыльчивый... Ты, если что, приглядывай за ним, успокаивай...

Се Юю безумно хотелось сказать ей, что все школьные драки в этом семестре они устраивали исключительно на пару с этим самым «успокоителем».

Хэ Чао, не моргнув глазом, соврал:

— Наш Сяо Юй... то есть, ваш Сяо Юй — отличный парень, в школе ведёт себя прекрасно.

У Се Юя снова дёрнулось веко. Предчувствие его не обмануло.

В следующую секунду Хэ Чао понёс откровенную чушь: «на уроках внимателен», «учится прилежно», «со всеми дружелюбен», «строго соблюдает дисциплину»...

Опасаясь, что тот окончательно разойдётся, Се Юй под столом сильно ущипнул Хэ Чао за руку.

Тётя Мэй ничего не заметила. Выслушав поток комплиментов, она даже смутилась и решила сама разбавить эту патоку:

— Ну, успеваемость у нашего Сяо Юя, конечно, оставляет желать лучшего.

— Ничего страшного, — благодушно отозвался Хэ Чао. — У меня оценки ещё хуже.

Тётя Мэй:

— ...

Чжоу Далэй, оставшийся без обеда, голодным волком доедал остатки соуса с тарелок.

Тётя Мэй ушла на кухню резать фрукты. С кухонным ножом она управлялась так, словно рубила капусту на поле боя: тяжёлые глухие удары раздавались на весь дом.

Се Юй, ущипнув Хэ Чао за руку под столом, так и не отпустил его ладонь, мягко поглаживая пальцем его запястье.

— Зачем приехал? — тихо спросил он.

Хэ Чао наклонился к его уху и прошептал:

— К тебе.

Оба замолчали, встретившись взглядами, и в этот момент никакие слова стали не нужны. Се Юй отвёл глаза, чувствуя, как горит ухо, которого только что коснулось горячее дыхание Хэ Чао.

Несмотря на грозный шум с кухни, фруктовая тарелка тёти Мэй вышла вполне симпатичной. Правда, по краям её украшала внушительная горка очищенных грецких орехов.

Хэ Чао растерянно спросил:

— ...А это зачем?

Тётя Мэй, вытирая руки полотенцем, бесхитростно ответила:

— Ешьте, мальчики. Для ума полезно.

Се Юй:

— ...

Хэ Чао:

— ...

Когда они уходили, обоим вручили по пакету очищенных грецких орехов. Се Юй смотрел на красный пакет со сложным чувством, представляя, сколько времени тётя Мэй потратила на их чистку.

А Хэ Чао выглядел абсолютно счастливым. Это довольное выражение лица не покидало его, даже когда они дошли до автобусной остановки и встали в ожидании транспорта.

— Слушай, — наконец не выдержал он, — это ведь можно считать знакомством с родителями?

Глава 58

Считалось это официальным знакомством с родителем или нет, но вёл он себя именно так — перед тётей Мэй вовсю зарабатывал очки, и со стороны казалось, что он ей куда роднее.

— Считается, — Се Юй сделал пару шагов вперёд. — Так что грецкие орехи, которые тебе дала моя названая мама, не забудь доесть.

Хэ Чао опустил взгляд на пакет в руке, и радость зятя, впервые представшего перед семьёй, слегка поутихла.

За обедом они почти не разговаривали — боялись проболтаться, да и всё внимание уходило на тайное соприкосновение рук под столом. Поэтому только сейчас Се Юй съязвил:

— Ты сегодня шёл впереди своей банды так эффектно, что аж ветер поднимался, Чао-гэ.

— Ну, нормально, — усмехнулся Хэ Чао. — Шёл по улице и чувствовал себя хозяином этого района.

— Тебя подкалывают, а ты и рад стараться?

Автобус здесь ходил раз в полчаса, и предыдущий, судя по всему, только что ушёл. Табличка на остановке покосилась, сидений не было — выглядело всё убого и заброшенно.

Когда Хэ Чао только приехал сюда, он этого не заметил. Теперь он хотел присесть, но обнаружил лишь четыре ржавых столбика, по которым можно было догадаться, что когда-то здесь стояла лавочка.

— Колоритное у вас местечко...

Когда Се Юй приезжал сюда на летних каникулах, сидений уже не было. Чжоу Далэй тогда просто сидел на корточках у обочины и ждал его.

— Недавно украли, потом нашли по камерам, — Се Юй вкратце описал эту нашумевшую историю, помолчал и добавил: — Видимо, снова спёрли.

Сотрудницы уличного комитета Хэйшуй-стрит вечно были самыми занятыми людьми в округе — они без конца разбирались с мелкими кражами и происшествиями. То и дело на улице можно было услышать, как женщина с красной повязкой на рукаве кричит в мегафон: «Куда делся люк?! Кто опять спёр крышку люка?» или «Кто раскурочил табличку на остановке? А сиденья зачем отпилили и домой утащили, на кой чёрт они вам сдались?!»

Хэ Чао слушал его рассказы и со смеху покатывался:

— Да ладно, серьёзно?

Дальше было ещё веселее.

Крышку люка, как выяснилось, стащил один бездельник с соседней улицы. Местные, разумеется, своего не выдали и стояли насмерть. Жители двух улиц переругались из-за одной железной крышки так сильно, что едва не попали в городские новости.

— И в итоге подрались? — спросил Хэ Чао.

— Нет, обошлось. Мы что, дикари какие-то?

— А разве... нет?

Драться они не стали, но несколько боевых тётушек из комитета Хэйшуй-стрит глухой ночью тихо и незаметно утащили крышку люка с соседней улицы взамен своей. Соседняя улица вообще не ожидала такого коварного манёвра и наутро просто выпала в осадок.

Договорив, Се Юй заметил, что Хэ Чао застыл с задумчивым видом. Он остановился и помахал ладонью перед его лицом:

— Эй.

Он помахал пару раз, и когда его терпение уже подходило к концу и он готов был отвесить подзатыльник, Хэ Чао вдруг перехватил его руку, переплетая пальцы, и тихо произнёс:

— ...До сегодняшнего дня я видел это место только на твоих фотографиях.

Хэ Чао не стал говорить, что только сегодня, пройдя здесь своими ногами, он почувствовал, как эти снимки оживают. Грязные уличные коты, у которых шерсть свалялась колтунами от возни в лужах, жмурились и нежились на солнце.

Каждый кирпич, каждое обшарпанное здание, каждый доносившийся звук.

Только теперь он по-настоящему понял, откуда в Се Юе эта противоречивая, но безумно притягательная черта — закрываться плотной бронёй от внешней злобы с вечным раздражённым «не подходи».

Но при этом внутри он оставался удивительно чистым и мягким.

Хэ Чао казалось, что он хочет сказать так много, но в итоге, сжимая руку своего парня, он лишь тихо выдохнул:

— Кажется, я пропал.

Се Юй услышал, как при ходьбе шуршит полиэтиленовый пакет с грецкими орехами, и подумал про себя: «Я тоже считаю, что ты пропал. С твоими мозгами никакие орехи уже не помогут».

Они прождали ещё немного. Прошло полчаса, а автобуса всё не было.

Се Юй хотел проверить время, но вспомнил, что вчера забыл зарядить телефон. Батарея села: едва экран загорелся, как тут же потускнел и отключился. Он толкнул Хэ Чао локтем в бок:

— Дай телефон.

— В левом кармане, — отозвался Хэ Чао.

Пальцы Се Юя коснулись края кармана его джинсов. Ткань была жёсткой. Не успел он запустить руку внутрь, как Хэ Чао шутливо предостерёг:

— Руки не распускай, без вольностей.

Се Юй фыркнул:

— Мечтай больше.

Время было 19:21. Ещё не поздно, но ехать предстояло около полутора часов. Се Юй решил позвонить госпоже Гу и предупредить её, что задержится.

Рабочий стол на телефоне Хэ Чао был полупустым, приложений стояло немного, зато папка с играми оказалась забита под завязку — с первого взгляда виднелись розовые иконки девчачьих одевалок, а в самом углу притаился знакомый зелёный значок WeChat.

Се Юй не стал ничего разглядывать. Он хотел нажать на значок вызова в правом нижнем углу, но случайно задел браузер слева от него.

Се Юю и в мыслях не было копаться в чужом телефоне, поэтому пальцы сработали быстрее головы — он машинально нажал кнопку «назад», возвращаясь на главный экран. Но он успел заметить, что на открытой вкладке браузера было кое-что весьма необычное.

Поколебавшись пару секунд, Се Юй снова открыл браузер.

«Baidu Знания: Десять обязательных[1] техник поцелуя для новичков».

Се Юй поднял взгляд на Хэ Чао. Тот уже вовсю пытался приманить бродячую кошку, наполовину высунувшуюся из кустов. Парень сидел на корточках у дороги с пакетом орехов в одной руке, а вторую протянул вперёд. Он долго насвистывал, но кошка лишь испуганно таращилась на него из травы.

В конце концов Хэ Чао сдался и щёлкнул пальцами. Жест вышел эффектным, но кошка жалобно мяукнула, развернулась и скрылась в кустах.

— Да чего ты убегаешь, не съем же я тебя.

Хэ Чао собрался подняться, но заметил, что Се Юй тоже присел рядом с ним на корточки. Он повернул голову:

— Позвонил?

Се Юй протянул ему телефон:

— Не ответили.

Госпожа Гу, видимо, снова ушла и забыла мобильный дома. Звонить на домашний телефон в особняк Чжунов Се Юй не любил — трубку вечно брали слуги и слащаво отвечали: «Второй молодой господин».

Какой, к чёрту, господин.

Хэ Чао ещё не знал, что его секретная история поиска раскрыта. Он взял телефон, небрежно сунул его в карман и, уже поднимаясь во весь рост, услышал:

— Хэ Чао.

Хэ Чао замер и вопросительно посмотрел на него:

— А?

Се Юй продолжал сидеть на корточках и точно так же, как Хэ Чао только что подманивал кошку, поманил его пальцем.

Хэ Чао, не вынимая рук из карманов, наклонился к нему, собираясь спросить: «Малыш, ты чего?», как вдруг Се Юй резко схватил его за воротник куртки и дернул вниз.

Пальцы Се Юя сжались так крепко, что побелели костяшки. Хэ Чао, согнувшись, потерял равновесие. Се Юй, опираясь на его воротник, приподнялся с корточек — и они оказались лицом к лицу.

В следующую секунду Се Юй уверенно прижался своими губами к его губам.

Хэ Чао оцепенел.

А затем его сердце бешено заколотилось в груди.

Он столько раз читал про техники поцелуя, но сейчас от неожиданности даже забыл закрыть глаза.

Он видел лицо Се Юя совсем близко, красивую линию его шеи и то, как от волнения едва заметно дёрнулся его кадык. Это мимолётное движение выдавало его волнение, так не вязавшееся с его обычной резкой уверенностью.

Се Юй медленно приоткрыл глаза и встретился с ним взглядом. Хэ Чао окончательно утонул в этих глазах.

За их спинами тускло горел уличный[2] фонарь, освещая разбитую дорогу и очерчивая их силуэты мягким золотистым ореолом.

Се Юй вспомнил то, что прочитал в телефоне Хэ Чао, и осторожно, пробуя на вкус, коснулся кончиком языка его плотно сжатых губ — влажно и невероятно нежно.

...

А затем Се Юй напрочь забыл все эти глупые статьи из интернета. Он лишь почувствовал, какие у Хэ Чао мягкие губы, и от этого прикосновения его тело обдало жаром.

Прежде чем Се Юй разжал пальцы и отпустил его воротник, Хэ Чао услышал:

— Обращайся лучше ко мне, а не к Baidu. Чао-гэ, а ты у нас, оказывается, очень любознательный.

В этот момент из-за угла с шумом вывернул автобус 21-го маршрута с горящей красным табличкой. Длинный салон вписался в поворот. Дорога была разбитой, и автобус сильно потряхивало на кочках.

Им обоим нужно было ехать в город Б с пересадкой. Сейчас им было по пути — на одном автобусе, но после они разойдутся на разные маршруты.

Опасаясь повторения недавнего конфуза, когда Хэ Чао не смог расплатиться с таксистом, Се Юй сам заплатил за двоих и утянул своего красавчика в самый конец салона.

Рейс был поздним, пассажиров почти не осталось — впереди сидели всего два или три человека. Освещение в салоне было тусклым, лампы горели через одну, и снаружи автобус казался тёмным призраком. На задних сиденьях их вообще невозможно было разглядеть.

Хэ Чао долго молчал. Се Юй уже решил, что тот смущается дольше обычного, как вдруг услышал прямо у своего уха шёпот:

— Чёрт, у меня встал.

— ...

— Когда ты меня лизнул.

Се Юй, который только что выглядел абсолютно невозмутимым, при слове «лизнул» сразу вспомнил все подробности поцелуя. Немного помолчав, он съязвил:

— Может, погуглишь, что делать?

Хэ Чао:

— ...

— «Что делать, если встал в автобусе»?

Практика показала, что гуглить тут бесполезно, а сидеть рядом с Се Юем в таком состоянии — тем более. Хэ Чао со вздохом поднялся и пересел на сиденье перед ним, решив остыть в одиночестве.

Они сидели друг за другом. Автобус продолжал подпрыгивать на ухабах.

Когда Хэ Чао более-менее пришёл в себя, он неловко кашлянул и спросил:

— Это... насчёт Baidu.

— Случайно наткнулся, — Се Юй откинулся на спинку сиденья. От тряски у него немного кружилась голова. — Ты вообще о чём целыми днями думаешь?

После того случая на складе физкультуры Хэ Чао больше не предпринимал попыток поцеловать его и вёл себя подозрительно прилично. Оказывается, этот придурок просто решил подтянуть теорию перед тем, как переходить к практике.

Хэ Чао ничего не ответил, быстро покопался в телефоне и протянул его Се Юю.

Се Юй взял мобильный. На экране красовалась статья, которую Шэнь Цзе перепостил на свою страницу. Название было на редкость глупым: «Первый поцелуй парня: читать всем». Шэнь Цзе репостнул её с комментарием для Хэ Чао: «Чао-гэ! Глянь! Полезная инфа!»

«Некоторые люди целуются так ужасно, что после первого раза второго уже не хочется».

«Если не хотите прослыть таким неудачником, вы обязаны освоить следующие техники».

Се Юй окончательно лишился слов:

— На кой чёрт Шэнь Цзе репостит это? Он же убеждённый холостяк.

Хэ Чао вздохнул:

— Сказал, что готовится к будущему.

[1] Baidu Знания (百度知道) — Китайская Q\&A-платформа (аналог «Ответы Mail.ru»), часть экосистемы Baidu.

[2] уличный комитет (居委会) — Орган низового самоуправления в китайских микрорайонах; тётки с красными повязками — устойчивый образ активисток.

Глава 59

После этих слов оба надолго замолчали.

Хэ Чао теперь, вспоминая свои метания, сам поражался ходу собственных мыслей — и как он только мог поверить во всю ту чушь, которую нёс Шэнь Цзе? Не говоря уже обо всём остальном: только что Се Юй схватил его за воротник и поцеловал. И пусть поза вышла чертовски неудобной, повтори они это хоть сто раз — он был только за!

Через некоторое время Хэ Чао неловко прокашлялся и сказал:

— Ну, это... давай просто забудем о том, что было.

Се Юй откинулся на спинку сиденья. Неоновые огни за окном скользили по его лицу, и он не сдержал тихой усмешки:

— Не-а.

— ...

— Слишком нелепо вышло. Я этого не забуду, Чао-гэ.

Хэ Чао перед этим приоткрыл окно, чтобы проветриться и остыть, и теперь несколько прядей на его лбу забавно топорщились от ветра. А этот парень всегда был жутким франтом: голова с плеч, но причёска должна лежать идеально.

Се Юй наблюдал за тем, как Хэ Чао включил фронтальную камеру на телефоне, пытаясь поправить волосы. Из-за плохого освещения на экране почти ничего не было видно, и он просто вслепую приглаживал их ладонью.

Се Юй понаблюдал за его мучениями, опёрся локтем о раму окна и лениво заметил:

— Да кому на тебя смотреть.

Хэ Чао ещё пару раз провёл рукой по волосам и ответил:

— Это профессиональная привычка красавчика.

Привычка, ну-ну.

В салоне было слишком темно, и Хэ Чао, сколько ни приглаживал волосы, так и не заметил упрямо торчащий на макушке вихор.

Се Юй протянул руку, запустил пальцы в его мягкие волосы и несколько раз пригладил их, словно гладил кота. Волосы Хэ Чао за последнее время немного отросли; Се Юй помнил, что при первой их встрече они были совсем короткими и на ощупь наверняка кололись.

— ...

Хэ Чао замер. Осознав, что камера на телефоне всё ещё включена, он тихо позвал:

— Се Юй.

Се Юй приподнял голову:

— А?

Хэ Чао навёл телефон на их смутные тёмные силуэты в зеркале экрана и нажал на кнопку спуска.

Снимок вышел смазанным. На нём угадывались покачивающийся салон автобуса, влетающие с улицы полосы света от фонарей и нечёткие очертания двух фигур — одного парня на переднем сиденье и другого сзади.

— Совместное фото, — Хэ Чао сразу установил этот художественный снимок (на котором без объяснений никто бы ничего не разобрал) на обои телефона. — На память.

Автобус давно перестал объявлять остановки. Он петлял по тёмным переулкам, пока наконец на очередном повороте не замедлил ход и не остановился, открыв переднюю дверь. Но в салон никто не вошёл.

Водитель обернулся и крикнул на весь автобус:

— Есть кто на выход? Если нет — едем дальше, это последний рейс!

Хэ Чао, закончив копаться в телефоне, поднял голову, взглянул в окно и заметил у остановки небольшой ларёк, показавшийся ему смутно знакомым.

Се Юй тоже посмотрел туда.

— Кажется, я тут уже бывал, — Хэ Чао убрал мобильный и снова пересел на заднее сиденье к Се Юю. Приблизившись к нему, он негромко произнёс: — Ларёк «Цзяньхан»... Тут же рядом компьютерный клуб, верно?

Этот квартал находился на некотором расстоянии от Хэйшуй-стрит. Автобус долго петлял, но на самом деле отъехал недалеко, нарезая круги по окрестностям.

Компьютерный клуб действительно находился прямо за ларьком.

Се Юй спросил:

— И когда ты здесь был?

— Кажется, на летних каникулах, — вспомнил Хэ Чао. — Друзья позвали поиграть, я и приехал. Дома скучно было.

Он уже и сам толком не помнил, кто его звал — в то лето он просто шатался по городу без дела.

Полчаса в пути пролетели незаметно. За разговорами они даже не заметили, как пришло время выходить для пересадки. Хэ Чао с тоской подумал, что проехал бы на этом автобусе ещё пару кругов туда и обратно.

— Дружище, это последний рейс, — Се Юй легонько подтолкнул его к выходу. — Ты о чём вообще думаешь?

Хэ Чао, загородив собой проход, улыбнулся:

— О том, что хочу побыть с тобой подольше.

На этот раз Се Юй не стал его пинать, зато у водителя терпение явно лопнуло. Сидя в своём кресле, он раздражённо замахал руками:

— Вы двое! Выходить собираетесь или нет? Что вы там возитесь на выходе!

Се Юй:

— ...

Хэ Чао:

— ...

Сразу за углом от остановки располагался автовокзал. Се Юю нужно было пересесть на 3-й маршрут, а Хэ Чао — на Сунтинскую линию, которая шла совершенно в противоположную сторону. Се Юй бросил монету в турникет и по привычке прошёл в самый конец салона своего автобуса.

До отправления оставалось несколько минут, двигатель автобуса глухо ревел на холостых оборотах. В этот поздний час на вокзале почти не осталось транспорта, у дверей его автобуса торопливо поднимались последние пассажиры.

Се Юй посмотрел в окно и вдруг увидел, как Хэ Чао спрыгнул с подножки соседнего автобуса Сунтинской линии, даже не воспользовавшись ступеньками. Он взбежал в салон автобуса Се Юя через заднюю дверь, быстро прошёл между рядами сидений и остановился прямо перед ним.

Се Юй не успел спросить «ты чего творишь?», как Хэ Чао наклонился и напористо поцеловал его. На этот раз поцелуй был совсем другим — порывистым, жадным и торопливым.

Неуклюжий, неопытный, но полный искреннего чувства порыв.

Хэ Чао действовал так быстро, что не только Се Юй не успел опомниться, но и остальные пассажиры не поняли, зачем этот парень ворвался в автобус. Они успели лишь заметить, как двое парней на секунду прильнули друг к другу, после чего один из них выпрямился и выскочил на улицу через заднюю дверь.

— Извините, я просто к другу заходил, не еду! — крикнул Хэ Чао водителю на выходе, а затем обернулся к окну Се Юя: — Ну всё, теперь точно пока!

— ...Да проваливай уже.

Голос Се Юя прозвучал сурово, но когда автобус отъехал уже на несколько остановок, он коснулся своего уха и обнаружил, что оно всё ещё горит огнём.

Выходные пролетели мгновенно. Под заунывные стоны в классном чате — «не хочу в школу, не хочу видеть оценки» — воскресный вечер подошёл к концу.

Се Юй собрал вещи и перед сном заглянул в чат.

Лю Цуньхао: «Почему выходные пролетают так быстро? Я ещё не успел насладиться последними часами спокойной жизни».

Вань Да: «А наши учителя — просто маньяки какие-то. Забрали работы домой и всё проверили. Лао Тан написал, что результаты объявят уже в понедельник. Хао-цзы, ты уже выбрал место для кладбища? Лично я хочу, чтобы мой прах развеяли над морем — лицом к волнам, навстречу весне и цветам».

Лю Цуньхао: «А я предпочитаю традиционное погребение. Прах к праху, земля к земле».

Сюй Цинцин: «Вы совсем свихнулись? Подумаешь, обычные экзамены».

V=abc: «Учиться никогда не поздно. Одна неудача — не приговор, главное — сделать правильные выводы и изменить отношение к учёбе».

Ло Вэньцян: «Староста, ты опять за свои формулы принялся?»

Чуть позже в чате появился Хэ Чао и оставил пару сообщений.

Хэ Чао: «Да ладно вам, быстро? Мне эти два дня показались вечностью».

Ло Вэньцян: «...»

Вань Да: «Чао-гэ, на тебя это не похоже».

Лю Цуньхао: «Чао-гэ, ты жить устал?»

Но их Чао-гэ не просто выглядел так, будто устал жить. На следующее утро он, вопреки всем своим привычкам, пришёл в класс ни свет ни заря.

— Ты сегодня подозрительно рано, — удивился Лю Цуньхао, который из-за дежурства вынужден был вставать затемно.

Хэ Чао поднял голову от парты и усмехнулся:

— Ты говоришь так, словно я каждый день опаздываю.

Лю Цуньхао поперхнулся словами. Ему безумно хотелось спросить «а разве нет?», но он промолчал, лишь покачал головой и пошёл в туалет за мокрой тряпкой.

Перед уроками Се Юй зашёл в закусочную у школьных ворот, чтобы купить соевого молока. Расплачиваясь на кассе, он заметил, что за столиком в углу завтракают Бешеный Пёс и Тан Сэнь. Пройти мимо с покупкой в руках и не поздороваться было бы невежливо:

— Здравствуйте, завуч Цзян, учитель Тан.

Тан Сэнь кивнул ему, прожевал булочку и поманил пальцем к столу:

— Ты что, одним соевым молоком завтракаешь? Разве этим наешься? Садись с нами, съешь булочку.

— Спасибо, не стоит, я...

— Что значит не стоит? Иди сюда, — Бешеный Пёс бесцеремонно пододвинул ему пластиковый табурет, в полной мере демонстрируя, что такое учительский авторитет. — Иначе в школу не пущу.

С мясной булочкой в руках Се Юй сидел за столом и слушал, как завуч Цзян жалуется на качество школьного питания:

— Эти булочки в столовой — три раза укусишь, а до мяса так и не доберёшься.

Тан Сэнь со вздохом согласился:

— Я когда первый раз её попробовал, решил, что начинки там вообще нет.

Завуч Цзян добавил:

— Да и вкус оставляет желать лучшего.

Се Юй:

— ...

Завуч Цзян за пределами школы казался вполне обычным и добродушным человеком. Даже сейчас, когда от школы их отделяла всего одна дорога.

Он совсем не походил на того грозного диктора Цзяна, чей голос каждое утро гремел из динамиков, и не был тем страшным Бешеным Псом, от которого дрожали все ученики.

Самый обычный человек.

Словно именно груз ответственности и само звание учителя заставляли его быть строгим.

Когда Се Юй вошёл в класс, почти все уже сидели на своих местах. Вань Да пулей влетел из коридора с криком:

— Отличные новости! Наши работы ещё не проверили! НЕ ПРО-ВЕ-РИ-ЛИ! Ребята, у нас есть ещё один день жизни!

Лю Цуньхао бросил тряпку, подбежал к нему и крепко обнял старосту:

— Брат, тогда сегодня в обед мы должны нормально поесть! Умирать — так сытыми!

— Вы чего тут устроили? — Се Юй сел за свою парту. — Умирать они собрались.

Хэ Чао, который с утра с улыбкой наблюдал за этим представлением, наконец-то дождался соседа по парте:

— Это всё промежуточные экзамены. Они уже завещания[1] строчат на случай, если их мамы дома прибьют за оценки.

Картина того, как одноклассники с утра пораньше делят нехитрое имущество, была забавной. Се Юй подумал, что его завтрак с Бешеным Псом на этом фоне был просто цветочками.

Кстати, о еде. Се Юй вспомнил кое-что важное.

И Хэ Чао, который все выходные думал только о своём парне, не успел насладиться встречей и минуты, как услышал строгий вопрос:

— Ты грецкие орехи доел?

— ...

Разведданные Вань Да, как обычно, оказались не совсем точными. Он услышал, что работы не проверили, но упустил ключевую деталь: оценки не выставили только по некоторым предметам, и математика в этот список не входила.

Поэтому, когда в класс вошёл У Чжэн с пачкой контрольных листов в руках, в кабинете мгновенно воцарилась мёртвая тишина.

Зато Хэ Чао просиял:

— Лао Се, глянь! Я эту задачу всё-таки правильно решил!

Се Юй вздохнул:

— Что-то мне не хочется смотреть.

— Не ожидали? А я ваши работы ещё в субботу проверил, — У Чжэн вытащил из коробки мел и продолжил: — Посмотрите каждый на свои результаты. Вань Да, чего глаза зажмурил? Зажмуривайся не зажмуривайся, а у тебя восемьдесят баллов... Вы лучше на Хэ Чао посмотрите: тридцать баллов за контрольную, а радости — как на все сто.

Вань Да:

— ...

[1] промежуточные экзамены (期中考试) — Семестровые экзамены в середине семестра; наряду с итоговыми определяют позицию ученика в рейтинге.

Глава 60

Каждый раз после оглашения результатов в классе находились и радостные, и огорчённые. Но У Чжэн за все годы преподавания впервые столкнулся с таким учеником, как Хэ Чао: его оценки — чистое огорчение, а сам он каким-то чудом умудрялся радоваться вместе со всеми.

Впечатляющее зрелище. Настоящий талант.

Поражённый У Чжэн не выдержал и запустил в последний ряд сразу несколько мелков, приговаривая:

— Хэ Чао, с такой-то психологической устойчивостью... я за все три выпуска никого круче тебя не встречал.

— Преувеличиваете, — Хэ Чао с лёгкостью увернулся от летящего мелка и улыбнулся. — Так, обычный выдающийся ученик.

— Ах ты паршивец, ты думаешь, я тебя хвалю?!

Один кусочек мела пролетел мимо Хэ Чао, ударился об угол парты Се Юя и с глухим стуком покатился по полу.

Се Юй и без того переживал: как бы его парень ни сдавал экзамены, результаты всегда оставались плачевными. Неужели Хэ Чао действительно светит карьера водителя экскаватора? Услышав его самодовольный ответ учителю, Се Юй не выдержал, подпёр голову рукой и тихо рассмеялся:

— ...Идиот.

— Ладно, — У Чжэн хлопнул в ладоши, призывая класс к порядку, когда заметил, что атмосфера немного разрядилась. — Один экзамен ничего не решает. На самом деле сложных задач в контрольной не было, так почему средний балл класса такой низкий? Я посмотрел, на чём именно вы посыпались...

У Чжэн взял бланк заданий и принялся переписывать условия на доску. Пара взмахов руки — и на доске появился идеальный геометрический куб.

Се Юй нагнулся, запихивая свою работу с сорока с чем-то баллами поглубже в парту. Делать на уроке было совершенно нечего, поэтому он улёгся лицом на парту, собираясь вздремнуть.

Стоило ему устроиться поудобнее, как сосед с феноменальной психологической устойчивостью легонько ткнул его ручкой в запястье.

Се Юй медленно повернул голову и, подперев её рукой, посмотрел на Хэ Чао.

Тот лежал точно так же. Так они и лежали посреди урока, молча глядя друг на друга в течение нескольких минут.

Они не произнесли ни слова, но стоило их взглядам встретиться, как внутри у Се Юя начинало всё таять.

Хэ Чао сидел спиной к яркому солнцу, льющемуся из окна, расслабленный и ленивый, а уголки его губ были приподняты в мягкой улыбке.

Се Юй смотрел на него, смотрел, а затем не выдержал: протянул руку и аккуратно застегнул молнию на куртке Хэ Чао до самого подбородка.

— Чао-гэ, ты кого тут соблазняешь?

— Да куда мне, — Хэ Чао перевёл взгляд на пальцы Се Юя, всё ещё лежавшие на его куртке. Он не ожидал от своего парня такого ревностного собственничества и тихо усмехнулся: — Только тебе показываю.

Средний балл третьего класса по всем предметам остался прежним — они уверенно занимали лидирующие позиции с конца списка всей параллели.

Из отличников, кроме старосты по учёбе Сюэ Сишэна, стабильно сдавала только Сюй Цинцин, но их личные успехи не могли вытянуть общую успеваемость класса.

На экзамене по китайскому языку ребятам досталось аргументативное эссе. В обед работы наконец принесли из учительской. Весь класс мгновенно кинулся разбирать тетради, но искали они вовсе не свои оценки:

— А где работа Чао-гэ? Наш главный источник позитива!

Се Юй только открыл глаза и поднял голову. Он увидел, как Хэ Чао у доски отчаянно защищает свою тетрадь от посягательств одноклассников. Возле кафедры царил хаос: несколько тетрадей упали на пол, и по ним уже успели пройтись ногами.

Ло Вэньцян и Лю Цуньхао подхватили Хэ Чао под руки с двух сторон и поволокли к выходу из класса, на ходу крича остальным:

— Давай, народ, ищите быстрей!

Хэ Чао даже не пытался вырваться — его просто вынесли из кабинета. Стоя в дверях, он со смехом крикнул:

— Эй, это уже слишком! Имейте хоть каплю уважения к автору. Что там интересного? Подумаешь, эссе на ноль баллов.

Аргументативное эссе — это не свободная тема. Здесь было сложно улететь мыслями за пределы галактики, как в его сочинении «Фигура отца» или «Моя спина чертовски хороша». Но Хэ Чао умудрился сделать это и тут: его тезисы и аргументы существовали в параллельных вселенных и никак не пересекались. Настоящее чудо литературы.

Тетрадь пошла по рукам и вернулась к последней парте только перед звонком на урок. Вань Да не рискнул лично отдавать её Хэ Чао, а просто со смехом бросил её на парту Се Юя:

— Это шедевр. Настоящее искусство писать абсолютную чушь с самым невозмутимым видом.

Се Юй быстро пробежался глазами по строчкам. По крайней мере, это было лучше, чем в прошлый раз:

— Прогресс, гэ.

Хэ Чао удивился:

— Серьёзно?

Се Юй, крутя в пальцах ручку, коротко пояснил:

— Если не вчитываться в содержание... ты хотя бы помнил, что пишешь именно аргументативное эссе.

Первые два абзаца действительно выглядели вполне прилично, хоть логика рассуждений и оставалась загадкой. Се Юй уже хотел похвалить его для мотивации, но скользнул взглядом ниже и наткнулся на фразу: «Как сказал однажды великий философ Хэчаофуский...»

Помолчав, Се Юй аккуратно закрыл тетрадь и всучил её обратно Хэ Чао:

— Мне показалось. Забирай эту чушь и скройся с глаз моих. Ноль баллов — заслуженная оценка.

— ...

В понедельник все уроки были посвящены разбору контрольных работ. К последнему уроку ученики уже окончательно вымотались, и когда прозвенел звонок, никто даже не сразу понял, что занятия окончены.

Только когда Хэ Чао поднялся со своего места и громко крикнул: «Лао Се, пошли есть!», все очнулись и начали лениво собирать вещи.

— Эх, пошли домой. Дома меня ждёт порка от родителей...

Лю Цуньхао обречённо вздохнул:

— Как же хорошо жить в общежитии... Можно протянуть ещё четыре дня без родительского гнева.

Се Юй поднялся:

— Ты лучше заранее погугли адреса крематориев, больше пользы будет.

Лю Цуньхао:

— ...

Хэ Чао и Се Юй вышли на улицу, чтобы перекусить. У ворот школы они заметили, что все окрестные забегаловки решили привлечь клиентов скидками. Ресторан «Чжуанъюань» даже вывесил огромный красный транспарант, колыхавшийся на ветру: «Поздравляем учеников Второй школы с окончанием экзаменов! Скидка на всё меню 20%! Ждём вас в гости!»

— Ничего эти рестораторы не смыслят в психологии школьников, — покачал головой Хэ Чао. — Ты видел, как Хао-цзы собирался? Тянул время до последнего, готов был остаться в классе на вечернюю самоподготовку, лишь бы домой не идти.

— Ага, еле живой был, — согласился Се Юй. — Он ещё не ушёл?

Хэ Чао достал телефон:

— Наверное, всё ещё выбирает себе крематорий в классе. Погоди... Сфоткаю этот транспарант и отправлю ему.

Лю Цуньхао, который только-только набрался духу выйти из школы, при виде этой фотографии окончательно пал духом. Эти двое — один вечно холодный, другой придурковатый — явно сговорились издеваться над ним.

Зато Вань Да времени зря не терял. Он отправил Хэ Чао голосовое сообщение, проорав в трубку:

— Чао-гэ, захвати мне чай с молоком!

У ворот школы толпились встречающие родители, машины непрерывно сигналили. Из-за этого шума и невнятной дикции Вань Да Хэ Чао пришлось прослушать запись дважды:

— Какой ещё чай?

Се Юй, даже не слушая сообщение, догадался:

— Чай с молоком, скорее всего.

Когда-то Се Юй и представить не мог, что будет обедать в закусочной на Хэйшуй-стрит, а теперь он стоял в очереди у палатки под названием «Фуданьский чай с молоком».[1]

— Слушай, — Се Юй повернулся к Хэ Чао. Вокруг стояли девчонки и то и дело бросали на них заинтересованные взгляды. — Покупай сам, а я пойду.

Хэ Чао, сжимая в одной руке номерок заказа, другой крепко перехватил запястье Се Юя, притягивая его обратно к себе:

— У тебя совесть есть? Не бросай меня тут одного.

Се Юй действительно собирался уйти, но в этот момент стоящие позади них девчонки зашептались, и одну из них вытолкнули вперёд. Симпатичная покрасневшая девушка сделала пару несмелых шагов и остановилась прямо перед ними:

— Эм...

Се Юй удивлённо приподнял бровь и замер.

Девушка смущённо смотрела на Хэ Чао, а когда тот перевёл на неё взгляд, покраснела ещё сильнее и опустила глаза. Намёк был яснее некуда.

«Как хорошо, что Хэ Чао живёт в общежитии, — подумал Се Юй. — Шляйся он по улицам свободно...»

Не успел он закончить мысль, как Хэ Чао с самым невозмутимым видом обратился к девушке:

— Извините, но без очереди мы вас не пропустим.

...

На несколько секунд воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает листва.

Как раз подошла их очередь. Девушка застыла перед ними с каменным лицом, загораживая окошко выдачи. В этой неловкой тишине голос продавца прозвучал спасительным громом:

— Номер восемнадцать! Фирменный чай с молоком готов!

Хэ Чао протянул чек:

— Это наш.

Будь здесь Шэнь Цзе, он обязательно припомнил бы историю с QR-кодом — ситуация повторилась точь-в-точь.

Хэ Чао со стаканчиком чая в руках вошёл в школьные ворота. Поднявшись на несколько ступеней, он заметил, что Се Юй плетётся позади. Хэ Чао присел на ступеньку, дожидаясь его:

— О чём задумался?

Се Юй лениво бросил:

— О том, как ты вообще умудрился завести себе парня с таким уровнем сообразительности.

За всю дорогу Хэ Чао и сам прокрутил эту сцену в голове. Он неловко почесал затылок:

— Ну да, я иногда туплю... Шэнь Цзе мне об этом сто раз говорил.

Не отсканировать код оплаты или не понять намёка девчонки — это ещё полбеды. В средней школе одна девочка призналась, что хочет с ним дружить. Она стеснялась сказать прямо, поэтому наговорила кучу туманных фраз. А Хэ Чао не понял и радостно выдал: «Отлично, теперь мы с тобой названые братья!»

И только когда девочка расплакалась, до него дошло, о какой именно «дружбе» шла речь.

На лестничной площадке тускло горели две лампы. Хэ Чао, помолчав, негромко добавил:

— Но с тобой всё иначе. Ты мне так сильно нравился, что... даже при всей моей тупости...

Даже при всей его глупости он не мог упустить Се Юя.

Хэ Чао осёкся. Ему самому показалось, что слова прозвучали слишком сентиментально, тем более в общественном месте. Он поднялся, собираясь идти в класс:

— Ладно, пошли, а то Вань Да ждёт свой чай...

Хоть он и не договорил, Се Юй всё понял.

Едва Хэ Чао повернулся спиной, Се Юй тихо произнёс ему вдогонку:

— Чао-гэ, поцелуемся?

Хэ Чао чуть не оступился на ступеньке.

После уроков в учебном корпусе почти никого не осталось. Они простояли на лестнице прилично времени, но так никого и не встретили.

Хэ Чао схватил Се Юя за руку и потащил наверх, затем свернул в коридор и рывком распахнул дверь ближайшего пустого класса.

Се Юй успел лишь мельком заметить пустые парты, как в следующую секунду его прижали спиной к стене. Хэ Чао навис над ним.

Дверь в класс осталась открытой, и они вдвоём втиснулись в узкую нишу между дверным полотном и стеной.

— Рискованно, — прошептал Се Юй Хэ Чао на ухо. — Прямо здесь?

— ...Вообще-то, — Хэ Чао опустил голову к его лицу, — место не самое удобное. Но я больше не могу терпеть.

[1] Фуданьский чай с молоком (复旦奶茶) — Чай с молоком, названный в честь Университета Фудань (复旦大学) — одного из ведущих вузов Китая.

Глава 61

Никто уже не помнил, кто первым потянулся к другому. Когда оба пришли в себя, рука Хэ Чао уже уверенно лежала на талии Се Юя, и он не удержался — сжал пальцы чуть сильнее.

У этого парня на ощупь тело было крепким, и характер такой же твёрдый, но губы оказались невероятно мягкими.

Се Юя зацеловали так, что он не мог вымолвить ни слова, и лишь слабо отталкивал Хэ Чао ладонями. Даже его тихое «блядь» прозвучало хрипло и совсем не грозно:

— Хэ Чао, ты в год собаки родился, что ли?[1]

Узкого пространства за дверью едва хватало, чтобы спрятаться двоим, особенно таким рослым и длинноногим парням. Хэ Чао прижимался всё плотнее, практически не оставляя между ними свободного места. Се Юю стало трудно дышать, его спина упиралась в стену так сильно, что было даже немного больно.

Мало того что целовался без предупреждения, так ещё и кусался.

Се Юй почувствовал лёгкое жжение в уголке губ — кажется, кожа лопнула.

Такие тайные поцелуи в классе, за спиной у всех, были очень рискованным и будоражащим занятием. Они долго не могли оторваться друг от друга. Едва они решали разжать объятия, как встречались взглядами. Видя, с каким трудом партнёр сдерживает бушующие внутри эмоции, они снова забывали обо всём, и мысль остановиться гасла сама собой.

— Ещё немного? — Хэ Чао снова притянул его к себе, опустил голову и нежно коснулся кончика носа Се Юя. — Я не нацеловался.

Разве тут нацелуешься? Стоило увидеть, как у соседа затуманивается взгляд, и отпускать его уже не хотелось.

— И это ты называешь «целоваться»?

— Теорию я освоил, теперь нужна практика, — губы Хэ Чао скользнули чуть ниже, остановившись у разбитого уголка рта Се Юя. — ...Нам нужно больше тренироваться.

Каждый раз, когда Хэ Чао переходил на этот вкрадчивый шёпот, его голос становился глубже, а горячее дыхание щекотало ухо — это было откровенной провокацией. Се Юй чувствовал, что от такой близости его собственное самообладание трещит по швам.

Но тут из глубины коридора донёсся отчётливый звук шагов, а затем послышался голос:

— Почему дверь в кабинет не заперта?

Это дежурные из ученического совета проверяли порядок в классах. Во Второй школе, помимо уроков, общественной жизни хватало. Чтобы разнообразить досуг ребят, учсовет регулярно инспектировал кабинеты, а заодно помогал проводить различные дебаты и поэтические конкурсы — в общем, работы у них было предостаточно.

Се Юй посмотрел на лицо Хэ Чао, находящееся в паре сантиметров от его собственного, понимая, что ситуация критическая.

— Просто выбежим мимо них?

— Может, лучше в окно сиганём? — предложил Хэ Чао, хотя и сам сомневался. — Так будет эффектнее.

К счастью, ребята из ученического совета с бланками оценок потоптались у приоткрытой двери, но заходить внутрь не стали:

— Наверное, дежурные ещё не ушли. Вроде чисто... Ладно, пошли дальше.

Пронесло.

Вань Да сидел в классе за домашним заданием и ждал, когда Хэ Чао вернётся с его чаем. Он прождал так долго, что успел сделать уроки по целому предмету, а Чао-гэ всё не было.

— Да где они застряли? Я бы сам уже дважды туда и обратно сгонял.

— Ты про Чао-гэ? Да нет, — Сюй Цинцин как раз вошла в класс со стаканчиком фруктового чая. — Я только что ходила в магазин и видела их у ворот. Они должны были давно вернуться.

Вань Да томился в мучительном ожидании. Ждать чай с молоком, который всё не несут, было сродни ожиданию любимого человека.

Когда Хэ Чао наконец появился на пороге, Вань Да едва не бросил ручку и не побежал к нему навстречу:

— Я уже состариться успел, пока вас ждал! Думал, вы вообще на вечернюю самоподготовку решили забить.

— У нас... возникли непредвиденные трудности по дороге, — Хэ Чао поставил стаканчик на парту старосты и невзначай спросил: — Хао-цзы уже ушёл?

Чай всё ещё оставался тёплым. Вань Да с наслаждением проткнул плёнку соломинкой и сделал большой глоток:

— Ушёл. Учитель Тан приходил его утешать. Рассказывал ему и про психологическую устойчивость, и про то, как важно уметь достойно проигрывать. Полчаса ему лекцию читал. В итоге Хао-цзы просто молча собрал учебники и сбежал через заднюю дверь.

Наш классный руководитель в своём репертуаре.

— Сильно, — усмехнулся Хэ Чао. — Что ни говори, а Лао Тан умеет заговорить зубы.

В этот момент Вань Да заметил вошедшего через заднюю дверь Се Юя и замер с соломинкой во рту:

— Вы что, подрались по дороге?

Хэ Чао уже открыл рот, чтобы спросить, с чего вдруг такие выводы, но Вань Да добавил:

— А иначе откуда у Юй-гэ губа разбита?

Се Юй как раз подошёл к своей парте. У Вань Да был намётанный глаз на такие вещи, и он смутно подозревал, что рана какая-то странная, но его мысли крутились исключительно вокруг драк:

— Кто посмел? Наложить руки на самого босса Западного корпуса Второй школы?!

Хэ Чао неловко кашлянул.

Вань Да не мог упустить такой сочный повод для сплетен. Он ещё немного порассуждал, надеясь, что кто-то поделится подробностями, но ответа не последовало.

Се Юй молча прижал палец к разбитому уголку губ, обошёл парту старосты и сел на своё место.

— Пей свой чай и не задавай глупых вопросов, — Хэ Чао пнул ножку парты Вань Да и добавил: — Это взрослые дела, мелкий, не лезь.

Вань Да мысленно фыркнул: «Тоже мне, взрослые».

Он взял ручку и собрался делать химию. Пошарив по столу, он не нашёл нужного учебника, поэтому развернулся к рюкзаку, потягивая чай через соломинку. И тут его взгляду предстала картина: на последней парте два главных хулигана класса о чём-то тихо шептались, совершенно не обращая внимания на окружающих.

Се Юй листал ленту в телефоне — тётя Мэй прислала ему открытку. Он только начал писать ответ, как Хэ Чао бесцеремонно взял его за подбородок, заставляя поднять голову.

Хэ Чао приблизился к его лицу:

— Не дёргайся, дай посмотрю.

У Се Юя была очень бледная кожа, поэтому яркая ссадина на губе сильно выделялась. Се Юя не волновала сама ранка, он лишь переживал, как бы никто не догадался о её истинном происхождении. Ему хотелось поскорее дописать сообщение, поэтому он буркнул:

— Ерунда, заживёт быстро.

— ...

На вечернюю самоподготовку учитель Тан пришёл с книгой, чтобы лично следить за порядком. Ближе к концу урока Сюй Цинцин и остальные ребята закончили с уроками и от скуки решили поболтать с ним:

— Учитель Тан, а это правда, что вы раньше преподавали в Экспериментальной школе при университете?

Учитель Тан заложил страницу закладкой и поднял голову:

— Вы уже всю домашнюю работу сделали?

— Почти, — Вань Да пододвинул стул поближе к его столу. — Учитель Тан, а как вы вообще оказались во Второй школе?

Этот вопрос ему задавали постоянно с тех пор, как он возглавил их класс. Экспериментальная[2] школа считалась одной из лучших в городе Б, и обычная Вторая школа не шла с ней ни в какое сравнение.

Се Юй особо не прислушивался к их разговору. Тема беседы менялась каждые пару минут:

— А когда у нас осенняя прогулка? Уже скоро ведь?[3]

Поскольку в общежитии жило от силы человек десять, Тан Сэнь попросил ребят пересесть поближе к его столу. В итоге Се Юй и Хэ Чао оказались прямо перед ним у окна и волей-неволей слушали обсуждение предстоящей поездки.

— Только о развлечениях и думаете, — беззлобно пожурил их Тан Сэнь, но после короткой лекции о важности учёбы всё же сдался: — Осенняя прогулка запланирована на эту неделю. Скорее всего, в пятницу. Точное время пока не утвердили... Только ребятам из других классов ни слова. Завуч Цзян вообще запретил говорить вам заранее, боялся, что вы расслабитесь.

Учитель Тан ещё не закончил фразу, как класс радостно зашумел:

— Ура! Осенняя прогулка! В пятницу!

Хэ Чао тоже оживился при этой новости. Он отложил телефон и повернулся к Се Юю:

— Поедешь на прогулку?

Раньше Се Юй всегда брал на эти дни больничный. Он с самым невозмутимым видом заявлял классным руководителям, что заболел, и те без лишних вопросов отпускали его — без проблемного ученика поездки проходили спокойнее. Так что за всё время учёбы в старшей школе он ни разу не был на подобных мероприятиях.

— ...А куда обычно возят?

— Скукотища смертная, — вздохнул Хэ Чао. — Стандартный набор: парк, парк аттракционов или какой-нибудь музей. Больше никуда не возят. Если у школы есть деньги, могут в горы свозить.

В прошлом году школа решила устроить им осеннюю прогулку в парке. Листья с деревьев уже осыпались, на улице было сыро и холодно. Ребята целый день бродили среди голых веток под ледяным ветром.

— Раз скучно, зачем сам едешь? — Се Юй мысленно порадовался своей привычке косить под больного.

— С тобой скучно точно не будет, — Хэ Чао опустился подбородком на парту и посмотрел на него снизу вверх. — Ну так что, поедешь?

Сюй Цинцин и её подруги уже вовсю планировали поездку:

— Завтра после уроков съезжу за вкусняшками. И карты надо взять. Эй, кто будет играть в «Правду или действие»?

Вань Да поднял руку:

— Я! И Хао-цзы запишите, мы в деле!

Глядя на их радостные лица, можно было подумать, что промежуточные экзамены они сдали как минимум месяц назад, а не сегодня утром.

Немного подумав, Се Юй ответил Хэ Чао:

— Я подумаю.

Хотя он ещё сомневался, его «подумаю» фактически означало согласие.

На следующее утро новость об осенней прогулке разлетелась по всему классу. Лю Цуньхао, которого вчера знатно отчитали дома за оценки, мгновенно повеселел:

— В пятницу?!

Вань Да хлопнул его по ладони:

— Ага! Будет весело!

Лю Цуньхао, который ещё вчера заливался слезами на плече у Вань Да и уверял, что от горя не может проглотить ни кусочка, в столовой за обе щеки умял две порции риса.

Семнадцать лет — такое простое и прекрасное время.

Се Юй хотел вздремнуть на перемене, но из-за поднявшегося шума уснуть не получалось. Впрочем, раздражения он не чувствовал. Он лежал с закрытыми глазами, слушая весёлый гомон класса. Хэ Чао сидел рядом в своей излюбленной расслабленной позе, закинув ногу на ногу, и в красках передразнивал вчерашние стенания Лю Цуньхао:

— «Всё кончено... я не доживу до завтрашнего дня... Кусок в горло не лезет...»

Лю Цуньхао в шутку погрозил ему кулаком:

— Чао-гэ, драться я с тобой не полезу, но издеваться над чувствами товарища некрасиво!

Класс снова покатился со смеху.

Сюй Цинцин и остальные девчонки быстро организовали сборы. Едва прозвенел звонок с последнего урока, они подошли к их парте:

— Чао-гэ, вы с нами? Мы едем в торговый центр закупаться продуктами к пятнице.

У ворот школы стоял всего один крошечный ларёк с небогатым выбором. И тащить с собой на прогулку только пачки острых чипсов не хотелось. Торговый центр находился всего в двух остановках от школы, так что они вполне успевали обернуться до вечерней самоподготовки.

Приехав на место, ребята быстро разбрелись по рядам супермаркета. Се Юй опёрся руками о тележку, наблюдая, как Хэ Чао стоит перед стеллажом и внимательно изучает сроки годности на упаковках печенья. Он впервые поймал себя на мысли, что его парень, оказывается, умеет быть очень практичным и хозяйственным.

[1] год собаки (狗年) — Один из 12 знаков китайского зодиака; «в год собаки родился» означает, что человек кусается как собака.

[2] Экспериментальная прикреплённая (实验附属中学) — Элитная школа при университете; «прикреплённые» школы (附属中学) обычно считаются лучшими.

[3] осенняя прогулка (秋游) — Традиционная школьная вылазка на природу осенью; ежегодное мероприятие в китайских школах, как и весенняя прогулка (春游).

Глава 62

Это странное ощущение — двое катят тележку по супермаркету, складывают в неё продукты и то и дело спрашивают друг друга: «Будешь это? А то?» — внезапно навело Се Юя на мысли о семейной жизни.

Хотя на них всё ещё была школьная форма Лиянь-2, а держаться за руки приходилось тайком, улучив момент, когда вокруг никого не было.

— Будешь это? — Хэ Чао придвинулся ближе, так что со стороны казалось, будто они просто болтают. — Новый вкус, попробуем?

Се Юй глянул на упаковку чипсов со вкусом зелёного перца:

— Если хочешь отравиться — я не против.

— Да ладно, должно быть вкусно, — Хэ Чао обожал покупать то, чего раньше не пробовал. Всякие странные штуки, которые никто, кроме него, есть не соглашался. — Я как-то покупал чипсы со вкусом васаби — по-моему, отлично зашли. А вот Шэнь Цзе стащил у меня парочку, съел, и его чуть наизнанку не вывернуло.

Чипсы, конечно, не могли заменить полноценный обед. Они взяли несколько упаковок и остановились. Покупателей вокруг становилось всё больше. Се Юй попытался высвободить ладонь, но Хэ Чао не отпустил его руку.

— Люди же вокруг, — прошептал Се Юй.

— Да ладно тебе, никого тут нет.

Хэ Чао сказал это с полной уверенностью, но не успели слова стихнуть, как кто-то легонько потянул его за край брюк. Он опустил взгляд — перед ними стояла невесть откуда взявшаяся девочка лет четырёх-пяти с двумя забавными косичками. Совсем кроха. Она тихо позвала:

— Братик.

Хэ Чао:

— ...

Откуда она вообще взялась? Бесшумно, как привидение.

— Братик, я хочу вон то, — пухлый детский пальчик указал на верхнюю полку. — Клубничное.

Се Юй проследил за её взглядом. Это было клубничное желе в упаковке с мультяшной мордочкой. Вот только стояло оно слишком высоко — такой малютке даже подпрыгнув не дотянуться.

— Давай, гэ-гэ, — Се Юй сделал пару шагов в сторону, пряча улыбку. — Достань ей клубничное.

Желе задвинули в самый дальний угол полки. Хэ Чао принялся отодвигать передние упаковки, придерживая их рукой, чтобы не рассыпать. От того, как Се Юй произнёс это «гэ-гэ», он едва не уронил всё на пол.

У Се Юя и без того был холодный, резкий голос, и говорил он обычно колкости. Но когда он уступал и начинал дразнить — это било прямо в цель.

Малышка терпеливо ждала, не сводя глаз с заветного лакомства. Хэ Чао вытянул нужную упаковку, расставил остальные коробки по местам и только потом сквозь зубы бросил Се Юю:

— Ну погоди у меня в общежитии.

Упаковка желе была небольшой, но девочке пришлось обнять её обеими руками, чтобы не выронить.

— Спасибо, братик! — звонко крикнула она.

Достав лакомство, Хэ Чао присел перед ней на корточки:

— Ты почему одна гуляешь? Малышам нельзя без взрослых ходить.

— Мама вон там, — она указала на женщину у соседнего прилавка, которая взвешивала конфеты. Женщина с длинными волосами со спины выглядела очень милой. Девочка крикнула: «Мама!», а потом помахала ребятам рукой: — Пока, братики!

Хэ Чао потрепал её по голове, порылся в кармане, вытащил конфету и с улыбкой ответил:

— Пока.

Вроде бы самая обычная сцена, но Се Юй вдруг подумал: этот парень, такой дерзкий и резкий в повседневной жизни, когда отбрасывал всю свою наглость, становился удивительно мягким. До дрожи в сердце.

Когда девочка ушла, они закончили с покупками, осталось только взять упаковку минеральной воды.

Торговый центр был маленьким — всего два этажа и немного отделов.

— Как ты меня сейчас назвал? — прошептал Хэ Чао прямо на ухо Се Юю.

Се Юй, толкая тележку, чуть отстранился:

— Решил счёты свести?

Хэ Чао не успел ответить — на них сбоку вылетели Сюй Цинцин и Вань Да. Тележки с тихим стуком столкнулись.

— О, вы уже всё взяли? — спросила староста.

Тележка Вань Да была забита едой под завязку — одних чипсов лежало пачек пять. Сюй Цинцин набрала в основном сладостей и десертов.

— Почти, — ответил Се Юй.

— Воды ещё надо взять, — добавил Хэ Чао.

Вань Да заглянул в свою корзину:

— Мне тоже вода нужна. Отлично, пошли вместе.

Полки с напитками ломились от ассортимента. Вань Да возил тележку туда-сюда, никак не в силах выбрать между колой и спрайтом.

Хэ Чао поставил бутылку сока обратно на полку и попытался вернуться к прерванному разговору:

— Ты только что...

Вань Да наконец определился с выбором, бросил в тележку колу и с весёлым напевом покатил в их ряд.

Се Юй не дал Хэ Чао договорить — ему захотелось подразнить его ещё сильнее. Он указал на бутылку минералки справа от Хэ Чао и тихо прошептал ему на ухо:

— Гэ-гэ, достань мне вон ту.

— ...

Хэ Чао окончательно сдался. В его голове пронеслась лишь одна мысль: «Ты меня убиваешь».

Слышать это было безумно приятно, но они стояли посреди супермаркета, и любые порывы приходилось сдерживать. Это была откровенная игра с огнём, и этот малец явно вошёл во вкус.

Хэ Чао снял с полки бутылку воды, проверил срок годности и негромко бросил:

— В общежитии разберёмся.

Се Юй принял бутылку. Подумав, насколько по-детски это выглядит, он не выдержал и тихо рассмеялся, прислонившись к стеллажу.

— Цин-гэ пошла выбирать настольные игры, — Вань Да по-прежнему ничего не замечал. Он закинул в тележку ещё одну газировку и обернулся к ним: — Кажется, это прямо по курсу. Пойдём посмотрим?

— Где именно?

— В отделе настолок, — Вань Да вытянул шею и разглядел среди стеллажей фигуру Сюй Цинцин. — Вижу её!

Когда они подошли, Сюй Цинцин уже долгое время колебалась перед витриной с карточной игрой «Правда или действие».

— Смотрите, тут есть обычная версия и усложнённая. Вы как раз вовремя. Какую берём?

Хэ Чао покрутил коробки в руках, не зная, что выбрать, и предложил:

— Может, обе возьмём?

Се Юй даже смотреть не стал:

— Тогда ни одну.

Сюй Цинцин вздохнула:

— Вы серьёзно?

В итоге Вань Да применил метод случайного выбора. Он заставил Сюй Цинцин закрыть глаза и выбрать одну из его рук.

— Берём эту! — он всучил ей усложнённую версию. — Так решили небеса! Не сомневайся, Цин-гэ, это судьба!

Се Юй тем временем рассматривал соседние полки. Его взгляд зацепился за коробку с надписью «Ужастики» — выглядело довольно любопытно. Стоило ему протянуть руку, как Хэ Чао мгновенно перехватил его запястье. А затем Се Юй с улыбкой наблюдал, как Хэ Чао, пользуясь тем, что Вань Да и Цин-гэ отвернулись, торопливо заталкивает коробку в самый дальний угол полки, чтобы её никто не нашёл.

Судя по его паническим движениям, он до смерти боялся, что Вань Да заметит игру и устроит на прогулке очередной сеанс с вызовом духов.

Се Юя разбирал смех:

— Струсил?

Хэ Чао фыркнул:

— Это не трусость. Мы боремся с суевериями[1], начиная с себя.

С покупками они закончили быстро. В школу вернулись с полными пакетами, когда вечерняя самоподготовка только-только началась. Учитель Тан учёл, что они живут в общежитии, и разрешил им сначала занести сумки в комнаты, а потом прийти в класс.

Се Юй поставил пакеты, быстро вымыл руки и вышел из ванной. Хэ Чао уже ждал его у двери.

— Что-то нужно?

— Нужно, — едва Се Юй подошёл ближе, Хэ Чао закрыл дверь своей комнаты на замок. — Разобраться с тобой.

Се Юй с самого детства не выносил, когда к нему прикасались чужие люди. Госпожа Гу, вспоминая его детские годы, со смесью гордости и грусти рассказывала, что все дети просились на ручки к родственникам, а он никого, кроме родителей, к себе не подпускал.

Ему действительно тяжело давалось умение быть рядом с кем-то.

Но только рядом с Хэ Чао, рядом с этим придурком, у него возникало непреодолимое желание быть ближе. Ещё ближе.

Когда Хэ Чао наклонился и поцеловал его, Се Юй вдруг поймал себя на мысли, что он ещё ни разу не задумывался об их совместном будущем. Их встреча казалась невероятной случайностью. Они столкнулись так внезапно и ослепительно, что становилось страшно: вдруг это всего лишь яркая вспышка, фейерверк, который погаснет через мгновение? Жизнь такая долгая, разве можно предугадать, что будет дальше?

Но внутренний голос настойчиво шептал: нет, ты уже всё решил. Ты хочешь быть с этим придурком всегда.

Хэ Чао обещал разобраться с ним, но на деле просто целовал его ещё яростнее, хотя в этот раз сдерживался и не прикусывал губы:

— Специально меня дразнил, да?

Оба тяжело дышали, ни один не хотел уступать. В пылу поцелуя Се Юй задел ногой край кровати, потерял равновесие и увлёк Хэ Чао за собой на матрас.

Хэ Чао упёрся ладонью в кровать рядом с его головой, сохраняя дистанцию. Он боялся навалиться на него всем телом, опасаясь, что не сможет сдержать себя и искра превратится в пожар.

Но Се Юй посмотрел на него пару секунд, а затем сам потянулся навстречу, вовлекая в новый поцелуй.

Его пальцы, всё ещё влажные и прохладные, легли на запястье Хэ Чао.

От остатков самообладания Хэ Чао не осталось и следа.

Узкая кровать в общежитии была хлипкой и обычно скрипела, стоило просто перевернуться во сне. А теперь ей приходилось выдерживать двоих. Ладонь Хэ Чао скользнула под футболку Се Юя, сначала сжав кожу на его боку, а затем, не в силах остановиться, поползла выше. Кожа у парня была гладкой и горячей, а его ответные объятия — робкими и нетерпеливыми.

Се Юй уже чувствовал, что теряет контроль. Рассудок подсказывал, что если продолжать, то добром это не кончится.

— ...Гэ.

Хэ Чао замер. Немного помедлив, он медленно убрал ладонь, выскользнув из-под футболки, а затем прижался губами к его шее и на прощание слегка прикусил кожу. Только после этого он отстранился:

— Чёрт, у меня снова встал.

— Мог бы и не говорить, — Се Юй приподнялся, опираясь спиной на подушку. — Твоё достоинство мне уже битый час в бедро упирается.

Хэ Чао хрипло усмехнулся:

— Ты тоже хорош. Давай помогу?

С этими словами он протянул руку и сквозь ткань школьных брюк коснулся внутренней стороны бедра Се Юя. Пальцы уже готовы были скользнуть выше, но Се Юй просто пнул его ногой:

— Отвали.

В порыве страсти Хэ Чао даже не заметил, как скинул куртку. Он поднялся, подобрал одежду с пола и, стоя у двери, ещё раз спросил:

— Точно не нужно помочь?

Вместо ответа в него полетела подушка.

Се Юй залез под холодный душ. Ему потребовалось около получаса, чтобы успокоиться. Когда он выключил воду, жар отступил, но внутри всё равно продолжало тлеть.

Вань Да, разобрав пакеты у себя, решил немного передохнуть и сыграл пару раундов на телефоне. Наконец вспомнив, что пора идти на самоподготовку, он решил зайти за соседями на верхний этаж.

Постучав в дверь, он обнаружил, что оба парня только что переоделись, а с их мокрых волос капает вода. Вань Да удивлённо захлопал глазами:

— Вы чего в такое время мыться вздумали?

Ответить на это было нечего. Хэ Чао, в кои-то веки потеряв дар речи, стоял на пороге и растерянно переглядывался с Се Юем, стоявшем в дверях своей комнаты — мол, давай ты оправдывайся.

Поколебавшись пару секунд, Се Юй выдал:

— Тебе-то какое дело?

Хэ Чао:

— ...

Вань Да:

— ...

И вот, после долгих ожиданий всей параллели одиннадцатых классов, пятница наконец наступила.

Маршрут для осенней прогулки выбрали стандартный: огромный загородный парк с аттракционами, красивыми пейзажами для фотографий, стрелковым тиром, открытым театром и прочими развлечениями.

С самого утра в общежитии стоял невероятный шум. Завуч Цзян зашёл проверить порядок, и на минуту все притихли, но стоило ему скрыться за поворотом, как крики и смех возобновились с новой силой.

Лю Цуньхао прямо в классе вытряхнул содержимое своего рюкзака на парту, хвастаясь припасами:

— Смотрите все: чипсы Lay's, печенье, жвачка... Потом со всеми поделюсь!

Хэ Чао не упустил случая похвастаться:

— А посмотрите, что у нас с Лао Се есть! Видали? Чипсы со вкусом зелёного перца! Вы таких точно никогда не пробовали.

Се Юй потёр переносицу и сухо заметил:

— Они твои. Меня не приплетай.

— Мои — значит наши.

— ...Прекрати это.

Учитель Тан сегодня вырядился в синий спортивный костюм. Он явно хотел выглядеть молодым и спортивным, но его полноватая фигура навевала мысли о том, что ему больше подошло бы кресло-качалка.

— Сейчас я озвучу ключевые правила поведения, — Тан Сэнь держал в руках распечатку программы дня. — Мы делимся на группы, в каждой группе выбираем старосту. Мой номер телефона у всех записан? Кто не успел — запишите. Если что-то случится, сразу звоните мне или ищите гида.

Тридцать с лишним человек класса разделились на пять групп по собственному желанию. Целью поездки было исключительно веселье. Лю Цуньхао, который за учебную неделю намаялся с обязанностями старосты класса, категорически отказался возглавлять группу и переложил эту ношу на Хэ Чао:

— Чао-гэ! На самом деле, с самого первого дня нашей учёбы я понял, что ты — прирождённый лидер. Твоя харизма, твой организаторский талант... Ты настоящий дракон среди людей, никто с тобой не сравнится!

Се Юй при этих словах тихо прыснул.

Хэ Чао замахал руками на старосту:

— Ладно-ладно, я всё понял, замолчи.

Когда Хэ Чао пересчитывал список своей группы, подошёл Ло Вэньцян и попросил записать его тоже. Хэ Чао лениво отказал:

— Ты нам не подходишь. Ты слишком много ешь.

Лю Цуньхао поддакнул:

— Согласен, не берём его.

Ло Вэньцян опешил:

— Вы чего, с ума сошли? А как же дружба?!

Се Юй с улыбкой наблюдал за этой сценой со стороны. Оказавшись в безвыходном положении, Ло Вэньцян бросился к нему за спасением. Мускулистый физорг жалобно протянул:

— Юй-гэ, ну хоть ты им скажи!

Хэ Чао усмехнулся:

— Юй-гэ тебе не поможет. Твой Юй-гэ... он на моей стороне.

Хорошо хоть вовремя сообразил сдержаться и не ляпнул «мой человек» при всех.

Се Юй решил поддержать авторитет своего парня:

— Угу, ко мне обращаться бесполезно.

Ло Вэньцян:

— ...

Учитель Тан продолжал вещать с кафедры:

— Во время прогулки строго соблюдаем чистоту. Мусор на территории парка не разбрасывать. Давайте покажем высокий уровень культуры и воспитания нашей школы...

Класс вразнобой отозвался:

— Да-да, мы поняли.

Ло Вэньцян не сдавался, картинно грозя пальцем в воздухе:

— Ну всё, теперь я вижу ваше истинное лицо. Дружбы не существует. Всё ложь.

Хэ Чао всё-таки вписал его имя в список и отмахнулся:

— Ладно тебе. Ещё слово — и правда вычеркну.

Класс притих, только когда в кабинет вошёл экскурсовод. Молодой мужчина в красной кепке и с мегафоном в руках приветливо улыбнулся:

— Всем привет, ребята!

Старосты групп сдали списки гиду. Когда очередь дошла до листка группы Хэ Чао, Се Юй отчётливо заметил на лице экскурсовода растерянность — тот словно пытался расшифровать древние иероглифы.

Се Юй молча вырвал чистый лист из тетради и заново аккуратно переписал все шесть имён.

[1] феодальные суеверия (封建迷信) — Официальный китайский термин для традиционных верований/суеверий; часто употребляется с иронией.

Глава 63

Се Юй переписал список группы и сдал его экскурсоводу.

Белая бумага, аккуратные чёрные иероглифы — острый, размашистый и безупречно красивый почерк. Шесть имён были выведены идеально ровно.

Хотя в домашних заданиях Се Юя ошибок было пруд пруди, а в задачах по математике он частенько просто переписывал условие, оставляя поле для ответа пустым, учителя всё равно проверяли его работы с завидным терпением. Один только этот почерк снимал половину их раздражения.

Всякий раз, когда кто-то из учителей в учительской сокрушался: «Такой красивый почерк — и такая безнадёжная успеваемость», тут же раздавался другой голос в утешение: «Всё лучше, чем у Хэ Чао. Проверять его каракули — чистое мучение, сплошная клинопись...»

Экскурсовод посмотрел на Се Юя как на спасителя.

Хотя парень перед ним выглядел неприступным: дело было даже не во внешности, а в холодной, колючей отстранённости, которая сразу бросалась в глаза. И по какой-то причине то, как Се Юй придерживал листок кончиками пальцев у края стола, протягивая его и глядя на гида, внушило тому смутное ощущение опасности.

Экскурсовод поспешно принял листок:

— Спа... спасибо.

Се Юй сухо бросил:

— Не за что.

Хэ Чао же искренне считал, что в этот раз написал вполне сносно и его каракули вполне читаемы. Он стоял у кафедры и только открыл рот, чтобы высказаться в свою защиту, как Се Юй легонько пнул его под столом.

— Иди на место, — велел Се Юй. — Не позорься.

Хэ Чао, подгоняемый Се Юем, неохотно побрёл к парте, на ходу бубня под нос:

— Да ладно тебе, нормально же получилось. Ровные буквы, с размахом...

Се Юй оборвал его:

— Заткнись, а?

Вся параллель одиннадцатых классов знала о «художественном» почерке Хэ Чао. Одноклассники за два месяца совместной учёбы уже поневоле научились расшифровывать его каракули. Они знали все имена в списке, поэтому по общим очертаниям букв могли догадаться, кто есть кто. А вот экскурсовод, которому эти фамилии ни о чём не говорили, при виде каракулей Хэ Чао точно впал бы в ступор.

Лю Цуньхао, сидя на своём месте, обречённо закрыл лицо руками:

— И о чём я только думал, когда назначал Чао-гэ старостой группы?

Вань Да сочувственно похлопал его по плечу:

— Ну что поделать. Сделанного не воротишь.

Лю Цуньхао:

— ...

— Итак, ребята, сегодня мы отправляемся в парк Бэйху — знаменитую достопримечательность города В, — экскурсовод поправил красную кепку и произнёс ещё несколько дежурных приветственных фраз, после чего наконец объявил: — Наш автобус уже ждёт у задних ворот школы. Пожалуйста, постройтесь в коридоре.

В коридоре уже шумно строились ученики из двух других классов. Учитель Тан сразу предупредил:

— Соблюдайте порядок и ведите себя тише. В других кабинетах ещё идут уроки.

Экскурсовод вещал без умолку. Се Юй слушал его бубнёж, и его постепенно начало клонить в сон. В конце концов он перестал вникать в смысл слов, и когда весь класс поднялся и двинулся к двери, он так и остался лежать лицом на парте.

Хэ Чао легонько постучал пальцами по его столу:

— Хватит спать, пошли строиться.

Учитель Тан продолжал сыпать наставлениями, словно вёл на прогулку группу детского сада. В конце концов Ло Вэньцян не выдержал и крикнул из коридора:

— Учитель Тан, может, нам ещё за ручки взяться? Давайте построимся парами и пойдём за ручки!

Едва эти слова прозвучали, Се Юй открыл глаза и увидел перед своим лицом протянутую ладонь Хэ Чао.

Тот сидел не на стуле, а прямо на краю парты. Молния на его спортивной олимпийке была расстёгнута, куртка распахнута. С весёлой улыбкой он спросил:

— Малыш, пойдём за ручку?

Улыбка у парня была настолько яркой и тёплой, что Се Юй на мгновение засмотрелся. Хэ Чао держал руку ладонью вверх, поджидая его.

Поскольку кто-то только что шутил про «за ручки», сейчас этот жест выглядел просто как дурачество. Помедлив секунду, Се Юй молча положил свою ладонь в руку Хэ Чао.

— О-о-о!..

Те ребята, что стояли ближе к двери и окнам класса, первыми заметили это и бурно завопили. Вслед за ними этот многозначительный гул подхватил и весь остальной класс.

Хэ Чао испугался, что они привлекут внимание Лао Тана, и прикрикнул:

— Вы чего раскричались?

Лю Цуньхао со смехом поддержал:

— Уважил так уважил! Чао-гэ — мужик! Только сказали про ручки, а он уже взялся!

Ребята просто подкалывали учителя Тана и не имели в виду ничего лишнего. К тому же эти двое парней с последней парты вечно вели себя настолько по-панибратски, что могли спокойно схватить друг друга за руку прямо посреди урока, так что удивляться было нечему.

Тан Сэнь, глядя на этот балаган, лишь покачал головой с улыбкой. Делать замечания о дисциплине он не стал — пусть ребята отдохнут и повеселятся как следует, ведь поездка продлится всего один день.

При посадке в автобус девчонок пропустили вперёд, чтобы они могли выбрать места. Почти все расселись парами. Се Юй и Хэ Чао зашли последними, и свободными оставались только места на самом заднем сиденье.

Вань Да, устроившийся прямо посередине заднего ряда, активно махал им руками:

— Сюда! Идите к нам!

Се Юй оглядел салон:

— Других мест нет?

Задний ряд оккупировали Лю Цуньхао и остальные — самые шумные ребята в классе. Всю дорогу они наверняка будут орать так, что вздремнуть не удастся.

Лю Цуньхао уловил его взгляд:

— Юй-гэ, ты что, брезгуешь нашей компанией?

Се Юй честно ответил:

— Ага.

Они уже дошли до середины прохода. Справа от Се Юя сидела Сюй Цинцин, которая уже успела открыть пачку чипсов. Она громко расхохоталась:

— Ха-ха-ха! Сам напросился на ответ!

Хэ Чао тоже улыбнулся:

— Хао-цзы, ты сам во всём виноват. Зачем было спрашивать и лишний раз расстраиваться?

Лю Цуньхао:

— ...

Шутки шутками, а деваться было некуда. Когда все наконец уселись, автобус медленно тронулся с места, свернул в узкий переулок за школой и выехал на оживлённое шоссе.

Экскурсовод, держась за поручень, громко представился. Ребята запомнили только, что его фамилия Ван, и тут же начали дружно скандировать: «Братец Ван! Братец Ван!» Гид смущённо почесал затылок:

— Ну ладно... братец Ван так братец Ван.

Сонливость, навалившаяся ещё в классе, вернулась. Се Юй прислонился головой к стеклу, собираясь поспать, но Хэ Чао осторожно перехватил его голову и притянул к себе:

— Плечо твоего гэ-гэ тебе не подходит, обязательно нужно холодное окно?

Слово «гэ-гэ» подействовало как триггер: в памяти Се Юя мгновенно всплыли картины их недавнего поцелуя в супермаркете. Хэ Чао, сообразив, что сам ляпнул лишнего, неловко кашлянул.

Се Юй тоже смутился. И самым явным признаком этого смущения стало то, что сон у него как рукой сняло.

Автобус медленно полз мимо торговой улочки за школьными воротами. На ресторане «Чжуанъюань» всё ещё колыхался праздничный транспарант в честь окончания экзаменов. У дверей кафе «Цзиньбан» дремала бродячая собака, лениво приоткрывая глаза на прохожих.

Братец Ван принялся рассказывать историю создания парка Бэйху и его главных достопримечательностей. Когда он упомянул дом-музей одного известного писателя:

— ...Вы наверняка учили его произведения, это он написал...

У учителя Тана мгновенно сработал профессиональный рефлекс — он готов был прямо в автобусе устроить им внеплановый урок литературы. Приподнявшись со своего сиденья, он отобрал у гида мегафон:

— Позвольте, я добавлю пару слов...

Весь класс дружно взвыл:

— Не давайте ему микрофон!!!

Лю Цуньхао едва не плакал:

— А ведь такой хороший день намечался...

Вань Да вздохнул:

— Да уж, всё так хорошо начиналось.

Среди этого всеобщего шума их руки под сиденьем незаметно соприкоснулись. Пальцы Хэ Чао скользнули между пальцами Се Юя и крепко сжали их.

Иногда человеку нужно совсем немного.

Простое прикосновение, один мимолётный взгляд и тепло, передающееся через кожу.

И внутри сразу становится тепло и спокойно.

В автобусе становилось всё шумнее. После того как Ло Вэньцян набрался смелости и отобрал мегафон у Лао Тана, класс окончательно сорвался с цепи.

— Давайте устроим конкурс песен! — предложила Сюй Цинцин. — Победителю достанется приз!

Все захлопали в ладоши, соглашаясь, но тут же поинтересовались:

— А что за приз?

Никаких призов, конечно, ни у кого не было, но караоке-баттл третьего класса разгорелся с нешуточной силой. Вокальные данные у большинства ребят были средними, и песни больше походили на завывания, но сами исполнители получали от этого огромное удовольствие. Учитель Тан тоже не удержался и с чувством исполнил песню «Незабываемая ночь».[1]

Хэ Чао не скупился на похвалу. Кто бы ни пел, он неизменно аплодировал и кричал:

— Отлично! Шедевр! Потрясающий голос!

Се Юй не понимал его восторга. Он слегка шевельнул пальцами, его костяшки упёрлись в ладонь Хэ Чао:

— Это ты сейчас издеваешься так?

— Вовсе нет, — шепнул Хэ Чао. — Это дружеская поддержка.

Тан Сэнь, воодушевлённый похвалой Хэ Чао, решил спеть ещё:

— Раз вам так понравилось, я исполню ещё одну...

Хэ Чао просчитал всё, кроме одного: учитель Тан оказался тем ещё любителем караоке.

— А? — растерялся Хэ Чао, когда сидевшие впереди ребята начали в шутку кидать в учителя пустыми пластиковыми бутылками.

Едва Тан Сэнь закончил, класс дружно переключился на последнюю парту:

— Чао-гэ! Твоя очередь! Спой, а то не по-пацански получается!

Хэ Чао согласился без колебаний:

— Да без проблем. Пою я, между прочим, великолепно. Слушайте и наслаждайтесь. Лао Се, какую песню хочешь услышать?

Се Юй никогда не слышал, как поёт Хэ Чао. Он интуитивно подозревал, что эта самоуверенность сродни его гордости за свой почерк: Хэ Чао мог называть свои каракули шедевром каллиграфии, хотя разобрать там ничего было нельзя. Но в глазах Хэ Чао сейчас читалось искреннее: «Выбирай любую, я спою её для тебя».

Се Юй тихо ответил:

— Мне всё равно.

Все в классе ожидали, что Хэ Чао выберет какую-нибудь бодрую рэп-композицию или рок-песню, но он внезапно выбрал медленную романтическую балладу. Оригинал исполняла певица, и мелодия была очень нежной и плавной.

Мегафон передали в конец салона, но Хэ Чао ещё не включил его. Наклонившись к самому уху Се Юя, он прошептал:

— Повезло классу... вообще-то, эта песня предназначалась только для моего малыша.

И в этот раз Хэ Чао действительно не соврал.

Спел он просто потрясающе. Его низкий, бархатистый голос звучал у самого уха Се Юя. В мужском исполнении баллада звучала совсем иначе, чем в оригинале, но в ней было столько искренней нежности.

Чистая, сдержанная подростковая нежность сквозила в каждом слове.

В автобусе мгновенно воцарилась тишина.

Их пальцы по-прежнему оставались крепко переплетены под куртками школьной формы, скрытые от чужих глаз. Казалось, через это рукопожатие можно было почувствовать, как в унисон бьются их сердца.

[1] «Незабываемая ночь» (难忘今宵) — Классическая китайская песня, часто исполняемая на праздничных концертах (особенно на CCTV Новогоднем гала).

Глава 64

Когда Хэ Чао допел и стихла последняя нота, в салоне автобуса на несколько минут воцарилось молчание.

Никто не ожидал. Никто не мог предвидеть.

Сюй Цинцин до этого момента смотрела какое-то видео на телефоне, но эти четыре минуты пролетели для неё незаметно — она даже не поняла, что было на экране.

— Не может быть, — Сюй Цинцин повернула голову назад. — Чао-гэ, ты же...

На полуслове она замолчала.

Она увидела, как Хэ Чао повернулся и посмотрел на Се Юя.

Шторка у окна Се Юя была задёрнута не до конца, оставалась узкая щель. Солнечный свет пробивался сквозь неё, золотя его волосы, и весь он в этот момент казался удивительно мягким и тёплым. Хотя при первой встрече Се Юй производил впечатление парня, от которого никогда не дождёшься тепла.

Лю Цуньхао первым нарушил тишину:

— Чао-гэ, да ты у нас настоящий принц любовных баллад!

Вань Да, застыв с пачкой чипсов в руках, восторженно выдохнул:

— Может... может, споёшь ещё одну?

Хэ Чао выключил микрофон и передал его вперёд:

— Не буду. Оставлю вам шанс выжить.

Остальные принялись шумно просить на бис, но Хэ Чао больше петь не собирался. Вернув мегафон, он опустил голову и выключил плеер в телефоне. Когда он поднял глаза, Се Юй всё ещё пристально смотрел на него.

— Обалдел? Скажи же, что это было кру...

Мало того что одноклассники его нахваливали, он и сам готов был пуститься в долгие самовосхваления. Но когда Хэ Чао наклонился ближе, Се Юй прервал его на полуслове и с улыбкой произнёс:

— Угу.

Поскольку главный певец наотрез отказался продолжать выступление, классу пришлось снова слушать учителя Тана. Тан Сэнь исполнял ностальгическую классику советских времён — песни были настолько пропитаны духом ушедшей эпохи, что каждый в салоне почувствовал себя старше лет на двадцать.

Продержавшись две песни, ребята поняли, что больше этого не вынесут, но и обижать учителя, разрушая его веру в собственный вокальный талант, им не хотелось.

Внешне в автобусе царили тишина и покой, но в классном чате происходили настоящие тектонические сдвиги.

Лю Цуньхао: «Кто-нибудь, остановите это».

Сюй Цинцин: «Я не могу придумать вежливый предлог. Пусть напишет следующий».

Ло Вэньцян: «Слишком сложно. Передаю ход».

Се Юй читал их переписку. В конце концов ребятам удалось найти выход, зайдя с неожиданной стороны.

Лю Цуньхао поднял руку и громко произнёс:

— Учитель Тан, может, мы немного помолчим? Давайте не будем отвлекать водителя от дороги.

Водитель:

— ...

Се Юй до этого набирал сообщения одной рукой, пальцы уже начали затекать. Он вышел из чата и достал из кармана наушники:

— Кино будешь смотреть, принц любовных баллад?

Новое прозвище звучало невероятно глупо.

Хэ Чао взял один наушник:

— Да ладно тебе. Звучит так, будто я каждому встречному пою о любви. Я ведь только для тебя... А что за фильм?

Фильм Се Юй скачал уже давно, просто под настроение. Он редко смотрел кино, обычно перематывал скучные сцены, просто чтобы убить время.

На Хэйшуй-стрит был крошечный кинотеатр. В детстве Чжоу Далэй и компания, стоило им раздобыть пару юаней, сразу бежали туда. Се Юй сходил с ними лишь однажды. Весь сеанс длился час двадцать. Се Юй зашёл с каменным лицом и вышел точно таким же. А Далэй и тётя Мэй плелись следом, рыдая в три ручья, совершенно раздавленные экранной драмой. По дороге домой они сокрушались:

— Это ужасно... Неизлечимая болезнь разлучила их навсегда...

Се Юй терпел их стенания целый квартал, после чего не выдержал:

— Это просто сценарий.

Хэ Чао взглянул на начальные титры фильма на экране телефона: простенькая комедия, лица актёров казались знакомыми, да и сюжет он где-то уже видел. Подумав пару секунд, он вспомнил:

— О, я видел этот фильм. Забавный.

Договорить он не успел — Се Юй уже нажал на крестик в углу экрана.

— ...Ты зачем выключил?

— Раз ты его уже смотрел, зачем тратить время? — Се Юй потянул за провод, собираясь забрать наушник.

— Смотрел, — Хэ Чао прижал наушник пальцем, не позволяя забрать его, и улыбнулся: — Но я ведь не смотрел его с тобой.

Лю Цуньхао, сидевший неподалёку, чувствовал, что вокруг происходит что-то странное. Ещё с того момента, как Хэ Чао запел балладу, в воздухе повисло необъяснимое ощущение, словно эти двое отгородились от всего мира невидимым барьером. Он покосился на последнюю парту, где парни вместе смотрели кино на одном экране, и пришёл к определённому выводу. Он легонько толкнул Вань Да локтем в бок и задумчиво спросил:

— Тебе не кажется, что они... ну, ведут себя как-то слишком близко?

Город В находился недалеко — около сорока минут езды.

Фильм не успел дойти и до середины, как автобус свернул на парковку у парка Бэйху. Все зашевелились, собирая вещи, и потянулись к выходу.

Се Юй дождался, пока большинство одноклассников выйдет, и только тогда поднялся со своего места. Держась за спинки кресел, он направился к выходу.

Хэ Чао шёл следом. Пользуясь тем, что на них никто не смотрит, он быстро провёл ладонью по его талии. Сквозь тонкую ткань формы он ощутил тепло тела Се Юя и тихо спросил:

— Ты... на этих выходных поедешь домой?

Се Юй хотел протиснуться мимо него к выходу, но замер на полпути и посмотрел на него с хитрой улыбкой:

— Парень, ты о чём вообще думаешь?

О чём тут думать. Оба прекрасно всё понимали.

— Пожалуйста, постройтесь парами и заходите на территорию парка организованно. Сначала я проведу вас по главным местам парка Бэйху, покажу достопримечательности, а потом у вас будет свободное время, — вещал в мегафон гид. — Свободное время до двух часов дня. Прошу всех собраться у автобуса без опозданий!

Весь совместный осмотр достопримечательностей свёлся к обходу озера. Выслушав три разные версии местной легенды, ребята наконец разбрелись кто куда.

Шестеро парней из группы Хэ Чао остановились у развилки дорог.

— Куда пойдём? — спросил Хэ Чао.

Ло Вэньцян оживлённо предложил:

— Может, сходим в открытый театр? Посмотрим, что там за представление.

Лю Цуньхао идея с театром не вдохновила. Он ткнул пальцем в угол карты:

— Настоящие мужчины идут в тир.

— Нет, в театр!

— Ло Вэньцян, ты девчонка, что ли?

Се Юю было всё равно. Ему вообще было безразлично, куда идти.

Ло Вэньцян и Лю Цуньхао продолжали спорить, у Хэ Чао от их криков уже разболелась голова. Староста группы проявил свои лидерские качества: вытащил из кармана конфету, развернул фантик и скомандовал:

— Так, тихо. Решаем на цу-е-фа, до двух побед.

Максимально ленивое решение проблемы.

Пока ребята спорили, Вань Да внимательно изучал карту парка и наконец обнаружил в самом углу мелкую надпись: «Комната страха».

У Вань Да загорелись глаза:

— О, тут есть комната страха! Пойдём?!

Се Юй заметил, как у Хэ Чао, который только что засунул конфету в рот, заметно дрогнула рука.

— Вот это тема. Настоящий адреналин, — Ло Вэньцян мигом забыл про свой театр и придвинулся читать описание: — «...Толпы призраков, жуткие декорации, стопроцентный ужас. Ваши крики — наша гордость».

Хэ Чао даже не успел вставить возражение.

Лю Цуньхао, оценив пафосный рекламный текст, кивнул:

— Похоже, там реально круто. Пошли туда.

— Юй-гэ, ты как? — Лю Цуньхао обернулся к Се Юю. — Комната страха — нормально?

Се Юй стоял на обочине, готовый к тому, что они проспорят ещё полчаса. Но спор разрешился подозрительно быстро. Он перевёл взгляд на Хэ Чао, который с невозмутимым видом грыз конфету, пытаясь показать, что ему совершенно не страшно. Се Юй решил, что это будет отличным развлечением:

— Пойдём.

Староста группы Хэ, оставшийся без права голоса:

— ...

Остальные ребята весело припустили вперёд. Хэ Чао плелся позади всех, замедляя шаг:

— И вот так ты продаёшь своего парня?

— А ты что, струсил? — Се Юй тоже сбавил темп. — Только не начинай мне снова рассказывать про борьбу с суевериями.

— Бессердечный ты человек, — вздохнул Хэ Чао.

Дорога была усыпана сухими листьями. Толпы школьников рассеялись по территории, и аллея стала просторной и тихой.

Хэ Чао всё ещё сокрушался, что пригрел на груди змею, как вдруг Се Юй остановился. И эта «змея» тихо произнесла:

— Не бойся. Если что, я тебя защищу.

Фраза была до боли знакомой. Хэ Чао сразу вспомнил их разговор у общежития, когда они прятались от Бешеного Пса. Завуч Цзян грозился устроить проверку, но из-за экзаменов, видимо, совсем забыл об этом.

Хэ Чао не удержался от улыбки, раскусил леденец и почувствовал сладкий ягодный вкус.

— Ну ладно, защитник.

Территория парка оказалась огромной. Вокруг озера раскинулась внушительная туристическая зона, которую за полдня было не обойти.

— Да где она вообще находится? Мы так за пределы парка выйдем, — Лю Цуньхао сверялся с картой. Хоть он и отказался от лидерства, привычка контролировать процесс брала своё. — Ну и спрятали же они её.

Покрутившись по дорожкам, они наконец обнаружили неприметный вход. У дверей стояла небольшая очередь человек из семи.

Рядом висел деревянный указатель, украшенный красными потёками краски, напоминающими кровавые следы ладоней. Снизу корявым почерком было выведено: «Спасите».

— Забавно оформлено.

— Точно здесь! Староста, давай за билетами!

Хэ Чао подошёл к кассе и едва не оговорился, собираясь сказать «пять штук».

— Шесть билетов, пожалуйста, — поправился он, протягивая деньги в окошко. Забрав билеты, вежливо добавил: — Спасибо.

Уже собираясь уходить, он услышал вопрос скучающей кассирши:

— Вы из какой школы будете?

— Из Второй.

— Из нашей, городской Второй?

— Нет, из города А. Лиянская Вторая школа. У нас прекрасная территория, сильный преподавательский состав, богатая история длиной в шестьдесят лет...

Хэ Чао выглядел так, будто готов был прочитать лекцию об истории школы прямо у кассы.

Се Юй, прислонившись к деревянной стене, лениво заметил:

— Дружище, с твоим красноречием тебе нужно в приёмную комиссию устраиваться.