Снегурочка на двоих

Ая Кучер

В цикле: Ночь на троих (читаются отдельно)

Глава 1

- Эй, снегурочка, давай к нам!

Я сжимаюсь от пошлого комментария, пониже одёргиваю непозволительно короткую юбку. Никогда! Слышите, никогда не дружите с людьми, у которых мозг меньше мандаринки. Я отказала настойчивому парню в свидании, но согласилась помочь с благотворительностью. И чем всё закончилось?

Я не пойми где, в откровенном наряде снегурочки, без телефона и какой-либо надежды успеть домой, до Нового года.

- Мы правда были хорошими мальчиками. Порадуешь нас?

Раздаётся пьяный хохот, от которого мне становиться мерзко. съёживаюсь, обнимая себя за плечи. Недоверчиво поглядываю в сторону пьяной компании, от которой у меня мурашки по коже. Там пятеро парней, которые громко ржут и показывают мне очень неприличные жесты. Я буквально чувствую, как опасность приобнимает меня за плечи, обещая «весёлые» времена. Я хороший человек! Я хотела побыть снегурочкой перед обездоленными детками. А теперь стану «подснежником», который вообще вряд ли найдут. Потому что объективно - не справлюсь против этих парней.

Они крупные, массивные. Да мне бы одного оглушить сосулькой было бы за чудо! Я опасливо отступаю поближе к свету из окон бара, где уже вовсю идёт веселье. Там, если честно, контингент не лучше.

Я уже получила и пошлые предложения подзаработать, и комментарии, что со мной сделать хотят. И это не включало в себя отвезти домой и не трогать.

Снег похрустывает под подошвами туфелек, отдавая холодом под кожу. Мороз щиплет, заставляя сжиматься всё сильнее.

Отчаяние сжимает грудную клетку, вонзает когти поглубже. Я рвано вдыхаю ледяной воздух, ощущая, как пальчики начинают коченеть.

Не знаю, что мне делать. Как вообще выбраться из этого ужасного района, когда у меня в кармане одни лишь фантики?

- Слышь, какая гордая! - гундосит один из парней. - Э, ты чё не отвечаешь? Сюда иди. Парень явно даже не собирается ждать, пока я послушаюсь.

Нетвёрдой ходой начинает двигаться в мою сторону.

И я делаю единственное, что приходит в голову - бросаюсь в сторону. Туфельки скользят по льду, я едва не заваливаюсь в сугроб.

Сердце начинает бешено колотиться в груди, перед глазами всё плывёт от страха. Белая завеса смазывает картинку. В боку тут же начинает покалывать, а ноги то и дело разъезжаются. Я заваливаюсь в сторону, приземляясь на лёд коленкой. Боль выстреливает, огненной лавой расползаясь по коже. Я всхлипываю, а из глаз искры валят. Ладони горят от прикосновений кс льду, кожа словно прилипает. Мне кажется, что я не смогу больше встать.

- Лови её!

А нет. Могу.

Пьяный крик служит лучшей мотивацией. Пока мозг орёт в панике, тело уже возвращает меня в вертикальное положение.

Я стараюсь не обращать внимания на боль, которая расползается по всей правой ноге. Каждый шаг отдаёт неприятными ощущениями, сковывает мышцы. Но я бегу вперёд, не позволяя себя остановиться.

Крики становятся ближе, топот мужских ботинок - раздается в такт моему бедному сердечку. Оно работает на пределе. Долбит, постоянно впрыскивая в кровь новую дозу ужаса. Дышать не получается. Лёгкие горят от нехватки кислорода, а зимний ветер лупит по щекам. Я понимаю, что не протяну так долго. Мне нужно сделать что-то прямо сейчас. В эту секунду найти спасение или... Я замечаю, как недалеко тормозит черный джип. Кажется, дверь со стороны водителя приоткрывается... У меня нет времени всё обдумать. Я действую на инстинктах. Заскакиваю в салон машины, наплевав на приличия. Тёплый воздух обдаёт кожу, пощипывая. Я с удовольствием вдыхаю спёртый воздух, просоченный запахом мужского одеколона. Тело словно в кисель превращается, я мгновенно обмякаю, прижимаясь к спинке кресла. Ебать, вот это сервис, - тянет мужской голос. - Шлюшки уже сами запрыгивают.- Завали, - обрывает второй баритон.

Я испуганно распахиваю глаза, смотря на двух мужчин, сидящих спереди. Двое коренастых, массивных, пугающе неулыбчивых мужиков, которые пронзают меня раздражёнными взглядами. Я испуганно сглатываю, представляя, что со мной сделают. Вот если честно... Та компашка парней и не такая страшная. Если их всех сложить вместе - они и то поменьше будут, чем эти двое. У них массивные плечи, широкие. Всё тело гудит о сили и мощи, предостерегая. Даже шеи большие, вровень с линией челюстей. Лица у них грубоватые, подстать крупному телу. Они специально так качались, чтобы бедных девушек до инфаркта доводить? Мужчины лишь коротко переглядываются, а после этого возвращают взгляд мне. Я судорожно втягиваю воздух, кончики пальцев начинает покалывать от тяжёлой атмосферы. Эти мужчины смотрят так, что меня к месту прижимает. Их мощная аура окутывает, сдавливает. В них есть что-то такое опасное, хищное... То ли в том, как смотрят карими глазами. То ли в этом нахмуренном изгибе тёмных бровей.

Они довольно похоже. Широкие челюсти, с глубокой впадиной в центре подбородка. Острые скулы, прорезающиеся сквозь густую щетину.

Даже насмешливый взгляд у них одинаковый. Пропитанный интересом и риском. Черты их лица грубые, ожесточённые. Закалённые. И при этом мужчины красивые. Это не красота из журнала. Это что-то первобытное.

На вид им около тридцать. Но ощущение такое, что это ошибка. Настолько властными и влиятельными они кажутся. Теми, кто решают судьбы других щелчком пальцев.

Но ведь... В тридцать мало кто так может, да?

Страх колет под рёбрами острой спицей, сплетаясь с трепетом ужаса. Каждую клеточку сдавливает, не давая двигаться.

Есть такие люди, рядом с которыми даже дышать реже хочется. Чтобы не привлекать их внимание к себе. Ho...

Я застряла в канун Нового года в ужасном районе. Я не самая умненькая, окей?- Я это... - начинаю заикаться. - Ошибочка вышла.

Мужчины синхронно ухмыляются, и их чувственные губы изгибаются в хищном оскале. Меня в мороз бросает от этого вида. От понимания, насколько они опасны и внушительны. Их мышцы играют под тканью тёмных футболок, демонстрируя силу. Каждая клетка их тела словно заточена под бой, готова ко всему. Ошибка? - ухмыляется тот, что за рулём. - Слышал, Эмиль? У нас теперь по тачкам скачут просто так. Это правда так! - выпаливаю я. - Я просто... Я здесь застряла, понимаете? Друг подставил и.. • Там ешё приставали...

Я не хотела

мешать! Я просто домой хотела. Эм... Не буду мешать.

Я скольжу по заднему сидению, желая поскорее свалить из этой машины. Кожаное сидение скрипит от моих движений, звучит выстрелом в тишине. Я тянусь к ручке двери, когда замечаю, как быстро двигаются пальцы водителя. Крупные, длинные и явно сильные пальцы. Он нажимает что-то, и в салоне раздаётся громкий щелчок. Когда я дёргаю дверцу - она не поддаётся.

Страх прокатывает по тел, врезаясь ударом в солнечное сплетение. В ушах начинает шуметь от бешеного сердцебиения.

Я резко дёргаю дверцу ещё раз, но результата нет. Кровь в жилах леденеет, словно транквилизатор попадает в тело. Пальцы цепенеют на ручке, начиная подрагивать. Моё дыхание срывается на всхлипы, когда я понимаю, что не могу выйти.

Дяденьки, - тяну я неуверенно. - Выпустите меня, а.

Нет, - ухмыляется Эмиль. - Мы с братом как раз обсуждали, какой нам подарок стоит взять на праздник. А тут - ты. Будешь нашим подарочком, снегурочка.

Глава 2

Меня пробивает током.

Не таким маленьким, щекочущим, а таким, который бьёт так сильно, чтс мышцы дрожат. Меня выворачивает наизнанку.

Я сижу в этой машине, как идиотка, ещё и в короткой юбке, и понимаю только одно - всё. Провал.

Спасибо, блин, благотворительность. Помогла деткам! Теперь помощь нужна мне. Грудную клетку стягивает словно обручем, пальцы становятся ватными. Я смотрю на мужчин, и мне реально становится страшно. До дрожи, дс того, что кожу на затылке тянет. Они оба смотрят на меня так, словно выбирают резать или душить. Тот, что справа приподнимает бровь, как будто ему смешно.

Уголок губ дёргается, и от этого движения у меня ноги холодеют.

А второй. Он вообще не улыбается. Он просто смотрит.

Смотрит так, что позвоночник хочет выскочить через пятки и бежать отсюда подальше. Я сжимаю край сиденья, слышу звук натянутой кожи под пальцами. Хоть что-то держать, чтобы не задрожать всем телом.

- Я... Я не подарок, - выдавливаю, голос срывается. - Я человек. Обычный. Нормальный. У меня даже ипотеки нет. Ничего у меня нет. Эмиль тихо усмехается, склонив голову набок, как хищник, изучающий, насколько быстро добыча сдастся.- Да? - протягивает мужчина. - А выглядишь прям как сюрприз. Такой, что сам в руки прыгает. Я сглатываю и сглатывать нечем, горло сухое, как пустыня. Из глаз, кажется, искры летят. Я пытаюсь дышать, но, кажется, становится только хуже.

- Ребята... - пробую улыбнуться. Выходит жалко. - А давайте... давайте сыграем в догонялки? Тишина. Мёртвая. Такая, как бывает перед казнью. Оба мужчины разворачиваются ко мне одновременно.- Чё? - хмурится второй.

Его имя я ещё не знаю. И... Честно? Не уверена, что хочу знать.- В догонялки, - повторяю пискляво. - Ну... Я бегу. А вы... Типа... Побежите за мной. Новогодние игры, ага.

Они смотрят на меня, как на сумасшедшую. Эмиль медленно поворачивает голову к мужчине, потом обратно ко мне. Девочка...

- его голос опускается ниже. - Если тебе так хочется

побегать... Я тебе другое кардио организую.

Глаза распахиваются, зрачки у меня, наверное, сейчас на пол лица. Щёки вспыхивают, ноги становятся ватными. Второй мужчина при этом даже не шевелится. Он просто продолжает смотреть. Его взгляд как стальной обруч на моём горле. Не давит... Но даёт понять, что может раздавать если захочет. Я вжимаюсь спиной в дверцу, которая всё равно заперта, и чувствую, как дрожь катится по коже волнами.- Не надо мне... Кардио... - пищу. - Я вообще бегать не люблю. Ага. Ненавижу спорт. Спорт зло. Я... Я вон, на каблуках хожу, у меня стопы слабые... Эмиль тихо смеётся.

- Брат, она охуенная.

Второй мужчина чуть поворачивается и смотрит в упор.

- Сядь нормально, - говорит коротко.

Я замираю.

Голос у него низкий, тяжёлый... Такой, что тело реагирует быстрее мозга. И я реально сажусь ровно. Просто на автомате. Эмиль ухмыляется лишь шире. Вот видишь, Раиль, - цокает он. - Какая послушная.

Не послушная! - тут же взрываюсь. - Я просто... Уважительно! Вы сказали…. Я…- Не дёргайся, - перебивает Раиль.

Одно слово и меня прибивает к сиденью, как гвоздём.

Я чувствую, как дрожат колени. Пальцы снова немеют. Сердце скачет так, что кажется соседи в следующем доме слышат.

Я реально не знаю, что делать. Кричать? Плакать? Или...

Я хватаю воздух, глаза бегают между мужчинами.

А мысли скачут как бешеные тараканы на стероидах.

Помогла деткам... Ага, молодец. Спасибо, Нина. Спасибо за доброту души. Молодец. Хлопаем.

Аплодисменты и занавес.

- Пожалуйста, - выдыхаю. - Просто отпустите меня. Я домой хочу. У меня там... Мандарины. Вкусненькие. Эмиль поворачивается ко мне на пол-оборота, опираясь локтем о спинку. Девочка...

его глаза блестят хищно. - Не кипишуй, окей? Нормально

всё будет.

Господи, господи, господи... Что делать-то?!

Эмиль открывает дверь, запуская прохладный воздух в салон. Я съёживаюсь, внимательно следя за Эмилем. Я быстро, Раиль, - бросает тот. - За пару минут заберу то, что нужно нам. И можем ехать.

Эмиль выходит, оставляя меня наедине со своим братом. И мне это совсем не нравится! Дверь захлопывается, и тишина так резко опускается в салоне, что у меня реально пробегает мороз по позвоночнику.

Я поворачиваю голову и натыкаюсь на взгляд Раиля. Тёмный. Жёсткий. Он вообще моргает?

Ощущение такое, что Раиль прожигает меня насквозь. Сверлит своим вниманием, заставляя сердце трепыхать. От того, как мужчина изучает меня - кожа словно натягивается. Мне хочется стать мелкой-мелкой. Настолько мелкой, чтобы, может быть, под сиденье пролезть. Чтобы исчезнуть, раствориться, просто стать снежинкой и улететь нахрен отсюда.

Я поджимаю ноги, переплетаю пальцы, чтобы скрыть нервозность. Но дрожь всё равно выдаёт меня, спина дёргается, плечи подрагивают. А как в такой ситуации сохранять спокойствие? Новогодняя ночь. А я черт пойми где, дьявол пойми с кем. Ну что это за новогоднее чудо такое? Может, меня прокляли? Раиль отводит взгляд на секунду. Медленно. И так же медленно произносит. Замёрзла?

Нет. Нет-нет, я... - я мгновенно трясу головой. - Нормально. Отлично. Я вообще огонь. Хотя ноги уже не чувствую. И руки. И свою душу, если честно. А так нормально, правда.

Господи, что я несу? У меня вообще с головой порядок?

Раиль ничего не отвечает. Нажимает какую-то кнопку. Тёплый воздух начинает идти из печки, обдувая мне колени. Я моргаю, понимая, что мужчина включил печку. Человек, который смотрит на меня так, будто сейчас разрубит на кусочки, позаботился обо мне?

Спасибо...

писк вырывается сам.

Раиль ничего не отвечает, только легонько кивает. Опять смотрит. Молчание тянется.

Тянется.

И становится таким плотным, густым как кисель, что я уже не выдерживаю и начинаю ковырять край своей юбки. Занять руки, сделать хоть что-то.

И тут Раиль произносит:

- Снимай это.

Мир замирает. Сердце делает кульбит, потом сальто и тройной тулуп в придачу. В груди что-то ломается, выпуская острую панику. Страх пробегает по телу, скручивая голосовые связки.- Ч-ч-что? - заикаюсь.

Мужчина лениво указывает подбородком на мою «шубку» - на эту дурацкую, тонкую накидку снегурочки. Та всё мокрая от снега, заледеневшую.

Вся промёрзла, - бросает он. - Снимай.

Aaa...Это... Вы об этом...

Я хватаюсь за край юбки, пытаясь оттянуть пониже, а руки дрожат так, будто я будто не ткань держу, а гранату без чеки.

Ты чего трясёшься? - Раиль чуть наклоняет голову.

Ta-a-a-аак... - нервно усмехаюсь. - Знаете... Ну... Вы страшный. Что?

Господи, Нина, когда-нибудь ты умрёшь от собственной тупости. Или придушат где-то за углом.- В смысле... Не страшный-страшный! - тараторю. - В смысле... Фактически очень большой. И взгляд такой... Ммм... «Я тебя съем». А я маленькая. Я не хочу быть съеденной. Я ж не пирожок! Раиль смотрит. Просто смотрит. На его лице ни один мускул не трогается. Этот мужчина вообще эмоции какие-то выдаёт?

Потом он произносит.

- Успокойся.

Серьёзно? Просто успокойся? Так говорит человек, у которого всё под контролем. А у меня? У меня контроль остался там, в сугробе, вместе с достоинством и мандаринами, которые я мечтала есть дома.

Я шмыгаю носом, стараясь собрать эмоции в кучу. Меня колбасит просто не по-детски. Хоть и в машине стало очень тепло, меня знобит. Пальчики трясутся. Внутри будто оголённые провода и каждый искрит.

Глаза становятся влажными. Чёрт. Только не реветь. НЕТ.

И всё-таки у меня вырывается жалобный звук. Похожий на писк. Не реви, - Раиль бросает на меня резкий взгляд.

Я не реву, - всхлипываю. - Это... Ветер. И истерика. И то, что вы меня пугаете! Чего? Я тебя пугаю?

А вы... Ну... Вы сказали, что... - я разговариваю как больной человек, да что со мной такое? - Я живая! Мне страшно! - Что я сказал?

Ну... Вы подумали!!! Я видела!!!

Пиздец.

Раиль медленно, очень медленно мотает головой. На его лице смешиваются эмоции офигевания и раздражения. Мужчина словно разрывается от желания выкинуть меня за шкирку из машины. И просто придушить. Я моргаю. Хлопаю ресничками. Как там было хлопай ресницами и взлетай? Может получится?- А вы не думали, что взгляд у вас... - я сглатываю. - Очень информативный?! Дверь машины открывается резко. Холодный воздух обдаёт в лицо. Я ёжусь. Табун мурашек бежит по спине. Ебать, вы чё тут уже успели? - Эмиль впрыгивает в салон, хлопает дверью. - Я на минуту вышел. Она орёт, - Раиль кривится.

Я НЕ ОРУ!

Автоматически выпаливает моя нервная система, которая работает на ИЗНОС. Эмиль смотрит на меня, потом на мужчину, потом снова на меня и ржёт.- Не привык к ору, что ли? - Эмиль цокает. - Брат, у тебя всё так плохо, что девки с тобой пока трахаются, не орут? У меня отвисает челюсть. Как они могут обсуждать подобное так просто? При мне!

У меня сейчас лицо сгорит от смущения. Я вот-вот в горстку пепла превращусь, не желая слушать их похабные разговоры.

Закрой рот, - Раиль бросает на брата тяжёлый взгляд.

Не-не, мне интересно, - ухмыляется Эмиль. - Может, ей инструкции нужны? Ну, чтоб не так трясло? Можно…. Пожалуйста... Меня домой отвезти.

Я шепчу. Сжимая кулаки так сильно, что на коже остаются маленькие лунки. В машине становится так тесно, хотя она огромная.

И это тот случай, когда огромный джип не из-за комплексов покупают. А потому что таких мужчин вряд ли другая машинка выдержит.

Эти мужчины... Они заполняют собой всё пространство. Я никогда таких не видела. Они ещё и братья. Вот так новогоднее чудо...

Ладно, - Эмиль машет рукой. - Короче. Не трясись. Отвезём домой. Правда?

Правда-правда. Садись нормально. Пристегнись. Назовёшь адрес и скоро будешь дома. Просто отвезёте? Без этого вашего кардио?

Девочка, кардио по желанию.

Эмиль смеётся, стреляя в меня взглядом. Словно уже готов предложить целый комплекс тренировок. Я сильнее вжимаюсь в кресло, прижимая ладонь к груди. Моё бедненькое сердце трепещет на пределе возможностей.

- Поехали уже, - Раиль фыркает.

Я моргаю. Не могу поверить, что мои молитвы были всё же услышаны. Машина трогается, выезжая на дорогу. Двигатель урчит низко, как крупный зверь. Подстать этим мужчинам. Я наконец-то позволяю плечам расслабиться. Выдох получается слабым, но с чувством облегчение. Мужчины переглядываются. В салоне висит тишина, но они словно беседует взглядами.- Адрес, - бросает Раиль твёрдо. Я выпаливаю со страху. - Блядь. Это через весь город ехать, - Эмиль морщится. - А всё стоит в пробках щас.- По окружной тогда поедем.

Я прижимаю ладони к коленям, и в груди становится чуть легче. Меня отвезут. Меня правда отвезут. Но при этом паника внутри не отпускает. Взгляды мужчин пугают, вызывая разряды тока. Они вроде и не смотрят постоянно, но при этом... Каждый короткий взгляд бьёт по солнечному сплетению. Колёса хрустят на снегу, фары режут белую мглу. Я внимательно слежу за дорогой, словно получится сбежать, если меня начнут везти в другую сторону.

Я не очень доверяю этим амбалам. Но и другого выхода у меня нет. Ни денег, ни телефона. Ни умения переживать зимнюю ночь без обморожения. Внутри скручивает нервы, дёргает. Словно паника нашёптывает, что эта поездка не закончится просто тем, что меня высадят у подъезда?

Эмиль подбрасывает ключи, вертит ими на пальце, улыбаясь этой своей самоуверенной ухмылкой, будто Новогодняя ночь принадлежит ему.

Раиль рулит. Спокойно, уверенно. Он словно глыба льда. Уверенный настолько, что меня от этого спокойствия начинает мутить.

Они оба такие расслабленные, будто не среди ночи подобрали в своей машине замерзшую девочку в откровенной юбке, а вышли за шаурмой.

Так как так получилось, снегурочка? - Эмиль ухмыляется. - Что ты живёшь тупо на другом конце города, а застряла в этом гетто?

Ну я... Ну вот... - у меня язык заплетается. - Это не я виновата! Это обстоятельства! Эмиль смеётся. Его хриплый смех разлетается по салону, царапая кожу бархатными нотками. Раиль бросает на меня короткий взгляд через зеркало дальнего вида. От которого сердце у меня дыхание замирает. Я... Я просто хотела помочь детям, - выдыхаю. - Мой друг... Бывший друг позвал меня. Типа, благотворительность. Детки из неблагополучных семей. Снегурочка. Он такой: «Ну чё ты, доброе дело сделаешь!». А потом он... Бросил меня. И забрал всё.

Всё - это чё? - Эмиль косится.

Совсем всё. Телефон. Деньги. Кошелёк. Ключи. Всё. Вот просто... Всё осталось у него. Потому что он сказал: «Я сейчас, я мигом», а потом исчез.

И оставил меня в этом кошмаре, в короткой юбке, посреди самого неприятного района этого города! Где даже снег страшный!

Раиль слегка сжимает руль. Я вижу, как напряжённо у него двигается линия плеч. Моё тело тут же вытягивается стрункой, словно злость мужчины направлена на меня. Я нервно облизываю губы и замечаю, что Раиль отслеживает это движение.

Смущение тут же шипами врезается в кожу, окрашивая её алым цветом.- И как ты... - Раиль смотрит на меня. - Домой зайдёшь?

И тут до меня доходит. Резко. Будто кто-то вынул сердце и положил в морозилку. Меня пробивает ледяным испугом.- Ой... Ключи от квартиры остались у друга.

В машине наступает тишина. Такая, от которой хочется выскочить на ходу. И вот тут, когда я понимаю масштаб катастрофы, которая идёт в мою сторону, меня пробирает дрожью. Меня трясёт так, будто на электрическом стуле.

- Я... - голос срывается. - Я не попаду домой. А что мне делать? Мамочки…. Внутри всё сжимается, меня начинает тошнить от паники. До меня медленно доходит насколько ситуация ужасна. Новый год я проведу под подъездом, превращаясь в подснежник!

- Hу... - тянет Эмиль. - По ходу тут только одно решение. Он делает долгую паузу. Я заранее сглатываю, подаваясь вперёд. Не уверена, насколько хочу слышать его вариант. Но и выхода у меня нет. Лишь надежда, что Эмиль придумает сейчас что-то классное и спасёт меня.- Походу ты всё-таки будешь развлекать нас в эту новогоднюю ночь.Глава 3

Меня затягивает в осознание ужаса, как в ледяную воду.

Резко. Без предупреждения. Как я в детстве один раз провалилась в прорубь в минус тридцать, такое же ощущение. Но даже тогда мне было не так страшно. Тогда меня спасли, а сейчас? Кто спасёт меня сейчас? Я смотрю на них, на этих двух гигантов, от которых веет уверенностью и опасностью на сто километров вперёд. И понимаю главное. Мне некуда ехать. Вообще. Совсем. Ноль вариантов. Меня пробивает жарко-холодная волна. Сердце сползает куда-то в пятки. Я начинаю прокручивать в голове все варианты куда я могу поехать. Родители.

Мои дорогие, прекрасные родители, которые всегда уезжают на праздники к родственникам «куда подальше от города».

Сегодня тоже уехали. С утра. И вернутся только завтра вечером. Квартира закрыта. Ключ у меня….. Был.

Пока мой «друг» не решил испариться с моими вещами.

Мужчины молчат. Молчание у нас как четвёртый пассажир в салоне. Огромный и давящий. Я судорожно перебираю варианты, цепляюсь за следующий.

Но в голове пустота. Голова как перевёрнутая миска ни одной нормальной мысли. Друзья. Я должна была к ним поехать. На дом. На вечеринку. Но я... Я не помню адрес. Мне должны были скинуть его в сообщениях, но...

Телефон у «друга», и в этот момент во мне всё сплющивается, как шарик под прессом. Я не помню наизусть ни одного номера. Ни одного. Мы живём в двадцать каком? Вот именно

Все зависят от телефонов, как наркоманы на ломке. И теперь, блин, я даже позвонить никому не могу. А что дальше? Как быть?

И меня охватывает паника. Голова кружится, мир плывёт. Мамочка... Кажется, у меня сейчас случится паническая атака. Я пытаюсь дышать, медленный вдох и выдох, но не помогает. Только хуже становится.

Пальцы дрожат, ладони влажные. Я даже не понимаю, как мне воздух в лёгкие попадает. То есть... - я сглатываю. - К друзьям не могу поехать, родители в отьезде. Ну ты даёшь, снегурочка, - усмехается Эмиль. - Уехали родители. Друзей нет. Телефона нет. Денег нет. Ключей нет.

Прямо идеальная жертва судьбы.

- Спасибо, очень приятно... - сдавленно выдыхаю я. - Новый год мечты. Раиль косится на меня через зеркало. Его глаза тёмные, брови сведены на переносице. И от этого взгляда мне снова хочется свернуться клубочком.

Мы выезжаем на трассу. Дворники скребут по стеклу, смахивая мокрые снежинки. Машину слегка покачивает, свет фар режет тьму. И всё это вместе с моим сердцем, которое громыхает так, будто вот-вот разорвёт мне грудную клетку.

Мне страшно. Тело напряжено до предела, я кусаю губы до боли и чувствую металлический привкус крови. Я сижу в машине двумя огромными мужиками, которые одним пальцем могут меня прижать и раздавить, если захотят.

Я сжимаю колени руками, чувствую, как дрожат собственные пальцы. Они такие маленькие, такие беспомощные против этих ладоней, что лежат на рычаге коробки передач, с широкими костяшками, которые, я знаю, могут сжаться в кулак, ломающий всё на своём пути.

От этой мысли по спине пробегает холодная испарина, но в горле пересыхает от жара.

Я смотрю на мужчин. Они красивы. По-мужски красивы. Такой красотой, от которой сжимается желудок, а в голове звучит только белый шум опасности и какого-то древнего, запретного любопытства. Я боюсь их. Боюсь этой притягательной, чудовищной силы, что излучают их тела, каждый их вдох. Господи, но я ведь была хорошей девочкой целый год! Почему в эту ночь со мной случилось такое? Я даже не знаю, куда мне ехать. Что мне делать. И самое страшное -куда мне деться от них? Потому что сейчас сбежать значит оказаться на улице под звон бокалов и салютов А я...

Я даже не умею защищаться. Максимум могу снежком кинуть. И то промахнусь. ЭМ… пытаюсь начать, но голос дрожит. - Может... Ну... высадите меня где-то в тёплом месте? Я пережду? Не знаю.

Ага, - Эмиль цокает. - В каком-нибудь подвале, возле мусорки? Снегурочка, ты же там час не проживёшь. Ну вдруг...

Вдруг тебя встретит компания такая же, как те петушки? - перебивает мужчина. Хочешь с ними вторую попытку?

Я резко мотаю головой. Слишком резко. В глазах темнеет.

Нет. Нет. Нет. Такого Нового года я не хочу.

Что же делать? Как быть?

Я морщусь, провожу ледяными ладонями по лицу. Эмиль скользит взглядом по мне, ухмыляется шире. У меня есть идея, - произносит он.

Не надо... - слабо выдыхаю.

Новых идей я чувствую не переживу.

- Развлечёмся. Согреем снегурочку. Праздник же.

Щёки вспыхивают. Тело подаётся назад, я спиной впечатываюсь в сиденья. И тут слышу низкий, жёсткий голос Раиля:

- Поедешь с нами.

Меня переклинивает. Моей паники было недостаточно и сейчас я сойду с ума. Поехать с ними?! Никогда! Не за что!

Н-нет! Нет-нет! Я не могу! - пищу я.

Это был не вопрос.

Три слова, пробитые как клеймо. И я будто снова в ледяной воде под толщей льда. Раиль поворачивает руль.

Я вжимаюсь в кресло, моё дыхание сбивается.

Снаружи снег валит плотными хлопьями, дворники работают в такт биению моего сердца Я смотрю на этих двоих и понимаю, что я в ловушке. В ловушке от собственной тупости и невезения. Мужчины просто везут меня.

Куда? Зачем? Почему?

Паника растёт как снежный ком, шипит, царапает внутренности изнутри. Я пытаюсь снова найти вариант. Любой. Хотя бы один.

Ho...

Нет телефона. Нет ключей. Нет адреса друзей. Нет тех людей в городе, к кому можно приехать ночью. Родители уехали. Ночью метро закрыто. Такси не вызову.

И на улице новогодняя ночь, толпы пьяных людей и не факт, что среди них будут хорошие. Я сглатываю. В груди всё стягивает так сильно, что кажется рёбра треснут. Я не знаю... Что страшнее? Остаться одной на улице. Или ехать с ними? Машину качает на снежной колее. В салоне жарко, но меня всё равно трясёт, будто мороз под кожу пробрался. Машина сворачивает с шоссе на узкую, аккуратно расчищенную дорожку. А моё сердце... Оно уже не бьётся. Оно мерцает, как перегоревшая гирлянда, то включится, то выключится. Я вижу впереди дом.

И у меня дыхание сбивается, душа отклеивается от тела и пытается выбежать в сугроб, спрятаться от всего этого новогоднего кошмара.

Двухэтажный, аккуратный, современный. Большие окна, мягкий тёплый свет подсвечивает, создавая новогоднюю атмосферу.

Подъездная дорожка ровная, широкая.

Но главное вокруг деревья. Со всех сторон. Тёмная густая стена. И я с двумя мужчинами, которых знаю двадцать минут от силы. Отлично, Нина, поздравляю! Новый год по названию «выживание». Эмиль ухмыляется шире, когда ловит мой ошеломлённый взгляд.- Чё, снегурочка, красиво? - тянет он, медленно проводя по мне глазами. - Домик ничего так, да? Домик. Домиииик?! Это мини-усадьба, а не домик!

Раиль глушит мотор. Дёргает рычаг. Он смотрит на дом ровно секунду. Потом переводит взгляд на меня. По спине бежит холодок, табун мурашек покрывает всё тело.

Раиль вообще другой.

Если Эмиль - это хищная ухмылка, жар, кипящая наглость и искры в глазах.

То Раиль это холод, тишина, уверенность, будто он может убить взглядом, если захочет. Я сглатываю. Двери открываются почти одновременно.

Эмиль выходит первым. Растягивается, оглядывает меня, сверкнув хищным блеском в глазах. Раиль выходит второй. Без эмоций. Только тёмный силуэт, который пугает. Я сижу. Не шевелюсь. Может, они забудут, что я тут. И я быстренько свалю? Но Эмиль наклоняется к двери, стучит костяшками по стеклу.

- Вылезай, милая. Мы ж не кусаемся.

Серьёзно? Они оба выглядят так, будто кусаются. А точнее съедят меня с аппетитом. Я выбираюсь наружу. Холодный воздух кусает кожу, снег шуршит под ногами. И только сейчас вижу дом целиком. Дом красивый, конечно. Но... Ужасно страшно заходить. Может смерть в сугробе не такой уж и плохой вариант? Я оглядываюсь на мужчин. Эмиль смотрит откровенно, с интересом, почти насмешкой. В его взгляде что-то игривое, теплое, но... Опасное. Как огонь, который греет, но может сжечь. Раиль наоборот. В нём нет тепла. Он смотрит, будто оценивает, выдержу ли, сломаюсь ли, убегу ли? Или сама зайду?

Меня бросает в жар. Потом в холод. Потом снова в жар.

- Ребята... - мой голос дрожит так, будто я зубами лёд грызу. - Может это не лучшая идея? Я как-то... Ну, чувствую, сейчас совершается какая-то ошибка.

Эмиль смеётся. Чисто, по-настоящему обнажая мощный кадык. Да не бойся ты, - мужчина подмигивает. - В Новом году все совершают хуйню. Ты просто начала раньше других. Хорошее утешение, - шепчу я.

Не съедим, - отрезает коротко Раиль.

Чего? - пищу.

- Мы по-другому с девочками развлекаемся.

Проговаривает Эмиль, чуть наклоняет голову. Говорит медленно. С тем низким басом, который прожигает кожу насквозь.

Из лёгких вышибает весь кислород. Я краснею до корней волос. Щёки вспыхивают так, что их можно использовать вместо обогревателя.- Я... Эм... Эээээ… - воздух испарился из лёгких окончательно. - Мне... Не нужно... Такое... Развлечение... Эмиль лишь ухмыляется шире и делает шаг ближе.

Я замираю. Мужчина проходит мимо, слегка задевая плечом.

Тепло его тела окатывает меня, как волна, и я обнимаю себя за плечи, чтобы не рухнуть. Раиль идёт за ним. Они двигаются к дому лёгкой походкой. Не оборачиваются. Даже не сомневаются, что я пойду за ними

Возможно именно сейчас я совершаю главную ошибку этого года, но я делаю шаг. Не хочу умереть в сугробе в этом ужасном наряде. А дом спереди кажется таким красивым и безопасным. Там наверняка очень тепло и уютно.

Я делаю ещё шаг. Мы входим внутрь. И я мгновенно теряю дар речи. Большая кухня, современные поверхности, барная стойка, винный холодильник. Тёплый свет. Запах дерева.

И огромная гостиная, объединённая с кухней, с кожаной мебелью и камином. Но главное, в глубине комнаты лестница. Я замираю. Разглядывая это произведение искусства. Лестница. Без перил. Ступени, будто парящие. Идут сначала вдоль одной стены, затем плавным поворотом вдоль другой. Словно взлетают в воздух.

Чего уставилась? - спрашивает Эмиль, появляясь сзади так тихо, что я вздрагиваю от неожиданности. Это... Это... - я показываю пальцем. - Оно... Небезопасно.

Для кого?

Я сглатываю. Для всех блин.

Интересненько. Особенно когда ты понимаешь, что подняться по этой лестнице, это 50/50. Либо поднимешься, либо сломаешь себе что-то важное.

Я поворачиваюсь к мужчинам. Оба стоят рядом. Оба смотрят прямо на меня. У Эмиля играющий взгляд, будто собирается что-то сказать, чтобы снова меня смутить. И сто процентов скажет. Он такой.

Раиль просто спокойный, тяжёлый взгляд. Который не обещает ничего хорошего. Мужчина не выражает никаких эмоций, словно он статуя изо льда, громоздкая и холодная. Я делаю вдох. Выдох. И тихо произношу.

- Ребята, я правда не уверена, что это хорошая идея.

Эмиль медленно подходит ближе. Останавливается в шаге от меня. Наклоняет голову. Тепло его дыхания касается моей щеки.

- Расслабься, снегурочка, - его голос низкий, обволакивающий. - Мы только начинаем веселиться. Я воспламеняюсь изнутри. Щёки вспыхивают так, будто кто-то приложил к ним КИПяТИЛІЬНИК Горло перехватывает. Живот скручивается в тугой узел.

Веселится как? Что они хотят делать?

- Ч-ч-что? - едва выдыхаю я, чувствуя, как ноги превращаются в желе. - 3-зачем... Зачем вы такое говорите?..

Эмиль смеётся низко, с задержкой, как будто смакует мою реакцию.- Снегурочка, ты когда краснеешь, у нас тут свет ярче становится, - он скользит взглядом вниз и обратно. - Ещё чуть-чуть и ёлка не нужна.

Господи. Я умираю. Я официально умираю, хороните.

В животе что-то сжимается, пульс срывается, дыхание скачет, как бешеное животное. А Раиль... Раиль даже не улыбается. Улыбка ему, наверное, противопоказана врачами. Раиль просто стоит. Высокий под два метра ростом. Чёрная куртка сидит на нём так, словно вот-вот швы не выдержат и разорвутся от натиска.

Широченные плечи, руки в карманах. И смотрит на меня так, что у меня внутри всё сворачивается клубком. От его взгляда кожа будто становится тоньше. Тело мягче. Колени слабее Это давление я ощущаю каждой клеточкой тела. Я непроизвольно отступаю на шаг назад. Сглатываю. Эмиль смотрит хищно, как будто наблюдает за маленькой глупой зверушкой, которая сама зашла в ловушку. И ведь я сама зашла. Я поднимаю взгляд, осматриваю дом.

Он прекрасный. Светлый. Уютный. Но внутри меня ощущение совсем другое. То, что шепчет. Ты вошла в логово двух зверей. И делаешь это добровольно. И почему-то не разворачиваешься, хотя можешь.

Пальцы дрожат. Грудь поднимается рывками. В голове гул.

Что я творю? Зачем я зашла? Почему не бегу, сверкая пятками? Зачем слушаю мужчин, которых знаю меньше часа?

Это ошибка. Точно ошибка. Одна большая новогодняя ошибка. Но я уже внутри. И тени мужчин падают на меня с двух сторон. И между ними я. Девочка, которая ни черта не знает, чем всё это закончится.

Но чувствует нутром.

Началось то, что я уже не остановлю.

Глава 4

Я как кролик перед львами, заворожённый гипнотической мощью, которая вот-вот меня уничтожит. И самое страшное, что в этом оцепенении есть капля чего-то сладкого и горького одновременно. Словно мой страх не только отталкивает, но и признаёт их власть. Власть, высеченную в граните их мышц и отлитую в стали их взглядов.

И от этого у меня всё внутри трясётся.

Пока я стою в этом шикарном доме, пытаюсь осознать весь смысл бытия, мужчины начинают таскать с собой огромные пакеты.

Ещё и ещё. Из багажника на кухню.

Ощущение, что они закупились так, будто собираются встретить Новый год с голодной ротой солдат. Эмиль, проходя мимо меня с очередным пакетом, усмехается. Раиль уходит куда-то вглубь дома, разговаривая по телефону.- Чего встала? - окликает он. - Помогай давай. Отрабатывай наше гостеприимство. Гостеприимство. Ага.

Но я киваю, потому что... Ну а что делать? И начинаю разбирать пакеты вместе с ними. И вот тут начинается... Ад. Сексуально-нервный ад.

Я наклоняюсь, чтобы разобрать пакет с фруктами, и Эмиль оказывается у меня за спиной. Тёплый. Большой. Он тянется якобы за яблоками, но при этом вжимается в меня всем телом, плотно, нагло. Без капельки стыда. Его пах касается моих ягодиц, и у меня происходит короткое замыкание в мозгу. Эээ... - я дёргаюсь вперёд, выпучивая глаза. - Ты что делаешь?! Яблоки беру, - невинно отвечает Эмиль. - Ты чё такая нервная, снегурочка? Нервная? Я?!

Я дышать не могу, по телу бегут мурашки. Может, не поздно бросить в него эти яблоки? Можно ли вырубить человека яблоком? Человека, наверное, можно, но только не этих братьев. Я не знаю что нужно, чтобы обезвредить их.

Эмиль идет к холодильнику, а я пытаюсь отдышаться.

И только я ставлю бутылку с водой на стол, как Эмиль снова появляется рядом. Прижимается грудью к моему плечу, лезет вверх рукой, вроде как к полке тянется. Его бёдра касаются моих. Ни миллиметра пространства. Тепло от его тела накрывает жаром, будто я прислонилась к батарее

Я отступаю, он делает шаг вперёд. Я в сторону он туда же, будто магнитом тянет. Каждый раз, когда он касается меня - внутри словно разгорается крошечный электрический взрыв. В груди у меня настоящее цунами, катаклизмы, сраный смерч, который душит и окутывает. Такой, от которого невозможно сбежать, невозможно спрятаться.

Пальцы дрожат. Щёки горят. Колени подгибаются.

Только я чуть-чуть прихожу в себя, совсем капелька свободного пространства. Может, мне показалось? Может, Эмиль действительно не хотел меня так явно касаться? Я сама себе чего-то надумала? Может он правда тянулся к той полке, а я уже нафантазировала ерунды? Может, вообще эти братья порядочные, хорошие люди, которые решили помочь девушке в трудный момент! Таких людей очень мало!

Да и по факту плохого они ничего мне не сделали. Привезли в этот шикарный дом. И новогодний стол у нас будет!

Я ставлю пакет с овощами на барную стойку, и Эмиль появляется как из ниоткуда. Рука ложится мне на талию. Пальцы горячие, чуть шершавые, массивные.- Осторожно, - говорит он почти хрипло. - Не разбей тут ничего. А то придётся тебя наказывать. В эту секунду я хочу сложиться пополам. По телу бегут мурашки, словно мне за шиворот снега насыпали. Не... Надо... Меня... - я выдавливаю. - Н-наказывать..

Да? - он усмехается. - Сама потом попросишь.

У меня внутри что-то взрывается. Я отступаю резко, слишком резко и ударяюсь бедром о край столешницы.- Ай! Блин! - я взвизгиваю, от боли, из глаз искры летят.

Эмиль оказывается передо мной почти мгновенно. Опирается руками по обе стороны от меня на стойку, запирая между собой и деревом.

Я начинаю дышать слишком прерывисто и рвано, будто у меня в груди дыра вместо лёгких. Он близко. Очень близко. Слишком близко.

Я вижу тень от его ресниц на щеках. Слышу, как он выдыхает. Чувствую запах тёплой кожи и холода с улицы, который успел застыть на воротнике. Снегурочка, - он шепчет так, что по позвоночнику катится напряжение тысячи вольт. - Ты такая забавная. Это не звучит как комплимент...

Выдавливаю я, чувствуя, как меня трясёт, меня будто засунули в стиральную машинку и поставили режим «турбоотжим».

Он наклоняется ближе. Ближе. Ещё чуть-чуть и кончиком носа коснётся моей щеки.- Это похвала, - он ухмыляется.

Я стою, вся красная, дрожащая, как желе, пытающееся изобразить человека. И понимаю, если он прикоснётся ещё раз - я взорвусь. Прямо тут. Забрызгаю собой всю эту шикарную кухню. И я панически, на последнем дыхании выпаливаю.

- Эмиль! Иди... Камин разожги! Да! Холодно что-то! Иди! Пожалуйста! - я тараторю как скороговорку. Мужчина моргает, усмехается краешком губ. Опускает голову чуть набок, удивлённо-насмешливо. Ты меня выгоняешь?

Нееет! Ты чего?! Просто холодно, правда. - я пытаюсь выдавить улыбку, обнимая себя за плечи. Ладно, ладно. Расслабься, малая. Разожгу я твой камин.

И уходит.

И я утыкаюсь лбом о барную стойку. Пытаюсь выровнять дыхание. Психологи советуют в стрессовых ситуациях дышат по квадрату, но мне совершенно не помогает, кажется становиться только хуже.

Потому что каждая клеточка тела вибрирует. Колени дрожат. Внутри жара столько, будто я не в доме, а в печи. Мне нужно перезагрузиться. Срочно. Но только я делаю вдох... Как в кухню входит Раиль. С пакетом в руках. И телефоном, который тянет к уху.

- ...Да. Завтра утром. Нет, не сегодня. - его голос низкий, чуть с хрипотцой. - Я сказал завтра. Он сбрасывает. Ставит пакет на стол. Поднимает глаза. И мир на секунду перестаёт существовать. Его взгляд….. Он словно смотрит в саму мою суть, будто он может читать мысли людей, ни одна тайна не скроется от его глаз.

Тёмных как самый мрачный день. Удивительно, но его взгляд такой, что навевает на мысли, что его глаза видели такое, что людям видеть нельзя.

Кажется, что этот мужчина пережил что-то такое... От чего кровь в жилах стынет. Тем не менее Раиль самый спокойный и холодный из всех людей, что я встречала за свою короткую двадцатилетнюю жизнь.

Именно это спокойствие прожигает сильнее всего.

- Последний пакет, - бросает он.

Я легонько киваю.

Он подходит ближе. Двигается медленно, широкими шагами.

И мне кажется, что комната становится меньше.

Мужчина ставит пакет и отходит к дивану, ему на телефон приходят СМС и он утыкается в экран. Я выдыхаю. Наконец-то. Хоть немного вернуться в себя.

Но, по факту, внутри всё ходит ходуном, горячо, холодно, неловко, смущение скачет, как нервный зверёк в клетке. Эмиль и Раиль. Два мужчины, два разных мира.

Собирая пустые пакеты, я думаю о мужчинах в доме.

Эмиль ясен как белый день.

Он активный, навязчивый, громкий, вечно ржёт, вечно лезет, вечно прижимается, как будто у него аллергия на дистанцию. Пошляк до мозга костей. Из тех, что не умеют держать себя в руках. С ним сложно, но предсказуемо. Он как огонь, если подойти слишком близко обожжёт. Зато понятно, чего ждать А вот Раиль..

Я перевожу взгляд - он сидит уткнувшись в телефон, бросая на меня редкие взгляды. Не лезет. Не прижимается. Но от этого почему-то страшнее.

Он спокойный. Сдержанный. Холодный. Если Раиль захочет - сломает как спичку. Если не захочет, даже пальцем не тронет, бровью не поведёт. Но... Парадокс в том, что рядом с Раилем я чувствую нечто вроде... Безопасности? Точнее стабильности. Ощущение, что он не сделает мне ничего плохого. Я беру последний кулечек с овощами и моментально слышу за спиной низкое.- Куда, блядь?

Я замираю. Прямо с этим пакетом в руках. Медленно оборачиваюсь. Раиль смотрит так, будто двухсоткилограммовую штангу.

собираюсь ПОДНЯТЬ двумя пальцами

- Я... В холодильник... - писк выходит сам по себе.

Он за два шага оказывается рядом, выдирает пакет у меня из рук. Я вздрагиваю. Мужчина ставит пакет на стол. Разворачивается ко мне боком.- Нечего тяжести таскать, - сухо бросает мужчина, хмурясь.

- Да я... Я просто...

Ну, конечно. Я всегда умею красиво говорить. Прям мастер.

Раиль смотрит на меня. Без улыбки. Без интереса. Без пошлости. Но от этого по позвоночнику проходит ток, словно он меня взглядом обнажил. Что хуже? Приставания Эмиля? Или молчаливое, тяжёлое, оценивающее внимание Раиля, от которого дрожь поднимается от пяток до ушей?

Я уже не уверена. Пытаясь сбежать от собственных мыслей, я открываю новый пакет, который принёс Раиль. Там пельмени замороженные. Я моргаю.

- Серьёзно? - я вытаскиваю одну пачку, поднимаю её вверх. - Пельмени? На Новый год? Раиль скользит взглядом по пачке, потом на меня.

- Мы не планировали застолье, - отвечает мужчина, легонько пожимая плечами. У нас не было времени.

Я фыркаю. Ну да. Два взрослых мужика и ни один даже оливье не купил. Хотя бы салат какой-нибудь можно было, - бормочу я, снова убирая пельмени в морозилку. Не барахли, - отзывается мужчина. - Мы не собирались гостей ждать. Тем более таких…. - он делает короткую паузу, скользя взглядом по мне. - Снегурочек.

Я, между прочим, могу мясо пожарить. Если что.

Мужчина криво усмехается. Очень слегка. Уголком губ.

И в этот момент... Раздаётся голос, который я уже узнаю с первых ноток.- Жарить? - в кухню влетает Эмиль, ухмыляющийся, его энергия, которая заполняет всё пространство, сшибает с

ног.

- О, девочка, мы любим жарить.

Глава 5

Я захлёбываюсь воздухом и начинаю нервно прокашливаться. Щёки мгновенно краснеют. Во мне бушуют смеси из стыда, злости, неловкости и... Чего-то ещё, что я пока не готова нормально сформулировать.

- Жарить мы любим... - звучит в голове эхом.

Господи. Он же про барбекю, да?

Я чувствую, как внутри всё сжимается в тугой ком. Щёки горят, уши горят, шея пылает, грудь еле поднимается. Я не понимаю, куда девать руки, глаза, себя целиком.

- Я... - я не узнаю собственный голос, слишком высокий. - Я про готовку! Я про то, что вы купили. Так на Новый год не делают!

Я распаляюсь, неловкость перерастает в сбивчивую болтовню.- Новый год - это... Это праздник, где вкусно! Салатики, мандарины, нарезка, горячее. Красивый стол, свечки, тарелочки, чтоб всё вот это... А не просто: «ой, давайте пельмешки закинем и нормально». Это же традиции праздника!

Я осекаюсь, поднимаю глаза. Эмиль ухмыляется. Так, будто я только что выдала лучший стендап за вечер. На его губах тянется эта наглая, расслабленная улыбка, в глазах огонёк, ему откровенно забавно. А Раиль... У него на лице ничего не меняется. Вообще.

Мужчина стоит, облокотившись ладонью о край островка, и смотрит на меня хмурым, тяжёлым взглядом. Ни осуждения, ни явного интереса, ни улыбки.

Только какая-то внутренняя нагрузка, от которой через кожу проходит холодный ток. И вот под этим молчаливым, суровым, абсолютно нечитаемым выражением лица я мгновенно сдуваюсь. Поджимаю губы. Отвожу взгляд. Чувствую, как стыд обжигает щёки ещё сильнее. Ну конечно.

Они меня спасли. Подобрали в той дыре, где я реально могла бы стать чьим-то «развлечением». Привезли в дом, где есть свет, крыша, еда, камин.

А я стою и читаю мораль по поводу того, как Новый год отмечать нужно. Я кусаю внутреннюю сторону щеки, пытаясь хотя бы внешне замолчать, пока внутренняя истеричка продолжает аплодировать стоя.

Это их еда. Их Новый год. Они вообще никому ничего не должны. А ты кто? Шальная снегурочка без ключей и телефона, которая теперь ещё и устав свой сюда приволокла. Меня реально начинает трясти, но уже не от их реплик, а от чувства, что я не на своём месте и веду себя как неблагодарная дура.

Я открываю рот, чтобы выдать что-то вроде: «извините, я не хотела», но меня опережает чужой голос.- Значит, приготовишь.

Я поднимаю глаза.

Раиль.

Что? - выдыхаю я.

Не нравится наш вариант, приготовишь сама, - чеканит.

Не просит. Не предлагает. Просто ставит перед фактом.

Я хлопаю ресничками.

У меня внутри всё поднимается и опускается одновременно. И от его тона. И от того, что я до сих пор чувствую себя неблагодарной идиоткой.

- Мой очень дружелюбный братец, - тянет Эмиль, усмехаясь. - Так выражает просьбу, чтобы ты нам поесть приготовила

Я машинально перевожу взгляд на него. Эмиль ухмыляется шире, складывая руки на груди.- Можно было сказать и «пожалуйста», - добавляет Эмиль. - Но это уже высший пилотаж, не его стиль Раиль медленно, очень медленно поворачивает голову в сторону брата. И смотрит. Этого достаточно, чтобы Эмиль поднял руки ладонями вперёд, как бы сдаваясь.- Ладно, ладно. Не рычи, - усмехается Эмиль, подмигивая брату. - Ну, раз уж мой очень разговорчивый и милый братец сделал заказ, то чё, снегурочка, осилишь?

Разговорчивый и милый... Да...

Я глотаю. - Я могу что-нибудь приготовить. Правда, просто продуктов у вас не так много именно для... Праздничной готовки. Но я что-нибудь придумаю.

Придумаю и приготовлю. Без проблем.

Слова сами складываются в обещание. И в тот момент, когда я их произношу, я вдруг понимаю, что мне даже легче становится.

Потому что это шанс не чувствовать себя просто случайной обузой. Сделать что-то. Отплатить за их доброту.

Типа с вас крыша, с меня еда. Мы квиты. Ну, почти.

- Отлично, - произносит Раиль.

И у него появляется на лице микроулыбка. Очень красивая улыбка. Словно рассекает его суровое лицо, смягчая острые черты и добавляя привлекательности. Ему идёт. Жаль, что улыбается Раиль редко.

- Позвоню Волковым пока схожу, - добавляет он, уже отворачиваясь. Кому? Каким ещё Волковым?

Я провожаю его взглядом и вдруг ловлю на мысли.

Почему же он такой холодный? Не ко мне. В целом. Закрытый, как сейф. Там внутри что то есть, это чувствуется. Но код никто не знает.- Ага, - вслед ему бросает Эмиль. - Позвони, позвони. Расскажи им, что ебучее проклятие всё ещё действует. Он успевает выдать это с таким бархатным, хрипловатым смешком, что у меня по коже снова бегут мурашки. Его смех до дрожи приятный.

Проклятие? Шутка такая, что ли? Шутка, о которой знают только они?- Какое проклятие? - не выдерживаю я, интерес пересиливает. Он переводит взгляд на меня. В глазах искры. Эмиль отмахивается от меня рукой. Забей.

Нет уж, - я делаю шаг к нему, опираюсь рукой о край островка. - Ты сказал «проклятие», а я, вообще-то, тоже нахожусь в этом доме. Мне кажется, я имею право знать, что тут происходит. Он смотрит на меня, склонив голову набок. Ухмыляется. В его глазах горит огонь. Он явно что-то знает.

Потом как-нибудь расскажу, - Эмиль цокает. А внутри у меня уже пожар из любопытства. Я хочу сейчас. - не сдаюсь я. Секреты всегда привлекали меня, истории, сказки. А тут целое проклятие, кто устоит? Не сейчас, снегурочка. Тебе пока нельзя знать. А то ещё убежишь.

Уже хочется, между прочим. Тут что, призраки водятся или что? Он чуть наклоняется ближе, опираясь бедром об островок. Подаётся ко мне, заставляя вздрагивать от близости. Что-то похуже, - говорит тихо, будто рассказывает мне тайну человечества. - И поинтереснее. Ты сейчас вообще не успокаиваешь, - шепчу, вытаращив на мужчину глаза. А я и не хотел.

Я понимаю, что больше ничего не добьюсь. Рассказа о проклятье не будет, но это только пока. Эмиль явно наслаждается тем, что поселил в моей голове замешательство по поводу странного проклятия. И теперь смотрит, как у меня внутри оживает фантазия.

Я делаю глубокий вдох. Один. Второй.

Так! Ладненько, Нина. Не трясись. Думай про еду.

Разворачиваюсь к холодильнику. Открываю дверцу, на полках хаос. Но хаос с потенциалом. Вот колбаса. Вот банки с майонезом. Вот горошек. Докопалась до пачки сыра. Там же помидоры, свежие огурцы, парочка перцев, яйца, масло.

- Так, - бормочу себе под нос. - Оливье... Ну, почти оливье.

Я вытаскиваю из пакета картошку. Наливаю воду, щёлкаю конфоркой. Лёгкий звук газа, потом ровное пламя От этого простого, домашнего звука внутри становится немного стабильнее.- Солёных огурцов нет, - комментирую вслух. - Ну и ладно. Будет салат со свежими огурцами. Оливье версия «подручные средства».

Закидываю в воду яйца. Параллельно подцепляю глазами кусок мяса, лежащий на отдельной полке. Плотный, хороший кусок. Вполне себе на запекание.

- А вот ты пойдёшь в духовку, дружок, - прищуриваюсь В голове выстраивается план: картошка и яйца варятся, параллельно маринуем мясо, потом закидываем его в духовку и даём ему запекаться минимум час Салат тем временем можно нарезать. И к ночи будет и оливье, и горячее. Занятость руками успокаивает лучше любых слов. Я достаю приправы, которые удаётся найти.- Ну вот, - шепчу себе. - Что-нибудь да сотворим.

И где-то внутри, под всей этой трясущейся паникой, на секунду рождается мысль Может, не всё так плохо?

Может, эта ночь не будет плохой?

Хотя, если честно...

С такими мужчинами, таким домом и каким-то проклятием в придачу гарантировать нельзя ничего. Я копаюсь в холодильнике, как археолог в раскопках, и пытаюсь придумать, как из вот этого всего соорудить «новогодний стол», а не «мужики купили, чо видели».

Я тихонько шуршу пакетами, пересчитываю в голове варианты. Так, - бормочу себе под нос. - Оливье мутант, мясо в духовку, можно ещё закуску какую-нибудь. Если огурцы не умрут раньше времени

С кем ты там советуешься? - слышу за спиной голос Эмиля.

Я вздрагиваю, потому что, он появляется тихо. У него суперспособность такая. Ни шагов, ни звуков. Просто раз и уже стоит возле островка, опершись ладонями о край, и смотрит на меня с этой своей наглой ухмылкой.

С реальностью, - бурчу я, разглядывая с продуктами. - Мы с ней не очень дружим, но иногда договариваемся. Реальность у тебя сегодня охуенная, снегурочка, - улыбается Эмиль. - Давай уже рассказывай, что делать. А то ты тут одна пашешь, а мы с братом, выходит, неблагодарные сволочи. Хочешь помогать - будешь резать.

Резать умею, - ухмыляется он шире.

Овощи, - подчёркиваю.

И овощи умею, - всё так же ухмыляясь отвечает.

Я закатываю глаза и протягиваю ему разделочную доску и нож. Так, - начинаю раздавать указания, чтобы не думать, насколько он близко. -Нарезаешь огурцы кубиками. Не полосками, это важно. Кубиками. И колбасу тоже кубиками. Я займусь луком и перцем. Потом будем всё смешивать.

Есть командир, - отдаёт мужчина честь свободной рукой и, как ни странно, действительно берёт огурец и начинает резать почти так, как надо.

Я бросаю взгляд на его пальцы. Сильные, крупные, уверенно держат нож. Движения чёткие, быстрые, без суеты.

Я отворачиваюсь к раковине, чтобы промыть зелень, и в этот момент чувствую, как плечо Эмиля легко задевает моё.

Ничего особенного. Простое лёгкое касание. Но по моей коже пробегает волна жара, как от открытой духовки. Что с тобой, Нина?

Я делаю вид, что ничего не произошло, но руки чуть подрагивают, когда я стучу ножом по доске, шинкуя лук.- Эй, поаккуратнее, - Эмиль наклоняется ближе, смотрит мне через плечо. - Ты так нарезаешь, будто кого-то мысленно кромсаешь. Надеюсь, не меня.

Он уже стоит почти вплотную, горячий, высокий, и от него пахнет кожей, амброй и чем-то ещё, мужским, тяжёлым. У меня дыхание сбивается, нож чуть не выскальзывает.

- Я... - сглатываю. - Вообще-то, я думала об одном предателе, который бросил меня в самом «прекрасном» районе города, но если хочешь, могу мысленно заменить.

Ого, - усмехается Эмиль, наклоняясь ещё ближе. - Вот это мне повезло. Быть хотя бы вторым в списке тех, кого хочешь прирезать.

Я чувствую, как его грудь касается моей спины, когда он тянется к миске справа. Нет, ну вот реально. Вот зачем настолько близко подходить? Места на кухне много. Островок широкий. Огромный просто.

Но, конечно, надо именно так, чтобы каждая клеточка моего тела трепетала. Чувствовала он здесь. Рядом. Слишком близко.

Отойди, - выдыхаю, не оборачиваясь. - Я с ножом. Реально пырну, затыкаю. Нож можно отложить. Тыкать буду я. И не ножом, - мужчина ухмыляется. Щёки вспыхивают так, что, кажется, я сейчас загорюсь. И вместе со мной вся эта кухня, включая духовку, плиту и этого идиота

- Ты... - я разворачиваюсь к нему, всё ещё с ножом в руках. - Ты больной?! Эмиль опирается ладонью о столешницу рядом с моими бёдрами, нависает чуть ближе. Взглядом скользит взглядом по моему лицу так, будто изучает реакцию и наслаждается моим смущением.- Немного, - отвечает мужчина, склонив голову.

Я чувствую, как сердце стучит где-то в горле. Пульс скачет как заведённый. Ручки трясутся. Отойди,

выдыхаю. - Я не привыкла, что ко мне прижимаются незнакомые мужчины.

- Привыкай, - шепчет он. - Я быстро становлюсь своим.

И, конечно, в этот момент его бедро снова задевает моё, прижимается плотнее, когда Эмиль наклоняется за миской с нарезанными огурцами.

Я издаю какой-то сдавленный звук, похожий на писк чайника, который толькс начинает закипать. Ну почему на него так реагирует моё тело? Мы вообще знакомы пару часов! Тело, ты что, совсем дура? Я резко отодвигаюсь в сторону, прячась за другой частью островка, ставлю перед собой миску с картошкой и делаю вид, что полностью занята нарезкой

Только бы не смотреть на него. Только бы не чувствовать.

Ты всегда такой? - не выдерживаю, когда он перемещается следом, как будто у нас игра «догонялки версия кухня». Какой? - цокает мужчина, делая вид, что достаёт из пакета банку горошка, хотя её можно было взять из холодильника.

Наглый. Пристающий. С... - я запинаюсь, потому что подбирать цензурные слова очень сложно. - С языком без костей.

Ага. Это ты щас комплимент сделала?

Нет!

Мужчина лишь ухмыляется легонько качая головой. Его всё это забавляет. Он получает эстетическое удовольствие. И чем краснее у меня щёки, тем довольнее его лицо.

Эмиль снова оказывается рядом, когда я тянусь за тарелкой, а он в это же место тянется за ножом. Его пальцы скользят по моим, легко, горячо

Я замираю. Разряд тока проходит по всему телу. Я не могу сделать вдох. Господи... Мамочки..

Нужно как-то пережить эту адскую кухню, я ведь пообещала, что всё приготовлю! Я не могу бросить всё и слинять, это будет очень некрасиво.

Я пытаюсь собрать себя по кусочкам и отвлечься на что-то.

Так. Мы на полпути к нашему роскошному столу на праздник.

Я пододвигаю к себе доску, чтобы нарезать зелень, и решаю пользоваться моментом, Эмиль расслабленный, болтает, значит, можно задавать вопросы.

Я хочу больше узнать о мужчинах. Чем они живут? Чем занимаются? А почему вы... - я делаю паузу, собираясь с мыслями. - Вы с братом празднуете вдвоём? Ооо, это интерес проснулся? - мужчина приподнимает бровь.

- Это вопрос. Люди обычно в Новый год с друзьями или семьёй. А вы.. Я осматриваюсь.

Дом, конечно, идеальный для шумной компании. Большая кухня, гостиная, камин, куча места. А в итоге тут я в костюме снегурочки, с двумя мужчинами которых знаю от силы пару часов. Мы из другого города, - пожимает плечами Эмиль, открывая мне банку горошка. -Задержались тут по делам. Друзья предложили воспользоваться домом. Щедро, - искренне говорю. - Хорошо, когда есть такие друзья, которые просто отдают дом на Новый год. Не думаю, что они из щедрости это сделали. Скорее, проверяют, действует проклятие или нет. Опять это слово. Проклятие. Внутри всё сжимается. Огонёк интереса и любопытства разгорается сильнее. В смысле проверяют? - осторожно интересуюсь. - Они, типа не боятся его? Или что? Уже привыкли. Но им было любопытно, зацепит ли кого-нибудь ещё. Ненавижу, когда вы говорите загадками. Что за проклятие? Нормально, по-человечески сказать можно?

Можно, - отвечает Эмиль. - Но не интересно.

Ты... Ты специально меня пугаешь!

Вообще-то, нет, - мужчина кладёт нож на доску. - Но побочный эффект... Да, иногда пугаются. Но проклятие обычно приносит редкостное удовольствие.

Я оборачиваюсь, чтобы шикнуть на него, и в этот момент он делает шаг ближе. Совсем ближе.

Я рефлекторно шагаю назад и спиной упираюсь в край островка. Столешница впивается в поясницу. Руки сами собой находят опору на поверхности, пальцы цепляются за край, костяшки белеют. Эмиль нависает надо мной, смотря на меня сверху вниз. Он упирается ладонями о столешницу по обе стороны от моих бёдер

Загоняет меня в маленькую ловушку между своим телом и островком. Мужчина не касается меня напрямую. Но расстояние между нами такое маленькое, что я чувствую тепло его тепла И от этого внутри всё переворачивается, скручивается.

Сердце колотится, как бешеное, у меня тахикардия, не меньше. Колени становятся ватными. Я поднимаю голову. Эмиль выше меня, намного выше. Глаза чуть прищурены, в уголках губ играет ухмылка. Ты... - мой голос садится, горло пересыхает. - Отойди.

Зачем? - искренне интересуется он.

Действительно! Зачем? Что за дурацкий вопрос вообще?

От его запаха кружится голова. У меня ощущение будто меня перевернули вниз головой и всё плывёт. Потому что... - пытаюсь собрать слова, которые в панике бегут, как тараканы в общежитии. - Потому что так не делают. Мы едва знакомы.

Уже не едва, - чеканит мужчина. - Я знаю, что ты помешана на нормальной еде на Новый год. Что ты ненавидишь этот район, из которого мы тебя забрали. Что ты добрая до идиотизма, раз поехала туда ради детей. И что у тебя смешно дёргается губа, когда ты злишься

Я машинально поджимаю губы, закатывая глаза.

Ты... Наблюдательный, - выдыхаю.

Работа такая, - отвечает Эмиль.

Я делаю большую ошибку, смотря на его губы. Они близко. Слишком. И мне кажется, что стоит ещё чуть-чуть и.. Я резко поднимаю взгляд выше, на его глаза, но там не лучше. Взгляд Эмиля цепляет, тянет, как крючок. То есть... - пытаюсь отвлечь и себя, и его. - Вы бизнес ведёте? Угу, - кивает, не отстраняясь. - Семейный.

Какой?

Такой, о котором тебе лучше не знать. Особенно если не хочешь, чтобы тебя потом следаки допрашивали. Меня пробирает холодком. Я догадывалась, конечно, что такие мужчины явно не в ларьке работают. Но... Не до такой степени же?

Внутри всё сворачивается в маленькую горошинку. Может, ну его этот Новый год? Спетлять отсюда пока не поздно.

Это шутка же, да? - нервно усмехаюсь.

А ты как думаешь? - мужчина легонько улыбается краешком губ. Я смотрю на него, пытаясь понять. И решаю сделать вид, что это всё-таки шутка. У меня просто уже нет ресурса думать, чем они конкретно делают. Мне и так сегодня впечатлений хватило на целый год вперёд, если честно!

- Думаю, ты издеваешься,

- я прерывисто вздыхаю. - И делаешь это с

удовольствием.

- Нравишься ты мне, снегурочка, - улыбается он чуть шире. - Реакции у тебя прикольные. Его дыхание касается моих губ.

Горячее. Щекочущее. Пахнет чем-то терпким, чуть сладким, и это сводит с ума. Я чувствую, как ладони вспотели, хотя в доме не жарко. В груди поднимается какая-то странная волна, смесь страха, смущения и чего-то ещё. От чего хочется одновременно убежать и остаться. Я готова провалиться сквозь пол в самое пекло ада, но только бы спрятаться от этого взгляда. Я задыхаюсь. Пытаюсь сглотнуть, но рот пересох.

- Ты обещал..

. - цепляюсь за прежнюю тему, как за спасательный круг утопающий. Рассказать про проклятие.

А ты уверена, что хочешь это слышать? - его взгляд немного темнеет, но Эмиль не отступает, ни шага не делает. Я уже в доме. Проклятие слегка касается уже и меня, кажется. Я имею право на инструктаж Эмиль смеётся, тихонько совсем чуть-чуть, низко, так, что у меня по спине снова бегут мурашки.- Хорошо, - сдаётся он наконец. - Слушай, снегурочка.

Эмиль наклоняется ещё чуть ближе, буквально краешком губ касаясь моего виска, хотя, возможно, это просто ощущение.

Голос мужчины становится ниже, бархатнее. Я сосредотачиваюсь на его голосе. Я безумно хочу знать, что это за дом такой.

Все наши друзья называют этот дом - «Дома порока», - шепчет мужчина. Прекрасное название, - выдыхаю. - Уже успокаивает.

Потому что... Ходит легенда, что на этом доме висит неснимаемое проклятие. Кто проводит здесь новогоднюю ночь... Не может уехать отсюда, пока достаточно хорошо не повеселится. В смысле?

В смысле, пока не потрахается так, что ноги будут подкашиваться. Тогда дом отпускает. У меня реально перехватывает дыхание. Что он несёт? Это какой-то бред. Такого не бывает. Это ерунда какая-то. Я думала тут привидения, призраки пожирающие мозги. А он просто издевается надо мной.

Ты... - я моргаю. - Ты придурок.

Возможно, - беззлобно отвечает Эмиль. - Но статистика пока за этой легендой. Все, кто встречал тут Новый год, - уходили отсюда уже не в одиночку. И явно не с ясной головой. Я вцепляюсь пальцами в край островка так, что костяшки ныть начинают. Сердце грохочет. То есть он не шутит?

- Это... - голос срывается. - Это ты сейчас пытаешься меня напугать или.. Подвести к мысли, что я должна…

- Я ни к чему тебя не подводил, - Эмиль ухмыляется. - Я просто рассказал историю. Вдруг ты из тех, кто любит легенды.

Я смотрю на него в упор. Внутри одновременно всё стынет и закипает. Эмиль отталкивается от столешницы, делает шаг назад, освобождая меня. Я, не веря, что могу снова дышать, втягиваю воздух полной грудью. Колени дрожат так, будто я пробежала марафон сто километров.

- Расслабься, снегурочка, - добавляет Эмиль, уже привычно ухмыляясь. - Если проклятия нет, ничего не

произойдёт, так ведь? Вот мы сегодня и проверим.

Глава 6

Дом порока. Проклятие.

Эти слова возвращаются в голову снова и снова, будто кто-то шепчет их прямо в черепную коробку. Фразы Эмиля о проклятии ходят по кругу, как запертые звери, не находя выхода из моей головы. Меня то знобит, то бросает в жар.

И я вообще не понимаю, как в таком состоянии можно дальше спокойно готовить и делать вид, что всё это просто обычный вечер.

Дом порока. Пока не потрахае... Дом не отпустит!

Я даже мысленно это представить не могу.

Я на секунду зажмуриваюсь, прикусывая губу так, что почти чувствую вкус крови Господи... Эмиль же не просто так сказал это.

Это не «смешная история на ночь», не анекдот под оливье.

Он это говорил так... Будто верит в это сам? Или хочет верить? Мамочки... Я запуталась, мне неловко, страшно, жутко. Внутри всё пылает, горит, как при температуре сорок. Но так-же как бы я не хотела в этом признаваться даже самой себе, чертовски интересно Любопытство всегда было моей слабой чертой характера.

Кончики пальчиков покалывает от напряжения, я сжимаю и разжимаю кулаки. У меня словно на одном плече сидит демон, который шепчет: ты всегда была любопытной девочкой, проклятия, порчи, тебя привлекает это, Ниночка. Хочешь узнать правда ли это? А на втором сидит ангелочек, который чертыхается крылышками в ужасе и орёт: беги отсюда дура! Беги! А если... Но вот вдруг, представить на секундочку, что это правда? Их ведь двое. Два брата!

Мне становится неудобно даже перед самой собой.

Я сглатываю, подмешивая в оливье соль и перец. Если верить вот этому бреду с проклятием... Они тут вдвоём. Два мужика.

Один - хищный, наглый, приставучий, за словом в карман не полезет. Второй - молчаливый, холодный, такой, от чьего взгляда хочется сжаться в клубочек, накрыться одеялом с головой. И я. В костюме снегурочки. Честно признаться, я уже ненавижу этот костюм. Думаю, все следующие года на Новый год, меня будет прямо тошнить от вида снегурок.

Спасибо, судьба, за интересные сценарии.

Их двое... Я одна.

Так. Стоп. Нет.

Я резко трясу головой. Чуть не режу себе по пальцам, от того как нож трясётся в руке.- Осторожней, - вырывает меня Эмиль из размышлений, появляясь откуда-то сбоку. - Не порежь себя, ты нужна нам целая и невредимая.

Я вздрагиваю так, будто меня молния поразила. Раз сто. В одно и то же место.

Я... Просто задумалась, - бормочу.

Соберись, снегурочка, веселье вот-вот начнётся, -

Эмиль подмигивает,

фирменная ухмылка красуется на лице.

Я отворачиваюсь.

Мне сейчас вообще нельзя на него смотреть. Стоит встретиться глазами - и в голову возвращаются его слова. Дом порока.

Я сжимаю губы в тонкую полоску. Внизу живота всё скрутилось, смялось, сжалось Тело покалывает, словно в меня впиваются сотни иголочек, маленьких-маленьких, но колючих и ядовитых. Нет, нет, нет. Я не должна думать даже о таком!

И всё равно мозг предательский, гадкий, мерзкий, выдаёт картинки одну за другой. Слишком сильные руки. Две пары. Два взгляда.

Один прожигающий, до такой степени, что кажется у меня даже косточки мурашками покрываются. Второй наглый, смеющийся, обещающий всё и сразу. Слишком дерзкий, слишком уверенный в себе. Меня передёргивает. По телу проходит волна паники. Такая, от которой ноги подкашиваются, пальцы холодеют.- Чё ты вся на иголках, снегурочка? - Эмиль пододвигает ко мне тарелку поближе. Расслабься.

Расслабиться?! Да у меня в голове пчелиное гнездо жужжит! Мысли с ума сводят. Два брата... Одна я... Проклятие дома порока...

- Я…- выдавливаю из себя. - Просто хочу всё доделать, всё успеть. Нормальный стол. А не пельмени с проклятиями.

Мужчина смеётся. Этот смех, хриплый, он обволакивает, щекочет изнутри, и от этого становится только хуже.- Да чё ты паришься так за стол? - тянет Эмиль, выгибая бровь. - Мы с братом вообще собирались встретить Новый год с одной закуской и бутылкой. Остальное...

Импровизация.

- Ну так больше импровизаций не надо, - выпаливаю на одном дыхании. - Уже достаточно. Я дохожу до автоматизма. Режу, мешаю, заправляю, пробую на соль. Ставлю мясо в духовку. И чем сильнее пытаюсь не думать, тем жирнее и ярче вылезает в голове. Дом порока.

Пока не потрахае...

- Сколько ешё? - слышу позади низкий голос Раиля.

Я вздрагиваю уже в третий раз за последние, наверное, пять минут.- Что сколько? - оборачиваюсь, хлопая ресничками.

Мужчина стоит, опершись плечом о дверной проём, мощные руки сложены на груди. Чёрная футболка обтягивает мышцы. На шее чёрный шнурок, от которого под ткань уходит что-то металлическое. Тень от его гигантской фигуры падает на пол, как отдельный персонаж.- До конца всей этой кулинарной эпопеи, - отвечает Раиль.Ещё немного,- выпаливаю я.

- Почти уже всё есть. Потом можно будет

накрывать

- Понятно.

Я ловлю взгляд Раиля - тяжёлый, тёмный, спокойный. И почему-то именно от этого спокойствия по коже пробегает волна напряжения.

Он не говорит ничего лишнего, не кидает пошлостей, не шутит, но его присутствие осязаемое. Его аура заполняет собой всё пространство. Протяни руку и потрогай.

Сердце делает какой-то нелепый скачок. Замирает и потом начинает биться быстрее. Я резко отворачиваюсь, утыкаясь взглядом в салат.

Да что же, это со мной такое?

Да, я тревожный человек в целом, но я никогда не ощущала такого... Меня будто в тиски зажимает, ломает, скручивает.

Внутренние органы как будто местами поменялись и теперь моё тело не может нормально функционировать, существовать.

Bcë, в какой-то момент выдыхаю, будто отработала смену в трёх кафе одновременно. - Основное готово. Остальное дойдёт.

И в этот момент наступает тишина, которую я так боялась.

Нет больше мелких задач, за которыми я могла спрятаться, занять руки делом. И хоть на какое-то время прийти в себя.

Всё! Кирдык!

Ну, - протягивает Эмиль, и я уже заранее знаю, что сейчас ничего хорошего не будет. - Заебись! Времени до боя курантов хватает. Можно и от плиты отойти.

Я... - делаю вид, что не слышу, хотя слышу каждое слово. - Надо ещё... Салфетки разложить. И... Тарелки красиво. И... Э... Проверить Соус. Эмиль смеётся. Шаг. Ещё шаг.

Господи! Только не трогай меня! Умоляю!

И вот его ладонь оказывается у меня на талии. Тёплые пальцы легко сжимают ткань костюма, сковывая движение Не больно, не грубо, но так, что всё внутри сжимается в маленький плотный ком. Ком, который в секунду превращается в огонь, что обжигает, оставляя ранки.- Пошли, - произносит Эмиль, и в голосе ни просьбы, ни вопроса. Чистое уверенное «надо»

Мои ноги превращаются в деревянные палки. Я будто перестаю владеть своим телом. Он легко подтягивает меня к себе. Пальцы на моей талии чуть сжимаются, и от этого движения внутри всё переворачивается.

Каждый шаг даётся тяжело, потому что мозг занят не тем, как переставлять стопы, а тем, как осознать тот факт, что я сейчас под его рукой. Прижата к боку мужчины.

Мы выходим из кухни в гостиную.

Там горит камин. Оранжевые языки пламени облизывают поленья, в воздухе тонко пахнет дымком. Свет играет на стенах, на бутылках на столе, на бокалах.

Раиль стоит возле камина, чуть развернувшись. В его руке бокал, в котором плещется что-то янтарное Он делает небольшой глоток, медленный, как будто пробует, а не пьёт. И в этот момент его взгляд поднимается на нас.

Он смотрит так, что мир вокруг чуть мутнеет. Сначала на лицо. Потом взгляд скользит ниже. И там, чуть задерживается.

На моей талии. На ладони Эмиля, лежащей на моём боку.

В этой комнате становится так жарко, словно меня бросили в камин вместо полена Я клянусь! Я буквально чувствую, как его взгляд касается кожи через ткань Грудь сжимается. Плечи обмякли. Рот пересыхает.

Пламя пляшет, отблески играют на стенах.

Тени отбрасываются, очерчивая острые скулы, подчёркивают линию челюсти Раиля, и от этого он кажется ещё более суровым

Уголок его губ едва заметно дёргается, как будто он о чём-то думает, но не собирается делиться. Я, между прочим, герой вечера, - присвистывает Эмиль. - Решил забрать нашу снегурочку с кухни, пока она там не растаяла

С каких это пор ты ждёшь, как кто-то растает? - отзывается Раиль, даже не меняя позы у камина. - Не похоже на тебя.

Секунда тишины. Щёки пылают уже так, словно моё лицо в чертовом камине. Я чувствую, как на меня накатывает горячая волна смущения. Давайте, мужчины, ещё парочка грязных намёков, и после этого Нового года мою психику придётся лечить годами терапии!

Я делаю вид, что не слышу.

Я делаю единственное, что могу, резко отшатываюсь от Эмиля. Его рука слетает с моей талии довольно легко.

Меня отпускает.

И почти бегом шмыгаю к ближайшему креслу у стены. Заползаю на него, поджимая под себя ноги, будто пытаюсь занять как можно меньше места.

Юбку одёргиваю пониже. Прячу ладони между голенями, сжимаю их в замок. Дышать тяжело. Грудь будто стянута.

Удобно? - интересуется Эмиль, опускаясь на диван напротив. Да, - выдавливаю полуулыбку. - Прекрасно.

На самом деле нет. Я чувствую себя неуклюжей, зажатой.

Мужчины занимают собой всё пространство.

Раиль прислоняется плечом к каминной полке, делая ещё глоток из бокала. Эмиль откидывается на спинку дивана, закидывая одну руку на подлокотник, вторую на колено. Я единственная, кто не знает, куда девать руки, ноги, глаза и мысли. Просто утыкаюсь взглядом в огонь, вжимаюсь глубже в кресло. Братья переглядываются. Просто взгляды. Пара секунд. Но ощущение, что они обмениваются целым диалогом. Без слов.

Я смотрю то на одного, то на другого и чувствую себя школьницей на экзамене, которая вытащила билет на тему, к которой вообще не готовилась.

Камин потрескивает, выплёвывая искры. Этот звук успокаивает, но совсем чуть-чуть. Эмиль берёт бокал, наливает себе, потом бросает вопросительный взгляд на меня. Будешь?

Я... - я качаю головой. - Потом.

Как хочешь.

Раиль молчит. Просто наблюдает. В какой-то момент его взгляд снова скользит по мне. Неспешно, неторопливо. От лица - ниже, по шее, по линии плеч, до колен, спрятанных под подогнутыми ногами Я автоматически сильнее прижимаю юбку к бёдрам, пальцы впиваются в ткань.

Стыд обжигает щёки.

Я, кажется, такая красная сейчас, что сольюсь с красной бархатной обивкой кресла. А может и хорошо? Может они перестанут меня замечать?

Эмиль щёлкает пальцами, и я резко вздрагиваю.

- Как раз, пока ужин дойдёт, - мужчина лукаво улыбается. - Есть время заняться чем-нибудь поинтереснее От его интонации по позвоночнику ползёт ток. Господи, мама, я даже боюсь представить, что он предложит.- Поинтереснее? - Раиль чуть отрывается от камина, поворачивая голову. - И что ты предлагаешь? Я сжимаюсь ещё сильнее. Не знаю, что он предложит, но мне уже страшно. Очень. Я готова провалиться в щель между подушками и креслом и никогда оттуда не вылезать.- Ну... - Эмиль хищно улыбаясь, делает вид, что думает. - Можно, конечно, просто тупо смотреть в огонь и считать поленья. Но мы ж не совсем конченные, да? Я бы добавил градуса вечеру, чтобы не скучать. Добавил градуса... Господи, мне уже хватает. У меня и так, кажется, температура под сорок. Под сто! Мать вашу! Я молчу. Кажется даже не дышу. Просто держусь за подлокотник, вцепившись пальцами.- Конкретнее, - интересуется Раиль.

В его голосе нет особого интереса, но в глазах мелькает что-то хищное. Эмиль поворачивается ко мне, и у меня внутри всё сжимается. Как насчёт сыграть в «правду или действие», снегурочка? - растягивая слова, предлагает он. Я... - в горле стоит ком. - Нет. Я... Не...

Мозг, ну пожалуйста, включись! Хоть раз в жизни. Я тебя умоляю. Не что? - вглядывается в меня Эмиль, явно получая удовольствие от моей заминки. - Не любишь игры? Не веришь в правду? Или боишься действия?

Я не согласна, - выдыхаю наконец. - Нет. Я... Я не против, в смысле... Я против! Короче, нет!

Отлично. Значит, сыграем.

Вы меня вообще слушали? Только что сказала нет!

Снегурочка, ты сказала сразу всё.

Послушайте... Я не доверяю вашим желаниям.

Я машу рукой в воздухе, куда-то между ними.

Зачем я это сказала вслух?! Срань господня! Вырвите мне язык!- Нашим желаниям, значит, не доверяешь, - с лёгким смешком повторяет Раиль. Я поднимаю взгляд.

Он смотрит прямо на меня. Без улыбки. Его лицо не выражает никаких эмоций. Только в глазах мелькает... Интерес?

Я... - нервно облизываю губы. - Не прям вот не доверяю, но... Как бы... Сомнения есть.

Боже, какой позор.

Голова гудит. Каждый раз, когда Раиль на меня так смотрит, мысли разбегаются по углам, отказываясь собираться в кучку.

- То есть, - медленно произносит Раиль, не сводя с меня взгляда. - Если бы желания были не от нас - ты бы согласилась?

Я замираю. Рот пересыхает. Вот что ты ввязываешься, Нина? Но от его голоса внутри откликается что-то глупое, мягкое, доверчивое.- Ну возможно…- неуверенно тяну. - Если бы это было не от вас лично... - я стискиваю пальцы сильнее. - Тогда, наверное...

В груди что-то сползает вниз, оставляя после себя горячий след. Раиль продолжает смотреть. Тяжело, внимательно. И от этого взгляда я становлюсь меньше. Сжимаюсь, как воздушный шар, из которого выпускают воздух. Уголок его губ медленно тянется вверх. У меня вдоль позвоночника прокатывается ледяная волна.

Ой-ой. Кажется, это не добрый знак...

- Заебись, - коротко подводит итог Раиль.

Мужчина отходит от камина, делает шаг в сторону стеллажа у стены, проводит пальцами по корешкам книг. Не зря я, значит, тут осмотрелся и нашёл кое-что интересное, - добавляет он таким тоном, от которого хочется одновременно и спрятаться, и узнать, что он придумал.

Что... - у меня сипнет голос. - Что вы нашли?

Волковы, конечно, потерю оплачут, но переживут. Как-нибудь смирятся с тем, чтс я спиздил их книгу. Какую книгу?

Раиль вытаскивает с полки том. Толстый, чёрный, с каким-то золотым блеском на обложке. Разворачивает его к нам.- Книга желаний, - сообщает Раиль.

У меня внутри всё подскакивает.

Может хватит магии на сегодня, а? Проклятия... Желания...

- В каком смысле? - проскакивает в моём голосе паника.

Раиль листает книгу. Я издалека вижу какие-то графы, строчки, подписи. Всё слишком серьёзно, чтобы быть шуткой. Тут всё расписано, - комментирует Раиль. - Не мы загадывать будем. До нас постарались.

Значит, так, - подводит итог Эмиль. - Сыграем.

Он делает паузу и смотрит прямо на меня.

- У тебя нет выбора, снегурочка, - жёстко произносит Эмиль. - 3а эту ночь ты ещё поймёшь, что мы всегда играем по нашим правилам.

Глава 7

Братья сидят напротив меня, такие разные и только одинаково опасные. Мужчины устраиваются поудобнее.

Раиль - чуть в стороне, с бокалом, спина прямая, локоть на подлокотнике дивана. Эмиль - свободно, раскинувшись, одна нога на столике, сигарета в пальцах. Камин потрескивает, в комнате полумрак, и от огня на их лицах гуляют тени. А я сижу в кресле и чувствую себя не снегурочкой, а жертвой ритуала. И то, что происходит дальше, совсем не похоже на уютный новогодний вечер, который я представляла пару часов назад

Раиль кладёт на колено книгу, толстую, будто её достали из какого-то древнего сундука, где хранили не только секреты, но и что-то похуже.

Я пытаюсь рассмотреть обложку, приподнимаюсь, чтобы лучше увидеть, но Эмиль уже выдёргивает её из рук Раиля.- Дай сюда, - ухмыляется. - Я с такой хуйнёй лучше управляю. Эмиль перелистывает страницы так, будто листает каталог.

А я с каждой секундой сжимаюсь всё сильнее. Жар по телу распыляется с неумолимой прогрессией. Книги желаний….. Проклятие дома...

Может, священника вызывать пора? Или экзорциста? А лучше всех сразу! И осветить домик до кучи, чтоб наверняка! Но моё чертово любопытство берёт вверх.

- Что там? - спрашиваю я тихонько, ненавидя дрожь в собственном голосе. Эмиль дёргает уголком губ.

- Узнаешь, когда выберешь действие, снегурочка.

У меня живот стягивается. Кожа покрывается испариной, ладошки мокрые. По телу пробегают волны жара, словно у меня в желудке кратер вулкана, который извергается. Я прокашливаюсь.

Раиль даже не смотрит на книгу. Он смотрит на меня, оценивая, как на экзамене, который я не готовилась сдавать. Срань.

- Тут всё просто, - поясняет Эмиль. - Один раз правда, один раз действие. И исполняем. Без нытья только, и без

отказов.

сглатываю. Сжимаю ладошки сильнее. Успокаивая себя. Это просто игра. Обычная детская игра. Что может случиться?

Братья переглядываются. Они друг друга понимают без слов. И мне от этого становится ещё хуже. Во что я ввязалась? А главное зачем?

Ладно, - выдыхаю я. - Давайте играть в правду. В правду я не против. Но можнс без действия? А мы и не собирались, - невинно поднимает брови Эмиль.

То есть?

Ты играешь в правду и действие, - бесстрастно говорит Раиль. - Мы - только в правду. Это... Это нечестно! - я подпрыгиваю на месте. - Мы так не договаривались! Ты согласилась, - напоминает Эмиль. - А мы - нет. Всё честно. Я открываю рот, но тут же закрываю его. Потому что два крупных мужчины, сидят напротив меня. Смотрящие на меня так, как волки смотрят на зайчика, которому без усилий перегрызут горло. И я точно не хочу быть этим зайчиком.

Я со вздохом сдаюсь. Провалилась, как первокурсница.

Черт! Нужно было сначала проговорить все правила, а потом давать согласие на игру. Где мозги твои, Нина?- Начинай, - кивает на меня Раиль. - Правда.

Я хватаюсь за возможность уйти в разговор. Сажусь удобнее. Ладненько.

Как вы обычно праздновали Новый год? Какой самый запоминающиеся? спрашиваю первое, что приходит в голову. Эмиль смеётся.

Не праздновали. - отвечает Раиль.

Совсем? - я удивляюсь искренне. - Но... Это же важный день, семейный... Мы на работе чаще всего, - отвечает Раиль, пожимая плечами. - В других городах. Или с людьми, которые не умеют радоваться ничему. Думаю вот этот, будет самый запоминающийся. Ой боже. Думаю да…

Этот Новый год я не забуду никогда.

Но в груди что-то щемит совсем чуть-чуть. Почему у них нет воспоминаний о Новом годе? Это же самый лучший праздник в году.

- А ты? - спрашивает неожиданно Эмиль. - Какой твой лучший Новый год? И я рассказываю про то, как мама с папой делали салаты, как мы смотрели «Иронию судьбы», как бегали, играли в снежки во дворе. Как я верила, что загадывать желание нужно ровно в двенадцать, иначе не сбудется. Они слушают. Не перебивают. Даже Эмиль.

И в груди делается тепло, будто меня впервые за вечер перестали разглядывать как добычу. А может эта игра не так уж и плоха?

Я рассказываю мужчинам о своей семье, о самом дорогом, что у меня есть. И в душе хорошо-хорошо так становиться, спокойно.

Новый год сегодня ведь!

Я проведу его совершенно с незнакомыми мужчинами, но кажется... Этот год будет самым удивительным. Самым необычным.

- Моя очередь, - хлопает в ладоши Эмиль. - Правда.

И он снова смотрит на меня как голодный кот на банку сметаны. А ведь всё так хорошо начиналось

- Ладно... - я нервно моргаю. - Чего вы... Больше всего боитесь? Они снова переглядываются, и я понимаю - вопрос попал куда-то глубже, чем нужно. Потерять контроль, - отвечает Раиль без колебаний.

Скучную жизнь, - добавляет Эмиль. - Где нельзя играть.

Мне хочется то ли улыбнуться, то ли спрятаться под плед и укутаться полностью. Но в целом всё идёт хорошо.

Я задала им вопросы и понимаю, что сейчас их очередь задавать их мне. И вот тут сердечко начинает стучать быстрее. Я сцепляю руки в замок. Выравниваю дыхание. Точнее пытаюсь это сделать. Потому что грудную клетку стягивает, будто на ней ремни, которые затягивают всё сильнее и сильнее

В комнате будто температура поднялась. Или это только я чувствую? Эмиль усаживается ровнее и улыбается, как человек, который собирается сделать какую-то пакость, но очень будет этим доволен.

- Правда, снегурочка... - тянет он. - Скольких мужчин ты целовала? Я краснею так, будто меня кипятком облили. Вот и началось. Лайтовые вопросики закончились, теперь начинается жесть

Я не знаю, куда деть взгляд, я начинаю разглядывать ногти, тяжело дыша. По позвонку бегут мурашки. Одного..

Охуеть, расплывается Эмиль в довольной ухмылке. - Джекпот, братишка, сегодня. Эмиль бросает взгляд на Раиля. Они опять молча «разговаривают» взглядами. Я не понимаю, это хорошая реакция или плохая?

Плевать. Я сказала правду, у меня был только один мальчик. Но опыт не особо удачный. Я отгоняю от себя эти мысли, поднимая взгляд на мужчин. Теперь вопрос от Раиля. Мужчина подаётся вперёд, локти на коленях, взгляд тяжёлый, исподлобья. Такой, что я едва не вжимаюсь глубже в кресло.

- Правда, - произносит Раиль. - Задаю я.

Я легонько киваю. Перебирая пальчики, чтобы хоть чуть скрыть тремор рук.- Скажи.

- его голос опускается. - Что в мужчинах тебя пугает и одновременно тянет?- У меня сводит ноги, от неудобного положения, или это от его вопроса и то как он на меня смотрит? Зачем такие вопросы? Это ведь игра не про это? Или я чего-то не знаю? Мамочки. Ну зачем я согласилась.

Я? Э-э мыши. - Я не знаю.

я прокашливаюсь, пытаясь вернуть нормальный голос, а не пищаниеЭто сложный…. Странный вопрос Отвечай.

Наверное... Пугает, когда мужчина слишком... Сильный. Когда он ведёт, когда... Не спрашивает, а делает. Пугает, что не контролируешь ничего... И притягивает по той же причине. Тишина. Такая, что я слышу, как стучит кровь в ушах.

Да ты подарок, а не снегурочка, - Эмиль прыскает со смеху.

Тихо, - отрезает Раиль, но на лице у него появляется едва заметная, опасная тень улыбки. - Ответ засчитан. У меня внутри всё дрожит. Боже. Почему я это сказала?

По телу бежит не то чтобы ток, меня трясёт так, как будто я на электрическом стуле, а не на мягком удобном кресле. Я ёрзаю, пытаясь принять удобное положение. Но его словно нет. Ноги сводит, руки ледяные от накрывающей паники.

Я спешу заговорить, пока эмоции не задушили меня.

- Я... Теперь моя очередь, да? - выдыхаю. - Тогда... Что делает вас счастливыми? Не деньги. Не работа. А по-настоящему.

Эмиль вскидывает брови, явно не ожидая такого поворота событий. Серьёзный вопрос, - тянет он, потирая челюсть.

Она маленькая моралистка, - замечает Раиль, но без издёвки. Скорее задумчиво. Они переглядываются. Как будто решают, кто ответит первым. Отвечает Эмиль.

- Простые вещи. Когда рядом свои люди. Когда никто не предаёт. Когда есть ради чего встать утром. Он усмехается, но в глазах мелькает что-то хищное.

- Когда не надо оглядываться.

Я неожиданно чувствую, как что-то кольнуло в груди. Его слова... Слишком честные какие-то и совершенно не ожиданные.

Эмиль раскрывается для меня с новой стороны. Он может говорить о таких высоких и правильных вещах, а не только пошло шутить.

- А ты? - тихо спрашиваю я, переводя взгляд на Раиля.

Раиль думает. Долго. Не отводя от меня взгляда.

- Когда рядом те, кто понимает, что со мной безопасно, - говорит мужчина. - Даже если я сам в это не верю. Я не выдерживаю его взгляда. Опускаю подбородок, ощущая, как жар поднимается к ушам. Его ответ... Я не знаю, как реагировать. Мне страшно, больно, грустно. Все эмоции смешиваются в безумный коктейль.

Я даже до конца не понимаю его ответ, если честно, но это и не удивительно. Ведь я не понимаю его самого. Ну вот, - мурлычет Эмиль. - Теперь ты знаешь про нас чуть больше. Ладно. Достаточно. Теперь действие, - Раиль чуть склоняет голову, прожигая меня своим фирменным взглядом. Меня прошибают искры. Будто у меня внутри взрываются маленькие фейерверки. Никаких действий! Я быстрее выбегу босиком из этого шикарного дома, чем буду делать что-то, что загадают эти мужчины.

Но... Я же... Я же не соглашалась... - пищу я.

Согласилась, спокойно поправляет Раиль.

- Ты сказала сыграем. Значит, играем.

- Всё честно, снегурочка, - ухмыляется Эмиль, откидываясь на спинку дивана. - Ты правда думала, что мы дадим тебе отделаться парой вопросов?

Он наклоняется вперёд.

- Теперь загадывай страницу.

И я понимаю, что обратно дороги нет.

Я пытаюсь дышать ровнее, но у меня получается только дрожать, как новогодняя гирлянда на последнем издыхании.

И я уже заранее знаю: если будет действие - мне конец. Если правда - возможно, мне тоже конец. Просто чуть медленнее.

- Я... Я, наверное... Снова правду, - выдавливаю я, ощущая, как голос предательски срывается. - Пожалуйста. Ну... Пожалуйста...

Оба брата смотрят на меня так, будто я прошу у них не смену вопроса, а список их банковских паролей. Раиль хмыкает коротко.

Просишь ты херово, - бросает мужчина.

В с-смысле? Я... Я просто попросила...

Не просто, - перебивает Эмиль, поднимая бровь. - Хуёво. В просьбе ни нажима, ни мольбы на коленях. Лишь слово пожалуйста. Так себе попытка.

Я не... Я не собираюсь вставать на колени! - возмущаюсь я, чувствуя, как щёки вспыхивают алыми пятнами. А зря, - ёмко, чётко, с тенью звериной усмешки бросает Раиль. - Быстрее бы научилась просить нормально. Пожалуйста... Можно ещё раз правду?

Раиль смотрит. Долго. Тяжело. Слишком внимательно.

- Смотри-ка, - уголки губ Эмиля тянутся вверх. - Быстро учишься. Хорошая девочка. Меня будто кто-то обливает кипятком. Его фраза плетью проходится по коже, оставляя пылающие следы. Я не понимаю собственной реакции. Словно меня пырнули, но вместо раны - жар Почему моё сердце скачет, будто его подбросили к потолку?

Почему от их голоса меня так прошибает дрожью?

Почему они так на меня влияют, когда почти ничего не делают?! Я... Я просто хочу правду, - повторяю.

Окей, - откидывается Эмиль, расплываясь в довольной ухмылке. - Получай. Правда, что тебя больше всего возбуждает?

Эмиль!!!

Что? Игра же. Наш ход. Наш вопрос. Всё по правилам.

Это не... Это слишком...

Я краснею так, будто меня засунули в печку.

Раиль молча смотрит. Смотрит так, что я чувствую этот взгляд кожей. Он не давит словами, он давит присутствием. И это в тысячу раз тяжелее. Отвечай, - говорит он. - Иначе действие.

Я... Н-не знаю... Точнее, я... - я сжимаюсь, уткнувшись взглядом в свои колени.

Наверное…. Когда мужчина говорит низким голосом... Когда... Он смотрит. Боже. Меня можно хоронить сразу, я не жилец. Сколько место на кладбище стоит? Я кредит возьму!

Эмиль начинает смеяться тихо, бархатно, с хищной ноткой.

- Да уж... Попали мы, брат. - Эмиль проводит рукой по коротким волосам. Придётся сами узнавать.

Раиль еле заметно усмехается, и у меня по позвоночнику проходит едва терпимый разряд. Теперь очередь моя спрашивать. Я хватаюсь за вопрос, который кажется безопасным. Три факта о себе. - Я пожимаю плечами.

У меня огромный хуй... - начинает говорить Эмиль.

Что-то что не касается секса! И ничего пошлого!

У меня побольше, - Раиль усмехается, делает глоток из своего стакана. Эти мужчины сведут меня с ума.

Эмиль достаёт книжку желаний, нарушая тишину шелестом страниц.- Так, - он цокает. - Раз уж снегурочка у нас играет, пора выбрать ей подарочек. У меня замирает сердце. Так и запишите. Причина смерти тупые вопросы. Давай, какую страницу? - спрашивает Эмиль, вытягивая руку. Я... Я не знаю... - шепчу, мотая головой. Может пора выпрыгнуть в окно? Тогда я выберу, - ухмыляется Эмиль и выдёргивает один лист, отрывая его так, словно срывает повязку с раны. Я подпрыгиваю на месте. Сердце срывается в бешеный галоп. Раиль протягивает ладонь, и Эмиль передаёт лист ему.

И тут всё меняется. Выражение их лиц. Тень на скулах.

Медленная, абсолютно одинаковая, опасная улыбка на двух таких разных мужчинах. Оба читают. И оба чертовски довольны.

Мне становится дурно. Паническая атака через три, два, один... Моя или твоя? - спрашивает Раиль, не сводя с меня взгляда.

Твоя, - отвечает Эмиль. - Так уж и быть. Да и я с ней уже на кухне пообщался. Он подмигивает мне. Мне хочется умереть.

- Что... Что там? - шепчу. - Что за... Желание?

Они молчат. Но Раиль смотрит на меня так, будто знает, что я через секунду перестану дышать. И я понимаю там что-то совершенно неприличное.

Неправильное. Ужасающе пошлое. И мне, кажется, конец.

Глава 8

Это молчание давит. Я не могу сделать вдох.

И этой тишины достаточно, чтобы у меня под грудью начало покалывать, будто кто-то насыпал туда горячий песок. Эмиль, наоборот, лыбится так, будто открыл подарок на миллион долларов. Раиль медленно ухмыляется. Настолько медленно, что у меня шея начинает жечь от напряжения.- Иди сюда, - бросает он.

У меня колени превращаются в тесто. Мягкое, дрожащее, кривое. Я поднимаюсь, но ноги не слушаются. Каждый шаг как по болоту. Подхожу ближе. Слишком близко. Раиль протягивает листок. Держа его двумя пальцами. Она предательски хрустит, когда я её беру.

Бумажка дрожит? Или это мои руки дрожат? Конечно мои.

Живот сжимается уже до боли, как будто у меня обострение гастрита. Я сглатываю, разворачиваю лист… «Непрерывное касание. 10 минут». Я моргаю. Ещё раз.

- Шутка? - выдыхаю. - Это же шутка? Да?

Никто не смеётся. У Эмиля только дёргается уголок рта. А Раиль даже не шелохнулся. Жар моментально разливается по щекам. Горит шея. Горят уши. Горит всё, что может гореть, и то, что не должно.- Я... - слова запутываются. - Это неправильно... Так нельзя...

Шок, паника, страх, всё смешивается в дикий коктейль.

- Можно, - отвечает Раиль. - Это игра.

Я чувствую, как учащается пульс. Пальцы резко становятся ледяными.- Давай, садись, - Эмиль хлопает по дивану рядом с собой. - Мы же не кусаемся. Пока. Я оглядываю диван.

Эти двое занимают его так, что реально остаётся сантиметров двадцать. Сесть туда? Между ними? Или сбоку? Я просто представляю я сажусь, и они смыкаются вокруг меня, как створки капкана. Нет-нет-нет.

- Может поменяемся?

-- я показываю рукой. - Эмиль, ну ты можешь чуть

подвинуться или хотя бы... Не знаю... Пересесть в кресло.

- Места мало? - Эмиль вытягивает ноги. - Естественно мало. Мы ж не карлики. Я нервно сглатываю. Но место тут реально на одного хомячка, а не на меня.- Сейчас исправим, - произносит Раиль так, что в теле всё проваливается вниз. Как исправим? Что исправим? Их идеи мне очень не нравится! Раиль берёт меня за запястье. Я не успеваю даже пискнуть. Одним движением он тянет меня на себя. Я теряю опору, бьюсь плечом о его грудь. Твёрдую, как бетон. Господи.

Я сажусь ему на колени. Нет. Не сажусь. Проваливаюсь, как будто его ноги специально сделаны такими широкими и сильными

И я сейчас сижу у него почти на паху.

У меня внутри происходит взрыв. Не маленький взрывчик.

А такой, что Везувий завидовать будет.

- Н-н-нельзя так... удержать равновесие.

выдавливаю, хватаясь за его плечо, чтобы хоть как-то

- Сиди, - бросает Раиль, удерживая меня за талию одной рукой. - Условия простые. Непрерывное касание. Вот оно. Он говорит спокойно, будто объясняет малолетке, что курить плохо. А у меня руки ледяные. Ноги ватные. Грудь ходит ходуном. Я слышу каждый удар своего сердца. Смущение вспыхивает, заполняя собой каждую клетку тела. Сжигает меня, пока голова кружится. Я пытаюсь подняться. Раиль не даёт. Просто притягивает обратно к себе, будто я ничего не вешу.- Раиль... - шепчу я, потому что голос от страха и жара уже не мой. - Я так не могу. Это слишком близко

- Игра, снегурочка, - напоминает Эмиль. - Ты сама выбрала страницу. Почти сама. Я чувствую, как у меня под подбородком происходит неконтролируемое дрожание.- Расслабься, - говорит Раиль, кладя ладонь на мою талию. - Это всего лишь касание. Ничего больше. Ничего больше?! Серьёзно?!

Да у меня ноги не чувствуют пола, потому что я сижу на нём!

Я буквально ощущаю каждую линию его тела через тонкую ткань костюма снегурочки. Господи. Я не доживу до боя курантов.

Я начинаю привставать, пытаясь принять хоть какое-то удобное положение. Но Раиль сжимает мою талию, заставляя сидеть ровно.

И я вздрагиваю снова. От того, что это прикосновение ощущается слишком... Слишком сильно бьёт по нервам. Разряды, импульсы проходят по всему телу. Я снова пытаюсь найти положение поудобнее, но поудобнее не существует. Каждое движение приводит к тому, что я лишь сильнее прижимаюсь к мужчине. Воспламеняюсь от его тепла.

Его дыхание щекочет кожу, вызывая неконтролируемые спазмы внизу живота.- Замри, - тихо говорит Раиль. - Иначе ты сама усложнишь себе эти десять минут. Я замираю. Совсем. Я и дышать перестаю.

- Чего дрожишь? - интересуется Раиль.

Ой! Да! Действительно, чего это я?

Я не... - тяну я. Пытаясь собрать себя по кусочкам.

Нервничаешь? - Раиль хмыкает тихо. Почти неслышно

А вы как думаете?!

Вот это голосок, - Эмиль одобрительно присвистывает. - Хоть что-то в ней начало просыпаться. Я снова сжимаюсь. Я не знаю, куда деть руки, поэтому просто легонько обнимаю себя за плечи. Раиль чуть наклоняет голову, смотря прямо на меня. На слишком близком, опасном расстоянии.- Тсс. - произносит мужчина. - Сосредоточься. Это всего лишь правило игры. Его голос низкий. И он вибрирует где-то внутри меня так, что становится даже хуже, чем от прикосновения. Я поднимаю глаза на секунду. Ошибка. Нельзя смотреть Раилю в глаза. Взгляд затягивает вниз, как бездонная яма, и я туда почти падаю. Раиль, - шепчу. - Мне очень неловко.

Правильно, - отвечает мужчина. - Неловкость - часть процесса. Это он типо пошутил сейчас так? Я не знаю, смеяться мне или плакать.- Девять минут осталось, - Эмиль объявляет.

Я готова умереть. Грудь поднимается рывками. Жар поднимается выше. По спине ползёт дрожь. По животу жар Я поднимаю взгляд на Эмиля.

Он сидит рядом, полулежит, улыбается так, будто смотрит фильм. И я посылаю ему самый отчаянный взгляд, который только умею. Ну вмешайся. Ну хоть что-то скажи. Человек! Мужчина!

Ты же ко мне приставал. Ты же меня трогал. Ты же не можешь позволять другому так.. Он поднимает бровь. Ещё больше ухмыляется.

- Что? - лениво спрашивает.

Я не отвечаю. Если открою рот, выйдет либо визг, либо молитва. Эмиль собирается что-то произнести, но вдруг на столе начинает вибрировать телефон. Громко. Резко. Настойчиво.

- Блядь, - Эмиль хмурится, хватая телефон. - Да что вы, суки, без меня сделать не можете?! Мужчина рычит, поднимаясь. Он уже идёт к выходу из гостиной, бросая через плечо:- Снегурочка, не скучай без меня. Сейчас вернусь.

И уходит. Просто уходит. Оставляя меня на коленях у Раиля.

И тишина наваливается, как тяжёлое одеяло.

Я слышу только потрескивание камина и собственный бешеный стук сердца. Раиль не шевелится. Вообще. Я медленно, очень медленно пытаюсь подвинуться. Хотя бы чуть-чуть. На пару сантиметров.

Мужчина даже не смотрит на меня. Он просто чуть сильнее сжимает мою талию. Я замираю. Нет, - чеканит он.

Я просто... Может я сяду рядом... - бормочу осторожно. - Раз Эмиль ушёл. Нет.

Опять. Так же спокойно. Так же неоспоримо.

Как будто других вариантов в мире не существует.

Тепло от его ладони становится сильнее. И я понимаю, что он даже не напрягается. Это просто его обычное состояние. Уверенность, тяжесть, сила. Но так неудобно, - шепчу я.

Исправим, - отвечает Раиль.

И в следующую же секунду он подхватывает меня чуть ниже талии, и одним движением меняет мою позу. Его рука проходит под моими коленями. Я невольно хватаюсь за его плечо, потому что мир переворачивается. Он закидывает мои ноги на диван. Стопы оказываются рядом с его бедром. Колени согнуты. И я сижу на нём полностью.

Моя попа на его бёдрах. Мои ноги на диване, вплотную к его боку. А тело прижато к торсу мужчины.- Вот, - произносит Раиль. - Так лучше.

Лучше? Для кого?! Для чего?! Что за издевательство?!

Жар взрывается под кожей. Пульс начинает ударять где-то между рёбрами. Голова кружится. Я пытаюсь отодвинуться буквально на миллиметр. Но его рука сзади притягивает меня обратно.- Тихо, - произносит Раиль. - Я чувствую, как ты дрожишь. Расслабься. Его голос... Господи. Он вибрирует внутри меня. Скользит по позвоночнику. Застревает внизу живота тягучим, горячим комом.

Я не могу расслабиться в такой ситуации, - нервно выдавливаю я. Можешь, - Раиль даже бровью не ведёт. - Просто перестань сопротивляться. Сопротивляться? Я держусь из последних сил, чтобы вообще не распасться на молекулы. Я пытаюсь сдвинуть ноги. Он тут же кладёт свою ладонь на моё колено. Я вздрагиваю. Эта рука тяжёлая. Тёплая. Большая.

Она полностью накрывает моё колено. Словно принадлежит хищнику, который просто положил лапу на добычу, чтобы та не убежала.

Я кусаю губу. Раиль бросает короткий взгляд на мои губы. И снова поднимает глаза. Я умираю. Медленно. Плавно. И бесконечно.

Тишина давит.

Не просто давит. Вминает меня в него, в его грудь, в его колени, в его ладонь, которая всё ещё лежит на мне. Эмиль там где-то орёт в телефон в коридоре. Мы здесь.

Вдвоём. В этой странной, жаркой, густой атмосфере, которая пропита опасностью и чем-то ещё. Я буквально чувствую, как у меня дрожат колени. Они едва держатся на диване, согнутые, почти обнимая его бок. Я не выдерживаю эту тишину. Мне нужно хоть что-то сказать.

Хоть слово. Хоть звук, чтобы не слышать, как стучит кровь у меня в ушах.- 3.. я тихо, неловко прочищаю горло. - Ты часто... здесь бываешь? Нет.

Да что же это такое?! Можно чуть-чуть конкретнее?

А это дом ваших друзей, да? - я сжимаю пальцы у себя на коленях. - Эмиль сказал, Что... Один раз, - поправляет он.

Один?!

А зачем Эмиль тогда... Ой, да какая разница.

Тишина снова рвёт меня на части. Я судорожно ищу тему. Хотя бы какую-нибудь. А чем ты занимаешься? - судорожно подбираю слова.

Делами.

Ну какие дела?

Разные.

Разные?! Да что это за уровень общения такой?! Я чувствую, как у меня начинает дёргаться веко. Л-а-адно... - выдыхаю. - А увлечения есть?

Есть.

И какие? - пытаюсь улыбнуться.

- Свои.

Свои.

Всё. Я сдаюсь. Это худший собеседник на планете Земля.

И при этом его ладонь чуть сильнее сжимает мою талию.

Я дёргаюсь. Другой рукой Раиль отводит одну прядь волос с моего лица. Едва кончиками пальцев касается моей щеки..

И так же резко убирает руку. Мне сносит крышу.

Кровь стучит в висках, я слышу звук изнутри, как барабан. Губы становятся сухими, дыхание рвётся. Я пытаюсь выпрямиться, чуть-чуть отодвинуться. Раиль

А музыку какую любишь? - я пытаюсь подобрать вопрос.

Разную.

А-а. Понятно... Ты вообще не хочешь отвечать ни на что?

Музыку не хочу обсуждать.

А что хочешь?

Раиль смотрит на меня так, что я перестаю дышать. Его взгляд буквально ласкает. Проходит по коже, оставляя покалывания и жар. Спускается до ложбинки груди, заставляя меня рвано хватать воздух

- Про тебя, - бросает Раиль

Господи. Кто-нибудь. Сделайте хоть что-то! Пока я не испарилась.- Ты слишком много волнуешься, - говорит Раиль. - Я слышу, как у тебя сердце бьётся. Мужчина снова касается моего бедра. Одним плавным движением приглаживает ткань колготок, будто стирает с них невидимую складку.

Я чуть не подпрыгиваю. Тепло его тела проникает под кожу, превращаясь в пылающие угольки. Чувствительная, - одобрительно бросает Раиль.

H-нет...

Он проводит пальцем по линии моей талии. Я выгибаюсь.

Ещё какая, снегурочка

Боже, перестань, - я закрываю лицо ладонями. - Пожалуйста... Раиль обхватывает мои запястья. Его крепкие пальцы давят на кожу, заставляя замереть. А после мужчина тянет мои руки вниз, придерживая их. Ловит мой взгляд.- Зачем закрываешься? - спрашивает мужчина. - Мне нравится смотреть на тебя. Я чувствую, как волна жара накрывает меня снова. И снова. И снова. Я пытаюсь привести всё в порядок. Дышу через нос.

- Давай просто поговорим, - бормочу. - Диалог же... Это способ коммуникации. Люди общаются так...

А я предпочитаю другой способ.

В смысле? Какой способ?

Раиль слегка наклоняет голову. Очень медленно. Очень близко. Так, что моё дыхание сбивается. Мужчина не отвечает словами. Он отвечает действием.

Его пальцы поднимаются выше, скользят по моей талии, по рёбрам. Мужчина притягивает меня ещё ближе, так что между нашими телами не остаётся ничего. Ни воздуха. Ни пространства. Ни мысли в моей голове.

Я выдыхаю его имя едва слышно.

- Раиль….

И в следующую секунду его губы ловят мои.

Без предупреждения. Без разрешения. Просто обрушиваются. Жарко. Тяжело. Глубоко.

У меня мир исчезает. Я, кажется, снова тону, как в том прорубе. Ледяном, но обжигающем.Глава 9

Мир взрывается. Взрывается в точке соприкосновения, в том месте, где его жёсткие, уверенные губы обрушиваются на мои.

Я так сильно распахиваю глаза, что ресницы достают до бровей. Шок, испуг, страх - все чувства резко обостряются, вызывая взрывы, которые искрами заполняют меня всю внутри Поцелуй молниеносный. Все эти долгие минуты молчаливого давления, тяжёлых взглядов, сковывающих касаний, они были лишь разбегом.

Прицеливанием.

И вот теперь, без предупреждения, без тени сомнения, он выпускает накопившуюся силу. Всё внутри меня резко обрывается, как будто кто-то выдернул вилку из розетки сознания.

Мысли, паника, стыдливый интерес - всё смывают волной.

Губы Раиля прижимаются к моим с такой плотной, сминающей уверенностью, что воздух вышибает из лёгких. Они не просто касаются - они вдавливаются, сминают мои, подстраивая под свой изгиб, под свой ритм. Я дёргаюсь всем телом. Дикий, первобытный испуг, смешанный с чем-то запретно-сладким, выстреливает в каждую мышцу.

Инстинктивно я пытаюсь откинуться назад, но рука Раиля державшая меня за талию, скользит вверх по спине, по позвонкам, прижимая ближе. Вызывая новые импульсы внутри. Теперь между нами нет ничего. Ни воздуха, ни пространства. Есть только жар, идущий от его тела, и давление его губ.

Верхняя губа Раиля скользит по моей, задирая её чуть.

Мужчина чуть сжимает мою нижнюю губу между своих. По всему телу, от макушки до кончиков пальцев на ногах, пробегает долгий, колючий разряд.

Живот сжимается в тугой, горячий узел, потом распускается, заливая низ тела тягучей лавой. Я не дышу. Во рту пересыхает, в лёгких выжженная пустыня. Все мои чувства собрались в одной точке. Я чувствую каждое движение его челюсти, напряжение в скулах. Чувствую, как его дыхание, смешивается с моим, в крошечном пространстве между нами. Я оседаю на его бёдрах, и Раиль прижимает меня к себе ещё плотнее, так что я чувствую как напряжены его мышцы.

Мои пальцы, холодные и дрожащие, впиваются в ткань его чёрной футболки на плечах. Которая натянута на каменные перекаты мышц, как вторая кожа.

И что-то во мне, глубоко, в самых потаённых и тёмных закоулках, куда не добирается стыд и правил приличия, откликается.

Мои губы начинают шевелиться. И Раиль чувствует это. Чувствует мгновенно. И его поцелуй становится мягче. Он становится жёстче.

Мне жарко, мне определённо очень жарко. Ощущение, что всё вышло из-под контроля. Хотя и не контролировала я ни черта! А сейчас тем более.

Раиль отрывается. Воздух врывается в мои лёгкие судорожным спазмом. Я хватаю его, задыхаясь, горло хрипит. Будто меня только что вытащили из-под тоЛЩИ водЫ. Голова кружится, плывёт, комната наклоняется. Перед глазами пляшут оранжевые и чёрные пятна. Я не соображаю. Абсолютно. Где я? Кто я? Что только что произошло? Я смотрю на Раиля, у него всё от же непроницаемый взгляд. Ни тени смущения или торжества. Только лёгкое, едва уловимое учащение дыхания.

Его зрачки расширились, поглотив почти всю радужку. Я вижу будто в них своё отражение.- Что... - мой голос. Это мой голос? Хриплый, сорванный. - Что ты творишь? Раиль не моргает. Вообще. Кажется, он и дышать перестал.

Если тебе нужно объяснять, что это такое, хуевый парень у тебя был, - отвечает Раиль, облизывая губы.

Ты... Ты не спросил разрешения! - вырывается у меня, и в голосе пробивается тот самый визгливый испуг. Мужчина медленно, задумчиво, наклоняет голову набок. Движение хищника, изучающего поведение добычи. Спрашивают разрешения в твоих сказках про принцесс, снегурочка, - его голос низкий, но, слышится лёгкая, опасная усмешка.

Это... Неприлично! Это не правильно!

Я пытаюсь вложить в эти слова хоть каплю силы, но оно тонет, в море растерянности, и всепоглощающего стыда. Стыд не только за поцелуй. Стыд за то, что моё тело до сих пор мелко дрожит. За то, что губы горят, пульсирую. За то, что внизу живота всё ещё больно тянет.

Это простой поцелуй, - говорит Раиль, как взрослый ребёнку, запутавшемуся в сложных словах. Ну, между прочим, есть правила приличия! - лепечу я, чувствуя, как на щеках разгорается новый румянец. - Ты, ты... Я лучше встану и буду просто за палец тебя держать! Честно! Чтобы выполнять это дурацкое действие! Так будет… Цивилизованнее!

Я делаю новую, более решительную попытку сдвинуться с его колен. Переношу вес, пытаюсь соскользнуть вбок, отодвинуть его руки.

Но Раиль просто не позволяет мне этого сделать. Его руки, лежащие на моей талии и спине, становятся тисками.- Сосаться гораздо лучше, чем обсуждать музыку, - Раиль чуть усмехается. Я, кажется, сейчас растекусь как желе по этому дивану. Пальцы уже онемели от того, как сильно я сжимаю кулаки. Я смотрю на Раиля, пытаясь сформулировать правильно нужную мысль, но мужчина первый начинает говорить.- Я тебя поцелую, - бросает Раиль.

И прежде чем мой мозг, отупевший от пережитого, успевает сообразить, это был вопрос? Должно было звучать как вопрос. Хотя у Раиля всё звучит как приказ. Мужчина снова наклоняется. Его губы снова находят мои.

Его губы двигаются жёстко, чётко, безжалостно. Я замираю, внутренне съёживаюсь, пытаясь сопротивляться. Раиль чуть прикусывает мои губы. Не больно, ровно настолько, чтобы по всему телу пробежал ледяной озноб, мгновенно сменившийся новой волной жара.

Нахлынувшая паника, смешивается с чем-то острым, щекочущим и сладким, заставляет меня дрогнуть. Мои губы, предательски, сами собой, размыкаются.

Жар вспыхивает с новой силой. Раиль не просто целует, он заполняет собой всё. Вжимает меня в себя. Я таю. Буквально.

Чувствую, как что-то важное внутри, стержень, воля, надламывается. Трепет в животе, что начался с первого прикосновения, разрастается, превращается в горячую волну. Она растекается в груди, в бёдрах.

Пальчики рук и ног, начинают подрагивать.

Мои руки касаются его коротких волос на затылке. Пальцы вплетаются в них, сжимаются слабо, неуверенно. Мыслей в голове нет. Времени нет. Ничего нет. Есть только жар его рта. Моё тело словно больше мне не принадлежит.

Его вкус терпкий, мужской, с оттенком чего-то алкогольного и просто его, уникального. Мои губы начинают двигаться в такт его губам, уже не так дрожа. Это превращается в какой-то влажный, горячий, безумный танец. Я не понимаю, что со мной происходит? Что на меня такое нашло? Почему я сижу сверху на мужчине которого знаю три часа и так целуюсь с ним?

Почему моё тело так отзывается? Почему во мне вспыхивают огни? Вернее горит огонь, пугающий, дикий, опасный- Ебать, вы градус подняли, пока меня не было.

Раздаётся голос Эмиля. Я вздрагиваю так, будто меня хлестнули по голой коже плетью. Глаза распахиваются, в них чистый, животный ужас.

В дверном проёме, прислонившись к косяку, одной рукой в кармане, другой держа телефон, стоит Эмиль. Он смотрит на нас. И ухмыляется.

Паника накрывает меня с головой, тяжёлой волной, вышибая из лёгких весь воздух. Сердце, только что бешено стучащее от поцелуя, теперь замирает. А потом принимается колотиться с новой, силой.

В голове стучит одна мысль: Эмиль видел. Он видел всё. Господи. Он видел, как я... Как мы... Что он подумает?

Господи... Что у него сейчас в голове? О чём он думает?

Я пытаюсь слезть с Раиля. Но его рука на моей спине не даёт мне сдвинуться. И я мечусь растерянным взглядом между его непроницаемым лицом и ухмыляющейся физиономией Эмиля, сгорая заживо от стыда.

Который жжёт щёки, уши, шею. Раиль... Наклоняется снова.

И целует меня.

Прямо при Эмиле. На глазах у своего брата.

Третий раз за этот вечер. Настойчивее. Грубее. Более... Демонстративно. Я умираю. Буквально. Кажется, моя душа, сейчас выскользнет, как пар, и улетит в вытяжку, лишь бы не присутствовать при этом.

Но моё тело, предательское тело... Оно реагирует. На его поцелуй. Волна, острая, постыдная, грязная, накатывает с новой силой. Меня трясёт изнутри, мелкая дрожь бьёт по нервам. Внизу живота всё сжимается в тугой, почти болезненный комок. У меня темнеет в глазах и подкашиваются ноги. Мои пальцы, ещё недавно бывшие на его затылке, теперь судорожно висят на его плеча.

Когда Раиль, наконец, отпускает мои губы, во мне что-то умерло и возродилось вноВЬ

Я словно не в этой комнате, не в этом теле. Я превратилась в миллион искр, разлетающихся в разные стороны. Дышу рвано, прерывисто, как рыба, выброшенная на берег. Губы горят, пульсируют. Медленно, с трудом, я поворачиваю голову в сторону Эмиля.

Вижу его фигуру, всё так же недвижимую в дверном проёме. Ту же ухмылку, но теперь в ней читается не только интерес, а...

. Чёрт его знает что это.

Как же так? Он же... Эмиль всё время дотрагивался до меня. Смотрел так, будто хотел съесть. А теперь он просто стоит и смотрит, как его брат...

И не злится? Не бросается с кулаками? Это... Это ненормально. Всё ненормально.

Мне не должно было это нравиться. Я его не знаю! Я вообще ничего о нём не знаю, кроме того, что он опасен, молчалив и целуется так, будто вынимает душу через рот.

Как я могла так поддаться? Как моё тело могло так меня предать? Эмиль отрывается от косяка. Делает несколько неторопливых шагов в нашу сторону. Останавливается перед самым диваном, скрестив мощные руки на груди. Смотрит. Сначала на меня растерянную, с глазами, полными ужаса. Потом на Раиля, всё так же спокойного, лишь с чуть более учащённым дыханием и блестящими глазами.

Потом снова на меня. Взгляд его скользит по моему лицу, по распухшим губам, по беспорядочно выбившимся прядям.

- Ну что, снегурочка, - тянет он наконец. Голос у него бархатный, низкий.

Претензия у меня есть.

Я замираю, забывая дышать. Горло перехватывает.

- К-какая? - выдыхаю я. Слово вырывается хриплым, сдавленным шёпотом. Эмиль наклоняется чуть ближе. Опирается ладонями о свои колени, чтобы быть с нами на одном уровне. Его глаза, такие же тёмные, как у брата, но с блеском огня.

- А где мои поцелуи, а? - он цокает языком. - Брата моего целуешь. А меня - нет. Непорядок, снегурочка.

Эмиль распрямляется, и ухмылка становится хищнее, опаснее.- Меня засосать должна.

Глава 10

У меня так дико горят губы. Пылают. Как костёр в камине.

Буквально ощущение, что они стали в раза три больше. Губы пульсируют, будто под кожей кто-то оставил раскаленный уголёк.

Я сижу на диване и чувствую, как меня разносит изнутри.

Стыд, паника, странное липкое возбуждение, которое я не просила и, вообще-то, не хотела. А ещё этот чертов вкус поцелуя. Он не уходит.

Он стоит во рту, как напоминание, как насмешка.

Вот, Нина, держи, живи теперь с этим! Смотри, что ты натворила! Маленькая глупая девочка! Я смотрю на Раиля, и у меня внутри всё стягивается. Будто внутри органы меньше стали и больше функционировать не могут.

А Раиль сидит так, будто вообще ничего не случилось.

Его лицо такое же бесстрастное как и всегда, не выражающие никаких эмоций, только в глазах чуть-чуть поблёскивают огоньки. Или мне это кажется?

Как будто он только что не вынимал из меня душу через рот. Будто я не дрожала под ним, не теряла голову, не тонула в его губах

И рядом Эмиль.

Мужчина ухмыляется, и у меня от этой ухмылки внутри что-то переворачивается. Он видел. Он всё видел.

И вместо того чтобы разнести тут всё к чертям, вместо того чтобы кинуться на брата, он не делает ничего. У меня щёки горят так, будто мне плеснули кипятком в лицо. Я открываю рот, но ни одной нормальной мысли не находится. Только дикий, тупой, первобытный ужас.

Я же должна быть в шоке. В отвращении. В стыде таком, чтобы провалиться под землю А у меня пульсации внутри усиливаются. Это пугает.

Пугает сильнее, чем сами мужчины.

Потому что я не понимаю, почему так реагирую. Почему моё тело себя так ведёт? Почему я позволила Раилю целовать себя.

Почему я не ударила его, не вскочила, не выбежала, не убежала, как нормальная девочка? Я пытаюсь вдохнуть глубже, и внутри что-то сжимается, сдавливает. Грудь ходит ходуном. Сердце колотится, как сумасшедшее.

Эмиль делает шаг вперёд. Медленно. Как кот, который точно знает, что мышь из мышеловки уже никуда не денется. у меня внутри всё обрывается. Я резко вскакиваю, почти спотыкаюсь о собственные ноги. Мне... Мне надо кое-что сделать! - выпаливаю я так громко, что сама вздрагиваю. Куда это ты намылилась? - Эмиль приподнимает бровь.

Я судорожно ищу объяснение. Любое. Хоть самое тупое. Лишь бы уйти из этой точки давления, где их взгляды прожигают мне кожу.

- Новый год! - выпаливаю слишком резко. - Он же скоро! А тут... тут ничего не украшено вообще! Я делаю круговое движение руками, обводя комнату.

Да-да, Нина! Гениально! Вот оно решение!

Будто эти два огромных мужчины не главная моя проблема, а отсутствие гирлянды. Но я продолжаю как заведённая.

- Ничего. Ни шаров. Ни мишуры. Ни... - я запинаюсь, потому что мозг всё ещё в тумане. - Ни духа праздника! А так нельзя! Должно быть, ну празднично!

Я тараторю, как сумасшедшая. Но мне плевать, как это выглядит со стороны. Мне надо отвлечь ИХ. Мне надо вытащить себя из этого состояния, где одно слово Эмиля способно меня поджечь. Где взгляд Раиля словно касается оголённой кожи.

План простой. Если я заставлю их что-то делать - они не будут меня трогать. Если мы будем украшать дом, у меня будет повод держать дистанцию. Это мой единственный вариант. Тупой, наивный, но лучше, чем ничего. Я сама могу, - добавляю быстро, будто предлагаю сделку. - Вы можете вообще сидеть. Ничего не делать. Я просто найду что-то, развешу всё. Быстро.

Я пытаюсь улыбаться, но, кажется, это больше похоже на гримасу. Эмиль усмехается, переглядывается с Раилем. Они опять разговаривают глазами, как всегда И меня от этого снова пробивает мелкой дрожью. Они понимают друг друга слишком хорошо. Даже без слов. Раиль молчит секунду. Потом бросает.

- Найдём.

И это не предложение, не вопрос. Это факт. Он только так разговаривает. У него лимит на слова в сутки или что? Я понять не могу.

- Волковы, если что, запасливые, - Эмиль хмыкает. - У них в доме можно и войну пережить, и свадьбу сыграть и похороны, смотря какой случай.

Я не успеваю даже сообразить, что ответить, как они оба уходят из гостиной широкими шагами. И я остаюсь одна. Но мне кажется, будто мне только дали кислород. Я выдыхаю так, что у меня внутри что-то отпускает.

Руки трясутся. Я прижимаю пальцы к губам осторожно. Губы опухшие, горячие, пульсируют. Даже сейчас, без Раиля рядом, во мне живёт его прикосновение. Эфемерное, но реальное. Оно стелется по коже, цепляет нервные окончания, заставляет меня снова и снова возвращаться к мыслям. Раиль целовал меня. Он делал это при Эмиле.

И мне... Черт... Это было слишком хорошо.

- Господи.... - шепчу я сама себе. - Что со мной не так?

Я провожу пальцами по губам ещё раз и резко убираю руку, будто обожглась. Почему меня так тянет? Почему я не могу ненавидеть это, хотя должна? Я с ума схожу? Со мной определённо что-то не так.

Мне хочется убежать от самой себя.

Я хожу по комнате два шага туда, два обратно, хватаюсь за волосы. Поправляю костюм снегурочки, который вдруг кажется слишком тесным, слишком тонким, слишком... Неприличным для того, что творится вокруг.

Я пытаюсь привести лицо в порядок, но это бесполезно. Щёки всё равно горят, глаза блестят, губы... Губы выдают меня сильнее всего

Я резко встряхиваю головой.

Нет. Стоп. Нина. Соберись. Приди в себя наконец! Возьми себя в руки! Я приказываю себе.

Украшаем дом. Вешаем гирлянды. Делаем вид, что это нормальный вечер. Не смотрим на их рты. Не вспоминаем поцелуи. Не думаем о том, как Эмиль сказал, что я должна поцеловать и его...

Мне становится страшно от этой мысли.

И одновременно стыдно за то, что страшно не только потому, что нельзя, но и потому что, а вдруг мне понравится? Шаги.

Я вздрагиваю, как от выстрела. В гостиную возвращаются мужчины. Эмиль заносит коробку, ставит на пол с глухим стуком.

- Нашёл, - довольно сообщает. - Я ж говорил. У них тут склад Деда Мороза. Раиль молча несёт ещё одну коробку, ставит рядом. Внутри неё что-то звенит, шуршит, перекатывается.- Гирлянды, - коротко говорит. Как обычно, всё может поменяться, но только не количество произносимых слов Раиля.

Эмиль открывает крышку, и вспыхивают цвета: мишура, шары, какие-то ленты, даже маленькие фигурки, снежинки, звёздочки, что-то блестящее.

Ну, снегурочка, - Эмиль смотрит на меня с этой своей ухмылкой. - Раз ты у нас главный организатор, командуй. Давайте.

я провожу рукой по подбородку, прикидывая как лучше всё будет смотреться. - Гирлянду можно туда, на окно. И... И на камин. Шары на ёлку бы, но ёлки нет, значит - на полки. И... Я запинаюсь, потому что замечаю, как Раиль смотрит на меня. И в этом взгляде снова то самое давление без слов. От которого у меня внутри всё становится мягким, как расплавленный сыр.

Я отворачиваюсь, хватаю гирлянду, начинаю распутывать провод так яростно, будто это моя главная задача на сегодня. Победить узелки, а не собственные мысли.

Я сама повешу, - выпаливаю. - Вы можете просто подать.

О, да ты наша командирша, - Эмиль усмехается.

Раиль молчит. Подходит ближе. Берёт гирлянду с другого конца, помогает распутывать. Его пальцы на секунду касаются моих, случайно, почти незаметно. Но даже от такого лёгкого касания меня пробивает разряд.

Я дёргаюсь, будто обожглась. Сжимаю провод сильнее, чтобы не выдать себя. Я прикусываю губу, сразу же жалею об этом, потому что губы реагируют. Пульсируют ещё сильнее.

Я ощущаю себя прозрачной. Открытой. Слишком читаемой.

Эмиль тем временем достаёт шар, крутит его в пальцах.

Ну чё, - бросает мужчина. - Будем делать вид, что мы нормальная семья и украшаем дом к празднику? Мы не семья, - я резко смотрю на него. Он улыбается шире.

Понял. Значит, делаем вид, что ты наша снегурочка, мы - два Деда Мороза. Я краснею ещё сильнее и делаю вид, что занята гирляндой и не услышала его реплик. Внутри у меня всё ещё бурлит. Всё ещё ходит волнами, раскатами. Стыд, жар, тревога, желание сбежать и желание... Непонятно чего. Я не понимаю себя, но я понимаю одно. Если я не займу их делом - они придумают его сами и займутся им со мной.- Давайте быстрее, - говорю я, натягивая улыбку. - Скоро Новый год! И мы начинаем украшать дом. Распутывать гирлянды и развешивать блестящие шарики. Я пытаюсь сделать вид, что внутри меня не горит пожар, который они разожгли одним взглядом, одним прикосновением и одним поцелуем.

Я стараюсь держаться подальше. Это становится моей главной задачей. Я выбираю дальний угол комнаты, тянусь к окну, беру коробку с шариками. И ухожу туда, где, как мне кажется, между мной и мужчинами есть хоть какое-то расстояние.

Полшага. Полвздоха. Полсекунды безопасности. Что угодно.

Но пространство будто играет против меня.

Я встаю на носочки, пытаясь зацепить гирлянду за край книжной полки, и в этот момент чувствую - он рядом. Не слышу шагов. Просто вдруг становится тесно.

- Дай помогу, - произносит Эмиль за спиной.

Я дёргаюсь. Срань!

- Не надо, я... - начинаю я и тут же замираю.

Его ладонь ложится мне на живот.

Пальцы широкие, горячие, и это прикосновение сразу же отзывается внутри вспышкой. Глубокой, проходящей до кончиков пальчиков.

Живот сжимается. Где-то под рёбрами начинает покалывать.

- Эмиль... - выдыхаю. Пытаясь дышать.

Он прижимается ближе, и я чувствую его мощную грудь у себя за спиной. Его тепло. Его дыхание, скользящее вдоль моей шеи.

- Я ж не просто так, - усмехается мужчина. - Ты ж можешь упасть. Но я не падаю. Я проваливать. Лечу словно с сотого этажа головой вниз. Но сказать ничего не успеваю.

Второй рукой Эмиль ловко расправляет гирлянду, вешает её выше, а другая рука так и остаётся на мне. Не двигается. Не сжимает. Просто лежит. И от этого становится хуже. Моё тело начинает реагировать отдельно от меня. Отдельно от моей воли. Кожа под ладонью покалывает. Внутри появляется странная пульсация. Неприлично острая.

Я резко делаю шаг вперёд.

- Я дальше сама! - слишком громко говорю.

Отхожу. Почти убегаю. Пытаюсь сделать глубокий вдох. Но лёгкие сжимаются от переизбытка чувств. Я делаю буквально пару шагов. И тут же врезаюсь в Раиля.

Мои ладони упираются в его грудь, которая мгновенно напрягается под моими ладонями. Мужчина стоит неподвижно. Кажется он даже не почувствовал, как я на него налетела. Ты куда так несёшься? - спрашивает мужчина, чуть выгнув бровь. Он... - начинаю, и тут же замираю, чувствуя, как мои слова рассыпаются. Я не в силах составить предложение. - Эмиль, он руки распускает!

Раиль переводит взгляд за мою спину.

Угомонись, - говорит он брату.

Не хочу, - отвечает Эмиль с усмешкой в голосе.

Он не хочет, - проговаривает Раиль, переводя взгляд на меня. И в следующую секунду он обхватывает меня.

Не прижимает к себе. Просто фиксирует. Одной рукой. Так, что я оказываюсь вплотную к его груди, чувствую жёсткость мышц под тканью его футболки.

- Тогда стой здесь, - бросает мужчина.

Я вырываюсь.

- Да вы издеваетесь надо мной?! - выдыхаю, отскакивая в сторону. Сердце колотится. В груди тесно. Я хватаюсь за следующую коробку. Нужно занять руки. Когда я чем-то занята, меньше дураких мыслей в голове. Мы продолжаем украшать.

Точнее, я пытаюсь. А мужчины решили, видимо, довести меня до психоза. Чтобы после этой ночи в этом доме, меня сразу в психдиспансер на реабилитацию увезли!

Я беру мишуру, и тут же Эмиль оказывается рядом.

- Я подержу, - говорит мужчина и обнимает меня сбоку.

Его ладонь снова ложится на живот. Чуть выше, чем в прошлый раз. И теперь это уже не просто тепло это жжение.

У меня подкашиваются колени.

Ты специально, - шепчу я.

Конечно, - отвечает Эмиль без стеснения.

Я выскальзываю из его рук, делаю шаг назад, и задеваю Раиля плечом. Его рука поднимается автоматически, удерживая меня за талию, чтобы я не упала. Его прикосновение другое.

От него у меня перехватывает дыхание, но не так, как от Эмиля. Здесь не вспышка. Здесь тяжесть. Осознанное давление.

Ты чего такая дёрганая? - спрашивает Раиль.

Потому что вы... - я запинаюсь. - Потому что вы оба...

Оба что?

Я не отвечаю.

Потому что не знаю, как это сформулировать, чтобы не звучало так, будто я жалуюсь….. Или признаюсь. Или что вообще это? Какие слова подобрать?

Я снова ухожу. К столу. К камину. К любому месту, где между нами можно поставить предмет. Но предметы не помогают.

Я наклоняюсь за коробкой и чувствую, как чьи-то пальцы скользят по моей руке. Не держат. Просто касаются.Меня прошибает резкий озноб.Я выпрямляюсь и тут же натыкаюсь спиной на чью-то грудь. Аккуратнее, - говорит Раиль.

Я разворачиваюсь слишком резко.

- Ты вообще собираешься реагировать? - вырывается у меня. - Он меня лапает! Руки при себе, - Раиль смотрит на Эмиля.

Не хочу, - снова отвечает Эмиль.

И тогда Раиль поворачивается ко мне.

Делает шаг. Сокращает расстояние до нуля. Его руки ложатся мне на плечи, не обнимая, не зажимая, а удерживая.- Так лучше? - спрашивает он.

У меня пересыхает во рту. Кажется, что в рёбрах теснее стало. Нет.

Тогда терпи, - спокойно отвечает Раиль и отпускает.

Я чувствую, как внутри всё дрожит. Не от страха. От перегрузки. Мы снова возвращаемся к украшениям.

Я хватаюсь за разговор, как за спасение.

- A… сглатываю. - Ваши друзья... Они точно не будут против? Что мы взяли игрушки? Эмиль и Раиль переглядываются. Снова. Они снова это делают, общаются глазами, мозгами, да хрен знает чем, но они явно понимают друг друга.

Можно вслух, пожалуйста? - нервно говорю. - Я не понимаю, что у вас за тайный ЯзЫК. Просто с братом подумали про одно и то же, - пожимает плечами Эмиль. Что именно? - Я хлопаю ресничками.

Что Волковы не любят Новый год здесь праздновать, - отвечает Раиль. Почему?

Боятся, - добавляет Эмиль.

Чего?

Что их жена ещё кого-нибудь себе на праздник наколдует.

Жена? - переспрашиваю я автоматически.

Оговорился, что ли? Волковы их ведь двое? Значит, и жён две, верно? Я ведь не совсем сумасшедшая и до двух считать умею.

Жена... Наверное, фигура речи. Ну не могут же...

- Ну... - бормочу, пытаясь себя успокоить. - Жёны же... У всех есть жёны. Они снова переглядываются. И мне от этого становится тревожно. Я вешаю очередную гирлянду, чувствуя, как кожа до сих пор горит от прикосновений. Как тело живёт своей жизнью. Как любое движение отдаётся внутри вспышками, то острыми, то тянущими, то странно приятными. Я не понимаю себя. Не понимаю, почему не отталкиваю. Не понимаю, почему не ухожу. Дом постепенно наполняется огнями. А я, напряжением, которое только нарастает. Я чувствую себя оголённым проводом, к которому периодически кто-то прикасается. Не постоянно, а ровно в тот момент, когда я начинаю думать, что вот сейчас можно выдохнуть. Я стою у камина, поправляю шарик на ветке искусственной ели и вдруг слышу.- Снегурочка, - произносит Эмиль. - А скажи.

Я вздрагиваю. Господи, что он ещё придумал?

- Что?

Эмиль опирается бедром о стол, смотрит на меня, с этой своей полуулыбкой, от которой у меня внутри всё сразу становиться будто жидким

- Ты вообще о чём думаешь, когда остаёшься одна? - спрашивает мужчина. - Ну вот чем отвлекаешься? Я моргаю. Вопрос кажется безобидным. Почти нормальным.

Но почему-то я сразу чувствую подвох. Не в словах, в интонации В том, как Раиль, стоящий у окна, поворачивает голову.

В смысле... - тяну я. - Как все люди. О работе. О жизни. О всяком. Угу, - кивает Эмиль. - А Новый год?

Что Новый год?

Ты его правда так любишь?

Я... Да, люблю, - говорю честно. - Он про начало. Про шанс. Про ощущение, что можно ну….. Начать заново Раиль смотрит на меня пристально. Внимательно считывает каждую мою реакцию. Ты часто хочешь начать заново? - спрашивает он.

Чаще, чем получается, - отвечаю тихо.

Между нами повисает пауза. Потому что они переглядываются. Мне это снова не нравится.- А у вас, - я запинаюсь. - У вас есть что-то, что вас отвлекает? Конечно, - отвечает Эмиль слишком быстро.

И что?

Он смотрит на Раиля. Тот чуть улыбается уголком рта. Мне становится не по себе. Ты, - отвечает Эмиль.

Процессы, - одновременно говорит Раиль.

Я замечаю, как Эмиль медленно выпрямляется, отталкивается от стола и делает шаг ко мне. Раиль тоже двигается не сразу, но пространство между нами начинает сжиматься. Что? - нервно спрашиваю. - Почему вы так смотрите?

Потому что, снегурочка, - цокает Эмиль. - По правилам теперь ты должна желание. Я моргаю. Они может с дурдома сбежали? И я сейчас в логове маньяков-убийц? Что они несут вообше?

В смысле... - я теряюсь. - Какое желание?

Обычное, - пожимает плечами Эмиль. - Мы ж играем.

- В какую ещё игру? - у меня в голосе появляется паника. - Я думала, мы просто... Разговариваем.

А мы и разговариваем, - говорит Раиль. - В процессе.

Подождите. Никто не говорил, что это... Игра.

Мы же и не говорили, что она закончилась, - усмехается Эмиль. У меня холодеют пальцы. В лёгкие не попадает кислород.

Это нечестно.

А кто говорил про честность? - Эмиль уже рядом. Слишком рядом. Я оглядываюсь, будто ищу выход. Но за спиной - камин. Сбоку - Раиль. Я не буду ничего делать, - быстро говорю. - Я не соглашалась. Поздно, - присвистывая отвечает Эмиль и тянется к столу.

К книге желаний.

- Эмиль, нет, - выдыхаю я.

Он даже не смотрит на меня. Листает страницы, будто выбирает десерт из меню в ресторане. О... - мужчина останавливается. - Вот это заебись.

Что там? - мой голос дрожит.

Эмиль поворачивает книгу так, чтобы я не видела.

Не-не, - усмехается мужчина. - Сюрприз.

Давай! Говори, что там?! - Я не выдерживаю.

Желание простое, - растягивает Эмиль. - Продержать тебя на руках десять минут. Мир замирает. Комната плывёт. Перед глазами пляшут белые пятна. Я смотрю на него, потом на Раиля, потом снова на него. Эмиль улыбается шире. У меня внутри всё сжимается в тугой, горячий узел. Десять минут. На руках. Я уже знаю, что это значит. И самое страшное, не то, что они хотят. А то, что моё тело уже реагирует. Ещё до того, как я успела сказать «нет».

Глава 11

Я смотрю на них и понимаю одну простую вещь. У меня нет ни одного варианта правильного поведения. Если я начну возмущаться - они будут смеяться, будто я говорю глупости. Если я начну молчать - они будут давить взглядами, от которых хочется сжаться. Если я начну убегать - я упрусь в камин, стену, стол, и всё равно окажусь между ними.

Я сглатываю, стараюсь держать лицо. Но у меня пальцы ледяные и трясутся, и это видно по тому, как я сжимаю край мишуры

Десять минут, - повторяет Эмиль, лениво и нагло, словно обсуждает не меня, а стул, который надо переставить. - На руках. Ничего страшного

Ничего страшного? - у меня голос срывается.

Я вспыхиваю мгновенно. Не просто краснею - меня поджигает до ушей. И я хочу закричать, но у меня язык липнет к нёбу.

- Я... - начинаю и задыхаюсь. - Я, вообще-то, не тактильный человек. Эмиль фыркает. Раиль слегка ухмыляется. Медленно, надменно.- Не пизди, - говорит Раиль. - Тебе понравилось быть тактильной со мной. Я цепляюсь пальцами в мишуру сильнее, потому что от его голоса меня пробивают искры до самого позвоночника.- Это... Это другое! - огрызаюсь, хотя сама не понимаю, что именно «другое». -Это не значит, что я вообще...

Эмиль делает вид, что задумался.

Понял. Если тебе не нравится, я щас пошлю его нахер, - Раиль кивает в сторону Эмиля. - И мы вдвоём затусим. Я заберу его желание. Будет честно.Эй, - говорит Эмиль.

Чё «эй»? Снегурочка смущается. Я помогаю. Я, знаешь ли, человек душевный. Я стою между ними и ощущаю себя в эпицентре какого-то тупого, наглого цирка, где я главный номер программы. И самое страшное они получают удовольствие. Не просто от игры. От того, как я теряюсь. Как я краснею. Как мои мысли сбиваются в кучу. Мне становится тесно в рёбрах.

Я открываю рот и не нахожу слов. Я просто уже не понимаю, что делать, что придумать, как вести себя. Эмиль делает шаг ещё ближе, и я автоматически отступаю. И упираюсь в стол Я стою, прижатая столом сзади и двумя мужчинами спереди. И у меня внутри снова лютая паника. Такая уже на грани истерии.

Почему обычная детская игра превращается в сексуальный кошмар для меня? Почему моё тупое тело себя так ведёт?

Может провериться надо? Анализы какие сдать? Это ведь не нормально! Так быть не должно! Но я также понимаю, чем больше я буду от них бегать, тем больше я их распыляю. Может, если разочек нормально согласиться и сыграть по их правилам, будет легче? Проще? Я им просто надоем? И они отстанут.

- Ладно, - выдыхаю я быстро. - Ладно! Я... Я выполню ваше дурацкое желание. Эмиль смотрит на меня с такой довольной физиономией, будто выиграл на спор миллиард, не меньше. Клянусь.- Умница, - тянет Эмиль.

Раиль молчит, но взгляд у него становится ещё темнее.

- Но без... Без пошлостей,

- я добавляю торопливо, чтобы хоть что-то

контролировать. - Без лапанья. Просто подержал - и всё.

Эмиль медленно моргает. Потом улыбка на его лице становится абсолютно неприличной. Снегурочка…. - Эмиль произносит это так, будто смакует. - Ты сейчас понимаешь, что сама сказала? Что? - я напрягаюсь, действительно начиная ощущать себя какой-то недалёкой. Забавная.

Эмиль делает ещё один шаг. И я не успеваю ни пискнуть, ни оттолкнуть, ни даже нормально вдохнуть. Потому что мужчина оказывается рядом настолько резко, что мне кажется, он телепортировался. Его руки подхватывают меня, резко, уверенно. Легко, как будто я ничего не вешу. Я взвизгиваю совершенно позорно. Мир дёргается. Комната уходит вниз. У меня сердце влетает в горло, а потом в желудок.

Я автоматически обхватываю Эмиля руками, потому что иначе я просто упаду. И только через секунду до меня доходит ещё одна ужасная вещь. Мои ноги! Мои ноги сами собой цепляются за мужчину, прижимаются к его бёдрам. Потому что тело, оказывается, очень любит выживать, даже когда мозг в истерике.- Оп, - довольным голосом говорит Эмиль. - Вот так.

Я пытаюсь отстраниться, но куда там. Я уже висну на нём, как новогодняя игрушка на ёлке. Поставь! - шиплю я.

Ага. Щас, - Эмиль наклоняет голову, улыбается мне в лицо. - У нас желание. Десять минут. Держу.

Я не так... Я не так имела в виду!

Мне нравится этот вариант.

А то, что нравится или не нравится мне, волнует вообще кого-нибудь, а? В этом проклятом доме! Может он реально проклят?! И эти мужчины сошли с ума, a? Его ладони крепко держат меня ниже спины. Сжимаются на моих ягодицах. Не достаточно сильно, чтобы причинить боль. Но достаточно, чтобы по телу прокатилась резкая горячая волна Она разливается, подогревает. Начинает кипятить кровь, заставляя вздрогнуть. Эмиль! - у меня голос срывается.

Предпочтения по лапанью мы обсудим позже, - мужчина цокает прямо мне в ухо. Я задыхаюсь. По телу бегут спазмы, ноги сводит словно судорога. Я уже не понимаю, что ощущаю. Реакция на Эмиля становится такой сильной, что голова кружится.

Маленькие искорки вспыхивают

ПО всему телу, усиливаясь оТ любого

прикосновения мужчины.

Я... Я не буду ничего рассказывать! - выпаливаю я.

Будешь, - отрезает Эмиль.

И это бесит до зубовного скрежета. Что он говорит так, словно факт констатирует. Мои ладони сжимаются на его каменных плечах. Ищут опору, пока всё вокру кружит. Живот сжимается и пульсирует, будто там бабочки сошли с ума и пытаются разорвать меня изнутри.- Я... - выдыхаю. - Мы, вообще-то, украшали дом.

Эмиль улыбается, и от этой улыбки у меня внутри становится ещё горячее. И будем украшать, - говорит обыденно. - Просто ты теперь делаешь это на руках. Ты издеваешься.

Нет; Я помогаю. Ты ж хотела дистанцию. Вот она. Ты высоко. Сверху. Удобно вешать гирлянды. Эмиль делает шаг, и я ощущаю, как меня качает в его руках. Эмиль несёт меня к окну, где мы начали вешать огоньки.

Я чувствую себя нелепой и одновременно слишком открытой. Слишком близкой к нему. Я чувствую его тепло всем телом. Его силу, в руках, в груди, в том, как он держит меня без малейшего усилия. Я пытаюсь смотреть куда угодно, только не на Эмиля. И не на Раиля. Но взгляд всё равно скользит к нему. Раиль стоит чуть поодаль, у камина. Он держит в руках ленту с шариками, и его взгляд врезается в меня. Мужчина смотрит так, словно я вещь, которую забрали у него на время. И это добавляет мне жара. И стыда. И смущения.

И какого-то дикого, неправильного ощущения, мне должно быть мерзко. Мне должно хотеться провалиться. А я ловлю себя на том, что внутри всё пылает сильнее, когда я понимаю, что Раиль видит.

Он видит, как я держусь за Эмиля. Как мои ноги прижаты. Как я краснею. Как я не могу спрятаться, убежать. Ну что, - говорит Эмиль мне в ухо. - Продолжим украшать, снегурочка? Ты.. я выдыхаю рвано. - Ты специально всё так делаешь. Чтобы мне было СТЫДНо. Конечно.

Я дёргаюсь в его руках, и он снова сжимает ладони чуть сильнее. Вздрагиваю и слышу собственный жалкий вдох. Кожу пощипывает от его прикосновений. Всё горит, вибрирует, зудит. Каждая грубая ласка Эмиля отзывается пульсацией внизу живота

Эмиль... - я хнычу. - Прекрати.

А ты слезь, - шепчет мужчина.

Я замираю. Потому что я не могу. Не только потому, что он физически держит. А потому что, если я сейчас попробую вырваться, если я сделаю резкое движение - я реально упаду. И Эмиль знает это.

Я прикусываю губу, и тут же жалею, потому что губы снова пульсирует. Я ненавижу своё тело. Ненавижу свои реакции, которых, черт возьми, сама не понимаю. Эмиль поднимает меня чуть выше, и я оказываюсь почти на уровне верхней полки.- Давай, - говорит Эмиль. - Цепляй гирлянду.

Я беру огоньки дрожащими пальцами, стараюсь сосредоточиться на проводе, на узелке, на том, куда его зацепить. Но мои руки дрожат от того, что делает со мной Эмиль. От того, что его дыхание скользит по моему телу. От того, как он близко ко мне.

От того, что я чувствую, его мощное тело, и это ощущение не даёт мне ни одного нормального шанса думать о гирлянде.

- Быстрее, - шепчет Эмиль.

Я стараюсь, - огрызаюсь.

Я вижу. У тебя пальчики дрожат.

Потому что ты меня держишь!

Это не причина.

Я резко цепляю гирлянду, и она дёргается, чуть не падает. Я ругаюсь себе под нос.- Осторожнее, - слышу голос Раиля.

Мужчина подошёл ближе. Так близко, что я чувствую его присутствие сбоку. Я поворачиваю голову и снова ловлю его взгляд.

Раиль смотрит на руки Эмиля. На мои ноги. На моё лицо. И в его глазах нет улыбки. Нет веселья.

Есть какое-то тихое, опасное напряжение. Или интерес? Невозможно прочитать эмоции у него на лице. У меня внутри дёргается что-то горячее, обжигающее органы. Я отворачиваюсь, потому что, если я буду смотреть на Раиля дальше, у меня начнёт тахикардия. И я не хочу, чтобы он видел, как меня шатает от одного взгляда. Снегурочка, - тянет Эмиль. - Слушай.

Что?

Ты сама начала про лапанье. Так вот. Я тебя не лапаю.

Я уже открываю рот, чтобы сказать: «Да ты охренел?", - но он продолжает, и голос у него становится совсем рядом с ухом:

- Я тебя держу. Но если ты хочешь, чтобы я держал по-другому... Ты скажи. Я краснею так, что у меня горят даже колени. Всё горит! Пылает! Потрескивает как дрова в камине. Я не хочу! - резко выпаливаю.

Ну, это пока, - шепчет Эмиль

И делает шаг.

Моё тело прилипает к нему сильнее. Его ладони опять сжимаются там, где нельзя. Я цепляю гирлянду на последний крючок, и огоньки вспыхивают по окну мягкой россыпью. Красиво. Празднично. И абсолютно не в тему того, что творится у меня внутри. Эмиль смотрит на огоньки, потом ободряюще улыбается.

Я закрываю глаза на секунду, потому что мне надо хоть на миг выключить этот мир. Этот странный, до жути пугающий, но одновременно манящий Но мир не выключается.

Потому что Эмиль делает ещё один шаг, и я чувствую, как моё тело прижимается к нему ещё плотнее. Новые пульсирующие искорки, проходят по всему телу, кажется, прям до кончиков ВОЛОС. А Раиль стоит рядом. Смотрит.

И я понимаю одну страшную вещь. Нас тут трое. И это должно меня пугать. Должно вызывать отторжение. А у меня вместо этого по коже идёт жар.

Стыдный. Неприличный. Такой, что хочется выть.

Я распахиваю глаза и вижу, что Раиль смотрит прямо мне в лицо. И в его взгляде есть вопрос, которого он не задаёт вслух.

«Тебе тоже нравится?"

Я хочу сказать «нет». Я правда хочу.

Но у меня губы снова пульсируют, и тело предательски замирает в руках Эмиля, как будто оно не против. Сколько там времени? - пытаюсь выдавить, чтобы хоть за что-то зацепиться. Семь минут пятьдесят, - Эмиль ухмыляется. - Мы только начали, снегурочка. И от этих слов у меня внутри всё сжимается так, будто праздник сейчас будет совсем не про гирлянды. Знаете шутку: «Год прошёл успешно, если в комнате висит гирлянда, а не Вы»? Так вот, год у меня прошёл хорошо, с минусами, конечно, со своими проблемами, но всё это было ерундой по сравнению с этой ночью.

С самым последним днём в году, который переворачивает всё с ног на голову. Проходит ещё какое-то время, мы украшаем дом. Я также на руках у Эмиля. Пытаюсь думать о чём угодно, но только не о сжимающих меня руках. А о том, что эта ночь закончится, я поеду домой и буду дальше жить свою обычную В какой-то момент пульсации в теле выходят на новый уровень, на такой, что терпеть уже невозможно.- Всё, всё! Поставь меня! - говорю Эмилю. - Время.

Мужчина сначала бросает на меня недовольный взгляд, словно я предала его. Но всё-таки делает, что я говорю. Его руки медленно опускаются ниже. Осторожно, почти издевательски он ставит меня на пол. Мои ноги касаются пола, но колени предательски дрожат, будто я только что слезла не с его рук, а с американских горок без ремней безопасности.

Эмиль наклоняется к моему уху.

Видишь, - шепчет он. - Целая. Даже довольная.

Я... Мне надо на кухню, - выпаливаю первое, что приходит в голову. Я даже не смотрю на них. Просто разворачиваюсь и почти бегу. Не убегаю, именно бегу, как будто за мной гонится маньяк с топором.

Я хватаюсь за раковину, наклоняюсь и открываю кран. Холодная вода бьёт по ладоням. Я умываюсь жадно, как будто можно смыть не только румянец, но и воспоминание о чужих руках. О том, как моё тело предательски не сопротивлялось.

Щёки всё ещё пылают. Шея чувствительная, будто кожа там стала тоньше. Губы... Господи, губы будто живут отдельной жизнью, покалывают, ноют. Я смотрю на себя в зеркало. Глаза блестят слишком ярко, будто я пьяная. Губы припухшие. Волосы растрёпаны. Соберись,

шепчу себе. - Ты взрослый человек. Ты не... Не это всё.

Но тело не слушает. Тело живёт по своим законам. По своим дурацким правилам, которые мне неизвестны. Меня потряхивает. Мелкой дрожью, которая идёт изнутри, из солнечного сплетения, расползается по рукам, по бёдрам.

Это не страх. И не только смущение. Это...

Я выпрямляюсь, хватаю полотенце, промакиваю лицо. Делаю глубокий вдох. Потом ещё один.- Так, - бормочу. - Займись делом.

Я открываю духовку. Мясо шипит, румянится, пахнет так, что желудок отзывается мгновенно. Отлично. Хоть что-то нормальное. Что-то, что не связано со взглядами, прикосновениями. Я проверяю температуру, переворачиваю противень.

- Господи, - шепчу. - Чем бы ещё заняться...

Лишь бы не возвращаться в гостиную. Лишь бы держаться подальше. Хоть пару Доносятся чьи-то тяжёлые шаги. Медленные. Уверенные. Я узнаю их раньше, чем оборачиваюсь. Я резко выпрямляюсь. Эмиль стоит в дверном проёме кухни, облокотившись плечом о косяк, и смотрит на меня. Я тут, вообще-то... - начинаю я быстро. - Готовлю. Видишь? Я занята. Вижу, - отвечает мужчина. - Я ненадолго

Тогда. Можешь подождать в гостиной.

Не могу.

Почему?

Эмиль подходит ближе. Не вплотную. Но кухня сразу кажется меньше. Я за долгом пришёл, снегурочка.

За каким ещё долгом? - у меня внутри что-то обрывается.

Эмиль приподнимает бровь, словно искренне удивлен.

Ну как же, - он делает ещё шаг. - Желание для Раиля ты исполнила? Я… язык заплетается, я верчу головой. - Ну... Да..

Исполнила. А после - засосала его.

Это не так было!

И моё исполнила, - Эмиль прищуривается. - Но второй части не исполнила. Пора это исправить. Я краснею мгновенно, до кончиков пальцев. Эмиль наклоняет голову, смотрит на меня изучающе.- Будем целоваться, снегурочка.

Глава 12

Слова висят в воздухе. Как спелые плоды, готовые упасть и разбиться, забрызгав всё вокруг сладким, липким соком. Соком из стыда. Или чего-то ещё.

Я замираю.

Ладонь, которая только что держала полотенце, медленно разжимается. Ткань падает на столешницу. Всё внутри меня кричит одновременно «нет» и «да» и «беги». И этот дикий, неразрешимый диссонанс парализует. Я не могу выдохнуть ни одного из этих слов, и не могу сдвинуться с места.

Я не должна. Это неправильно. Я едва знаю его. Я едва знаю их. Мы... Мы вообще не должны были оказаться в одном доме.

Это какая-то ошибка мироздания, сбой в матрице, и сейчас всё рухнет, потому что так не делается. У людей есть границы. Уважение. Они спрашивают.

Они не приходят вот так просто, после того как только что держали тебя на руках, и не заявляют о своих желаниях голосом, полным уверенной, наглой правоты.

У меня своё желание. Моё желание - чтобы этот кошмар закончился. Или чтобы он никогда не заканчивался. Чёрт, я уже сама не понимаю.

Я смотрю на Эмиля. Он стоит в двух шагах. Не нападает. Не хватает. Не прижимается. Просто ждёт. И от этого ещё страшнее.

Его глаза, тёмные, как и у его брата, но всегда с живыми искорками... Сейчас они горят ровным, тёплым огнём. Он изучает моё лицо. Читает на нём смятение, стыд, страх, как открытую книгу. И, кажется, ему нравится то, что он видит.

Я. - мой голос превращается в писк. - Я ничего никому не должна. Это нечестно всё. Нечестно? - переспрашивает мужчина, и в его голосе звучит любопытство. - А что честно, снегурочка? То, что ты сама согласилась на игру? То, что ты не сбежала, когда была возможность? То, что ты отлично провела время у моего брата на коленях?

Каждое его слово удар хлыста по моей и без того разгорячённой коже. Я краснею. Кажется, если я выдохну сейчас - из ушей пойдёт пар.

- Это было не... Я не...

Я пытаюсь найти оправдание, но все они рассыпаются, как карточный домик, потому что в каждом есть доля его правды.

Я не сбежала. Я не вырвалась по-настоящему. Я даже... Ответила на тот поцелуй Позорно, неумело, но ответила.

- Я сама решаю: целовать мне или нет, - выдыхаю я последний аргумент, зная, что он жалкий. Звучит как каприз ребёнка, который уже проиграл, но не хочет признавать поражение. Эмиль усмехается. И делает шаг. Я не отступаю. Мои ноги будто вросли в кафель. Я смотрю, как он сокращает расстояние между нами. Как его широкая грудь, обтянутая тёмной тканью футболки, оказывается в сантиметрах от меня.

От него пахнет кожей, и чем-то острым, мужским, его собственным запахом. Он обволакивает, дурманит. Эмиль не хватает меня. Он просто поднимает руки. И кладёт свои ладони мне на рёбра. Чуть ниже груди. Касание лёгкое, почти невесомое, но от него по всему моему телу пробегает резкий, колючий спазм. Я вздрагиваю Его пальцы слегка сжимаются. Нежно.

Вот видишь, - говорит Эмиль голосом, который стал вдруг тише, бархатнее. - Ты даже не пытаешься меня оттолкнуть.

Я замираю. Осознание обрушивается на меня с ледяной, отрезвляющей ясностью. Он прав. Мои руки висят по швам. Ладони сжаты в кулаки, но они прижаты к моим же бёдрам. Я не отталкиваю его. Не упираюсь. Не кричу. Я просто стою. И дышу. Часто, прерывисто. И смотрю на его губы. О, боже. Я смотрю на его губы.

С едва заметным шрамом у уголка. Они сейчас улыбаются. Не той наглой ухмылкой, а какой-то другой….. Ожидающей.

Снегурочка… шепчет Эмиль, и его дыхание касается моего лба. Тёплое, щекочущее.

Я издаю звук. Что-то между стоном и всхлипом.

Потому что он поймал меня. Эмиль подловил на том, что моё тело уже давно предало мой испуганный, протестующий разум.

Оно не хочет отталкивать. Оно замерло. И я сама себя не понимаю. Кто эта девушка, которая позволяет незнакомым мужчинам держать себя на руках? Которая тает от властных поцелуев одного и замирает в ожидании другого? Что со мной происходит? Это ведь ненормально. Неправильно.

Так не делают хорошие, воспитанные девочки. Они кричат, дают пощёчину, выбегают на улицу. Они не стоят на кухне с пылающими щеками и дрожащими коленями, глядя на губы мужчины, который только что назвал тебя своим «долгом».

Чёрт, мой мозг кипит, мысли путаются, сплетаются в узлы.

Эмиль видит мою внутреннюю борьбу. Видит, как я глотаю воздух, как бегают глаза, как губы дрожат. И его улыбка становится мягче. Снисходительной. Как у взрослого, который наблюдает за муками ребёнка, выбирающего конфету.

Его ладони скользят по моим рёбрам чуть ниже, к бёдрам. Большие пальцы проводят по линии под грудью, и я замираю, дыхание перехватывает.

И он наклоняется. Медленно. Очень медленно. Давая мне последний шанс отвернуться, выскочить, запротестовать. Но я не делаю ничего.

Мои глаза широко открыты, я вижу, как тень от его ресниц падает на лицо. Предвкушение сжимает меня изнутри в тугой, горячий ком. Оно бьётся в висках, пульсирует в горле, струится по жилам вместе с кровью.

Дикий, будоражащий, запретный трепет, от которого кружится голова и слабеют колени. Его губы касаются моих. И мир взрывается.

Если поцелуй Раиля был падением в ледяную, бездонную воду с полным поглощением, то поцелуй Эмиля….. Это прыжок в костёр. Яркий, стремительный, испепеляюший

Его губы сминают мои. Страстно. Они двигаются сразу, уверенно, находя свой ритм быстрый, энергичный. Они не выжидают ответ, они его провоцируют, требуют, выманивают. Он целует меня так, будто мы делаем это уже сто лет и он знает каждый мой отклик. Его губы то прижимаются плотно, заставляя мои расплющиться, то отступают на миллиметр, скользя, дразня, заставляя инстинктивно тянуться вслед.

А потом его язык начинает играть со мной. Горячий, влажный кончик касается моей губы, проводит по ней, заставляя вздрогнуть.

Потом снова. И снова. Легко, игриво, словно щекочет пёрышком. Я непроизвольно размыкаю губы, и он тут же проникает внутрь. Как будто крадётся, исследуя территорию, которую уже посетил его брат. Сравнивая? Помечая?

Я стону. Звук вырывается сам, глухой, постыдный.

Мои руки, наконец, поднимаются. Они вцепляются в его плечи. Не чтобы оттолкнуть. Чтобы держаться. Пальцы впиваются в твёрдые, каменные мускулы под тканью. Я чувствую, как мужчина двигает челюстью, когда его язык скользит по моему Одна его рука скользит с моей талии на спину, прижимает меня ближе, стирая последние крохи пространства. Я чувствую каждую линию его тела: твёрдый пресс, мощные плечи. И от этого осознания по мне пробегает новая волна жара, такая сильная, что ноги полностью теряют опору. Я почти повисаю на Эмиле.

Его вторая рука не остаётся без дела. Она движется. Сначала ладонь ложится мне на талию, сжимает, пальцы впиваются в плоть через тонкую ткань костюма.

Потом скользит ниже, накрывает мою ягодицу целиком. Широкая, тяжёлая ладонь. Сжимает раз, сильно, почти до боли, и я взвизгиваю ему в рот. Потом отпускает, гладит, и это ощущение резкая смена давления вышибает из меня остатки мыслей. Эмиль отрывается от моих губ. Я глотаю воздух большими глотками, словно не дышала последний год. Его глаза, тёмные и блестящие, смотрят на меня в упор. Губы влажные, распухшие.- Нравится? - выдыхает Эмиль, и его голос хриплый.

Я не могу ответить. Я могу только дышать рвано, со всхлипами. Эмиль ухмыляется, довольный, и снова набрасывается на мои губы. Теперь поцелуй становится глубже, отчаяннее.

Его язык плетёт сложный, влажный танец с моим. То отступая, то наступая, то касаясь нёба, отчего по спине бегут судороги сладости.

Эмиль прикусывает мою нижнюю губу, не сильно, но так ощутимо, что я снова стону. Мужчина отпускает, пьёт этот стон, проводя языком по тому месту, где только что были его зубы. Его рука на моей спине движется вверх, пальцы вплетаются в мои волосы у затылка. Мужчина играет с прядями, слегка тянет, заставляя запрокинуть голову ещё сильнее, открывая шею. Его губы покидают мои и обрушиваются каскадом горячих, влажных поцелуев. На мою челюсть, на подбородок, сползают на шею.

Я закидываю голову назад, глаза закатываются. Его зубы слегка задевают кожу на шее, и я вздрагиваю всем телом, вскрикивая.

Это слишком. Это уже не просто поцелуй. Это...

И тут его ладонь, что была на моей ягодице, резко перемещается. Она скользит по моему боку, по рёбрам, и накрывает мою грудь. Полностью.

Через ткань дурацкого костюма снегурочки и тонкий бюстгальтер я чувствую каждый палец, всю тяжесть и тепло его ладони.

Эмиль не сжимает. Он просто держит. Владеет.

Внутри у меня что-то рвётся. Все барьеры, все остатки стыда, все крики «неправильно». По телу проходит такой мощный, сладкий и одновременно мучительный разряд, что я громко, бесстыдно охаю. Моё тело выгибается дугой, прижимаясь к его руке, к его груди, само ища большего контакта, большего этого безумия.

Я возбуждена. Дико, до дрожи, до слёз.

Это осознание добивает меня окончательно.

Это животное, постыдное, неконтролируемое чувство.

Эмиль чувствует это. Чувствует мою дрожь, мой стон у него на шее. Он отрывает губы от моей кожи, его дыхание горячее и прерывистое.

Он снова целует меня в губы, уже без нежности, с чистой, голодной страстью. Его язык глубоко в моём рту, его рука сжимает мою грудь требовательно, жёстко, его бёдра прижимаются к моим. От этого осознания темнеет в глазах.

И вот тут, в этом водовороте ощущений, когда я уже почти потеряла себя, я делаю последнюю попытку спастись. От себя. От них. От этого безумия.

Я резко отстраняюсь от его губ. Отталкиваюсь от его. Силой, которой, казалось, уже не остапось.

- Нет... - выдыхаю я, голос срывается, в нём паника. - Хватит... Я не могу... Я отшатываюсь назад, спотыкаясь на дрожащих ногах. Хочу развернуться, бежать, хоть куда. Но пространства на кухне мало.

Я врезаюсь спиной во что-то твёрдое. И тёплое.

Сначала думаю шкаф. Стена. Но стены не дышат. И у них нет сердцебиения, которое я чувствую спиной, сквозь ткань.

И у них нет рук, которые мгновенно, смыкаются у меня на бёдрах. Моё сердце замирает, а потом обрушивается в тартарары, совершая сальто в панике. Я знаю. Ещё не обернувшись, я уже знаю.

Его руки. Широкие, с длинными пальцами, с крупными костяшками. Они лежат на моих бёдрах, чуть ниже талии, и сжимаются.

Я медленно, будто в кошмарном сне, поворачиваю голову. Достаточно, чтобы увидеть чёрную ткань футболки, мощную грудную клетку.

Чтобы почувствовать его запах другой, более холодный, с оттенком дыма и кожи. Раиль.

Он стоит прямо за мной. Молча. Как всегда. Я не слышала, как он вошёл. Не почувствовала его приближения. Он просто материализовался. Как призрак этого проклятого дома. Я зажата между ними. Спиной в твёрдую, горячую грудь Раиля. Его руки держат мои бёдра, пальцы впиваются в плоть.

Передо мной Эмиль. Он не пытается больше меня целовать. Мужчина стоит, дыша немного тяжело, губы распухшие, глаза тёмные.

Эмиль смотрит через моё плечо на брата. И ухмыляется. Но теперь в этой ухмылке нет прежней лёгкости. Я издаю тихий, надломленный звук. Это крик загнанного зверька. От ужаса. От осознания полной, абсолютной ловушки. От того, что они оба сейчас здесь. Один спереди.

Один сзади.

И я между ними. Зажатая.

Глава 13

Это неправильно.

Мысль бьётся в висках, тупая и навязчивая, как будто мне её молотком по мозгам вбивают. Неправильно. Неправильно. Неправильно.

Я зажата между ними.

Спиной вжимаюсь в твёрдую стену из мышц Раиля. Его руки лежат на моих бёдрах, и я чувствую каждый палец, каждую костяшку.

Будто они выжжены на моей коже через тонкую ткань костюма. Его дыхание ровное, спокойное, у меня над ухом. Оно обжигает кожу на шее. А спереди Эмиль. Он в сантиметрах от моего лица. Его грудь касается моей. От него всё ещё пахнет мной, нашими поцелуями, его собственным возбуждением резким, мужским. Он смотрит прямо на меня, в его глазах азарт. И какая-то хищная уверенность, от которой становится ещё жарче. Я не могу пошевелиться. Кажется, если я сдвинусь на миллиметр, мир рухнет. Или случится то, чего я так безумно боюсь и так безумно... Жду? Нет. Не жду. Не могу ждать. Это же..- Отпустите меня, - звук вырывается из моего горла хриплым, чужим шёпотом. В нём нет силы. Только паника, застрявшая где-то между рёбрами. Эмиль усмехается. Звук низкий, бархатный

- Тихо, снегурочка, - говорит мужчина, и его голос льётся, как мёд, обволакивая, парализуя. - Мы тебя не обидим. Его рука поднимается.

Эмиль проводит тыльной стороной пальцев по моей

пылающей щеке.

Прикосновение лёгкое, почти невесомое, но от него по всему телу бегут мурашки, целая армия, марширующая по коже. Я вздрагиваю

- Сделаем так, что будет хорошо, - продолжает Эмиль.

И его пальцы скользят к моему подбородку, мягко приподнимают его. Заставляя смотреть ему прямо в глаза.- Охуеть как хорошо, - добавляет сзади Раиль.

Он не двигается. Но его руки на моих бёдрах чуть сжимаются. У меня сердце не бьётся. Оно замерло где-то в горле, огромный, бесполезный ком, мешающий дышать. Я распадаюсь на молекулы, на атомы.

От этих слов, от той абсолютной, циничной уверенности, с которой они их произносят, внутри всё переворачивается. Живот сжимается спазмом. Что-то острое, щекочущее, опасное внутри меня нарастает. Как будто кто-то провёл по моим внутренностям раскалённой проволокой. Я не понимаю. Совсем.

Как они могут так стоять? Как они могут так говорить? Как они могут смотреть на меня и видеть не человека, а. Что? Игрушку? Приз? Исполнение какого-то дурацкого новогоднего проклятия? Это всё было ошибкой. С самого начала. С того момента, как я заскочила в их машину. Я должна была замёрзнуть в сугробе.

Это было бы правильнее. Чем это. Чем это извращённое... Нечто. Ладонь Эмиля скользит с моего подбородка на шею. Его пальцы горячие, шершавые. Они проводят по коже, и я чувствую, как под ними встают мурашки. Руки Раиля с моих бёдер перемещаются. Широкие ладони проходит по рёбрам, и я замираю, дыхание перехватывает.

Пальцы впиваются в ткань, прижимают её к коже, и я чувствую, как под этим прикосновением моё тело непроизвольно выгибается.

Эмиль видит это. Видит мою мелкую дрожь. Его ухмылка становится шире.- Смотри-ка, - шепчет Эмиль, наклоняясь так близко, что его губы почти касаются моих. Его дыхание опаляет кожу. - Уже отзывается. А говорила неправильно.

Всё во мне мгновенно сжимается в тугой, болезненно-сладкий узел. Я теряюсь. Голова кружится, в ушах шумит. Чьи это пальцы впиваются мне в бок? Я уже не понимаю кто и где меня касается.

Чьё дыхание обжигает шею? Чья ладонь лежит, на животе, посылая волны жара прямо туда, куда нельзя? Я не могу разделить их. Они сливаются в один огромный, подавляющий источник ощущений. В два набора рук, два голоса. Два тела, которые заполняют собой всё пространство, весь воздух, все мои мысли. Я буквально не могу стоять. Ноги ватные, колени подрагивают. Если бы не они... Если бы не Раиль сзади, буквально подпирающий меня всей своей массой….. И не Эмиль спереди, чья близость не даёт упасть вперёд...

Я бы уже рухнула на кафель.

Они не просто держат меня. Они не дают мне развалиться.

- Расслабься, - дышит Эмиль мне в губы. - Всё будет хорошо. Мы сделаем так, что тебе понравится. Обещаю. Закайфуешь, - бросает Раиль сзади, и его губы, кажется, на секунду касаются моего уха.

Или мне это показалось?

От мимолётного прикосновения по позвоночнику пробегает долгий, ледяной разряд, мгновенно сменяющийся пожаром.

Я тону. Тону в этом. В их уверенности. В их прикосновениях.

В этом диком, запретном чувстве, что разгорается внутри, вопреки всем крикам разума. Мне должно быть противно. Мне должно быть страшно до тошноты. А я... Я чувствую, как что-то тает внутри как льдинка на солнце.

Я пытаюсь собрать остатки самоконтроля. Крошечный импульс в голове, который кричит, что я должна бежать. Я верчу головой, пытаясь отогнать все эти неправильные чувства, которых быть во мне не должно- Прекратите! - слово вырывается наконец, громко, резко. Это визг. - Это всё неправильно! Ужасно! Отвалите от меня! Этого никогда не будет!

Я делаю резкое движение, пытаюсь оттолкнуть Эмиля. Упираюсь ладонями в его грудь. Каменную. Неподвижную. Он даже не качнулся

Эмиль просто смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает что-то вроде.. Одобрения? Ему нравится, что я сопротивляюсь? Ему нравится эта игра? Да как он смеет?!

Бешенство, острое, подкатывает к горлу. Я начинаю вырываться по-настоящему. Бьюсь, пытаюсь выскользнуть из этой клетки из двух человеческих тел. Верчусь между ними. Но моё тело, мой предатель, оно не слушается.

Оно тяжёлое, размягчённое, расплавленное от их касаний.

Каждое движение даётся с трудом, будто я пытаюсь бежать по дну бассейна, наполненного густым мёдом Внутри всё горит. Кажется, если я сейчас открою рот, из него повалит огонь как у дракона. А разум орёт. Он орёт от осознания наглой пошлости всего происходящего. От того, что они делают. От того, что я позволяю. От того, что где-то в глубине этой паники и стыда прячется искра чего-то такого, за что потом придётся ненавидеть себя годами. Их руки не отпускают. Наоборот. Когда я дёргаюсь, ладонь Эмиля на моём животе сжимается сильнее. Пальцы Раиля впиваются в мои рёбра. И от этого во мне вспыхивает новая, ещё более позорная волна жара. С рычанием, больше похожим на всхлип, я совершаю последний, отчаянный рывок. Не в сторону, а вниз. Приседаю, пытаюсь выскользнуть под рукой Эмиля. И, о чудо, он на секунду ослабляет хватку. Возможно, нарочно. Неважно. Я отскакиваю назад, спотыкаясь, едва не падая.

Отрываюсь от них. Оказываюсь в полуметре. Дышу, как загнанная лошадь, хватая воздух, который кажется густым и обжигающим.

Смотрю на них.

Мужчины не бросаются за мной. Не пытаются схватить. Они стоят. Ровно там, где были. Эмиль слегка наклонил голову, изучая меня. Раиль засунул руки в карманы, его - лицо непроницаемая маска.- Я знаю, что вы задумали, - выпаливаю, голос дрожит, срывается, но я пытаюсь вложить в него твёрдость. - Но этого не будет. Слышите? Никогда! Ищите себе для этого….. Для этого другую! Я таким распутством заниматься не буду!

То, что они предлагают. Это грязно. Это неправильно. Так не делают нормальные лЮдИ.- Это разврат, - добавляю я тише, глядя прямо на Эмиля. - Знаете? Оставьте это для девочек по вызову. Я не такая. Последняя фраза звучит особенно жалко. Потому что я сама слышу её фальшь. «Не такая».

А почему же тогда мои губы до сих пор горят от поцелуев? Почему бёдра помнят тяжесть ладоней? Почему внизу живота всё ещё тлеет тот позорный, сладкий огонь?

Я не выдерживаю их взглядов. Поворачиваюсь и бегу. Толкаю первую же дверь. Я влетаю внутрь, захлопываю её за собой и прислоняюсь спиной к холодному кафелю, закрывая глаза. Тишина накрывает. Только моё бешеное дыхание, стук сердца в ушах. Я открываю глаза. Небольшая, аккуратная ванная комната.

Я чувствую себя опустошённой. И одновременно переполненной до краёв. Смущение, стыд, унижение - всё это перемешано в один ядовитый коктейль, который жжёт изнутри. Я подхожу к раковине, опираюсь о неё руками. Руки дрожат. Всё дрожит. Мелкая, неконтролируемая дрожь бьёт по всему телу, будто меня трясёт в лихорадке. Я поднимаю взгляд на своё отражение в зеркале. Господи...

Волосы растрёпаны. Щёки - два красных, пылающих пятна. Губы распухшие, влажные. Глаза огромные, тёмные.- Какая же ты врунья, Нина! - шепчу я своему отражению.

Говорить им «развратники», «я не такая»...

А почему же ты тогда отзываешься? Почему не бежишь из этого дома, сверкая пятками? Почему позволяешь делать с собой такое? Почему поддавалась вперёд их ласкам? Вопросы висят в воздухе, без ответов.

От них становится только хуже. Я резко открываю кран. Холодная вода бьёт струёй. Я засовываю под неё ладони.

Ледяная вода заставляет вздрогнуть. Потом наклоняюсь, плескаю воду на лицо.

Холод обжигает пылающую кожу, щиплет глаза.

Я делаю это снова и снова, пытаясь смыть не только румянец, но и память о прикосновениях. О губах, о том низком голосе, обещающем, что будет очень хорошо.

Но ничего не проходит.

Я вся один большой, гиперчувствительный нерв, который они раскачали до предела. Я выпрямляюсь, хватаю полотенце, промакиваю лицо. В зеркале я всё та же растрёпанная, разгорячённая. С глазами, полными внутренней бури.

Девочка на грани. На грани чего? Побега? Или падения?

И тут раздаётся щелчок замка. Я резко вскидываю голову.

В отражении зеркала стоит фигура. Высокая, широкая, занимающая почти всё пространство. Раиль.

Я медленно, будто в замедленной съёмке, разворачиваюсь к нему лицом. Сердце, только-только начавшее успокаиваться, снова заходится бешеным галопом.- Что ты тут делаешь? - мой голос тоненький, испуганный. - Выйди. Я... Я уже всё сказала. Раиль не двигается с места. Он стоит, прислонившись плечом к косяку, руки в карманах. Смотрит на меня. Его взгляд тяжёлый, оценивающий. Как будто взвешивает мои слова, мою дрожь, мой испуг. И находит их... Недостаточными

- А я сказал, что буду тебя трахать, - произносит он ровно, без интонации. Просто констатация факта.

От этих слов, от той дикой, наглой прямоты - у меня перехватывает дыхание. В голове пусто.- Угадай, чьи слова имеют больший вес,

- добавляет он, и в уголке его губ

появляется та самая, опасная тень ухмылки.

Я отступаю на шаг, бьюсь спиной о край раковины. Холодный кафель обжигает через тонкую ткань костюма Так не делается, - лепечу я, чувствуя, как жар снова накатывает. - Это неправильно. То, что вы предлагаете это отвратительно!

Раиль отрывается от косяка. Делает один неторопливый шаг вперёд. Комната становится меньше.- Нихуя не отвратительно, - мужчина слегка качает головой. - Это пиздец как приятно. Тебе понравится.- Нет! - почти кричу я. - Не понравится! Вы с братом совсем с ума сошли?! Этс же…. - я пытаюсь собрать мысли в кучу. - Вы вообще думаете, что люди подумают?

Это всё ужасно! Мерзко! Отвратительно! Нормальные люди так не делают! Общество...

- На общество - похуй, - обрывает он меня.

Ещё шаг. Теперь он очень близко. Я чувствую его запах, вижу каждую щетинку на его челюсти. Мы сами создаём свою реальность. А жить по заветам других - значит прожить хуёво. Надо делать то, что хочешь. HO...

Давай по упрощённой схеме. Без этих длинных разговоров.

Что ты несёшь вообще?

Втроём - нормально, - говорит Раиль так, будто сообщает, что снег зимой белый. У нас половина друзей так живёт. Семьями. Детьми. И никто не помирает. Ты... Ты врёшь.

Нет.

Это... Это разврат, - выплёвываю. - Так не делают нормальные люди. Стыд буквально разрезает мою кожу, заставляя мысленно кричать от неловкости. Так не бывает. То, что говорит мужчина... Это выдумка! Какая-то пошлая шутка. Нормальные люди делают все, - Раиль усмехается шире. - Просто не всем рассказывают. Хотя всем - должно быть плевать. Особенно на правила, созданные какими-то ебучими моралистами. Мне не плевать на правила. - говорю я, чувствуя, как щёки горят. - На мнение.Кто придумал правила? На мнение кого? Соседки? Продавщицы в ларьке?

Абстрактное «общество», которое улыбается, а дома жрут мозг друг друга ложкой? Я сглатываю. Я хочу чтобы он замолчал.

Чтобы перестал говорить, что всё это нормально. Что так люди живут. Да какие мать вашу люди? Я чувствую, что взрываюсь.

Я хочу, чтобы вы отстали от меня! - выпаливаю.

Врёшь, - и делает последний шаг.

Теперь Раиль прямо передо мной. Его тело отбрасывает на меня тень. Его рука выныривает из кармана. Но мужчина не тянется ко мне. Он тянется к подолу своей чёрной футболки. Берёт его двумя руками. И одним резким, движением стягивает через голову.

Время останавливается.

Передо мной его тело. Не просто накачанное. Высеченное. Широкие, выпуклые плечи, прорезанные жилами. Мощная грудная клетка, покрытая тёмными, аккуратными завитками волос, сужающимися в линию, уходящую под пояс джинсов.

Рельефный пресс с глубокими бороздами. Шрамы. Небольшие, белые, в нескольких местах. На рёбрах, на плече. История, высеченная на плоти.

Воздух вышибается из моих лёгких. Я не могу отвести глаз.

Мой взгляд скользит по мускулам, по коже, загорелой и прочной. Голова гудит. Внутри всё сжимается и тут же разжимается, посылая новый, ещё более мощный прилив жара между ног. Я чувствую, как там становится влажно...

Я не возбуждаюсь. Я просто... Реагирую. Тело реагирует. Само. Без моего разрешения. Живот втягивается. По коже бегут искры. И это предательство тела пугает больше, чем его слова. Если хочешь, можем Эмиля вычеркнуть из нашего уравнения. - Раиль склоняет голову. А если, - начинаю я, и голос дрожит. - Если я из уравнения хочу вычеркнуть не Эмиля. А тебя.

Слова вылетают, прежде чем я успеваю их обдумать. Глупая, отчаянная провокация. Последняя попытка отгородиться хоть от чего-то.

Я смотрю на Раиля. Он замирает. Его тёмные глаза сужаются. Кривоватая улыбка исчезает с его губ. Идиотка. Чего ты добилась? Зачем ты это сказала?

Господи, сейчас он... Что он сделает?

Раиль смотрит на меня. Долго. Молча. Потом медленно, очень медленно, качает головой.- Ну а пиздеж я не одобряю, снегурочка, - произносит он тихо. И его руки опускаются к поясу джинсов. Мои глаза сами собой следят за его движением. Его руки накрывают металлическую пряжку ремня. Большие, сильные пальцы нажимают на механизм. Раздаётся громкий щелчок.

Пряжка расстёгивается. Мужчина тянет за конец ремня, и он с шипящим звуком выскальзывает из шлёвок. Металлическая бляха звенит, ударяясь о джинсы.

От этого звука, у меня внутри всё обрывается. Смущение накрывает с головой, острое, жгучее. Это происходит.

Это реально происходит. Раиль не шутит. Не играет.

Он раздевается. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Мужчина бросает ремень на пол. Он так близко, что я чувствую исходящее от его голого торса тепло, как от раскаленной печки.

Одна его рука поднимается.

Он нежно сжимает мой подбородок пальцами. Принуждает поднять голову, смотреть ему в глаза.- Я готов поспорить, - и его голос опускается до хриплого, интимного шёпота, который проходит по мне вибрацией. -

Что ты уже намокла, когда я тебя трогал.

Щёки вспыхивают таким пожаром, что кажется, я сейчас загорюсь. Почему? Почему он не может просто молчать? Я открываю рот, чтобы что-то сказать, опровергнуть, но из меня вырывается только короткий, сдавленный звук. Потому что в этот момент его рука обхватывает меня за талию. И он поднимает меня. Я вскрикиваю от неожиданности, инстинктивно хватаясь за его плечи. Мои пальцы впиваются в горячую, твёрдую кожу, в бугры мышц.

Раиль не ставит меня на пол. Он усаживает. На холодную, гладкую столешницу раковины. Я оседаю на кафель, чувствуя его холодок через тонкую юбку. Мои ноги болтаются в воздухе. А Раиль устраивается между ними. Встаёт так, что его бедра оказываются вплотную к внутренней стороне моих бёдер.

Всё во мне замирает.

Эта позиция невероятно откровенна. Унизительна. Возбуждающа Я сижу выше него, но власть вся у него.

Раиль стоит между моих раздвинутых ног, его голый торс в сантиметрах от моей груди. Его ладони ложатся на мои бёдра, поверх юбки. Сжимают. Гладят. Тепло от его рук прожигает кожу, доходит до самых костей.

Раиль медленно наклоняется ко мне. Моё сердце трепещет, бешено бьётся где-то в горле. Я не могу оторвать от него взгляд. Его лицо приближается.

Его губы...

Они находят мои.

Его губы давят, его язык сразу же требует входа и получает его, потому что мои губы размыкаются под его натиском. Раиль Целует меня глубоко, медленно, с такой сосредоточенностью, что темнеет в глазах. Весь мир сужается до жара его рта, до вкуса.

Его руки на моих бёдрах. Одна продолжает сжимать, другая начинает движение. Она скользит вверх, по внутренней стороне моего бедра.

Палец проводит по чувствительной коже под коленкой, и я вздрагиваю, стону ему в рот. Рука ползёт выше. Юбка задирается сама собой под этим движением. Я чувствую, как воздух касается моей кожи. А потом его пальцы касаются ткани моих трусиков.

Лёгкое, исследующее прикосновение. Ладонь ложится поверх них целиком. Тёплая, тяжёлая. Раиль не нажимает. Он просто кладёт. И этого достаточно. Взрыв.

Волна возбуждения врезается в моё тело. Такая сильная, что я выгибаюсь на столешнице, отрывая губы от его со всхлипом.

Раиль не отпускает. Его губы находят мою шею, он прижимает меня к себе сильнее. Я не могу сдержать стон. Длинный, дрожащий, полный той самой постыдной сладости. Он отрывает губы от моей шеи, смотрит мне в лицо.

- Время таять снегурочка.

Хрипло произносит Раиль. Его дыхание сбивчиво. Ладонь под моей юбкой сжимается чуть сильнее. И от этого нового давления по мне пробегает судорога наслаждения.- Отдайся мне.

Глава 14

- Отдайся мне.

Его слова висят в горячем воздухе ванной, смешиваясь со звуком моего собственного прерывистого дыхания Его ладонь всё ещё лежит поверх моих трусиков. Тяжёлая, горячая. Всё сходится в одной точке. Где соединяются все мои нервы, весь мой стыд, всё моё тайное, неправильное желание.

Под этим прикосновением я чувствую, как ткань трусиков становится мокрой, пропитывается тем, что выдаёт меня с головой.

Раиль это чувствует. Его пальцы чуть шевелятся, вжимая тонкий хлопок ещё плотнее. И по моему телу пробегает долгая, сладкая судорога.

Я не могу говорить. Могу только смотреть ему в глаза. Тёмные, сосредоточенные, с расширенными зрачками. В них есть только жаркая, абсолютная концентрация. На мне. На моей реакции. На том, как я таю под его рукой. Раиль наклоняется снова. Его губы захватывают мои в поцелуй. Его язык движется в моём рту властно, ритмично, в такт едва уловимым движениям его ладони между моих ног. Я стону в его рот, звук проглатывается им, и он отвечает низким, рычанием. Его рука проходит по моему животу, по рёбрам, находит застёжку дурацкого костюма снегурочки. Пальцы ловкие, находят крючок. Щелчок. Ткань на груди ослабляется. Раиль не останавливает поцелуя. Его губы продолжают выжимать из меня тихие, позорные звуки, а его рука скользит под расстёгнутую ткань.

Находит тонкий бюстгальтер, застёгнутый спереди. Ещё один щелчок. И вот его ладонь, горячая и шершавая, уже на моей голой коже. Раиль охватывает грудь целиком, сжимает, и боль смешивается с таким острым, огненным наслаждением, что у меня темнеет в глазах.

Я выгибаюсь дугой, оторвавшись от его губ с тихим вскриком.- Тише, - шепчет Раиль, его губы прижимаются к моей щеке, потом сползают на шею. - Всё хорошо. Но ничего не хорошо. Всё ужасно. И я не знаю, как с этим быть. Его рука между ног продолжает своё медленное движение. Трение ткани о клитор через мокрые трусики становится пыткой.

Сладкой, невыносимой, доводящей до безумия.

Мои бёдра сами начинают двигаться, подражая ритму его ладони, ища большего давления, большего трения. Я ненавижу себя за это. И я не могу остановиться.

Раиль чувствует мои движения. Чувствует, как моё тело, предав меня окончательно, само ищет новых движений Его губы на моей шее становятся жёстче, зубы слегка задевают кожу, и я снова вздрагиваю. От предвкушения. От животного, первобытного знания, что сейчас будет больше. Раиль убирает руку из-под моей юбки.

На секунду я чувствую холодок, пустоту, и жалобный звук сам вырывается из моих губ Пальцы мужчины цепляются за резинку моих трусиков. За тонкую, мокрую от моих выделений ткань. И одним плавным движением он стягивает их вниз по моим бёдрам. Воздух касается обнажённой, гиперчувствительной кожи. Стыд накрывает меня новой, ослепительной волной. Я пытаюсь сдвинуть ноги, прикрыться, но Раиль стоит между ними, и его бёдра не дают им сомкнуться. Я открыта. Прямо перед ним. Всё моё самое сокровенное, самое постыдное выставлено на показ. Для него. Раиль отступает на полшага, и его взгляд падает вниз.

Его глаза скользят по мне, зрачки расширяются ещё сильнее. На его лице нет уХМЫЛКИ

Есть что-то вроде...

Голодного, жадного восхищения.

Как будто он видит не просто тело, а исполнение какого-то своего, давнего желания.- Красивая, - выдыхает Раиль.

И это одно слово, сказанное таким низким, искренним голосом, заставляет мой живот сжаться от нового витка возбуждения.

Мне стыдно. И невыносимо приятно.

Раиль снова приближается.

Его пальцы касаются моего лона. Теперь - напрямую.

Лёгкое, исследующее прикосновение к самой чувствительной точке. Я замираю, дыхание перехватывает.

И моё предательское тело, вместо того чтобы цепенеть от страха, отвечает на это новой, ещё более мощной волной возбуждения.

Пульсация внизу живота становится нестерпимой. Ноги дрожат. Внутри всё сжимается и разжимается в такт бешеному сердцебиению.

Раиль проводит пальцем сверху вниз, медленно, ощупывая каждую складку. Каждую часть меня, которая вздрагивает и пульсирует под его прикосновением. Я прикрываю глаза. Волны возбуждения накрывают меня так сильно, что я больше не могу ничему сопротивляться.- Ты девственница? - его вопрос вырывает меня из оцепенения. Я резко открываю глаза, встречаю его взгляд. В нём только любопытство. И какая-то странная осторожность. Я качаю головой. Слов не находится.

- Но опыта нет, - произношу я наконец, голос сиплый, не мой. - Понял? Практически никакого.

Раиль смотрит на меня пару секунд, а потом - о боже - он улыбается. Настоящей, не кривой, а широкой, почти нежной улыбкой, которая на мгновение преображает его суровое лицо- Понял, - кивает мужчина.

И прежде чем я успеваю спросить, что это значит, его пальцы снова касаются меня. Раиль находит мой клитор, мягко надавливает, и волна удовольствия заливает всё тело. Такая острая, что у меня перехватывает дыхание.

Я стону, запрокидывая голову назад, впиваясь пальцами в холодный край раковины. Раиль начинает двигать пальцами, медленно. Круговыми движениями. Сначала лёгкими движениями, едва касаясь. Потом сильнее. Настойчивее. Моё тело вздрагивает, выгибается, я теряю опору. Но мужчина тут же прижимает меня к себе свободной рукой, не прекращая движений той рукой, что между моих НОГ.

- Вот так, - хрипит Раиль мне в ухо. Его дыхание горячее, прерывистое. - Молодец. Я не могу больше думать.

Мир сужается до этих двух точек, где его пальцы творят со мной что-то невыразимое. До его голого, горячего тела, к которому я прижата.

До запаха его кожи, возбуждения.

Мои собственные руки бесцельно блуждают по его спине, по мощным мышцам, впиваются в них, царапают. Раиль меняет тактику. Один палец скользит ниже, к входу. Давит. И входит внутрь. Миллиард искорок взрываются одновременно, в голове, в теле, везде. Я замираю.

Раиль не двигается, давая мне привыкнуть. Его палец внутри меня кажется огромным, он заполняет всё А его большой палец продолжает своё неумолимое движение снаружи, вокруг клитора.- Расслабься, - шепчет мужчина, его губы на моём плече.

Я пытаюсь дышать. Но выходит рвано, со всхлипами. Раиль начинает двигать пальцем. Медленно. Внутрь. Наружу. Его большой палец кружит, нажимает на клитор.

Ощущения нарастают, сливаются в один бесконечный, нарастающий вихрь. Где-то внизу живота завязывается тугой, горячий узел. Он становится туже с каждым движением его руки. Я начинаю стонать. Громче. Бесконтрольно.

Мои бёдра сами подражают ритму мужчины, подталкивая, требуя большего. Раиль чувствует это. Его движения становятся быстрее. Глубже. Увереннее. Мужчина добавляет второй палец. Мне тесно, я чувствую растяжение, это заполнение, это именно то, чего жаждало моё тело

- Да, вот так, - поощряет Раиль, его голос срывается. - Сожми сильнее. Раиль знает, куда нажать, как повернуть, где замедлиться, чтобы продлить муку. И где ускориться, подводя меня к самому краю.

Краю, о котором я только смутно догадывалась, читая дурацкие романы или слушая шёпот подруг. Но это - не то. Это в миллион раз сильнее. Страшнее. Реальнее. Узел в животе затягивается до боли. Всё моё тело напряжено, как струна. Дыхание сбилось. В глазах плывут тёмные пятна.

- Я... Я не могу... - выдыхаю я, и в голосе слышны слёзы.

Слёзы от перегрузки, от невозможности вместить в себя всё это ощущение.- Можешь, - рычит Раиль прямо мне в губы. Его лицо покрыто испариной, мышцы на челюсти напряжены. - Кончай для меня. Кончай, снегурочка.

Его слова, эта грубая, животная просьба, становятся последней каплей. Узел разрывается. Мир взрывается белым, ослепительным светом.

Волна оргазма накрывает меня с головой, смывая всё стыд, страх, мысли. Это землетрясение, извержение вулкана, падение в бездну и взлёт одновременно

Моё тело бьётся в конвульсиях, я кричу, но не слышу своего крика. Потому что всё заполнено гулом крови в ушах и этим всепоглощающим, сладким, разрывающим на части наслаждением Я чувствую, как сжимаюсь вокруг его пальцев судорожными спазмами. Чувствую, как он продолжает двигать ими, продлевая каждый толчок, выжимая из меня последние капли этого безумия. Раиль прижимает меня к себе, заглушая мои рыдания наслаждения своим телом. Целует мои закрытые веки, шепчет что-то хриплое, непонятное. Постепенно судороги стихают.

Я обмякаю на столешнице, как тряпичная кукла. Всё тело - одно большое, чувствительное, дрожащее пятно. Раиль медленно, очень медленно вынимает пальцы.

Это ощущение болезненное. Я чувствую пульсацию там, внизу, эхо только что отгремевшего шторма. Мужчина не отходит. Стоит всё так же между моих раздвинутых ног, смотрит на меня. Его глаза блестят. Он тяжело дышит.

- Видишь? - говорит мужчина, и его голос невероятно мягок. - Получилось. Я не могу ответить. Я могу только смотреть на него сквозь влажную пелену ресниц. На этого огромного, опасного мужчину, который только что... Который... И тут мой взгляд падает ниже. На его джинсы. На ту самую выпуклость, которая была прижата к моему бедру всё это время.

Она огромная. Напряжённая. Форма чётко проступает сквозь плотную ткань. Раиль следует моему взгляду. И снова улыбается. Но теперь в улыбке появляется что-то другое.- Твоя очередь, снегурочка, - произносит мужчина.

Моё сердце, только-только начавшее успокаиваться, снова делает кульбит. Я понимаю. Он не закончил. Далеко не закончил.

Раиль берёт мою руку. Притаскивает её к джинсам. Его пальцы накрывают мои. Его рука поверх моей, направляет. Щелчок. Пуговица расстёгивается. Потом молния. Он отводит свою руку, позволяя мне действовать самой.

Я замираю. Передо мной - открытый пояс джинсов. И тёмная ткань боксёров под ним. Я вижу очертания. Большие. Твёрдые.

- Вытащи, - приказывает Раиль, и его голос звучит уже хриплее. Я засовываю дрожащие пальцы за резинку его боксёров. Кожа его живота горячая, напряжённая. Я нащупываю его член. И замираю.

Горячий, твёрдый, как сталь, обтянутый бархатистой кожей. Пульсирующий под моими пальцами.- Да, вот так, - шепчет Раиль, видя мой испуг. - Просто возьми в руку. Я обхватываю его член. Не могу сомкнуть пальцы. Он слишком большой. Чувство нереальное. Такая сила, такая мощь беспомощной руке.

и она сейчас в моей руке. В моей крошечной,

Раиль издаёт долгий, сдавленный выдох, когда мои пальцы касаются его члена. Его глаза закрываются на секунду.- Вот так, - говорит Раиль, открывая глаза. В них сейчас бушует буря. - Теперь двигай рукой. Вверх. Вниз. Я начинаю двигать рукой. Неумело, робко. Он огромный и скользкий от собственной смазки на кончике. Мои движения неуверенные, дёрганые.

- Сильнее, - хрипит Раиль. Его руки хватаются за край раковины по бокам от меня, костяшки белеют. - Сожми чуть. Да, вот так.

Я сжимаю пальцы, следуя его инструкциям. Начинаю двигать рукой быстрее, набирая ритм Его дыхание становится прерывистым, губы размыкаются. Раиль смотрит на меня, и в его взгляде нет ничего, кроме животной, голодной страсти.

- Охуеть, - выдыхает мужчина.

И его голос срывается на низкий стон, когда я провожу большим пальцем по самой чувствительной части головки. Мне странно. Стыдно. И дико возбуждающе. Я управляю им. Этим монстром силы и уверенности. Он весь, напряжение, каждая мышца на его торсе играет, живот втянут, шея вытянута. И это я довожу его до такого состояния. Моими неумелыми, дрожащими пальцами. Я набираюсь смелости.

Меняю хват. Пробую двигать рукой не только вверх-вниз, но и слегка проворачивать ee. Он отвечает глухим рычанием, его бёдра непроизвольно подталкиваются вперёд, навстречу моей руке.- Да... Вот так... - его слова превращаются в сплошной хрип. - Не останавливайся. Я не останавливаюсь. Я вхожу в ритм. Вдруг понимаю, что мне нравится. Нравится чувствовать его мощь в своей руке. Нравится видеть, как его непроницаемая маска трескается, сменяясь эмоцией чистого, неконтролируемого наслаждения.

Нравится слышать эти низкие, гортанные стоны, которые Раиль больше не может сдержать. Это даёт мне силу. Какое-то странное, тёмное чувство власти.- Осторожнее... - выдавливает Раиль.

Я продолжаю. Ускоряюсь. Его тело становится ещё более напряжённым. Раиль начинает двигать бёдрами сам, задавая более жёсткий, животный ритм.

На его лбу выступает испарина. Он близко. Я чувствую это по тому, как пульсирует его член в моей руке. Ио тому, как сбивается его дыхание.

Снегурочка.. - его голос - хриплый шёпот. - Я сейчас...

Я не замедляюсь. Наоборот. Я сжимаю его сильнее, двигаю рукой быстрее, смотря прямо ему в глаза. Я хочу это видеть. Хочу видеть, как он теряет контроль из-за меня. Его глаза широко раскрываются. Челюсть сжимается. Раиль издаёт низкий, протяжный рёв, который эхом отдаётся в маленькой ванной.

И тогда я чувствую это.

Тёплую, густую пульсацию в своей руке. Поток за потоком. Раиль кончает. На мою руку и бедро. На мою всё ещё слегка приподнятую юбку. Мужчина тяжело опирается на раковину, его глаза закрыты. На лице - выражение абсолютной разрядки. Я сижу, смотря на свою руку, испачканную в нём. На свои бёдра. На него. Раиль медленно открывает глаза. Они тёмные, уставшие, но в них светится что-то тёплое. Я понимаю, проклятие дома, достигло и меня.

Глава 15

Это случилось.

Мысль бьётся в висках, тупая, громкая, как похоронный марш. Это случилось. Прямо здесь. В этой ванной. На холодной столешнице. Моё тело всё ещё помнит каждую деталь с пугающей чёткостью. Тяжёлое тепло его ладони. Давление его пальцев. Вспышку того слепого, животного наслаждения, которое не оставило от меня ничего.

А потом... Его член в моей руке. Пульсирующий, твёрдый.

Я стою посреди гостиной и не могу успокоить дрожь в руках.

Она идёт изнутри, из самой глубины, где поселилось что-то новое и чужое. Стыд? Да, он тут как тут. Густой, удушливый, как смог.

Он обволакивает каждую клеточку. Стыдно, что я позволила. Стыдно, что не вырвалась, не закричала, не дала пощёчину.

Стыдно, что в ответ на его прикосновения из меня вырывались не проклятья, а стоНЫ. Стыдно до слёз, до тошноты, что в какой-то момент я перестала бояться и начала хотеть. И самый страшный, самый подлый стыд за то, как это было хорошо. Не просто приятно. Не просто возбуждающе. Хорошо на каком-то первобытном уровне. Как будто во мне проснулось что-то давно усыплённое, и оно кричало от радости, что его наконец-то выпустили. Этот стыд самый едкий. Он разъедает изнутри, потому что с ним не поспоришь. Тело не врёт.

А моё тело - кричало от восторга.

Сотру это из памяти. Это нужно стереть. Убрать. Уничтожить. Как страшный сон. Проснуться завтра утром и сделать вид, что ничего не было.

Я начинаю метаться по комнате. Кружу по мягкому ковру вокруг дивана. Надо просто забыть. Стереть. Никакой ванной. Никаких пальцев. Ничего не было. Но забыть не получается. Ощущения словно выжжены на подкорке. Чувствую, как дрожат мои пальцы, будто они до сих пор сжимают его. Запах его кожи, нас висит на мне, как несмываемое клеймо.

Я наматываю круги, как раненый зверь в клетке.

Что делать теперь? Бежать? Но куда? В ночь? Сейчас, под бой курантов? От этих мыслей по спине пробегает холодный, колючий страх, но в нём. проскальзывает искорка того же запретного любопытства.

Я готова кричать от собственной испорченности.

В гостиную заходят мужчины. Вместе.

Раиль в свежей чёрной футболке, волосы слегка влажные, будто он был в душе. Его лицо привычная маска спокойствия, но в глазах, когда они на секунду задерживаются на мне, я читаю что-то тяжёлое, тёплое, от чего внутри всё ёкает.

Эмиль в худи, с бутылкой чего-то в руке. Мужчина ухмыляется, но его взгляд скользит между мной и братом с живым, хищным интересом.

Я замираю посреди комнаты, пойманная на месте преступления.- Я... Я, наверное, спать пойду, - выпаливаю я первое, что приходит в голову. - Да. Спать. Очень устала.

Закроюсь в комнате. На ключ. И буду сидеть там до утра. А утром... Побегу домой. Прямо по сугробам.

Эмиль ставит бутылку на стол и поднимает бровь.

Куда это ты собралась, снегурочка? - его тон игривый, но в нём слышится удивление. - Новый год на носу. Мы же праздновать будем. Ты сама заставила нас весь дом украсить. Не пойдёшь ты никуда.

Нуууу, - мотаю головой, отступая на шаг. - Я вымоталась. Правда. Вымотали тебя, да?

Эмиль усмехается, и в его ухмылке появляется какой-то новый, пронзительный оттенок. Его взгляд скользит к Раилю, потом обратно ко мне.

- Основательно, похоже, - цокает Эмиль.

Всё внутри меня леденеет.

Он знает. Раиль ему сказал. О боже. Он рассказал брату. Рассказал всё. Что я делала. Как стонала. Как...

Паника, острая и слепая, накрывает с головой.

Я перевожу взгляд на Раиля, глазами умоляя, спрашивая, отрицая. Ты сказал? Скажи, что нет!

Раиль встречает мой взгляд. Его лицо непроницаемо. Он молчит.- Ох, ебать, - присвистывает Эмиль, наблюдая за нашей немой перепалкой. - А у вас случилось-таки? Да? Эмиль смотрит на Раиля. Вопрос висит в воздухе. Я замираю, не дыша. Весь мир сужается до лица Раиля, до его губ, которые вот-вот должны что-то произнести.- Какого хуя молчим? - не унимается Эмиль, его ухмылка становится шире, азартнее. Раиль медленно, очень медленно переводит на Эмиля взгляд. В его тёмных глазах вспыхивает что-то вроде раздражения.

- Нихуя не было, - отрезает Раиль.

Тишина. Короткая, напряжённая.

Эмиль смотрит на брата, потом на меня, потом снова на брата. На его лице читается целая гамма эмоций. Удивление, догадка, лёгкое раздражение. A поТоМ понимание и новая, ещё более жадная заинтересованность.- Охуеть, - протягивает Эмиль наконец. - Значит, че-то было. Интересненько. Мужчины переглядываются. Молча. Весь их разговор снова идёт на уровне взгляДов Я стою, как на раскалённых углях, чувствуя, как жар стыда и смущения поднимается от шеи к щекам, заливая всё лицо огнём.

Братья обсуждают меня. То, что произошло со мной. Как вещь. Как секрет, которым один из них не поделился. Потом Эмиль неожиданно вскидывает руки вверх. Широко, театрально улыбается.- Снегурочка, - его голос становится ещё более весёлым, - Новый год-то надо отпраздновать. Ты же сама этого хотела!

Эмиль смотрит на меня большими глазами. Я колеблюсь.

Бежать в комнату и рыдать в подушку - заманчиво. Но остаться... Остаться в этой странной, пугающей, но уже не чужой атмосфере... Может, так будет проще?

Может, если мы просто посидим, поедим, всё встанет на свои места? Вернётся какая-то нормальность?- Отпразднуй, - раздаётся голос Раиля.

Он не уговаривает. Как будто решение уже принято, и мне остаётся только согласиться. И я, к собственному удивлению, слабо киваю. Но с этого момента тихое, постоянное напряжение не покидает воздух.

Оно живёт в пространстве между нами.

В том, как Раиль, передавая мне тарелку, его пальцы на секунду задевает моё запястье В том, как Эмиль, смеясь над какой-то своей же историей, кладёт руку мне на колено, как что-то само собой разумеющееся, и не убирает её несколько минут.

Тепло его ладони прожигает кожу, и я сижу, боясь пошевелиться, чувствуя, как под этим прикосновением потихоньку разгорается тот самый, постыдный внутренний оГонь.

Мы говорим. Обо всём и ни о чём.

Эмиль рассказывает какие-то нелепые случаи из их работы, настолько абсурдные, что они не могут быть правдой. Но звучат убедительно из-за его мастерского рассказа.

Раиль изредка вставляет односложные комментарии или поправляет детали. Я молчу, ковыряю вилкой еду, пью вино.

С каждым глотком внутри становится теплее, а границы размытее. Стыд не уходит, но он притупляется, становится фоновым шумом, поверх которого накладываются другие ощущения.

Тепло камина, низкие голоса мужчин, вкус еды, которую я сама приготовила. И вот из телевизора, который тихонько работал всё это время, доносятся первые звуки, бой курантов. Мы все замолкаем. Я ставлю бокал, не допив. Сердце замирает. Глупая, детская привычка загадывать желание в эту секунду, просыпается сама собой.

Надо загадать желание, - тихо говорю я, больше себе, чем им. Ага, - кивает Эмиль, его глаза в свете гирлянд блестят.

Я закрываю глаза. Жар от камина щекочет лицо. Жар от вина разливается внутри. А ещё есть другой жар. От их внимания, от их близости, от памяти о том, что было. Я не знаю, какое желание загадать чего хочу? Мира? Чтобы всё вернулось назад?

Чтобы этот странный, пугающий, восхитительный кошмар никогда не кончался? Я открываю глаза. Бой курантов гремит в комнате. Раиль смотрит на меня. Пристально, словно не моргая. Как будто читает мои мысли.

Эмиль поднимает свой бокал.

За Новый год, - говорит мужчина, и в его голосе звучит непривычная серьёзность. За то, чтобы он был особенным!

Да, он уже особенный.

Мы чокаемся. Я делаю глоток. Вино кажется ещё слаще. Ещё пьянее. Праздник случился. Пусть и такой, какой я не могла себе представить даже в самом страшном сне. Я опускаюсь на ковёр, поджимая под себя ноги.

Мужчины устраиваются рядом. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы я чувствовала их тепло. Раиль огромную тень.

- слева, опёршись спиной о диван, его мощная фигура отбрасывает Эмиль - справа, он более подвижен, наливает вино из бутылки в три бокала.- Держи, - Эмиль протягивает мне один.

Наши пальцы касаются. Мимолётно. Но от этого прикосновения по моей руке пробегает знакомый разряд. Я вздрагиваю и делаю маленький глоток. Сладкое, с терпким послевкусием. Вкусно? - интересуется Эмиль, наблюдая за мной.

Угу, - киваю, не поднимая глаз. - Сладкое. Очень.

Дай попробовать.

Я протягиваю ему свой бокал.

Но мужчина не берёт его. Вместо этого его рука обхватывает мою шею сзади, пальцы вплетаются в волосы у затылка.

Эмиль тянет меня к себе и целует.

Глава 16

Эмиль целует меня так, будто мы здесь одни. Как будто нет ничего, ни времени, ни пространства. Ни его брата в нескольких шагах.

Как будто весь мир сузился до его губ и моего сбившегося дыхания. Его поцелуй это игра. Провокация.

Мужчина не торопится. Медленно пробует меня на вкус. Лениво скользя языком по моим губам, не проникая сразу, дразня.

Я вздрагиваю. Искорки внизу живота мгновенно взрываются, расползаясь по всему телу. Пальцы сами сжимаются вокруг ножки бокала, вино внутри колышется, плещется. И я с ужасом понимаю, что едва держусь. Но не от алкоголя. От него. От Эмиля. Эмиль улыбается мне прямо в поцелуй.

- MM… - выдыхает Эмиль мне в губы. - Вот так гораздо вкуснее. И мужчина снова меня целует.

Его поцелуй становится глубже. Это - игра. Искусная, страстная, безжалостная игра. Его губы двигаются, то прижимаясь плотно, заставляя мои расплющиться, то отступая на миллиметры, чтобы мягко, нежно посасывать мою нижнюю губу

Оттянуть её, а затем отпустить

Его язык скользит. Проводит влажным, горячим кончиком по линии смыкания моих губ, заставляя их непроизвольно разомкнуться на жалобный вздох

И только тогда Эмиль проникает внутрь. Он играет с моим языком, дразнит, касается, отступает, снова наступает. Я задыхаюсь. Я не могу дышать, не могу думать. Ничего, блин, не могу. Кроме как чувствовать, как Эмиль владеет моим ртом.

Пульсирующий жар разливается по всему телу. Будто на моей коже взрывается салют. Одна его рука лежит у меня на шее, пальцы вплетены в волосы, слегка направляя. Другая скользит по моей руке, останавливается на локте, сжимает его. И от этого простого, властного жеста во мне вспыхивает новая волна слабости. Я таю. Буквально. Чувствую, как, мышцы обмякают.

Шатает меня не от вина. От Эмиля.

От этого поцелуя, который выжимает из меня всё сопротивление, всю волю, оставляя только дрожь и этот нарастающий голод.

Мужчина отрывается. Внезапно.

Оставляя мои губы влажными, распухшими, пульсирующими. Воздух врывается в лёгкие обжигающим глотком. Перед глазами плывёт. Я смотрю на него ошарашенно, не в силах вымолвить ни слова. Мужчина улыбается. Широко, самодовольно, его глаза блестят в свете огня. Так вино вкуснее, - говорит Эмиль, его голос хриплый. Он облизывает свои губы. Охуеть, какое сладкое.

Этот взгляд, эти слова...

Они добавляют масла в огонь.

Чувствую, как щёки пылают, как жар растекается под кожей. Я отвожу взгляд, и он падает на Раиля. Его лицо в тени, но я вижу его глаза. Они прикованы к нам. К моим губам. К выражению моего лица. Мне невозможно прочитать эту каменную маску, но само его присутствие, его молчаливое наблюдение. Тот факт, что он всё видел, всё это заставляет моё сердце колотиться с новой, бешеной силой. Я растерянно перевожу взгляд с Раиля на Эмиля и обратно. Я потеряна. Совершенно.

Моё тело горит, внизу живота туго завязался знакомый, сладкий узел желания. А мой разум мечется, как пойманный в клетку зверёк, не понимая, что происходит. Как это возможно...

Я же говорил, - раздаётся низкий голос Раиля. Он звучит так близко, что я вздрагиваю. Мужчина смотрит в огонь. - Всё нормально. Пока тебе нравится, всё остальное - похуй. На устои, на общество, на всю эту хуйню. Я смотрю на мужчину хлопая ресницами. Как можно так спокойно говорить о таких вещах? Но может есть в его словах что-то правдивое? Общество действительно ничего не решает, это я понимаю. Но у меня столько мыслей в голове... Столько сомнений.

Как я могу сделать какие-то выводы, когда я сама себя не понимаю? Не понимаю реакций своего тела, не понимаю своих странных, желаний. Хочешь ещё вина? - спрашивает Раиль.

Да, - выдыхаю я, голос сиплый, сдавленный.

Хотя бы выпей, лихорадочно думаю я. Хотя бы это немного остудит, вернёт контроль. Хоть какой-то. Раиль медленно поднимает мой бокал, который стоял рядом с ним. Не спеша подносит его к своим губам. Я заворожённо смотрю, как его губы касаются края стекла. Как его горло работает, когда он делает небольшой глоток.

Мускулы на шее напрягаются, кадык смещается.

Это невероятно мужское, первобытное зрелище. Раиль опускает бокал, и на его губах, на секунду, появляется кривая, опасная ухмылка.

Мужчина ловит мой взгляд. Его свободная рука поднимается. Ко мне. Она обхватывает меня за шею, его пальцы длинные, сильные смыкаются на моей коже, почти зеркально повторяя жест брата, но с другой интонацией. Если Эмиль направляет, то Раиль - владеет.

Раиль мягко, поворачивает моё лицо к себе.

Он наклоняется медленно, как хищник, уверенный в своей добыче. Его губы пахнут вином, и чем-то ещё тяжёлым, табаком. Губы мужчины прижимаются к моим. И мир переворачивается.

Если поцелуй Эмиля это огонь, то поцелуй Раиля - это давление. Его губы давят. Сминают мои, заставляя их подчиниться под его формой. Его язык входит. Глубоко, властно, заполняя собой всё. В этом нет ничего сладкого или игривого. Есть только чистая, власть и жар. Жар, который исходит от него и мгновенно прожигает меня насквозь. Раиль Целует меня так, будто хочет через этот поцелуй передать мне всё своё нетерпение, всю свою уверенность. Всю ту животную потребность, что клокочет в нём.

Его рука на моей шее сжимается сильнее, фиксируя меня в нужном положении, не давая отступить ни на миллиметр.

Моё тело отвечает мгновенно, дикой, позорной волной возбуждения, которая заливает меня с головы до ног. Внутри всё сжимается в тугой, болезненно-сладкий комок.

Раиль отрывается так же резко, как и начал. Я хватаю воздух рваными, хриплыми глотками. Голова кружится, в ушах звенит. Я чувствую, как мои губы онемели, распухли, как они горят. Я слышу весёлый, азартный голос Эмиля, и едва успеваю повернуть голову, как егс рука снова на моей шее, и он тянет меня к себе.

И снова его губы. Но теперь, после властной атаки Раиля, поцелуй Эмиля кажется ещё более сладким, ещё более игривым, ещё более...

Эмиль снова играет, дразнит, его язык выписывает виражи, и я начинаю отвечать. Мои губы двигаются, мой язык встречает его. Я слышу собственный жалкий стон, когда он прикусывает мою нижнюю губу.

В этом хаосе ощущений я почти не замечаю другого прикосновения. Пока оно не становится настойчивым. Ладони. Широкие, горячие. Они Раиля.

Пока Эмиль выжимает из меня поцелуи, руки его брата начинают своё путешествие по моему телу. Пальцы проходят по позвоночнику, заставляя меня выгнуться, вжаться в поцелуй Эмиля. Другая - опускается ниже. На моё бедро. Потом ползёт выше. Под подол моего дурацкого костюма снегурочки, юбка задирается сам собой под этим движением. Его ладонь ложится на мою голую кожу выше колена. Горячая, тяжёлая. Она медленно движется вверх по внутренней стороне бедра.

Я вздрагиваю всем телом, пытаюсь оторваться от Эмиля, но он не отпускает. Его поцелуй становится жаднее, глубже. Он словно пьёт мой испуг, моё возбуждение.

А ладонь Раиля ползёт выше. Выше.

Пальцы впиваются в нежную кожу внутренней поверхности бедра, и я замираю. И в этот миг, когда я беззащитна, когда моё внимание разорвано между двумя мужчинами, я чувствую это. Пальцы Раиля. Они находят край моих трусиков. Тонкую, мокрую от возбуждения ткань. Они задерживаются там на секунду. Потом скользят под неё.

Я вскрикиваю.

Коротко, резко, когда его пальцы касаются голой, сверхчувствительной кожи. И этого достаточно, чтобы по мне пробежала долгая, мучительная судорога наслаждения. Я сжимаюсь вокруг ничего, мои внутренние мышцы судорожно сокращаются, ждущие заполнения.- Вот видишь, - хрипит Эмиль у меня над ухом. Его рука гладит мою спину. - Как ты дрожишь. Я не могу говорить. Я могу только дышать, рвано, со слезами на глазах. От стыда. От невозможности этого желания. От того, что это происходит на самом деле.- Это... Всё неправильно, - выдыхаю я наконец, уткнувшись лицом в его плечо. Мой голос - жалкий шёпот. - Так нельзя.

Эмиль мягко отстраняется от меня, заставляет поднять голову, посмотреть ему в глаза. Его лицо серьёзно, без обычной ухмылки.

- Кто сказал, что нельзя? - спрашивает мужчина. - Кто здесь решает, снегурочка? Нас здесь трое. Решение принимать нам. Я говорю - можно.

- Охуеть как можно, - добавляет сзади Раиль.

И его большой палец чуть смещается, оказываясь прямо на клиторе. Я я взвизгиваю, впиваясь пальцами в плечи Эмиля.

- Видишь? - Эмиль улыбается. - Всё можно. Если ты хочешь - мы продолжаем. Если нет мы останавливаемся.

Выбор. У меня есть выбор. Эта мысль кажется невероятной. После всего, что было, после того как меня вели, подталкивали, захватывали.

Ho... - я пытаюсь собрать мысли в кучу. - Это же так не делают. Это не... В сексе нет ничего неправильного, - перебивает Эмиль. Его голос твёрдый. - Есть только то, что нравится, и то, что не нравится. Если это нравится всем, кто в этом участвует, - а нас, на минуточку, трое, - то это и есть норма. Наша норма. И по тому, как ты хнычешь, - он проводит пальцем по моей щеке. - По тому, как ты вся горишь, мне кажется, тебе это нравится. Очень.

Мужчина смотрит мне прямо в глаза, и я не могу солгать. Не могу даже попытаться. Потому что он прав. Я вся горю.

Каждая клеточка моего тела кричит о возбуждении, о желании. Стыд есть. Страх есть. Но они тонут в этом море физического, животного влечения.

Я медленно, очень медленно, перевожу взгляд на Раиля.

Он смотрит на меня. Ждёт. Его рука всё так же лежит между моих ног, его палец давит на ту самую точку, держа меня на грани.

В его взгляде я читаю уверенность. Он знает мой ответ.

Знал его ещё до того, как задали вопрос.

Я закрываю глаза. Делаю глубокий, дрожащий вдох.

А Раиль...

Раиль начинает двигать пальцем.

Глава 17

Палец Раиля движется. Нежно, но очень точно. Круговые движения, прямо там, в самом чувствительном месте, которое и так уже пульсировало.

Я не знаю, чего я хочу. Знаю только, что хочу.

Мой мир мгновенно изменился.

Из состояния неопределённости, страха и стыда мы резко перешли в фазу действия. Тихого, плавного, но абсолютно неотвратимого.

Эмиль целует меня.

Его рука скользит по телу, находит застёжку бюстгальтера, и через секунду его ладонь лежит на моей обнажённой груди. Горячая, большая.

Я стону ему в рот, когда его пальцы сжимают сосок, и эта боль-наслаждение отдаётся прямым эхом внизу живота, где палец Раиля продолжает своё чёртово волшебство.

Ну, да, дом порока всё-таки проклял.

Но не только меня одну.

Нас. Нас троих.

Я вижу во взглядах мужчин как им это нравится. Они получают эстетическое, неподдельное удовольствие. Я это знаю, потому что чувствую то же самое. Сопротивляться кажется уже не остаётся сил.- Умница, - хрипит Раиль прямо мне в ухо, и его голос, заставляет меня вздрогнуть. Мужчина притягивает меня к себе. Его свободная рука обхватывает меня за талию. Я оказываюсь зажата между двумя телами.

Мужчины действуют синхронно, словно делали это тысячу раз. Или словно их связывает какая-то телепатия. Эмиль отрывается от моих губ, и его губы спускаются на шею, оставляя горячие, влажные следы. Я обнажена. Воздух из камина касается кожи, это - ещё один вид ласки. Эмиль опускает голову, его губы захватывают сосок, язык кружит вокруг него. И я выгибаюсь с тихим стоном, вжимаясь спиной в Раиля. Его палец между моих ног ускоряется, становится жёстче. Кажется ещё чуть-чуть, и я разлечусь на молекулы, я просто испарюсь. Ощущения запредельные. Внутри всё пылает, взрывается, тысячи искорок одновременно бегут по коже, ещё больше там, где меня касаются мужчины.

А кажется, что меня касаются везде. Абсолютно.

Их прикосновения множатся. Я теряюсь в них. Не понимаю, чья это рука скользит по моему животу, чьи губы прижимаются к моему плечу, чьи пальцы вплетаются в

Мои волосЫ.

Они везде.

Две пары рук, две пары губ. Два мощных, горячих тела, которые ласкают, исследуют, зажигают каждую клеточку. Я становлюсь центром их вселенной, точкой, где сходятся все их желания. И моё собственное желание - огромное, слепое - отвечает им в полной мере. Я тоже трогаю их.

Мои руки, неуверенные, начинают двигаться. Я скольжу ладонями по мускулистым плечам Эмиля, чувствую игру мышц, когда он наклоняется, чтобы снова поцеловать меня.

Мои пальцы находят шрамы на торсе Раиля, исследуют их выпуклые края. Я провожу пальцами по торсу Эмиля - не такой массивный, как у брата, но рельефный, жилистый, покрытый тёмными волосами. Красивый. Опасно красивый.

Эмиль ловит мою руку, прижимает её к своему сердцу, которое бьётся так же бешено, как моё. А Раиль... Он двигается.

Мужчина не просто ласкает меня. Он разворачивает меня. Теперь я почти лежу, спиной к его груди, зажатая. Раиль сзади.

Эмиль - передо мной. Его глаза горят. Он смотрит на меня, потом поверх моего плеча на брата. Между ними снова пролетает тот немой разговор

Я слышу шуршание. Фольги? Упаковки?

Звук отчётливый, и от этого всё становится ещё более реальным и от этого ещё более жутким и возбуждающим. Эмиль что-то делает у себя на поясе. Я не смотрю. Я не могу оторвать глаз от его лица. Затем его руки снова на моих бёдрах. Он приподнимает меня, помогает мне встать на колени. Я неустойчива, дрожу, но Раиль поддерживает меня, его руки лежат на моих боках, удерживая. Я на коленях. Раиль передо мной. Так близко.

И я вижу. Вижу его член. Он большой, напряжённый, тёмный, с каплей влаги на кончике. Он пульсирует. Реальность ударяет по голове с новой силой.

Это произойдёт. Сейчас.

И меня от этой мысли заливает новая, ещё более густая волна возбуждения. Я завтра сгорю в аду за одну эту мысль.

Но сегодня... Сегодня я хочу этого.

Я чувствую, как горячая, твёрдая, гладкая головка скользит по моему лону, ищет ВХОД. Я замираю, перестаю дышать. Моё тело напряжено. Нетерпеливого, жадного ожидания.- Расслабься, снегурочка, - шепчет Эмиль, его голос хриплый от желания. - Всё будет хорошо. И он входит. Медленно. Невероятно медленно. Осторожно, давая моему телу привыкнуть. Ощущение.. Оно неописуемо.

Это - растяжение. Наполнение. Член Эмиля большой. Очень.

Я чувствую, как каждая складка внутри меня разглаживается, принимая его. Как мышцы сначала сопротивляются, а потом, предательски, сжимаются. Я издаю долгий, дрожащий стон.- Охуенно, - хрипит Эмиль, замирая полностью внутри. Его руки дрожат меня за бёдра. - Какая же ты тесная. И вся мокрая

Он начинает двигаться. Сначала так же медленно, осторожно. Каждый выход почти до конца, и затем медленное, погружение обратно

Каждое движение заставляет меня вздрагивать, стонать.

Эмиль заполняет меня так, что кажется, не осталось ничего, кроме него. Я теряю рассудок. Затем рука Раиля скользит по моей щеке. Собирает мои растрёпанные волосы, отводит их назад. Он поворачивает моё лицо к себе, заставляя запрокинуть голову. Я смотрю на него. В его глазах - буря. Которая вот-вот вырвется наружу.

- Видишь, как я хочу тебя?

Я опускаю взгляд. На его член. Он огромный. Напряжённый, как и у брата. Меня охватывает новая, дикая смесь страха и вожделения.

- Пососёшь?

Я сглатываю. Горло пересохло.

Я не могу говорить. Я могу только едва заметно кивнуть, и мои губы сами собой размыкаются в беззвучном стоне, когда Эмиль делает особенно глубокий толчок.

Раиль не ждёт большего согласия. Он приближает себя к моим губам. Я чувствую его тепло, его запах - чистый, мужской. Я закрываю глаза и.. Член скользит между моих губ. Он заполняет мой рот. Я неумело обхватываю его губами, не зная, что делать. Паника на секунду пробивается сквозь наслаждения. Я отстраняюсь. Не умею, - выдыхаю я, и звук получается приглушённым, искажённым. Я научу, - хрипит мужчина, и его рука снова в моих волосах, нежно направляя. Просто обхвати губами.

Я делаю, как Раиль говорит.

- Вот так. Да. Теперь язык... Проведи.

Раиль даём мне указания, и я подчиняюсь.

Волны наслаждения накатывают одна за другой.

- О, да... Умница. Охуенная девочка, - говорит Раиль, сжимая ещё больше мои волосЫ. Эти грубые, тёплые слова, действуют на меня так же, как прикосновения. Я расслабляю челюсть, начинаю двигать головой так, как он направляет. Сначала неумело, потом, слыша его сдержанные, гортанные стоны, всё смелее. Собственное возбуждение зашкаливает.

Эмиль внутри меня чувствует это, его движения становятся резче, быстрее.- Да, вот так, - поощряет Раиль. - Сильнее. Аккуратнее с зубами, да... Охуенно. Ты просто охуенно всё делаешь. Эмиль в это время тоже не молчит.

- Блядь, как охуенно принимаешь. Умница, снегурочка, просто умница, - Эмиль начинает вбиваться в меня сильнее. Их слова, и похвала, и пошлые, слова - льются на меня потоком, смешиваясь со звуками наших тел. Шлепков кожи, прерывистого дыхания, влажных звуков.

Я тону в этом. В этом тройном объятии.

В том, как Эмиль вбивается в меня всё жёстче, всё быстрее, его бёдра бьются о мои с силой, которая заставляет меня каждый раз подаваться вперёд, глубже насаживаясь на Раиля. А Раиль двигается мне в рот в такт брату, и этот синхронный двойной ритм сводит меня с ума. Я не думаю. Я - чистые ощущения.

Растяжение и наполнение снизу.

Глубокое, влажное тепло во рту. Руки, которые ласкают мою грудь, живот, бёдра. Горячее дыхание на коже.

Я их центр. Я причина их стонов, их потери контроля.

И это знание мощнейший афродизиак.

Возбуждение нарастает, как лавина. Оно достигает пика.

Моё тело начинает трястись изнутри. Непроизвольные сокращения становятся чаще, глубже. Эмиль чувствует это. Его движения становятся более дикими, животными. Кончай, - рычит Эмиль. - Кончай для нас. Покажи, как тебе хорошо. Давай, девочка, - приказывает Раиль.

Оргазм обрушивается на меня целой вселенной.

Это взрыв сверхновой где-то в моём сознании, которое больше никогда не станет прежним. Белый, ослепительный, оглушительный оргазм. Кажется в эту самую секунду я воскресла. Как будто только что разорвалась невидимая нить, о существовании которой я даже не знала. Я кричу, но не слышу своего крика, потому что мир заполнен гулом. Этим всепоглощающим, разрывающим на атомы наслаждением.

Моё тело бьётся в конвульсиях, я чувствую, как дико сжимаюсь вокруг Эмиля, выжимая из него его собственную потерю контроля.

Я чувствую горячие толчки внутри себя, его извержение, и это продлевает мои собственные спазмы, делая их ещё более мучительными и сладкими.

Через меня проходит ещё одна судорога, когда я чувствую тёплую пульсацию в своём рту. Раиль тоже кончает, его рык низкий, протяжный, полный дикого облегчения.

Я не могу дышать. Не могу мыслить. Всё моё существо одна большая, перегруженная чувствами, дрожащая точка. Стыд куда-то испарился. Осталось только это глухое, шокирующее, бездонное удовлетворение и усталость, которая валит с ног.

Их шёпот доносится до меня сквозь туман.

Охуенно, - выдыхает Эмиль.

Идеальная, - добавляет Раиль.

Их слова, сливаются со звуком моего собственного, тихого, всхлипывания. Это конец. Или самое начало. Я не знаю.

Я просто знаю, что никогда в жизни мне не было так хорошо, так правильно и так неправильно одновременно.

Глава 18

Сознание возвращается ко мне медленно. Как будто выныриваю из тёплой воды ОМоё телоно тяжёлое. Размягчённое. Налитое.

Каждая мышца будто растянута и в то же время приятно тянет, как после долгого сна или после бега, когда усталость сладкая, правильная.

Я лежу на боку. На широкой, горячей, медленно поднимающейся и опускающейся груди. Я чувствую под щекой упругую кожу, тонкую сеть шрамов, биение мощного, ровного сердца. Раиль.

Его рука тяжёлая, горячая лежит на моём животе, большой палец лениво водит по коже чуть ниже пупка. А сзади, прижавшись ко мне всем телом, как большая, горячая грелка, лежит Эмиль. Мужчина лицом уткнулся в мой затылок, его дыхание, щекочет волосы. Его рука перекинута через мою талию Я зажата между ними. В тройном обьятии, которое окутывает. Как кокон из плоти, тепла и абсолютного спокойствия. Всё тело моё одна большая, приятно ноющая, расслабленная мышца. Глубоко внутри, там, где ещё недавно бушевал ураган, теперь тихое, тёплое послевкусие. Кожа повсюду гиперчувствительна. Запах смесь кожи, секса и дыма от камина висит в воздухе. Он... Наш. Мне хорошо. Невыразимо, до мозга костей хорошо. Мы просто лежим. И это почему-то ощущается ещё интимнее, чем всё, что было до. Я делаю вдох. Грудь поднимается тяжело, глубоко, как будто воздуха стало больше. Выдох длинный, тянущийся, и вместе с ним из меня выходит последний остаток напряжения. Туман в голове начинает рассеиваться. Мысли появляются осторожно. Как первые шаги после долгого онемения. Боже….. Мамочки...Что я наделала?

Это всё неправильно..

Мысль кажется чужеродной, входящей в моё расслабленное сознание. Я только что... С двумя мужчинами... Одновременно.

Я позволила им сделать со мной всё это.

И мне... О боже, мне это понравилось. Каждая секунда. Каждый пошлый шёпот, каждое прикосновение. Это же ненормально. Это извращение. Что со мной?

Что они теперь подумают? Что я сама о себе думаю?

Мои мышцы незаметно напрягаются под их ладонями. Дыхание, только-только ставшее ровным, снова сбивается. Я зажмуриваюсь, пытаясь прогнать эти мысли, как навязчивых, ядовитых насекомых. Но они жужжат всё настойчивее

Не начинай, - раздаётся голос Раиля над моей головой

Я чуть шевелюсь, поворачиваю лицо, открываю глаза.

Я же ничего... - шепчу я. Голос слабый, хриплый, совсем не мой. Начала, - цокает Раиль. - Я вижу. Не загружайся.

Низкий, хриплый голос вибрирует прямо под моей щекой. Мужчина не открывал глаз. Кажется, он просто почувствовал изменение в моём теле, уловил сдвиг в энергии. Я замираю, не отвечая.

. Я серьёзно, - продолжает мужчина, и его рука на моём животе слегка сжимается, успокаивающе. - Выруби эти мысли нахер

- Легко сказать, - выдыхаю, и мой голос звучит сипло, чуть дрожит. Сзади Эмиль шевелится, прижимается ко мне плотнее. Его губы касаются моего плеча.- А что там думать-то? - его голос бархатный. - Тебе было хорошо. Да? Я молчу. Правда слишком очевидна, чтобы её отрицать.

- И нам было охуенно, - добавляет Раиль, и в его тоне звучит та же простая, грубая констатация факта. - Так охуенно давно не было.

От этих слов, произнесённых с такой искренней, мужской прямотой, во мне что-то тает. Страх осуждения.- Правда? - тихо спрашиваю, закрывая глаза.Правда, - говорит Эмиль, и я чувствую его улыбку кожей на плече.- Ты, снегурочка, оказалась сюрпризом. Самым приятным за последние годы. Всё, что было - было идеально. Ты - идеальна.

Это слово. Идеальна. Оно обжигает и лечит одновременно.

Никто никогда так мне не говорил. Особенно после такого.

Ho... - начинаю, и голос снова срывается. - Люди, если бы кто-то узнал... Какие люди? - перебивает Раиль.

Все, - шепчу я. - Есть же... Нормы.

Снегурочка, милая, - говорит Эмиль, и его пальцы переплетаются с моими на животе. - Эти нормы, придумали те, кому не хватает смелости жить так, как хочется. Кто сам себе не может позволить то, чего хочет. Им проще осуждать других, чтобы не видеть пустоты в своей собственной жизни.

Раиль кивает, и я чувствую это движение своей шекой.

- Брат прав. Люди осуждают чаще всего за две вещи, - продолжает Раиль, и его голос звучит тихо, задумчиво. - За Мой разум, эта вечная, надоедливая машина, снова пытается запуститься. Начинает шептать о неправильности, о том, что я позволила слишком много, что я какая-то не такая... И словно чувствуя эти ядовитые вибрации, Раиль делает простое движение. Он поднимает свободную руку и кладёт её мне на голову.

то, чего боятся. И за то, чего по-настоящему хотят, но не могут себе позволить из-за страха. Из-за этих самых

норм. Это замкнутый круг трусости.

Я лежу и слушаю. Их слова звучат как другой взгляд на мир. Жёсткий, циничный, но на удивление честный. Ты никому ничего не должна, - говорит Эмиль. - Ни обществу, ни своим собственным надуманным правилам. Ты должна только себе. Себе честной, понимаешь? И если честной тебе было хорошо, если ты не причинила боли, не предала, не сделала подлости - то всё, что было, было правильно. Для нас троих. А мнение какого-то гипотетического всего мира... - он делает паузу. - Похуй. Я вдруг понимаю, что они не просто утешают меня. Они учат. Другому способу смотреть на вещи. Менее болезненному. Более свободному.

Внутри меня будто что-то щёлкает, тихонько так, медленно. Словно во мне что-то спало и вдруг начинает просыпаться.

Но, а если отбросить все эти правильно и неправильно? Если представить, что эта ночь - отдельная вселенная, со своими законами? Где проклятие дома - не шутка, а правило.

Где два таких мужчины это не опасность, а... Дар?

Мы не говорим, что надо плевать на всех и вся, - добавляет Раиль. - Мы говорим выбирай чьё мнение для тебя значимо

Ты сегодня была смелой, - говорит Эмиль наконец, и его голос становится тише, почти нежным. - Смелее, чем большинство. Ты попробовала то, чего хотела. И тебе понравилось. В этом нет ничего плохого. В этом есть сила. Сила.

Я никогда не думала об этом в таком ключе. Для меня это была слабость. Капитуляция перед искушением.

Я открываю глаза. Смотрю в потолок, на котором танцуют отблески огня. Чувствую вес их тел, тепло их кожи, твёрдость мышц подо мной. Чувствую это странное, новое, хрупкое чувство... Возможно, начинающееся принятие самой себя. Той части себя, которая способна на такую дикую, такую неправильную страсть.

Я не знаю, - тихо говорю. - Всё это слишком ново. Слишком...

Никто не торопит, - говорит Эмиль, целуя моё плечо. - У нас есть время. Я закрываю глаза снова.

Мысли ещё копошатся, но они уже не такие ядовитые. Они больше похожи на растерянных пчёл, которые не могут найти улей.

А вокруг тепло, безопасность и два низких голоса, которые нашёптывают мне новую, пугающую и манящую правду. Может быть, моя нормальность - это не то, что я всегда думала. Может быть, она начинается здесь, на этом ковре, между двумя мужчинами, и звучит как слово идеальна, сказанное с искренним восхищением.

Тепло. Глубокое, всепроникающее.

Оно идёт от тел, между которыми я зажата.

Я лежу на Раиле, как на живой, дышащей грелке. А сзади Эмиль он как второе одеяло, жаркий и уютный, его дыхание струится по моей шее.

Мир сузился до этого ковра, до треска поленьев, до запаха кожи и секса. Это странное, немыслимое спокойствие. После бури. Тихий, безмятежный штиль.

Раиль слегка вздрагивает, и я чувствую, как подо мной напрягаются его мышцы.- Холодно? - спрашивает он негромко, и его голос вибрирует у меня прямо под ухом. Я не успеваю ответить.

Эмиль уже шевелится сзади. Слышу, как он потягивается, кости хрустят.- Ох, ебать, правда, - бормочет Эмиль. - Сквознячок откуда-то. Мужчина отодвигается, и на секунду я чувствую прохладу на спине, но почти сразу же его тепло возвращается, накрытое чем-то мягким и тяжёлым.

Плед. Большой, пушистый. Он накрывает нас троих, укутывая в ещё один слой уюта. Эмиль снова прижимается, зарывается носом мне в плечо под пледом.- Пить хочешь? - Спрашивает Раиль.

Я киваю, не открывая глаз. Горло действительно пересохло. От криков, от стонов, от всего этого- Эмиль, - обращается Раиль поверх моей головы. - Принеси воды. За моей спиной Эмиль издаёт короткий, хриплый смешок.

Охуеть, блядь, - говорит Эмиль. - Хорошо ты устроился тут за мой счёт. Иначе мне придётся вставать, - невозмутимо парирует Раиль, и его рука на моём животе слегка поглаживает кожу. - А снегурочке очень удобно лежать на мне

По моим щекам разливается тёплый румянец. Правда. Мне очень удобно. И признаться в этом, даже мысленно, стыдно. Но я не могу с этим спорить.

Я прижимаюсь к нему чуть сильнее, пряча лицо, и чувствую, как его грудная клетка слегка вздымается.- Ладно, ладно, - сдаётся Эмиль.

Я чувствую, как он отодвигается, как холодный воздух снова касается моей спины. Потом слышу его шаги, удаляющиеся в сторону кухни.

Я остаюсь одна с Раилем.

Нежно гладит мои спутанные волосы. Ни слова. Просто прикосновение. Тяжёлая, тёплая ладонь, сметающая паутину дурных мыслей одним движением.

Вот таким, простым, молчаливым прикосновением, которое говорит громче любых Слов. Ты здесь. Ты в безопасности. Ты не одна.

И самое страшное, самое прекрасное, я начинаю верить этому. В этой тишине, под его рукой, я вдруг ловлю себя на мысли.

Я чувствую себя счастливее.

Глубже, искреннее, спокойнее, чем за все месяцы с бывшим. Это осознание обжигает, как ледяная вода. Как же так? Как я могу чувствовать себя так цельно, после всего этого безумия, с двумя практически незнакомыми мужчинами? Эмиль возвращается с бутылкой воды и тремя стаканами, ловко расставив всё на полу рядом. Он снова укладывается сзади, накрывается пледом, наливает воду. Раиль приподнимается, помогая мне сесть. Вода холодная, смывает остатки сладости с губ, проясняет голову. Эмиль, устроившись поудобнее, смотрит на меня. Его глаза в полутьме блестят любопытством.- Ну что, снегурочка? - начинает Эмиль, его голос тихий, интимный. - Рассказывай. Всё понравилось?

Я делаю большой глоток воды и чуть не задыхаюсь поперхнувшись. Щёки вспыхивают мгновенно. Я отвожу взгляд, утыкаюсь в стакан.

Эм... - выдавливаю я. - Всё... Всё было.

Не привыкла о сексе разговаривать? - проговаривает Эмиль, и в его тоне понимание. - Многие не привыкли. А это, блядь, самый лучший способ узнать, что не так, а что огонь. Конечно, гадать занятие увлекательное. Но я, - он кладёт руку на моё бедро под пледом, его пальцы горячие. - Я охуеть как тебя чувствую, малышка. Но даже мне не дано читать мысли. Лучше проговаривать. Чтобы в следующий раз было ещё лучше. В следующий раз. От этих слов у меня ёкает сердце.

- Просто... - я сглатываю, чувствуя, как горло снова пересыхает. - Бывший, он не любил об этом разговаривать. Вообще.

Мои слова повисают в воздухе. Говорить об этом с ними, сейчас, голой под пледом, после всего, что было... Это невероятно неловко. Унизительно. Как будто я выворачиваю наружу самое своё уязвимое, грязное бельё. Я чувствую себя мелкой, жалкой. Внутри всё сжимается в маленькую горошинку.- Я что-то пыталась сказать или предложить... - продолжаю я, голос становится тише, я смотрю куда-то в складки пледа на коленях. - Он говорил, что я какая-то ненормальная. Развратная. Что так нельзя. Что хорошие девочки так не делают и не говорят.

Я чувствую, как подо мной напрягается тело Раиля. Как будто каменная глыба слегка сдвинулась. Его рука на моей голове замирает.

- И не только про это, - вырывается у меня, словно прорвало плотину. Стыд смешивается с давней, глухой обидой. - Если я в платье выходила, которое ему казалось коротким. Если хотела встретиться с подругами вечером. Если смеялась слишком громко с кем-то в кафе. Всегда находилось за что на меня наорать. Ведёшь себя как... Хочешь внимания на стороне. Говорил он. Я просто хотела жить Последние слова звучат как шёпот. Я зажмуриваюсь, ожидая... Чего? Смеха? Неловкого молчания?

Но вместо этого ощущаю два движения одновременно. Рука Раиля с моей головы опускается, обхватывает моё плечо, прижимает меня крепче к себе.

А сзади Эмиль прижимается ко мне всей грудью, его рука обнимает меня за талию, а губы прижимаются к моему виску в безмолвном поцелуе.

Ебаный мудак, - очень чётко произносит Раиль. В его голосе холодное презрение. Полнейший, - соглашается Эмиль, и его голос звучит прямо у моего уха. -Снегурочка, слушай меня. И запоминай. Ты - самая охуенная, смелая и открытая девушка, которую мы встречали. То, что ты хочешь жить, чувствовать, пробовать новое - это не порок. Это - дар. И любой, кто пытается этот дар в тебе задавить, назвав его грязным словом, - просто слабак. Который сам боится жить и хочет, чтобы и ты боялась. Их слова... Они как щит. Как меч, разрубающий старые, ядовитые путы. Каждое произнесённое ими идеальная, ложится на старые раны, как целебная мазь.

Я не могу сдержать дрожащий вздох. Облегчение.

- А вы... - начинаю я после паузы, сама удивляясь своей смелости. - У вас родители есть? Раиль перестаёт гладить меня. Эмиль за спиной замирает.

Дура, зачем спросила? Зачем лезу не в своё дело? Внутри что-то болезненно сжимается.- Были, - коротко говорит Раиль. - Погибли. Мне было тринадцать. Ему - семь. Просто констатация факта. Без жалости к себе. Но от этих цифр у меня сжимается сердце. Тринадцать. Семь. Они ведь были совсем детьми.

Детдом, - добавляет Эмиль, и в его голосе впервые за вечер слышится не игривость и не страсть, а холодная сталь.- Попали в один. Там была пизда.

Скажем так.

Большего мне и не нужно объяснять, я всё понимаю, по тому, как сжались его пальцы на моём боку, по тому, как закаменела челюсть Раиля у меня под щекой, всё ясно.

- Ox… - вырывается у меня. Острая боль колет под рёбрами. - Мне так жаль. Раиль слегка отстраняется, чтобы посмотреть в моё лицо.

Не надо, - говорит мужчина. - Ещё не хватало, чтобы ты из-за нас грустила. Всё это было. Мы пережили. Сами себя построили. Сами свою жизнь создали.

Да, снегурочка, - добавляет Эмиль, и сталь в его голосе снова сменяется привычной, тёплой ухмылкой. - Если хочешь пожалеть, я знаю пару способов повеселее.

Я слабо улыбаюсь, толкая его локтем. Дурак, - думаю я, но говорю иное: Просто это так несправедливо. В таком возрасте..

Зато мы есть друг у друга, - перебивает Раиль. Его взгляд не отрывается от меня. Какая ещё семья нужна? Та, что бросает? У нашего отца была куча родственников. Пока мы в детдоме маялись, они разворовали наш дом, квартиру, всё, что родители оставили. Сбагрили нас и разграбили всё до нитки. Поэтому да. Блядь. Мы только друг у друга и есть. И нам хватает.

Его слова, такие жёсткие, такие лишённые сантиментов, вызывают у меня уважение. И ту же странную боль в груди. Они выжили. Выстроили себя. Стали этими сильными, опасными, целостными мужчинами, которым не нужны ничьи одобрения.

Они сами своя крепость. И они пустили меня внутрь.

Я молча обнимаю Раиля, прижимаюсь к нему.

Сзади Эмиль тоже обнимает меня, и на мгновение мы просто трое людей, замерзших в тройном объятии под пледом, в котором есть что-то большее, чем просто сексуальное влечение. А вы... - я снова начинаю, набравшись смелости. Голос срывается. - Часто так втроём? То есть с девушкой?- Часто? - Эмиль смеётся у меня за спиной. - Нет. Очень редко. Давно такого не было. В молодости, когда гормоны бушевали бывало, - добавляет Раиль с лёгкой усмешкой. - Но потом нет. Не было желания. Не было такой, которая.

Которая сводила бы с ума нас обоих одновременно. Увидели тебя и всё. Сука, просто не смогли остановиться. Я замираю, слушая.

- А если бы я выбрала кого-то одного? - спрашиваю, почти не дыша. Раиль пожимает плечами. Движение ощущается всем моим телом.- Другой бы отступил. Не без сожаления, но отступил. Правила чести. Но ты не выбрала. У тебя просто не было шансов, снегурочка, - наклоняется Эмиль, его губы касаются моего уха. - С момента, как ты влетела в нашу машину. Мы поняли. Ты наша. Случайность? Проклятие дома? Не знаю. Знаю, что ты здесь. И это самое правильное, что случилось за этот год.

Эмиль Целует меня в шею, нежно, невинно. А Раиль смотрит на меня, и в его тёмных глазах я читаю то же самое. Утверждение. Принятие. Право собственности.

Я закрываю глаза.

Тепло пледа, тепло их тел, тепло этих странных, страшных и прекрасных слов окутывает меня. Мысли о бывшем, о нормальности, о завтрашнем стыде отступают, тают, как снег на раскалённой плите. Остаётся только здесь и сейчас. Только это сплетение на ковре у огня. И тихое, растущее понимание, что, возможно, я нашла своё нормально. И оно вот такое. Горячее, запретное, пугающее и безумно, до слёз, желанное.

Глава 19

Я просыпаюсь. И первое, что - чувствую тепло. Густое такое как кисель, обволакивающие. Плотное одеяло из тел и дыхания.

Потом тихие, почти незаметные звуки. Потрескивание догорающих углей в камине. Чьё-то ровное дыхание. Моё собственное медленное, глубокое, непривычно спокойное Я лежу между ними. Даже не помня, как мы уснули.

Щекой утыкаюсь в грудь Раиля. Его рука закинута мне за спину, ладонь лежит на лопатке тяжёлая, тёплая, как якорь Сзади Эмиль, его колено упирается мне под бедро, рука обнимает талию, пальцы лениво сжаты, будто даже во сне он не готов отпускать.

Мне тепло. Слишком тепло.

Тело начинает просыпаться медленно, волнами. Слабость разливается по мышцам. Кажется, если я сейчас попробую резко встать, ноги просто не удержат. Всё внутри тянет. Смешивается, но единственное

•подавляющие чувство.

Спокойствия. Я никогда не ощущала себя так.

Я моргаю. За окном светлеет. Утро раннее, серо-голубое предрассветное молоко. Снег отражает свет, и комната кажется светлее.

Надо вставать. Привести себя в порядок.

Мысли приходят в голову с лёгким напряжением. Мне нужна пауза. Тишина. Пространство между мной и всем, что было ночью.

Я осторожно двигаюсь.

Сначала плечо. Раиль чуть сильнее прижимает ладонь, хмурится во сне. Мм... - глухо, почти сердито стонет мужчина.

Тсс, - шепчу я, сама не знаю зачем. - Я тихо.

Эмиль за моей спиной что-то бурчит, его рука сжимается на талии, будто он проверяет, здесь ли я ещё. Потом расслабляется.

Я выбираюсь медленно, буквально по сантиметру, как из кокона. Их тепло неохотно отпускает. Воздух сразу кажется холоднее, и по коже бегут мурашки.

Я поднимаюсь, собирая с пола свою одежду. Движения неловкие, чуть скованные Смущение накатывает внезапно острое, как иголка под кожу. Я оглядываюсь, но они спят. Оба. Это даёт странное облегчение.

Я выскальзываю из гостиной, босиком, стараясь не шуметь. Пол холодный, но это приятно отрезвляет. В ванной быстро привожу себя в порядок. Холодная вода на лице резкий контраст. Я смотрю на себя в зеркало и вижу не ту Нину, что была вчера. Глаза другие, словно взгляд изменился. Щёки розовые. Губы чуть припухшие, но я стараюсь не заострять на этом внимание. Мне нужно собрать мысли в кучу. Вернее разобраться как-то в них. Ведь если с самого начала у меня было полное отвращение, неприятие, чувства стыда, то сейчас... Сейчас я даже не понимаю своего безмятежного спокойствия. Внутри не тарабанят бабочки, они смиренно сидят. Чем ещё больше меня пугают. Мне становится жарко. Я вылетаю из ванной.

Одеваюсь быстро. Руки дрожат от переполненности. Мыслей слишком много, и все они мешают друг другу. Я даже не могу ухватиться за одну конкретную. Потому что в голове их бесконечное множество. Мне жарко. Даже не телом - изнутри. Хочется воздуха. Пространства. Я накидываю шубку, даже не застёгиваясь, хватаю ботинки и выхожу на улицу. И мир резко меняется.

Мороз встречает сразу щиплет щёки, нос, пальцы. Воздух чистый, колкий, пахнет хвоей и снегом. Я делаю вдох, глубокий, жадный, и в голове становится чуть яснее. Под ногами хрустит снег. Этот звук прямиком из детства. После Нового года, мы с родителями всегда выходили на улицу, это наша традиция. Даже сейчас, здесь, в совершенно чужом пространстве я чувствую то детское счастье. Тепло разливается в груди. Кожу покалывает. Каждый шаг подтверждение реальности. Я здесь с двумя мужчинами, которые спят в доме. Мужчины которые открыли во мне что-то. Какую-то потаённую дверь, о существовании которой я даже не догадывалась.

Я иду вперёд, оставляя за собой следы, и снег скрипит, будто разговаривает со МноЙ. Вокруг тихо. Лес стоит неподвижно, укутанный белым, словно одеялом накрыт. Ветви лей тяжёлые, согнутые под снегом. Где-то далеко каркает ворона. Небо светлеет, розовеет у горизонта. Я чувствую мороз на коже, и от этого становится хорошо. Он охлаждает мысли, остужает внутренний жар. Я делаю ещё несколько шагов, проваливаясь в сугробы по щиколотку, смеюсь тихо, выдыхая облачка пара. Я поднимаю голову к небу и делаю глубокие вдохи, закрыв глаза. Может, вот так выглядит счастье? Вот так выглядит спокойствие? Может, мужчины были правы, жить нужно только так, как хочется именно мне. Не боясь кривых взглядов или осуждения.

Внутри всё такой же штиль. Благодать. Чувство удовлетворения и спокойствия, которое казалось недосягаемым, вдруг захватило меня с головой.

И в этот момент жар. Резкий. Обжигающий. Меня перехватывают сзади. Сильные руки обхватывают талию, дёргают назад, прижимают к твёрдому, горячему телу. Я вскрикиваю от неожиданности, сердце подпрыгивает куда-то в горло. Мир на секунду смазывается снег, тёмные силуэты деревьев, резкий вдох. Сильные руки смыкаются

ВоКоУГ

меня, перехватывают поперёк груди,

разворачивают.

Я вскрикиваю коротко, испуганно, больше от неожиданности, чем от страха. Поднимаю взгляд.

Раиль стоит слишком близко. Настолько, что я чувствую тепло его тела сквозь слои одежды и морозный воздух. Лицо хмурое, собранное, жёсткое. Брови сведены, между ними залегла глубокая складка. Губы сжаты, челюсть напряжена. Взгляд тяжёлый, цепкий.

- Куда слинять хотела? - спрашивает Раиль.

Голос глухой, с хрипотцой.

Сердце колотится где-то под горлом, от этого резкого, обжигающего ощущения, что он рядом. Что держит. Я прикусываю губу. Щёки пылают, то ли от холода, то ли от его взгляда.- Я... - выдыхаю и тут же качаю головой. - Я не пыталась.

Раиль не ослабляет хватку. Стоит неподвижно, будто проверяет, буду ли я дёргаться. Не пыталась? - повторяет мужчина медленно, чуть прищуриваясь. Просто хотела подышать, - говорю честно. - Свежим воздухом. Я делаю короткий вдох, и морозный воздух обжигает лёгкие. Пахнет хвоей, снегом, холодной чистотой.- И даже если бы я хотела сбежать... - добавляю, пожимая плечами. - Это было бы глупо. Без машины, без телефона, без всего. Но я и не хотела.

Я смотрю на него прямо. Не отвожу взгляд. Не прячусь. И вижу, как в нём что-то меняется. Жёсткость в лице медленно тает. Складка между бровями разглаживается. Напряжение в челюсти ослабевает. Его руки больше не сжимают, просто держат.- Вот как, - тихо произносит Раиль. В голосе больше нет подозрения. Я чувствую, как напряжение сползает с плеч. И вместе с этим внутри поднимается что-то странное, тепло, смелость, лёгкость.

Мне вдруг хочется прикоснуться.

Я тянусь сама, осторожно, будто проверяя, позволено ли. Пальцы касаются его щеки. Щетина колется, приятно, я чувствую какой он горячий. Я провожу по линии челюсти, по скуле, по уголку губ. У тебя красивая улыбка, - говорю негромко, улыбаясь мужчине. Обычная, - Раиль усмехается.

Нет. Мне нравится, как ты улыбаешься. Делай это чаще.

Слова выходят легко, без привычного стыда. Будто морозный воздух выдул из меня все сомнения. Я нажимаю пальцем на уголок его губ.

- Вот так.

Раиль улыбается. По-настоящему. Не криво, не хищно, настоящая прекрасная улыбка. И от этого внутри что-то щёлкает.

И вдруг он слегка прикусывает мой палец.

Игриво. Предупреждающе.

- Эй! - вскрикиваю я и тут же смеюсь, отдергивая руку.

Смех вырывается сам, звонкий, искренний. Я давно так не смеялась. Настолько, что сбивается дыхание. Раиль смотрит на меня. В нём тепло. И опасность. Та самая, от которой становится хорошо и страшно одновременно.

Я не понимаю, как так может быть, чувствовать себя рядом с человеком так, будто знаешь его вечность. И тут же ловлю себя на нелепой мысли, вообще-то мы познакомились в прошлом году. Формально - давно. А по ощущениям - будто только сейчас по-настоящему. Я отступаю на шаг. Снег хрустит под ботинками.

Так, - говорит Раиль, складывая руки на груди. - И зачем ты вообще вышла? Просто захотела погулять, - пожимаю плечами. - Такой снег, он же редкий. С ним столько всего можно делать. Я наклоняюсь, зачерпываю ладонями снег. Он холодный, словно живой, рассыпается между пальцами. Я сминаю его в комок.

Мысль приходит мгновенно. Абсолютно безумная.

Ты сейчас это сделаешь?

Да. Отвечаю сама себе.

Я не успеваю передумать.

Снежок летит прямо в грудь Раиля. Глухо ударяется, рассыпается белой пылью по его куртке. Он замирает. Смотрит на меня.

А я заливаюсь смехом. Громким, звонким, таким, что щёки начинают болеть. Я чувствую себя невероятно смелой. Потому что знаю, он ничего мне не сделает. И именно это знание подстёгивает ещё сильнее.

- Аккуратнее, снегурочка, - говорит Раиль.

- Если я включусь в игру, тебе не

понравится.

От этих слов по позвоночнику пробегает сладкая дрожь.

- Правда? - делаю шаг назад. - А если мне как раз понравится? Я хватаю новый снежок. Он делает шаг ко мне.

- Последний шанс.

Я визжу от восторга и срываюсь с места. Бегу. Снег проваливается под ногами, летит в стороны. Я спотыкаюсь, почти падаю, но удерживаюсь. Сердце колотится, дыхание сбивается, щёки горят. Я оборачиваюсь на бегу и бросаю снежок, смеясь так, что не хватает воздуха. Раиль идёт за мной. Быстро. Уверенно.

- Ну всё, - рычит Раиль. - Доигралась.

Я слышу, как его шаги ускоряются. Снег под ним хрустит тяжелее. Он ближе. Намного ближе.

Я бегу, визжу, проваливаюсь в сугробы, выбираюсь, снова бегу. Мороз щиплет кожу, но внутри жар. Настоящий. Обжигающий.

- Где поймаю там и трахну, снегурочка, - бросает мужчина мне вслед.

Я смеюсь, захлёбываясь воздухом, и бегу дальше, понимая только одно. Я давно так не чувствовала себя живой.

И мне совсем не хочется, чтобы он отставал.

Глава 20

Я бегу так, будто у меня в груди не сердце, а маленький фейерверк, который трясётся изнутри, и он сыплет искрами прямо по рёбрам.

Снег под ногами хрустит, проваливается, цепляется за сапоги, будто хочет оставить меня здесь навсегда. В этой белой тишине, в этом морозном раю, где можно быть собой, можно смеяться, можно не думать о том, как я выгляжу со стороны.

Где никто не шепчет за спиной и не закатывает глаза. Где мне просто... Хорошо. Я выдыхаю, и изо рта вырывается облачко пара. Щёки горят, нос щиплет, глаза слезятся от холода, но я не останавливаюсь.

Я несусь, как девчонка, которой снова десять, и у неё нет ни бывшего, ни стыда, ни слов «так нельзя», ни привычки всё контролировать.

Только снег. Только бег. И Раиль позади.

Я слышу его шаги тяжёлые, уверенные. Он мог бы догнать меня сразу. Раиль мог бы сделать два рывка и всё, конец игре. Но он не делает.

Он позволяет.

И от этого у меня внутри становится ещё жарче.

Потому что мужчина, принимает это. Мою дурацкую сторону. Мою бешеную радость. Мою неожиданную смелость, которую я сама от себя не ждала. Раиль не тушит меня, не одёргивает, не смотрит так, будто я переборщила. Не говорит мне, что я веду себя как ребёнок. Наоборот, я вижу его улыбку. Раиль просто идёт следом и даёт мне пространство быть живой. Я оборачиваюсь на бегу и вижу его между деревьев. Высокий, широкий, тёмный на фоне белого снега, вижу его сосредоточенное лицо. Как будто он тоже играет.

Просто по-своему.

- Ты долго собираешься бегать, снегурочка? - долетает до меня его голос. Я смеюсь, почти захлёбываюсь собственным смехом и снова набираю снег в ладони. Пальцы тут же начинают ныть от холода, покалывает кожу, будто тысячи иголочек. Но мне всё равно на холод, сейчас мне жарко. Я поглощена этим моментом. Я леплю на ходу кривой снежок, руки дрожат. Мне нравится даже это, как тело работает, как щёки пылают, как дыхание сбивается, как внутри всё раскручивается, как спираль. Я кидаю. Снежок летит и попадает куда-то ему в плечо, рассыпается белой пылью. Раиль останавливается на секунду

А потом медленно, очень медленно, делает шаг вперёд. И я понимаю, вот теперь он меня догонит. У меня в животе что-то подпрыгивает сладко, страшно, весело. Я разворачиваюсь и бегу дальше, но уже с визгом, потому что шаги за спиной становятся быстрее. Снег уже выше, сугробы глубже. Я проваливаюсь по щиколотку, потом по колено, выдёргиваю ногу с усилием. Под шубкой жарко, на спине влажно, волосы под капюшоном путаются, щекочут шею. Я чувствую, как пульс бьётся в висках, как кровь стучит в ушах. И всё равно смеюсь. Как ненормальная. Потому что я счастливая. Счастливая так, что даже страшно. Потому что это чувство слишком большое для меня, непривычное. Я не помню, когда в последний раз позволяла себе вот так просто нестись, не оглядываясь. Не думать о том, что завтра я проснусь и мне будет стыдно за смех, за тело, за этот дикий восторг. Я ловлю его взгляд. Раиль уже близко.

Он идёт не по моим следам. Он режет угол. Он двигается так, будто заранее знает, куда я побегу. И от этого у меня внутри просыпается азарт.

- Ага! - выдыхаю, смеясь. - Обманщик!

Раиль только ухмыляется краем губ, и от этой едва заметной ухмылки у меня внутри всё поджимается. Мне казалось, он просто холодной, замкнутый.

Мне казалось, он весь из команд, из контроля, из этой железной тяжести. А он... Вот такой. Живой. Настоящий.

И страшно привлекательный именно этим. Он может быть опасным и может играть со мной в снежки, позволяя мне беситься, как ребёнку, и при этом не теряя своего хищного, тёмного присутствия. Я хватаю снег снова. Пальцы уже не чувствую, кожа онемела. Но мне плевать. Я леплю снежок, целюсь, замахиваюсь... И в этот момент понимаю, что Рамиль уже рядом. Я успеваю только вдохнуть, и воздух обжигает горло. Мужчина перехватывает мою руку. Сжимает запястье ладонью крепко. Я сразу чувствую, всё. Не вырвусь. Снежок рассыпается прямо между нами, падает белой крошкой на наши рукава.

- Попалась.

И Раиль тянет меня к себе. Я дёргаюсь по инерции, потому что тело ещё в беге, ещё в игре. Но его рука на запястье не даёт.

Раиль притягивает меня так резко, что я врезаюсь в его грудь. Тепло его тела через куртку. Запах кожи, табака, мороза.

Его дыхание на моих волосах. Моя ладонь, пойманная в его руке. И ощущение, что я стою в точке, где игра становится другой.

Я поднимаю глаза и вижу, как у него на ресницах снег. Маленькие белые точки. Раиль смотрит так, что мне становится жарко под шубой. Абсурд. Мороз вокруг, снег под ногами, пальцы ледяные, а внутри пламя.

Раиль тянет меня ближе. Ещё на полшага. Настолько, что я чувствую его бёдра, его силу, его плотность. Мужчина стоит, как стена. А я как будто сама к нему липну, сама ищу опору в его тепле. И Раиль проводит большим пальцем по костяшке моего запястья, там, где держит. Мелкое движение, почти ласка. И меня от этого трясёт сильнее, чем от мороза. Он наклоняется ближе. Его лицо почти у моего. Я чувствую, как он смотрит на мои губы, как его дыхание касается моего рта.

- Ты сама начала, - говорит Раиль. - Ты меня спровоцировала. Внутри вся затянулось в тугой узел, который как снежный шар становится всё больше и больше. Это была игра, - шепчу я.

Игра закончилась, - Раиль усмехается, и его голос становится ниже. Его рука на моём запястье слегка меняет хват, тянет меня ближе, а другой ладонью он обхватывает мою талию через мех.

Но я всё равно чувствую, как от этого прикосновения по телу идёт ток. Жар от прикосновений проникает сквозь кожу, заставляет вздрогнуть всё тело - контраст такой резкий, что в висках стучит. От этого простого, жеста по спине бежит, слабая дрожь. Вторая ладонь Раиля поднимается к моей щеке. Большая, горячая. Он проводит большим пальцем по моей скуле, и от этого прикосновения всё нутро сжимается в тугой, трепещущий комок.

А потом мужчина наклоняется. Мир сужается до точки, до жара его губ на моих. Его рот горячий, влажный. Невероятно требовательный.

Раиль двигается резко, жёстко, заставляя мои губы разомкнуться под его натиском. Внутри всё проваливается, а потом взрывается фонтаном ослепительного жара. Я обмякаю. Ноги становятся ватными, колени подгибаются, и только его руки удерживают меня от падения. Всё тело звенит, как натянутая струна. Огонь поднимается по телу, влажный, пульсирующий где-то из низа живота. Раиль Целует меня так, словно пытается выпить душу. Глубоко, безжалостно, с каким-то рычащим звуком у него в груди, когда я пытаюсь слабо отстраниться, чтобы вдохнуть.

Раиль не даёт. Его язык исследует мой рот, завладевает им, диктует свой собственный, дикий ритм. От этого в голове мысли расползаются. Я слышу только стук собственного сердца в ушах и его тяжёлое, ровное дыхание.

Рука, что сжимала мою ладонь, разжимается, но лишь для того, чтобы переплести наши пальцы в тугой, неразрывный замок

Раиль прижимает нашу сцепленную ладонь к своей груди, и сквозь толстую ткань куртки я чувствую бешеный ритм его сердца

Оно бьётся так же часто, как моё. Это осознание, что и он не спокоен, что и он выведен из равновесия, вызывает новую волну жара, ещё более сильную.

Вторая его рука скользит по моей спине, прижимает меня к нему так плотно, что я чувствую каждую твёрдую мышцу его тела, каждый изгиб.

Между нами нет воздуха, нет мороза. Нет ничего, кроме этого всепоглощающего огня. Я задыхаюсь. От поцелуя. От него. От самой себя.

Мои руки оживают: одна остаётся в его руке, другая вцепляется в его плечо. Раиль отрывается внезапно. Резко. Воздух врывается в лёгкие ледяным, обжигающим порывом. Я захлёбываюсь, падаю лбом ему на грудь, дрожу всем телом. Дышу часто-часто, ртом, и пар вырывается клубами, смешиваясь с его дыханием

Мир вокруг плывёт. Его щека прижата к моей голове. Я чувствую жар его кожи СКВоЗЬ ВОЛОСЫ.

- Ты решил снегурочку совсем заморозить?

Голос Эмиля раздаётся неожиданно, чуть сбоку, и я вздрагиваю. Мужчина идёт к нам по снегу, руки в карманах куртки, шаги длинные, тяжёлые. Снег хрустит под его ботинками, будто подчёркивая каждый шаг. Эмиль смотрит на нас с интересом, чуть прищурившись.

Я всё ещё стою слишком близко к Раилю. После поцелуя в теле будто остался след. Ощущение жара, не успевает выветриться.

Щёки горят, губы покалывает, в груди тесно, как будто внутри что-то разлилось.

Жар словно впитался в кожу, в грудную клетку, в живот, и теперь контраст с холодным воздухом делает ощущения только острее.

Раиль отвечает брату не сразу. Он смотрит на меня, и этот взгляд ощущается физически, тяжёлый, будто он проверяет, на месте ли я, не исчезла ли. Потом медленно переводит глаза на брата.- Нет, - говорит Раиль. - Это снегурочка тут беса гонит.

Я фыркаю, сама не ожидая от себя такой реакции, и тут же вскидываю голову.- Эй, - возмущаюсь я, но игриво, не по-настоящему. - Ты минуту назад вообще не был против. Раиль чуть склоняет голову, в уголках его губ появляется тень улыбки.- Я и сейчас не против, - отвечает мужчина. - Развлекайся. Мне нравится слышать твой смех. Эта фраза попадает куда-то под рёбра. Мягко, но точно. Я чувствую, как внутри что-то откликается, сжимается, а потом разливается тёплой нежностью. Что я на мгновение теряюсь. После поцелуя губы всё ещё покалывает, и это тепло отзывается в груди. Просто стою, позволяя этому ощущению быть

Я делаю шаг и поворачиваюсь к Эмилю

- Ну да, - пожимаю плечами. - А что? Новый год прошёл, снега море. Как часто вообще бывает вот так? Я развожу руками, показывая вокруг. Всё белое, чистое, нетронутое. Снег искрится в утреннем свете, воздух пахнет хвоей и морозом. Лёгкие наполняются холодом, от которого внутри становится яснее.

Мне всё ещё жарко после поцелуя, а мороз только подчёркивает это ощущение. Кожа реагирует острее.

Хочется кайфовать, - говорю я мужчинам. - Снежки, снежные ангелы! Это же лучшее, что бывает зимой. Какие ещё ангелы? - Эмиль приподнимает бровь. - Ты о чём вообще? Я смотрю на него, потом на Раиля, и удивление накрывает меня с головой.- В смысле какие? - переспрашиваю я. - Снежные. Обычные. Погодите. Вы что, правда не знаете, что такое снежные ангелы?

Они переглядываются. Быстро, молча. Не играют. Не прикалываются. Реально не понимают. И тут внутри что-то болезненно щёлкает. Я вдруг очень ясно представляю себе их детство. Не такое, где валяются в снегу, смеются, падают спиной в сугробы. А другое жёсткое, холодное. От этого осознания сердце сжимается.

- Тогда будем делать! - решаю я восклицая.

Я подскакиваю, хватаю Эмиля за запястье, не давая ему опомниться. Эй! - возмущается мужчина. - Ты чего делаешь?

Сейчас покажу! - говорю я мужчинам, смотря на них, улыбаясь. - Слушайте и не выделывайтесь. Раиль подходит ближе. Мы выбираем ровный участок снега.

Я первая падаю в снег. Холод тут же пробирается сквозь одежду, обжигает лопатки, позвоночник, но это бодрит. Снег мягкий, свежий, хрустит под пальцами.

Я раскидываю руки и ноги, провожу ими по поверхности, чувствуя, как тело отзывается на каждый холодный контакт.- Вот так, - обьясняю я, смеясь. - Просто двигайтесь.

Эмиль сначала бурчит, но всё же ложится рядом. Его движения неловкие, резкие, будто он не понимает, зачем вообще это делает.

Раиль действует молча, сосредоточенно, и от этого мне хочется смеяться ещё сильнее. Когда мы поднимаемся, я рассматриваю результат. У меня получается ровная, аккуратная фигура. У них что-то странненькое и кривое.

Для первого раза отлично! - говорю мужчинам, хлопнув в ладоши. Ага, - фыркает Эмиль, но я вижу его улыбку. - Я прям чувствую, ангельское присутствие. Всё, - Раиль смотрит на меня. - Пошли в дом. Ты замёрзла.

Ну, нет. Я ещё могу.

И, не давая им времени возразить, снова падаю в сугроб, раскинув руки. Снег холодный, дыхание перехватывает, но внутри чистая, искрящаяся радость. Такая, от которой хочется смеяться просто потому, что ты живёшь. Меня резко выдёргивают вверх.

- Хватит, - голос Эмиля звучит уже жёстче. - Греться.

Я смотрю на него ошарашенно. Такой Эмиль суровый, недовольный для меня в новинку.- Я правда не замёрзла, - говорю. - Вы же сами меня снегурочкой зовёте. Эмиль подхватывает меня на руки.

- Плевать, - усмехается мужчина. - Всё равно будем тебя греть.Глава 21

Мы заходим в дом. Раиль отпускает мою руку и сразу идёт к камину. Мужчина стоит ко мне спиной, широкий, тёмный силуэт на фоне апельсинового сияния. Подхватывает толстое полено из корзины. Его движения, уверенные, ничего лишнего. Я наблюдаю за ним как

заворожённая.

Раиль открывает чугунную заслонку, и пламя на миг взвивается выше, осветив резкие черты его профиля, сосредоточенный взгляд.

Полено ложится на раскалённые угли. Сначала ничего, потом шипение. Резкое, злое. Раиль кидает ещё одно. И ещё. Делает это методично, пока очаг не начинает пылать ровной, мощной жарой. Жар накатывает волной. Физической, почти ударной. После уличного холода он обжигает. Кожа на лице, на руках, промокших и заледенелых, кричит от контраста. Это будто тысячи игл, раскалённых, впиваются в плоть.

Жар проникает сквозь мокрую одежду, пропитанную снегом. Внутри всё сжимается, а потом резко расслабляется. Мурашки бегут по спине, по животу, по бёдрам ОТ внезапного, всепроникающего тепла. Дыхание перехватывает. Я стою, дрожа мелкой, частой дрожью, и не могу понять, от чего я дрожу теперь от остатков холода или от начала жара.

- Стой тут, - голос Раиля доносится сквозь треск огня. Он не оборачивается, поправляет полено щипцами. - Грейся. Я послушно замираю в двух шагах от камина, протягиваю к огню ладони. По костяшкам проходит тупая, навязчивая пульсация.

Я сжимаю и разжимаю кулаки, и с каждым движением в пальцах просыпаются миллион крошечных, болезненных уколов.

Это невыносимо и блаженно одновременно.

Сзади слышу шаги. Эмиль.

Мужчина остановился где-то позади, не приближаясь. Я чувствую его присутствие спиной, кожей затылка. Он молча наблюдает. Эта мысль, что он просто стоит и смотрит, как я греюсь у огня, заставляет новую волну жара подняться изнутри.

Раиль, наконец, заканчивает с камином, вытирает ладони о тёмные брюки Поворачивается ко мне.

Его глаза оценивающие, сканирующие. Раиль подходит ближе, и его тень накрывает меня, делая пламя за его спиной ещё ярче.

- Весь костюм мокрый, - говорит мужчина, и его рука, тяжёлая и горячая, ложится мне на плечо. Под его пальцами мокрая шерсть свитера хлюпает. - Снимай.

Это не предложение. Это приказ.

Я замираю. Смущение накрывает с головой. Я инстинктивно обхватываю себя руками, хотя понимаю всю глупость этого жеста.

Сзади раздаётся негромкое фырканье Эмиля.

Стесняется,

- произносит мужчина, и в его голосе сквозит что-то вроде

удивления. - После всего.

После всего. Эти два слова висят в воздухе. Да. После всего я стою и краснею. Я опускаю взгляд на себя. Костюм действительно влажный снег растаял, ткань прилипает к телу, холодит местами. Тогда... - я заминаюсь. - Мне бы что-нибудь надеть.

Давай, - говорит мужчина, кивая. - Снимай.

Я поворачиваюсь к нему, чувствуя, как щёки снова начинают гореть теперь уже не от огня камина. Я имела в виду, - я смущённо улыбаюсь. - Может, твою футболку? О, - Раиль приподнимает бровь. - Снегурочка решила устроить стриптиз? Да, нет! Просто, чтобы прикрыться

Раиль смотрит на меня долго, внимательно, и от этого взгляда мне становится не по себе и хорошо одновременно.- Нахера тебе прикрываться? - произносит Раиль. - Ты охуенная. Эти слова бьют точно в цель. В груди что-то сжимается, дыхание сбивается. Я отвожу взгляд, но улыбаюсь. Ты умеешь смущать, - бурчу.

Я просто говорю правду.

Раиль всё-таки даёт мне футболку. Ткань тёплая, пахнет им, кожей, дымком, и чем-то очень мужским. Я натягиваю её через голову, и футболка становится для меня как платье, она сразу закрывает бёдра. Мне в ней уютно. Как в чьих-то обьятиях. Я вижу, как взгляд Эмиля скользит по мне.- Ты охуенная, - говорит Эмиль тихо, но так чётко, что каждое слово прожигает воздух и вбивается прямо в мозг. - Вот такая. Вся мокрая, растрёпанная, щёки горят, губки пухлые. Охуенная. Какой смысл прикрывать то, что и так совершенно?

От этих слов у меня подкашиваются ноги. В прямом смысле. Мышцы бёдер слабеют, и я делаю едва заметный шажок, чтобы удержать равновесие.

Во мне остаётся только вибрация, низкая, мощная, идущая из самого центра, растягивающаяся горячими волнами по всему телу. Возбуждение. Оно приходит как прорыв плотины. Внезапное, оглушительное осознание.

Раиль видит, как дрожь пробегает по моим плечам. Мужчина подходит вплотную. Его ладони ложатся мне на предплечья, он начинает медленно массировать. Жар. Невыносимый, пронизывающий от его ладоней разливается по всему телу. Его пальцы словно вплавляются в мою кожу.

Я вздрагиваю всем телом, и тихий стон вырывается из моих губ. Мурашки бегут по коже, от гиперчувствительности. Я инстинктивно скрещиваю руки на груди, но Раиль ловит мои запястья. Он разводит мои руки в стороны.- Я же сказал, - Раиль хмурит брови. - Не надо.

Мужчина не отпускает мои запястья. Вместо этого его большие пальцы начинают медленно, медитативно, описывать круги на тонкой, нежной коже внутренней стороны. Там, где так ясно виден рисунок вен, где пульс бьётся, как сумасшедший. Каждое прикосновение - это разряд тока, прямой, неослабевающий, который бьёт в низ живота, в самое ядро. Я чувствую, как там всё сжимается, становится тяжёлым, горячим, пульсирующим. Я чувствую влажность, которая не имеет ничего общего с талым снегом. Эмиль молча наблюдал всё это время. Теперь он делает шаг вперёд. Его грудь почти касается моей спины. Я чувствую тепло его тела даже через футболку. Он не прикасается ко мне сразу. Просто стоит, дыша мне в затылок. Его дыхание ровное, глубокое, и от это звука по моей спине пробегает новая волна дрожи.

- Всё ещё дрожит, - произносит Эмиль, и его губы, касаются края моего уха. - Надо греть лучше И тогда его руки ложатся на мои плечи. Большие, тяжёлые. Эмиль начинает разминать мышцы. Сначала осторожно, потом всё сильнее, грубее.

Его пальцы впиваются в узлы напряжения у основания шеи, разминают их. Боль смешивается с наслаждением, и ещё один стон, уже громче, вырывается из меня. Я откидываю голову назад, и она оказывается на плече Эмиля. Раиль наблюдает за моим лицом. За тем, как закатываются глаза, как губы разомкнуты в беззвучном крике. Его взгляд темнеет.

Мужчина отпускает одно моё запястье. Его рука поднимается к моему лицу. Он проводит костяшками пальцев по моей щеке, по скуле, затем большим пальцем касается моей нижней губы. Раиль наклоняется. Его губы прикасаются к моим. Лёгкое давление. Но эта нежность обман. Ловушка. Потому что в следующее мгновение его рот раскрывается, и поцелуй становится другим. Властным. Глубоким. Всепоглощающим.

Это поцелуй хозяина, забирающего своё. Я отвечаю. Не могу не отвечать. Мой рот открывается под его натиском, мой язык встречается с его.

Вкус его зимний воздух, что-то тёмное, неуловимо мужское заполняет меня. Я тону в этом вкусе, в этом ощущении. И в это же время руки Эмиля на моих плечах не останавливаются. Они скользят вниз, по моим предплечьям, потом возвращаются, чтобы обхватить грудную клетку, почти касаясь нижней линии груди. Я зажата между двумя видами обладания, агрессивным, поглощающим спереди, и тихим, удерживающим сзади. Контраст сводит с ума.

Поцелуй Раиля это огонь, это буря.

Мужчина высасывает воздух из лёгких, мысли из головы.

Я дышу только тогда, когда он позволяет, короткими, жадными глотками между слиянием наших губ. Его рука, свободная, опускается на мою грудь, накрывает её поверх ткани футболки. Большая ладонь сжимает, и от этого сжатия, от давления по моему телу пробегает разряд чистейшего удовольствия.

А Эмиль….. Он целует меня в шею. Нежно.

Совсем не так, как его брат. Его губы мягкие, они исследуют кожу у линии роста волос, за ухом, спускаются к ключице.

Каждое прикосновение его губ это отдельный всплеск тепла, точка, которая загорается и медленно гаснет под кожей.

Эмиль не торопится. Он как будто изучает карту моего тела, ставя эти влажные метки. Это ласка. И от этой ласки хочется плакать. От этого контраста.

Раиль отрывается от моих губ. Его дыхание горячее, неровное, обжигает кожу. Мы смотрим друг на друга в сантиметрах. Его глаза чёрные, расширенные, в них пламя.- Лучше? - хрипит Раиль.

Я не могу ответить. Я могу только кивать, быстро, бессмысленно. Губы горят, опухли от его поцелуев. Эмиль в это время нашёл особенно чувствительное место у основания моей шеи, где пульсирует артерия. Эмиль прижимается к нему губами, затем проводит кончиком языка. Я вздрагиваю всем телом, выгибаюсь дугой, прижимаясь спиной к нему еще сильнее. Мой таз непроизвольно подаётся вперёд, навстречу Раилю. Он замечает это движение. Усмехается. Одной рукой он обхватывает мою талию, притягивая меня к себе, стирая последние сантиметры. Теперь я чувствую все его тело, твёрдое, мощное, готовое.

И его возбуждение, явное, нескрываемое, упирающееся мне в низ живота. От этого осознания, что я так явно, так физиологично нужна им обоим, внутри всё переворачивается. Стыд отступает, испаряется в жарком воздухе. Остаётся только это. Желание. Острое, как лед, и жаркое, как это пламя в камине. Желание, чтобы эти руки, эти губы, эти тела не останавливались. Раиль оттягивает ткань футболки, освобождая одну грудь. Он просто смотрит. Потом опускает голову и берет сосок в рот.

Ощущение взрывное.

Жар, влажность, лёгкое прикусывание, идеальное по силе давление. Я вскрикиваю, и мой крик растворяется в воздухе.

Мои руки, уже согретые Эмилем, вцепляются в волосы Раиля, в ткань его футболки. Я не могу стоять. Колени подкашиваются, но Эмиль сзади держит меня, он моя опора, моя стена. Его руки теперь на моих бёдрах, он прижимает меня к себе, и я чувствую его ответное возбуждение, твёрдое, требовательное, упирающееся мне в поясницу.

Это танец. Медленный, гипнотический, с тремя участниками. Жар от огня камина, жар от тел, жар, рождающийся внутри меня.

Всё сливается в одно море, в котором я тону с открытыми глазами, не желая спасаться.

Глава 22

Воздух в гостиной густой, как мёд, и такой же сладкий от смеси запахов, дым, кожа, что-то мужское, и запах моего собственного возбуждения

Треск огня в камине единственный звук, нарушающий тишину, но он уже не снаружи. Он внутри меня, в висках, в груди, внизу живота. Я горю везде. Каждой клеточкой внутри и снаружи. Раиль стоит на коленях между моих ног, его тень пожирает меня. Свет пламени лижет его плечи, контур челюсти, но лицо в тени.

Я вижу только блеск глаз. Неподвижный, хищный.

Мои запястья зажаты в его одной руке, прижаты к шершавому ковру над головой. Вся моя кожа покрыта мурашками предвкушения.

Каждая пора раскрыта, каждый нерв натянут, как струна. И все они ведут в одно место, туда, где уже мокро, жарко и пульсирует в такт бешеному сердцебиению

Раиль наклоняется. Медленно, давая мне прочувствовать каждый сантиметр его приближения. Мужчина целует моё горло, чуть ниже челюсти, в то самое место, где бьётся жилка. Губы его обжигающе горячи, язык влажный.

Он пробует меня на вкус. И я не могу сдержать сдавленный стон. Звук, рождённый где-то в самой глубине груди, вырывается наружу и растворяется в тишине комнаты.

Раиль отвечает низким, одобрительным рычанием, вибрация от которого проходит сквозь КОЖУ. От его дыхания по всему телу пробегает новая волна дрожи.

Раиль отпускает мои запястья. Руки немедленно тянутся к нему, цепляются за широкие плечи, за коротко остриженный затылок.

Я впиваюсь пальцами в напряжённые мышцы его спины, чувствую под ладонями твёрдый рельеф лопаток. Раиль не останавливается. Его губы скользят ниже, по ключице, оставляя влажный, горячий след, который тут же холодеет на воздухе, заставляя меня вздрагивать

Я чувствую, как его рука скользит по моему боку, ладонь обжигает кожу на талии. Мужчина переводит её на живот, и мои мышцы непроизвольно втягиваются под его прикосновением. Большой палец Раиля проводит линию от пупка вниз, к краю моих трусиков, единственной преградой, оставшейся на мне

- Pa.... - начинаю я.

Но голос срывается, когда его палец, ложится сверху на тонкую ткань, прямо на самый чувствительный, набухший узел.

Мужчина не давит. Его палец просто лежит на моём клиторе. И это хуже любого давления. Это ожидание. Всё внутри меня сжимается в тугой, болезненный комок желания. Я выгибаю спину, отрывая таз от ковра. Раиль смотрит на это движение, и в его глазах вспыхивает что-то тёмное, удовлетворительное. Только тогда он сдвигает палец. Лёгкое движение. Круг. Другой. Через ткань. Ощущение приглушённое, но от этого ещё более невыносимое. Каждое движение его пальца это удар, прямой, жгучий, отзывающийся эхом во всём теле. Я стону, закрываю глаза, и мир сужается до этой одной точки под его пальцем, до жара его тела надо мной, до его дыхания на моей коже.

- Открой глаза, - приказывает Раиль тихо, но так, что ослушаться невозможно. Я открываю. Он смотрит прямо на меня. И в этом взгляде больше слов, чем во всех его прикосновениях. Раиль отводит руку. Я почти рыдаю от разочарования, но мужчина уже двигается дальше Его пальцы цепляются за тонкие бретельки на моих бёдрах. Медленно, не отрывая от меня взгляда, он стягивает их вниз.

Ткань скользит по коже, щекоча. И я помогаю ему, приподнимая бёдра, чтобы окончательно освободиться. Я чувствую себя невероятно обнажённой. Не просто голой. Открытой. Уязвимой. И от этого ещё более безумно возбуждённой.

Раиль чуть отодвигается. Его взгляд скользит по мне, от растрёпанных волос, до дрожащих колен. Этот осмотр, медленный, всепоглощающий, заставляет кровь приливать к лицу, к груди, ко всей коже. Весь его взгляд это концентрация. Уважение. И голод. Настоящий, нескрываемый ГОЛОД.- Лежи, - приказывает Раиль. И я замираю.

Мужчина тянется к своей пояснице. Я слышу звук шипящий, отчётливый, расстёгивающейся молнии. Сердце замирает, а потом начинает колотиться с новой силой. Раиль стягивает джинсы и боксёры одним движением.

И вот он. Передо мной. Совсем.

Высокий, мощный, весь из резких углов и напряжённых мышц. И его член. Огромный, возбуждённый, внушительный даже в полумраке.

От одного вида у меня перехватывает дыхание. Страх острый, животный, мелькает где-то на краю сознания. Но он тут же тонет в новой, более мощной волне желания. Я хочу этого. Боюсь, но хочу до дрожи. Раиль не спешит. Звук разрываемой фольги кажется невероятно громким, оглушающим.

Мужчина раскатывает презерватив движением одной руки. Это действие сейчас выглядит самым эротичным зрелищем на свете. Раиль делает это, не сводя с меня глаз.

И я медленно, насколько позволяют дрожащие мышцы, развожу колени чуть шире Тень улыбки касается его губ. Потом мужчина нависает надо мной снова. Его колени раздвигают мои бёдра ещё шире. Мы лицом к лицу. Его дыхание смешивается с моим. Его живот касается моего, и я чувствую жар его кожи.

Раиль приподнимает мой таз одной рукой, поправляет положение, пододвигает меня точно под себя. И затем... Я чувствую это.

Головку его члена. Твёрдую, упругую, невероятно горячую даже сквозь тонкую резину. Она упирается в самый вход. В уже готовое, мокрое, пульсирующее моё лоНо.

Вся моя кожа натягивается. Мышцы инстинктивно сжимаются в ожидании. Я зажмуриваюсь. Готовлюсь к резкому толчку, к боли растяжения.

Толчка не происходит.

Только давление. Постоянное, неумолимое давление, которое не прорывается внутрь, а просто... Существует. Я открываю глаза, растерянная. Раиль смотрит на меня.

- Хочешь? - голос Раиля хриплый, сдавленный, как будто ему самому приходится прилагать нечеловеческие усилия, чтобы сдерживаться.

Я не могу говорить. Киваю, и губы мои дрожат. Тогда Раиль двигает бёдрами. Не входя. А вращая ими. Медленное, изматывающее вращение.

Головка СКОЛЬЗИТ По самому чувствительному месту, раздвигая губы, нанося удары точно по клитору, но не проникая внутрь.

Это пытка. Блаженная, невыносимая пытка. Каждое движение разжигает огонь ещё сильнее, заставляет моё тело выгибаться, требовать, молить.

Я стону, длинно, безнадёжно, хватаясь за его плечи.

- Раиль, пожалуйста...

Мужчина игнорирует мою мольбу. Продолжает этот неспешный, мучительный танец. Губы мужчины опускаются к моей груди. Он берёт сосок в рот, и я вскрикиваю от неожиданности и от наслаждения. Его язык горячий, он работает над ним, то сосёт, то покусывает, и эти ощущения, смешиваясь с тем, что творится внизу, сводят меня с ума.

Я теряюсь в этом. Время перестаёт существовать. Есть только это ожидание, этот жар, этот медленный, изощрённый кошмар удовольствия.

И только когда я уже на грани, когда слёзы от отчаяния и возбуждения выступают у меня на глазах, Раиль меняет угол. И начинает входить.

Медленно. Невероятно, мучительно медленно.

Миллиметр за миллиметром. Моё тело, уже готовое принять его, раскрывается, но с удивлением осознаёт его размер.

Ощущение заполнения, растяжения настолько интенсивное, что я задыхаюсь. Это полнота. Такая абсолютная, такая всепоглощающая, что, мне кажется, вот сейчас я лопну по всем швам. Я чувствую каждую его вену, каждый изгиб. Чувствую, как он пульсирует внутри меня. Раиль вошёл до конца и замирает. Дышит, упёршись лбом в моё плечо. Его спина под моими ладонями влажная от пота.

- Боже…- вырывается у меня шёпотом. Я вся дрожу, изнутри и снаружи. Внутри всё обжигающе плотно сжато вокруг него.

Тише, говорит Раиль, и его голос звучит как скрип натянутого каната. - Не торопись. Мужчина начинает двигаться. Короткими, глубокими толчками. Вход-выход всего на несколько сантиметров. Но эти сантиметры... Они выбивают из меня разум

Каждый раз, когда он доходит до той самой глубины, моё тело содрогается в спазме предвкушения большего. Но большего не происходит. Он держит меня на этой грани. Изводит. Выдержать это невозможно. Именно в этот момент сбоку, из темноты, возникает другая тень. Эмиль. Мужчина всё это время наблюдал, сидя в кресле. Теперь он подходит и опускается на колени рядом с моей головой. Его лицо непроницаемое, но глаза горят тем же огнём, что и у брата. Эмиль смотрит на меня, на то, как Раиль медленно, методично двигается во мне, и на его губах играет одобрительная улыбка.

Эмиль наклоняется и целует меня. Это как удар по всем моим нервам. Мужчина владеет моим ртом, в то время как его брат владеет моим телом. Его язык агрессивен, требователен. И странным образом, этот контраст, плавная, глубокая работа бёдер Раиля и жадный, почти злой поцелуй Эмиля - заставляет моё возбуждение взлетать на новую, головокружительную высоту. Одна рука Эмиля ложится на мою грудь. Его ладонь грубее, чем у Раиля. Эмиль сжимает её почти до боли, большой палец резко трёт сосок.

От этого двойного воздействия снизу и сверху у меня в глазах темнеет. Я стону прямо в рот Эмилю, и он поглощает этот стон, отвечая своим, низким, одобрительным рычанием.

Раиль чувствует мою реакцию. Его ритм на секунду сбивается, становится чуть резче, глубже. Эмиль отрывается от моих губ. Его дыхание горячее, прерывистое. Мужчина целует мою щёку, скулу, шею. Его губы мягче, чем у брата, но намерения такие же ясные. В это время Раиль продолжает свои медленные толчки.

Этот контраст сводит с ума. Два разных ритма, два разных вида стимуляции, сливающиеся в один безумный водоворот ощущений

Моё тело становится ареной, на которой разворачивается эта странная, захватывающая дуэль. Я теряюсь в ней. Мои собственные руки блуждают. Одна цепляется за волосы Раиля, другая тянется к Эмилю, хватается за его плечо, за шею, пытаясь притянуть его ближе, слиться с ним тоже. Эмиль ловит мою руку, прижимает её к своему животу, а затем ведёт вниз. К его собственному возбуждению. Эмиль в спортивных штанах, и выпуклость там огромная, твердая, горячая даже сквозь ткань. Он прижимает мою ладонь к ней, заставляя почувствовать всю его мощь, всё его желание.- Давай, - хрипит Эмиль мне на ухо. - Не бойся.

Но во мне нет места страху. Есть только этот всепоглощающий огонь. Мои пальцы скользят под резинку его штанов, находят стояк. Кожа члена шелковистая и обжигающая. Он толстый, твёрдый, как сталь. Я обхватываю его, и Эмиль издаёт сдавленный стон, закрывая глаза. Я начинаю двигать рукой, пытаясь попасть в какой-то ритм, но мои движения неуклюжи, сбивчивы. Мне мешает то, что делает со мной Раиль. Каждый его глубокий толчок заставляет моё тело вздрагивать, и рука на члене Эмиля дёргается в такт.

- Чёрт... - выдыхает Эмиль, и его рука накрывает мою, показывая как надо. Быстро. Твёрдо. Без нежностей. Эмиль сам задаёт темп, используя мою руку как инструмент. И этот темп полная противоположность тому, что задаёт Раиль. Резкий, отрывистый, почти яростный. Я разрываюсь на части. Буквально.

Мой разум не может обработать всё сразу. Плавное, глубокое проникновение Раиля, доводящее до исступления своей неторопливостью.

Быстрые, требовательные движения моей руки на члене Эмиля. Его поцелуи, то жадные, то вдруг неожиданно нежные.

Дом наполняется нашими стонами, прерывистым дыханием, влажный звук кожи о кожу, и треск огня в камине. Раиль чувствует, что я близка. Его движения становятся чуть чаще. Мужчина уже не просто изводит. Он ведёт. Его лицо искажено наслаждением, губы приоткрыты, на лбу выступают капли пота.- Вот так... - вырывается у него хриплый шёпот.

Волна поднимается во мне, огромная, чёрная, неотвратимая.

Она начинается не там, где обычно, а где-то в самом центре, в самой глубине, там, где Раиль соединён со мной, и тут же раскатывается по всему телу.

По руке, сжимающей Эмиля. По ногам, которые судорожно обвиваются вокруг бёдер Раиля. По спине, выгнутой дугой. По голове, в которой взрываются фейерверки.

Я кричу. Длинно, бессвязно.

Мой крик заглушает все остальные звуки. Внутри меня бушуют спазмы, такие сильные, что кажется, они вывернут меня наизнанку.

Я сжимаюсь вокруг Раиля, чувствуя, как его собственный ритм окончательно ломается, превращается в серию резких, мощных толчков

Раиль издаёт звук, низкий, животный рык, полный триумфа и освобождения, и замирает, вогнав себя в меня до предела.

Его тело напрягается, становится каменным, а потом его накрывает его собственная волна. Я чувствую пульсацию внутри, его судорожные движения, и это продлевает мои собственные конвульсии, смешивает наши пики в один долгий, бесконечный разряд.

Эмиль наблюдает за этим, его рука всё ещё двигает моей, но его движения стали хаотичными, жадными. Вид нашей кульминации, кажется, выводит его на край. Его дыхание превращается в серию резких, коротких вздохов.

Эмиль вырывается из моих объятий, отстраняется на мгновение. И я чувствую, как его тело напрягается в последней судороге, как горячая жидкость брызгает на мою руку и живот. Тишина.

Я закрываю глаза. Пламя в камине догорает, отбрасывая последние, длинные тени. Но глубоко внутри, в самой сердцевине, где ещё недавно был вечный холод и страх, теперь горит свой огонь.

Низкий, ровный, неугасаемый.

Глава 23

- Ты жестокая, снегурочка, - говорит Эмиль, не оборачиваясь. Он стоит у плиты, босой, в одних домашних штанах, с кружкой в руке. И перемешивает что-то в сковороде так сосредоточенно, будто это не завтрак, а операция на сердце.- Пиздец какая, - добавляет Раиль из-за моей спины.

Я вздрагиваю. От его голоса. Он низкий, хриплый, ещё не до конца проснувшийся. Раиль проходит мимо, задевая меня плечом, и я ощущаю это прикосновение всей кожей сразу, как будто тело до сих пор не понимает, что всё закончилось.

Я кутаюсь в полотенце сильнее, прижимаю его к груди, будто оно может защитить меня от собственного смущения, от собственных мыслей.

Кожа до сих пор горит в тех местах, где меня касались мужчины. А это везде, абсолютно. На каждом сантиметре тела их отпечаток.

- Я, вообще-то, тут стою, - бормочу, не поднимая глаз.

Раиль усмехается, тянется к кофемолке. Он всё такой же. Как и обычно нельзя прочитать эмоции на его лице, потому что оно ничего не выражает.

Внутри что-то болезненно сжимается. Как будто он не понимает. Или понимает слишком хорошо. Я опираюсь бедром о столешницу и просто смотрю.

Смотрю, как Эмиль наклоняется, как напрягаются мышцы на его спине. Как Раиль наливает воду. Смотрю и чувствую себя странно.

Голой не телом, а чем-то гораздо глубже.

Тело... Моё тело будто мне не принадлежит. После ночи будто чужое. Оно ленивое, тяжёлое, сладко уставшее. Внутри тянет, глухо, глубоко. Каждое движение отзывается эхом. В бёдрах, в пояснице, под рёбрами.

Я чувствую себя растянутой во времени. Как будто ночь всё ещё здесь, просто притворяется утром. Взять себя в руки, так и не получилось, я просто пытаюсь не разбиться на осколки окончательно. Под душем я стояла слишком долго. Вода стекала по плечам, по ключицам, по спине, а я не могла заставить себя выйти.

Потому что пока я там, ничего не нужно решать. Пока я там, можно не думать. Не думать о том, что всё. Я тёрла кожу мочалкой, будто могла стереть воспоминания. Или наоборот, закрепить их. И каждый раз, когда я закрываю глаза, передо мной вспыхивают обрывки, взгляды, прикосновения, тепло, голоса. И это не про секс. Это было про то, как меня видели. Как слушали, как принимали такой, какая я есть. С дурацкими традициями, в которые верю. А вдруг в этот раз сбудется, каждый раз шепчу себе под нос. Я чётко понимаю, про что говорил Раиль. Для меня открылась словно самая банальная, но самая главная истина. Смысл жизни в том, чтобы быть счастливым. И так во всём.

Быть только с теми, кто по-настоящему может преподнести этот дар, осчастливить вас. И иногда это счастье в том, что тебе просто позволяют быть собой и видят в этом прекрасное. Я выхожу из своих мыслей, когда Раиль ставит передо мной кружку.- Пей.

Кофе горячий. Я обжигаю губы и почти благодарна этой боли, она возвращает в реальность. Я думаю о том, что это утро - граница. Что дальше так быть не может. Что скоро вернутся родители. Что этот дом снова станет обычным. Что я не останусь. И от этой мысли внутри будто что-то обрывается.

Я всегда думала, что такие вещи, по типу на одну ночь. Что это легко, случилось, закончилось, разошлись. Что можно просто надеть одежду и выйти.

Так же про это все всегда говорят, да?

Но сейчас я ненавижу то, как легко они выглядят. И ненавижу себя за то, что мне не хочется, чтобы это было легко для них.

Меня околдовали. Тем, как рядом с мужчинами, я вдруг перестала быть сломанной. Я чувствую, как внутри снова сжимается от страха. Он разливается по венам как яд. Отравляющий медленно и мучительно, но результат будет очевиден. Тревога, что это закончится. Уже буквально сейчас, после этого завтрака. Ужас, что я сейчас уйду, и больше никогда не буду чувствовать себя так. Я ловлю себя на том, что запоминаю.

Как Эмиль морщит нос, пробуя еду.

Как Раиль ставит кружки ровно в ряд.

Как утренний свет ложится на кухню.

Будто прощаюсь. Да и почему будто. Очевидно, что да.

Ты чего притихла? - спрашивает Эмиль, не поднимая на меня глаз. Думаю, - я пожимаю плечами.

Раиль смотрит на меня внимательно. И мне кажется, он видит всё. И мой стыд. И мою панику, и каждую мою чёртову мысль в голове.

От этого хочется спрятаться. Укутаться в одеяло с головой и не вылазить. Я делаю глоток кофе и думаю, что это утро решает больше, чем вся ночь. И чувство у меня такое, словно я что-то проиграла, утратила. Потеряла навсегда. Полотенце сползает чуть ниже, я машинально поправляю его и чувствую, как щёки горят. Я всё ещё здесь. Но мысленно уже на пороге. И это чувство самое тяжёлое из всех. И что расставание, которое ещё не произошло, уже болит.

Я неловко забираюсь на барный стул, цепляясь пальцами за край островка. Дерево под ладонями прохладное, гладкое, и от этого прикосновения по коже пробегает тонкая дрожь. Я усаживаюсь, подтягиваю ноги, прижимаю полотенце крепче к груди, будто оно может удержать не только тело, но и всё то, что внутри меня сейчас расползается, не находя формы. Эмиль встал у окна, там, где на спинке стула развешана моя одежда. Она всё ещё влажная после снега, после утреннего воздуха, после меня самой.

Тёмные пятна медленно светлеют, ткань сохнет, и мне вдруг хочется забрать её как можно скорее. Надеть. Спрятаться.

- Ты охуенная, - произносит Раиль, глядя на меня, как бы между делом. И снова отворачивается. Я поднимаю глаза.

- Спасибо, - отвечаю автоматически, и тут же добавляю, смущённо, сбиваясь. - Но это... Вот слово, значит. Просто нравится твоё тело, да?

Я сама не понимаю, что сказала. Слова вырываются сами.

Раиль смотрит на меня чуть дольше обычного. В уголке его рта появляется тень улыбки.- Всё нравится.

И мне приходится отвести взгляд, потому что щёки горят, а внутри всё мягко проваливается, как подтаявший снег.- Ну всё, - фыркаю я. - Хватит.

А чего? - цокает Эмиль. Мужчина подходит ближе, опирается бедром о столешницу. - Брат правду говорит. Ты цени. Он вообще у нас не любитель болтать Если ты заметила, конечно Раиль бросает на него предупреждающий взгляд, но Эмиль только усмехается.- Ты его разговорила, снегурочка, - не унимается Эмиль. - Смотри. Возможно, ради тебя он вообще заговорит длинными предложениями. Прикинь, что будет?

Я смеюсь коротко, нервно, прячу лицо в ладонях на секунду.

- Прекратите делать вид, что я настолько на вас влияю, - вываливаю на выдохе. Это смешно.

Эмиль обходит островок и становится за моей спиной. Я чувствую разливающийся жар, ещё до того, как он касается.

Мужчина обнимает меня сзади, поверх полотенца, я ощущаю его мощную грудь и плечи своей спиной. Лёгкое давление. Как опора.

Я замираю.

- Снегурочка, - говорит Эмиль почти мне в ухо. - Ты ещё не поняла? Я чувствую, как его дыхание касается волос у виска, как грудная клетка поднимается и опускается за моей спиной. Моё тело реагирует мгновенно, кожа вспыхивает, внутри тянет. Эта близость разрывает меня на кусочки.- Разве мы мало общались? - продолжает мужчина. - Мы же вроде рассказывали. У нас Новый год обычный. Мы бы пожрали пельмени и уебались спать. Мы бы нихуя не украшали дом. Не заморачивались. Не праздновали вот это всё

Раиль молчит, просто слушает брата. Эмиль сжимает меня чуть крепче.- Это всё было ради тебя. Потому что нам хотелось тебя порадовать. Так что да. Ты влияешь. Я не сразу успеваю осознать смысла слов. Но потом они обрушиваются ледяной водой. Ноги замёрзли, словно я босиком по снегу иду.

Слова Эмиля оседают внутри тяжёлым слоем. Мне становится хорошо. И больно одновременно. Потому что от этого хочется остаться. Но это не возможно. Всё закончилось. Ночь закончилась. Наступил Новый год.

Я опускаю взгляд в кружку, смотрю, как дрожит поверхность кофе. Внутри словно сердце сжимается и отдаёт болью в рёбра.

- Это приятно, - говорю я честно. - Правда.

Эмиль склоняет голову, касается щекой моей макушки.

- Вот и хорошо.

А мне становится невыносимо грустно.

Мужчины устраиваются на стулья по бокам от меня.

Я сижу между ними, в полотенце, с горячим кофе в руках и чувствую себя странно счастливой. И странно обречённой.

И от этого чувства внутри всё сжимается ещё сильнее.

Раиль тянется за солонкой, и я машинально слежу за его пальцами. Длинные. Мощные. Крупные.

И тут же память подкидывает совершенно неуместную картинку, как эти пальцы скользили по мне, как сжимали, удерживали, заставляли забывать себя.

Господи. Я делаю глоток кофе, чтобы прогнать это. Горечь на языке обжигает. Я никогда не была в подобных ситуациях. Никогда. Всегда всё было проще. Понятнее. Без этой... Глубины.

- Вечером нас Зуевы ждут. Я им вчера отписался,

- произносит Раиль,

откидывается на спинку стула и отпивает кофе.

- Помню, - кивает Эмиль. - Значит, выезжать надо часа в четыре, если не хотим по темноте хуячить.- И заехать по пути, - добавляет Раиль. - Те доки подписать.

Они говорят спокойно. Деловито. Без эмоций. А я слышу только одно. Выезжать. Я сжимаю кружку крепче, чем нужно. Пальцы белеют.

Вот и всё. Вот он. Этот момент, когда реальность догоняет.

Я смотрю, на мужчин. И мне вдруг хочется сделать что-то совершенно глупое, подойти, прижаться, уткнуться лбом кому-то из них в плечо.

Просто чтобы не думать.

Но я остаюсь на месте. Сижу ровно. Спокойно. Внешне.

Внутри шум. Апокалипсис. Цунами десять баллов, плюс землетрясение. Как будто моё сердце бьётся так сильно, что ударяется о рёбра. Зачем я вообще в это ввязалась?

Я спрашиваю себя и тут же отвечаю.

Потому что, если бы не попробовала, сожалела бы до конца жизни. Потому что это было слишком... Настоящее, слишком хорошо, чтобы от него отказаться. Мужчины продолжают говорить, про дорогу, про дела. Я слушаю и не слушаю одновременно Слова пролетают мимо, цепляя только интонациями.

И с каждой минутой внутри нарастает ощущение прощания.

Я стараюсь держаться. Не показывать. Но тело всё равно выдаёт, плечи напряжены, дыхание поверхностное, пальцы то и дело сжимаются.

Почему мне так грустно? Почему я так быстро к ним привязалась? Они были рядом, когда мне было хорошо. Когда я чувствовала себя живой. Желанной. Принятой.

И теперь мысль о том, что это закончится, режет глубже, чем я готова признать. Я допиваю кофе. Ставлю кружку на стол слишком аккуратно, будто боюсь издать лишний звук. Мне кажется, я умираю. Медленно, тягуче, изнутри, как будто внутри аккуратно, методично стягивается узел у меня в груди, делая каждый вдох всё более коротким

- Так, - раздаётся голос Эмиля, и я вздрагиваю, будто меня вынули из-под воды. -А со снегурочкой что делать будем?

Я резко поднимаю голову. На секунду не понимаю, о ком он. Потом доходит. Обо мне. Я смотрю на них. И это почти физически больно

Эмиль стоит, опираясь бедром о стол. Он выглядит слишком хорошо для моего состояния. Раиль рядом, скрестив руки на груди. Сдержанный. Хмурый.

В смысле - что делать? - говорит Раиль, переводя на него взгляд. Ну в прямом, - пожимает плечами Эмиль. - Мы ж не можем просто её, - он делает неопределённый жест рукой. - Оставить.

Оставить. Слово врезается под рёбра. Раиль хмурится сильнее.- Тачка большая. Сюда доехали втроём - значит, и дальше доедем, - Раиль засовывает руки в карман. Я чувствую, как что-то внутри меня резко сжимается.

Паника окутывает с ног до головы.

- Да, - я заставляю себя говорить. Голос выходит тише, чем хотелось бы, но ровный. - Да, конечно. Они смотрят на меня. Оба. Я чувствую их взгляды кожей.

- Просто, - я сглатываю. - Мои родители, наверное, уже вернулись. Так что вы можете, меня отвезти домой, либо до города. А я дальше сама разберусь. Всё нормально. Я вернусь в город. Тишина повисает тяжёлая. Давящая. Я не понимаю, я что-то сказала не так? Эмиль смотрит на меня с явным недоумением. Раиль - иначе. Глубже. Его взгляд будто цепляется за что-то во мне. Я чего-то не понял, - говорит Раиль наконец и медленно поворачивается к брату. Я отупел, или чё?

Не, брат, - хмыкает Эмиль. - Не ты один.

Он переводит взгляд на меня. Я чувствую, как по спине пробегают мурашки.- Походу, девочка решила реально нас кидануть,

- продолжает Эмиль.

Воспользовалась нами, и всё. В кусты.

- Что? - выдыхаю я. - Подожди. Я не понимаю.

И это правда. Я правда не понимаю, о чём они говорят. Куда кидануть? Чем воспользоваться?

Почему их фразы звучат так?

Я сжимаю пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.- Вы, - я теряюсь, сбиваюсь. - Я ничего такого не…

- У нас дела, - перебивает Эмиль. - Работа. Движ. Поездки.

Он делает шаг по кухне, останавливается у окна.

А у тебя вроде каникулы.

Да, - я моргаю.

Голос звучит чужим. Слабым. Я не понимаю, куда это всё идёт. В груди снова начинает стягивать, неприятно, тревожно.

Ну вот и отлично, - тут же отзывается Эмиль, словно услышал именно то, что ждал. - Покатаешься с нами. Что? - моё сердце делает резкий, болезненный скачок.

Отдохнём охуенно. Тебе понравится.

Я смотрю на них. У них шизофрения началась братская или что? Что они несут? Куда поедем? Зачем?

Я не понимаю. - на полном серьёзе говорю мужчинам.

Ой, ну брось, - усмехается Эмиль. - Мы же уже решили, снегурочка. Что когда я говорю - тебе понравится. Тебе потом охуеть как нравится.

Он улыбается. Нахально. И от этого внутри всё переворачивается.- Я ни разу ещё не обманывал, - добавляет.

Я чувствую, как ладони становятся влажными. Как в груди что-то распускается, опасно, резко.- Я. - я сглатываю. - Вы хотите, чтобы я поехала с вами?

Произнося это вслух, я сама не верю словам. Они звучат нереально. Как будто я озвучила чужую фантазию- Бинго! Джекпот! - фыркает Эмиль. - Дошло.

Он отталкивается от подоконника и подходит ближе.

- Все, кто сюда попадал, - говорит Эмиль. - Потом выходили вместе. Парочками. Иногда не парочками, а.. Ну, ты поняла.

Я краснею. Чувствую, как жар заливает шею, щёки, грудь.

Мы всегда считали, что это хуйня, - продолжает мужчина. - Что люди приходят и уходят. А потом встретили тебя. И отпускать тебя не намерены, - припечатывает Раиль.

Я чувствую, как меня будто накрывает волной. Не сразу. Медленно. Сначала пустота. Потом резкий всплеск тепла. Так что хуй ты куда уйдёшь, - Раиль припечатывает, делая шаг вперёд. - Мы тебя хотим. Что? Что именно?

Я хлопаю ресничками, в абсолютном недоумении.

Я чувствую, как плечи непроизвольно поднимаются, будто я защищаюсь. Ладони холодеют. В животе тяжёлый, вязкий узел.

- Мы сами не до конца понимаем, - Эмиль проговаривает и выдыхает. Я поднимаю на него взгляд. Он не улыбается. Не шутит. Лицо открытое, собранное, без привычной ухмылки.- Мы знаем только одно, - продолжает мужчина. - Мы не хотим тебя отпускать. От этих слов у меня внутри что-то мягко, болезненно вздрагивает. Тепло, которое осторожно расправляется где-то под рёбрами.

- Нам с тобой зашло, - добавляет он уже тише. - Охуенно зашло. И ни с кем так не было. Я чувствую, как дыхание сбивается. Грудь поднимается чуть быстрее. Пальцы сами собой впиваются в край столешницы.

- И, - он усмехается. - Какого-то хуя мы тебе доверяем.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но не успеваю. Меня перебивает Раиль.- Мы никогда ни с кем не засыпаем, - произносит он. Я чувствую, как что-то внутри меня замирает. - Не в одном помещении. Не рядом. Не так, чтобы отключиться.

Всегда кто-то на страже. Всегда.

- Привычка, - добавляет после паузы Эмиль. - Из детдома.

Внутри у меня что-то взорвалось. Голова начинает кружится.

- Мы с Эмилем чередовались, - скалится Раиль. - Один спит, второй - нет. Потом наоборот. Он говорит это без жалости. Без эмоций. Как факт.

Даже взрослыми, - добавляет Эмиль.

А с тобой, - Раиль поднимает на меня взгляд. - Мы заснули.

Не просто заснули. Было... Спокойно.

Это слово ложится на меня, как тёплое одеяло. Не «безопасно». Не «нормально» Спокойно.

Я чувствую, как внутри что-то распускается. Медленно. Осторожно.- Нам с тобой заходит, понимаешь? - говорит Раиль уже тише. - Заходит так, как не заходило ни с кем. Я молчу. Внутри меня одновременно живут сразу несколько чувств и каждое требует внимания. Жалость. Глубокая, тихая. К тем мальчишкам, которые не могли спать спокойно. Тепло. От того, что со мной смогли.

Радость. Опасная, почти запретная.

Страх. Потому что это может закончиться.

Я чувствую, как у меня подрагивают колени. Как тело реагирует раньше разума.- Поэтому план такой, - снова берёт слово Эмиль. - Поедешь с нами. Сейчас. У нас поездка на неделю. Потом возвращаемся. За эти дни поймём, что к чему.

Сейчас ясно одно. Мы тебя отпускать не хотим.

Раиль кивает, поддерживая брата. А у меня кружится голова от происходящего. Всё стягивает внутри, перекручивает. Вдохнуть не получается, не то что выдавить хотя бы слова.- И есть ощущение, - добавляет Эмиль. -

Что и ты не особо рвёшься от нас

бежать. Значит, и порешали.

Я улыбаюсь.

Потому что мысль о том, чтобы не разлучаться с ними, вдруг становится правильной. А через неделю...

Мы посмотрим, куда это приведёт.

Эпилог. Эмиль

Та неделя превратилась в четыре самых охуительных месяца в моей жизни. Весна уже в середине, асфальт сухой, воздух пахнет свежестью. Я лежу на диване, вытянув ноги, курю у приоткрытого окна и думаю о том, как мы вообще к этому пришли. О том, что та первая неделя, когда мы просто поедем и посмотрим, растянулась, потому что мы не захотели её отпускать.

Мы тогда катались, как в медовом месяце. Города сменялись, отели, дороги, кофе на заправках в пять утра, смех в машине, когда Раиль бурчит про навигатор

А снегурочка сидит сзади, в моём худи, с ногами, поджатыми под себя, и смотрит в окно, будто весь мир для неё новый.

Только мы, и девчонка, которая теперь уже наша.

Потом мы не вернулись назад. Вернее, вернулись, но уже другими. Сейчас у нас график, который мы выстроили вокруг неё. И я до сих пор иногда охуеваю от этого. Мы с братом, которые раньше жили чемоданами и делами, вдруг считаем дни недели, чтобы не мотаться далеко в будни.

Все встречи в столице или рядом. Потому что у неё учёба, последний курс, бакалавриат, диплом, вечные конспекты и «Эмиль, не трогай, я сейчас читаю»

Её жизнь теперь неотделима от нашей. Девчонка пилит какой-то диплом. Про который я знаю только, что он связан с какими-то цветными графиками и заставляет её иногда хмуриться так мило, что хочется просто взять и стереть с её лица эту заботу, заменив её на что-то более приятное. Все дела, все поездки, куда можно сгонять за день и вернуться к ночи, чтобы не оставлять её одну надолго Потому что оставлять её - стало равносильно отрезанию части себя. Дискомфорт, пустота, раздражение.

Раньше мы с братом были подвижные, не связанные ни с чем, кроме самих себя. Теперь у нас появился магнит. И этот магнит она.

А на выходных быть вместе святое. Поездки на природу. Машина, лента асфальта за окном, музыка, которую выбирает она.

А мы с братом ловим её смех, её комментарии к мелькающим за окном полям и лесам, её руку, которая то лежит на моём колене, то тянется поправить волосы Раилю.

Это и есть наша новая жизнь. Ритуал. Быт, который не сводится к четырём стенам. Докуриваю сигарету и смотрю в потолок, слушая, как тихо в квартире. Недолгая тишина. Потом слышу звук ключа в замке, щелчок, и сразу её голос. Он взрывной, насыщенный эмоциями.- Раиль! Ну как можно?! Я же тысячу раз просила! Ну ты же давал слово! - её шаги от прихожей к кухне быстрые, лёгкие, словно она не идёт, а парит над полом от возмущения. Я уже чувствую, как уголки губ сами ползут вверх. Спектакль начинается. Мой грозный, молчаливый братец, судя по всему, снова отличился на почве морального устрашения. Интересно, кому на этот раз не повезло попасть под его внимания? Снегурочка продолжает ворчать на кухне, что-то гремит посудой, потом шаги возвращаются в коридор и направляются в гостиную.

Она появляется в дверном проёме. Видит меня. На её лице, целая гамма, остатки недовольства, капелька усталости, и то, что я люблю больше всего

Мгновенное смягчение, когда её взгляд падает на меня.

Этот рефлекс. И он бьёт прямо в солнечное сплетение, вышибая всю мою обычно железобетонную броню. И ты тут валяешься, - заявляет девчонка, в голосе игривость. Ага, - протягиваю улыбаясь, выпуская струйку дыма. - Делаю вид, что я мебель. Красивая, дорогая. Получается?

Снегурочка не отвечает. Просто подходит. Смотрит на меня сверху вниз. А потом без предупреждения и стеснения, с той самой открытостью, которую она обрела... Она просто падает на меня. Падает, с полным доверием, что я её поймаю. Девчонка заваливается грудью на мою грудь, утыкается носом мне в шею, вздыхает. И устраивается сверху, как кошка, нашедшая идеальное место для сна. И я охуеваю. Каждый раз. Охуеваю с этого простого, дикого, невероятного действия. Тепло её тела, просачивающееся сквозь ткань моей футболки. Ощущение, что на тебе лежит не просто человек, а целый мир.

Её бёдра лежат поверх моих, и от каждого её мелкого движения, от того, как она пристраивается поудобнее, внутри загорается огонь.

Да, тело реагирует моментально. Девушка очень красивая, пахнет цветами и чем-то своим, сладким. Но это просто верхушка айсберга. Физиология. Хуйня.

Глубже, под этим животным возбуждением, разливается что-то другое. Спокойная, всепоглощающая, почти медитативная тяга. Желание не просто перевернуть её и трахнуть до потери пульса хотя и это, конечно, в планах, а желание запереть её.

Впитать в себя этот момент. Её тепло. Её.

Девчонка дышит ровно, я чувствую, как поднимается и опускается её грудная клетка. И это самый большой, самый пиздатый кайф. Видеть, как она раскрывается. Прямо на твоих глазах, как бутон под солнцем. От той девочки в дурацком блестящем костюме, которая тогда дрожала от холода и неловкости, не осталось и капли.

Здесь, в нашем мире, её никто не осудит. Никто не скажет, что она ведёт себя неподобающе. И она это усвоила. Усвоила, что может быть собой. Настоящей. Громкой, когда злится. Ворчливой, когда устала. Нежной, когда хочет приласкаться. Наглой и игривой, как сейчас. Она поняла, что может хотеть. И может это показывать.

В том, как она может вот так вот упасть на меня, не спрашивая. В том, как она целует Раиля. В том, как она раскидала по нашей ранее стерильной, минималистичной берлоге свои вещи, плюшевые игрушки и мягкие, пушистые пледы, в которые мы все трое заворачиваемся по вечерам. Она вписалась. Как будто её контуры всегда были частью нашего общего пазла. Я запускаю пальцы в её мягкие, чуть растрёпанные волосы, слегка потягивая прядки у корней. Она мурлыкает от этого.

- Ну, что? - мой голос звучит хрипло от недавнего курения и от этой, сжимающей горло, нежности. - На кого нарычал Раиль?

Она приподнимается на локтях, опираясь ладонями мне на грудь. Смотрит на меня сверху вниз. Глаза горят не гневом, а тем самым праведным возмущением, которое так ей идёт.- Он снова! Снова напугал того идиота! Того, ну, который тогда, с костюмом, с телефоном, со всем этим цирком! - снегурочка фыркает, и её тёплое дыхание касается моего лица. - Я же буквально вчера сказала, что всё забыла, столько времени прошло! А Раиль сегодня возле универа его встретил, и тот, бедолага, аж чуть в обморок не рухнул! Просто взглядом, Эмиль! Взглядом испепелил его на месте! Он даже ничего не сказал! Я не могу сдержать широкую, хищную ухмылку, которая рвётся наружу.- Мда, - протягиваю я с наигранным разочарованием. - Братишка совсем обмяк. Распустил его. Я бы подошёл, дружески обнял за плечи! И на ушко так, ласково, объяснил бы, из каких именно костей я собираюсь собрать свой новый конструктор.

Девчонка подскакивает на мне от возмущения, и это божественное, пьянящее ощущение заставляет меня на секунду зажмуриться.

- Видишь! - восклицает, тыча пальцем мне в грудь. - Вы оба! Совсем с катушек слетели! Он всё давно понял! После

той вашей... Дружеской беседы, он, кажется, готовв на Аляску уехать от греха подальше. Зачем снова его

кошмарить?

Мне безумно, до головокружения, нравятся её эмоции.

Как будто внутри у неё, вечно активная электростанция. И энергия от неё хуячит безудержными вихрями.- Потому что, снегурочка, - говорю я, удерживая её взгляд. - То, что это чудовище сделало, за это казнить мало. Она закатывает глаза с таким драматизмом, что ей позавидовала бы любая актриса, но в уголках её губ, играет улыбка.

Улыбка человека, который знает, что его защищают. Что за него готовы разорвать любого.- Да, он поступил как последний урод, - соглашается. - И вы ему это доходчиво, очень доходчиво объяснили. И телефон он вернул, и извинялся, и, кажется, даже заплакал тогда. По-моему, достаточно. А вы подумайте о другом! К чему это всё в итоге привело?

Она делает паузу для драматизма, и её глаза начинают сиять, тёплым светом, который заставляет моё сердце сделать сальто в груди.

Глупое, сентиментальное, пиздец какое приятное дерьмо.

- Мы встретились, - говорит девчонка тихо. - Благодаря ему. Вдруг, если бы не он? Мы бы никогда не оказались здесь. Не было бы этого всего.

Она заканчивает уже шёпотом, прикладывая ладонь к моей щеке. Я просто смотрю на неё. На её сияющие глаза. На разлетевшиеся по моей груди волосЫ.

На губы, которые сейчас так близко, что я вижу каждую мелкую трещинку на них от весеннего ветра. Она видит мой взгляд, и её выражение меняется. Она называет моё имя. И сука внутри меня что-то щёлкает. Каждый ебанный раз.

Я блядь, даже представить не мог, что такое существует. Что можно вот так желать человека.- ОМИЛЬ...

Она тянется ко мне и целует. Сначала нежно, осторожно. Потом увереннее, глубже. Её губки мягкие, пухлые, сладкие. Она целует меня, а не я её. Мне охуенно нравится, когда она берёт то, что хочет. Когда она проявляет смелость не в словах, а в действиях. Я отвечаю на поцелуй, но позволяю ей вести. Она исследует, пробует, играет. Я прикусываю её нижнюю губу, и она со смехом, звонким и чистым, отстраняется, её глаза блестят вызовом.

- Нельзя так кусаться, - шепчет она, но тут же возвращается, чтобы снова поцеловать. Внутри зверь, который раньше не подпускал никого, а если кто и подходил - разрывал на части. Теперь хищник смирённый и податливый, жрёт с её рук и просит больше. Я провожу языком по её губам. Девчонка, как ни в чём не бывало, вдруг вскакивает с меня с проворностью кошки, которую спугнули. Эй! - я протестую, чувствуя мгновенную, почти физическую боль от потери её тепла. Мои руки инстинктивно сжимаются. - Обратно вернись! Я не отпускал!

Не-а, - она уже на пути к кухне, оборачиваясь на ходу, и её лицо сияет торжествующей улыбкой. - Хватит валяться. Я хочу приготовить ужин. А вы оба - поднимайтесь и будете помогать! Без возражений! Я замираю на секунду, глядя ей вслед. Кто бы мог подумать, что Эмиль, которого раньше не мог заставить сделать что-то против воли даже сам чёрт, будет с такой готовностью, подчиняться приказам этой девчонки. Но это же снегурочка. Её хочется слушаться. Потому что хочется делать её счастливой. И есть нить, которая связывает нас троих в одно целое. И я встаю. Потому что иначе нельзя. Мы с братом раньше были двумя кочующими волками. Наше логово это была точка на карте, место, где можно переночевать, перегруппироваться, оставить лишнее и двинуть дальше. На уют, на все эти ебнутые мелочи вроде штор и вазочек нам всегда было похуй. Что за хуйня вообще? Признак слабости.

Но снегурочка принесла свои изменения. Принесла, как подарок. И мы, эти два волка, взяли и приняли. Теперь наша квартира пахнет не сигаретным дымом, холодным металлом и кофе, а её духами лёгкими, цветочными, печеньем, которое она вечно пытается испечь, но тесто получается не таким. Появились эти мягкие, пушистые пледы, подушки разных форм и размеров, какая-то зелёная хуйня в глиняном горшке на подоконнике. Которая, кажется, называется алоэ и которую снегурочка поливает каждое воскресенье. Девчонка пропитала это пространство, эту нашу крепость, своим теплом. Сделала его домом. И самое пиздатое - мы не сопротивлялись. Мы хотели этого. Мы впустили это тепло. Впустили её. Мы могли бы заказать доставку еды каждый день. Но ей нравится готовить. Снегурочка говорит, что это её медитация.

А нам нравится быть частью этой медитации. Нам по кайфу зажимать её у плиты сзади, пока она помешивает что-то в кастрюле.

Целовать её в шею, в плечо, слушать, как она смеётся и говорит «не мешайте»! Это наш новый, странный и идеальный ритуал.

Мы помогаем, как умеем. Я режу овощи, аккуратно, стараюсь, пиздец как стараюсь! Раиль управляется с мясом или рыбой. Сгенурочка командует парадом, пробует, добавляет специи. Потом, когда всё почти готово, на кухне пиздец как вкусно пахнет, а на столе уже накрыто - я не выдерживаю. Прижимаюсь к ней сзади, обнимаю за талию, губы находят её висок, кожу за ухом. Девчонка замолкает на секунду, прижимается ко мне затылком, её тело полностью расслабляется в моих объятиях- Эмиль... - её голос становится тихим.Снегурочка, - выдыхаю я ей в волосы, вдыхая её запах. Она медленно поворачивается в моих объятиях, смотрит на меня снизу вверх. Её глаза в свете кухни кажутся огромными.

Ну, блин, - говорит девушка, глядя мне в глаза. - Может, уже хватит меня так называть? У меня есть имя. Настоящее.

Есть один нюанс, - цокая.

Какой?

Ты так и не сказала, как тебя зовут.

Эффект превзошёл все ожидания.

Её лицо становится живой картиной полнейшего, абсолютного, неподдельного шока. Глаза округляются до размера блюдец, губы приоткрываются, не издаёт ни звука. Она замирает. Потом дёргается всем телом, пытаясь отшатнуться от меня, но тут же натыкается спиной на преграду в виде Раиль.

Брат молча стоял в дверном проёме, наблюдая. Скользнул в кухню бесшумно. Теперь она зажата. Между моей грудью и его. В самом центре нашего маленького треугольника. Безвыходно. Идеально.

- В смысле нет? - её голос звучит сдавленно, потерянно и до смешного искренне. Меня зовут Нина. Но... А почему вы не сказали?

- Потому что это не имело значения. Наши чувства к тебе не зависит от имени.

Никогда не зависело. У нашей любви к тебе условностей.

Слово повисает в воздухе. Мы оба его избегали, как чёрт ладана. Слишком большое, слишком серьёзное, слишком обязывающее. Но сейчас оно звучит так просто и естественно Я вижу, как она содрогается от этого слова. Раиль обхватывает её подбородок пальцами и мягко разворачивает её лицо к себе.

Люблю.

Единственная правда, что живёт во мне с того дня, как я понял, что не могу её отпустить. Она пытается что-то сказать, но издаёт только сдавленный, похожий на всхлип звук. Её глаза блестят. Она смотрит на Раиля, потом пытается повернуться ко мне, но он держит её лицо, заставляя слушать.

Любите? - слово, которое она сама, наконец, осмелилась произнести. Любим, - повторяет Раиль и целует её.

А я в это время скольжу губами по её шее, вдоль линии напряжённой ключицы, вдыхая её запах, чувствуя, как под тонкой кожей бешено стучит её пульс.

Я целую её там, где шея переходит в плечо, слегка прикусываю, и она вздрагивает, прижимается ко мне сильнее.- Конечно, любим, - говорю я уже в её губы, когда Раиль отпускает их. - Мы без тебя, блядь, уже не можем. Это не обсуждается. Это факт. Как закон физики.

Она тает между нами, отвечая обоим, её руки цепляются за мою шею, за складки рубашки Раиля на его спине, как будто она боится, что мы исчезнем, если она отпустит.

Мы её любим. Она наша. Мы её. Всё. Точка.

Она вырывается, чтобы глотнуть воздух, её лицо раскраснелось, глаза сияют, полных счастья, лёгкой паники от такого напора.

Я... Я не знаю, что сказать, - выдыхает Нина.

Ничего не говори, - перебиваю я, прижимая её лоб к своему, закрывая глаза. -Просто знай. Всегда знай.

Эпилог. Раиль

Год. Прошёл ровно год. Сегодня тридцать первое декабря. Канун Нового года. Я смотрю на экран ноутбука. Документы. Цифры. Дела. Всё ровно, чётко, по плану. Как всегда.

Её голос доносится из гостиной. Нина взвизгивает.

Я отбрасываю ноутбук в сторону. Он падает на ковёр с глухим стуком. Мне похуй. Сердце биться в груди начинает чаще. Солнечное сплетение сжимается в стальной кулак. Адреналин. Чистый, обжигающий. Бросаюсь из кабинета.

Если с ней что-то случилось - этот мир не доживёт до утра. Разнесу всё. На атомы, блядь, на молекулы разберу.

Врываюсь в гостиную. И вижу девчонку.

Она стоит на его подлокотнике дивана, на носкочках. Тянется куда-то к верхней полке. К ебучей мишуре. Качается. Балансирует.

Страх за неё ударяет в голову. Ярость. Бесформенная, слепая. Я пересекаю пространство двумя длинными шагами. Руки сами обхватывают девушку под коленями, и за спину. Срываю её с этой ебучей подставки. Нина взвизгивает. Резко. От неожиданности. Её руки мгновенно обвивают мою шею. Она в воздухе, а потом прижата ко мне. Плотно всем телом.

- Раиль! - её голос смущённый, смеющийся. - Что ты делаешь? Я смотрю на неё. Вглядываюсь. Ни царапинки. Только испуганные-веселые глаза. Дышу глубоко. Чтобы ярость ушла. Осталась только эта гулкая, тяжёлая волна в груди. От мысли что, если... А ты какого хуя делаешь? - мой голос хриплый.

Я просто хотела повесить мишуру! - она показывает пальчиком туда, наверх. Она тут нужна!

Блядь. И надо было лезть?

Ну я же не достаю!

У тебя два мужика в доме. Достаточно высоких. Чтоб подсадить. Можно позвать?! Каждое слово отчеканиваю. Чтобы вбить в её прекрасную головушку. Она морщит нос.

- Ой, ну…

Я не даю девчонке договорить. Подбрасываю её лёгким движением вверх. Перехватываю. Сажаю себе на плечо.

На одно, крепко придерживая за колени. Она вскрикивает, хватается за мою голову. Пальцы вплетаются в короткие волосы.

- Вот. Достаточно высоко? - спрашиваю, смотря поднимая голову вверх. Чувствую её тепло на шее, на плечах. Её лёгкий вес. Идеальный. Нина смеётся. Заливисто, беззаботно. Весь мой страх, вся ярость тают под этим звуком. Превращаются во что-то другое. Она здесь. Целая. Смеётся. Всё хорошо. Да! - говорит девушка. - Совсем другое дело!

Вешай.

Нина тянется, поправляет мишуру. Я стою. Неподвижно. Столб. Её столб. Да я, блядь, готов быть кем угодно лишь бы ей было хорошо. Лишь бы ей было удобно. Чувствую каждое её движение. Каждое микросокращения мышц. Нина болтает ногами. Её босые ноги касаются моей груди.

Вечно ей надо куда-то влезть, залезть. Найти приключений на свою красивую задницу. Чтобы меня адреналином ебашило. Не может спокойно жить. А нахуй эта спокойная жизнь? Если так с другой стороны посмотреть. С ней кайф. С ней это дерьмо оживает.

Нина внесла краски в мою размеренную, выстроенную по линейке жизнь. И мне это нравится. Нравится её «ой». Нравятся её проблемы. Потому что мне нравится их решать. Нравится быть тем, кто её прикрывает. Тем, на кого она падает. Тем, кого она обвивает руками и шепчет моё имя Прошёл год.

После апреля всё понеслось как снежный ком. Но управляемый. Нами. Снегурочка закончила университет. Получила диплом.

Мы стояли сзади, с Эмилем. Как две гордые, напряжённые тени. Нина только оглянулась, легко улыбнулась. И мир сузился до её улыбки.

После она переехала, официально. Её вещи заняли место в нашей хате. Не потеснили наши, а дополнили. Стало целостно.

Потом мы купили дом в пригороде. С большими окнами, камином, участком. Дом. Мне сначала было даже странно произносить это слово. Потому что его не было в моём лексиконе. У меня никогда не было дома. Были места. Где можно спать, работать, хранить вещи. Мне было похуй. Не на голом бетоне уже заебись. Кочевая жизнь впирала мне. Дела по всей стране. Где заночевал там и дом.

Но если ей хочется лучшего - я дам ей это.

Дворец королевы отжал бы, если бы захотела. Луну с неба достал бы. Организовал. Обеспечил.

Просто чтобы она улыбалась. Чтобы в её глазах был этот свет. Так появился дом. Наш дом.

Дела стараемся вести всё ближе, перевели, что можно на ближнеи дистанции. Не таскаем её по дальним командировкам без крайней нужды. Если едем - то вместе. Снегурочка работает онлайн. Чем-то там хуячит по клавишам ноутбука. Мне неважно, похуй. Я бы предпочёл, чтобы она вообще не работала. Нехуй моей женщине работать. Я всё дам, обеспечу, куплю. Но ей нравится, чем-то заниматься, пока мы с братом в делах. Хорошо, я поддержу, во всём.

И нравится в ней то, что она за любой движ. Не ноет, что нужно опять ехать в какую-то дыру. Собирает сумку, улыбается. Готова быть с нами везде. В захолустье, на сделке, в дороге. Она наша, полностью.- Всё! - объявляет Нина сверху. - Спускай!

Аккуратно снимаю её. Ставлю на пол. Девчонка приподнимается на носках, руки на моих плечах. Смотрит снизу вверх. Улыбка, лукавая, красуется на её прекрасном личике. Тянется ко мне. Целует.

В губы, легко, быстро, и отстраняется.

Блядь. Не успел даже распробовать.

Но её ладони скользят с моих плеч вниз, по груди. Поглаживают, нежно. Такое едва ощутимое движение. Сука. Нежность. Не про меня, не мой формат.

Но от неё заходит. Пиздец как заходит. Эти поглаживания, эти милости, эта ласковость, которую она излучает. Не думал, что мне, матёрому волчаре, будет это нравиться. Будет это нужно. Но с ней нужно, как воздух. Притягиваю её к себе резко, девушка охает.

Её тело прижимается ко мне целиком, от груди до колен.

Целую её. Властно, не оставляю выбора. Мои губы захватывают её, язык требует входа. Она открывается мгновенно. Без сопротивления.

Мне нравится эта её реакция. Нравится, как она дрожит в моих руках. Как обмякает, как тает. Каждое движение её тела сейчас отточено под меня, сделано под меня. Она идеальная. Идеальная для меня. Для нас.

Никогда не думал, что заторможу на одной. Девки были разрядкой. Снятие напряжения, не более. С ней хочется всего. С ней мир разорву, чтобы ей было хорошо. Чтобы она смеялась вот так, беззаботно. Чтобы её глаза сияли.

- О, кто-то решил развлечься без меня? - раздаётся голос с порога. Ленивый, насмешливый. Брат. - Меня на новогодние поцелуи не зовёте?

Разрываю поцелуй. Нина опирается лбом о мою грудь, тяжело дышит. Смотрю на Эмиля. Брат прислонился к косяку, ухмыляется. Нина отрывается от меня, оборачивается. Сделал то, что я просила? - спрашивает она.

Меня только используют, - Эмиль фыркает. - Трагедия.

Нина смеётся. Идёт к нему, бьёт легонько по плечу.

Братец ещё тот шалопай у меня. Но пусть развлекается, если так нравится. Снегурочке - нравится.

Они идеально сходятся в этом, в умении шутить, дурачиться.

Я не такой. Со мной шутить сложнее. Я не умею. Не моё это.

Но у нас всё работает, чётко. Каждый на своём месте.

Где надо Эмиль её развеселит, поддержит её дурацкие идеи. Где надо - я её прикрою, возьму на себя удар, обеспечу тыл.

Она наше связующее звено. Солнце, вокруг которого мы вращаемся. Но наша система устойчива, идеальна. Меня всё устраивает. Всё.

- Ладно, ладно, - говорит Нина, отходя от Эмиля. - Пойдёмте к камину. Скоро бой курантов. Новый год! Мы перемещаемся в гостиную. Камин потрескивает. Мягкий ковёр. Пледы повсюду её любимые. Я сажусь на диван, тяну Нину к себе.

Девчонка понимает всё без слов, садится между моих ног, прислоняется спиной к моей груди. Вытягивает ноги. Эмиль устраивается напротив, и её ступни оказываются у него на коленях. Брат берёт одну, начинает небрежно массировать, снегурочка щурится от удовольствия. Тишину нарушает только огонь, потрескивание поленьев. И её дыхание, ровное. Новый год.

Кто бы мог подумать год назад, что всё так сложится?

Тогда была ночь, холод, она в дурацком костюме. Страх в глазах. А теперь... Теперь она тут, домашняя, наша. Вся.

Я обнимаю Нину за талию, прижимаю ближе. Она кладёт свою ладонь поверх моей, мешает наши пальцы. Тихо. Уютно. Хорошо.

Но внутри растёт нетерпение. Зуд, такой глубокий. Отдаёт аж в костях. Жду пиздец, считаю минуты. Хочу, чтобы время ускорилось. Чтобы случилось то, что должно. Всё по плану, по нашему плану.

Выпиваем по бокалу вина. Нина рассказывает что-то смешное про свою онлайн-коллегу. Эмиль подкалывает. Я слушаю их.

Смотрю на огонь в камине, перевожу взгляд на её профиль. На ресницы, которые отбрасывают тень на щёки. Час пролетает незаметно, или тянется вечность.

Эмиль отставляет бокал. Звякает о столик.

Так, - говорит брат. Голос деловой, но в глазах озорные чёртики. - Блядь, давайте уже подарки раскрывать. Надоело ждать.

Что? - Нина ошалело моргает. - Ещё рано! Новый год через пять минут! Потом подарки! Не, блядь, давай сейчас. Не терпится.

Я смотрю на брата и всё понимаю. Его тоже ебашит от нетерпения. Так же, как и меня. Хочет побыстрее, увидеть её лицо.

Похуй на традиции. Наше время - наши правила.

- Иди, - говорю я ей тихо в ухо.

Нина оборачивается, смотрит на меня, потом на Эмиля.

Видит два пары одинаково напряжённых, ожидающих глаз. Растерянность мелькает на её лице.- Ладно, - сдаётся девушка. - Вы чего такие напряжённые?

Снегурочка встаёт и идёт к ёлке. Под ней куча коробок, свёртков. Ярких, разных. Моё сердце замирает. Потом начинает биться, громче, сильнее, словно вот-вот рёбра разхуячит. Нина наклоняется, тянется к первой попавшейся коробке, большой, в блестящей бумаге. Не та, - вырывается у меня.

Что?

И не этот, - говорит Эмиль, вставая. Стоит рядом со мной. Руки в карманах, поза напряжённая. У нас тут много подарков, - смеётся девушка неуверенно.

Открывай другой.

Она проводит ладонью по коробкам. Тянется к плоской, в голубой бумаге.- Плохой выбор, снегурочка, - цокает языком Эмиль.

Она отдёргивает руку, смотрит на нас. Глаза большие.

Блин, - пыхтит девчонка недовольно. - Вы хотя бы намекните! Нет, - говорю мы почти хором с братом.

Её брови взлетают. Нина снова смотрит на кучу подарков. Медленно. Внимательно. Как будто пытается прочитать нашу мысль.

Внутри всё гудит, стягивается в раскалённый узел. Жду. Каждая секунда как пытка.

Нина перебирает ещё несколько подарков. Её пальцы скользят по бумаге, по лентам. И останавливаются. На маленькой коробке, в тёмно-бордовой, матовой бумаге.

Нина берёт её, поднимает, смотрит на нас.

Мы молчим.

Девушка садится перед нами на ковёр. Кладёт коробку на колени. Смотрит на неё. Потом на нас

Её пальчики, тонкие, изящные тянут за атласную ленту. Развязывают, медленно. Мучительно медленно.

Блядь. Сейчас умру нахер от нетерпения.

Я не дышу, Эмиль рядом тоже.

Она снимает бумагу. Под ней бархатная коробочка, тёмно-синяя. Квадратная, маленькая. Короткий, резкий выдох вырывается у Нины.

Девчонка открывает крышку. Медленно. Осторожно. И замирает. Внутри, на чёрном бархате, лежит кольцо. Мы выбирали его несколько недель. Каждое было не то.

Недостаточное, недостойно её. Пока не нашли это.

Идеальное, с небольшим, но безупречным бриллиантом.

Без вычурности, но сильное, большое, как наша связь.

Нина смотрит на кольцо, не двигается. Дыхание хриплое, прерывистое. Время останавливается.

Я не выдерживаю. Голос рвётся наружу, низкий, хриплый от напряжения.- Hy?

Нина поднимает на меня глаза. В них шок. Неверие. Паника. Восторг. Всё сразу. А... А вопроса не было? - выдыхает девушка.

Какой, нахуй, вопрос? - Эмиль фыркает.

Я делаю шаг вперёд. Сажусь на корточки перед ней. Беру её лицо в руки, заставляю смотреть на себя.- Вопрос надо? - говорю чётко, вбивая каждое слово. - Ты наша. Станешь нашей женой. Навсегда. Нина моргает, быстро-быстро. Глаза наполняются слезами. Но она улыбается. Широкая, дрожащая, счастливая улыбка.

Это... Не звучит как вопрос, - шепчет Нина сквозь слёзы.

Потому что это не вопрос, - говорю. - Это решение. Факт.

Девушка кивает. Сразу, резко, слёзы катятся по её щекам.

- Да, - выдыхает она. Потом громче. - Да. Да, конечно, да!

Эмиль садится рядом на колени, выхватывает коробочку из её рук. Достаёт кольцо.- Давай сюда, лапку, - командует брат.

Нина протягивает дрожащую руку.

Я беру её запястье. Эмиль надевает кольцо. Оно садится идеально. Как влитое. Смотрю на её палец, на это кольцо. Нашу метку. Поднимаю взгляд на Нину. Девушка смотрит на кольцо, потом на нас. И начинает смеяться, сквозь слёзы. Счастливый, истеричный, прекрасный смех.

Я целую Нину. Глубоко, благодарно, со всей той тишиной, что клокочет у меня внутри. Она отвечает, цепляясь за меня.

Потом её вырывает Эмиль. Целует так, как умеет только он, жадно, со страстью. Нина смеётся в поцелуй.

Потом она снова между нами. Прижата. Обнимает нас обоих. Её лицо, мокрое от слёз, сияющее. Наша, - говорит Эмиль, уткнувшись ей в волосы. - Официально, блядь. Теперь ты от нас никуда не денешься. Навсегда, - добавляю я.

Это слово сейчас значит всё.

Нина кивает, прижимаясь к нам.

Я смотрю на огонь. На кольцо на её руке. На брата, который не скрывает ухмылки. Дом. Семья. Жена.

Спустя более тридцати лет жизни. Появилось всё. И даже больше. Потому что это моё. Выстраданное. Завоёванное.

И защищать это я буду до последнего вздоха.

Эпилог. Снегурочка

Семь лет.

Сегодня ровно семь лет с той ночи.

С мороза, страха, блестящего костюма Снегурочки и двух незнакомцев в чёрной машине, которые стали моей вселенной.

Мы отмечаем. Не грандиозно, а по-семейному. Это наша годовщина.- Мам! Ма-а-ам! - раздаётся крик из глубины коридора. Высокий, негодующий, полный праведного детского гнева. - Даня меня обижает!

Я улыбаюсь, даже не оборачиваясь. Продолжаю вешать последнюю игрушку на ёлку. Игрушку ручной работы, смешного снеговика, которого мы слепили с детьми в прошлом году из глины. Слышу лёгкий, стремительный топоток. Порывистое шлёпанье ножками по паркету. Оборачиваюсь как раз вовремя.

Ко мне несётся моя маленькая буря. Лиза.

Три года отроду, а уже с характером. Тёмные, как у Раиля, растрёпанные кудри летят во все стороны. Пухлые щёки надуты от возмущения, большие серые глаза, мои, так говорят мужья, блестят от обиды. В крошечном зелёной платьице она похожа на разгневанного эльфа.

- Мамочка, - бухтит Лиза, уже подбегая и хватая меня за штанину. - Даниил плохой! Я присаживаюсь на корточки, открывая объятия. Сердце, как всегда в такие моменты, сжимается от такой острой, сладкой боли.

Люблю. Боже, как же я их люблю. Этих двух неугомонных человечков. Каждая их пушинка на голове, каждая царапинка на коленке, каждое это надутое негодование

- всё моё.

Всё бесконечно драгоценное.

- Что случилось, зайка? - спрашиваю, но уже вижу, как из-за угла показывается её обидчик. И Лизу перехватывают на лету. Большие, сильные руки подхватывают её под мышки, взмывают в воздух. Малышка вскрикивает от неожиданности, но через секунду, это уже не крик, а визг восторга. Забытые про все обиды.

- А вот и наша принцесса-нытик! - раздаётся, полный веселья голос Эмиля. Муж кружит её, а она смеётся, заливисто и беззаботно. Ко мне подбегает старший Пятилетний Даниил.

Он странная, идеальная смесь всех нас. Тёмные, прямые волосы Эмиля, но всегда чуть взъерошенные, с беспечным беспорядком.

Серьёзные, внимательные глаза, но в них постоянно мелькают озорные искорки. И эти пухлые, детские щёки, которые я не могу не целовать при каждой ВОЗМОЖНоСТИ

- Мам, я её не обижал! - заявляет сын, хватая меня за руку. - Я просто построил крепость из кубиков, а она её сломала!

Я глажу сына по голове. Мой мальчик. Мой первый, из-за которого Раиль месяц учился правильно держать новорождённого, потому что боялся сделать что-то не так.

- Хорошо, сынок, - говорю, целуя его в щеку. - А теперь иди тоже к папе. Даня тут же забывает про крепость. Смотрит на Эмиля, который теперь держит Лизу вверх ногами, под её восторженные вопли, и его лицо озаряется.- Эй! Я тоже хочу! - он начинает прыгать вокруг Эмиля.

И я откидываюсь назад, и просто наблюдаю.

Смотрю, как мой Эмиль, этот вечный раздолбай, с саркастической ухмылкой, легко, почти шутя, управляется с двумя визжащими сгустками энергии.

Он подбрасывает Лизу, ловит, сажает Даню на плечи, кружит их обоих. Господи. Я и представить не могла. Что из этого человека, который тогда казался мне таким опасным и непостоянным, получится такой отец

Такой невероятный, терпеливый, изобретательный отец. Он не просто помогает - он живёт ними. Эмиль придумывает игры, валяет дурака, строит крепости из подушек, учит Даню всяким дурацким, но смешным фразам.

И дети его обожают. Обожают до потери пульса. Лиза визжит при одном его виде, а Даня смотрит на него как на самого крутого супергероя на свете.

Я заканчиваю с ёлкой. Расставляю подарки. Улыбаюсь. Тихим, глубоким, до краёв наполненным счастьем Эмиль подбрасывает Лизу ещё раз, выше. Она визжит на весь дом. И тут... Резкий хлопок распахивающейся двери кабинета. Быстрые, тяжёлые шаги. В гостиную врывается Раиль. Его лицо, маска сосредоточенной, мгновенной готовности к худшему. Взгляд сканирует комнату. Метёт меня, детей, Эмиля. Ищет угрозу. Видит только нас. Напряжение спадает с его плеч. Я вижу, как каменная маска смягчается. В уголках его глаз появляются редкие морщинки. Он слегка выдыхает. И я знаю, что он сейчас улыбнулся. Только внутри. Той своей, тихой улыбкой.

Чего такое? - голос Раиля низкий. Он подходит ближе, ко мне. Ничего страшного, - говорю я, и мне хочется потянуться и погладить его по щеке, сгладить остатки тревоги. - Я украшала ёлку. Эмиль балует наших детей.

Так, - Раиль кивает. Взгляд скользит к орущей малышне. - Отлично. И тут Лиза, как будто почуяв его, вырывается из объятий Эмиля и бежит к нам. Несётся на своих коротких ножках и врезается Раилю в ноги, обхватывая.

- Папа!

Мужчина смотрит на Лизу. Потом медленно, почти церемонно, присаживается на одно колено. Он огромный рядом с ней. Но его движения нежные и точные. Он подхватывает её, сажает на сгиб своей сильной руки.

Лиза мгновенно прилипает к нему, зарывается носом ему в шею, обнимает. И у меня щемит сердце. Каждый раз. Я всегда знала, что под этой грозной оболочкой скрывается не жестокость, а бездонная, молчаливая преданность.

Но видеть, как эта преданность проявляется в нежности к детям... Это каждый раз новое чудо. Я помню, когда родился Даня. Как Раиль стоял над этим крошечным комочком в конверте, и я впервые в жизни видела его испуганным.

По-настоящему испуганным. Он боялся взять его на руки. Боялся сделать что-то не так. И как он потом учился. Старательно, методично. Как пеленал, как кормил из бутылочки, как часами мог просто сидеть и смотреть на спящего сына. А в его обычно непроницаемых глазах была такая тихая, вселенская нежность, что я плакала от этого.

Семь лет назад, оставшись одна на улице без телефона и денег, я не могла и подумать, что жизнь повернётся так. Что эти двое мужчин, сначала просто спасители, окажутся такими. Заботливыми. Внимательными. Терпеливыми.

Что наша интрижка на одну ночь, растянется на всю жизнь и превратится в это. В дом, наполненный смехом и криками детей. В семейные традиции. В совместные решения, споры, примирения. В радость, которая не притупляется, а только глубже прорастает в душу с каждым годом. Я смотрю на них. На Раиля, который что-то тихо говорит на ухо Лизке, и она хихикает, прижимаясь к нему. На Эмиля, который устроил Дане вертолёт и теперь они оба, красные от смеха, валяются на ковре. За что? Ну за что мне такое счастье?

Мои пальцы сами находят кольцо на руке. Идеальное кольцо, которое они подарили мне в канун Нового года шесть лет назад. Наша помолвка. Наше навсегда.

Да, в нашей стране нельзя иметь двух мужей.

И после долгих, очень серьёзных разговоров, и не без их фирменного, немного варварского подхода к решению вопросов, мы решили, что официально я стану женой Раиля

Было ощущение, что ему это, этот формальный, государственный штамп нужнее. Как знак окончательной, неприкосновенной стабильности.

- Да плевать, - Эмиль лишь отмахнулся тогда. - Ты носишь нашу фамилию. Ты наша. Какая разница, в чьей графе стоять? Главное, что в нашей постели ты спише посередине.

И мы действительно спим на невероятно огромной кровати, которую они заказали специально, потому что, другая этих бугаёв не вместит.

И никто из нас не чувствует себя обделённым или менее любимым. За эти годы любовь не поделилась - она умножилась.

Выросла, как дерево за окном, которое мы посадили, и пустила такие же глубокие корни, что уже ничего не сломит. Хотим в снежки! - внезапно объявляет Даня, подскакивая. - Мам, папа! На улицу! Снежки! Снежки! - Лиза тут же подхватывает.

Я смеюсь. Эмиль вскакивает, потирая руки.

- Ну что, командиры? В атаку?

Мы всё, как есть, в домашнем, накидываем куртки, шапки. Дети комочки в пуховиках. Мы выбегаем во двор. Вечер, снег искрится в свете фонарей, мягкий, идеальный для снежков И я, почти тридцатилетняя женщина, мать двоих детей, сбрасываю всё. Всю серьёзность, все условности. Я бегаю, визжу, леплю снежки и бросаюсь в Данечку, который отчаянно пытается попасть в Эмиля. Лиза пытается слепить комок, но у неё получается горсть рыхлого снега, который она с торжеством бросает в Раиля. Он стоит, как скала, и снежная пыль осыпается с его тёмной куртки. Раиль смотрит на Лизу, и я вижу, как его губы растягиваются в самой редкой, но такой тёплой улыбке. Я могу дурачиться, могу быть нелепой, могу вести себя как ребёнок и не чувствовать ни капли осуждения Только поддержку. Только эту тихую, уверенную радость в их глазах. Я фыркаю, ловлю их взгляд, и показываю язык. Эмиль хохочет, Раиль лишь покачивает головой. Потом, когда носы и щёки становятся малиновыми, а пальцы леденеют даже в варежках, Эмиль командует:- Всё, войска на переформирование!

Он подхватывает под мышку визжащего Даню и закидывает себе на плечо Лизу. Тащит их, как трофеи, к дому.

Я отряхиваюсь, проваливаюсь в глубокий сугроб у крыльца, пытаясь выбраться, и вдруг мои ноги отрываются от земли.

Сильные руки обхватывают меня сзади и поднимают, как пёрышко.- Что, и тебя греть надо? - голос, Раиля, звучит прямо у моего уха. Низко, с той интимной, знакомой до дрожи ноткой. Даже через семь лет это работает. Мгновенно.

Жар пробирается под кожу, разливается по всему телу. Желание. Острое, сладкое, никогда не притупляющееся. Я прижимаюсь к нему спиной, чувствуя твёрдость его груди даже через толстые куртки.- Возможно, - бормочу, и мои щёки горят уже не от мороза.

Муж заносит меня в дом, в прихожую. Ставит на ноги. Его руки тут же находят молнию на моей куртке, стягивают её. Он помогает снять.

И едва куртка падает на пуфик, как меня перехватывают другие руки. Эмиль. Он уже разогнал детей в ванную греться.

- Твоя очередь с малыми возиться, - бросает он брату, а сам прижимает меня к стене в коридоре. Его пальцы находят край моей тёплой кофты, задирают его. Холодные от улицы ладони касаются кожи на талии. Я вздрагиваю. От электрического разряда, что пробегает по нервам.- Замёрзла совсем, - шепчет Эмиль, его дыхание пахнет мятой и зимним воздухом. Его большие руки растирают мне спину. И это уже не просто согревание. Каждое прикосновение исследование. Напоминание.

Эмиль целует меня. В уголок губ, в шею, там, где бьётся пульс. И я таю. Как тот снег за окном. Голова кружится. Я тянусь к нему, запуская пальцы в его всегда слегка растрёпанные волосы. Господи, как же меня до сих пор тянет к ним.

К ним обоим. Эта тяга не ослабла. Она стала другой. Глубже. Не просто физическое влечение, хотя и оно, чёрт возьми, никуда не делось, а стало потребностью. Как воздух.

Дальше - калейдоскоп праздника. Дети, наконец согретые и в пижамках, с восторгом открывают подарки. Их глаза горят.

Мы пытаемся усадить их за стол, но они носятся с новыми машинками и куклами. Уложить их спать целая операция, требующая совместных усилий всех трёх взрослых. Но мы справляемся. Сказки, уговоры, поцелуи на ночь.

И вот, наконец, тишина. Детская дверь закрыта. В доме только треск догорающих в камине поленьев и тихая музыка Мы втроём возвращаемся в гостиную. На большой, пушистый ковёр перед камином

Это стало нашей традицией. Наш маленький остров, где мы только мы. Я оказываюсь между мужчинами. Как и всегда. Спиной к Раилю, который садится, прислонившись к дивану, и притягивает меня к себе.

Я устраиваюсь в его объятиях, а Эмиль ложится передо мной набок, опираясь на локоть. Его рука ложится на моё бедро, горячая, тяжёлая.

Мир сужается до этого ковра. До их тепла. До их запахов древесного, мускусного от Раиля, лёгкого, с оттенком цитруса от Эмиля.

Я чувствую, как возбуждение, приглушённое хлопотами, возвращается. Тихое, нарастающее, как прилив. От каждого движения Раиля за моей спиной. От каждого взгляда Эмиля, скользящего по моему лицу, губам, открытой шее.- Вы даже не открыли свои подарки, - говорю я тихо.

Эмиль усмехается. Его глаза блестят в огне камина.

Снегурочка, - говорит Эмиль, и в его голосе та же нежность, что и семь лет назад, только теперь отшлифованная временем. - Ты всё ещё лучший подарок. Самый охуенный, который нам когда-либо выпадал. И нихуя не меняется. Так что считай, когда ты тогда запрыгнула в нашу тачку, ты сделала нам подарок до конца жизни. Да, - добавляет Раиль своё лаконичное, веское слово. - Бонусами ещё детей родила. Мы невероятно благодарны за это. За всё

От этих слов у меня снова предательски щиплет в глазах. От счастья. От этой немыслимой полноты. Эмиль наклоняется и целует меня. Долго, глубоко, всегда захватывающей дух страстью, которая никогда не становится рутиной. Он заставляет сердце биться чаще.

Потом Раиль разворачивает моё лицо к себе. И его поцелуй другой. Медленный, властный, исследующий Поцелуй, который говорит о владении, о глубине, о годах, которые только укрепили эту связь. Мужчина целует так, будто впервые, и в то же время будто делает это тысячу лет. Я между ними. Зажата. Окружена. Любима. Их руки на мне, их губы, их дыхание. Жар от камина снаружи и жар, разгорающийся внутри.

Я обнимаю Эмиля за шею, прижимаюсь затылком к груди Раиля. Закрываю глаза. Семь лет.

От испуганной девочки в костюме Снегурочки до этой женщины. Жены. Матери. Самой счастливой женщины на свете.

Это наша история. Начавшаяся с неверного поворота и закончившаяся здесь. В тепле дома. В кругу любви, которая сильнее любых условностей, сильнее времени. Я их. А они мои. Навсегда.

И это всё, что имеет значение.