Развод и тапочки в котле Елена Михайловна Малиновская Катрина Трелони просыпалась вчера ещё в браке и уверенности, что жизнь идёт по плану. Сегодня — выброшена из дома мужем Витором ради беременной любовницы, лишённая драгоценностей и достоинства, с тряпьём вместо вещей. Но Мариэлла, племянница бургомистра, не останавливается на победе: на следующее утро она обвиняет Катрину в краже денег из дома бывшего мужа, подставляя под тюрьму. Спасает случайный знакомый — таинственный Патрик Чейс, чья ложь об их ночи вместе ломает обвинение, но открывает новую игру. Катрина — недоучка-магичка, владеющая лишь зачатками искусства невидимого, в городке, где связи важнее правды. А теперь к её порогу стучится письмо из магического надзора — аудит, который она не переживёт, если Мариэлла добьётся своего. ==================== Глава первая Глава первая — Ты опоздал, — спокойно констатировала я, когда муж занял стул напротив меня за столиком ресторана. Расправила салфетку и положила себе на колени, после чего благосклонно кивнула официанту, который тут же подлил мне еще вина и положил передо мной и Витором кожаные книжки меню. Честно говоря, это был уже третий бокал за сегодняшний вечер. И я сама себя корила за это, потому что не любила алкоголь. Завтра наверняка буду страдать от головной боли и тошноты. Но Витор не просто опоздал. Он чудовищно опоздал. Мне пришлось ждать его целый час. А ведь сегодня не абы какой день, а вторая годовщина нашей свадьбы. Благо, что торопить с заказом меня никто не стал. Я была частой гостьей в этом небольшом уютном заведении на соседней улице. Каждую пятницу я со своей лучшей подругой Арделией устраивала тут посиделки. За чайником горячего чая с травами и специями мы обсуждали события прошедшей недели, перемывали косточки знакомым, делились планами на будущее. Частенько к нам присоединялась и хозяйка заведения — госпожа Теона Лигред. Поэтому я не торопилась с заказом, точно зная, что никто не посмеет поставить мне это в укор. Глубоко вздохнув, я широко улыбнулась мужу, постаравшись совладать с раздражением. Не хочу портить праздник. Скорее всего, у него были веские основания прийти позже оговоренного. Стоит признать, в последнее время он часто грешил подобным. Видимо, какие-то проблемы на службе, из-за чего он то и дело заявлялся домой далеко за полночь, а то и вовсе ночевал на рабочем месте. Никогда бы не подумала, что у мелкого клерка в архиве небольшого провинциального городка столько обязанностей. Но, впрочем, Витор не так давно заикнулся о возможном повышении. Видимо, пытается показать себя начальству с лучшей стороны. Витор тем временем взял в руки меню. Покрутил во все стороны, после чего с нескрываемой злостью швырнул на край стола, так и не открыв. Я изумленно вздернула бровь. Что это с ним? — Катрина, нам надо серьезно поговорить! — заявил он, с непонятной враждебностью сжав кулаки. — Я тебя внимательно слушаю, — уведомила я и отпила еще вина, гадая, что за муха его укусила. — Нам надо развестись. Пальцы непроизвольно с такой силой сжались на хрупком бокале, что я испугалась его раздавить. Очень медленно и осторожно я поставила фужер на стол, после чего внимательно посмотрела на мужа. Тот сидел напротив меня весь какой-то взъерошенный, нервно комкая в руках салфетку. Но в серых глазах горел огонек решимости, что без лишних слов доказывало — не шутит. — Почему нам надо развестись? — полюбопытствовала я. — Потому что я тебя не люблю! — с нажимом бросил Витор и грозно выпятил вперед нижнюю челюсть. Я в свою очередь тоже отложила меню в сторону. Убрала с коленей салфетку. Эх, все-таки стоило сделать заказ, пока ожидала ненаглядного супруга. Не люблю выяснять отношения на голодный желудок. — Посмотри на себя! — тем временем затараторил Витор, торопясь выплеснуть все свои претензии, пока я не пришла в себя. — Ты уже не та девушка, в которую я влюбился! Между нами нет ничего общего. Я день-деньской вкалываю на работе, стараюсь обеспечить нашу семью всем. А ты? Что делаешь ты? — Что я делаю? — подчеркнуто спокойно уточнила я. — Вообще-то, я… — Ничего! — Витор презрительно скривился, даже ради приличия не дав мне возможности ответить. — В том-то и дело, что ты ничего не делаешь! Сидишь в своей лавке и болтаешь целыми днями с посетителями. А еще тратишь все, что я зарабатываю, на наряды и косметику. Ты нахлебница, Катрина! Я прикрыла глаза, пытаясь не взорваться гневным криком. Это я-то ничего не делаю? Это я-то нахлебница? Напомнить, что ли, Витору, что за последние несколько месяцев он и медного гроша не дал на ведение хозяйства? При этом каждый вечер приходил в чистый дом и к горячему ужину! А впрочем, не буду горячиться. Послушаю, что он еще интересного скажет. — В общем, будет лучше, если мы расстанемся, — продолжил тем временем Витор. — Детей у нас нет, поэтому никаких проблем с этим не вижу. На твою развалюху-лавку, так и быть, претендовать не собираюсь. Но вот дом тебе придется освободить от своего присутствия. Думаю, недели тебе хватит, чтобы забрать вещи. — Разве дом по закону не подлежит обязательному разделу пополам? — невольно удивилась я. — С чего вдруг? — Витор аж подпрыгнул на стуле от негодования. Отчеканил, яростно брызжа слюной: — Вообще-то, этот дом мне достался в наследство от моего деда. Я проконсультировался у законника. Ты не имеешь никакого права претендовать ни на малейшую его часть! Я открыла рот, желая напомнить драгоценному почти бывшему мужу о том, в каком плачевном состоянии был этот дом на момент нашей свадьбы. Крыша — дырявая, полы — гнилые, мебель вся в плесени. Мне пришлось вложить в ремонт все деньги, доставшиеся в наследство от родителей. Даже продала небольшую, но уютную квартирку, здраво рассудив, что смысла в ней теперь особого нет. Демоны, я и впрямь планировала провести с этим человеком всю свою жизнь! Поэтому радостно кинулась тратить все личные средства на обустройство общего семейного гнездышка! Но небывалым усилием воли я проглотила все свои возражения. Иначе точно до скандала дело дойдет. А я ненавижу прилюдные ссоры. — Насколько я помню, в твоей лавке есть какая-то комнатушка на чердаке, — добавил Витор. — Поэтому даже не смей жаловаться, что я выгоняю тебя на улицу! По-моему, все справедливо. Угу, даже прослезилась от его великодушия. Вообще-то, лавку-то мне подарила бабушка. Насколько я помню, в этом случае она тоже не считается общим имуществом. Язык так и жгло выложить все это Витору. Возможно, я бы не удержалась, наплевав на то, что люди за соседними столиками уже начали оглядываться на нас из-за его повышенного тона. Но в этот момент на колени моего мужа вдруг самым бесцеремонным образом плюхнулась невысокая стройная блондинка. — Милый мой! — прощебетала она, прежде чмокнув в щеку. — Ну как ты тут? Ты уже рассказал о нас своей жене? После чего смерила меня взглядом, преисполненным превосходства. Мои брови сами собой высоко взметнулись. А это что еще за пигалица? Не буду кривить душой — симпатичная, кстати. Светловолосая, голубоглазая, с пухлыми губами и аккуратно вздернутым носиком. — Мариэлла, зачем ты пришла? — недовольно проворчал Витор, но из объятий незнакомки высвобождаться не стал. Напротив, притянул ее ближе и прошептал пусть и на ухо, но достаточно громко: — Я же сказал, что все улажу сам. — Я сильно волновалась. — Мариэлла невинно взмахнула длинными пушистыми ресницами. — Ты говорил, что твоя жена — та еще стерва. И я испугалась, что она может что-нибудь сделать тебе. Например, набросится с кулаками или расцарапает в кровь. Потом заявит, что ты первый начал, а она просто отбивалась. — И все же не стоило приходить. — Витор ласково потерся носом о щеку блондинки. Добавил с усмешкой: — Мы с Катриной все обсудили. На развод подадим завтра — сегодня все равно слишком поздно. А в течение недели она освободит дом… — Недели? — перебила его девушка, и в ее звонком голоске вдруг прорезалась сталь. — Ты с ума сошел, Витор! Как будто не знаешь, какими мстительными бывают женщины! Я уверена, что за неделю она разгромит тебе весь дом, а заодно прихватит самые ценные вещи. — Вы только что назвали меня воровкой? — тихо спросила я. — Нет, это совершенно недопустимо! — Мариэлла лишь сверкнула глазами в мою сторону, но до ответа не снизошла. — Пусть она выматывается из дома прямо сегодня, сейчас! А я лично прослежу, чтобы она не прихватила ничего лишнего. — Но… — смущенно пролепетал Витор, явно опешив от столь сурового решения возлюбленной. — А лучше — я сама соберу все тряпки и отправлю сумки в ее развалюху, — воодушевленно продолжила девушка. — Да, сделаю именно так. Мало ли, какое проклятие она наведет на дом. За этими магичками глаз да глаз нужен. Пусть и недоучка, но все же. Наверняка не удержится от какой-нибудь пакости. Не хотелось бы потом нанимать кого-нибудь для снятия чар. — Но… — опять подал голос Витор. — Дорогой, — Мариэлла тут же трогательно прижалась к нему, — так будет лучше, поверь. Ты же не хочешь, чтобы я нервничала? В моем положении это вредно. И ее рука словно невзначай опустилась на живот в многозначительном жесте. Обида жесткой удавкой перехватила горло. Ах, вот оно как. А я ведь и сама сразу после свадьбы мечтала забеременеть и родить. Вот только Витор каждый раз отговаривал меня. То ремонт не закончен, то с работой проблемы, то пожить для себя не успели. — Мои поздравления, — сухо сказала я и встала. Как я ни силилась сдерживать эмоции, но сохранять нарочитое спокойствие становилось все сложнее и сложнее. Так и тянуло вцепиться ногтями в лицо блондинки, разодрав его в кровь. А затем от души проредить пышную шевелюру неверного мужа, напоследок хорошенько пнув его чуть ниже пояса. В общем — устроить настоящий дебош, который потом будут долго вспоминать в наших краях. Но я понимала, что делать этого нельзя. Тем самым я лишь унижу себя. Опущусь до уровня самой настоящей базарной бабки. Надо быть выше всей этой грязи. И потом, сдается, что Мариэлла ждет от меня именно такой реакции. Вон с каким разочарованием поджала губы. — Надеюсь на ваше благоразумие, госпожа Катрина Трелони. — Мариэлла одарила меня фальшивой улыбкой, сделав особенный нажим на моей прежней девичьей фамилии. — Ваши вещи вам доставят сегодня же. В этом можете не сомневаться. Я лишь скрипнула зубами, с величайшим трудом проглотив ругательство, которое так и рвалось наружу. Посмотрела на Витора, но тот с преувеличенным вниманием изучал что-то на белоснежной скатерти, не желая и на миг встретиться со мной глазами. После чего развернулась и вышла прочь из ресторана, привычно держа гордую осанку. ---------- Глава вторая Глава вторая — Вот ведь стерва! Арделия, моя лучшая подруга, укоризненно зацокала языком, выслушав от меня события прошлого вечера. Было раннее утро. Мы расположились все в том же ресторанчике, заказав по чашке крепкого кофе и большой тарелке вкуснейшей и свежайшей выпечки. Аппетита, по вполне понятным причинам, у меня не было. Я машинально крошила булочку в блюдце перед собой, уныло понурившись. — Да и муженек твой гад первостатейный! — продолжила выплескивать возмущение Арделия. — Забыл, видать, сколько денег ты в его жилище вложила! Как помогала по работе, переписывая начисто отчеты, с которыми он не успевал. Как тащила на себе все хозяйство. Он ведь за все это время даже полочку в доме не прибил. Я тяжело вздохнула, придвинула ближе кружку и сделала хороший глоток кофе. Тут же поморщилась — остывший напиток неприятной горечью осел на нёбе и кончике языка. — А вещи-то тебе вернули? — спросила Арделия. — Вернули именно что тряпки, — глухо ответила я. — Самые старые мои платья, в которых и уборкой уже стыдно заниматься. Пару рваных туфель, еще какую-то ветошь. Да и все. — А твои драгоценности? — ужаснулась Арделия. — Я помню, что от матери тебе досталось несколько прекрасных комплектов. Да я за твое рубиновое колье демону бы душу отдала! Я опять протяжно и грустно вздохнула и отрицательно мотнула головой. Арделия права, в доме у Витора осталось немало ценных предметов. Дорогих мне даже не по стоимости, а по памяти. Драгоценности, книги, семейные альбомы магиснимков… Увы, ничего из этого я не увидела в сумке, которую мне любезно прислала Мариэлла. — Слушай, этого нельзя так оставлять! — Арделия решительно стукнула кулаком по столу, резким движением едва не опрокинув блюдо с выпечкой. — Это же самое настоящее воровство! Необходимо заявить в полицию. — Хотелось бы обойтись без прилюдных разбирательств, — проговорила я. — Не люблю я эти ссоры, скандалы, публичное вытряхивание грязного белья… Сегодня мы встречаемся с Витором. Пойдем подавать заявление о расторжении брака в ратушу. Я хочу обсудить с ним этот вопрос. Надеюсь, у него хватит здравого смысла, чтобы вернуть мне все без вопросов. — Ой ли? — Арделия скептически изогнула бровь. — Сильно сомневаюсь, подруга. Витор, возможно, и вернул бы. Да чует мое сердце: его Мариэлла — та еще штучка. Она уж точно так просто твои драгоценности из своих загребущих лапок не выпустит. — Посмотрим, — хмуро обронила я, хотя в глубине души понимала, что Арделия права. Аж под ложечкой засосало от неприятного предчувствия. И, увы, все произошло именно так, как и предсказывала Арделия. Вечером мы встретились на том же месте. Была пятница, заведение госпожи Теоны пользовалось популярностью в нашем небольшом провинциальном городке Бельвиле, поэтому я с трудом протиснулась через толпу к нежно любимому столику. Благо, что он был забронирован за мной и Арделией на веки вечные. Пылая от снедающего меня гнева, я бухнулась напротив уже ожидающей меня Арделии. Исподлобья уставилась на подругу, которая понятливо усмехнулась. Правда, задавать сразу же вопросы она поостереглась, вместо этого мудро налила мне полный бокал вина. Я одним махом осушила его. Арделия, ни слова не говоря, налила мне еще. Откинулась на спинку стула и забарабанила пальцами по скатерти в ожидании моего рассказа. Я хмуро растирала лоб, не торопясь начать столь нелегкое дело. Злые слезы разочарования застилали мои глаза. И я боялась, что постыдно разревусь, едва только произнесу первое слово. — Как понимаю, драгоценностей ты не получила, — без намека на вопрос сказала Арделия, когда пауза слишком затянулась. Я в ответ судорожно втянула в себя воздух, силясь не сорваться на долгий протяжный всхлип. — Так, вина в этом случае явно недостаточно, — заметила Арделия. — Необходимо что-то покрепче. И громко щелкнула пальцами, подзывая официанта. Спустя несколько минут между нами гордо высилась хрустальный графин с прозрачным как слеза содержимым и две стопки. — Вы уверены, девушки? — с сомнением протянул официант, не торопясь отойти от столика. — Это очень крепкий напиток. — Мы уже немаленькие, сами разберемся, — огрызнулась Арделия и на удивление ловким движением выдернула плотно притертую пробку. Через несколько секунд первая порция демонического напитка огнем пронеслась по моему пищеводу и упокоилась где-то в глубинах желудка. Я смахнула слезы, невольно выступившие на моих глазах. Ух, ну и настойка! Не удивлюсь, если в нее жидкое драконье пламя добавляют. — Так как прошла твоя встреча? — Арделия уже деловито разливала новую порцию по стопкам. И я начала свой рассказ. Тараторя, проглатывая окончания слов и фраз, я поведала Арделии в высшей степени печальную историю о том, как встретилась с Витором около кабинета секретаря бургомистра в ратуше. Мои чаяния на спокойный разговор по душам в отсутствии посторонних не оправдался. Витор был с Мариэллой. Последняя при виде меня воссияла самой радостной из всех возможных улыбок и тут же прильнула к моему все еще мужу всем телом, недвусмысленно продемонстрировав свои права на него. Я пыталась заговорить о фамильных драгоценностях до подачи заявления на развод. Но как раз в этот момент в коридор выглянул секретарь и пригласил нас к себе. Естественно, Мариэлла коршуном проследила за тем, как я поставила роспись под документом. — А зачем ты вообще подписывала заявление? — не утерпев, оборвала меня Арделия. — Сказала бы, мол, так и так, милочка, но придется тебе обломаться — никакого развода не будет. — И она бы просто посмеялась надо мной, — грустно отозвалась я. — Арделия, разводы в Трибаде давно обыденность. Даже боги не способны заставить жить вместе людей, которые терпеть друг друга не в силах. Заявление Витор мог бы подать и сам. Если через неделю я не приду к бургомистру на прием или же выражу свое несогласие — то что же, отсрочку предоставят. Но через месяц нас разведут в любом случае. С моим желанием или без оного. Детей-то у нас нет. Были бы они — все длилось бы дольше. Однако все равно закончилось бы тем же самым. Это во-первых. — А во-вторых? Я вместо ответа опрокинула еще стопку. Зажмурилась, неполную минуту дыша ртом. А хорошо пошла на этот раз. Даже тепло внутри приятно разлилось. Судя по короткому выдоху, Арделия поторопилась последовать моему примеру. И опять забулькала настойка, разливаемая ею на смену выпитому. — А во-вторых, глупо это как-то, — продолжила я. — Если бы я не подписала заявление, то выглядела бы жалко. Несчастная брошенная жена хватается за любую соломинку, лишь бы удержать рядом мужа. — Согласна. — Арделия важно кивнула. — Так что там с драгоценностями-то? Надеюсь, после приема ты все-таки приперла Мариэллу к стенке? — Приперла, — буркнула я себе под нос. И опять принялась изливать душу терпеливо слушающей подруге. На законное и справедливое требование вернуть мне мои же вещи Мариэлла лишь фальшиво округлила глаза. Мол, дорогая моя, все твое барахло в целости и сохранности было доставлено вчера в лавку. Больше в доме Витора ничего твоего не осталось. Понятное дело, я пригрозила полицией. Но в ответ наглая девица лишь рассмеялась прямо мне в лицо. А затем назвала свою фамилию. — Фамилию? — встрепенулась Арделия. — А что, у нее такая страшная фамилия? — Она племянница нашего бургомистра, — раздраженно фыркнула я. — Сказала, что в полиции лишь посмеются надо мной, если я рискну обвинить ее в краже. И в любом случае драгоценности мне уже не отыскать. В доме их нет. — Вот ведь стерва! — с жаром выдохнула Арделия, повторив ту же фразу, которым началось наше утро. — А твой муженек? Он-то хоть что-нибудь тебе сказал? — Успешно играл роль немого и глухого. — Я пожала плечами. — Только улыбался и глупо ресницами хлопал. Оно и понятно. Племянница бургомистра — ну очень выгодная партия для него. Наверняка рассчитывает при помощи нового брака найти тепленькое местечко в ратуши. Хотя бы тем же секретарем. Работа непыльная. Сиди и заявления регистрируй. — Сволочь, — резюмировала подруга. — Знает же, что поступает неправильно. На чужом несчастье счастья все равно не построишь! Провозгласив столь избитую истину, Арделия лихо опрокинула стопку. Я нехотя сделала то же. Ох, как бы не напиться самым некрасивым образом. Да, алкоголь помог мне справиться с обидой и гневом. Но если переборщу — то рискую опозориться. В голове и так уже шумит. К тому же сегодня у меня от волнения кусок в горло не лез. Считай, вон уже сколько выпила на голодный желудок. — Боюсь, что мне вообще придется продать лавку и переехать отсюда, — продолжила я, решительно накрыв стопку ладонью, когда Арделия потянулась налить еще. — С чего вдруг? — Та от неожиданности случайно плеснула настойку на скатерть. Поставила графин, почему-то испуганно посмотрела на меня и отчеканила звонким голосом: — С ума сошла? С какой стати тебе бросать все и уезжать? Ты же родилась тут и выросла! — Чует мое сердце, Мариэлла все равно не даст мне жить здесь спокойно, — проговорила я. — Если Витор получит работу у бургомистра, то меня замучают проверками. Как плановыми, так и неожиданными. Сама знаешь, что при желании нарушения можно найти везде и у всех. Тем более у меня магическая лавка. Тут всегда найдется, к чему придраться. Кто мешает вызвать ревизора из столицы? Мол, есть подозрение, что я торгую запрещенными амулетами или снадобьями. Завалят штрафами, распугают клиентов. В общем, легче не дожидаться неприятностей, а сразу уехать. — Не узнаю тебя, подруга. — Арделия неодобрительно цокнула языком. — Не нравится мне твое упадническое настроение. Обычно ты более боевая. — Запнулась, прищурилась и с подозрением осведомилась: — Или есть еще какая-нибудь причина, по которой ты желаешь переехать? Я в ответ лишь меланхолично пожала плечами. — Значит, есть, — заключила подруга. — Давай. Выкладывай. С чего вдруг ты готова все бросить и бежать? На тебя это совсем непохоже. Теперь я сама налила себе настойки и выпила. Арделия терпеливо дождалась, пока я отдышусь, внимательно глядя на меня. — Я просто не хочу видеть Витора, — глухо призналась я, осознав, что она все равно не отстанет от меня, пока не услышит ответа. — Особенно в обнимку с этой Мариэллой. Да у меня мурашки по коже от мысли, что в понедельник я приду к поверенному, где мы должны обсудить раздел имущества — а там они! И опять в обнимочку, опять с поцелуйчиками. Это… Это очень жестоко, Арди. Ведь буквально вчера утром я была абсолютно уверена в том, что счастлива в браке. Да, у нас были проблемы. Да, в последнее время Витор отдалился от меня. Но я честно считала, что это временные трудности. Все семьи проходят через такие периоды охлаждения. Мы вместе были два года. Понятно, что за этот срок схлынул флер влюбленности и романтики и наступили обычные будни. В конце концов, все мы люди. У всех бывает плохое самочувствие или усталость. Я замолчала, чуть дрожащей ладонью потерев лоб. Потянулась опять за стопкой. На этот раз я вообще не почувствовала вкуса настойки. Выпила ее, словно обычную воду. — Ты его все еще любишь, — прозорливо заметила Арделия. — Только не говори, что простишь его, если он вдруг решит вернуться! — Мариэлла беременна, — хмуро напомнила я. — Вряд ли он бросит ее в положении. — Но ты все-таки надеешься, что он одумается? Я опять неопределенно пожала плечами. Удивительно. Мне всегда казалось, что подобное со мной не произойдет, а если произойдет — то я буду на высоте. Пройду через испытания с гордо поднятой головой, сохранив невозмутимость и хорошее расположение духа. Но реальность оказалось совершенно иной. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы все это оказалось дурным сном. Так и чудится, что вот-вот я проснусь, открою глаза и обнаружу рядом мирно сопящего Витора. — Нет, подруга, так дело не пойдет! — Арделия укоризненно покачала головой. — Во-первых, я буду не я, но мы вернем твои драгоценности! Нельзя оставлять их Мариэлле. Просто нельзя! Да твоя мать с того света мстительным карающим призраком вернется, если ты так поступишь! — И как ты это собираешься сделать? — кисло спросила я. — Предлагаешь нам вломиться в дом Витора и все там перерыть? Так он вполне может в полицию заявить. — Не может, — легкомысленно отмахнулась от моего возражения Арделия. — Насколько я понимаю, вы еще женаты. Даже на раздел имущества не подали. Стало быть, ты имеешь полное право хозяйничать в его доме на правах законной владелицы. Заодно и остальные твои вещи заберем. Я скривилась еще сильнее, не испытывая ни малейшего воодушевления от слов подруги. — А что тебе не нравится? — Арделия нехорошо прищурилась. — Катрина, только не говори, что в самом деле собираешься оставить драгоценности в лапах этой жадной и очень беспринципной девицы. — Знаешь, такое чувство, что Мариэлла пытается меня спровоцировать, — честно ответила я. — Вчера, когда она заявилась в ресторан, и сегодня в ратуше… В общем, я чувствовала от нее какое-то непонятное предвкушение. Она словно специально выводит меня на эмоции. Хочет, чтобы я вспылила и что-нибудь сделала. — Зачем ей это? В ответ я лишь всплеснула руками. Сама бы не отказалась от ответа. — Драгоценности я Мариэлле, конечно, не оставлю, — продолжила я после короткой заминки. — Но силой и нахрапом мы точно ничего не добьемся. Не удивлюсь, если в доме будет какая-нибудь ловушка. Или же нас будет ждать загодя предупрежденный услужливый малец из полиции. Не стоит действовать в спешке. Месть — то блюдо, которое со временем становится лишь слаще. К тому же Мариэлла, скорее всего, и впрямь перепрятала все ценное. Арделия опять выпила. Судя по тому, что при этом она едва не смахнула стопку со стола — хмель уже ударил ей в голову, и ударил сильно. — Ты ведь магичка, — вдруг вспомнила она. — Почему бы не воспользоваться поисковыми чарами? Ты ведь нашла как-то мою кошку, которая сбежала и пряталась у соседки в подвале. Я нервно забарабанила пальцами по столу. Вообще-то, именно об этом способе я подумала сразу после того, как поняла, что мое имущество по доброй воле Мариэлла не отдаст. Беда заключалась лишь в том, что я не знала точно — получится ли у меня это сделать. Я не великий специалист в искусстве невидимого. Да что там, я даже никакого диплома не получила. Недаром Мариэлла назвала меня недоучкой. Я действительно была исключена с третьего курса Дареского Магического Университета за неуспеваемость. К слову, не особо расстроилась из-за этого. Уж больно меня утомляли все эти зачеты и экзамены, на которых преподаватели изо всех сил старались вытащить из меня хоть какие-то крупицы знаний. В конце концов, мне надоело чувствовать себя тупицей и неумехой на фоне более талантливых сокурсников, и я с превеликой радостью приняла решение деканата завершить мое обучение, после чего вернулась сюда, в родной и любимый Бельвиль. У меня не было ярко выраженного дара. Какие-то чары у меня получались лучше, какие-то хуже. Я умела залечить царапину, почувствовать выброс энергии, зажечь огонь на расстоянии или заставить левитировать какую-нибудь вещь. Не очень тяжелую, конечно, и не слишком долго. А еще я худо-бедно разбиралась в снадобьях, могла приготовить простейший отвар или проконсультировать насчет свойств того или иного амулета. Хотя нет, проконсультировать — слишком сильное слово. Правильнее сказать, что я могла определить, какая энергия в нем заключена: положительная или отрицательная. И только в том случае, если в амулете не скрывалось никаких обманок. Поисковые чары получались у меня лучше остального. Но до сего момента я испробовала их лишь на живых существах. По той простой причине, что они обладают аурой, а стало быть, к ним легче всего протянуть нить на основе принципа сродства. Грубо говоря, дайте мне ту или иную вещь, принадлежавшую потерявшемуся человеку, — и я скорее всего определю, где он сейчас находится. В случае с кошкой Арди такой вещью оказалась пуходерка с целым комом шерсти несчастного животного. Но драгоценности? У них нет ауры. И я слишком редко их надевала. — Попробовать стоит, — буркнула я. — Но, естественно, на трезвую голову. — А еще тебе нужен мужчина! — внезапно и без особой логики слегка заплетающимся языком заявила Арделия. Я удивленно вздернула бровь. С чего вдруг она сделала такой вывод? — В понедельник ты встречаешься с Витором, — пояснила она. — Наверняка он опять припрется со своей ненаглядной Мариэллой. Представляешь, как у этой парочки вытянутся лица, если и ты придешь не одна? А с каким-нибудь жгучим роковым красавчиком, который будет обнимать тебя за талию и нашептывать на ушко всякие нежности? И Арди мечтательно закатила глаза и причмокнула в немом восхищении от этой картины. Сдается, она действительно набралась, и набралась сильно. Как бы мне ее тащить на себе домой не пришлось. — И где ты собираешься взять этого красавчика? — скептически вопросила я. — Арди, я почти всех жителей нашего городка в лицо и по именам знаю. И что-то не припомню среди них молодых горячих неженатых мужчин. — Хм-м… — Арделия нахмурила лоб, всем своим видом демонстрируя усердную умственную работу. Я в свою очередь устало сгорбилась. Поставила на стол локти, запустила в волосы руки и замерла так, чувствуя, как в голове сонно и гулко толкается множество самых разнообразных мыслей. Демоны, до сих пор не верится, что все это происходит на самом деле! — Здравствуйте, девочки! — неожиданно прозвучало рядом. Теона Лигред, высокая шатенка лет пятидесяти, которая в свои года сохранила по-девичьи стройный гибкий стан, шурша зеленым атласным платьем, подсела к нашему столику. Изумленно хмыкнула, увидев почти опустевший к этому моменту графин с поистине демоническим напитком. Внимательно посмотрела на раскрасневшуюся Арделию, перевела взгляд на меня и приветливо улыбнулась. — Катрина, дорогая моя, все в порядке? — полюбопытствовала она. — Вид у тебя очень расстроенный. К тому же мне передали, что твое вчерашнее свидание с мужем завершилось не очень мирно. Я криво ухмыльнулась. Вот он — главный недостаток жизни в небольшом городе. Не удивлюсь, если Теона уже в точности до слова знает все содержание моего разговора с мужем. То-то официант вчера постоянно крутился рядом. — Она разводится, — выпалила на одном дыхании Арделия. — А еще ей нужен мужчина! Очень срочно — до понедельника! После чего потянулась было опять к графину. — Моя дорогая, тебе достаточно, — негромко, но с нажимом проговорила Теона и прищелкнула пальцами. Тотчас же вежливый предупредительный официант материализовался рядом со столиком и, повинуясь легкому кивку хозяйки заведения, убрал все со стола. Арделия проводила тоскливым взглядом поднос, на котором уплывала недопитая настойка, однако протестовать не осмелилась. Прекрасно понимала, что за Теоной все равно останется последнее слово. Характер у той был воистину железный. — А теперь расскажите мне все подробно, — попросила Теона. Подняла руку, чтобы поправить безукоризненную высокую прическу, из которой не выбилось и волоска, и словно невзначай сверкнула крупными бриллиантами на многочисленных перстнях, унизывающих ее тонкие холеные пальчики. Арделия вновь не дала мне вымолвить и слова. Она тут же затараторила, выкладывая все услышанное от меня за сегодня. Правда, из-за выпитого это получалось у нее плохо. Подруга то и дело теряла мысль и перескакивала с одного на другое. Теона, однако, внимательно ее выслушала, не сделав ни малейшей попытки перебить. — Вот! — наконец, завершила монолог Арделия и принялась обмахивать себя ладонью. — Гад этот Витор. И Мариэлла его — та еще змея. Бедную сиротку совсем ограбить решили! Бедная сиротка в моем лице как раз украдкой сцеживала зевок за зевком. Зверски хотелось спать. Сказалась и прошлая ночь, за все время которой я почти не сомкнула глаз, и сегодняшний день, проведенный в постоянном волнении и душевных переживаниях. Да и от настойки перед глазами все неприятно расплывалось. Все-таки перебрала я с алкоголем. — Грустная история. — Теона сочувственно поджала губы, аккуратно накрашенные ярко-алым кармином. — Девочки, сегодняшние посиделки за мой счет. — Спасибо, — поблагодарила я, спрятав быструю улыбку. В этом вся госпожа Лигред. Иногда мне кажется, что в ее жилах течет королевская кровь — настолько она спокойная, величественная и невозмутимая. Но при этом всегда придет на помощь, хотя очень не любит афишировать то, как много она тратит на благотворительность. Все в нашем провинциальном Бельвиле прекрасно знали, что ресторан для Теоны — лишь хобби. Место для общения и встреч. К тому же заведение вряд ли приносило большой доход, а скорее всего — было вообще убыточным, если судить по соотношению качества обслуживания и прекрасного исполнения блюд к стоимости. В деньгах госпожа Лигред совершенно не нуждалась. Она овдовела несколько лет назад, получила в наследство ну очень крупную сумму денег — и принялась тратить ее по своему разумению. — Поэтому Катрине срочно нужен мужчина! — продолжила разглагольствовать Арделия, пропустив мимо ушей наш быстрый обмен репликами. — До понедельника уж точно! — А зачем он ей? — осторожно осведомилась Теона. — Девочки, простите мое занудство, но у меня жизненного опыта все-таки поболее будет. И я твердо уверена, что после расставания, тем более болезненного и некрасивого, необходимо некоторое время побыть в одиночестве. Клин клином вышибают — это только в любовных романах красиво выглядит. А по моему мнению, лучше на некоторое время затаиться. Привести в порядок чувства. Иначе можно нарваться на такие проблемы в желании доказать что-то своему бывшему — что просто ай и ой-ой-ой! Я невольно кивнула головой, полностью согласная с доводами Теоны. И в самом деле — зачем мне сейчас мужчина? У меня дрожь по телу идет при мысли, что придется с кем-то целоваться и обниматься. Да что там — скажу очень тихо и шепотом. Наверное, Арди права. И я все-таки мечтаю о возвращении Витора. — Нам нужен ненастоящий мужчина! — тем временем фыркнула Арделия, которая явно перебрала, и перебрала сильно. — Точнее, настоящий, но… Замялась, силясь правильно выразить свою мысль. Теона выразительно подняла аккуратно выщипанную бровь, показывая, что очень внимательно слушает. — Понимаете, в понедельник Катрине идти к поверенному за соглашением о разделе имущества, — залепетала Арделия. — А там опять Витор со своей ненаглядной Мариэллой будет. И я подумала… Ну… Если Катрина придет в сопровождении красивого, мускулистого мужчины, то… Витор-то вообще наплевал на все неписанные правила, таскает повсюду свою любовницу, а сам даже не в разводе. Последнюю фразу Арделия выдохнула с отчетливыми плачущими интонациями. Зашарила рукой по столу, явно выискивая стопку, но тут же опомнилась и натянула на лицо выражение вселенской скорби. — А я Арди в который раз твержу, что в Бельвиле просто нет таких, — мрачно фыркнула я. — У нас городок-то — раз-два и обчелся. И что-то я не припомню никаких красавцев среди знакомых. — Вообще-то, ты неправа, — неожиданно возразила Теона. — Буквально сегодня утром в гостиницу, которой я тоже владею, заселился именно что красавец. К слову, он сейчас здесь ужинает. Мы перекинулись парой фраз, прежде чем я подошла к вам. Арделия тут же встрепенулась, словно гончая, взявшая след. Принялась стрелять глазами по залу, выискивая незнакомых мужчин. — Арди, не стоит, — мягко попросила я. — Теона права. Мне не нужен никакой мужчина. Мне нужен… — Вот он! — вдруг провозгласила Арделия. Решительно поднялась на ноги. Правда, при этом ее опасно занесло, так, что она едва не завалилась на пол. Однако подобный пустяк не остановил Арделию. Почти сразу она выпрямилась и гордой походкой от бедра, пусть и немного покачиваясь, отправилась к дальнему столику. Я проследила за ее взглядом. Невольно приосанилась. Определенно, этого мужчину я никогда не видела в Бельвиле. Черноволосый, синеглазый, в очень дорогой одежде, он лениво ковырял вилкой в домашнем рагу, восседая в гордом одиночестве за столиком. Ох, а хорош! Очень хорош. Словно сошел с обложки какого-нибудь модного дамского романа о превратностях любви. Зуб даю, что сердцеед он знатный. В этот момент незнакомец, почувствовав мой интерес, поднял голову. Мягко улыбнулся — и я торопливо потупилась, сильно смутившись. — Лучше тебе поторопиться за подругой, — скептически проговорила Теона, с легкой толикой неодобрения наблюдая за тем, как Арделия неуклонно приближается к своей цели. — Завтра она поблагодарит тебя за то, что ты спасла ее от пьяного стыда. — Замялась на секунду, но все-таки добавила: — И, Катрина, пойми меня правильно. Я не желаю читать тебе нотаций о вреде определенных напитков, однако промолчать не могу, потому что ты мне нравишься, и я тебе искренне сочувствую. Помни, что алкоголь — не решение. Зачастую он — первооснова всех бед. — Да я не… — ошеломленно пробормотала я. — А еще он отличный растворитель. — Теона чуть повысила голос, явно решив во что бы то ни стало завершить мысль. — Со временем растворяет все. Деньги, красоту, молодость, саму возможность завести новые нормальные отношения. Поэтому я очень надеюсь, что больше в моем заведении таких пьяных посиделок не будет. Ну вот. Именно то, чего я так опасалась. И я виновато повесила голову, даже не пытаясь оправдаться. — Иди! — повелительно бросила Теона, все так же следя за Арделией, которая почти достигла столика незнакомца. — Иначе придется вмешаться мне. Я послушно встала и поспешила к мужчине. Тот уже заметил, что стал предметом чужого пристального внимания. Откинулся на спинку стула, отложив в сторону салфетку, и с нескрываемым любопытством принялся ожидать продолжения. Увы, остановить подругу я не успела. Когда я добралась до нее — она как раз бухнулась на стул напротив синеглазого брюнета моей мечты. — Привет, незнакомец! — томно растягивая слова, выдохнула она, кокетливо взмахнув ресницами. Ну, то есть, кокетливо и томно это, наверное, выглядело в ее представлении. В действительно голос ее прозвучал сипло с отчетливыми пьяными интонациями. — Добрый вечер, дамы, — вежливо поздоровался мужчина и посмотрел на меня, видимо, ожидая, что я тоже присяду за столик. — Арди, идем! — прошипела я. Сказала громче, обращаясь уже к брюнету: — Пожалуйста, извините нас. Моя подруга немного перебрала, но я сейчас уведу ее. — Никуда я не пойду! — возмутилась Арделия, не отводя полных обожания глаз от незнакомца. — Между прочим, Катрина, я ради твоего счастья стараюсь. Мужчина чуть приподнял бровь, на его губах затрепетала снисходительная усмешка, и меня немедленно кинуло в жар. Демоны! Теперь он думает, что понравился мне, и я подослала подругу, чтобы познакомиться с ним. — Арди! — чуть не плача, повторила я. — Ну пожалуйста! — Отстань! — фыркнула та. Громко заявила брюнету, который терпеливо наблюдал за нами: — Вы нужны моей подруге! Как мужчина нужны! — Неужели? — весело изумился тот. — Даже не знаю, огорчаться этому факту или радоваться. Я издала преисполненный мучения стон. Попыталась было схватить подругу за руку и насильно уволочь ее от столика, но она удивительно ловко увернулась от моей атаки. — В общем, вы должны стать ее мужем! — сказала она, и я почувствовала непреодолимое желание убивать. — Вот как? — Теперь мужчина поднял и вторую бровь, улыбнувшись шире. Одно радует: хоть не злится и не требует от официантов избавить его от общества подвыпивших женщин. Только прилюдного скандала мне не хватало для полноты счастья. — Вы не переживайте, это ненадолго, — затараторила Арди. — И мы вам заплатим за это. Я издала приглушенный рык отчаяния и бухнулась на стул. Очевидно, что Арди я увести не сумею. Придется позориться по полной. Эх, подруга! Держись, завтра я тебе все выскажу! — Заплатите? — Брюнет фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха. — Знаете, это самое оригинальное предложение руки и сердца, что я когда-либо слышал. Тем более удивительно, что поступило оно от столь симпатичных девушек. И опять глянул на меня. В глубине его синих глаз прыгали озорные смешинки. Судя по всему, мужчина воспринял все не всерьез. Скорее всего, решил, что стал жертвой розыгрыша. Оно и к лучшему. — Арделия, вообще-то, я еще замужем, — напомнила я подруге, которая умилительно строила глазки брюнету. — Какая досада. — Тот укоризненно цокнул языком. — Вообще-то, дорогие мои, в Трибаде многомужество запрещено. — Да вы не переживайте, это все не по-настоящему, — заверила его Арделия. — В понедельник, кстати, вы свободны? Нужно будет сходить к поверенному и подписать бумаги о разделе имущества. — Как, уже? — С губ брюнета слетел короткий смешок. — Я просто поражен такой скоростью развития событий. Мы еще не женаты, а уже имущество делить необходимо. — Да вы опять неправильно поняли. — Арди капризно нахмурилась. Набрала полную грудь воздуха и открыла рот, явно желая посвятить незнакомого человека во все мои неприятности. Ну уж нет! Что-то устала я уже краснеть за сегодняшний вечер. И я легонько прищелкнула пальцами, отправив в подругу усыпляющие чары. Видимо, стресс и раздражение на всю эту глупейшую ситуацию помогли мне правильно сформулировать заклинание. Потому как взгляд Арди вдруг потерял всяческую осмысленность, став мутным и тупым. Она опять втянула в себя воздух, издав нечто вроде приглушенного храпа. И медленно опустила голову на стол, сладко засопев. За столиком после этого повисла вязкая неуютная тишина. Улыбка еще играла на губах брюнета, но переносицу расколола морщинка, а глаза потемнели. — Однако, — после недолгой паузы проговорил он уже серьезно. — Вы действительно умеете удивлять. Я не думал, что в вашем городке встречу кого-то, кому подвластно искусство невидимого. Искусство невидимого? Сердце почему-то кольнуло от смутного дурного предчувствия. В последний раз я слышала такое определение лишь в университете из уст самых строгих и принципиальных преподавателей. Только они относились к магии как к настоящему дару свыше. — Простите, — почему-то повинилась я. — Арди слишком много выпила, поэтому несла всякую чушь. Думаю, завтра она вообще ничего не вспомнит о сегодняшнем вечере. — И в какой области магии вы специализируетесь? — спросил мужчина, явно пропустив мое объяснение мимо ушей. — Во всех понемногу, — честно ответила я и с сомнением посмотрела на мирно спящую подругу. Так, а ведь ее еще и до дома каким-либо образом доставить надо. На себе я ее точно не утащу. Попросить Теону дать мне в сопровождающие какого-нибудь дюжего официанта? Ох, не хотелось бы. И без того завтра от нее точно немало «ласкового» услышу. Как бы госпожа Лигред вообще не закрыла перед нами навсегда двери своего заведения. Уж больно она щепетильна в отношении репутации ресторана. На моей памяти нескольким постоянным посетителям было категорически отказано в обслуживании после пьяных дебошей. Что же мне так не везет-то! Сначала Витор со своим разводом и беременной любовницей, теперь подруга, набравшаяся алкоголем сверх всякой меры. Вот если бы она протрезвела… Тогда бы проблема разрешилась сама собой. — Кстати, мы так и не познакомились. — Мужчина чуть склонил голову, внимательно наблюдая за мной. — Меня зовут Патрик. Патрик Чейс. Нет, наверное, все-таки не преподаватель. По крайней мере, в академии я такого имени точно не слышала. — Катрина Левон… — Я замялась, осознав, что назвала фамилию Витора. Криво ухмыльнулась и исправилась: — Точнее, в скором времени уже Катрина Трелони. — Стало быть, вы действительно разводитесь? — мягко переспросил брюнет. — Да, — глухо отозвалась я. Тут же добавила, заметив, что Патрик открыл рот, желая задать новый вопрос: — Извините, но я не хотела бы это обсуждать. Арделия в этот момент что-то невнятно пробормотала себе под нос, и я опять отвлеклась на нее. Да уж. Удружила она мне, ничего не скажешь. Хм-м… А что, если… В голове промелькнула одна идея. Слишком невероятная на первый взгляд. Но с другой стороны — чем я рискую? Если заклинание не получится, то все-таки придется просить помощи у Теоны. Она, безусловно, не откажет, но ее мнение о нас точно изменится в худшую сторону. Итак, надо сделать так, чтобы Арделия протрезвела. Логично, что для этого необходимо ускорить вывод алкоголя. Нет, это слишком тяжело. У меня не настолько хорошие познания в целебной магии, чтобы рискнуть создать подобное заклинание. Но есть и другой выход. И я легонько взмахнула рукой, создав новые чары. На сей раз — подчиняющие волю. Тончайшая вуаль заклинания плотно опутала Арделию. Сначала я подумала, что ничего не получилось. Оно и понятно. Опыта в подобного рода магии у меня не было почти никакого. Так, ничего серьезного. Еще в детстве я заметила, что при особом желании могу добиваться нужного от окружающих меня людей. К сожалению, мои умения балансировали на грани обычного везения. И в самом деле, когда очаровательное дите смотрит на тебя огромными умоляющими глазами и просит что-нибудь сделать — то мало кто устоит перед таким трогательным зрелищем. Чем взрослее я становилась, тем, по вполне понятным причинам, мне реже получалось добиться своего лишь взглядом. В университете я попыталась продолжить свои опыты по управлению чужим сознанием, добавив магию. Но быстро отказалась от дальнейших экспериментов. Да, иногда подруги по учебе и впрямь без малейших вопросов соглашались выполнить мои пустячные просьбы. Чаще всего — дать списать. Хотя однажды моя соседка по комнате в общежитии даже полностью написала за меня реферат. И потом долго недоумевала, с чего вдруг решила меня так порадовать. Но чаще всего у меня ничего не получалось. Собственно, поэтому после досрочного окончания учебы я ни разу не пыталась использовать эту способность. Но сейчас у меня неожиданно все вышло наилучшим образом. Видимо, помогло то, что Арделия была пьяна, то есть, при всем своем желании не смогла сопротивляться моему внушению. Краем глаза я заметила, как Патрик напрягся и резко отодвинул стул, как будто готовый в любой момент вскочить на ноги. Чудно. По-моему, это произошло даже до того, как первые искорки чар сорвались с моих пальцев. Но, скорее всего, мне просто показалось. В любом случае, его реакция была более чем объяснима. Не каждый день рядом с тобой начинает происходить нечто непонятное. В этот момент Арделия распахнула глаза. Села прямо, ожидая дальнейших указаний. Ух ты! Раньше так хорошо у меня эти чары никогда не получались. Даже страшновато как-то. Прежде не видела у человека настолько стеклянный взгляд без проблеска какой-либо мысли. — Арди, идем домой, — негромко проговорила я. Подруга без малейшего промедления встала. — Простите нас еще раз, — виновато проговорила я, обратившись к Патрику. Улыбка, еще недавно словно приклеившаяся к его губам, исчезла. Сейчас мужчина был очень серьезен и сосредоточен. Он внимательно наблюдал за мной, и в глубине его синих глаз клубилась какая-то тревожная тень. — Все в порядке, — после короткой паузы ответил он. Помолчал немного и добавил: — Быть может, вам нужна какая-нибудь помощь? — Нет, спасибо, я справлюсь сама. Я в свою очередь поднялась на ноги. Устало посмотрела на Арделию, которая словно спала с открытыми глазами, и негромко приказала: — Арди, за мной. Вопреки всем моим опасениям, подруга зашагала удивительно ровно, не качаясь и не пытаясь свалиться кулем на пол. И через несколько минут, к моему нескрываемому облегчению, мы покинули гостеприимный ресторан госпожи Лигред. ---------- Глава третья Глава третья — Голова болит! Я меланхолично размешивала сахар в кофе, краем уха слушая жалобы Арделии. — Катрина, солнце мое, я сейчас умру от похмелья. — Подруга с самым несчастным видом бухнулась напротив меня. Проныла: — Чем вчера все закончилось? Ничего не помню! — Ты напилась, — дала я самый очевидный ответ. — Жуть какая! — Арди скривилась. Осторожно поинтересовалась: — Сильно буянила? — Нет. — Я покачала головой. — Только упорно пыталась найти мне мужчину. — А, это я помню. — Арди слабо улыбнулась. — Но согласись. Тот тип — настоящий красавчик. Как, кстати, его звали-то? И нахмурилась, изображая усердную мыслительную работу. — Ты отключилась прежде, чем он представился, — хмуро сказала я. — А зовут его Патрик Чейс. — О, так вы все-таки разговорились? — обрадовалась Арделия. — И о чем болтали? — Ни о чем, — сухо ответила я и подвинула к ней кружку с кофе, к которой даже не притронулась. — Я извинилась за твое поведение. И мы ушли. — Кстати, а почему мы у тебя? — Арделия принялась озираться, изучая обстановку моей небольшой кухоньки с таким удивлением, как будто впервые тут оказалась. — До лавки идти было ближе, — честно сказала я. — Я боялась, что ты окончательно отрубишься где-нибудь на полпути. Счастлива была, что хоть досюда мы худо-бедно добрались. И даже не особо покривила душой при этом. Я действительно беспокоилась, сумею ли довести Арди до ее дома. Но не потому, что мне пришлось тащить ее на себе. А потому, что не знала, как долго продлится действие подчиняющего заклинания. Рисковать я точно не хотела. Поэтому с немалым облегчением вздохнула, когда Арделия растянулась во весь свой рост на диване, который чудом втиснулся в крохотную спальню на втором этаже ветхого здания. — У тебя ужасно неудобная кровать, — пожаловалась подруга, растирая плечи. — По-моему, у меня синяки на спине от продавленных пружин. Я лишь пожала плечами, не испытывая к ней ни малейшего сочувствия. — Вообще-то, я сегодня спала вообще в кресле, — проговорила сухо. — И в отличие от тебя не жалуюсь. — Да, но ты и от похмелья не мучаешься! — капризно заявила Арделия. Осторожно пригубила кружку с кофе, скривилась и отодвинула ее подальше, после чего со страдальческой миной принялась массировать виски. Я с немалым скепсисом наблюдала за ее гримасами. Знаю я, что она хочет у меня попросить. — А у тебя, случаем, еще не осталось того зелья? — как и следовало ожидать, через неполную минуту поинтересовалась Арделия. — Какого именно? — Я сделала вид, будто совершенно не понимаю, о чем речь. Добавила с усмешкой: — Арди, у меня целая лавка всевозможных отваров и зелий. Что именно тебе нужно? — Ну… — Арделия смущенно улыбнулась. — Того самого, от похмелья. Помнишь наши посиделки на прошлый новый год? Ух, как мы тогда набрались! Я досадливо хмыкнула. Еще спрашивает! Конечно, я помнила эти посиделки. Именно потому, что тогда произошла наша первая серьезная ссора с Витором. Кстати, набралась тогда только Арделия. Я пригубила бокал чисто символически, просто смочив губы. И то ради соблюдения традиций. Все мои мысли были заняты о том, где шляется Витор. Стол ломился от еды, на приготовление которой я убила весь день. Дом блестел чистотой. Время близилось к полуночи — а драгоценного супруга все не наблюдалось. Тогда я была безмерно благодарно Арделии, что она пришла ко мне на праздник, хоть и без приглашения. Иначе это была бы худшая ночь в моей жизни. А так мы неплохо провели время. Похихикали всласть, наелись вкусняшек, Арди, правда, слишком налегла на шампанское. А утром я проснулась от разъяренных криков Витора. Он увидел беспорядок на кухне, разгром в гостиной — и пришел выяснять отношения. Ну так извините, после бурных посиделок дурных нет, чтобы сразу с шваброй по всему дому шуршать с уборкой. Кстати, я так и не узнала, где Витора носило всю праздничную ночь. При каждом моем вопросе он корчил обиженную физиономию и напоминал мне об устроенном беспорядке. — Гад же он! — невольно в сердцах выдохнула я. — Кто? — Арди испуганно округлила глаза. — Ты о ком, Катрина? — Да так. — Я неопределенно повела плечами и встала. — Вспомнилось вдруг кое-что из прошлого. Подошла к полке и принялась вдумчиво перебирать склянки, выискивая нужную. В любом случае, мне повезло. Я потеряла всего два года в этих отношениях. А могла бы потерять всю жизнь, безуспешно пытаясь стать чудо-женщиной. Никогда не устающей, всегда радостной, успевающей и работать, и содержать дом в безукоризненном порядке. Хотя, что скрывать, сердце все еще болит при каждом воспоминании об Виторе. И болит сильно. — Ага, вот оно, — довольно проговорила я, взяв в руки небольшую пузатую склянку из темного плотного стекла. Арди радостно встрепенулась в ожидании скорого избавления от головной боли и дурного самочувствия. По небольшой кухоньки поплыл густой травянистый аромат, а я усердно зашевелила губами, беззвучно считая количество капель, которые отмеряла в крохотную стопку. — Держи. Я едва успела дать подруге спасительного настоя, как в дверь кто-то громко забарабанил. — Кого еще нелегкая принесла? — буркнула я удивленно и отправилась открывать. Правда, пожалела о своем решении сразу же, как только распахнула дверь. Неимоверным усилием воли подавила желание немедленно ее закрыть обратно, а заодно запереться на все замки и засовы. Потому что на пороге стояла Мариэлла собственной персоной. Судя по всему, будущая жена моего все еще мужа находилась в превосходном настроении. На это указывала ее лучезарная улыбка, застывшая на аккуратно накрашенных губках. Платье из голубого шелка выгодно оттеняло цвет ее глаз. Светлые распущенные волосы были завиты аккуратными локонами и перехвачены лентой в тон наряду. — Доброе утро, Катрина Трелони, — прощебетала Мариэлла, по своему обыкновению особенно подчеркнув мою девичью фамилию. Улыбнулась шире и смерила меня взглядом, преисполненным превосходства. Мне невольно стало стыдно за простое домашнее платье и растрепанную шевелюру. Ну уж извините, как-то не ожидала я таких гостей спозаранку. — Зачем ты пришла? — хмуро поинтересовалась я, даже не подумав поздороваться в ответ. — Я могу войти? — высокомерно спросила Мариэлла. — Не думаю. — Я покачала головой и встала так, чтобы загородить ей дорогу. — Если хочешь мне что-нибудь сказать — выкладывай прямо здесь. — Фу, какая же ты все-таки скандальная особа. — Мариэлла наморщила свой носик. — Так и знала, что проблем с тобой не оберешься. Я в немом изумлении вздернула бровь. Это я-то скандальная особа? Вообще-то, у меня и мысли не было заявиться домой к Витору и начать выяснять отношения. Хотя многие на моем месте именно так и поступили. Промолчу уж про подлое присваивание моих фамильных драгоценностей. — Но да ладно, — продолжила Мариэлла. — Не моя вина, что тебе нравится позориться перед соседями. Им будет полезно узнать, какая подлая воровка рядом с ними живет. — Подлая воровка? — не выдержав, перебила я. — Милочка, а ты ничего, случаем, не путаешь? Позволь напомнить, что именно ты присвоила себе мои вещи. — Подумала немного и ядовито поинтересовалась: — К слову, поделись: мое нижнее белье тебе зачем понадобилось? Бюстье тебе явно велико будет. Или на вырост взяла? Лицо Мариэлла исказила такая злобная гримаса, что я осеклась. Ох, как бы она с кулаками на меня не набросилась! Как-никак, в весьма болезненное место ударила, потому как грудь у Мариэлла была намного меньше моей. Но почти сразу Мариэлла опомнилась и снова фальшиво улыбнулась. В ее глазах зажглись хитрые огоньки. Под ложечкой неприятно засосало от тревоги. Чую, сейчас девица нанесет мне ответный удар. — Да ты бредишь! — фыркнула Мариэлла. — Смеешь обвинять меня в воровстве, а сама-то? — В смысле? — холодно осведомилась я. — В самом прямом, — огрызнулась Мариэлла. Отчеканила с нескрываемым злорадством: — Сегодня ночью из нашего с Витором дома пропала крупная сумма денег. И у меня есть все основания полагать, что это ты ее украла. Воспользовалась тем, что мы не успели сменить замки, залезла и поживилась как следует. С каждым словом Мариэлла все повышала и повышала голос, пока не стала практически орать. И ее тактика возымела действие. Я с нескрываемой досадой заметила, как над забором появилась голова госпожи Рейчел Трен — моей ближайшей соседки и по совместительству весьма скандальной особы, которая обожала перемывать косточки всем знакомым и незнакомым. Глаза госпожи Рейчел горели жадным пламенем интереса и неподдельного внимания к разгорающейся ссоре, и я мысленно выругалась. Зуб даю — уже к обеду вся округа будет знать об этом разговоре. — Будь моя воля — я бы сразу вызвала полицию, — продолжала изливать яд Мариэлла. — Но Витору стало жалко тебя. Поэтому он просил передать тебе: вернешь все по-хорошему — и мы забудет об этом недоразумении. Не вернешь — отправишься в тюрьму. — Ты точно бредишь. — Я покачала головой. — Мариэлла, у меня есть алиби на эту ночь. — Ах да, алиби. — Мариэлла показала в торжествующем оскале все свои мелкие острые зубки. — Позволь угадаю: ты провела всю ночь в компании со своей дурной подружкой, не так ли? Она наверняка будет выгораживать тебя до последнего. Но вряд ли судья примет во внимание ее показания, учитывая, какую близкую дружбу вы водите. Скорее, заподозрит, что она помогала тебе в преступлении. — Что тут за шум? — в этот момент раздалось за спиной удивленное. — Катрина, с кем ты ругаешься? Я посторонилась, и Арделия встала рядом со мной, с нескрываемым изумлением уставившись на незваную гостью. По лицу Мариэллы пробежала быстрая недовольная тень. Она явно не ожидала увидеть здесь мою подругу. Однако быстро взяла себя в руки и грозно подбоченилась. — Ага, что и требовалось доказать! — громко провозгласила Мариэлла. — Наверное, добычу делите, подружки-воровки? Ну ничего. Вместе перед законом отвечать будете. — Какую добычу? — изумилась Арди. — И вообще, ты кто такая? — Это Мариэлла Вустер, — хмуро проговорила я. — Познакомься, Арделия, с любовницей моего мужа. — Не любовницей, а будущей супругой! — Мариэлла, как и следовало ожидать, от негодования взвилась на месте. — И она утверждает, что мы сегодня ночью ограбили дом Витора, — продолжила я с сарказмом. — Правда? — Арделия округлила глаза, после чего выразительно покрутила указательным пальцем около виска и язвительно осведомилась: — Девушка, а у вас с головой все в порядке? — Так я и знала. — Мариэлла презрительно усмехнулась. — По-хорошему вы эту проблему решать не собираетесь. Ну что же. Посмотрим, как вы запоете в полиции. Признаюсь честно, сердце неприятно екнуло после ее заявления. Казалось бы: у меня нет никаких причин для волнения. Арделия подтвердит, что всю ночь провела в моем доме. К тому же вчера многие видели, как мы вместе уходили из ресторана госпожи Лигред. Но мне очень не нравилось выражение глаз Мариэлла. Она смотрела на меня с таким плохо скрытым торжеством, как будто в глубине души уже праздновала победу. — Тебе придется раскошелиться, Катрина, — прошипела Мариэлла. — И готовься. Пару лет в тюрьме ты точно проведешь. — Простите, — вдруг раздался смутно знакомый мужской голос. — Что тут за скандал? Мариэлла круто развернулась на каблуках к новому участнику разговора. А я быстро-быстро заморгала, увидев позади нее Патрика Чейса, вчерашнего знакомого. Мужчина стоял около калитки, с легкой усмешкой наблюдая за происходящим. — А вы еще кто такой? — невежливо фыркнула Мариэлла, придя в себя после секундного ступора. — Так вышло, что я слышал все ваши обвинения, — спокойно проговорил Патрик. — И могу сказать вам со всей ответственностью: вы поторопились с выводами. — То есть? — Мариэлла с недоумением сдвинула брови. — Что вы имеете в виду? — Я имею в виду то, что госпожа Катрина Трелони при всем своем горячем желании ну никак не могла ограбить дом своего мужа. — Патрик подарил насупленной Мариэлла чарующую улыбку. — Откуда такая уверенность? — визгливо воскликнула та. — Она… — Она провела всю ночь со мной, — перебил ее Патрик. Удивительно, при этом он ни на малейшую толику не повысил голоса. Но его услышали все. Даже противная сплетница Рейчел, которая от внезапного заявления икнула и еще сильнее перегнулась через забор, не желая пропустить ни малейшей детали столь скандального происшествия. Арделия, стоявшая рядом, недвусмысленно хрюкнула. Но, хвала всем богам, промолчала. — Провела с вами всю ночь? — недоверчиво повторила Мариэлла. — Вот именно. — Патрик послал мне воздушный поцелуй. Продолжил с едва уловимым нажимом: — И поверьте, я и на миг не выпускал ее из своих объятий. Арделия торопливо спряталась за мою спину, видимо, осознав, что в противном случае рассмеется в полный голос — уж больно забавно вытянулось лицо Мариэллы от немого разочарования. — Этого не может быть! — Девушка со злостью топнула каблуком. — Вы врете! Официант сказал, что Катрина вчера ушла из ресторана вместе с подругой, которая уже лыка не вязала — так набралась. Но тут же замолчала, видимо, осознав, что ляпнула лишнего. Я мысленно ахнула. Ну ничего себе! Получается, Мариэлла не сразу явилась ко мне с обвинениями. А сначала провела, так сказать, подготовительную работу. Попахивает, если честно, настоящей подставой. Вот почему Мариэлла так рвалась вызвать полицию. Любой, кто был вчера в ресторане, подтвердил бы, что Арделия, мягко говоря, переборщила с алкоголем. А стало быть, мое алиби оказалось бы ничтожным. Вдруг я уложила перебравшую подругу спать, а после отправилась грабить дом пока еще мужа? — Совершенно верно. — Патрик кивнул, подтверждая слова Мариэлла. — Мы договорились с Катриной выйти по отдельности, чтобы не привлекать ненужного внимания. Все-таки она пока замужем. Не очень красиво начинать новые отношения тогда, когда официальный развод еще не оформлен. — Сделал небольшую паузу, после чего добавил словно невзначай: — Хотя некоторые считают это вполне в порядке вещей. О, Мариэлла прекрасно поняла его намек. Ее лицо мгновенно покрылось некрасивыми пятнами, губы задрожали от немого гнева. — Вы… вы… — выдохнула она. — Мариэлла, в твоем положении вредно волноваться, — холодно проговорила я. — Ведь именно для тебя в порядке вещей оказалось не просто завести отношения с женатым мужчиной, но и забеременеть от него. Госпожа Рейчел, прикипевшая к забору, издала невнятное восторженное восклицание и несколько раз хлопнула в ладоши, явно получая нескрываемое наслаждение от всего происходящего. Это немедленно отрезвило Мариэллу. Видимо, она осознала, что слишком много людей сейчас наблюдает за нами. — Я этого так не оставлю, — выплюнула она с ненавистью. Сбежала с крыльца и со всей возможной скоростью рванула прочь. Патрик едва успел сделать шаг в сторону, иначе она бы врезалась в него. Затем вернулся на дорожку и с мягкой усмешкой взглянул на меня. — Доброе утро, Катрина, — проговорил негромко. — Надеюсь, вы пригласите меня на чашку чая? — Обязательно, — ответила я. Посторонилась, пропуская в дом, при этом выразительно посмотрела на подругу, которая по-прежнему стояла рядом. — Я поставлю чайник, — выпалила Арди, явно не желая понимать намека, отразившегося в моих глазах. Мол, дорогая подруга, а не засиделась ли ты в гостях? Пора бы и честь знать. Я недовольно покачала головой. А впрочем, ничего странного. Вряд ли Арделию получится спровадить восвояси, когда такие удивительные события происходят. Как и любая женщина, она любопытная донельзя. ---------- Глава четвертая Глава четвертая Спустя неполную минуту, наша троица уже расположилась в моей магической лавке. Патрик послушно занял предложенный ему стул и с нескрываемым интересом вертел головой по сторонам, изучая обстановку. Я в свою очередь с некоторым волнением огляделась. Да нет. Вроде бы, краснеть мне не за что. В лавке царила кристальная чистота и идеальный порядок. Оно и неудивительно, учитывая, что здесь я частенько готовила простенькие зелья на продажу. Взгляд Патрика скользнул по пучкам лекарственных трав, развешенных по стенам. Затем остановился на пузатом чугунном котле, царственно расположившимся на отдельной полке. Вернулся к стройной шеренге всевозможных склянок, бутылок, банок со всевозможным содержимом. Лицо мужчины при этом было абсолютно бесстрастным. Но почему-то мне почудилось идущее от него легкое недовольство. — Как понимаю, вы хозяйка этого заведения? — поинтересовался он. — Да, — ответила я и тут же затараторила: — Большое вам спасибо за помощь! Понятия не имею, что на Мариэллу нашло. Как ей вообще в голову стукнуло явиться сюда? Да еще и обвинила меня в воровстве! — Мариэлла — это счастливая будущая невеста вашего все еще нынешнего мужа? — уточнил Патрик. Дождался моего утвердительного кивка и задумчиво протянул: — Однако. — Вы ведь не поверили ей? — с тревогой спросила я. — Это полный бред! Я не лезла к ним домой и не крала никакие деньги! — Естественно, я не поверил ей, — поспешил успокоить меня Патрик. — В противном случае, не стал бы обеспечивать вам алиби. — Ох, представляю, в каком бешенстве будет Витор, когда узнает о произошедшем, — вдруг хихикнула Арделия, на правах моей близкой подруги поставив на стол блюдо с домашним печеньем и сахарницу. — Еще бы! Развод не оформлен, а его дорогая женушка уже с другим встречается. Я промолчала, занявшись закипевшим чайником. Разлила по чашкам ароматного напитками с травами, после чего поставила одну из них перед Патриком. Тот поблагодарил меня короткой улыбкой. Принялся задумчиво позвякать ложечкой, но сахар при этом не добавил. — Вообще, чудно, — продолжила Арделия, усевшись напротив него. — Почему Мариэлла на тебя так окрысилась? Напротив, поблагодарила бы, что ты скандалов не устраиваешь, дом без разборок покинула. Вообще, чья бы корова мычала, как говорится. На тебя напраслину возводит, а сама твои драгоценности и не думает возвращать. — Арди! — шикнула я на подругу, досадливо поморщившись. Было почему-то стыдно обсуждать перед Патриком свои семейные проблемы. Он и без того сильно помог мне сегодня, осадив Мариэллу с ее безумными обвинениями. — Драгоценности? — как и следовало ожидать, Патрик тут же уцепился клещом в фразу Арделии. — Катрина, у вас украли драгоценности? — Да это просто недоразумение, — пробормотала я, не желая углубляться в неприятную для меня тему. — Недоразумение? — взвилась на месте Арделия. — Эта пигалица вытурила тебя из дома еще до развода! Вместо твоих вещей прислала какие-то тряпки половые! А драгоценности и семейные амулеты вообще оставила себе! Или забыла, что она без всякого стеснения посоветовала тебе забыть о них? Патрик удивленно присвистнул. — Ничего себе, — пробормотал негромко себе под нос. — Ваша Мариэлла — настоящий демон во плоти. Такое чувство, будто она по-настоящему ненавидит вас. Вопрос только — по какой причине? — Боится, наверное, что Витор рассмотрит ее лживую и подлую натуру и захочет вернуться к Катрине, — фыркнула Арделия. — Вот и выживает ее из города всеми возможными способами. Не удивлюсь, если и магический аудит на ее лавку натравит. Я невольно усмехнулась. Арделия практически дословно повторила мои вчерашние опасения, которые я ей озвучила. А впрочем, к тому моменту она столько выпила, что вряд ли помнит об этом. — Странно, что она не начала именно с этого. — Арди шумно отхлебнула чая из своей кружки. Покачала головой и добавила: — Да и вообще, ненормальная она какая-то. В полиции ее заявление вообще бы не приняли. — Ну почему же? — не согласился Патрик. — Мариэлла сама обмолвилась, что навела справки о том, с кем Катрина ушла из ресторана. Простите, но ваше вчерашнее состояние тоже было очевидно. То есть, как свидетель вы были бы скомпрометированы в глазах следствия и подтвердить алиби подруги не сумели бы при всем своем горячем желании. Я кивнула, полностью согласная с его словами. Я сама думала о том же буквально несколько минут назад. — Легче всего найти грабителя по поисковым чарам, — продолжал тем временем Патрик, грея ладони о горячую кружку. — Однако и тут проблема. Катрина слишком долго жила в доме своего супруга. Там вся атмосфера напиталась ее запахом, ее аурой, можно сказать. Только по-настоящему сильный, а главное, опытный маг сумел бы определить давность этих следов. А в вашем захолустье такого вряд ли найдешь. — И что? — воинственно фыркнула Арделия. — Все равно у Мариэллы нет никаких доказательств вины Катрины. И я сильно сомневаюсь, что какая-нибудь кража вообще была. По-моему, это лишь попытка оговора. — А я и не спорю. — Патрик скептически хмыкнул. — В конечном итоге слово Мариэллы — против слова Катрины. В этом случае все будет зависеть от личных связей. Мариэлла, если судить по ее фамилии, какая-то родственница местного бургомистра. Боюсь, это имело бы определяющее значение для полиции. Как ни крути, но в провинции служители закона частенько забывают о беспристрастности в угоду собственной выгоды. От спокойных слов Патрика холодные мурашки пробежали по моей спине. Я невольно передернула плечами, в свою очередь потянулась за кружкой чая, но почти сразу отказалась от этой идеи, заметив, что мои пальцы мелко и противно трясутся от волнения. — Возможно, до суда бы дело не дошло, — чуть мягче добавил Патрик, мазнув взглядом по моим руками. — Но нервы Катрине вымотали бы точно. — Вот ведь стерва! — привычно выругалась Арделия. А я в свою очередь с недоумением сдвинула брови. Странно, а откуда Патрик знает фамилию Мариэллы? Я ее точно не называла. Такое чувство, будто он загодя навел справки. — Кстати, а зачем вы ко мне пришли? — прямо спросила я. Осеклась, осознав, насколько невежливо это прозвучало, и добавила: — Ну, то есть… Ваше появление было как нельзя кстати. Огромное спасибо за то, что вмешались и спасли меня! Но ведь у вашего появления здесь была какая-то причина, не так ли? — Я просто хотел осведомиться у вас, все ли в порядке, — немедленно ответил Патрик, как будто ожидал именно такого вопроса. — Мне не стоило вчера отпускать вас одной. Я до самого утра переживал, нормально ли вы добрались до дома. Поэтому решил сразу же исправить свою оплошность. Говорил Патрик складно и вполне убедительно. Но не оставляла меня смутная уверенность в том, что он лукавит. Уж больно хитрые искорки посверкивали в глубине его синих глаз. — А как вы узнали, где я живу? — задала я новый вопрос. — Спросил. — Патрик безмятежно улыбнулся. — Как я понял, вы водите близкое знакомство с хозяйкой ресторана, где мы вчера познакомились. Собственно, первый же официант, которому я за завтраком задал вопрос о месте вашего жительства, рассказал, как найти вашу лавку. — А вот это уже плохо, — с нескрываемой досадой протянула я. Патрик выжидающе вздернул бровь, показывая, что не понял смысла моей претензии. — Если Мариэлла вернется в ресторан и опять начнет расспросы, то быстро выяснит это обстоятельство, — пояснила я. — Тогда у нее обязательно возникнут вопросы, с чего вдруг вы интересовались, где я живу, если, по вашим же словам, мы провели вместе всю ночь. — Действительно. — Патрик серьезно кивнул и потер подбородок. — Я об этом не подумал. В комнате после этого воцарилась вязкая неуютная тишина. Я сделала большой глоток почти остывшего к этому моменту чая и поморщилась, оставив кружку в сторону. Нет, вся эта ситуация определенно сводит меня с ума! Так и кажется, что я угодила в какой-то очень затянувшийся и до безобразия похожий на реальность кошмар. — Так это дело оставлять нельзя! — внезапно заявила Арделия и встала. — Катрина, если ты и на этот раз ничего не сделаешь — то Мариэлла точно от тебя не отстанет. Раз и навсегда надо дать ей суровый отпор. Дабы она и думать забыла к тебе лезть. — И что ты предлагаешь? — скептически спросила я. — Учти, драться с ней я не собираюсь! — Сначала выясним, была ли кража вообще! — Арделия воинственно стукнула кулаком по столу. — В общем, без личного визита не обойтись. Я в ответ кисло скривилась. Не хочу я идти ни на какие разборки. Дрожь по телу от мысли, что увижу, как в доме, который я всего пару дней назад считала своим, уже хозяйничает другая девица. Наводит уют по собственному почину, расставляет мебель так, как нравится ей. — Да и Витору не мешало бы пару ласковых сказать. — Арделия нехорошо усмехнулась. — Вот недаром я тебе сразу говорила, что ничего хорошего из вашего брака не выйдет. Интуиция! И назидательно показала указательным пальцем в потолок. Что-то не припомню я такого. По-моему, Арделия, напротив, радовалась больше меня, когда я получила предложение руки и сердца. Все время повторяла, что теперь совершенно спокойна за мою дальнейшую судьбу. Все-таки очень горько и больно в десять лет остаться круглой сиротой. А в мои двадцать умерла бабушка, и я оказалась без малейшей поддержки родных. — Не думаю, что это хорошая идея, — подал голос Патрик. — Мариэлла ждет от Катрины именно этого. Личного визита и шумного выяснения отношений. Я моргнула и изумленно посмотрела на него. Ну надо же! Такое чувство, будто он мои мысли читать умеет. Потому что как раз об этом я и размышляла. — Я слышал ваш разговор с самого начала, — напомнил Патрик, заметив мое удивление. — Она совершенно точно выводит вас на эмоции. Не так важно, была ли кража на самом деле или нет. Узнать этого вы все равно не сумеете. Если, конечно, у вас нет сыворотки правды или вы не владеете искусством ментального допроса. — Запнулся и вдруг спросил прямо, глядя мне в глаза: — Или владеете? Ага. Вспомнил, как вчера я Арделию отправила восвояси из ресторана, не дожидаясь позора. Но нет. Это был крошечный всплеск моего дара. Я мотнула головой, и Патрик удовлетворенно кивнул. Так же размеренно продолжил. — Гораздо важнее то, зачем Мариэлла так упорно пытается разозлить вас, Катрина. Насколько я понимаю, сражаться за семейное счастье с ней вы все равно не собираетесь. — Да потому что Мариэлла сама воровка, — фыркнула Арделия, явно настроившаяся на разборку. — Боится, что Катрина найдет способ вернуть себе драгоценности. Вот и решила нанести удар первой. Хочет, чтобы Катрина начала оправдываться в том, чего не совершала. Патрик пару раз стукнул пальцами по столу перед собой. Его синие глаза чуть потускнели, переносица разрезала тоненькая вертикальная морщинка. Было видно, что мужчина о чем-то глубоко задумался. — И все равно я считаю, что нам надо наведаться к Мариэлле и Витору в гости, — с чуть меньшей уверенностью в голосе предложила Арделия. — Катрина, ты ведешь себя как самая настоящая жертва! Тебя обворовали, тебе угрожают, а ты отмалчиваешься и ничего не делаешь. Эдак Мариэлла решит, что ей все дозволено. Надо дать ей суровый отпор. В конце концов, вспомни о магии! Почему бы тебе не навести на эту сладкую парочку порчу? Пальцы Патрика застыли в воздухе, так и не опустившись в очередной раз на стол. Его взгляд в одну секунду из рассеянного стал острым и безжалостным, когда он искоса глянул на меня в ожидании ответа на предложение подруги. — И вот тогда-то у меня точно начнутся настоящие проблемы с законом, — пробурчала я себе под нос. — Которые с огромной долей вероятности окончатся самым настоящим тюремным сроком. — Почему? — искренне изумилась Арделия. — Неужели магического надзора боишься? Да мы в такой глуши живем, что об этом в жизни никто не узнает! — Мариэлла — племянница бургомистра, — напомнила я. — И что? — Арделия легкомысленно пожала плечами. — Я ведь не предлагаю тебе убивать их. Надо действовать тоньше. Например, небольшое расстройство желудка испортит им все впечатление от медового месяца и заставит на время забыть о своих пакостях. — Вот именно, что надо действовать тоньше, — почти не разжимая губ, обронила я. Правда, тут же пожалела об этом. Взгляд Патрика ощутимо потяжелел, на дне его зрачков шевельнулась тревожная тень. Но почти сразу мужчина с видимым усилием растянул губы в приветливой улыбке, в которой теперь чудилась некая фальшь. — Что вы имеете в виду? — прошелестел он. Несколько секунд я силилась выдержать его взгляд и не отвести первой глаза. Аж переносицу ломить стало, а под ложечкой неприятно засосало от неясной тревоги. Но быстро осознала, что поступаю глупо. Поэтому кокетливо взмахнула ресницами и с нарочитой радушием прощебетала: — Ах, не обращайте внимания! Господин Чейс, вы и без того очень выручили меня. Простите, что втянула во все эти семейные неурядицы. — Сделала паузу и бескомпромиссно завершила: — Но дальше я разберусь сама. — Справедливости ради, я сам втянулся во все эти семейные неурядицы, — резонно заметил Патрик. Торопливо добавил, заметив, как я вскинулась возразить: — Кстати, почему бы нам не перейти на «ты»? Я так и застыла с приоткрытым ртом, мгновенно забыв, что именно хотела сказать. — Теперь Мариэлла и ваш муж уверены, что между нами роман, — пояснил Патрик, не дожидаясь, пока я приду в себя после столь внезапного предложения. — Да и ваша соседка не выглядит как человек, способный держать язык за зубами. Следовательно, совсем скоро о наших якобы отношениях узнает вся округа. Согласитесь, что будет очень странно, если при посторонних мы будем общаться с демонстративной вежливостью. Не так ли, Катрина? И безмятежно улыбнулся, по-прежнему не отрывая от меня странно напряженного взгляда. Я задумчиво почесала кончик носа. Затем неуверенно кивнула. Наверное, он прав. Хотя не думаю, что наш обман продлится долго. Как я уже говорила, если Мариэлла расспросит официантов, то быстро выяснит, что вчера мы с Патриком покинули ресторан по отдельности друг от друга. — Как вам будет угодно, — проговорила я. Патрик негромко кашлянул, и я тут же исправилась: — То есть, тебе. На кухне после этого повисла долгая неуютная пауза. Патрик опять принялся барабанить пальцами по столу, углубившись в какие-то размышления. Арделия старательно морщила лоб, видимо, продумывая очередной план мести Витору. Ну а я… Я просто хотела выпроводить гостей как можно быстрее и побыть в долгожданном одиночестве. Что-то уже голова кругом от всех этих событий и потрясений. — Ну так что, идем к Витору? — наконец, повторила недавнее предложение Арделия и мечтательно прищурилась. — Ох, прям руки чешутся навалять ему как следует! — Патрик прав, это далеко не лучшая идея, — осадила я подругу. — Тогда сваришь для них какое-нибудь зелье? — не унималась Арделия. — Думаю, если как следует попросить Теону, то она согласится добавить его в еду для нашей влюбленной парочки. Витор любит бывать в ее ресторане. — Уймись, — коротко обронила я. Добавила с нажимом: — И даже не вздумай заговорить с госпожой Лигред о подобном. Иначе она точно прикажет никогда больше не впускать нас в свое заведение. Ты и без того вчера сильно отличилась. Щеки Арделии окрасились слабым румянцем смущения, и она скромно потупилась. — Другими словами, ты пока ничего не планируешь делать, — скорее, утвердительно, чем вопросительно сказал Патрик. — Вот именно, — твердо сказала я. Наверное, я поспешила с ответом. Патрик едва заметно нахмурился, но почти сразу заулыбался вновь. Ох, чует мое сердце, с этим мужчиной надо держаться настороже. Вроде бы, милейший человек. Без сомнений пришел ко мне на выручку в тяжелой ситуации. Но почему-то каждый раз от малейшего проявления его неудовольствия становится как-то не по себе. В этот момент в дверь громко постучали. — Ну кого еще нелегкая принесла? — пробурчала я и встала. — Зуб даю, это Мариэлла вернулась. — Арделия в свою очередь так порывисто вскочила с места, что чуть не опрокинула стул. — Ух, негодяйка! На ловца и зверь бежит. Сейчас я ей устрою! И помчалась в прихожую чуть ли не вприпрыжку. По-моему, даже пару раз радостно в ладоши хлопнула, предвкушая разборки. Я промычала себе под нос нечто неразборчивое, но с отчетливыми ругательными нотками. Подруга у меня хорошая, конечно. Но ее кипучая энергия частенько утомляет. Вот и сейчас нетерпимо захотелось запустить чем-нибудь тяжелым ей вслед, лишь бы остановить. И я машинально взмахнула рукой. Как ни странно, с пальцев тут же посыпались трескучие серебряные искорки какого-то заклинания. Краем глаза успела заметить, что Патрик уже был на ногах. Поразительно! Как ему удалось так быстро встать? А затем вихрь чар настиг Арделию, окутал ее в мерцающий кокон, и подруга замерла на месте в смешной позе на полушаге. В наступившей оглушительной тишине было слышно, как в крохотной гостиной рядом тикают напольные часы. Первым очнулся Патрик. — Впечатляет, — почти не разжимая губ, обронил он. Медленно опустился обратно, с легкой усмешкой глядя на меня снизу вверх. Я нервно потерла ладони. Подошла ближе к Арделии, и с тревогой заглянула ей в лицо. Мое заклинание словно заморозило ее. Рот подруги был широко раззявлен в беззвучном крике, глаза широко распахнуты, на лице — кровожадная гримаса. Да, если это Мариэлла вернулась, то лучше с Арделии чары не снимать. Иначе без драки точно дело не обойдется. Стук в дверь повторился, теперь громче и настойчивее. Да кто ко мне пожаловал? Неужели Мариэлла уже успела в полицию сбегать и заявление о краже подать? На душе невольно похолодело от этой мысли. Радует, что Патрик здесь. Стало быть, сумеет подтвердить мое алиби. — Не желаешь расколдовать подругу? — полюбопытствовал Патрик, наблюдая за мной с немалой долей интереса. — Успеется, — буркнула я и отправилась в прихожую. Не буду скрывать очевидное, я отчаянно трусила перед тем, как открыть дверь. Руки от волнения вспотели, и я несколько раз вытерла их о подол платья. Сердце заходилось в отчаянном стуке где-то в горле. Мягко и бесшумно ступая, вслед за мной в прихожую вышел Патрик. Прислонился плечом к стене, скрестил на груди руки и медленно кивнул мне, как будто показав тем самым свою поддержку. Как ни странно, но его присутствие мгновенно успокоило меня. Глубоко вздохнув, я распахнула дверь. — Ну наконец-то, — пробурчал пожилой седовласый мужчина в синей форме почтового служащего, опустив кулак, который как раз занес для новой серии ударов. — Спишь, что ли? Лежебока! Так дело уже к обеду. — Добрый день, господин Мейс, — поздоровалась я с ним, пропустив мимо ушей привычное ворчание. — Неужели обрадуете письмом? — Мне откуда знать: обрадую или огорчу? — продолжал брюзжать старик, который разносил почту по Бельвилю уже не один десяток лет и с каждым годом становился все ворчливее и ворчливее. — Держи, Катрина. Перекинул вперед наплечную сумку и вытащил из нее конверт из дорогой плотной бумаги. На меня вновь нахлынуло дурное предчувствие. Уж слишком много гербовых печатей было на письме. Интересно, от кого оно? Судя по всему — от какого-то ведомства. — Распишись за получение. — Мейс уже протягивал мне блокнот с самопишущей ручкой. Его короткий обгрызенный ноготь остановился на строке с моей фамилией. Эх, скоро мне придется вновь привыкать к моей девичьей. — Спасибо, — поблагодарила я, выполнив его распоряжение. — И тебе не хворать, — пробурчал Мейс, сунув блокнот обратно в сумку. Развернулся и, тяжело припадая на крепкую трость, спустился с крыльца, после чего неторопливо отправился прочь. Я проводила его долгим задумчивым взглядом. Затем сделала шаг назад и закрыла дверь. Пальцы вновь затряслись. Я смотрела на конверт с нескрываемой опаской, как будто в нем скрывалось некое ядовитое создание. Наконец, глаза остановились на обратном адресе, и колени вмиг ослабели. Ох, верно говорят, что беда не приходит одна. Сдается, я уже догадываюсь, что прочитаю в этом письме. — Что-то случилось? — с легкой ноткой обеспокоенности спросил Патрик. Отлепился от стены и сделал шаг вперед, глядя на меня с нескрываемой тревогой. — Ты так побледнела. — Все в порядке, — почти не разжимая губ, обронила я. — Плохие новости? Я промолчала. С треском разорвала конверт, вытащила из него лист, на котором было написано всего несколько строк. И впилась в них напряженным взором, перечитывая вновь и вновь. — Катрина? — обеспокоенный затянувшейся паузой, спросил Патрик. — У тебя точно все хорошо? Я подняла на него глаза и нервно хихикнула. Патрик выразительно вздернул бровь, показывая, что весь во внимании. — Это уведомление из магического надзора, — упавшим голосом проговорила я. — На следующей неделе мне стоит ждать визита магического аудитора. — И-и? — вопросительно протянул Патрик. — Почему ты так испугалась? У тебя какие-то проблемы? А вот на этот вопрос я предпочла не ответить. ---------- Глава пятая Глава пятая Я никогда не боялась погостов. Напротив, мне всегда было особенно спокойно здесь. Оно и неудивительно. Как любила говорить моя бабушка: «В жизни есть только одна неразрешимая проблема — смерть. Со всем остальным вполне возможно справиться». В солнечный субботний день на кладбище, которое располагалось в городской черте Бельвиля, было малолюдно. Лишь порой издалека доносились голоса людей, пришедших навестить могилы родных и близких. Даже время тут текло иначе, чем в шумном суетном городе. Где-то в кронах невидимый жаворонок рассыпал свою мелодичную трель, и этот звук казался почти неуместным среди молчаливых надгробий, но оттого еще более драгоценным. Раскидистый старый дуб около небольшого фамильного склепа семьи Трелони давал достаточно тени. Я осторожно присела на покосившуюся от ветхости лавочку, посмотрела на надгробие из черного мрамора. Плита, отполированная временем и дождями, блестела в лучах полуденного солнца, словно зеркальная гладь темного пруда. В строгих гранях отражались небо и проплывающие облака. Из глубины камня на меня смотрела бабушка. Высокая, даже в старости сохранившая прямую осанку, с породистым длинным лицом и мягкой усмешкой, застывшей в глубине карих глаз. Мне пришлось немало заплатить местному умельцу, который сумел перенести магиснимок на поверхность мрамора. Помню, как Витор был из-за этого недоволен. Мы как раз готовились к свадьбе, и он искренне считал, что нашел бы этим деньгам более достойное применение. Благо, что у меня хватило все-таки твердости духа на то, чтобы отстоять свое решение. Кстати, многие говорили, что я очень похожа на бабушку. Именно от нее я унаследовала густую темную шевелюру, темно-карие, почти черные глаза и высокий рост. Если судить по семейному фотоальбому, то у моей мамы была совсем другая красота. Светлые волосы, прозрачные серые глаза. В общем, полная противоположность мне. На надгробие были выбиты три имени. София Трелони, моя бабушка. Изабелла Трелони — моя мать. И Грегор Трелони — отец. Но покоилась здесь только бабушка, поэтому по обычаю и магиснимок на надгробии был один. Тела моих родителей так и не были найдены после чудовищного пожара, в котором они погибли. А заодно дотла сгорел наш дом. Мне тогда было всего десять. Лишь по счастливой случайности я в ту ночь решила остаться у бабушки, потому и не разделила участь родителей. Бабушка очень тяжело перенесла смерть единственного любимого сына и не менее любимой снохи. Долгие годы имена моих родителей были вообще под запретом у нас в доме. Нет, бабушка не ругалась на меня, когда я вспоминала про них. Она вообще крайне редко повышала на меня голос. Просто каждый раз, когда я пыталась хоть что-нибудь разузнать о родителях, — бабушка начинала плакать. Она, конечно, не рыдала взахлеб, не билась в истерике. Но вид крупных прозрачных слез, которые сами собой катились из ее глаз, так угнетающе действовал на меня, что вскоре я поняла — эта тема всегда будет между нами под запретом. Почти сразу после того, как я поступила в академию, бабушка тяжело заболела. Думаю, лишь забота обо мне поддерживала ее все годы, прошедшие после гибельного пожара. Когда я уехала в столицу, то и силы ее иссякли. Нет, она никогда не жаловалась мне. Но с каждым моим приездом на каникулы я замечала, как меняется ее внешность. Как она худеет, как под глазами появляются глубокие тени усталости и бессонницы, с какой стремительной скоростью в густых черных волосах начинают серебриться широкие полосы седины. Иногда я думаю — а не потому ли и не сложилась моя учеба? Тяжело вникать в премудрости магической науки, когда сердцем и душой находишься далеко от пыльных гулких аудиторий. Во многом именно по этой причине я и восприняла решение об отчислении с радостью, а не с огорчением. Возвращалась в Бельвиль с четким намерением больше никогда не покидать бабушку и провести с ней ее последние годы жизни. Увы, не успела. Точнее, успела лишь на похороны. София Трелони умерла за день до моего приезда. И меня утешает только то, что это произошло тихо и во сне. Просто однажды утром она не открыла глаза, отправившись в лучший из миров. И там, я уверена, она встретилась с моими родителями. Я тихонько всхлипнула и кончиком пальца осторожно смахнула с ресниц слезинки. Удивительно, столько лет прошло, а боль от потери не проходит. Я зажмурилась. Запрокинула голову к солнцу, ловя лицом теплоту его лучей. Когтистая лапа дурного предчувствия, все это утро немилосердно терзавшее мое несчастное сердце, потихоньку разжималась. На кладбище я всегда приходила в самые тяжелые моменты своей жизни. Нередко рыдала тут взахлеб, мысленно рассказывая о своих бедах. И почему-то была абсолютно уверена, что бабушка слышит меня. Наверное, глупо верить в это. В университете на занятиях по некромантии нам говорили, что мертвые глухи к просьбам и к бедам живых, и что порог между двумя мирами непроницаем без особых ритуалов. Но мне это помогало. Уходила я отсюда всегда с новыми силами и с верой в лучшее. — Такие дела, — пробормотала я вполголоса, не открывая глаз. — Витор ушел от меня, и его любовница — наглая беспринципная особа, которая украла наши семейные драгоценности. А еще она хочет упечь меня в тюрьму и, по всей видимости, не успокоится, пока я не уеду из города. И как вишенка на торте: на следующей неделе явится магический аудит. Из прозрачной синевы неба донесся тонкий и жалобный свист какой-то пичуги. — Я не знаю, что мне делать. — Я опять смахнула слезинки с ресниц. — Как мне дать отпор Мариэлле, не нажив при этом еще больших неприятностей? Или плюнуть на все и действительно уехать? Но ведь именно этого она и добивается. Пичуга свистнула опять, еще более грустно. Я тяжело вздохнула. Посмотрела на магиснимок бабушки. На какой-то миг почудилось, будто изображение изменилось. Между бровей бабушки словно залегла глубокая недовольная морщина. Но наваждение тут же растаяло, стоило мне только моргнуть с удивлением. Немного помедлив, я встала. Подошла ближе к могиле и прикоснулась к надгробию. Обычно холодный мрамор сейчас показался мне горячим. Наверное, нагрелся на солнце. Странным образом это вновь пробудило в голове одну мысль. Слишком сумасбродную и безумную, но по неведомой причине кажущуюся очень привлекательной. Я задумчиво прикусила губу, обдумывая некое подобие плана, который начал вырисовываться в моем воображении. Затем нагнулась и сорвала несколько ромашек. Пересчитала их количество. Ага, четное. Как и необходимо. После чего со злорадством усмехнулась. Ну ладно. Погоревала — и хватит. Мариэлла и понятия не имеет, с кем связалась. — Катрина? — в этот момент послышалось из-за спины негромкое. — Патрик? — с искренним удивлением воскликнула, круто обернувшись на каблуках. Добавила с легчайшим неудовольствием: — Вот так неожиданная встреча! Ты следил за мной? — О нет, что ты, — поторопился оправдаться Патрик. — Просто прогуливался по городу и вдруг увидел тебя. Я выразительно изогнула бровь. Обвела стройные ряды надгробий по обе стороны от широкой гравийной тропинки. — Далековато ты от центра города забрел, — проговорила с иронией. Патрик в свою очередь огляделся по сторонам с такой растерянностью, как будто лишь сейчас понял, где находится. — И впрямь, — обронил негромко. — Задумался, видимо. Согласись, утро сегодня оказалось богатым на события. Необходимо было поразмышлять в одиночестве. А ноги, видимо, завели меня туда, где тише всего. Вот хитрец! И думает, что я поверю столь нелепому оправданию? Но впрочем, ладно. Самой интересно, что ему от меня надо. Патрик тем временем подарил мне самую обворожительную улыбку в мире, и сердце невольно екнуло от этого. Эх, хорош все-таки! И легкий флер таинственности ни капли не уменьшает его привлекательности, а скорее, даже напротив. Правда, я тут же мысленно одернула себя. Очнись, Катрина! Ты еще с первым неудачным браком не разобралась, а уже на других мужчин заглядываешься. Права Теона, не всегда правильно клин клином вышибать. — А ты что тут делаешь? — торопливо задал вопрос Патрик, не дожидаясь, когда я продолжу расспросы. — Пришла навестить родных, — честно ответила я и кивком указала на могилу за своей спиной. Странно, но мне показалось, что Патрик не ждал от меня такого ответа. Он замешкался, высоко вскинул брови, и улыбка мгновенно исчезла с его губ. — О, мои соболезнования, — сказал негромко и серьезно. Подошел ближе к надгробию, прочитал фамилии и посмотрел на меня с искренним сочувствием. — Ничего страшного, прошло много лет — и я уже привыкла жить без них, — ответила я. Помолчала немного и добавила чуть слышно: — Без родителей так точно. — Ты сирота? — осторожно осведомился Патрик и опять уставился на надгробие. Было видно, что в уме он пытается понять, как связаны три имени с одинаковыми фамилиями. Но уточнить не решается, боясь показаться грубым. — Здесь покоится моя бабушка, София Трелони, — решила проявить я милость. — Родители погибли, когда я была еще маленькой. Их тела так и не нашли. — Понятно. — Патрик задумчиво кивнул. — Получается, ты из рода ведьм? — С чего такой вывод? — Я широко распахнула глаза. — Из-за фамилий, — пояснил Патрик. — Это же чисто ведьминская традиция — детям давать фамилии матерей. — София Трелони была моей бабушкой по отцу, — вздохнув, пояснила я. — Моя мать… И запнулась. Собственно, а я ведь ничего не знаю о родных со стороны матери. Даже не в курсе их имен. В семье, насколько я помню, эту тему всегда как-то замалчивали. Ну а бабушка, как я уже говорила, слишком болезненно воспринимала все мои расспросы. — Ты ничего не знаешь про свою мать? — задал новый вопрос Патрик, правильно интерпретировав затянувшуюся паузу. — Только то, что она была не из Бельвиля, — медленно протянула я. — В отличие от отца и бабушки. Хм-м… И нахмурилась, принявшись задумчиво общипывать одну из ромашек. — Впрочем, это легко исправить. — Патрик опять лучезарно улыбнулся. — В городском архиве наверняка найдется вся нужная тебе информация. Я с невольным отвращением передернула плечами. Архив! То самое место, где работает Витор! О нет, пожалуй, я поумерю свое любопытство. Чувствую, это здание я еще долго буду обходить по широкой дуге, лишь не столкнуться с ним ненароком. — А, да! — Патрик издал сухой смешок, опять без особых проблем разгадав причины моего кислого выражения лица. — Ведь именно в архиве работает твой почти бывший муж, не так ли? Я вздрогнула и уставилась на него с нескрываемым подозрением. Ничего себе! Судя по всему, он действительно навел обо мне справки. Вызнал всю подноготную перед тем, как отправиться утром в гости. Но для чего ему это? «Быть может, ты ему понравилась, и он решил помочь?» — шепнул внутренний голос. Правда, в нем слышалось немало сомнений. И я была с ним солидарна в этом. Не похожа я как-то на прекрасную принцессу, угодившую в беду. Хотя Патрик вполне потянул бы на роль доблестного принца на белом коне. В этом, наверное, и заключается причина моего недоверия к нему. Кажется слишком подозрительной такая активность от почти незнакомца. — Между прочим, я готов составить тебе компанию, — вкрадчиво предложил Патрик и вдруг шагнул ко мне. Я лишь каким-то чудом не попятилась. Теперь мужчина стоял так близко от меня, что я чувствовала легкий свежий аромат его одеколона. Синие глаза горели затаенной улыбкой, губы были приоткрыты словно для поцелуя… Осознав, что я самым неприличным образом пялюсь на них, я мысленно выругалась и уставилась Патрику прямо в середину лба, как на наиболее безопасное место. Смотреть ему в глаза и тем более на губы казалось слишком опасным занятием. — Компанию? — осипшим от волнения голосом переспросила я, как-то мгновенно потеряв нить разговора. — Какую компанию? — Для похода в архив, конечно же, — мягко сказал Патрик. Протянул руку и заправил мне за ухо выбившуюся из прически прядь волос. Я еще шире распахнула глаза, пуще прежнего рассматривая его лоб, лишь бы не столкнуться взглядами. Патрик негромко кашлянул и украдкой потер так заинтересовавшее меня место рукой, словно проверяя, не вырос ли у него рог. Убедившись, что там все в порядке, кашлянул опять, теперь громче, намекая, что ждет моего ответа. — Я не думаю, что это хорошая идея, — пробормотала я, отчаянно стараясь не покраснеть. — Витор… — Сегодня суббота, — оборвал мой жалкий лепет Патрик. — Вряд ли твой будущий бывший муж проводит законный выходной на рабочем месте. Скорее, наслаждается обществом новой возлюбленной. А вот какой-нибудь дежурный клерк в архиве должен быть. Вообще-то, он прав. После столь резонного возражения Патрик опять потянулся к моим волосам, теперь поправив прядь с другой стороны. Наклонился еще ниже, так, что между нашими губами осталось до неприличия мизерное расстояние. Продолжать изучать его лоб в такой обстановке было совершенно невозможным делом. Я неосторожно опустила взгляд — и утонула в его глазах. Таких синих, таких восхищенных, на дне которых плескались озорные смешинки. — Кстати, а для чего тебе кладбищенские цветы? — чуть слышно поинтересовался Патрик, и его дыхание пощекотало мои губы. — Для зелья, — словно со стороны услышала я свой срывающийся голосок. Очарование момента сразу же куда-то исчезло. Взгляд Патрика затвердел, угасли веселые искорки в его зрачках. — То есть, я взяла их на память о бабушке, — затараторила я, осознав, какую глупость совершила и силясь исправить допущенную ошибку. — Хотела поставить их в вазу у себя на кухне. Чтобы вспоминать о ней почаще. — У тебя в руках четное количество цветов, — сказал, как припечатал, Патрик, явно не поверив моим оправданиям. — Обычно такие букеты дарят на похороны. — Я не суеверна, — фыркнула я, прекрасно понимая, что вязну во лжи все глубже и глубже. Патрик неполную минуту просто смотрел на меня, как будто ожидал, что я раскаюсь и расскажу правду. Но я лишь хлопала ресницами, вновь вернувшись к изучению его лба. — Боюсь, твои цветы завянут, пока мы будем в архиве, — наконец, обронил он. — Лучше оставить их здесь. — Да, но… — заупрямилась было я. И осеклась. Этот невозможный тип каким-то чудом умудрился перехватить мою руку и очень мягко, однако непреклонно разжал мои пальцы. Ромашки упали мне под ноги, и я с досадой цокнула языком. Ну вот. Все-таки не стоило их рвать на глазах у Патрика. Теперь у него наверняка возникли ненужные ко мне вопросы. Что особенно некстати, учитывая все сложившиеся обстоятельства. Придется опять навестить могилу бабушки. Желательно — прямо сегодня. Ладно, придумаю еще, как отделаться от этого типа. Но он прав. В архив тоже надо заглянуть. — Не расстраивайся, — попросил меня Патрик, когда я с огорчением посмотрела на несчастные ромашки. — Такая красивая девушка достойна самых красивых цветов, а не обычных полевых. — Кто бы мне их еще подарил, — не удержалась я от язвительного замечания. — И потом. Я больше люблю как раз полевые. — Я учту, — с каким-то странным смешком пообещал Патрик. Подхватил меня под локоть и настойчиво потянул прочь, обронив напоследок: — Идем же, Катрина! Интуиция подсказывает, что в архиве нас ждет что-то очень интересное! Я неохотно повиновалась. Вообще-то, я считала, что семейные тайны могут и подождать. Подумаешь, не знаю я девичьей фамилии матери. Ну и что? Все прожитые годы мне это никак не мешало. И сейчас у меня есть куда более актуальные проблемы, требующие скорейшего решения. Но сопротивляться напору Патрика я не рискнула. Все равно не отвяжется. К тому же будет ну очень подозрительно, если я оттолкну его и кинусь собирать несчастные ромашки, уже изрядно помятые и на цветы-то непохожие. Особенно если учесть мою недавнюю оговорку об их настоящем предназначении. Эх, верно говорят, что беда не приходит одна! ---------- Глава шестая Глава шестая Я была почти уверена в том, что не встречу Витора в городском архиве. Да и присутствие рядом Патрика придавало мне дополнительного спокойствия. Однако при виде знакомого высокого каменного здания, стоявшего на главной площади Бельвиля, колени почему-то предательски затряслись, и я невольно замедлила шаг. Патрик наверняка заметил это, однако ничего не сказал. Лишь положил свою широкую теплую ладонь поверх моей руки, которой я отчаянно цеплялась за его локоть. Это было… мило. Очень мило и приятно. Витор терпеть не мог ходить со мной под руку. Считал, что это выглядит глупо и как-то по-детски. Я мотнула головой, не дав себе углубиться в неприятные и болезненные воспоминания. Не к чему ворошить пепел былого. Что прожито — то уже не изменить. Как назло, городская площадь в субботний полдень была заполнена праздно гуляющим народом. Я низко опустила голову, опасаясь увидеть кого-нибудь из общих друзей семьи или просто знакомых. Но тут же одумалась и горделиво задрала подбородок. Собственно, а почему я так боюсь случайной встречи? Не я первая начала эту игру, а Витор со своей Мариэллой. Будем считать, это мой ответный ход. И как раз в этот момент меня окликнули: — Катрина! Я аж скрипнула зубами, узнав женский голос. Ох, это же мать Витора! Арабель Левон! Хуже встречи представить просто невозможно! Видимо, я так сильно вздрогнула, что Патрик заметил это. Чуть сильнее сжал пальцы, показывая свою молчаливую поддержку. Это было… мило. Очень мило и приятно. Ой, по-моему, я начинаю повторяться. Но я чуть не растеклась влюбленной лужицей около ног Патрика в тот же миг. Однако нашла в себе силы собраться и приветствовать почти бывшую свекровь. — Здравствуйте! — мрачно процедила я, обернувшись к ней. Патрик еще сильнее сжал мои пальцы, и я с усилием выдавила из себя блеклую улыбку. — Катрина, очень неожиданно увидеть тебя, — строго проговорила Арабель и впилась в меня пронзительным взглядом серых глаз. Мне моментально стало стыдно. Даже не знаю, почему. Но при виде почти бывшей свекрови мне неожиданно захотелось притвориться птичкой. Ну, или гусеничкой. В общем, любым созданием — лишь бы получить законный повод смыться подальше. Более того, я даже попыталась отстраниться от Патрика, осознав, как наша пара сейчас выглядит со стороны. Но тот без малейших сомнений пресек мое слабое сопротивление. Мало того, что он ближе притянул меня к себе, так еще и хозяйским жестом положил руку на мою талию. И подарил Арабель белозубую лучезарную улыбку. Та от такой наглости аж подавилась. Раскраснелась до невозможности, и если бы взглядом убивали — то я немедленно бы пала к ее ногам. — Я разговаривала с Витором недавно, — все таким же железным тоном отчеканила Арабель. — Тебе не стыдно? Я хрюкнула что-то невразумительное. От неожиданности столь несправедливого и глупейшего по смыслу вопроса горло перехватило жесткой удавкой обиды. — А почему Катрине должно быть стыдно? — внезапно пришел ко мне на помощь Патрик. Он еще крепче обнял меня, не обращая внимания на то, что Арабель вся задыхалась от негодования. — А вас, молодой человек, не спрашивают! — гневно ответила та. Затараторила без устали, выкладывая свои претензии: — Катрина, как ты могла! Мы приняли тебя, сиротку без гроша за душой, в нашу дружную семью! И что ты сделала! Изменила моему сыну. И теперь имеешь наглость гулять со своим любовником среди бела дня без зазрения совести! Я приглушенно зарычала. Да они издеваются, должно быть! Такое чувство, будто я угодила в какую-то дурную комедию с очень несмешным и скверным сюжетом. Кончики пальцев так и налились огнем. До безумия захотелось врезать какими-нибудь чарами по лицу свекрови. Хотя бы заставить ее замолчать! И без того наша компания тут же оказалась в перекрестии множества взглядов праздно шатающихся людей. — Драгоценнейшая моя! В следующее мгновение Патрик перехватил мою руку. Легонько поцеловал меня в запястье, и я с недоумением почувствовала, как на пару секунд онемела моя кожа в том месте, куда прикоснулись его губы, а уже собранная для нападения энергия без следа рассеялась. — Ты очаровательна в гневе, — шепнул мне на ухо Патрик, и приятные мурашки взволнованной толпой пробежались по моей спине. — Но не забывай. Эмоции. Вот что от тебя пытаются добиться. — Да как вы смеете!.. — прервала сцену Арабель звенящим от злости голосом. — Катрина, имей совесть! Ты еще даже не в разводе, а уже позволяешь себе всякое. Бесстыдница! В этот момент я осознала, что наша троица оказалась в центре всеобщего внимания. На мне скрестилось столько осуждающих взглядов, что щеки потеплели от стыда. А вот Патрик безмятежно улыбался, как будто не видел ничего дурного в происходящем. — Я… — продолжила Арабель еще громче и визгливее. Понятия не имею, какие оскорбления и обвинения она собиралась обрушить на мою несчастную голову, потому что Патрик вдруг негромко кашлянул, показывая, что намеревается что-то сказать. Поразительно, но моя почти бывшая свекровь при этом мгновенно замолчала. С непонятным восторгом распахнула глаза и подалась вперед, явно ожидая, что Патрик ввяжется в ссору, встав на мою защиту. — Госпожа Левон, я абсолютно согласен со всем, что вы сказали, — негромко, но внятно проговорил Патрик. Я дернулась от неожиданности. Как это — согласен? Попыталась выдернуть руку из его хватки, но Патрик лишь сильнее сжал мою ладонь и украдкой подмигнул мне, воспользовавшись тем, что Арабель отвлеклась. Сдается, он что-то задумал. Но что именно? — Измена в браке — это абсолютно недопустимо. — Патрик говорил все так же тихо. Но я не сомневалась в том, что его слышат все окружающие. — Я всегда считал, считаю и буду считать, что вначале надо завершить предыдущие отношения, а лишь потом вступать в новые. Катрина целиком и полностью разделяет мою точку зрения. — Но… — растерялась Арабель. — Как же… — Я думаю, вам будет полезно узнать о том, что первым в этом браке изменил именно ваш сын. — Патрик ни на толику не повысил голос, однако Арабель не посмела перебить его, опять замерев с приоткрытым от удивления ртом. Мужчина позволил себе короткую усмешку и добавил: — А впрочем, вы наверняка в курсе этого. Как-никак скоро станете бабушкой. Не сомневаюсь, что ваш сын уже давно обрадовал вас этой новостью. — Но… — Но в любом случае, Катрина не держит зла ни на вашего сына, ни на Мариэллу Вустер, — в очередной раз не дал ей продолжить Патрик. — В конце концов, рождение детей — это замечательно! Каждый ребенок — дар небес. И потом, не случись этой истории — мы бы с Катриной не обрели бы совместного счастья. Как говорится, все хорошо, что хорошо заканчивается. — Мариэлла Вустер? — негромко переспросила ближайшая почтенная дама у своей спутницы. — Это про племянницу бургомистра, что ли, речь? — Ишь ты, от женатого залетела! — послышалось с другой стороны. — Никакого стыда у нынешней молодежи. — Интересно, а как ее дядя к этой истории отнесся? — Это спросил кто-то уже издалека. — Какой удар по репутации почтенного семейства! И вся толпа на площади заговорила в унисон, обсуждая на все лады услышанную новость. Арабель вся раскраснелась от гнева. Сжала кулаки, как будто собираясь кинуться в самую прозаическую и некультурную драку. Патрик ничего ей не сказал. Он даже не переменил расслабленной позы, продолжая бережно держать меня за руку. Но от него вдруг тугой волной повеяло такой угрозой, что Арабель тут же растеряла весь свой боевой задор и испуганно попятилась. — Катрина, от тебя я подобного не ожидала, — выплюнула она напоследок. Не дожидаясь моего ответа, развернулась и стремительным шагом припустила прочь. И больше всего это напоминало самое настоящее трусливое бегство. — Спасибо, — с превеликой благодарностью сказала я Патрику, который с очень задумчивым видом провожал мою свекровь все то время, пока она окончательно не затерялась в толпе. — Ты опять меня безмерно выручил! — Тебя совершенно точно пытаются спровоцировать, — пробормотал он себе под нос, как будто размышляя вслух. — Интересно, зачем? Хотела бы я знать ответ на этот вопрос! Впрочем, Патрик уже тряхнул головой, как будто прогонял какое-то наваждение. Улыбнулся мне и потянул в сторону здания, куда мы и держали путь изначально. Я была совершенно уверена в том, что архив сегодня открыт. Об этом говорила и вывеска на дверях с указанием рабочих часов. Однако дверь почему-то оказалась запертой. Безрезультатно дернув несколько раз ручкой, я с недоумением сдвинула брови. — Странно, — пробормотала себе под нос и еще раз внимательно посмотрела на табличку. Ну да. Архив должен быть открыт. Выходной только воскресенье, то есть, завтра. — Позволь мне. Патрик легонько отстранил меня в сторону. Взялся за ручку… И его пальцы неярко засветились какими-то чарами. В замке что-то щелкнуло — и дверь приветственно распахнулась перед нами. — Разве это законно? — шепотом спросила я, широко распахнув глаза. — Разве я что-то сделал? — Патрик с лукавой ухмылкой приложил палец к губам, призывая к молчанию. Добавил весело: — Ручку заело. Бывает. Надо будет сказать служащим, чтоб ее починили. А то придет кто-нибудь сюда по очень важному и неотложному делу. И уйдет, несолоно хлебавши, решив, будто тут закрыто. После чего немного помедлил на пороге и первым шагнул в здание архива. Я последовала за ним, немало заинтригованная всем происходящим. Ну вот, теперь я точно уверена в том, что Патрик — маг. Знать бы еще, в какой области он специализируется и что вообще забыл в нашей глухомани. Интересно, а мои фамильные драгоценности он, случаем, не сумеет найти? Хотя бы определить, куда их Мариэлла перепрятала. Дальше я и сама справлюсь. Задумавшись, я не заметила, как мы миновали пустынный холл. Ни на секунду не замедлив шаг, Патрик уверенно свернул в один из коридоров, проигнорировав комнату, в которой посетители обычно ждали своей очереди. Хм-м… Странно. Он ведет себя так, как будто не раз уже бывал тут. Или опять воспользовался какими-то чарами? В этот момент мужчина остановился около одной из дверей. На мой взгляд, она ничем не выделялась из целого ряда таких же, ведущих в разные кабинеты архива. Замер около нее, выразительно глянул на меня и опять приложил указательный палец ко рту, только теперь и без тени улыбки. Я на всякий случай прислушалась. Однако в здании царила полнейшая тишина. Такое чувство, будто тут и впрямь никого нет. В принципе, ничего удивительного. В нашем захолустье даже в присутственных местах частенько плюют на дисциплину. Возможно, дежурный служащий по архиву поспешил по какому-нибудь неотложному делу, решив, будто в выходной все равно сюда никто не придет. Правда, на сердце все равно было как-то неспокойно, а под ложечкой неприятно ныло в ожидании новых проблем. В полутьме глаза Патрика словно светились собственным внутренним светом. Убедившись, я послушно стою и не делаю никакой попытки заговорить, мужчина одобрительно кивнул мне. Опять обернулся к двери. И в следующее мгновение просто вышиб ее, смахнув с пальцев ярко-алый шар заклинания. От неожиданности я взвизгнула в полный голос. Благо, что тишину можно было уже и не соблюдать. Дверь не просто распахнулась настежь. Ее сорвало с петель и откинуло далеко в сторону с таким грохотом, что оконные стекла жалобно задребезжали. — Ты что творишь? — потрясенно воскликнула я, ну никак не ожидая подобного от своего спутника. Патрик проигнорировал мой вопрос. Он скользнул вперед так быстро, что его движения слились для меня в одну размытую тень. — Демоны! — в следующее мгновение услышала я ругательство, слетевшее с его губ. Немало заинтригованная, я шагнула вперед. И остолбенела на пороге, никак не в силах осмыслить увиденное. Картинка никак не желала складываться в единое целое. Мой взор упорно фокусировался на отдельных предметах. Перевернутый, откинутый в сторону стул. Стол, по центру которого темнело загадочное выжженное пятно. Чье-то тело на полу. Массивное тяжелое пресс-папье, валяющееся чуть поодаль. И много, очень много пятен чего-то темно-бурого, вязкого, напоминающего… Я гулко сглотнула слюну, не желая завершить эту мысль. В нос ударил тяжелый металлический запах, медной кислинкой осевший на корне языка. И тошнота немедленно подкатила к горлу. — Не надо, Катрина, не смотри. — Патрик бросил на меня предупреждающий взгляд и присел перед кем-то в строгой одежде служащего архива. Приложил в попытке нащупать пульс два пальца к шее мужчины, чье лицо я никак не могла увидеть — он лежал на животе. И через несколько секунд мрачно добавил: — А лучше — выйди прочь. Я не послушалась. И не по той причине, что не хотела. Напротив, безумно хотела выскочить прочь и забыть все то, что только что увидела. Но ноги отказались служить мне. И я бессильно привалилась к стене, почувствовав, что вот-вот рискую потерять сознание. — Это… он… — Отдельные слова никак не желали складываться в понятную фразу. Я всхлипнула и прижала обе руки ко рту, силясь удержать себя от рыданий. Не помогло. Слезы немедленным бесконечным потоком хлынули из моих глаз, а испуганный крик сдавленно забился в моем горле. — Надо вызвать полицию. — Патрик убрал руку от несчастного и встал, печально покачав головой. — Это… Это Витор? — все-таки выдавила я из себя нечто осмысленное и членораздельное. Патрик пожал плечами. Начал что-то говорить, но его слова полностью перекрывал непонятный и усиливающийся с каждым мигом звон в моих ушах. Я не могла отвести взгляда от неподвижного тела. Светлые волосы, знакомая одежда мелкого клерка архива. И кровь. Кровь везде. Теперь я не сомневалась в происхождении загадочных пятен на полу и одежде жертвы. Это была кровь. Свежая, но уже начавшая сворачиваться. — Катрина! Громкий окрик Патрика вывел меня из состояния оцепенения. Я посмотрела на него. Тупо удивилась тому, что губы мужчины шевелятся, как будто он еще что-то мне говорил. А затем комната начала вращаться с дикой скоростью. И я постыдно отключилась, успев ощутить, как в последний момент Патрик легко подхватил меня на руки, оберегая от падения. Обморок, однако, не продлился долго. Очнулась я уже в одном из кресел для посетителей, стоявших в холле архива. Должно быть, Патрик перенес меня подальше от места событий. Понимал, небось, что я рискую забиться в самой настоящей истерике, если вдруг опять увижу перед собой безжизненное тело. — Ты в порядке? — с искренней обеспокоенностью спросил Патрик, нависая надо мной. — Не знаю, — честно ответила я. Запнулась и выдохнула: — А это… Мы в самом деле увидели… И замолчала, ощутив, как тошнота резко подкатила к горлу. Прижала руку к губам, силясь сдержать ее. — Забудь, — с нажимом сказал Патрик. — Не думай об этом. Легко сказать, но трудно сделать! Я откинулась на спинку кресла, мелко-мелко дыша ртом. Опять накатила дурнота. Да такой силы, что реальность вновь замерцала темными искрами, грозясь в любой момент исчезнуть. — Я вызвал полицию. Патрик присел на подлокотник моего кресла. Взял меня за руку и с неожиданной силой сжал. Другая его рука опустилась на мой покрытый испариной лоб. Восхитительно прохладная и мягкая. — Все будет хорошо, Катрина, — пообещал мне Патрик. — Даю слово. — Но он… — сбивчиво забормотала я. — Это был Витор, да? Это мой муж?.. — Понятия не имею. — Патрик сильнее сжал мою ладонь. — Я не видел твоего мужа ни разу в жизни. Но… — Но?.. — с радостной надеждой подхватила я. — Давай дождемся представителя полиции, — завершил Патрик. — Я послал зов. Послал зов? Я с недоумением сдвинула брови, не понимая, о чем он. И тут же опять скривилась, ощутив, как слезы вновь подступили к глазам. — Не рыдай. Патрик сказал это спокойно, но с таким нажимом, что я невольно выпрямилась. — Ненавижу женские слезы, — чуть мягче продолжил он. — Подожди немного. Чего подождать? Задать вопрос вслух я не успела. Потому что дверь вдруг резко распахнулась, и на пороге предстал вихрастый рыжий молодой парень. И да, он был именно рыжий. От корней волос и дальше, не говоря уж про яркие веснушки. — И-и? — протянул он вальяжно. — Какие проблемы? Патрик сначала предупреждающе глянул на меня, затем поднялся к представителю закона. — Боюсь, мы обнаружили труп, — сказал сухо. Я тихо всхлипнула, не сумев совладать с чувствами. О небо! Пожалуйста, пусть это будет не Витор! Да, он сильно обидел меня и еще сильнее разочаровал своим трусливым поведением. Но смерти я ему не желаю. Это уж чересчур. — Труп? — Молодой парень в черной одежде полиции высоко вздернул брови. Недоверчиво протянул: — Ну давайте глянем на ваш так называемый труп. Патрик любезно протянул мне руку, желая помочь встать. Я с сомнением на нее покосилась. — Прости, я лучше побуду тут, — проблеяла тихо. — Нет, ты лучше побудешь со мной, — сказал, как отрубил, он. Крепко, но бережно обхватил мое запястье, потянул на себя, и я против воли поднялась на ноги. — Патрик, я на самом деле не думаю, что это хорошая идея, — слабо запротестовала я. Патрик меня уже не слушал. Он все внимание обратил на представителя закона. Ну а я без сил привалилась на его плечо. Наверное, если бы он не обнимал меня — я бы немедленно рухнула на пол. Слишком страшило меня то, что тот несчастный — действительно Витор. Юный служитель закона чуть ли не бегом рванул по коридору. Патрик последовал за ним со всей возможной скоростью. Вернее сказать — тащил меня чуть ли не насильно, потому что я совершенно не хотела увидеть вновь это безжизненное тело. — И впрямь мертв! — с непонятной радостью провозгласил полицейский в тот момент, когда мы только достигли порога. — Меня сейчас стошнит, — простонала я. Патрик очень аккуратно опустил меня в одно из кресел. Легонько провел тыльной стороной ладони по моему лицу, убирая растрепавшиеся волосы назад. — Потерпи немного, — прошептал он. — Опознание. Это твой муж? Я позволила себе один только взгляд. Полицейский к этому моменту перевернул тело на спину. И сейчас о чем-то глубоко задумался, глядя на очень молодое и удивленное лицо жертвы. — Это не Витор, — выдохнула я с нескрываемой радостью. — Это не он! Не мой муж! И в очередной раз поторопилась укрыться в темноте небытия. ---------- Глава первая Глава первая — По-моему, очевидно, Катрину Трелони необходимо немедленно заключить под стражу! — Да-да, просто удивительно, что она столько времени дурачила всех. — Она украла деньги! И кто знает, на что она еще способна! В последнем визгливом восклицании я узнала голос Мариэллы. Будто против воли открыла глаза, хотя веки словно были налиты свинцовой тяжестью. За время моего обморока кто-то вновь перенес меня в холл подальше от обнаруженного тела. В принципе, оно и понятно. Иначе место преступления уже безвозвратно затоптали бы, потому как в помещении для посетителей архива было на удивление много народа. Короткий взгляд выхватил из толпы Мариэллу и Витора, которые находились в самой гуще событий. Первая яро доказывала мою вину, второй стоял, весь сжавшись и пытаясь сделать вид, словно вообще не имеет ни малейшего отношения к происходящему. — Жив! — неверяще выдохнула я. Попыталась сорваться с места и ринуться к нему. Честное слово, в этот момент мне было плевать на все. На то, что он мне изменил. На то, что предал. Главное — что он был жив! Смерти ему я никогда не желала! Но Патрик мгновением раньше положил руку на мое плечо и тем самым буквально пригвоздил к месту. Я с недоумением посмотрела на него снизу вверх. Он ответил мне рассеянной улыбкой и вновь все внимание сосредоточил на творящийся вокруг бедлам. Однако руку с моего плеча не убрал, напротив, лишь придавил меня сильнее к месту. В небольшом тесном холле было не протолкнуться сейчас. Я, Патрик, рыжий полицейский, до сих пор оставшийся для меня безымянным. А еще почему-то Мариэлла и Витор. И Арабель, намного воспрянувшая после нашей недавней встречи. Присутствие последних особенно удивило меня. Почему они здесь? — Нет никаких сомнений в том, что виновата именно Катрина! — важно провозгласила в этот момент Мариэлла. — Необходимо изолировать ее от прочих. В тюрьму ее! Витор вздрогнул при этом. Покосился на меня виновато, но ничего не сказал. — Да-да, — подхватила Арабель. — Точно вина на Катрине. Я в этом абсолютно убеждена! — А могу ли я полюбопытствовать, откуда такая уверенность? — вдруг медово поинтересовался Патрик. Его рука по-прежнему лежала на моем плече. И от этого мне было… Очень спокойно, если честно. И еще более защищенно. Краем глаза я заметила, как Витор уставился на мое многострадальное плечо, где спокойно покоилась ладонь Патрика. И резко скривился, как будто чем-то недовольный. — Она хотела подставить Витора! — воскликнула Мариэлла без запинки. — Обвинить в том, что он не совершал! — Она хотела уничтожить все следы своих былых преступлений! — вторила ей Арабель. — Ведьма — вот она кто! — В тюрьму ее! — слились в один голоса этих двух женщин. — Э-э… — негромко проговорил вдруг полицейский. — При всем моем уважении, но, дамы, давайте вернемся к стандартным процедурам. Как я понимаю, обнаружила труп именно Катрина Левон со своим спутником… — Трелони, — со злым шипением оборвала его Мариэлла. — Она Катрина Трелони. Больше не Левон! И никогда ей не будет! — Простите, развод оформлен? Полицейский посмотрел на меня с таким удивленным выражением лица, что мне невольно стало смешно, хотя ситуация не располагала к веселью вот никак. — Нет, развод не оформлен, — вместо меня сказал Патрик. — Катрина и Витор до сих пор в браке. — Понятно, — озадаченно пробормотал полицейский. Я торопливо опустила голову, пряча в тени усмешку. А кстати, какого демона тут делают Мариэлла и Арабель? Не думаю, что Патрик призвал и их вместе с полицией. Тогда откуда они узнали про убийство в архиве? — Я решила, что Катрину надо отправить под стражу! — в этот момент важно заявила Мариэлла. — Немедленно! Выступила вперед. И тут же трусливо попятилась, когда Патрик бросил на нее тяжелый немигающий взгляд. — А я считаю, что вам всем пора пойти прочь, — тихо, но с нажимом сказал он. — Ну, кроме вас. И коротко кивнул полицейскому, который приободренно приосанился после этого. — С чего вдруг?! — хором сказали будущая новая жена моего мужа и моя пока еще нынешняя свекровь. Переглянулись, дальше продолжила только Мариэлла: — Очевидно, что вы пытаетесь выгородить Катрину, с которой у вас любовные шашни… — Очевидно, что мне пора прекращать этот балаган, — сухо, но очень веско обрубил Патрик. — Надоело уже. В последний раз потрепал меня по плечу и сделал шаг вперед. И неожиданно выудил из-под ворота камзола серебряный амулет магического надзора. При виде знакомого знака в виде круга, перечеркнутого молнией, мне стало дурно. Я издала сдавленный стон и попыталась опять потерять сознание. — Катрина, вот не тебе надо меня сейчас бояться, — укоризненно проговорил Патрик. Помогло плохо. Я вдруг вспомнила, как при нем пыталась воспользоваться чарами подчинения. Да за одно это мне сидеть долго-долго в тюрьме, потому что подобные чары в Трибаде всегда были, есть и будут вне закона. — Мне надо подышать свежим воздухом, — слабо пискнула я. Попыталась было встать, но потерпела в этом сокрушительное поражение. Не уверена, что в нем был виноват Патрик, скорее — мое волнение. Но стоило ему только укоризненно глянуть на меня, как ноги ослабели, превратившись в подобие горячего киселя. И я бухнулась обратно в кресло. — Да вы издеваетесь, что ли? — воскликнула Мариэлла, с нескрываемым сомнением глядя на знак магического надзора. — Что за побрякушку вы показываете? Я уверена, это просто фальшивка! — А я уверен, что вам надо помолчать, — сухо отрезал Патрик. — От ваших воплей у меня уже голова болит. И глянул на Мариэллу с такой свирепостью, что она невольно попятилась в испуге. Натолкнулась на Витора, и тот немедленно ласково обнял ее, как будто пытаясь защитить. Я торопливо отвела взгляд в сторону. Это было больно. Я до сих пор не могла смириться с тем, что Витор меня предал. Так и чудилось, что есть какое-то понятное объяснение всему происходящему. Ладно, плевать на развод. Плевать даже на Мариэллу. Но разве можно обвинить человека в том, что он не делал? Это просто сверх подлости, наверное. — Джоффри! — препротивно взвизгнула Мариэлла. — Ты крестник моего отца! Что тупо лупаешь глазами? Немедленно арестуй их! И гневно повернулась к рыжему полицейскому. — Очень не советую так делать, — медленно и очень внятно проговорил Патрик. — Я пока понятия не имею, что в вашем городке происходит. Но мне заранее все это не нравится. И не нравится очень сильно. Вы ведь понимаете, какое ведомство я представляю? И многозначительно поиграл цепочкой, на которой висел амулет. — Понимаю, — сипло отозвался Джоффри, не сводя глаз с серебряного знака. — Магический надзор, не так ли? — Так, — так же тихо, но с нажимом подтвердил Патрик. — Любая попытка помешать мне в расследовании этого преступления будет расценена однозначно. Как препятствие в работе представителя королевской власти. Ясно? — Предельно, — сдавленно подтвердил Джоффри. — Напомнить, какое наказание за это положено? Полицейский дернул кадыком, как будто в последний момент проглотил ругательство. И виновато опустил голову. — Не надо, — прошептал он. — Я все понимаю, господин… Сделал паузу, видимо, не понимая, как закончить фразу. — Патрик Чейс, — представился Патрик. — Главный специалист магического надзора и начальник отдела по контролю за применением ментальных заклинаний. Главный специалист? Начальник отдела? Ментальных заклинаний? Я тоненько застонала, осознав, в какую беду угодила. Да плевать мне сейчас на Витора и Мариэллу! Плевать даже на их обвинения. Где-то глубоко в сердце жила слабая надежда на то, что эти проблемы очень скоро разрешатся. Потому что я не имела никакого отношения ни к краже денег из дома Витора, ни уж, тем более, к убийству в архиве. Но при Патрике я использовала заклинание подавления воли. А оно как раз относится к числу ментальных. И карают за подобное очень сурово. — Да он же врет, — пролепетала Мариэлла. В ее голосе теперь не было никакой уверенности, но она не могла смириться с тем, что я останусь на свободе. — Это просто самозванец, — продолжила она чуть громче. — Понятия не имею, где Катрина с ним познакомилась. Но и дураку ясно, что он не тот, за кого себя выдает! И шагнула вперед, воинственно сжав кулаки, как будто собираясь напасть на Патрика. — Ваше счастье, госпожа Вустер, что вы беременны, — сухо обронил Патрик. — Я не особый любитель бить женщин, но на хорошую пощечину вы уже давно нарываетесь. — Витор? — Мариэлла, мгновенно растеряв весь свой пыл, обернулась к моему пока еще актуальному мужу. — Ты ему ничего не сделаешь? И капризно притопнула ножкой. — Не советую, господин Левон, ой как не советую, — процедил мрачно через зубы Патрик. — У меня уже давно руки чешутся хоть кому-то из вашей теплой компании врезать. Боюсь, вы являетесь самой подходящей для этого кандидатурой. Витор сильно побледнел после столь недвусмысленной угрозы. Почему-то растерянно посмотрел на меня. А я тем временем тихонечко поднялась, силясь не привлекать к себе лишнего внимания, и медленно, бочком отступала к двери. Мне срочно надо в лавку! Если в Бельвиле представитель магического надзора, то я серьезно влипла. Нужно… — Даже не думай, — не глядя на меня, веско обронил Патрик. — Катрина, я к тебе хорошо отношусь. Но не злоупотребляй этим. С тобой я побеседую без лишних свидетелей. Я тут же застыла на месте, почувствовав, как миллиарды противных мурашек пробежались по моему позвоночнику. Что значит — без лишних свидетелей? Очень грозно это прозвучало. — А теперь — вернись обратно. — Патрик глянул на меня так свирепо, что я сама не заметила, как опять оказалась в кресле. После чего поблагодарил меня коротким кивком и небрежно обронил: — Спасибо. — Вы не имеете никакого права вмешиваться! — попыталась вступить в разговор Арабель. Правда, при этом ее голос постыдно дрожал и срывался. — Господин Чейс, пока расследование ведет полицейское управление нашего города, как я понимаю. И вы тут чужак. Поэтому ваши приказания просто смешны. — Ошибаетесь, — сухо осадил ее Патрик. — Только что расследование перешло под полный мой контроль. И мне плевать, если честно, сколько у вас родных и знакомых в полиции. Я и только я займусь этим делом. — Но… — запротестовала Мариэлла. — Это же произвол! — Да что вы говорите? — ядовито удивился Патрик. — Смею напомнить, что я уже сутки наблюдаю за всем происходящим. И произвол устроили как раз вы. И все ваше семейство. Мариэлла окончательно растерялась. Опять оглянулась на Витора, который упорно делал вид, что вообще мимо проходил и как-то внезапно тут оказался. — Мне действительно весь этот балаган надоел, — с плохо скрытым раздражением продолжил Патрик. — Поэтому… Как тебя там?.. Джоффри? Окончательно приунывший полицейский робко кивнул. — Эту и эту…— Патрик поочередно ткнул пальцем в Мариэллу и Арабель. — А меня? — удивился Витор, которого по непонятной причине Патрик обошел внимание. — Безусловно, и этого в первую очередь, — благожелательно согласился с ним Патрик. После чего спокойно завершил: — В общем, всю троицу в камеру предварительного содержания. Я с ними разберусь. Но чуть позже. — Да вы с ума сошли! — потрясенно выдохнула Арабель. Моя свекровь вся напряглась. Выпрямилась так сильно, как только могла. — Я же… Мы же… — Цыц, — осадил ее Патрик. — При всем моем уважении — но еще хоть слово, хоть намек на действие — и я заговорю так, что вам и не снилось. Угрозой прониклись все. Начиная от Витора и заканчивая мной. — Вперед! — глухо рявкнул Патрик, глянув на совсем приунывшего Джоффри. — И побыстрее. Потом возвращайся. И вызови подкрепление. Тело надо убрать. Полицейский растерянно обернулся к компании всех перечисленных Патриком. — Простите, — пробормотал смущенно. — Но вы слышали… — Это тебе точно с рук не сойдет! — Мариэлла гордо тряханула гривой светлых волос. — Я немедленно свяжусь с дядей. И уверена, тебя прогонят из Бельвиля поганой метлой. — Джоффри? Патрик выразительно изогнул бровь, посмотрев в упор на полицейского. — Мне очень жаль, — прошептал тот. — Мне правда очень жаль. Госпожа Вустер, госпожа Левон, давайте успокоимся в первую очередь. Я вас провожу. И не переживайте так. У нас в камере весьма уютно. И я приготовлю вам горячего чая. А еще куплю пирожных. Очень галантно подхватил мою свекровь под локоть. Витор приобнял Мариэллу. И вся честная компания покинула комнату. — Вот же, — прошептала я себе под нос, проводив их взглядом. А потом не выдержала и выругалась в полный голос. Очень откровенно и от всей души. Но почти беззвучно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания Патрика. — Катрина, я все слышу, — с улыбкой проговорил он. Пригрозил мне пальцем, добавив: — И да, дорогая моя, твои прегрешения перед законом разберем позже. Расследование убийства — первоочередная задача. — Не верится даже, что кто-то погиб, — пробормотала я себе под нос. — Наш Бельвиль — слишком маленький и тихий городок. Никогда прежде подобного тут не случалось. — Все когда-нибудь происходит впервые, — спокойно сказал Патрик. Тут же требовательно спросил: — Ты знала убитого? Я неопределенно пожала плечами. Тяжело вздохнула и попыталась припомнить лицо несчастного парня. В голове не укладывается! Мы сидим и разговариваем тут, а в соседней комнате лежит еще толком не остывшее тело какого-то бедолаги. — Не уверена, — протянула с сомнением. — Судя по одежде, это кто-то из коллег Витора. Но я редко бывала у него на работе. Ему не нравились мои визиты сюда. Говорил, что у них подобное не принято. — Буркнула под нос: — Наверное, опасался того, что кто-нибудь расскажет про его интрижку с Мариэллой. Патрик промолчал. Между тем в коридоре послышались чьи-то торопливые шаги, и в комнату ворвался запыхавшийся Джоффри. — Что-то ты быстро, — обронил недовольно Патрик. — Да они пообещали, что сами дойдут до полицейского управления, — бесхитростно признался Джоффри. — И подождут там моего возвращения. Патрик с нескрываемой мукой возвел глаза к потолку. Сгоряча сплюнул на пол проклятие. — А что в этом такого? — заволновался Джоффри. На всякий случай проследил за направление взгляда Патрика и с недоумением фыркнул, ничего интересного там не обнаружив. Добавил с отчетливыми оправдывающимися нотками: — Тут ведь близко совсем. И они знают, куда идти. Чай, не заблудятся. — По-твоему, это нормально? — очень ровно поинтересовался Патрик. — Джоффри, ты только что отпустил на все четыре стороны людей, которых я настоятельно просил тебя препроводить прямиком в камеру. — Ай, да бросьте! — Джоффри легкомысленно отмахнулся от замечания. — Не думаю, что столь уважаемые в нашем городе люди имеют хоть какое-то отношение к случившемуся. И уж тем более в бега они подаваться не намерены. — Джоффри, честное слово, если этой троицы не будет в управлении, когда я туда приду, — ты вылетишь с работы прямо сегодня, — сухо предупредил Патрик. — Причем с такими рекомендациями, что тебя в жизни никто на работу в приличное место не возьмет. Угроза Джоффри проняла. Он побледнел так сильно, что веснушки стали казаться единственным цветным пятном на его лице. — Так что очень советую тебе немедленно отправиться в участок и проверить, добрались ли до него достопочтенные горожане. И останешься там, пока не получишь от меня иного распоряжения. Патрик проговорил это тихо и вроде как без злости. Но Джоффри нелепо икнул и побледнел еще сильнее. — А как же расследование? — простодушно удивился Джоффри. — Мне нужно быть здесь… — Тебе нужно быть там, куда я тебя отправил. В голосе Патрика, прежде мягком и бархатном, прорезалась режущая сталь. Бедняга Джоффри переменился в лице и, не задавая больше никаких вопросов, вылетел из комнаты с такой скоростью, будто за ним гналась сотня кровожадных демонов. — Давненько я не был в настолько глухой провинции, — Патрик устало потер переносицу. — Тут даже преступников арестовывают под честное слово, что они не разбегутся по дороге, возжелав горячих булочек. И резко развернулся ко мне. Я немедленно вжалась в спинку кресло, изо всех сил пытаясь изобразить элемент декора. — Итак, Катрина Трелони. — Патрик опустился на корточки передо мной и заглянул в глаза с приторно-ласковой улыбкой. Оперся руками о подлокотники, что запрещало даже думать про возможность спасения. И я почувствовала тонкий аромат его одеколона — можжевельник и что-то терпкое и горькое. Совсем не тот запах, который ожидаешь от кабинетного чиновника. По крайней мере, мельчайшие волоски на моем теле от него встали дыбом. — Поговорим о твоих маленьких магических шалостях? Я гулко сглотнула. — А обязательно именно сейчас? Там же… тело. Ну… лежит… — Тело никуда не денется, — резонно возразил Патрик. — И уж точно не сбежит. А вот ты, кажется, собиралась так сделать. — Я? — Я попыталась изобразить возмущение, но вышло плохо: голос вдруг сорвался на писк комара. — Ни в коем случае. — Правда? — Патрик язвительно вздернул бровь, и меня немедленно кинуло в краску. — Зачем ты здесь на самом деле? — спросила я прямо, устав от недомолвок. — Приехал в нашу глушь ловить опасных преступниц вроде меня? — Вроде тебя? — Патрик притворно удивился. — А ты считаешь себя опасной? Или, тем паче, преступницей? — Я использовала ментальную магию в твоем присутствии. — Я невольно зажмурилась, готовая к самому страшному после такого признания. — И использовала ее на пьяной вусмерть подруге, — закончил за меня Патрик. — Чтобы она не опозорилась перед всем рестораном. Да, Катрина, ты настоящая, чрезвычайно наглая и беспринципная нарушительница закона. Боюсь, если тебя не остановить, то завтра утром ты потребуешь от короля отречься от престола и попробуешь захватить власть в стране. Я открыла глаза и недоверчиво уставилась на него. — Ты… смеешься надо мной? — Немного. — Он самым наглым образом ухмыльнулся. — Катрина, если бы я арестовывал каждую ведьму, которая хоть раз в жизни применила запрещенные чары ради благой цели, тюрьмы бы ломились от бабушек, в положенный час пытавшихся уложить в кровать раскапризничавшихся внуков, или жен, усмиряющих буйных мужей, которые вернулись с затянувшихся дружеских посиделок. — Но закон… — Закон я знаю лучше тебя, — железным тоном отрезал Патрик. — И поверь, наказывать за такое — не моя работа. Моя работа — ловить тех, кто использует ментальную магию для убийств, ограблений или злонамеренного и корыстного порабощения воли. А ты... — Он окинул меня откровенно оценивающим взглядом с легкой ноткой сарказма. — Ты даже свои фамильные драгоценности не в силах вернуть без чужой помощи. Я возмущенно открыла рот, но он приложил палец к моим губам. — Тихо. Пока мы наедине — скажу самое главное, — негромко, но с нажимом произнес Патрик. — Я хочу, чтобы ты держалась рядом со мной и ни в коем случае не сознавалась в том, чего не делала. А если вдруг захочешь сознаться в том, что делала — то сначала поставь меня в известность. Ясно? — Но меня обвиняют в краже! — возмущенно напомнила я. — Пусть обвиняют. — Патрик легкомысленно пожал плечами. — Ты под защитой магического надзора. Временно. Как свидетель. — Усмехнулся и вкрадчиво добавил. — И как моя любовница, по версии местных сплетников. — И тебя не волнует то, как это может отразиться на твоей репутации? — недоверчиво уточнила я, почувствовав, как сердце тревожно екнуло от его слов. — А должно? — вопросом на вопрос ответил Патрик, продолжая самым возмутительным образом улыбаться. — Но как же… — Я совершенно растерялась. — А как же столкновение личных и профессиональных интересов? Ты не сможешь вести расследование, если… — О, какие сложные вопросы тебя волнуют, — Патрик фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха, хотя лично я не видела ничего забавного в том, что сказала. — Катрина, а тебе не кажется, что об этом должен переживать я, а никак не ты? Я растерянно пожала плечами. Если честно, я вообще уже ничего не понимала. Аж голова кругом от всего случившегося. Слишком много событий произошло за один день. — Моя репутация держится на результатах, а не на сплетнях кухарок, — уже серьезно продолжил Патрик. — Пусть болтают. Чем больше шума они поднимут вокруг нас, тем меньше внимания будут обращать на детали, которые мне нужно скрыть от посторонних глаз. Он сказал это так буднично, словно обсуждал погоду, а не стратегию прикрытия в деле об убийстве. Я почувствовала, как щеки снова предательски запылали. Быть использованной в качестве отвлекающего маневра? Если честно, прозвучало немного обидно. — Ты так смутилась, будто только что получила в высшей степени неприличное предложение, — заметил Патрик, который внимательно наблюдал за моей реакцией. — И, к слову, разве вчера вечером твоя подруга не просила меня о том же? Притвориться, будто я твой новый избранник, и тем самым утереть нос твоему почти бывшему мужу. — Да, но тогда я даже не предполагала, что произойдет убийство, — пробурчала я. — И потом, я с самого начала считала, что это плохая идея, и пыталась остановить ее. Патрика как будто чем-то покоробили мои слова. Его улыбка слегка поблекла, а вот на переносице нарисовалась тончайшая морщинка. Правда, почти сразу разгладилась, словно лишь привиделась мне. — Расслабься, — посоветовал он затем и покровительственно потрепал по плечу. — В худшем случае тебе придется потерпеть мои ухаживания пару дней. Считаю это справедливой платой за то, что я спас тебя от тюрьмы и поставил на место славную компанию твоих милых родственников. — Они не мои родственники, — фыркнула я. — Точнее, уже нет. И спасение… пока что выглядит как обмен шила на мыло. Патрик рассмеялся. Звук получился низким, грудным, и почему-то от него по спине пробежали колючие мурашки, которые я списала на страх. — Мыло бывает разным, Катрина. Иногда очень полезным и вообще незаменимым. Хм-м… Как-то странно это прозвучало. Что бы это значило? Но задать вопрос я не успела. Патрик вдруг стал очень серьезным. Улыбка исчезла, сменившись сосредоточенным выражением лица. — Хватит слов, — приказал он. — Нам нужно взглянуть на тело. И я хочу, чтобы ты стояла рядом. Не отходи ни на шаг. — Зачем? — Я быстро-быстро заморгала, внутренне содрогнувшись от осознания, что вновь придется увидеть мертвое тело. — Я же не эксперт. Я только была рядом, когда ты нашел его. — Именно поэтому Патрик наконец отстранился от кресла, выпрямился во весь рост, и я почему-то ощутила легкое разочарование. — Мне нужен свидетель на случай, если кто-то из местных решит подкинуть улику или испортить доказательства, — Запнулся, подбирая слова. — У меня есть ощущение, что убийца все еще где-то рядом. И если он увидит, что ты под моей защитой, дважды подумает, прежде чем напасть. Что сыграет нам на руку. — Ты используешь меня как живца? — ахнула я, почувствовав, как под ложечкой неприятно заныло. — Я использую тебя как партнера, — поправил он и протянул мне руку. — Доверься мне. Я посмотрела на его широкую ладонь. В памяти всплыло лицо Витора, который спокойно выслушивал оскорбления и обвинения Мариэллы в мой адрес, не сказав ни слова в мою защиту. А этот человек, чужак, вступился за меня фактически перед всем городом, рискуя собственной репутацией. — Так как? — Патрик неожиданно подмигнул мне. — Катрина Трелони, будешь моей надежной спутницей и помощницей в расследовании убийства? — Буду, — твердо сказала я и приняла его руку. Теплые пальцы несильно, но крепко обхватили меня за запястье, и Патрик помог мне встать. — А теперь — за дело, — проговорил он и настойчиво потянул меня к выходу. ---------- Глава вторая Глава вторая Я шла за Патриком, стараясь не смотреть по сторонам и вообще забыть о том, куда и зачем мы направляемся. Не получалось. С каждым шагом запах становился тяжелее — металлический, сладковатый, въедающийся в ноздри и оседающий на нёбе кислым вкусом медной монетки. В коридоре архива было тихо, только в ушах отдавался отчаянный бешеный пульс моего несчастного сердца. — Дыши ртом, — посоветовал Патрик, не оборачиваясь. — И не смотри на тело. — А куда мне тогда смотреть? — растерянно спросила я. — На меня. Или в потолок, или в пол. В общем, куда угодно, но не на убитого. Надеюсь, это поможет тебе оставаться в ясном сознании. Я гулко сглотнула. Как ни стыдно признавать свою слабость, но он прав. Если я сейчас снова грохнусь в обморок, пользы от меня не будет никакой. И, в конце концов, сколько можно? Без того уже два раза отключалась. Патрика вряд ли обрадует необходимость вновь приводить меня в чувства. Мы вошли в ту самую комнату. Я осторожно перешагнула порог, с нескрываемым уважением покосившись на выбитую Патриком дверь. Затем мой взгляд сам собой проследовал дальше, и недавний совет не глазеть без надобности по сторонам как-то мигом вылетел из головы. Тело по-прежнему лежало на полу, никто его не тронул. Парень — а это точно был молодой мужчина, теперь я разглядела его получше — застыл в неестественной позе. При этом он лежал лицом вверх, так, как его перевернул полицейский. Но было видно, что его светлые волосы слиплись от крови, которая успела подсохнуть и теперь блестела плотной коркой. Рядом валялся опрокинутый стул и тяжелое мраморное пресс-папье, которое я заметила еще в первый раз. Как ни странно, но теперь мне было гораздо легче изучать место преступления. Да, приятного в этом мало, точнее, вообще нет. Но, по крайней мере, перед глазами больше не темнело, а тошнота не подкатывала к горлу опасным комом. Верно, должно быть, говорят, что человек ко всему привыкает. — Не подходи близко, — предупредил Патрик и предостерегающе тронул меня под локоть. — Сначала посмотрим, что тут к чему. После чего вытянул руку ладонью вперед и замер. Я затаила дыхание, не понимая, что он задумал. Несколько секунд в комнате ничего не происходило. А потом я заметила — воздух будто бы задрожал. Словно над раскаленной плитой, только волны были не теплыми, а… холодными? Я не могла подобрать точное слово, но ощущение было такое, будто где-то рядом открыли окно, и потянуло ледяным сквозняком. — Интересно, — протянул Патрик, опустив руку. — Очень интересно. — Что именно? — полюбопытствовала я. — Кто-то пытался замести следы. Магией. Я моргнула. — Убийца — маг? — уточнила на всякий случай. Стало не по себе. И это еще мягко говоря. Потому как в Бельвиле магов нет. Ну, если не считать меня, конечно. Не сочтут ли это уликой в пользу моей виновности? — Или тот, кто пришел после. — Патрик еще немного помедлил и сделал осторожный шаг в комнату. Тут же остановился вновь, все свое внимание обратив на пол. — Видишь вон ту странную полосу на паркете? Я пригляделась. От тела к порогу тянулась едва заметная темная дорожка, больше похожая на свежие подпалины, чем на высохшие пятна от пролитой жидкости. — Это не кровь, — ответил Патрик на мой невысказанный вопрос. — И не какой-то напиток. Это отметина от заклинания. Убийца хотел стереть следы своей ауры, чтобы нельзя было построить поисковые чары. Но, видимо, перестарался. Или торопился. Он опустился на корточки рядом с телом, не прикасаясь к нему. Вместо этого провел рукой в воздухе над головой погибшего, и я увидела, как между пальцами Патрика заплясали крохотные искры — серебристые, почти прозрачные. — Удар был нанесен сзади, — проговорил Патрик, описывая вслух то, что видел. — Быстро, сильно, без колебаний. Убийца знал, куда бить. И он не робел и не трусил, как будто делал это не в первый раз. — Может, это был кто-то из его знакомых? — предположила я, стараясь не смотреть на неподвижное тело. — Иначе почему парень повернулся к убийце спиной? — Полагаю, его попросили что-нибудь достать из шкафа. — Патрик выпрямился и кивком указал на стеллаж рядом. — Это же архив. Что, если бедняга выполнял просьбу посетителя принести ему какой-то документ? — Но почему тогда он позволил визитеру зайти сюда, а не оставил его ждать в холле, как положено? — Да кто его знает? — Патрик философски пожал плечами. — Пока мы имеем дело лишь с предположениями, а не с фактами. Но, насколько я заметил, в вашем городке вообще как-то наплевательски относятся к правилам. Вспомнить хотя бы этого остолопа Джоффри, который отпустил твоих почти бывших родственников самостоятельно добираться в участок. Возможно, убийца был настолько убедителен, что несчастный разрешил сопровождать его. — Тяжело вздохнул, после чего почти шепотом добавил: — И это стоило ему жизни. Я украдкой поежилась. Опять посмотрела на жертву. — Такой молодой, — почти беззвучно выдохнула, ни к кому, в сущности, не обращаясь. И тут же нахмурилась, пристальнее вглядываясь в лицо несчастного. Почему-то оно показалось мне знакомым. Эти светлые волнистые волосы, чуть вздернутый нос… — А вот это тоже занимательно, — проговорил в этот момент Патрик, и я вновь все свое внимание обратила на него. Патрик, бесшумно ступая, подошел к столу, стоявшему около стены. Прямо по центру его, среди разбросанных в беспорядке бумаг, темнело большое выжженное пятно, оплавленное по краям. — Тут что-то лежало, — задумчиво пробормотал Патрик. — Что-то, что убийца забрал. Или уничтожил. — Но что это могло быть? — Я попыталась подойти ближе, но Патрик тут же остановил меня жестом. — Стой на месте, Катрина, — повелительно бросил он. Тут же чуть мягче добавил: — Я не хочу, чтобы ты случайно затоптала какой-нибудь важный след или ненароком сдвинула что-нибудь. Я послушно замерла, по-прежнему с превеликим интересом наблюдая за каждым его движением. Патрик тем временем очень медленно обошел комнату по периметру, вдумчиво разглядывая пол, стены, даже потолок. Я следила за ним, опасаясь лишний раз вздохнуть полной грудью, чтобы не отвлекать. Мысли как-то вновь вернулись к парню, который лежал на полу в нескольких шагах от меня. Не выдержав, я опять посмотрела на него. И тут меня словно молнией ударило. Кровь заледенела в жилах, а внутри все сжалось в тугой болезненный комок. Я вспомнила. Внезапно запах крови и старой бумаги исчез, вытесненный ароматом сушеной полыни и восковых свечей. Вместо мрачного архива перед глазами всплыла моя лавка. Когда же это было? Точно не на этой неделе. На прошлой? Да, наверное. Парень вошел тогда быстро, постоянно оглядываясь через плечо, как будто опасался, что за ним могут следить. Капюшон был глубоко надвинут на лоб. Помню, как это меня удивило. Сейчас середина июля, погода стоит жаркая и сухая. Даже по вечерам нет нужды одеваться подобным образом. Потом парень откинул капюшон, и я увидела те же светлые, вьющиеся от влажности волосы, тот же чуть вздернутый нос. — … Катрина? Я растерянно моргнула, вынырнув из воспоминаний. Смущенно улыбнулась Патрику, осознав, что пропустила от него какой-то вопрос. — Все в порядке? — сухо спросил он. — Ты так рассматриваешь этого несчастного, словно видела его раньше. Ишь, какой проницательный! Как будто мысли мои прочитал. Я не торопилась с ответом, судорожно пытаясь сообразить, стоит ли рассказать правду или лучше соврать что-нибудь. Правда или ложь? В детективных романах, которые я взахлеб читала в свободное время, герои всегда молчали до последнего, боясь быть обвиненными на пустом месте. Вот и теперь мне совершенно не хотелось признаваться Патрику в том, что парень приходил в мою лавку на прошлой неделе. Боюсь, это может зародить в Патрике сомнения. Пока ситуация складывается не в мою пользу. Один тот факт, что убийца пытался замести следы магией, а магией в Бельвиле владею только я, выглядит донельзя подозрительно. А теперь еще и это. Как бы Патрик не решил, что я и впрямь могу иметь к убийству какое-либо отношение. Если он присоединится к моим обвинителям, то, увы, но моя участь будет предрешена. — Катрина, — с нажимом протянул Патрик, утомленный слишком долгим ожиданием. — Прошу, не разочаровывай меня. Я ведь все равно докопаюсь до истины. Рано или поздно, так или иначе. И если окажется, что ты была со мной нечестна — то я очень сильно разочаруюсь в тебе. Со всеми вытекающими из этого последствиями. В последней его фразе прозвучала смутная тень угрозы, и противный холодок пробежал по моей спине. Да, Катрина, лучше не глупить. С одной стороны, Патрик всецело поддерживает меня. С другой — я уже успела понять, что этот человек привык получать ответы на все свои вопросы, даже если собеседник отчаянно сопротивляется этому. Он мой единственный защитник, и было бы полнейшим безумием лишиться его расположения. — Итак? — Патрик вопросительно вскинул бровь. — Когда и где ты его видела? — На прошлой неделе, — покорно ответила я. — Он заходил в мою лавку. И замолчала, нервно прикусив нижнюю губу и ожидая реакцию Патрика на мое признание. Патрик поднял и вторую бровь, глядя на меня в упор. — Катрина, мне из тебя каждое слово клещами тянуть прикажешь? — с легчайшим неудовольствием прошелестел он, пока я пыталась собраться с мыслями. — Продолжай! Что ему было надо? — Да в том-то и дело, что я не поняла. — Я растерянно пожала плечами. Затараторила, заметив, как Патрик сурово сдвинул брови. — Он пришел поздно, я уже готовилась закрывать лавку. Причем выглядел как-то… Испуганно, что ли. Словно боялся чего-то или, вернее сказать, кого-то. Постоянно оглядывался. Еще и плащ этот дурацкий. На дворе жара, а он кутался в него, как будто не понимал, что тем самым лишь сильнее привлекает к себе внимание. Не сказать, чтобы я обрадовалась позднему посетителю. Но не выгонять же его. Поэтому вернулась за прилавок и стала ждать, когда он сделает заказ. Но парень вместо этого начал разглядывать полки, даже не поздоровался со мной. Достаточно скоро мое терпение иссякло, и я вежливо попросила его определиться с выбором. Или же прийти на следующее утро, если он пока не знает, что ему нужно. Тогда он вздрогнул, словно совершенно забыл о том, где и почему находится. Посмотрел на меня как-то затравленно, опять накинул на голову капюшон, развернулся и вышел. И все это — совершенно молча. — Молча? — недоверчиво уточнил Патрик. — Даже ни единого слова не произнес! — горячо заверила его я. — Ни здравствуйте, ни до свидания. Ничего. — И что ты сделала дальше? — То, что делаю каждый вечер, — буркнула я. — Закрыла лавку и отправилась домой. Мало ли какие чудаки на свете бывают. — Хм-м… Патрик задумчиво потер чисто выбритый подбородок. — Дело становится все интереснее и интереснее, — пробормотал себе под нос, как будто рассуждал вслух. Затем резко вскинул голову, как будто осененный некой идеей. — Пойдем, — приказал и отправился к выходу. — Здесь больше ничего нет. Нам нужно в участок. Самое время поговорить с твоими пока еще родственниками. — А как же тело? — спросила я и покосилась на выбитую дверь. И в самом деле, казалось неким кощунством оставлять несчастную жертву здесь. — Я опечатаю помещение. — Патрик щелкнул пальцами, и дверной проем озарился слабым серебристым сиянием, которое почти сразу угасло. — Никто не войдет и ничего не тронет до моего возвращения. Как раз в участке отправлю кого-нибудь для того, чтобы тут прибрали, если Джоффри забыл о моем распоряжении. Прибрали? Прозвучало, если честно, так себе. Как будто речь шла не об убийстве, неслыханном, между прочим, происшествии в нашем захолустье, а о чем-то будничном и обыкновенном. А впрочем, полагаю, Патрику по долгу службы часто приходится сталкиваться с подобными ситуациями. Поэтому он и относится к ним соответствующе. — Идем, — повторил Патрик и поманил меня пальцем. Прежде чем последовать за ним, я в последний раз посмотрела на парня. В памяти вновь всплыл его странное поведение в моей лавке. Зачем же он приходил ко мне? Пока одни вопросы и ни одного ответа. Я даже имени несчастного не знаю. *** — Квентин Флейм, — выпалил Джоффри, как только мы пересекли порог полицейского участка. Патрик высоко вскинул брови, всем своим видом продемонстрировав недоумение. — Того бедолагу звали Квентин Флейм, — пояснил рыжий полицейский. — Так Витор Левон сказал. А еще он сказал, что парень работал в архиве всего ничего. Где-то с месяц, вряд ли больше. — Тяжело вздохнул и добавил: — Вот ведь не повезло! Только новую работу нашел — и сразу какому-то негодяю под горячую руку попался. — А разве Витор видел тело, если сумел его опознать? — невольно вырвалось у меня удивленное. — Я подробно описал ему внешность жертвы. — Джоффри горделиво приосанился и посмотрел на Патрика, явно ожидая похвалы. Тот, однако, инициативу полицейского не оценил. Напротив, с мученическим вздохом закатил глаза к потолку, а его губы немо шевельнулись как будто в ругательстве. — А что такого? — заволновался Джоффри, сообразив, что его поступок не оценили. — Я хотел помочь. Нам ведь в любом случае надо узнать имя убитого. Вот я и решил пойти самым простым и логичным путем и провел предварительные расспросы его коллеги. — Кто вообще просил тебя разговаривать с подозреваемым? — процедил Патрик и вперил гневный взгляд в Джоффри. — И какого демона ты принялся делиться с ним подробностями расследования? Тот немедленно раскраснелся от смущения. — Полно вам, — пискнул растерянно. — Я не верю, что вы действительно подозреваете господина Левона. Про Мариэллу и госпожу Арабель и говорить нечего. Понимаю, вы хотели их припугнуть и проучить. Вели они себя и впрямь некрасиво. Но… — Я надеюсь, ты выполнил мое приказание, и они здесь? — поморщившись, оборвал его Патрик. — Да, сидят в моем кабинете и ждут вас. Джоффри заранее виновато втянул голову в плечи, уже догадываясь, какой будет реакция Патрика на это сообщение. — В твоем кабинете? — нарочито спокойно уточнил тот. — Разве я не просил отвести их в камеру предварительного содержания? — Просили, — прошептал Джоффри, не смея поднять глаз на нас. — Но… Мариэлла ведь племянница бургомистра. Если тот узнает, что я так с ней поступил, то вы даже представить не можете, что случится. Патрик зажмурился. Несколько раз глубоко и размеренно вздохнул, выпуская воздух через полуоткрытый рот. Видимо, силился таким образом совладать с раздражением. — И что же случится? — наконец, вкрадчиво поинтересовался он, открыв глаза. В их глубине зажглись опасные злые огоньки. — Бургомистр пришлет мне гневное письмо? Или, быть может, вызовет на дуэль на гусиных перьях? Джоффри гулко сглотнул, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства. — Он… он может еще сильнее сократить финансирование участка, — едва слышно пролепетал он. — А я и так тут за десятерых один вкалываю. Как ни странно, но такое чистосердечное признание слегка смягчило Патрика. По крайней мере, на его виске перестала нервно пульсировать синяя тонкая жилка вздувшейся вены. — Один? — искренне изумился он. — То есть, ты хочешь сказать, что являешься единственным полицейским на весь город? — Ну… да, — неохотно подтвердил Джоффри. — Уже месяц как. Раньше мы работали вместе со стариной Берком. Однако тот ушел на пенсию. Я просил бургомистра позволить мне подыскать себе помощника. Но господин Трезор Вустер категорически отказался выделять на это деньги. Мол, Бельвиль такой маленький городок, что я прекрасно справлюсь в одиночку. Тем более он сам забыл, когда здесь происходило какое-нибудь преступление. Я не удержалась от печального вздоха. Своя правда в словах бургомистра, несомненно, присутствовала. Я бы, скорее, назвала Бельвиль даже не городом, а сонной тихой большой деревней, где все знали всех. Помнится, в прошлом году кто-то взял привычку по ночам изрисовывать двери ратуши мелом. И это было самое серьезное происшествие за последние пару лет, о котором судачили несколько месяцев, пока преступники — братья-близнецы десяти лет — не были пойманы в буквальном смысле слова за руку и не преданы публичному суровому порицанию. — Мне даже полы здесь приходится мыть самому, — пожаловался Джоффри. — Потому как на уборщицу денег тоже нет. Вот и выкручиваюсь собственными силами так, как умею. — Однако, — протянул Патрик и недовольно покачал головой. — Получается, без подкрепления мне все равно не обойтись. — Без подкрепления? — простодушно удивился Джоффри. — Какого? — Обычного, — отрезал Патрик и принялся перечислять, загибая пальцы. — Во-первых, тело необходимо забрать и хорошенько осмотреть его. — Зачем? — еще сильнее удивился Джоффри. Осекся, перехватив насмешливый взгляд Патрика. — Ты предлагаешь оставить несчастного лежать в архиве? — полюбопытствовал он. — Как-то это не по-людски. Да и служащие вряд ли обрадуются такому соседству. — Нет, я не про это, — пробубнил Джоффри. — Конечно, тело надо забрать… Демоны, а что потом с ним делают? Понятия не имею, это первое убийство в городе. Но… — Но? — с любопытством поинтересовался Патрик, когда Джоффри окончательно стушевался и замолчал. — Но зачем его опять осматривать? — послушно подхватил тот. — И без того понятно, как убили бедолагу. — Неожиданно встрепенулся, как будто осененный какой-то идеей, и жалобно протянул: — А вдруг это несчастный случай? Бедный Квентин просто неудачно упал — и все. Патрик не дал ему договорить. Он лишь махнул рукой, словно отгонял назойливую муху, и выудил амулет из-под ворота белоснежной шелковой рубашки. Я невольно поежилась, в очередной раз увидев знак, знакомый всем магам Трибада. Серебряный круг, перечеркнутый молнией. — Все, хватит, — отчеканил Патрик. — Раз ты не знаешь, как, почему и что надо делать при таких обстоятельствах, придется вызывать тех, кто знает. Он сжал амулет в ладони, и поверхность металла вспыхнула мягким голубым светом, озарив его сосредоточенное лицо. — Патрик? — раздался из ниоткуда удивленный мужской голос, звонкий и четкий, будто собеседник стоял рядом. — Ты уже вернулся? Или что-то случилось? — Случилось, — сухо ответил Патрик, не сводя глаз с мерцающего амулета. — Я совершенно внезапно наткнулся на труп. Произошло убийство. — Убийство? — В голосе прозвучало искреннее ошеломление, а затем невидимый собеседник Патрика продолжил с сарказмом: — Слушай, дружище, ты же вроде в отпуск уехал? Как ты умудряешься даже на отдыхе находить себе приключения? Это какой-то талант. В столице стало скучно, и ты… — Хватит язвить, — холодно посоветовал Патрик. — Поверь, я не в восторге от всего произошедшего. Мне нужны люди. Хотя бы двое. Или один стоящий. Чтобы забрали тело, провели нормальный осмотр, опросили свидетелей так, как это положено, а не как умеет местный блюститель порядка, который еще полы в участке моет. Джоффри обиженно шмыгнул носом, но промолчал. — Вышлю, вышлю, не кипятись, — заверили его по другую сторону заклинания связи. Теперь собеседник Патрика говорил без неуместного веселья, а сухо и четко. — Дай мне час, не больше. Кстати, документацию по твоему «пустяковому делу» передать через них? Которым ты как раз желал заняться в отпуске, чтобы зря время не терять. Тот самый донос в магический надзор о незаконной колдовской деятельности какой-то ведьмы-недоучки? — Обязательно, — отрезал Патрик, почему-то бросив косой взгляд на меня. У меня внутри все похолодело. Донос? В магический надзор? О деятельности ведьмы-недоучки? Я невольно сделала шаг назад, надеясь провалиться сквозь пол. Ох, чует моя селезенка, Патрик в Бельвиле из-за меня! Недаром мне пришло письмо с уведомлением о проверке из магического надзора! Но, с другой стороны, Патрик занимает слишком высокий пост, чтобы заинтересоваться совершенно обычной лавкой по продаже магических безделушек. Патрик тем временем разжал ладонь. Голубое свечение амулета медленно угасло. Серебряный диск снова стал просто украшением, скрытым под тканью рубашки, куда, собственно, Патрик и поторопился его заправить. — Джоффри. — Голос Патрика прозвучал тихо, но так, что рыжий полицейский сразу выпрямился. — Иди проверь своих гостей. Убедись, что они никуда не делись. А затем приведи ко мне… М-м… Пожалуй, начну я с Мариэллы Вустер. Удивительно, но Джоффри даже не подумал спорить. Он кивнул и тут же выбежал из комнаты, при этом так поспешно, что чуть не снес меня с пути. Увы, я его примеру, видимо, не могу последовать. Хотя очень хочется. И я сделала еще шаг назад, мечтая о том, что при первом же удобном моменте сбегу. — Катрина, милая моя, не глазей с такой надеждой на выход, — с легким смешком проговорил Патрик, тем самым подтвердив мои самые наихудшие предположения. И завершил жестко: — Не поможет все равно. Я с тоской покосилась на дверь. В тот же миг ее окутало серебристое свечение блокирующих чар. — Не нервируй меня, пожалуйста, — попросил Патрик, безуспешно пытаясь скрыть улыбку в уголках губ. — Даже в мыслях не было. Я сказала это машинально, отчаянно соображая, что же делать. Значит, Патрик все-таки тот самый специалист магического надзора, которого отправили проверить мою деятельность. И да, пусть это было сделано из-за доноса, но мне от этого не легче. Потому что в моей лавке можно найти слишком много тех вещей, которые магическому надзору видеть вот вообще не следует. — Сядь, Катрина, — между тем небрежно бросил Патрик. — Спасибо, я постою, — пробормотала я. — Сядь! Голос Патрика ударил, как плеть — коротко, резко, без права на возражение. И я… села. Благо, что рядом оказался стул, иначе я приземлилась бы прямо на пол — настолько беспрекословно прозвучал приказ. И не потому, что испугалась. Ай, да ладно, что лукавить, я испугалась, и испугалась сильно. Но перечить Патрику не стала не только по этой причине, хотя она оказалась, пожалуй, основополагающей. Но прежде всего по тому, что лучше мне сейчас вообще притихнуть и затаиться. Стул подо мной оказался неожиданно холодным, словно только что стоял в подвале. Или это у меня внутри все заледенело. Патрик медленно прошелся по комнате, сцепив за спиной руки и не сводя с меня взгляда. Внимательного и очень цепкого. Прежде он так смотрел на Мариэллу, когда она щедро сыпала обвинениями в мой адрес. И опять накатило нестерпимое желание спрятаться куда-нибудь подальше. — Значит, — протянул он, остановившись прямо передо мной, — ты уже поняла, кого прислали проверить твою лавку. — Именно, — ответила я, постаравшись, чтобы голос предательски не дрогнул. — Но поверьте, господин Чейс, у меня в лавке нет ничего такого, что заслуживало бы вашего внимания. И поморщилась, осознав, что невольно перешла с ним на официальный и как-то противный заискивающий тон. — М-м… — Патрик усмехнулся. — А донос в магический надзор, по-твоему, почему написали? Я промолчала. — Люди пишут доносы по самым разным причинам, Катрина. — Так и не дождавшись ответа, Патрик шагнул ко мне, сократив расстояние между нами до неприличия. — От зависти к чужому успеху до банального несварения желудка. Но этот… — Он выдержал паузу, наклонившись так низко, что я почувствовала тонкий аромат его парфюма: горький, полынный. — Этот был написан с таким знанием дела, будто автор самолично пересчитал и составил опись запрещенных артефактов в твоих закромах. Собственно, поэтому, наверное, я и взял это дело, хотя уходил в отпуск. Мне показалась очень любопытной та ненависть, которая сквозила в каждой строке анонимного послания. Я вжалась в спинку стула, почувствовав, как по позвоночнику пробежал мороз. Патрик не просто смотрел на меня — он меня мысленно препарировал. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на губах и снова поднялся к глазам. На дне его зрачков танцевало темное пламя чего-то пугающе плотского, жадного, совершенно не вяжущегося с образом сурового и беспристрастного инквизитора. — Мне нечего вам сказать, господин дознаватель, — севшим голосом выдавила я, и думать забыв про прежний дружеский тон. — В моей лавке вы найдете лишь сухие травы и обычные магические безделушки разрешенного к продаже уровня. Ничего более. Патрик тихо рассмеялся. Это был опасный звук, отдавшийся где-то в низу моего живота сладкой дрожью. Он протянул руку и, прежде чем я успела отпрянуть, коснулся кончиками пальцев моей щеки, на удивление нежно убрав выбившийся локон за ухо. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим, и от этого мимолетного контакта я вздрогнула всем телом — то ли от испуга, то ли от странного, неуместного возбуждения, которое напугало меня еще сильнее, чем перспектива тюрьмы. — Твои зрачки расширились, — прошептал он, даже не подумав убрать руку. Теперь его пальцы медленно раз за разом очерчивали абрис моего лица. — Ты боишься. Но не так, как боятся преступники, Катрина. Ты боишься не разоблачения или наказания. А боишься признаться в том, как тебя тянет ко мне. — Вы… вы ведете себя непрофессионально. — Я попыталась придать голосу твердость, но вышло жалко. — О, поверь, я крайне профессионален. — Его голос стал еще тише, превратившись во вкрадчивый бархат. Он оперся руками о подлокотники моего стула, фактически запер меня в ловушке. — Я чувствую ложь кожей. Чувствую, как бешено колотится жилка на твоей шее. Она стучит: «Виновна, виновна, виновна». И знаешь, что самое скверное? Он склонил голову набок, и в его глазах вспыхнули еще более опасные огоньки. — Самое скверное то, что мне это безумно нравится, — выдохнул он мне почти в самые губы. — Господин Чейс… — пискнула я, собрав все свои силы. Я хотела возразить ему, хотела сказать, что он не имеет права так говорить со мной и, тем более, вести, что я сейчас закричу… Но не сумела. Слова застряли в горле, превратившись в тихий, прерывистый выдох. Патрик не дал мне времени на раздумья. Он сократил последнее расстояние между нами и поцеловал меня. Его губы оказались горячее, чем я ожидала, жесткими и уверенными. Они давили, настойчиво требуя ответа, и мое тело предало меня самым позорным образом, откликнувшись раньше разума. Я судорожно вцепилась пальцами в лацканы его строгого камзола, скомкала дорогую ткань, не желая первой отстраниться. Он пробовал мои губы на вкус так, будто хотел попробовать сам мой страх, смешанный с желанием. И я, сдавшись, ответила на его поцелуй. Почти сразу после этого Патрик вдруг отстранился, как будто испугавшись чего-то. Это было… Немного обидно, если честно. Я пару раз судорожно хватануло ртом воздух, силясь успокоиться. Затем открыла глаза и хмуро посмотрела на Патрика. Патрик подарил мне самодовольную усмешку. Медленно выпрямился и поправил дорогие бриллиантовые запонки на манжетах камзола. — Видишь, — обронил с непривычной хриплостью. — Я же говорил. Тебя тянет ко мне, Катрина. И боишься ты не меня, а своих чувств ко мне. Как говорится, и крыть нечем. Я украдкой провела языком по припухшим после слишком страстного поцелуя губам. — Вы… Вы поступили крайне непрофессионально, — наконец, повторила я. Патрик усмехнулся и наклонился, чтобы прошептать мне прямо в ухо, от чего по спине снова пробежали мурашки: — Так подай на меня жалобу в магический надзор. — Сделал паузу и добавил насмешливо: — И я обязательно рассмотрю ее в числе первых бумаг после завершения отпуска. — Вообще-то, я замужем, — нашла я еще одну причину его недопустимого поведения. — И вы… — Ах да, замужем, — перебил меня Патрик и как-то сразу помрачнел. Буркнул себе под нос: — А вот это и впрямь проблема. Которая требует немедленного разрешения. О чем это он? Прозвучало, если честно, с изрядной долей угрозы. Патрик и не подумал пояснять смысл своих слов. Он выпрямился и отошел к столу, снова превратившись в непроницаемого инквизитора, каким был минуту назад. — Теперь к делу, — сухо сказал он, беря со стола папку. — Потому что через минуту войдет Джоффри с очаровательной и потрясающе наглой в своих притязаниях Мариэллой Вустер. О твоих возможных прегрешениях поговорим позже. И, к слову, даже не надейся, что я забыл твой загадочный визит на кладбище. Безумно любопытно, что же ты там забыла на самом деле. — Сделал паузу, смерив меня испытующим взглядом, как будто надеялся, что я немедленно выложу ему всю правду. Я в этот момент мысленно застонала от ужаса. Кладбище! Ох, Катрина, дурная твоя голова! Если Патрик поймет, зачем я туда наведалась, то мало мне точно не покажется. — Не паникуй раньше времени, — с коротким смешком попросил Патрик, без особых проблем угадав мои эмоции. — Как я уже сказал, этот вопрос подождет. Пока я предпочитаю целиком и полностью сосредоточиться на расследовании убийства. — А если… — чуть осмелев, начала я, но осеклась. — А если что? — Патрик выжидающе приподнял бровь. — Если я расскажу Джоффри, каким образом вы только что использовали служебное положение? Патрик рассмеялся, и на этот раз смех был искренним, без стальных ноток. — Попробуй. Я не буду тебе мешать. Джоффри слишком напуган, чтобы принять твои слова всерьез. А остальные… — Он пожал плечами. — Кто поверит маленькой ведьмочке из провинции против высокопоставленного дознавателя магического надзора? — Сделал паузу и вдруг вкрадчиво добавил: — И потом, драгоценная моя. Разве не таким был твой план? Сделать все, лишь бы окружающие поверили, что мы любовники. Не так ли? — Ты слишком вжился в роль, — огрызнулась я, от злости вернувшись к прежнему тону. — Или ты ведешь себя так со всеми девушками, деятельность которых должен проверить по долгу службы? — Все ради тебя, моя дорогая, — мягко парировал Патрик. Я открыла рот, желая продолжить спор. Да так и замерла. Конечно, он прав. И мне бы порадоваться, что он проникся моим воистину бедственным положением. Но почему мне настолько не по себе от мысли, что это действительно роль? Потому что… «Потому что Патрик прав, — мысленно призналась я. — Увы, он во всем прав. Он слишком мне нравится». — И нет, — добавил Патрик после короткой паузы. — Так я себя веду далеко не со всеми. Можешь считать себя первой. — Ты так говоришь, как будто мне стоит почувствовать себя польщенной, — язвительно фыркнула я и тут же пожалела об этом. Глаза Патрика опасно потемнели, он даже покачнулся ко мне, но наша перепалка на этом закончилась. В дверь вдруг постучали. Резко и требовательно. Патрик шепотом выругался. — Твое счастье, что нас прервали, — со странной интонацией кинул мне. И властно приказал, отвернувшись: — Войдите! Дверь открылась, и на пороге появился Джоффри, который настойчиво придерживал под локоть насупленную Мариэллу. Но мне, если честно, было сейчас не до них. Потому что я внезапно отчетливо осознала, что вляпалась. Причем гораздо серьезнее, чем просто в историю с запрещенными артефактами. ---------- Глава третья Глава третья Мариэлла замерла на пороге, и ее взгляд, как обычно надменный и самоуверенный, скользнул по мне, затем переметнулся к Патрику. И я не сомневалась в том, что она заметила все до мельчайшей детали. Мои растрепанные волосы, припухшие губы, напряженный воздух в комнате, который можно было резать ножом. И то, как я смотрела на Патрика. Как женщина на мужчину, который страстно целовал ее несколько минут назад. Патрик не стал ждать вопросов или продолжения неловкой паузы. Он сделал шаг ко мне, встал рядом, небрежно и без малейшего смущения положил ладонь на мое плечо. Тепло его руки обожгло мою кожу сквозь ткань платья, как будто таким образом он желал заявить свои права на меня. Я осторожно повела плечом, но безрезультатно. — Проходите, госпожа Вустер, — сказал Патрик ровным тоном, словно не заметив моей попытки высвободиться. — Джоффри, закрой дверь, пожалуйста. Рыжий полицейский немедленно повиновался. Выполнил его распоряжение и замер на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу. Явно не знал, что делать дальше и куда податься. Взгляд Мариэллы, острый и холодный, тем временем впился в ладонь Патрика, все еще лежавшую на моем плече. На мгновение ее ноздри гневно раздулись, а губы скривились в саркастической усмешке. — Какая трогательная сцена, — процедила она, подойдя к столу. — Я и не знала, что дознаватели магического надзора теперь утешают свидетельниц столь интимным образом. Или это часть новой методики допроса, господин Чейс? Патрик даже не вздрогнул и не поморщился в ответ на столь недвусмысленное обвинение. Его пальцы лишь чуть сильнее сжали мое плечо — не больно, но властно, напоминая, кто на самом деле здесь контролирует ситуацию. — Вы правы, это часть моей методики, — спокойно подтвердил он без малейшего стеснения. Затем медленно обошел стул, на котором я сидела, и остановился прямо за моей спиной, создавая тем самым иллюзию непроницаемой защиты. — Я предпочитаю располагать к себе свидетелей. В отличие от некоторых личностей, которые умеют лишь запугивать и оскорблять. Мариэлла прекрасно поняла его намек. Она чуть переменилась в лице, но почти сразу с вызовом вздернула подбородок. — Я требую, чтобы мне объяснили, по какому праву меня притащили в этот… — Она брезгливо огляделась, — …этот жалкий участок. Мой дядя будет в ярости, когда узнает. — Ваш дядя, — голос Патрика стал подчеркнуто мягким, отчего в кабинете мгновенно повисла та самая звенящая тишина, которая бывает перед грозой, — будет безмерно благодарен мне за то, что я не позволил вам окончательно очернить его репутацию. — В смысле? О, Мариэлла мастерски сыграла недоумение. Но я прекрасно понимала: она знает, о чем говорит Патрик. Слишком выразительно забегали ее глаза, а краска схлынула с ее лица. — Переигрываете, — презрительно бросил Патрик. — Вы отвратительная актриса, госпожа Вустер. А еще слишком любите кичиться родственной связью с беднягой бургомистром. Интересно, как господин Трезор отреагирует, когда услышит, что вы одна из подозреваемых в деле об убийстве. Он неторопливо подошел и остановился напротив Мариэллы. В его движениях появилась та самая ленивая грация хищника, которая заставляет людей инстинктивно делать шаг назад. Мариэлла, однако, не отступила. Она еще выше подняла подбородок, смело ответив на взгляд Патрика. — Убийство? — Она рассмеялась, но смех вышел натянутым, неестественным. — Вы всерьез считаете, что я имею какое-то отношение к смерти этого бедолаги? — Я ничего не считаю, госпожа Вустер, — Патрик покачал головой. — Я задаю вопросы. И жду на них честные ответы. Выдержал паузу, как будто наслаждаясь испугом и растерянностью, теперь самыми настоящими, а не фальшивыми, которые проглядывали через маску отстраненного равнодушия Мариэллы, и вдруг коротко рявкнул: — Сядьте! Ох, ну как у него получается так говорить? Я и без того сидела, но от неожиданности чуть не сползла на пол. А Джоффри, замерший около двери, вообще пригнулся и, по-моему, чуть не сбежал. Мариэлла на этот раз не стала спорить. Оно и понятно. Она тут же притянула к себе ближайший стул и опустилась в него, покорно уставившись на Патрика снизу вверх. — Вы не имеете никакого права, — все-таки пропищала она слабо. — Я… — Будете жаловаться, — холодно завершил за нее Патрик. — И жалуйтесь на здоровье, я не возражаю. Но прежде — почему вы так ненавидите Катрину Левон? Мариэлла побледнела еще сильнее. Это была не та бледность растерянности, которую я видела у нее в архиве — нет, сейчас ее лицо покрылось мертвенной белизной, на которой яркими пятнами выделялись лихорадочный румянец на скулах и неестественно блестящие глаза. — Я… — Ее голос сорвался. Она перевела дыхание и продолжила уже громче, с вызовом: — Я не ненавижу эту… женщину. Она мне безразлична. Я вообще не понимаю, какое отношение мои чувства имеют к… — Вы обвинили ее в убийстве, — перебил Патрик, и его голос оставался все таким же ровным, почти скучающим. — В архиве. При свидетелях. Вы кричали, что «вся вина только на ней» и что «кто еще знает, на что она способна». — Он чуть склонил голову набок, и в этом жесте проступило что-то хищное. — На чем основывается ваша уверенность? — На том, — уклончиво буркнула себе под нос Мариэлла. Патрик медленно растянул губы в ухмылке, от которой меня бросило в крупную дрожь. Он ничего не сказал, не переменил позы, но воздух в комнате наполнился тревогой. Как и следовало ожидать, Мариэлла не выдержала и минуты паузы. — Я просто испугалась, — почти сразу выпалила она. — Труп, убийство, это такой ужас… Я не помню, что говорила. В голове просто помутилось. Простите, но я была в истерике. — Вы были ослеплены гневом, — тихо поправил ее Патрик. — И ваш гнев был направлен на Катрину. Не на убитого. Не на обстоятельства. А именно на нее. Он сделал паузу, как будто желал, чтобы Мариэлла полностью прониклась его словами. — Так почему же, госпожа Вустер? — наконец, очень тихо продолжил он. — Что такого дурного сделала вам Катрина Левон? Мариэлла опять вздрогнула, услышав, как Патрик то ли случайно, то ли специально назвал меня по фамилии Витора. В комнате стало так тихо, что я слышала, как потрескивает магический светильник, плавающий под потолком. Мои пальцы, вцепившиеся в подлокотники стула, побелели от напряжения. Мариэлла смотрела на Патрика с каким-то новым, незнакомым мне выражением. Да, в ее глазах металась паника, но под ней — глубже, темнее — проступала иная эмоция. Что-то похожее на детскую растерянность, как будто впервые в жизни ей приходилось держать ответ за свой поступок. А впрочем, почему «как будто»? Уверена, что до сегодняшнего момента никто и никогда не осмеливался говорить с Мариэллой так, как Патрик сейчас. — Катрина… — начала Мариэлла и запнулась. Патрик не торопил ее с продолжением. Он стоял напротив нее, скрестив на груди руки, и терпеливо ждал. Почему-то я порадовалась, что в этот момент его внимание направлено не на меня. Даже представить страшно, как тяжело, наверное, Мариэлле выдерживать его взгляд. — Я просто хотела, чтобы Катрина уехала, — наконец, чуть слышно выдохнула Мариэлла. — Хотела напугать ее так, чтобы она собрала свои жалкие пожитки — и навсегда покинула Бельвиль. Больше ничего. — И чем же вам так досадило ее присутствие в городе? — мягко полюбопытствовал Патрик. — Просто… — Мариэлла неопределенно повела плечами. — Считайте это моей маленькой прихотью. — Это не ответ, госпожа Вустер, — прошелестел Патрик. — Наверное, это женская ревность, господин Чейс. — Мариэлла, набравшись решимости, вскинула голову и посмотрела на него в упор. — Неужели непонятно? Если Катрина останется в Бельвиле, то в любой момент она может столкнуться с Витором. Мало ли, к чему приведут такие встречи. — Настолько не уверены в своем избраннике? — Возможно, — на удивление покладисто согласилась с ним Мариэлла. — Как бы то ни было, береженого и демоны десятой дорогой обходят. Не так ли? Она врала. Смотрела прямо в лицо Патрику и самым наглым образом врала. Нет, я не сомневалась, что она высказала Патрику самую разумную и очевидную причину своей ненависти ко мне. Но было в ее параноидальном желании выгнать меня из города что-то еще. Что-то потаенное, злое и гораздо весомее, чем вполне понятная ревность к предыдущей спутнице своего избранника. По всей видимости, Патрик тоже это почувствовал. Он медленно изогнул бровь, глядя на Мариэллу. И я в очередной раз порадовалась, что не меня он сейчас допрашивает. Воздух в комнате густел от напряжения, принявшегося неумолимо концентрироваться. Как и следовало ожидать, Мариэлла не выдержала первой в этом своеобразном поединке взглядами. Понурилась, со страдальческой миной прижала ладонь к животу. — Вы не должны так вести себя со мной. — В голосе Мариэллы прорезались отчетливые плачущие интонации. — Или забываете, что я в положении? Джоффри, нерешительно переминающийся с ноги на ногу около порога, сипло втянул в себя воздух. Бедняга полицейский весь скривился, словно сам с трудом сдерживал слезы. На Патрика, однако, спектакль Мариэллы не произвел никакого впечатления. Напротив, в уголках его рта завибрировала на редкость тяжелая саркастическая ухмылка. — Поверьте, госпожа Вустер, я веду себя с вами крайне вежливо и терпеливо, — процедил он. Сделал многозначительную паузу, после чего жестко добавил: — Пока. Или вы желаете, чтобы я перешел от нашей дружеской беседы к официальному допросу? Он назвал разговор с Мариэллой дружеской беседой? Ох, даже страшно представить, что в таком случае он подразумевает под допросом. Мариэллу столь недвусмысленная угроза проняла, да еще как. Она прерывисто втянула в себя воздух, и на ее длинных ресницах задрожали первые крупные слезинки. Сдается, вот-вот — и она разрыдается навзрыд. — Зря стараетесь, — сухо бросил Патрик. — Женские слезы на меня давным-давно не действуют. Скорее, я решу, что таким образом вы пытаетесь разжалобить меня и затруднить ход расследованию. Мариэлла, однако, опять жалобно вздохнула. Покосилась на Джоффри, словно умоляя того заступиться за нее. И ее молчаливая просьба возымела действие. Рыжий полицейский нерешительно откашлялся, силясь привлечь к себе внимание. Патрик, однако, лишь досадливо дернул щекой, с каким-то на редкость нехорошим интересом продолжая изучать сидевшую напротив него Мариэллу. — Господин Чейс, — робко пробормотал Джоффри. — Полно вам. Мне кажется, вы перегибаете палку. Патрик тяжело глянул на него, и парень немедленно замолчал, покорно опустив голову. Понятия не имею, что бы произошло дальше. Но дверь кабинета вдруг задрожала под чьим-то тяжелым, уверенным стуком. Джоффри вздрогнул и попятился от двери, как от огня. — А вот и подмога подоспела, — сказал Патрик, и в его голосе прозвучало скрытое удовлетворение. — Джоффри, будь другом, впусти моих людей. Первым в комнату вошел мужчина неопределенных средних лет. С равным успехом ему могло быть как тридцать, так и все пятьдесят. Высокий, худощавый. И что-то в его облике неумолимо напоминало хорька. Возможно, острый нос и длинное лицо. Второй, как ни странно, была весьма молодая женщина. Круглолицая, с рыжими волосами, собранными в тугой узел на затылке, и веснушками, щедро рассыпанными по вздернутому носику. На первый взгляд она казалась добродушной и даже немного простоватой. Но ее глаза — серые, холодные, изучающие — смотрели на комнату так, будто запоминали и анализировали каждую деталь. — Господин Чейс. — Незнакомец коротко кивнул Патрику, и в его голосе прозвучало уважение. — Мы торопились, как могли. — Вижу, — Патрик расщедрился на скупую улыбку. — Труп в здании ратуши, в архивном помещении. Третья комната направо. — Он бросил быстрый взгляд на женщину. — Морана, осмотри тело. Все, до последней детали. Меня интересует орудие убийства, положение тела, следы борьбы. И, естественно, время смерти. Словом, все, что увидишь и что сочтешь важным. А еще преступник пытался стереть там какие-то следы при помощи магии. На чудо я не надеюсь, но вдруг он оставил хоть малейшую зацепку. Морана кивнула и тут же развернулась, исчезнув в коридоре с той деловитой быстротой, которая говорила о многолетней привычке не задавать лишних вопросов. — Квентин Флейм, — продолжил Патрик, обратившись к оставшемуся мужчине. — Густав, проверь, что это за человек. Откуда, чем занимался, с кем общался в Бельвиле. Особенно — с кем из местных. — Понял. — Густав кивнул и, бросив короткий взгляд на нас с Мариэллой, вышел так же быстро, как и появился. Джоффри, все это время стоявший у двери с открытым ртом, наконец, обрел дар речи. — Это… это и есть ваше подкрепление? — спросил он с неподдельным благоговением. — Ага, — благодушно согласился с ним Патрик. Задумчиво потер подбородок, глядя на захлопнувшуюся дверь. И вдруг кивнул, как будто принял какое-то мысленное решение. — Джоффри, — мягко проговорил он. Рыжий полицейский тут же выпрямился, а его кадык судорожно дернулся, как будто он проглотил проклятие. — Да, господин Чейс? — подобострастно отозвался спустя пару секунд. — Иди-ка ты, — Патрик сделал двусмысленную паузу, и в этой паузе отчетливо прозвучала едкая насмешка, — помоги моим людям. Им тяжело будет сразу сориентироваться в новом городе. Хотя бы покажешь дорогу до архива. Джоффри замялся. Его взгляд растерянно заметался между Патриком, мной и Мариэллой. — Но… — начал он неуверенно. — А как же вы? Вам, возможно, понадобится помощь в… — В чем? — Патрик язвительно вздел бровь. — В допросе двух хрупких женщин? Ты считаешь, я не справлюсь? — Нет, что вы, я вовсе не… — Или, может быть, — Патрик сделал шаг к нему, и Джоффри попятился, — ты сомневаешься в моей компетенции, коллега? Последнее слово прозвучало как откровенная насмешка. Джоффри побледнел так, что его веснушки выступили некрасивыми рыжими пятнами на лице. — Ни в коем случае, господин Чейс! Я просто… — Вот и отлично, — в очередной раз не дал ему договорить Патрик. — Иди, Джоффри. Ты нужен Густаву и Моране. А здесь я сам разберусь. Подошел еще ближе и любезно распахнул дверь. Джоффри больше не осмелился спорить. Он весь поник, втянул голову в плечи. Но на самом пороге все-таки затравленно оглянулся на Мариэллу, которая продолжала с мученическим видом прижимать руку к животу. — Не переживай, все будет хорошо, — сказал, как отрезал Патрик, без проблем угадав причину его сомнений. И захлопнул дверь. Почти сразу я услышала быстро удаляющиеся шаги. Джоффри поступил так, как поступила бы я на его месте. А именно — рванул прочь, как только получил свободу действий. Кончики пальцев Патрика тем временем налились зеленоватым свечением. Какие-то чары сорвались с них, впитались в дверной косяк, изумрудными бликами пробежали по стенам комнаты. И я ничуть не сомневалась в том, что это не сулит ничего хорошего для Мариэллы. Впрочем, та быстро поняла, откуда ветер дует. Когда она снова посмотрела на Патрика, в ее глазах уже и близко не угадывалось никакой надменности. Напротив, в них плескалась настоящая животная паника. — Что… что вы собираетесь делать? — спросила она, и ее голос предательски дрогнул. Патрик не ответил. Он медленно, с нарочитой ленцой, прошелся по комнате, и в этой его походке было что-то от волка, обходящего загнанную добычу. Подошел к окну, поправил штору. Затем вернулся к столу, провел пальцем по столешнице, будто проверяя, не скопилась ли здесь пыль. Я сидела ни жива ни мертва. Напряжение в комнате сгустилось до такой степени, что, казалось, его можно было черпать ложкой. — Если с моим ребенком по вашей вине что-то случится, — не выдержав, первой подала голос Мариэлла. — то я… — С вашим ребенком ничего не случится, — резко перебил ее Патрик. — По той простой причине, госпожа Вустер, что вы не беременны. Я невольно приоткрыла рот, не в силах поверить услышанному. Как это? Получается, она лгала все это время? — Вы не имеете никакого… — вскинулась было Мариэлла. — Мне организовать вам медицинский осмотр? — еще более грубо пресек ее возражения Патрик. — У Мораны Тейт, моей сотрудницы, которую вы только что видели, есть действующая лицензия практикующего целителя. Она без особых проблем подтвердит, кто из нас прав. Если вдруг я ошибаюсь в своих предположениях — то что же. Немедленно принесу вам искренние и глубочайшие извинения. Мариэлла гневно сверкнула на него глазами. Сверкнула — но ничего не сказала, что означало лишь одно. Она действительно не беременна. Вот так новость! Интересно, а Витор-то в курсе? По-моему, он вполне честно считает, что скоро станет отцом. В комнате после этого стало тихо. Очень тихо. И чем дольше длилась эта пауза — тем тоскливее и тревожнее становилось на моем сердце. — Знаете, госпожа Вустер, — заговорил Патрик наконец, и его голос прозвучал задумчиво, почти мечтательно, — я ведь действительно стараюсь вести себя вежливо. Понимаю: вы женщина, нервы у вас шалят, обстановка вокруг непривычная. Вам страшно. Вам хочется, чтобы этот кошмар поскорее закончился, и вы вернулись в свой уютный дом к любящему жениху. Он остановился прямо перед ней, и Мариэлла вжалась в спинку стула, как мышка, почуявшая приближение кота. — Но, — и это «но» прозвучало как удар хлыста, — я не люблю, когда мне врут. — Я не… — Тсс. — шикнул на нее Патрик, и Мариэлла замолчала на полуслове. — Я ведь еще не закончил. Он обошел ее стул и встал за ее спиной. Мариэлла дернулась, попыталась повернуть голову, но он положил руки ей на плечи — легко, почти невесомо, но этого оказалось достаточно, чтобы она замерла, испуганно хлопая ресницами. — Вы сказали, что ревность — вот ваша единственная причина. Что боитесь, как бы Катрина не столкнулась с Витором. Но, госпожа Вустер, я знаю женщин. И я знаю, как выглядит женская ревность. Он наклонился ниже, и я заметила, как Мариэлла еще шире распахнула глаза. — Ревность некрасива и нелогична, — прошептал Патрик ей на ухо. — Женщина в этот момент не владеет эмоциями, она кричит, топает ногами и рвет на себе волосы. А чаще пытается вцепиться в волосы сопернице. Но, госпожа Вустер, в вас нет ревности. В вас есть что-то другое. Что-то холодное. Что-то расчетливое. Что-то такое, от чего у меня, человека бывалого, перевидавшего по долгу службы немало мерзавцев и самых закоренелых негодяев, по спине бегут мурашки. Он выпрямился, и Мариэлла судорожно выдохнула, как будто все это время вовсе не дышала. — Поэтому я задам свой вопрос еще раз, — Патрик вернулся на свое место за столом, сел, положил руки перед собой. — И, пожалуйста, не заставляйте меня повторять его в третий раз. Сухо усмехнулся, как будто искренне наслаждался моментом. — Вы не просто хотели, чтобы Катрина покинула Бельвиль, — проговорил после короткой паузы. — Вы готовы были упечь ее в тюрьму. И приложили для выполнения данной цели максимум усилий. Фальшивое обвинение сначала в воровстве, потом в убийстве. А до этого — ложный донос в магический надзор. И не надо строить из себя оскорбленную невинность. Густав захватил то письмо, которое привело меня в ваш городок. Простейшее заклинание сродства почерка — и я найду его автора. Но интуиция мне подсказывает, что он уже сидит напротив меня, не так ли? Мариэлла дернулась, словно ее ударили. — Я не… — Подумайте, прежде чем ответить, — мягко посоветовал Патрик. — Потому что если вы снова солжете, мне придется применить к вам определенные методы магического допроса, которые многие считают недопустимыми. Его голос оставался ровным, почти ласковым, но в этой спокойной чуть сочувствующей интонации было что-то пугающее. На какой-то момент мне даже стало жалко Мариэллу. Но почти сразу я строго одернула себя. Полно тебе, Катрина. Нашла, кому сочувствовать. Сама Мариэлла лишь смеялась над твоей болью, стремясь унизить как можно сильнее. Теперь пришел ее черед держать ответ за сделанное. — Вы… вы не посмеете, — прошептала она. — Мой дядя… — Ваш дядя, — Патрик достал из кармана небольшой прозрачный кристалл и положил его на стол перед собой, — узнает ровно то, что я сочту нужным ему сообщить. Например, то, что его племянница препятствует расследованию убийства, дает ложные показания и, возможно, сама причастна к смерти несчастного. — Я не причастна! — выкрикнула Мариэлла, и в этом крике наконец-то прорвалась настоящая, неподдельная паника. — Клянусь всеми богами, я ничего не делала! Я даже не знала, что он приедет в Бельвиль, более того, устроится в архив… Она осеклась. Слишком поздно. Патрик очень медленно улыбнулся. Это была не та улыбка, которую я видела несколько минут назад, когда он целовал меня. Это была улыбка охотника, который наконец-то загнал дичь в угол. — Не знали, что он приедет? — переспросил он вкрадчиво. — Верно ли я понимаю, что вы были знакомы с Квентином Флеймом? И еще одна пауза. Теперь она длилась гораздо больше. И я понимала, что Мариэлла отчаянно пытается сообразить, что же ей говорить. — Я… я не обязана… — наконец, сдавленно начала она. — Госпожа Вустер, — перебил ее Патрик, досадливо поморщившись. Взял кристалл со стола и поднес его к свету. Внутри прежде прозрачного камня немедленно начал концентрироваться молочный туман. — Вы что-нибудь знаете о том, как работает ментальный допрос? Мариэлла мотнула головой, и этот жест был таким отчаянным, таким по-детски беспомощным, что мне стало не по себе. — Это не больно, — продолжал Патрик тем же пугающе спокойным тоном. — По крайней мере, если не делать глупостей и не сопротивляться. Вы просто расслабитесь, и ваш разум сам откроется передо мной, как книга. А затем я прочитаю в нем все, что захочу. Каждое воспоминание, каждую маленькую грязную тайну, даже ту, о которой вы сами предпочли забыть. Он положил кристалл обратно на стол и посмотрел на Мариэллу в упор. — Я готов начать прямо сейчас. Могу сделать это с вашего согласия — или без оного. Разница лишь в том, что в первом случае я постараюсь быть аккуратным и пообещаю не заглядывать туда, куда бы вы не хотели пускать посторонних. К тому же вы не ощутите ничего неприятного. А вот во втором… Во втором случае я безжалостно выпотрошу всю вашу память. И вы узнаете, что такое настоящая боль. — Это незаконно! — выкрикнула Мариэлла. — Вы не имеете права вторгаться в разум без моего согласия! Я буду жаловаться! — Конечно, будете, — подтвердил Патрик, и его губы тронула холодная усмешка. — Кто бы сомневался. Но только после того, как я получу все, что мне нужно. А пока я веду расследование убийства, госпожа Вустер. И в рамках этого расследования, по законам королевства, мне разрешено применять ментальное сканирование ко всем, кто может располагать важной информацией. Он подался вперед, и Мариэлла инстинктивно вжалась в спинку стула. Совсем как я недавно, когда Патрик допрашивал меня. — Так что решайте, — сказал он тихо. — Либо вы рассказываете мне все добровольно, либо я узнаю это сам. Итог будет один. Но я даю вам право выбрать, каким путем мы к этому придем. Время пошло. Повисла тишина. Я слышала, как Мариэлла дышит — часто, поверхностно, как загнанная лань. Видела, как дрожат ее ресницы, на которых вновь заблестели слезы. Но теперь самые настоящие, а не притворные. Она посмотрела на кристалл на столе. Затем на Патрика. В заключении на меня — и в этом взгляде было столько ненависти, что у меня перехватило дыхание. — Хорошо, — выдохнула она наконец. — Хорошо, я скажу. Патрик откинулся на спинку стула, не убирая руки с кристалла. Его лицо оставалось непроницаемым. — Я весь внимание, госпожа Вустер, — прошелестел он. ---------- Глава четвертая Глава четвертая Мариэлла несколько раз глубоко втянула в себя воздух выпуская его через рот. Затем наконец-то убрала ладонь с живота в притворном оберегающем жесте. — Я знала Квентина, — выдохнула Мариэлла, и в этом признании не было ни капли прежней надменности. — Мы… мы были знакомы. Патрик молчал. Не перебивал, не торопил. Только смотрел — тем самым тяжелым, давящим взглядом, который не оставлял пространства для маневра. Я чувствовала себя так, словно сидела рядом с открытой печью: жар его внимания обжигал даже на расстоянии. — Это мой жених, — еще тише сорвалось с губ Мариэллы. — Как, еще один? — невольно вырвалось у меня. И я тут же осеклась, когда Патрик украдкой продемонстрировал мне кулак. Понятливо проглотила с пяток дальнейших вопросов. Ох, Катрина, сиди и помалкивай. Патрик тебе точно не простит, если ты ему допрос сорвешь. Мариэлла сверкнула на меня злым взглядом, но ничего сказать не успела. Патрик подался вперед и мягко уточнил, почти дословно повторив мой вопрос: — Еще один жених, госпожа Вустер? А как же Витор Левон? — Квентин был моим настоящим женихом, — словно нехотя сказала Мариэлла. — Мы познакомились еще в детстве. А вот теперь Мариэлла говорила правду. Я чувствовала это. И Патрик, уверена, тоже. Он удовлетворенно откинулся на спинку стула, слушая признание девушки. Но на его лице по-прежнему сохранялась маска отстраненного равнодушия, как будто ему было все равно, что он сейчас услышит. — Родители никогда бы не одобрили мой брак с ним. — Голос Мариэллы стал глухим, словно она говорила не с нами, а сама с собой, погрузившись в воспоминания. — Квентин был простым клерком в архиве. Не в Бельвиле, в соседнем городке, в Уотгорде. У него не было ни титула, ни денег, ни связей. А я — племянница бургомистра. Слишком большая пропасть между нами. Она подняла глаза на Патрика, и в них плескалась горькая обида, копившаяся годами. — Дальше, — прошелестел он. — Где-то полгода назад Квентин пришел с любопытной информацией. — послушно продолжила Мариэлла. — Его основной обязанностью в архиве был разбор старых семейных дел. На редкость нудная и скучная работа. Но в этот раз он наткнулся на нечто очень и очень интересное. Мариэлла украдкой облизнула губы. С тоской покосилась на дверь, как будто желая, чтобы та распахнулась, и ей не пришлось бы продолжать. — Не отвлекайтесь, госпожа Вустер, — прохладно посоветовал ей Патрик. — Нас все равно никто не сможет побеспокоить, пока я не решу, что наш разговор завершен. — Как вы, наверное, знаете, в Трибаде установлен предельный срок для вступления в наследство, — вновь заговорила Мариэлла. — А именно — двенадцать лет. Если за это время никто не обратится к властям и не заявит свои права — то все имущество умершего переходит государству. И этот срок истекает через десять дней. Двенадцать лет? Десять дней? Я не удержалась и вздрогнула. Потому что мои родители погибли при пожаре почти двенадцать лет назад. Через две недели будет очередная годовщина. Получается, мои родители погибли всего через четыре дня после того, как кто-то умер и, возможно, завещал им что-то? Потому что Мариэлла явно ведет именно к этому. — Какое-то совершенно чудовищное совпадение, — выдохнула я в замешательстве. — Совпадение? — зло фыркнула Мариэлла. — В документах, которые Квентин принес, было имя твоей матери — Изабелла Трелони в замужестве. А в девичестве Изабелла Вейс. Изабелла Вейс. Я мысленно повторила услышанное имя. Нет, конечно, я знала, как звали мою мать. Но вот ее девичью фамилию услышала впервые. — Готова поспорить на тысячу золотых, что ты понятия не имеешь, кем она была на самом деле, — продолжала тем временем Мариэлла. Я послушно кивнула, поскольку не видела никаких резонов скрывать очевидное. Увы, как я уже упоминала ранее, бабушка по непонятной причине тщательно избегала малейших разговоров о моих погибших родителях. А сейчас она сама мертва, поэтому вопросы задавать тем более некому. — Изабелла Вейс, в замужестве Трелони, как оказалось, была из очень известного ведьминского рода Грега, — с плохо скрытым презрением процедила Мариэлла. — Я думаю, господин Чейс, вам не стоит объяснять, чем известна эта провинция. — О да. — Патрик позволил себе скупую усмешку. — Грег — это настоящая притча во языцех среди служащих магического надзора. Я высоко вздернула брови, не понимая, о чем он. — Грег, Катрина, это одна из самых независимых провинций Трибада, — любезно пояснил Патрик, уловив мое замешательство. — И так сложилось исторически, что он считается вотчиной ведьм. О как! — И моя мать была из Грега? — позволила я себе изумленный вопрос. — Да, — хмуро подтвердила Мариэлла. Я невольно приосанилась. Если честно, очень приятно это слышать. А главное — я получила хоть какие-то крохи информации про свою мать. А вот Патрик ощутимо помрачнел после услышанного. Откинулся на спинку стула, потер подбородок, глядя на меня. И на дне его зрачков я уловила тень смутной досады. Как будто его весьма покоробила новая информация. Хм-м… Такое чувство, будто у него какие-то личные счеты к ведьмам. Вспомнить хотя бы, с каким неодобрением он изучал обстановку моей лавки. Но почти сразу Патрик с усилием тряхнул головой, как будто прогонял ненужную навязчивую мысль, и вновь сосредоточился на Мариэлле. — Дальше, — бесцветно прошелестел его голос. — Как понимаю, Квентин обнаружил, что Катрина станет весьма обеспеченной особой, если до истечения срока заявит права на наследство. Так? — Да, — без особого желания подтвердила Мариэлла. — Не понимаю. — Патрик озадаченно хмыкнул. — Каким образом документы о наследстве попали в Уотгорд, а не в Бельвиль? — А мне откуда знать? — огрызнулась Мариэлла. — Не я ведаю почтовыми делами. Полагаю, ошибка какого-нибудь ротозея. Как будто сами не знаете, насколько отвратительно и медленно работает почтовая служба. У них там полнейший бардак! — Вообще-то, мои родители действительно некоторое время жили в Уотгорде, — Я рискнула высказаться в защиту почты. — Они переехали в Бельвиль буквально за несколько месяцев до пожара, в котором погибли. — Почему? — тут же спросил Патрик. Пояснил, заметив, с каким недоумением я нахмурилась. — По какой причине твои родители покинули Уотгорд? Им кто-то угрожал? — Не думаю, — с сомнением протянула я. — По крайней мере, я не помню никаких разговоров на этот счет. По-моему, отец просто хотел быть поближе к матери. Так, на всякий случай. Она не жаловалась на здоровье, но все-таки принято заботиться о старших родственниках. А еще бабушка очень скучала по мне и хотела видеть меня почаще. Пусть Уотгорд и Бельвиль разделяет не так много миль, но каждую неделю не наездишься, знаешь ли. Патрик мои объяснения удовлетворили не в полной мере. Это было понятно по тоненькой вертикальной морщинке, разломившей его переносицу. — Ладно, продолжим, — через неполную минуту буркнул он и вновь вперил свой немигающий взгляд в Мариэллу. — Как бы то ни было, но бумаги о том, что Катрина стала наследницей более чем внушительного состояния поступили в Уотгорд, — без особого желания повиновалась она. — И по воле случая затерялись в архиве, поскольку почтальон так и не сумел найти адресата заказного уведомления об этом. — Подождите, госпожа Вустер! — Патрик вздел указательный палец, и Мариэлла послушно замолчала. — То есть, я правильно понимаю, что в документах действительно было указано имя Катрины? Не ее матери? — Дословно там было сказано, что все движимое и недвижимое имущество госпожи Лилибет Вейс переходит старшему ребенку Изабеллы Вейс в том случае, если таковой имеется, — ответила Мариэлла. — В противном случае все состояние Лилибет Вейс уйдет в казну провинции Грег. — Именно из-за этого вы сделали вывод о том, что Изабелла Вейс принадлежала ведьминскому роду? — полюбопытствовал Патрик. — Конечно! — воскликнула Мариэлла, как будто удивленная, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. — Господин Чейс, не мне вам говорить, что такое Грег и кто там обитает. Да в тех краях в любую женщину плюнь — обязательно в потомственную ведьму угодишь. В уголках губ Патрика завибрировала слабая улыбка, как будто его чем-то позабавили последние слова Мариэллы. А вот я не увидела в них ничего смешного. — И каково же было состояние, которое должна получить Катрина? — задал новый вопрос Патрик. — Вы уже слышали. — Мариэлла пожала плечами. Ядовито спросила: — Или у вас проблемы с памятью, господин Чейс? Странно для человека, который занимает столь высокую должность в магическом надзоре. — Да, вы сказали, что Катрина должна получить все движимое и недвижимое имущество Лилибет Вейс. — Патрик сделал паузу, после чего вкрадчиво поинтересовался: — А само это имущество было перечислено? Вообще-то, в завещаниях принято приводить точный список наследуемых объектов. — Нет, не было там никакого списка, — буркнула Мариэлла. — Видимо, поверенный не стал утруждать себя писаниной. Но и без того понятно, что эта самая Лилибет была более чем обеспеченной особой. Я в этом абсолютно не сомневаюсь! — Откуда такая уверенность? — Вы бы на драгоценности Катрины взглянули! — забывшись, выпалила Мариэлла. — Да за одно ее рубиновое колье душу демону продать можно! И тут же осеклась, осознав, что именно ляпнула. Я с подозрением прищурилась, покосившись на Патрика. Возможно, мне почудилось. Но я как будто уловила след каких-то чар в воздухе. Как если бы он исподволь воздействовал на Мариэллу ментально, тем самым добившись того, что она перестала контролировать свои слова. Патрик почувствовал мое внимание. Подарил мне лучезарную улыбку, а затем взял — и заговорщицки подмигнул. Ох, наглец! Все-таки прибегнул к тому методу допроса, который сам прежде назвал недопустимым. Мариэлла не заметила наш быстрый обмен взглядами. Она вся насупилась и заранее виновато понурилась, видимо, осознав, что Патрик не упустит столь удобной возможности обернуть ее промах против нее же. Так и вышло. Патрик улыбнулся шире и хищно подался вперед, напряженно вглядываясь в ее лицо. — Да что вы говорите, госпожа Вустер, — издевательски протянул он. — Стало быть, Катрина была права, и вы действительно присвоили ее фамильные драгоценности. Я верно вас понял? — Нет! — пролепетала Мариэлла. — Я просто… просто видела их раньше. Случайно, когда была в гостях у Витора. Улыбка Патрика превратилась в едкую ухмылку, и он многозначительно приподнял бровь. Мариэлла вся сжалась на стуле, не выдержала и трусливо отвела глаза. — Правда, госпожа Вустер. — Голос Патрика был совершенно бесцветным. — Мне нужна от вас исключительно правда и ничего кроме правды. Или мне вернутся к тому, с чего я начал этот допрос? И легонько погладил кристалл, по-прежнему лежавший на столе между ними. — Нет! — в настоящей панике выдохнула Мариэлла, и ее лицо покрылось мертвенной бледностью. — Не надо. Не надо ментального допроса. Я… я скажу. Глубоко вздохнула, еще ниже опустила голову, носом почти уткнувшись себе в грудь. И чуть слышно призналась: — Да, я забрала драгоценности Катрины. В комнате после этого повисла мертвая тишина. Патрик не торопил Мариэллу с продолжением. При этом рассматривал ее с нескрываемой брезгливостью. Как будто перед ним внезапно оказалось нечто очень грязное и отвратительное. Как и следовало ожидать, Мариэлла первой не выдержала этой затянувшейся сверх всякой меры паузы. Она нервно заерзала на стуле, быстро глянула на Патрика из-под полуопущенных ресниц, словно желая проверить, что он делает. Наткнулась на его презрительный взгляд и опять потупилась. — Я понимаю, как это звучит, — залепетала с отчетливыми оправдывающимися интонациями. — Но… Я просто не могла поступить иначе. Катрина недостойна этих украшений. — Недостойна? Выдержка все-таки изменила Патрику. В его глазах полыхнул мрачным заревом гнев, губы искривились в настоящей гримасе пренебрежения. — Откуда такой смелый вывод, госпожа Вустер? — Потому что она живет в этой дыре и будет жить тут до конца дней своих! — вдруг выпалила Мариэлла, и в ее голосе зазвучала истеричная нотка. — Она торгует сушеными лягушками и сомнительными зельями! Что она знает о ценности этих камней? Что она знает о свете, о балах, о том, как должны сиять настоящие драгоценности? Мариэлла выпрямилась, и в ее глазах на мгновение вспыхнул тот самый огонь безумной уверенности, который я видела у нее, когда она явилась этим утром в мою лавку и обвинила в краже. — Они должны принадлежать тому, кто сумеет ими распорядиться нужным образом, — продолжила она, уже обращаясь скорее к себе, чем к нам. — Катрина запирает их в шкатулку. Она надевала их только по праздникам, да и то редко! А я… Я буду носить их каждый день. Я буду блистать в них. — Запнулась на мгновение, после с неуместным кокетством завершила: — И потом, мне эти украшения гораздо больше к лицу! Я слушала ее и чувствовала, как внутри закипает холодная, тихая ярость. Это были не просто украшения. Это было все, что осталось мне от матери и от бабушки по ее линии, которую я никогда не видела. Воистину память рода, пусть это и прозвучит с неуместным пафосом. И эта особа еще смеет говорить о них как о трофеях, которые забрала по праву сильного. Уж явно не ей решать, достойна я их или нет. — Госпожа Вустер, простите за откровенность, но вы мне крайне омерзительны, — очень тихо проговорил Патрик. — Знаете, я видел в своей жизни многих преступников. Но вы, пожалуй, превзошли всех по степени наглости и беспринципности. Мариэлла дернулась, словно от пощечины. — Витор сказал, что это справедливо! — выкрикнула она. — Он сказал, что это компенсация за то, как он страдал в этом браке! За то, что он потратил лучшие годы своей жизни на эту… эту ведьму из провинции! — Впервые слышу, чтобы мужчина требовал плату от женщины за отношения, — парировал Патрик. — Да еще столь щедрую. Я даже затрудняюсь, какое определение дать Витору Левону. Не хочется грязно выражаться в присутствии Катрины. На щеках Мариэллы заиграл слабый румянец. Она крепко сжала губы, но на дне ее зрачков по-прежнему тлели пугающие огоньки истовой уверенности в своей правоте. — Ладно, не суть! — Патрик опять осторожно прикоснулся к кристаллу, и в глубине его взметнулась белая муть. — Драгоценности Катрине вы отдадите. Это не обсуждается. Чем скорее — тем лучше. И молитесь, чтобы она проявила сострадание и не стала заявлять в полицию о вашем вероломстве. Хотя я настоятельно рекомендовал бы ей так не делать и преподать вам достойный урок. Однако сейчас меня больше интересует убийство. Поэтому вернемся к Квентину. — Вернемся, — на удивление легко согласилась Мариэлла и с нескрываемым облегчением перевела дыхание. Видимо, обсуждение смерти ее настоящего возлюбленного представлялось ей более приятной темой, чем обсуждение моих нагло присвоенных драгоценностей. Походу, не особо она любила беднягу Квентина. По крайней мере, никакого сожаления или печали по поводу его преждевременной кончины Мариэлла не демонстрирует. — Итак, я понял, почему вы решили, что Катрина может стать обладательницей огромного состояния, — ровно проговорил Патрик. — Если, конечно, узнала бы про завещание и предъявила бы права на наследство некой госпожи Лилибет Трелони. Причем в кратчайший срок, поскольку вот-вот все движимое и недвижимое имущество сей особы рискует уйти в казну Грега. Но я в упор не понимаю, с какой стати вы отослали на нее донос в магический надзор. И почему обвинили в воровстве. Очевидно, что таким образом вы изо всех сил пытались отправить ее в тюрьму. Но в чем ваша выгода? Ведь тогда Катрина точно не сумела бы получить то, что ей причитается. На щеках Мариэллы вдруг заиграл слабый румянец, словно ее смутили рассуждения Патрика. Она неопределенно хмыкнула, но промолчала, сделав вид, будто очень заинтересовалась чем-то на противоположной стене. — Госпожа Вустер, — почти ласково протянул Патрик и многозначительно ударил пару раз подушечкой указательного пальца по кристаллу, заставив тем самым его вновь засверкать, — опять упрямитесь? Поверьте, я очень не люблю угрожать и уж тем более приводить угрозы в исполнение. Но мое терпение отнюдь не безгранично. Губы Мариэллы немо шевельнулись, как будто она мысленно выругалась. И еще несколько секунд напряженного поединка взглядами — и она опять сдалась. — Я планировала вступить в наследство вместо Катрины, — неохотно призналась она. Я невольно приложила ладонь ко рту, удерживая изумленное восклицание. Как такое вообще возможно? Она что, бредит? А вот Патрик совершенно не удивился. Он удовлетворенно кивнул, как будто ожидал услышать именно это. — Полагаю, вы собирались прибегнуть к чарам иллюзии? — уточнил он. — Да, — коротко подтвердила Мариэлла. — У Квентина был знакомый, который пообещал ему помощь в этом. А впрочем, чары иллюзии относятся к самому простому и легкому виду колдовства. Любой, обладающий хоть крупицей магического дара, без малейших проблем справился бы с этой задачей. — Ну не скажите, — неожиданно возразил ей Патрик. — Бывают иллюзии воистину высочайшего уровня, которые опасно подбираются к искажению самой реальности. — Кашлянул и сухо приказал: — Продолжайте! — Так или иначе, но необходимо было избавиться от Катрины. — Мариэлла кровожадно ухмыльнулась. — Во-первых, для создания наиболее правдоподобной иллюзии мне был нужен доступ к ее вещам. Это было требование приятеля Квентина. Облик человека легко скопировать, но вот создать точно такую же одежду уже труднее. Да и зачем тратить энергию на такие пустяки, если можно ее просто позаимствовать? — Вы хотели сказать — украсть, — жестко исправил ее Патрик. Тут же добавил, заметив, как Мариэлла вскинулась, желая возразить: — Продолжайте! Что было «во-вторых»? — А во-вторых, присутствие Катрины в Бельвиле было просто неуместно. — Мариэлла пожала плечами. — Увы, ее лавка пользуется определенной популярностью в здешних местах. Даже из Уотгорда к ней частенько заглядывают. Согласитесь, было бы очень странно, если бы ее одновременно увидели в двух разных местах. — Поэтому вы написали донос на нее в магический надзор, — скорее, утвердительно, чем вопросительно протянул Патрик. — Я рассчитывала, что ее заберут для разбирательства, — подтвердила Мариэлла. — Она же ведьма. Да еще и лавка у нее есть. Всем известно, что если хорошенько поискать, то в любой ведьминской лавке можно найти что-нибудь запрещенное. Я смущенно заерзала на стуле. Вообще-то, своя правда в словах Мариэллы имелась. В моей лавке действительно было несколько вещей, которые я бы не стала показывать представителю магического надзора. И опять мое движение не прошло мимо внимания Патрика. Он искоса кольнул меня острым, как стилет, взглядом, но отвлекаться от допроса не стал. — А почему вы к тому же обвинили ее в краже? — спросил вместо этого он. — Да потому что я не предполагала, что магический надзор так медленно работает! — с возмущением воскликнула Мариэлла. — Я месяц назад отправила жалобу! Рассчитывала, что инспекция прибудет немедленно, но нет, этого не произошло. Время уже опасно поджимало, надо было что-то срочно делать. Витора-то я уже охмурила, но надо было найти способ выставить Катрину из дома, а в идеале — вообще из города. Поэтому я и пошла на крайние меры. — Ясно. — Патрик немного помолчал, видимо, обдумывая услышанное. Затем размеренно заговорил, упорядочивая информацию: — Я понял, каким образом вы собирались вступить в наследство. Притвориться Катриной, явиться в архив Уотгорда и забрать завещание из архива. Но что дальше? — Как что? — удивилась Мариэлла. — Запрос пришел из Грега. Стало быть, в Грег я бы и отправилась. Вместе с Квентином, естественно. Витор мне к тому моменту стал бы не нужен. Там никто понятия не имеет, как выглядит настоящая Катрина Левон, дочь Изабеллы Вейс. Все имущество Лилибет я бы немедленно выставила на торги. Сказала бы, что привыкла жить в другом месте. Ну а после вернулась бы в Бельвиль с крупной суммой денег на счету. Естественно, уже как настоящая я, потому как нужда в маскараде бы отпала. — И вы с Квентином сыграли бы свадьбу и жили бы долго и счастливо, — заключил Патрик. — Да, конечно, — подозрительно быстро ответила Мариэлла. — Ну а Катрина со временем вернулась бы из тюрьмы. Впрочем, ее дальнейшая судьба меня уже совершенно не волновала бы. Никаких новых гадостей я ей делать больше не собиралась. — Поразительное великодушие с вашей стороны, — ядовито отметил Патрик. В последний раз легонько погладил кристалл, пробудив тем самым очередную бурю молочного тумана внутри него, а затем взял — и небрежно засунул его обратно в карман. Мариэлла с нескрываемым облегчением перевела после этого дыхание. Приободрилась, выпрямилась и кокетливо поправила светлые волосы, пушистой волной разметавшиеся по плечам. — Так что, господин Чейс, вы получили ответы на все свои вопросы? — медовым голоском проворковала она. — Кроме одного, самого важного, — ответил он. — Кто же убил бедолагу Квентина Флейма? — Уж явно не я, — тут же огрызнулась Мариэлла. — Мне показалось, вы не особо скорбите из-за его смерти. Мариэлла немедленно всхлипнула. Выудила из кармана платья носовой платок и прижала его краешек к уголку совершенно сухого глаза. — Вы ошибаетесь, — проговорила сдавленно. — Мне очень, очень больно. Патрик досадливо поморщился, видимо, не оценив представления, но пресекать ее кривляния не стал. — У вас есть какие-нибудь предположения по поводу того, кто мог желать зла? — спросил он. — Только она. — Мариэлла с готовностью ткнула в меня указательным пальцем. Прошипела с нескрываемой ненавистью: — Поди, узнала про наши планы. Все-таки ведьма, а стало быть, чутье на неприятности у нее воистину демоническое. Вот и решила бить на опережение. — Поэтому вы так рьяно обвиняли Катрину в убийстве? — Ага, — подтвердила Мариэлла. — Зуб даю, это она. Потому что больше некому. — Ну почему же, — не согласился с ней Патрик. — А Витор? Вдруг он узнал про ваши отношения у него за спиной, воспылал ревностью и решил поквитаться с более удачливым соперником? — Кто, эта тряпка? — Мариэлла брезгливо сморщилась. — Да этот маменькин сынок мямля и размазня полнейшая. Это во-первых. А во-вторых, он был со мной, считай, весь день. — Пока еще неизвестно точное время убийства, — напомнил Патрик. — Вдруг в тот момент, когда вы отправились в лавку Катрины, чтобы предъявить ей обвинение в краже? Мариэлла выразительно закатила глаза, всем своим видом показывая, насколько не верит в эту версию. — Витор хныкать начинает, когда пальцем бумагу случайно порежет, — бросила она презрительно. — У него кишка тонка кого-то убить. Тем более Квентин старался держаться от него подальше. Говорил, что ему было как-то неловко в его присутствии. — Неловко? — Патрик издал короткий едкий смешок. — Интересное вы выбрали слово. Кстати, а как Квентин отнесся к тому, что вам пришлось завести роман с Витором? Наверное, ему было еще более неловко наблюдать за вашими поцелуями и объятиями. — На людях мы старались не проявлять чувств, — холодно сказала Мариэлла. — И уж тем более я не позволяла ничего лишнего при Квентине. — Но Витор уверен, что вы беременны, — напомнил Патрик. — Стало быть, до постели дело у вас все-таки дошло. Я поежилась от его слов. Казалось бы, я уже должна привыкнуть к самому факту измены Витора. Но при каждом упоминании об его предательстве в сердце словно вгоняют тупую иглу. — Квентин был очень недоволен этим обстоятельством, — после крохотной заминки призналась Мариэлла. — Но он понимал, что это необходимо для успеха нашего общего дела. Любила-то я все равно его, а не Витора. Поэтому согласился потерпеть. Кадык Патрика как-то странно дернулся, как будто в последний момент он проглотил какое-то слово. — И не вам меня осуждать, — тут же ощетинилась Мариэлла. — Вы ничуть не лучше меня, раз завели шашни с замужней женщиной. После чего смерила заодно и меня возмущенным взглядом. — Недолго ты, Катрина Трелони, горевала из-за измены, — прошипела подобно растревоженной гадюке. — Мигом утешение нашла в чужих объятиях. Патрик искоса глянул на меня и выразительно покачал головой, запрещая отвечать на обвинение. А зря, очень зря. Язык так и чесался высказать в адрес Мариэллы пару «ласковых». Впрочем, Патрик прав. Нет смысла вступать с ней в перепалку. Услышанное во время допроса еще раз доказало мне, что Мариэлла никогда не признает свою вину в чем-либо. По-моему, она искренне верует в то, что просто не может быть неправа. Она даже в воровстве моих драгоценностей не видит ничего дурного. — Последний вопрос, госпожа Вустер, — холодно проговорил Патрик. — Знакомый Квентина, который обещал вам помочь с иллюзорными чарами. Как его звали? — Понятия не имею, — призналась Мариэлла. Патрик недоверчиво изогнул бровь. — Неужели? — Это был какой-то давний приятель Квентина, — пояснила Мариэлла. — Я его ни разу в жизни не видела. — И Квентин ничего вам про него не рассказывал? — Что-то рассказывал. — Мариэлла небрежно повела плечами. — Но, если честно, я особо его не слушала. Главное, что он был готов выполнить поставленную перед ним задачу. А остальное — мелочи. Патрик неполную минуту молча смотрел на Мариэллу, словно желая определить, не врет ли она. Но на этот раз она совершенно спокойно выдержала его взгляд. — Ну что же, госпожа Вустер, — после долгой паузы медленно протянул он. — Пожалуй, на этом я завершу наш разговор. — Наконец-то! — обрадовалась Мариэлла. Немедленно вскочила на ноги и провела рукой по волосам, поправляя прическу. — Кстати, и не надейтесь, что вам сойдет с рук ваше самоуправство, — фыркнула с открытой угрозой. — Как только я вернусь домой и увижу дядю… — Боюсь, с возвращением домой вам придется подождать. Патрик тоже встал. С нескрываемым наслаждением повел плечами, разминая их. — В смысле? — немедленно насторожилась Мариэлла. — На что вы намекаете? — Не намекаю, а говорю прямо, — бархатно исправил ее Патрик. — Вам придется провести некоторое время в камере предварительного заключения. И это не обсуждается. Подарил милую улыбку ошеломленной Мариэлле. Прищелкнул пальцами, и стена блокирующих чар, заключивших комнату в подобие непроницаемого кокона, особенно ярко вспыхнула напоследок — и исчезла. — Кстати, вот и Джоффри вернулся, — продолжил Патрик. В тот же момент раздался громкий стук, а еще через секунду рыжий полицейский опасливо приоткрыл дверь. — Там это, — пробормотал он. — Я сидел и ждал, когда вы меня позовете, но вдруг явился господин Трезор Вустер. Мне пришлось рассказать ему про убийство и про то… Замялся, привычным образом покраснев. Но прежде быстро посмотрел на Мариэллу. — Ты рассказал ему про задержание его племянницы, — без особых проблем завершил оборванную фразу Патрик. — Да, — чуть слышно признался Джоффри. — И господин Трезор… Договорить он опять не сумел. Потому что мгновением позже от мощного толчка в спину буквально перелетел через порог, лишь каким-то чудом не растянувшись на полу. — И кто посмел арестовать мою племянницу? — прогремело гневное из коридора. — Да я этому столичному хлыщу сейчас такое устрою! После чего в комнату величаво вплыл господин бургомистр Бельвиля собственной персоной. ---------- Глава пятая Глава пятая Я никогда прежде не видела господина Трезора Вустера воочию. И сейчас с нескрываемым любопытством посмотрела на ту тушу, что вплыла в комнату. А это была именно туша. Огромная, бесформенная гора мяса и сала, облаченная в безусловно дорогой, но безнадежно испачканный сюртук. Ткань трещала по швам, рискуя лопнуть от любого неосторожного движения. Сверху выглядывала белесая от пота рубашка, воротник которой давно потерял белизну и пропитался жирным блеском. Лицо господина Трезора Вустера, отечное и красное, утопало в складках. Рот, окруженный редкой, сальной щетиной, был постоянно приоткрыт, и оттуда вырывалось тяжелое, хриплое дыхание, пахнущее перегаром и дешевым табаком. Едва переступив порог, господин Трезор, естественно, тут же взорвался от возмущения. — Немедленно освободите мою племянницу! — взревел он, брызжа слюной, и тыкнул коротким, похожим на сардельку, пальцем в сторону Патрика. — Вы понимаете, с кем имеете дело? Я — бургомистр этого города! А вы держите здесь ни в чем не повинную девушку! Патрик лишь брезгливо поморщился, видимо, уловив тяжелый неприятный запах, исходящий от визитера. — Господин Вустер, ваша племянница обвиняется не в убийстве, но в краже, — холодно процедил он. — И это лишь малая толика ее вины, потому что она собиралась совершить самое настоящее мошенничество в особо крупных размерах. В чем, собственно, призналась сама. — Ложь! Клевета! — Трезор затрясся всем своим телом, от чего пуговицы на его сюртуке опасно запрыгали, рискуя в любой момент оторваться. — Мариэлла — невинная дитя! Она и мухи не обидит! Это все происки этой… этой лживой ведьмы-недоучки! — Он махнул рукой в мою сторону, и его двойной подбородок колыхнулся, как студень. — Я требую, чтобы вы немедленно освободили мою девочку! Иначе я пожалуюсь королю! Я сделаю все, чтобы вас с позором выгнали со службы! Я… я… Он задыхался от собственной ярости и лишнего веса, лицо его стало фиолетовым, но в глазах читалась не забота о родственнице, а лишь уверенность в том, что его статус позволяет ему игнорировать любые законы. — Господин Вустер! — испуганно шагнул вперед Джоффри, когда бургомистр покачнулся, чуть не сев мимо стула. — Я в порядке, не мешай, пацан! — огрызнулся Трезор. Нащупал рукой край стула и все-таки тяжело опустился напротив Патрика. Тот, к слову, все это представление промолчал, но при этом очень внимательно глядел на бургомистра. И лишь на его виске прорисовалась тончайшая синяя жилка, которая доказывала, как тяжело ему сохранять спокойствие. — Дядюшка! — очнувшись от первоначального ступора, оживилась Мариэлла. Тут же ринулась на Трезора с объятиями, от усердия чуть не опрокинув его на пол вместе со стулом. — Тише, детка, тише, — пробурчал тот и вальяжно похлопал ладонью по ее спине, после чего Мариэлла с удвоенным усилием принялась всхлипывать ему в камзол. — Я тут. Больше никто тебя не обидит. Взгляд Патрика ощутимо похолодел, но он опять ничего не сказал. — В общем, освободите мою племянницу, — властно продолжил Трезор. — И я, так и быть, не буду подавать жалобу в столицу на ваше ужасающее поведение и не менее ужасающее ведение расследования. Подумать только! Обвинить мою крошку в убийстве какого-то бродяги! А ведь она ждет ребенка, между прочим. И на удивление нежно приложил ладонь к животу Мариэллы, — Я еще раз повторяю то, что вы пропустили мимо ушей, — наконец подал голос Патрик, и в его тихом, вкрадчивом тоне прозвучало нечто очень неприятное. Как будто кто-то провел ногтем по меловой доске, — Ваша племянница обвиняется не в убийстве. Пока, по крайней мере, хотя ее участие во всем произошедшем более чем сомнительно. Но вот в чем я абсолютно уверен — она украла фамильные драгоценности Катрины Левон. И собиралась при помощи магии завладеть ее наследством. Трезор Вустер на мгновение замер, его жирные щеки слегка обвисли словно в недоумении. Но он быстро взял себя в руки. — Какая чушь! Мариэлла никогда в жизни не брала чужого и не стала бы такого делать! — рявкнул он, но в его глазах мелькнуло нечто неуловимое и виноватое. — Она сама призналась, — напомнил Патрик, по-прежнему говоря тихо и вкрадчиво. — Под давлением и под угрозами! — взвизгнула Мариэлла. Вырвалась из объятий дяди и обвинительно ткнула в меня пальцем. — Эта женщина спит с ним! С дознавателем из магического надзора! Дядя, ты себе представить не можешь, как они меня мучили вдвоем! Как вынуждали признаться в том, чего я не совершала! Они… — Вы неисправимы, — тихо выдохнул Патрик. Нет, он ни на малейшую толику не повысил тона. В его голосе прозвучало искреннее сожаление и усталость. — Ага! — по-своему восприняла это Мариэлла. — Вы готовы признать свою вину… И застыла, так и не завершив гневной тирады. Мгновением раньше и ее, и Трезора, попытавшегося приподняться из кресла, окутало сиреневое свечение каких-то чар, сорвавшихся с пальцев Патрика. Джоффри, стоявший чуть поодаль и не попавший под действие заклинания, испуганно округлил глаза и шарахнулся к порогу, явно желая выскочить прочь. — Стоять! — повелительно бросил ему в спину Патрик. Джоффри его не послушал. Он уже был рядом с дверью, схватился за ручку… И с приглушенным восклицанием одернул руку. Затряс ею в воздухе, как будто обжегся. — Джоффри, пожалуйста, не вынуждай меня причинять тебе боль, — спокойно предупредил его Патрик. — Еще раз попробуешь сбежать — то шарахну магией уже по тебе. Угрозой Джоффри впечатлился. Он резко развернулся к Патрику лицом, прижался спиной к стене, как будто опасался нападения, и замер, напряженно наблюдая за каждым движением столичного дознавателя. — Да не бойся ты так меня, — чуть поморщившись, попросил его Патрик. — Я всего лишь хочу, чтобы мы как можно быстрее закончили разговор. Устал я, если честно, от воплей вашего бургомистра. Уж очень он громкоголосый и напористый. Джоффри немного расслабился. По его губам скользнула не улыбка — лишь намек на нее. Но было ясно, что он полностью согласен с характеристикой, которую Патрик выдал господину Трезору. — Присядь, — с обманчивой мягкостью попросил Патрик. — Лучше вон на тот стул, у окна. Джоффри, однако, не двинулся с места. Он опять напрягся и лишь сильнее вжался спиной в стену. Взгляд его бегал от Патрика к Трезору, от Трезора к Мариэлле, от Мариэллы ко мне. — Я ничего не знаю, — сдавленно выпалил он. — Я просто пришел с господином бургомистром. Я действительно ничего не знаю. Отпустите меня! Пожалуйста! Хм-м… Какая-то странная у него реакция. Я бы сказала — слишком бурная. Нет, так-то понятно, почему Джоффри напуган. Действительно, редко когда доведется увидеть магическое нападение, а то, что сделал Патрик, по-другому не назовешь. Но в голосе парня угадывается настоящая паника. — Вы ведь не убьете меня? — выдохнул Джоффри и жалобно скуксился. Ага. А вот теперь ясно, почему он так испугался. По всей видимости, бедняга решил, что стал свидетелем страшного преступления, и теперь Патрик поторопится избавиться от него. — Даже в мыслях не было, — со смешком заверил его Патрик. — За господина Вустера и Мариэллу тоже не тревожься. Их жизням и здоровью ничего не угрожает. Я всего лишь применил чары временной парализации. Они все слышат. Все видят. Все понимают. Но и пальцем пошевелить не могут без моего на то позволения. — Зачем? — пролепетал Джоффри, все еще не решаясь отойти от стены и сесть, как ему предложил Патрик. — Зачем вам это? — Затем, что я устал повторять одно и то же людям, которые искренне считают себя выше закона, — честно ответил Патрик. — Знаешь, да одной беседой с Мариэллой Вустер я сыт по горло. Второго такого разговора с ней я точно не выдержу. Особенно если ее будет поддерживать любящий дядюшка. Даже моему терпению есть предел. После чего медленно склонил голову к плечу, посмотрев на застывшие фигуры бургомистра и его племянницы. Трезор Вустер сидел в неестественной позе: одна рука, сжатая в кулак, была поднята в угрожающем жесте, рот приоткрыт для очередного вопля, а глаза вытаращены с выражением праведного гнева. На его подбородке блестящими пятнами застыла слюна. Но теперь он выглядел не угрожающе, а комично. Точь-в-точь как огромная марионетка, которая повисла на невидимых ниточках умелого кукловода. Мариэлла застыла в полупоклоне, по-прежнему гневно указывая на меня пальцем. — Я знаю, что вы слышите меня, господин Вустер, — негромко проговорил Патрик, глядя в глаза Трезора. — И теперь вы выслушаете меня. Что самое главное — молча. Что-то у меня голова уже побаливает от всех ваших воплей. Бургомистр, как и следовало ожидать, ничего ему не ответил. Но я могла представить, какая буря эмоций сейчас бушевало в нем. Наверное, впервые в жизни ему кто-то осмелился дать отпор. — Желаете вы того или нет, но законам Трибада обязаны подчиняться все, — так же тихо и размеренно продолжал тем временем Патрик. — Это даже не обсуждается. И вы в том числе. И ваши родственники. А ваша ненаглядная племянница действительно виновна. И, поверьте, я приложу все усилия для того, чтобы она понесла заслуженное наказание. Из горла Трезора вырвался сиплый хрип. Тотчас же кокон заклинания вокруг него вспыхнул ярче, и мужчина опять обмяк. — Господин Вустер, вы говорили о краже как о чем-то несущественном. Мол, якобы все это происки лживой ведьмы-недоучки… — Голос Патрика неуловимо дрогнул, в глазах полыхнуло мрачное зарево ярости. Он вскинул подбородок и сухо отчеканил: — Для вас люди — это декорации в вашем маленьком городке, которыми можно распоряжаться по щелчку пальцев. Вы привыкли, что ваше слово — закон, а ваша власть неприкосновенна. — Что-то мне нехорошо, — пробормотал Джоффри, побледнев. Бедняга выглядел совершенно растерявшимся. Видимо, не ожидал, что ему придется присутствовать при столь суровой отповеди, данной бургомистру. А возможно, испугался, что господин Вустер потом обязательно поквитается с ним. Патрику ведь навредить Трезор вряд ли сумеет. Вдруг решит выместить гнев на самом беззащитном человеке, ставшем невольным свидетелем его позора. А именно — на Джоффри. — Я тебе с самого начала предложил присесть, — с иронией напомнил ему Патрик. — Да, наверное, так будет лучше, — покорно согласился с ним Джоффри. Подошел и буквально бухнулся на стул, взирая на все происходящее с откровенным ужасом. Патрик поблагодарил его небрежным кивком, после чего повернулся к Мариэлле. — А вы, милая моя, решили, что можете играть в незаконные игры с магией, подделывать документы и присваивать чужое наследство, потому что ваш дядюшка прикроет любую вашу выходку, — продолжил он свой список обвинений. — Вы думали, что иллюзия сделает вас богатой, а тюрьма станет уделом других. Что же. Вы ошибались. И ответ за свои поступки держать обязательно придется. Тяжело вздохнул и внезапно выудил из-под ворота камзола амулет магического надзора. Интересно, что он задумал? — А что вы собираетесь делать? — опередил меня с вопросом Джоффри. — Отправлю эту парочку в столицу, — пояснил Патрик. — Очевидно, что разбирательство насчет прегрешений вашего бургомистра необходимо продолжить на самом верху. Здесь все равно толка не будет. Не удивлюсь, если и в местном суде работает кто-нибудь из семейства Вустеров. Джоффри сдавленно хмыкнул. Ну а я в очередной раз оцепенела, вспомнив, что отец Мариэллы, брат Трезора, как раз и является городским судьей. — Собственно, как я и предполагал, — прозорливо заметил Патрик, легко разгадав причины нашей общей реакции. Недовольно покачал головой и добавил: — В любом случае, мне некогда этим заниматься. Лучше сосредоточусь на расследовании убийства. Ну а господину Вустеру пора привыкать к мысли, что бургомистром он больше не является. — Вы считаете, что его накажут? — спросил Джоффри. — Считаю ли я так? — Патрик издал короткий язвительный смешок. — О нет. Я в этом абсолютно уверен. Пособничество в мошенничестве, попытка воспрепятствования правосудию и злоупотребление должностными полномочиями. Этого более чем достаточно, чтобы господин Вустер провел остаток своих дней где-нибудь на северных рудниках, размышляя о том, стоило ли покрывать преступников ради семейных связей. Заодно и похудеет. Потом обязательно поблагодарит меня, потому что вот-вот умрет из-за лишнего веса. Магические путы вокруг Трезора вновь вспыхнули. Тот явно желал освободиться и прилагал для этого все свои силы. Его глаза налились кровью, лицо стало пунцовым от натуги. Патрик мазнул по нему взглядом и легким движением руки усмирил завихрения заклинания. — Ладно, меньше слов — больше дела, — обронил небрежно. Сжал в ладони амулет, который немедленно налился прохладным голубоватым светом. — Патрик, — почти сразу раздался голос, который я слышала чуть раньше — когда Патрик запрашивал подкрепление. Но теперь в нем угадывалось легкое недовольство. — Опять ты! Честное слово, ты меня уже начал утомлять. Я с тобой реже общаюсь, когда ты работаешь, чем когда ты в отпуске. — Прости, Ингмар, но на этот раз без тебя мне точно не обойтись, — повинился Патрик. Ингмар? Я невольно прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать испуганное восклицание. Потому что я знала лишь одного Ингмара, работающего в магическом надзоре. А именно — Ингмара Вейна, его руководителя. Неужели Патрик сейчас разговаривает именно с ним? Судя по тому, что обращается он явно не к подчиненному, а как к кому-то, кто выше его по положению, то вполне может быть. Ох, что-то жутковатенько! — И? — полюбопытствовал невидимый Ингмар. — Что там у тебя произошло, раз потребовалась аж моя помощь? Вообще-то, у меня через час встреча с королем. Теперь рот себе зажал и Джоффри, смешно выпучив глаза. Ну а мои подозрения лишь укрепились. Демоны, точно с Ингмаром Вейном разговаривает! — Я не прошу тебя принять участие в расследовании, — поторопился заверить Патрик. — С этим я вполне справлюсь и сам. Да и людей ты мне отличных в команду подобрал. Проблема в другом. Сейчас я отправлю тебе порталом местного бургомистра и его племянницу. — Зачем? — искренне изумился Ингмар. — Что мне с ними делать? — Просто сними с бургомистра мои чары — и сам все поймешь. — Патрик тихо фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха. — Уверен, общение с ним доставит тебе массу невероятного и неописуемого удовольствия. — А если серьезно? Видимо, Ингмар расплывчатый ответ Патрика не оценил, поскольку в его голосе прорезались стальные нотки. И на Патрика это, к моему удивлению, подействовало. Он мгновенно перестал улыбаться и весь подобрался. — А если серьезно, то эта парочка тут такого наворотила — язык сотрешь объяснять, — сказал он. — Трезор Вустер безмерно любит свою племянницу. Поэтому готов простить ей все на свете. Даже очень запутанную историю с мошенничеством и попыткой завладеть чужим имуществом. Пока не спрашивай подробностей, сам еще не до конца разобрался. Но ниточки ведут в Грег. — Грег? Удивительно, голос Ингмара мгновенно упал чуть ли не до шепота. И в низу живота тревожно заныло от дурного предчувствия. Ох, прозвучало это так, как будто у руководителя магического надзора какие-то особые счеты к ведьминской провинции. Хотя, думаю, это более чем вероятно. Недаром о взаимной нелюбви инквизиторов и ведьм столько историй понаписано. — В общем, в Бельвиле слишком много представителей семейства Вустеров, — завершил Патрик. — И они, увы, занимают высокие посты, поэтому изо всех сил мешают мне, а иногда даже откровенно вредят. И потом, сам понимаешь, если я самостоятельно арестую бургомистра, то об расследовании убийства можно позабыть. Придется отбиваться от газетчиков и писать кучу объяснительных. — Другими словами, ты скинул на меня самую неприятную и нудную часть работы, — пробурчал Ингмар. — И, помимо прочего, я еще должен объясниться с королем, с чего вдруг магический надзор решил влезть в дела государственного управления. Ну а ты тем временем будешь развлекаться в поисках убийцы. — Ага! — с неуместной на мой взгляд жизнерадостностью подтвердил Патрик. По другую сторону заклинания связи послышался тяжелый вздох. — Ладно, — спустя неполную минуту неохотно буркнул Ингмар. — Ты заслужил отдых на свой вкус. Но, честное слово, если бы я знал, чем обернется твой отпуск, то не стал бы так настойчиво тебя в него выпроваживать. Патрик негромко рассмеялся. Положил амулет на стол между собой и Трезором. Все еще улыбаясь, потер ладони и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Неужели я сейчас увижу активацию магического портала? Ой, как интересно! Никогда прежде я ничего подобного не видела. И я с нескрываемым любопытством подалась вперед, жадно наблюдая за каждым движением Патрика. Комната наполнилась низким гудением. Воздух в центре начал мерцать, как в жаркий полдень над раскаленной мостовой. Потом этот участок потемнел, вытянулся в вертикальный овал, и по его краям побежали зеленоватые искры. — Не бойтесь, — громко проговорил Патрик, обращаясь, видимо, сразу ко всем присутствующим. — Это, так сказать, транспортный канал. Перемещение совершенно безопасно и безвредно для здоровья. Правда, должен предупредить: с непривычки может укачать. Я заметила, как на лбу Трезора крупными каплями заблестели выступившая испарина. Как Мариэлла побледнела, а ее глаза наполнились на этот раз самыми настоящими, а не фальшивыми слезами. — Госпожа Вустер, дам принято пропускать вперед, — холодно продолжил Патрик. И Мариэлла взмыла в воздух. На мгновение зависла между полом и потолком, после чего ее затянуло в портал. — Теперь вы, господин Вустер. Путы вокруг огромного тела бургомистра вспыхнули ярче. Показалось, что они не смогут оторвать его от стула. Но нет, через неполную секунду и Трезор скрылся в портале. Тот напоследок полыхнул ярко-зеленым пламенем и схлопнулся, оставив после себя легкий запах озона. — Патрик, — вдруг послышалось из амулета, который еще работал. — Если в деле замешана ведьма и тем более из Грега — то будь очень осторожен. Не мне тебе объяснять, к чему это может привести. — Не беспокойся, Ингмар, я знаю, что делаю, — с какой-то странной усмешкой обронил Патрик, прежде почему-то покосившись на меня. — Ну да, ну да, — с сарказмом отозвался Ингмар. — Когда-то и я был столь же самоуверен. И на этом беседа оборвалась. Заклинание связи задрожало — и исчезло без следа. — О чем это он? — тут же с нескрываемым интересом спросила я. — Почему тебе надо опасаться ведьм из Грега? — Не только мне. — Патрик покачал головой. — Любому инквизитору. — Но по какой причине? — не унималась я. Патрик вместо ответа укоризненно пригрозил мне пальцем. Нацепил амулет обратно на шею и встал. — А теперь — в архив, — приказал сухо. — Посмотрим, что там обнаружили Морана и Густав. Протянул мне руку, и я, после краткого замешательства, приняла ее. Патрик легко вздел меня на ноги. И я постаралась не заметить, как подушечкой большого пальца он при этом словно невзначай провел по моему запястью. С любезным полупоклоном подхватил под локоть и настойчиво потянул к двери. — Господин Чейс, — полетело ему в спину запоздалое от Джоффри. — А что с Витором и его матерью делать? — Пусть пока сидят в камере, — коротко распорядился Патрик. — С ними я потолкую позже. Внезапно наклонился ко мне, так, что его теплое дыхание пощекотало мою шею, и чуть слышно прошептал: — Но эта беседа будет уже без твоего присутствия, моя дорогая. И даже не спрашивай, с чего это вдруг. — Сделал паузу и жестко завершил: — Вам вообще лучше больше не встречаться. Уж тем более наедине. Я так решил. И это не обсуждается. ---------- Глава первая Глава первая Когда мы вышли из полицейского участка, небо уже налилось вечерней синевой. Надо же! Времени всего ничего прошло. Даже день не закончился. А казалось, я целую вечность назад вышла из лавки и увидела Мариэллу, которая явилась обвинить меня в придуманной краже. Я украдкой поежилась, почувствовав, как плечи погладил прохладный ветерок. Погода портилась. И портилась стремительно. Сиреневое небо, которое еще минуту назад казалось просто ранними сумерками, вдруг потемнело до грозных чернил. Края облаков набухли тяжелым, свинцовым багрянцем. И вдалеке мягкое подбрюшие туч располосовали первые всполохи молний. — Замерзла? И на мои плечи вдруг опустился камзол, нагретый теплом чужого тела. Меня окутал уже знакомый горьковатый запах полыни. — Немного, — призналась я. Чуть помедлила и резко развернулась к Патрику. Тот, к слову, как будто совершенно этому не удивился. Напротив, широко улыбнулся и привлек меня к себе. Его рука в уверенном жесте опустилась на мою талию. Нет, он не подтащил меня к себе силой, но придержал, не позволяя отстраниться. И мне это не понравилось. — Тебе не кажется, что ты частенько перегибаешь палку? Пожалуй, вопрос прозвучал гораздо резче, чем я планировала. — Перегибаю палку? — с обманчивой мягкостью переспросил Патрик. — Что ты имеешь в виду? — Ты слишком самоуверен, — сказала я и отступила на шаг, благо, он не стал меня задерживать. — А еще слишком многое позволяешь себе. И это меня настораживает. — Мне нравится о тебе заботиться, — Патрик небрежно пожал плечами, но его улыбка стала чуть острее, хищнее. — Что в этом странного? Я шагнула еще назад и остановилась. С немым вызовом скрестила руки на груди. Ветер трепал мои волосы, бросал их на лицо, но я не сделала ни малейшей попытки их усмирить. Патрик продолжал улыбаться. Внезапно над нами полоснула молния — белая, ослепительная, на мгновение сделавшая его черты пугающе четкими. — Ты не имеешь права мною командовать, — отчеканила я. — Ты хочешь побеседовать со своим мужем? — прозорливо поинтересовался он, но в голосе прорезалась затаенная сталь. — Да, — ответила я твердо. — Почему ты против? — Да мне, собственно, плевать. — Мягкая улыбка Патрика вдруг преобразилась в жесткую усмешку. — Но, Катрина, ты действительно думаешь, что он способен на правду? Этот человек обвинил тебя в убийстве. Точнее, не он сам, но он смотрел, как его любовница мешает тебя с грязью. И не сказал ни слова против. И после всего произошедшего ты все равно собираешься с ним говорить? — Я хочу понять, почему он так поступил! — Мой голос постыдно задрожал и сорвался. — И я имею на это полное право. Я его жена. Или ты забыл? — А я думал, ваш развод уже дело решенное, — тихо сказал Патрик. Я замерла. Что-то странное, точнее, страшное прозвучало в его тоне. То, от чего мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом. Как-то сразу же вспомнилось, как он помрачнел после нашего первого поцелуя, когда я напомнила, что еще замужем. — Не переводи стрелки, — огрызнулась я. — Мне надо знать! Понимаешь? Просто надо! — Сначала ответь на вопрос. Ты все еще хочешь быть женой Витора? И Патрик шагнул ко мне. Я не отступила. Теперь между нами расстояние было меньше вытянутой руки. — Глупый вопрос, — огрызнулась я. — Ты прекрасно знаешь, бумаги о разводе уже подписаны. Остались лишь формальности, чтобы решение о нем вступило в силу. — Это не то, о чем я спрашивал. — Патрик недовольно покачал головой. — Предположим, у тебя будет шанс все исправить. Даже, я бы сказал, он у тебя обязательно появится. Когда Витор узнает про арест Мариэллы, про ее отношения с Квентином и все прочее — то непременно возжелает вернуть тебя. — С чего ты взял? — Я недоверчиво улыбнулась. — С того, что я знаю такой тип мужчин, — сказал Патрик. — Они привыкли жить удобно. А ты для него была очень удобной супругой. Такую грех упускать, особенно, если более выгодный вариант сорвался. И вот представь себе, что он приходит к тебе. Бухается на колени, кается в том, что натворил. И умоляет тебя все простить и начать заново. Каким будет твое решение, Катрина? Я невольно опустила голову, не выдержав тяжести его испытующего взгляда. Попыталась представить себе эту сцену. И тут же с невольным омерзением передернула плечами. Ой, нет! Не хочу о таком даже думать. И я с вызовом вскинула подбородок, на этот раз без особых проблем ответив на взгляд Патрика. — Я никогда и ни за что не прощу Витора, — произнесла с нажимом. — Что бы он мне ни говорил, каких бы клятв верности ни приносил — но назад пути нет. Наши дороги разошлись раз и навсегда. Патрик улыбнулся. На этот раз — без злого сарказма, а широко и от души. Расслабились глубокие недовольные морщины, пролегшие от крыльев его носа к уголкам рта, а на дне зрачков заплясали знакомые теплые огоньки. — Но я хочу разговора с ним, — продолжила я все так же твердо. — Мне это просто необходимо. И взгляд Патрика вновь заледенел, а переносицу расколола глубокая морщина. Одновременно с этим в небе над нами раздалось глухое ворчание грома. Гроза приближалась. — Почему ты так против этого? — воскликнула я, рассерженно всплеснув руками. — Хорошо, я скажу, — неожиданно сдался Патрик. Наклонился так низко, что наши губы почти соприкоснулись. — Хочешь знать, почему я не хочу твоей встречи с Витором? — выдохнул он. — Потому что если ты услышишь, что он скажет, тебе станет больно. А я не хочу причинять тебе боль. Даже такой. — Это не тебе решать, — прошептала я, почувствовав, как вспыхнули щеки. — Ты мне… никто. И тут же пожалела, что эта фраза сорвалась с моих губ. Ох, Катрина, глупая твоя голова! Хоть иногда думай — а потом говори! — Вот именно, — с ядовитым сарказмом подтвердил Патрик. — Никто. Поэтому мне нет никакого резона тебя защищать. Но все равно защищаю. Странно, правда? Я сглотнула, глядя ему в глаза. Я понимала, что Патрик ждет от меня каких-то слов, а лучше — извинений. Но язык словно прилип к нёбу. На ум ничего не шло. А еще я точно знала, что если продолжу разговор про Витора — то безумно обижу его. Плохо скрытое раздражение и без того уже мерцало на дне его зрачков и вибрировало в опущенных уголках рта. — Почему молчишь? — Патрик склонил голову к плечу. Криво усмехнулся. — Нечего сказать мне? И само небо пришло мне на помощь. Гром прокатился где-то совсем рядом и такой силы, что земля под моими ногами, кажется, задрожала. Упали редкие, тяжелые капли начинающегося ливня. Они ударялись о мостовую с глухими щелчками, оставляя после себя темные пятна. Затем — чаще. Быстрее. И вдруг кто-то сверху опрокинул на нас целое море. Ливень обрушился настоящей стеной. Я вздрогнула и невольно шагнула к Патрику. — Демоны! — коротко ругнулся он. Властно привлек меня вплотную к себе и прищелкнул пальцами. Тотчас же над нашими головами вспыхнуло тусклое золотистое марево. Капли дождя теперь бессильно стекали по невидимой преграде. Внутри этого импровизированного купола воцарилась странная, почти пугающая тишина, нарушаемая лишь глухим рокотом воды, бьющейся об магический щит. — Значит, я никто для тебя? — негромко повторил Патрик мои недавние слова, не выпуская меня из кольца своих рук. Его глаза в полумраке казались двумя глубокими колодцами, полными опасного жадного блеска. Камзол, наброшенный на мои плечи, казался сейчас нестерпимо тяжелым. — Патрик, отпусти, — выдохнула я, хотя коленки предательски задрожали от желания, чтобы он привлек меня ближе. — Ты опять ведешь себя непрофессионально. — Хочешь повторить тот наш разговор? — Патрик издал короткий злой смешок. — Отлично! Но теперь он пройдет по другим правилам. Раз уж я для тебя «никто», то имею полное право быть эгоистом. Ты хочешь идти к Витору? Хочешь услышать, как он будет оправдывать свою трусость? Иди. Он резко разжал руки и сделал шаг назад, выйдя за пределы золотистого сияния. Дождь мгновенно обрушился на него. Его белая рубашка тут же прилипла к телу, темные волосы потемнели еще сильнее, закрывая лоб. Он стоял под стеной ливня, холодный и отстраненный, а я оставалась в сухом и теплом коконе его магии. Этот контраст ударил по нервам больнее, чем любая пощечина. — Купол продержится десять минут, — бросил он, глядя мне в глаза. — Как раз успеешь дойти до своей лавки — тут совсем недалеко. Ну и жди возвращения Витора. Я почти уверен, что он не имеет никакого отношения к убийству Квентина. Слишком труслив для подобного. Но ночь в камере пусть проведет. Подумает о своем поведении. Завтра с утра пораньше я с ним побеседую и отпущу на все четыре стороны. Готов на пари, что сразу после этого он рванет к тебе вымаливать прощение. Выпалив все это на одном дыхании, он резко развернулся на каблуках сапог, готовый уйти. — Патрик! — отчаянно крикнула я, сорвавшись с места. Я выскочила из-под защиты его чар, и ледяная вода тут же обожгла кожу, заставив меня судорожно глотнуть воздух. Но я не остановилась. Сделала несколько быстрых шагов и вцепилась в его мокрый рукав. — Ты не можешь просто так уйти, наговорив мне гадостей! Он словно нехотя обернулся. Вода стекала по его лицу, подчеркивая резкие скулы и плотно сжатые губы. — Почему же? — холодно осведомился он. — Я ведь «никто». А посторонние люди не обязаны выслушивать твои истерики по поводу бывшего мужа. И, к слову, гадостей ты наговорила мне никак не меньше. Это было больно, но справедливо. И я виновато понурилась, не зная, что сказать в свое оправдание. — Катрина, ты сама не понимаешь, чего хочешь, — чуть мягче добавил Патрик. — Ты цепляешься за свое прошлое, как тонущий за соломинку, не замечая, что вот-вот из-за этого пойдешь ко дну. — Я просто хочу раз и навсегда закрыть этот вопрос! — Я зло притопнула ногой. — Пока я не посмотрю ему в глаза, пока не выскажу все, что думаю об его поступке и об измене, я не буду свободна! Неужели ты этого не осознаешь? Патрик неполную минуту молчал, глядя на то, как я дрожу под дождем. Затем он сократил расстояние между нами в один широкий шаг и обхватил мое лицо ладонями. Его пальцы были ледяными, но взгляд обжигал. — Хорошо, — прорычал он. — Убедила. Завтра утром я позволю тебе поговорить с ним наедине. Но я буду ждать за дверью. И если через четверть часа ты не выйдешь сама — я вынесу эту дверь вместе с петлями. И тогда, клянусь всеми демонами, мне будет плевать на приличия и на то, кем я для тебя являюсь. Поняла? — Поняла, — прошептала я. Патрик чуть отстранился и легким движением руки подозвал заклинание. Нас вновь накрыло теплым золотистым сиянием, защищающим от дождя. Правда, вряд ли в чарах был какой-то смысл, потому что к этому моменту я вымокла до нитки. Как, собственно, и Патрик. Щит надежно отсекал грохот ливня, но от промозглой сырости спасти уже не мог. Тонкая ткань платья, насквозь пропитавшаяся водой, неприятно липла к коже, а по телу, несмотря на тяжесть и тепло чужого камзола, то и дело пробегала мелкая дрожь. В носу вдруг резко засвербело. Как я ни силилась сдержаться, но все-таки приглушенно чихнула. — Нет, это никуда не годится! — недовольно фыркнул Патрик. — Если не принять мер — то завтра ты сляжешь с простудой. — И ты, — тихо добавила я. — Ты тоже весь мокрый. — Поверь, на мою долю гораздо хуже испытания приходились, — небрежно отмахнулся он, но тут же нахмурился, с искренним беспокойством глядя на мои побелевшие от холода губы. — А вот ты явно к такому не привыкла. Твои зубы стучат так громко, что это заглушает даже гром. Он решительно взял меня за локоть, и его хватка не оставляла сомнений в том, что спорить бесполезно. — Мы не идем в архив. Морана и Густав наверняка уже закончили там и передадут мне через заклинание связи все, что узнали. Собственно, если было бы что-то интересное — то они уже бы сообщили мне. Поэтому мы идем ко мне. В гостиницу. Там есть камин, вкусный чай, горячий душ и халат, в котором ты побудешь, пока твои вещи не высохнут. — Патрик, я не могу идти к тебе в номер! — с ужасом запротестовала я, пытаясь вырваться, хотя сил на это почти не оставалось. Холод проникал до костей, делая движения вялыми. — Это неприлично! Что скажут люди? Вдруг нас увидят? — А тебе не все равно? — Патрик фыркнул, снова прищелкнул пальцами, чтобы усилить магический купол, который начал мерцать под напором стихии. — Катрина после всех событий сегодняшнего дня ты еще надеешься на то, что твоя репутация может быть спасена? Да и надо ли оно тебе, если учесть все обстоятельства. Так что давай сэкономим время и силы и не будем начинать нового спора. Я хотела возразить, привести еще какой-нибудь веский довод, но неожиданно застучала зубами громче. Промозглый холод, казалось, проник до самого мозга моих костей. И я жалобно всхлипнула от пронизывающего ветра, который каким-то образом пробрался сквозь магический заслон. Патрик больше не стал ждать моего согласия. Он просто подхватил меня на руки, как ребенка, проигнорировав мои слабые попытки высвободиться. — Пусти! Я сама могу идти! — пискнула я, чувствуя, как лицо горит от стыда и жара. — Можешь, — спокойно согласился он. — Но ты будешь идти медленно, поэтому замерзнешь насмерть прежде, чем мы доберемся до места. А я не намерен тащить еще одно тело в морг вместо того, чтобы напоить тебя чаем. И, к тому же, все-таки собираюсь сохранить остатки твоей репутации, если это для тебя так важно. — О чем это ты? — настороженно спросила я. — Не хочешь, чтобы тебя видели входящей в мой гостиничный номер? — Патрик вдруг лукаво подмигнул мне. — Не переживай, никто и не увидит. И на его лице заиграли зеленоватые отблески пробудившегося амулета надзора. Грудь Патрика была твердой и горячей даже через мокрую ткань рубашки. Запах полыни, смешанный с озоном грозы, кружил голову. Я уткнулась лицом ему в плечо, понимая, что сопротивление бессмысленно. К тому же, где-то очень глубоко в душе, там, куда я боялась заглянуть, мне хотелось этого тепла. Хотелось чувствовать его руки, его уверенность, его защиту. — Держись, Катрина, — шепнул он мне на ухо. — И не бойся ничего. Я буду крепко держать тебя. Конечно, я тут же испугалась. Вспомнилось его недавнее предупреждение, обращенное к Трезору и Мариэлле, о том, что с непривычки после портала может сильно укачать. Но в этот момент зеленое пламя переноса полностью охватило нас. Как ни странно, я почти ничего не почувствовала. Лишь слегка закружилась голова. Но, возможно, это произошло из-за близости к Патрику и от того, как нежно он меня к себе прижимал. И уверенный громкий стук его сердца отдавался в моих ушах, заглушая неприятный свист заклинания. — Вот мы и на месте. Пламя схлынуло так же внезапно, как и появилось. Патрик осторожно опустил меня на ноги у самого камина, где тлели багрово-черные почти погасшие угли. — Снимай это, — скомандовал он. Не дожидаясь, пока я приду в себя, сам стянул с моих плеч свой тяжелый мокрый камзол. Продолжил отрывисто и резко: — Я сейчас разведу огонь и принесу чай. А ты топай в ванную. Дверь справа. Там найдешь все, что тебе надо. Я открыла рот, чтобы возразить — хотя бы для порядка, — но Патрик уже отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Он щелкнул пальцами, и в камине с тихим шипением вспыхнуло пламя. Живое, оранжево-золотое, оно мгновенно выхватило из полумрака уютную комнату: тяжелые портьеры, широкую кровать под балдахином, массивный письменный стол, заваленный бумагами. — Ну же, Катрина. — Он бросил на меня быстрый взгляд через плечо. — Не заставляй меня применять силу. Я устал и промок, и у меня нет настроения уговаривать тебя. — Ты и так постоянно применяешь силу, — буркнула я, но послушно направилась к указанной двери. Ручка была теплой на ощупь — или это у меня руки заледенели настолько, что даже латунь казалась горячей? Я толкнула дверь и оказалась в небольшой ванной комнате, отделанной темным деревом и белым мрамором. В воздухе пахло лавандой и еще чем-то пряным, мужским. На вешалке висел пушистый халат. Я стянула промокшее платье. Сорочка под ним тоже вымокла насквозь. Я поежилась от прохлады, оставшись без одежды, и поспешно шагнула под горячие, почти обжигающие струи воды. Пар тут же пошел клубами. Я не сумела сдержать тихого стона облегчения. Тепло впивалось в замерзшую кожу тысячей иголок, но это была сладкая боль. Я стояла, подставив лицо воде, и чувствовала, как напряжение постепенно уходит из плеч, как перестают дрожать колени. В голове крутились обрывки сегодняшнего дня: Мариэлла с ее ядовитой улыбкой, стены полицейского участка, тяжелый взгляд Патрика, его слова про Витора — «он сделает тебе больно». И поцелуй. Тот самый, когда я поняла, что именно Патрик и должен проверять мою лавку. От воспоминания щеки вспыхнули даже под струями воды. — Дура ты, Катрина, — прошептала я себе под нос. — Полная дура. Разве можно так запутаться? Еще неделю назад моя жизнь казалась ясной и предсказуемой: муж, лавка, скучные дни, наполненные запахом трав и пыльных книг. А теперь — убийство, ложь, предательство, и этот мужчина с глазами цвета весеннего ясного неба, который то спасает меня, то бесит до зубовного скрежета. И чаще всего делает все это одновременно. Я намылила волосы душистым шампунем, стоявшим на полочке, и попыталась не думать о том, что Патрик сейчас в соседней комнате наверняка тоже переодевается в сухое. И что между нами — всего одна дверь. Вода начала остывать, когда я наконец решилась выключить душ. Меня больше не била зябкая дрожь, но трястись я не перестала. Теперь — из-за волнения. Я насухо вытерлась пушистым полотенцем. — Катрина? — Обеспокоенный вопрос Патрика прозвучал приглушенно через плотно закрытую дверь. — Ты там не утонула? — Нет, — ответила я почему-то шепотом. — Сейчас выйду. Поспешно завернулась в халат. Он оказался огромным — Патрик был выше меня на голову и гораздо шире в плечах, — но мягкий плюш приятно согревал, впитывая влагу. На всякий случай затаив дыхание, я толкнула дверь. В комнате ароматно пахло мятным чаем. На низком столике около камина дымились две кружки. Патрик сидел в кресле напротив огня в сухой и расстегнутой на несколько верхних пуговиц рубашке. При моем появлении он поднял голову, и взгляд его скользнул по мне, укутанной в его халат, по мокрым волосам, по босым ступням, выглядывавшим из-под подола. Что-то изменилось в его лице — напряжение чуть отпустило, уступив место чему-то более теплому, почти домашнему. — Иди сюда. — Он кивком показал на второе кресло, стоявшее напротив, совсем близко к огню. — Чай горячий, я положил мед и имбирь — простуду отшибает на раз. Я послушно подошла и села, поджав под себя ноги и укутавшись в халат плотнее. Кружка обожгла ладони, но это было приятно. Я сделала глоток — обжигающе-сладкий, с пряной горчинкой. Некоторое время мы сидели молча, слушая потрескивание иллюзорного заклинания в камине. За окном все еще бушевала гроза, но здесь, в этом номере, было уютно и безопасно. Как в маленьком мире, отделенном от всех бед. И только сердце мое колотилось где-то в горле, потому что я слишком остро чувствовала его присутствие — совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. И боялась поймать его взгляд, боялась увидеть в нем то, что заставит меня окончательно потерять голову. — Катрина. — Патрик первым нарушил затянувшуюся паузу. Его голос был непривычно мягко. — Ты дрожишь. Холодно? — Да, — солгала я. — Еще не совсем согрелась. Патрик не поверил. Я услышала, как скрипнуло кресло — он поднялся. Шаг, другой, и его тень накрыла меня. А затем Патрик вдруг опустился на колени рядом, и его теплая ладонь легла поверх моей, все еще сжимающей кружку. — Посмотри на меня, — почти беззвучно попросил он. Я без особого желания послушалась. — Я действительно никто для тебя? — спросил он едва слышно. — Повтори, если это правда. И я больше никогда не позволю себе лишнего в твой адрес. Клянусь! В горле пересохло, несмотря на только что выпитый чай. Я смотрела в его глаза — наполненные синим тревожным пламенем, в которых отражались алые всполохи огня — и понимала, что если сейчас скажу «да», то между нами действительно все закончится. Он отступит. Станет вежливым, корректным и чужим. Наверное, это будет правильно. Для него и, в первую очередь, для меня. Но почему же тогда в сердце вонзается острая игла боли от одной только мысли об этом? — Патрик… — начала я и запнулась. Поспешно затараторила после короткой паузы, боясь, что в любую секунду я пожалею о своей откровенности: — Пожалуйста, не обижайся. Я не знаю, кто ты для меня. Я запуталась. Совсем. Слишком быстро все происходит. Мы знакомы-то не больше суток. Он медленно кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Пальцы его сжали мои чуть крепче. — Запуталась — это нормально, — с легкой ноткой снисходительности обронил он. — Но, Катрина, не заставляй меня ждать слишком долго. Я ведь не железный. — В любом случае — спасибо тебе за все, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его губ. — Я не представляю, что бы со мной было без тебя. — Если ты про все это, — Патрик небрежным движением руки обвел номер, — то не благодари. Я же сказал: я эгоист. Мне нужно, чтобы ты была здорова. Потому что завтра у тебя будет тяжелый разговор. И я хочу, чтобы ты провела беседу с Витором во всеоружии. — Нет, я не только про это, — возразила я. — Я про все, что случилось в этот день. Указательный палец Патрика вдруг прижался к моим губам, запрещая говорить. Он мягко отобрал у меня кружку, поставил на столик рядом. Я уже понимала, к чему это приведет, но молчала. Знала точно — начну возражать, и Патрик отступит. Но мне этого так не хотелось! — Тише, — прошептал он. — Никаких слов. Ты сегодня и без того наговорила много лишнего. Он медленно наклонился ко мне. Я должна была отстраниться, должна была напомнить ему о границах, о Виторе, о приличиях. Но, если честно, плевать я хотела в этот момент на все доводы разума. Поэтому я замерла и затаила дыхание, почувствовав, как мое несчастное многострадальное сердце колотится где-то в горле. Его губы коснулись моих сначала легко, почти невесомо, словно спрашивая разрешения. А когда я не отстранилась, а наоборот, чуть подалась навстречу, поцелуй стал глубже, увереннее. Теперь он действовал не так, как в первый раз. Без нажима и без властности, а очень нежно и мягко, готовый в любой момент отступить. Мир сузился до точки соприкосновения наших губ. Шум дождя, воспоминания о предательстве Витора, страх перед завтрашним разговором — все это отошло на второй план, растворилось в жарком дыхании Патрика. Патрик отстранился первым. Стыдно признавать, но я потянулась за ним, чуть не застонав от досады. — Ты еще замужем, — напомнил он мне с лукавой усмешкой. — А я все еще «никто» для тебя. Но если я продолжу — то кто знает, чем это может закончится. Точнее, я-то точно знаю, но вот тебе это вряд ли понравится. Будешь потом угрызениями совести мучаться. К тому же завтра ты должна говорить с Витором. — Это нечестно! — невольно возмутилась я. — Ты вновь манипулируешь мною. — Пока даже не начинал. Глаза Патрика смеялись, но на дне его зрачков ворочалась какая-то странная тяжелая тень. — Иди отдыхать, Катрина, — произнес он серьезнее. — Я поработаю еще часок. И не тревожься за честь. Я не сплю с женщинами, которые сами еще не поняли, чего хотят от жизни. И уж тем более с теми, кто еще состоит в браке. После чего отпустил мою руку, поднялся и отошел к окну, встал спиной ко мне, глядя на струи дождя, хлеставшие по стеклу. А я сидела в кресле, кутаясь в его халат, вдыхая горький полынный запах, и понимала: я не хочу, чтобы этот мужчина уходил из моей жизни. ---------- Глава вторая Глава вторая — Доброе утро, лежебока! Я пробормотала что-то невнятное и непонятное даже для себя. Перевернулась на другой бок и спрятала голову под подушкой. — Катрина, солнце мое, ты в курсе, сколько времени? Подушку самым наглым образом сдернули с моего лица. Я попыталась накрыться ею снова, но в тот же момент мои руки завели вверх и надежно зафиксировали так. — Просыпайся, — настойчиво, однако без грубости произнес знакомый мужской голос. Но не Витора. Резко ударило осознание реальности. Я внезапно вспомнила все. Измену Витора, Мариэллу, убийство в архиве. А еще Патрика. И распахнула глаза. Патрик ласково улыбнулся мне. Он почти лежал на мне, опираясь на локти, и по-прежнему держал мои руки заведенными вверх. — Нас ждет завтрак, — проговорил он весело. — А потом — опять работа. Готова? Я растерянно захлопала ресницами, все еще не совсем ориентируясь в пространстве. А потом окаменела, почувствовав, как под тканью халата кожа отзывается на каждое движение Патрика. Его ладони, крепко сжимавшие мои запястья, были горячими, а взгляд — невыносимо бодрым для человека, который, по идее, должен был провести весьма неспокойную и почти бессонную ночь. — Пусти, — выдохнула я, дернувшись, чтобы высвободиться из его хватки. Патрик тут же разжал пальцы. Без сопротивления, с нарочитой демонстративностью, он отстранился и сел на край кровати, соблюдая дистанцию. Я рывком села, лихорадочно запахнула полы его огромного халата и проверила на всякий случай, все ли в порядке. Да, абсолютно все. Халат был завязан на тот же неумелый узел, который я затянула вчера вечером. Патрик наблюдал на моими действиями с плохо скрытой насмешкой. Так и казалось, что вот-вот он рассмеется в полный голос, и эта мысль бесила меня неимоверно. В голове всплыли обрывки вчерашней поздней беседы: камин, чай с медом и имбирем, обещание Патрика не спать с женщинами, которые «не определились с тем, чего хотят». Он сдержал слово. Он действительно просто уложил меня в кровать без всякого интимного подтекста этой фразы. Вспомнился остаток вечера. Я робко скользнула под теплое тяжелое одеяло. Клялась себе, что не засну, что обязательно буду начеку. Патрик отошел к камину, сел в кресло, и вдруг его отсекла от меня сиреневая полупрозрачная стена каких-то блокирующих звуки чар. Я видела, как шевелятся его губы — он с кем-то говорил, скорее всего, получал информацию от Мораны и Густава, — но тишина была абсолютной. Голубоватые и зеленоватые отблески магии так замысловато играли на потолке, что почти сразу я скользнула в мягкое и уютное небытие. И честное слово — никогда прежде я не спала настолько крепко! — Все хорошо? — медово поинтересовался Патрик. Внутри шевельнулось странное, колючее чувство. С одной стороны, в груди разлилось тепло признательности. После предательства Витора, который видел во мне лишь удобное дополнение к своей жизни, благородство Патрика казалось чем-то невероятным. Он не воспользовался моей слабостью, моей растерянностью, моим отчаянием. Он защитил мою честь даже от меня самой. Потому что, не буду скрывать очевидное, вчера я бы отдалась ему без малейших сомнений, лишь бы заглушить душевную боль физической близостью. Но с другой стороны… Боги, как же меня раздражало его поведение! Я посмотрела на его самодовольный профиль, на безупречно чистую рубашку, на эту легкую усмешку, затаившуюся в уголках губ. Неужели я настолько его не привлекаю? Неужели во мне не нашлось ничего такого, что заставило бы его забыть о своих принципах хотя бы на минуту? Я чувствовала себя какой-то до омерзения правильной девочкой, которую погладили по голове, дали конфету и отправили спать, пока взрослые решают серьезные дела. — Ты выглядишь так, будто хочешь меня либо ударить, либо расцеловать, — с иронией заметил Патрик. — Мой тебе совет. Выбирай первое, это безопаснее для твоего еще нерасторгнутого семейного статуса. — Ты невыносим, — буркнула я, сползая с кровати и пытаясь придать себе независимый вид, что в халате на три размера больше было задачей невыполнимой. — Мог бы просто разбудить голосом, а не… вот это все. — И лишить себя удовольствия поглядеть, как ты смешно морщишь нос во сне? Ни за что на свете. Он тоже поднялся с кровати, и я невольно сделала шаг назад, упершись в стену. — Спасибо, — выдавила я из себя, хотя голос прозвучал скорее сердито, чем признательно. — За то, что… Очень смутилась, опустила голову как можно ниже, чувствуя, что начинаю краснеть. — Ты благодаришь меня за то, что?.. — Он приподнял бровь, и в его глазах снова заплясали знакомые опасные искорки. — Что я не осыпал тебя поцелуями ночью и не заставил отказаться от всего, что ты мне прежде наговорила? Милая моя. Я еще раз повторю — закончи сперва с Витором. Поставь в отношениях с ним финальную жирную точку и вычеркни этого слизняка из своей жизни. Жар на щеках стал ярче. Я не понимала, куда смотреть, лишь бы не угодить в плен смеющихся и таких довольных глаз Патрика. — И не обольщайся, Катрина. — Тон Патрика неожиданно стал жестким, стальным. — Это была разовая акция милосердия. Я просто дал тебе шанс войти в сегодняшний день с чистой совестью. Но не надейся, что я буду таким же терпеливым вечно. — Не слишком ли много на себя берешь? — огрызнулась я, резко вскинув голову. Обида на его холодность пересилила смущение. — Решаешь за меня, когда мне и с чем разбираться, когда и с кем говорить… — Я ничего за тебя не решаю, — спокойно перебил он. — Я просто расставляю приоритеты. — Разумеется, — язвительно протянула я. — И, конечно же, твои приоритеты — единственно верные. — О да, ты, безусловно, права! И Патрик при этом продолжал спокойно улыбаться, как будто не понимал, что только что сказал. — Ты… ты… — задохнулась я от праведного гнева. — Ужасный, несносный и всегда во всем правый, — услужливо подсказал он, даже не пытаясь сделать вид, будто не наслаждается сценой. — Самодовольный болван! — выпалила я. — Уже лучше, — одобрительно кивнул Патрик. — Эмоции проснулись, значит, и ты окончательно пробудилась. Я стиснула зубы так, что они заскрипели от бессильной ярости. Нет, это невероятно. С ним просто невозможно разговаривать! Это все равно что биться головой об гранитную стену. — Отвернись, — процедила я. — Я уже взрослый мальчик, — лениво заметил он. — Вряд ли ты меня удивишь чем-то новым. — Патрик! — Хорошо-хорошо. — Он поднял руки в примирительном жесте и демонстративно отвернулся к окну. — Не подглядываю. Честь, достоинство и все прочее — в полной безопасности. — Очень смешно, — буркнула я, поспешно начиная одеваться. К счастью, на стуле рядом обнаружилось аккуратно сложенное платье — мое, вчерашнее, но теперь сухое и идеально отглаженное. Рядом лежали чулки, свежая сорочка и даже туфли. Все было безупречно чисто, словно вещи только что прибыли из прачечной высшего класса. Я замерла на секунду. — Ты… — начала я и запнулась. — Да? — не оборачиваясь, полюбопытствовал он. — Снова я. А что, собственно, я на этот раз натворил-то? Прошу, конкретизируй свою новую претензию. — Моя одежда в полном порядке, — сухо пояснила я. — Когда ты это сделал? — Когда ты спала, — Патрик легко пожал плечами. — Это называется, моя дорогая, бытовая магия. Я зло закусила губу. Опять. Опять эта его забота. Тихая, незаметная, но такая, от которой внутри все переворачивается. — Мог бы и не утруждать себя, — буркнула я, сбросив халат и натягивая сорочку. — Мог бы, — легко согласился он. — Но все-так утрудился. Я ничего не ответила. Потому что если бы открыла рот — либо наговорила бы глупостей, либо… Либо призналась бы ему в любви, о чем потом точно пожалела бы. Через несколько минут я была готова. Почти. Прическа, конечно, оставляла желать лучшего, но времени на изыски не оставалось. Поэтому я просто расчесала волосы и аккуратно заплела их в косу. — Все, — коротко сказала я. — Я готова. Патрик обернулся. В отражении окна промелькнуло его движение, и я вдруг осознала, что, скорее всего, он видел меня все то время, когда я одевалась. На мгновение взгляд Патрика совершенно другим. Серьезным. Оценивающим. И очень теплым. Он чуть кивнул, словно одобрил что-то про себя. — Отлично, — коротко бросил. — Вот не надо на меня так смотреть, — тут же окрысилась я, отвернувшись и трясущимися от злости руками поправляя платье. — Как «так»? — почти невинно уточнил он. — Вот так! — раздраженно махнула я рукой. — Как будто… Глаза Патрика привычно вспыхнули насмешливым огнем — но на этот раз в этом огне было что-то еще. Теплое. Тягучее. Опасное. — Как будто ты мне нравишься? — тихо уточнил он и плавным движением преодолел разделяющее нас расстояние. Как, ну как у него так получилось? Буквально только что он стоял около окна — и вдруг оказался совсем рядом. Мое дыхание предательски сбилось, под тонкой тканью платья кожа вспыхнула от близости к нему. — Отойди, — выдохнула я, но голос прозвучал совсем не так уверенно, как хотелось. Скорее, умоляюще. — Зачем? — спокойно спросил он, даже не подумав сдвинуться с места. — Озвучь хоть одну причину, почему я так должен сделать. — Потому! — окрысилась я. — Потому что… «Потому что еще шаг — и я снова забуду, где заканчиваются границы». Это вспыхнуло у меня в голове, пока я беспомощно тонула в синеве глаз Патрика. — Потому что ты опять начинаешь, — спустя целую вечность нашлась я наконец. — Начинаю что? Патрик явно получал удовольствие от этой перепалки. Он наблюдал за мной с легкой снисходительной улыбкой, а на дне его зрачков прыгали веселые озорные искорки. — Это! — Я нервно всплеснула руками. — Свои… свои игры! Патрик чуть склонил голову к плечу, изучая меня так внимательно, что хотелось спрятаться. Или наоборот — шагнуть ближе. — Катрина, — тихо произнес он, — если бы я действительно начал играть с тобой… Он сделал еще полшага. Теперь между нами почти не осталось расстояния. — …то ты бы уже не спорила, — завершил почти беззвучно. Запнулся, как будто сомневался, стоит ли продолжать. Но все-таки добавил: — И да. Заруби на своем прекрасном носике. Когда ты в следующий раз окажешься в моей кровати — а ты там непременно окажешься, и гораздо раньше, чем сама думаешь — это будет не из-за отчаяния, не из-за мести Витору и не из-за желания поквитаться с бывшим. Это будет твоим искренним желанием. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Затем подскочило и отчаянно забилось в горле. — Угрожаешь? — прошептала я, пытаясь понять, почему не попятилась. Вряд ли Патрик стал бы удерживать меня силой. — Предупреждаю, — так же тихо ответил он. Наши взгляды сцепились. Секунда. Две. И я первая признала поражение и отвела глаза. — Ты обещал мне завтрак, — буркнула под нос, силясь хотя бы таким образом завершить ставший слишком опасным разговор. — И я никогда не отказываюсь от своих слов. Патрик воссиял самой счастливой из всех возможных улыбок. Сделал шаг вперед — как ни в чем ни бывало, словно только что не стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь ткань платья. И именно это — его легкость, его способность в любую секунду вернуть себе невозмутимость — раздражало куда сильнее, чем сама близость. — Прошу, моя дорогая. Он с показной вежливостью прищелкнул пальцами — и перед потухшим камином возник небольшой столик, явно сервированный на кухне гостиницы. Он был накрыт аккуратно и без излишеств: свежий хлеб, поджаренные тосты, сливочное масло, сыр, тонко нарезанная домашняя буженина, тарелка с воздушным омлетом, земляничный джем в блюдце и кофейник, от которого поднимался тонкий ароматный пар. При виде этого изобилия мой рот сам собой наполнился голодной слюной. Демоны! А ведь вчера я почти не ела. Успела лишь перехватить пару бутербродов, когда сидела в полицейском участке. Да и то между делом. Я поблагодарила Патрика легким кивком, подошла к столику и села, чопорно расправив складки платья. Первым делом налила себе кофе. Патрик устроился напротив — спокойно, собранно, будто между нами только что не происходило ничего из ряда вон выходящего. — Ты говорил вчера с Мораной и Густавом, — начала я без предисловий, даже не попытавшись притвориться, что меня куда больше интересует кофе, чем его реакция. — Что они выяснили? Патрик взял нож, аккуратно намазал хлеб маслом и только после этого ответил: — Я думаю, что тебе первым делом стоит поесть. — Мне стоит получить ответы, — фыркнула я раздраженно. — Они никуда не денутся, — лениво отозвался он. — А вот твой завтрак — вполне. Потому что мы и без того потеряли много времени. И дела не ждут. — Патрик! — Я зло стукнула ладонью по столу. — Перестань! Он поднял на меня насмешливый взгляд. И на мгновение мне показалось, что сейчас он все-таки ответит прямо. Но, естественно, ошибалась. — Тебе не идет хмуриться с утра, — заметил он вместо этого, вновь вернувшись к завтраку. — Очень некрасивая морщинка между бровями появляется. Я стиснула зубы. Несколько раз шумно втянула в себя воздух, выпуская его через рот и силясь успокоиться. Иначе точно бы взорвалась от возмущения. И, скорее всего, метнула бы в него чем-нибудь тяжелым. Патрик, однако, продолжал улыбаться, как будто не подозревал, какая угроза нависла над его головой. — Намазать тебе тост джемом? — любезно поинтересовался он. И, не дожидаясь моего ответа, начал это делать. — Ты сейчас серьезно? — почти прорычала я. — Хватит издеваться надо мной! — В смысле? — Патрик поднял на меня глаза, в которых плескалось почти искреннее изумление. — Не хочешь джема — так и скажи. Зачем скандалить? Я прикрыла глаза и мысленно досчитала до десяти. Нет, это просто невероятно! Я никогда прежде не встречала человека, который бы обладал настолько уникальной возможностью вывести меня из себя одним небрежным движением брови. — Я спрашиваю про вчерашнее убийство, — наконец, совладав с очередным приступом бешенства, отчеканила я. — Про Квентина. Про Мариэллу. — Квентин мертв, Мариэлла в Даресе, — невозмутимо произнес он. — И ты об этом знаешь. Или забыла? Я шумно выдохнула и отставила чашку подальше. Слишком сильным было мое желание выплеснуть все ее содержимое прямо в него. — Хорошо, — бесцветно прошелестела я. — Давай по-другому. Морана, твоя сотрудница, что-нибудь нашла? Патрик сделал глоток кофе. Неспеша. С явным удовольствием. Откусил от бутерброда. Я наблюдала за его действиями с плохо скрытым нетерпением, напрочь забыв про еду. — Нашла, — наконец, спустя целую вечность милостиво кивнул он. Я подалась вперед. — И? — выпалила отрывисто. — И это подтверждает одну из моих версий, — спокойно продолжил он. — Какую именно? Патрик словно не услышал моего вопроса. Он подлил себе из кофейника, явно наслаждаясь прекрасным завтраком. — Патрик, я тебя сейчас ударю! — не подумав, выпалила я. — Прекрати! Мне не нравится, что ты делаешь! Патрик коротко рассмеялся. Посмотрел на меня. И в этом взгляде снова мелькнуло что-то знакомое — та самая опасная искра. — Ты сегодня особенно нетерпелива, — мягко заметил он. — Катрина, почему бы тебе не позавтракать сначала? А уж потом начнешь меня пытать своими вопросами. — Потому что мне это важно! — Я знаю, — невозмутимо сказал он. — Тогда почему ты… — Потому что я не хочу, чтобы ты делала поспешные выводы, — перебил он, не дав закончить мне фразы. — И, моя ненаглядная, не забывай, что именно я веду расследование. Собственно, я вообще не должен передавать тебе никакую информацию. Потому что, как ни крути, но ты заинтересованное лицо. И опять я шумно задышала, то сжимая, то разжимая кулаки. Интересно, если сейчас я все-таки попытаюсь ударить его — то как это интерпретируют? Неужели как нападение на представителя королевской власти? Патрик, воспользовавшись паузой, тем временем с превеликим удовольствием разделался с омлетом. Опять налил себе кофе. — У нас осталось пять минут, — обронил небрежно. — А ты ни к чему, считай, не притронулась. Катрина, милая моя — упадешь в голодный обморок, и я отправлю тебя в больницу на неделю минимум. Без права досрочного выхода. Как раз завершу спокойно расследование и не буду дергаться, все ли у тебя в порядке. Я на секунду потеряла дар речи. — Ты… невозможен, — наконец, опомнившись, выдохнула. — Я уже это слышал, — невозмутимо усмехнулся он. Лениво изогнул бровь, посмотрев на меня в упор, и я поняла — не шутит. Действительно не шутит. Его власти хватит исполнить угрозу самым прямым образом. Я схватила тост, который чуть ранее он сам и намазал джемом, и снова попыталась зайти с другой стороны: — Хорошо. А Густав. Он что сказал? Патрик коротко рассмеялся, позабавленный моей настойчивостью. — Что ты слишком худая, — спокойно произнес он. Я едва не поперхнулась. — Что?! — Его слова, не мои, — невозмутимо парировал он. Тут же заботливо добавил: — Ешь, мое солнце. Ешь. День предстоит долгий и тяжелый. — Ты издеваешься, должно быть, — недоверчиво протянула я. — Немного, — покладисто согласился со мной Патрик. А затем в его голосе прорезались воистину стальные нотки, и он отчеканил, буквально вбивая каждую фразу в меня: — Больница, Катрина. Я на самом деле тебя туда отправлю, если ты упадешь в голодный обморок. Поэтому — ешь! Какая-то часть моего сознания требовала возразить ему, продолжить спор, но при этом я точно понимала — не стоит. — Я тебя ненавижу, — почти беззвучно прошептала я. И принялась завтракать. Патрик снисходительно следил за мной. И даже несколько раз ударил в ладоши, как будто аплодируя, когда я разделалась со своей порцией. — Ну вот, — обронил небрежно. — А теперь начнется самое веселье, моя дорогая. Готова к разговору с почти бывшим мужем? Я судорожно втянула в себя воздух, почувствовав, как все съеденное встало комом в горле и едва не попросилось наружу. — Я буду рядом, — уже без намека на насмешку, очень серьезно завершил Патрик. — Ничего не бойся. Я с тобой. ---------- Глава третья Глава третья Уже знакомый мне кабинет для допросов в полицейском участке Бельвиля встретил меня глухой тишиной. — У тебя есть ровно пятнадцать минут, — бесцветно предупредил Патрик. — И ни секундой больше. Тяжелая дверь закрылась за моей спиной с таким звуком, будто отрезала меня от всего остального мира — от коридора, от людей, от Патрика. Я невольно обернулась, но, конечно, он за мной не последовал, как и обещал. За моей спиной была только гладкая темная поверхность дерева и едва заметное мерцание защитного заклинания по контуру. Четверть часа. Это всего ничего. Иначе Патрик вышибет эту дверь, как обещал вчера. Ну что же. Тогда не стоит терять ни единого мгновения. Витор сидел за столом. Я ожидала увидеть его… каким угодно. Злым, уверенным, холодным, высокомерным — тем самым человеком, которого знала последние годы. Но не таким. Он выглядел откровенно дерьмово. Сутулая спина, помятая рубашка, темные круги под глазами. Волосы растрепаны, как будто он не спал всю ночь. И, что самое главное — в его взгляде не было прежней самоуверенности. Только нервная, дергающаяся тревога. Витор вздрогнул, услышав, как захлопнулась дверь. Поднял на меня глаза. — Катрина… И голос его… сорвался. Почему-то сердце после этого опасно защемило. О небо! Как все быстро происходит. Ведь всего пару недель назад мы были счастливой семьей. Да, со своими проблемами, недоразумениями, но все же. Кстати, а когда мы с Витором делили постель в прямом смысле этого слова? Я невольно сжала кулаки, осознав, что мы уже больше месяца не спали вместе. Потому что он устал, он не хочет, он… У него все это время была другая. Ты готовила ему ужины, варила супы, мечтала об общих детях — а у него была другая. Предательские слезы подступили к глазам, но неимоверным усилием воли я заставила себя успокоиться. Шагнула к столу. — Говори, — холодно произнесла я, опершись на спинку стула, но не садясь. — У тебя мало времени. Он дернулся, будто от пощечины. — Я… я не думал, что ты придешь. — Серьезно? — Я скрестила руки на груди. — А я не думала, что ты будешь спокойно смотреть, как меня обвиняют в убийстве. Он резко вскинул голову. — Это не так! — Не так? — Я зло прищурилась. — Ты стоял там. Рядом с Мариэллой и своей матерью. Смотрел, как они обе поливают меня грязью. И молчал. — Я был в шоке! — вспыхнул он. — Ты даже представить себе не можешь как я страдал в этот момент! — И ты был в таком же шоке, когда Мариэлла забрала мои драгоценности и отправила мне тряпки вместо моих платьев? — сухо полюбопытствовала я. Витор промолчал. Понуро свесил голову. Сердце почему-то защемило от боли. Он сидел напротив меня такой… Такой растерянный, такой виноватый. Мы же были счастливы пару лет. А вдруг это Мариэлла во всем виновата? «Когда Витор узнает про арест Мариэллы, про ее отношения с Квентином и все прочее — то непременно возжелает вернуть тебя», — сухо прозвучал в ушах отголосок вчерашнего спора. — Ты меня простишь? — жалобно спросил Витор. Посмотрел на меня так, как смотрел, когда наши отношения только начали развиваться. — Пожалуйста! Я так виноват. Но я все сделаю, лишь бы загладить все то, что тебе довелось пережить. Клянусь! Сердце в очередной раз пропустило удар. — Ты предал меня, — растерянно пробормотала я, силясь собрать мысли воедино. О демоны! Вчера этот разговор казался таким понятным и простым. А вот теперь, пожалуй, я понимаю, почему Патрик был настроен настолько против него. Витор резко вскочил со стула, порывистым движением едва не опрокинув его. — Катрина, послушай! — воскликнул с жаром. — Я… я ошибся. Я признаю это. Я был зол, растерян… Но я люблю тебя! Я был словно под наваждением, но сейчас понимаю, как сильно я был не прав. И если ты простишь меня… Осекся и опустился на колени. Простер в умоляющем жесте ко мне руки. — Прошу, дай мне второй шанс, — прошептал он. — И я тебя больше никогда не подведу. Да, именно об этом вчера и говорил Патрик. Даже зло разбирает от того, что он настолько четко все предугадал. Я повернулась к двери, желая уйти. Пожалуй, эту страницу своей жизни я переверну без особого сожаления. — Ты сейчас делаешь вид, будто вся такая безупречная! — Визгливый голос Витора внезапно ударил в мою спину. — А сама-то? Объяснись, почему дознаватель магического надзора настолько благосклонен к тебе. Ты спала с ним? Я замерла, не смея поверить собственным ушам. — Ты сейчас серьезно? — тихо спросила я, без особого желания повернувшись к нему. — Я просто пытаюсь понять, — процедил он с плохо скрытым презрением. — Ты моя жена, и в то же время позоришь меня связью с этим столичным хлыщем. Самой-то не стыдно? — Вообще-то, ты первый подал на развод, — резонно возразила я. — Я не подавал! — резко выкрикнул он. Я даже не сразу поняла, что услышала. — Что? — Ты все не так поняла, — быстро заговорил он, встав с коленей и сделав шаг ко мне. — Это была… формальность. Давление. Мне нужно было… — Нужно было что? — Я отступила на шаг. — Витор, ты бредишь, что ли? Ты спокойно стоял и наблюдал за тем, как твоя любовница чуть не упекла меня в тюрьму. А теперь имеешь наглость утверждать, что я все не так поняла! Витор вновь понурился. — Катрина, послушай… — прошептал чуть слышно. — Я все исправлю. Я уже все осознал. Эта история с убийством… она все расставила по местам. Я был слеп. Глуп. Но теперь я вижу. Просто дай мне второй шанс. — И каким же образом ты желаешь все исправить? — чисто ради любопытства поинтересовалась я. — Ты даже не пытаешься понять! — зло бросил он. — Упрямая, как всегда! Вечно строишь из себя обиженную! — И я действительно обижена, Витор, — тихо сказала я. — Потому что меня предали. — Да не предавал я тебя! — сорвался он на крик. — Ты сама довела до этого! Вечно холодная, правильная, удобная… С тобой невозможно было жить! Это ты во всем виновата! То, что я сделал — я сделал из-за тебя! Я невольно зажмурилась, силясь пережить очередной укол в сердце. Так жестоко прозвучала его претензия. И чуть не началась оправдываться, как обычно. А потом, пережив всплеск негодования, открыла глаза — уже совершенно спокойно. — Вот и отлично, — сухо произнесла я. — Значит, нам и правда не по пути. Он тяжело дышал, глядя на меня так, будто не узнавал. — Ты… ты не можешь вот так все перечеркнуть, — неверяще выдохнул он. — Катрина, ты же любишь меня! Я помог тебе, когда ты осиротела. Я был твоим первым мужчиной. Я… — Ты был моим первым мужчиной, — оборвала его я. — Но явно не станешь последним. И тут же пожалела о том, что сказала. На секунду мне показалось, что Витор сейчас расплачется. Его нижняя челюсть предательски отвисла, глаза расширились, в них заплескалось что-то похожее на ужас. Но длилось это не дольше одного удара сердца. А потом его лицо исказилось в бешенстве. — Ах ты… — прошипел он, и голос его вдруг стал визгливым, чужим. — Ах ты дрянь! Бесплатная потаскушка! Я невольно отшатнулась — настолько резкой была перемена. Еще минуту назад он стоял на коленях, умолял, а теперь… Теперь сжал кулаки, выпрямившись во весь рост напротив меня. И я не сомневалась в том, что он готов ударить меня. — Ты думаешь, я не видел? — заговорил он, и каждое слово сочилось ядом. — Как ты на него смотрела? На этого дознавателя столичного! Признайся, как давно вы знакомы? Уверен, вы все разыграли, лишь бы провести меня! Ты ждала первого удобного момента, когда я отвернусь, чтобы прыгнуть к нему в постель? — Прекрати, — тихо сказала я, хотя внутри все похолодело. — Ты сам… — Молчи! — заорал он так, что оконные стекла тонко и жалобно зазвенели. — Не смей оправдываться, сволочь! Я знаю таких, как ты — святош, которые только и желают, чтобы юбку задрать перед первым встречным. Недаром мать предупреждала меня о тебе. Сразу сказала, что ты ждешь малейшего удобного случая, лишь бы изменить мне. И что ты ему дала? А? Чем взяла? Своей наигранной невинностью? Он шагнул ко мне, и я невольно попятилась, остановилась, упершись спиной об стену. Витор был невысоким, но сейчас в его глазах полыхнуло такое мрачное бешенство, что кровь застыла в жилах. — Какая же ты жалкая, Катрина, — уже почти спокойно, с ледяным презрением процедил он. — Мне тебя даже жаль. Ни ума, ни красоты особой. Я на тебе женился из-за сострадания, поняла? Ты была нищей, беспомощной сиротой, и только я протянул тебе руку. А ты… ты отплатила за мою доброту тем, что послушно раздвинула ноги перед первым же хлыщом из столицы! — Я не спала с Патриком, — выдавила я, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Да мне плевать, спала ты или нет! — взвизгнул Витор. — Для окружающих ты уже шлюха. И знаешь что? Я прослежу, чтобы об этом узнали все. Все твои драгоценные знакомые и подруги, все… Весь город! Тебе будут плевать в спину, Катрина! Обещаю, я приложу все усилия для этого. Потаскушка! Он не договорил. Потому что в этот самый момент дверь с грохотом вылетела из косяка. В буквальном смысле вылетела — щепки брызнули в разные стороны, массивное деревянное полотно с противным треском переломилось пополам и рухнуло на пол, подняв облако пыли. А в проеме стоял Патрик. Он не выглядел разъяренным. Нет, это было хуже и гораздо страшнее. На его лице не читалось ни тени эмоций. Лишь руки окутывало слабое свечение остаточных магических разрядов — видимо, заклинание, которым он вынес дверь, было слишком сильным. — Время вышло, — бесцветно произнес он, глядя не на меня, а на Витора. — Пятнадцать минут истекли ровно секунду назад. Ваш разговор завершен. Витор побледнел. Его злоба улетучилась так же внезапно, как и появилась, оставив после себя испуганного, жалкого человека, который затрясся от паники. — Я… я имею право… — начал было он. — Ничего ты не имеешь, — перебил Патрик и шагнул в комнату. Под подошвами его ботинок неприятно хрустнуло щепками от разбитой двери. — Больше нет. Вот, держи. Он сунул руку в карман камзола и извлек на свет какую-то бумагу. — Ваш бургомистр вчера успел подписать свой последний документ в качестве градоначальника Бельвиля, — пояснил с кривой усмешкой, заметив, как глаза Витора удивленно округлились, когда он взял лист с гербовой печатью и попытался вчитаться в него. — Твой развод с Катриной оформлен по всем правилам и вступил в силу с сегодняшней полуночи. Я изумленно приоткрыла рот. Как это? Это же… Немыслимо! А самое главное — Патрик мне и словом об этом не обмолвился. Получается, сегодня утром, когда он с таким нажимом напирал на то, что я сама должна поставить точку в отношениях с Витором — все уже было решено? Вот же гад! Витора перекосило еще сильнее, чем меня. — Ты… это же незаконно! — прохрипел он. — Я еще мог передумать! У меня была неделя для окончательного решения. — А теперь ее больше нет, — спокойно ответил Патрик. — Собственно, а в чем проблема? Ты сам возжелал развода. Поэтому, как говорится, не стоит благодарностей. Я просто ускорил процесс. Не дожидаясь ответа от опешившего Витора, развернулся ко мне, и в его глазах наконец-то проявилась настоящая, живая эмоция — осторожность, почти нежность. — Пойдем, Катрина. Я робко кивнула, пока не понимая, как реагировать на все случившееся. Шагнула к Патрику. — Ты… — донесся сдавленный, почти детский всхлип за спиной. — Ты пожалеешь, Катрина. Ты еще вернешься ко мне. Но я не приму тебя. Я даже не подумала кинуть финальный взгляд на теперь уже по-настоящему бывшего мужа. Патрик взял меня под локоть — мягко, но уверенно — и вывел в коридор. Мы вышли на крыльцо полицейского участка, и яркий утренний свет болезненно ударил по глазам. Город жил своей повседневной жизнью: мимо громыхали телеги, пахло свежей выпечкой и мокрой после ночной грозы мостовой. Все казалось до невозможного обыденным после того эмоционального ада, который только что развернулся в допросной. Я резко остановилась и вырвала руку из хватки Патрика. — С полуночи? — Мой голос дрогнул от негодования. — Ты знал, что мой брак законно расторгнут, еще тогда, когда будил меня? Патрик остановился, медленно обернулся ко мне и засунул руки в карманы. На его лице расцвела та самая невыносимая, ленивая ухмылка, которая будила во мне столь противоречивые эмоции. Одновременно хотелось и ударить его, и прижаться покрепче. — Если честно, — сказал он, — я узнал об этом чуть позже полуночи. Когда ты уже крепко и спокойно спала. — И ты молчал! — Я сделала шаг к нему, почувствовав, как внутри закипает праведный гнев. — Ты заставил меня идти на встречу с Витором, слушать его бред, терпеть оскорбления… Ты все утро читал мне нотации о «финальных точках», зная, что точка уже поставлена законом! Зачем, Патрик? — О, Катрина, — Он покачал головой, и в его синих глазах заплясали лукавые искорки. — Вообще-то, это было твоим желанием. Или забыла наш вчерашний спор? Я с самого начала говорил, что не нужно тебе беседовать с Витором. Тем более наедине. Но ты настояла на своем. И вот итог. О небо! Наверное, я все-таки побью его. Рано или поздно, так или иначе. Я привычно закатила глаза и шумно задышала. — Не будь такой занудой, — снисходительно посоветовал Патрик, продолжая самым наглым образом лыбиться. — Если бы я сказал тебе сразу о вашем завершенном разводе, ты бы вошла в ту комнату с кислым выражением лица «я все знаю», и мы бы никогда не увидели истинный облик твоего бывшего. Согласись, его перформанс на коленях стоил того, чтобы немного опоздать с новостями. — Ты манипулятор! — Я топнула туфлей по каменной плите, чуть не сломав каблук. — Ты просто развлекался, глядя, как я мучаюсь! — Я не развлекался, я наслаждался моментом, — Патрик вдруг сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного предела. Он склонился к самому моему уху, и я почувствовала запах его парфюма — холодный, с уже знакомыми нотками полыни. — И заметь. Я тебя с самого начала предупреждал, что твоя затея ни к чему хорошему не приведет. Что же. Я отступил и позволил тебе совершить ошибку. А теперь ты почему-то обвиняешь меня в том, что я тебя не остановил. Тебе не кажется, что это уже наглость с твоей стороны? Обвинять меня в том, что я выполнил твою просьбу. И демонстративно насупился, показывая фальшивую обиду. — Все равно, — буркнула я, желая, чтобы последнее слово осталось за мной. — Мог бы не ломать дверь. Это было… слишком. — Я учту, — совершенно серьезно ответил он. — В следующий раз постараюсь сперва постучать. Но от всей души надеюсь, что этого раза не будет. Потому что, как я уже сказал, с Витором тебе больше встречаться нет никакой необходимости. Я задохнулась от возмущения, вновь покоробленная его непреклонным тоном, но он уже отстранился, снова превратившись в образец собранности. — Хватит об этом, Катрина, — сухо обронил он. — Мы потеряли достаточно времени на прошлое, пора заняться настоящим. Вообще-то, убийство бедняги Квентина еще не раскрыто, и преступник разгуливает на свободе. Это меня тревожит гораздо сильнее, чем твои семейные проблемы. — О чем ты? — я невольно переключилась, заинтригованная его тоном. — Пока ты наслаждалась обществом своего… кхм… экс-супруга, Густав нашел кое-что интересное. Помнишь то обгорелое пятно на столе около места смерти Квентина? Вроде бы, получилось восстановить, что же пытался уничтожить убийца. — Правда? — немедленно заинтересовалась я. — И что же это было? — Думаю, Густав с радостью расскажет тебе сам. — Патрик подмигнул мне с заговорщицким видом. — Да и у Мораны есть новости. Так что идем. Протянул мне руку, и на этот раз я без малейших сомнений приняла ее. ---------- Глава четвертая Глава четвертая Всю недолгую дорогу до архива я чуть ли не подпрыгивала от нетерпения. Безумно хотелось узнать, что же выяснил Густав. И на этом фоне немного улеглось раздражение от того, как ловко Патрик добился окончательного разрыва моих семейных уз. Наверное, это был самый быстрый развод в Трибаде за все время существования королевства. Если честно, язык так и чесался возобновить прерванный спор. Ох, как много «ласкового» я желала высказать в адрес Патрика! И не по той причине, что была недовольна таким стремительным и бескомпромиссным завершением моего брака. Но прежде всего потому, что он, по сути, просто поставил меня перед фактом. Как-то это… не очень красиво. Патрик, думаю, прекрасно понимал, какая буря эмоций бушует в моей душе. Но благоразумно не заводил нового разговора. И верно делал. Иначе, боюсь, мы бы вновь начали ругаться. Как бы то ни было, но все посторонние мысли мигом вылетели из моей головы, когда я увидела впереди знакомое двухэтажное здание архива под кирпично-красной черепицей. Мы подошли ближе, и я высоко подняла брови, увидев прибитый к двери листок бумаги. «Городской архив не работает. Доступ временно закрыт. Вход строго воспрещен», — гласило лаконичное объявление. — Полагаю, твоим сотрудникам пришлось отбиваться сегодня от любопытствующих, — с иронией заметила я. — Бельвиль маленький городок. Слухи расходятся здесь со скоростью лесного пожара. Небось, целая толпа с утра осаждала архив, желая выяснить, что произошло. И плевать, что сегодня воскресенье, дежурный-то архивариус должен быть на месте. — Нет, не осаждала, — неожиданно возразил Патрик. — К моему удивлению, Джоффри хоть и ротозей и слегка обалдуй, но язык за зубами держать умеет. У Квентина, как ты сама понимаешь, все друзья и родные, если таковые имеются, остались в Уотгорде, поэтому некому было поднять тревогу. Ну а сотрудникам сообщили, что произошла серьезная протечка канализации. Дежурный архивариус был несказанно рад незапланированному выходному. Думаю, вряд ли кто удивится, если заведение не откроется и завтра. Возражать уж точно никто не будет. — А арест бургомистра? — недоверчиво уточнила я. — Да одно это событие должно было всколыхнуть весь город! — Ваш бургомистр — крайне безответственная личность. — Патрик пожал плечами, словно удивленный, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. — Джоффри по секрету поведал мне, что господин Трезор Вустер частенько исчезал на несколько дней. Пил, гулял, веселился на полную катушку. Тем более, как я уже сказал, сегодня выходной. Он и в будни-то не всегда на рабочем месте присутствовал. Про Мариэллу и говорить нечего. Ее родители в разводе. Мать несколько лет как упорхнула устраивать свою личную жизнь в Дарес. А отцу на взрослую дочь откровенно плевать. — Теперь понятно, почему она выросла такой наглой и бессовестной, — пробурчала я себе под нос. — Только не говори, что жалеешь ее. — Патрик укоризненно цокнул языком. — Катрина, милая моя, в мире множество людей, выросших в условиях куда хуже, чем были у Мариэллы. Но преступниками из них становятся единицы. Это был исключительно ее выбор. Я бы еще мог ее понять, если бы она умирала от голода и украла твои драгоценности, чтобы продать их и купить себе еды. Но Мариэлла даже не считает себя виновной в том, что совершила и что планировала совершить. Я промолчала. Конечно, Патрик был во всем прав, поэтому спорить просто бессмысленно. Тем временем мы вошли в архив. Тяжелая дубовая дверь протяжно скрипнула, и мы оказались в просторном холле. По левую руку — зал для посетителей, сегодня пустой. Патрик, ни на миг не замедляя шага, уверенно последовал дальше по коридору. Я поторопилась за ним, пытаясь не вспоминать печальные события прошлого дня. Тогда мы так же шли по этому коридору. А потом обнаружили несчастного Квентина. Но все равно мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом, а по спине табуном пробежали ледяные мурашки, когда я увидела конечную цель нашего пути. Дверь, которую вчера Патрик так непринужденно и без особых усилий вышиб магией, уже кто-то установил на петли. Правда, по косяку то и дело пробегали слабые сиреневые искры каких-то чар. Стало быть, сотрудники Патрика все-таки не стали пренебрегать мерами безопасности, и использовали какое-то заклинание, оберегающее их от нежеланных визитов. Патрик коснулся ладонью двери, искры на мгновение вспыхнули ярче и погасли, пропуская нас внутрь. В носу тут же защекотало от застарелой пыли. Я судорожно втянула в себя воздух, а затем огляделась по сторонам. Так и казалось, что вот-вот около стола я увижу несчастную жертву загадочного жестокого убийцы. Но, понятное дело, это была лишь игра разбушевавшегося воображения. Комната выглядела почти так же, как вчера, за исключением того, что тело Квентина уже унесли. На полу остался лишь меловой контур, показывающий, в каком положении его нашли. А еще бурое пятно. Кровь бедняги въелась в старинный паркет, и я торопливо отвела глаза, почувствовав, как тошнота привычно подкатила к горлу. У письменного стола стояли двое: Морана и Густав, который усердно изучал выжженное пятно через массивную лупу. — Наконец-то, — Морана обернулась, искоса глянула на меня, и в глубине ее серых бесстрастных глаз промелькнуло слабое удивление, как будто она не ожидала меня увидеть. Но ее голос был максимально сух, когда она продолжила. — Патрик, я закончила с предварительным осмотром. — И каков вердикт? — Патрик подошел ближе к столу. Я же осталась на месте. Просто не могла пересилить себя и приблизиться к этому ужасному черному пятну на паркете. — Смерть наступила вчера рано утром, — четко произнесла Морана. — Полагаю, в промежутке от шести до семи утра. Я вздрогнула от невольного испуга. Мысленно повторила то, что сказала Морана. Промежуток между шестью и семью часами утра. Демоны! В это время я как раз была дома одна. Ну, относительно одна. Все равно никто не подтвердит моего алиби. Потому что компанию мне составляла лишь мирно дрыхнущая Арделия. Получается, до того момента, как Патрик переступил мой порог, я теоретически могла успеть добежать до архива, убить Квентина и вернуться обратно. Я украдкой взглянула на Патрика. Он стоял в профиль, и его лицо казалось высеченным из камня. Ни один мускул не дрогнул, он даже не посмотрел в мою сторону. — Очень любопытно, — наконец, медленно протянул он. Задумчиво потер подбородок и продолжил размеренно: — Получается, Квентин Фрейм действительно хорошо знал своего убийцу. В такой ранний час архив закрыт. Но он по какой-то причине и ради какой-то встречи все-таки пришел сюда. Когтистая лапа тревоги слегка разжала мое несчастное сердце. Ну да, конечно. Это же прям совсем раннее утро. Архив не должен был работать. — Как сам Квентин сюда попал? — позволила я себе осторожный вопрос. — Разве у него были ключи от здания? — Да, были, — спокойно подтвердила Морана. — Дело в том, что в субботу именно Квентин Флейм был дежурным архивариусом, поэтому ключи он под роспись взял накануне. И почему-то странно усмехнулась, сделав паузу. — И-и? — с нажимом протянул Патрик. — Морана, золотце мое, это же не все? Я точно знаю, что у тебя в рукаве есть что-то очень интересное. Поэтому не томи, а выкладывай! Золотце мое? Меня аж передернуло от столь ласкового обращения. Ну Патрик, ну дает! А впрочем, он и меня почти с самого начала знакомства принялся называть «милой» и «дорогой». И что-то меня это настораживает. Но, собственно, это не мое дело. Он имеет полное право шутить с кем хочет, флиртовать с кем хочет, и называть Морану хоть «сокровищем», хоть «звездочкой». И все же. Почему меня вдруг окутала эта гадкая едкая злость? — В этом городке странные правила. — Морана рассеянно поправила рыжий волнистый локон, выбившийся из строгой прически. И вряд ли она подозревала, какие кровожадные мысли одолевают меня в этот момент на ее счет. — Патрик, к моему величайшему удивлению, я быстро обнаружила, что абсолютно у всех сотрудников архива есть запасные ключи. По сути, роспись в журнале прихода и ухода была фикцией. У каждого имелся свой комплект. — Вот как? — Голос Патрика неуловимо похолодел. — И как же аргументировал столь вопиющее нарушение правил главный архивариус? — Да никак, — вместо Мораны заговорил Густав. Отложил в сторону лупу и посмотрел на начальника. — По-моему, он так и не понял, в чем неправ. Потому как реально считает, что так оно и нужно. Мол, такое положение дел гораздо удобнее. Любой сотрудник при необходимости может забежать на работу и доделать то, что не успел. Хоть в выходные, хоть в праздники. — И забрать любые документы, которые ему приглянутся, — процедил с плохо скрытым раздражением Патрик. Густав лишь пожал плечами. — Ты, конечно, можешь высказать все свои претензии к главному архивариусу, — сказал он. — Но, насколько я понимаю, он подчиняется напрямую бургомистру. Магический контроль не имеет к таким мелким нарушениям никакого отношения. Патрик дернул кадыком, как будто проглотил какое-то ругательство. Но все-таки неохотно кивнул, подтверждая слова подчиненного. — Ты прав, — отозвался глухо. — То есть, дело не упростилось, а усложнилось. Круг подозреваемых расширился. Получается, Квентина мог убить любой из его коллег без исключения. Я приложила руку к животу, почувствовав, как внутри зашевелилась черная тревога. А выходит, и Витор мог это сделать. Он ведь тоже работал с Квентином. Не слишком ли рано Патрик исключил его из числа подозреваемых? — Да, но Квентин пришел на работу гораздо раньше обычного, — возразила Морана. — Стало быть, у него все-таки была назначена с кем-то встреча. — Или же он хотел что-то сделать, не привлекая внимания остальных, — вновь подал голос Густав. Пару раз многозначительно ткнул в обгоревшее пятно на столешнице. — Ты уже определил, что это может быть? — отрывисто спросил Патрик, как-то сразу же весь подобравшись. — Это был какой-то документ, — ответил Густав. — Восстановить его полностью из огня — дело невыполнимое даже для архимага. Но мне повезло. И победоносно улыбнулся. — Густав, ты же знаешь, как я не люблю такие многозначительные паузы, — с легкой ноткой неудовольствия прошелестел Патрик. — Поэтому выкладывай. — На сожженной бумаге были официальные печати государственных учреждений Трибада, — послушно продолжил Густав. — Как тебе хорошо известно, они обладают магической защитой. Как своего рода гарантия против подделки или искажения. И эта защита оставляет следы при попытках ее уничтожения. Даже после полной аннигиляции возможно понять, что за печать была на уничтоженном документе. — И? — это выпалила уже я, не выдержав очередной паузы. — Что это была за печать? Густав многозначительно вскинул бровь, окинув меня таким взглядом, как будто впервые увидел. — Патрик, при всем моем уважении — но стоит ли мне продолжать в присутствии посторонних? — осведомился прохладно. Я немедленно насупилась, почувствовав себя уязвленной. Даже тупица бы поняла, что он намекает на меня. — Продолжай, — без малейшей запинки или сомнения распорядился Патрик. — Считай, что Катрины тут нет. Густав многозначительно хмыкнул. Еще более многозначительно переглянулся с Мораной, которая, судя по кислому выражению на лице, не одобряла такого решения. Не одобряла — но возразить не осмелилась. — На документе, который тут уничтожили, была печать главного Грегского архива, — произнес Густав. Я беззвучно ахнула. Ну конечно же! Опять Грег! Именно из этой провинции, если верить Мариэллы, пришел запрос на розыск наследников Лилибет Вейс, как понимаю, моей бабушки по материнской линии. Патрик, не глядя на меня, перехватил мою руку. Несильно, но ощутимо сжал ее, как будто предупреждал помалкивать и не вмешиваться в разговор. — Возможно ли восстановить остальное содержимое? — спросил он. — Как я уже сказал, магическим путем — нет. — Густав пожал плечами. — Но я отправил запрос в почтовую службу с вопросом, какие официальные бумаги отправляли из Грега в Бельвиль. Не думаю, что таковых найдется много. Считай, речь идет о двух противоположных концах страны. — Включи в запрос еще Уотгорд, — распорядился Патрик. Пояснил, когда Густав вопросительно изогнул бровь. — Квентин работал в архиве именно Уотгорда. Он перебрался сюда около месяца назад. — Ах да. — Густав понятливо кивнул, выудил из кармана сюртука блокнот и тут же сделал необходимую пометку. — Как бы то ни было, но почти наверняка бумагу уничтожил убийца, — проговорил он после короткой паузы. — Квентин, как нам известно, не был магом, а тут не обошлось без огненного заклинания. — А что нам вообще известно о Квентине? — полюбопытствовал Патрик и перевел взгляд на Морану. — Ты связалась с его родными, чтобы сообщить о печальной утрате? — Связалась, — подтвердила Морана. — Точнее, попыталась это сделать. Выяснилось, что никаких родных у Квентина не было. Он сирота. Воспитывался в государственном приюте. Ох! И я вновь мысленно ахнула. Но теперь не от удивления, а от расстройства. Что-то чем больше я узнаю о бедняге — тем сильнее мне его жаль. Мало того, что так рано погиб, мало того, что влюбился в Мариэллу, которая любит только себя. Так еще оказывается, что и родительской заботы Квентин не знал. — А друзья? — спросил Патрик. — Таковые были? — По словам его коллег, он держался особняком, — ответила Морана. — Даже про его отношения с Мариэллой никто не был в курсе. Видимо, они хорошо прятали чувства от окружающих. Но вот что любопытно. — Сделала паузу, и на ее тонких губах заиграла слабая довольная усмешка. — Не томи, — с нажимом обронил Патрик. — Явно что-то выяснила. — Ага. — И улыбка на губах Мораны стала еще шире. — Где-то пару месяцев назад у Квентина появился загадочный знакомый. Он несколько раз отпрашивался с работы, что на него было совершенно непохоже. А один его коллега уверяет, что накануне его перевода в Бельвиль увидел Квентина на ужине с какой-то очаровательной незнакомкой. Сперва я решила, что он говорит про Мариэллу. Показала ее магиснимок. Но, увы, на незнакомке была густая вуаль, поэтому нельзя с уверенностью утверждать, что он был именно с ней. — Тогда я не понимаю твоей радости, — озадаченно протянул Патрик. — Да, Квентин с кем-то встречался. Но мы понятия не имеем, с кем… — Это точно была не Мариэлла! — торжествующе воскликнула Морана, невежливо перебив его. — Коллега Квентина, как я уже сказала, назвал точную дату подсмотренного свидания, потому как на следующий день парень на работу уже не явился. Его столь поспешный отъезд сильно удивил всех, поскольку к этому не было никаких предпосылок. И рассказ о встрече с таинственной незнакомкой лишь подлил масла в огонь. Все решили, что Квентин отправился в другой город за своей возлюбленной. — И-и? — с легкой ноткой недоумения протянул Патрик. — Квентин действительно отправился в Бельвиль за своей возлюбленной. А именно — за Мариэллой. — Я выяснила, что в этот момент Мариэлла ну никак не могла быть в Уотгорде! — Морана аж засветилась от внутреннего торжества. — Она сопровождала дядю в короткой поездке в Дарес. Я связалась с гостиницей, где они останавливались. И да. Информацию подтвердили. — Вот оно как. — Патрик задумчиво потер подбородок, обдумывая услышанное. Коротко кинул Моране: — Молодец! Ты огромная умничка. И опять сердце неприятно сжалось. Нет, я не ревновала… Конечно, не ревновала… «Ага, как же, — насмешливо шепнул внутренний голос. — Ты ревнуешь, Катрина, признайся честно». Ну ладно, ревную. Самую малость. Но на мгновение мне почудилось, будто Морана сейчас кинется Патрику на шею — с таким умилением она воззрилась на него после полученной похвалы. Густаву такая реакция напарницы тоже не особо понравилась. Я успела заметить, как он нервно дернул щекой, как будто прогонял невидимого комара. Но почти сразу его лицо вновь окаменело, не выражая никаких эмоций. Патрик, однако, вряд ли заметил эту мимолетную сценку. Он был полностью погружен в раздумья. — Получается, — медленно проговорил он, — если Мариэллы не было в Уотгорде в тот вечер, то, Квентин встретился с кем-то другим. С женщиной, если быть точным. — Не факт, — вдруг возразил Густав. — Густая вуаль надежно скрывает внешность. Вдруг Квентин общался с мужчиной, который ну очень хотел сохранить свое инкогнито? — Что-то сомнительно. — Патрик покачал головой. С иронией добавил: — Мужчина, даже переодетый в женское платье, будет сильно выделяться в толпе. Потому как фигуры слишком различаются. Да и зачем настолько экстремальные способы маскировки? В таком случае было бы гораздо логичнее встретиться не в кафе, а, например, дома или в каком-нибудь уединенном месте. Густав не согласился с выводами Патрика. Это было понятно по тому, с каким скепсисом он покачал головой. — Ладно, уговорил, — как будто прочитал его мысли тот. — Не будем сбрасывать подобную возможность со счетов. Хотя, повторюсь, эта идея кажется мне крайне сомнительной. — У Квентина ведь был какой-то знакомый, — осмелилась я подать голос. — Который, по словам Мариэллы, обещал им помочь с маскировочными чарами. — Не переживай, я об этом не забыл, — снисходительно обронил Патрик. — Что, если это он и был? — предположила я. — Если он владеет подобным видом колдовства, то вполне мог выдать себя за женщину. Густав с Мораной переглянулись. Потом, словно по команде, уставились на Патрика, явно ожидая реакции их начальника на мою попытку принять участие в общем обсуждении. — Возможно, — на удивление легко согласился тот. — Как я уже сказал, на данном этапе расследования любая гипотеза имеет права на существование. И все-таки мне кажется, что в этом деле без таинственной незнакомки не обошлось. — И я даже знаю, почему вы так думаете, — заметила Морана. — Грег и некие документы, отправленные оттуда. Это историческая вотчина ведьм, которые редко утруждают себя соблюдением законов. — Но все-таки убийца скорее всего мужчина, — добавил Густав. — Вспомним способ, при помощи которого расправились с несчастным. Мало какая женщина на подобное способна. Тем более если в деле замешена некая ведьма. Им ближе яды, проклятия и все такое прочее. К грубой физической силе они редко прибегают. — К тому же Квентин был высокого роста, — чуть осмелев от того, что меня пока никто не осадил и не посоветовал не лезть в расследование, добавила я. — А удар по голове был нанесен сверху. Тяжело представить, что женщина сумела бы такое провернуть. Ей пришлось бы встать на цыпочки или вообще залезть на стул. И сильно сомневаюсь, что Квентин все это время стоял бы спокойно, покорно дожидаясь, когда его отправят в лучший из миров. Патрик коротко кивнул, показав тем самым, что я, в общем-то, говорю разумные вещи. — Либо встать на цыпочки, либо воспользоваться чарами усиления, — добавил он. — Но самое простое объяснение чаще всего является и самым верным. Поэтому ты права: скорее всего, это был мужчина. Сильный. И, что важнее, уверенный, что его не поймают. Он замолчал, на мгновение прикрыл глаза, словно собирал в голове все кусочки головоломки в единую картину. Потом резко повернулся к Густаву. — Около тела к выходу тянулись еще следы, — напомнил он. — Кто-то пытался стереть остатки своей ауры, чтобы мы не смогли построить на основе их поисковые чары. Ты изучил их? Густав кивнул и жестом поманил нас ближе к двери. Мне пришлось пересилить себя, чтобы оторваться от стены и сделать несколько шагов вперед. — Этот кто-то хорошо постарался, — проговорил тем временем Густав и присел на корточки около порога. — Но он нервничал и торопился. Поэтому в одном месте все-таки допустил оплошность. Вот здесь. И ткнул пальцем в одну из подпалин на паркете. Я сначала ничего не увидела. Просто темное дерево, обожженное чужой магией. Но затем заметила нечто едва уловимое. Как будто тень въелась в структуру паркета. Неровная, расплывчатая. — Это… — начала я. — Остаток ауры, — закончил за меня Густав. — Очень слабый. Который наш неведомый кто-то или не успел уничтожить, или не заметил. Патрик присел рядом с ним, внимательно всматриваясь в то место, куда упирался кончик пальца Густава. — Ты восстановил отпечаток? — спросил отрывисто. — Спрашиваешь. — Густав самодовольно ухмыльнулся. — Конечно. Ждал только тебя, чтобы активировать поиск. Патрик одним плавным движением выпрямился. Одобрительно хлопнул Густава по плечу и сухо приказал: — Тогда начинай. Тот почему-то расцвел в улыбке. Глубоко вздохнул — и резко вскинул перед собой руку. С его пальцев сорвалось поисковое заклинание в виде гибкой голубой змейки. На мгновение чары замерли около того места, где остались следы ауры таинственного незнакомца. А потом ринулись вперед. За ними кинулся и Густав. Выскочил прочь, грохоча сапогами. — О нет, — буркнула Морана. — Я подожду вас здесь. Не люблю бегать. — За мной, Катрина! — повелительно бросил мне Патрик и поторопился за Густавом. Мне ничего не оставалось иного, как выполнить его приказ. Да и потом, безумно интересно, куда нас приведет магия! ---------- Глава пятая Глава пятая Конечно, при всем своем горячем желании я бы не смогла поспорить в скорости с мужчинами. Уверена, я безнадежно отстала бы от них почти в самом начале преследования, но мне повезло. Созданное Густавом заклинание резко замедлило ход сразу, как выбралось на улицы Бельвиля. Видимо, сказывалась близость других людей, чьи ауры мешали выполнению поставленной задачи. Поэтому дальше бежать не было никакого смысла. Оно и к лучшему. Не уверена, что я не переломала бы себе каблуки на брусчатой мостовой Бельвиля. Все-таки Морана права. Бег — не самый лучший вид физической активности для девушки в туфлях и длинном платье. С приближением к оживленной главной улице города поисковые чары изменились. Они больше не выглядели как змейка, которая обязательно привлекла бы к себе чужое внимание. Теперь они приняли вид едва заметного колебания воздуха, как будто над раскаленной мостовой в жаркий день. Только это мерцание двигалось. Уверенно и целенаправленно. Мы шли за ним по хорошо знакомым мне улицам, и я ловила себя на том, что постоянно невольно задерживаю дыхание. Вдруг сейчас. Вдруг вот за этим поворотом. Но нет. Мимо лавок. Мимо пекарни, откуда ароматно пахло свежевыпеченным хлебом. Мимо фонтана, где играли и со счастливыми визгами брызгались водой дети. И, наконец, марево остановилось. Перед рестораном госпожи Теоны Лигред. Я высоко вскинула брови, донельзя удивленная этим обстоятельством. — Серьезно? — пробормотала себе под нос. — Преступник решил пообедать? — Или же остановился в номере отеля, который примыкает к ресторану, — предположил Патрик. — Как я, например. — То есть, он тоже приезжий? Этот мой вопрос Патрик пропустил мимо ушей. Он весь подобрался, как будто перед прыжком. Переглянулся с Густавом и кивнул ему. — Я иду первый, ты прикрываешь, — распорядился сухо. Затем посмотрел на меня и добавил чуть мягче: — А ты не лезь. Лучше вообще побудь на улице, пока все не завершится. Ага, сейчас! Жутко любопытно, как же будет происходить задержание. Но Патрику я, естественно, ничего не сказала. Собственно, ему уже было не до меня. Стремительной размытой тенью он нырнул в ресторан. Густав последовал за ним. Ну и я тоже прошмыгнула следом. Правда, тут же замерла на пороге. Все-таки, чай, не дурная — лезть на рожон. Поэтому попыталась сделать вид, будто разглядываю доску с меню, стоявшую прямо у входа, чтобы любой мог ознакомиться с ассортиментом блюд и цен на них. Патрик тем временем окинул зал быстрым внимательным взглядом. И тут же на его губах промелькнула победоносная улыбка. Я немедленно посмотрела в ту же сторону и увидела молодого парня, лет двадцати, не больше. Темные волосы, простая одежда. Он сидел за столиком у окна, но не ел, а бездумно вертел между пальцев вилку с ножом, как будто о чем-то глубоко задумался. — Попался, птенчик, — беззвучно шепнул Густав, обращаясь к Патрику. Видимо, парень почувствовал, что оказался в центре чужого внимания. Он поднял голову, посмотрел на нас — и в глубине его карих глаз заметалась дикая паника. — Не дергайся, — почти нежно попросил Патрик. Удивительно, он сказал это тихо, но парень его услышал. Резко вскочил, опрокинув стул, и рванул к заднему выходу. — Стоять! А это рявкнул уже Густав. Выскочил вперед и сдул с пальцев очередные чары, на этот раз в виде сиреневого светящегося облачка. Парень, конечно, и не подумал выполнить приказ. Он был уже у самого выхода, а затем… Я так и не поняла, что же произошло. Воздух перед беглецом словно сгустился. Искривился и преобразился в плотную неприступную стену. Незнакомец со всего маху врезался в невидимую преграду и отлетел назад, рухнув на пол. Глухо застонал, видимо, отбив себе локти от столь жестокого приземления. В этот обеденный час зал ресторана был наполнен людьми. Тем более заведение госпожи Лигред всегда пользовалось успехом и популярностью в Бельвиле. Но гул разговоров тут же смолк, и повисла мертвая тишина. Настолько полная, что было слышно, как на кухне что-то шкворчит на плите. — А тебя ведь предупреждали, — холодно произнес Патрик и медленно направился к парню. Тот попытался отползти, но зря. В воздухе что-то неприятно свистнуло, и на его запястьях материализовалась широкая зеленая лента, надежно обхватив их. Ох. Я украдкой поежилась. По-моему, это магические наручники. Сама я с ними, хвала небу, ни разу не сталкивалась, но прекрасно знала принцип их действия. Если незнакомец попытается колдовать в наручниках — то ему будет больно. Очень больно. Судя по всему, парень тоже это понимал. Потому что он вполголоса ругнулся и замер, перестав сопротивляться. Через секунду Патрик уже стоял над ним. — Встать! Тот без особого желания подчинился. Замер, с неподдельным испугом глядя на Патрика снизу вверх. — Я… я ничего не сделал… — пробормотал сбивчиво. — Это мы сейчас выясним, — с коротким язвительным смешком пообещал ему Патрик. — Пошли. И крепко подхватил под локоть, пресекая малейшую возможность для побега. Дорога до участка прошла в напряженном молчании. Парня вели под конвоем: Густав шел впереди, Патрик — сзади, а я пристроилась чуть поодаль, стараясь не смотреть на его скованные зелеными чарами запястья. Каждый раз, когда магические ленты вспыхивали ярким светом, неудачливый беглец вздрагивал, будто ожидал удара. Двери полицейского участка Бельвиля распахнулись перед нами с протяжным и уже в чем-то привычном скрипом. И тут же из-за стойки дежурного вынырнул Джоффри. Его глаза немедленно расширились до размера чайных блюдец. — Опять вы? — воскликнул он с плохо скрытым негодованием. — Только недавно же ушли! — Опять я. — спокойно подтвердил Патрик. — Вы сломали дверь в участке! Вынесли ее вместе с петлями! Наверное, бедолага Джоффри хотел высказать претензию к Патрику грозно, но получилось жалко. Его голос дрожал так, как будто он из последних сил сдерживал рыдания. — Вы понимаете, что сделали? — продолжил он тише. — Мне же придется ее чинить. А я… Я не умею. Как ни странно, но Патрика в очередной раз проняла жалоба бедняги. Он тяжело вздохнул и вдруг кивнул. — Магический надзор сполна компенсирует тебе все затраты на ремонт, — сухо пообещал Патрик и с силой толкнул парня в направлении к ближайшей допросной. — Бывшие… И будущие. Джоффри переменился в лице, когда понял, на что намекает Патрик. Да что там. Даже я напряглась. Будущие затраты на ремонт? Это насколько жестко он расспрашивать парня собирается? — Пожалуйста, не мешай нам, — попросил Патрик, правда, это было больше похоже на приказ. Джоффри, естественно, и не подумал возражать, лишь еще сильнее округлил глаза и усердно закивал. После чего добавил тише, обращаясь уже ко мне: — Заходи, садись в угол. И молчи. Я кивнула, послушно выполнив его распоряжение. Опасливо пересекла порог комнаты и опустилась на жесткий деревянный стул у стены. Густав тем временем подтащил незнакомца к столу, стоявшему посередине комнаты. Властно нажал на его плечо — и паренек без малейшего сопротивления сел. Неестественно выпрямил спину, смиренно положил руки на стол и замер, как будто приготовился к самым страшным пыткам. Густав, все так же не говоря ни слова, вернулся к двери, плотно закрыл ее и остался стоять рядом, скрестив руки на груди. Патрик медленно обошел стол, но садиться не стал. Вместо этого оперся рукой на спинку стула. Его взгляд был тяжелым и очень внимательным. — Имя, — произнес он без вводных слов. Парень гулко сглотнул. — Томас Вейль. Я, скорее, прочитала это по его губам, чем услышала. Настолько он был напуган и так тихо говорил. — Возраст? — Двадцать один. — Род занятий? — Студент… — Тут голос Томаса предательски дрогнул, как будто он сам не был уверен в том, что говорит. Но почти сразу он с вызовом вздернул подбородок и добавил: — Я студент третьего курса прикладных и бытовых чар. Академия магии Дареса. Выкусил, урод? И самым невежливым образом продемонстрировал очень неприличный жест, тыкнув средним пальцем прямо в лицо Патрик. Патрик даже не вздрогнул. Но воздух вокруг нас словно задрожал от напряжения. — Студент? Патрик так выразительно изогнул бровь, так вперил немигающий взор в Томаса, что тот нервно заерзал на стуле. Густав хмыкнул где-то у меня за спиной. Очень неодобрительно и с большим сомнением. Парень побледнел. В глазах заметалась паника, но он попытался держать себя в руках. — Ах да, — пробормотал под нос. — Я в академическом отпуске. — В отпуске? — вновь скептически перебил его Патрик. Томас виновато свесил голову и неохотно признался: — Меня отчислили. — Безумно интересно, — так же спокойно проговорил Патрик. — Дальше! — Да больше не о чем говорить. — Несчастный Томас носом почти уткнулся в грудь. — По-моему, ты понятия не имеешь, насколько сильно вляпался! — резко отчеканил Патрик, по всей видимости, не испытывая ни малейшего сочувствия к Томасу. — Ты обвиняешься в преступлении, а именно — в убийстве. Как такое могло произойти? — В убийстве? Да вы с ума сошли! Томас дернулся, как будто от удара. Подскочил на стуле, пытаясь сыграть недоумение. Увы, актер из него получился отвратный. Даже мне было очевидно, что он врет. Слишком много фальши было в его возмущенных вопросах. — Не юли, — мягко, но твердо перебил Патрик. — Мы видели, как ты бросился бежать. Сразу, как только увидел нас. Невиновный человек, которому нечего скрывать, так себя не введет. Томас даже не побледнел — посерел от волнения. На виске у него нервно забилась жилка. — Я испугался! — выпалил он слишком быстро. — Любой бы испугался, когда за ним несутся два дознавателя магического надзора! — Два дознавателя не несутся за обычными людьми просто так, — лениво заметил Густав. — И с чего ты вообще решил, что мы дознаватели? Мы не успели тебе представиться. Томас затрясся, словно осиновый листок на ветру. Однако это не продлилось долго. Неимоверным усилием воли ему удалось взять себя в руки. Он несколько раз глубоко вздохнул и внезапно успокоился. — Вы ничего не сможете мне предъявить! — заявил нагло. — Я требую адвоката! — Адвоката? — Патрик наклонил голову к плечу, и его лицо приняло такое выражение, будто ему только что рассказали очень плохую и несмешную шутку. — Молодой человек, ты абсолютно точно не понимаешь, в какую дурную историю встрял. Мне описать тебе в деталях твое воистину бедственное положение? И неожиданно именно на этом моменте Томас сломался. Впрочем, а что тут удивительного? Я бы и минуты не просидела напротив Патрика, когда он вел допрос. Скорее, завизжала бы от ужаса и побежала прятаться. Неважно, куда. Важно — от кого. Вся атмосфера допросной изменилась. Теперь тут веяло лишь тревогой и испугом. Томас вцепился в край стола с такой силой, что костяшки его пальцев побелели от напряжения, и сердце вдруг кольнуло слабой иглой сочувствия к нему. — Я… я не убивал его! — затараторил он, забыв про прежнюю невозмутимость. — Клянусь! Я даже… я даже не видел, как это произошло! Ага. Даже не спросил, о ком речь-то. Интересно, а сам Патрик заметит это? Один быстрый взгляд на невозмутимого Патрика — и да. Я поняла, что он знал это еще до того, как Томас открыл рот. Знал, что тот не убийца, что он всего лишь глупый мальчишка, которого подставили. Знал, что испуганный студент расколется после пары фраз, а не после многочасовых угроз. — Тогда что ты делал в архиве? — спокойно спросил Патрик. — И не вздумай отнекиваться. Мы нашли там следы твоей ауры, которые ты безуспешно пытался уничтожить. Собственно, именно по ним и построили поисковые чары. Как понимаешь, это очевидное доказательство. Бесспорная улика, которую примет во внимание любой суд. — Я… я пришел позже… Уже после… — Томас судорожно втянул в себя воздух. — Дверь была открыта. Я подумал, что Квентин там… что он меня ждет… — И он ждал? — И он был мертв! Томас вдруг всхлипнул. Сгорбился, спрятал лицо в раскрытых ладонях. — Я его не убивал, — прошептал чуть слышно. — Я любил Квентина. Я бы за него жизнь отдал! Тишина в комнате стала такой плотной, что ее можно было резать ножом. Я замерла на своем стуле, боясь дышать. Патрик не шевелился. Густав у двери тоже. Томас всхлипнул еще раз — глухо, по-детски, и у меня почему-то защемило сердце. Странно. Вчера Мариэлла напротив меня так же рыдала, но я не испытывала никакого сочувствия к ней, лишь злость. А вот Томасу я верила. — Ты любил Квентина? — переспросил Патрик тихо, без прежней стали. Как будто он тоже проникся его горем. — Да. — Томас поднял на него заплаканные глаза. — Как лучшего друга, нет, как брата! Брата, которого у меня никогда не было. Мы вместе росли. В приюте. Нас тогда было пятеро, но выжили только мы двое. Остальные… — Он сглотнул, провел ладонью по лицу, размазывая слезы. — Дурные привычки, знаете ли, и сомнительные знакомства до добра не доводят. — Приют? — переспросил Густав, подавшись вперед. — В Уотгорде, не так ли? — Да, для сирот. — Взгляд Томаса метался от Патрика к Густаву и обратно, как у загнанного зверька. — Квентин был старше. Он всегда меня защищал. Когда меня били — он заслонял собой. Когда не кормили — он крал для меня хлеб. Он… он был моим братом. Не кровным, но… настоящим. Патрик медленно кивнул, показывая, что верит ему. — Вы потеряли связь после того, как ушли из приюта? — сухо предположил он. — Наверное, поссорились сильно? — Нет, — с искренним недоумением возразил Томас. — Мы продолжили общаться. Постоянно переписывались и делились новостями. Он остался в Уотгорде, отучился в местном училище, устроился в архив. А я поступил в академию Дареса. Думал, закончу ее, найду хорошую денежную работу и возьму его своим помощником. Любому частному магу нужен преданный честный секретарь. Я мечтал отплатить ему за все, что он сделал для меня хорошего в детстве. — Томас горько усмехнулся. — Но меня отчислили. За долги. За неуспеваемость. И когда я уже не знал, куда себя деть, чем зарабатывать себе на жизнь, он, как и прежде, как, впрочем, всегда, пришел на помощь. — Что он тебе предложил? — Голос Патрика был почти ласковым, но я видела, как напряжены его плечи. — Он сказал, что один человек попросил его найти кого-нибудь, кто знает, как создавать чары иллюзии. Того, кто сможет сделать качественный обманный образ и без лишних вопросов сотворит ложную внешность на длительное время. И пообещал, что за это хорошо заплатят, — без запинки выпалил Томас. — Я умею делать иллюзии. Это единственное, что у меня получалось в академии. Преподаватели говорили — у меня талант. Но талант не прокормит, если нет денег на обучение. — И ты согласился, — подвел итог Патрик. — Да. — В глазах Томаса горела странная, отчаянная честность. — Квентин сказал, что это важно. Что человек, который просит о помощи, — не враг. Что он просто хочет изменить внешность, чтобы начать новую жизнь. Я не вникал в детали. Мне нужны были деньги. И Квентину я верил. Всегда и во всем. — Ты знал, кто был заказчиком? — подал голос на сей раз Густав. — Нет. Квентин сказал: «Чем меньше знаешь, тем спокойнее спишь». — Томас пожал плечами. — Я сделал амулет. Сильный, рассчитанный на несколько месяцев постоянного использования. Отдал ему. — Запнулся на мгновение, и Патрик тут же многозначительно хмыкнул. После чего выпалил: — В последний раз мы встретились в Уотгорде. Он попросил сделать так, чтобы меня никто не узнал. Ну, я и… Я пришел под обликом девушки. Показалось, что это забавно. Заодно собирался продемонстрировать, на что способен мой амулет. Однако Квентин мою шутку не оценил. Он был весь на нервах. То и дело оглядывался, словно опасался, что нас заметят. Как будто… Ну… Как будто у него была ревнивая подружка, которая устроила бы ему разнос, если бы ей донесли про это так сказать свидание. Ага. Стало быть, я права. Той таинственной незнакомкой был Томас, укрытый чарами иллюзий. Наверное, Патрик подумал о том же. Он искоса глянул на меня, но вновь все свое внимание обратил на Томаса. — Он сказал, что заплатит немного позже, — завершил тот. — И я терпеливо ждал. У нас была назначена встреча в Бельвиле, где он собирался передать первую часть моего гонорара за выполненную задачу. Но он на нее не явился. Тогда я пошел за ним. Потому что Квентин никогда ничего от меня не скрывал. И… Всхлипнул и опять начал тереть нос и глаза в безуспешных попытках сдержать слезы. — И ты нашел его в архиве, — закончил Патрик. — Я знал, где он работает. Знал, что по воскресеньям часто бывает один. Пришел. Дверь была приоткрыта. Я подумал — он меня ждет. Но нашел… — Голос Томаса предательски сорвался. — Он лежал у стола. Лицом в пол. Крови было так много. Я пытался его поднять, звал по имени, но он не дышал. Я… я испугался. Подумал, что меня обвинят. Что подумают, будто мы повздорили. У меня уже были проблемы, я не мог… — И ты стер следы своей ауры, — завершил Патрик. — Да. — Томас уронил бессильно голову на сложенные руки, плечи его задрожали. — Я знал заклинание. Нам показывали в академии такие чары. Я сильно испугался и понятия не имел, что делать. Хотел сбежать, а потом уже решить, что делать. Можете мне не верить, но я собирался отыскать того, кто заказал амулет с иллюзорными чарами. Надеялся, что он в курсе, кто убил Квентина. Но я ничего не нашел. Ничего и никого. Деньги закончились утром, меня выселили, и я сидел в ресторане, не понимая, куда идти. А потом заявились вы. В комнате снова стало тихо. Патрик медленно потер переносицу, как будто у него сильно болела голова. — Поразительно, — прошептал себе под нос. — А я ведь искренне ехал сюда, чтобы отдохнуть. И заодно проверить мелкий донос. А ведь Патрик спас меня. Если бы он не приехал на этот «мелкий донос», как сам сказал, то у Мариэллы бы все получилось. План она придумала воистину гениальный. Будь на месте Патрика любой другой дознаватель, не такой дотошный и внимательный к деталям, — то, скорее всего, сидеть мне долгие годы в тюрьме. Патрик тем временем устало вздохнул, не отнимая пальцев от переносицы. — Густав, — наконец, произнес он ровно. — Оформи временное заключение. Томас резко поднял голову и заполошно затараторил, выплескивая негодование. — Что? Но я же все рассказал! За что? Я не имею никакого отношения к убийству Квентина. Клянусь! Вы мне не верите? — Верю, — спокойно заверил его Патрик. — И именно поэтому отправляю тебя в камеру. Пока не выясним, кто убил Квентина — ты либо свидетель, либо следующая жертва. И потом. Если бы я на самом деле считал тебя убийцей — мы бы разговаривали сейчас наедине. И так легко ты бы не отделался. Томас замер с приоткрытым ртом, как-то разом растеряв все свое негодование. Видимо, понял, что и сам оказался в опасности. Густав оттолкнулся от стены. — Пошли, птенчик. Томас нехотя повиновался. Зеленые ленты на его руках дрогнули и вновь вспыхнули мягким светом. И медленно, по-старчески шаркая ногами, вышел вслед за Густавом. Дверь захлопнулась. В допросной сразу стало непривычно пусто и тихо. Патрик молчал. Он устало опустился на освободившийся стул, запустил пальцы в густую шевелюру и замер, как будто о чем-то задумавшись. Я смотрела на него, как зачарованная, и сама не понимала, почему не могу оторвать глаз. Он выглядел просто вымотанным донельзя. И на меня накатила такая вина, что глаза опасно повлажнели. Патрик ведь действительно приехал сюда из-за той дурацкой анонимки. Из-за подозрений, что я ведьма, занимающаяся незаконной магической деятельностью. Из-за Мариэллы, чьи слова сейчас казались каким-то дурным сном. А вместо спокойной плановой проверки получил труп, похищенные драгоценности, целую когорту наглых беспринципных людей у власти, связанных родственными узами, и кого-то, кто очень старательно подчищает за собой хвосты. И вдруг мне захотелось обнять его. Глупость какая, честное слово. Он не так давно сказал со своей обычной и безумно раздражающей меня уверенностью, что рано или поздно я окажусь в его постели. И такой поступок он воспримет однозначно. Как шаг с моей стороны. И, что скрывать очевидное, что-то мелкое и вредное в глубине моей души вопило — нет, ошибаешься, я не буду твоей! Но именно сейчас это мелкое и вредное затихло. До безумия хотелось коснуться его плеч. Сказать что-нибудь ободряющее. Искренне и от всей души поблагодарить за помощь. Я нервно сглотнула. Все еще пребывая во власти сомнений, встала и подошла к нему. Патрик почувствовал мое приближение, но не пошевелился. Лишь искоса взглянул на меня, медленно отняв пальцы от висков. Я остановилась рядом. Так близко, что уловила аромат его парфюма — горьковатый от полыни. Вся моя одежда пропахла этим запахом. Сердце тут же заколотилось, как пойманная птица, глухо ударяясь в ребра. — Патрик… — начала я, но осеклась. Что вообще я собиралась сказать? Прости, что втянула тебя в это? Звучит как из дешевого любовного романа. И он втянулся в это сам — когда взялся расследовать донос. Это его работа. Тут я точно вообще ни при чем. Он поднял голову. Синие глаза смотрели прямо на меня — устало, внимательно, спокойно. — Что? — спросил он негромко. Я прикусила нижнюю губу. А потом, прежде чем успела испугаться собственной смелости, осторожно положила ладони ему на плечи. Твердые. Напряженные. Будто под тканью не мышцы, а камень. Бровь Патрика дернулась в немом изумлении. У меня тут же пересохло во рту. Боги, что я творю? Сейчас он наверняка отстранится. Холодно посмотрит. Напомнит о приличиях. О том, что подобное поведение неуместно в общественном месте. Но вместо этого он вдруг медленно выдохнул. А затем резко притянул меня к себе. Я тихо ахнула от неожиданности, потеряла равновесие, чуть не упав, но его руки уже обвились вокруг талии. Быстро. Уверенно. Как будто он слишком долго себя сдерживал. — Патрик… — выдохнула я растерянно. И не договорила. Потому что он закрыл мои губы своими. Воздух исчез. Мир сузился до горячих ладоней на спине, до пальцев, скользнувших по моей щеке и убравших выбившуюся прядь волос назад, до этого поцелуя — невозможного, неправильного. А потом он на удивление ловко посадил меня на свои колени. И сразу после этого резко отстранился. Словно опомнился. Я смотрела на него совершенно оглушенная. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его было слышно в соседней комнате. — Так что ты хотела мне сказать? — поинтересовался он, силясь восстановить сбившееся дыхание — Мне… мне правда жаль, — пробормотала я едва слышно. — Что из-за меня у тебя столько проблем. Патрик почти сразу фыркнул от смеха, в котором не было и намека на злость или сарказм. — Катрина, — произнес он, снисходительно покачав головой, и в уголках его рта затаилась озорная усмешка. — Создавать себе проблемы — это моя работа, за которую я, между прочим, получаю зарплату. И очень даже приличную по меркам Трибада. Я невольно улыбнулась в ответ. Совсем чуть-чуть. Но улыбка стерлась, когда он вновь посерьезнел. Он медленно провел подушечкой большого пальца по моей щеке. Почти невесомо. А затем тихо сказал: — Но мне совсем не нравится, куда ведут все эти нити. Внутри все похолодело. — Куда? — полюбопытствовала я, хотя уже догадывалась, что он скажет. — В Грег, — выдохнул Патрик. Слово «Грег» тяжело повисло в воздухе. Я сглотнула, но отстраниться не смогла — да и, наверное, не хотела. Руки Патрика, сильные и горячие, обхватывали мою талию, не оставляя ни малейшего шанса сбежать. Я все еще пыталась отдышаться после его поцелуя, но Патрик, кажется, и не думал давать мне передышку. Его пальцы медленно, почти лениво, скользнули по моему позвоночнику, оставив после себя колючие мурашки, и я почувствовала, как внутри все тревожно заныло. — А теперь поговорим о тебе, Катрина, — тихо сказал он. Голос был ровный, но в нем прозвенело нечто опасное. Он чуть подался вперед, и я почувствовала, как его губы почти скользнули по моей шее. — Мы еще не закончили. У меня так много вопросов к тебе! Я попыталась отстраниться, но его ладонь на моей пояснице мягко, но настойчиво прижала меня обратно. — Твоя лавка, — бархатно напомнил он. — Что ты там прячешь? Кроме сухих трав и безделушек, разумеется. Я гулко сглотнула от испуга. Но тут же опомнилась. Катрина, перед тобой дознаватель магического надзора! Забудь о том, как тебя тянет к нему. Говори только… ложь. И ничего кроме лжи. Иначе он без малейших сожалений отправит тебя в тюрьму. Я сосредоточилась. Попыталась взять все разбушевавшиеся эмоции под контроль. И максимально ровно и спокойно произнесла: — Обычный антиквариат. Старые книги, слабенькие амулеты и талисманы. Ничего, что могло бы заинтересовать магический надзор. Патрик даже не моргнул в ответ на мое вранье. Просто медленно наклонился к моим губам и шепнул: — Неправильный ответ. После чего поцеловал. Не нежно, как раньше. А властно. Глубоко. Я замерла, пальцы сами впились в ткань его рубашки. Он не дал мне отстраниться — одна рука скользнула на мою спину, притянув вплотную, другая придерживала меня за затылок, не оставляя ни дюйма свободы. Воздух стал густым от напряжения. Я чувствовала, как его дыхание смешивается с моим, как он тяжело дышит, как… Как… Ой, да что лукавить, я же сидела на его коленях, и внезапно осознала, насколько он меня хочет сейчас. Наконец, он оторвался от меня. Я несколько раз хватанула ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. Сердце колотилось где-то в горле. — Еще раз повторяю вопрос, — тихо сказал он, даже не подумав ослабить свою хватку. Его губы почти касались моих. — Что в твоей лавке запрещенного? И учти. На каждую твою ложь я буду тебя целовать. Я попыталась отвернуться, но он мягко пресек эту попытку. Костяшка его указательного пальца неожиданно больно уперлась в мой подбородок, не давая отвести взгляда. — Семейные артефакты, — выдавила я, почувствовав, как вспыхнули щеки. — Запрещенного уровня. Но они неактивны! Они в запечатанных шкатулках, я никогда в жизни не трогала их. Это… Это все, что осталось мне от матери. И опустила голову, благо, теперь Патрик меня не удерживал. Горькие слезы обожгли глаза. — Почему не сдала в магический надзор? — на удивление мягко, я бы даже сказала — ласково, спросил Патрик. — Знаешь же, чем грозит хранение подобных вещей. — Потому что это память! — выдохнула я, по-прежнему не поднимая на него взгляда, и в горле встал колючий горький ком. — Это же… Это память моего рода, неужели не понимаешь? Он молчал секунду. Потом кивнул, будто принял ответ. Но пальцы на моей талии не разжались. Напротив, он чуть сдвинул меня, и я невольно выдохнула, осознав, насколько неудобно и вместе с тем опасно приятно сидеть так близко к нему. И, видимо, он был солидарен со мной в этом, потому что его дыхание стало чуть чаще. — Хорошо, с этим больше нет вопросов, — проговорил он. — Теперь кладбище. Меня передернуло. Я вновь попробовала отпрянуть, но его объятия мгновенно стали стальными. — Не дергайся, — предупредил он негромко, но с нажимом. — Зачем ты там была? И зачем рвала цветы с могил? Я все-таки сделала еще одну попытку высвободиться. Но он с сухим смешком притянул меня ближе. И еще пару раз рассмеялся, когда я отчаянно забарахталась, силясь выскользнуть из его объятий. — Упорствуешь? — осведомился с легкой ноткой удивления. — Почему? Ох, потому что Патрику не понравится мой ответ. Это слишком личное. Слишком грязное. И слишком стыдное, о чем я сейчас сама безумно жалею. — Цветы мне нужны были для работы в лавке, — быстро сказала я, не глядя на него, а сосредоточившись на облезлой стене за его спиной. — Не обращай внимания, это обычный сбор для очередного зелья. — Опять врешь, Катрина, — перебил он. И снова накрыл мои губы своими. На этот раз еще жестче. Требовательнее. Он прижал меня к себе, не оставляя пространства для отступления. Его губы двигались уверенно, заставляя меня отвечать на каждый его прикосновение, заглушая мои попытки протеста. Я застонала, когда его зубы слегка коснулись моей нижней губы, и почувствовала, как внутри все сжимается от странной, пугающей тяги. Я ухватилась за его плечи и поняла, что он этого и ждал. Его пальцы зарылись в мои волосы, не давая отвернуться. Он целовал меня так, будто хотел вытрясти из меня все слова, все тайны, все, что я прятала годами. И самое страшное — мне это нравилось. Боги, как же мне это нравилось. И вновь он отстранился. При этом дышал тяжело. Глаза темные, почти черные, зрачки расширены до предела. О, ему тоже очень даже нелегко дается этот допрос. Возможно, он поймет, насколько все происходящее неправильно, и отстанет от меня… — Зачем ты собирала цветы? — отрывисто спросил он, показав тем самым, что отступать не намерен. Я с трудом сдерживала горячие злые слезы. И нет, я не злилась на Патрика. Точнее, злилась, но не так, как на себя. На свою глупость. На то, что он видит меня насквозь, а я все еще надеюсь на то, что у меня получится обмануть его. Этот изматывающий допрос сводил меня с ума. И да. Как ни прискорбно признавать, но еще одного такого поцелуя я не выдержу. — Правда, Катрина, — поторопил меня Патрик. — Мне нужна правда. И ты прекрасно знаешь, что я получу ее. И пока я действую более чем мягко по отношению к тебе. Так что хватит упрямиться. Зачем тебе кладбищенские цветы? — Чтобы вернуть его, — прошептала я, мысленно признав поражение. — Мне стыдно… Но я хотела приворожить его. Витора, моего мужа. Сделать самую сложную и самую верную привязку — на цветах с могильной земли. И мне так плохо и дурно, что я вообще об этом подумала. Правда, я полная дурында? И можешь меня презирать теперь. Я замолчала. Прерывисто втянула в себя воздух, почувствовав, как первая слезинка сорвалась с моих ресниц и прочертила влажную дорожку по щеке. Всхлипнула еще раз, из последних сил пытаясь не разрыдаться навзрыд. В комнате повисла тишина. Патрик не двигался. Его рука все еще лежала на моей талии, но пальцы больше не сжимали, а просто грели. Потом он как будто неохотно отстранился. Медленно провел ладонью по моей щеке, стирая слезы. Прикосновение было настолько бережным, что у меня перехватило дыхание. — Ты не дурында, — сказал он уже обычным своим голосом, в котором больше не слышалась затаенная сталь. — Ты просто любила. А это… это самая опасная магия из всех. Она не подчиняется законам. И не прощает ошибок. Притянул меня ближе, и я с готовностью положила голову на его плечо. — А сейчас ты хочешь вернуть Витора? Я вздрогнула от вопроса. Почувствовала, как перехватило дыхание. И без малейшей запинки выпалила: — Нет! Ни за что! И услышала слабый довольный смешок Патрика. — Кстати, перестань ерзать на моих коленях, — выдохнул на ухо таким тоном, что мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом. — Не подумай, я не жалуюсь. Но пока ты так делаешь — я совершенно не в силах думать о расследовании. Мои щеки немедленно вспыхнули от смущения, и я замерла, опасаясь даже вздохнуть лишний раз. — Вы сами меня держите и не даете встать! — выпалила с возмущением. — Уже «вы»? — Уголки его губ дрогнули в скрытой усмешке. — Как быстро и неожиданно мы вернулись к официальному тону. — А как еще мне разговаривать с дознавателем магического надзора, который, между прочим, совершенно неприемлемым образом допрашивает меня? Патрик негромко рассмеялся, словно искренне позабавленный моей претензией. — Если честно, это был самый приятный допрос в моей жизни, — мурлыкнул он. Но тут же продолжил уже серьезно: — Амулеты я конфискую. Для твоей же безопасности. Про кладбищенские цветы и последующий ритуал забудем, я ничего не видел, ты ничего не хотела сделать. Но, Катрина… Он наклонился ближе, и я снова почувствовала тот самый горьковатый запах его магии. От него кружилась голова. — Это первый и последний раз, когда я прощаю подобное, — шепнул он. — Слишком очаровательная преступница попалась. Я не смогла ничего ответить. Просто кивнула. Патрик медленно провел пальцем по моей припухшей после поцелуев нижней губе. Едва касаясь. Его взгляд скользнул вниз, потом снова вверх, и в нем мелькнуло что-то темное, голодное, но сдержанное. — А теперь, за дело, — завершил разговор. — Нам еще предстоит разобраться с Грегом. — Сделал паузу и вдруг лукаво подмигнул мне, добавив: — И потом, моя дорогая. Неужели ты забыла про загадочное наследство Лилибет Вейс? Самое время заявить о своих правах на него и узнать, что тебе досталось от бабушки. ---------- Глава первая Глава первая — Куда ты едешь? Глаза Арделии мгновенно стали круглыми, совершенно совиными, когда она услышала от меня просьбу приглядеть за лавкой. Мы расположились в уютном заведении госпожи Лигред за ужином. Я думала, что Патрик не отпустит меня без своего присмотра на разговор с подругой, но он лишь пожал плечами и с иронией посоветовал провести вечер без алкоголя. А то, мол, завтра на самом рассвете выезжаем, и если я буду с похмелья — то меня непременно укачает в карете. — В Грег, — терпеливо повторила я. — Это провинция на севере Трибада… — Я прекрасно знаю, где находится Грег, — перебила меня Арделия. — Но что ты там забыла? Я нервно забарабанила пальцами по скатерти. Вообще-то, Патрик не дал мне никаких указаний насчет того, что можно рассказать Арделии, а что стоит оставить при себе. Но здравый смысл подсказывал мне, что некоторую информацию лучше придержать. Например, Арделии совершенно необязательно знать про арест бургомистра Бельвиля и его племянницы Мариэллы. И про личность убитого не надо болтать. Кстати, вообще не уверена, что подруга в курсе печального происшествия в архиве. Если верить тому же Патрику, все служащие уверены в том, что там протечка канализации. И последствия аварии будут устранять несколько дней минимум. — Хочу навести кое-какие справки о моей матери, — наконец, уклончиво проговорила я, тщательно подбирая каждое слово. — Я узнала, что она может быть оттуда родом, ну и… — Только не говори, что собираешься бросить Бельвиль и переехать в Грег! — в полный голос выпалила Арделия. Да так громко, что ближайшие к нам посетители ресторана с невольным любопытством обернулись на источник неожиданного шума. — Арди! — шикнула я. — Не ори ты так! — Ох, прости, — опомнилась подруга и дальше продолжила уже тише, с отчетливыми плачущими интонациями: — Катрина, не делай этого, пожалуйста! Я представить себе не могу, как буду жить без тебя. Ты же моя лучшая подруга. Да что там, лучшая — единственная! Мы с самого детства дружим. Дался тебе этот предатель Витор с этой подлой крысой Мариэллой. Я уверена, она немного побесится — и отстанет от тебя. Я спрятала невольную улыбку. Вообще-то, Мариэлле сейчас явно не до меня. И вряд в ближайшие годы стоит ожидать ее возвращения в Бельвиль. — Да не собираюсь я никуда переезжать, — поторопилась успокоить я Арделию, которая явно сильно расстроилась от моих слов. — Речь идет о коротком визите. — И когда ты отправишься в путь? — чуть приободрившись, поинтересовалась Арди. — Завтра с утра пораньше. — Завтра? Арделия, забывшись, вновь воскликнула это в полный голос, и на нас даже шикнули с соседнего столика. — Ой, простите, — извинилась она, подарив виноватую улыбку хмурому мужчине, который с нескрываемым неодобрением на нее посмотрел. Тут же вновь все свое внимание обратила на меня. — Как это — завтра? Завтра же понедельник. Тебя и Витора ждет поверенный. Надо подписать документы о разделе имущества. Иначе ваш развод рискует затянуться на пару месяцев минимум. И вновь я замялась. Вообще-то, к этому моменту я уже была разведена с Витором. Спасибо Патрику и его связям. Но как сообщить об этом подруге, не упоминая прочие детали всего произошедшего со мной за прошедшие сутки? Думаю, она будет весьма удивлена, узнав, что прошедшую ночь я провела в чужой постели. Правда, с Патриком у нас в итоге ничего не было, но она в это вряд ли поверит. И уж точно это не тема для разговора в общественном месте. Боюсь, Арделия с ее непосредственностью будет так шумно удивляться и восторгаться моим приключениям, что через пару часов о моих отношениях с дознавателем магического надзора узнает весь город. — Я видела Витора утром, — как можно небрежнее проговорила я. И, к слову, даже не покривила душой при этом. Потому что действительно имела с ним весьма напряженную беседу в допросной комнате тюремного участка. — И-и? — не выдержав паузы, вскинулась Арделия. — Зуб даю, он опять был с этой гадкой Мариэллой! Наверняка тебе очередных гадостей наговорил. Вообще-то, да. Можно сказать, Витор сегодня был в ударе. Щедро осыпал меня оскорблениями. Но в еще большем ударе был Патрик, который выбил дверь в допросную. Я как можно спокойнее потянулась к бокалу с виноградным соком, сделала глоток, после чего завершила: — Мы уладили с Витором все спорные вопросы. Арделия с нескрываемым подозрением прищурилась. — Ты уладила все спорные вопросы с Витором? — переспросила она с таким искренним изумлением, будто я заявила, что видела утром настоящего дракона. — Катрина, то есть, хочешь сказать, Мариэлла вернет тебе все украденные драгоценности? Или ты благородно решила оставить этой наглой подлой парочке все свое имущество, доставшееся в наследство от родителей и бабушки? — Арди… — прошипела я, заметив, что подруга вновь опасно повысила голос. — Во имя всех богов — тише! — Нет, подожди. — Подруга подалась вперед, упершись локтями в стол. — Ты что-то скрываешь. И очень неумело скрываешь. Сначала внезапная поездка в Грег. Якобы выяснилось что-то о прошлом твоей матери. Теперь оказывается, что Витор вдруг стал покладистым и понимающим. А ведь мы не виделись всего сутки. Да быть такого не может! Я вымученно улыбнулась. — Вообще-то, у меня были очень насыщенные сутки, — сказала честно. — И ты даже не догадываешься, насколько. — Зато я догадываюсь, насколько ты бессовестно врешь мне в лицо, — парировала Арделия. — Катрина, я тебя знаю с пеленок. У тебя сейчас то самое выражение лица. — Какое еще «то самое»? — Виноватое. Как будто бабушка тебя поймала за поеданием без спроса конфет, и ты лихорадочно придумываешь, как бы оправдаться. Я открыла рот, собираясь возмутиться, но в этот момент рядом с нашим столиком раздалось с мягкой укоризной: — Девушки, если вы продолжите так оживленно спорить, то мне придется попросить вас уйти. Извините за резкость, но вы мешаете остальным. Я вздрогнула и подняла голову. Рядом со столиком стояла госпожа Лигред собственной персоной. На этот раз в роскошном алом шелковом наряде, как будто она собралась на королевский прием. На ее губах играла легкая улыбка, но внимательный взгляд цепко скользнул сначала по Арделии, а затем остановился на мне. — Простите, госпожа Лигред, — тут же повинилась Арделия. — Просто Катрина ошарашила меня ужаснейшими новостями! — Вот как? — заинтересованно протянула та. И, недолго думая, присела за столик с нами. — Она собралась зачем-то ехать в Грег! — с жаром выдала Арделия. — И при этом явно что-то скрывает от меня. От меня! Ее лучшей подруги! Я едва не застонала. Н-да. Не таким я представляла этот разговор. Госпожа Лигред тихо рассмеялась, позабавленная претензиями Арделии. — Ну, полагаю, взрослые девушки имеют право на некоторые тайны, — заметила негромко. — Вот именно что на некоторые! — не сдавалась Арделия. — А у Катрины такой вид, будто она за последние сутки каким-то чудом успела развестись с Витором, отомстить Мариэлле и, более того, во второй раз тайно выйти замуж. Я нервно подавилась соком, поскольку именно в этот момент решила пригубить бокал. — Простите, — пробормотала сдавленно, уткнувшись лицом в салфетку — лишь бы не брызнуть напитком во все стороны. В глубине темных глаз госпожи Лигред почему-то замерцали озорные искорки, как будто ее искренне позабавило предположение Арделии. — О, насчет замужества не знаю, — произнесла она с ленивой задумчивостью, вскинув тонкие брови, — а вот ночь у твоей подруги действительно выдалась… весьма насыщенной. Я почувствовала, как внезапно от нахлынувшего смущения стало жарко дышать, а сердце пропустило удар. Госпожа Лигред знала. Она абсолютно точно знала, где и с кем я провела прошлую ночь. И при этом почти дословно повторила фразу, что я буквально пару минут назад сказала Арделии. Но это невозможно. Совершенно, физически невозможно. Патрик перенес меня в гостиничный номер через портал. Это был мгновенный скачок в пространстве, магический трюк, не оставивший никаких следов на улицах города. Никто не видел, как я входила в его гостиничный номер, никто не видел, как я выходила из него, поскольку утром он вновь воспользовался магией, чтобы оказаться около полицейского участка. — Что вы имеете в виду, госпожа Лигред? — выдавила я, стараясь, чтобы мой голос не задрожал слишком явно. — На что вы намекаете? Хозяйка заведения лишь мелодично рассмеялась, прикрыв рот ладонью с безупречным маникюром. При этом словно невзначай сверкнула крупными бриллиантами в кольцах, унизывающих ее тонкие холеные пальчики. Этот смех не был издевательским, скорее — понимающим, как у старшей сестры, которая поймала младшую на невинной шалости. — Моя дорогая, ни на что конкретное, — насмешливо отозвалась она. — Я просто ценю наблюдательность. Это качество помогает выживать в нашем непростом мире. Арделия с недоумением нахмурилась. Видимо, почувствовала, что от нее ускользает нить разговора. — И все же? — не унималась я. — Откуда такие выводы? Госпожа Лигред чуть наклонилась вперед, внимательно глядя на меня. Она по-прежнему улыбалась, но вот взгляд неожиданно стал серьезным и очень тяжелым. — Понимаешь, Катрина, можно сделать очень много выводов по едва заметным деталям. Мир состоит из них. Например... — она сделала долгую многозначительную паузу, как будто не замечая, как я переменилась в лице, поскольку уже поняла, куда она клонит, — когда постоялец, привыкший завтракать в одиночестве, внезапно заказывает в номер два завтрака вместо одного. Причем один из них — исключительно женский: легкие тосты, масло, сыр, ягодный джем и кофе с молоком. Холодок пробежал у меня по спине. Именно такой завтрак ожидал меня утром, когда я проснулась в постели Патрика. — Или, — продолжала Лигред, лукаво прищурившись, — когда при утренней уборке горничная замечает мелочи, красноречиво говорящие о присутствии женщины ночью. Забытая в ванной шпилька, едва уловимый аромат сладких цветочных духов, впитавшийся в наволочку… Причем, я бы сказала, это был весьма примечательный парфюм, которым в нашем городке пользуется лишь одна особа. Понимаешь, о чем я? Я гулко сглотнула. Поспешно спрятала под стол руки, силясь скрыть их предательскую дрожь. Кажется, все усилия Патрика, пытавшегося сохранить мою репутацию, только что пошли прахом. У госпожи Лигред воистину демоническое чутье! — И ты только что своей реакцией развеяла мои последние сомнения, — с иронией завершила госпожа Лигред. Укоризненно зацокала языком и добавила: — Катрина, все-таки не послушала моего совета. Я ведь говорила, что это далеко не самая лучшая идея: искать утешение от любовного разочарования в чужих объятиях. Я вспыхнула до корней волос. Смущенно заерзала на стуле, виновато опустив голову. Арделия, до которой, наконец-то, дошел весь смысл услышанного, потрясенно ахнула и выронила вилку. — Катрина… — возмущенно прошипела она. — Ты провела ночь с другим мужчиной? В этой гостинице?! И это произошло еще до развода с Витором? — Арди, это не то, что ты думаешь! — в отчаянии воскликнула я, понимая, что оправдание прозвучало максимально жалко. — Конечно-конечно. — Госпожа Лигред поднялась со стула и снисходительно улыбнулась, глядя на меня сверху вниз. — Самое распространенное оправдание. «Это не то, ты не так поняла, все было совсем иначе». Но детали, дорогая Катрина, никогда не лгут. — Высокомерно обронила напоследок: — Приятного ужина, девочки. А тебе, Катрина, удачной дороги в Грег. Надеюсь, холодный северный воздух остудит твою голову и поможет тебе привести мысли в порядок. За столом повисло тяжелое, почти осязаемое молчание. Арделия переводила потрясенный взгляд с меня на неторопливо удаляющуюся госпожу Лигред, а затем обратно. Ее щеки медленно, но верно наливались краской негодования. Я судорожно скомкала салфетку в руках, мечтая лишь об одном: провалиться сквозь землю прямо здесь. — Катрина… — наконец очень тихо произнесла Арди. — Все то, что сказала госпожа Лигред — правда? — Все совсем не так, как выглядит, — беспомощно протянула я и лишь потом осознала, что повторила одно из оправданий, с сарказмом озвученных Теоной. — Но ты провела эту ночь с мужчиной? — упрямо переспросила она. Я отвела взгляд, не в силах солгать ей в лицо. И этого оказалось достаточно. Арделия резко откинулась на спинку стула, словно я ударила ее. — Невероятно, — выдохнула она. — Просто невероятно! Мы дружим всю жизнь, а ты даже не сказала мне, что у тебя роман. — Это не роман. — Ну да, конечно, — с нескрываемым сарказмом огрызнулась она. — Так я тебе и поверила. — Арди, послушай… — сделала я еще одну попытку оправдаться. — Нет, это ты послушай! — Она наклонилась вперед. — Я вчера весь день переживала, что ты страдаешь из-за Витора и его наглой любовницы. Сегодня ноги себе в кровь сбила, пытаясь тебя отыскать. А ты, оказывается, уже успела найти ему замену и вообще наслаждаешься жизнью! — Все намного сложнее. — Тогда объясни! — потребовала она. И именно в этот момент над нашим столиком прозвучал знакомый спокойный голос: — Девушки, не ссорьтесь, пожалуйста. Я вздрогнула и посмотрела на того, кто так бесцеремонно вмешался в нашу беседу. Патрик. Он стоял рядом с нашим столиком в черном камзоле, который выгодно подчеркивал цвет его темных, немного волнистых волос. Как всегда собранный, невозмутимый и опасно внимательный. — О небо! — в очередной раз потрясенно выдохнула Арделия. Поскольку шире раскрыть глаза она уже не могла, то приоткрыла рот от изумления. И я буквально почувствовала, как в этот момент в ее голове сложились последние кусочки мозаики. Арделия медленно моргнула. Посмотрела на Патрика. Потом во все глаза уставилась на меня. Молчание стало совершенно невыносимым. Патрик чуть приподнял бровь. — Боюсь представить, что именно вы сейчас поняли, госпожа Арделия. — Это вы, — почти обвиняюще выпалила она. — Тот мужчина из гостиницы — вы! Я закрыла лицо ладонями. Патрик же, напротив, выглядел скорее озадаченным, чем смущенным. — Так, — протянул он после короткой паузы. — Кажется, я пропустил крайне занимательную часть беседы. — Катрина ничего мне не рассказала! — возмущенно заявила Арделия, вскакивая со стула. — Ни про вас, ни про развод, ни про поездку! Вообще ничего! — Арди… — пролепетала я беспомощно. — Нет уж! — Она схватила сумочку. — Раз ты хранишь от меня такие секреты, то я, видимо, в твоей жизни лишняя. — Не драматизируй, — так же вскинулась я. — Арди, я люблю тебя и очень ценю, что ты делала и делаешь ради меня… — Это я драматизирую? — Подруга нервно всплеснула руками. — Катрина, ты исчезаешь на сутки, возвращаешься загадочная, а теперь оказывается, что ты внезапно едешь на другой конец страны с дознавателем магического надзора, и вдобавок выясняется, что ты провела ночь с этим типом в гостинице! И после этого ты говоришь мне «не драматизируй»?! После столь яростной и обвиняющей тирады все посетители ресторана уставились на наш столик. Любые разговоры и перешептывания стихли. Воцарилась буквально могильная тишина. Патрик тихо вздохнул. — Госпожа Арделия, уверяю вас, все не настолько скандально, как вам представляется. — О, разумеется! — фыркнула она. — Мужчина и женщина случайно оказываются ночью в одном гостиничном номере исключительно по государственным делам. Я почувствовала, как щеки снова начинают гореть. А вот Патрик неожиданно усмехнулся. — Вынужден признать, звучит действительно сомнительно. — Вот именно! Арделия обиженно посмотрела на меня. И в ее взгляде было столько искреннего расстройства, что мне стало стыдно. — Я просто не могла тебе рассказать, — тихо сказала я. — Пока не могла. Арделия зло поджала губы и встала, порывистым гневным движением едва не опрокинув стул. — Надеюсь, когда-нибудь все-таки расскажешь, — бросила сухо. — Потому что сейчас я вообще ничего не понимаю. Но тебе придется потрудиться, чтобы я захотела тебя выслушать, Катрина. Подруги так не поступают! И, не дожидаясь ответа, быстро направилась к выходу. ---------- Глава вторая Глава вторая Я чуть не бросилась за ней следом. Но мгновением раньше теплая и тяжелая рука Патрика опустилась на мое плечо, в буквальном смысле слова пригвоздив меня к месту. — Пусти! — прошипела я. — Пусть остынет, — с нажимом обронил Патрик. — Поверь, так лучше для вас обеих. Человек, пребывающий в плену эмоций, способен наговорить таких глупостей, что будет страдать о своей несдержанности остаток жизни. После чего сел на освободившийся стул напротив и негромко поинтересовался: — Кажется, вечер прошел не совсем так, как планировалось? — Это было просто отвратительно, — честно призналась я. Положила на стол локти, спрятала в раскрытых ладонях все еще горящее от стыда и смущение лицо и душераздирающе застонала. — Что именно здесь произошло? — Госпожа Лигред догадалась, что прошлую ночь я провела в твоем номере, — пожаловалась я. — Что? — сухо и почему-то без малейшего удивления переспросил Патрик. — Она вычислила это по завтраку, заказанному в номер, — пояснила я, прерывисто дыша в раскрытые ладони. — И по тому, что горничная нашла мои шпильки в ванной. — Замялась, но все-таки добавила: — И по запаху духов на наволочке. — Ага. И опять ни малейшего изумления, как будто он ожидал именно такого моего ответа. Не выдержав, я чуть раздвинула пальцы, которые упрямо прижимала в алому от стыда лицу. Кинула опасливый взгляд на Патрика. Патрик смотрел на меня слишком внимательно. Настолько, что я почти физически ощущала, как напряженно он о чем-то размышляет. Как будто пытается сложить головоломку. Выражение его лица теперь было иным. Исчезла привычная насмешливая расслабленность. Взгляд стал жестче. Опаснее. — Теона сама заговорила об этом? — тихо уточнил он. Я медленно кивнула. Патрик коротко выругался себе под нос. Откинулся на спинку стула и нервно заиграл желваками. — Что? — полюбопытствовала я. — Что-то не так? Он некоторое время молчал, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Госпожа Теона Лигред слишком наблюдательна, — наконец, произнес раздраженно. — И это меня не радует. — Но ведь она просто хозяйка гостиницы, — растерянно возразила я. — Именно по этой причине все это выглядит очень странно, — отрезал он. И еще несколько раз ударил пальцами по столу. Его глаза словно выцвели изнутри — настолько он погрузился в свои размышления. — Ваш десерт! Я чуть не подпрыгнула на стуле от неожиданности, когда предупредительный и очень вежливый официант поставил передо мной блюдечко с пирожным. — Спасибо, но я ничего не заказывала, — пискнула я, жадным взглядом пожирая предложенное угощение. Что скрывать очевидное — рот немедленно наполнился голодной слюной. Потому как на тонкой фарфоровой тарелке покоилось настоящее произведение кондитерского искусства. Небольшое пирожное было покрыто зеркальной глазурью цвета спелой черники. По бокам его медленно стекал темно-красный сироп. Сверху десерт украшали свежие ягоды: малина, ежевика и разрезанная пополам клубника, такая яркая и сочная, что немедленно захотелось попробовать хотя бы кусочек. Между ягодами прятались тонкие лепестки карамели, хрупкие, почти прозрачные, словно янтарное стекло. Официант учтиво склонил голову. — Комплемент от заведения, госпожа. И прежде чем я успела отказаться, бесшумно отступил и исчез между столиками. — О небо, — пробормотала я почти благоговейно. — Если это попытка подкупить меня после пережитого унижения, то я готова простить госпожу Лигред. Патрик не ответил. По-моему, он вообще забыл о моем присутствии, по-прежнему о чем-то напряженно размышляя. Даже интересно, почему его так взволновала новость о том, что Теона узнала о нашей совместной ночи в одном номере. Уж точно не из-за волнения о своей репутации он так себя ведет. Или из-за этого? Последняя мысль царапнула неожиданно неприятно и остро. Я медленно опустила взгляд на десерт, но прежнего восторга уже не ощущала. Только липкую тревогу, которая почему-то становилась все отчетливее. Ладно, все равно Патрик вряд ли ответит на мои вопросы. Поэтому лучше займусь внезапно подаренным пирожным. Я взяла ложечку, осторожно разломила хрупкую шоколадную оболочку… И замерла в восхищении. Внутри скрывался густой темный мусс, из которого медленно вытекала горячая вишневая начинка. Кажется, у меня сейчас самым неприличным образом потекут слюни. — Катрина, не ешь это, — вдруг тихо, но с нажимом произнес Патрик. Я удивленно подняла голову. — Что? И в этот момент он без предупреждения и очень больно вывернул мое запястье. Да так, что в нем, по-моему, что-то неприятно хрустнуло. Ложка вылетела из моих пальцев. Все произошло настолько быстро, что я даже не сразу осознала случившееся. Серебряная ложечка звонко ударилась о край тарелки, кусок шоколадного мусса шлепнулся на белоснежную скатерть… И ткань мгновенно зашипела, обугливаясь. Я отшатнулась, вжавшись спиной в спинку стула. Сердце колотилось где-то в горле, а на запястье уже наливались багровым отпечатки от пальцев Патрика. — Ты… что ты творишь? — ошарашенно прошептала я. Патрик не смотрел на меня. Он внимательно изучал скатерть. Там, куда упал кусочек десерта, ткань не просто обуглилась — она превратилась в черную, дымящуюся жижу, разъев насквозь дерево столешницы. От пятна поднимался тонкий, едва заметный зеленоватый дымок. — О небо, что это? — тихо спросила я, мгновенно забыв про ноющее запястье. Смертельный холодок пронзил позвоночник ледяной иглой. — А как ты думаешь? — вопросом на вопрос ответил Патрик, наконец подняв на меня взгляд. В его глазах плескалась такая ярость, что мне стало страшно. — Это яд, Катрина. Смертельная доза для человека твоего телосложения. Действует мгновенно. Сначала паралич дыхательных мышц, затем остановка сердца. Если бы ты съела хоть крошечный кусочек от этого пирожного — то уже корчилась бы у моих ног, умирая в страшных муках. И даже самый лучший в мире целитель не сумел бы тебя спасти. Я вскрикнула, когда он рывком поставил меня на ноги. Скатерть с чадящим пятном, зеленая дымка, испуганные лица посетителей — все смешалось в единый круговорот. Патрик не обращал внимания на поднявшийся гул, на то, как мы резко оказались в центре всеобщего интереса. — Господин! Госпожа! Что здесь происходит?! К нашему столику буквально подлетел тот самый официант, который несколько минут назад принес пирожное. Парень выглядел по-настоящему шокированным. Его перепуганный взгляд метался между дымящейся скатертью и нами. — О небо… — выдохнул он с неподдельным ужасом, наконец, неверяще уставившись на почерневшую дыру в столе. — Что это за гадость такая? — Это я как раз собираюсь выяснить, — спокойно проговорил Патрик. И мне было даже страшно представить, каких усилий ему стоило сохранить это демонстративное хладнокровие. Коротко и жестко спросил: — Кто принес десерт? Парень нервно сглотнул, переменившись в лице. — Вы же видели, что я, — признался честно. — Да что ты говоришь, а то я не помню, — ядовито перебил его Патрик. — Вопрос был в другом. Кто приказал подать пирожное именно за этот столик и именно Катрине? Официант быстро-быстро заморгал. — Я… я не понимаю… — Зато я прекрасно понимаю. — Патрик сделал шаг вперед. Всего один шаг. Но бедняга официант побледнел так резко, что я всерьез обеспокоилась — не потеряет ли он сознание. Я невольно поежилась. Очередное доказательство того, что Патрику даже повышать голос не всегда требуется. В нем иногда проявляется нечто настолько опасное и давящее, что человек, на которого направлено его неудовольствие или гнев, готов заранее покаяться во всех прегрешениях. Бывших, нынешних и заодно будущих. — Послушай меня внимательно, — негромко произнес он. — Если ты сейчас солжешь хоть в одной мелочи — отправишься в тюрьму. И не у вас в Бельвиле, а в Даресе. С превеликим удовольствием организую тебе пребывание в самом жутком, темном и холодном подвале магического надзора как соучастнику покушения. На собственной шкуре убедишься, верны ли все те ужасы, которые рассказывают о застенках моего места работы. — Я не лгу! — почти взвизгнул официант. — Клянусь всеми богами, я ничего не знаю! — Тогда отвечай быстро и по существу. Патрик кивнул на тарелку. — Кто дал тебе этот десерт? Парень открыл рот. Закрыл. Судорожно сглотнул. И через силу выдавил: — Госпожа Лигред. У меня внутри все оборвалось. — Что?.. — едва слышно переспросила я, не смея поверить ушам. — Не может быть! Это просто немыслимо! Официант затараторил, явно пытаясь оправдаться: — Она сама остановила меня возле кухни! Сказала, что у госпожи за тем столиком сегодня был тяжелый день, и она заслуживает небольшой подарок от заведения. Я даже не прикасался к пирожному! Она сама поставила мне блюдечко с ним на поднос! Бровь Патрика чуть дрогнула, но он тут же вновь вперил немигающий взгляд в официанта. Тот, по-моему, уже готов был разрыдаться — так кривил губы и жалобно вздыхал. — Кто готовил десерт? — Не знаю, господин! — Бедняга прижал сразу обе руки к груди. — Клянусь! Госпожа Лигред лично вынесла его из своего кабинета. — И ты не нашел это странным? — Нет! — почти простонал парень. — То есть… да… нет… Я не знаю! Она хозяйка. Мне и в голову не пришло спрашивать у нее что-нибудь. Тем более такое иногда бывает. Она любит угощать важных гостей. Патрик глубоко втянул в себя воздух, шумно выдохнул его через рот. Как будто пытался таким образом взять под контроль разбушевавшиеся нервы. И выражение его лица мне очень не понравилось. Прекрасно понимаю, почему несчастный официант в такой панике. Будь я на его месте — то, наверное, уже забилась бы в истерике, умоляя поверить в мою невиновность. — Где сейчас Теона? — продолжил допрос Патрик. Официант послушно завертел головой, торопливо осматриваясь. — Она только что была за своим столом… — пролепетал робко. — Ну, там, где обычно сидит и наблюдает за происходящим в зале. Мы одновременно посмотрели в указанную им сторону. И я почувствовала, как по коже пробежали неприятные колючие мурашки. Потому что там никого не было. Патрик коротко и с чувством ругнулся, помянув сразу всех богов. А затем подхватил меня под локоть. — Мы уходим. Сейчас же, — отрывисто бросил таким тоном, который не предполагал возражений. — Подожди! — Я все же попыталась вырваться из его хватки. — Но если Теона действительно хотела меня отравить, то почему? Я не понимаю, зачем ей это понадобилось. Это точно какая-то ошибка. — Потом! — Но, Патрик… Патрик, однако, даже ради приличия не дал мне возможности высказаться. Он глянул на меня с такой свирепостью, что язык сам собою прилип к нёбу. Небрежно взмахнул свободной рукой — и на столик опустилась серебряная завеса блокирующих чар. Видимо, при помощи магии он хотел обезопасить место чудом не состоявшегося нового убийства. А затем вновь покрепче стиснул мой многострадальный локоть и чуть ли не насильно поволок прочь из ресторана. Сидящие за столиками люди провожали нас встревоженными взглядами. И усилием воли я заставила себя смириться и перестать вырываться. Ладно, в чем-то Патрик прав. Не стоит обсуждать произошедшее в присутствии посторонних. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Шум переполненного ресторана остался позади, сменившись обычным гулом городской улицы. Патрик не отпускал мою руку, его пальцы впились в кожу с такой силой, что наверняка оставили отпечатки. Да и запястье по-прежнему ныло после того, как он вывернул его, не дав мне тем самым попробовать отравленное пирожное. Но я почти не замечала этой боли, потрясенная тем, как близко от меня прошла смерть. Честное слово, я почти ощутила сладковатый запах погребальных благовоний! — Патрик, остановись! — наконец, взмолилась я, чуть придя в себя. — Ты делаешь мне больно! Патрик поспешно расслабил свою хватку, но продолжал держать меня за руку. Как будто боялся, что я могу сбежать. — И мы никуда не пойдем дальше, пока ты не объяснишь, что, демоны раздери, происходит! — воинственно добавила я и уперлась каблуками туфель в мостовую, показывая всю серьезность своих намерений. Вот ни шагу больше не сделаю, пока не пойму, что случилось. Патрик тяжело вздохнул и обернулся ко мне. В тусклом свете уже зажженных уличных фонарей его лицо казалось маской, высеченной из камня. Лишь глаза лихорадочно блестели, а на виске отчаянно быстро пульсировала синяя венка. — Объяснить? — хрипло переспросил Патрик. — Катрина, а ты сама не понимаешь? Теона Лигред только что попыталась убить тебя прямо у меня на глазах. Прислала яд под видом подарка от заведения. При этом использовала такую гадость, которая разъедает даже дерево. И ты спрашиваешь, что происходит? — Но почему?! — воскликнула я. — Я ей ничего не сделала! Это какое-то недоразумение или ошибка. Патрик криво ухмыльнулся, но спорить со мной не стал. — Не переживай, — заверил меня коротко. — Я разберусь. Обязательно. После чего выудил из-под ворота камзола амулет магического надзора. Тот немедленно вспыхнул зеленым пламенем. — Густав, — проговорил Патрик, по-прежнему внимательно глядя на меня. — Бери Морану и бегом в местный ресторан. Он тут один, на главной площади около ратуши. Пусть Морана осмотрит кухню, личный кабинет владелицы заведения — Теоны Лигред, и мусорные контейнеры во дворе. На столе под моим заклинанием увидите остатки десерта. Осторожнее с ним, пирожное до предела накачено отравой. А ты попытайся встать на след Теоны. Если получится ее отыскать — будь крайне осторожным и бей на опережение. — Бить на опережение? — послышалось изумленное из амулета. — Ты разрешаешь без предупреждения применить силу? — Да, — коротко подтвердил Патрик. — Живой Теона мне нужна больше, чем мертвой. Но я не буду особенно горевать, если она погибнет в результате задержания. — Ничего себе, — после короткой заминки отозвался Густав. — Впервые слышу подобное от тебя. — Потому что эта особа безумно опасна, — добавил Патрик. — Сегодня она чуть не убила человека на моих глазах. И я боюсь, что ты можешь поддаться ее очарованию, расслабишься — и станешь следующей жертвой. — О, ты беспокоишься обо мне? — с легким смешком спросил Густав. — Право слово, я польщен, Патрик. — Густав! — со злостью перебил его тот. — Не паясничай! Я более чем серьезен. Теона Лигред непредсказуема. Ее необходимо найти как можно скорее, пока не пострадал еще кто-нибудь. — Ладно-ладно, сейчас с Мораной будем, — поторопился успокоить его Густав, мгновенно посерьезнев. Амулет надзора напоследок вспыхнул еще ярче — и погас. Ну а Патрик вновь все свое внимание сосредоточил на мне. — Теперь ты, — жестко проговорил Патрик. — Ты сейчас же, немедленно отправишься в Дарес. Я даже не сразу поняла смысл его слов. Только растерянно моргнула, все еще пытаясь прийти в себя после произошедшего в ресторане. — Что?.. — переспросила, недоверчиво улыбнувшись. Он не ответил. Лишь покрепче сжал амулет надзора в руке — и воздух перед нами знакомо дрогнул, концентрируясь в плотную дымку. Еще пару секунд — и раскроется портал. — Нет, — выдохнула я раньше, чем успела подумать. Вздрогнула и резко отшатнулась, почти готовая удариться в бега. — Не глупи! — Патрик искоса глянул на меня. — Катрина, все равно поймаю. Не заставляй меня использовать магические путы. Или хочешь испытать все прелести переноса в том же виде, что и Мариэлла? — Патрик, не имеешь никакого права! — возмущенно вскинулась я, невольно содрогнувшись от его угрозы. — Я не преступница, чтобы со мной так обращаться! — Правда? — Патрик вдруг хищно прищурился. Шагнул ко мне и вкрадчиво поинтересовался: — А что насчет амулетов запрещенного уровня в твоей лавке? Я аж поперхнулась от его вопроса. — Но я же сама призналась тебе в этом, — напомнила с обидой. — И ты сказал, что не видишь в этом особых проблем. — Не видел, — исправил меня Патрик. — До того момента, пока тебя не попытались убить. Но сейчас это прекрасный повод взять тебя под арест. И не потому, что я желаю тебе зла. Напротив! Хочу, чтобы ты как можно быстрее оказалась в полнейшей безопасности. — Но… но… — пролепетала я. Судорожно втянула в себя воздух и совсем тихо попросила: — Пожалуйста, не делай так! Удивительно, но это возымело действие. Патрик вполголоса выругался и оборвал нить заклинания переноса. Тотчас же сгустившееся марево перед нами, уже готовое обернуться окном в другое место, развеялось без следа. Я с немалым облегчением перевела дыхание. И тут же затаила его вновь, потому как амулет Патрик не подумал прятать. Так и сжимал его в ладони. — Катрина, поверь, я очень не хочу применять по отношению к тебе силу, — серьезно сказал он. — Но пойми ты! Тебя только что пытались убить. Неужели ты не понимаешь, что лишь чудом не погибла? — Прекрасно понимаю! — выпалила я поспешно. — Но я действительно не верю, что Теона может иметь к этому отношение. Я знаю ее много лет. Возможно, она вообще не подозревала про яд. Кто-то мог подменить десерт. И вспомни про иллюзорные чары. Вдруг кто-то притворился ею? — Томас все еще в камере, — скептически произнес Патрик. — А больше специалистов по иллюзорным чарам в Бельвиле я не знаю. — Но это не значит, что их тут нет. — Я понимала, что говорю полную чушь, но остановиться не могла. — Вдруг у Квентина были еще друзья… — Хватит. Короткое слово прозвучало настолько резко, что я тут же осеклась. Замолчала, умоляюще уставившись на Патрика снизу вверх. — Катрина, не так важно, кто пытался тебя убить, — чуть мягче продолжил он. — Возможно, это действительно была не госпожа Лигред. Крайне сомнительно, но предположим. Но тогда тебе тем более нельзя оставаться в Бельвиле. Потому что в этом случае получается, что у меня нет ни малейшего представления о том, кто убийца. А убийца этот наглый, беспринципный и безумно дерзкий тип, раз осмелился на покушение прямо под носом представителя магического надзора. И я очень боюсь, что в следующий раз не сумею защитить тебя от его удара. — Боишься? — тихо переспросила я, сперва решив, что ослышалась. Патрик раздраженно дернул щекой, как будто прогонял невидимого комара. — Представь на милость, — чуть ли не выдавил из себя. — Но почему? Я понимала, что стоит прекратить этот разговор. На слишком личную тему он свернул. Но что-то маленькое и вредное внутри меня вынуждало задавать все новые и новые вопросы. Так сильно мне хотелось узнать, как Патрик относится ко мне на самом деле. — Катрина, не вынуждай меня произносить очевидные вещи, — огрызнулся он. — Но все-таки? Несколько долгих секунд он молчал. Я уже решила, что ответа не последует. Но затем Патрик вдруг шагнул ко мне — так близко, что я ощутила тепло его тела даже сквозь ткань платья. — Ты даже не представляешь, Катрина, как я испугался за тебя. Я, скорее, прочитала это по его губам, чем услышала. А затем он наклонился ко мне и поцеловал. Его поцелуй оказался удивительно нежным, теплым и осторожным. Совсем не таким, каким должен быть у человека вроде него — жесткого, привыкшего все контролировать. Он целовал меня так бережно, словно я была чем-то драгоценным и хрупким. Кончиками пальцев Патрик едва ощутимо коснулся моей щеки, и от этой ласки внутри все сладко замерло. Он не удерживал меня, давая возможность в любой момент прекратить все это. Мир вокруг будто исчез. И я так хотела, чтобы эти мгновения никогда не заканчивались. Но вдруг позади нас раздалось многозначительное покашливание. Первым моим порывом было отпрянуть от Патрика, сделать вид, будто ничего не происходит. Но его ладонь предусмотрительно опустилась на мою талию, не позволив этого. Он с видимой неохотой отстранился, но на минимальное расстояние. Как будто не видел ничего дурного в том, что нас застукали в столь пикантный момент. И кинул быстрый взгляд через плечо на того, кто помешал нашему выяснению отношений. — А, Густав, — протянул кисло. — Что ты тут забыл? По-моему, я дал тебе четкие указания на то, что надлежит сделать в ресторане. — Прости, — со смущенной улыбкой проговорил помощник Патрика. — Морана уже приступила к расспросу персонала. А я подумал, что ты захочешь быть рядом, когда я встану на след госпожи Лигред. К моему удивлению, он четкий и ясный. Патрик тут же весь подобрался. — Веди, — кинул отрывисто. Густав послушно склонил голову, круто развернулся на каблуках сапог и первым направился к входу в ресторан. — В Дарес ты меня не отправишь! — на всякий случай повторила я, заметив, что Патрик вновь сжал в руке медальон надзора. — Упрямица! Патрик с мученическим вздохом поднял глаза к темно-синему вечернему небу, на котором уже загорелись первые звезды. Постоял так пару секунд, потом устало посмотрел на меня. — Ладно, — кинул раздраженно. — Твоя взяла. Я не удержалась и приглушенно взвизгнула от восторга, с трудом подавив желание броситься ему на шею. Вместо этого пару раз радостно хлопнула в ладоши, но счастливая улыбка тут же умерла на моих губах, когда Патрик одарил меня тяжелым взглядом. — Только заруби на своем хорошеньком носике, Катрина, — зловещим тоном предупредил он. — Если ты начнешь глупить, отправишься одна искать убийцу или будешь мешать расследованию — я лично сделаю твою жизнь невыносимой. Поверь, на фантазию я не жалуюсь. Ты даже представить не в силах, какое наказание я для тебя приготовлю. Ой. Как-то очень сурово это прозвучало. Поневоле задумаешься, а не было бы лучше согласиться с его настойчивым приглашением в Дарес. — Это угроза? — нервно уточнила я. — Нет. — Губы Патрика дрогнули в нехорошей ухмылке. — Предупреждение. И он с любезным полупоклоном предложил мне руку, после чего мы отправились обратно в ресторан, едва не ставшим местом очередного преступления. ---------- Глава третья Глава третья Стоило нам переступить порог ресторана, как я почти сразу заметила Густава и Морану. Они расположились у дальнего столика, над которым все еще мерцала серебристая защитная завеса чар Патрика. Морана склонилась над остатками злосчастного пирожного, задумчиво водя ладонью около тарелки. С ее пальцев то и дело слетали яркие голубоватые искорки. Густав же стоял слишком близко к ней и что-то быстро говорил ей на ухо. При нашем появлении оба одновременно подняли головы и так же одновременно замолчали. Затем переглянулись — Морана тут же с подчеркнутым усердием вернулась к изучению десерта. А Густав и вовсе посмотрел на нас, безуспешно пытаясь спрятать в уголках губ понимающую ухмылку. О небо. Я почувствовала, как мои щеки потеплели. Неужели Густав рассказал Моране о том, что видел, как мы с Патриком целовались на улице? Интуиция подсказывает, что да. Иначе о чем они только что шептались? Я украдкой покосилась на Патрика. Тот, к моему величайшему раздражению, выглядел абсолютно спокойным. Ни тени неловкости. Ни намека на смущение. — Нашли что-нибудь? — совершенно невозмутимо спросил он, подойдя к столу. Густав кашлянул в кулак, как будто таким образом замаскировал короткий смешок. — Кое-что нашли, — отозвался после. — Яд в пирожном весьма примечателен. Пока рано делать выводы о составе, нужны еще дополнительные анализы. Но, скорее всего, по ингредиентам можно выяснить, в какой лавке его сделали. — Надо же, — вырвалось у меня. — И каким же образом? — Некоторые вещества находятся под строгим учетом в магическом надзоре, — пояснил Густав. — Если предположение Мораны верно, то вскоре у нас будет список тех мест, где имелся главный компонент яда. Ну а дальше поговорим с владельцами лавок и выясним, кто решил подзаработать на нелегальной продаже. — Это долго и муторно. — Патрик недовольно поморщился. — Ниточка перспективная, но я бы хотел отыскать преступника как можно быстрее. — Понимаю, — ровно проговорил Густав. Вполголоса добавил, не обращаясь конкретно к кому-нибудь, а словно рассуждая вслух: — Когда в расследовании замешаны личные интересы, то нужны немедленные результаты. Морана все-таки не выдержала и быстро глянула на меня. В ее глазах мелькнуло что-то подозрительно похожее на умиление. Нет, определенно, Густав все ей рассказал. И теперь у меня загорелись не только щеки, но и уши. Патрик, однако, опять не обратил на мое смущение никакого внимания. — Ладно, хватит болтать, — проговорил он. — Густав, за дело! Тот с легким поклоном отступил на шаг и, посерьезнев, вытянул перед собой правую руку. — В таком случае, перейдем к более быстрому методу, — произнес он. — Госпожа Лигред как владелица проводила много времени в ресторане. Поэтому тут повсюду следы ее ауры. Позволишь, Патрик? Патрик коротко кивнул. Густав закрыл глаза и сосредоточился. Кончики его пальцев налились синим свечением, которое быстро сконцентрировалось и оформилось в голубоватую змейку поисковых чар. Она соскользнула на пол, сделала петлю по залу, еще полном посетителей, которые с превеликим интересом следили за происходящим, забыв про разговоры. Затем резко метнулась к служебному выходу и растаяла за дверью, ведущей в проулок за заведением. — След свежий, — констатировал Густав, открыв глаза. Их радужка на мгновение показалась абсолютно черной. — Она уходила спешно, почти бегом. И, судя по направлению, бросилась прямиком к себе домой. — Морана, останешься здесь, — распорядился Патрик, уже сделав шаг прочь. — Надежды мало, но проверь кабинет госпожи Лигред и все-таки потолкуй с персоналом. Вдруг кто-нибудь слышал про ее планы. Катрина, за мной. И не отставать. Мы практически бежали по стремительно темнеющим улицам Бельвиля вслед за Густавом, который уверенно указывал нам дорогу. Мои легкие горели от быстрого бега, а сердце заполошно билось в груди. Но я не жаловалась. Уверена, если я попрошу Патрика сбавить шаг — то он немедленно вернется к прошлому разговору. Мол, я лишь мешаю ему вести расследование, поэтому будет лучше для всех, если он переправит меня подальше отсюда в безопасное место. Например, в Дарес. Так что ни малейшей жалобы от меня он точно не дождется. Дом Теоны находился на окраине города, в тихом районе, утопающем в зелени. Это было аккуратное двухэтажное здание с крышей из красной черепицы, окруженное декоративным кованым забором. Когда мы остановились у калитки, поисковые чары Густава с тихим шелестом прошуршали по гравийной дорожке, скользнули по ступеням невысокого крыльца и нырнули в замочную скважину. — Она внутри? — отрывисто спросила я, силясь отдышаться после столь активной прогулки. — Чары ведут именно в дом, — ответил Густав, пожав плечами. — След заканчивается здесь. Легонько тронул калитку — и та беззвучно распахнулась перед нами. — Не на щеколде, — настороженно пробормотал себе под нос. — Ничего странного, — отозвалась я. — В Бельвиле никто подобным не заморачивается. Тут и входные двери не всегда на ночь запирают. Густав искоса глянул на меня, затем бесшумной тенью скользнул к дому. Мягко ступая, преодолел несколько ступенек и подошел к двери, которую толкнул ногой. Та с тихим скрипом поддалась, открыв вид на темную прихожую. — Свет, — негромко произнес он, и над его плечом вспыхнул маленькая, но очень яркая магическая искра. То, что открылось нашему взору, заставило меня потрясенно ахнуть. В доме Теоны царил абсолютный, чудовищный хаос. Ковер в прихожей был безжалостно скомкан и отброшен в сторону. Повсюду валялись перевернутые стулья, разбитые фарфоровые статуэтки и сорванные с окон портьеры. — Жди меня, не суйся один, — сухо приказал Патрик, когда Густав покачнулся вперед, готовый войти. Мужчина послушно замер, дожидаясь, когда мы подойдем ближе. Около самой двери Патрик замялся. Глянул на меня, потом на беспорядок внутри дома. Я, конечно, не обладала талантом телепатии. Но мысли и сомнения Патрика слишком отчетливо были написаны на его лице. Он очень не хотел, чтобы я следовала за ним. И на краткий миг мне показалось, будто сейчас он потребует, чтобы я осталась снаружи. Но Патрик лишь тяжело вздохнул. — От меня ни на шаг, — сурово предупредил. — И если я скажу бежать — ты побежишь. А если рявкну лежать — рухнешь на пол и замрешь. Не споря и не медля ни на миг. Поняла? Я торопливо кивнула. Патрик еще раз вздохнул, недовольно покачал головой и первым вошел в дом. За ним отправился Густав. Ну а я мудро старалась держаться за спинами мужчин. Не буду лезть на рожон. Патрик предупредил, что ничем хорошим это для меня не закончится. И я не про загадочного злодея. Я про его угрозы, что он устроит мне «веселую» жизнь, если вздумаю глупить и своевольничать. Густав медленно двинулся вперед. Над его головой ярко горела магическая искра, которая без особых проблем выхватывала из тьмы обстановку дома. Патрик тем временем внимательно осматривал разгромленную прихожую. — Патрик, глянь! — вдруг послышалось из гостиной. Там картина оказалась еще хуже. На полу валялись книги с выдранными страницами, ящики комода были вывернуты, а обивка дивана вспорота так, будто кто-то искал внутри спрятанные документы или какие-то ценности. Дверцы массивного платяного шкафа были распахнуты настежь, и его содержимое — платья, шали, верхняя одежда — ровным слоем покрывало все вокруг. На столике перед камином сиротливо лежала шкатулка для драгоценностей с варварски вырванной крышкой, внутри — пусто, ни единого колечка. — Такое чувство, будто здесь что-то искали, — пробормотала я и с опаской переступила разбитую вазу. — Или собирались в бешеной, панической спешке, — мрачно поправил меня Патрик. Все-таки не верит в невиновность Теоны! Интересно, почему? Вряд ли только из-за отравленного пирожного. Такое чувство, будто у него есть еще какие-то улики против госпожи Лигред. Густав тем временем остановился у лестницы, ведущей на второй этаж. Поисковые чары, о которых я успела забыть, вновь вспыхнули слабым голубоватым светом и стремительно скользнули вверх по ступеням. — След продолжается, — негромко сообщил он. — И очень странный. — В смысле? — сразу насторожился Патрик. — Аура госпожи Лигред словно… обрывается, — путанно пояснил Густав. — Будто она дошла до определенного места, а потом исчезла. — Исчезла? — Патрик высоко вскинул брови. — В смысле — создала портал и ушла через него? — Нет. — Густав медленно покачал головой. — Если бы использовали магию такого высокого уровня, то остался бы яркий отпечаток после разрыва пространства. Но тут его нет. Патрик резко помрачнел. Покосился на меня и нервно заиграл желваками. Однако и на этот раз удержался и не стал ничего мне говорить. Вместо этого кивнул Густаву, и оба мужчины начали осторожно подниматься, предоставив мне честь замыкать своеобразное шествие. Старые ступени тихо поскрипывали под ногами. И почему-то именно этот звук нервировал меня сильнее всего. На втором этаже царил такой же разгром. Дверь в спальню Теоны была распахнута настежь. Внутри все оказалось перевернуто вверх дном: матрас вспорот, шкафы открыты, одежда и кружевное нижнее белье разбросаны по полу. А прямо посреди комнаты темнело большое неровное пятно. Я сперва даже не поняла, что это. А затем разглядела густые бурые разводы на паркете. Воздух медной кислинкой осел на корень языка. Точно так же пахло в архиве, когда мы с Патриком обнаружили тело Квентина. Патрик мгновенно остановился, в предостерегающем жесте поднял руку. — Не подходи, Катрина! — приказал резко. Но было уже поздно. Потому что в следующий миг Густав тихо выругался и направил магический огонек чуть правее. Туда, где возле стены лежала женская красная туфля. Я узнала ее сразу. Сегодня вечером Теона была именно в этой обуви. — Теона? — беспомощно пролепетала я. Там, в темном углу, лежало еще что-то. Что-то, что я никак не могла осознать и принять. Ну, то есть, я уже понимала, что именно вижу. Но не хотела в это поверить. Да полно вам! Я не вижу в этом скомканном тряпье очертания человеческой фигуры. Не вижу и не хочу видеть! Но где-то глубоко в душе я прекрасно понимала, что именно передо мной. — Теона! — уже громче позвала я и невольно шагнула вперед. Мне никто не ответил. Только магический огонек над плечом Густава дрогнул, будто от сквозняка, выхватив из темноты бледную и неподвижную женскую руку. Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть. Просто не может! Я упрямо мотнула головой, отказываясь верить собственным глазам. Наверняка Теона просто без сознания. Ранена. Да что угодно — только не… — Она жива, — быстро проговорила я, будто пытаясь убедить саму себя. — Наверное, жива. Нужно помочь ей! И рванулась вперед. Я успела сделать всего пару шагов. Патрик резко перехватил меня поперек талии и буквально швырнул себе за спину. — Не смей! — рявкнул так яростно, что я вздрогнула всем телом. От неожиданности я едва устояла на ногах. — Но там Теона! — выдохнула потрясенно. — Ей нужна помощь! — Назад, Катрина! И столько власти и злости было в его голосе, что я немедленно затихла. Прижала обе руки ко рту, чтобы ни единого писка не издать. Но все-таки не удержалась и с любопытством вытянула шею, лишь бы увидеть из-за спины Патрика, что происходит. Патрик был намного выше меня, поэтому мне пришлось встать на цыпочки, чтобы хоть что-то разглядеть из-за его широкой спины. Я понимала, что это неправильно, но совладать с любопытством было выше моих сил. Густав тем временем осторожно приблизился к телу. Магический огонек над его плечом дрогнул, и по стенам спальни заплясали длинные изломанные тени. Он присел на корточки рядом с неподвижной фигурой, но не стал к ней прикасаться. Вместо этого он медленно провел ладонью над головой женщины. С его пальцев сорвалось сиреневое облако сканирующих чар. — Мертва, — констатировал Густав через секунду тихо и без эмоций. — Ее убили совсем недавно. Не больше часа назад. Скорее всего, почти сразу после того, как она убежала из ресторана. Я почувствовала, как земля опасно покачнулась под моими ногами. Колени предательски задрожали, а горло перехватило спазмом. Теона Лигред. Та самая женщина, которая еще утром улыбалась гостям, а вечером попыталась меня отравить. Теперь она лежала здесь, в собственной спальне. А значит, неведомый убийца нанес еще один удар. — Второе убийство, — сухо констатировал Густав. — Наш неведомый злодей удивительно продуктивен. Два дня — и два трупа. Я вздрогнула всем телом от столь циничного, но в то же время справедливого замечания. — Как ее убили? — сухо спросил Патрик. — Магией, оружием? Быть может, ядом? Густав промолчал. Он продолжал водить ладонью над распростертым телом Теоны, при этом сосредоточенно хмурился. — Странно. — Покачал он головой. — Это очень странно, но я не понимаю, почему она умерла. Никаких травм. И я не чувствую яда или остатков смертельных чар. Она как будто… Как будто просто легла на пол и перестала дышать. — А чья тогда кровь? Густав кинул быстрый взгляд на темное пятно посередине комнаты. Неопределенно пожал плечами. — По-моему, она вообще свиная, — буркнул себе под нос. — Бытует определенное мнение… Неверное, конечно, но выгодное для дознавателей магического надзора, ведущих дела про убийства, что при помощи чужой крови возможно нейтрализовать поисковые чары. Видимо, Теона Лигред действительно собиралась бежать и хотела запутать следы таким образом. Но что-то, а вернее, кто-то настиг ее раньше. Патрик сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Кинул через плечо на меня взгляд. — Стой тут и не двигайся! — приказал сухо. Хмыкнул и добавил почти беззвучно: — Только пошевелись — и я забуду про наш уговор! — Патрик! — вскинулась я возмущенно. И тут же осеклась, когда он одарил меня очень тяжелым взглядом, не подразумевающим никакой возможности для спора. Вот ведь… тиран! Тиран и сатрап! Разве можно себя так вести? Между прочим, я на редкость законопослушная особа, поэтому он не имеет никакого права так обращаться со мной и тем более грозить несправедливым заключением… Ну… Почти законопослушная. Были в моем прошлом, конечно, некоторые сомнительные моменты, о которых лучше не напоминать Патрику. Я едва заметно поморщилась, вспомнив про семейные амулеты, о которых он узнал. Но это ничего не значит! Я ни разу не воспользовалась ими. И, тем более, сама рассказала ему про эту тайну! Поэтому я мудро прикусила язык и лишь возмущенно и очень громко засопела, тем самым пытаясь показать всю глубину своего негодования. Вот ведь невыносимый человек! Насколько он, однако, дурного мнения обо мне! Можно подумать, я сейчас брошусь обследовать место преступления, мешать Густаву и хватать подозрительные предметы. За кого он меня вообще принимает? Впрочем, спорить я не рискнула. Во-первых, момент был совершенно неподходящий. Во-вторых, взгляд у Патрика был такой, что даже самые отчаянные преступники наверняка предпочитали бы добровольно сознаться во всех грехах сразу, но не ввязываться в противостоянии. Поэтому я осталась стоять у двери спальни и лишь мысленно высказала ему все, что думаю об его диктаторских замашках. Патрик тем временем неторопливо подошел к Густаву и опустился на корточки рядом с телом Теоны. Несколько секунд оба молчали. Густав продолжал исследовать неподвижное тело женщины чарами, а Патрик внимательно осматривал окружающее пространство. — Следов борьбы почти нет, — наконец, произнес он. — Потому что она не сопротивлялась, — задумчиво отозвался Густав. — Или не успела понять, что происходит. Провел рукой над шеей Теоны. Ничего. Над грудью. Тоже ничего. Затем его ладонь замерла где-то возле правого бока женщины, в районе кармана. Тут же Густав резко нахмурился. — Подожди, — отрывисто сказал. — Что не так? — моментально насторожился Патрик. — Здесь что-то есть, — коротко пояснил Густав. Сиреневые нити чар, струящиеся с его пальцев, сгустились до плотного марева. И одновременно с этим ткань платья Теоны едва заметно засветилась. А затем из складок юбки выпало нечто небольшое и округлое. Это загадочное нечто звонко ударилось об паркет, и от этого звука я непроизвольно вздрогнула. Патрик поднял находку первым. И сразу же выругался — коротко и зло. Чуть не отшвырнул ее прочь, но в последний момент одумался и очень аккуратно положил на пол. После чего с каким-то остервенением принялся вытирать руку, словно вляпался в что-то грязное и мерзкое. — Ну-ка? — Густав с любопытством вытянул шею. — Покажи. Несколько секунд они молча рассматривали находку. Мне же было видно лишь серебряное мерцание, окутывающее предмет. По-моему, это какой-то амулет. Небольшой, овальный и на тонкой цепочке. В этот момент Густав чуть подвинулся, и я увидела багровые искры, которые медленно играли в глубине темного камня, обрамленного серебряной оправой. Словно внутри еще теплились остатки магии. — Надо же, — тихо произнес Густав. — Нечасто увидишь настолько мощную вещь. — И активирован недавно, — подхватил Патрик. — Думаешь, причина смерти именно в нем? Патрик несколько секунд молчал. Затем потер ладони, от чего они окутались неярким теплым свечением, после очень осторожно прикоснулся к амулету. Чуть помедлил — и взял его в руки. И я наконец увидела амулет целиком. Почему-то сразу же стало тяжело дышать. От нахлынувшей паники что-то мелко и противно задрожало в низу живота. Сердце больно закололо от дурного предчувствия. Нет. Не может быть. Это просто не имеет права на существование! Потому что я знала этот амулет. Знала слишком хорошо и слишком давно. И в последний раз я видела его в своей лавке. А именно — в коробке с семейными магическими талисманами, которые остались мне от бабушки. — Катрина?.. Воистину, у Патрика просто демоническое чутье! Или, возможно, он умеет читать мысли. Потому что он немедленно обернулся ко мне. Выжидающе вскинул бровь, тяжело уставившись на меня. — Ты узнаешь эту вещь? Пульс настолько зашкаливал, что я, скорее, угадала его вопрос по движению губ, чем услышала. Слишком гулко бухало сердце в ушах. Я еще раз посмотрела на амулет и почувствовала, как кровь резко отхлынула от лица. Нет. Нет, нет, нет! Только не это. Пожалуйста, только не это! Потому как мои опасения полностью оправдались. Я действительно знала этот амулет. Знала до последней неровности на камушке. И теперь я прекрасно понимала, из-за чего умерла Теона. Патрик все еще ждал терпеливо ожидал моего ответа. Но я чувствовала, что его спокойствие — напускное. Слишком потемнели его глаза и слишком жесткие складки пролегли вокруг рта. Как будто он из последних сил удерживал себя от желания гаркнуть на меня во все горло, приказав отвечать на вопросы. А вот я стремительно приближалась к состоянию, более напоминающему самую настоящую заполошную панику. — Катрина? — повторил Патрик, опасно понизив голос. И, увы, это не означало ничего хорошего для меня. За недолгое время нашего знакомства я успела твердо уяснить, что чем тише говорит Патрик — тем сильнее он сердится и тем больше это сулит неприятностей. Я гулко сглотнула. В горле пересохло настолько, как будто в последний раз я пила воду несколько дней назад. — Да, — наконец, крайне неохотно выдавила я. На лице Патрика не дрогнул ни один мускул. Зато Густав медленно поднял голову и с нескрываемым удивлением воззрился на меня. — Вы ее действительно узнаете? — уточнил с откровенным недоверием. — Госпожа Левон… — Трелони, — почти не разжимая губ, перебил его Патрик и почему-то передернул плечами. — Катрина уже несколько часов как состоит в счастливом разводе и потому вернула себе девичью фамилию. В глубине внимательных глаз Густава промелькнула быстрая смешинка, но, стоит отдать ему должное, он сохранил полнейшую выдержку. — Госпожа Трелони, — послушно исправился после секундной заминки. — Вы уверены, что видели этот амулет прежде? Честно говоря, верится с трудом. Подобные вещи абсолютно вне закона на территории Трибада. Потому как смертельно опасны. — Уверена. В комнате после моего вынужденного признания повисло молчание. Очень нехорошее. От которого по моей коже пробежали колючие противные мурашки, заставив мельчайшие волоски встать дыбом. Я нервно переступила с ноги на ногу. Пожалуй, стоило согласиться с предложением Патрика и отправиться в Дарес. Заодно и на столицу бы полюбовалась, потому как никогда там не бывала. Но что уж теперь горевать об упущенных из-за собственной дурости и упрямства возможностях. — И откуда ты знаешь этот амулет? — мягко поинтересовался Патрик. Ой. Ой-ой-ой. Вот это его напускное спокойствие напугало меня сильнее всего. Уж лучше бы накричал на меня! Потому что Патрик, как я зарубила себе на носу после тех допросов, которые он проводил при мне, обычно становился особенно вежливым именно тогда, когда собирался выяснить нечто крайне неприятное. — Ну-у… — неуверенно протянула я. И с отчаянием прикусила нижнюю губу, осознав, что язык словно прилип к нёбу. Ну не могу я признаться в том, что амулет принадлежит мне! Просто не могу! Боюсь, тогда Патрик точно немедленно запрет меня в самой темной и самой жуткой камере. Потому как все это выглядит ну очень подозрительно. И получается, что убийство Теоны напрямую связано со мной. — Катрина. Патрик почти прошептал мое имя, и мое многострадальное сердце немедленно ухнуло в пятки. — Не заставляй меня думать о тебе плохо, — с притворной лаской продолжил он. — Где ты видела этот амулет? Я в отчаянии зажмурилась, как никогда желая, чтобы все оказалось дурным сном. Вот сейчас я проснусь, и окажется, что я вновь в гостиничном номере Патрика. День только начался, ничего дурного не произошло. И я даже Теону смогу спасти. Увы, чуда не случилось. Когда я вновь открыла глаза, амулет никуда не исчез. Теона тоже не воскресла. А я по-прежнему с чрезвычайно растерянным видом стояла в перекрестии взглядов двух мужчин. — Как долго ты собираешься играть в молчанку со мной? — В тоне Патрика проскользнул желчный сарказм. — Очень глупо с твоей стороны. И шагнул ко мне, сократив тем самым дистанцию до опасного минимума. Густав понятливо не вмешивался в наш разговор. Он тоже поднялся на ноги, закончив осмотр тела Теоны. Но стоял поодаль, скрестив на груди руки. Напряжение между мной и Патриком к этому моменту выросло до такого предела, что, казалось, щелкни пальцами — и воздух непременно заискрит. Патрик медленно приподнял бровь, глядя на меня в упор, и я сдалась. — Он… — Голос предательски дрогнул. — Этот амулет принадлежит моей семье. Патрик чуть наклонил голову, показывая, что услышал меня. Но взгляда не отвел. — Я его не использовала! — поспешно выпалила я. — Честное-пречестное слово! Оба мужчины одновременно хмыкнули. — Вообще ни разу! — затараторила я. — Я в руки его не брала! — Осеклась и все-таки добавила, поскольку даже малейшая ложь в нынешней ситуации казалось безумием. — Ну… почти не брала. То есть брала. Когда перебирала наследство. Но это не считается! Пауза стала еще более неловкой. — Катрина… — начал Патрик. — И я понятия не имею, как он оказался здесь! — поспешно продолжила я. — Потому что когда я видела его в последний раз, он лежал у меня в лавке! В коробке! Среди остальных семейных реликвий! Густав немедленно оживился. — Среди остальных? — спросил с совершенно неуместным, на мой взгляд, воодушевлением. Проклятье. Кажется, это я ляпнула зря. Патрик открыл было рот, чтобы произнести еще что-то, от чего мне, совершенно точно, стало бы совсем страшно. Но не успел вымолвить и слова. Амулет на его груди вдруг неярко засветился, и Патрик, коротко выругавшись, накрыл его ладонью, замыкая связь. — Да? — спросил недовольно. — Морана, если честно, ты очень не вовремя. — Прости, что отвлекаю, — послышался из медальона надзора голос его сотрудницы. — Но я решила, что тебе стоит это услышать как можно быстрее. Я все-таки отправила в надзор запрос о том, в каких магических лавках имеются запасы отравы, которым пытались убить Катрину. Ответ пришел удивительно быстро. И, боюсь, он тебе не понравится. Патрик нервно заиграл желваками, глядя на меня в упор. — Выкладывай! — приказал сухо. — Большая партия этого яда была пару месяцев назад доставлена на адрес лавки госпожи Катрины Левон. Мир вокруг покачнулся. Я с трудом удержалась от испуганного вскрика, не смея поверить ушам. — Чушь какая, — прошептала растерянно. — Я не заказывала подобное. Сердцем клянусь! — Интересные совпадения, — негромко произнес Густав, как будто беседовал сам с собой. — Яд был доставлен в вашу лавку. И амулет, убивший Теону Лигред, хранился там же. — Но я… — залепетала я. — Честное слово, я не имею к этому никакого отношения! Магический огонек над плечом Густава, который до этого момента служил нам единственным источником света, вдруг дернулся, заметался, словно под порывом несуществующего сквозняка, и погас. Не просто погас — лопнул, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь едкий, резкий запах болотного газа. Абсолютная, звенящая темнота обрушилась на нас мгновенно. Я даже не успела моргнуть. Точнее, возможно, и моргнула. Но тьма оказалась настолько полной, что невозможно было понять, с открытыми или закрытыми глазами я стою. Мое несчастное многострадальное сердце пропустило несколько ударов. Затем забилось так, как будто пыталось проломить ребра изнутри. — Катрина, замри! По нервам ударил повелительный оклик Патрика. Но куда там. Я была вся во власти паники. Инстинкт самосохранения сработал безупречно. Я рванулась с места. Прочь из этой жуткой спальни, прочь от мертвой Теоны, прочь от Патрика, чей гнев в кромешной тьме казался мне куда более осязаемым и страшным, чем любой призрак. Благо, я стояла у самого порога. Нащупала холодный деревянный косяк двери, вывалилась в коридор и, спотыкаясь, помчалась вниз по лестнице. Скрип половиц под моими ногами звучал предательски громко, и ежесекундно я трусливо втягивала голову в плечи, почти чувствуя жесткую хватку Патрику. В памяти тут же всплыли его слова. «Если я скажу бежать — ты побежишь. А если рявкну лежать — рухнешь на пол и замрешь. Не споря и не медля ни на миг. Поняла?» А я не послушалась и предала его доверие. Рванула прочь. Сожаление о сделанном промелькнуло быстрой птицей. Я выскочила в прихожую и уже потянулась к ручке входной двери, как вдруг до меня дошла вся чудовищная, катастрофическая глупость моего поступка. Бежать? Серьезно? От Патрика?! Да он догонит меня быстрее, чем я успею пересечь крохотный двор жилища Теоны. Он же не просто дознаватель, он инквизитор высшего порядка, который всегда получает свое. К тому же… Разве я на самом деле хочу сбежать? Оставить его здесь, в темноте, с трупом, маньяком-убийцей где-то рядом и кучей неразрешенных вопросов? А главное: разве я хочу, чтобы он больше никогда не появился в моей жизни? Нет. Я просто испугалась, как последняя дурочка. Мне нужно вернуться. Объяснить свой необдуманный поступок. Сдаться на его милость, какой бы суровой и тиранической она ни была. Как говорится, повинную голову меч не сечет. Патрик обязательно поймет, что я просто струсила. И поверит, что я не имела никакого отношения к смерти Теоны. Меня кто-то пытался подставить, это абсолютно точно. В любом случае, я не хочу и не буду жить в вечных бегах. Потому что хуже нет этой липкой противной неизвестности, от которой сводит весь низ живота. Я резко затормозила, по инерции едва не врезавшись в старинную вешалку, и уже открыла рот, чтобы крикнуть: «Патрик, я возвращаюсь! Это была паника, не убивай меня!» Но слова так и застряли в горле. Из густой тени, нависшей со стороны гостиной, бесшумно, словно призрак, вынырнула некая фигура. Я не успела даже вскрикнуть, не успела сделать вдох. Лишь круто развернулась на каблуках, желая бежать обратно наверх. Увы, в этот же момент воздух свистнул, разрезаемым каким-то предметом, и по затылку пришелся сокрушительный, оглушающий удар чем-то тяжелым и твердым. Мир мгновенно вспыхнул мириадами ослепительно белых искр, а затем стремительно померк, схлопнувшись в одну точку. Последнее, что я успела почувствовать, прежде чем провалиться в вязкую, непроглядную черноту, — это то, как пол уходит из-под ног, и чьи-то сильные, но пугающе холодные руки подхватывают мое падающее тело. А затем меня окутала абсолютная тишина. ---------- Глава четвертая Глава четвертая Мрак вокруг медленно, но неуклонно серел, как будто в крепкий черный кофе кто-то тонкой струйкой вливал молоко. И постепенно меня окутал мягкий золотистый свет. — Катрина... Чья-то нежная рука дотронулась до моей щеки, почти невесомо провела по ней, убрав назад выбившуюся из прически прядь волос. Я видела лицо склонившейся надо мной высокой худощавой женщины смутно, словно сквозь толщу мутной воды. Но почему-то не сомневалась, что передо мной мама. Я почти не помнила, как она выглядит — слишком много времени прошло со дня ее гибели. Но от ее прикосновения меня окутало всепоглощающее, безграничное ощущение любви и абсолютного счастья. В груди разлилось тепло. Мама улыбалась, но в этой улыбке читалась глубокая, щемящая вина. — Прости меня, маленькая. Ее голос прозвучал как далекий перезвон колокольчиков, мелодичный и печальный. — Прости, что оставила тебя, не дав ответов на вопросы. Я так усердно бежала от прошлого, что забыла обезопасить твое будущее. Она протянула руку, чтобы вновь приласкать мою щеку, но в тот же миг золотистый свет померк, и меня вышвырнуло в реальность. Я резко открыла глаза и тут же зажмурилась от приступа невыносимой пульсирующей боли. В виски словно вонзились раскаленные спицы. Какого демона происходит?.. Я никак не могла понять, где оказалась. Судя по всему, я лежала на чем-то жестком и очень холодном — точно не на полу, а на какой-то возвышенности. На всякий случай подергала руками. Раздался глухой, зловещий лязг металла. Это еще что такое? Набравшись решимости, я вновь осторожно приоткрыла один глаз. Приподнялась настолько, насколько сумела. И с замиранием сердца разглядела массивные тяжелые кандалы, намертво притянувшие запястья к краям странной конструкции. Ноги тоже были надежно зафиксированы. Похоже, кто-то привязал меня к столу. Но самое главное, сквозь тошнотворный металлический привкус крови во рту пробивались знакомые ароматы: сушеные травы, зелья, мои духи. Неужели я в своей лавке? Но как я здесь оказалась? Забывшись, я слишком резко повернула голову, желая осмотреться. Тут же со свистом втянула в себя воздух, пережидая новый всплеск боли. От простого движения перед глазами все опасно замерцало, и я вновь чуть не потеряла сознание. Несколько секунд я глубоко дышала, и потихоньку очертания окружающего мира перестали расплываться, вновь обретя четкость. Помещение было погружено в темноту, который разбавлял лишь тусклый лунный свет, пробивающийся сквозь ставни. И прямо напротив меня, в нескольких шагах от импровизированного алтаря, стояла фигура. Сердце пропустило удар. Я ожидала увидеть Патрика, разъяренного и готового прочитать мне лекцию о неподчинении. Или Густава. Или даже какого-нибудь незнакомого верзилу — маньяка, прежде жестоко расправившегося с Квентином и Теоной. Но реальность оказалась совершенно иной. — Арделия? — Мой голос прозвучал хрипло и сдавленно. Моя лучшая подруга стояла неподвижно, сложив руки на груди. В темном бархатном платье, том самом, в котором она была, когда мы пили чай в ресторане госпожи Лигред. Но сейчас ее лицо, обычно озаренное озорной улыбкой, было спокойным, сосредоточенным и пугающе чужим. — Привет, Катрина, — тихо и очень ровно произнесла она. — Хорошо, что ты очнулась сама, и мне не пришлось тебя будить силой. У нас не так много времени. Я уставилась на нее, не в силах осознать услышанное. Нет. Нет, это какая-то ошибка. Арделия не могла стоять сейчас передо мной с таким холодным и жестким видом. Она немедленно бросилась бы ко мне, попытавшись освободить. Всегда, в любой момент моей жизни Арделия неизменно была рядом. И в радостные мои дни, и в грустные. Она стоически выслушивала мои жалобы. Приносила пироги по праздникам и безжалостно высмеивала всех моих неудачных поклонников. Даже вытирала мне слезы, когда я оплакивала измену мужа и рухнувший брак. Это не могла быть она. Просто не могла! — Арделия, что происходит? — с трудом выдавила я. Она медленно вздохнула и отвела взгляд. На какое-то мгновение мне показалось, будто сейчас она рассмеется и скажет, что это глупая шутка. Что меня похитил настоящий преступник, а она собирается меня спасти. Но вместо этого Арделия горько усмехнулась. — Знаешь, что самое забавное, Катрина? — негромко спросила она. — Ты ведь даже не догадывалась. — О чем? — О том, как сильно я тебя ненавидела. У меня перехватило дыхание. Арделия подошла ближе к столу. Склонила голову к плечу, разглядывая меня с каким-то жадным нехорошим любопытством. Словно в уме уже представляла, как будет пытать меня. Но за что? Быть может, Арделия попала под чье-то магическое внушение? Кстати, вполне возможно. Тогда это целиком и полностью объяснит ее поведение. — Нет, не всегда, — тем временем продолжила она. — Когда мы были детьми, я действительно любила тебя. Ты была моей лучшей подругой. Единственной, наверное. Коротко хмыкнула и почти беззвучно добавила: — А потом все изменилось. — Арделия… — беспомощно пролепетала я. Наверное, я все еще сплю. Сплю и вижу до ужаса правдоподобный кошмар. Эх, дотянуться бы и ущипнуть себя за локоть! — Пожалуйста, очнись! Ты под действием каким-то чар… — Не перебивай меня! — неожиданно резко оборвала она. Я вздрогнула и послушно прикусила язык. — Хоть раз в жизни просто выслушай меня, — отчеканила Арделия зло. — Не тараторь и не выплескивай на меня свои проблемы. Не требуй от меня сочувствия или помощи. Не передать словами, как я устала от твоих постоянных жалоб! И нет. Никто меня не околдовал. Все, что я говорю — я говорю по собственной воле. Никогда прежде я не видела ее такой. Неужели я действительно ее так сильно раздражала все эти годы? Но мы с Арделией даже не ссорились никогда прежде. — Ты представить не в силах, каково это — всю жизнь провести в твоей тени, — продолжила она уже спокойнее. — И видеть, как раз за разом тебе достается самое лучшее. — Что?.. — все-таки вырвалось у меня невольно. — Да! — Арделия вдруг издала короткий ядовитый смешок. — Именно это выражение лица я и ожидала увидеть. Искреннее недоумение. Склонилась надо мной, медленно подняла руку и провела кончиком ногтя по моей щеке. Легонько, почти не нажимая. Но я почувствовала, как кожа от этого загорелась огнем. — Бедная сиротка, — прошептала она. — Тебя все так жалели. И никто не вспоминал, что, вообще-то, я тоже осиротела очень рано. Точнее, отца я вообще не знала, а мать умерла в тот год, когда я заканчивала школу. И всем было на это плевать! — Арделия, ты с ума сошла! — в очередной раз воскликнула я, все еще не оставив надежду достучаться до ее здравого смысла. — Ты ведь жила у моей бабушки несколько месяцев после этого! Более того, она убедила свою подругу, госпожу Велессу Фейт, взять тебя помощницей в ее цветочную лавку. То есть, нашла тебе работу! — Вот именно — работу! — перебила меня подруга. — Тогда как тебя отправила учиться в Дарес. Не находишь, что это малость несправедливо? Я была вынуждена драить полы в цветочной лавке, с утра до ночи собирать букеты, разносить заказы по клиентам. А ты упорхнула жить в столицу. Ишь, великая магичка выискалась! И с явным отвращением сплюнула прямо на пол. — Но… — опять забормотала я, растерявшись от такой претензии, — Арделия, у тебя ведь нет магического дара. Ни капли! Ты бы просто не смогла поступить в Академию. И потом, в итоге лавка и все имущество госпожи Велессы досталось тебе. У нее не было детей, а вы так хорошо поладили, что она написала завещание на твое имя. — Ах да, госпожа Велесса. — Арделия вновь рассмеялась, как будто ее чем-то позабавило это имя. Затем наклонилась ко мне и вкрадчиво поинтересовалась: — Кстати, ты никогда не задумывалась о том, почему она умерла так рано? — В смысле? В низу живота что-то противно заныло. Какая-то часть моего разума уже догадывалась о том, на что намекает Арделия. Но я не хотела этому верить. — Госпоже Велессе было всего пятьдесят. — Арделия холодно усмехнулась. — И на здоровье она не жаловалась. Однако после того, как я переехала к ней, начала медленно угасать. И через год перешла в лучший из миров. Я испуганно округлила глаза. О небо! Неужели Арделия намекает на то, что имеет какое-то отношение к смерти госпожи Велессы? — А следом за ней отправилась и твоя бабушка, — обронила Арделия. — Да, мне пришлось потратить чуть больше времени, ведь к тому моменту я жила в другом доме и не могла навещать ее слишком часто, иначе это вызвало бы подозрения. Но все же я справилась. Мое сердце пропустило несколько ударов. Затем зачастило так, будто силилось пробить ребра изнутри. — Нет, — потрясенно прошептала я. — Арделия, ты намекаешь на то… — Не намекаю, — перебила меня она. — А говорю прямо. Диплом Академии открыл бы тебе все двери королевства. Но ты этого не заслуживала. Мне хотелось кричать и плакать от мысли, что ты будешь блистать на балах, а я останусь прозябать в этой глухомани. Нет, на такое я была не согласна. И сделала все, чтобы ты страдала так же, как я. Чтобы ты застряла здесь навсегда. И я добилась своего. Ты ведь вернулась, Катрина. Бросила учебу на самом интересном месте, потому что «бабушка внезапно и тяжело заболела». Ты думала, это старость? Ты думала, это естественный ход событий? Я гулко сглотнула вязкую от волнения слюну. Я не верила, не хотела верить ушам. Это не Арделия со мной говорит. Это какое-то чудовище, нацепившее ее маску ради развлечения. Арделия наклонилась ко мне так низко, что я почувствовала знакомый флер ее духов — легкий, цветочный. Но сейчас меня затошнило от этого аромата, показавшегося неожиданно приторным и удушливым. — Милая моя, — тихо проговорила Арделия. — Какая же ты все-таки тупая! А еще смеешь продавать людям отвары и зелья, играя роль якобы ведьмы. Но настоящей ведьмой в этом городе была я. За те месяцы, которые я провела в доме твоей бабушки, я изучила, наверное, всю ее библиотеку. Особенно полюбила книгу про ядовитые травы. И в итоге создала особый отвар для особенных людей. Тех, кого ненавидела всем сердцем. Медленный, без вкуса и запаха, вытравливающий жизнь капля за каплей. Сначала я опробовала его на госпоже Велессе. Подмешивала в ее вечерний чай день за днем. Она действительно была очень здоровой и полной сил женщиной, поэтому у меня ушел целый год. Но ничего. Зато ее смерть никого не удивила. А еще ее так впечатлила моя забота, что она без особых уговоров написала завещание на мое имя. Знала бы Велесса, кому обязана своим недугом! — Ты с ума сошла, — сорвалось с моих губ. Я уже не пыталась вступить с ней в спор. Очевидно, что это бессмысленно. И все же я надеялась, что со мной говорит не моя лучшая подруга. Как хочется верить, что она угодила под действие чужих ментальных чар! Приступ столь неуместного веселья завершился так же резко, как и начался. — Потом я опробовала отвар на твоей бабушке, — вновь заговорила Арделия, хищно прищурившись. — Своего я добилась. Ты бросила учебу, приехала в Бельвиль. Признаюсь честно, я была готова продолжить свою работу по устранению неугодных личностей из своей жизни и дальше. Но все-таки опасалась приступить к этому немедленно. Все-таки третья смерть в моем окружении за столь короткий промежуток времени выглядел бы уже подозрительно. Пока я мешкала и высчитывала риски, случилось непредвиденное. Ты познакомилась с Витором. Арделия вдруг рассмеялась. Не весело. Не нервно. Ее смех прозвучал резко и неприятно, словно кто-то провел ножом по стеклу. — Ох, Катрина... — с лживым сочувствием протянула она, покачав головой. — До сих пор считаешь меня лучшей подругой? Я смотрела на нее и не смела поверить собственным ушам и глазам. Передо мной стояла та, которую я впускала в свой дом без стука. Которой доверяла все свои секреты. С которой, увы, напилась после развода и взахлеб плакала ей в жилетку. Которая держала меня за руку, когда мне казалось, что жизнь окончательно развалилась на части. И сейчас из-за нее я оказалась прикованной к столу. — Ты говоришь о зависти? — неверяще выдохнула я. — Но чему тут завидовать? Моей жизни? Окстись, Арделия! Витор изменял мне! Он предал меня! Он унижал меня все годы в браке! В конце концов, ушел к другой женщине, даже не посчитав нужным нормально объясниться! На мгновение в глазах Арделии мелькнуло что-то странное. Как будто слабая тень сочувствия. Потом она опять криво ухмыльнулась. — О, это самое забавное. У меня по спине пробежал холодок. — Что? — То, что ты опять ничего не заметила. И долгая пауза, которую так и хотелось разорвать отчаянный криком. Но я до боли, до крови впилась ногтями в ладони, силясь перетерпеть эту пытку. И Арделия с нескрываемым превосходством добавила: — Витор начал изменять тебе задолго до того, как ушел к Мариэлле. На какой-то миг я забыла, как надо дышать. В груди что-то очень больно закололо. — Что? — Не притворяйся настолько наивной, — почти ласково проворковала Арделия. — Хотя нет, ты действительно была такой. Всегда. Одарила меня победоносной улыбкой и весело добавила: — Он изменял тебе со мной. Я знала, что она скажет еще до того, как услышала это. Но все равно мир странно качнулся перед моими глазами, а в затылке вновь вспыхнула боль. Несколько секунд я просто пыталась прийти в себя. — Ты лжешь, — наконец, прошептала я. — Нет. Арделия улыбнулась еще шире. Она лучилась от непонятного удовольствия, наслаждаясь каждым моментом своего торжества. — Я спала с ним, Катрина. Все время вашего брака. И да, помнишь, как на вашей свадьбе Витор куда-то пропал? Около часа его не могли найти. Он потом объяснил, что немного перебрал и вздремнул в подсобке ресторана Теоны. Но нет, он врал. Он был со мной. Мы встречались и после. Знаешь, это было даже забавно. Ты строила планы на будущее, мечтала о совместных детях и рассказывала мне, какой он замечательный и заботливый муж. А Витор после работы торопился не к тебе, а ко мне. И жаловался мне, как ты достала его своей удушающей заботой. Это было… подло. Если бы Арделия ударила меня — то поступила бы гораздо милосерднее. Горло перехватило мучительным спазмом, но я не закричала. Не заплакала. Ну уж нет. Я не доставлю Арделии такого удовольствия. Ни за что на свете! — Да ладно! — Арделия с неуместным энтузиазмом всплеснула руками. — Катрина, прекрати дуть губы! Ну да, спала я с твоим мужем, и что? Он, по-моему, со всей женской половиной Бельвиля в постели покувыркался. Так что не переживай особо. Сомнительное утешение, если честно. — Это ты убила Квентина? — прошептала я, желая расставить все точки над «ё». — Кого? — с искренним недоумением переспросила Арделия. — Ты о ком? Я недоверчиво посмотрела на нее. Арделия ответила мне на редкость омерзительным честным взглядом. И почему-то я не сомневалась, что она не врет. — Квентин — работник архива, — пояснила я. — Коллега Витора… — Ой, да плевать мне на этого Квентина, — перебила меня Арделия. — Впервые слышу это имя. И поверь. Я не имею никакого отношения к его смерти, иначе с радостью бы тебе призналась в этом. — А Теона? — задала я новый вопрос. На этот раз я попала в самую точку. Это было понятно по тому, как забегали ее глаза, а губы искривила жесткая презрительная усмешка. — Ты правильно догадалась, с ней я расправилась сама, — подтвердила она с нескрываемой гордостью. — Точнее, как сказать — я. Все улики будут указывать на тебя, моя дорогая. Потому что рядом с Теоной найдут амулет из числа твоих семейных. И потому что яд был заказан на адрес твоей лавки. Все-таки не зря я несколько месяцев жила с твоей бабушкой. Ей было скучно после твоего отъезда в Дарес, поэтому она с готовностью выложила мне историю каждой вещи, оставшейся тебе от матери. Ты, наверное, и сама не представляешь, какие опасные вещи она увезла из Грега в свое время. А я заодно научилась мастерски расписываться за тебя. Словом, два самых важных доказательства твоей вины налицо. Увы, но Арделия была права. Я знала лишь то, что амулеты следует хранить в запечатанных шкатулках. Но мать умерла слишком рано, чтобы рассказать мне, зачем нужны настолько серьезные меры предосторожности. Ну а для бабушки история гибели моих родителей была слишком болезненной, поэтому она старательно избегала разговоров на эту тему. Как ни прискорбно осознавать, но Арделия оказалась настойчивее меня, раз ей удалось выяснить так много о моем наследстве. — Все-таки стоит признать, что ты удивительно беспечна в настолько серьезных вопросах, — продолжала тем временем Арделия. — Ты бы с треском провалила любую проверку магического надзора. Кстати, а где Патрик? Вообще, никак понять не могу, каким образом Арделии удалось выкрасть меня прямо из-под его носа. Неужели Говард до сих пор не встал на след моей так называемой подруги? — О, я знаю, о чем, точнее, о ком ты подумала. — Арделия укоризненно пригрозила мне пальцем. — О симпатяге дознавателе, которого ты умудрилась охмурить. Поди, гадаешь, куда он запропастился и почему не спешит выручить тебя? Не переживай, Катрина. Он вообще не придет. Точнее, придет, но когда я закончу с тобой. — Не придет? Не стоило мне задавать этого вопроса. Мой испуг лишь в очередной раз развеселил Арделию, и она тихонько захихикала. — Я же сказала, что утащила из твоей лачуги несколько амулетов, — пояснила она. — Теоне я подсунула тот, который при активации через несколько часов досуха высасывает всю ауру человека, мгновенно отправляя несчастного в лучший из миров. Очень удобно, между прочим. Активируешь — и все. Ни следов магии. Ни отпечатков ауры. Ничего. Просто человек умирает. Идеальное орудие для тайного убийства, который, к тому же, дает возможность обеспечить себе алиби. Кто подумает на меня, если видела я Теону лишь утром? Да еще была не одна, а с тобой вместе. — Как тебе это удалось? — спросила я. — Ловкость рук. — Арделия пожала плечами. — Я подсунула амулет ей в карман, когда попросила передать тебе десерт. Сказала, что мы поссорились, но я поняла, что была неправа, и таким образом хочу попросить у тебя прощения. Теона, кстати, так растрогалась, что даже не заметила, когда я сыпанула яда поверх сахарной глазури. — Что? Я широко распахнула глаза, не смея поверить собственным ушам. — Ой, да ладно тебе. — Арделия коротко рассмеялась. — Ты же наверняка поняла, что именно я пыталась тебя отравить. Если нет — то ты даже тупее, чем я предполагала. И опять в сердце вонзилась острая игла невыносимой боли. Я прикрыла глаза, пережидая приступ душевного страдания. — Собственно, по этой причине я и подсунула Теоне амулет, — как будто издалека услышала на редкость спокойный голос Арделии. — Мне надо было избавиться от свидетеля. Она знала, что десерт для тебя заказала я. — Глупости какие-то! — все-таки не выдержала я. — У Теоны не было ни малейшей причины, чтобы убить меня! Этому бы никто не поверил. — Правда? — Арделия насмешливо вздернула бровь. — О, моя дорогая. Как плохо ты разбираешься в людях. Вообще-то, как раз у Теоны и был самый веский повод, чтобы с тобой расправиться. Я открыла рот, желая продолжить спор. Да так и осеклась. А ведь в чем-то она права. Недаром Патрик тоже в первую очередь заподозрил именно Теону. — И какой же? — спросила я. — Она долгое время встречалась с Витором, — пояснила Арделия. Пф-ф! Не выдержав, я совершенно неприличным образом фыркнула воздухом во все стороны. Ситуация к веселью вот вообще не располагала, но я едва не расхохоталась в полный голос. — О небо, в этом городе осталась хоть одна женщина, с которой он бы не переспал? — обронила я, ни к кому, в сущности, не обращаясь. — Ну, он симпатичный. — Арделия пожала плечами. — И язык у него подвешен. Поэтому ничего странного в этом нет. — И все равно не понимаю, — продолжила я. — Если, как ты говоришь, Теона была любовницей Витора, то ей меня убивать тем более нет никакого резона. Она прекрасно знала, что мы расстались. Намного логичнее с ее стороны было бы расправиться с Мариэллой. — Ох, ревность редко бывает логичной. — Арделия снисходительно ухмыльнулась. — Мужчины часто возвращаются к первым женам, если те, конечно, соглашаются их принять. И потом, Теона, как хозяйка самого популярного заведения в Бельвиле, всегда в курсе последних новостей. Поэтому она слышала про арест бургомистра и его племянницы. А следовательно, вполне могла решить, что после этого Витор поторопится пасть перед тобой на колени и умолять о прощении. Чуть помолчала, как будто давая мне возможность осмыслить все услышанное. После чего небрежно добавила: — Но была и вторая причина, по которой я желала с ней расправиться. Основная для меня и не предназначенная для остальных. Теона чрезмерно внимательна. В последнее время она стала задавать мне слишком много опасных вопросов. Несколько раз заговаривала о смерти Велессы. Мол, не странно ли это, что она умерла так рано, оставив мне столь щедрое наследство. Это было совершенно недопустимо. И до меня доходили слухи, что она шантажировала многих из Бельвиля, скрупулезно ведя записи семейных измен. Потому как гостиница в нашем городе всего одна. А где еще встречаться влюбленным парочкам, если не здесь? Я открыла рот. И тут же закрыла его, вспомнив блокноты в разгромленном доме Теоны, из которых она выдрала почти все страницы. Думаю, Арделия права. Теона и впрямь могла вести так называемую теневую жизнь. Наверное, чутье подсказало ей, что она начала слишком опасную игру со слишком опасным человеком. Потому попыталась сбежать из Бельвиля. Но не успела. — Ладно, это все между нами. — Арделия хищно усмехнулась. По моему плану дознаватели бы раскопали, что у Теоны был очень веский повод мести тебе. И именно она дала тебе отравленный десерт. В общем — все улики указывали бы на ее виновность. А оправдаться она не успела бы. Уж я об этом позаботилась. — Но ты же любила Теону, — растерянно выдохнула я. — Неужели тебе не было ее жаль? — Я ее любила? — нарочито удивилась Арделия. — Катрина, окстись. Я никогда и никого не любила. Поэтому даже не пытайся взывать к моей совести. Все равно бесполезно. Лучше поговорим о том, почему никто не придет тебя спасать. Я затаила дыхание. О да, она права. Именно эта мысль и терзает меня сильнее всего. Где же Патрик? Ни за что не поверю, что он не отследил Арделию. Она даже близко не маг. Но почему ей удалось выкрасть меня? И почему Патрик ее не остановил? Вот он-то как раз маг высочайшего уровня. — Вот. Словно угадав мои мысли, Арделия внезапно выудила из выреза платья простой камушек на тонкой серебряной цепочке. — Катрина, ты отвратительно отнеслась к памяти своего рода, — проворковала почти ласково. — Ты ничего о ней не знаешь. Ты не пыталась сохранить и преумножить знания, полученные от предков. Ты даже понятия не имеешь, что мать оставила тебе в наследство. Там было столько занятных безделушек… И это очередная из них. Угадаешь, что она делает? Я попыталась сосредоточить взгляд на амулете. Арделия, словно издеваясь, легонько покачивала его, и голова от этого почему-то закружилась еще сильнее. — Что, не нравится? — предугадала мой вопрос подруга. — Полагаю, тебя тошнит. В глазах расплывается, голова опять разболелась. Угадала? — Да, — покорно призналась я и поспешно зажмурилась, пережидая, когда мир вокруг придет в норму и перестанет плясать в бешеной круговерти. — И это тоже действие амулета, — довольно проговорила Арделия. — Опять-таки, из твоей родовой коллекции. Ах, какая жалость, что ты была так небрежна к истории своей семьи! Но оно и к лучшему для меня. Сама, как говорится, виновата. Я промолчала. По той простой причине, что Арделия во всем права. Самой до невозможности обидно осознавать то, насколько я была беспечной. — Этот амулет искажает грани реальности. — Арделия опять качнула кулоном, и я поспешно отвела взгляд, ощутив, что к горлу опасно подкатила тошнота, а стены комнаты неожиданно пошли пьяными волнами. — Он оберегает меня. Не дает построить никаких чар по моему следу, что так любят делать дознаватели надзора. В общем, моя милая, мы с тобой только вдвоем. И никто это не нарушит. Ощерилась и вдруг нагнулась ко мне. Я чуть не взвизгнула от испуга. Лицо моей бывшей подруги неожиданно оказалось настолько близко ко мне, что я реально испугалась. Почудилось, что вот-вот она ударит меня или, не дай небо, укусит. — Я заговорилась, — произнесла она ровно и сухо. — Но мою небольшую слабость можно понять. Я так долго втайне ненавидела тебя. Так желала, чтобы ты сдохла в самых страшных и жутких муках… И когда ты оказалась в полной моей власти — я стала слишком откровенной. Просто хотела, чтобы ты услышала меня. Чтобы поняла… А затем внезапно размахнулась и как следует врезала мне по лицу. Моя голова бессильно мотнулась в сторону. Во рту сразу стало солоно. И это было больно. Очень больно. — Арди… — потрясенно прошептала я. Губы мгновенно стали как вареники. Огромные, неповоротливые, поэтому я скорее шепелявила, чем говорила. — Арди, я же… И еще один удар. Голова на этот раз метнулась в другую сторону. — О боги! — Арделия вдруг запрокинула голову и от всей души рассмеялась. — Как давно я об этом мечтала. Потом опять посмотрела на меня, и мне стало страшно. В глубине ее глаз тлела острая жгучая ненависть. — Что ты делаешь? Губы опухли до невозможности, во рту скопилась вязкая медная слюна, поэтому я, скорее, прошепелявила это, чем спросила. — Я хотела, чтобы ты умерла, — спокойно сказала Арделия, возвышаясь надо мной. — Даже без особых мучений. Одна ложечка отравленного десерта — и ты бы перестала меня бесить. Но ты и тут умудрилась меня разозлить и сделать все вопреки моей воли. Что же. Сама виновата, подруга. Мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом от леденящего ужаса, когда я увидела, как Арделия резко подняла руки надо мной. В ладонях она сжимала стилет, и тусклый свет магического шара заиграл на самом кончике его острия. — Арделия, пожалуйста, не надо! Прекрати! Как бы я хотела, чтобы это прозвучало грозно и повелительно! Но, увы, я пролепетала это так жалко, что самой стало стыдно. В голове не укладывалось, что все происходит в реальности. Я изо всех сил дернулась в кандалах, силясь освободиться, но металл безжалостно врезался в кожу. Сдавленным, противно просящим тоном заблеяла: — Мы же были как сестры… Столько лет! Неужели это для тебя ничего не значит? Арделия захихикала, как будто позабавленная моей отчаянной просьбой. Она с нескрываемым наслаждением наблюдала за моими тщетными попытками освободиться, и в ее глазах горел неподдельный восторг и радость. — Как сестры? — ядовито выплюнула она. — Сколько раз тебе повторять, что я ненавижу тебя, Катрина! И ненавидела всю свою сознательную жизнь. Но сегодня ты заплатишь мне за все. Наконец-то справедливость восторжествует. Она перехватила нож поудобнее, подняв его еще выше. Положила и вторую руку на рукоять. — Прощай, «подруга», — прошипела воистину по-змеиному. Я зажмурилась, инстинктивно затаив дыхание. Время, как это часто бывает в моменты смертельной опасности, словно замедлило ход. Я отчетливо услышала свист разрезаемого воздуха и почти почувствовала боль. В голове не осталось ни единой мысли. Лишь горькое сожаление о том, что погибну настолько глупо и рано. А в следующее мгновение внезапно раздался самый настоящий взрыв. Он был такой силы, что, казалось, стены лавки содрогнулись, а с потолка посыпалась мелкая пыль побелки. — Нет! Это вскрикнула Арделия, видимо, осознав, что вот-вот ее остановят. Сощурилась и ударила меня. Хвала небесам, безрезультатно! Секундой раньше вокруг меня вдруг засветилась полупрозрачная сфера магического щита. Стилет с противным скрежещущим звуком врезался в него — и неожиданно его лезвие вспыхнуло ярким белым огнем, раскалившись до предела. С приглушенным яростным рыком Арделия отшатнулась. Затрясла обожженными ладонями, силясь умерить боль, но стилет при этом не выронила. — Что происходит? — выдохнула потрясенно. — Тебя не могли найти. — Но я нашел. От звуков этого знакомого голоса я чуть не разрыдалась взахлеб. Нахлынуло непередаваемое облегчение, напряжение пережитых страшных минут ушло, уступив место радости. — Патрик! Я всхлипнула, повернула голову и увидела его. Двери, ведущей из лавки на улицу, уже не было. Взрывом ее отшвырнуло далеко в сторону, безжалостно вывернув петли из косяка. Патрик стоял на пороге, и воздух вокруг него искрился от собранной для очередного удара магической энергии. Таким я его еще ни разу не видела. Лицо было словно высечено из камня, глаза горели опасным огнем, а пальцы окутывало алое облако уже готовой сорваться в недолгий полет атакующей молнии. — Нет. — Арделия удивленно распахнула глаза, неверяще уставившись на него. — Нет, ты не можешь быть здесь! — И все-таки я здесь, — холодно обронил Патрик. Позволил себе короткий обеспокоенный взгляд на меня, после чего вновь все свое внимание сосредоточил на Арделии. Она медленно попятилась, выставив перед собой нож, как будто пыталась защитить себя таким образом. — Бросай оружие, Арделия.— Патрик шагнул вперед. — И тогда ты не пострадаешь. — Пострадаю? — ядовито переспросила Арделия. — Ну да, конечно. Вот только до конца жизни своей окажусь за решеткой. Не так ли? — А разве есть другой вариант? — полюбопытствовал Патрик. — Ты убила несколько человек. Действовала не в пылу эмоций или обид, что могло бы послужить хоть слабым, но оправданием, но расчетливо и без малейшей капли сострадания. — Потому что они заслужили это! — гневно воскликнула Арделия. — Я пыталась лишь восстановить справедливость. Боги слишком жестоко обошлись со мной! — Все это ты расскажешь судье, — с притворной мягкостью пообещал ей Патрик. — Не переживай. В Трибаде для женщин нет смертной казни. Поэтому тебя ждет лишь тюрьма. Арделию такое обещание совершенно не успокоило. Она застыла, продолжая с угрозой держать нож вытянутым в сторону Патрика. — Ты же знаешь, что меня это не остановит. — Тот укоризненно покачал головой и еще немного сократил разделяющее их расстояние. — Ну же. Хватит. Просто положи его на пол. И никто больше не пострадает. На какой-то миг мне почудилось, будто ему удалось достучаться до здравого смысла моей бывшей лучшей подруги. По крайней мере, ее плечи слегка поникли, а нож отчетливо задрожал в руке, словно она с трудом его удерживала. Наверное, Патрик решил так же. Потому что позволил себе чуть расслабиться. Самую малость. Опять взглянул на меня — и именно в эту секунду Арделия выбрала для атаки. Нет, она не стала бросаться на Патрика с ножом. Видимо, прекрасно понимала, что это бесполезно. И даже на меня она не кинулась, хотя была совсем рядом. Вместо этого она резким движением сорвала с шеи амулет, который, по ее словам, помог ей чуть ранее запутать поисковые чары. Сжала его в ладони. — Арделия! Что-то ослепительно яркое сорвалось с пальцев Патрика. Ударило в Арделию… Точнее, в то место, где она стояла. Понятия не имею, как это произошло, но ее уже в комнате не было. Лишь на полу горел идеально ровный круг быстро затухающего портала, в который Арделия и провалилась. Но как такое возможно? Даже активация медальона надзора не происходила настолько быстро. Считай, Арделия исчезла так стремительно, как будто какой-то невидимый могущественный маг щелкнул пальцами. Патрик тоже оторопел от такого развития событий. Он недоверчиво уставился на то место, где только что стояла Арделия. — Однако, — прошептал негромко. Но почти сразу с усилием мотнул головой и посмотрел на меня. — Ну здравствуй, Катрина, — проговорил негромко. — Ты даже не представляешь, насколько я зол на тебя. — Настолько, что не освободишь меня? — шепелявя поинтересовалась я, стараясь не морщиться при этом. Губы опять закровили. Патрик тяжело вздохнул. Чуть помедлил — и все-таки подошел к столу. — Так и тянет оставить все, как есть, — пробурчал себе под нос. — В назидание одной очень нехорошей личности, из-за которой я несколько часов носился по всему вашему проклятому городку. Но да ладно. Считай, что я сегодня добрый. Я хотела съязвить о том, что, по моему мнению, он не особо-то и торопился меня спасать. Но глянула на глубокую морщину, расколовшую переносицу дознавателя — и мудро прикусила язык. Ох, лучше не тянуть дракона за хвост, как говорится. Очевидно, что Патрик весьма раздосадован из-за побега Арделии. Поэтому буду помалкивать и вести себя словно паинька. С негромким звяком свалились кандалы, стоило Патрику лишь легонько провести над ними ладонью. Затем он осторожно притронулся подушечкой большого пальца к моим разбитым губам, и они налились приятным теплом. Секунда-другая – и я недоверчиво провела языком по ним, проверяя, все ли в порядке. Но да. Больше ничего не напоминало о пощечинах Арделии. Патрик тем временем протянул мне руку, желая помочь встать. Теплые сильные пальцы обхватили мое запястье, а затем он очень сухо обронил, глядя на меня в упор. — В допросную, госпожа Катрина Трелони. Сегодня у нас будет очень долгий и напряженный вечер. И менее всего его слова напоминали флирт. ---------- Глава пятая Глава пятая Бедняга Джоффри лишь уныло вздохнул, увидев меня и Патрика на пороге. Выразительно закатил глаза, даже не пытаясь скрыть кислого выражения на лице. — Надеюсь, вы не станете в очередной раз выламывать дверь, — попросил жалобно. — Ее починили меньше часа назад. — Я тоже надеюсь на то, что мне не придется этого делать, — холодно обронил Патрик. И менее всего это напоминало неудачную шутку. Скорее — самую настоящую угрозу. Джоффри высоко поднял брови. Посмотрел на меня, на хмурого Патрика, опять на меня. — А кого на этот раз допрашивать собираетесь? — задал вопрос с нескрываемым любопытством. — Ее. Патрик коротким кивком показал в мою сторону, и полицейский немедленно вытаращился на меня с таким интересом, как будто из моего лба вдруг вырос рог. — Ага, стало быть, это она все-таки кокнула Квентина! — выпалил с непонятным восторгом, даже привстав со стула. — Свои домыслы оставь при себе, — резко осадил его Патрик. Джоффри обиженно насупился, но послушно опустился обратно и вернулся к чтению вечерней газеты с новостями, от чего мы отвлекли его своим появлением. Через пару секунд с неприятным лязгом дверь допросной за нами захлопнулась. Патрик кивком указал мне на стул, сам остался стоять. — Ты же так не считаешь? — боязливо спросила я, не торопясь исполнить его приказ. — Что не считаю? — максимально ледяным тоном осведомился Патрик. — Ну… Что я убила Квентина, — пояснила я. Патрик раздраженно скрипнул зубами. Правда, почти сразу вновь спрятал все свои эмоции под маской подчеркнутой отстраненности. Некоторое время в комнате было тихо. Никто из нас первым не желал прервать затянувшуюся паузу. Я — потому что чувствовала себя виноватой. С моей стороны было чрезвычайно глупо пытаться сбежать от Патрика. Сама не понимаю, что на меня нашло в тот момент. Но я была абсолютно уверена в том, что амулет из моей семейной коллекции, обнаруженный на месте гибели Теоны Лигред, это неопровержимое доказательство моей причастности к ее убийству. Да еще сообщение от Мораны, что яд был заказан на адрес лавки. И я испугалась, что при всем горячем желании не смогу доказать свою невиновность. Поэтому… Поэтому сделала то, что сделала. Но, в свое оправдание, могу сказать, что сразу же осознала ошибку. Правда, вернуться к Патрику не успела, угодив в ловушку Арделии. Словом, причин помалкивать у меня имелось с избытком. А вот почему Патрик не торопиться начать допрос? Ох, наверное, придумывает сейчас самое строгое наказание для меня. Выглядит он по-настоящему злым. Вон как раз за разом измеряет длину комнату шагами, сложив за спиной руки. На меня даже не смотрит. Молчание затянулось сверх всяких пределов. Между нами было настолько щедро разлито напряжение, что воздух, казалось, сгустился до состояния киселя. Бери — и хлебай ложкой. Это было подобно пытке. Не выдержав, я осторожно кашлянула, пытаясь напомнить о своем присутствии. Патрик остановился напротив меня. Поднял подбородок и заиграл желваками. В уголках его губ прорисовались жесткие недовольные складки, которых я раньше не замечала. — По-моему, я попросил вас сесть, госпожа Трелони, — ядовито напомнил. Ой. Ой-ой-ой. И впрямь взбешен до предела. Недаром заговорил с подчеркнутой официальностью. Я не осмелилась спорить. Вместо этого послушно кивнула и осторожно опустилась на самый краешек жесткого неудобного стула. Патрик поблагодарил меня кивком. И опять между нами воцарилась невыносимая звенящая тишина, которую так и тянуло разорвать отчаянным криком. Не выдержав гнета его испытующего взгляда, я виновато понурилась. Опустила глаза, зачем-то принявшись пересчитывать трещины в старом деревянном полу. — Выкладывай, — наконец, приказал Патрик коротко. — Это Арделия! — немедленно затараторила я. — Это она убила Теону. Сначала отправила мне через нее отравленный десерт. Теона согласилась передать его, так как думала, что таким образом Арди желает извиниться за ссору. Так что я была права. Теона не пыталась меня убить! Патрик хмыкнул, и я тут же осеклась. Наверное, не стоило мне напоминать ему об ошибке. Ведь сам Патрик был как раз целиком и полностью уверен в виновности госпожи Лигред. — Арделия подсунула Теоне амулет из моей лавки, — после короткой заминки уже осторожнее продолжила я. — Так сказать, пыталась таким образом обрубить концы. Все бы решили, что именно Теона пыталась меня убить, а сама она не сумела бы возразить. Патрик еще раз хмыкнул и присел напротив меня. Теперь нас разделял стол. — И кроме этого Арделия призналась в куче других убийств! — все с той же поспешностью продолжила я. — Она убила госпожу Велессу Фейт! — Кого? — не выдержав, перебил меня Патрик. — О ком речь? — Это была хорошая знакомая моей бабушки, — с готовностью объяснила я. — Арделия ведь тоже осиротела довольно рано. Она тогда училась в выпускном классе местной школы. Некоторое время после смерти матери жила у нас, а потом бабушка договорилась, что Велесса возьмет ее на работу. В итоге та вообще отписала ей все имущество, а потом… потом… — горестно скривила губы, но все-таки закончила очень тихо: — Арделия убила ее. Как сама сказала — отравила травами. Так же, как позже расправилась и с моей бабушкой. Последняя фраза оказалась слишком трудной для того, чтобы произнести ее ровно. Как я ни крепилась, но все равно сморщилась и жалобно всхлипнула, ощутив, как горячие едкие слезы подступили к глазам. До сих пор не верю, что Арделия так могла поступить со мной! Столько лет я считала ее своей сестрой, а она… — Даже не вздумай зарыдать, — с непривычной строгостью предупредил Патрик, скептически покачав головой. — Катрина, не пытайся разжалобить меня таким образом. Сделаешь лишь хуже. Я пониже опустила голову, показывая, что поняла и приняла его замечание. Но все-таки отметила, что он отказался от столь пугающего официального тона, когда так и кажется, что вот-вот тебе предъявят обвинение в чем-то жутком. — Дальше. — Патрик вновь вернулся к своему пугающему бесцветному тону. — Что тебе еще сказала Арделия? — Что забрала мои семейные амулеты, — призналась я. — А еще обвинила меня в том, что я с преступной беспечностью обращалась с ними. Никогда не пыталась понять, какая именно сила скрыта в них. А она поняла это и использовала для своих целей. И да! Это она заказала яд на адрес моей лавки, подделав мою подпись! — Вообще-то, в чем-то она абсолютно права. Ты и впрямь обращалась с амулетами слишком небрежно. Мимолетное замечание Патрика, слетевшее с его губ, прозвучало очень странно. Да что там — унизительно. Как будто он полностью разделял презрительную позицию Арделии в мою сторону. И, естественно, я не смогла на это не отреагировать. — То есть? — прошелестела сухо. — Ты тоже считаешь, что я недостойна наследства своей матери?! — А разве не так? — максимально отстраненно ответил он. — Катрина, при всем моем уважении, но ты… Замялся, как будто не решаясь оскорбить меня в лицо. Но я и без того услышала достаточно. И, как ни старалась сдержаться, все-таки не выдержала. Первая слезинка сорвалась с моих ресниц. И плевать в этот момент мне было на недовольство Патрика. Но так много на меня навалилось! Всего несколько часов прошло, а кажется, как будто миновала целая вечность. Меня пытались убить, да не один раз, меня похитили, мне сказали, что моя бабушка была убита, моя лучшая подруга предала меня… О нет, в этой ситуации никто бы не сумел сохранить хладнокровие. В общем, я самым позорным образом сделала то, что мне приказывал не делать Патрик. А именно — расплакалась. Пару секунд я давилась слезами, боясь показать свою слабость. А потом… Потом просто уронила голову на скрещенные руки, лежавшие на столе, и дала волю своим эмоциям. Какое-то время было тихо. Я сдавленно всхлипывала и даже немного всхрюкивала, силясь успокоиться. И очень боялась, что вот-вот Патрик рявкнет на меня и настойчиво повелит прекратить. Мол, все равно не верит моему спектаклю. Но вдруг он положил теплую широкую ладонь на мою спину. Чуть похлопал по ней, как будто пытался утешить меня. Я подняла голову, все еще прижимая руки к лицу. Чуть растопырила пальцы, чтобы оценить реакцию Патрика. Он по-прежнему был очень холодным и отстраненным. Но его глаза заметно потеплели, а складки вокруг рта почти разгладились. И я немного приободрилась. — Катрина. Голос Патрика, однако, был совершенно не мягкий. В уголках его губ по-прежнему тлело раздражение. — Я хочу увидеть твой разговор с Арделией, — сказал он. — Прости, если прозвучит неприятно. Но после твоей глупейшей попытки бегства я больше не могу тебе доверять. Мне нужны гарантии, что ты не врешь. — Но я просто испугалась! — воскликнула я. — Честное слово, я не думала скрыться от тебя. — Катрина… Мое имя соскользнуло с губ Патрика почти беззвучно, но вина вновь невыносимой тяжестью придавила мою голову к столу, столько в его тоне было упрека. — Пожалуйста, не играй на моих нервах, — жестко добавил Патрик. — Ты и без того сегодня достаточно отличилась. Я несколько раз прерывисто втянула в себя воздух. Затем неохотно кивнула. — Хорошо, — смиренно протянула. — Я покажу тебе все, что ты захочешь. Но как? И вздрогнула, как от удара, когда Патрик выложил на стол между нами уже знакомый мне кристалл, в глубине которого кружилась пугающая молочная муть. — Нет! Я невольно вжалась в спинку стула, безуспешно пытаясь оторвать взгляд от завораживающего тумана, заполняющего кристалл. Затрясла головой и жалобно повторила: — Нет, Патрик! Ты не сделаешь этого. — Не сделаю, — с неожиданной легкостью согласился он и резко накрыл кристалл ладонью. Я полной грудью вздохнула от облегчения. Что скрывать очевидное, даже мимолетный взгляд на ментальный амулет заставил мою голову закружиться. Стены комнаты покачнулись и поплыли, а пол под ногами, прежде такой крепкий и надежный, опасно вздыбился волной. Хотя на самом деле, понятно, этого не произошло. — Спасибо, — пробормотала чуть слышно. — Я не сделаю этого без твоего разрешения, — так же ровно и сухо добавил Патрик. — Потому что не хочу причинять тебе боль. А ментальный допрос, как ты помнишь из моих разъяснений, которые я давал Мариэлле, вещь весьма неприятная. Особенно если другая сторона сопротивляется и не желает пускать тебя в свои воспоминания. Замолчал. При этом не переставал нервно постукивать пальцами по столу. — Но? — догадливо протянула я. — Ты же не закончил, не так ли? — Так, — ровно подтвердил Патрик. — Катрина… Его голос чуть дрогнул, и я удивленно посмотрела на него, впервые с начала разговора осознав, что он испытывает какие-то чувства ко мне. — Катрина Трелони, — почти сразу продолжил Патрик все так же подчеркнуто отстраненно. — Я не могу влиять на ваш выбор. Его вы должны сделать сами. — Опять на «вы»? — Я сдавленно хмыкнула. — Патрик, а тебе не кажется, что после всего пережитого… — Не кажется, — резко перебил он. — Катрина, не уводи разговор в сторону. Сейчас не об этом речь. Я послушно прикусила язык и в очередной раз повинно склонила голову. — В общем, я не хочу и не буду принуждать тебя к ментальному допросу. — Патрик нервно дернул одним уголком рта. — Но знай. Это самый простой и легкий путь для тебя доказать свою невиновность. — То есть, ты все-таки считаешь, что я могу быть причастна к убийствам? Как я ни старалась сдержаться, но чуть не закричала в полный голос от возмущения. Даже привстала со стула. И тут же осела обратно, когда Патрик, глядя на меня в упор, слабо приподнял бровь. — Вопрос не в том, что я считаю, — начал он сразу после этого, продолжая держать меня в плену своих глаз. — Вопрос в том, как посчитают в Даресе. А именно, в магическом надзоре. И в очередной раз замолчал, как будто решил, что сказал даже более, чем достаточно. — То есть? — пискнула я. — То есть, моя дорог… — Патрик осекся, проглотив окончание слова, и продолжил гораздо суровее. — То есть, Катрина Трелони. У меня в избытке улик в пользу твоей виновности. Да одно то, что Теона Лигред умерла от действия твоего семейного амулета, который, смею напомнить, ты не сдала в магический надзор, а незаконно хранила дома, — стоит многого. Да, Арделия призналась в убийствах. Но! Опять это проклятое «но». Она сделала это лишь с твоих слов, я-то ее не слышал! Это он почти выплюнул в мое лицо. И тут же откинулся обратно на спинку стула, как будто сожалея о приступе внезапной откровенности. Опять тишина. Такая противная, такая вязкая. Я искусала все губы в кровь, силясь успокоиться. — У меня нет ни одного доказательства, что ты как хранительница этих самых амулетов не замешана в убийствах, — после мучительной паузы опять заговорил Патрик. — Ты пыталась бежать. В тот момент, когда тебе ничего не угрожало. Ты всегда оказывалась рядом с местами преступлений. Вспомнить хотя бы, что тело Квентина обнаружила именно ты. Правда, в моей компании, но все же. Вообще-то, я тогда почти силком навязался в твои сопровождающие. Ты понимаешь, что это значит? Каждую фразу он буквально вколачивал в мою повинно склоненную голову. — Катрина Трелони. Я сделал то, что никогда не делал ни для одного подозреваемого в убийстве. А именно — позволил себе честно и подробно описать ту ситуацию, в которую ты угодила. Патрик одарил меня коротким взглядом. Его пальцы, надежно прикрывающие ментальный амулет, не сильно, но заметно подрагивали. — Пожалуйста! А это он выдохнул прямо в мои губы, резко перегнувшись через стол. — Катрина, прошу — просто сделай это! — добавил тихо. — Это снимет все вопросы твоей гипотетической виновности. Неужели ты не понимаешь, что я поставил на кон?! И столько отчаяния было в его последней фразе, что мне вдруг стало страшно. — А что ты поставил на кон? — спросила, хотя уже понимала, как отвечу на его просьбу. — Свое будущее. — Патрик попытался улыбнуться, но получилось плохо. Скорее, вышел болезненный оскал. — Свою репутацию. Всего себя. Я не выдержала и вновь всхлипнула. Честное слово, я не пыталась играть на нервах Патрика, но слезы сами собой выступили на глазах. — О нет, госпожа Катрина Трелони. — Патрик с особенным ядом выделил мою девичью фамилию. — Сколько раз тебе говорить, что плакать в моем присутствии бесполезно? Таким образом ты заставляешь меня лишь предполагать самое худшее. Ух, как коварно прозвучало! Я пару раз со свистом втянула в себя воздух, силясь позорным образом не разрыдаться навзрыд. Потому что он примет это за доказательство своего крайне сомнительного утверждения. Но я никак не понимала, как прежний мягкий, приятный и очень… Очень милый мужчина, который всегда приходил ко мне на помощь, может быть настолько жестоким и жестким. В памяти как-то вдруг всплыла утренняя сцена, когда он лежал на мне. А ведь тогда воздух между нами звенел от влечения. Патрик хотел меня так же сильно, как и я его. Подобное невозможно сыграть, каким бы гениальным актером он ни был. Но теперь между нами воцарился воистину могильный холод. — Катрина! Восклицание Патрика отрезвило меня. Я опять посмотрела на амулет, который он баюкал между пальцами. И вновь, увы, нахлынули сомнения. Я страшилась показать свои мысли Патрику не из-за того, что он найдет в них какие-то свидетельства моей вины. О нет, такого точно не случится. Но он увидит, что я втюрилась в него по уши. Щелкни он пальцами и просто попроси — и я немедленно растекусь влюбленной лужицей у его ног. Вот что самое противное и постыдное. — А… Я кашлянула, желая прояснить вопрос, все ли мои мысли он прочитает. И тут же осеклась, беспомощно ощутив, как меня бросило в жар. Ох, нет! Как же стыдно про это сказать! — А-а? — с издевательской интонацией переспросил Патрик. Он сидел напротив меня. Такой красивый. Такой невозмутимый, такой… Влекущий. Даже несмотря на все обстоятельства, которые были более чем печальны. — Катрина, если ты откажешься от ментального допроса, то тебя немедленно отправят в тюрьму, — сурово предупредил Патрик, так и не дождавшись от меня какой-то реакции. И тут же, перехватив мои руки, сжав их до боли. — Да сколько тебя можно убеждать, Катрина, просто покажи свою память! Я верю, что ты не убийца! Иначе, уж поверь, говорил бы с тобой сейчас не здесь, а в Даресе. И я сдалась. Пусть препарирует мои мысли. Собственно, а почему нет? Просто потом уже я не смогу спокойно посмотреть ему в глаза. Потому что он узнает, о чем я думаю при каждом взгляде на него. — Ты меня возненавидишь, — тоненько вздохнула я. — Почему ты в этом настолько уверена? Взгляд Патрика тут же встал ледяным, а на виске отчетливо прорисовалась тоненькая синяя венка. — Потому что… — огрызнулась я. Патрик выразительно изогнул бровь, и я ядовито добавила: — Это немного неприлично. Тебе так не кажется? — Нет, не кажется, — парировал Патрик. — Поверь, Катрина. Я видел такие жуткие мысли, что ты даже представить не в силах. Путешествовал по самым мрачным и темным закоулкам подсознания закоренелых преступников. И я искренне не понимаю, почему ты так упорствуешь. Сильно сомневаюсь, что ты сумеешь меня хоть как-то удивить. Что-то не верится, что по ночам ты охотишься на детишек и жестоко убиваешь их. А ведь и такое я тоже обнаруживал при ментальных допросах. Причем имел несчастье лицезреть все произошедшее в малейших тошнотворных подробностях. Бр-р! Я украдкой поежилась, ощутив, как колючий холодок пробежал по позвоночнику. Даже думать не хочу, о чем Патрик говорит. Страшно представить, в какие глубины человеческого безумия ему приходилось заглядывать по долгу службы. — Так чего ты боишься. Катрина? — терпеливо повторил Патрик. «Того, что ты увидишь, насколько сильно я в тебя втюрилась». Но признание, понятное дело, так и не сорвалось с моих губ. — Делай, что должно, — вместо этого сказала я. Устало откинулась на спинку стула. Сцепила пальцы в замок. И опять между нами воцарилось хрупкое хрустальное молчание. Любой звук — и все взорвется мелкими, но ранящими до крови осколками. Патрик медлил. Он уже положил на стол между нами ментальный амулет. В глубине его клубился знакомый мне белесый туман. И даже мимолетный взгляд в центр молочно-белого камня рождал дичайшее головокружение. — Пожалуйста. — почти беззвучно прошелестел Патрик после долгой паузы. — Катрина, я понимаю твой страх и твое смущение. Но иначе нельзя. Я обещаю тебе, что сосредоточусь лишь на необходимой мне информации. На все остальное очень постараюсь не обращать внимания. — Я уже сказала, что ты имеешь полное право поступать так, как тебе велит долг, — сухо отозвалась я. Еще сильнее сжала кулаки, так, что полукружия ногтей наверняка отпечатались на внутренней стороне ладоней. При этом изо всех сил старалась не смотреть на амулет, в глубине которого так чарующе переливалась мгла всеми оттенками белого и серого. — Катрина… Наверное, мне показалось, но голос Патрика неожиданно дрогнул словно от сочувствия. Но почти он вновь превратился в жесткого бескомпромиссного дознавателя, как будто его секундная слабость лишь почудилась мне. Его губы шевельнулись, словно он желал еще что-то добавить. Но этого не произошло. Патрик медленно кивнул и очень аккуратно разжал пальцы с амулета. — Постарайся расслабиться. Это я, скорее, угадала — настолько тихо прозвучала просьба Патрика. Но легко сказать — да трудно сделать. Естественно, я немедленно напряглась пуще прежнего. — О нет, так дело не пойдет. — Патрик едва заметно покачал головой. А затем вдруг перегнулся через стол. Мягко прикоснулся к моему подбородку, чуть придержал его, когда я попыталась отвернуться. — Катрина, ты же знаешь, я никогда и ни за что не причиню тебе боли. Я так и замерла, завороженно глядя в его глаза, где плескалась непривычная теплота и нежность. Между прочим, это было первое проявление хоть каких-то чувств с его стороны с момента моего спасения. А я ведь действительно чуть не погибла! Была вот просто на волосок от гибели. И вместо утешений получила лишь порцию обвинений и подозрений. Хотя… Лучше мне не предъявлять ему никаких претензий по этому поводу. Сама же сглупила. И сглупила очень сильно. — Просто глубоко вздохни — и посмотри в камень, — все так же ласково, как будто убеждал капризного ребенка успокоиться, продолжил Патрик. — Ничего не бойся. Я буду рядом. «Вот как раз этого я и боюсь». Понятное дело, это я тоже вслух не сказала. Патрик чуть помедлил, но потом медленно опустился на свое место. При этом одна его рука так и осталась лежать поверх моих сжатых кулаков, словно таким образом он пытался успокоить меня. И, вообще-то, это помогло. Тепло от его прикосновения заставило меня немного расслабиться. — Молодец, — тут же отметил это Патрик. — Катрина, ты все делаешь правильно. А теперь сосредоточься на амулете. Я послушно перевела взгляд на камень, лежавший между нами. И мгла, клубящаяся внутри него, радостно встрепенулась. Закружилась смерчем, в глубине которого что-то загадочно посверкивало. Я знала, что нельзя этого делать, но все-таки сосредоточилась на огоньке. Очертания допросной комнаты дрогнули, словно растворяясь. Реальность перестала для меня существовать. — Умничка, — из какого-то невообразимого далека услышала я довольное от Патрика. — Катрина, только не напрягайся. Все идет так, как надо. И помни. Я увижу исключительно то, что ты сама мне покажешь. Поэтому сосредоточься на главном. Сердце невольно царапнуло от злости. Но почти сразу это чувство без следа растворилось в спокойствии, которое волнами исходило от амулета. Я не должна сопротивляться. Все хорошо. Я моргнула раз, другой — и медленно соскользнула в темноту забытия. Впрочем, почти сразу мрак посветлел, и я вновь увидела себя, прикованной к столу в своей лавке. — Думала, сбежала от меня? На мгновение меня пронзил дичайший ужас. Почудилось, будто вся сцена спасения лишь привиделась мне, и я сейчас вновь увижу обезумевшую бывшую лучшую подругу, которая занесла надо мной нож, желая убить. Однако страх тут же прошел, как будто кто-то могущественный легонько погладил меня по голове и пообещал помочь. Я видела, как Арделия что-то говорит мне. Наверное — в памяти прокручивался тот момент с ее признанием. Но все это было как-то… неопасно. Словно я вспоминала сон, а не переживала жуткий миг из моего прошлого. Спрашивается, и почему я так упиралась? Это действительно не больно. Патрик сосредоточен лишь на одной сцене. Ему совершенно необязательно знать… Ой. И картинка из прошлого замерцала, изменяясь. Теперь я была в гостиничном номере. Лежала на кровати и чувствовала на себе приятную тяжесть тела Патрика. Ой-ой-ой! Катрина Трелони, а ну-ка — немедленно вернись к Арделии! Незачем тебе вспоминать это утро. Потому что… Предательская память издевательски подсунула мне еще одну сцену. Вечер накануне, когда я куталась в банный халат и слушала шум затихающего ненастья, сидя напротив Патрика. А на моих губах все еще тлел вкус его поцелуя. Как же горячо я жаждала тогда продолжения! «Безумие, — вдруг коснулось меня эхо чужих мыслей. — Я не должен…» Я осознала, что услышала Патрика. Щеки вспыхнули огнем, и я забарахталась в тисках чужой воли, силясь освободиться. Виски вдруг прострельнуло болью. Несильной, скорее, предупредительной. Мол, Катрина, не глупи. Расслабься и перестань сопротивляться, иначе станет гораздо хуже. И это верный совет. Арделия. Мне надо вспомнить, что говорила Арделия. Опять я оказалась в своей рабочей лавке. И опять видела, как на кончике ножа, занесенном над моей грудью, зловеще играют тусклые огоньки магической искры. Губы Арделии шевелились, но я не вслушивалась в ее речь. Это мне было не нужно. Я знала, что вновь испытаю невыносимую боль, когда она заговорит про убийство моей бабушки. «Любопытно», — опять услышала я отзвук мыслей Патрика. Ага. В тот момент Арделия как раз призналась, что не имеет никакого отношения к убийству Квентина. Вообще, как-то странно получается. Ведь именно с него все мои неприятности и начались. Он обнаружил извещение об ожидающем меня наследстве из Грега, которое благополучно затерялось в извечном бардаке почты. Потом сообщил об этом Мариэлле, и та начала охоту за моим бывшим мужем, ну а потом и за мной. Но именно его Арделия, если ей верить, и не тронула. И зачем он приходил в мою лавку накануне своей гибели? Если честно, выглядел он тогда каким-то виноватым. Словно набирался решимости сообщить мне что-то важное. А что, если его убили именно из-за этого? Но кто? Точно не Арделия. Она призналась в двух других убийствах, зачем ей отрицать это. Снявши голову — по волосам не плачут. Уже говорила бы про все. И вообще у меня сложилось такое впечатление, что плевать она хотела на мое некое наследство в Греге. То есть, она и интриги Мариэллы — это две разные вещи. Недаром про Квентина Арделия и слыхом не слыхала. И убил Квентина, скорее всего, мужчина. В этом я была солидарна с выводами коллег Патрика. Женщине огреть мужчину сверху по голове было бы весьма затруднительно. Или же это очень высокая и сильная женщина. Арделия пусть крепче и выше меня, но до комплекции Квентина не дотягивает и близко. Что, собственно, и подтверждают ее слова. В одиночку с Квентином она бы точно не справилась. «Ничего не понимаю». Это была не моя мысль, скорее, Патрика. Но я ее поддерживала. — Вы закончили? Резкий вопрос выдернул меня из состояния полусна-полутранса. Я растерянно захлопала ресницами, пытаясь сориентироваться в пространстве. Вот только что я была в своей лавке и переживала худшие моменты в жизни. И внезапно вновь оказалась в допросной комнате полицейского участка. Судя по всему, Патрик тоже удивился столь невежливому вмешательству в процесс допроса. Он резко одернул руку с ментального амулета, и по его лицу внезапно прошла быстрая болезненная судорога. — Джоффри, — прошипел он и с приглушенным полустоном-полувздохом приложил пальцы к вискам. — Какого демона ты вмешиваешься? Я же просил нас не беспокоить! — Простите, что-то не так? — с искренним беспокойством поинтересовался Джоффри. — Вы как-то резко побледнели. — Конечно, побледнел! — огрызнулся Патрик, продолжая с мученической гримасой растирать себе виски. — Ты даже представить не можешь, как это неприятно — когда тебя так выдергивают из процесса ментального допроса. Чудо, что я вообще не отключился. — Да, мне не повезло, — спокойно согласился с ним Джоффри. Что он сказал? Смысл услышанного дошел до меня через секунду, когда стало слишком поздно. Патрик тоже не успел отреагировать, потому как одновременно с этим парень выхватил из кармана что-то, что сверкнуло в его руках ярчайшей вспышкой. Плотная волна энергии обрушилась на меня, погребя с головой. И я мгновенно отключилась. ---------- Глава шестая Глава шестая На этот раз сознание вернулось резко, словно по команде, без всяких видений из прошлого. Я вдруг осознала, что сижу с закрытыми глазами. Пошевелилась и с удивлением поняла, что никто меня не связывал. Руки и ноги были совершенно свободны. — Катрина, надеюсь, ты не будешь делать глупостей, — в этот момент послышался голос Джоффри. — У меня всего один комплект антимагических наручников, а веревку недосуг искать. Но если попытаешься оказать сопротивление — то придется вырубить тебя самым жестоким образом. Понятно. Стало быть, нет никакого смысла притворяться, будто я по-прежнему в обмороке. И я распахнула глаза, силясь как можно скорее оценить обстановку. Увиденное мне не понравилось настолько, что я бы, наверное, с радостью провалилась обратно во тьму небытия. Я по-прежнему была в допросной комнате. Напротив меня по-прежнему сидел Патрик. Правда, теперь его руки обвивала толстая зеленая лента блокирующих чар. Значит, вот кого заковал в наручники Джоффри. Собственно, оно и понятно. Патрик, судя по всему, еще не очнулся после столь внезапной и подлой магической атаки. Его голова безжизненно свисала, из уголка рта тоненькой струйкой сочилась кровь. — Он ранен? — испуганно воскликнула я. — Нет. Джоффри, который стоял неподалеку со скрещенными на груди руками, помотал головой. — Скоро очухается, — бросил с легкой ноткой презрения. — Пытался разорвать наручники и напасть на меня. Вот и отключился от боли. Ой. Аж мороз по коже, как представлю эту картину. Недаром наручники называются антимагическими. Когда они на человеке, то любая попытка воспользоваться даже самыми слабыми чарами вызовет приступ нестерпимой боли. — Не переживай так за своего любимого, — добавил Джоффри, заметив, как я переменилась в лице. — Дознаватели живучие, как тараканы. — Зачем ты это сделал? — спросила я. — Джоффри, ты ведь полицейский. Нападение на сотрудника магического надзора не сойдет тебе с рук. — Думаешь, я об этом не знаю? — На губах парня заиграла легкая усмешка. — Но у меня не было другого выхода. Слишком близко ко мне подобрался этот проныра. Если бы он продолжил твой допрос — то понял бы, кто на самом деле расправился с Квентином. — И кто же? Джоффри улыбнулся шире, глядя на меня в упор. — Не может быть! — Я недоверчиво распахнула глаза, осознав, на что он намекает. — Это был ты? Но почему? В этот момент Патрик слегка пошевелился и застонал. — Подожди немного, — попросил меня Джоффри. — Пусть твой ненаглядный сперва очнется. Не хочу повторять объяснения дважды. Патрик с трудом приподнял голову. Сфокусировал на мне мутный взгляд. — Катрина, — прошептал чуть слышно. Зеленая лента на его запястьях слабо засветилась, показывая, что он пытается сформулировать какое-то заклинание. — Эй, не стоит, — предупредил его Джоффри. — Опять ведь отключишься. А у меня не так много времени. Хотелось бы закончить все побыстрее. Свечение наручников угасло. Патрик несколько раз моргнул и окончательно пришел в себя. Тяжело, исподлобья, уставился на Джоффри. — Значит, это был ты, — проговорил глухо. — Занимательно. Наверное, впервые в жизни преступник сумел меня удивить. Никогда бы на тебя не подумал. — Спасибо, — поблагодарил его Джоффри. — Честное слово, я очень старался оставаться вне всяких подозрений. — Ты и впрямь блестяще сыграть роль простоватого и наивного парня-полицейского, — согласился с ним Патрик. — Тебе бы в актеры податься. Стал бы знаменитостью. Джоффри на пару секунд замер, словно всерьез задумался над предложением Патрика. Но почти сразу пожал плечами. — О, благодарю покорно, но я предпочитаю оставаться в тени, — сказал весело. — К тому же совсем скоро я получу столько денег, что работать мне не придется до конца жизни. — Тоже нацелился на наследство Катрины? — поинтересовался Патрик. — И каким образом, хотелось бы мне знать, ты рассчитываешь его заполучить? Притвориться ею, как планировала Мариэлла, у тебя при всем желании не получится. — Нацелился, — подтвердил Джоффри. — Но то, что ее ждет в Греге, меня ни капли не волнует. Поэтому, собственно, и пришлось расправиться с Квентином. Его слишком заела совесть, и он всерьез собирался рассказать ей о завещании. Правда, прежде пришел ко мне и спросил совета. Мол, что ему грозит, если он планировал мошенничество, но не совершил его. Так, собственно, я и узнал про планы Мариэллы поживиться чужим имуществом. Правда, с самого начала понял, что вся ее затея обречена на провал. — Надо же, какой догадливый, — неожиданно похвалил его Патрик. — И почему ты так решил? — Потому что она вздумала обмануть ведьм, сама при этом не будучи ведьмой, — ответил Джоффри. — Всем известно, что способности к магии у них передаются по материнской линии. При рождении младенцу ставят метку, через которую он получает доступ к силе предков. — Что за метка? — не утерпела и спросила я. — А у тебя ее, разве, нет? — слегка удивился Джоффри. — На плече в виде круга. Я с недоумением хмыкнула и мотнула головой. Покосилась на Патрика. Тот сидел спокойно, не выказывая ни малейшего признака удивления. Стало быть, понимает, о чем речь. Но почему он мне про это раньше не рассказывал? Впрочем, может, повода не было. Как-то странно прозвучит такой вопрос. Мол, Катрина Трелони, а есть ли у тебя на плече ведьминский знак? — Ну, значит, твоя мать не просто так бежала из Грега, а натворила там что-то очень серьезное, — сказал Джоффри. — Или же по какой-нибудь другой причине решила отказаться от своего прошлого и силы ведьмы. Без ее благословения и ты не вошла в ее род. — Стало быть, завещание в таком случае недействительно? — не унималась я. — Да откуда же мне знать? — фыркнул Джоффри. — Я не специалист в подобного рода вопросах. Это надо у какого-нибудь законника узнавать. Как бы то ни было, но Мариэлла не сумела бы провести ведьм. Уж у нее-то такого знака точно не имелось. Это во-первых. А во-вторых, ей бы пришлось пройти проверку на родство с покойной. Ведьмы не верят документам и подписям чиновников даже самого высокого уровня. Они верят лишь магии крови. Я опять посмотрела на Патрика. Тот едва заметно кивнул, подтверждая рассуждения Джоффри. — Но рассказ Квентина натолкнул меня на интересную идею, — продолжал тем временем Джоффри. — С ведьмами я связываться не желал. Только глупец будет всерьез считать, что сможет обмануть их. Меня заинтересовали планы Мариэллы по другой причине. Она собиралась оговорить тебя и отправить в тюрьму, чтобы развязать себе руки для путешествия в Грег. Но главное: Квентин особенно расстраивался из-за того, что его возлюбленная к тому же хотела присвоить себе все твои драгоценности. Мол, тюрьма-то ладно. Он не верил, что ты угодишь за решетку надолго. В магическом надзоре, чай, тоже не дураки сидят. Быстро поймут, что им попалась не опытная преступница или беглая темная ведьма, а наивная девица, не разобравшаяся толком в правилах хранения амулетов. Да и сильно сомневаюсь, что тебе действительно остались от матери какие-либо опасные вещи. Патрик негромко кашлянул, как будто хотел возразить ему, и я виновато понурилась. Ну да. Тут Джоффри был неправ. Потому что Арделия при помощи моих амулетов убила Теону и сбежала. — Но вот драгоценности ты от нее получила действительно превосходнейшие. Она все уши Квентину прожужжала о том, что ты недостойна этих украшений. И ему было стыдно. Очень стыдно перед тобой. Мало того, что тебе по вине Мариэллы придется пережить немало неприятных допросов, так еще и последней памяти о погибших родителях она всерьез вознамерилась тебя лишить. Ну а я же почти сразу понял, что это мой шанс разбогатеть. Причем самую грязную работу выполнила бы Мариэлла и Квентин. Им бы и пришлось отвечать за преступление. А я бы остался вне подозрений. — Не понял, — подал голос Патрик. — Что именно ты хотел сделать? — Не думал, что в дознаватели берут настолько тупых личностей, — презрительно бросил Джоффри. — По-моему, я уже разжевал до мельчайших подробностей. Мариэлла и Квентин обязательно бы сами угодили в тюрьму за мошенничество в особо крупном размере. Причем, скорее всего, остались бы в Греге. Ведьмы крайне не любят самозванцев, которые осмеливаются покуситься на их кровные связи. Для них это наглость и оскорбление высшего уровня. Катрина в этот момент оправдывалась бы в Даресе за то, чего не совершала. А стало быть, ее драгоценности оказались бы без присмотра. Поэтому я планировал без каких-либо затей просто присвоить украшения. Мариэлла не оставила их у себя дома. Беспокоилась, что Катрина заявится туда на правах все еще законной супруги этого слизняка, и заберет их. К себе забрать она их тоже не рискнула. Наверное, все-таки опасалась, что кто-нибудь из надзора поверит словам Катрины и устроит обыск ее жилища. Поэтому передала их Квентину. Точно знала, что на него-то никто не подумает. И в этом она была права. Мариэлла так умело скрывала свою связь с Квентином, что об этом в Бельвиле вообще ни один человек не подозревал. — Как я уже сказал, Квентин мучился угрызениями совести. — Джоффри криво ухмыльнулся. — Все это ему крайне не нравилось. Ему было до слез жалко Катрину. Наверное, еще и по той простой причине, что сам он осиротел очень рано. Поэтому Квентин не только совета пришел у меня спросить. Он еще и притащил ее драгоценности ко мне. Так сказать, пытался оформить явку с повинной. — Любопытно. Я с невольным изумлением приподняла бровь. В тоне Патрика вдруг проскользнули знакомые суховатые нотки, как будто он не сидел сейчас напротив жестокого убийцы, будучи совершенно при этом беззащитным, а сам вел допрос пойманного преступника. Джоффри, видимо, тоже почуял неладное. Он нахмурился и с подозрением уставился на Патрика, который в этот момент расслабленно откинулся на спинку стула, положив перед собой руки. Широкая лента оков, обвившая его запястья, едва заметно посверкивала зеленоватыми искорками. Словно Патрик в уме пытался подобрать нужное заклинание. — Не дури, — жестко одернул его Джоффри. — Не надо лишнего героизма, все равно освободиться у тебя не получится. — А разве я что-нибудь делаю? И по губам Патрика скользнула даже не улыбка — лишь намек на нее. Но выглядело все так, будто глубоко в душе он потешается над Джоффри. Тот нехорошо прищурился, продолжая с откровенным сомнением вглядываться в безмятежного Патрика. Покачнулся к нему — и сердце сжалось от дурного предчувствия. Ох, как бы не ударил! Понятия не имею, что задумал Патрик, но с его стороны это абсолютная глупость. Не стоит злить человека, если находишься в полной его власти. — Так что там с Квентином? — торопливо выпалила я, силясь переключить внимание полицейского на себя. — Как я поняла, ты забрал мои драгоценности у него. Но зачем убивал? В полицию бы Квентин точно не пошел. Джоффри еще несколько секунд буравил взглядом Патрика. Потом, должно быть, решил, что он не представляет для него угрозы, и опять посмотрел на меня. — Да, я забрал у него твои побрякушки, — согласился он. — К слову, ты настолько небрежно к ним относилась, что даже не заметила, когда именно опустела твоя шкатулка с ними. Задолго до признания Витора в измене. Потом сказал Квентину, что он огромный молодец, и я, как представитель закона, гарантирую, что у него не будет никаких проблем. Ведь зачинщицей всего является Мариэлла. Но стоит довести дело до конца. Если ее махинацию разоблачить сейчас — то особого наказания она не понесет. Тем более в Бельвиле, учитывая связи ее отца и дяди. Необходимо вывести разбирательство на самый высокий уровень. А стало быть, ему нужно поехать с Мариэллой в Грег, потому как с тамошними властями даже руководитель магического надзора не всегда в силах тягаться. Патрика сильно царапнула эта фраза. Я успела заметить, как его всего передернуло. Хм-м… Занятно. Значит, вражда между магическим надзором и ведьмами и впрямь не легенда из прошлого. Она продолжается и поныне. — Я убедил его не бояться ареста, — завершил Джоффри. — Пообещал непременно вытащить и рассказать всем об его истинной роли. Тогда он станет настоящим героем и получит благодарность не только от верховной ведьмы Грега, но и от самого короля. — И парень поверил твоим россказням? — скептически вопросил Патрик. — Я был очень убедительным. — Джоффри горделиво приподнял подбородок. — И потом. Я все-таки представитель власти. Он пришел ко мне, потому как изначально считал, что получит верный совет. — А ты обманул его. Джоффри всплеснул руками, явно не видя ничего дурного в своем поступке. — Но все-таки, почему убил? — поинтересовался Патрик. — Если бы все получилось так, как ты задумал, то особой нужды в этом не было. Мариэлла и Квентин, скорее всего, и впрямь на долгие годы застряли бы в тюрьме Грега. Катрина была бы абсолютно уверена, что драгоценности остались у любовницы Витора. Ты, как и сказал ранее, вне подозрений. — И все-таки некие опасения у меня имелись, — тяжело обронил Джоффри. — Рано или поздно, но эта парочка бы освободилась. А еще ведьмы славятся своим умением разговорить любого. Не думаю, что Квентин сумел бы долго держаться на допросах. Выдал бы меня с потрохами. Но даже не это главное. Если честно, я на самом деле не хотел его убивать. Все произошло спонтанно. — Спонтанно? — недоверчиво переспросил Патрик. — То есть? — Парень продолжал терзаться сомнениями, — пояснил Джоффри. — Он то и дело порывался рассказать Катрине правду. И это несмотря на все мои заверения о том, что он выполняет важную государственную миссию. Один раз я застукал его заходящим в ее лавку. Ох, и перепугался тогда! Думал, что вот-вот он все выложит. Пришлось замереть у окна и строить ему страшные рожи, пока он не заметил меня и не вышел. От столь неожиданного признания я аж рот приоткрыла. А ведь и впрямь. Тогда действительно кто-то маячил у окна с другой стороны. Но уже темнело, в лавке горел свет, поэтому я видела лишь размытый силуэт. Потом эта мелочь вообще вылетела из моей головы. Мало ли, кого из прохожих заинтересовал ассортимент магических безделушек, выложенный на витрине. — В общем, накануне Квентин столкнулся со мной на улице, — продолжил Джоффри. — Как понимаю, предыдущим вечером Мариэлла как раз приступила к исполнению своего плана. На бедняге лица не было. Он почти плакал. Я затащил его в заведение госпожи Лигред, расспросил, что происходит. Ну он и выложил, что соблюдение наших договоренностей выше его сил. Мол, он был в ресторане, когда Мариэлла набросилась на Катрину и приказала той выметаться из собственного дома. И он не желает больше участвовать в этом. Он с трудом удержался от того, чтобы не вмешаться сразу. Но теперь твердо настроен пойти к Катрине и раскрыть ей глаза на происходящее. Меня чуть ли не до слез растрогало услышанное. Помню, как мне тогда было тяжко и тошно на душе. Сначала неудачное свидание с мужем и неожиданная горькая правда как обухом топора по голове о том, что он мне изменяет. На следующее утро — запредельная наглость Мариэллы, рассмеявшейся мне в лицо, когда я потребовала у нее вернуть мои вещи и фамильные драгоценности. Весь мой привычный мир в одночасье рухнул. А оказалось, рядом был тот, кто искренне сочувствовал мне и собирался помочь. — Он попросил меня отдать ему драгоценности Катрины, сказал, что отнесет их обратно ей сразу же. — Джоффри досадливо цокнул языком. — Конечно, я пытался переубедить его, но все зря. Квентин уперся, как баран. Все твердил и твердил, что выходит из игры. Что мне оставалось делать? — Понятия не имею. И опять в голове Патрика проскользнули слишком ядовитые нотки для человека, который находится целиком и полностью в чужой власти. Повезло, что Джоффри, весь в расстроенных чувствах, этого не заметил. — Что же ты сделал? — мягко спросил Патрик. Ну точь-в-точь как будто он на самом деле ведет допрос. Хм-м… Помнится, Мариэлла в его присутствии тоже позволила себе излишнюю откровенность. И Патрик позже признался, что воспользовался ментальными чарами. Что, если… Я раздраженно оборвала мысль. Нет, безумие! Он в магических наручниках, стало быть, даже самые простейшие чары ему недоступны. — Я соврал, что драгоценности спрятаны в надежном месте. Удивительно, но Джоффри теперь вообще не обращал ни малейшего внимания на Патрика. Он почти полностью отрешился от окружающей действительности, устремив взгляд куда-то поверх моей головы. Говорил тихо и как-то монотонно, как будто вновь переживал в уме те события. А может быть, это мой шанс? Джоффри сейчас не до меня. И он меня не связывал. Как встану, как ударю его чем-нибудь тяжелым… Если честно, я слабо представляла, как бы справилась с Джоффри. Пусть он моложе меня на год или два, но выше на голову и гораздо шире в плечах. Патрик, думаю, скрутил бы его с легкостью. А вот мне такой подвиг вряд ли под силу. И все-таки я собиралась рискнуть. Слишком многое было поставлено на кон. В конце концов, что так погибать — что эдак. Вряд ли Джоффри отпустит нас живыми после всех своих откровений. И я даже приподнялась с места, уже сжав кулаки в воинственном порыве. Но тут Патрик искоса глянул на меня. Судя по насмешке, которая заискрилась в глубине его глаз — он точно понял, что я задумала. Но план не оценил. Выразительно мотнул головой и украдкой пригрозил указательным пальцем. Я послушно опустилась обратно. Вопросительно изогнула бровь, однако Патрик уже потерял ко мне всяческий интерес, вновь переключившись на Джоффри. — Я пообещал ему, что принесу эти проклятые украшения в ближайшее время, — все так же ровно и до ужаса безэмоционально продолжал Джоффри, по-прежнему напряженно разглядывая что-то невидимое остальным на стене позади меня. — Мы договорились встретиться в архиве рано утром. Он как раз был дежурным архивариусом, поэтому никто из его коллег нас бы не побеспокоил. — И ты пришел, чтобы убить его, — заключил Патрик. — Я пытался в очередной раз переубедить его. — Джоффри вдруг всхлипнул, его губы предательски задрожали. — Еще раз пообещал, что его заслуги государство не забудет. Но… Квентину было все равно. Он твердил раз за разом то, что не желает участвовать во всем этом. Что не собирается причинять такую боль Катрине. И плевать ему, что потом ее оправдают и все вернут с компенсацией. Даже приготовил завещание, которое Мариэлла собиралась предъявить в Греге, чтобы передать его Катрине. И… — Запнулся, горестно прикусив нижнюю губу. Затем сипло выдохнул: — Что, ну что мне оставалось делать? В мечтах я уже был богатым человеком. Жил свою лучшую жизнь, а не прозябал в этом дрянном мелком городишке, где даже полы в участке мне приходилось мыть самому. И я не выдержал. Попросил Квентина показать мне завещание — а то вдруг не заметил в нем каких-то деталей. Он повернулся к столу, ну а я схватил первое, что попалось под руку. И огрел его по затылку. Признание далось ему нелегко. Он так жалобно скуксился, что я всерьез решила — и впрямь зарыдает. Но Джоффри пару раз со свистом втянул в себя воздух через зубы и вроде как взял эмоции под контроль. — Я не хотел этого, — проговорил глухо. — Видит небо, не хотел! Я вообще не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал. Все должно было закончиться благополучно для всех. — Благополучно? — с едким сарказмом осведомился Патрик. — Дружище, полно тебе. Ты прекрасно знал, что Катрине придется провести не одну неделю, а то и парочку месяцев в тюрьме надзора, пока будет идти разбор ее дела. Квентин и Мариэлла вообще угодили бы за решетку на много-много лет. Последнюю мне ни капли не жаль, но вот Квентин… Бедный паренек такого точно не заслужил, потому как пытался предупредить власти о готовящемся мошенничестве, а потом и вовсе наотрез отказался участвовать в нем. — Но все бы остались живы, — огрызнулся Джоффри. — Разве это не самое главное? А Квентин, этот упрямый глупец, все испортил! — Он просто делал то, что велела ему совесть, — рискнула вступиться я за несчастного паренька. Тут же осеклась, когда Патрик вновь глянул на меня. Теперь с явной ноткой раздражения. И опять пригрозил мне пальцем. Джоффри мое замечание почему-то задело. На его виске мелко забилась тонкая синяя жилка, а уголки губ пару раз раздраженно дернулись вниз. — Каким образом тебе удалось стереть отпечаток твоей ауры в архиве? — торопливо задал новый вопрос Патрик. — Ты же не маг. — Полицейский амулет, — хмуро бросил Джоффри. — Мне его выдали, когда брали на службу. Сказали, что в нем достаточно энергии на непредвиденный случай. Ну вот. Такой случай и наступил. Почему-то сердце тревожно екнуло от такого простого и логического объяснения. Нет, я верила, что Джоффри не врет в этот момент. Он действительно воспользовался амулетом. Но меня по-прежнему озадачивала реакция Патрика. По-моему, он вообще перестал бояться! Ведет себя как настоящий хозяин положения. Но главное — Джоффри как будто попал под его власть. С поразительной готовностью отвечает на все вопросы. Хотя, казалось бы, уже давным-давно должен был покончить с нами. — И завещание ты тоже при помощи амулета сжег? — вкрадчиво поинтересовался Патрик. — Ну… да, — подтвердил Джоффри. — Если честно, не планировал этого, как-то само получилось. А потом я подумал, что оно и к лучшему будет. Завещание привело бы к Катрине, она бы рассказала о своих украшениях… Словом, я просто путал следы. И, по-моему, это у меня получилось превосходно! После чего горделиво приосанился, как будто всерьез ожидал похвалы. — Да, неплохо вышло, — заверил его Патрик. — Почти идеально. — Почему «почти»? — мгновенно оскорбился Джоффри. — Я водил тебя, надзорскую ищейку, за нос все это время! Ты даже не подумал на меня. И теперь ты угодил в мою западню, а не я. В глубине зрачков Патрика вновь взметнулась метель озорных искорок. Странно, очень странно. Он вот вообще не боится Джоффри. А должен, учитывая ситуацию. Но еще удивительнее была реакция Джоффри. После короткой вспышки гнева он вновь впал в подобие прострации. Пару раз медленно моргнул, как будто с трудом удерживался от желания прямо на ногах заснуть. — Кстати, а почему ты вообще вздумал напасть на меня? — мягко полюбопытствовал Патрик. — Очень непонятное решение, если честно. Ты же был абсолютно уверен в том, что вне подозрений. «И был вне подозрений, — мрачно подумала я. — По крайней мере, я бы в жизни не заподозрила Джоффри в убийстве». Но прозвучала фраза странно. Как будто в глубине души Патрик намекал на то, что как раз он-то был в курсе. Однако при этом он сидит напротив меня в наручниках. — Ты допрашивал Катрину ментально, — с непонятной готовностью ответил тот. — И я испугался… Ну, при допросах подобного рода человек словно переселяется в чужой разум. Видит все глазами допрашиваемого, слышит все его ушами. И я подумал — а вдруг Катрина увидела меня, когда я стоял около окон ее лавки и умолял Квентина выйти? Тогда все сразу станет ясно. — А, ну да. — Патрик без малейшего удивления кивнул, как будто ожидал услышать именно это. — Конечно. Такое простое объяснение мне в голову не приходило. — Поэтому я и застал тебя врасплох, — опять горделиво заявил Джоффри. Патрик не стал с ним спорить. Лишь склонил голову, словно признавая поражение. А я во все глаза уставилась на магическую зеленую ленту, по-прежнему красующуюся на запястьях Патрика. Ничего не понимаю! Почему он ведет себя так? Как будто вообще не боится никаких последствий. А, между тем, в уголке его рта по-прежнему видна запекшаяся кровь. То есть, попытка освободиться от наручников ему далась очень и очень нелегко. Но я же при этом свободна… Я опять вернулась к той мысли, от которой не столь давно пришлось отказаться. Нет, грубой физической силой я Джоффри не одолею, это абсолютно точно. Он гораздо выше и крепче меня. Но что насчет ментальной магии? На мне нет наручников. И иногда у меня получается заставить людей делать так, как я хочу. Как, например, Арделию, когда она перебрала с алкоголем в заведении госпожи Лигред… Я чуть не застонала в полный голос. О небо! Это было всего несколько дней назад. А кажется — целая вечность миновала. И тогда я даже не подозревала, какая гадюка дремала на моей груди. Образно выражаясь, конечно. Усилием воли я постаралась выкинуть все ненужные сомнения, размышления и опасения из головы. Главное сейчас — обезвредить Джоффри. И я глубоко вздохнула, силясь сосредоточиться. Уставилась на точку между бровями рыжего полицейского. И попыталась вспомнить, как это — заставить другого человека выполнить твое желание. Как и следовало ожидать, Патрик вдруг насторожился. Посмотрел на меня внимательно, но ничего не сказал, и я немного осмелела. Наверное, понял, что я пытаюсь нам помочь. Сердце билось все медленнее и медленнее. Страх и паника уходили, сменяясь полнейшим спокойствием. Я погрузилось в странное оцепенение, словно задремала с открытыми глазами. Положила на стол руки и переплела пальцы. Стены комнаты дрогнули, расплываясь передо мной в дымке небытия. Я как будто застыла на пороге между двумя мирами: этим и потусторонним. — В общем… Джоффри замялся. Сдвинул брови с усилием. — В общем… — повторил как-то потерянно. Помолчал, собирая разбегающиеся мысли вместе. Опять неуверенно начал: — Я сделал то, что было нужно. — Понимаю. — Патрик проговорил это, не отводя взгляда от меня. И в глубине его синих глаз внезапно загорелись заинтересованные огоньки. Он смотрел на меня осуждающе, как будто я делала что-то чрезвычайно неправильное. Но почему неправильное? К этому моменту я взяла все свои эмоции под строжайший контроль. И знала, что поступаю верно. Я умею заставить людей делать так, как мне нужно. И я сейчас это докажу. Вдох. Выдох. И еще раз. Я больше не боялась Джоффри. Я больше вообще никого и ничего не боялась. Я видела, как по жилам Джоффри в бешеном рваном ритме пульсирует кровь. Вот он как раз боялся, и боялся сильно. Чувствовал неладное, но не понимал, откуда исходит угроза. А я могу его убить… Нет, даже не так. Я просто могу сделать так, чтобы он сам не захотел больше жить. Одно мое желание… Один слово — и его сердце, биение которого ощущается на моей ладони, замрет. Стоит лишь приказать ему перестать дышать. Испуганная улыбка застыла на губах Джоффри. Он выпрямился, растерянно огляделся, не понимая, насколько близко подошел к грани между двумя мирами. Смерть уже заметила его. Уже приближается. Беззвучно, незаметно, но неотвратимо. «Нет. — Далеким отзвуком прозвучало в ушах. — Катрина, не делай этого». Ага, так я и послушалась. Все стало иным. Как картина, нарисованная капризным ребенком. Вроде бы, все правильно. И в то же время что-то не то. Напротив застыл Джоффри, и его окутывали серебристые нити моей воли. Как маленькая муха, угодившая в мою паутину. — Освободи Патрика. Не уверена, что сказала это вслух. Скорее, очень громко подумала, глядя в упор на рыжего полицейского. Он выглядел совершенно потерянным. Глаза бегали из стороны из стороны. Губы противно и трусливо тряслись так, что зубы отбивали чечетку. — Освободи. Теперь я совершенно точно сказала это вслух, продолжая глядеть на Джоффри. Голова сильно кружилась. К горлу подкатил горький желчный ком тошноты. Но я понимала, что это мой последний шанс на спасение. Патрик в антимагических наручниках, он не придет ко мне на помощь при всем желании. Джоффри выпрямился так, что его позвоночник неприятно хрустнул. Напрягся, все-таки постаравшись скинуть мои чары. — Даже не вздумай… — прошелестел с тяжелым присвистом, как будто каждый вздох давался ему с огромнейшим трудом. — Прекрати. Увы, это прозвучало не грозно, а, скорее, умоляюще. Я смотрела на Джоффри — и видела не его. Скорее, обычную марионетку, которая повисла в плотных узах моей воли. — Ты слышал меня. — Мои губы шевелились, но слова доносились так, как будто их говорил кто-то другой. Голос был слишком низким и чужим. — Не заставляй меня повторять. Сними с Патрика наручники. И в доказательство серьезности своего приказа дотронулась до одной из невидимых магических нитей, которая, повинуясь моему желанию, опасно перехлестнула горло парня. Джоффри привстал на цыпочки, торопливо вскинул растопыренные пальцы к шее, пытаясь ослабить хватку. И краем глаза я заметила, как привстал со своего места Патрик. Лицо королевского дознавателя теперь было очень сосредоточенным и серьезным. Он следил за каждым моим движением неотрывно. Так, наверное, следит охотник из западни, дожидаясь, когда на него выйдет смертельно опасный зверь. Пусть смотрит. Сам же прекрасно понимает, что это наш единственный шанс на спасение. Очень хотелось и дальше удерживать нить натянутой, перекрыв тем самым доступ к воздуху для Джоффри. Но нет. Я собираюсь уподобляться ему или Арделии. Пусть ответит за свои поступки перед судом. И я без особого желания отпустила нить. — Умничка. — Патрик улыбнулся мне одними уголками рта и опустился обратно на стул. Вытянул перед собой руки, перевитые зеленой лентой наручников, и выжидающе посмотрел на Джоффри снизу вверх. — Ну-с, молодой человек, — сказал негромко. — Вы получили приказ. Извольте исполнить его. Джоффри, однако, продолжал мне сопротивляться. На его лбу выступили крупные прозрачные капли пота, зрачки расширились так, что заняли почти всю радужку, а на висках вздулись синие жилки вен. Но он сделал шаг вперед, потом еще. И остановился, все-таки не дойдя до Патрика. Удерживать его под контролем с каждой секундой становилось все тяжелее. И потихоньку паутина моего колдовства стала рваться. — Джоффри! — Я повысила голос, почувствовав слабый укол паники. — Подойди ближе! Джоффри неохотно покачнулся было к Патрику, который, к слову, взирал на все происходящее без малейшей толики страха. Скорее, с отстраненным равнодушием независимого наблюдателя, который без особых эмоций, даже более того — с легкой ноткой скуки ожидает, чем все закончится. Но тут же вновь остановился. Даже более того — попятился. — Почему я должен тебя слушаться? — с легкой ноткой удивления спросил Джоффри. — Точнее, почему я начал тебя слушаться? Ты не имеешь надо мной никакой власти! И несколько нитей разорвалось, давая ему больше свободы действий. Я испугалась сильнее. Еще немного — и моя попытка завершится полнейшим крахом. А следовательно, мы с Патриком погибнем. Потому как Джоффри явно не собирается оставлять нас в живых, раз уж так подробно покаялся в грехах. — Стоять! Я привстала со стула, отчаянно пытаясь успокоиться и вернуть ситуацию под полный свой контроль. Увы, в итоге сделала лишь хуже. С таким трудом скопленная энергия от всплеска моего страха стала рассеиваться. И чем больше я пыталась вновь сосредоточиться — тем хуже получалось. — Катрина, мне очень жаль. — Джоффри пожал плечами, почти полностью придя в себя. — Сядь, пожалуйста. Иначе мне придется причинить тебе боль. «Сядь, — эхом вторили ему мои мысли. — Нахрапом ты ничего не сделаешь. Постарайся взять себя в руки и повторить попытку». Хм-м… Никогда не замечала, что мой внутренний голос говорит с интонациями, которые подозрительно напоминают Патрика. Более того — если бы не магические наручники, то я бы решила, что это именно он дал мне такой совет. Я послушно бухнулась обратно. Сцепила перед собой пальцы, в кончиках которых еще билась остаточная энергия. — Боль, стало быть, ты Катрине причинять не хочешь, — негромко проговорил Патрик. — Получается, ты нас отпустишь? Джоффри виновато покачал головой. — Хотел бы, — протянул тоскливо. — Но не могу. Правда, не могу. Я слишком молод и не желаю остаток жизни провести за решеткой. Поэтому вы оба для меня — проблема, которую надлежит решить в кратчайшие сроки. — О, даже так. — Патрик холодно усмехнулся, словно позабавленный угрозой Джоффри. — Молодой человек, как понимаю, в живых ты нас оставлять не собираешься. Тогда кого первым убьешь? Меня или Катрину? И каким именно образом? Джоффри не ожидал такого вопроса. Он широко распахнул глаза, даже не побледнел — посерел, как будто воочию представил картину будущей кровавой расправы. — Квентина ты ударил в порыве гнева и отчаяния, — мягко и вкрадчиво продолжил Патрик. — С нами все будет иначе. Катрина наверняка горько расплачется и примется умолять тебя этого не делать. Женщина, что с нее взять. Оружие ты, как понимаю, тоже приготовил заранее? — Я… — Джоффри побледнел еще сильнее, хотя это казалось невозможным. После короткой заминки кивнул. — И что именно? — с неуместным смешком полюбопытствовал Патрик. — Нож или веревка? Я судорожно втянула в себя воздух. О небо, что творит Патрик? Он с такой легкостью разглагольствует о столь отвратительных вещах. Как будто вообще не осознает, в какой смертельной опасности мы оказались. — Нож, — глухо признался Джоффри. — Неплохой выбор для новичка. — Патрик одобрительно кивнул. — Неидеальный, но неплохой. Кстати, а про запасную одежду ты не забыл? Джоффри окончательно растерялся. Его глаза стали совершенно круглыми, совиными, а по щекам пошли некрасивые красные пятна. — Про что не забыл? — почему-то шепотом переспросил он. — Про одежду, — терпеливо повторил Патрик. — Знаешь, убийство ножом — не самое эстетичное. Особенно для новичка. Ты ведь понятия не имеешь, куда надлежит бить, чтобы жертва получила как можно меньше страданий. Скорее всего, примешься тыкать наугад. Кровь брызнет в разные стороны. А если еще кто-нибудь из нас начнет метаться по комнате… Бывал когда-нибудь на скотобойне? Джоффри издал какой-то странный звук. Более похожий на сдавленное бульканье. — Вид у тебя после всего этого будет преотвратный. — Могу поклясться — я даже уловила в тоне Патрика сочувствующие нотки. — Тут не только переодеться, тут и вымыться не помешает. Иначе тебя мгновенно отыщут по кровавым следам. — И тут же, без малейшей паузы, деловито уточнил: — А план бегства разработал? — Ну-у… — сдавленно пробормотал Джоффри. Неуверенно кивнул. — Для твоего же блага будет лучше еще раз его как следует обдумать, — назидательно посоветовал Патрик. — Я, вообще-то, как ты прекрасно знаешь, из магического надзора. К тому же занимаю там далеко не последнюю должность. Да как только станет известно о моей гибели — весь Бельвиль и окрестности по камушку разберут, чтобы найти преступника. Все жители на допросах побывают, и не по разу. И ты, к слову, будешь в числе первых подозреваемых, поскольку общался с нами чаще всего из местных. — Я… Джоффри подавился и дернул ворот рубашки, как будто он душил его. Засунул руку в карман формы — и я заранее напряглась. Ох, как бы он прямо сейчас нас резать не стал! Кажется, Патрик своими вопросами его до грани довел. Хвала небесам, Джоффри вытащил не нож, а какой-то черный камень на кожаном шнурке. — Это полицейский амулет, — бесхитростно пояснил он. — Как думаешь, в нем осталось достаточно энергии, чтобы спрятать мои следы от поисковых чар? Губы Патрика едва заметно дрогнули, как будто он пытался скрыть усмешку. Если честно, пусть ситуация и не располагала к веселью, но просьба Джофрри прозвучала забавно. Преступник просит помощи у жертвы, которую намеревается убить. — Боюсь, что твой амулет на нуле, — ответил Патрик. Джоффри обиженно насупился. Весь понурился, грустно опустив плечи. Мне даже почудилось, что на его глазах сверкнули слезы. Ну точь-в-точь маленький капризный ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. — И что мне теперь делать? — горестно вопросил. — Давай ты сначала освободишь меня — а потом поговорим, — ласково попросил его Патрик. — Ага, конечно! — недоверчиво буркнул Джоффри. — Тебе только этого и надо. Если я сниму с тебя наручники — то ты немедленно на меня нападешь. Так? А я уже сказал, что не хочу в тюрьму! Я не виноват в том, что случилось! Это само как-то! Квентин глупец, из-за него все мои проблемы! Джоффри выпалил это на одном дыхании. Он явно пытался таким образом разбудить в себе злость, задремавшую после увещевающих речей Патрика. И это у него вышло. Он с внезапной решимостью сжал амулет в кулак, опять потянулся к карману. Уверена, что на этот раз он вытащит нож. К этому моменту я собрала достаточно энергии. По крайней мере, попытаться следовало. Последующие события уложились в краткое мгновение между двумя биениями сердца. Я успела заметить, как Джоффри сунул руку в карман — и свет магического шара, плавающего под потолком, заиграл смертоносной искрой на кончике чего-то очень острого, что он поспешно освободил из ножен. Нож! Я права, он решил действовать, наплевав на все уговоры Патрика. Ладони загорелись огнем от рвущейся наружу энергии. Не думая больше ни о чем, я резко вскинула перед собой руки, отправив в парня всю накопленную силу. — Катрина, нет! — почему-то вскрикнул Патрик. Вскочил со своего места, с грохотом отшвырнув прочь стул. И зеленая лента магических наручников внезапно исчезла с его запястий без следа. — Как это? — выдохнула изумленно. Патрик мне не ответил. Он уже был около Джоффри. Все это произошло настолько быстро, что парень еще стоял на ногах, хотя и получил мощнейший удар атакующей магией в грудь. Нож выпал из его ослабевших пальцев. С глухим звяком ударился об пол и отлетел куда-то в сторону. А затем и Джоффри начал медленно заваливаться на пол. Патрик успел подхватить его, не позволив упасть. Осторожно уложил, после чего приложил два пальца к шее. Замер так, тревожно нахмурившись. Только сейчас догнало запоздалое осознание того, что я вообще не контролировала силу своих чар. Била так, как будто от этого зависела моя жизнь. А впрочем, почему «как будто»? Я была в этом искренне убеждена. Что спасаю не только себя, но и Патрика. — Он… — Голос дрогнул, сорвался, и я завершила шепотом: — Он жив? Патрик промолчал. Он продолжал нащупывать пульс на шее Джоффри, не глядя на меня. Колени как-то разом ослабели. Я прижала обе ладони ко рту, силясь сдержать крик. Не может быть! Неужели только что я убила человека? ---------- Глава седьмая Глава седьмая Передо мной стояла кружка с давным-давно остывшим чаем. Я не сделала из нее ни глотка, мысленно все вновь и вновь переживая момент атаки на Джоффри. В голове сонно и гулко толклось целое множество вопросов. Интересно, сколько сейчас времени? Патрик после произошедшего чуть ли не насильно втолкнул меня в один из кабинетов участка. Прошипел, чтобы не смела и шага за порог делать, после чего ушел. Густой мрак, плескающийся за окнами, уже начал медленно сереть, как будто в крепкий кофе тонкой струйкой вливали молоко. Стало быть, светает. Подумать только, эта ночь длится целую вечность. Столько всего произошло за несколько часов! И смерть Теоны, и предательство Арделии, а теперь еще и Джоффри. Я вздрогнула, мотнула головой, попытавшись отогнать от себя неприятные воспоминания. Но все зря. Как я ни старалась думать о чем-то другом — но постоянно возвращалась к тому, что, скорее всего, убила Джоффри. На глаза сами собой навернулись слезы. Я тоненько всхлипнула, положила на стол руки и уронила на них голову. Какой-то сплошной беспросветный ужас. Вот бы проснуться сейчас от этого кошмара. Просто взять — и отменить все недавние события. Ну, кроме встречи с Патриком, понятное дело. И кроме развода с мужем. Я горестно вздохнула, осознав, что прошу немыслимого. Потому как все мои неприятности как раз и начались почти сразу перед знакомством с Патриком. Дверь в этот момент скрипнула, но я не подняла голову. Зуб даю, что это Патрик. А возможно, он отправил кого-то из своих людей. Думаю, Густава. Сейчас мне сообщат, что меня надлежит арестовать из-за убийства Джоффри. Да, я действовала в пределах необходимой самообороны. Но это должен определить суд. Поэтому некоторое время свободы мне точно не видать. Но главное — сумею ли я сама простить себя? Невыносимо жить, осознавая, что на моих руках теперь кровь другого человека. Кто-то негромко кашлянул. Видимо, вошедший желал дать о себе знать. — Я не хочу ни с кем разговаривать, — глухо проговорила я, не поднимая головы. — Густав, если это вы — то передайте Патрику, что я в порядке. Мне надо немного времени, чтобы прийти в себя. — Вообще-то, меня зовут не Густав. Этот голос я уже слышала. Когда Патрик связывался с кем-то в Даресе. Кем-то, кто, по всей видимости, был его начальником. Я резко вскинула голову и увидела высокого худощавого блондина, который стоял около стола и внимательно разглядывал меня. Почему-то под взглядом этих светлых пронзительных глаз мне стало страшно. Казалось, что незнакомец способен проникнуть в самые потаенные мои мысли, перетряхнуть их и выискать необходимую информацию с потрясающей легкостью. На короткий миг в висках странно заломило, а правое плечо вдруг обожгло жаром. Так, что я скривилась от боли. Но почти сразу это ощущение исчезло, как будто лишь привиделось мне. — Ну что же, Патрик может более не волноваться, вы не ведьма, Катрина Трелони, — довольно проговорил незнакомец. — Магический дар вы получили не от матери, а от отца. — Вы… — Я опешила, осознав, что он только что самым наглым образом просканировал мою ауру. Причем не видит в этом ничего страшного или неправильного. — Что вы сделали? — Вы прекрасно знаете, что я сделал, — резко одернул меня мужчина. — Вы ведь учились в магической академии Дареса. Пусть по семейным обстоятельствам вам пришлось завершить обучение досрочно, но основы науки наверняка усвоили. — Вы определили уровень моих сил, — потрясенно продолжила я. — Но разве это законно? — В некотором смысле слова я и являюсь законом Трибада. — Блондин подарил мне высокомерную улыбку, полную затаенного льда. — По крайней мере, в отношении правомерности применения магии — точно. Неожиданная догадка осенила меня. Патрик называл его в разговоре через медальон Ингмаром. Я тогда подумала — уж не про Ингмара ли Вейна речь, который является руководителем магического надзора? Ох! Получается, передо мной второй, по сути, человек в государстве. И я оцепенела от ужаса, совершенно не понимая, как мне надлежит поступить. Встать и отвесить Ингмару поклон? Остаться сидеть? Или, быть может, кинуться к двери и начать заполошно в нее биться, умоляя о помощи? И почему-то третий вариант кажется самым логичным и правильным. Слишком я наслышана о методах Ингмара Вейна. — Да расслабьтесь, Катрина, — милостиво бросил мне Ингмар. — Я тут не для того, чтобы пугать вас. К слову, Патрик понятия не имеет, что я здесь. И я очень желаю, чтобы он никогда не узнал о нашей встрече. — Правда? — Страх сменился изумлением. — Почему? — Потому что он сильно возмутится, если я вмешаюсь напрямую, — сухо пояснил Ингмар. — Решит, что я не доверяю ему. А он слишком ценный сотрудник, чтобы портить с ним отношения. — А вы ему доверяете? — с неожиданной дерзостью огрызнулась я. — Ведь все-таки вмешались. И тут же пожалела о фразе, которая слетела с моих губ. Правда, Ингмар, вроде бы, не обиделся. По крайней мере, улыбнулся, хотя глаза оставались на удивление холодными и цепкими. — Я знаю, что Патрик слишком горд, чтобы попросить о помощи, — проговорил на удивление миролюбиво. — Но, на мой взгляд, он завяз в этом городке. В том числе — по личным, так сказать, причинам. Иначе действовал бы гораздо жестче и быстрее. А ведь отпуск у него не такой большой. Через несколько дней ему придется вернуться на работу. И будет, с моей точки зрения, очень несправедливо, если перед этим он совсем не отдохнет. В словах Ингмара я уловила скрытый упрек и в очередной раз повинно склонила голову. — Это же не по моей воле все началось, — прошептала себе под нос. — Оно само как-то. Сначала Витор. Потом Квентин. Арделия. И Джоффри… На последнем имени мой голос совсем сломался, перейдя на противный фальцет. Я скуксилась, шумно задышала через рот — лишь бы не разрыдаться в голос. Как-то вдруг вспомнился последний. Как он лежал навзничь под светом магического шара и отблески отражались в его мертвых глазах. Неужели я и впрямь убила его? О небо, только не это! — Даже не вздумайте плакать — меня это безумно бесит. — Блондина всего передернуло, словно от отвращения. Но почти сразу он чуть мягче добавил: — И нет. Джоффри жив. Моране, правда, пришлось выложиться почти до предела, но она вытащила его. Я испустила до неприличия громкий вздох облегчения. По ощущениям, с сердца свалился не просто камень — целая глыба. — Спасибо, — прошептала я под нос, кривя губы — лишь бы и в самом деле не расплакаться. — Большое спасибо! — Да не за что. — Ингмар пожал плечами. — Благодарить вам надо Морану, все-таки шарахнули вы по нему изрядно. Так или иначе, парню придется ответить за все свои прегрешения. — И тут же, без паузы, спросил: — Вы уже решили, что сделаете со своим наследством? — Что? — Я сразу же растерялась от столь резкой перемены темы разговора. — Ваше наследство, госпожа Трелони, — терпеливо повторил Ингмар. — Вот-вот истечет срок, когда вы имеете полное право объявиться как законная наследница вашей бабушки из Грега, Лилибет Вейс. Вы это сделаете? Возможно, мне показалось, но голос блондина изменился на последней фразе. Стал суше и как-то… противнее, что ли. Я неопределенно пожала плечами. В памяти вдруг суматошной волной всплыли события последних дней. Убийство Квентина, Марибель с ее гадким «она недостойна этих драгоценностей», Арделия, забравшая мои семейные амулеты, Джоффри, наконец-таки. — Госпожа Трелони? — выжидающе протянул Ингмар, настороженный затянувшейся паузой. — Не знаю, — честно ответила я. — Я понятия не имею, что мне оставила Лилибет Вейс. Все движимое и недвижимое имущество — звучит слишком обтекаемо и неопределенно. Но… Наверное, и не хочу узнавать. Думаю, это наследство проклято. Как было проклято и то, что я получила от матери. — Проклято? — Ингмар вопросительно вскинул бровь. — То есть? — Мое наследство свело с ума всех, кто так или иначе с ним соприкоснулся. — Я тяжело вздохнула. — Мариэлла и Джоффри ради моих фамильных драгоценностей пошли на немыслимые преступления, последний даже на жестокое убийство. А амулеты… Они заставили Арделию творить такое зло, что в уме не укладывается. Моя бабушка… Сильнейший спазм горя перехватил мое горло. Я прижала ладонь ко рту, пытаясь умерить забившиеся в нем рыдания. Ингмар какое-то время молчал и как будто не замечал, как я упорно борюсь со слезами. Затем вдруг вытащил из кармана темного строгого камзола носовой платок с вышитыми инициалами и протянул его мне. Я с легкой оторопью приняла его. Глянула на руководителя магического надзора, но на его лице не было написано никаких эмоций. И с немой благодарностью промокнула глаза легчайшей батистовой ткань. — Ведьминское наследие… — задумчиво протянул Ингмар. — С такими вещами всегда тяжело бороться, потому что они завязаны на магии крови. Они сводят с ума, заставляя желать их все сильнее и сильнее. Неудивительно, что Мариэлла, которая, вообще-то, была из весьма состоятельной семьи и могла бы позволить себе драгоценности далеко не меньшего уровня, совершила столько глупостей, желая заполучить их. И Джоффри. Неплохой, в сущности, парень. Ему действительно было тяжело решиться на убийство. Квентина он прикончил в порыве гнева и отчаяния. А с вами так долго говорил, как будто где-то глубоко в душе желал, чтобы его остановили. Своя правда в словах Ингмара имелась. Но я не понимала, куда он ведет. — Я все отдам магическому надзору! — твердо заявила я. — Все, что мне перешло в наследство от матери. Клянусь! Блондин вдруг не удержался и от души расхохотался, запрокинув голову к потолку. Я наблюдала за этим внезапным и ничем не обоснованным всплеском веселья с некоторой оторопью. По-моему, я не сказала вот вообще ничего смешного. — Простите. — Ингмар закончил смеяться так же резко, как и начал. Опять вперил в меня тяжелый немигающий взгляд. — Госпожа Трелони. Амулеты, понятное дело, вы отдадите. Это даже не обсуждается и не зависит от вашего на то желания. Но ваши побрякушки, при всем моем уважении, магический надзор не интересуют. Я лично осмотрел их. Да, вы правы, на них было наложено слабое проклятие вожделения. Видимо, потому Джоффри и сошел с ума. Патрик, к слову, эти чары обезвредил к настоящему времени и даже не в курсе, что потом и я их проверил. На вас оно не действовало. Опять-таки, из-за ведьминских законов наследования. Но теперь все ваши украшения — просто украшения. — Что? — переспросила я. — Мои фамильные драгоценности нашли? — Ага, — спокойно подтвердил Ингмар. — В доме Джоффри они лежали на самом видном месте. — Запнулся и тихо завершил: — Подумать только! Это же просто цветные камни. Но кто-то реально пошел на убийство, чтобы заполучить их. Я низко-низко опустила голову, ощутив очередной прилив стыда. Но я же не виновата, что все так получилось! — Конечно, не виноваты, — согласился со мной Ингмар. Я аж подпрыгнула на стуле, осознав, что он самым невозможным, немыслимым и неприемлемым образом прочитал мои мысли. А где, кстати, его амулет для ментальной магии? И я заполошно зарыскала взглядом по столу, силясь отыскать знакомый камень с белесой мглой внутри. — Мне не нужны никакие амулеты для того, чтобы добиться желаемого, — снисходительно пояснил Ингмар. И мне окончательно подурнело. Ой! Получается, он может прочитать все мои мысли. И даже те… Я изо всех сил пыталась не думать о поцелуях Патрика. Но почему-то упрямо вновь и вновь возвращалась к ним. — Эх, Патрик… — с усталым вздохом прервал эту пытку Ингмар, обращаясь явно не ко мне. — Ну сколько раз я тебе говорил — не смешивай личное и профессиональное. Я опять уткнулась носом в платок, понимая, что еще чуть-чуть — и разрыдаюсь взахлеб. Потому что я не желала проблем Патрику. Это я виновата. Это я всегда творила глупости. Это я… — Это вы зацепили его сердце настолько, что он пошел против всех правил магического надзора, — завершил Ингмар Вейн обвиняющим тоном. Пододвинул к себе стул и сел напротив. — А теперь главное, амулеты, — скомандовал кратко. — И ваша так называемая подруга. Хочу убедиться, так ли все было, как мне рассказал Патрик. Или же он пытается выгородить вас. Амулеты? Моя подруга? Ах да, Арделия. И опять виски заломило, а в памяти против воли возникла картинка того, как Арделия признавалась в своих преступлениях. Я не хотела, но не могла не думать об этом. — Занятно. Ингмар откинулся на спинку стула и забарабанил пальцами по столу. — Вы не имеете никакого права так делать, — рискнула я подать голос. — Ментальные допросы вне закона… — Вы имеете полное право подать жалобу в магический надзор — и я лично ее рассмотрю, — мимоходом отмахнулся от меня Ингмар. — Потом. Когда у меня будет свободное время. — Но… — Цыц! А вот теперь меня пробрало. Вроде бы, было сказано тихо и даже без скрытого нажима, но мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом. Я опустила голову. Притянула к себе кружку с чаем. И поняла, что не сделаю ни глотка. Хотелось кричать, хотелось устроить самую некрасивую истерику в моей жизни. Но больше всего — хотелось получить хоть один ответ на мои вопросы. — Что с Арделией? — все-таки спросила я. — Она… Вы ее… Она… И, не выдержав, в очередной раз предательски захлюпала носом в платок, который выдал Ингмар. — Да, ее нашли, — на редкость спокойно сказал он. — Она, собственно, и не пряталась. Была уверена, что ей все сойдет с рук, а амулеты надежно скроют ее от любых чар. Забавно, очень забавно, как крохотная капля могущества, случайно попавшая в руки обычного человека, может изменить его характер. Но, по большому счету, я тут не из-за вашей подруги. И даже не из-за преступлений Джоффри. — А из-за чего? — Из-за кого, — с той же обманчивой мягкостью исправил он. — Я же уже сказал, что из-за вас, госпожа Трелони. — Простите? — опять повторила я. Немедленно затараторила, силясь хоть как-то заранее оправдаться: — Но я правда не подозревала, что происходит! Клянусь сердцем! Я не думала, что мои амулеты попадут в руки Арделии. И тем более не знала, каким ужасным образом она их использует. Бедная госпожа Лигред… — Госпожа Лигред, к слову, совсем не такая бедная и невинная жертва, — чуть поморщившись, перебил меня Ингмар. — Скорее, она была эдакой жирной паучихой в переплетении всех социальных нитей Бельвиля. Любила сплетни. Питалась сплетнями. И, в печальном итоге, сплетнями была убита. Или забыли слова вашей подруги о том, что госпожа Лигред пару раз заводила опасные разговоры о причинах смерти Велессы Фейт? Вот только к открытому шантажу перейти не успела, потому что Арделия устранила опасность так, как привыкла это делать. — Сделал крохотную паузу, после чего так же сухо и ровно спросил: — Госпожа Трелони, вы любите Патрика? Кровь резко прилила к моим щекам от столь нескромного и, говоря откровенно, некрасивого вопроса. В памяти против воли скользнули… всякие картинки. Вот Патрик стоит напротив меня, а над нашими головами бушует гроза. И ливень наотмашь бьет по его лицу. Вот я в его гостиничном номере. Греюсь под обжигающе горячими струями душа и мечтаю, чтобы он открыл дверь — и присоединился ко мне. Ой! Я густо покраснела, осознав, что, вполне вероятно, все это увидел Ингмар. — Ну что же, я получил все ответы на свои вопросы. — Ингмар смерил меня снисходительным взглядом и добавил словно невзначай: — К слову, госпожа Трелони. Мой вам настоятельный даже не совет, а приказ: не отказывайтесь от наследства вашей бабушки. — С чего вдруг? — огрызнулась я. — Скорее всего, я уже пропустила все сроки. Это во-первых. А во-вторых, как сказала прежде — не хочу. Слишком много боли и потерь мне принесло наследство матери. А тут… — А тут ничего такого не будет, — сказал, как отрезал Ингмар. — И не переживайте. Насколько мне известно, Патрик почти сразу отправил уведомление в Грег о том, что наследница найдена. — Но я не хочу!.. — с гневом выплюнула я. — А вот я и весь магический надзор в моем лице очень хотим, я бы даже сказал — жаждем узнать, что же вы должны получить, — насмешливо отозвался Ингмар. Вздел указательный палец, заметив, что я желаю продолжить спор. — И хватит на этом, госпожа Трелони. Помните, что у вас достаточно прегрешений перед законом, поэтому лучше бы вам согласиться со мной. — В смысле? — растерявшись, переспросила я. — Каких прегрешений? — Я говорю про вторую часть наследства, которую вы получили от матери, конечно же, — милостиво пояснил Ингмар. — Амулеты. Одно то, что вы держали их у себя и без должного присмотра, тянет на пару лет заключения. — Что? Дыхание как-то перехватило от слов Ингмара. При этом он продолжал улыбаться, но было понятно, что говорит совершенно серьезно. — Вы же просто пугаете меня, верно? — осторожно осведомилась я, когда пауза затянулась. — Нет, госпожа Трелони, я как никогда серьезен. — Улыбка Ингмара Вейна стала шире. — Вы виноваты перед законом. Это, увы, непреложный факт, который нельзя отрицать. И ваша вина складывается из многих факторов. Во-первых, семейные амулеты, которые вы были обязаны в свое время сдать в магический надзор. Вы этого не сделали — и вот печальный итог. Надеюсь, вы не станете отрицать, что ваша так называемая лучшая подруга совершила многие из своих преступлений именно из-за свободного доступа к вашему фамильному наследию. Я виновато повесила голову, потому что Ингмар был прав во всем. — Во-вторых, вы пытались бежать, когда вас заподозрили в преступлении, — так же пугающе ровно продолжил тот. — И из-за этого глупого и необдуманного поступка едва не погиб Патрик. А он, смею заметить, один из самых неоценимых моих сотрудников. Если бы с ним хоть что-то случилось — клянусь! — вы бы в жизни больше не вдохнули воздух свободы. Я носом почти уткнулась себе в грудь, страшась ответить на взгляд Ингмара. Пару минут было тихо. Как будто мне дали возможность проникнуться угрозой и оценить все последствия моих необдуманных поступков в прошлом. — И потому, госпожа Трелони, не смейте со мной спорить. Грегское наследство вы получите. Это не обсуждается. Насколько мне известно, уже прибыл поверенный из ведьминской провинции со всеми необходимыми документами. Я услышала, как Ингмар встал. Тихо скрипнул отодвигаемый стул, а спустя мгновение на мое плечо опустилась его на удивление тяжелая и очень холодная рука. — Госпожа Трелони. — сказал негромко, но проникновенно. — Я сейчас уйду. Я очень надеюсь, что вы ничего не расскажете про мой визит Патрику. Потому что, как я уже говорил, он обидится, а я не хочу портить с ним отношения. Но если даже вы ему расскажете — то что же. Тем самым вы сделаете хуже лишь себе. Я не тот человек, с которым возможно заводить вражду. Я молчала, не смея поднять на него взгляд. Рука Ингмара чуть сильнее сжалась на моем плече. Это была не угроза — лишь предупреждение. Но я вдруг ярко представила в воображении, как он ломает мне ключицу. — Фу, до такого грубого применения физической силы я никогда не опускался, — возмутился он, в очередной раз без спроса подслушав мои мысли. — Госпожа Трелони, я просто хотел пообщаться с вами без свидетелей. Оценить уровень ваших сил. В конечном итоге, понять, могу ли я одобрить ваш брак с Патриком. — Что? Голос как-то вдруг отказался служить мне. Я не верила, не смела поверить, что услышала это. — Вы шутите, должно быть, — через силу выдавила я. — Я… — К слову, я планирую быть свидетелем со стороны жениха, — добавил Ингмар, как будто желал полностью добить меня. Я забулькала от переполняющих меня противоречивых эмоций. С одной стороны, что юлить, я обрадовалась. И обрадовалась сильно. Потому что Ингмар озвучил самую затаенную мою мечту. Нет, не стать женой Патрика, по-моему, преждевременно, да и просто глупо об этом думать, но продолжить наши отношения и дальше. В конце концов, я только что развелась. И было бы неплохо какое-то время побыть одной. И даже не для того, чтобы разобраться в своих мыслях, но прежде — соблюсти некие правила приличия. — Ой, да бросьте! — раздраженно кинул Ингмар. О небо! Он когда-нибудь перестанет подглядывать в мои мысли? — Что такое правила приличия? — продолжил он так же зло. — Их, по хорошему счету нет, если они не нарушают законы государства. По-настоящему важно лишь желание двух людей быть вместе. Если они не связаны никакими обстоятельствами извне — то кому какая разница? И я почти уверен, что в Бельвиле после окончания этого дела вы все равно не останетесь. Так про сплетни за спиной можете не переживать. То есть? Я не успела задать вопрос. Ингмар напоследок еще раз сжал мое плечо. А затем меня коснулся легкий теплый ветерок от активации какого-то амулета. Я обернулась и увидела, как позади меня затухает портал. Видимо, руководитель магического надзора поторопился удалиться, не простившись напоследок. Интересно, в чем причина такой спешки? А впрочем, ответ почти сразу стал понятен. Дверь в комнату открылась, и на пороге предстал Патрик. Как ужасно он при этом выглядел! Лицо серое от усталости, под глазами темнейшие в мире мешки, скулы заострились до невозможности. Сердце пребольно кольнуло от сочувствия, смешанного с жгучим чувством вины. Даже не представляю, как начать разговор. Хотя, если честно, вопросов у меня к Патрику накопилось с избытком. — Джоффри выжил, — негромко сказал Патрик, подойдя ближе. «Я в курсе», — чуть не выпалила я, но успела прикусить язык. Ингмар предупредил, что его визит лучше оставить в тайне. И я намереваюсь выполнить его приказ. Чай, дурных нет с таким человеком ссориться. — Это хорошо, — вместо этого сказала я. — Арделию тоже нашли, — так же тихо и размеренно продолжил Патрик. И об этом я уже знала благодаря тому же Ингмару. Но, естественно, не собиралась в этом признаваться. — Где она была? — поинтересовалась я, не показывая, что мне известен ответ и на этот вопрос. — Как ни странно, твоя подруга даже не собиралась прятаться или ударяться в бега, — сухо ответил Патрик. — Сидела у себя дома и искренне полагала, что твои амулеты ее спасут. — Как она? Патрик выразительно приподнял бровь, показывая, что удивился такому вопросу. — Как она? — переспросил с легкой иронией. — Катрина, тебя действительно это интересует? Я неопределенно повела плечами. Если честно — то да. Я много лет считала Арделию своей лучшей подругой, да что там — названной сестрой. И я до сих пор не смела, не позволяла себе поверить в то, что она была гадюкой, пригревшейся на моей груди. Конечно, образно выражаясь. Патрик отодвинул стул и сел напротив. Сгорбился, поставив локти на стол. Принялся массировать себе виски, как будто страдал от невыносимой головной боли. Я понимала, что лучше помолчать немного. Он выглядел так, как будто вот-вот отключится от изнеможения. Я поднялась на ноги. Скользнула к нему. Моя рука дрогнула, когда я погладила его по плечам. Почти сразу я почувствовала, как напряженные мышцы его спины расслабляются под моими осторожными и ласковыми прикосновениями. Это так по-детски, наверное. Но мне действительно было и стыдно, и больно из-за того, сколько проблем я ему доставила. Но все-таки один вопрос никак не уходил из головы. И моя ладонь замерла, так и не опустившись в очередной раз. — Что? — немедленно спросил Патрик. Отодвинулся вместе со стулом и устало посмотрел на меня. — Катрина, я чувствую, как тебя распирает от любопытства. Что именно тебя волнует? — Допрос Джоффри. Патрик вздрогнул. Он попытался скрыть это, но я заметила, как сжались его кулаки. — Это было игрой, не так ли? — обманчиво мягко продолжила я. — Ты бы не смог скинуть с себя магические наручники. При всем желании. — Думаю, смог бы, — неожиданно возразил Патрик. — На практике, понятное дело, не проверял, но… Хотя после этого некоторое время я бы провалялся в отключке. И потом бы долго восстанавливался. — Это было иллюзией? Патрик не хотел отвечать. Костяшки на его кулаках стали белее, как будто кости пытались прорвать кожу. — Патрик! — почти закричала я. — Отвечай! Иначе… Иначе я поколочу тебя, честное слово! — Я знал, что он убил Квентина, — словно нехотя начал Патрик, но в его глазах промелькнул всполох иронии после моей такой смехотворной угрозы. — Понял это, когда мы только начинали расследование. Его полицейский амулет. Он сказал, что использовал его для уничтожения следов преступления. Но активация такого амулета всегда отображается в сводках магического надзора. Это правила, о которых он или не знал, или забыл. Но я при первой же нашей встрече увидел, что его государственный значок на нуле. — Почему не задержал его сразу? — Потому что не понимал, действует он один или у него есть сообщники. Я прикрыла глаза. Судорожно втянула в себя воздух. Вот, значит, как. Патрик с самого начала знал, кто настоящий убийца. И просто… Просто наслаждался своей скрытой властью. А я… Я так страдала! Я боялась, я была в настоящей панике. Я жизнь за него была готова отдать! — Катрина. — Патрик попытался накрыть мою ладонь своею, но я отпрянула. — Весь твой так называемый допрос, — продолжила сухо. — Это была твоя игра? И кровь на твоих губах… Я не закончила фразу, против воли сорвавшись на измученный стон. В висках ломило все сильнее, глаза жгло от слез. Патрик медленно поднялся на ноги. — Это все было… Иллюзией? — повторила я недавний вопрос. — Ты видел, как я боюсь, как я желаю помочь тебе. И просто издевался надо мной! — Я не издевался! — Патрик мотнул головой. — Катрина, я… — Ну что же. — В этот раз я оборвала его, не дав договорить. Гордо задрала подбородок. Отступила от него, при этом сердце мое рвалось на части от боли. — Спасибо большое, господин Патрик Чейс, — проговорила максимально ровно. — И я считаю, что на этом нам следует расстаться. Я успела дойти до двери. Успела даже прикоснуться к ручке. Но не успела ее повернуть. Потому что Патрик оказался рядом. Настолько быстро, что я даже не заметила, в какой момент он пересек разделяющее нас расстояние. Его ладонь легла поверх моей руки, уже сжавшуюся ручку. Это было не грубо и не больно, то так крепко, что стало ясно — не отступит. Шею сзади пощекотало его горячее дыхание. — Отпусти! — потребовала я. — Немедленно! Обернуться при этом опасалась. Потому что — тогда я точно окажусь в его объятиях. И сразу же забуду все причины, по которым я его должна ненавидеть. — Не могу, — почти беззвучно прозвучало сзади. — Почему? — Потому что, если ты сейчас уйдешь… — Долгая пауза, которую я измеряла ударами своего бестолкового сердца, вздумавшего зачастить. И неожиданное: — Потому что я не хочу тебя потерять. — Странно слышать такое от человека, который, оказывается, прекрасно умеет притворяться. Я опять попыталась нажать на ручку, но Патрик мне этого не позволил. Более того, он вдруг резко крутанул меня — и я оказалась в его объятиях лицом к лицу. — Пусти меня! — тут же гневно воскликнула я, упершись ладонями в его плечи. — Даже не подумаю. Патрик шумно выдохнул, наклонился ко мне так, что между нами осталось минимальное расстояние. И в низу живота что-то приятно и нервно заныло от воспоминания, как он умеет целоваться. — Нет, дай мне договорить! — Я все еще пыталась сохранять здравый рассудок, хотя это становилось все тяжелее и тяжелее. — Ты обманул меня. — Да. Я растерялась. Ой, такого быстрого признания я не ожидала точно. — Даже оправдываться не станешь? — Нет. И в голосе ироничная насмешка, которая меня так бесит. — Я действительно тебя обманул, — после короткой заминки начал он, и эта насмешка тут же исчезла, как будто мне привиделась. — Я виноват. — Ты хоть представляешь, что я чувствовала? — Представляю. — Нет! Не представляешь! Голос предательски сорвался. А затем я начала некрасиво кричать в полный голос, тыкая каждый раз ему указательным пальцем в грудь. — Я думала… думала, что непременно потеряю тебя! Что ты умрешь на моих глазах! Что я, именно я во всем виновата! Что я… И захлебнулась в пока еще беззвучных рыданиях. Слишком больно было рассказать про свой страх. Патрик закрыл глаза. Будто именно этих слов и боялся больше всего. — Понимаю, — прошептал чуть слышно. — Нет, не понимаешь! — Я изо всех сил ударила его кулаками в грудь. Совсем несильно. Скорее от отчаяния, чем от злости. — Ты заставил меня смотреть, как тебя… как… Договорить я не смогла, потому что расплакалась. Некрасиво, взахлеб, когда глаза опухают, нос становится в два раза больше, а губы кривит против воли от эмоций. И продолжила колотить в бессильной злобе ему в грудь. Патрик молча принял и этот удар. И второй. И третий. И даже четвертый. С каждым разом я начинала бить его все сильнее и сильнее. А потом он перехватил мои руки. Завел их вверх. И прижал меня к двери. — Отпусти! — прошипела я, силясь освободиться. — Нет. — Отпусти немедленно! — Я же сказал — и не подумаю. Ни за что и никогда. Нагнулся ко мне так близко, что я ощутила его дыхание. Его запах -льдисто-горький. — Я ненавижу тебя, — прошептала обреченно. Он нагнулся ниже — и я первой поцеловала его. Патрик ответил тут же. Его губы накрыли мои. Я дернулась было, пытаясь освободиться, но его хватка на моих запястьях тут же стали тверже. Одной рукой он легко удерживал обе моих. Второй, свободной, поднялся к моему подбородку, придержал его, как будто понимал, что я хочу отстраниться. — Ненавижу, — прошептала я, когда он переключился с поцелуями на мою шею. — Ага, помню, конечно — рассеянно отозвался он. — Ты даже не представляешь, насколько я тебя ненавижу. Я чуть не сорвалась на стон, потому что рука Патрика спустилась на мою грудь. Откровенно и без малейшего стеснения приласкала ее. — А ты даже не представляешь, насколько я хочу тебя, — ответил он, на мгновение отвлекшись от своих, что скрывать, безумно приятных действий. Я захлебнулась в наслаждении. Еще чуть-чуть, еще немного, и я обязательно его прощу… И внезапно в дверь настойчиво постучали. ---------- Глава восьмая Глава восьмая Я чуть не взвыла от отчаяния, потому что Патрик тут же отпрянул от меня, — Господин Чейс? — раздался из-за двери незнакомый мужской голос. — Простите, что прерываю. Я могу войти? Патрик коротко закрыл глаза и беззвучно выругался — лишь губы шевельнулись. — Как же невовремя, — сказал сухо и очень недовольно. — Господин Чейс, дело не терпит отлагательств, — не унимался мужчина по ту сторону двери. — Я прибыл из Грега. Мы с Патриком одновременно вздрогнули. Он нервно одернул камзол, поправил рубашку, а я провела пальцами по губам, как будто его поцелуи могли остаться там предательскими следами. — Войдите, — сухо бросил Патрик. На пороге появился невысокий пожилой мужчина в темно-зеленом дорожном сюртуке. Под мышкой он держал объемную кожаную папку, перевязанную алой лентой, а в правой руке пузатый саквояж. Увидев меня, он сразу же просиял. — Госпожа Катрина Трелони? — осведомился с неожиданной от незнакомца теплотой. — Да… Я растерянно покосилась на Патрика, но он уже отошел подальше от меня. Замер около окна, за которым давным-давно полыхали краски нового дня. Мужчина низко поклонился. — Меня зовут Эдмунд Торш. Я поверенный покойной госпожи Лилибет Вейс. После чего аккуратно положил папку на стол. — Позвольте поздравить вас. Я недоуменно моргнула. — С чем именно? — осведомилась осторожно, в очередной раз глянув на Патрика. Тот успешно делал вид, будто ничего не слышит. Но я заметила, как дрогнули его плечи, а сам он чуть повернулся к поверенному, внимательно наблюдая за происходящим. Мужчина тоже это увидел. По крайней мере, по его тонким губам промелькнула быстрая усмешка. А затем он подбоченился и гордо объявил: — Как с чем? Вы вот-вот вступите в наследство. В кабинете повисла звенящая тишина. — И должен предупредить, — продолжил поверенный уже куда серьезнее, — что наследство госпожи Лилибет Вейс вас непременно удивит. Оно… несколько необычно. Я нахмурилась. — Насколько необычно? Поверенный бросил быстрый взгляд на Патрика. Потом снова на меня. И очень осторожно произнес: — Госпожа Трелони, я бы предпочел продолжить без лишних свидетелей. Ведьмы провинции Грег не любят, когда в их дела вмешиваются посторонние. — Вообще-то, я представитель магического надзора, — сухо проговорил Патрик. — И зовут меня Патрик Чейс. Выудил из кармана серебряный значок. — В таком случае ваше присутствие тут тем более неуместно, — с иронией отметил Эдмунд. — Госпожа Трелони совсем недавно была поймана на ненадлежащем хранении семейных амулетов высочайшего уровня, — ядовито перебил его Патрик. — По законам Трибада она была обязана передать их властям, но не сделала этого. Более того, не обеспечила им достойную защиту. И в итоге они были использованы для совершения серьезнейших преступлений. — О-о… — Поверенный укоризненно покачал головой и зацокал языком. Сразу же весь подобрался и коротко спросил у меня: — Госпожа Трелони, обвинение вам уже предъявлено? В таком случае я имею полное право быть вашим защитником. Настоятельно рекомендую не общаться ни с кем из магического надзора без моего присутствия. Патрик аж скрипнул зубами от злости. Посмотрел на меня. Нехорошо так посмотрел, с намеком, после чего процедил: — Не переживайте, господин Эдмунд Торш. Между магическим надзором и госпожой Катриной Трелони достигнуто взаимовыгодное соглашение. Обвинений по этому поводу ей предъявлено не будет. — А что вы собираетесь получить от нее взамен? — немедленно спросил поверенный. — Ну… — Патрик криво ухмыльнулся. — Не прикидывайтесь, вы уже знаете ответ. Я буду присутствовать при передаче ей наследства. И это не обсуждается. Заодно оценю уровень его опасности. Я думала, поверенный продолжит спор. Слишком сердито он сдвинул брови. Но почти сразу он вдруг тоже с усилием улыбнулся. — Как скажете, — прошелестел согласно. Патрика такая внезапная уступчивость озадачила. В глубине его глаз промелькнуло слабое удивление. — В общем. — Поверенный тем временем подошел к столу, положил на него папку и саквояж. — По условиям завещания, оригинал которого находится в папке, вам переходит все движимое и недвижимое имущество госпожи Лилибет Вейс. Однако сперва я должен удостовериться, что вы действительно ее внучка. — Каким образом? — растерянно уточнила я. — Вообще-то, мои документы остались дома… — Ай, да бросьте! — Поверенный всплеснул руками. — Кто в наши неспокойные времена верит этим бумажкам? Их так легко подделать. Своя правда в этом, определенно, имелась. Тут же вспомнилась Мариэлла и ее замысел выдать себя за меня в Греге. — Но тогда как… Завершить фразу я не успела. Поверенный, глядя мне в глаза, прищелкнул пальцами — и правое плечо обожгло уже привычным жаром. — Ой! — сорвался с губ болезненный вздох. Патрик покачнулся вперед, и господин Торш тут же вскинул руки вверх в примирительном жесте. — Все в порядке, это стандартная процедура установления родства крови, — сказал быстро. Патрик искоса глянул на меня, и я кивнула. — Все хорошо, — подтвердила негромко. — Что же, вы действительно внучка Лилибет Вейс. — Поверенный опять повернулся к саквояжу. Добавил с легкой ноткой расстройства: — Жаль, очень жаль, что ваша мать привела в действие угрозу и не поставила вам при рождении метку ведьмы. Лилибет все-таки надеялась, что ее дочь со временем остынет и помирится с ней. — А что между ними вообще произошло? — полюбопытствовала я. — А ваша мать не рассказывала? — вопросом на вопрос ответил Эдмунд. — Увы, она вместе с моим отцом погибла при пожаре, когда я была совсем маленькой. — Я пожала плечами. — Причем, что самое интересное, это произошло почти сразу после смерти Лилибет. Если быть точной — через четыре дня. Потом меня воспитывала бабушка по отцу. Но она избегала разговоров на любые темы, касающиеся прошлого моих родителей. — Вот как? — Поверенный с сочувствием хмыкнул. — В таком случае, приношу вам свои искренние соболезнования, госпожа Трелони. Теперь понятно, почему вас так долго не могли отыскать как наследницу Лилибет. — Так все-таки, почему они поссорились? — вернулась я к предыдущему вопросу. — А почему обычно происходит разлад отношений между родителями и детьми? — Эдмунд философски пожал плечами. — Чаще всего, из-за того, что первые считают себя вправе распоряжаться жизнями детей, а вторые изо всех сил пытаются освободиться от навязанной удушающей опеки. Так произошло и в этом случае. Ваша мать была единственным ребенком Лилибет. Она в то время занимала немалое положение при верховной ведьме Грега. Естественно, Лилибет рассчитывала выгодно выдать дочь замуж. Так сказать, достойно продлить один из самых древних ведьминских родов. Так оно, возможно, и получилось бы. Жених для Изабеллы был найден подходящий. Однако ваша мать взбунтовалась против навязанного выбора. В ту пору Изабелле, кстати, едва исполнилось восемнадцать. И накануне свадьбы она сбежала, прихватив с собой несколько наиболее мощных фамильных амулетов, которые и помогли ей запутать следы, а еще драгоценности. Она оставила матери письмо, в котором настоятельно умоляла не искать ее и не портить жизнь. Мол, жениха она терпеть не может и лучше умрет, чем станет его законной супругой. — Лилибет действительно не искала дочь? — полюбопытствовал Патрик, которого, видимо, тоже заинтересовала история моей семьи. — Нет, что вы, конечно, искала, — возразил Эдмунд. — Но Изабелла оказалась не по годам умна и осторожна. С момента своего побега она ни разу не воспользовалась колдовством, что могло бы облегчить поиски. Более того, как я вижу, она и на дочь не поставила метку, тем самым заблокировав ей ведьминский дар. — Но завещание после смерти Лилибет пришло в Уотгорд, — пробормотала я. — Как раз в тот город, где мои родители жили незадолго до гибели. — Полагаю, Лилибет через некоторое время все-таки нашла способ встать на след мятежной дочери, — мягко предположил Эдмунд. — Знала же она о существовании внучки. Но к тому времени было уже поздно что-то менять. Изабелла давно была замужем и не собиралась возвращаться в Грег. — А вам не кажется подозрительным, что родители Катрины погибли в огне всего через четыре дня после смерти Лилибет? — спросил Патрик. Он весь подобрался, вновь превратившись во въедливого дознавателя. — Не надо меня допрашивать, господин Чейс! — строго одернул его Эдмунд. — Это вы — представитель надзора. Поэтому этот вопрос надлежит адресовать именно вам. Считаете, что родителей Катрины убили? Тогда начинайте расследование. Только учтите, что Лилибет не могла быть к этому причастна. Потому что, как вы сами верно заметили, умерла до столь печального происшествия. Или думаете, что она вернулась с того света карающим призраком? — Почему бы и нет, — буркнул Патрик себе под нос. — Темные ведьмы чрезвычайно мстительны. При желании Лилибет нашла бы способ покарать дочь за непослушание и из-за границы миров. — Темная ведьма? — с испугом выдохнула я. — Ты считаешь, что моя бабушка была темной ведьмой? Патрик криво дернул одной половиной рта. — Не считаю, а знаю точно, — обронил сухо. — На это слишком много указывает. Во-первых, пусть слабое, но все-таки проклятие на твоих драгоценностях. Во-вторых, характер действия семейных амулетов. Светлыми их точно не назовешь. Ну а в-третьих, то, что Лилибет, как только что сказал этот достопочтенный гражданин, занимала высокое положение при верховной ведьме Грега. До недавних пор кресло главы ковена, к позору магического надзора, принадлежало Терезе Гремгольд. И эта особа весьма отличилась в служении богини ночи со всеми вытекающими из этого последствиями и многочисленными жертвами. Я покосилась на поверенного, ожидая, что он одернет Патрика и возмущенно прикажет ему не выдумывать небылицы про мою бабушку. Но на его лице не дрогнуло ни мускула. — Да, госпожа Трелони, в прошлом Грега было немало, не побоюсь этого слова, постыдных страниц, — проговорил Эдмунд спокойно. — Хорошо, что это больше никогда не повторится. — Так вы тоже думаете, что Лилибет Вейс могла убить дочь за непослушание? Я потрясенно прижала руки к груди, напряженно ожидая его ответа. — Я еще раз повторю, что этот вопрос необходимо адресовать магическому надзору, — мягко произнес поверенный. — Если они считают, что такая вероятность есть — что же. Пусть начинают расследование. Однако смею напомнить: прошло двенадцать лет. Даже если Лилибет Вейс и была каким-либо образом причастна к гибели ваших родителей, то ее душа в любом случае упокоилась, добившись желаемого. Услышанное, если честно, не успокоило меня. Не хочу верить, что все так, как говорит Патрик! Тогда получается, что мое наследство и впрямь проклято. Слишком кровавый след тянется за ним. Наверное, будет лучше отказаться от него. «Даже не вздумайте, Катрина!» Я вздрогнула и принялась озираться. Слишком явственно послышался в ушах гневный окрик Ингмара Вейна. Как будто он каким-то образом наблюдал за этим разговором и решил напомнить мне о своей угрозе, ощутив мое желание все-таки поступить ему наперекор. Господин Эдмунд Торш заметил мое движение. Кашлянул и спросил: — Все в порядке, госпожа Трелони? — Да, все хорошо, — глухо отозвалась я, покрепче стиснув в ладони носовой платок, который Ингмар так и не забрал у меня. Мимо внимания Патрика тоже не прошла эта крохотная сценка. Его губы шевельнулись в немом вопросе, а потом его взгляд скользнул по лоскутку батистовой ткани. Я поторопилась спрятать платок в карман, но поздно. Зрачки Патрика резко сузились, когда он увидел вышитые в его уголке инициалы настоящего владельца. Ой. Все-таки разглядел! Сдается, теперь весьма неприятных расспросов точно не избежать. — Как бы то ни было, позвольте мне вернуться к тому, зачем я сюда прибыл. — Поверенный поправил круглое пенсне, опасно сползшее на самый краешек крючковатого носа. Торжественно вопросил: — Госпожа Катрина Трелони! Изъявляете ли вы желание вступить в полноправное владение всем имуществом, которое вам оставила ваша бабушка, госпожа Лилибет Вейс? Я молчала, все прокручивая и прокручивая в голове детали разговора с Ингмаром Вейном. Он так щедро сыпал угрозами в мой адрес! И был в выражении своего недовольства более чем убедителен. Но так и тянет плюнуть на все доводы здравого смысла и все-таки отказаться. Даже страшно представить, что я могу получить от темной ведьмы. — Госпожа Трелони? — Эдмунд выразительно кашлянул, напоминая о своем присутствии. — При всем моем уважении, вынужден поторопить вас с решением. Я почти не спал все время, пока добирался из Грега. И планирую немедленно отправиться в обратный путь. Я прикусила нижнюю губу, с отчаянием глядя на саквояж. Что же может в нем скрываться? И почему в завещании говорилось о движимом и недвижимом имуществе? — Катрина, — подал голос и Патрик, тоже настороженный затянувшейся паузой. — Ты не обязана принимать наследство. — Господин Чейс! — взвился от негодования поверенный. — Не смейте оказывать на нее давление! Я понимаю, что магический надзор был бы счастлив заполучить имущество одной из самых могущественных ведьм прошлого в свои загребущие лапы. Но вы не имеете на это ни малейшего права! О, если бы он знал, как ошибается. Потому что по иронии судьбы магический надзор в лице Ингмара Вейна желает как раз обратного. Кстати, а почему? И я решилась. Ладно, не буду играть в героизм. Как ни прискорбно осознавать, но в этом мире есть люди, с которыми действительно лучше не ссориться. — Я принимаю наследство, — твердо и четко проговорила я. Патрик с долгим мученическим вздохом закатил глаза к потолку. А вот господин Эдмунд Торш явно обрадовался. — Отлично! — воссиял он самой счастливой в мире улыбкой. — В таком случае, госпожа Трелони, положите ваши руки на крышку саквояжа. Предупрежу сразу — возможно, станет горячо. Но не пугайтесь. Долго неприятные ощущения не продлятся. Патрик немедленно насупился, помрачнел. Скользнул вплотную к столу. Я тоже шагнула ближе. С некоторой опаской выполнила распоряжение Эдмунда и замерла в тревожном ожидании. Как и предупреждал поверенный, ладони вдруг обожгло. Несильно, но вполне ощутимо. Я чуть не попятилась, но жар тут же схлынул. А затем замки на саквояже щелкнули сами собой. — Вы должны открыть его, — сказал за моей спиной Эдмунд. — Точнее, только вы имеете на это право, потому что в ваших жилах течет кровь рода Вейс. Любой другой будет немедленно испепелен на месте. Я подумала о Мариэлле. Интересно, а узнает ли она когда-нибудь, что погибла бы страшной и жуткой смертью, если бы добралась до Грега и представилась мною? Мысль промелькнула и тут же исчезла. А я осторожно потянула крышку на себя. Краем глаза заметила, как Патрик весь напрягся. Его вдруг окутало легкое серебристое облачко каких-то чар, которые он готов был в любой момент применить. «Это щит, — протянул внутренний голос почему-то со знакомыми интонациями Ингмара Вейна. — Патрик готов набросить его на вас, если что-то пойдет не так». Крышка с легким щелчком откинулась до конца. Я немедленно одернула руки, ожидая самого худшего. Но ничего не произошло. И через неполную минуту я все-таки посмотрела внутрь чемоданчика. — Тут книга, — вырвалось у меня удивленное. И в самом деле, передо мной предстала обычная книга в кожаном переплете, снабженном металлическими заклепками. Патрик почему-то со свистом втянул в себя воздух и вполголоса помянул всех богов. Сдается, ему очень не понравилось содержимое саквояжа. Ну а я тем временем осторожно обхватила книгу пальцами и потянула на себя. Она оказалась неожиданно тяжелой, словно целиком состояла из свинца. Обложка была не просто черной — она словно впитывала свет, отбрасывая лишь тусклые, маслянистые блики. На ощупь материал напоминал бархат, но был прохладным и чуть шероховатым. По центру виднелся замысловатый узор. Сперва я подумала, что это просто сложное переплетение шипов, но, приглядевшись, поняла, что шипы обвивают луну в фазе затмения. Патрик не сделал ни малейшей попытки остановить меня, когда я достала книгу и положила ее на стол. Поверенный тоже помалкивал. И, слегка осмелев, я открыла ее, не без усилий справившись с мудреной застежкой из черненного серебра. Затаив дыхание, я зашелестела страницами. Подумать только, передо мной гримуар! Настоящий ведьминский гримуар, в этом я ни капли не сомневалась. Но почти сразу я с разочарованием фыркнула. — Тут ничего нет, — протянула обиженно и посмотрела на Эдмунда. — Ни слова, ни буквы. Все страницы чистые. — Потому что вы — не ведьма, госпожа Трелони. — Поверенный с легкой улыбкой покачал головой. — Это книга заклятий вашей бабушки. Ее содержимое откроется не только той, в чьих жилах течет ее кровь, но кто к тому же принял и память рода через метку.. — Это и есть мое наследство? — Я скептически заломила бровь. — Движимое и недвижимое? — Ага, так точно. — Но как книга может быть движимым имуществом? — не унималась я. Поверенный лишь небрежно всплеснул руками. — Понятия не имею, — признался с обескураживающей честностью. — Госпожа Трелони, я даже не маг. Поэтому не задавайте мне вопросов, на которые у меня априори нет ответов. — Но что мне с этим делать? — Я еще раз пролистала страницы книги. Абсолютно белые и пустые. — Полагаю, сохранить как память о предках. — Поверенный вытащил из кармана сюртука часы на длинной цепочке, глянул на них и озабоченно насупился. — Госпожа Трелони, на этом я вынужден вас оставить. В папке все документы по наследству. Его вы приняли по всем правилам. Поэтому позвольте на этом откланяться. — Но… Эдмунд уже не слушал меня. Он направился прочь, однако на самом пороге притормозил и как-то странно глянул на Патрика. — Да? — немедленно спросил он. — Нет-нет, ничего. — Эдмунд почему-то заулыбался, правда, его глаза за стеклами пенсне оставались очень серьезными и сосредоточенными. — Я так, о своем вдруг подумал. Резко развернулся на каблуках сапог — и был таков. Лишь хлопнула дверь за ним. Я медленно опустилась на стул. — Не хочешь посмотреть книгу? — спросила у Патрика. — Нет. — Тот покачал головой. — Если ты там ничего не видишь, то я тем более не увижу. Ведьмы умеют скрывать свои тайны. Я в последний раз пролистала страницы и резко захлопнула книгу. Защелка из серебра как-то хищно клацнула, закрывшись. — Мариэлла, думаю, была бы крайне обескуражена, увидев такое наследство, — проговорила с натуженным юмором. — Она бы не сумела открыть саквояж, — резонно возразил Патрик. — И тем более не сумела бы подтвердить свои права на твое наследство. Как ты убедилась, у ведьм своя система безопасности. — Мне надлежит отдать книгу тебе? — полюбопытствовала я. — Чтобы она отправилась в хранилище надзора как особо опасная вещь? Патрик долго не отвечал. Так долго, что я все-таки не выдержала и посмотрела на него. Он стоял напротив меня. И было видно, что в нем словно происходит какая-то борьба. Глаза тревожно потемнели, уголки рта то и дело нервно кривились вниз, на висках прорисовались синие жилки. — Так как? — поторопила я его. — Мне отдать тебе книгу — и все между нами будет закончено? Как понимаю, это твоя главная задача на сегодня. Выискать и обезвредить очередное ведьминское наследие. Ох, зря, наверное, я это сказала. Патрик глянул с такой ощутимой злостью, что меня словно вдавило в спинку стула. — Катрина! — почти прорычал он. — Ты самая невыносимая, самая сложная… Не закончил фразу, а через секунду я уже была в его объятиях. Забарахталась с возмущением, когда он вздернул меня на ноги, прижал к себе так сильно, что ребра как-то подозрительно хрустнули. — Патрик! — пискнула сдавленно. — Ты меня сейчас удушишь! Патрик меня услышал. Чуть ослабил свою хватку, но тут же осыпал меня градом коротких, жгучих и очень страстных поцелуев. Губы, шея, ниже… — Патрик! — взмолилась я, потому что прекрасно понимала — еще немного, еще буквально минута, и все. Я паду к ногам победителя, отдав ему все, что у меня есть. И гримуар, и себя на блюдечке. — Мне плевать, что тебе сказал Ингмар, — прошептал Патрик мне на ухо. — Он же говорил с тобой, верно? Я заметил его платок. Пусть эта проклятая книга остается у тебя. Я буду за ней очень внимательно следить. Все время. — А как это… Я захлебнулась в стоне удовольствия, потому что Патрик как раз посадил меня на стол, рванул на мне ворот платья. — Да, ты верно поняла, — угадал он мой вопрос, на мгновение отвлекшись от увлекательного процесса изучения моего тела. — Я тебя больше никогда не отпущу. — Но… И очередной мой вопрос он поймал своими жадными губами, не дав договорить. В дверь опять кто-то отчаянно забарабанил. — Патрик, это Густав, — раздалось приглушенное. — Я хотел сказать… — Патрик, прошу… Я уже не понимала, о чем прошу. Но точно не о том, чтобы все прекратилось. — Держись крепче, — вдруг посоветовал Патрик. Его руки скользнули на мои бедра, прижали к себе, и он легко подхватил меня, а я послушно прильнула к нему, обхватив поясницу ногами. И между нами замерцали искры пробуждающегося портала. Весь недолгий перенос я слышала, как бьется его сердце — в совершенно бешеном ритме. И это невозможно было сыграть. Когда портал схлопнулся, мы оказались в его гостиничном номере. Патрик очень осторожно поставил меня на пол. И опять настойчиво потянулся к моим губам. Его поцелуи становились все горячее, все требовательнее. Я чувствовала, как он напрягся, как его дыхание стало рваным, и это придало мне смелости. Я потянулась к нему, с неожиданной дерзостью расстегнула пуговицы его камзола, а потом и рубашки, и он тихо выдохнул, когда мои пальцы коснулись его обнаженной кожи. — Катрина, — хрипло произнес он. Вдруг стиснул мои плечи и отстранился, хотя было видно, каких трудов ему это стоило. — Если ты продолжишь, я не смогу остановиться. — А я и не хочу, чтобы ты останавливался, — совершенно честно призналась я. Он замер. Посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, в котором читалась борьба. А потом — усмехнулся. Тихо, почти нежно. — Сама напросилась, — с шуточной угрозой прошептал он. И больше не сдерживался. *** За окном опять шелестел дождь. Я лежала, удобно устроившись на плече Патрика. Вычерчивала замысловатые узоры на его груди. В крови еще билось полученное наслаждение. О небо, я никогда не думала, что может быть настолько хорошо! — Через месяц, — вдруг произнес Патрик и рассеянно чмокнул меня в макушку. — Что — через месяц? — переспросила я, продолжая греться в его объятиях. — Наша свадьба через месяц, — пояснил Патрик. И тут же, не дожидаясь, пока я осмыслю столь беспрекословное утверждение, опрокинул меня на спину. Завис надо мной на вытянутых руках. — Патрик! — возмущенно ахнула я. — Ты… Какого демона творишь? Я не давала тебе согласия, вообще-то! «Да ты даже не спрашивал его». Это уже промелькнуло в мыслях. — Я же говорил, что ты окажешься в моей постели гораздо быстрее, чем можешь предположить, — нагло заявил он. — И я уверен, ты и не вспоминала о бывшем муже за прошедший час даже секундочку. — Ну… да, — подтвердила я. — Но это не дает тебе права распоряжаться… — Это означает то, что я всегда прав, — все с той же бесящей самоуверенностью продолжил Патрик, перебив меня. — И на правах мужчины я принимаю решение. Первое — ты выходишь за меня замуж в кратчайшие сроки. — Патрик, да ты с ума сошел! Я отчаянно забилась в его объятиях, но Патрик лишь посмеивался, легко удерживая меня в своей хватке. — Отпусти меня! — взмолилась я через пару минут, устав от бесполезного сопротивления. — Ага, отпущу, когда ты примешь мое предложение. И я опять захлебнулась в возмущении. Стоит отдать должное Патрику — он спокойно выдержал и второй этап моего стремления к свободе. И снова я расслабилась под ним, осознав, что просто не могу победить его. Если только… И я украдкой потянулась к своему магическому дару. — О нет, даже не думай об этом! Патрик хищно прищурился — и вдруг перевернул меня. Так, что я оказалась лежать на нем. А его руки опустились на мои бедра. — А вот теперь четко и внятно скажи, что ты против моего предложения, — шепнул он мне на ухо. — Патрик! — растерянно выдохнула я. — Я тебя не держу, — продолжил он с коварной ухмылкой. — Можешь встать и уйти. И в то же время долгим медленным движением провел ладонью от моего плеча по спине к пояснице и даже чуть ниже. — Патрик… Ты невыносим, — прошептала я, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Тиран. Самодур. — Твой тиран, — поправил он с хрипотцой, и в его глазах вспыхнул такой темный, первобытный огонь, что у меня перехватило дыхание. — И твой самодур. Но я жду, Катрина. Скажи, что ты согласна. Я смотрела на него — на эту резкую линию скул, на влажные после недавней страсти губы, на то, как тяжело вздымается его грудь. Внутри больше не было ни страха перед наследством темной ведьмы, ни сомнений, ни оглядки на правила и приличия. Остался только он. — Не знаю, — выдохнула я, закрывая глаза. — Патрик, право слово, это слишком быстро все происходит. Патрик почти зарычал от злости. Его руки скользнули выше, по моей спине, он собрал мои растрепанные волосы в кулак, притянул меня к себе, жадно, почти болезненно целуя. Опять переворот. И теперь уже я оказалась прижатой к прохладным, сбившимся в складки простыням. Он прижал меня к ним всей тяжестью своего тела. Я инстинктивно обвила его ногами, притягивая еще ближе, не в силах дышать от нахлынувшего, всепоглощающего желания. — Моя, — прорычал он мне в шею, его зубы легонько, дразняще куснули чувствительную кожу у ключицы, заставив меня выгнуться навстречу. — Слышишь? Моя. И никто, демоны побери, не посмеет тебя отнять. Ни Ингмар, ни этот гримуар, ни призраки прошлого. — Твоя, — послушно повторила я, впилась ногтями в его каменные от напряжения плечи. Он двигался уверенно и жестко, не оставляя мне ни малейшего пространства для мыслей, заставляя чувствовать только его, только эту невыносимую негу и блаженство, которые нарастали с каждым движением. Но в тот момент, когда наслаждение стало почти невыносимым, он вдруг отстранился. Это было… больно. Действительно больно и даже обидно. Я растерянно распахнула глаза, не понимая, что происходит. Потянулась за поцелуем к Патрику, но он легко увернулся. — Ты станешь моей женой? — спросил хрипло, пока я не успела обидеться окончательно. — Да ты издеваешься, должно быть! — простонала я. — Патрик, во имя всех богов… Попыталась прильнуть к нему, но он вновь отстранился. — Ты станешь моей женой? — повторил настойчиво. — Катрина, я жду ответа. Я смотрела в его глаза, до пределов наполненные желанием. И понимала, насколько тяжело ему далась эта пауза. — А ты хочешь этого? — спросила тоже. — Патрик, у меня столько проблем… — Я готов решать их все, — без паузы выпалил Патрик. — А еще я очень хочу, чтобы ты была со мной. Всегда. И я сдалась. — Согласна. Глаза Патрика вспыхнули ярким огнем радости. Мир вокруг рухнул, когда он опустился на меня. Растворился в ослепительной вспышке удовольствия. И опять шуршал дождь. И опять я лежала, обняв Патрика. В жилах медленно успокаивалась кровь. И мне так хотелось, чтобы эти мгновения полной тишины и блаженства не заканчивались. — Я принесу воды, — пробормотал Патрик. — Думаю, у тебя тоже в горле пересохло. Слишком громко кричала. Легкая теплота коснулась моих щек, когда я вспомнила… Ну, всякое. Патрик прав, я никогда бы не подумала, что могу быть настолько шумной в постели. Патрик ласково чмокнул меня в лоб. Ловко выскользнул из объятий и встал. Я невольно залюбовалась зрелищем, которое мне открылось. В низу живота опять приятно заныло. Даже не верится, что только что я принадлежала ему полностью. А он так же полностью принадлежал мне. Мои мысли внезапно нарушил хрустальный звон. Бокал, который взял в руки Патрик, желая наполнить водой, вдруг выскользнул из его пальцев. И разбился на мельчайшие осколки об пол. — Что случилось? Я обеспокоенно приподнялась, придерживая у груди одеяло. Патрик стоял так, что я при всем желании не могла увидеть, из-за чего он встревожился. — Патрик! — воскликнула я. — Ты в порядке? — В полном, — после короткой, но выматывающей паузы все-таки отозвался он. — Просто теперь я понял, почему в завещании было сказано про движимое и недвижимое имущество. Сделал шаг в сторону — и с замиранием сердца я увидела гримуар, который мы оставили в полицейском участке. Он лежал на столе, каким-то чудом переместившись в гостиничный номер. ---------- Эпилог Эпилог — Уверен, что мы поступаем правильно? Патрик издал короткий саркастический смешок. И с приглушенным рыком опрокинул меня на спину. Я прикусила губу, почувствовав, как в крови пробуждается жар желания. Подумать только! Завтра наша свадьба! А я до сих пор сомневаюсь, что мы поступаем верно. И прежде всего — из-за проклятого гримуара, который словно преследовал меня. Как бы я ни пыталась избавиться от него, что бы ни предпринимала — он каким-то непостижимым образом буквально через пару часов оказывался рядом. Патрик однажды даже отнес его в хранилище надзора. Тогда я целых два дня торжествовала, поверив, что наконец-то избавилась от странного наследства Лилибет Вейт. И тем большей была моя злость, когда на третье утро я увидела книгу, спокойно лежавшую на кухне. Но, благо, больше ничего странного, связанного с гримуаром, не наблюдалось. Никаких теней, никаких искажений магического поля. Страницы книги оставались девственно чистыми. Однако по неведомой причине мы оказались связаны друг с другом настолько крепко, что ничто не могло нас разлучить. — Не пожалеешь? Я с превеликим трудом вывернулась из таких крепких, но в то же время ласковых объятий Патрика. Настойчиво уперлась руками в его плечи, посмотрела в упор. — Я знаю точно: пожалею, если упущу тебя, — с коротким вздохом обронил Патрик, осознав, что я не отстану. — Катрина, и хватит. Ты задавала мне этот вопрос сотни, нет, тысячи раз! Честное слово, я утомился на него отвечать. — Но мое прошлое… — вскинулась я. — Осталось в прошлом, — мягко, но непреклонно завершил Патрик. — Я беру тебя в жены со всеми твоими недостатками и достоинствами, с призраком мстительной темной ведьмы, если таковой имеется, с проклятиями рода. Со всем твоим проблемным наследством. Веришь мне? — Да, — тихо соскользнуло с моих губ. *** Утро ворвалось в комнату ослепительным солнцем и запахом белых роз. Я почти не запомнила, как проходили сборы к свадебной церемонии. Несколько девушек торопливо кружились вокруг меня, завершая приготовления. Меня затянули в корсет, причесали, нанесли макияж. А потом развернули к зеркалу — и я увидела свое отражение. Увидела — и не узнала себя. Так все быстро происходит. Но почему-то я верю, что все верно. Все идет так, как и должно. А когда я вошла в зал и увидела Патрика, стоявшего у алтаря, у меня чуть не подкосились ноги. Он был невероятно красив в своем темном, расшитом серебром камзоле. Никак не верилось, что все происходит именно со мной. Клятвы, кольца, его губы, осторожно прикоснувшиеся к моим в момент, когда нас объявили мужем и женой — все это было похоже на самый прекрасный и самый чудесный в мире сон. Праздник был в разгаре. Музыка, смех, звон бокалов. Патрик не отходил от меня ни на шаг, его рука уверенно лежала на моей талии, а в глазах плясали озорные искорки. А еще он то и дело нашептывал мне на ухо такие пошлости, так ярко живописал детали нашей будущей первой брачной ночи, что я краснела, даже понимая, что являюсь его супругой. И, к слову, к настоящему моменту мы очень многое воплотили в жизнь из его фантазий. — Господин Патрик Чейс. Госпожа Катрина Чейс. От этого голоса по моей спине пробежал холод. Я резко развернулась, от поспешности чуть не переломав каблуки. К нам приближался Ингмар Вейн. Руководитель магического надзора выглядел безупречно: строгий светлый камзол, идеальная осанка, высокомерная, но вежливая улыбка на тонких губах. Он подошел к нам и слегка склонил голову в знак приветствия. — Позвольте поздравить вас с бракосочетанием, — произнес он, и его светлые глаза, холодные и пронзительные, остановились на мне. — Патрик, ты сделал верный выбор. Хотя я и предупреждал тебя, что это принесет тебе массу проблем. — Я готов к проблемам, Ингмар, — сухо, но без вражды ответил Патрик. — Несомненно, — Ингмар сделал еще один шаг ко мне, и я с трудом удержала себя от желания попятиться. Слишком плотной волной хлынула на меня сила инквизитора. — Ингмар, — предупреждающе прошелестел Патрик. — Не забывайся. Ингмар смотрел на меня в упор, как будто не услышав, что ему сказали. И с каждой секундой его улыбка разгоралась на губах все ярче и ярче. — И когда вы планировали сообщить ему об этом? — внезапно спросил он, обращаясь непосредственно ко мне. — Сообщить о чем? — хмуро осведомился Патрик. — Ингмар, тебе не кажется, что ты нарушаешь все правила приличия? Да, я пригласил тебя на нашу свадьбу, даже позволил быть моим свидетелем, но… — Мне сказать, или сами признаетесь? — все так же ровно продолжил Ингмар, пропустив мимо ушей все претензии Патрика. — Что сказать? — немедленно насторожился Патрик. И я решилась. — Я беременна, — обронила чуть слышно. А затем уже громче, с претензией: — Господин Вейн! Вы всегда влезаете в дела, которые вас не касаются? — Боюсь, это дело касается меня напрямую. — Ингмар покачал головой. — Потому что под вашим сердцем вы носите дочь. Патрик резко напрягся. Его рука на моей талии сжалась до боли, а глаза опасно потемнели. — Ингмар, — тихо произнес Патрик. — Если ты хоть как-то посмеешь навредить моей жене или ребенку... — О, Патрик, не будь таким драматичным, — легко отмахнулся руководитель надзора и небрежно поправил запонки на манжетах. — Я лишь констатировал факт. Мои вам искренние поздравления. Круто развернулся на каблуках сапог и отправился прочь, не говоря больше ни слова. «Гримуар Лилибет Вейс наконец-то обретет новую, законную хозяйку. — прозвучало в моих ушах, неслышимое для остальных. — Ваша дочь прочтет те страницы, которые не открылись вам». Я в невольной тревоге прижала ладонь к животу в оберегающем жесте. Патрик молча накрыл мою руку своей. — Значит, — тихо сказал он, не сводя с меня взгляда, — нас ждет еще одно приключение. ----------