Он знает этот мотоцикл до винтика, знает трассу острова Мэн до последнего поворота — но гонка продолжает преподносить то, что невозможно предусмотреть. Птица в лобовое стекло на двухстах километрах в час. Лошадь посреди дороги. Друг, который внезапно перестал управлять мотоциклом. На острове Мэн нет безопасных зон вылета — здесь обычные дороги, каменные стены и деревья, которые стояли задолго до первого гонщика. Шестьдесят целых семь десятых километра, где предел достигает не машина, а человек за рулём. Он едет рядом со страхом, потому что остановиться уже нельзя — и потому что кто-то ждёт его дома.
60,7 километра
Аннотация
Если собираешься заставить механизм работать на пределе и рассчитываешь, что он выдержит, ты должен хотя бы примерно понимать, где проходит этот предел.
Но что делать, если ты знаешь предел машины, знаешь трассу до последнего поворота - а она продолжает преподносить то, чего невозможно предусмотреть?
На острове Мэн у гонщика есть 60,7 километра, чтобы выяснить, насколько далеко можно зайти, прежде чем предела достигнет не машина, а человек.
Со стороны всё выглядело почти буднично. Мужчина с растрёпанными волосами, окружённый лучами заходящего солнца, возился с мотоциклом. Мало кто знал, сколько времени он провёл, изучая его. Каждый звук двигателя, каждый люфт и каждую вибрацию на руле. Он знал, когда мотору требуется внимание. Он знал, когда шина начинает терять сцепление. И на собственной шкуре он проверил, что на скорости двести пятьдесят километров в час асфальт перестаёт быть дорогой. Он становится поверхностью. Твёрдой, горячей и равнодушной к тому, кто по ней скользит.
Большинство людей представляют гоночную трассу как несколько километров ровного асфальта, с понятными ограждениями, трибунами и безопасными зонами вылета. На острове Мэн всё иначе. Здесь не было привычной границы между гонкой и жизнью: здесь это просто дороги; дома, мимо которых вчера ехали за хлебом; каменные стены, вдоль которых гуляли люди; деревья, стоявшие там задолго до первого мотоцикла.
На несколько дней всё это превращалось в круг длиной чуть больше шестидесяти километров. Место, где вчера кипела обычная жизнь, сегодня принимало гонщиков и не каждого отпускало обратно.
0 км - Стартовая линия
Маршал положил руку ему на плечо. Вдох – выдох. Заведённый мотоцикл с нетерпением рычал под гонщиком, и этот звук был единственным, что он слышал: остальной мир будто приглушили. Следующие десять секунд принадлежали только ему и таймеру над стартовой линией. Обратный отсчёт казался невыносимо долгим. Вдох – выдох. Каждая секунда растягивалась между ударами сердца.
Маршал хлопнул по плечу. Мотоцикл рванул вперёд, не дожидаясь второго сигнала. Первые несколько метров гонщик почти касался подошвами асфальта, стремительно набирая скорость. Руки крепче сжимали руль. Когда он стабилизировался, ноги аккуратно нашли подножки, а грудь плотно прижалась к баку.
Он уже не имел права останавливаться.
11,3 км - Горс-Ли (Gorse Lea)
После старта всё шло как по учебнику. Он уверенно обгонял гонщиков, стартовавших раньше, точно укладывал мотоцикл в повороты. Он делал это тысячи раз. Солнце заливало дорогу, но он его почти не замечал. Каменные дома, живые изгороди и редкие зрители проносились в нескольких метрах, сливаясь в серо-золотую полосу. На острове Мэн не любуются архитектурой. Вряд ли кто-то из гонщиков хотел бы рассмотреть стену поближе.
«Быстрее».
С ростом скорости мир исчезал. Оставалась лишь узкая лента дороги впереди. В голове появился плотный, низкий, непрерывный гул, который буквально заполнил шлем. Мозг перестал думать о том, что не помогло бы выжить в следующие секунды. Он перестал замечать дыхание, боль в руках и сердцебиение. Он перестал думать о семье, друзьях и финише. Он думал только…
«Быстрее».
Впереди был Горс-Ли – слепой правый с поздним апексом. Одиннадцать километров позади. Поворот начинался плавно, почти незаметно. За тренировочную неделю он проходил его столько раз, что сейчас мог сделать это с закрытыми глазами. Он держался левого края, оставляя мотоциклу место для дуги. Прикрыл газ, сбавил скорость до двухсот десяти. Мотоцикл лег вправо. Слайдер колена коснулся асфальта и передал в тело короткую вибрацию, двигатель продолжал тянуть, а поворот всё никак не открывался.
«Тише».
Нет права на ошибку. Если повернуть раньше, мотоцикл вынесет наружу – к каменной стене. Он ждал апекс через секунду. Он проходил этот сложный поворот не глазами, а памятью тела. На такой скорости сознание становилось роскошью, оставались только рефлексы. Апекс должен быть рядом.
«Сейчас».
Он поднял мотоцикл, открыл газ и вышел на прямую.
17,4 км - Баллоу-Бридж (Ballaugh Bridge)
Он наслаждался дорогой. Наслаждался ощущением контроля и скоростью, несмолкаемым гулом в ушах. Наслаждался опасностью, будто едущей за ним следом. Постоянная череда поворотов и легкий скрежет колена об асфальт при наклоне мотоцикла сделали участок трассы почти рутинным. Он позволил себе на секунду расслабиться.
«Блядь».
Что-то ударило в визор. Он внезапно ослеп, почувствовал легкий удар в голову и услышал этот шлепок. Не буквально, но он точно знал, с каким звуком эти мелкие летающие твари устраивали братские могилы на шлеме. Такое случалось, но привыкнуть к такому нельзя.
Руки сбросили скорость раньше, чем он успел об этом подумать. Пальцы быстро нашли язычок отрывной пленки, и одним движением он её сорвал. Грязное пятно исчезло вместе с ней.
«Чисто».
Он снова открыл газ.
Впереди был горбатый мост, который пересекает реку Рейвенсдейл в деревне Баллоу. Впереди был прыжок. Пришлось сбавить скорость до неприятных ста километров в час, иначе этот участок не пройти. Асфальт резко пошёл вверх, и переднее колесо разгрузилось. Машину потянуло на вершину, будто кто-то невидимый подхватил её снизу, а гонщика плотнее прижало к баку.
На мгновение исчезло ощущение дороги. Мотоцикл летел.
Он не стал закрывать газ. Стоило испугаться и отпустить рукоять раньше времени - он клюнул бы носом при касании. Нужно было лишь удержать тягу, позволяя машине самой найти дорогу.
«Спокойно».
Заднее колесо коснулось асфальта первым и подвеска сжалась. Он вернул мотоцикл на траекторию и уже через секунду снова набирал скорость.
Баллоу остался позади. Он ждал Салби.
19,3 км - Салби-Кроссроудс (SulbyCrossroads)
Этот участок - глоток свежего воздуха. После нескольких технических отрезков трассы он наконец получил возможность открыть газ на полную. Дорога вытягивалась между зелёными полями, а редкие дома оставались где-то сбоку и исчезали за спиной раньше, чем он успевал их заметить.
«Триста».
После этой отметки на спидометр уже не смотрят. Цифры перестали иметь значение. Были только двигатель и ощущение, что мотоцикл вот-вот оторвётся от земли вместе с ним. Он прижимался к баку. Ветер бил в шлем, пытаясь сорвать голову с плеч.
Салби проносился мимо, а человек внутри словно отступал в сторону, оставляя управление тому существу, которое годами учили выживать на такой скорости.
Впереди замелькал красный мотоцикл, и гонщик точно знал, кто им управляет. Он невольно улыбнулся. Он стал сокращать расстояние между ними, увеличивая скорость и радостно приближаясь к другу. Но не успел. Красный мотоцикл стал опасно вилять, а гонщик убрал одну руку от руля. Она почему-то неестественно повисла вдоль тела.
«Какого…»
Птица отлетела в сторону.
«Нет»
Он попытался глотнуть, но во рту пересохло. Так не бывает. Пернатая дура на ходу влетела в руку, сбив его друга с траектории. Последнее, что увидел гонщик, входя в поворот - красный мотоцикл, который решил этого не делать.
Пальцы сильнее сжали руль, в голове стало тихо, а внутри всё дрожало. Конечно, участвовать в таких гонках опасно, он это понимал. Он просто пытался ехать рядом со страхом.
Салби остался позади.
30,5 км - Хейлвуд-Хайтс (HailwoodHeights)
«Вверх».
Дорога пошла на подъём. Сначала почти незаметно, потом всё круче. Руль ощущался легче, переднее колесо - беспокойнее. Двигатель чуть изменил голос, а разгон стал тяжелее, будто мотоцикл сопротивлялся ехать дальше, хотя такая сентиментальность не свойственна машине. Он крепче прижался к баку.
Поднявшись на самую высокую отметку трассы, он почувствовал, что время ненадолго остановилось. По обе стороны дороги тянулись открытые склоны, над которыми почти беспрепятственно гулял ветер, предательски дёргая мотоцикл за руль. Он знал, что будет впереди.
После вершины дорога начала стремительно падать вниз, и мотоцикл снова набирал скорость почти сам, позволяя гонщику расслабиться. Открытые склоны сменились деревьями, затем появились первые дома. Каменные стены снова начали мелькать по сторонам. Гора осталась позади. Привычный мир возвращался.
45 км - Крег-ни-Баа (Creg-ny-Baa)
После спуска и череды знакомых поворотов он увидел впереди группу мотоциклистов. Он стал стремительно догонять их, хотя ему казалось, что двести тридцать километров в час были невыносимо медленными.
Он позволил себе улыбнуться, обрадовавшись виду: солнце садилось, оставляя на дороге оранжевые лужи, две полосы, уходящие вдаль, и несколько таких же отбитых ребят. Картину портила тонкая струя дыма вдалеке. Несколько раз моргнув, будто этот мираж должен развеяться, он понял, что из гонки снова кто-то выбыл. На подлёте был вертолёт спасателей, который забрасывал трассу порывами воздуха и перебивал гул двигателя.
Переведя взгляд с дыма на гонщиков впереди, он заметил, что они все начали вилять, пытаясь увернуться от…
«Лошадь?!»
Это сон.
Но времени замешкаться не было. Удар от взрыва пришёл раньше звука. Мотоцикл дёрнуло в сторону, и он рефлекторно вцепился в руль, прижал колени к баку, едва не сорвавшись с траектории. На секунду перед глазами всё стало белым. В ушах осталось только тонкое, противное звенящее эхо.
Что-то пронеслось над головой.
Он моргнул. Лошадь исчезла. На её месте посреди дороги клубился дым, рядом лежал перевёрнутый мотоцикл, а за ним - человек, который не двигался.
Гонщик снова открыл газ. Он не знал, что произошло. И впервые за всю гонку решил, что не хочет знать.
55 км - Кросби (Crosby)
Сколько их выбыло? Двое? Трое? Пятеро?! Он знал, что гонка не прощает ошибок. Но ошибок не было.
«Доехать».
Как мантра звучало в его голове. Он больше не смотрел на спидометр и не искал соперников впереди. Он стал замечать дыхание, боль в руках и неровное сердцебиение. Он начал думать о семье, друзьях и финише. Впервые он вспомнил, что дома его кто-то ждёт.
«Доехать».
Руки затекали, пальцы ныли от постоянного напряжения, спина горела, а шлем казался слишком тяжёлым. Он чувствовал каждый удар двигателя через бак и каждый порыв ветра. Оставалось совсем немного.
60,7 км - Финиш
Гонщик заглушил двигатель. Вокруг что-то говорили, хлопали по плечу, улыбались. Он кивал, но не слышал ни одного слова. Он снял перчатки и посмотрел на руки. Только в тот момент он понял, что они дрожат. Дрожь была почти не заметной, но остановить её он не мог. В голове всё ещё ревел мотор. Он снял шлем и впервые за долгие минуты посмотрел назад. Где-то там остались шестьдесят целых семь десятых километра асфальта, чужие трагедии и его собственный страх.
Примечание автора
Рассказ вымышлен. IsleofManTT – нет.
- Isle of Man TT(полное название - Isle of Man Tourist Trophy, «Турист Трофи») - это знаменитые мотоциклетные гонки, которые ежегодно, начиная с 1907 года, проходят на острове Мэн в Ирландском море. За всю историю гонок на 60-километровой трассе погиб271 участник- первый в 1911 году, последний на сегодняшний день - в 2026-м.
- Во время заездаSuperstock TT 2, на подходе к отметке 33-й миле, в гонщикаМарка Парретта(Mark Parrett) врезалась чайка. Птица ударила спортсмена в левую руку. Парретт сразу не понял серьёзности травмы, но позже, пытаясь выжать сцепление, обнаружил, что рука не слушается.