Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона Елена Крамская Аделаида умерла на краю обрыва: преданная мужем Валерианом, отравленная мачехой Гера, выброшенная в море с нерождённым ребёнком. Но драконий рёв её истинной пары разорвал время — и она проснулась за год до рокового Отбора, в двадцатилетнем теле, полном силы, которой ещё не научилась владеть. Теперь у неё есть двенадцать месяцев, чтобы спасти отца от яда, раскрыть драконью магию в своих жилах и разрушить планы тех, кто однажды уже погубил её. Валериан ещё не знает её лица, Гера ещё не подозревает о враге под своей крышей, а лорд Дейран — чей рёв вернул её из тьмы — получил кровавое послание, которое может либо спасти, либо обречь. В этой жизни Аделаида не будет жертвой. Она будет той, кто держит цепь. ==================== Пролог Пролог Холод. Он был первым, что я почувствовала. Не тот промозглый холод осеннего ветра, что впивался в кожу тысячей ледяных игл, и не холод грубых кандалов, что сковали мои запястья. Это был иной, глубинный холод, что рождался где-то в самом центре моего существа и медленно, неумолимо расползался по венам, превращая кровь в крошево из льдинок. Он замораживал сердце, лёгкие, не давая вздохнуть полной грудью. Я стояла на коленях на краю обрыва. Под моими ладонями, упирающимися в землю, был неровный, острый камень, усыпанный мелкой каменной крошкой и кристалликами соли. Ветер, солёный и безжалостный, трепал мои волосы, швыряя огненно-рыжие пряди в лицо, заставляя щуриться. Влажные, тяжёлые локоны хлестали по щекам, оставляя мокрые, жгучие следы. Внизу, в сотне футов подо мной, пенилось и ревело седое, свинцовое море. Его яростный гул был похож на рёв голодного зверя, готового в любой момент вцепиться в свою жертву и утащить на дно, в безмолвную, тёмную пучину. На шее тугим обручем сидел тяжёлый ошейник. Не изящное украшение, которое я носила во дворце, а грубая полоса почерневшего металла, от которой тянулась толстая цепь. Другой её конец был в руке моего мужа Валериана. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Тепло, которое не дарило мне покой, а лишь усиливало мой внутренний ледяной озноб. Я не смотрела на него. Мой взгляд был прикован к его сапогам из дорогой, тиснёной кожи, забрызганным морской пеной. Я помнила, как выбирала эту кожу у лучшего мастера столицы, как радовалась, представляя его лицо, когда преподнесу ему подарок. Цепь натянулась. Лёгкий, едва заметный рывок, заставивший меня поднять голову. Его лицо было таким же совершенным, как и всегда. Словно оно было высечено из мрамора резцом гениального скульптора. Его высокие, аристократичные скулы, прямой нос, волевой подбородок, чуть тронутый лёгкой щетиной, и глаза… цвета грозового неба. Когда-то я утонула в них, теперь же они были пусты. Хотя нет, в них отражалась холодная, звенящая пустота, в которой не было ничего, кроме презрения. Он смотрел на меня так, как смотрят на грязь, прилипшую к сапогу. Как на назойливое насекомое, которое нужно раздавить и забыть. - Аделаида, - его голос, низкий, бархатный, всегда заставлявший моё сердце биться чаще, теперь резал слух, словно скрежет металла по стеклу. Он произнёс моё имя так, будто сплюнул что-то мерзкое. Я сглотнула, чувствуя, как царапает горло сухой ком. Я должна была что-то сказать или что-то сделать. Но слова застряли где-то в груди, задушенные отчаянием. Рядом с ним, кутаясь в роскошную меховую накидку, стояла моя мачеха, Гера. Её лицо, обычно подёрнутое маской сочувствия и добродетели, сейчас было неприкрыто-торжествующим. В её глазах, похожих на два тёмных, непроницаемых омута, плескался самый настоящий триумф. Как будто она сейчас победила и сделала всё, чтобы этот день настал - Ваше величество, - прошептала я, и ветер тут же подхватил мой шёпот, унося его в ревущую бездну. Я заставила себя говорить громче, отчётливее, - Валериан… прошу тебя… Он чуть склонил голову набок, и в его грозовых глазах на мгновение мелькнул интерес тирана, наблюдающего за предсмертными конвульсиями подопытного животного. - Просишь? - он усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика, - Королева Аделаида, обвинённая в государственной измене и прелюбодеянии, о чём-то просит? Ты потеряла это право в тот день, когда впустила в свою постель другого. - Это ложь! - вырвалось у меня. Голос сорвался на хрип, - Ты же знаешь, что это ложь! Я никогда бы не посмела! Внезапно я ощутила жгучую, острую боль внизу живота. Ребёнок… наш ребёнок испуганно толкнулся, словно почувствовав мой страх, моё отчаяние. Я инстинктивно подалась вперёд, пытаясь прикрыть живот руками, но цепь не позволила, впившись в шею и заставив закашляться. Валериан проследил за моим движением. Его взгляд скользнул по моему округлившемуся животу, скрытому под грубой тканью платья, и на его лице отразилось омерзение. - Ложь? - протянул он с издевательской интонацией, - Ты принесла мне только позор. А твой живот… - он намотал цепь на кулак, заставляя меня придвинуться ближе, почти уткнуться лицом в его сапоги, - Это лишь живое доказательство твоего падения. - Нет… - я задыхалась, слёзы градом катились по щекам, смешиваясь с солёными брызгами. Я цеплялась за последнюю надежду, за тот росток жизни, что был внутри меня, - Валериан, это же твой ребёнок. Твой! Клянусь тебе всем, что у меня есть… Клянусь памятью о матери… Не меня… прошу, не убивай меня. Пощади его! Я подняла на него глаза, полные слёз и мольбы. Я искала в них хоть что-то, хоть искру сомнения. Но там не было ничего, кроме ледяной пустоты. - Мой? - он рассмеялся. Громко, раскатисто, но в этом смехе не было и капли веселья. Лишь циничная, ядовитая желчь, - Ты действительно считаешь меня таким идиотом? Наследник великого рода Этерион не может родиться от опозоренной предательницы. Его кровь не будет запятнана твоим предательством. Мне не нужен этот ребенок. «Не нужен?» Эта фраза ударила сильнее, чем пощёчина. Оно выбило из лёгких весь воздух. Мой мир, который и так уже трещал по швам, рассыпался на мириады острых осколков. - Это же твой ребенок, твой дракон… - прошептала я одними губами, - Он твой сын… или дочь… - Довольно этого фарса, мой король, - подала голос Гера. Её голос был сладким, как мёд, но под этой сладостью скрывался смертельный яд, - Она лишь пытается оттянуть неизбежное. Народ ждёт правосудия. Они требуют очистить королевское имя от скверны. Валериан перевёл на неё взгляд, и лёд в его глазах чуть оттаял, сменившись тёплым одобрением. Он кивнул. - Ты права, как всегда. Он снова посмотрел на меня. Шагнул ближе. Цепь провисла. Он присел на корточки, оказавшись со мной на одном уровне. Протянул руку в дорогой перчатке и грубо схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Его пальцы впились в мою кожу. - Я дам тебе один совет, Аделаида, - прошипел он мне в лицо, его дыхание пахло мятой и дорогим вином, - Когда окажешься в объятиях морских демонов, молись, чтобы они были милосерднее, чем я. Потому что моё милосердие закончилось. Он отпустил мой подбородок с такой силой, что моя голова дёрнулась назад. Я закрыла глаза, прижимая руки к животу. «Прости меня, малыш, - пронеслось в моей голове, - Прости, что не смогла тебя защитить. Прости, что твой отец…» Мысль оборвал резкий, сильный толчок в спину. Я не успела ни вскрикнуть, ни вздохнуть. В секунду мир перевернулся. Серое небо и свинцовые тучи поменялись местами с ревущей пучиной. На мгновение я ощутила невесомость – это чувство полёта, было страшнее всего, что я испытывала в своей жизни. Ветер оглушительно свистел в ушах. Моё тело летело вниз, в разинутую пасть моря-зверя, и в этот последний, предсмертный миг, когда время растянулось в бесконечность, я увидела это. Там, далеко на горизонте, где за пеленой дождя и тумана угадывались шпили столичного замка, небо пронзил ослепительный огненный всполох. Словно на землю обрушилась разъярённая звезда, и вслед за этим всполохом до моего сознания, до самой глубины моей души донёсся рёв. Это был не рёв морской стихии и не крик штормового ветра. Этот рев был иным. Он был древним, могучим, полным первобытной ярости и всепоглощающей боли. Рёв, который не слышали уши, но чувствовала душа. Рёв дракона, потерявшего свою истинную пару Через миг ледяная вода сомкнулась над моей головой, унося меня во тьму. ---------- Глава 1 Глава 1 Тьма была ледяная и плотная, глубоко забивающейся в глотку. Я падала в неё целую вечность. Вода ревела в ушах, разрывая барабанные перепонки, сдавливала грудную клетку так, что ребра трещали, грозясь вот-вот проткнуть легкие. Соль разъедала глаза. Я помнила этот вкус - вкус собственной беспомощности с привкусом смерти. И сквозь этот оглушающий гул моря я слышала Рев Дракона. Он был пронзительный, вибрирующий в самых костях и раскалывающий небеса пополам. Это было последнее, что запечатлелось на изнанке моих век перед тем, как тьма окончательно сомкнула свои челюсти. А затем… Рывок. Воздух ворвался в легкие с такой силой, словно меня ударили под дых. - А-а-а-х! Я распахнула глаза. Мое тело выгнулось дугой, а пальцы судорожно вцепились во что-то мягкое, скомкали это, пытаясь удержаться на поверхности. Я дышала. Глотала воздух огромными, жадными глотками, давилась им, кашляла, и каждый вдох обжигал горло, как глоток раскаленного песка. Холод. Где холод? Где ледяные брызги, бьющие наотмашь по лицу? Где тяжесть кандалов? Я резко села. Сердце колотилось о ребра обезумевшей птицей так громко, что отдавало в висках. Перед глазами плясали черные пятна. Меня трясло. Озноб пробирал до самых костей, зубы выбивали мелкую дробь, но… моя кожа была теплой и сухой. Мои руки. Я поднесла их к лицу, щурясь сквозь пелену слез и паники. Никаких следов от грубого железа на запястьях. Кожа светлая, нежная, без ссадин и синяков, оставленных стражниками короля. Пальцы не посинели от ледяной воды. Они дрожали, мелко, бесконтрольно, но это были живые руки. Шея. Я судорожно схватилась за горло. Там, где еще секунду назад тяжелым обручем сжимался рабский ошейник, от которого цепь тянулась прямо в руку моего мужа, ничего не было. Только пульсирующая жилка на гладкой коже. Ребенок? Мысль ударила в голову, как молния. Мои ладони мгновенно скользнули ниже, по тонкой ткани ночной сорочки, накрыли живот. Я вжала пальцы в плоть, ища ответный толчок. Ища ту тяжесть, ту маленькую жизнь, ради которой я ползала на коленях по острым камням, умоляя о пощаде. Живот был абсолютно плоским, твердым и пустым. - Нет… - выдохнула я. Звук получился жалким, надломленным, - Нет-нет-нет… Я ощупывала себя снова и снова, сминая ткань, царапая кожу. Меня выпотрошили? Вырезали его из меня? Где боль? Где шрамы? Я задыхалась, слезы хлынули по щекам горячим потоком. Мой малыш. Моя единственная радость в том аду, в который превратилась моя жизнь при дворе. Его со мной нет. Я зажмурилась, ожидая, что сейчас услышу смех. Тот самый циничный, бархатистый смех Валериана, от которого кровь стыла в жилах. Ожидая увидеть торжествующую улыбку Геры, моей мачехи, стоящей над моим истерзанным телом. Но вместо этого ноздрей коснулся запах. Нет, это был не запах гниющей морской капусты. И это была не металлическая вонь крови и пота тюремной камеры. Это был запах лаванды и пчелиного воска, смешанный с сухими розами. И едва уловимый аромат свежеиспеченного хлеба, доносящийся откуда-то снизу. Я медленно, очень медленно открыла глаза. Свет резанул по зрачкам. Мягкий, утренний, золотистый свет, льющийся сквозь знакомые до боли витражные стекла. Я моргнула, фокусируя зрение. Пятна перед глазами начали таять, складываясь в очертания предметов. Высокий потолок с лепниной в виде виноградных лоз. Тяжелые бархатные портьеры изумрудного цвета, сейчас отдернутые, впускающие солнце. Большой камин из белого мрамора, в котором мирно дотлевали угли. Туалетный столик с выгнутыми ножками, уставленный флакончиками из цветного стекла. Моя спальня. Моя девичья спальня в родовом поместье моего отца. Далеко на севере, за сотни лиг от проклятой столицы, от обрыва, от бушующего моря. - Это бред, - прошептала я пересохшими губами, - Предсмертный бред. Мозг умирает и показывает мне дом. Я вцепилась пальцами в шелковое одеяло. Потянула его на себя, чувствуя вес ткани. Мои колени, подтянутые к груди, упирались в подбородок. Я сидела на широкой кровати с резным изголовьем, в своей старой комнате, и каждый предмет вокруг кричал о том, что это реальность. Но как такое возможно? «Когда окажешься в объятиях морских демонов, молись, чтобы они были милосерднее, чем я». Слова Валериана зазвучали в голове так четко, будто он стоял за моей спиной. Я резко обернулась, сжавшись в комок. Никого. Только тень от шкафа. В груди зарождалась паника нового свойства. Я ведь помнила, как вода сомкнулась над моей головой. Помнила адскую боль в легких. Это не могло быть просто сном. Сны не оставляют после себя привкус соли на губах и седину в душе. Сны не заставляют сердце кровоточить по нерожденному ребенку. За дверью послышались легкие, семенящие шаги. Я замерла, как затравленный зверь. Взгляд метнулся к бронзовой кочерге у камина. Если это палачи… если Валериан прислал за мной своих ищеек… Дверная ручка щелкнула и повернулась. - Госпожа? Дверь приоткрылась. В щель заглянуло женское личико с круглыми щеками, испуганными серыми глазами и выбившимися из-под чепца русыми прядями непослушных волос. В руках она держала стопку свежих полотенец и серебряный кувшин. Это была Анна, моя личная служанка. Добрая, наивная Анна. Та самая Анна, которую по приказу Геры высекли плетьми, обвинив в краже безделушки. а затем вышвырнули на улицу в разгар зимы. Я не смогла ее защитить. А сейчас она стояла здесь, живая, здоровая, ни единого шрама на ее лице, ни тени того затравленного ужаса, с которым она смотрела на меня в последний раз. Кувшин звякнул о поднос, когда Анна шагнула в комнату и застыла, уставившись на меня. - Светлые боги, леди Аделаида! - ахнула она, роняя полотенца на пол. Белая ткань мягко опустилась на ковер, - Что с вами?! Я попыталась ответить, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Я смотрела на нее широко раскрытыми глазами, не в силах пошевелиться. Анна бросилась к кровати. - Это вы кричали, госпожа? Так страшно кричали во сне, я чуть поднос на лестнице не выронила! - Она протянула руку, коснулась моего лба. Ее пальцы были прохладными, чуть шершавыми от стирки, и такими реальными. Осязаемыми. Я вздрогнула от ее прикосновения, инстинктивно отшатываясь. - Не трогай, - выдохнула я. Анна тут же отдернула руки, прижимая их к груди. В ее глазах блеснули слезы испуга. - Простите, миледи! Я не хотела… вы вся горите. И бледная, как полотно. Вам приснился кошмар? Кошмар? Я медленно опустила ноги с кровати. Ступни коснулись мягкого ворса ковра. Я чувствовала каждую ворсинку, чувствовала прохладу пола под ним. - Анна, - мой голос обрел подобие твердости, хотя внутри все дрожало, - Дай мне воды. - Да, да, конечно! Она суетливо метнулась к столику, дрожащими руками налила воду из кувшина в хрустальный стакан. Вода расплескалась, оставляя темные пятна на скатерти. Анна подала мне стакан, не поднимая глаз. Я выхватила его. Пальцы соприкоснулись, и я снова ощутила ее тепло. Я пила жадно, давясь, вода текла по подбородку, капала на кружево сорочки. Опустошив стакан, я сжала его так, что грани впились в ладонь. Боль отрезвляла. - Анна. Посмотри на меня. Она робко подняла глаза, словно испуганная птичка. - Что произошло? - Я подалась вперед, вглядываясь в ее лицо, - Почему я здесь? Где король? Анна моргнула. Ее брови сошлись на переносице. - Король, миледи? - переспросила она непонимающе, - Его Величество в столице, как и всегда. Откуда же ему быть здесь, в наших северных краях? Меня словно окатило ледяной водой. В столице? - А Валериан? - Имя обожгло язык. Я произнесла его с такой ненавистью, что Анна невольно отступила на шаг. - К-кто, миледи? - заикаясь, пробормотала служанка, - Вы имеете в виду принца Валериана? Так он же… он при дворе. Вы же с ним даже не знакомы, госпожа. Не знакомы? Воздух в комнате внезапно стал слишком густым. Я сглотнула слюну, которая вдруг стала на вкус как пепел. Мой пульс, только начавший успокаиваться, снова сорвался в галоп. - Не знакомы, - эхом повторила я. Я отставила стакан на тумбочку. Рука предательски дрожала и стакан звякнул о дерево, едва не опрокинувшись. Я посмотрела на свои руки. На кольцо с родовым гербом Марцелов на указательном пальце. Мой отец подарил мне его на восемнадцатилетие. Я заложила его ростовщику, когда мне нужны были деньги, чтобы подкупить стражу Геры. Кольцо было на мне. Сидело плотно и привычно. - Анна… - Я закрыла глаза, собираясь с силами. Каждое слово давалось с трудом. Я боялась ответа больше, чем смерти на обрыве, - Какое сегодня число? Служанка нервно сглотнула, теребя край своего передника. - Двадцать пятое число месяца Огненных Листьев, леди Аделаида. Сейчас осень. А меня казнили ранней весной. - А год, Анна. Назови мне год. Она посмотрела на меня так, будто я окончательно лишилась рассудка. - Семьсот сорок второй год от Эпохи Раскола, миледи. Вы точно хорошо себя чувствуете? Может, мне позвать лекаря Торна? Вы так кричали… Семьсот сорок второй. Я перестала дышать. Комната качнулась перед глазами. Семьсот сорок второй! - До королевского Отбора невест… - я начала фразу, не в силах закончить. - Ровно год, миледи! - Анна, кажется, обрадовалась смене темы на более понятную. На ее лице появилась робкая улыбка, - Как раз сегодня утром лорд-отец за завтраком говорил леди Гере, что нужно начинать шить вам наряды. Целый год впереди, но вы же знаете, как быстро летит время! Вы будете самой прекрасной из всех кандидаток, вот увидите! Принц Валериан глаз от вас не оторвет! Принц Валериан глаз от вас не оторвет. Меня затошнило. Желчь подступила к горлу. Я зажала рот рукой, согнувшись пополам. - Миледи! - Анна бросилась ко мне, но я выставила вперед свободную руку, останавливая ее. - Вон, - прохрипела я сквозь пальцы. - Но, госпожа… - Пошла вон! - рявкнула я. Анна пискнула, подобрала юбки и пулей вылетела из комнаты, захлопнув за собой дверь. Я сидела на краю постели, тяжело дыша, глядя в одну точку на ворсистом ковре. Ровно год до Отбора. Я не сошла с ума. Я не погибла. Вернее… я погибла! Я абсолютно точно помнила, как вода заполнила легкие, как остановилось сердце. Я помнила тот огненный всполох в небе и тот нечеловеческий, первобытный рев. Меня вернули! Спустя мгновение тошнота отступила, оставив после себя лишь холодную, звенящую пустоту. А затем, где-то в самой глубине этой пустоты, зародилась маленькая и горячая искра. Она пульсировала в такт моему сердцебиению, разгоняя по венам уже не страх, а нечто иное - это был гнев. Я медленно поднялась на ноги. Колени больше не дрожали. Тело, такое юное, легкое, полное сил, еще не знавшее ни ядов Геры, ни истощающих беременностей, ни плетей в темницах, подчинялось мне беспрекословно. Шаг. Ворс ковра приятно холодил ступни. Еще шаг. Я шла к высокому напольному зеркалу в резной деревянной раме, стоящему в углу комнаты. Оно всегда стояло там. Я любила крутиться перед ним, примеряя новые платья, мечтая о том, как однажды уеду в столицу, встречу прекрасного принца и стану королевой. Я остановилась перед зеркалом. С гладкой поверхности на меня смотрела девушка. Огненно-рыжие волосы, спутанные после сна, тяжелыми волнами падали на плечи, горя в лучах утреннего солнца. Тонкая, почти детская шея, нежная линия ключиц. Фарфоровая кожа, чуть тронутая россыпью бледных веснушек на носу. Пухлые, слегка искусанные губы. Это была Аделаида Марцел. Двадцатилетняя дочь влиятельного лорда Огненных Земель. Девушка, чья жизнь была беззаботной сказкой. Мои глаза всегда были цвета весенней листвы - яркие, теплые, смеющиеся. Теперь же в них не было весны. Зелень потемнела, стала густой, как лесная чаща перед бурей. В них застыл мрак и холод морской пучины. Из глубины зеркала на меня смотрела не юная, испуганная девочка. Оттуда смотрела женщина, которая помнила вкус собственной смерти. Которая пережила предательство. Женщина, у которой отняли ребенка и выбросили, как мусор, со скалы. Я коснулась холодного стекла кончиками пальцев. Губы в зеркале дрогнули, но не в жалкой попытке заплакать. Они изогнулись в медленной, кривой улыбке, от которой мое юное лицо мгновенно стало хищным и чужим. В груди снова стало жарко. Искра гнева разгоралась, превращаясь в ревущее пламя. Я чувствовала, как оно течет по моим венам, обжигая, наполняя меня силой, о существовании которой я раньше и не подозревала. Силой, отголосок которой я слышала в том предсмертном реве Дракона. - Ты считал меня слабой, Валериан, - прошептала я своему отражению. Голос был тихим, ровным, - Вы с Герой считали меня глупой пешкой на вашей шахматной доске. Я прижалась лбом к зеркалу. Стекло холодило кожу, остужая жар, поднимающийся изнутри. У меня есть ровно год, чтобы вырвать с корнем ядовитые сорняки в собственном доме. Год, чтобы спасти отца от участи, которую ему уготовила моя милая мачеха. Год, чтобы подготовиться. Потому что, когда начнется Отбор, я не буду той овечкой, которую приведут на заклание, я не влюблюсь в его лживые глаза и не склоню голову. В этот раз я буду той, кто держит цепь. Я резко отстранилась от зеркала. Где-то внизу, в главной столовой, Гера сейчас наверняка пьет утренний чай, мило улыбаясь моему отцу, а ее дочь Мая планирует очередную пакость. Они думают, что контролируют ситуацию. Думают, что я — лишь досадное недоразумение на пути к их власти. Я подошла к тяжелому дубовому шкафу, рывком распахнула створки. Запах лаванды ударил в нос. Ряды платьев - шелк, бархат, кружева. Моя рука скользнула мимо пастельных тонов. Пальцы сжали плотную, темную ткань платья для верховой езды цвета глубокого, лесного мха. Удобное и практичное. Я сбросила ночную сорочку. Она упала к моим ногам белой лужей. Я осталась стоять обнаженной посреди комнаты. Холодный утренний воздух коснулся кожи, вызвав россыпь мурашек. Я провела ладонями по ребрам, спустилась к животу. Надавила. Боль утраты накатила с новой силой, ударила под дых, заставляя согнуться. Я стиснула зубы так сильно, что заболели челюсти. В горле застрял сухой, беззвучный крик. Мой ребенок, мой нерожденный малыш, преданный собственным отцом. Я зажмурилась. Перед мысленным взором вспыхнул образ другого дракона. Лорд Дейран. Человек, за которого я должна была выйти замуж вместо Валериана. Тот, кто, как я теперь понимала, был моей единственной истинной судьбой. Тот, чей драконий рев разорвал ткань пространства и времени, чтобы дать мне второй шанс. Я выпрямилась. Вдохнула глубоко, загоняя боль утраты на самое дно души. Она станет моим топливом. Я быстро оделась. Туго зашнуровала корсаж, быстро заплела в тугую косу, чтобы волосы не мешали, и снова бросила взгляд в зеркало. Нежная леди Аделаида Марцел исчезла. На меня смотрел грозная, женщина, готовая к битве. Я распахнула дверь и шагнула навстречу своему прошлому, которое собиралась сжечь дотла. Игра началась, мои дорогие, и в этот раз правила устанавливаю я. ---------- Глава 2 Глава 2 Я спускалась по широкой винтовой лестнице и направлялась к самому началу своей большой игры - в столовую к завтраку. Воздух в родовом замке был густым, застывшим, пропитанным запахами, которые я знала с детства, но теперь воспринимала совершенно иначе. Терпкий аромат пчелиного воска от натертых до блеска дубовых перил, тяжелый, почти приторный запах увядающих роз в огромной вазе на промежуточной площадке и едва уловимая нотка озона, всегда предшествующая грозе в наших краях. Мои пальцы скользнули по перилам. Гладкое, прохладное дерево было отполировано сотнями рук моих предков. Я посмотрела на их портреты, что суровыми рядами взирали со стен. Раньше я видела в них лишь пыльные изображения давно умерших людей. Сейчас же я смотрела им в глаза и искала ответ. Искала в них силу. Вот мой прадед, лорд Орион, прозванный Железным Грифоном. Он в одиночку удерживал горный перевал против десятикратно превосходящего врага. А вот моя бабушка, леди Серафина, чья красота была легендой, но чей ум был острее любого кинжала. Она одним письмом разрушила могущественный торговый альянс, угрожавший нашим землям. В моих венах текла их кровь, кровь воинов и стратегов, а я позволила себя превратить в безвольную куклу, в жертвенную овцу. Такого больше не повторится. Чем ниже я спускалась, тем отчетливее становились звуки. Приглушенный звон серебра о фарфор и тихий, вкрадчивый голос Геры. Ленивый, чуть капризный смешок моей сводной сестры Маи, и гулкий, раскатистый бас отца. Он был дома, и он был живой, еще не сломленный интригами, еще не превратившийся в тень самого себя. Боль тугим узлом завязалась где-то под ребрами. Я спасу тебя, отец, клянусь в этом. Последние несколько ступеней я прошла почти бесшумно. Остановилась в тени арки, ведущей в малую столовую. Отсюда мне было прекрасно видно их всех. Они сидели за длинным столом из мореного дуба, залитые золотистым утренним светом. Картина семейной идиллии, лживая, как улыбка моей мачехи. Гера, как всегда, была безупречна. Ее темные волосы были уложены в сложную прическу, платье цвета ночного неба сидело идеально, подчеркивая ее все еще великолепную фигуру. Она держала чашку с таким изяществом, будто в ее руках был не фарфор, а судьба всего королевства. Она что-то говорила отцу, и ее лицо выражало искреннюю, неподдельную заботу. Однако, под этой сладостью скрывалась истинная опасность. Мая, ее дочь, сидела напротив. Ее темные волосы были украшены лентами, а на губах играла скучающая улыбка. Она лениво ковыряла вилкой в тарелке с омлетом, явно больше заинтересованная своим отражением в лезвии ножа. Она была красива той холодной, кукольной красотой, что так ценилась при дворе, и так же пуста внутри. И отец… Лорд Галеон Марцел, правитель Огненных Земель. Могучий, широкоплечий, с густыми волосами, тронутыми первой сединой. Он смеялся над какой-то шуткой Геры, и этот смех, громкий и искренний, резанул меня по сердцу. Он еще не знал и не видел змею, которую пригрел на своей груди. Он верил ей, доверял ей, а она уже плела паутину, которая в итоге его и погубит. Я сделала глубокий вдох, изгоняя боль и оставляя лишь ясность мысли. И шагнула из тени на свет. Первой меня заметила Мая. Ее вилка со звоном упала на тарелку. Улыбка на ее лице сменилась гримасой удивления, смешанного с презрением. - Аделаида? Все взгляды обратились ко мне. - Доброе утро, - мой голос прозвучал ровно, без единой дрожащей нотки. Я чувствовала себя актрисой на сцене, играющей свою главную роль. Отец просиял. - Дочь! Наконец-то! Мы уж думали, ты проспишь до полудня. Садись, садись скорее. Но Гера не улыбалась. Ее темные глаза медленно, оценивающе скользнули по мне с головы до ног, задержавшись на моем наряде. Легкая тень недовольства пробежала по ее идеальному лицу. - Аделаида, дорогая, - ее голос сочился сладостью, - Ты решила присоединиться к нам на завтрак в таком виде? Я думала, мы договорились, что леди подобает спускаться к столу в утреннем платье. Я спокойно подошла к своему месту и села, не отводя взгляда от ее лица. - У меня были другие планы на утро, матушка, - ответила я, беря в руки льняную салфетку, – Планирую объехать конюшни. - Конюшни могут и подождать, - вмешалась Мая с ехидной усмешкой, - А вот манеры, сестрица, ждать не любят. В прошлой жизни я бы покраснела, пробормотала извинения и весь завтрак чувствовала бы себя виноватой, но та Аделаида умерла на краю обрыва. Я медленно повернула голову к Мае и улыбнулась. Не теплой, сестринской улыбкой. А той, от которой у нее на мгновение застыло лицо. - Ты права, Мая. Именно поэтому я здесь. Учусь у лучших. Матушка всегда говорит, что истинная леди должна быть готова к любым неожиданностям. Я перевела взгляд на Геру. - Не так ли? Гера на мгновение прищурилась. Она почувствовала перемену, уловила сталь в моем голосе, которую там никогда раньше не было. Но она была слишком хорошим игроком, чтобы показать это. - Конечно, дитя мое, - проворковала она, возвращая на лицо показную добродетель, – Главное, чтобы твои планы не шли вразрез со здоровьем. Ты выглядишь бледной. Тебе приснился кошмар? Анна сказала, ты кричала. Отец тут же нахмурился, обеспокоенно глядя на меня. - Кошмар? Аделаида, все в порядке? Я сделала глоток воды. Ледяная влага приятно охладила горло. - Пустяки, отец. Просто дурной сон, который уже закончился. Я взяла нож и вилку и отрезав кусок сыра, положила на язык, чувствуя его соленый, сливочный вкус. - Раз уж мы заговорили о планах, - продолжила Гера, явно решив вернуть себе контроль над разговором, - Я как раз говорила твоему отцу, что нам пора всерьез заняться подготовкой к Королевскому Отбору. Год пролетит незаметно. Нужно заказать лучшие ткани из-за моря, пригласить столичную портниху… - Нужно чтоб принц Валериан был в восторге! – взвизгнула Мая, хлопая в ладоши, – Представляете, если принц выберет кого-либо из нас! Какая честь для нашего дома! Имя «Валериан» ударило под дых. На мгновение перед глазами снова встала картина: его сапоги, цепь в его руке, ледяное презрение в глазах цвета грозового неба. Я стиснула вилку так, что костяшки пальцев побелели. - Да, это была бы великая честь, - медленно произнесла я, заставляя себя говорить спокойно. - Я уже представила, какое платье мне сошьют! – не унималась Мая, – Белое, с золотым шитьем! Чтобы подчеркнуть мои волосы! Я буду похожа на богиню! - Мая, не торопи события, - мягко остановил ее отец, хотя в его глазах плясали горделивые искорки, – До Отбора еще далеко. - Но готовиться нужно уже сейчас! – настаивала Гера, – Союз с короной – это будущее нашего дома. А наши девочки – наш ключ к этому будущему. Мы должны сделать все, чтобы принц выбрал кого-либо из них. Они снова говорили о нас так, будто мы вещи. Они видели лишь инструменты для достижения своих целей. Ну что ж. Инструмент может быть очень острым. Я аккуратно положила вилку и нож на тарелку. - Отец, - обратилась я к нему, полностью игнорируя Геру и Маю, – Ты прав, до Отбора еще целый год, и за этот год может многое измениться. Он непонимающе посмотрел на меня. - Что ты имеешь в виду? - Я имею в виду политику, - ответила я, и мой голос звучал серьезно, по-врослому. Я видела, как отец удивленно приподнял бровь, – Союз с короной, безусловно, важен, но не стоит забывать и о наших ближайших соседях. Гера замерла с чашкой на полпути ко рту. На ее лице проступило напряжение. Она поняла, куда я клоню. - Я говорю о Драконьих Землях, отец. В столовой повисла тишина. Мая перестала улыбаться и непонимающе переводила взгляд с меня на мать. Отец нахмурился, его лицо стало серьезным. - При чем здесь Драконьи Земли? – спросил он глухо. - При том, что лорд Дейран до сих пор не женат. И его земли граничат с нашими самыми уязвимыми территориями на западе. Альянс с ним укрепил бы наши границы надежнее, чем любой королевский указ из столицы. Ты ведь помнишь, что мой брачный контракт должен был быть заключен именно с ним? Имя «Дейран» повисло в воздухе. Имя человека, чей предсмертный драконий рев вырвал меня из лап смерти. Лицо Геры стало жестким, потеряв всю свою медовую сладость. - Аделаида, о чем ты говоришь? Ты будешь бороться за корону. Разговоры о лорде Дейране неуместны. - Почему же? – я спокойно встретила ее гневный взгляд, – Я лишь рассматриваю все возможные варианты для блага нашего дома. Как вы меня и учили, матушка. Или благо нашего дома ограничивается лишь вашими желаниями? И у вас есть еще Мая, может принц выберет именно её. Отец откашлялся, явно чувствуя себя неуютно. - Аелаида, Гера права. Мы хотим сделать свой выбор в пользу столицы. – А я считаю, что было бы разумно возобновить переписку с лордом Дейраном. Просто чтобы напомнить о старой дружбе наших домов. Это ни к чему не обязывает, но в большой игре лишних союзников не бывает. Я встала из-за стола, аккуратно задвинув стул. - Спасибо за завтрак. Он был восхитителен. Если я понадоблюсь, я буду в конюшне. Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя на своей спине три пары глаз. Два взгляда были полны недоумения, а третий… взгляд отца был задумчивым. Я посеяла первое семя сомнения. Маленькое, крошечное, но оно уже было там. Я вышла из столовой и медленно пошла по коридору, прислушиваясь. Я знала, что сейчас начнутся громкие разговоры. - …совсем с ума сошла! – донесся до меня приглушенный, яростный шепот Геры. – Дейран! Она смеет упоминать это имя в моем присутствии! Галеон, ты должен запретить ей! - Успокойся, дорогая, - гудел бас отца, – Она просто ребенок. Начиталась рыцарских романов… - Ребенок?! – почти взвизгнула Гера, – Эта «ребенок» только что поставила под сомнение твое решение на глазах у прислуги! Она стала дерзкой, неуправляемой! Это все ее ночные кошмары, они мутят ей рассудок! Ты должен быть с ней строже! Ради ее же блага! Ради нашего будущего! Я усмехнулась и ускорила шаг. Да, моя дорогая мачеха. Наша игра началась, и ты еще не знаешь, насколько неуправляемой я могу быть. ---------- Глава 3 Глава 3 Я покинула столовую с ощущением холодной, звенящей пустоты за спиной. Три пары глаз буравили мне спину, и я чувствовала каждый взгляд, как прикосновение. Недоумение Маи, задумчивость отца и жгучую, неприкрытую ненависть Геры. Я победила в этой маленькой утренней стычке, но это была лишь первая, самая незначительная фигура, убранная с доски. Впереди меня ждала вся партия, и я знала, что мой главный противник не простит мне этой дерзости. Я не пошла в конюшню. Вместо этого, я свернула в противоположное крыло замка, туда, где воздух всегда был неподвижен и пах пылью веков. Мои шаги по каменным плитам гулко отдавались в тишине, нарушая сонное оцепенение коридоров. Портреты предков провожали меня суровыми, выцветшими взглядами. Раньше я пробегала мимо них, не замечая, но теперь вглядывалась в каждое лицо, в каждую черточку, ища в них отголосок той силы, что сейчас отчаянно пыталась нащупать в себе. Библиотека встретила меня прохладой и запахом старой кожи, пергамента и чего-то неуловимо сладкого, похожего на сухие травы. Здесь ничего не изменилось. Высокие, до самого потолка, стеллажи из тёмного дерева уходили в полумрак, теряясь где-то под сводами. Пылинки танцевали в косых лучах утреннего солнца, пробивающихся сквозь высокие стрельчатые окна. Тишина здесь была почти осязаемой, плотной, как старинный бархат. Это было святилище моего отца, его убежище от суеты мира. И, как я теперь понимала, это было и убежище моей матери. Я прикрыла за собой тяжелую дубовую дверь. Массивный засов со скрипом опустился на место, отрезая меня от остального замка. На мгновение я прислонилась к прохладному дереву, давая сердцу успокоиться. Здесь Гера не посмеет меня искать. Она ненавидела это место, называя его пыльным склепом, полным ненужного хлама. Что я искала? Я и сама не знала точно. В прошлой жизни я была здесь редким гостем. Чтение казалось мне скучным занятием, и я предпочитала ему верховую езду или танцы. Но сейчас я знала, что где-то среди этих тысяч томов скрыты ключи. Моя мать была не просто красивой женщиной и женой лорда. Она была дочерью древнего драконьего рода, и в ней текла магия. Та самая магия, которая сейчас просыпалась во мне. Я двинулась вглубь, мои пальцы скользили по корешкам книг. История королевства, трактаты по военному делу, сборники стихов. Всё не то. Я шла, подчиняясь какому-то внутреннему чутью, инстинкту, которого раньше у меня не было. Меня тянуло в самый дальний, самый тёмный угол, к секции, посвящённой древней мифологии и легендам. Отец всегда говорил, что это любимые книги моей матери. Здесь было холоднее. Солнечный свет сюда почти не проникал. Я зажгла одну из масляных ламп, и её тёплый, живой свет выхватил из темноты ряды фолиантов в потрескавшихся кожаных переплётах. Я начала методично, полка за полкой, осматривать книги. «Легенды о Морских Змеях», «Сказания седого Севера», «Песни о сотворении мира». Всё было не то. Я провела рукой по корешку толстого тома без названия. Пальцы наткнулись на едва заметную выпуклость. Я присмотрелась. На тёмной коже был вытиснен крошечный, почти стёршийся от времени символ. Свернувшийся в кольцо дракон, кусающий собственный хвост. Этот знак… Я видела его раньше. На шкатулке, в которой мать хранила свои немногочисленные украшения. Сердце забилось чаще. Я потянула книгу на себя. Она поддалась с трудом, со скрежетом. За ней, в глубине полки, оказалась не стена, а пустота. Тёмный провал. Я заглянула внутрь. Там, на небольшой потайной полке, лежало несколько книг, совершенно не похожих на остальные. Их было всего пять. Они были переплетены не в кожу, а в гладкое, отполированное дерево, покрытое сложной резьбой. Некоторые были скреплены металлическими застёжками. От них исходила едва уловимая вибрация, почти неощутимая, но моя пробуждающаяся магия чувствовала её, как зверь чувствует запах грозы. Я осторожно, с замиранием сердца, достала одну из книг. Она была тяжёлой, её обложка была сделана из чёрного, как уголь, дерева. На ней не было ни названия, ни символов. Я открыла её. Страницы были из тончайшего, почти прозрачного пергамента, и они были пусты. Я провела по ним пальцами, ожидая чего-то, но ничего не произошло. Разочарование кольнуло меня. Я отложила книгу и взяла другую, поменьше, из светлого дерева, похожего на ясень. Она была исписана мелким, убористым почерком на языке, который я не знала. Символы были похожи на летящих птиц, они сплетались в причудливый, непонятный узор. И тут я увидела её. Последнюю книгу, лежавшую в самом дальнем углу полки. Она была не такой, как остальные. Её обложка была из мягкой, тёмно-синей кожи, потёртой на сгибах. На ней не было резьбы или застёжек, лишь один-единственный символ, вытисненный серебром. Тот самый дракон, кусающий свой хвост. Эта книга была меньше и тоньше остальных, она выглядела… личной. Я протянула к ней руку. Это был дневник. Я не знала этого, но я чувствовала. Это было наследие моей матери. Я коснулась прохладной кожи кончиками пальцев, и в этот момент всё изменилось. Резкая, обжигающая волна тепла ударила мне в руку, взметнулась по венам, добежала до самого сердца и взорвалась там тысячей осколков. Я вскрикнула, отдёргивая руку, словно от огня. Книга упала на пол с глухим стуком. Я смотрела на неё, тяжело дыша. Серебряный дракон на обложке горел ровным, мягким голубым светом. Он пульсировал, словно живое сердце, в такт моему собственному. Сияние заливало полумрак библиотеки, отбрасывая на стеллажи длинные, пляшущие тени. Я опустилась на колени. Страх боролся с любопытством. Что это было? Какая сила таилась в этой книге, в наследии моей матери? Свет начал медленно угасать, пока от него не осталась лишь едва заметная, мерцающая дымка вокруг символа. Я снова протянула руку, на этот раз медленно, осторожно. Я коснулась обложки. Тепло было всё ещё там, но теперь оно не обжигало, а согревало. Оно было знакомым, родным. Я подняла дневник, открыла его. Символы на первой странице, те самые, похожие на летящих птиц, тоже светились, но уже не так ярко. Я провела по ним пальцами. И тут произошло нечто невероятное. Под моим прикосновением символы начали меняться. Они поплыли, изгибаясь и вытягиваясь, словно были нарисованы жидким светом. На мгновение они превратились в бессмысленную вязь, а затем… сложились в знакомые буквы. «Той, в ком течёт моя кровь, той, что найдёт этот ключ. Знай, дитя моё, сила, что спит в тебе, есть и дар, и проклятие. Она отзовётся на зов твоей души, но лишь истинная пара поможет раскрыть её полностью. Ищи его. Твоя вязь приведёт тебя…» Вязь? Что за вязь? Я перевернула страницу. Там были другие записи, и они тоже менялись под моими пальковыми, превращаясь в понятный мне язык. Это был не просто дневник. Это был учебник, путеводитель по миру, о котором я не имела ни малейшего понятия. Миру драконьей магии. Внутри меня что-то сдвинулось. Словно плотина, сдерживавшая мою силу, дала первую, крошечную трещину. Я почувствовала, как по телу разливается теплая и мощная энергия. Она всегда была частью меня, но я не знала об этом. Гера знала. Она чувствовала её и пыталась вытянуть из меня по капле, как вампир. Я сидела на холодном полу старой библиотеки, прижимая к груди дневник матери, и слёзы текли по моим щекам. Это были слёзы облегчения. Я не была одна, моя мама была со мной, и она оставила мне ключ к знаниям. И я собиралась научиться ими пользоваться. ---------- Глава 4 Глава 4 Тепло, исходившее от дневника матери, растеклось по моим ладоням, просачиваясь под кожу, и на мгновение мне показалось, что я не одна в этом гулком, пыльном святилище, словно её дух, заключённый в страницах, коснулся меня, одобряя и направляя мои действия и мысли. Я сидела на холодном полу, прижимая книгу к груди, и теперь, тишина библиотеки больше меня не угнетала. Она словно стала моим союзником, укрывая меня от враждебного мира. Я снова и снова перечитывала строки, пока они не впечатались в мою память. Моя сила была заперта, но не мертва. Она спала, и Гера, как пиявка, питалась её крохами, пока я была слаба и невинна. Но теперь я все знала. Тихий, едва слышный кашель заставил меня вздрогнуть. Сердце ухнуло куда-то в пропасть, а потом с бешеной скоростью рванулось вверх, заколотившись о рёбра. Я резко обернулась, инстинктивно пряча дневник за спину, словно воришка, пойманный на месте преступления. Книга обжигала кожу сквозь тонкую ткань платья, её тепло превратилось в предательский жар. В проёме потайной секции, очерченный мягким светом лампы, стоял отец. Он не зашёл полностью в коморку, где я сидела, он лишь шагнул из-за стеллажа, и его огромная фигура почти полностью перекрыла узкий проход. Его лицо было в тени, но я чувствовала его тяжёлый изучающий взгляд. - Отец… - выдохнула я, и голос прозвучал как-то слабо, по-детски. Я заставила себя встать на ноги и выпрямиться. Лорд Галеон Марцел шагнул вперёд, выходя на свет. Его рыжая борода, тронутая сединой, в свете лампы казалась сотканной из огня и пепла. Его взгляд был прикован к раскрытой нише, и к пустым местам на полке, где ещё минуту назад лежали книги моей матери. - Что ты здесь делаешь, Аделаида? - его голос был тихим, но в нём слышались раскаты далёкого грома. Я сглотнула. Мне нужно было быстро придумать правдоподобную отговорку, чтобы он не заметил моего проснувшегося интереса. - Я… я искала, - я сделала шаг ему навстречу, стараясь держаться как можно естественнее, всё так же пряча дневник за спиной, - Я подумала… после утреннего разговора… Мне стало стыдно, что я так мало знаю о традициях и об истории великих родов. Я видела, как дёрнулся мускул на его щеке. - О каком роде ты сейчас говоришь? - медленно спросил он, переводя взгляд на меня. - О королевском роде, отец, об Этерионах и о принце Валериане. Если мне предстоит бороться за его внимание на Отборе, я должна знать о его предках, о его наследии, чтобы не опозорить наш дом. Я произнесла имя своего убийцы, и оно не обожгло мне язык. Оно прозвучало спокойно, почти равнодушно. Я смотрела отцу прямо в глаза, вкладывая в свой взгляд всю ту невинность, которой во мне больше не было. Он долго и мучительно молчал, изучал моё лицо, словно пытался прочесть там что-то, что я отчаянно скрывала. Я чувствовала, как по спине струится капелька пота. - Валериан… - наконец протянул он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на облегчение. Он отчаянно хотел поверить, что его дочь всё та же послушная, предсказуемая девочка, - Это похвальное рвение, но для этого есть общая секция истории. А ты забралась туда, куда не следовало. Эти книги оставила твоя мать. Она просила их не трогать. - Прости, отец, - я опустила глаза, изображая раскаяние, - Я не знала. Я просто искала самые старые фолианты. Я сейчас же всё верну на место. Он кивнул, но не сдвинулся с места. - Ты очень изменилась в последнее время, дочь, - сказал он тихо, - Твои глаза… в них сквозит что-то другое. И эта твоя дерзость за столом… Я беспокоюсь. - Это всё нервы, - быстро нашлась я, - И предстоящий Отбор… Он пугает меня, и я хочу подготовится к нему. Отец тяжело вздохнул. Он подошёл ко мне и положил свою огромную, тёплую ладонь мне на плечо. Я невольно вздрогнула от этого простого, отеческого жеста. Как давно я его не чувствовала. - Ты моя дочь, и ты из рода Марцелов, тебе нечего бояться, - сказал он, и в его голосе прозвучала былая сила, - Но будь осторожна, не все книги одинаково полезны. Он развернулся и не оглядываясь пошёл к выходу. Его шаги гулко отозвались в тишине. Я осталась стоять посреди библиотеки, прижимая к себе дневник матери. Я обманула его, и от этой мысли на душе стало горько и холодно. Но другого пути не было. Я вернулась в свою комнату, когда солнце уже начало клониться к закату. Я знала, что времени у меня мало. Отец поверил мне, но Гера не поверит. Она будет следить за каждым моим шагом. В одиночку мне не справиться. Эта мысль билась в голове, как пойманная птица. Мне нужен был могущественный, сильный союзник, тот, кто сможет противостоять и королю, и ведьме. Я подумала о Дейране. Его имя возникло в сознании само собой, и от этой мысли сразу стало тёпло. Дневник матери подтвердил то, что я почувствовала в свой предсмертный миг. Он был моей истинной парой, тот, чей рёв вернул меня. Но видел он меня лишь однажды, когда я была восьмилетней девчонкой, а он - почти взрослым юношей. Он совсем не знает меня, и он точно не знает, что мне грозит. Мне нужно отправить ему послание, но так, чтоб я точно знала, что оно до него дойдет, и которое сможет прочесть только он. Обычное письмо будет перехвачено. Гера контролировала всю почту, я знала это. Мне нужно было нечто иное. Я снова открыла дневник. Мои пальцы сами нашли нужную страницу. Ритуал малой связи. Для него не требовалось много силы, лишь капля крови дракона, частичка воли и точное знание имени. Я нашла в шкатулке матери тонкий почти невесомый лист пергамента, достала чернильницу и перо. Но вместо того, чтобы обмакнуть перо в чернила, я взяла серебряную иголку из своего швейного набора. Зажмурившись, я уколола подушечку пальца. Выступила алая капля, и я прижала палец к пергаменту, оставляя на нём крошечный, размытый отпечаток. Затем я закрыла глаза и представила Дейрана. Образ был смутным, почти стёртым из детской памяти. Высокий, темноволосый, с глазами, в которых, как мне тогда показалось, плясали искры. Я сосредоточилась на его имени - Дейран. Я вложила в это имя всю свою надежду, всю свою боль, всю свою решимость. Я взяла перо и, обмакнув его в собственную кровь, начала выводить на пергаменте символы из дневника матери. Они ложились на бумагу легко, словно моя рука сама знала, что делать. Это был зов. Когда последний символ был начертан, я вывела под ним всего три слова на всеобщем языке. Три слова, которые должны были всё объяснить и ничего не выдать посторонним. «Твоя пара в опасности». Кровь на пергаменте на мгновение вспыхнула алым пламенем, а затем впиталась, оставив после себя лишь тёмно-бурые, почти чёрные знаки. Я быстро свернула послание и перевязала его тонкой кожаной тесёмкой. Теперь оставалось самое сложное - отправить его. Я не могла довериться никому из слуг в замке. Гера опутала их сетью из страха и золота. Мне нужен был кто-то извне, кто-то верный моему отцу, а не его жене. Кэл. Сын нашего старого конюха. Молодой, молчаливый парень, который вырос вместе со мной. Он учил меня держаться в седле, пока я не доставала до стремян. Он был предан нашему дому до глубины души. Я дождалась, когда окончательно стемнеет. Накинув тёмный плащ с капюшоном, я выскользнула из замка через боковой выход для прислуги. Ночь была прохладной и ветреной. Запах прелой листвы и влажной земли щекотал ноздри. Конюшня встретила меня тёплым запахом сена, кожи и лошадей. В тусклом свете фонаря я увидела Кэла. Он чистил скребком мою любимую кобылу, ласково что-то нашёптывая ей. - Кэл, - тихо позвала я. Он вздрогнул и резко обернулся. Увидев меня, он удивлённо расширил глаза и поклонился. - Леди Аделаида? Что вы здесь делаете в такой час? - Мне нужна твоя помощь, - сказала я, подходя ближе. Я огляделась по сторонам. Мы были одни, - Это очень важно. Важнее всего, о чём я тебя когда-либо просила. Я протянула ему свёрнутый пергамент. = Это нужно доставить лорду Дейрану. В его замок в Драконьих землях. Никто не должен знать об этом. Понимаешь? Он посмотрел на свёрток, потом на меня. - Я понимаю, госпожа. - Скачи самыми быстрыми лошадьми, и не останавливайся в тавернах. Поезжай тайными тропами, которым учил тебя отец. От этого зависит моя жизнь. - Я доставлю, - твёрдо сказал он, пряча письмо за пазуху, - Клянусь вам. Я кивнула, чувствуя, как с плеч упал тяжёлый груз. - Спасибо, Кэл. Возвращайся живым. Я развернулась, чтобы уйти, чувствуя укол надежды. Я сделала это, сделала первый настоящий шаг. Я уже подходила к замку, держась в тени старых вязов, когда боковым зрением уловила движение у стены, рядом с кухней. Я замерла, сливаясь с темнотой. Из-за угла вышла девушка. Одна из новых служанок, которых Гера наняла совсем недавно. Она несла корзину с бельём, но её взгляд был прикован к конюшне, откуда только что выехал, стараясь не шуметь, Кэл. Она смотрела ему вслед несколько долгих мгновений, а затем, быстро оглядевшись, скользнула обратно в замок. Холод, не имеющий ничего общего с ночной прохладой, сковал моё сердце. Я узнала её. Это была та самая девушка, которая в прошлой жизни донесла на Анну. Она всё видела, и Гера скоро все знает. Моя единственная надежда угасала на моих глазах. ---------- Глава 5 Глава 5 Холод, не имеющий ничего общего с ночной прохладой, сковал моё сердце. Он был липким, удушающим, расползающимся по венам от одного-единственного взгляда шпионки Геры. Я стояла в тени старого вяза, а земля уходила у меня из-под ног. Весь мой тщательно выстроенный план, моя единственная хрупкая надежда, обратился в прах ещё до того, как Кэл успел покинуть пределы замка. Неужели, Гера что-то подозревает? Эта мысль билась в черепе, как обезумевший мотылёк о стекло. Может она подозревает, что я что-то затеваю? Она точно знает, что я отправила гонца, но она не знает, что в письме, но это не особо и важно. Сам факт тайного послания в Драконьи земли вызовет у нее подозрения, которое она с радостью представит отцу как доказательство моего безумия. Я вернулась в свою комнату, двигаясь на автомате, словно кукла на верёвочках. Каждый шаг по гулким коридорам отдавался в висках ударом молота. Я не помнила, как поднялась по лестнице, как закрыла за собой дверь. Очнулась я уже посреди спальни, стоя у окна и глядя на крошечную, удаляющуюся точку в ночи - всадника, уносящего мою судьбу. Неужели я опоздала? Видимо, я была слишком медленной, слишком неосторожной. Год - это так много и так ничтожно мало. Гера действовала годами, плела свою паутину, а я только-только начала распутывать первый узелок, и тут же почти попалась. Паника подкатила к горлу. Я заставила себя глубоко вдохнуть, потом ещё раз. Страх лучшее оружие против меня самой. Он парализует, заставляет совершать ошибки, но я не дам ей этого удовольствия. Что она сейчас сделает? Она не нападёт в открытую - это не в её стиле. Она будет выжидать и наблюдать. Возможно, она попытается перехватить Кэла, или, что ещё хуже, позволит письму дойти, чтобы посмотреть на реакцию Дейрана, а потом использовать это против меня. Она превратит мой зов о помощи в петлю на моей же шее. Мне нужна моя драконья сила. Не просто знание будущего, а нечто осязаемое, то, что я смогу противопоставить её тёмным ритуалам. Я бросилась к комоду, где спрятала дневник матери. Мои пальцы дрожали так, что я едва смогла открыть ящик. Книга легла в руки, как будто ждала меня. Я села прямо на пол у камина, в котором дотлевали угли, и раскрыла первую страницу. «Сила отзовётся на зов твоей души…» Души… Моя душа сейчас кричала от ужаса и ярости и я вцепилась в этот крик, как утопающий в щепку. Я должна прямо сейчас заставить её откликнуться. Я листала страницы, пропуская описания и предостережения. Мне нужны были упражнения, основы. И я долистала, вот они, «Первое дыхание дракона», «Концентрация воли». Я читала, впиваясь глазами в строки, пока они не начали расплываться. Ритуал был прост. Нужно было очистить разум, сосредоточиться на внутреннем пламени и позвать его. Я села удобнее, скрестив ноги и закрыла глаза. Попыталась дышать так, как было написано: медленный вдох через нос, задержка дыхания, медленный выдох через рот. Сердце всё ещё колотилось, как сумасшедшее. Мысли метались, одна страшнее другой, я думала о Гере, о том, что Кэл в опасности, вспомнила Валериана и свою казнь. - Очистить разум… - прошептала я, и это прозвучало жалко. Я попыталась снова. Представила себе тихое озеро, как советовала мать в своих записях, но на поверхности моего озера тут же появлялась ухмылка Геры, а вода окрашивалась в цвет крови. Ничего не получалось. Я чувствовала силу внутри, она билась там, тёплым, еле слышным пульсом где-то в солнечном сплетении, но она не слушалась. Она была диким зверем, запертым в клетке, а я не знала, как подобрать к ней ключ. Прошёл час, потом другой. Свечи оплыли, угли в камине погасли. По комнате поползли холодные сквозняки. Лоб покрылся испариной, руки дрожали от напряжения. Я пробовала снова и снова, шептала слова на древнем языке, рисовала в воздухе символы, но ничего не происходило. Сила спала, а я была вымотана. В отчаянии я отшвырнула дневник, и он с глухим стуком ударился о ножку кровати. Всё бесполезно. Я осталась той же слабой, беспомощной девочкой, просто теперь я знала, какой смертью я умру. Я не спала всю ночь. Сидела, сжавшись в комок в кресле, и смотрела, как за окном медленно сереет небо. Утро пришло с холодным, моросящим дождём. Весь мир казался выцветшим и унылым. Таким же, как моя душа. Сегодняшняя утренняя прогулка была идеей Геры. - Дорогая, ты совсем бледная, - проворковала она за завтраком, глядя на меня с показной заботой, - Свежий воздух пойдёт тебе на пользу. Давай-ка, пройдись по саду после завтрака. Отец, всё ещё обеспокоенный моим состоянием, поддержал её. И я не могла отказаться. Это было бы усилило ее подозрения, и показало бы, что я чего-то боюсь. Я шла по мокрым дорожкам сада. Осенний воздух был чистым и холодным, пахло влажной землёй и увядающими хризантемами. Капли дождя висели на голых ветках деревьев, как хрустальные слёзы. Я натянула перчатки и плотнее закуталась в шерстяной плащ. Я подозревала, что это ловушка, ведь Гера не делала ничего просто так. - Сестрёнка! Подожди! Голос Маи, приторно-сладкий, заставил меня остановиться и мысленно сосчитать до десяти. Я медленно обернулась. Она семенила ко мне по дорожке, высоко поднимая подол своего ярко-голубого платья, чтобы не испачкать его о мокрую гравийную крошку. На её лице была самая невинная из улыбок. - Какая ужасная погода, правда? - сказала она, поравнявшись со мной, - Но матушка так волнуется за тебя. Говорит, ты совсем себя изводишь. - Твоя матушка очень заботлива, - ровно ответила я, продолжая идти. - О, да! Она всех нас так любит, - прощебетала Мая, шагая рядом, - Она просила передать, что сегодня к ужину приготовит твой любимый десерт с лесными орехами. Я остановилась. Хм…мой любимый десерт, тот самый, после которого в прошлой жизни у меня случился приступ удушья, потому что Гера «забыла», что у меня на эти орехи страшная аллергия. - Передай матушке мою благодарность, - процедила я, сжимая кулаки в карманах плаща. - Обязательно! - она сделала шаг ближе, её голос понизился до заговорщицкого шёпота, - А ещё… я вчера видела, как ты посылала гонца в ночь. Куда-то очень далеко, да? Моё сердце пропустило удар. Я посмотрела, как её голубых глазах плескалось неприкрытое любопытство и торжество. - Что тебе нужно, Мая? - мой голос стал жёстким. - Мне? Ничего! она картинно всплеснула руками, - Просто интересно, может, у тебя появился тайный поклонник? Кто-то более интересный, чем твой старый жених, лорд Дейран? Матушка говорит, что он дикарь и почти зверь. Она произнесла его имя с таким презрением, что у меня в ушах зазвенело. - Не смей так говорить о нём. - Ой, да что ты! Защищаешь его? - Мая рассмеялась, - Ты же его даже не помнишь! А вот принц Валериан… он такой изысканный. И он скоро будет здесь. - Я знаю. - И мы должны быть в лучшей форме! - она сделала ещё шаг, и мы оказались у края дорожки, рядом с большой лужей, оставшейся после ночного дождя, - А ты такая бледная, такая уставшая… Тебе нужно взбодриться! И с этими словами она толкнула меня. Это не был сильный толчок, скорее, резкий, неожиданный тычок плечом. Моя нога соскользнула с мокрого гравия, я потеряла равновесие и, взмахнув руками, полетела прямо в лужу. Холодная, грязная вода хлынула под плащ, моментально промачивая платье, чулки, ледяными пальцами касаясь кожи. Я упала на одно колено, уперевшись руками в жидкую грязь. Запах гнили и мокрой земли ударил в нос. Мая заливисто рассмеялась. - Ой, сестрёнка, прости! Я такая неловкая! Холодное, липкое унижение накрыло меня с головой, смешиваясь с грязью на моём платье и руках. Я подняла голову. Мая стояла надо мной, глядя сверху вниз, и в её глазах было столько неприкрытого злорадства, что у меня перехватило дыхание. В этот момент что-то внутри меня оборвалось. Ненависть, которую я так старательно держала под контролем, хлынула наружу. Память о ледяной воде, в которой я умирала, об унижении на краю обрыва, о смехе Валериана, о торжествующем лице Геры - всё это слилось в один раскалённый сгусток ярости. Внутренности стянуло в тугой, горячий узел. Кровь застучала в висках. - Ты… - прорычала я, поднимаясь на ноги. Грязь стекала с моего платья, оставляя тёмные, уродливые разводы. - Что «я»? - с издевкой спросила Мая, отступая на шаг. Улыбка медленно сползала с её лица, - Ты сама растяпа. Моё тело действовало само. Вся боль, весь гнев, вся отчаянная жажда силы, которую я не смогла вызвать ночью, вырвались наружу в одном-единственном движении. Я резко выбросила руку в её сторону. Воздух перед моей ладонью затрещал. На мгновение мне показалось, что я вижу, как он сгущается, становится видимым, а затем из моих пальцев вырвался сноп ослепительно-голубых искр. Они были похожи на рой разъярённых светлячков, они летели с тихим, звенящим шипением. Время замедлилось. Я видела, как расширяются от ужаса глаза Маи, видела, как она пытается отшатнуться, но уже поздно. Искры ударили в подол её шёлкового платья. Нежный голубой шёлк мгновенно потемнел, а затем по краю пробежал тонкий, оранжевый язычок пламени. Он был маленький, почти игрушечный, но он был настоящим. В нос ударил резкий запах палёной ткани. Мая закричала. Не от боли, а от страха. Она смотрела на огонь, потом на меня, на мою вытянутую руку, и в её глазах отражался не просто страх, а осознание того, что я не та Аделаида, которую она знала. И я тоже очень хорошо понимала это, глядя на свою дрожащую руку, из которой только что вырвалось пламя. ---------- Глава 6 Глава 6 Прошёл месяц. Тридцать один день, сотканный из потаённого страха, горького пепла надежд и тихого, яростного упрямства. Время превратилось в моего личного надсмотрщика, отмеряя ударами сердца приближение рокового Отбора. Каждый рассвет был напоминанием, что у меня на один день меньше. Ночи я проводила в библиотеке, в потайной секции, ставшей моим святилищем и пыточной одновременно. Дневник матери лежал передо мной. Я впивалась глазами в строки, пока они не начинали плясать перед глазами, а потом закрывала их и пыталась… почувствовать. Сила не поддавалась. Она была там, я знала это. Я ощущала её тёплым, спящим зверем где-то под рёбрами. Иногда, когда я была на пределе отчаяния или усталости, мне казалось, что зверь лениво поводит хвостом, и по моим венам пробегала волна тепла. Но стоило мне попытаться ухватить это ощущение, позвать его, как оно тут же ускользало, оставляя после себя лишь пустоту. Дневник говорил о спокойствии, о гармонии, о слиянии с миром. Но в моей душе не было ни спокойствия, ни гармонии - там бушевал шторм. Иногда получалось. Совсем немного. Однажды, в припадке бессильной ярости, я сжала кулак, и стоявшая на столе свеча вспыхнула ярче, её пламя вытянулось, заплясало, почти касаясь потолка. Я испуганно отшатнулась, и пламя тут же опало, снова став обычным. Только гнев становился ключом. Ярость, холодная и острая, как осколок льда, приоткрывала клетку, и мой внутренний зверь на мгновение показывал клыки. Я начала учиться не подавлять свой гнев, а направлять его. Вспоминала каждое унижение, каждую слезу, каждое предательство. Я разжигала этот костёр внутри себя, пытаясь превратить его из разрушительного пожара в управляемое пламя кузнечного горна, но это было всё равно что пытаться удержать молнию голыми руками. От Дейрана не было вестей. Эта мысль была постоянным, ноющим фоном моей новой жизни. Прошёл месяц с тех пор, как Кэл ускакал с моим отчаянным посланием. Дорога до Драконьих земель и обратно должна была занять недели три, не больше. Я каждый день всматривалась в дорогу, ведущую к замку, и каждый вечер ложилась спать с тяжёлым камнем на сердце. Молчание было страшнее любого ответа. Значило ли это, что Кэл не добрался? Что его перехватили люди Геры? Или… что Дейран получил письмо и просто проигнорировал его? Эта последняя мысль была самой болезненной. Что, если он не поверил? Что, если в этой жизни, без трагедии, которая связала бы нас, я для него лишь досадное напоминание о детской помолвке? Отношения с Маей превратились в тихую, вязкую войну. После того дня в саду она меня боялась. Я видела это по тому, как она вздрагивала, когда я входила в комнату, как старалась не встречаться со мной взглядом, но страх смешался в ней с затаённой, мстительной злобой. Она больше не устраивала мелких, глупых пакостей. Вместо этого она стала тенью своей матери, её глазами и ушами. Куда бы я ни пошла, я чувствовала на себе её взгляд. Она следила за мной с упорством охотничьей собаки. Каждый мой шаг, каждое слово, каждая книга, которую я брала в библиотеке, - всё это немедленно докладывалось Гере. Я знала это, и играла свою роль. Роль странной, немного нелюдимой девушки, увлечённой старыми легендами и подготовкой к Отбору. Я позволяла им видеть то, что они хотели видеть, скрывая главное. Сегодняшний ужин был апогеем их театра. Мы сидели в малой столовой, освещённой десятками свечей. Их пламя отражалось в начищенном серебре и хрустале, создавая обманчивое ощущение уюта. Отец был в хорошем настроении, он рассказывал о новом жеребце, которого приобрёл для нашей конюшни. Гера слушала его с обожанием на лице, изредка вставляя заботливые реплики. Затем, в разговор вступила Мая. - …и представляете, он даже ленты подобрал под цвет глаз леди Элизы! - щебетала она, прерывая рассказ отца. Она только что вернулась из поездки в город и теперь фонтанировала новостями, - Такой позор! Это же цвет прошлого сезона! Я ей, конечно, ничего не сказала, но все смеялись. Отец нахмурился. - Мая, нехорошо злословить о соседях. Дом Элизы - наш давний союзник. - Ох, отец, да я же любя! - она махнула рукой, и браслеты на её запястье звякнули, - Просто смешно. Она так старается, бедняжка. А я вот думаю, какое платье выбрать для первого дня Отбора. Матушка, как вы считаете, золотой или всё же кремовый? Золотой подчеркнёт мои волосы, но кремовый такой нежный… Она мечтательно закатила глаза. Я молча резала мясо на своей тарелке, делая вид, что мне совершенно безразличен её лепет. - Мы всё решим, дорогая, - мягко ответила Гера, - У нас ещё много времени. - Нет, матушка, времени как раз мало! - взвизгнула Мая, - Нужно успеть всё! Я тут подумала… может, мы съездим в столицу? На Королевский базар! Там лучшие ткани, лучшие шляпники, ювелиры! Мы выберем мне самые изысканные ленты, туфли из тончайшей кожи, украшения… Аделаиде тоже нужно обновить гардероб. Она бросила на меня быстрый, полный превосходства взгляд. - Это прекрасная идея, - поддержала её Гера, бросив тёплый взгляд на моего отца, - Нашим девочкам нужно выглядеть безупречно. Что скажешь, дорогой? Поездка пойдёт им на пользу, развеет тоску. Отец, который млел от любого проявления заботы Геры, тут же согласился. - Конечно. В ближайшее время организуем поездку. Мая захлопала в ладоши. Я продолжала молчать. Мысль о том, чтобы снова оказаться в столице, в том проклятом городе, где меня убили, вызвала приступ тошноты, но я знала, что не смогу отказаться. В этот момент в столовую вошёл наш старый управляющий, лорд Финли. Его лицо, обычно невозмутимое, было омрачено печалью. Он подошёл к отцу и тихо что-то сказал. Я не слышала слов, но увидела, как изменилось лицо отца. Он тяжело вздохнул и отложил вилку. - Что случилось, Финли? - спросила Гера своим самым сочувствующим тоном. Управляющий поклонился. - Плохие вести, миледи. Нашли Кэла, сына нашего конюха. Моё сердце замерло. Я вцепилась пальцами в ножку своего бокала так, что они побелели. Я заставила себя поднять глаза и посмотреть на Финли, на моём лице не дрогнул ни один мускул. - Нашли? - переспросил отец, - Он же пропал почти месяц назад вместе с лошадью… - Да, милорд. Лесники нашли его тело в овраге у Чёрного ручья. Видимо, лошадь понесла, сбросила его, а он… сломал шею. Бедный парень, и лошадь не нашли, должно быть, ушла с диким табуном. Мир вокруг меня сузился до одной точки. Он мертв. Кэл мертв. Мальчик, который учил меня ездить верхом, который тайком приносил мне яблоки из сада. Я послала его на смерть. Горечь поднималась к горлу. Кэл… он был таким верным, таким искренним. Я помнила его смеющиеся глаза, его беззлобные шутки. Он был одной из немногих невинных душ в этом доме, и я, собственными руками, толкнула его в бездну, потому что поверила, что он сможет проскользнуть мимо всевидящих глаз моей мачехи. Меня захлестнула волна вины, острым шипом впиваясь в самое сердце. Эту смерть я не смогу себе простить и этот миг я уже не перепишу обратно. Этого не было в моём будущем, я не могла этого предусмотреть. Мысли метались с бешеной скоростью. Когда это случилось? В самом начале пути, до того, как он добрался до Дейрана? Или уже на обратной дороге, с ответом, который Гера так и не хотела, чтобы я получила? Если письмо дошло, то почему от Дейрана не было вестей? Неужели он просто проигнорировал мой отчаянный зов? Я чувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Я видела всё, словно через толщу воды: обеспокоенное лицо отца, сочувственную гримасу Финли, удивлённый взгляд Маи, и я видела Геру. Она не смотрела на Финли или на отца - она смотрела прямо на меня. В её тёмных глазах плескался холодный, неприкрытый триумф. Это было её послание. Безмолвное, но предельно ясное: «Твоя пешка убрана с доски». Я выдержала её взгляд. Я не позволила себе ни моргнуть, ни отвести глаза. Я держала своё лицо, как щит, не показывая ей ту агонию, что разрывала меня изнутри. Она первая отвела взгляд, издав тихий, сочувствующий вздох. - Какое горе. Такой молодой… Нужно помочь его отцу, дорогой. - Да, конечно, - рассеянно ответил отец, всё ещё потрясённый новостью. В этот самый момент, когда всеобщее внимание было приковано к трагедии, я увидела это. Гера, под предлогом того, чтобы налить отцу ещё вина, взяла его бокал. Её движение было быстрым, почти неуловимым. Её рука, украшенная кольцом с тёмным камнем, на мгновение замерла над кубком. Я увидела, как она чуть повернула кольцо, и крошечная, почти невидимая струйка бесцветного порошка ссыпалась в тёмно-красное вино. Видимо, это был тот самый яд, который медленно, день за днём, вытягивал из отца жизнь в прошлом. Я помнила, как он угасал, как лекари разводили руками, говоря о неизвестной болезни, поразившей его, а она сидела у его постели, держала его за руку и играла роль убитой горем жены. Гера поставила бокал перед отцом. - Выпей, дорогой. Это поможет успокоить нервы. Отец рассеянно кивнул и уже поднёс было руку к бокалу. Время для меня остановилось. В голове была абсолютная, звенящая тишина, и понимание, что она начала травить моего отца прямо у меня на глазах. Я должна была действовать. Я резко дёрнула рукой, будто пытаясь поймать надоедливую мошку. Мой собственный бокал с клюквенным соком качнулся, наклонился и с громким стуком упал на стол. Ярко-красная жидкость хлынула на белоснежную скатерть, растекаясь уродливым, кровавым пятном. - Ох! - вскрикнула я, вскакивая на ноги. Мая взвизгнула, отшатнувшись от расползающегося пятна, Гера недовольно поджала губы, отец вздрогнул, выходя из оцепенения. - Анна! Скорее, убери это! - крикнула я, делая вид, что нахожусь в полной панике. Слуги подбежали с салфетками, Мая громко причитала, что сок может попасть на её новое платье, отец же пытался всех успокоить. И в этот момент, в этом хаосе, я сделала то, что должна была - я наклонилась над столом, якобы помогая Анне промокнуть скатерть, и моя рука, скрытая от посторонних глаз фигурой служанки, метнулась вперёд. За долю секунды в этой суматохе я локтем толкнула полный бокал отца, стоявший рядом. Движение было почти идеальным. . - Прости, отец! Какая я неуклюжая сегодня! - Всё в порядке, я сама все уберу, - сказала Анна, выпрямляясь. Я села на своё место. Моё сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Я посмотрела на Геру, а она смотрела на перевернутые бокалы. Её лицо было абсолютно спокойным, но я видела, как её пальцы, сжимавшие серебряную вилку, побелели. Она сжала её с такой нечеловеческой силой, что мне показалось, будто прочный металл вот-вот согнётся в её руке. Костяшки её пальцев резко выступили под тонкой кожей, белые, как мрамор. Она все увидела, но не понятно было - поняла ли она, что я тоже всё понимаю? И в её тёмных глазах, устремлённых на меня, больше не было триумфа - там горела неприкрытая ярость. ----------------------------------------------------------------------------------------------------- Дорогие читатели! Хочу вам сообщить, что у авторовМарии МинциКасии Рин вышла новинка про второй шанс, коварное предательство мужа-дракона и побег! 16+ РАЗВОД С ДРАКОНОМ. ПОД ЗАЩИТОЙ ВРАГА Аннотация Мой муж — прославленный дракон-герой. И мой убийца. Он погубил меня ради земель моего рода. Однако вместо смерти я вернулась в прошлое и получила шанс прожить жизнь заново. Я изо всех сил пыталась избежать повторного брака с предателем, однако судьба — жестокая штука, и кольцо снова оказалось на моем пальце. Но больше я не собираюсь быть покорной жертвой! Сбегу от предателя на земли своего рода! Вот только я думала, что найду там укрытие, а нашла его злейшего врага. Опасного, мрачного и пугающего. Он станет моим мечом и моим щитом. Мой коварный муж ответит за всё, а я получу свой развод. Даже если для этого придется перевернуть всё! 🐲🐲🐲 ≫ ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ ≪ В этой истории вас ждут: 🐲 Коварный муж, скрывающий хищный оскал за идеальной улыбкой. 🌿 Дикие топи, полные тайн 🖤 Измена мужа и сильная героиня, готовая бороться за свою жизнь. ⚔️ Интригующий союз со злейшим врагом мужа, который возьмет её под свою защиту. 🔥 Обжигающее противостояние характеров, опасные тайны и долгожданная месть! 💖 ХЭ Отрывок: Райан не сводит с меня ясных, небесно-голубых глаз. Он ждёт. — Понравилось, милая? — вкрадчиво спрашивает он. — Да, — хочу соврать я, но вместо этого из горла вырывается сиплый выдох. В груди внезапно вспыхивает жар, словно я проглотила раскаленные угли. Судорожно пытаюсь судорожно вдохнуть, но легкие отказываются повиноваться. Пальцы разжимаются сами собой. Хрустальный бокал летит на пол. Бам! Он разлетается на сотни сверкающих осколком. — Рай… — хриплю я, с ужасом глядя на мужа, – По… помо… лекаря… по…зови лекаря! Но мой дорогой муж даже не дергается. Он медленно откидывается на спинку кресла. С его лица сползает маска идеального мужа, сменившись на выражение холодной брезгливой скуки. — Десять минут, — бросает он куда-то в пустоту. — С мёдом это вещество действует быстрее ≫ ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ ≪ 🐲🐲🐲 История выходит в рамках литмоба “Попаданка в своё прошлое” 18+ ---------- Глава 7 Глава 7 Утро пахло пчелиным воском и выжиданием. Этот запах, густой и приторный, преследовал меня с тех самых пор, как я открыла глаза. Он въелся в тяжёлые бархатные портьеры, в отполированные до блеска дубовые панели, в саму тишину этого огромного, засыпающего замка. Прошлая ночь не принесла облегчения. Смерть Кэла, триумф в глазах Геры, холодный ужас от её попытки отравить отца - всё это смешалось в один горький, удушающий ком, который до сих пор стоял у меня в горле. Я спускалась в малую столовую, и каждый мой шаг отдавался в гулких коридорах отточенным, почти беззвучным движением. Я больше не была той девушкой, что неслась по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Та Аделаида умерла. Я шла медленно, с прямой спиной, чувствуя на себе выцветшие взгляды предков с портретов. Раньше они казались мне скучными и пыльными. Теперь я искала в их суровых лицах отголосок той стали, что отчаянно пыталась нащупать в себе. Завтрак уже начался. Я услышала голоса ещё на подходе - щебетание Маи, мягкий, воркующий тон Геры и раскатистый, добродушный бас отца. Я остановилась в арке, скрытая тенью, и на мгновение позволила себе посмотреть на них. На эту картину лживой семейной идиллии. Они сидели в золотистых лучах утреннего солнца. Гера, как всегда безупречная, в платье цвета грозового неба, с заботливой улыбкой наливала отцу чай. Её движения были плавными, изящными, исполненными такой любви, что у любого постороннего наблюдателя навернулись бы слёзы умиления. Но я видела не её руки, а кольцо с тёмным камнем на её пальце. Она не ждала, что я брошусь на неё с обвинениями в отравлении. Нет, она была слишком умна для этого. Она просто ждала, когда я допущу ошибку. Когда моя бдительность ослабнет. Она была пауком, который починил свою паутину и терпеливо замер в её центре. Я сделала глубокий вдох, и шагнула из тени на свет. - Доброе утро, - мой голос прозвучал ровно, без единой дрожащей нотки. Мая, сидевшая напротив, тут же надула губки. - Опять опоздала, сестрица. Мы тут обсуждаем важные вещи, а ты всё спишь. - Мая, не будь так строга, - мягко упрекнула её Гера, но в её тёмных глазах на долю секунды промелькнул холодный, оценивающий блеск, - Аделаида вчера так переволновалась, бедняжка. Садись скорее, дорогая. Отец тут же обернулся, и его лицо озарила широкая, любящая улыбка. - Дочь! Как ты себя чувствуешь после вчерашнего вечера? … Ты была так бледна. Я села на своё место, аккуратно расправив на коленях льняную салфетку. - Всё в порядке, отец. Просто переволновалась, - сказала я, глядя прямо в глаза Гере, - Я такая неуклюжая в последнее время. - Мы как раз говорили о том, что нужно чем-то занять ваши умы, девочки, - подхватила Гера, отпивая чай, - Чтобы вы меньше волновались и больше готовились. До Отбора осталось всего десять месяцев. Время пролетит незаметно. Мая тут же оживилась, захлопав в ладоши. - О, матушка, какая прекрасная идея! Я как раз хотела попросить! Отец, можно мы пригласим из столицы учителя танцев? И по этикету! Все эти вилки, реверансы… Я так боюсь впасть впросак перед принцем и другими леди! Я же, в отличие от Аделаиды, не получила должного образования, я так боюсь опозорить наш дом! Её голос дрожал от фальшивой робости, но глаза горели от предвкушения. Отец растаял. - Ну что ты, Мая, ты и так прелестна. Но если это придаст тебе уверенности - конечно. Мы найдём лучших учителей. Мая просияла и бросила на меня торжествующий взгляд. Она получит свои танцы и наряды. А что получу я? Заточение с книгой по вышивке? - А ты, Аделаида? - спросил отец, поворачиваясь ко мне, - Чем бы ты хотела заняться? Может, возобновишь уроки музыки? Твоя матушка так любила, когда ты играешь. Наступил мой черёд. Я медленно положила вилку и нож на тарелку, сделав глоток воды. Я посмотрела на отца серьёзно, прямо. - Отец, я думала об этом. Я благодарна за образование, что вы мне дали, но книги и музыка не готовят к настоящей жизни. Я скоро могу стать женой лорда, хозяйкой большого дома. Я хочу быть готовой к этому, и хочу быть полезной. Я сделала паузу, чувствуя, как напряглась Гера. - Я хочу научиться управлять замком и поместьем. Я хочу изучить счета, понять, как работает наше поместье, разобраться в поставках и нуждах арендаторов. Позволь мне взять на себя обязанности управляющей. В столовой повисла тишина. Мая уставилась на меня, как на сумасшедшую. Отец замер с чашкой на полпути ко рту. Его брови удивлённо поползли вверх. - Но, дорогая… - первой нашлась Гера. Её голос сочился мёдом, но под ним я почувствовала напряжение, - Это такая скучная, тяжёлая работа. Бумаги, цифры… Это не для хрупкой девушки. Ты совсем себя изведёшь. Твоё дело - готовиться к балам и выбирать наряды. - Матушка права, - тут же поддакнула Мая, - Сестрица, ты с ума сошла? Копаться в этих пыльных книгах? Фу! Я не смотрела на них. Я смотрела на отца. - Я не хрупкая, матушка. И я не хочу быть просто красивым украшением на балу. Я хочу быть опорой своему мужу и своему дому. Отец поставил громко чашку. Он смотрел на меня, и в его глазах удивление сменилось глубоким, неподдельным уважением. - Дочь, ты совершенно права, - тихо сказал он. - Но, дорогой! - возразила мачеха, её голос стал настойчивее, - Подумай о её здоровье! Она так бледна, так нервна… Эта работа требует концентрации, сил… - Я сказал, она права. Голос отца изменился. Исчезла мягкость любящего мужа. Появился командный тон воина и лорда, привыкшего отдавать приказы. Я видела, как Гера вздрогнула. Она наткнулась на ту черту в характере моего отца, которую не могла сломить вся её хитрость. Он был влюблён, но не был слабовольным. То, что он считал правильным, оспаривать было бесполезно. Он снова посмотрел на меня, и его лицо озарила гордая улыбка. - Я и не думал, что ты так повзрослела, дочь. Я горд тобой. Конечно, я согласен. С завтрашнего дня кабинет и книги учёта в твоём распоряжении. Затем он повернулся к Мае, которая всё ещё сидела с открытым ртом. - А тебе, дочка, я, пожалуй, найму ещё и учителя истории. Чтобы ты набралась ума, а не только о танцах и лентах думала. Мая вспыхнула и обиженно надулась. Гера сидела с прямой спиной, на её лице застыла вежливая улыбка. Она ещё не понимала, что именно она проиграла, но чувствовала, как власть, которую она так долго выстраивала, впервые ускользнула из её рук. Она что-то упустила, и это её пугало. Дни потекли медленно, как густой мёд. Я играла свою роль. С утра до вечера я пропадала в кабинете отца. Я изучала не те бумаги, что давал мне управляющий. Я изучала то, что было скрыто - книги учёта за последние пять лет. Я находила её след повсюду. Огромные суммы, уходившие неизвестному аптекарю. «Редкие благовония», которые стоили как боевой конь. Я копировала эти счета, пряча дубликаты в тайнике. Параллельно шла другая, невидимая война мою магическую силу. Уже несколько дней я просыпалась с отсутствием головной боли. Я еще в той жизни поняла ее источник – Гера по ночам проводила ритуалы, и пока я спала, по капле высасывала мою драконью силу. Теперь я чувствовала её. Она была как паук, забравшийся в мой разум, её невидимые щупальца искали источник силы, пытаясь присосаться к нему. Но теперь я была готова. Дневник матери стал моим единственным учителем. «Не пытайся запереть свою силу, - писала мать, - Она живая. Вместо этого создай оболочку. Пустой сосуд, и позволь ей питаться пустотой». Ночами я сидела на кровати и медитировала. Я представляла свою силу не ревущим пламенем, а спокойным, глубоким озером где-то в центре моего существа. А вокруг этого озера я училась строить щит - сферу из гладкого, холодного обсидиана. Я оставляла в своём щите крошечную, контролируемую трещину. И когда Гера присасывалась к ней, я позволяла ей пить. Но я давала ей не чистую силу моего озера, а лишь мутную воду с поверхности - иллюзию. Крохи, которые я сама ей скармливала. Это не истощало меня, но с каждой ночью я становилась всё искуснее. Я научилась отмерять ровно столько, чтобы она осталась довольна, чтобы она думала, что её ночная охота успешна. Она пила мою слабость, не подозревая, что под ней, в глубине, моя истинная сила растёт, копится, становится чище и смертоноснее с каждым днём. Этой ночью я почувствовала её как обычно. Ледяное прикосновение к моему щиту, жадное, сосущее присутствие. Я отмерила ей её порцию иллюзии и приготовилась ждать, пока она уйдёт, но она не уходила. Она стала давить сильнее, яростнее, словно почувствовала обман. Паника обожгла горло. Щит затрещал. Я сцепила зубы, концентрируясь, вливая в него всю свою волю. Давление росло, чёрная вязкая субстанция пыталась проломить мою защиту. Ну уж нет, не в этой жизни! Я сделала то, чему ещё не училась. Я перестала защищаться и распахнула свой щит, как врата, но не для того, чтобы впустить её, а для того, чтобы выпустить наружу частичку своего озера. Не волну - лишь одну-единственную, идеально острую ледяную иглу, и направила её точно в центр её давления. Я услышала крик. Не ушами, а разумом. Короткий, пронзительный, полный боли и удивления, и в тот же миг давление исчезло. Она ушла. Я сидела на кровати, тяжело дыша, по моему лицу струился пот. Я сделала это. Я не просто защитилась и дала сдачи. Гера теперь не скоро придет ко мне - она ранена и напугана. А я лишь чуть-чуть показал свои клыки. Уважаемые читатели! Предлагаю заглянуть в новинку Симы Гольдман “Развод. Непокорная жена повелителя” Читатьhttps:// /shrt/95hr — Посмотри на себя, — прошипел муж, приближаясь. — Старая, убогая, страшная, толстая. Долго тебе осталось? Как оказалось — недолго. Муж толкнул меня с лестницы, и я оказалась в собственном прошлом. У меня появился шанс переписать свою судьбу, сделать правильный выбор и, конечно же, отомстить своему бывшему Читатьhttps:// /shrt/95hr ---------- Глава 8 Глава 8 На утро, тишина из покоев мачехи была оглушительной. Гера, которая всегда вставала с первыми петухами, чтобы контролировать каждый вздох в замке, не появилась ни к завтраку, ни к обеду. Слуги шептались о внезапной и жестокой мигрени, но, когда на третий день лекарь вышел от нее с растерянным лицом, а сама Гера наконец покинула свои покои с плотной темной повязкой на глазах, я поняла – она получила откат от моей магии. Мой щит не просто защитил меня, он ударил в ответ. Удар пришелся по ее главному оружию - по ее глазам, которыми она высматривала чужие слабости. Несколько дней она была практически слепа, беспомощно натыкаясь на мебель и передвигаясь, лишь держась за руку своей дочери, отвлекая ее от танцев и изучению этикета. Мая ворчала каждый раз, когда мать громко звала ее. Гера не поняла, что я дала ей отпор, наверняка списав все на нестабильность моей «дикой» магии, но я видела, как это изменило ее. Когда зрение вернулось, в ее взгляде появилось что-то новое. Я ловила на себе ее тяжелые, полные затаенной злобы взоры, когда она думала, что я не смотрю. Она была словно змея, выбирающая момент для нового броска. Она стала злее, осторожнее и хитрее. Она больше не приходила в первые, самые сладкие часы сна. Теперь она являлась глубокой ночью, когда тело и разум наиболее уязвимы. Каждую ночь я чувствовала ее незримое присутствие, ее ледяное прикосновение к затылку, словно навязчивый, яростный шепот на краю сознания. Она билась о мой щит, словно ночной мотылек о стекло - с каждым разом все яростнее и отчаяннее. Щиты держали и больше не поддавались. И это сводило ее с ума. Я чувствовала, как она возвращается снова и снова, с удвоенной, утроенной силой, пытаясь найти брешь или трещину, чтобы снова присосаться к источнику моей силы. Эта ночная осада хоть и изматывала, но и дарила мрачное удовлетворение. Она больше не могла питаться мной, а голодный хищник всегда совершает ошибки. И я была готова ждать каждой из них. *** Рабочий кабинет, от которого мне передали ключи в тот же день, после разговора с отцом, стал моим убежищем и моим полем битвы. Весь последний месяц, каждый день, едва первые лучи солнца пробивались сквозь витражное стекло, я была уже здесь. Воздух, густой и прохладный, пах старым деревом и чернилами. Я садилась в массивное отцовское кресло, которое было мне великовато, и погружалась в тихую войну. В первую неделю я просто разбирала счета. Гроссбухи, перевязанные выцветшими лентами, хранили историю нашего дома за последние пять лет. Я видела, как до приезда Геры отец тратил деньги на укрепление границ, на закупку лучших жеребцов и на жалование гвардейцам. А потом появилась она. И в счетах появилась новая графа: «Личные нужды леди Геры». Суммы были колоссальными. Платья из столицы, флаконы с неизвестными снадобьями от заморских аптекарей, ювелирные украшения, о которых отец даже не догадывался. Деньги уходили не торговцам, а на счета подставных лиц. Я аккуратно делала копии этих страниц, пряча их в тайнике за отцовским портретом. Это было первое звено в цепи доказательств. Но цифры были лишь половиной дела. Власть - это люди. Я начала с кухонь. Я спускалась туда на рассвете, когда повара только начинали месить тесто. Вдыхала теплый, пряный аромат свежего хлеба и слушал. Я не отдавала приказы, я говорила с людьми и задавала вопросы. Почему в этом месяце зерно хуже, чем в прошлом? Старый пекарь, морщинистый старик, которому я доверяла с детства, пожаловался, что управляющий, человек Геры, закупает зерно подешевле у своего кума, а разницу кладет в карман. На следующий день управляющий был с позором изгнан, а на его место я поставила сына пекаря. Новость об этом разлетелась по замку быстрее огня. Слуги начали смотреть на меня иначе, не с подобострастием, а с уважением. Я знала их имена, их семьи, их беды. Я помогла дочери прачки с приданным, отправила лекаря к старому конюху, у которого болела спина. Я ее заслуживала их верность и преданность. А потом они начали говорить, сначала шепотом и оглядываясь, они рассказывали мне то, о чем никогда не сказали бы отцу или, боже упаси, Гере. Я узнала, как часто в замок приезжают гонцы без гербовых накидок, всегда ночью, и всегда направляются прямиком к покоям моей мачехи. Я знала, какие письма она отправляет с королевской почтой, а какие - через тайных курьеров. Мой замок, который я считала своим домом, оказался пронизан ее паутиной. И чтобы разрушить эту паутину, мне нужно было подобраться к самому пауку, а для этого мне нужен был шпион. Мой выбор пал на Сюзи. Молоденькая служанка с испуганными глазами и вечно дрожащими руками. Та самая, что видела, как я передавала письмо Кэлу, и, несомненно, тут же донесла об этом Гере. Она была слаба, труслива и полностью зависела от мачехи. Идеальная мишень. Я начала за ней наблюдать. Я видела, как она ворует с кухни сахар и прячет его в карман передника. Видела, как она «случайно» роняет серебряную ложку в ведро с помоями, чтобы потом забрать ее. Мелкое, жалкое воровство от страха и бедности, но этого было мало. Мне нужен был крючок, который я смогу вонзить ей прямо в сердце. И я его нашла в лице денщика Томаса, мускулистого, черноволосого мужчины с наглой ухмылкой, и женатого на дочери деревенского старосты, по совместительству - отца семерых детей и любовника Сюзи. Их тайные встречи в дальнем сарае для сена были секретом, как они думали, для всех. Я узнала о них от девушки-прачки, которую Томас когда-то тоже затаскивал в этот сарай. Я выждала несколько дней. И дождавшись подходящего момента, я накинула темную накидку и выскользнула во двор. Сарай встретил меня запахом прелого сена, кожи и чего-то кислого, животного. В щели между досками пробивался тусклый свет фонаря. Я подошла к двери почти бесшумно, мои башмачки тонули в грязи. Изнутри доносились приглушенные смешки и томные вздохи. Я замерла, прислушиваясь. - …и леди Гера ничего не узнает? - дрожащий шепот Сюзи. - Не бойся, пташка, - отвечал ей густой бас Томаса, - Я все устроил. Главное, делай, что я говорю, и никто ничего не узнает. Я дождалась момента, когда их возня стала громче, и резко распахнула дверь. Они замерли, как два испуганных кролика в свете охотничьего фонаря. Сюзи - с растрепанными волосами и сползшим на плечи платьем, а Томас - с голым торсом и выражением паники на лице. Фонарь, стоявший на перевернутом ведре, качнулся, отбрасывая на стены их уродливые, пляшущие тени. Первым опомнился Томас. Он быстро натянул рубаху, его лицо побагровело от гнева. - Леди Аделаида! Это не то, о чем вы подумали… - Вон, - мой голос прозвучал тихо, но так зловеще, что денщик вздрогнул, - Бегом! И если я еще хоть раз увижу тебя рядом с ней, твоя жена и все семь твоих детей узнают, какой заботливый у них отец и муж. А лорд-отец узнает, куда пропадает овес из хозяйских запасов. Ты меня понял? Он сглотнул, и его наглость мгновенно испарилась. Он бросил на Сюзи испуганный взгляд, схватил свою куртку и пулей вылетел из сарая, оставив за собой лишь запах пота и страха. Сьюзи осталась одна. Она сжалась на сене, пытаясь натянуть платье, и справиться с мелкой дрожью. Она боялась поднять на меня глаза, и смотрела вниз, уставившись в одну точку на грязном полу. Я медленно подошла и присела на корточки перед ней, чтобы наши глаза были на одном уровне. - Сюзи. Она вздрогнула, но не подняла головы. - Простите, миледи… я… я не… - Ты не только встречаешься с женатым мужчиной, - спокойно продолжила я, - Ты изменяешь своему мужу, а еще и воруешь. Сахар, ложки… и брошь леди Геры, которую она потеряла на прошлой неделе. Я видела, как ты подняла ее в саду. Это был блеф, я не видела, но я помнила об этом из прошлой жизни. Глаза Сюзи расширились от ужаса, она наконец-то посмотрела на меня. - Нет! Нет, миледи, клянусь, я не брала! - Леди Гера тебе не поверит, - так же тихо сказала я, - Она вышвырнет тебя из замка, и тебе придется вернуться домой, к мужу. Он ведь ждет тебя, правда? Я слышала, он очень суровый человек. При упоминании мужа по ее лицу пробежала судорога животного страха. Она знала, что ее ждут побои, унижения, и жизнь впроголодь. Она рухнула на колени, цепляясь за подол моего плаща. - Прошу вас, миледи, не говорите! Ничего не говорите! Я все сделаю! Все, что прикажете! Только не отправляйте меня домой! И не говорите леди Гере! Я боюсь ее! Я смотрела сверху вниз на ее жалкую, дрожащую фигуру. Мне не было ее жаль. Я ничего не чувствовала по отношению к этой продажной девке, но мой крючок был вонзен по самое сердце. - Хорошо, Сюзи, - я поднялась, заставив ее смотреть на меня снизу вверх, - Ты останешься в замке, и будешь служить леди Гере так же преданно, как и раньше. Но с этого дня ты будешь служить и мне. Ты станешь моими глазами и ушами при ней. Ты будешь рассказывать мне все, куда она ходит, с кем встречается, какие и от кого письма получает. И все, что она говорит. Ты поняла? Сюзи судорожно закивала, по ее щекам текли трусливые слезы. - Да, да, миледи, все поняла! - Начнем прямо сейчас. Я знаю, что матушка часто просит тебя приносить ей разные травы и зелья. Что это? Сюзи шмыгнула носом, пытаясь собраться с мыслями. - Я… я не знаю, миледи. Она называет их «успокоительными сборами», но от них пахнет странно… не как от мяты или ромашки. А еще… - Что еще? - У нее в покоях, за гобеленом… есть дверь, - прошептала она, словно боясь, что нас услышат, - Она ведет куда-то вниз. Наверное, в старые подземелья. Она никому не разрешает туда входить. Иногда она спускается туда по ночам. Одна. Подземелья… Мысль об этом заставила холодок пробежать по моей спине. Что она там делала? Я заставила себя сосредоточиться на главном вопросе. - И последнее, Сюзи, расскажи мне про Кэла. Ее снова затрясло. - Я… я видела, как вы дали ему письмо. Я рассказала леди Гере. Она… она была в ярости. - Она перехватила его? Ее люди поймали его в дороге? Сьюзи замотала головой так сильно, что ее волосы хлестнули ее по лицу. - Нет, миледи! Она сказала, что это слишком грязно и оставит следы. Она сделала по-другому. Она провела ночь в своих покоях, шептала что-то над черной свечой… Она сказала, что наложила на него проклятие, чтобы он сгинул в дороге. Чтобы это выглядело как несчастный случай. Кровь застыла в моих жилах. Я смотрела на перепуганную служанку, а перед глазами стояло улыбающееся лицо Кэла. - Когда? - просипела я, чувствуя, как горло сжимает ледяной спазм, - Когда проклятие должно было сработать? - Я не знаю точно, миледи! - всхлипнула Сьюзи, - Она сказала, что оно настигнет его не сразу… что оно будет ждать, пока он ослабнет в пути… Не сразу, значит. Тогда, возможно, Кэл успел доставить послание в руки лорда Дейрана. Возможно, проклятие, настигло его на обратном пути. А Дейран, возможно, ждал ответного гонца или хоть какого-то знака. Возможно, Дейран решил, что я сумасшедшая, и просто проигнорировала его, что я позвала на помощь, а потом испугалась и спряталась. В ушах зазвенело. Как много здесь «возможно»! Я стояла посреди вонючего сарая, и земля уходила у меня из-под ног. В свете открывшихся событий, возможно, еще не все было потеряно, и Дейран откликнется на мой зов. ---------------------------------------------------------------- Милые читатели! В ожидании проды приглашаю вас в интригующую новинку нашего литмоба от Адрианы Вайс “Развод с драконом. Я больше не спасу твою истинную” https:// /shrt/rFJf — Элира, умоляю, помоги! Моя истинная умирает. Только твой дар может ее спасти! В прошлой жизни после этих слов начался мой кошмар. Чтобы спасти любовницу своего мужа, я провела ритуал, но потеряла нерожденного ребенка, репутацию и собственную жизнь. А перед смертью узнала страшную правду: ее метка «истинной» была подделкой, питающейся магией моего малыша. Но боги дали мне второй шанс. Я перенеслась в прошлое ровно в тот момент, когда муж внес в спальню свою умирающую пассию. Ты хочешь, чтобы я ее спасла, дорогой муж? Я вылечу ее. Но больше не отдам ни капли своей силы. Я спасу своего ребенка и подам на развод. А когда ты узнаешь правду и приползешь на коленях, я рассмеюсь тебе в лицо. Читать:https:// /shrt/rFJf ---------- Глава 9 Глава 9 Запах гнили исходил не от подвалов и не от мусорных ям. Он поднимался от идеально выверенных, каллиграфическим почерком исписанных страниц гроссбухов. Я сидела в отцовском кабинете, вдыхая честный, терпкий аромат старой кожи и чернил, но на кончике языка все равно ощущала эту приторную сладость разложения. Гниль пряталась в цифрах. Отец, ослепленный любовью и уверенный в безупречности своей жены, давно не заглядывал в эти книги. Он доверял Гере. Он был воином, стратегом, защитником северных границ, и бумажная рутина казалась ему недостойной его внимания. А пока он сдерживал набеги диких племен, у него под носом, в самом сердце его дома, процветала другая, куда более тихая и ядовитая гниль. Сначала я нашла ее в отчетах управляющего, которого Гера поставила несколько лет назад. На бумаге все было гладко. Третий год подряд - неурожай. Засуха, дожди не вовремя, нашествие саранчи. Налоги с фермеров, соответственно, минимальные, и казна пустела. Отец, веривший каждому слову своей обожаемой жены, лишь тяжело вздыхал и говорил, что боги отвернулись от наших земель. Но я помнила эти годы. Я помнила, как слуги жаловались на жару, от которой ломило кости, и как собирали грибы после обильных дождей. Я помнила, как Мая капризничала, что из-за нашествия бабочек не может гулять в саду. Никакой саранчи не было. Я начала приглашать к себе старост деревень. Не в кабинет, где они бы чувствовали себя скованно, а в беседку в саду, угощая их свежей выпечкой и элем. Сначала они мялись, боясь гнева управляющего и леди Геры, а потом, понимая, что терять уже особо нечего – они заговорили. А я слушала, терпеливо и не перебивая. Их рассказы были полной противоположностью тому, что я читала в отчетах. Урожаи были прекрасными, но управляющий обложил их такими налогами, что семьи едва сводили концы с концами. Они отдавали последнее, веря, что деньги идут лорду-отцу на оснащение армии для защиты границ. Их обдирали до нитки, а в казну не поступало почти ничего. Деньги, их пот и кровь, просто исчезали, растворяясь где-то между амбаром управляющего и шелковыми платьями моей мачехи. Сердце сжималось от холодной, бессильной ярости. Отец бы пришел в ужас, узнай он об этом, но сейчас он был далеко, а его любовь к Гере была слепой и глухой. Мне нужны были неопровержимые доказательства. Я собирала их по крупицам, складывая в тайник за портретом. Но я знала, что Гера не остановится на воровстве. Она убирала всех, кто стоял у нее на пути. - Миледи? Голос Сюзи, тихий и испуганный, вырвал меня из ледяных воспоминаний. Она стояла на пороге кабинета, прижимая к груди стопку свежевыстиранного белья. - Что-то случилось? - спросила я, откладывая перо. - Леди Гера сегодня в дурном настроении, - прошептала Сюзи, бросив испуганный взгляд на дверь, - У нее пропала ее любимая брошь с сапфирами. Она обыскала все свои шкатулки. И… и она сказала леди Мае, что бы она проверила всех слуг. Леди Мая сейчас как раз собирается пойти к вам, чтобы попросить вас «помочь с поисками». Сердце на миг замерло, а потом забилось ровно и холодно. - Хорошо, Сюзи. Можешь идти. И спасибо. Она кивнула и юркнула за дверь. Я знала и помнила, что следующей в списке Геры на устранение была Анна, моя верная служанка. Я помнила это с леденящей душу ясностью, как ее обвинили в воровстве броши, помню испуганное, заплаканное лицо Анны, когда стража выводила её за ворота. За ней прицепилось клеймо воровки, из-за которого ее никто не брал на работу. А потом… потом пришла зима. Я помнила, как несколько месяцев спустя мальчишки-рыбаки нашли под мостом у переправы ее тело. Замерзшее, в тонком платьице, с перерезанным горлом. Кто-то позарился на ее узелок с пожитками, когда она пытаясь переправиться на другой берег, ожидала паромщика. Цепочка событий, начавшаяся с лживого обвинения в краже, закончилась смертью в грязном снегу. В этой жизни я не позволю этому случиться. Представление началось за завтраком. Гера восседала во главе стола, в кресле отца, и от одного ее вида веяло холодом. Она издала тихий, скорбный вздох, и напряжение в столовой стало почти осязаемым. - Какая досада… - проговорила она, изящным жестом касаясь выреза на своем платье, - Моя любимая брошь пропала. Мая тут же подхватила, округлив глаза. - Пропала? Матушка, ты уверена? - Я все обыскала. Ее нигде нет. Я так отчетливо помню, как сняла ее вчера вечером в своих покоях… Ее взгляд, полный вселенской печали, скользнул по комнате и остановился на Анне, которая как раз подливала мне в чашку чай, - Анна, дорогая, - голос Геры сочился медом, - Ты ведь убирала у меня вчера. Ты случайно не видела брошь? Анна замерла и кувшин в ее руке дрогнул. Фарфоровая кожа девушки покрылась красными пятнами. - Н-нет, миледи. Я ничего не видела. - Странно, - протянула Гера, - Очень странно. В столовой повисла минутная тишина. - Мая, - Гера повернулась к дочери, и в ее голосе зазвенела сталь, - Боюсь, нам придется пойти на крайние меры. После завтрака обыщи всех служанок, которые вчера были в моем крыле. Начнем, пожалуй, с Анны. Удар был нанесен. Я видела, как в глазах Анны застыл ужас. Слезы уже стояли на ресницах. Она понимала, что это конец. Мая, предвкушая унижение моей служанки, уже выпрямилась, готовая исполнять приказ. Теперь мой выход. Я издала тихий смешок, легкий, почти музыкальный. Все взгляды тут же обратились ко мне. - Ах, матушка, какая вы смешная! - сказала я, отпивая чай, - Зачем же служанок пугать? Гера медленно повернула ко мне голову. Ее брови сошлись на переносице. - Что ты имеешь в виду, Аделаида? - Майя, милая, перестань, - я с улыбкой посмотрела на сводную сестру, которая застыла, собираясь встать, - Ты же сама ее вчера спрятала, чтобы сделать матушке сюрприз. Помнишь? Лицо Маи из самодовольного мгновенно стало растерянным. - Я? Что ты несешь? Не было такого! - Да ну же, - мой тон был полон добродушного укора, словно я говорила с неразумным ребенком. Я видела, как она вчера, хихикая, прятала брошь в складках своего платья, когда думала, что я этого не замечу. Она считала это такой забавной игрой. - Ты, наверное, просто забыла. Посмотри на свое платье, ну же, в складках у пояса. В столовой повисла мертвая тишина. Мая, побледнев, посмотрела на мать, ища поддержки, но Гера молчала. Под моим спокойным, выжидающим взглядом Мая медленно, очень медленно опустила руку к своему поясу. Ее пальцы зарылись в пышные складки голубого шелка. На мгновение она замерла. Я увидела, как расширились ее глаза, когда она нащупала брошь. - Ну вот, видишь! - воскликнула я, хлопая в ладоши, и мой голос разрушил звенящую тишину, - Нашлась! Мая вытащила руку и на ее ладони, сверкая в утреннем свете, лежала пропавшая брошь. Она уставилась на нее так, словно увидела ее впервые. - Ах ты, проказница! - рассмеялась я, - Хотела, наверное, сегодня утром ее «найти» и порадовать матушку. Я тепло улыбнулась Гере, которая, казалось, окаменела, - Матушка, простите нашу шалунью. Она просто хотела вас удивить. Унижение, плескавшееся на лице моей сводной сестры, было таким густым, что его можно было резать ножом. Она что-то пролепетала, покраснев до корней волос, вскочила из-за стола и выбежала из столовой, едва не плача. Гера сохраняла на лице застывшую улыбку, но я видела, как ее пальцы сжимают салфетку. И я знала, что это лишь отсрочка. Гера не успокоится. Она найдет другой способ избавиться от Анны. Я не могла рисковать. Анна была слишком близко ко мне, слишком уязвима. Тем же вечером я позвала Анну к себе. - Анна, - сказала я, глядя в ее честные, доверчивые глаза, - Ты очень хорошая горничная, но я думаю, в последнее время ты слишком устаешь. Я хочу перевести тебя. - Миледи? - испуганно прошептала она, - Я сделала что-то не так? - Наоборот, ты сделала все слишком хорошо, - я горько усмехнулась, - Поэтому с завтрашнего дня ты будешь помогать на кухне. У старого пекаря болят руки, ему нужен помощник, чтобы месить тесто. Это тяжелая работа, но там ты будешь в безопасности. - В безопасности? От чего, миледи? - От дурного глаза, Анна. Просто доверься мне. Она ничего не поняла, но кивнула. Когда она ушла, я осталась одна в тишине своей комнаты. Я закрыла глаза. Я никогда не пробовала этого раньше. Вся моя магия до сих пор была направлена на самозащиту. Но теперь… Я сосредоточилась, представив перед собой лицо Анны, ее улыбку и ее добрые глаза. Я призвала свою силу. Она отозвалась теплой, плотной волной. Я представила, как это тепло окутывает ее, создавая вокруг тонкий, почти невидимый, мерцающий кокон-защиту. Он не был сильным, он не смог бы отразить прямое проклятие, но он сделает ее невидимой для магии Геры. Он скроет ее от ведьминого взора, как речная галька скрывается под толщей воды. Я почувствовала, как кончики пальцев покалывает, а по рукам разливается приятная усталость. Получилось. Анна на время была в безопасности. Прошла еще неделя. Гера, передвигалась по замку, словно грозовая туча, источая молчаливую ярость. Провал со служанкой явно вывел ее из себя. - Матушка, ну когда мы поедем на Королевский базар? - канючила Мая за ужином, - Все уже давно купили себе лучшие ткани! А я буду как бедная родственница! Времени до Отбора все меньше и меньше! - Успеем, - отрезала Гера, не сводя с меня тяжелого взгляда, - Через пару недель. Сначала нужно разобраться с домашними делами. Я знала, что это значит. Она собиралась нанести новый удар. Он не заставил себя долго ждать и пришел той же ночью. Я уже лежала в постели, но не спала. После полуночи воздух в комнате стал тяжелым, как вода перед грозой. Озноб пробежал у меня по спине, и я почувствовала воздействие Геры. На этот раз она ударила открыто, во всю свою злость. И всю свою досаду от недавних провалов она вложила в один мощный ментальный таран. Я почувствовала, как мой щит содрогнулся. Давление было невыносимым, словно на грудь навалили каменную плиту. В ушах зазвенело. Она собрала все свои силы, всю свою ненависть и бросила их на меня, пытаясь пробить брешь, впиться в мой разум, присосаться к источнику. Я стиснула зубы, вцепившись пальцами в одеяло. Я представила свой щит как стену из полированного обсидиана, такую же гладкую, холодную, непробиваемую. Удар. Еще один. И еще. Звон в ушах превратился в оглушительный рев. Она была похожа на обезумевшего зверя, который бьется о прутья клетки. А потом все прекратилось. Тишина, наступившая после, была такой плотной, что давила на барабанные перепонки. Давление исчезло. Воздух снова стал легким. Я лежала, тяжело дыша, но я знала, что это конец игры в прятки. Одно дело - неудачная попытка вытянуть немного силы из спящей девчонки, которую можно списать на случайность. И совсем другое - наткнуться на глухую, осознанную, организованную защиту. Она не могла этого не понять. И теперь она знала, что ее падчерица, ее покорная овечка, не так проста, как кажется, и она точно знала, что я тоже о ней что-то знаю. -------------------------------------------------------------------- Дорогие, читатели! Приглашаю вас заглянуть в искрометную новинку отАнастасии Офлиди “Обольстительный мерзавец, или Как укротить дракона” https:// /shrt/Fzw7 Мне изменил муж! Не беда, решила я и отправила его в пеший эр… эмоциональный поход. Мало того, на горизонте возник кошмар моей юности. Несносный, эгоистичный, наглый дракон. Чего тебе надо? Помощь? Эксклюзивная? И дернуло меня согласиться. Помогла, называется. Теперь я в собственном прошлом, и выбор не велик. С одной стороны осаждает будущий муж, с другой – мной всерьез заинтересовался дракон. Отвали, хвостатый! Читать далее:https:// /shrt/gWAI ---------- Глава 10 Глава 10 Тишина бывает разной. Раньше, в прошлой жизни, тишина этого замка душила меня, заставляя вжиматься в стены. Но после той ночи, когда мой ментальный щит выдержал яростную атаку мачехи, замок погрузился в вязкую и давящую тишину, как будто загустел воздух за секунду до удара молнии. Гера затаилась. Она не выходила из своих покоев до следующего обеда. Когда она, наконец, спустилась в столовую, я как раз поднесла к губам чашку с горячим бульоном. Запах розмарина ударил в нос, но я забыла, как дышать. Гера постарела. За одну-единственную ночь. Морщин не прибавилось, нет. Но что-то неуловимо важное, какой-то внутренний стержень, который всегда держал ее спину идеально прямой, дал трещину. Ушла хищная, цветущая уверенность, вечно горевшая в ее темных глазах. Кожа утратила свой знаменитый фарфоровый лоск, стала сероватой, похожей на старый пергамент. Под глазами залегли глубокие, болезненные тени, а в уголках плотно сжатых губ пролегла горькая складка. Казалось, за эти часы она прожила несколько мучительных лет. Мой магический откат не прошел для нее даром. Она знала, что я выстроила щит, или, по крайней мере, догадывалась. Иначе и быть не могло. Я видела это по тому, как дергано, прерывисто она дышала. Как избегала встречаться со мной взглядом. Как ее унизанные перстнями пальцы нервно, до побелевших костяшек, сжимали хрустальную ножку бокала. Звяк. Звяк. Ноготь монотонно постукивал по стеклу. Она не понимала, как я это сделала, но она всем своим естеством ощутила ту глухую, непреодолимую стену, о которую разбилась ее сила. Она поняла, что ее источник, ее личная, покорная кормушка, внезапно ощетинилась шипами и захлопнулась. Ночные ментальные атаки прекратились как по волшебству. Гера больше не рисковала. Голодная, лишенная подпитки, но дьявольски осторожная змея уползла в тень, чтобы наблюдать. А вместо себя выпустила мелкую змейку - Маю. Я начала физически ощущать присутствие сводной сестры повсюду. Это было похоже на липкий, неприятный сквозняк в наглухо закрытой комнате. Кожа на затылке то и дело покрывалась мурашками. Я возвращалась в свои покои и замечала, что флакон с лавандовым маслом на туалетном столике сдвинут на полдюйма. В библиотеке тяжелый фолиант по истории драконьих родов, который я читала вчера, аккуратно задвинут вглубь полки, хотя я всегда оставляла его корешок немного выступающим. Кто-то осторожно и неумело рылся в моих вещах. Только в отцовский кабинет им не было доступа. Видимо, отец, при всей своей слепой любви, все же не додумался дать Гере дубликат ключа от своего святилища. Это было мое единственное по-настоящему безопасное место. *** Однажды днем, сидя у окна в своей спальне, я делала вид, что увлеченно вышиваю. Стежок, еще стежок. Но внезапно знакомый противный холодок мазнул по затылку. Я не обернулась, и даже рука с иглой не дрогнула. Я просто закрыла глаза, сделала медленный вдох и потянулась к своей силе. Магия отозвалась легко, горячо, как ласковый, послушный зверек. Я соткала из нее тончайшую, невидимую глазу искрящуюся паутинку и мысленно, сквозь щель под дверью, забросила ее в коридор. И тут же почувствовала Маю. Она стояла там, замерев, и буквально прижавшись ухом к замочной скважине. Ее эмоции - липкая смесь любопытства, зависти и мелкого, трусливого страха - волнами доносились до меня, оседая на языке горечью. Я резко открыла глаза, обрезала нить и громко, нарочито бодро, позвала свою новую служанку: - Жанна! Принеси мне, пожалуйста, еще шелковых ниток! Я услышала за дверью сдавленный писк и торопливый, путающийся в юбках удаляющийся топот. На моих губах сама собой расцвела усмешка. Они решили, что я ничего не замечаю. Что ж, пусть пока так и думают. *** Шел четвертый месяц моего возвращения. Дни тянулись медленно, нанизываясь друг на друга, как тусклые, серые бусины. И в каждом из них пульсировала ноющая, тупая боль от того, что от Дейрана не было ни единой весточки. Я снова и снова прокручивала в голове слова Сюзи. Я цеплялась за надежду, что Кэл успел и доставил то злополучное письмо! Но мысль о том, что Дейран мог счесть меня трусихой или просто проигнорировать, причиняла почти физическую, рвущую ребра боль. Развязка наступила одним промозглым вечером, когда сумерки уже начали сгущаться, затапливая двор замка чернильными тенями. Стоя у окна, я увидела черного, почти безликого гонца. Он въехал во двор на загнанном вороном, как сама ночь, коне. На всаднике не было гербовых накидок, его лицо полностью скрывал низко надвинутый черный капюшон, но вся его фигура дышала опасностью и лихорадочной спешкой. Он не направился к главным воротам, где стояла стража. Он ловко спешился у черного входа, ведущего к кухням, и словно тень скользнул внутрь. Это был ее человек. Моя магия вздыбилась, отвечая на присутствие чужака. Пульс застучал в висках, отдаваясь в ушах барабанным боем. Я знала, что Мая сейчас, как обычно, прячется где-нибудь в саду или за портьерой в коридоре, жадно наблюдая за дверью моих покоев. Я накинула плотную шаль, скрывая дрожь, и решительно вышла из комнаты. Я не пошла в сторону кухонь - это было бы слишком очевидно. Я резко свернула к крутой лестнице, ведущей в винные погреба. - Жанна! - громко, чтобы эхо разнеслось по каменному коридору, позвала я, проходя мимо комнаты служанок, - Матушка жаловалась, что к ужину подали слишком терпкое вино. Схожу, выберу бутылку того самого, десертного, что она так любит. Я знала, что Мая услышит. И знала, что она последует за мной, как привязанная. Спускаясь по скользким, холодным каменным ступеням, я спиной чувствовала ее крадущуюся тень. Она старалась ступать неслышно, но ее сладковатые, приторные духи выдавали ее с головой. А еще своим магическим чутьем я ясно «слышала» запах ее страха, смешанного с глупым любопытством. *** Винный погреб встретил нас сырой прохладой и густым, пьянящим ароматом дубовых бочек, влажного камня и многолетней пыли. Я сняла со стены кованую масляную лампу. Ее желтый, дрожащий свет выхватил из темноты длинные ряды стеллажей, плотно уставленных бутылками, затянутыми густой серой паутиной. - Так… где же оно было? - пробормотала я себе под нос, делая вид, что напряженно ищу. Я медленно, шаг за шагом, пошла вглубь подземелья, чувствуя, как Мая юркнула за мной. Она затаилась за одной из массивных бочек. Глупая тетеря - она думала, что невидима. Я дала ей время успокоиться, почувствовать себя в безопасности, а сама целенаправленно направилась в самый дальний, глухой отсек, где хранился крепкий яблочный сидр. - Нашла! - радостно воскликнула я, снимая с полки пузатую пыльную бутылку. И в тот момент, когда я разворачивалась, я сделала резкое движение и с силой задела локтем гнилую подпорку, державшую соседний стеллаж. Раздался протяжный, жуткий скрип. Несколько пустых бутылок с оглушительным, бьющим по ушам звоном посыпались на каменный пол, разлетаясь стеклянной шрапнелью. Мая пронзительно вскрикнула от неожиданности. Именно этого мне и было нужно! - Ох! Проклятье! - воскликнула я, бросаясь к выходу, - Нужно позвать слуг, пока тут все не обвалилось! Я вылетела из отсека, а за моей спиной тяжелая дубовая дверь, отделявшая его от остального погреба, с оглушительным грохотом захлопнулась. Я отлично знала, что старый кованый засов на ней заедает, если хлопнуть посильнее. Я навалилась на дверь всем телом. Раздался металлический скрежет, и ржавый штырь со стуком, похожим на выстрел, встал на свое место. - Аделаида! - донесся из-за толстых досок панический, срывающийся крик Маи. Дверь содрогнулась от удара ее кулаков, - Дверь! Она не открывается! Выпусти меня! - Держись, сестрица! - крикнула я в ответ, уже не скрывая торжествующей, хищной улыбки, - Засов заклинило! Я сейчас же позову на помощь! Я поставила лампу на пол, оставив Маю в полной темноте, и пулей взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Не к слугам, разумеется. Я метнулась в противоположное крыло, туда, где находились покои Геры. Сердце бешено отсчитывало секунды. У меня было от силы минут десять-пятнадцать, пока Гера занята. Дверь в ее спальню была приоткрыта. Я скользнула внутрь. В воздухе еще висел едкий запах сургуча и мужского пота. Гонец где-то затерялся в недрах замка, а на туалетном столике, прямо рядом с открытой ювелирной шкатулкой, лежал сложенный вчетверо лист плотного пергамента, скрепленный черной восковой печатью с гербом нашего дома. Письмо было для Валериана. Мои пальцы задрожали, мелкая испарина покрыла лоб, но действовала я четко и быстро. Я схватила письмо, затем, аккуратно, чтобы не раскрошить воск, поддела печать тонким ножом для бумаг и развернула послание. Глаза жадно впились в неровные строки. Это было не просто письмо. Это был развернутый военный отчет. Гера дотошно, с пугающей точностью описывала, сколько воинов отец оставил в замке, сколько увел с собой на границу, в каком состоянии находятся наши укрепления и сколько запасов провизии на складах. Она продавала моего отца и предавала его, деловито потроша его дом, как рождественского гуся. Я положила письмо на стол и крепко прижала к нему горячую ладонь. Закрыла глаза, призывая свою магию. Я представила, как из моих пальцев сочится невидимый, пульсирующий свет, впитывая в себя каждое написанное слово, каждый изгиб букв. Через мгновение на чистом листе пергамента, который я заранее достала из кармана платья, начали проступать точные, идентичные оригиналу копии строк. Я быстро свернула копию и спрятала ее в лиф платья, ближе к колотящемуся сердцу. Взяла оригинал, аккуратно скрепила его, слегка нагрев края воска над пламенем свечи, и положила ровно на то же место. Никто ничего не заметит. Я выскользнула из комнаты ровно за секунду до того, как в конце коридора послышался знакомый, тяжелый стук каблуков Геры. *** Маю нашли только на следующее утро. Служанка, спустившаяся в погреб за вином к обеду, услышала ее жалобные, охрипшие стоны. Моя провела всю ночь в ледяном подземелье. Чтобы не замерзнуть, как она потом плаксиво, размазывая слезы, объясняла разъяренной матери, она пила яблочный сидр. Судя по ее помятому виду за завтраком, выпила она его немало. Ее лицо было уродливо опухшим и пошло красными пятнами, глаза - мутными, как стоялая вода. Она сидела, раскачиваясь на стуле, и громко икала. - Ты! - она пьяно ткнула в мою сторону дрожащим пальцем, - Ты специально это сделала! Гера бросила на нее такой испепеляющий взгляд, что вода в кувшине должна была закипеть. - Майя, довольно. - Нет, не довольно! - взвизгнула сестра, едва не опрокинув тарелку, - Она заперла меня! А я… ик… я замерзла! Я все расскажу отцу, когда он вернется! Я грациозно, ничем не выдав волнения, поставила фарфоровую чашку на блюдце. Тонкий звон разрезал тишину столовой. - Сестрица, о чем ты? Тебе, наверное, приснился дурной сон, - мой голос был мягче бархата, - Яблочный сидр в наших погребах славится своей крепостью. Возможно, тебе стоит пойти к себе и немного проспаться. - Я не хочу просыпаться! То есть… отдыхать! Я хочу… - Так, хватит этих разговоров. Через неделю мы едем на Королевский базар, - ледяным, режущим голосом прервала ее излияния Гера, - Покупать ткани, украшения и обувь. В поместье будет приглашена лучшая столичная модистка. И если ты не приведешь себя в порядок и не научишься держать язык за зубами, то поедешь на Отбор в своем старом, прошлогоднем платье. Ты меня поняла? Угроза подействовала безотказно. Мая сдулась, как проколотый свиной пузырь, замолчала, и, громко хлюпая носом, уставилась в свою тарелку, не смея поднять глаз. Я видела, как после завтрака Гера буквально вцепилась дочери в локоть и утащила ее в комнату. Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, а потом я услышала звуки. И не только я. Все слуги, замершие по углам коридора с тряпками и подносами, слышали глухой, резкий, хлесткий звук пощечины. Потом еще один. Отчаянный, сдавленный всхлип Маи. Затем последовало яростное, нечеловеческое ядовитое шипение Геры и мерзкий звук, похожий на тот, с которым рвут плотную, дорогую ткань. Я с содроганием поняла, мачеха вцепилась в платье и в волосы собственной дочери, жестоко наказывая ее за провал и глупость. В коридоре воцарилась мертвая, ледяная тишина. Служанки перестали дышать, вжимаясь в каменные стены и опуская глаза в пол. Никто не смел издать ни звука, до одури боясь привлечь к себе гнев леди Геры. А я вернулась в свои покои и застыла у окна. Я прижала ладонь к груди, где под плотным бархатом лифа, обжигающе холодил кожу сложенный пергамент. Я смотрела на унылый, продуваемый резкими ветрами осенний сад, и мое дыхание медленно выравнивалось. Я получила то, что хотела. Первое, настоящее, неопровержимое доказательство. Козырь, который я брошу на стол, когда придет время открыть отцу глаза. Но цена этого шага - унижение, страх и физическая боль другого человека. Пусть даже такого завистливого, глупого и жалкого, как Мая. Где-то глубоко внутри шевельнулось крошечное, горькое сочувствие. Ей ведь только-только исполнилось восемнадцать. Она еще совсем юная, но уже насквозь пропитана, отравлена ядом своей матери. Если ничего не предпринять, со временем Мая станет точной копией Геры - такой же жестокой, расчетливой и пустой внутри. А может, она еще не до конца потеряна? Что, если просто оторвать ее от материнской юбки? Выдать замуж за какого-нибудь обедневшего, но сносного лорда на другом конце королевства и отправить подальше. Туда, куда цепкие, жадные руки Геры никогда не дотянутся. Да, Мая воспримет это как ссылку. Она будет рыдать и проклинать меня. Это будет жестоко. Но, чувствуя, как бьется мое сердце, я осознала одну простую истину - никто не обещал мне, что эта война будет чистой. И чтобы спасти себя, своего отца и других людей... мне придется испачкать руки. ---------- Глава 11 Глава 11 Столица пахла возможностями и опасностью. Этот двойственный аромат ударил мне в нос, едва наша карета прогрохотала под сводами главных ворот. Он был соткан из тысячи нитей - пряный, сладкий дух корицы и имбирных пряников из открытых пекарен, горьковатый запах дыма из кузниц, где ковали лучшее оружие в королевстве, терпкая вонь дубленой кожи, смешанная с дурманящим ароматом чужеземных благовоний. И под всем этим - едва уловимый, холодный, металлический привкус, как будто сам воздух был пропитан старыми тайнами и свежей кровью. В замке Марцел воздух был густым и застывшим, как вода в стоячем пруду. Здесь же он кипел. Жизнь бурлила, переливалась через край, оглушала криками зазывал, грохотом телег и многоголосым гулом толпы, заполнившей узкие улочки. Я смотрела в окно, и мое сердце, вопреки всему, на мгновение замерло от этого зрелища. Я забыла, какой яркой может быть жизнь. - Боги, посмотрите! Канатоходцы! - взвизгнула Мая, прижимаясь лицом к стеклу, ее глаза горели восторгом, - Матушка, мы же пойдем на площадь? Обязательно пойдем? - Непременно, дитя мое, - проворковала Гера, снисходительно улыбаясь. Она была в своей стихии. В столице она расцветала, как ядовитый ночной цветок. Ее дорожное платье из темно-сливового бархата сидело безупречно, а на губах играла предвкушающая улыбка. Она уже чувствовала себя королевой-матерью. - Мы закупим все необходимое для Отбора. Лучшие шелка, изысканные кружева, туфельки из тончайшей кожи… Я молчала, глядя на проплывающие мимо лица. Каждое из них было с историей. Вот усталая торговка с корзиной яблок, или самодовольный купец с толстой золотой цепью на шее, вот оборванный мальчишка, с ловкостью змейки ныряющий в толпу. В прошлой жизни я видела в них лишь безликую массовку, фон для моей собственной драмы. Теперь же я смотрела на них и думала о том, сколько же всего я не замечала. Наша столичная резиденция встретила нас прохладой и тишиной. Огромный особняк в самом престижном районе города, который пустовал большую часть года. Здесь все было безупречно и безжизненно - начищенные до блеска полы, тяжелые портьеры, не пропускающие шум улицы, и запах лаванды, которым слуги пытались перебить запах пыли. Это был не дом. Это была декорация. - Я ужасно устала с дороги, - объявила Гера за легким ужином, изящно промокая губы салфеткой, - Думаю, я сразу поднимусь к себе. Завтра нас ждет долгий и утомительный день. Я молча кивнула, делая вид, что полностью поглощена своим салатом. Мая щебетала без умолку, планируя, в какой последовательности они будут обходить лавки. Я же чувствовала, как натягиваются струны у меня внутри. Я знала эту ее «усталость». Это была ложь. Когда я поднялась в свои покои, я не стала звать служанку. Я сама распустила волосы, сама сняла тяжелое дорожное платье и приготовилась тайно ускользнуть и прогуляться по городу. Из потайного отделения в моем сундуке я достала простой, ничем не примечательный наряд горничной - грубую холщовую юбку, серую блузу и темный платок. Одежда одной из служанок, которую я «позаимствовала» еще в замке. Я села у окна, скрывшись в тени тяжелой портьеры, и стала ждать пока все улягутся спать. Моя комната выходила окнами в тихий внутренний двор, куда выходили и двери для прислуги. Дом постепенно затихал, и в этой тишине я услышала легкий скрип и увидела темную фигура, закутанная в плащ с глубоким капюшоном, выскользнула из боковой двери. Она двигалась быстро, почти бесшумно, прижимаясь к стенам, как хищник на ночной охоте. У меня не было сомнений, что это была Гера Мое сердце пропустило удар, а потом забилось ровно. Я накинула на голову платок, пряча свои огненные волосы, и выскользнула из комнаты следом за ней. Ночь была прохладной. Я держалась на расстоянии, сливаясь с тенями зданий. Гера шла уверенно, она хорошо знала этот город. Она вела меня из богатых кварталов в лабиринт более узких и темных улочек, где воздух пах сыростью и гнилью. Наконец, она свернула в неприметный переулок и скрылась за тяжелой дубовой дверью таверны, над которой висела вывеска «Кривой рог». Я подождала несколько минут, давая ей время устроиться, и вошла следом. Внутри было шумно, душно и пахло кислым элем, жареным луком и мокрой шерстью. За грубыми деревянными столами сидели хмурые мужчины - наемники, мелкие торговцы, портовые грузчики. У дальней стены сидел слепой бард и тихо перебирал струны старой лютни, напевая заунывную балладу о несчастной любви. Никто не обратил на меня внимания. Еще одна замученная служанка, забежавшая пропустить кружку дешевого пива после тяжелого дня. Я опустила голову еще ниже и быстро проскользнула к самому темному столику в углу, частично скрытому за массивной колонной. Отсюда мне было прекрасно видно весь зал. Гера сидела за столом в нише, спиной ко мне. Перед ней стояла кружка с вином. Место напротив нее было пустым. Я заказала у пробегавшей мимо трактирщицы кружку самого дешевого сидра и стала ждать, делая вид, что с интересом разглядываю трещины на столешнице. Ее спутник появился через десять минут. Он вошел так же тихо, как и Гера, тенью скользнув к ее столу. Он был одет во все черное, его лицо тоже скрывал капюшон. Но даже на расстоянии я почувствовала ауру власти, исходившую от него. Холодную, высокомерную и абсолютно безжалостную. Они заговорили. Слишком тихо, чтобы я могла расслышать слова сквозь шум таверны. Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох, отгоняя посторонние запахи и сосредоточилась. Я потянулась к своей силе, к той тонкой, вибрирующей энергии, что текла в моих жилах. Я представила, как она вытягивается из меня невидимой нитью, летит через весь зал, огибая пьяные крики и смех, и фокусируется на их столе. Звук пришел не в уши. Он возник прямо в моей голове. Чистый, ясный, словно они сидели рядом со мной. - …все готово, - это был спокойный и деловой голос Геры, - Марцел на границе. Он вернется не раньше, чем через месяц. Девочка полностью в моей власти. - Я хочу быть уверен, - голос мужчины был низким, бархатным, и от этого звука по моей спине пробежал ледяной озноб. Я знала этот голос. Я слышала его в своих кошмарах, - А что насчет ее контракта? Лорд Дейран не тот человек, который легко откажется от своего. Я увидела, как Гера пренебрежительно махнула рукой. - Дракон бы все испортил. Я отправила письмо, что мы отказываемся от брачного контракта. В ответ - тишина. Контракт похоронен, я в этом убедилась. Он не станет нам помехой. - Хорошо, - мужчина сделал глоток из своего бокала. Я не видела его лица, но чувствовала его холодную, оценивающую улыбку, - Но я не понимаю, Гера. Зачем все это тебе? Ты получаешь место при дворе, твоя дочь будет пристроена. Зачем тебе понадобилась именно она? Гера наклонилась вперед, и ее голос понизился до страстного, ядовитого шепота, который я почувствовала даже сквозь магический слух. - Ты получаешь армию Марцела и его земли. Ты нейтрализуешь одного из самых верных псов твоего отца. А я… - она сделала паузу, - Мне не нужны ее деньги или титул. Мне нужна ее сила, та магия, что течет в ее крови. Сила ее рода по линии матери. Я заберу ее всю, до последней капли. И тогда я стану… - Я понял, - резко оборвал ее мужчина, - Не нужно подробностей, но я не покупаю кота в мешке. Сначала я должен ее увидеть и оценить товар. - Мы будет в столице три дня. Можешь смотреть сколько угодно. Мужчина медленно кивнул. - Я подумаю над твоим предложением. Если девочка меня устроит, и если твои сведения о состоянии войск Марцела и его популярности среди военных верны, мы заключим сделку. Он встал. На мгновение он повернулся, чтобы бросить взгляд на зал, и свет от камина упал на его лицо. Мир вокруг меня исчез. Шум таверны, запах эля, боль в спине - все пропало. Осталось только его идеальное, словно высеченное из мрамора лицо. Высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок. И глаза цвета грозового неба перед бурей. Пустые и холодные. Те самые глаза, которые смотрели на меня с презрением, когда я стояла на коленях на краю обрыва. Сам Валериан пожаловал в преисподнюю. Меня бросило в ледяной озноб. Я вцепилась пальцами в край стола так, что ногти заскрипели по дереву. В ушах снова зашумела ледяная, соленая вода, забивающая легкие. Я видела его сапоги и снова почувствовала тяжесть ошейника на шее. И его слова - «Мне не нужен этот ребенок». Я резко открыла глаза, жадно глотая воздух. Валериан уже ушел. Гера сидела одна, допивая свое вино с видом абсолютного триумфа. Я должна была немедленно уйти, пока она меня не заметила. Я бросила на стол пару медяков и, не поднимая головы, выскользнула из таверны, растворяясь в ночной темноте. Я не помнила, как добралась до особняка. В голове билась только одна мысль, раскаленная, как клеймо: «Они обсуждали меня, как кобылу на ярмарке. Я была сделкой. Товаром на этом Королевском базаре. И это все лишь для того, чтоб забрать мою силу?». *** На следующее утро я проснулась с ощущением, будто не спала вовсе. Тело было тяжелым, свинцовым, но разум - острым и холодным, как осколок льда. Базар ревел, шумел, пестрел тысячами красок. Воздух был густым от запахов жареного мяса, сладкой ваты и дешевых духов. Акробаты в ярких трико выстраивали живые пирамиды, фокусники заставляли исчезать и появляться в руках платки, торговцы кричали, нахваливая свой товар. Мая, забыв обо всем на свете, порхала от одной лавки к другой, как восторженная бабочка. Гера шла рядом, величественная и спокойная, но я чувствовала ее напряжение. Она высматривала его. В какой-то момент, в толчее у лотка с шелками, я отстала от них, или, скорее, позволила толпе оттеснить меня в сторону. Мне нужен был глоток воздуха. Мне нужно было мгновение, чтобы побыть одной. Я отошла к фонтану в центре площади, наблюдая за игрой воды. Шум базара на мгновение отошел на второй план. Я закрыла глаза, подставляя лицо прохладным брызгам. И в этот момент я его почувствовала. Это не был звук или запах. Это было… ощущение. Внезапное, мощное тепло, которое разлилось по моим венам, заставив сердце споткнуться и пропустить удар. Словно кто-то дернул за невидимую нить, протянутую от моей души к… кому-то. Я резко распахнула глаза, и встретилась с ним взглядом. Он стоял на другой стороне площади, у лавки оружейника. Высокий, широкоплечий, одетый в простую, но добротную кожаную куртку. Черные, как вороново крыло, волосы были слегка растрепаны ветром. Он стоял, как скала посреди бурного потока толпы, и от него исходила аура такой первобытной, несокрушимой силы, что люди инстинктивно обходили его стороной. Он смотрел прямо на меня. Я не знала, кто он. Я никогда не видела его раньше. Но в его глазах, цвета раскаленного янтаря, я увидела не просто интерес потрясение и узнавание. Словно он всю жизнь искал именно мое лицо в этой безликой толпе. Шум базара, смех, крики, музыка - все это превратилось в далекий, неразборчивый гул. Время замедлилось, растянулось, как расплавленный мед. Были только я, он и это обжигающее, невозможное, необъяснимое притяжение, которое натянулось между нами, как струна. Мое сердце, которое всегда молчало, внезапно ожило и забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В горле пересохло. Я не могла ни вздохнуть, ни отвести взгляд. Я просто стояла и тонула в этом пламени. И в этот момент мир вокруг меня исчез. ---------- Глава 12 Глава 12 Мир вокруг меня перестал существовать. Шум огромного Королевского базара - крики зазывал, звон монет, смех и топот тысяч ног - всё это разом схлопнулось, превратившись в глухой, неразборчивый гул где-то на задворках сознания. Исчезли пёстрые шатры, растворились в тумане лица прохожих. Остался только он - мужчина, стоявший по ту сторону площади. Я не знала его имени. Я никогда прежде не видела этого хищного лица, с резкими, словно рублеными скулами, тёмными волосами, растрёпанными ветром, и упрямой линией челюсти. Но его глаза… Цвет раскалённого янтаря, с тёмным, почти чёрным ободком. В них горел первобытный огонь. И этот огонь обжёг меня даже через всю площадь. Между нами словно натянулась невидимая, звенящая от напряжения струна. И с каждой секундой она становилась всё короче, притягивая, заставляя сделать шаг навстречу. Я задохнулась. Лёгкие сковало спазмом, а сердце ударилось о рёбра с такой оглушительной силой, что, казалось, это эхо слышит вся столица. Его взгляд был тяжёлым и изучающим, прожигающим до самых костей. Он смотрел на меня не просто как на красивую женщину в толпе. В этом взгляде была абсолютная, властная уверенность, от которой по моей спине, прямо вдоль позвоночника, скатилась горячая капля пота. Он словно заявлял права на то, что видел. Моя магия, спавшая глубоко внутри, внезапно взвилась, отвечая на этот взгляд горячей пульсацией в венах. Меня бросило в жар. Пальцы мелко задрожали, вцепившись в складки шерстяного плаща. Он сделал неуловимое движение - всего лишь перенёс вес тела, словно собираясь шагнуть ко мне, расталкивая толпу. Страх, смешанный с диким, необъяснимым притяжением, окатил меня с головой. Это было слишком мощно, слишком странно. Кто он такой? И почему моя душа рвётся к нему, как птица из клетки? - Аделаида! Не стой столбом! Резкий, раздражённый голос Геры разорвал невидимую нить. Я судорожно втянула воздух, моргая, и морок спал. Звуки базара обрушились на меня лавиной. Я резко отвернулась, разрывая зрительный контакт, и едва не задохнулась от внезапно нахлынувшей пустоты. - Чего ты застыла, как деревенская дурочка? - Гера больно ухватила меня за локоть сквозь плащ. Её идеальное лицо было искажено недовольством, - Мы идём в Красильный ряд. Иди за нами и не отставай. Мне не хватало ещё потерять тебя в этой клоаке. Она дёрнула меня за собой, увлекая вслед за Маей, которая уже радостно подпрыгивала у лотков с кружевами. Я шла, спотыкаясь, чувствуя, как горят щёки и не оглядывалась. Я запретила себе оглядываться, хотя каждая клеточка моего тела вопила о том, чтобы обернуться, чтобы снова поймать этот янтарный взгляд. Незнакомец пугал меня. Но ещё больше меня пугала собственная реакция на него. Пока мы протискивались сквозь пеструю толпу, я пыталась выровнять дыхание. Вдох. Выдох. «Ты приехала сюда не для того, чтобы пялиться на мужчин, - жёстко одёрнула я себя». В воздухе запахло резко и специфично. Мы вступили в Красильный ряд. Здесь пахло иначе: терпким мускусом, толчёными жуками, аммиаком, сладкой выжимкой из экзотических цветов и едким железом. Вдоль узкой улочки тянулись прилавки, уставленные стеклянными колбами, пузатыми бутылями и открытыми деревянными чанами, в которых плескались жидкости всех мыслимых оттенков. От глубокого индиго до кричащего пурпура. - Ах, матушка, смотри! - Мая подбежала к одному из самых больших и богатых шатров. Там, на полированных дубовых столах, лежали отрезы тончайшего, блестящего шёлка. Но главное - прямо на краю прилавка стояли огромные, открытые стеклянные чаши с готовыми пигментами. В них мерцала невероятно дорогая краска, переливающаяся золотой и серебряной пыльцой. - Осторожнее, юные леди! - тут же подскочил тучный, краснощёкий торговец в богатом тюрбане, и замахал пухлыми руками, - Это не для простой продажи! Это королевский заказ! Шёлк для двора Его Величества, окрашенный с добавлением толчёных сапфиров и золота! Умоляю, ничего не трогайте! Мая капризно надула губки, но руки убрала. Гера тут же начала торговаться за другие ткани, отвлекая купца, её голос лился сладким, гипнотическим ручейком. Я остановилась чуть поодаль, разглядывая сверкающие чаши с пигментом. И тут воспоминание из прошлой жизни ударило меня под дых. Я помнила этот день. Помнила этот самый прилавок. В тот раз я тоже стояла здесь, любуясь переливами королевского шёлка, а потом Мая, якобы случайно оступившись, с силой толкнула меня в спину. Я потеряла равновесие и рухнула прямо на столы. Стеклянные чаши с дорогим красителем полетели на пол, брызги индиго и пурпура залили не только меня с головы до ног, но и испортили весь королевский заказ. Я помнила свой ужас. Липкую, едкую краску, которая жгла кожу и въелась в неё так сильно, что я целый месяц ходила с синими пятнами на лице и руках, оттирая их пемзой до крови. Но хуже всего было то, что случилось потом. Торговец поднял такой вой, что сбежалась городская стража. Отцу пришлось заплатить астрономическую сумму, чтобы замять скандал - королевский заказ был испорчен. Этот долг пробил огромную брешь в бюджете нашего поместья. А Гера тогда долго сокрушалась о моей «неуклюжести», качая головой. Я глубоко вдохнула резкий запах аммиака и шафрана. Взгляд скользнул по Мае. Она стояла в паре шагов от меня, и её лицо внезапно приобрело до тошноты невинное выражение. Она сделала полшага в мою сторону. Её плечо чуть опустилось, вес тела начал переноситься на правую ногу. Она готовилась к прыжку. Мой пульс замедлился, в ушах зазвенело, и я просто рассчитала время. - Ой, Аделаида, а посмотри, какая лента! - звонко, фальшиво пискнула Мая, делая резкий выпад в мою сторону. Её локоть был нацелен мне точно между лопаток. Я резко подалась влево. Не просто отошла, а развернулась на каблуках, изображая, будто споткнулась о край ковра, расстеленного на земле. Мой шаг был быстрым, плавным и безупречно точным. Я ушла с траектории её удара. А Мая, вложившая в этот толчок всю массу своего тела, потеряла опору. Её глаза в ужасе расширились, когда она поняла, что толкает пустоту. Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, её каблук поехал по скользкой брусчатке. - А-а-а-х! - пронзительно завизжала она. Удар был оглушительным. Мая с размаху влетела прямо в прилавок. Деревянный стол жалобно хрустнул. Стеклянные чаши с драгоценными пигментами индиго, кармина и золотой пыльцы с грохотом полетели вниз. Густое, переливающееся облако цветной жидкости взорвалось в воздухе. Оно обрушилось на Маю водопадом. Темно-синяя краска залила её волосы, испортила дорогое платье, превратив его в мокрую, слипшуюся тряпку. Красные брызги веером разлетелись по белоснежным рулонам королевского шёлка, навсегда впечатываясь в нежную ткань уродливыми, несмываемыми пятнами. На мгновение над базаром повисла мёртвая, потрясённая тишина, а затем купец завыл. Это был не крик, это был вой раненого зверя. - Мой шёлк! Мой пигмент! Королевский заказ! О, боги! Я разорён! Моя голова слетит с плеч! Стража! Зовите стражу! Мая сидела на земле среди разлитой краски и осколков глиняных чаш. Её лицо, волосы, платье - всё было залито едкой, мерцающей жижей. Она заморгала синими ресницами и разразилась истеричным, захлёбывающимся рёвом. - Мое платье! А-а-а! Оно жжётся! Матушка! Гера, которая в момент катастрофы стояла у соседнего лотка, обернулась. Её идеальное лицо побледнело, а затем покрылось уродливыми красными пятнами ярости. Маска заботливой матери и благородной леди треснула и разлетелась вдребезги. - Ты! — прошипела Гера, бросаясь к дочери. Она схватила визжащую Маю за плечо и с такой силой дёрнула вверх, что ткань платья затрещала, - Что ты наделала, идиотка неуклюжая?! - Это не я! - рыдала Мая, размазывая синюю краску по щекам, превращаясь в жуткого клоуна, - Это она! Это всё она! Гера не стала слушать. В порыве чистой, неконтролируемой злобы, забыв о том, что они находятся в центре столицы, на глазах у сотен людей, она размахнулась и звонкая, тяжёлая пощёчина обрушилась на перепачканное лицо Маи. Голова девушки дёрнулась в сторону, и она рухнула обратно на колени, рыдая в голос. Толпа вокруг ахнула. Торговец продолжал истерично орать, требуя компенсации. Гера тяжело дышала, её грудь вздымалась. Злость, которую она так долго копила, наконец-то прорвалась наружу. Она резко развернулась. Её чёрные глаза нашли меня. Я стояла в двух шагах, абсолютно чистая. На подол моего плаща не попало ни единой капли. Я смотрела на неё спокойно, холодно, даже не пытаясь изобразить испуг. И это взбесило Геру окончательно - Дрянь! - выплюнула Гера, её голос сорвался на визг, - Это ты её толкнула! Ты намеренно это сделала, мерзавка! Она шагнула ко мне. Её рука, украшенная тяжёлыми кольцами, снова взмыла в воздух. Я видела, как напряглись её мышцы - она собиралась ударить меня, прямо здесь, при всех. Я не отшатнулась и не зажмурилась. Я чуть приподняла подбородок, готовая, если нужно, перехватить её запястье и сломать его к демонам. Моя магия уже начала покалывать кончики пальцев ледяным огнём, но удар так и не достиг цели. Пространство рядом со мной внезапно потемнело. Пахнуло ветром, нагретой кожей и каким-то диким, хвойным лесом. Крупная, мужская рука в тёмной перчатке перехватила запястье Геры в дюйме от моего лица. Перехватила так легко, словно ловила летящий осенний лист, но с такой железной хваткой, что Гера вскрикнула от боли. - Не стоит распускать руки, леди, - произнёс низкий, ровный голос, от которого у меня внутри всё перевернулось. Это был он, тот самый мужчина с янтарными глазами. Он стоял так близко, что я чувствовала жар его тела. Он был высокий, точнее - непростительно огромный. Широкие плечи закрыли от меня половину площади. Он даже не смотрел на Геру. Он смотрел на меня, и в его глазах плескалась ярость, направленная на ту, что посмела поднять на меня руку. Гера задохнулась. Её лицо перекосило от возмущения. - Как вы смеете?! - провизжала она, дёргая рукой, - Отпустите меня! Вы хоть знаете, кто я такая?! А эта девчонка… Мужчина медленно, брезгливо разжал пальцы, отбрасывая её руку, словно грязную тряпку. - Мне плевать, кто вы, - отрезал он. Каждое его слово падало, как тяжёлый камень, - Если вы не умеете воспитывать своих дочерей, не сваливайте вину на других. Гера открыла рот, хватая ртом воздух. Она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. Она привыкла запугивать, очаровывать или покупать, но перед ней стоял совершенно другой мужчина, о которого разбивались все её чары. Торговец завыл с новой силой: - Мой шёлк! Кто заплатит за шёлк?! Сто золотых! Не меньше ста золотых монет! Вы разорили меня, проклятые аристократы! Мая на земле продолжала ныть, размазывая синие и красные слёзы. Мужчина с янтарными глазами сунул руку за пазуху своей куртки, достал увесистый бархатный мешочек и, не глядя, бросил его на чудом уцелевший край стола. Мешочек приземлился с тяжёлым, звонким стуком, от которого у торговца мгновенно закрылся рот. - Здесь двести, - бросил незнакомец, - Это покроет стоимость вашего тряпья и заставит вас закрыть рот. Купец дрожащими руками схватил мешочек, развязал его и ахнул, увидев блеск чистого золота и драгоценных камней. - Да, милорд! Благодарю, милорд! Да пошлют вам боги… - купец мгновенно испарился, пятясь вглубь шатра, чтобы спрятать сокровище. Гера, чьи глаза округлились при виде такого богатства, внезапно замерла. Я видела, как в её голове с бешеной скоростью закрутились шестерёнки. На смену ярости пришёл холодный, хищный расчёт. Она сразу смекнула, что мужчина, способный небрежно выбросить двести золотых за чужую испорченную ткань, был не просто прохожим - он был влиятелен и богат. А еще, он был невероятно красив той дикой, грубой красотой, которая сводит женщин с ума. Маска Геры сменилась за долю секунды. Она поправила выбившуюся прядь волос, расправила плечи и посмотрела на него снизу вверх, хлопая ресницами. Её голос вновь стал мягким, воркующим, пропитанным отвратительным кокетством. - О, милорд… - пропела она, прикладывая ладонь к груди, - Вы так благородны! Вы спасли нас от чудовищного скандала. Прошу простить мою вспышку гнева. Эта ситуация… моя младшая дочь так неуклюжа, мои нервы не выдержали. Я безмерно вам благодарна. Мы можем узнать имя нашего спасителя? Мужчина медленно повернул голову ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, а затем снова поднялся к глазам. Между нами пробежало такое…мощное напряжение, что воздух вокруг нас словно заискрил. Я снова забыла, как дышать. Его янтарь обжигал, проникал под кожу, требуя ответа, читая мою душу, как открытую книгу. Он стоял так близко, что я улавливала запах его кожи. - Милорд? - Гера придвинулась ближе, её декольте призывно приподнялось при глубоком, наигранном вздохе. Она буквально лучилась фальшивым очарованием, - Вы позволите узнать ваше имя? Он даже не скосил на неё взгляд. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он, наконец, неохотно разорвал наш зрительный контакт и холодно посмотрел на Геру, как на пустое место. - Моё имя не имеет значения, леди, - сухо отрезал он. - Тогда позвольте хотя бы отблагодарить вас! - Гера не сдавалась, вцепившись в эту возможность мёртвой хваткой. В её глазах горела алчность. Она почуяла власть и деньги, - Мы остановились в столичной резиденции дома Марцел. Прошу, окажите нам честь, посетите наш особняк до вашего отъезда! Мы будем так рады принять вас… Мужчина снова перевёл взгляд на меня. В уголках его губ дрогнула едва заметная, хищная полуулыбка, от которой моё сердце сделало кульбит. - Возможно, леди Марцел, - его низкий голос вибрировал, пробирая до дрожи, - Возможно, я нанесу вам визит. Он развернулся и широким, уверенным шагом растворился в пёстрой толпе, словно его здесь никогда и не было. - Матушка! Моё лицо! Оно горит! - снова завыла Мая, возвращая нас в реальность. Гера брезгливо поморщилась, глядя на дочь, измазанную в синем индиго и кроваво-красном кармине. - Вставай, немедленно. Ты позоришь нас. Обратный путь в карете превратился в пытку. В тесном пространстве невыносимо воняло аммиаком и кислыми слезами. Мая сидела в углу, размазывая по лицу синие разводы - королевский пигмент въелся намертво. Гера даже не смотрела на неё. Она сидела с прямой спиной, сцепив руки на коленях. В её тёмных глазах бешено крутились шестерёнки. Она уже что-то планировала и вычисляла. - Какой мужчина… - пробормотала она себе под нос, словно забыв о нашем присутствии, - Сколько власти в одном жесте. Кто он такой? Я должна узнать. Если он приедет к нам… это шанс. Невероятный шанс… возможно для Маи…или для меня… Я отвернулась к окну, глядя на мелькающие улицы столицы. Мои руки дрожали, спрятанные в складках плаща. Я медленно подняла ладони и прижала прохладные пальцы к своим пылающим щекам. Под кожей всё ещё пульсировал жар. Я не ожидала этого. Я думала, что готова ко всему. Думала, что моё сердце окаменело, превратившись в холодный кусок льда, способный лишь на месть. Но его взгляд… Живой, пронзительный, выворачивающий душу наизнанку. Я прикрыла глаза, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в слабой, но искренней улыбке. Дорогие друзья, пока вы ждёте следующую проду, предлагаю вам познакомиться с новинкой Оксаны Владимировой из нашего моба “Попаданка в своё прошлое” https:// /shrt/rK15 — Ты такая слабая и жалкая. Смотреть на тебя одно удовольствие. Наконец-то, ты исчезнешь! Видишь, как все счастливы, что тебя скоро не станет? Моя сводная сестра и муж забрали у меня всё! Доброе имя, магию и жизнь. Но я не умерла! Я вернулась в прошлое на одиннадцать лет назад. Теперь я молода, не замужем и знаю все коварные ходы моих врагов. А ещё я знаю есть, тот, кто по-настоящему любит меня, ведь в прошлом именно он отдал за меня жизнь. Дорогие мои, супруг и сестра, вам меня не переиграть! ---------- Визуалы героев, часть 1 Визуалы героев, часть 1 Уважаемые читатели, сегодня текста не будет, но хочу поближе познакомить вас с героями. Знакомьтесь, родители Аделаиды в молодости. Отец - Полное имя: Лорд Галеон Марцел. В период основных событий романа - около 50 лет. В молодости (на совместном портрете) - около 28 лет. Глава Дома Марцел, лорд Огненных Земель, могущественный и уважаемый генерал королевской армии. Магия: Отсутствует. Является носителем древней крови, но магический дар проявился только у его первой жены и дочери. Мать*Полное имя: Леди Лилиана Марцел. Умерла примерно 34 года при родах. На совместном портрете ей около 21 года. Первая жена лорда Галеона Марцела, мать Аделаиды, из древнего магического рода Белых Драконов. Гера Мачеха, Полное имя: Леди Гера Марцел. Около 40 лет (выглядит безупречно для своих лет). Вторая жена лорда Марцела, мачеха Аделаиды, мать Маи. Обладает могущественной, но приобретенной темной магией. Основана на манипуляции, контроле чужой воли, наложении проклятий и поглощении чужой энергии. Не врожденная, требует постоянной подпитки. Мая Сводная сестра, Полное имя: Леди Мая Кроу. 18 лет, Дочь Геры (от первого брака), сводная сестра Аделаиды. Магия: Отсутствует. Аделаида Главаная героиня*Полное имя: Леди Аделаида Марцел. В прошлой жизни: около 23 лет (на момент казни). В текущей жизни (после возвращения): 20 лет (на момент начала повествования). Дочь лорда Галеона Марцела, наследница Дома Марцел, носительница древней магии. Рыжеволосая в мать своего отца. Истинная пара лорда Дейрана. ---------- Уважаемые читатели, в рамках нашего МОБа «Попаданка в своё прошлое», предлагаю вам к прочтению книгу от Евгении Ламановой СВЯЗАННЫЕ МЕСТЬЮ https:// /shrt/FgG6 ---------- Глава 13 Глава 13 Обратный путь в родовое поместье превратился в изощренную, растянутую на три бесконечных дня пытку. Закрытая груженая карета подпрыгивала на ухабах, и каждый толчок отдавался гулким, болезненным эхом в моей измученной душе. Воздух внутри экипажа можно было резать ножом: он насквозь пропитался кислым, едким запахом въевшейся в ткань и волосы краски, который смешался с горьким, почти осязаемым ароматом разочарования Маи. Моя сводная сестра сидела в дальнем углу, сжавшись, как побитая, выброшенная на мороз собачонка. Она часами, до красных ссадин, тёрла щёки и руки кружевным платком, пытаясь отмыть синие пятна, но королевский пигмент въелся в её кожу намертво. Её некогда прекрасные, ухоженные локоны приобрели отвратительный, грязный сине-зелёный оттенок, из-за которого она стала похожа на утопленницу или русалку, которую силой вытащили из тухлой болотной трясины. Она больше не щебетала о платьях и Отборе. Она молчала, лишь изредка, жалко всхлипывая, и исподлобья бросала на меня взгляды, до краёв наполненные жгучей, бессильной ненависти. Гера тоже хранила молчание. Она сидела напротив меня, прямая, как натянутая струна. Её идеальное лицо превратилось в непроницаемую, холодную маску, но даже с закрытыми глазами я чувствовала исходящее от неё дикое напряжение. Она просчитывала и взвешивала каждый шаг. Таинственный богач с базара, бросивший мешок с золотом так небрежно, словно это были медяки, явно не выходил у неё из головы. В её тёмных глазах бешено крутились шестерёнки. Она строила новые планы, плела новую паутину, и я была абсолютно уверена: в этих новых планах мне отводилась далеко не главная, а скорее всего - жертвенная роль. А я смотрела в окно на проплывающие мимо серые, унылые поля, на голые осенние рощи, съёжившиеся под порывами ветра, но видела совершенно не их. Я снова и снова прокручивала в голове ту короткую встречу на площади и этот невозможный взгляд. Одно мгновение и один-единственный взгляд, который перевернул, сломал и выстроил заново весь мой внутренний мир. При одном лишь воспоминании о нём по моей коже пробегала крупная, обжигающая дрожь. Сердце спотыкалось о собственные удары, замирало на секунду, а потом начинало биться быстрее, отчаяннее, разгоняя по венам густое, пульсирующее тепло. Я медленно прикрывала глаза, и его образ вставал передо мной так отчётливо, так ярко, словно он сидел сейчас рядом со мной на бархатном сиденье кареты. Его высокий рост и непростительно широкие плечи, за которыми можно было спрятаться от всего мира. Чёрные, как вороново крыло, волосы, непокорно разметавшиеся на ветру. И эти резкие, почти хищные, грубые черты лица, в которых не было дворцовой слащавости, но была истинная, мужская порода. И эта аура… Аура абсолютной, несокрушимой, первобытной уверенности. Каждый раз, когда я думала о нём, я чувствовала, как моя магия глубоко внутри отзывается тихой, нежной пульсацией. Словно огромный, смертоносный, но спящий зверь лениво потягивался во сне, признавая своего. Это было странное, совершенно новое для меня ощущение. До этого моя сила откликалась только на гнев, на пронизывающую боль, на ледяной страх. Она была щитом и оружием, рождённым из чистой ненависти к моим врагам. Но рядом с ним и лишь при мысли о нём, она на миг стала другой. Такой обволакивающе тёплой, и такой живой. Кто он? И почему от одного воспоминания о том, как его пальцы перехватили руку Геры, у меня перехватывает дыхание? Он был мужчиной из плоти и крови, от одного взгляда которого у меня предательски подгибались колени. И это пугало меня до чёртиков. Я не имела права на слабость. Только не сейчас. К вечеру второго дня, когда небо заволокло тяжёлыми, свинцовыми тучами, мы остановились на ночлег в большом, добротном постоялом дворе «Под крылом Грифона». Место было приличное, известное чистыми комнатами и уютной таверной, где редко можно было встретить пьяных наёмников или разбойников. Кучера распрягли уставших лошадей, а мы, заняв несколько лучших комнат на втором этаже, спустились вниз, чтобы поужинать. Таверна встретила нас теплом от огромного очага и запахом жареного мяса. Зал был почти пуст. Лишь несколько усталых купцов дремали над своими деревянными кружками с тёмным элем. Мы заняли массивный дубовый стол у самого камина. Гера тут же заказала горячее вино со специями, Мая, всё ещё пряча лицо под низко надвинутым капюшоном дорожного плаща, капризно ковыряла вилкой кусок жареного цыплёнка, а я невидяще смотрела на танцующие в очаге языки пламени, снова и снова возвращаясь мыслями к тем самым янтарным глазам. Внезапно тяжёлая, обитая железом входная дверь с громким, противным скрипом отворилась, впуская внутрь таверны порыв ледяного, колючего ночного ветра. Огонь в камине нервно метнулся в сторону. На пороге возникли три фигуры. Все в плотных, тёмных дорожных плащах, с серой пылью на высоких сапогах. Они молча прошли мимо стойки трактирщика к столу неподалёку от нашего и сели, оказавшись спиной к нам. Один из них, сидевший по центру, небрежным движением руки в дорогой кожаной перчатке скинул капюшон. И моё сердце пропустило удар. А затем рухнуло куда-то в желудок, превратившись в кусок льда. Даже со спины, по одному лишь развороту плеч, по этой идеальной, высокомерной, безупречной осанке, по повороту головы я узнала Валериана. Меня мгновенно, до ломоты в костях, бросило в ледяной озноб. Руки, спокойно лежавшие на коленях секунду назад, заледенели. Я судорожно вцепилась побелевшими пальцами в грубую ткань своего платья, чувствуя, как к горлу подступает горькая, едкая тошнота. Что он здесь делает?! В такой глуши, вдали от столицы? Это случайность? Нет. Невозможно! Этот человек никогда, ничего не делал случайно. Каждый его шаг, каждый вздох был частью его шахматной партии. Он медленно повернул голову. Словно почувствовав мой полный паники взгляд, словно дикий зверь почуял запах страха своей жертвы. Его глаза встретились с моими. Секунду он смотрел на меня. Грозовое небо, застывшее в его зрачках, было непроницаемым. В нём было лишь холодное, мимолётное любопытство, какое скучающий аристократ испытывает, глядя на симпатичную прислугу. А затем его взгляд скользнул дальше и остановился на Гере. И его лицо мгновенно изменилось. Жёсткие линии смягчились. На тонких, красивых губах появилась безупречная, вежливая, светская улыбка. Та самая улыбка, за которой прятался лицемерный палач. Он плавно поднялся из-за стола и направился к нам. Каждый его шаг, каждый стук его каблуков по деревянному полу отдавался в моей голове оглушительным ударом молота. Мне хотелось было бежать, но мое тело оцепенело. - Прошу простить за столь дерзкое вторжение, - его низкий, бархатный голос, прорезавший тишину таверны, заставил волоски на моих руках встать дыбом. От этого звука меня затрясло мелкой, непреодолимой дрожью, - Леди Гера Марцел, я ведь не ошибаюсь? Какая поистине неожиданная встреча в такой глуши. Гера вздрогнула, услышав своё имя. Она подняла глаза от бокала с вином, и я увидела, как её идеальное лицо на какую-то долю секунды застыло в неподдельном изумлении. Но она была гениальной актрисой. Уже в следующий миг на её губах расцвела самая обворожительная, самая сладкая из её улыбок. Она тут же включилась в его смертельную игру. - Милорд… - протянула она, грациозно склоняя голову, - Простите мою никудышную память, мы разве встречались с вами раньше? - Всего лишь мельком. На одном из приёмов во дворце Его Величества, - ответил Валериан, чуть склоняясь в изящном, учтивом поклоне, - Моё имя - лорд Арден. Я лишь скромный слуга короны, направляюсь с правительственным поручением на север. Лорд Арден. Какая же ты лживая, расчётливая тварь, Валериан! - кричало всё моё естество. - Какая честь для нас, лорд Арден! - проворковала Гера. Её глаза хищно заблестели в свете огня, - Прошу вас, разделите с нами эту скромную трапезу! Одиноким путникам не пристало ужинать вдали от приятной компании. Мы будем так рады вашему обществу. - Вы слишком добры ко мне, миледи. Он плавно отодвинул стул и сел за наш стол. Воздух вокруг нас мгновенно стал разреженным, будто он выкачал весь кислород. Я чувствовала, как по спине, прямо между лопаток, струится липкий, ледяной пот. Я опустила глаза, уставившись в свою пустую тарелку так пристально, словно от этого зависела моя жизнь. Я молила всех богов, чтобы он просто меня не замечал. - Позвольте представить вам моих прелестных дочерей, - продолжила Гера своим медовым голосом, делая изящный жест рукой, - Это моя младшая, Мая. Мая, которая до этого сидела с кислой, несчастной миной, прячась в капюшон, мгновенно преобразилась. Услышав обращение «милорд» и увидев перед собой столь красивого мужчину, она зарделась, захлопала выкрашенными в синий цвет ресницами и попыталась изобразить кокетливый реверанс, не вставая со стула. Выглядело это до дрожи нелепо и комично, особенно с зеленовато-синими пятнами, покрывавшими её щёки и лоб. - О, милорд, - пропищала она жеманным голоском, - Я так рада нашему знакомству… Валериан одарил её короткой, снисходительной, почти насмешливой улыбкой, от которой Мая растаяла окончательно, тут же забыв и о своём позоре на базаре, и о краске на лице. - А это моя старшая падчерица, Аделаида, - как бы невзначай добавила Гера. Моё имя, произнесённое при нём, прозвучало как приговор, и я почувствовала его взгляд. Тяжёлый, липкий, изучающий взгляд, который прожёг макушку. Я больше не могла прятаться. Я была вынуждена поднять голову. Память безжалостно швырнула меня в прошлое. В той, прошлой жизни, в этот самый момент, на этих «смотринах» я была на месте Маи. Это я сидела тогда униженная, перепачканная краской, дрожащая и жалкая. Он тогда едва взглянул на меня, брезгливо скривив свои идеальные губы, и тут же отвернулся, потеряв всякий интерес. «Товар» его категорически не устроил. Он предпочёл бы меня не брать такой, но у него на меня были другие планы. Но сейчас… сейчас всё было иначе. Я сидела с прямой спиной. Мои огненные волосы горели медью в отблесках камина, обрамляя бледное лицо. И я смотрела на него не с заискиванием, не с глупым обожанием. Я смотрела на него с холодным, затаённым вызовом и глубоко спрятанной ненавистью, который (я отчаянно на это надеялась), этот самовлюблённый мерзавец примет за девичью непосредственность перед его персоной. И в его глазах… в его непроницаемых, грозовых глазах я увидела то, чего не видела в них никогда прежде. Я увидела неподдельный, хищный, мужской интерес. Он смотрел на меня так, как смотрит одержимый коллекционер на редкий, безупречный, бесценный экспонат, который он во что бы то ни стало, любой ценой должен заполучить в свою коллекцию. Его взгляд скользнул по моим губам, по линии шеи, и в нём вспыхнуло тёмное пламя. Какая невероятная честь! Великий кронпринц Валериан не пожалел своего драгоценного времени и приехал лично, под чужим именем, в придорожную таверну, чтоб оценить товар, который предложила ему Гера. И товар, на этот раз, его полностью устроил. Его интерес не льстил мне. Он вызывал животный, парализующий ужас. Память ударила меня без предупреждения, выбивая воздух из лёгких. Я вспомнила холодный, промёрзлый каменный пол темницы. Запах въевшейся сырости, плесени и нечистот. Я лежу на грязной, колючей соломе, судорожно прижимая дрожащие руки к своему огромному, круглому животу, чувствуя, как малыш бьётся внутри от моего страха. Дверь со ржавым скрипом открывается. В полосе света появляется Валериан. И он своим бархатным, смертоносным голосом предъявляет мне обвинения. «Я получил анонимное письмо, дорогая моя. А ещё - у меня на столе лежат показания глубокоуважаемого посла Южных Островов. Он под присягой утверждает, что ты была к нему слишком… благосклонна в моё отсутствие. И что ты носишь под сердцем его ублюдка». Воздух в таверне вдруг стал слишком густым. Я резко вскочила. Тяжёлый дубовый стул с оглушительным грохотом отлетел назад, заставив всех вздрогнуть. - Простите, - мой голос был сдавленным, непохожим на мой собственный. Я отступила на шаг от стола, - У меня… у меня внезапно ужасно разболелась голова. Я поднимусь к себе. Я не стала дожидаться их ответа, и не смотрела на них. Я развернулась и почти бегом, путаясь в подоле собственного платья, бросилась прочь из зала, к лестнице. Я кожей чувствовала его прожигающий, пристальный взгляд на своей спине. Я слышала, как Гера что-то елейно лепечет ему в оправдание моей «внезапной слабости» и «дурного воспитания», но её слова сливались в неразборчивый гул. Я влетела в свою комнату, с силой захлопнула тяжёлую деревянную дверь и рухнула на неё спиной. Пальцы судорожно нащупали железный засов и со щелчком задвинули его до упора. На одно короткое, жалкое мгновение я почувствовала себя в безопасности. Но лишь на мгновение. Я медленно сползла по двери на пол, подтягивая колени к груди. Крупная, неконтролируемая дрожь, которую я больше не могла сдерживать, сотрясала всё моё тело. Мои зубы выбивали мелкую дробь. Я обхватила себя руками за плечи, сжимая их до синяков, отчаянно пытаясь согреться, но этот мёртвый холод шёл изнутри, из самой души. Он здесь, и он заинтересован. И это осознание было в тысячу раз хуже, чем его презрение в прошлой жизни. Гораздо хуже. Теперь я стала для него желанной целью. Воспоминания, прорвавшие плотину моего самообладания, новой, разрушительной волной нахлынули на меня, затапливая комнату. «Темница. Он и двое стражников с бесстрастными лицами стоят надо мной. «Ты опозорила моё имя, Аделаида. Ты запятнала корону, и ты должна понести наказание». Я слышу, как кожаная плеть со свистом рассекает спёртый воздух. Удар и жгучая, невыносимая боль распарывает спину. Ещё один удар, и я кричу. Но не от боли, разорвавшей кожу, я кричу от дикого, первобытного ужаса за своего ребёнка. Я падаю на грязный пол, сворачиваясь тугим клубком, отчаянно пытаясь прикрыть живот своими израненными руками. Плети хлещут по спине, по рукам, впиваются в ноги, вырывая куски плоти, но я держусь. Я стискиваю зубы, глотая собственную кровь. Я защищаю его. Я защищаю моего нерожденного мальчика.» Беззвучные, горячие и обжигающие слёзы хлынули из моих глаз, заливая щёки. Я изо всех сил зажала рот двумя руками, кусая собственные ладони до крови, чтобы не закричать в голос, чтобы они там, внизу, не услышали мою истерику. Я плакала не по себе, я плакала по нему. По моему крошечному, нерождённому ребенку, которого я так отчаянно берегла, но так и не смогла уберечь. По той ни в чём не повинной жизни, которую его собственный отец не пощадил. Я в отчаянии помотала головой, ударяясь затылком о жёсткие доски двери, пытаясь физической болью избавиться от этих тяжёлых, убивающих воспоминаний. Но они всегда были со мной. Они вросли в мою кожу. «Он всегда приходил в мою темницу один, когда хотел сломать меня окончательно. Он пытался меня продавить, заставить признаться в том, чего не было, а когда не получалось - прибегал к грубому физическому насилию. Я вспомнила его лицо, искажённое яростью. Я вспомнила, как он со злостью хватает меня за волосы и тащит по холодному, скользкому от моей же крови полу. Мои сломанные ногти скреблись по каменным плитам, оставляя кровавые полосы. «Подпиши, - прошипел он мне прямо в лицо, обдав запахом вина и чеснока, и швыряя на грубый стол передо мной свиток с заранее заготовленным «признанием» в государственной измене, - Подпиши эту бумагу, Аделаида, и, возможно, если я буду в хорошем настроении, я позволю твоему ублюдку родиться где-нибудь в убогом монастыре». Я вспомнила, как именно в тот момент, глядя в его пустые глаза, во мне проснулась настоящая, смертельная ненависть к этому человеку, если его вообще можно было назвать человеком. И я собрав остатки сил - плюнула ему прямо в его идеальное лицо. А в ответ… в ответ он с удвоенной силой, наотмашь избил меня. Я вспомнила, как в тот момент потемнело в моих глазах, и спасительное сознание на миг покинуло меня. Я пришла в себя от обжигающе-ледяной воды, которую он вылил на мое изломанное, дрожащее тело. А затем он просто взял мою безвольную, окровавленную руку, вложил в неё перо и своей сильной рукой начал водить по пергаменту, выводя мою подпись под ложными признаниями, которые стоили мне жизни. *** Я задыхалась. Мне катастрофически не хватало воздуха в этой маленькой, душной комнатке. Я судорожно хватала ртом воздух, лёжа на дощатом полу постоялого двора, но на самом деле моё сознание было там, на краю обрыва. Ледяная вода уже смыкалась над моей головой, забивая лёгкие. Я чувствовала её тошнотворный, солёный вкус на губах. Я чувствовала её пронизывающий до костей холод. Я слышала оглушительный рёв голодного моря и тот самый, разрывающий небеса рёв дракона. Боль, которую я так долго, так старательно держала в узде, выстраивая ментальные щиты, прорвала плотину. Она затопила меня с головой, смывая все барьеры, унося в чёрный, бездонный омут чистейшего отчаяния и ярости. Я свернулась калачиком на грубом ковре, сжимаясь в комок боли, и позволила этой ночи и …её безжалостным кошмарам поглотить меня. Я вынырнула из темноты от собственного сдавленного хрипа. Воздух со свистом ворвался в обожженные, саднящие легкие. Я резко села, до боли впиваясь скрюченными пальцами в жесткий ворс ковра. Было еще темно. В комнате стоял глухой, выстуживающий душу предрассветный холод. Мое платье насквозь пропиталось ледяным потом и липло к дрожащей спине, а щеки стянуло от высохших, соленых слез. Все мышцы ныли и пульсировали так, словно те призрачные плети из кошмара действительно искромсали мое тело на куски этой ночью. Но сквозь эту фантомную физическую боль, сквозь липкий животный страх и слабость, внезапно пробилось нечто иное. Я почувствовала жар в руках. Свирепый, пульсирующий жар, нарастающий с каждой секундой в моих руках шел глубоко изнутри, из самых костей, вскипая в венах, сметая всё на своём пути и устремляясь к кончикам пальцев. Я медленно, с огромным трудом разлепила опухшие, тяжелые веки и опустила остекленевший взгляд вниз. Я замерла, совершенно забыв, как дышать. Воздух в маленькой комнате внезапно стал невыносимо сухим, он начал угрожающе потрескивать, пахнуло озоном, грозой и расплавленным металлом. Они не просто светились бледным, робким мерцанием. Мои руки горели. Они были охвачены настоящим, ревущим магическим огнем. Яркие, ослепительно-изумрудные и золотые языки живого пламени дико плясали на моих ладонях, жадно оплетая запястья и пальцы. Они срывались с них раскаленными, шипящими искрами, которые таяли в воздухе, не долетая до деревянного пола. Огонь не причинял мне вреда. Напротив, он ласкал кожу. Он и был моей болью. Он был слезами по моему убитому сыну и моей непреклонной клятвой выжить и отомстить. Тяжелые, рвущие душу воспоминания не сломали меня этой страшной ночью. Они сделали то, чего не смогли сделать долгие недели бесплодных медитаций и попыток найти гармонию. Эта сконцентрированная, кричащая агония ударила прямо в самое сердце моей запертой магии, и древняя плотина, сдерживавшая её годами, рухнула окончательно, разлетевшись в пыль. Я завороженно смотрела на свои пылающие руки, чувствуя, как колоссальная, первобытная мощь затапливает меня с головой, выжигая остатки страха. Сила бурлила, рокотала в груди и требовала выхода. Это больше не был робко потягивающийся во сне зверек. Мой внутренний дракон проснулся от моего страха и слёз. Он разорвал цепи и яростно расправил огненные крылья. ------------------------- Уважаемые читатели! В ожидании новой главы приглашаю Вас заглянуть в увлекательную новинку Ксении Винтер (только для читателей старше 16 лет) Я НЕ ДАМ ТЕБЕ ВТОРОЙ ШАНС, ДРАКОН https:// /shrt/1aQp Моя счастливая семейная жизнь рухнула в одночасье: я потеряла ребёнка, а муж изменил мне с моей сестрой. Желая отомстить, я провела тёмный ритуал, чтобы проклясть предателей. Но что-то пошло не по плану, и я оказалась в своём прошлом, в день собственной свадьбы. Что ж, значит, начну всё сначала и изменю свою жизнь. Что значит, жених всё равно настаивает на свадьбе? Ну, уж нет, второй раз я на эти грабли не наступлю. Так что готовься, дорогой, тебя ждёт неприятный сюрприз. В книге вас ждёт: #властный дракон #героиня - попаданка в своё прошлое #коварная соперница #противостояние характеров #хэппи энд https:// /shrt/KVRO ---------- Глава 14 Глава 14 Тишина, воцарившаяся в замке после нашего возвращения из столицы, была хуже любого крика. Она была вязкой, тяжёлой, насквозь пропитанной запахом невысказанных угроз и затаённой, ядовитой ярости. Каждый скрип половицы в гулких, пустых коридорах отдавался в моих ушах, как треск ломающихся костей. Мы вернулись в родные стены, но то тёплое, обволакивающее ощущение дома исчезло безвозвратно. Мая, которая с помощью едких щелочей и слёз почти отмылась от синей краски, так и не сумела смыть с себя липкое пятно публичного унижения. Большую часть времени она проводила, запершись в своих покоях, где либо надрывно рыдала, либо устраивала визгливые истерики служанкам за малейшую провинность. Избалованная кукла превратилась в капризную, обозлённую на весь мир осу, бьющуюся о стекло запертой банки. Гера же вела себя иначе. Она передвигалась по замку бесшумной, идеальной тенью. На её лице вновь застыла маска благородной, заботливой леди, но я кожей, каждым волоском на затылке чувствовала её взгляд. Тяжёлый, сверлящий, полный холодной, выжидающей ненависти. Ночные ментальные атаки прекратились. Она больше не пыталась пробиться сквозь мои щиты, не рисковала получить новый магический откат. Гера оказалась умнее, чем я думала. Она затаилась и ждала, когда я расслаблюсь и сама допущу фатальную ошибку. И я тоже ждала. Каждую ночь я сидела на широком подоконнике у окна своей спальни, кутаясь в тёплую шаль, и до рези в глазах всматривалась в тёмную, пустынную дорогу, ведущую к замку. Моё сердце сжималось от такой пронзительной тоски и безнадёжности, что порой становилось трудно дышать. От Дейрана не было ни единой весточки. В голове мерным, жестоким набатом стучала мысль: «Он не приедет». Огонь, то самое дикое, животворящее пламя, вспыхнувшее в моих руках в ту ночь на постоялом дворе, угасло так же внезапно, как и появилось. Оно спряталось где-то в самых глубоких тайниках моей души, оставив после себя лишь звенящую пустоту и пугающее осознание того, что во мне дремлет колоссальная, но совершенно неподконтрольная мне сила. Я вызвала её снова и снова, но мой внутренний капризный дракон, разбуженный на в ту ночь, вел себя своевольно - то снова свернулся тугим клубком и крепко уснул, то просыпался, когда я уже спала, и настойчиво требовал выхода энергии. Тогда мне приходилось спускаться в подземелье замка или уходит в лес, чтобы ненадолго выпустить его. Через несколько дней всё изменилось. Вернулся отец. Его появление было подобно порыву свежего, яростного морозного ветра, который безжалостно ворвался в затхлые, пропитанные ядом Геры покои. Он въехал во внутренний двор на своём огромном, всхрапнувшем боевом коне, закованный в помятую сталь, с усталым, но искренне счастливым лицом. За ним тяжёлой рысью следовал отряд его верных гвардейцев, и весь наш погружённый в оцепенение замок мгновенно ожил. Я забыла про этикет, выбежала встречать его прямо на продуваемое ветром крыльцо, путаясь в подоле платья. И когда он, тяжело спешившись и звякнув доспехами, сгреб меня в свои огромные, медвежьи объятия, я на одно короткое мгновение позволила себе снова стать просто его маленькой девочкой, и уткнулась лицом в его холодную, пропахшую дорожной пылью, конским потом и металлом накидку и с жадностью вдохнула родной, знакомый с самого раннего детства запах. Запах силы, нерушимой чести и абсолютной защиты. - Дочь моя, - его густой бас гудел прямо у меня над ухом, отдаваясь приятной, согревающей вибрацией в моей груди, - Как же я соскучился, моя маленькая Адели. - И я, отец, - прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает предательский, горячий ком. За ужином отец был в прекрасном, громогласном настроении. Он привёз подарки. Мае досталось изящное, дорогое ожерелье из крупного речного жемчуга, которое она тут же с визгом нацепила на шею. Гере - роскошная, расшитая золотом кашемировая шаль из южных провинций. А мне он протянул тяжёлый, узкий свёрток, внутри которого оказался тонкий, идеально сбалансированный кинжал в кожаных ножнах, украшенных серебряным гербом нашего дома. - Времена сейчас неспокойные, Адели, - серьёзно сказал отец, глядя мне прямо в глаза, - Каждая леди из рода Марцел должна уметь за себя постоять, если рядом не окажется мужчины с мечом. Гера поперхнулась вином и бросила на сверкающее лезвие брезгливый, почти испуганный взгляд. - Галеон, светлые боги, ну что за дикие подарки? - поморщилась она, картинно кутаясь в новую шаль, - Девочке нужны шёлковые ленты, кружева и духи, а не оружие наёмника! - Моя дочь сама выберет, что ей нужнее, - резко отрезал отец, и в его голосе прозвучала та самая командирская сталь, которую не смел оспаривать никто. Он повернулся ко мне, и его лицо снова смягчилось, - У меня для вас есть главная новость. Я переговорил с командирами пограничных гарнизонов - моё личное присутствие на границе пока не требуется до самой весны. Так что я остаюсь дома. И когда придёт время, я сам отвезу вас в столицу на королевский Отбор. Моё сердце подпрыгнуло, забившись пойманной птицей. Отец будет здесь! Он будет рядом каждый день. Под его пристальным присмотром Гере будет в сотню раз сложнее осуществить свои ядовитые планы, а я прослужу, чтоб она не смогла отравить его. Я украдкой бросила взгляд на мачеху. Сладкая улыбка намертво застыла на её напудренном лице, но я отчётливо увидела, как в глубине её тёмных, непроницаемых глаз промелькнула тень чистой, неприкрытой ярости. Её идеальный карточный домик начал рушиться. Отец дома - это непреодолимое препятствие. А через два дня отец получил срочное письмо. Его принёс гонец - запылённый, измотанный долгой скачкой, с тяжёлой печатью в виде свернувшегося огненного дракона на кожаной перевязи. После того как отец, закрывшись в своём кабинете прочёл послание, он вышел к нам в малую гостиную с хмурым, напряжённым, но странно взволнованным лицом. - Собирайте всё лучшее, что у нас есть, - громко объявил он, оглядывая нас, - Поднимайте прислугу. Через три дня к нам прибудет гость. И не просто гость, а племянник самого короля. Он едет с масштабной инспекцией на северную границу, для проверки пограничных договоров, но окажет нашему дому огромную честь и остановится у нас. Мир под моими ногами качнулся и поплыл. Племянник короля с инспекцией на север? Это мог быть только один человек – Дейран! -------- Дорогие, читатели! Приглашаю вас заглянуть в эмоциональную новинку отЭлен Славиной Месть. Изгнанная жена повелителя https:// /shrt/koH6 ---------- Глава 15 Глава 15 Я вцепилась ледяными пальцами в резные подлокотники кресла так сильно, что затрещало дерево. Я чувствовала, как кровь мгновенно отхлынула от лица, оставляя после себя звенящую, ватную пустоту. Гера и Мая, напротив, оживились так, словно им бросили кусок сырого мяса. - Племянник короля?! - восхищённо взвизгнула Мая, вскакивая с места, - Это же… это же тот самый, которого при дворе шёпотом называют Огненным Драконом? Говорят, он дик, жесток и совершенно необуздан, но при этом несметно, неприлично богат! Матушка, это же шанс! Гера бросила на неё быстрый, предостерегающий взгляд, призывая к молчанию при отце, но в её собственных глазах уже разгорался алчный, хищный огонёк. - Мы обязаны оказать ему приём, полностью достойный его высокого статуса, дорогой, - проворковала мачеха, мягко касаясь руки отца, - Я лично, до мельчайших деталей, прослежу, чтобы всё было на высшем уровне. Наш дом должен блистать. Следующие три дня замок стоял на ушах. Слуги носились по коридорам как безумные, сбивая ноги в кровь, они драили и без того чистые полы, до рези в глазах чистили фамильное серебро, выбивали тяжёлые ковры. Гера, забыв про сон, лично утверждала меню из десятков блюд и выбирала белоснежные скатерти. Мая, запершись у себя, с истериками перемерила весь свой гардероб, доводя модисток до слёз - она никак не могла решить, в каком наряде произведёт на «дикаря» наиболее сногсшибательное впечатление. А я жила в состоянии перманентного оцепенения. Я не знала, как дышать. Не знала, что должна чувствовать. Радость? Панический страх? Облегчение? Он ехал сюда. Интересно, он откликнулся на мой зов и мой нелепый, отчаянный, написанный кровью крик о помощи сработал? Или это была случайность? Но что это изменит в реальности? Что я смогу ему сказать? «Здравствуйте, милорд, я видела собственную смерть в будущем, а и вы меня спасли. Надеюсь, вы не считаете меня сумасшедшей»? В день его прибытия природа словно сошла с ума. Небо с самого раннего утра было наглухо затянуто тяжёлыми, набухшими влагой серыми тучами. Воздух стал неподвижным, густым и липким, как кисель перед страшной бурей. Я стояла у окна в своих покоях, впиваясь взглядом в извилистую дорогу. И когда на горизонте, сквозь пелену надвигающегося тумана, показался отряд всадников, моё сердце ухнуло куда-то в бездонную пропасть. Он ехал впереди всех. Даже на таком огромном расстоянии, сквозь искажающее стекло, я безошибочно узнала его. Его массивная, доминирующая фигура на гигантском вороном жеребце излучала такую несокрушимую, подавляющую мощь, что мне захотелось отступить от окна. За ним ровным строем следовала его личная гвардия - закованные в чёрную сталь воины с пугающими гербами в виде алого дракона на тяжёлых плащах. Я отвернулась от окна и подошла к зеркалу. Мои волосы растрепались от непогоды и утренней верховой езды (так я себя успокаиваю перед важными встречами), сейчас я выглядела как дикарка. Наспех приведя себя в порядок, я туго собрала свои непокорные огненные волосы в строгий, гладкий узел на затылке, оставив лишь две тонкие пряди обрамлять бледное лицо. Когда я, наконец, заставила себя спуститься по широкой парадной лестнице в большую гостиную, все уже были там. Отец в своём лучшем парадном камзоле с золотым шитьём стоял у огромного камина и о чём-то сдержанно, но уважительно беседовал с гостем. Гера и Мая расположились на бархатном диване, напоминая двух нахохлившихся, приготовившихся к броску райских птиц. Гера надела платье с таким вызывающе глубоким декольте, что я невольно скрипнула зубами. Она непрерывно, томно обмахивалась расписным веером, хотя в огромной каменной комнате гуляли сквозняки. А Мая же, вырядившаяся в кричаще-яркий, жёлтый шёлковый наряд, делавший её похожей на канарейку, и постоянно и абсолютно не к месту жеманно хихикала над каждой фразой, произнесённой мужчинами, хотя совершенно точно не понимала ни слова из их сурового разговора о пограничных фортах и снабжении войск. Они были похожи на двух провинциальных клуш в дорогих нарядах. Да уж…можно вытащит девушку из провинции, но вот провинцию из девушки…почти невозможно. Наш гость стоял ко мне спиной. Но я почувствовала его присутствие ещё до того, как переступила порог гостиной. Воздух вокруг него буквально вибрировал и гудел от скрытого напряжения. Моя магия, спавшая глубоко внутри, внезапно встрепенулась, забилась в груди, как испуганная, но дико обрадованная птица, требуя выпустить её наружу. Волоски на руках встали дыбом от статического электричества. - А вот и моя старшая дочь, Аделаида, - громко, с гордостью сказал отец, заметив моё приближение. Разговор у камина мгновенно оборвался. Дейран замер, а затем медленно, пугающе грациозно для такого огромного мужчины обернулся. И мир снова перестал существовать. Я узнала в нем того самого мужчину с Королевского Базара, от взгляда которого у меня закружилась голова и который расплатился за испорченный товар. Получается, мы уже сталкивались, и он был так близко ко мне…а я об этом не знала! Он был ещё выше, ещё шире в плечах и мощнее, чем я запомнила на Базаре. Дорожный пыльный плащ он сменил строгий, идеально скроенный чёрный камзол с серебряными пуговицами, подчёркивавший каждую литую мышцу его тела. На его резком, красивом лице не было ни тени дежурной светской улыбки. Он смотрел на меня прямо и неотрывно. И в его невозможных, янтарных глазах сейчас бушевал такой откровенный, сжигающий всё на своём пути пожар, что у меня физически перехватило дыхание. Он пожирал меня взглядом, в котором мешались узнавание, гнев, облегчение и дикая, первобытная жажда. Я заставила себя сделать несколько шагов вперёд. Ноги были ватными, я чувствовала себя так, словно иду по тонкому, натянутому над бездонной пропастью канату. Я остановилась в двух шагах от него и плавно опустилась в безупречный, глубокий реверанс, опуская глаза. - Милорд. Для нашего дома огромная честь принимать вас. Он не произнёс ни слова из положенных по этикету приветствий. Он просто шагнул ко мне в два широких, хищных, абсолютно бесшумных шага он сократил расстояние между нами, уничтожив моё личное пространство. Он навис надо мной, как несокрушимая скала, полностью заслоняя собой свет от пылающего камина. И протянул свою большую, затянутую в чёрную перчатку руку. - Леди. Всего одно слово. Но его голос… Низкий, рокочущий, вибрирующий темным бархатом ударил меня прямо в солнечное сплетение, сметя все мои выстроенные защиты и заставив внутренности сжаться в тугой, горячий комок. Я, не смея поднять взгляд, робко вложила свою ледяную, дрожащую ладонь в его раскрытую руку. Его пальцы, даже сквозь тонкую кожу перчатки, были обжигающе горячими. Они властно, собственнически сомкнулись на моих тонких пальцах. Он медленно, не сводя с моего лица потемневшего взгляда, поднял мою руку к своим губам. И в ту самую секунду, когда его горячие губы коснулись моей пульсирующей кожи на запястье… невидимая, но физически осязаемая, оглушительная волна чистой, первородной магии вырвалась из точки нашего соприкосновения. Она с рёвом ударила во все стороны с сокрушительной силой ураганного ветра. Тяжёлые, пудовые бархатные портьеры на высоких окнах взметнулись к самому потолку, словно пушинки. Огонь в огромном камине яростно взревел, выплеснув на каменный пол сноп раскалённых искр. Все свечи в хрустальных люстрах разом, с шипением погасли, погрузив огромную гостиную в тревожный, грозовой полумрак. Снаружи, прямо над крышей замка, небеса раскололись. Раздался оглушительный, сотрясающий основы мироздания раскатистый удар грома, от которого жалобно зазвенели витражные стёкла. Настоящая буря, вызванная нашим соприкосновением, обрушилась на землю. Я испуганно вскрикнула, попытавшись отдёрнуть руку, но он держал ее крепким хватом. Гера сдавленно ахнула, роняя свой драгоценный веер. Мая тонко, панически взвизгнула, вжимаясь в диван. Отец от неожиданности отшатнулся и грязно выругался, хватаясь за эфес меча. Но мы с Дейраном не двигались с места. Мы стояли в эпицентре этого магического шторма, намертво сцепив руки, и смотрели только друг на друга. От места его властного поцелуя, вверх по моему бледному запястью, стремительно разбегалась огненная вязь. Серебряные, ослепительно светящиеся в полумраке линии сплетались в сложный, древний, рунический узор. Тот самый узор, который был на моей коже с самого рождения в виде бледной, едва заметной полосы, которой я никогда не придавала значения. Сейчас этот рисунок горел. Он пылал нестерпимым, пульсирующим огнём, проникая глубоко под кожу, вплавляясь прямо в мои кости, связывая мою душу с его душой. Я задохнулась и вскинула на него глаза. Точно такая же магическая вязь, яркая, слепящая, живая, расцвела на его крепком запястье, вырываясь из-под манжеты чёрного камзола. Наши узоры пульсировали в едином ритме. Они были идеальным, зеркальным отражением друг друга. Две половинки одного целого. Зрачки Дейрана сузились до крошечных, вертикальных щелей, а его радужка… боги милосердные, она больше не была просто янтарной. Она пылала жидким, всепоглощающим золотом. Настоящим, древним драконьим огнём, в котором читалось лишь одно дикое, неконтролируемое желание - схватить меня, прижать к себе и убить любого, кто посмеет встать между нами. Мы с ним были Истинная пара. Мы были связаны. И теперь, стоя так близко к нему, вдыхая его запах, я чувствовала такую сводящую с ума, физическую тягу прижаться к нему, сдаться ему, принадлежать ему, что у меня подкосились колени. - Что… во имя Света, что это было?! - дрожащим, сорванным голосом пролепетала Гера, судорожно прижимая руки к пышной груди. Её маска хладнокровия слетела окончательно. Дейран медленно, с видимым усилием воли оторвал свой пылающий, одержимый взгляд от моего лица и повернул голову к моему ошарашенному отцу. - Лорд Галеон, - его голос стал глухим, низким, вибрирующим от с трудом сдерживаемой, клокочущей магии, - Кажется, нам есть о чём серьёзно поговорить. *** За парадным ужином напряжение в воздухе было таким плотным, что практически не возможно было дышать. Снаружи бесновалась неестественная, жуткая гроза, которую мы с Дейраном спровоцировали своим прикосновением. Холодный ливень яростно хлестал по стёклам, ветер жуткими голосами завывал в каминных трубах. Дейран сидел напротив меня. Он даже не притронулся к изысканным блюдам, которые Гера велела приготовить. Он просто сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел. Я физически чувствовала его тяжёлый, горячий взгляд на своей коже, на своих губах, на шее, даже когда упрямо не смотрела в его сторону. Он изучал меня и остальных. Я видела, как презрительно дернулась его челюсть, когда он смотрел на заискивающую, фальшивую улыбку Геры. Как его глаза потемнели от брезгливости при виде жеманно хихикающей и строящей ему глазки Маи. И как он жадно возвращался ко мне, к моему холодному, вымученному спокойствию. Он не был дураком. Он был воином и стратегом. Ему хватило получаса, чтобы безошибочно понять, что этот дом - ядовитое змеиное гнездо. - Лорд Галеон, - произнёс он наконец. Его голос мгновенно заставил всех замолчать, даже Мая подавилась смешком, - Мы славно и продуктивно обсудили пограничные дела в вашем кабинете, но есть ещё один, гораздо более старый и важный долг между нашими домами, который требует немедленного разрешения. Мой отец напрягся, откладывая столовые приборы. - Вы… вы говорите о старом брачном контракте, милорд? - Именно о нём, - жестко подтвердил Дейран, - Много лет назад между нашими отцами была заключена официальная помолвка, скреплённая кровью и золотом. Невеста из дома Марцел была обещана наследнику дома Вермиллион. То есть, мне. Гера побледнела, замерла с хрустальным бокалом в руке, и я увидела, как предательски задрожали её идеальные пальцы. Её лицо вытянулось от шока. Тот самый «дикарь», контракт с которым она так тщательно пыталась разорвать и спрятать, сидел за её столом, и он оказался племянником короля. - Но, милорд… - елейно, с заминкой пролепетала она, пытаясь спасти ситуацию, - Этот контракт… он же такой старый… Прошло столько лет. Мы искренне полагали, что вы о нём давно забыли в своих Огненных землях. Дейран медленно повернул к ней голову. - Я ничего не забываю, леди, - отрезал он тоном, не терпящим возражений, - В контракте чётко прописано лишь одно условие. По древнему, непреложному закону наших суровых земель, невеста не может вступить в священный брак, пока ей не исполнится двадцать один год. - Ну вот, видите! - тут же радостно подхватила Гера, цепляясь за эту соломинку, как утопающий. Глаза её лихорадочно забегали, - Всё равно придётся ждать! К тому же, вы ведь знаете, грядёт Королевский Отбор невест. Это закон самого монарха. Если кронпринц Валериан выберет одну из наших девочек… О, боги, это же будет такая великая честь для всего Севера! Мы просто не имеем права упустить такой исторический шанс! Давайте проявим благоразумие и вернёмся к этому разговору после Отбора. Мой отец, человек чести, но в то же время верный вассал короны, разрывавшийся сейчас между старым долгом перед другом и желанием угодить королевской семье, тяжело вздохнул и неуверенно кивнул. - Леди Гера говорит дело, милорд. Давайте подождём. До Отбора остался всего месяц. Если корона не выберет… Лицо Дейрана мгновенно окаменело. Он медленно, нарочито громко поставил свой тяжёлый кубок на стол. Раздался глухой, угрожающий стук, подобный удару судейского молотка. Температура в столовой резко упала. - Ждать? - переспросил он таким смертоносным, обжигающим льдом тоном, что даже отец вздрогнул, - Я ждал достаточно. Я требую свои законные права на невесту из дома Марцел, и я заявляю свои требования сейчас. Никакой Отбор не отменит клятву крови. - Но… но это же политически невозможно! - панически взвизгнула Гера, теряя остатки самообладания, - Это пойдёт вразрез с указом короля! Она лихорадочно бросила взгляд на свою перепуганную дочь, и в её тёмных глазах внезапно мелькнула безумная, отчаянная идея. - Милорд! - выпалила она, подаваясь вперёд, - В старом контракте ведь не указано конкретное имя, верно? Там написано лишь: «девица из дома Марцел». Моя младшая дочь, Мая, тоже девица! Да, она ещё слишком юна, но всего через три года… она достигнет нужного возраста! Вы можете подождать! Она станет для вас прекрасной, покорной женой! Я чуть не подавилась воздухом от её наглости. Мая уставилась на мать широко раскрытыми, полными ужаса глазами, совершенно не желая выходить за сурового северянина, когда впереди маячил шанс стать королевой Валериана. Мой отец побагровел от гнева. - Гера, женщина, закрой рот! Что ты несёшь?! - рявкнул он на весь зал, - Мая носит фамилию своего покойного отца! Она Кроу, а не Марцел! И она не имеет в себе ни капли нашей крови. Единственная законная, незамужняя девица в моём доме - это моя кровная дочь. Аделаида. Слова повисли в воздухе. Все взгляды, полные разного спектра эмоций, мгновенно устремились на меня. Дейран медленно, хищно, с нескрываемым, собственническим наслаждением перевёл свой горящий золотом взгляд с побелевшего лица Геры на меня. Его губы дрогнули в жесткой, торжествующей полуулыбке. - Именно, - пророкотал он, и от его голоса по моему позвоночнику пробежала сладкая дрожь, - Ваша единственная дочь, леди Аделаида. И, если я не ошибаюсь в своих расчётах, леди Аделаиде исполняется двадцать один год ровно в следующем месяце. За два месяца до начала королевского Отбора. Он перевёл тяжёлый, давящий взгляд обратно на отца. В нём больше не было уважительного гостя. В нём был владыка, пришедший за своим. - Лорд Галеон, вы, кажется, в суете столичных интриг забыли один немаловажный политический факт. Моя покойная мать была родной сестрой правящей королевы. В моих венах течёт та же кровь, что и в венах монарха. Я принадлежу к королевскому роду Этерион не меньше, чем к роду Вермиллион. И мой брачный контракт, скреплённый магией крови и древним золотом, имеет не меньшую, а в этих землях - даже большую силу, чем любой каприз моего двоюродного брата Валериана. Он поднялся из-за стола - огромный, пугающий, прекрасный в своей ярости. - Невеста была обещана мне. Деньги за её руку были уплачены в казну вашего дома много лет назад. Я приехал забрать то, что принадлежит мне по праву рождения и судьбы. Аделаида Марцел выйдет замуж за меня, как только ей исполнится двадцать один. И она не будет участвовать ни в каком Отборе. Это моё последнее слово. В огромной столовой повисла мёртвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь неистовым воем ветра за окном. Гера смотрела на Дейрана остекленевшим взглядом, словно он только что на её глазах обернулся огнедышащим монстром и дотла сжёг дело всей её жизни. Её идеальный план, сейчас рухнул в одночасье. *** Поздно вечером, когда замок, наконец, погрузился в тревожный, беспокойный сон, я сбежала из своих покоев в тёмную библиотеку. Моя голова шла кругом. Мысли метались, сталкиваясь друг с другом. Я то и дело касалась своего запястья. Магическая вязь больше не светилась, но кожа в этом месте горела горячим, пульсирующим огнём, постоянно напоминая о том, что моя жизнь с этого дня больше мне не принадлежит. Я принадлежу ему, Огненному Дракону. Я села на широкий подоконник, прижавшись горячим лбом к ледяному, мокрому от дождя стеклу, и бездумно смотрела на бушующую в ночи грозу. И вдруг, в свете очередной вспышки молнии, я увидела, как из дальних, боковых ворот конюшни, скрытых от глаз стражи, стараясь держаться в густой тени крепостной стены, выскользнул всадник. Он был с ног до головы закутан в чёрный непромокаемый плащ, на его вороной лошади не было ни единого опознавательного знака или гербовой попоны. Всадник яростно пришпорил коня, вылетел за ворота и понёсся в кромешную тьму, прямо сквозь стену дождя. Он скакал на юг, в сторону столицы. Это был гонец Геры. Я знала это абсолютно точно. Моя магия взвизгнула, подтверждая догадку. Мачеха не собиралась сдаваться. Поняв, что Дейран забирает у неё главный трофей - меня и мою магическую силу, она отправляла экстренную весть своему главному, самому могущественному союзнику. Своему будущему королю Валериану. Я до боли, до хруста в костяшках стиснула кулаки. Мне стало по-настоящему, до тошноты страшно. Дейран приехал, чтобы заявить свои права до Отбора. Но его громкое появление, его безапелляционный ультиматум, его открытый вызов, брошенный в лицо короне и планам Валериана, не спасли меня, и я, Аделаида Марцел, оказалась в самом эпицентре надвигающейся катастрофы. И моя жизнь уже не шла по старому сценарию. ---------- Глава 16 Глава 16 Первым, что я почувствовала, мучительно вынырнув из тяжелой, рваной дремы, был отнюдь не стылый холод предрассветной комнаты. Это был он Дейран. Не его физическое присутствие - я точно знала, что он находится в гостевом крыле замка, за десятками толстых каменных стен и анфиладой гулких коридоров. Но я чувствовала его. Чувствовала так остро и ясно, как заблудившийся путник сквозь пелену метели ощущает далекое, но неумолимо приближающееся, спасительное тепло костра. Пульсирующий, живой жар на моем левом запястье был тому виной. Там, где еще вчера вечером от одного лишь прикосновения его губ расцвела ослепительная огненная вязь, теперь билась новая жизнь. Древняя связь Истинной Пары, спавшая во мне много лет, проснулась и заявила свои права. Она пульсировала, словно второе сердце. Она то затихала, сворачиваясь клубком и превращаясь в едва ощутимое, дразнящее покалывание под кожей, то внезапно вспыхивала с новой, пугающей силой. В такие моменты по моим венам прокатывалась волна густого, пьянящего, тягучего тепла, от которого на миг перехватывало дыхание, а внизу живота стягивался тугой, сладкий узел. Я рывком села в постели, судорожно обхватив плечи дрожащими руками. Тонкий шелк ночной сорочки лип к влажной от испарины спине. Сна больше не было ни в одном глазу. В голове царил оглушительный, звенящий хаос. Истинная Пара. Эти два слова, произнесенные вчера Дейраном с такой безапелляционной властностью, до сих пор набатом били по натянутым нервам. Я, только-только начавшая с таким немыслимым трудом распутывать кровавый узел своей мести, внезапно оказалась связана невидимой, но абсолютно несокрушимой цепью с мужчиной, которого, по сути, едва знала. С могущественным, опасным, пугающим Драконом, который одним своим появлением на пороге гостиной растоптал все мои выверенные планы. Не в силах больше задыхаться в четырех давящих стенах спальни, я почти с яростью отбросила тяжелое одеяло. Пальцы дрожали, когда я торопливо втискивалась в простое темно-зеленое платье для верховой езды. Туго, до хруста ребер зашнуровала корсаж, словно надевала броню, и, не став будить служанку, выскользнула из покоев. Замок еще спал, погруженный в глухие, сизые тени. Лишь где-то далеко внизу, в чреве кухонь, слышался приглушенный стук ножей да невнятное бормотание поварят. Я прошла по пустым коридорам, чувствуя, как холод каменных плит пробирается сквозь тонкую подошву мягких туфель, спустилась по винтовой лестнице и, с трудом отодвинув тяжелый засов боковой двери, шагнула в сад. Утро встретило меня молочным, непроницаемо-плотным туманом. Он был таким густым, что, казалось, он сожрал все краски, приглушил все звуки, превратив знакомый с раннего детства сад в чужой, призрачный лабиринт. В стылом воздухе пахло мокрой, рыхлой землей, прелой осенней листвой и острым, электрическим озоном, как за секунду до удара молнии. Я сделала глубокий, прерывистый вдох, пытаясь унять мелкую дрожь, колотившуюся где-то под ключицами, и медленно пошла по мокрой гравийной дорожке, утопая в серой пелене. Хруст мелких камешков казался оглушительным. И тут он появился Дейран. Вышел из тумана так же внезапно и бесшумно, как появился вчера в нашей гостиной. Просто сделал шаг из серой пустоты - и мир вокруг него мгновенно обрел жестокий фокус. Он стоял всего в нескольких шагах от меня. Невероятно высокий, с разворотом плеч, способным заслонить небо, он казался высеченным из темного камня древним божеством посреди этого призрачного морока. На нем был простой, лишенный украшений дорожный костюм из плотной черной кожи, но даже в нем он выглядел так, словно ему по праву рождения принадлежало все вокруг: этот туманный сад, этот замок, эта земля. - Не спится, леди Аделаида? Его низкий, рокочущий голос разрезал звенящую тишину. Я вздрогнула всем телом, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом. Я резко остановилась. - Я люблю гулять по утрам, - мой голос прозвучал суше и тоньше, чем мне бы хотелось. Он сделал шаг ко мне. Медленный, текучий шаг хищника, почуявшего добычу. - Я тоже, - произнес он, останавливаясь непозволительно близко, что я мгновенно ощутила физический, обжигающий жар, исходящий от его тела сквозь слои одежды. - Помогает прочистить голову. После вчерашнего вечера, думаю, нам обоим это жизненно необходимо. Я молчала, до боли прикусив внутреннюю сторону щеки. В его янтарных глазах, которые даже сквозь серый туман горели жидким, невыносимым золотом, отражалась пугающая, темная серьезность. - То, что произошло вчера… - начал он, и тон изменился, - Ты ведь понимаешь, что это значит, Аделаида? Я упрямо вскинула подбородок, заставляя себя встретить его обжигающий взгляд. Сердце колотилось в горле. - Я понимаю, что это невероятно усложняет мои жизненные планы, милорд. Его челюсть дернулась. - Дейран, - отрезал он тоном, не терпящим возражений, - Зови меня Дейран. Он шагнул еще ближе, окончательно стирая жалкие остатки моего личного пространства. Запах нагретой кожи, хвои и дикого, горького меда ударил по моим рецепторам, затуманивая рассудок. - С этого дня, - пророкотал он, глядя на меня сверху вниз, - Ты принадлежишь мне. Твоя жизнь, твоя безопасность, твоя честь и твое будущее - все это теперь под моей личной защитой, и под моим контролем. Слова ударили под дых, выбивая из легких кислород. Принадлежу ему? После всего, через что я прошла в прошлой жизни? После того, как меня растоптали, предали, использовали как политический инструмент и выбросили со скалы, как мусор, я снова должна кому-то принадлежать?! Холодная, острая ярость взорвалась в груди, вытесняя страх. - Я не трофей, милорд! - прошипела я, отступая на полшага. Мой голос дрожал от сдерживаемого гнева, - И я не нуждаюсь в том, чтобы меня контролировали! Я больше никому не позволю указывать мне, как жить! Я сама веду свою войну! В его янтаре на долю секунды вспыхнуло искреннее удивление. Очевидно, он привык к женской покорности. Но удивление тут же сменилось мрачным, всепоглощающим собственническим огнем. Он молниеносно выбросил руку вперед и властно, но при этом пугающе бережно, обхватил мой подбородок, фиксируя мое лицо. Его пальцы, даже сквозь тонкую кожу перчатки, обжигали. - Войну? - его голос упал до опасного, рычащего шепота. Лицо оказалось в дюйме от моего. Я чувствовала его горячее дыхание на своих губах Его пальцы чуть сильнее сжались на моей челюсти, большой палец мазнул по нижней губе. У меня перехватило дыхание. - С этого дня, - чеканя каждое слово, произнес Дейран, - Любой мужчина, который посмотрит на тебя слишком долго - лишится глаз. Любой, кто посмеет поднять на тебя руку или причинить боль - лишится этой руки. Любой, кто замыслит против тебя зло, сгорит дотла в моем пламени. Ты меня поняла? Его слова не были бравадой. И от понимания этого по моей спине, вдоль позвоночника, прокатился ледяной озноб, странно и дико смешанный с парализующим восторгом. Я нервно сглотнула и резко дернула головой, высвобождаясь из его хватки. Мне нужно было вернуть дистанцию, иначе я просто задохнусь. - Я поняла только то, что вы ведете себя возмутительно нагло! - выпалила я, обхватив себя за плечи, - Где была ваша защита раньше? Вы получили мое письмо? Он медленно опустил руку. - Получил. - Но… вы не приехали! - вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык. В голосе прозвучало слишком много надлома, слишком много горькой обиды, - Вы оставили меня здесь! Дейран тяжело выдохнул, запрокинув голову, и с силой провел рукой по темным волосам, растрепывая их еще больше. - Аделаида… - пробормотал он, и в этом звуке было столько усталости, - Я не мог раньше. Я получил твое послание, когда возвращался с Южных границ. Там на торговые караваны нападают разбойники и жгут деревни. Король приказал мне лично подавить навести порядок Когда я, наконец, вернулся в свои земли, твое письмо уже долго дожидалось меня. И я немедленно, в ту же ночь, отправился сюда. Но мой путь лежал через столицу. Он замолчал. Его взгляд снова сфокусировался на моем лице, став непроницаемо-тяжелым. - И именно там, проезжая мимо Королевского базара, я увидел тебя. Я собирался нанести вам визит в вашем столичном особняке на следующий же день. Но когда я прибыл, мне сказали, что вы уже покинули город. - Вы могли догнать нас! - Я не мог покинуть столицу, - жестко перебил он, - На короля Матеуша в этот же день было совершено покушение. Мое сердце с размаху ударилось о ребра и замерло. - Что? - выдохнула я, чувствуя, как кровь отливает от щек. - Прямо во время торжественной церемонии закрытия Королевского Базара, - процедил Дейран, его глаза потемнели от гнева, - Кто-то пустил в него отравленный арбалетный болт прямо из толпы. Короля спас древний зачарованный доспех, который он надел по настоянию охраны, но царапина осталась, и яд успел попасть в кровь. Матеуш жив. Он пытается делать вид, что все хорошо, но он очень слаб. Я не имел права уехать, пока не найду убийцу. Это долг чести и крови. Я прикрыла рот рукой. Покушение на короля? Сейчас?! Этого не было в моей прошлой жизни! Или… или было, но до севера, где мы жили, эти слухи просто не дошли? - Вы нашли стрелка? - едва слышно спросила я. - Нашел, - кивнул он, - Наемник. Он молчит, как проклятый, даже под пытками. Мои люди сейчас в столичных подземельях занимаются им. Но мне и не нужно его признание. Я нутром чую, кто за этим стоит. - Значит… - я подняла на Дейрана глаза, - Та встреча на базаре была не случайной. Все это время… я думала, что вы просто проигнорировали мой зов. - Я никогда бы не проигнорировал тебя, - тихо, но с абсолютной уверенностью произнес Дейран. Он сделал последний шаг, стирая преграду между нами. Его большие, сильные руки легли мне на плечи. Тепло просочилось сквозь ткань платья, согревая замерзшую кожу. - Я приехал за тобой, Аделаида. И клянусь своей кровью, я больше ни на шаг от тебя не отойду. ---------- Глава 17 Глава 17 Завтрак в малой столовой напоминал театр абсурда. Гера сидела во главе стола с идеально прямой спиной. На ее напудренном лице была приклеена фальшивая, безмятежная улыбка, но я видела, как бешено бьется жилка у нее на шее, а побелевшие до синевы костяшки пальцев, сжимающие серебряный нож для масла, выдавали ее глухую, истеричную панику. Она понимала, что теряет контроль. Мая, сидевшая напротив, то и дело бросала на меня злобные, испепеляющие взгляды исподлобья, яростно кромсая омлет на своей тарелке в желтое крошево. Отец жевал молча, то и дело растерянно переводя взгляд с меня на нашего гостя, словно пытался, но никак не мог осознать новую реальность, обрушившуюся на его дом. Дейран был воплощением пугающего, абсолютного спокойствия. Он сидел расслабленно, изящно орудуя ножом, но его присутствие заполняло собой всю столовую, вытесняя кислород и заставляя остальных нервно ежиться. Я чувствовала его взгляд даже тогда, когда он смотрел в тарелку. - Моя дорогая Аделаида, - внезапно проворковала Гера. Ее голос был до тошноты сладким, как перезревший, начавший гнить фрукт, - Вчерашний день был полон таких… внезапных волнений. Я совсем забыла о своем небольшом подарке. Я приготовила его в честь твоего скорого совершеннолетия. Она сделала изящный жест унизанной перстнями рукой в сторону высоких окон, выходящих на тренировочный плац. - Отец, дорогой, - обратилась она к мужу, преданно заглядывая ему в глаза, - Помнишь, я говорила, что нашла для нашей девочки совершенно особенного жеребца? Из диких табунов Огненных гор. Он норовист, молод, в его жилах течет чистый огонь. Я подумала, что только такая искусная и смелая наездница, как Аделаида, сможет его укротить. Мое сердце мгновенно сжалось в ледяной комок, пропуская удар. Она говорила о Ночном Призраке. Она не изменила своим планам. В прошлой жизни эта лицемерная «забота» мачехи стоила мне раздробленной лодыжки, разорванных связок и нескольких месяцев мучительной, сводящей с ума боли. Расчет Геры был по-змеиному прост и жесток: изувечить меня. Сделать хромой, непривлекательной, жалкой. А в этой жизни - еще и неполноценной калекой, и идеальным, покорным сосудом для выкачивания магии. - Какая невероятная забота, Гера! - искренне, густым басом восхитился отец, в своей привычной слепоте не видя смертельного яда за медовыми словами. Я скосила глаза на Дейрана. Он медленно, очень медленно поднял взгляд от своей тарелки. Его глаза, обращенные на Геру, превратились в два осколка мерзлого янтаря. Он безошибочно почуял подвох. Я заставила себя улыбнуться, хотя щеки казались деревянными, а под столом я до боли впилась ногтями в собственные ладони. - Вы так добры ко мне, матушка. Я с огромным нетерпением жду знакомства с этим чудесным созданием. Я как раз собиралась немного размяться после вчерашнего. Я знала, что они все пойдут смотреть. Гера - чтобы насладиться моим падением, хрустом моих костей и кровью на песке. Мая - чтобы вдоволь позлорадствовать над моим унижением. Отец - чтобы с гордостью полюбоваться на дорогой «подарок». А Дейран… он пойдет. Гкра не знала, что я давно уже приручила Ночного Призрака. По ночам, когда весь замок погружался в сон, я пробиралась в дальние стойла. Я приходила к нему с медовыми яблоками и тихими, древними песнями, которые когда-то пела мне мать. Он был диким, да. Его тело было соткано из литых мышц и ярости, но он не был злым. Он просто до одури не доверял людям. Мы нашли общий язык, и он признал во мне хозяйку. И сегодня я собиралась устроить для своей дорогой мачехи поистине незабываемое представление. *** Осеннее солнце едва пробилось сквозь разодранные тучи, когда мы вышли к открытому манежу. Слуги, бросив работу, высыпали во двор, плотным кольцом обступив ограждение, чтобы поглазеть на диковинного зверя из Огненных гор. Когда трое дюжих конюхов, натянув тугие канаты, с трудом вывели жеребца из конюшни, толпа испуганно ахнула и подалась назад. Он был пугающе великолепен. Огромный, вороной, как беззвездная полночь, без единого светлого пятна. Его дикие, налитые кровью глаза бешено вращались. Он бил тяжелым копытом, выбивая комья земли, пронзительно, дико ржал, вставая на дыбы и разбрасывая конюхов, словно тряпичных кукол. От него исходила аура первобытной, необузданной мощи. - Осторожнее, Аделаида! - крикнул отец, инстинктивно делая шаг вперед, - Он совершенно дикий! Может, стоит позвать объездчиков? - Нет, отец, - ровно ответила я, сбрасывая плащ на руки служанке, - Это мне подарок, я справлюсь. Я медленно, не делая ни единого резкого движения, подошла к беснующемуся зверю. В воздухе пахло поднятой пылью, конским потом и адреналином. - Шшш, мой мальчик, - тихо, почти неслышно выдохнула я, - Это я. Я протянула руку. Ночной Призрак всхрапнул, дернул головой, но, уловив мой знакомый запах, внезапно замер. Его раздутые ноздри дрогнули. Он шагнул навстречу и покорно, тяжело ткнулся горячими, бархатными губами прямо в мою открытую ладонь. По толпе зрителей прокатился изумленный шепоток. Я схватилась за луку седла и легко, одним плавным, пружинистым движением вскочила ему на спину. И мы полетели. Это был не просто бег - это был танец. Ночной Призрак был моим продолжением, он угадывал каждое мое движение, каждую мысль до того, как я успевала натянуть поводья. Мы неслись по полю с ужасающей скоростью, и я слышала лишь оглушительный свист ветра в ушах да мерный, громовой стук его копыт, от которого дрожала земля. Я направляла его на самые высокие барьеры, и он взмывал в воздух, словно у него за спиной раскрывались невидимые крылья. Проносясь мимо застывших зрителей, я видела их лица, особенно, застывшее, искаженное недоверием и яростью лицо Геры, у которой на шее вздулись вены. Разинутый от глупого удивления рот Маи, и гордую, сияющую улыбку на лице отца. И я видела Дейрана. Он стоял, небрежно прислонившись плечом к деревянному столбу ограждения, скрестив руки на груди, и не сводил с меня горящего взгляда. В его глазах было неприкрытое, обжигающее, голодное мужское восхищение. Он смотрел на меня так, словно я уже была его королевой. От этого взгляда по моему телу, прямо поверх разгоряченной скачкой кожи, пробежала сладкая дрожь. Я закончила бег, резко, в облаке пыли осадив коня прямо перед отцом. Ночной Призрак тяжело, с присвистом дышал, его черная шкура покрылась мыльной пеной, но стоял он неподвижно, как гранитный изваяние. И в этот самый миг ударил холод. Я почувствовала это кожей. Ледяное, мерзкое, склизкое щупальце чужой, злой воли, метнувшееся с трибуны и ударившее коня прямо в разум. Краем глаза я уловила, как губы Геры быстро, беззвучно зашевелились. Она шептала темное, ломающее психику животного заклинание, вливая в него чистый, концентрированный ужас. Ночной Призрак взвился на дыбы с таким диким, паническим, почти человеческим воплем, что у меня заложило уши. Передние копыта взмыли высоко в воздух. Угол наклона стал критическим. Еще секунда - и он опрокинется на спину, подминая меня под себя, ломая мне позвоночник своей многопудовой тушей. Служанки завизжали. Отец выхватил меч. Я увидела, как Дейран молниеносно оттолкнулся от столба, его глаза полыхнули пламенем, он уже бросился ко мне наперерез. Но я была быстрее. Я не стала судорожно дергать поводья, не стала бить коня. Я сделала то, чему училась по ночам - я обратилась к самой сути своей крови. Я выпустила свою драконью ауру. Волна первобытной, древней власти хлынула из моего существа, окутывая безумного жеребца невидимым, тяжелым коконом. Конь замер в воздухе, словно наткнувшись на невидимую стену. Его огромное тело задрожало крупной дрожью, сопротивляясь чужому мороку. А затем, тяжело выдохнув, он покорно и мягко опустился на все четыре копыта. Заклинание Геры разлетелось вдребезги, разбившись о мой щит, как хрупкое стекло о гранитную скалу. Я медленно повернула голову. Гера смотрела на меня широко раскрытыми, полными суеверного, животного ужаса глазами. Она не понимала природу того, что сейчас произошло, но она безошибочно почувствовала силу, которая была на порядок древнее и могущественнее ее жалких шепотков. Я грациозно перекинула ногу через седло и спрыгнула на землю. Похлопала дрожащего Ночного Призрака по мокрой шее и медленной, плавной походкой подошла вплотную к ограждению. - Он поистине чудесный, матушка, - мой голос был звонким, сладким и холодным, как родниковая вода. Я улыбнулась ей так, что у нее дернулся глаз, - Такой темпераментный, но такой… послушный, если найти к нему подход. Спасибо за этот воистину королевский подарок. Я выдержала паузу, наслаждаясь ее бледностью. - Знаете, я сейчас подумала… Вы ведь всегда были такой искусной, такой бесстрашной наездницей. Не желаете ли прокатиться? Опробовать его шаг? Уверена, Ночной Призрак сочтет за честь нести на себе хозяйку этого дома. Ловушка захлопнулась. Я видела, как в глазах Геры мелькнула паника. Отказаться сейчас, на глазах у мужа, который только что восхищался ее «щедростью», на глазах у слуг и, главное, перед лицом проницательного Дейрана - означало публично признать свой страх и расписаться в собственной лжи. - О, ну что ты, дорогая… - нервно сглотнула она, пытаясь отступить, - Я сегодня в неподходящем платье… - Ерунда! - тут же пробасил ничего не подозревающий отец, - Прокатись, Гера! Покажи класс! Жеребец и правда поутих под Аделаидой. Она оказалась загнана в угол собственным мужем. - Конечно, дорогой, - процедила она сквозь стиснутые зубы. Ее щеки пошли некрасивыми красными пятнами. Слуги, перешептываясь, подставили ей ступеньку. Когда Гера взобралась в седло, Ночной Призрак под ней злобно всхрапнул и нервно переступил копытами. Он чувствовал ее страх, ее гнилую энергетику. Он ее ненавидел. Я отошла на несколько шагов, небрежно скрестив руки на груди. Я даже не смотрела на нее. Мой взгляд скользнул по густому кустарнику шиповника. Я сосредоточилась на тонких, пульсирующих нитях жизни вокруг. Крошечный импульс магии ушел в землю, будоража корни. Я лишь едва заметно щелкнула пальцами правой руки, и из кустов, прямо под передние копыта вороного жеребца, с диким шорохом выскочил огромный русак. Он метнулся серой молнией и пропал в траве. Для дикого коня этого было более чем достаточно. Ночной Призрак, подчиняясь животному рефлексу, шарахнулся в сторону с такой резкостью, что земля полетела из-под копыт. Гера, не обладавшая ни моим балансом, ни способностью чувствовать коня, пронзительно завизжала. Она потеряла стремена, взмахнула руками, пытаясь ухватиться за гриву, но пальцы соскользнули. Она вылетела из седла, как тряпичная кукла. Раздался глухой, тяжелый стук падающего тела. А следом за ним - отвратительный, влажный хруст ломающейся кости. Тишину манежа разорвал истошный, нечеловеческий вопль, полный невыносимой боли. - Гера! - в ужасе заорал отец, перепрыгивая через ограждение и бросаясь к жене. Слуги в панике забегали по кругу, кто-то побежал за лекарем. Гера лежала на песке, катаясь от боли, ее левая нога была неестественно, жутко вывернута под немыслимым углом в районе колена. Мой план мести начал собирать свою первую, физическую кровавую жатву. Я смотрела на ее мучения, и в моей душе не было ни капли жалости. Только холодное, мрачное удовлетворение. Ты хотела сделать меня калекой? Получай свой яд обратно. - Блестящий ход, моя леди. Тихий, обжигающий шепот прямо над моим ухом заставил меня вздрогнуть. Дейран подошел так бесшумно, что я не заметила. Он стоял совсем рядом, наше плечи почти соприкасались. Он смотрел на воющую Геру, и его губы кривились в безжалостной усмешке. - Идеальное исполнение. Ни грамма видимой магии. Чистая психология и немного… удачи в виде зайца. Я вскинула на него глаза. Внутри все сжалось. - Вы осуждаете меня? Он медленно перевел свой золотой взгляд на меня. - Я восхищаюсь тобой, - рокочуще произнес он, и от его тона у меня подкосились колени, - Я бы просто свернул ей шею. Твой метод куда более… изыскан. Пока все внимание двора было приковано к стонущей леди Марцел, к нам из-за конюшен быстрой, крадущейся походкой подошел Рик - новый кухонный рабочий, которого я наняла пару месяцев назад. Не глядя на меня, он склонился к Дейрану и быстро, напряженно зашептал ему на ухо. Я видела, как каменеют скулы Дейрана и как его рука инстинктивно ложится на эфес длинного меча. Конюший закончил доклад, коротко кивнул и так же незаметно растворился в суматохе. - Что случилось? - тревожно спросила я, чувствуя, как ледяные мурашки ползут по затылку. Дейран повернулся ко мне. В его глазах больше не было восхищения. Там разгорался пожар войны. - Этот конюший, Рик - мой человек, Аделаида, - глухо произнес он. Я открыла рот от изумления. - Твой шпион? В доме моего отца? - Мой соглядатай, поставленный охранять твою жизнь, - жестко поправил он, шагнув ко мне вплотную, так, чтобы никто больше не мог нас услышать, - И, хвала Богам, он был здесь. Он следил за каждым шагом твоей мачехи. Он предотвратил то, о чем ты даже не догадываешься - подпиленные перила на старом западном балконе, куда она собиралась тебя заманить на прошлой неделе. Ослабленная подпруга на твоем старом седле. Яд в твоем вечернем отваре. Мой человек каждый раз успевал перехватить удар. Земля ушла у меня из-под ног - Она… она пыталась убить меня столько раз? А я думала, что контролирую ситуацию… Дейран обхватил мои ледяные ладони своими горячими руками, крепко сжимая их. - Ты справлялась потрясающе. Я не думаю, что она хотела тебя убить – лишь покалечить. Но она загнала себя в угол и начала паниковать. А паникующая ведьма смертельно опасна. Он сделал паузу, его ноздри хищно раздулись. - Прошлой ночью, - продолжил он, и его глаза потемнели, - Из замка выехал всадник в черном, я видел его. - Я тоже, - выдохнула я, - Я видела его из окна библиотеки. Дейран мрачно кивнул. - Я знаю, куда он поскакал. И я знаю, кому он везет послание, - Он посмотрел на воющую на земле Геру, потом снова на меня, - Не волнуйся, я разберусь со всеми. ---------- Глава 18 Глава 18 Тишина, наступившая после того, как истошные вопли Геры стихли в каменных стенах замка, была хуже любого крика. Она была вязкой, удушливой. Она оседала на языке привкусом желчи и медной пыли. Каждый скрип половицы в гулких, внезапно опустевших коридорах отдавался в моих ушах, как треск ломающихся костей. Мы вернулись в родные стены, но то хрупкое, обманчивое ощущение безопасности, которое я так отчаянно пыталась сохранить, исчезло безвозвратно. Мой дом больше не был моим. Замок превратился в захлопнувшуюся западню. Гера, запертая в своих покоях с раздробленной ногой, была похожа на раненую, загнанную в темный угол змею. Она больше не шипела, не рассыпала лицемерные улыбки за обеденным столом, не плела свои липкие интриги на виду у всех - она затаилась. Но я кожей, каждым волоском на затылке, пульсацией вен на шее чувствовала ее невидимый взгляд. Даже сквозь толщу тяжелых каменных перекрытий, сквозь ковры и гобелены я физически ощущала ее тяжелую, сверлящую, до краев наполненную ледяной, выжидающей ненавистью ауру. Она ждала моей ошибки. Ждала, когда я оступлюсь. А я жила в состоянии перманентного, натянутого до звенящей боли нервного напряжения. Я то и дело неосознанно потирала левое запястье. Магическая вязь, вспыхнувшая там во время приезда Дейрана, больше не светилась, скрывшись под бледной кожей, но плоть в этом месте горела постоянным, глухим, пульсирующим огнем. Этот фантомный жар сводил с ума. Он словно ежесекундно напоминал, стучал в висках: моя жизнь с того дня в гостиной больше не принадлежала только мне. Я была связана, магией и древней кровью с Огненным Драконом. Закрывая глаза, я снова и снова вспоминала его обжигающий, голодный взгляд. Вспоминала, и чувствовала, как по телу, вопреки здравому смыслу, разливается запретное, тяжелое тепло. Вспоминала его тихий, рокочущий шепот о внедренном шпионе, о предотвращенных покушениях, о которых я даже не догадывалась, - и меня накрывал прилив ледяного ужаса пополам с щемящей, душащей благодарностью. Он защищал меня тайно, и видел все ловушки, которые я так отчаянно пыталась обойти в одиночку. Именно поэтому, когда на следующее утро, еще до рассвета, замок разорвал надвое протяжный, отчаянный звук медного рога, мое сердце не просто екнуло, и рухнуло в бездонную пропасть от звука Северного рога - сигнала боевой тревоги. Замок ожил в ту же секунду, словно растревоженный улей. Я сорвалась с постели, даже не почувствовав обжигающего холода каменного пола босыми ступнями. Пальцы тряслись, когда я наспех, вслепую натянула первое попавшееся под руку темное платье, не заботясь ни о корсете, ни о прическе. Путаясь в длинном подоле, сбежала по крутой винтовой лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Заспанные слуги в мятых ночных рубашках уже высыпали в коридоры, испуганно, жалко перешептываясь, сбиваясь в стайки. Внизу, у раскрытых настежь главных ворот, уже полыхали факелы. Их неровный, агрессивно пляшущий свет вырывал из предрассветного мрака напряженные, суровые лица гвардейцев моего отца. Воздух пах гарью, конским потом и страхом. В самом центре вымощенного камнем двора, тяжело, с хрипом дыша, стоял всадник. Он был весь покрыт коркой из грязи, засохшей крови и серой пыли. Его лошадь, покрытая мыльной пеной, с безумными глазами, дрожала всем своим могучим телом и, казалось, вот-вот готова была рухнуть на камни от запредельного перенапряжения. - Что случилось?! - громовой бас отца расколол утреннюю суматоху. Он выскочил на к воротам в ночной одежде, но его широкая ладонь по привычке, выработанной годами войны, намертво сжимала эфес тяжелого меча. Рядом с ним, словно соткавшись из предрассветных теней, возник Дейран. Меня обдало жаром только от одного взгляда на него. Он был уже полностью одет в глухом дорожном костюме из черной, матовой кожи, перетянутый ремнями с оружием, он казался еще выше, еще шире в плечах. - Милорд! - прохрипел гонец, сгибаясь пополам и сплевывая на мокрые камни густую кровавую слюну, - Дикие племена объединились и прорвали главную заставу у Черного Перевала. Гарнизон перебит подчистую. Они вырезают деревни, не щадя никого! Жгут посевы! Сейчас эта орда направляется прямиком в сторону ваших земель, милорд! Лицо отца за одну секунду исказилось гримасой холодной, сосредоточенной ярости. Морщины вокруг его губ залегли глубже. - Невозможно… - пробасил он, и в его голосе прозвучало отрицание воина, - Я лично укрепил этот перевал прошлой весной. Там стояли мои лучшие люди…Там были наложены мощные магические заклинания. - Это скоординированная атака, - глухо произнес Дейран. Его голос был пугающе спокоен, но в этих обманчиво ровных интонациях явственно слышались раскаты далекого, разрушительного грома. Он шагнул к гонцу, и его янтарные глаза сузились до хищных щелей. - Сколько их? Отвечай точно. - Целая орда, милорд. Пару-тройку тысяч. Нам их не удалось сдержать. Отец резко обернулся. - Я должен ехать. Мои легионеры - единственные на севере, кто сможет остановить эту лавину. Я должен быстро поднять людей и выступать навстречу, пока они не дошли до мирных поселений. - Я с тобой, Галеон, - твердо, не терпящим возражений тоном сказал Дейран. Он положил свою тяжелую, затянутую в перчатку руку на плечо отца, - Моя гвардия и твои легионеры раздавят их быстрее. Мы ударим с двух флангов. Нет! Только не это! Он не может уехать в тот момент, когда я остаюсь здесь, одна, в этом змеином гнезде, наедине с раненой, но оттого еще более ядовитой, непредсказуемой мачехой. Мои пальцы впились в ткань юбки. Словно услышав мой безмолвный, отчаянный крик, Дейран медленно повернул голову и нашел меня взглядом в толпе суетящихся слуг. На одно короткое, бесконечно долгое мгновение его лицо, до этого непроницаемое и жесткое, исказилось. Я увидела в его золотых глазах такую отчаянную внутреннюю борьбу, клокочущую ярость на обстоятельства и такое болезненное, рвущее душу нежелание оставлять меня, что у меня физически перехватило дыхание. Я видела, как он разрывался на части между своим долгом принца и воина, и мной, своей парой. Но я ту мужскую суть, что делала его тем, кто он есть. Он не мог остаться в теплом замке и сидеть, сложа руки, прячась за каменными стенами, пока хаос, кровь и смерть творятся на ближайших рубежах, унося жизни невинных людей. И тут, глядя в его глаза, меня словно ударило молнией. Мозг, натренированный выживать, сложил пазл. Я четко, до звона в ушах осознала одну вещь - в моей прошлой жизни никакого нападения на северные рубежи в это время года не было. Границы были тихими вплоть до самой моей кончины в столице. Значит, это не случайность! Это не дикие племена вдруг решили объединиться. Это идеально спланированный, щедро проплаченный набег. Отвлекающий маневр колоссальных масштабов. Валериан и Гера выводили тяжелые фигуры с моей доски. Он убирал моих защитников. Отец, полностью поглощенный мыслями о предстоящей битве, уже раздавал команды. Двор закрутился в вихре лихорадочных, лязгающих сталью сборов. Я сделала несколько неверных шагов назад, отступая в глубокую тень боковой сводчатой галереи, подальше от факелов. Мне нужно было унять крупную дрожь, бившую по коленям. Я прислонилась спиной к холодному камню, закрыв глаза. Он нашел меня там. Дейран просто возник из полумрака, бесшумно, как призрак. Он встал прямо передо мной, широко расставив ноги, отрезая мне любой путь к отступлению, нависая надо мной темной скалой. Запах кожи, стали и его собственного, терпкого мускуса ударил в голову. - Я должен ехать, - сказал он. - Я знаю, - прошептала я. Я просто не находила в себе сил поднять на него глаза. Боялась, что если посмотрю на него, то разрыдаюсь, и буду просить его остаться. - Я не хочу, - внезапно вырвалось у него. Это прозвучало почти как рычание раненого зверя. Он сделал резкий шаг ко мне. Его тень накрыла меня поглощая полностью. Он с силой ударил ладонями в каменную стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку своего тела. - Аделаида, боги свидетели, я не хочу оставлять тебя здесь. Один на один с ней, - Он шумно втянул воздух, - Я нутром чую, что это ловушка. - И ты знаешь это, но все равно едешь, - я наконец заставила себя вскинуть голову и посмотреть на него. Его лицо было напряжено до предела, желваки ходили ходуном под загорелой кожей. Глаза горели лихорадочным, злым огнем. - Но и оставаться в замке, ждать нападения, позволяя вырезать людей - это не выход, - процедил он сквозь стиснутые зубы. - И ты не можешь бросить отца там одного, - тихо закончила я за него. - Не могу, - он с силой провел рукой по своим темным волосам, растрепывая их. Затем его горячие ладони легли на мои плечи, - Неделя. Слышишь меня? Он встряхнул меня, заставляя смотреть только в его глаза. - Мы разобьем эту мразь, освободим перевал и вернемся. Продержись всего одну неделю. Обещай мне, Аделаида. Обещай, что будешь предельно осторожна. Никаких прогулок ночью. Никаких приемов пищи из чужих рук, никаких подозрительных напитков. Никаких рискованных выходок в одиночку. Я умоляю тебя, запрись в своей комнате. Выходи только, если замок начнет рушиться. Его голос, обычно такой властный, сейчас был пропитан неподдельной, жгучей тревогой за меня. Это ломало мои внутренние барьеры лучше любого принуждения. - Мой человек остается здесь, и будет следить за каждым вздохом этой ведьмы. У него есть четкие инструкции как действовать при малейшей угрозе для тебя. Будь осторожна, обещай мне. Смотря в его горящие, полные отчаянной тревоги глаза, чувствуя жар его огромных рук на своих плечах, я поняла, что не просто не могу ему отказать. Я хотела сделать все, чтобы он не сошел с ума от беспокойства в бою. - Я обещаю, - выдохнула я, чувствуя, как предательски дрожат губы. - Хорошо, - он коротко, судорожно кивнул, словно сбросив с широких плеч непосильную каменную ношу. *** Я стояла на высоком крыльце, плотно кутаясь в теплый шерстяной плащ, и смотрела, как во дворе кипит подготовка к походу. Воины в тяжелой броне седлали всхрапывающих коней, лязгали сталью, проверяя крепления седел и остроту мечей. Отец, уже полностью облаченный в свои боевые доспехи, тяжело поднялся по ступеням и подошел ко мне. В его глазах стояла вековая усталость воина, который снова должен идти воевать. Он обнял меня так крепко, что у меня затрещали ребра, прижимая к холодной стали кирасы. - Береги себя, моя маленькая дочь. Прости, что я оставляю тебя в такое время… - пробасил он, целуя меня в макушку. - Все будет хорошо, отец, - я заставила себя улыбнуться, сглатывая слезы, - Главное – возвращайся живым. Он слабо усмехнулся в бороду, кивнул, затем быстро, формально приобнял вышедшую на крыльцо бледную Геру (которая опиралась на костыль), сухо кивнул Мае и, больше не оглядываясь, тяжелым шагом пошел к своему огромному боевому коню. Дейран стоял в глубокой, непроницаемой тени главных ворот, там, где свет факелов не доставал до него, и его почти не было видно с крыльца, но я знала, что он там. Меня тянуло туда невидимым магнитом. Я быстро спустилась по ступеням и скользнула в тень арки. Едва я оказалась рядом, он просто схватил меня за плечи и одним мощным рывком впечатал спиной в холодный, шершавый камень арки. Мой судорожный вздох утонул в его губах. Это был отчаянный, жесткий, собственнический поцелуй-клеймо, полный режущей боли расставания, обещания дикой, первобытной страсти, которая сметала все барьеры. Его губы были горячими, властными, они сминали мои, не давая ни единого шанса на отступление, требуя абсолютной отдачи. Я ответила ему с таким же исступленным отчаянием. Мои пальцы до побелевших костяшек вцепились в его кожаную куртку, притягивая его еще ближе. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце под броней, как горят мои собственные губы, как по щекам бесконтрольно текут горячие, жгучие слезы, оставляя соленый привкус на наших языках. Я впитывала его запах, словно пыталась надышаться им на целую жизнь вперед. Он с глухим рычанием оторвался от моих губ, тяжело, прерывисто дыша. Его грудь тяжело вздымалась, а золотые глаза потемнели до цвета старой бронзы. - Неделя, Аделаида, - прошептал он прямо мне в губы, и его голос сорвался, - Что бы ни случилось, помни - ты моя пара. И я вернусь за тобой. Если с тобой хоть что-то случится, если с твоей головы упадет хоть один волос… я сожгу это проклятое королевство дотла. Он отстранился так резко, словно отрывал от себя кусок собственной плоти. Развернулся, взметнув полами черного плаща, и одним невероятным, хищным прыжком взлетел в седло своего вороного коня. Он выкрикнул гортанную команду, и его гвардия сорвалась с места, вылетая за ворота. Отец и его тяжело вооруженные легионы последовали за ним. Стук сотен кованных копыт дробил утреннюю тишину, пока не растворился, медленно затихая в густом, сером тумане. Замок мгновенно погрузился в зловещую, давящую тишину. Пыль оседала на пустом дворе. Я стояла, прижимаясь затылком к ледяной стене, и чувствовала, как внутри разрастается оглушительная пустота. Я перевела взгляд на крыльцо. Гера, опираясь на костыль и плечо бледной служанки, смотрела прямо на меня. Маска испуганной жены исчезла. На ее тонких, бескровных губах играла торжествующая, ядовитая улыбка победителя. ---------- Глава 19 Глава 19 Следующий день начался с ощущения мертвенного оцепенения. Замок словно вымер. Даже слуги передвигались на цыпочках, стараясь не попадаться на глаза. Я заперлась в дальней библиотеке, приказав никого не впускать, обложилась старыми фолиантами и попыталась сосредоточиться на дневнике матери. Мне нужно было научиться контролировать свою драконью ауру, чтобы выжить. Ближе к полудню звенящую тишину разорвал звук, от которого у меня кровь застыла в жилах. Спустя минуту за дверью библиотеки раздались торопливые шаги, и испуганный голос старого дворецкого доложил: - Леди Аделаида! В замок прибыл королевский глашатай! Королевский глашатай? Здесь? На самом краю севера, без предварительного уведомления? Мое сердце сделало кульбит и провалилось в желудок. Я вышла в малый приемный зал. Гера и Мая уже были там. Гера сидела в кресле, вытянув загипсованную ногу, и ее глаза хищно блестели. В зал вошел человек, облаченный в пышные, сине-золотые парадные одеяния двора, с лицом суровым и профессионально-бесстрастным. За его спиной, подобно двум каменным изваяниям, застыли гвардейцы в королевской ливрее. Глашатай сухо поклонился, не глядя нам в глаза, резким движением сломал сургучную печать и развернул массивный пергамент. - Именем Его Величества, короля Матеуша Этериона! Слушайте указ короны! - его поставленный, трубный голос прогремел под каменными сводами, многократно отражаясь от стен, - В связи с крайне нестабильной обстановкой в государстве, угрозой приграничных мятежей и необходимостью скорейшего укрепления монархии, дата Королевского Отбора для выбора невесты его высочества, кронпринца Валериана, переносится! Я перестала дышать. Пальцы впились в складки платья. - Отбор состоится в следующем месяце! - провозгласил глашатай. В следующем месяце?! - Как вы сказали? - я не выдержала и сделала резкий шаг вперед, нарушая этикет, - Простите, но Отбор назначен через несколько месяцев! Глашатай поднял руку в черной перчатке, властно прерывая меня. Его взгляд был холодным, как лезвие палача. - Леди Марцел, слушайте внимательно. Его Величество постановил: Королевский Отбор состоится… - он сделал театральную паузу, словно наслаждаясь эффектом, - На третий день месяца Осеннего Листопада. Мир с тошнотворным креном поплыл перед глазами. Я отшатнулась, судорожно схватившись за спинку ближайшего стула, чтобы не рухнуть на пол. Третий день месяца Осеннего Листопада. Это была не случайная дата. Это был ровно следующий день после моего двадцать первого дня рождения. Дня моего полного совершеннолетия. Валериан знал всё. Если Отбор состоится в на следующий день, как мне исполнится двадцать один, у нас с Дейраном физически не останется времени на исполнение брачного контракта. Королевский указ, объявленный на всю страну, перечеркивал клятву крови, загоняя меня в тупик. Не успела я осознать весь масштаб катастрофы, как снаружи, прямо на мощеном дворе замка, раздался оглушительный лязг железа, ржание лошадей и тяжелый, ритмичный стук множества кованых сапог. Во двор въезжал целый военный отряд. Сразу за глашатаем, чеканя шаг, в приемный зал вошел высокий мужчина в сверкающей вороненой броне. Его плащ украшал золотой грифон – королевский герб. Это был капитан королевского конвоя. - Леди Марцел, - обратился он к мачехе с безупречно-вежливым поклоном. Я узнала его. Это лорд Кассиан, правая рука и цепной пес Валериана, - Мне приказано немедленно сопроводить вас и ваших родственниц в столицу. - Сопроводить? - мой голос дрогнул, выдавая подступившую панику, - Но почему так срочно? - Для вашей же безопасности, миледи, - губы Кассиана растянулись в гаденькой, издевательской ухмылке, - Север нынче опасен. Принц Валериан лично распорядился, чтобы все кандидатки были немедленно изъяты из своих поместий и размещены в королевском дворце, под охрану Короны. Ловушка захлопнулась с оглушительным лязгом. Идеальная, филигранная, продуманная до последней мелочи шахматная партия. Валериан ждал, когда Дейран и отец уедут на границу, оставив меня без защиты армии, а затем просто прихлопнул меня указом. - Моего отца нет в замке. Без его дозволения я не покину свой дом, - твердо, глядя прямо в черные глаза капитана, сказала я. Кассиан лишь тихо, насмешливо цокнул языком. - У вас нет выбора, миледи. Приказ исходит от самого короля. Отказ будет расценен как неповиновение Короне. А мы ведь не хотим, чтобы славный дом Марцел обвинили в неповиновении, пока его лорд проливает кровь на перевале? Ярость, горячая, обжигающая, затопила меня с головой, вытесняя липкий страх. Меня загоняли в угол. Мне жизненно необходимо было отправить весть Дейрану! У меня должна быть хотя бы ночь, чтобы собрать вещи, и придумать план. - Мне нужно время, - я вскинула подбородок, стараясь звучать как хозяйка этого замка, - Мне нужно собрать вещи. - У вас есть несколько часов, леди, - холодно и резко ответил капитан, сбрасывая маску вежливости, - Принц Валериан просил передать, чтобы вы не тянули. Мы выезжаем ровно в полночь. Сборы должны быть краткими. Я круто развернулась, даже не взглянув на торжествующую Геру, и быстрым, почти срывающимся на бег шагом бросилась вон из зала. Сердце билось где-то в горле. У меня есть время до полуночи. Нужно придумать план, и отправить гонца к Дейрану. Я взлетела по лестнице и свернула в коридор, ведущий к моим покоям. Судорожно собрав все самое необходимое, я направилась для слуг, ведущей в кухни, и когда до двери оставалось всего несколько футов, когда я резко затормозила, едва не задохнувшись. У тяжелых дубовых дверей, широко расставив ноги и положив руки на эфесы мечей, стояли два рослых гвардейца в цветах личной охраны Валериана. - Пропустите, - я попыталась сделать шаг вперед, но они синхронно, скрестили алебарды прямо перед моим лицом. Металл звякнул, преграждая путь. - Куда-то торопитесь, леди? - раздался сзади вкрадчивый, издевательский голос Кассиана. Я резко обернулась. Капитан конвоя медленно шел за мной по коридору, небрежно поигрывая кожаными перчатками. - Что это значит, капитан?! - я повысила голос, чувствуя, как внутри закипает драконья магия, требуя выхода. Кассиан остановился в двух шагах от меня и оскалился. - Его Высочество принц Валериан просил выразить его личную заботу. Все ваши вещи, платья и украшения будут доставлены во дворец в отдельном обозе. Меня обдало ледяным потом. - Вы не смеете мне приказывать! — прошипела я, делая шаг к нему, чувствуя, как кончики пальцев начинает покалывать от жара, - Я хозяйка этого замка! - Вы - кандидатка Отбора, леди Аделаида. А значит, собственность Короны до конца испытаний, - ледяным тоном отрезал Кассиан, и в его глазах мелькнула угроза, - Вы проведете оставшиеся до отъезда часы в своей комнате под охраной моих людей, и никаких передвижений по замку, и контактов со слугами. Выезжаем в полночь. И поверьте, миледи, вам лучше не сопротивляться. Я стояла в коридоре собственного дома, окруженная врагами, и понимала страшную, неотвратимую истину - дорога в столицу, в пасть ко льву, была неизбежна. ---------- Визуалы героев, часть 2 Визуалы героев, часть 2 Уважаемые читатели, сегодня у вашего автора день рождения, поэтому я беру выходной. В качестве бонуса, дарю вам сегодня скидку на произведение, и я подготовила визуалы персонажей. Кто просил, готовы увидеть наших суровых мужчин? По традиции – начнем с отца Отец Галеон Марцел Лорд Галеон Марцел. Возраст: Около 50 лет. Статус: Глава дома Марцел, Лорд Северных Земель, один из самых уважаемых и доблестных генералов королевства. Характер: Человек чести. Благородный, прямолинейный, смелый и беззаветно преданный короне. Привык мыслить категориями поля боя: есть враг, есть союзник, есть приказ. В придворных интригах и женских хитростях наивен и доверчив. Глубоко любящий отец, гордящийся своей дочерью. Его слово - закон, но его сердце уязвимо для манипуляций. Главная слабость - его слепая, абсолютная и непоколебимая любовь к Гере. Он видит в ней спасительницу, которая вытащила его из пучины горя после смерти Лилианы. Эта любовь делает его глухим и слепым к её интригам, предательству и медленному отравлению. Он готов поверить её лжи, а не очевидным фактам. Магия: Отсутствует. Муж в первой жизни - Валериан Этерион Полное имя : Его Королевское Высочество Кронпринц Валериан из дома Этерион. Возраст: Около 40 лет. Статус: Наследник престола Королевства Аэлион. В первой жизни – Король. Характер: Двуличный, безжалостный, расчётливый и садистски жестокий тиран. Люди для него - лишь пешки в его игре за абсолютную власть. Ненавидит любую форму неподчинения и получает удовольствие от унижения и разрушения тех, кто смеет ему перечить. Магия: Обладает драконьей кровью, но его магия, в отличие от пламенной и живой силы Дейрана – слабая и не развитая. Главная мотивация : Абсолютная, неограниченная власть. Он жаждет не просто унаследовать трон, но и уничтожить всех потенциальных соперников и укрепить свою диктатуру. Он стремится избавиться от влиятельных и верных старому королю лордов, таких как Галеон Марцел и Деран. Истинная пара -ДЕЙРАН Полное имя: Лорд Дейран из дома Вермиллион. Возраст: Около 32 лет. Статус: Глава дома Вермиллион, Лорд Драконьих Земель, племянник короля (по материнской линии). Известен при дворе как «Огненный Дракон» Характер: Властный, решительный, несгибаемый. Привык править суровыми землями и суровыми людьми, из-за чего нетерпелив к придворным интригам и лжи. Говорит мало, предпочитая действовать. Обладает врожденным чувством чести и долга. В гневе страшен и безжалостен. За внешней суровостью и дикостью скрывается глубокая преданность тем, кого он считает «своими». Магия: Могущественная, врожденная магия огненного дракона. ---------- Глава 20 Глава 20 Тяжелые дубовые двери моего родного дома захлопнулись за моей спиной в полночь с гулким, похоронным стуком. Этот звук эхом отозвался в моей опустевшей душе, ставя точку в одной жизни и начиная другую, полную неизвестности и страха. Два безликих гвардейца в вороненой стали грубо подхватили меня под локти и почти потащили по мощеным ступеням крыльца. Я не сопротивлялась, не было сил, да и не было смысла. Воздух был холодным, пронизывающим, пахнущим мокрой землей и дымом догорающих факелов. Двор замка был наводнен солдатами Валериана. Их черные плащи с изображенным золотым грифоном (символ королевской семьи) казались крыльями стервятников, слетевшихся на пир. В центре двора, подобно огромному черному катафалку, стояла абсолютно глухая карета, без окон, обитая изнутри и снаружи черным бархатом, чтобы ни один звук, ни один луч света не проник внутрь. - Ваша карета, миледи, - проскрипел лорд Кассиан, указывая на нее с издевательской ухмылкой, - Принц позаботился о вашем комфорте и уединении в пути. Меня подвели к открытой дверце. Из темного чрева кареты пахнуло тяжелым, приторным ароматом лавандовых саше и чужих духов. И там, в полумраке, я увидела Маю. Она сидела, съежившись в углу, и ее глаза горели в темноте кошачьим, злобным огнем. Значит, нас повезут вместе. Меня без церемоний втолкнули внутрь. Дверца захлопнулась, погружая нас в абсолютную, непроглядную тьму. Раздался скрежет засова снаружи, и мы были заперты. Я села на противоположное сиденье, стараясь не касаться Маи, и вцепилась пальцами в бархатную обивку. Карета дернулась, трогаясь с места. Стук копыт по камню, скрип колес и гортанные крики конвоиров доносились до меня глухо. Мой дом остался позади, моя свобода тоже осталась позади. И сейчас я ехала прямо в пасть льва. ** Первые часы пути мы молчали. Темнота давила, сгущалась, лишала чувства времени и пространства. Я слышала лишь тяжелое, прерывистое дыхание Маи напротив да гулкий стук собственного сердца. Мое запястье горело непрерывным, тупым огнем. Связь с Дейраном не ослабевала на расстоянии. Наоборот, она становилась острее, болезненнее, словно натянутая до предела нить, готовящаяся вот-вот лопнуть. Я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором тут же встало его напряженное лицо, с горящими яростью и тревогой глазами. Его губы, впившиеся в мои. В ушах я все еще слышала его хриплый, срывающийся шепот: «Я вернусь за тобой». Этот поцелуй… он был моим проклятием и моим спасением. Он оставил на моих губах фантомный привкус отчаянной страсти и выжег на моей душе клеймо. Теперь я знала, что значит быть «его». И это знание давало мне силы держаться, не сломаться. Но оно же и разрывало меня на части от тоски и страха за него. Дейран обещал вернуться через неделю. Но что, если он не успеет? Что, если засада дикарей окажется ловушкой, из которой нет выхода? Я тряхнула головой, отгоняя липкие, ядовитые мысли. Я не имею права на слабость. Я просто должна выжить. - Довольна? - внезапно прошипела Мая из темноты. Ее голос был полон яда. Я медленно открыла глаза, пытаясь разглядеть ее силуэт. - О чем ты? - Ты всегда все портишь! Ты отобрала у меня внимание отца! Теперь ты хочешь отобрать у меня принца! Он должен выбрать меня на Отборе! Я должна стать королевой! - Ты действительно веришь, что Валериан выберет тебя? - я не сдержала горькой усмешки. - Конечно! Мама все устроила бы! А ты со своей драконьей магией все разрушила! Я замерла. - Что ты сказала? В карете повисла напряженная тишина. - Ничего, - буркнула Мая, но было уже поздно. - Повтори, Мая. Откуда ты знаешь про драконью магию? - Мама говорила… - пролепетала она, и я услышала в ее голосе страх, - Она сказала, что ты такая же, как твоя покойная мать - ведьма с гнилой магией. И что эту магию нужно забрать. Кровь застыла у меня в жилах. Гера знала все с самого начала. Она знала о наследии моей матери, и ее цель была не просто ослабить меня, а… забрать магию? Что это значило? Уничтожить мою магию? Или забрать ее себе? Я подалась вперед, пытаясь разглядеть ее лицо в темноте. - Мая, послушай меня. Твоя мать… она не та, за кого себя выдает. Она опасна. - Замолчи! - взвизгнула Мая, - Не смей говорить о ней плохо! Она все делает ради меня! - Ради тебя? - я горько рассмеялась, - Она использовала тебя как пешку, чтобы добраться до меня. Очнись, Мая! Она убьет и тебя, если ты встанешь у нее на пути. В ответ я услышала лишь сдавленные, злые рыдания. Разговаривать с ней было все равно, что убеждать стену - она была намертво отравлена ядом Геры. Я откинулась на спинку сиденья и снова закрыла глаза. Моя задача усложнилась. Гера не просто злая мачеха, она могущественная ведьма, которая знает природу моей силы. А я осталась без своего главного оружия - без дневника мамы. Все знания, все заклинания, все предупреждения остались там, в замке, в руках людей Валериана. Что, если я попробую рассказать Отцу или Дейрану? Поверят ли они мне? Я представила лицо отца. Усталое, благородное, полное отцовской любви, но… такое слепое. Если я скажу ему: «Отец, женщина, которую ты любишь, - ведьма-чернокнижница. Она годами вытягивала из меня жизненную силу, а теперь хочет забрать мою магию». Что он ответит? В лучшем случае, решит, что я сошла с ума от горя и стресса. Отправит к лекарю, будет поить успокоительными отварами. А в худшем… он расскажет об этом Гере. В своей наивной попытке «разобраться», он выдаст меня с головой, и тогда мне конец. Нет, отец не поверит. Для него магия - это что-то из детских сказок, а его жена - любящая женщина, пусть и со сложным характером. А Дейран? Я вспомнила его глубокие, янтарные глаза, в которых плескался древний огонь. Он был не просто человеком, он был Драконом. Его мир был соткан из магии, древних клятв и кровавых уз. Поверит ли он? И что ему сказать? «Она ведьма, Дейран. Я чувствую, как она тянет из меня силу». Я почти слышала его тихий, рокочущий ответ. Он бы не рассмеялся и не счел меня сумасшедшей. Он бы напрягся и задавал вопросы. Как? Когда ты это почувствовала? Что еще она делала? Его мир был достаточно широк, чтобы вместить эту ужасную правду. А если я скажу ему главное? «Дейран, я живу второй раз. Меня уже однажды убили. Я все помню». Вот тут даже он мог бы усомниться. Это выходило за рамки даже его понимания, но он бы не отмахнулся. Он бы стал наблюдать и искать подтверждения. Его острый, как лезвие, ум уже подметил мои странные знания, мое предвидение ловушек. Его защитные инстинкты, и так обостренные до предела, превратились бы в несокрушимую стену. Но сейчас я была отрезана от него, и я была одна. И все эти признания были лишь бесполезными фантазиями. *** Мы ехали два дня. Два бесконечных дня в душной, раскачивающейся темноте. Нас выпускали лишь на короткое время, чтобы справить нужду и проглотить кусок черствого хлеба с водой. Другой еды не было предусмотрено, особенно, если учесть, в какой спешке мы собирались. Все это время нас окружало плотное кольцо молчаливых гвардейцев. Я пыталась заговорить с капитаном Кассианом, но он лишь холодно улыбался и повторял, что действует во благо моей же безопасности. Проезжая через редкие деревни, я улавливала обрывки разговоров, видела испуганные лица людей. Слухи о нападении на севере уже расползлись по королевству, обрастая жуткими подробностями. Нестабильность, о которой говорил Дейран, становилась осязаемой. На второй день пути наша карета остановилась. Снаружи послышались голоса, ржание лошадей. Дверь со скрежетом открыли. Яркий дневной свет ударил по глазам, заставив зажмуриться. - Еще одна леди присоединится к вашему путешествию, - объявил Кассиан. В карету, с помощью лакея, забралась девушка. Юная, хрупкая, с огромными, испуганными глазами цвета васильков. Она была одета в роскошное дорожное платье, но оно было помято, а на щеке виднелся свежий синяк. - Леди Элара из дома Тирелл, - представилась она дрожащим голосом и села рядом со мной, стараясь держаться как можно дальше от злобно сопевшей Маи. Я поняла, что не я одна стала пленницей. Валериан собирал свой «гарем» со всех концов королевства. - Вас тоже… забрали силой? - тихо спросила я. Элара кивнула, и по ее щеке скатилась слеза. - Мой отец был против. Он пытался спорить, но гвардейцы принца… его избили. Моего отца! Благородного лорда Тирелла! К вечеру третьего дня дорога стала ровнее. Стук копыт по брусчатке, гул множества голосов, доносящийся сквозь толстые стенки кареты, - все это говорило о том, что мы прибыли в столицу, город моей будущей смерти. Карета остановилась. Я вышла на свет, щурясь от яркого света закатного солнца. Мы стояли не на парадном дворе королевского дворца - мы были на заднем, служебном дворе, окруженном высокими, глухими стенами. Подальше от любопытных глаз. Дворец возвышался над нами, исполински огромный, величественный и холодный. Казалось, что его башни доходили до неба. - Добро пожаловать во дворец, леди, - с той же издевательской ухмылкой произнес Кассиан. Нас провели через лабиринт служебных коридоров, вверх по узким винтовым лестницам, и, наконец, привели в отдельное крыло замка. Оно было роскошно обставлено - ковры, гобелены, резная мебель. Но на всех окнах стояли изящные, но прочные позолоченные решетки. В прошлой жизни я, почему-то не бывала здесь, и поэтому, я с интересом осматривалась. Меня и Маю развели по разным комнатам. Моя была просторной, с огромной кроватью под балдахином и выходом на небольшой каменный балкон. Я бросилась к нему, в надежде увидеть город, оценить высоту, найти путь к побегу. Но балкон тоже был перекрыт решеткой. Я стояла посреди этой роскошной тюрьмы, чувствуя, как стены сжимаются вокруг меня. Я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Оттуда на меня смотрела измученная, бледная девушка с горящими лихорадочным блеском глазами. Я коснулась своего запястья - кожа все еще горела. Буду надеяться, что Дейран тоже это чувствует. ---------- Глава 21 Глава 21 Я проснулась от настойчивого стука в дверь. Не вежливого, а требовательного, какой бывает у тех, кто уверен в своей власти. Солнечный свет едва пробивался сквозь тяжелые бархатные шторы, но по тому, как гулко и пусто звучали шаги в коридоре, я вдруг вспомнила, что утро при дворце начиналось рано. Я не ответила, лишь села на кровати, давая понять, что не сплю. Дверь тут же открылась. На пороге стояла Леди Элеонора, по совместительству - Распорядительница Отбора. В прошлой жизни я ее боялась. Ее холодный взгляд, идеально прямой стан и губы, сжатые в вечно недовольную ниточку, внушали мне, юной и наивной, тревожный трепет. Сейчас я видела лишь то, что скрывалось за этой маской. Я помнила, как она тайно продавала дворцовые секреты послу Южных Островов. Помнила о ее паническом страхе перед мышами и о том, как она подставляла собственных фрейлин, чтобы выслужиться перед королевой-матерью. - Леди Аделаида, - ее голос был сухим, - Вам надлежит встать. Через час состоится общее собрание кандидаток в Малой Голубой гостиной. Опаздывать не советую. Она смерила меня презрительным взглядом, задержав его на моих босых ногах. - И приведите себя в порядок. Вы представляете свой дом. Не позорьте его. Такой вид – не во вкусе Его Высочества. Она развернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Я усмехнулась. Вкус Его Высочества… если бы она знала, насколько он специфичен. Пока я умывалась ледяной водой из фарфорового таза, в комнату вошли две служанки. Одна начала раскладывать на кровати платье, другая открыла двери на балкон, впуская в комнату утреннюю прохладу. И тут я услышала шум, доносящийся с улицы - скрип колес, фырканье лошадей, громкие команды, все то, что отдавало жизнью. Я подошла к балкону и схватилась за прутья. Решетка неприятно холодила пальцы. Внизу, на том же служебном дворе, куда нас привезли вчера, стояли повозки с вещами кандидаток, в том числе, и из моего родного дома. Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее, с болезненной надеждой. Капитан Кассиан и его гвардейцы Валериана, лично вносили сундуки во дворец через боковой вход. Вскоре мои покои наполнились людьми. Под предлогом помощи в распаковке вещей, в комнату вошли несколько дворцовых слуг. Под надзором гвардейцев, они методично и бесцеремонно вскрыли замки на моих сундуках, и доставали вещи. Платья вытряхивались, шкатулки с украшениями открывались и их содержимое высыпалось на покрывало. Я стояла, скрестив руки на груди, и молча наблюдала за этим унизительным процессом. Мои щеки горели от еле сдерживаемой ярости. Они что-то выискивали. - Какая неоценимая помощь, капитан, - ледяным тоном произнесла я, когда Кассиан вошел в комнату, чтобы проконтролировать процесс, - Я и не знала, что королевская гвардия теперь исполняет обязанности камеристок. Он одарил меня своей фирменной гаденькой ухмылкой. - Безопасность превыше всего, леди Аделаида. Мы должны убедиться, что из вашего северного дома случайно не завезли ничего… опасного. Вы же понимаете. Я понимала. Я смотрела, как один из солдат открывает мой дорожный несессер, где я хранила книги. Одна за другой, они ложились на стол - вот сборник северных баллад, вот трактат по геральдике. И… все. Сундук был пуст. Дневника моей матери в кожаном переплете с серебряной застежкой там не было. Холод сковал мое сердце. - Мои книги, - я заставила свой голос звучать ровно, - Здесь не все. Кассиан сделал вид, что задумался. - Ах, да. Кажется, была еще одна старая книга в тяжелом переплете. Выглядела очень ветхой. Его Высочество беспокоится о сохранности культурного наследия. Он приказал отправить все особо ценные манускрипты в королевскую библиотеку для изучения и, возможно, реставрации. Вы же не хотите, чтобы столь ценная вещь пострадала? Какая наглая, неприкрытая ложь! Он смотрел мне прямо в глаза, наслаждаясь моим бессилием. Скорее всего, это дело рук Геры, и она забрала дневник матери еще дома, когда грузили обозы. Я ничего не ответила. Лишь кивнула, давая ему насладиться своей маленькой победой. Но внутри меня все кричало. Теперь мне придется полагаться только на память и собственные инстинкты. *** Малая Голубая гостиная была полна девушек. Двадцать кандидаток со всех концов королевства, собранные, как букет из редких цветов, для услады принца. Воздух был наэлектризован смесью дорогих духов, страха и плохо скрываемого соперничества. Я вошла последней, за секунду до того, как часы пробили десять. Все взгляды обратились ко мне. Я чувствовала на себе их любопытные, завистливые взгляды, но мне было плевать. Я спокойно прошла через всю комнату и встала у окна, откуда открывался вид на дворцовый сад. Моя память, обостренная пережитой смертью, работала безупречно. Я узнавала лица. Вот леди Элара Тирелл. Хрупкая блондинка с глазами испуганной лани. Она стояла, вцепившись в собственную шаль, и, казалось, вот-вот расплачется. В прошлой жизни она не выдержала и года дворцовых интриг. Ее нашли в фонтане в этом самом саду. Она была доброй душой, и ее отец был одним из тех, кто до последнего оставался верен королю. Она может стать союзницей. В этот раз я не дам ей погибнуть. А вот ее полная противоположность. Леди Изольда Вейн - яркая, рыжеволосая, с хищной улыбкой и наглым взглядом. В прошлой жизни она была моей главной соперницей и лучшей подругой Геры в искусстве плетения интриг. Именно она «нашла» поддельные письма, которые стали главным доказательством моей измены. Увидев ее, я почувствовала, как по венам пробежал ледяной огонь ненависти. Она еще не знала, что я скоро нейтрализую ее. И там, в тени, у камина, стояла леди Бриенна Тарли. Эта тихая, незаметная девушка в сером платье в прошлом не играла никакой важной роли. Она быстро выбыла из Отбора и вернулась в свои земли. Но я помнила о слухах, которые ходили о ней, о том, что ее семья тайно хранила древние знания, и что ее прабабка была одной из сильнейших ведьм своего времени. Бриенна была «темной лошадкой». Опасной или полезной - предстояло выяснить. Наконец, мой взгляд скользнул по комнате и наткнулся на Маю. Моя сводная сестра стояла в центре оживленного кружка из двух других девиц и что-то им восторженно щебетала, жеманно смеясь и поправляя безупречный локон. Наши взгляды встретились на долю секунды. Ее кукольная улыбка на миг застыла, а в глазах мелькнула привычная, застарелая злоба. Но она тут же потушила ее, моргнула, и с выражением вежливого безразличия, какое приберегают для прислуги, отвернулась. Она нарочито громко рассмеялась какой-то шутке, полностью игнорируя мое присутствие. Она сделала вид, что мы не знакомы? Это было даже к лучшему. Последнее, что мне было нужно, - это изображать сестринскую любовь на публике, отвечая на ее ядовитые уколы. Но это также означало, что любые ее действия против меня будут восприниматься как соперничество двух незнакомых кандидаток, а не как семейная вражда. Тонкий и умный ход. Я мысленно отдала должное коварству мачехи и вычеркнула Маю из списка тех, о ком стоит хоть немного беспокоиться. Она была мелкой сошкой в чужой игре. Наконец, двери распахнулись, и вошел Валериан. Комната затихла. Девушки замерли, как стая оленей при виде хищника. Он в своем любимом камзоле цвета ночного неба, расшитом серебром был, как всегда, безупречен. Его улыбка была теплой, а глаза светились добром. Лживая тварь! Все в нем было ложью. - Мои леди, - его голос разлился по комнате бархатом, - Добро пожаловать в столицу. Прошу простить за столь поспешный созыв. Как вы знаете, здоровье моего отца, Его Величества короля, внушает опасения. Его последняя воля - увидеть свадьбу своего сына, и убедиться, что будущее королевства обеспечено. Валериан сделал драматическую паузу. - Поэтому Отбор был перенесен. Здесь, в стенах дворца, вы будете в полной безопасности от той смуты, что царит на границах. Я сделаю все, чтобы ваше пребывание здесь было комфортным. Он говорил красиво и правильно. Но я видела, как его взгляд скользнул по комнате, задержавшись на мне на долю секунды дольше, чем на остальных. Он играл свою роль. А я сейчас должна была играть свою. *** Вечером нас ждал приветственный ужин, в более узком кругу. С нами за столом сидели Валериан, его мать, королева Изольда, и несколько самых влиятельных членов Королевского совета. Платье, которое мне выдали, из тяжелого изумрудного шелка, идеально сидело, подчеркивая фигуру, но я чувствовала себя в нем, как в тисках. Ужин тоже был пыткой. Бесконечные блюда, пустые разговоры, фальшивые улыбки. Я сидела недалеко от Валериана, чувствуя на себе его тяжелый, изучающий взгляд. Я ела мало, отвечала односложно, изображая скромную и слегка напуганную провинциалку. Королева Изольда пыталась меня уколоть, задавая каверзные вопросы о северных традициях, но я отвечала безупречно, чем вызвала ее плохо скрываемое раздражение. После ужина, когда мы перешли в гостиную, Валериан подошел ко мне. - Леди Аделаида, - начал он своим медовым голосом, - Вы очень тихая. Я надеюсь, вас не тяготит столичная суета? - Вовсе нет, - я даже не присела в легком реверансе, - Северные земли суровы, мы не привыкли к такому блеску. - Блеск - это лишь мишура, - он усмехнулся, и на мгновение в его глазах промелькнул тот самый холод, который я так хорошо помнила, - Главное то, что скрыто под ним. Вы ведь понимаете, о чем я? Он прощупывал меня, и думал, я не понимаю этого. - Я понимаю лишь то, что мой долг - следовать воле его величества короля, - ответила я, глядя ему прямо в глаза, - И чтить честь моего дома. Его улыбка стала жестче. Он не получил того, чего хотел. Он ожидал либо кокетства, либо страха, а получил вежливый немного жесткий ответ. Я вернулась в свои покои поздно ночью, измученная этим спектаклем. Я подошла к окну. Ночной воздух был прохладным. Внизу раскинулся огромный, темный сад. И где-то там на границе, за сотни лиг отсюда, был Дейран. Мое запястье, где скрывалась наша метка, запульсировало теплом при воспоминании о нем. Я отошла от окна и села на пол посреди комнаты, скрестив ноги. Я закрыла глаза и сосредоточилась. Я не собиралась непонятно чего ждать и быть жертвой. Без дневника будет сложно, но пора прокладывать мой собственный путь, и будить то, что спит в моей крови. Я вспомнила первые упражнения из записей матери, и сконцентрировалась на дыхании. И я мгновенно ощутила силы, текущей внутри меня, словно подземные реки. Раньше это давалось мне с трудом. Я тратила часы, чтобы почувствовать хотя бы слабую струйку. Но сейчас все было иначе. Связь с Дейраном сломала плотину. Я сделала глубокий вдох, и сила хлынула в меня мощным, почти осязаемым потоком. Она была теплой, живой, послушной. Я вытянула руку и представила себе маленький, теплый огонек, танцующий на моей ладони, и он появился. Маленький шар света, размером с орех. Он озарил комнату мягким, золотистым сиянием. У меня получилось легко, и с первой попытки! Сердце забилось от восторга. Я заставила шар света взлететь к потолку, потом опуститься, проплыть по комнате. Он подчинялся моей воле безупречно. Но этот свет был слишком мягким, слишком добрым, а я не чувствовала себя доброй. Я вспомнила холодные глаза Валериана, змеиную улыбку Геры, унижение во время обыска моих вещей. Мне нужно было нечто иное. Я влила в золотистое сияние свою ярость, свою жажду мести. Сияние в моей ладони начало сгущаться, темнеть, наливаясь багрянцем. Мягкое тепло сменилось сухим, опасным жаром. Шар перестал быть невесомым, я чувствовала его плотность, его сдерживаемую мощь. Он тихо потрескивал, как угли в раскаленной печи. Я не размахивалась. Лишь легким, почти небрежным движением кисти я направила его в каменную стену напротив. Раздался короткий, резкий треск, словно лопнул пересушенный на огне камень. Шар исчез, оставив после себя лишь запах гари. Я замерла, не веря своим глазам. Там, куда он ударился, на гладкой каменной кладке чернела уродливая оспина - оплавленная, почерневшая вмятина размером с мой кулак, от которой во все стороны расползались тонкие трещинки. Это был лишь крохотный, почти игрушечный заряд, брошенный без всяких усилий. А если… если вложить в него больше силы? Сконцентрироваться? Я вдруг с абсолютной, головокружительной ясностью поняла: я смогу пробить эту стену, и даже ту, что толще. Даже в несколько метров толщиной. По моим венам хлынула волна такого пьянящего восторга, что у меня закружилась голова. Это было не просто могущество. Это была свобода. Ключ от моей клетки был у меня в руках, нужно было лишь научиться им пользоваться. Теперь, пока есть время до Отбора, до решающего момента, я должна тренироваться. Не с удвоенной, а с утроенной силой. Я закрыла глаза и представила, как энергия окутывает меня, создавая тонкую, невидимую, но прочную сферу. Я почувствовала легкое покалывание на коже, словно попала в облако статического электричества. Сильный и надежный щит был на месте. Теперь до меня никто не доберется. Я была так поглощена своими успехами, что почти потеряла бдительность. Но именно в этот момент, когда я была максимально открыта для магии, я почувствовала тихий шепот на краю сознания. Как промелькнувшую тень, на периферии зрения. Слабое, почти неуловимое эхо чужой магии. Оно исходило не из моей комнаты, но было где-то рядом, в этом же крыле. Я замерла, погасив световой шар, и напрягла все свои чувства, пытаясь определить источник. Магия была странной, не темной и липкой, как у Геры, и не холодной, и властной. Она была тихой, скрытной, похожей на магию лунного света или глубоких теней. В этой золотой клетке, среди двадцати испуганных или амбициозных девушек, была еще одна еще одна ведьма. И я понятия не имела, враг она мне или… нет. ---------- Глава 22 Глава 22 Тишина во дворце по ночам была особенной - не умиротворяющей, как в родном замке Марцел, где ветер шелестел листвой столетних дубов, а плотной, давящей, сотканной из чужих тайн и скрытых угроз. Эта тишина пахла дорогой древесиной и затаившимся страхом. Я лежала на огромной кровати под балдахином - сон не шел. Мое тело было натянуто, как тетива лука, мышцы сводило от напряжения, а под кожей, казалось, перекатывались раскаленные иглы. Магия, с новой, неистовой силой, требовала выхода, пульсировала в венах, отзываясь фантомным жаром на запястье. Знает ли Дейран о том, что происходит? Одно только имя, прозвучавшее в мыслях, заставило сердце сбиться с ритма. Где он сейчас? Я резко села, отбросив тяжелое одеяло. Хватит лежать и быть удобной мишенью. Я спустила босые ноги на каменный пол - прохлада пола немного отрезвила. Вечером, после ужина, когда нас, как породистых кобыл после смотра, разводили по комнатам, я заметила одну деталь - мой взгляд, обостренный инстинктом выживания, зацепился за расстановку охраны. Двое гвардейцев стояли у тяжелых двустворчатых дверей, ведущих в наше крыло. Они охраняли единственный официальный выход, но возле дверей самих спален никого не было. Валериан, при всей своей паранойе, видимо, считал, что запереть нас в одном коридоре - вполне достаточно. В прошлой жизни я провела в этих стенах почти два года, бродя по коридорам и изучая замок. Два года унижений, боли и отчаяния, которые впечатали в мою память каждый камень, каждый поворот этого проклятого места, и я знала и помнила то, о чем нынешние обитатели дворца давно забыли. Это крыло было самым старым. Когда-то, века назад, оно было пронизано сетью узких, скрытых в толще стен служебных ходов. По ним неслышно сновала прислуга, чтобы не мозолить глаза благородным господам. Позже ходы замуровали или просто забросили за ненадобностью. Но я знала, что один из них начинается прямо здесь. Я подошла к стене. В комнате было темно, однако, лунный свет не пробивался сквозь плотные шторы. Я вытянула руку, развернув ладонь вверх. Сделала медленный, глубокий вдох, концентрируясь на том самом источнике тепла внутри себя. Повинуясь моей воле, воздух над ладонью дрогнул. Крохотная искра вспыхнула и развернулась в небольшой, размером с яблоко, пульсирующий шар мягкого золотистого света. Он не обжигал, не коптил, лишь излучал ровное сияние. Мои губы дрогнули в торжествующей улыбке. Как же легко это было теперь! Связь с Дейраном словно сорвала какие-то внутренние замки, сдерживавшие мою кровь. Освещая себе путь магическим шаром, я направилась к дальней стене, задрапированной тяжелым гобеленом со сценами королевской охоты. Мои пальцы, подрагивающие от адреналина, скользнули по грубому переплетению нитей. Я искала неровность, стык. Каменную кладку, которая отличалась бы от остальной. Вот. Под краем гобелена, почти у самого пола, камень был чуть более гладким, а шов между плитами - подозрительно ровным. Я надавила... и ничего. Навалилась всем весом, прижимаясь плечом к холодной стене. Послышался тихий, леденящий душу скрежет, от которого у меня волоски на руках встали дыбом. Часть стены, не шире моих плеч, тяжело подалась внутрь. Из образовавшейся щели пахнуло таким смрадом, что меня едва не стошнило. Запах вековой пыли, затхлости, гнилого дерева и… мышиного помета. Резкий, бьющий в ноздри запах заброшенности. Я сглотнула вязкую слюну, прогоняя тошноту. Я должна знать, куда ведет этот ход. Пути назад нет. Боком, стараясь не порвать тонкую ткань ночной сорочки, я протиснулась в щель. Каменная плита за моей спиной скрипнула и с глухим стуком встала на место, отрезая меня от безопасной спальни. Кромешная тьма обрушилась со всех сторон. Если бы не мой дрожащий золотистый шарик света, я бы ослепла. Коридор был узким, но я была стройной и достаточно свободно могла пройти. В некоторых местах мои плечи задевали шершавые, склизкие от сырости стены. Под босыми ногами что-то противно хрустело. Может мусор, или старые кости, а может осыпавшаяся штукатурка. С каждым шагом дыхание давалось все тяжелее, грудную клетку сдавливал затхлый, мертвый воздух. С потолка свисали космы серой, грязной паутины, липнущей к лицу и волосам. Я лихорадочно отмахивалась от нее свободной рукой, вздрагивая от каждой тени, которую отбрасывал мой магический свет. Где-то впереди, в недрах этого каменного кишки, раздался тихий писк. Затем шорох. Десятки маленьких коготков заскребли по камню. Я замерла, прижавшись спиной к стене. Пульс набатом бил в висках. Внезапно из темноты, прямо на границу моего света, выскользнула огромная тень, размером с откормленного кота. Тускло блеснули бусины крысиных глаз. Не успела я даже охнуть, как тварь, испуганная светом, метнулась не от меня, а на меня. Отвратительно тяжелое, мягкое тело врезалось мне в грудь. Острые коготки вцепились в тонкий шелк сорочки, процарапав кожу до крови. - А-а-а-а-х! - неистовый, пронзительный визг вырвался из моего горла прежде, чем я успела его осознать. Я забилась в истерике, дико размахивая руками, сбивая тварь с себя. Крыса с мерзким писком сорвалась вниз, глухо шлепнулась о камни и тут же исчезла в черноте тоннеля. Я осела на пол, прижав дрожащие руки ко рту, пытаясь запихнуть крик обратно в горло. Грудь ходила ходуном. Я вслушивалась в темноту, ожидая, что сейчас заскрежещет стена, ворвется стража, но ничего не произошло. Я слышала лишь свое хриплое дыхание и капающую где-то воду. Стены здесь были настолько толстыми, что поглотили мой вопль. Я была абсолютно, пугающе одна. Вытерев холодный пот со лба, я заставила себя подняться. Колени дрожали, царапина на груди горела огнем. - Иди, Аделаида, - прошептала я сама себе, и голос прозвучал чуждо и хрипло, - Иди. Я двинулась дальше. Коридор вилял, то круто забирая вверх, то спускаясь по истертым ступеням. По моим ощущениям, я миновала наше крыло и теперь находилась где-то в центральной части дворца. Воздух здесь неуловимо изменился. Исчезла мертвая затхлость и потянуло сквозняком, принесшим запахи, от которых мой желудок сжался в узел. Запах благовоний, терпкий аромат сандала и… горький запах каких-то трав, который я слишком хорошо знала. Так пахла одежда Геры после ее ночных бдений. Я замедлила шаг. Магический шар над моей ладонью замерцал и погас - я сама инстинктивно перекрыла поток силы. Впереди брезжил тусклый свет. Коридор заканчивался глухим тупиком, но одна из деревянных панелей, которыми была обшита стена, имела едва заметные щели, сквозь которые пробивалось желтоватое свечение свечей. Я подкралась ближе, стараясь даже не дышать. Осторожно, кончиками пальцев коснулась дерева - оно было теплым. Из-за стены донеслись голоса. Они были приглушенными, но акустика пустого тайного хода работала как слуховая труба. Каждое слово впечатывалось в мой мозг раскаленным клеймом. - …и ты уверяешь меня, что девчонка не доставит проблем? - Голос был властный, с характерной аристократической ленцой, и принадлежал королеве Изольде. - Ни малейших, ваше величество, - этот голос, шипящий, вкрадчивый, я бы узнала даже в преисподней. Мои ногти впились в ладони. Гера была здесь, и сидела в королевских покоях. - Она сломлена, - продолжала мачеха, и я физически ощутила ее самодовольную ухмылку, - Я пила ее силу годами, капля за каплей. Без защиты своего дракона и без папаши, она - пустая оболочка. Дайте мне пару недель, и она сама принесет вам свою кровь на блюдечке. - Меня мало волнует ее кровь, Гера, - раздался третий мужской голос, принадлежащий Валериану. От звука этого бархатного, обволакивающего баритона меня пробрал ледяной озноб. - Меня волнует ее фамилия, - продолжил принц, и я услышала тихий звон наливаемого в бокал вина. - Дом Марцел - это ключ к Северу. Как только брачный контракт будет скреплен в храме, лорд Марцел окажется у меня в кулаке. Он не поднимет мечи против мужа своей драгоценной дочери. А когда нужда в ее фамилии отпадет… забирай девчонку себе. Можешь выпотрошить ее, мне плевать. Я закрыла глаза, прислонившись лбом к пыльной стене. Меня замутило. Вот она, правда, голая и уродливая. Я для него даже не человек. Я - политический инструмент, который после использования бросят собакам, вернее, змее. - Вы слишком прагматичны, сын, - усмехнулась Изольда. Послышался шорох шелковых юбок, видимо, королева переменила позу, - Но меня занимает другое. Я смотрю на тебя, Гера… и не понимаю. - Чего же, ваше величество? - Ты сильна. Я чувствую это. Но в тебе нет ни капли благородной крови. Откуда ты вообще взялась? Валериан притащил тебя из какой-то дыры. Как девка из придорожной грязи стала той, кто смеет стоять в моих покоях и рассуждать о магии? В тайном ходе я затаила дыхание. Я всегда знала, что прошлое Геры - тайна за семью печатями. Отец никогда о нем не говорил, а сама она пресекала любые вопросы. Повисла долгая пауза. Я слышала, как потрескивают дрова в камине по ту сторону стены. - Грязь отлично закаляет, ваше величество, - голос Геры изменился. Из него исчезла льстивость, и появилась жесткая, темная гордость, - Я родилась в таверне. На самой границе Южных и Топких земель. Гиблое, гниющее место. Моя мать и старшие сестры с утра до ночи раздвигали ноги перед пьяными наемниками, чтобы заработать на кусок хлеба. Я видела свою судьбу. Из всех богатств боги дали мне только смазливое личико и отчаянное желание не сгнить в этой дыре. Послышался тихий смешок Валериана. Он явно наслаждался этим рассказом. - И ты решила продать его подороже? - брезгливо бросила Изольда. - Именно, - спокойно ответила Гера, - Однажды, в жуткую грозу, к нам постучался всадник. Богатые одежды, породистый конь и презрительный взгляд – все выдавало в нем благородное происхождение. Я сама подала ему ужин, и сама пришла в его комнату ночью. Я была молода и усердна. А он был готов к горячей ночи и способен на разговоры. ---------- Глава 23 Глава 23 Я прижалась к стене так сильно, что занозы впились в щеку. - Он рассказал мне сказку, - продолжила Гера, и в ее голосе зазвучал мрачный восторг, - О Топких землях. О том, что там, в глубине болот, прячутся ведьмы. Настоящие чернокнижницы, не знающие ни законов, ни морали. Он сказал, что за определенную плату они могут навести мор, проклясть целый род, заставить врага сойти с ума. Он смеялся, говоря, что даже спесивые Драконы облетают их болота десятой дорогой. - Бред, - отрезала Изольда, - Драконы не боятся болотной швали. Они просто не могут их выжечь, магия Топких глушит их огонь. - Возможно. Но мне было плевать на Драконов, - прошипела Гера, - Утром, когда всадник уехал, я забрала спрятанные матерью гроши, украла отцовский нож и ушла на болота. - И они тебя не сожрали? - Валериан лениво звякнул бокалом. - Почти. Я искала их месяц. Чуть не сдохла от лихорадки, но нашла. Их было семеро. Семь дряхлых старух, изгнанных со всех королевств. Они жили в покосившемся огромном доме, смердящем гнилой кровью. Я упала им в ноги и умоляла взять меня. Кем угодно, хоть рабыней. Она замолчала, словно заново переживая те дни. - Они оставили меня. Я отмывала их алтари после жертвоприношений, сдирая ногти в кровь. Стирала их смердящие тряпки. Я была тихой и покорной. Одна из них… самая старая, ее звали Мая… Я резко втянула воздух, подавившись именем Мая. - …она от скуки стала учить меня грамоте, - голос Геры стал тише, опаснее, - Показала древние фолианты, что они прятали. А потом, видя, как я надрываюсь, научила простейшим бытовым заклинаниям. Но во мне не было ни капли магической искры, ваше величество. Я была пуста. Тогда старая идиотка провела ритуал. Она отдала мне каплю своей силы, просто чтобы я быстрее чистила котлы. - И ты поняла, что силу можно просто взять, - утвердительно, с оттенком уважения, произнес Валериан. - Я не просто поняла - я нашла способ. Я стала варить Мае сонные отвары из трав, что росли за домом. Она пила их перед сном, а я приходила к ней ночью, и тянула. Понемногу. По капле, чтобы она не заметила упадка сил, списывая все на возраст. Мой резерв рос. Я начала практиковаться втайне от них. Стебелек ужаса пророс в моей груди, опутывая сердце холодными кольцами. Это было чудовищно. - А потом я поняла, что беременна, - голос Геры дрогнул, но не от раскаяния, а от застарелой злобы, - От того самого всадника. Беременность протекала тяжело. Болота высасывали из меня жизнь. Когда пришли роды, я думала, что сдохну. Боль была адской. И тогда старая Мая, сжалившись, начала вливать в меня свою магию, чтобы облегчить страдания, чтобы ребенок выжил. Она сделала паузу, и я услышала ее тяжелое, прерывистое дыхание. - Связь была установлена добровольно и канал открыт. Во время последней схватки, когда ребенок выходил из меня… я просто не закрыла его. Я потянула изо всех сил. Всю ее жизнь, всю ее магию я втянула в себя. Она иссохла на моих глазах за секунды. Превратилась в шелуху в тот самый миг, когда закричала моя дочь. - И никто не понял? - голос Изольды звучал глухо. - Они списали это на возраст и напряжение, - фыркнула Гера, - А чтобы они ничего не заподозрили, я рыдала над ее трупом и назвала свою дочь в ее честь. Маей. Меня затрясло - крупная, неудержимая дрожь била мое тело. Я закрыла рот обеими руками, чтобы не издать ни звука. Мая - имя, данное в честь убитой старухи. Памятник собственного предательства. - Я прожила там еще пять лет, - равнодушно продолжила Гера, - Они умирали одна за другой. И каждая смерть делала меня сильнее. Я выучила все их книги. К тому моменту, когда последняя ведьма поняла, что они своими руками вырастили палача, было уже поздно. Ее я убивала открыто, в честном бою. Она горела красиво. - Очаровательная история, - протянул Валериан, - Но болотная магия быстро истощается, не так ли? - Да. Она не имеет источника. Я выбралась из Топких земель, но мне нужна была подпитка. Мелкие деревенские колдуньи в землях Драконов давали лишь крохи. Я знала, что мне нужна истинная кровь. Драконья магия, и я пришла в столицу. - Где встретила меня, - закончил Валериан. - Где я встретила всадника, обрюхатившего меня в таверне, - поправила его Гера, и в ее тоне проскользнула ядовитая шпилька, - И мы заключили взаимовыгодный союз, не так ли, мой принц? Я стала вашей тенью, выполняющей грязную работу, а вы… вы дали моей дочери имя, заставив того жалкого барона жениться на мне. Жаль, что барон оказался таким расточительным и вскоре… покинул этот мир. - Не прибедняйся, Гера. Я отдал тебе лорда Марцела, - осадил ее принц, - Это была идеальная комбинация. Ты получаешь доступ к магии его первой жены через девчонку, а я получаю контроль над Северной армией. Я задохнулась. Слезы, жгучие, злые слезы хлынули из моих глаз, оставляя на пыльных щеках грязные дорожки. Моя мать. Моя бедная мама. Ее смерть при родах моего нерожденного брата… Это не было случайностью. Это Гера ослабила ее. Она проложила себе путь в наш дом, к моему ослепленному горем отцу. - Раз уж мы вспомнили о комбинациях, Валериан, - голос королевы Изольды стал резким, требовательным, разрезая мои мысли, - Зачем ты вообще поперся в Топкие земли тогда? Послышался скрип кресла. Валериан встал и, судя по звукам шагов, подошел к камину. - Потому что я не хочу ждать, пока из меня посыплется песок, чтобы надеть корону, матушка, - его голос стал жестким, лишенным всякого притворства, - Мой венценосный отец слишком цепляется за жизнь. Обычные яды, которые вы ему подливали, не действуют. В его жилах, пусть и разбавленная, течет драконья кровь. Я поехал к ведьмам за чем-то более действенным. - И они тебе его дали? - Они дали мне вытяжку из черного лотоса, - раздраженно бросил он, - Но даже это проклятое зелье лишь на короткий миг вызвало у него лихорадку. Как видите - он все еще жив. И пока он дышит, Север смотрит на него. Именно поэтому мне нужна Аделаида. Через нее я свяжу руки Марцелу. Без его армии… остальные лорды-бунтовщики не посмеют пискнуть, когда отец наконец испустит дух. - Есть еще Дейран, - слова Изольды прозвучали, как удар хлыста, - Мой дорогой племянник. Упрямый, как и его отец, Кассиан. Ты думаешь, Дракон отдаст девчонку без боя? Он считает ее своей. Я вздрогнула так сильно, что ударилась плечом о стену. Благо, звук поглотило дерево. Племянник? Дейран и Валериан - кузены. По-моему, я где-то это слышала, но не придала значение. Две ветви одной крови. Один - воплощение чести, другой - гниющее изнутри чудовище. - Дейран - проблема, - процедил Валериан. Я услышала, как он с силой поставил кубок на каминную полку, - Но он застрял на границе, а когда вернется, Аделаида уже будет моей женой перед лицом богов и людей, и я обрюхачу её. Если он посмеет открыть пасть… - Если он посмеет, - перебила его Изольда, и в ее тоне прозвучала ледяная угроза, - Я сама с ним разберусь. Родство не спасет его от эшафота, если он пойдет против короны. Я найду способ заткнуть племянника. - Ваше величество, принц, - в разговор встряла Гера, явно пытаясь сгладить напряжение, - Не стоит так волноваться. Девчонка под моим контролем. На днях мы устроим для нашей северной принцессы небольшой сюрприз во время испытаний. Я выжму из нее последние крохи самоуверенности. Она сама приползет к вам, мой принц, ища защиты от всего двора. Раздался тяжелый, размеренный стук в дверь покоев. - Войди, - бросила королева. - Ваше величество, - приглушенный голос слуги, - Подано горячее вино и фрукты, как вы приказывали. Разговор был окончен. Я слышала звон посуды, какие-то незначительные фразы о погоде. Я медленно, на негнущихся ногах начала отступать назад, во тьму коридора. Мне нужно было уйти, пока меня не стошнило прямо здесь, под их дверью. Обратный путь я проделала как в бреду. Я не зажигала свет. Я шла на ощупь, спотыкаясь о камни, не обращая внимания на паутину и писк разбегающихся крыс. В моей голове кружился чудовищный, оглушительный вихрь. Мая - дочь Валериана. Моя мать убита Герой. Король медленно умирает от яда, выпущенного стрелком. Мой брак - это просто петля на шею отца. А Дейран, мой Дейран, даже не подозревает, что его родная тетка готовит ему плаху. Я навалилась на потайную дверь в своей спальне, с силой надавила на механизм и буквально вывалилась на холодный пол, тяжело дыша. Дверь бесшумно закрылась, оставив позади мрак и смрад. Я лежала на полу, в роскошной комнате, залитой слабым лунным светом, и смотрела в потолок. Я больше не плакала. Слезы высохли, оставив после себя лишь саднящую сухость в глазах. Я вспомнила свою прошлую жизнь. Как я слепо верила Валериану. Как искала защиты у Геры. Как позволила им сломать отца. А потом они казнили и меня. Я сама, своими руками, выложила им дорогу к трону трупами своих близких. Я медленно села, обхватив руками колени. Еще несколько часов назад я думала только о побеге, хотела найти ход и сбежать к Дейрану. Я истерично, беззвучно рассмеялась. Сбежать? Куда? Чтобы они добили короля? Чтобы Гера убила отца, а Изольда вонзила кинжал в спину Дейрану? События уже изменились. Моя встреча с Дейраном, и наша Истинность уже нарушили их планы. Они думают, что я слаба. Я посмотрела на свои руки. На сбитые в кровь костяшки, на царапины от крысиных когтей. Я вытянула пальцы, и по моему желанию между ними заплясали искры. Не золотые и мягкие. А багровые, хищные, обжигающие. - Вы хотели монстра, мачеха? - прошептала я в пустую комнату, и мой голос прозвучал так же мертво и холодно, как голос самой королевы Изольды, - Тогда получайте. Я не сбегу. Я останусь на этот проклятый Отбор. Я буду улыбаться Валериану, кланяться королеве и терпеть ядовитую любовницу моего бывшего мужа, мою мачеху Геру. Теперь нужно предупредить о заговоре Дейрана и найти кто мне поможет. А когда придет время… когда они будут уверены в своей победе… со своей новой силой я обрушу на их головы такой ад, о котором не слышали даже ведьмы Топких земель. В этот раз я буду бить первой. ---------- Глава 24 Глава 24 Холод был первым, что я почувствовала, открыв глаза. Не тот свежий, бодрящий холод родного Севера, а липкий, пробирающийся под самую кожу сквозняк чужого дворца. Я резко села на кровати, сминая пальцами шелковые простыни. Дыхание со свистом вырвалось из пересохшего горла. В ушах все еще звучали обрывки ночного кошмара, слившегося с реальностью: шипящий голос Геры в потайном коридоре, ледяной тон королевы Изольды, циничный смех Валериана. Правда, ставшая мне известной была слишком тяжелой. Она давила на плечи, скручивала внутренности тугим, болезненным узлом. Я спустила босые ноги и, пошатываясь, подошла к высокому зеркалу. Оттуда на меня смотрела незнакомка. Мои рыжие волосы разметались по плечам дикой, непокорной гривой. Но страшнее всего были глаза. Мои зеленые глаза сейчас горели таким ярким, неистовым, чистым пламенем первобытной ярости, что от одного взгляда на них становилось жутко. Дракон внутри меня, разбуженный страхом и ненавистью, бился о ребра, требуя вырваться наружу, требуя сжечь этот дворец дотла прямо сейчас. Я прижалась горячим лбом к прохладному стеклу. - Нет, - прошептала я своему отражению, и голос дрогнул, - Не сейчас. Гнев - это роскошь, которую я пока не могу себе позволить. Если Гера или Валериан увидят этот огонь в моих глазах, они поймут, что я не такая уж и покорная жертва. Хотя, Гера, скорее всего, и так уже все поняла. Она вчера лгала Валериану о том, что я сломлена, и что я не доставлю проблем. Та еще не знаешь, дорогая мачеха, что я сплошная ходячая проблема. Но сейчас мне нужна идеальная, непроницаемая маска сломленной девчонки, которую они так отчаянно хотят во мне видеть. Я открыла шкатулку с косметикой, которую принесли вчера вместе с моими платьями, и щедро нанесла на щеки и лоб светлую пудру, безжалостно стирая здоровый румянец. Кожа стала болезненно-белой, почти полупрозрачной, как у трупа. Затем я взяла немного серого угля и осторожно, подушечками пальцев, втерла его в кожу под глазами. Пару штрихов, и вот из зеркала на меня смотрит уже не разгневанная женщина, а изможденная, замученная бессонницей, запуганная до смерти девушка. Раздавленная внезапным переносом Отбора, сломанная изоляцией и разлукой с отцом. Я опустила плечи, позволяя им поникнуть. Чуть сутулилась. Сжала губы так, чтобы они казались тонкими и бескровными. - Идеально, - горько усмехнулась я. Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. - Леди Аделаида, - раздался сухой голос горничной, - Время утренней прогулки, Госпожа распорядительница ждет всех в саду. Я накинула на плечи простую, неброскую шаль серого цвета и вышла в коридор. Сад королевского дворца поражал своим увядающим, холодным великолепием. Идеально подстриженные кусты, мраморные статуи богов с пустыми глазницами, фонтаны, в которых плавали опавшие желтые листья. Нас, кандидаток, вывели сюда, словно породистых лошадей в загон. Мы должны были дышать воздухом под бдительным присмотром десятка гвардейцев. Девушки сбились в стайки. Кто-то нервно хихикал, кто-то кутался в меха. Я увидела Элару Тирелл, которая испуганно жалась к стволу старого дуба. Я держалась в стороне, медленно бредя по гравийной дорожке и не поднимая глаз от земли. Моя роль требовала одиночества и тоски. И вдруг гул девичьих голосов разом стих. Воздух в саду мгновенно стал тяжелым, наэлектризованным. Запахло дорогим парфюмом, мускусом и морозной свежестью. Я не поднимала глаз, но кожей почувствовала появление Валериана. Он вышел на террасу, словно случайно решил прогуляться. Одетый в темно-синий бархатный камзол, он двигался с грацией сытого, скучающего хищника. Девушки вокруг начали торопливо приседать в глубоких реверансах, вспыхивая румянцем и опуская ресницы. Он прошел мимо Изольды Вейн, стоящей бок о бок с Маей (какая ирония, его дочь тоже принимает участие в отборе), даже не взглянув на них. Миновал еще нескольких кандидаток. Ровный и неотвратимый звук его шагов по гравию приближался ко мне. Я заставила свои руки мелко задрожать, сцепив пальцы в замок на животе. Он остановился прямо передо мной. Черные, начищенные до блеска сапоги замерли в дюйме от подола моего платья. - Леди Аделаида, - его голос, низкий, бархатный, провибрировал прямо у меня в груди. Я медленно, словно нехотя, подняла голову. Сделала неверный, шаткий реверанс, едва не оступившись. - Ваше… Ваше Высочество, - прошептала я, намеренно сделав голос хриплым. Я видела, как он прощупывает меня взглядом, ища привычную дерзость, искры неповиновения, которые так бесили его и так привлекали. Мой затравленный взгляд явно пришелся ему по душе. Уголок его рта медленно, хищно пополз вверх. - Вы выглядите утомленной, моя леди, - с издевательской мягкостью произнес Валериан. Он сделал полшага вперед, вторгаясь в мое личное пространство, - Столичный климат вам не по нраву? Или, быть может, вас что-то расстроило? Я нервно сглотнула, опустив взгляд на его грудь. - Я… я просто тоскую по дому, милорд, - мой голос дрогнул, и я мысленно поаплодировала себе за эту идеальную, жалкую интонацию, - Мой отец… он там, на границе, а я здесь, одна. Все произошло так внезапно. - Одиночество в таких роскошных стенах - это лишь иллюзия, леди Аделаида, - Не переживайте, в замок на днях прибудет ваша мачеха. Она составит вам компанию. Внезапно он поднял руку в черной кожаной перчатке и медленно, почти нежно прикоснулся к моей щеке. Мое сердце пропустило удар. Жуткая, спазматическая тошнота подкатила к самому горлу. Запах его одеколона внезапно смешался с фантомным запахом морской соли и гнилых водорослей. Я вспомнила, как эта же рука наматывала на кулак цепь моего ошейника. Меня качнуло в сторону. Колени предательски подогнулись - на этот раз не по сценарию, а от реальной, физической дурноты. Валериан мгновенно среагировал. Его рука змеей скользнула вниз и жестко перехватывая меня за талию, не дав упасть. - Осторожнее, - промурлыкал он, притягивая меня к себе так близко, что я ощутила тепло его тела, - Вы слишком слабы. Давайте отойдем в тень. Не обращая внимания на шепотки остальных девушек, он почти волоком потащил меня вглубь сада, за высокую живую изгородь из тиса, где нас никто не мог видеть. Как только мы оказались скрыты от чужих глаз, его хватка стала жестче. Он грубо прижал меня спиной к стволу старого дерева, и кора больно впилась мне между лопаток. Я тяжело дышала, прикрыв глаза, борясь с тошнотой. И вдруг его рука метнулась к моей левой руке. Пальцы Валериана вцепились в мое запястье, грубо задирая край длинного рукава серого платья. Там, на моей бледной коже, серебристым, застывшим шрамом алела вязь. Метка Истинной Пары. Я судорожно выдохнула, попытавшись вырвать руку, но он держал намертво. Валериан смотрел на нее несколько долгих, оглушительно тихих секунд. Я не дышала. Увидит ли он магию? Поймет ли, что это значит? А затем он рассмеялся своим сухим, презрительным смешком, от которого у меня мороз пробежал по коже. - Красивая безделушка, - процедил он, с брезгливым интересом проводя большим пальцем по серебристым линиям, - Драконы такие сентиментальные варвары. Клеймят своих женщин, как скот. Я вскинула на него глаза, не в силах скрыть шок. Валериан продолжил. - Истинная Пара. Древние, покрытые пылью сказки для наивных девиц и дикарей с Севера. Неужели ты действительно думала, что этот жалкий узор на коже что-то для меня значит? Его пальцы внезапно стали ледяными. Я почувствовала, как от его руки исходит чужеродная, колючая, как битое стекло, магия. Она впилась в мое запястье, пытаясь проникнуть под кожу, пытаясь заморозить, парализовать мою метку. - Бедная, сломанная птичка, - прошептал Валериан, склоняясь к моему уху. Его горячее дыхание обожгло мне кожу, - Никто не придет тебе на помощь. Привыкай к этой мысли. Я инстинктивно внутренне сжалась. Мой дракон взрычал, готовый ответить огнем, готовый испепелить его руку. Но я мысленно ударила по тормозам и промолчала, играя роль до конца. Пусть он думает, что он сильнее. Я втянула свою силу глубоко в себя, выстраивая глухой, мертвый щит. Я позволила ледяной магии Валериана окутать мое запястье, позволила метке потускнеть, померкнуть под его прикосновением, не оказывая ни малейшего сопротивления. Валериан торжествующе улыбнулся. Его слабая, паразитическая магия, которую он, вероятно, тоже черпал из темных источников или от Геры, не встретила отпора. Он не почувствовал моего дракона. Он поверил, что моя сила - лишь миф, что я действительно пуста и сломлена. - Королевский указ, моя дорогая, имеет куда большую силу, чем древние сказки, - прошептал он, отпуская мою руку и брезгливо вытирая пальцы о свой камзол, словно испачкался, - Ни один дракон не нарушит закон Короны. Они все - лишь цепные псы на моей службе. Твой истинный дракон умоется кровью, но склонит голову, когда я назову тебя своей невестой на Отборе. Он сделал шаг назад, восстанавливая идеальную осанку принца. - Ты принадлежишь Короне, Аделаида. Смирись с этим, и, возможно, твое пребывание здесь не будет таким болезненным. Он развернулся и ушел, даже не оглянувшись, абсолютно уверенный в своей непогрешимости. Я осталась стоять, прислонившись к дереву. Как только его шаги стихли за живой изгородью, я сползла по стволу вниз, упершись руками в холодную землю. Меня трясло, но не от страха, а от безумного, адреналинового смеха, который клокотал в горле. Его гордыня была настолько колоссальной, что делала его слепым. Он не почувствовал мою магию. Он поверил Гере, которая убедила его, что истощила меня. Он сам вручил мне в руки самое страшное оружие - недооценку противника. Я вытерла испарину со лба, тяжело дыша, и медленно поднялась на ноги. Нужно было привести себя в порядок и вернуться к остальным, пока мое отсутствие не вызвало вопросов. Выйдя из-за изгороди в более тихую часть сада, я направилась к дальней скамье, скрытой под сенью плакучих ив. Я хотела посидеть там пару минут, успокоить дыхание. Но скамья оказалась занята. Там, кутаясь в неприметный серый плащ, сидела леди Бриенна Тарли из Южных земель. Та самая тихая, незаметная девушка, которую Изольда притащила на Отбор словно вазу для интерьера. Бриенна не пыталась привлечь внимание принца. Она всем своим видом показывала, что он ей не интересен. Она сидела, низко склонив голову, и читала небольшую книгу в потертом кожаном переплете. Я хотела было пройти мимо, но что-то заставило меня остановиться. Воздух вокруг Бриенны был… другим. Моя магия, все еще взбудораженная прикосновением Валериана, слегка резонировала. Я прищурилась, позволяя своему драконьему зрению на долю секунды выйти на первый план. Мир моргнул. Страницы книги, которую читала Бриенна, не были покрыты обычным текстом. В моем магическом зрении они пылали тусклым, синеватым светом. Края страниц были исписаны крошечными, плотными защитными рунами. Это был не дамский роман, а нечто другое. А Бриенна, сидевшая так тихо и покорно, излучала слабую, но очень стабильную, дисциплинированную магическую ауру. В этом террариуме, где каждый сам за себя, мне отчаянно нужен был кто-то, кто знает правила игры лучше меня. И Бриенна, скрывающая свою силу под носом у Геры и Изольды, была идеальным кандидатом. Это был колоссальный риск, но я больше не могла играть в одиночку. Я сделала глубокий вдох, сбросила с лица остатки маски запуганной жертвы и подошла к скамье. Шуршание моих юбок по гравию заставило Бриенну вздрогнуть. Она быстро захлопнула книгу, пряча ее под складками плаща, и подняла на меня испуганный, совершенно обычный взгляд серой мышки. - Леди Аделаида, - тихо пролепетала она, пытаясь встать. - Сидите, - ровно сказала я, опускаясь на холодный камень рядом с ней. Бриенна напряглась. Я чувствовала, как она подобралась, готовая в любой момент сорваться с места. Между нами повисла густая, тяжелая тишина. - Интересная книга, - небрежно произнесла я, словно рассуждая о погоде. Мой голос был тихим, чтобы его не услышал никто, кроме нее, - От нее так смердит магией, словно она написана кровью ведьм. Бриенна дернулась так сильно, словно я ударила ее ножом под ребра. Книга выскользнула из ее рук, но она даже не попыталась ее поднять. Она резко повернула ко мне голову. Вся ее серость, вся ее напускная робость слетели в одно мгновение. Ее глаза сузились, превращаясь в две ледяные, острые щели. Она смотрела на меня долгим, цепким, препарирующим взглядом. Тишина между нами звенела, натянутая до предела. А затем губы Бриенны едва заметно дрогнули. - Ваш вид сегодня безупречен, леди Марцел, - прошептала она, - Принц купился. Кстатии, я видела, как вы отбили ментальный удар. А еще, от вашего запястья пахнет паленым драконьим золотом. Она наклонилась ко мне, так близко, что наши плечи соприкоснулись, и выдохнула мне прямо в ухо: - Значит, драконья кровь у тебя всё-таки проснулась. ---------- Глава 25 Глава 25 - Значит, драконья кровь у тебя все-таки проснулась. Бриенна почти не шевельнула губами, произнесла эти слова так тихо, что шорох желтых листьев под ветром мог бы их заглушить, но я услышала. И в ту же секунду все внутри сжалось. - Вы выбрали странный способ начать знакомство, - произнесла я ровно. Бриенна не ответила сразу. Ее тонкие пальцы все еще лежали поверх закрытой книги, которую она таки спрятала под складками серого плаща. Ноготь большого пальца медленно водил по краю кожаной обложки. Под ее ладонью на темной коже книги тускло мерцала тонкая, почти невидимая линия рунического знака Защитной печати. Один неверный жест - и книга, вероятно, вспыхнет, или ударит того, кто попытается ее забрать. Я чуть склонила голову. - Откуда вы знаете, что именно проснулось во мне? Бриенна наконец повернулась ко мне. Без испуганной суетливости, которую изображала в гостиной. Ее глаза оказались не серыми, а серебристыми. Такими бывают зимние озера - сверху спокойные, а под тонкой коркой льда темная глубина. - Оттуда же, откуда вы знаете, что моя книга - не сборник молитв, - тихо ответила она. Я почувствовала, как уголок моих губ дрогнул. Она была смелее, чем казалась. - Вы не ответили. - А вы не спросили прямо. - Хорошо, - Я медленно повернулась к ней всем корпусом, - Откуда вы знаете о том, что драконья кровь проснулась? Бриенна едва заметно вздохнула, но я уловила, как напряглись ее плечи. - Я не знаю о вас всего, леди Марцел. Не знаю, что случилось до вашего приезда, не знаю, почему от вас пахнет огнем и старой смертью. Не знаю, почему принц Валериан только что пытался подавить вашу связь с… кем-то. Она сделала паузу. - Но я видела, как он коснулся вашего запястья. Видела, как метка погасла, и видела, что вы не поддались. - Вы следили за мной? - Я сидела в саду. - Это не ответ. Бриенна нервно провела языком по пересохшим губам. - Нет, не следила. Но я всегда слежу за магией вокруг себя. Иначе долго не проживу. Это прозвучало слишком просто. Она не пыталась произвести на меня впечатление. Оттого я поверила ей чуть больше, чем хотела. Я медленно подняла ладонь. Магия отозвалась сразу. Под кожей пробежало знакомое голодное и послушное тепло. Мне стоило лишь захотеть, и воздух между нами может стать плотным и тяжелым. Я могла бы выбить книгу из ее рук, если бы мне это было нужно. Но Бриенна тоже это почувствовала, и ее пальцы сильнее легли на руну. Мы сидели рядом, плечом к плечу, две девушки в спокойном осеннем саду, и обе понимали, что если одна применит силу, то вторая сможет ответить. - Если бы я хотела вас выдать, - первой заговорила Бриенна, - Я уже пошла бы к распорядительнице, или к королеве. Вы ведь понимаете, что за такую новость мне пообещали бы многое. - Например? - Место среди фавориток принца, защиту для моего дома или деньги. Может быть, даже позволили бы уйти с Отбора с приличным приданым и без позора. - Но вы не пошли. Почему? Бриенна опустила взгляд на свои руки. - Потому что я не хочу быть обязанной людям, которые смотрят на магию как на мясо, которое можно разделать и продать. От этой фразы по моим рукам пробежали мурашки. Перед внутренним взглядом вспыхнул образ лениво откидывающегося в кресле у камина Валериана, и его слова, обращенные к Гере «Можешь выпотрошить ее, мне плевать». Я нервно сглотнула. - И вы решили, что я не такая? Бриенна посмотрела на меня прямо. - Я решила, что вы опасны, но это не одно и то же. Что ж, это был честный ответ. Я медленно выдохнула и холодный воздух царапнул горло. - Тогда скажите мне, леди Тарли. Что именно вы увидели? Она чуть повернула к себе закрытую книгу, словно собиралась с мыслями. - Я увидела древнюю связь, а не просто брачную печать. Не договор, не родовую клятву, не магическую привязку, которую можно наложить ритуалом. Такие вещи имеют узлы. Их можно разорвать, переписать или испортить. А вашу нельзя. Ее голос стал тише. - У вашей метки нет внешнего источника. Она не питается алтарем, кровью жреца или предметом. Она живая. Я видела, как она спряталась от прикосновения Валериана. Не погасла и не исчезла, она просто ушла глубже. Я посмотрела на свое запястье. Под тканью рукава еще чувствовался холод пальцев Валериана, и след от его грязной и липкой магии. И под ним едва уловимый жар, от которого сердце болезненно сжалось. Дейран. Где он сейчас? Почувствовал ли, что Валериан пытался коснуться нашей связи? Я стиснула зубы. - Значит, вы считаете, что принц не смог бы ее уничтожить? Бриенна подняла брови. - Уничтожить? Нет, что вы! Но он использовал магию, я это почувствовала. - Какую? Она помолчала. Потом осторожно почти ласково и не касаясь провела указательным пальцем над страницей книги. Тусклая синяя руна на обложке мигнула. - Магия принца холодная, - сказала Бриенна, - Она напоминает изморозь на стекле - красивая издалека, но стоит дотронуться, и ты понимаешь, что это всего лишь тонкий ледяной слой. - Не слишком лестное описание для наследника престола. - Я не пытаюсь быть лестной. На этот раз Бриенна почти улыбнулась уголками губ, но улыбка исчезла быстро. - В его магии нет корня, леди Марцел, и нет глубины. Она не растет из него самого. Ему ее дали. Она работает на подавление, и заставляет человека чувствовать себя меньше и слабее. Эта магия может спутать мысли, вызвать страх или подавить чужую волю. Я вспомнила, как ледяные пальцы Валериана сжали мое запястье. Как на миг захотелось поверить, что Дейран далеко, что никто не придет, что сопротивление бессмысленно. Именно это он и пытался сделать. - Но древнюю связь эта магия разрушить не может, - продолжила Бриенна, - Она не для этого создана. Принц может накрыть ее, или заглушить на время, создать видимость, будто ничего нет, но ваша метка защищает сама себя. - Он уверен, что ему удалось ее подавить. - Пусть остается уверен. Мой взгляд снова встретился с ее взглядом. - Вы хорошо понимаете придворные правила для девушки, которая якобы ничего не умеет. Бриенна отвернулась к фонтану. - В моем доме учат не только читать старые тексты. - Расскажите о своем доме. - Зачем? - Потому что я не собираюсь заключать сделок с человеком, о котором знаю лишь то, что он умеет прятать руны под книгами. Она замерла. Я ждала. Бриенна могла бы уйти или сказать, что это не мое дело, но вместо этого она тихо произнесла: - Дом Тарли когда-то служил хранителем королевских архивов. Я нахмурилась. - Я думала, ваш отец управляет Южными землями. - Сейчас - да. А раньше мои предки были теми, кто расшифровывал древние договоры, утверждал магические клятвы, ставил печати на границах, составлял и хранил завещания старых династий. Мои предки были великими магами, но они знали, как устроена магия. В ее голосе прозвучала странная горечь. - А потом начались гонения. После Раскола многие решили, что любое знание опасно. Особенно если оно старше нынешней короны. Наши библиотеки закрыли. Часть книг отобрали, а часть сожгли. Остальное семья спрятала. - И вы умеете читать эти тексты? - Немного. Отец начал учить меня, когда понял, что у меня есть чувствительность к рунам. Я вижу, где заклинание лжет, чувствую, когда печать повреждена. Иногда могу скрыть магический след или поставить защиту. Она чуть подняла ладонь. - Но я не воин, леди Марцел. Я не могу ударить, как вы, не смогу остановить сильную ведьму. Если я попытаюсь использовать слишком много силы, у меня начнется лихорадка. А потом я просто не смогу встать. Я смотрела на нее внимательно. Она не была сильной в привычном смысле, но она знала свои границы, и это делало ее опаснее многих. - Вы знаете мою мачеху, Геру? - спросила я. - Нет, но я ее встречала раньше в столице. От вашей мачехи пахнет не одной магией. Понимаете, у каждого мага есть свой след - своя основа. Это как голос, который невозможно спутать с другим. Вот у вас это огонь, но не обычный - в нем примешаны тепло, металл и запах леса после грозы. Она замолчала, как будто собиралась с мыслями. - А ее магия похожа на одежду, сшитую из чужих лоскутов, - наконец сказала она, - Слишком много чужих голосов. В ней смешались старость и следы женщин, которых я никогда не видела, но чувствую так ясно, что мне становится плохо. Она носит в себе чужую силу. Много чужой силы. Я вдруг отчетливо увидела Геру в темном коридоре в доме в Топких землях. Молодую, и красивую, улыбающуюся над чашкой с сонным отваром. Увидела сухое тело старой ведьмы и новорожденную Маю, плачущую в ту минуту, когда умерла ее тезка. - И она здесь, - продолжила Бриенна. - Вы ее чувствовали? - Вчера ночью, в коридоре неподалеку от королевского крыла, я почувствовала очень слабый след. Будто кто-то намеренно скрывает ауру. Но скрыться полностью невозможно, если внутри тебя столько… шума. Я с трудом удержала дыхание ровным. - Что вы хотите от меня? - спросила я, - Раз вы меня не выдали… Бриенна слегка нахмурилась. Она закрыла книгу плотнее, словно разговор теперь стал официальным. - Я не хочу становиться женой Валериана. Я едва не усмехнулась. - Какая редкая мысль среди кандидаток. ---------- Глава 26 Глава 26 Бриенна сглотнула. Ее взгляд на мгновение метнулся туда, где между кустами мелькали яркие платья других девушек. - Меня отправили сюда не потому, что я красива, и не потому, что моя семья мечтает породниться с короной. Отец не хотел меня отправлять. Он спорил и писал прошения. Просил оставить меня в Тарли. Но ему ответила, что это личное приглашение короля. Она горько улыбнулась. - От личных приглашений короля не отказываются, как вы понимаете. - Зачем вы нужны им? - В наших архивах все еще хранятся старые договоры и родословные. Записи о магии, которая существовала до нынешней династии. О драконьих линиях тоже. Я повернула голову медленно. - О драконьих линиях? - Если я стану приближенной Валериана, - продолжила она после паузы, - Если меня выберут хотя бы в число финалисток, двор получит возможность требовать от моего отца доступ к хранилищам. Он не хочет жениться на мне, леди Марцел, но ему нужен доступ в архивы. - А если Валериан выберет вас? Бриенна побледнела. - Тогда мой дом перестанет принадлежать себе. А я… - она резко отвернулась, - Я не знаю, что будет со мной, но я видела, как он смотрит на девушек. Он смотрит не как заинтересованный мужчина, а как человек, который выбирает, что ему купить. Она посмотрела на меня и тихо добавила: - Но на вас он смотрит хуже. Я вижу, что вы его цель! Я промолчала. - Итак, - сказала я после паузы, - Вы хотите уйти с Отбора. - Не просто уйти. Если я попрошу об этом, то мой дом обвинят в оскорблении короны. Если я заболею, меня могут оставить здесь под надзором. Если проиграю в испытании - королева скажет, что я недостаточно достойна и потребует архивы как компенсацию за «потраченное время». - Тогда вам нужно выбыть так, чтобы это выглядело не как отказ и не как поражение. - Именно. Я помогу скрывать вашу магию и научу читать печати. Помогу понять, где ваша мачеха ставит ловушки. Я знаю, как выглядят старые защитные контуры в дворцовых стенах. Возможно, смогу помочь вам найти то, что у вас отняли. Последние слова она произнесла тише. Мой пульс ускорился. - А взамен? - Когда придет время, вы поможете мне уйти. Не обязательно из дворца, хотя бы из Отбора, и без позора для семьи. Я смотрела на нее долго. Могла ли она лгать? Да! Могла ли быть подставлена Изольдой? Да. Могла ли Гера специально привести ее ко мне, чтобы проверить? Возможно. Но если Бриенна была ловушкой, она была слишком правдоподобной. А главное, я чувствовала, что ее страх настоящий, сдержанный и загнанный внутрь. Это страх человека, который давно понял, что его жизнь пытаются обменять на бумаги. Я медленно протянула руку. - Я не обещаю спасти тебя, - сказала я, - И я не знаю, смогу ли вывести вас из этой игры. Я не буду давать вам красивые клятвы, которые не смогу выполнить. Но обещаю, что не буду использовать вас как расходный материал. Бриенна на секунду закрыла глаза. Ее лицо изменилось – с него исчезла настороженность, и осталась только усталость, которую она слишком долго прятала. - Этого достаточно, - прошептала она. Она кивнула. Потом осторожно вытянула руку из-под плаща. На ее ладони лежал маленький кусочек темного воска, размером с ноготь. В него была вдавлена тонкая серебряная нить. - Возьмите. Это защитная печать. Она слабая и она не остановит ведьму, если та ударит в полную силу. Но предупредит вас, если кто-то попытается войти в ваши покои с магией. Или если на двери появится следящее заклинание. - И вы отдаете одну почти незнакомой девушке? - Девушке с драконьей кровью, которую только что пытался подавить будущий король, - сухо ответила Бриенна, - Это, знаете ли, несколько меняет расчеты. Я взяла печать. Воск оказался холодным. Но стоило ему коснуться моей кожи, как серебряная нить чуть дрогнула, словно узнала меня. - Интересно. Ваша кровь реагирует даже на обычную защитную магию. Это… редкость. Я сжала печать в ладони. Мы сидели молча еще несколько секунд. Впервые за долгое время мне не было так одиноко. Я уже собиралась подняться, когда вспомнила самое важное. Сердце снова сжалось. - Бриенна, Вы сегодня утром были в королевской библиотеке? Ее брови слегка поднялись. - Была. Нас водили туда после собрания. Леди Элеонора хотела проверить, умеем ли мы отличить хроники Аэлиона от сборника любовных баллад. - И как? Успешно прошли проверку? - Леди Изольда Вейн заявила, что ее интересуют только книги о королевах. Элара чуть не расплакалась, потому что перепутала годы правления Матеуша и его деда. Мая спросила, почему в библиотеке нет модных журналов из Южных Островов. Я прикрыла глаза на мгновение. - Понятно. А вы ничего необычного там не видели? Бриенна посмотрела на меня внимательнее. - Что именно? - Небольшую потертую темно-синюю книгу. На обложке - серебряный дракон, свернувшийся кольцом. Лицо Бриенны изменилось. Сначала она просто замерла, потом медленно опустила взгляд на свою книгу. - Это ваша книга? - Она принадлежала моей матери. - Я видела ее в архивной части библиотеки. Я почувствовала оттуда очень сильную Родовую печать, такую сильную, что у меня в висках зазвенело. Когда мы проходили мимо, один архивный служитель нес ее в руках. Он выглядел так, будто боится даже дышать рядом с ней. У меня перед глазами вспыхнул образ дневника. Темно-синяя кожа, серебряный дракон. Тепло, которое разливалось по пальцам. Голос матери, оставленный в строках. - А сейчас? - спросила я, и мой голос предательски сорвался, - Где она сейчас? Бриенна медленно покачала головой. - В библиотеке ее уже нет. После урока я задержалась, сказала распорядительнице, что мне нужно найти книгу о древних печатях. Она не поверила, но отпустила меня к полкам. Я видела, как архивный служитель вынес ваш дневник. А потом в библиотеку пришла женщина. Я перестала дышать. - Она была в плотной темной вуали. Лицо я не увидела. На ней был тяжелый плащ, хотя в библиотеке тепло. Она не разговаривала с архивариусом. Просто протянула руку, и он отдал ей книгу. Затем, она пошла в сторону закрытого королевского крыла. Там, куда не пускают даже распорядительницу. Бриенна медлила. - Женщина хромала и опиралась на серебряную трость. Мамин дневник - единственная вещь, которая могла помочь мне понять, как использовать свою силу. Во мне поднималось пламя. Настолько яростное, что на мгновение захотелось вернуться в тайный ход, ворваться в королевское крыло, выбить любую дверь, которая встанет на пути, и сжечь все до основания. Но я медленно вдохнула, и заставила огонь свернуться внутри тугим, горячим узлом. Ветер сорвал с дерева сухой лист. Он упал прямо к моим ногам, красновато-желтый, похожий на обгоревшее письмо. Я раздавила его каблуком. Пусть Гера листает дневник моей матери, уверенная, что получила преимущество, но она не знает главного - я уже прочла достаточно, чтобы начать. Сначала выясню, как далеко Гера успела зайти, а потом заберу то, что принадлежит мне. ---------- Глава 27 Глава 27 Едва мы с Бриенной переступили порог моих покоев, как я быстро, и бесшумно закрыла за нами тяжелую дубовую дверь. Сердце колотилось где-то в самом горле, отдаваясь гулким стуком в барабанных перепонках. Адреналин, бурливший в крови после встречи с Валерианом в саду и разговора с Бриеной о дневнике, требовал выхода. Я резко выдохнула, отрываясь от двери. - Мне нужно туда, - бросила я, направляясь прямиком к стене, задрапированной тяжелым гобеленом, - Прямо сейчас. Я должна найти комнаты Геры. Должна увидеть, где она прячет дневник. Мои пальцы уже потянулись к краю плотной ткани, готовые откинуть ее и нащупать стык каменных плит, скрывающий потайную дверь. Я действовала на чистом инстинкте, подгоняемая обжигающей яростью и страхом упустить время. - Стой! Резкий, сдавленный шепот Бриенны хлестнул меня по нервам. Ее холодная и цепкая рука, впилась в мое запястье мертвой хваткой, отдергивая меня от стены. - Ты с ума сошла?! - зашипела я, пытаясь вырвать руку, но Бриенна держала меня мертвой хваткой. - Смотри, - едва слышно выдохнула она, кивнув на щель между стеной и гобеленом, - Только не касайся. Я замерла, с трудом усмиряя сбившееся дыхание. Мое драконье зрение, уже взбудораженное злостью, мгновенно сфокусировалось, и я прищурилась, вглядываясь в полумрак. Там, на внутренней стороне деревянной панели, скрывающей механизм, была натянута магическая нить. Она слабо, мерзко вибрировала, словно живая вена. От нее исходил тошнотворный, липкий запах гнилой воды. - Сигнальная магическая печать, - прошептала Бриенна, отпуская мою руку. Она отступила на полшага, брезгливо вытирая ладони о юбку, - Очень тонкая работа. Холодный пот мгновенно проступил между лопаток, заставив ткань платья прилипнуть к спине. - Кто-то заметил, что проходом недавно пользовались, - кивнула Бриенна, не сводя глаз с вибрирующей черной нити, - Сквозняк и сдвинутая пыль… ведьмы на такие вещи реагируют острее сторожевых псов, но она не знает, кто именно проник внутрь. - А если бы я открыла дверь? - Нить бы бесшумно порвалась, - голос Бриенны дрогнул, - Следующий человек, который коснется панели, вберет эту магию в себя. Она оставит на твоей коже несмываемый магический отпечаток. Ты бы выдала себя с головой. Меня замутило. Бездна только что разверзлась прямо у моих ног, и я балансировала на самом ее краю, чудом не рухнув вниз. - Сними ее, - жестко сказала я, - Сожги, разорви, сделай что-нибудь. - Нет! - Бриенна вскинула руки, - Исчезновение нити тут же ударит ей по нервам. Кто-то, обладающий силой, поймет, что в замке есть кто-то, кто видит ее ловушки. Это поднимет тревогу, Аделаида. Мы не можем ее уничтожить. - И что ты предлагаешь? Нам нужен этот ход! Бриенна прикусила нижнюю губу, напряженно раздумывая. Ее серебристые глаза сузились. - Я могу… усыпить того, кто наложил магию, - наконец неуверенно произнесла она, - Наложить контур тишины. Магия в нити замрет, перестанет пульсировать. Мы сможем открыть дверь, не порвав ее. Но предупреждаю: это сработает только один раз, и продержится недолго. Потом печать восстановится. - Сделай это, - я сглотнула горькую слюну, - Но не сейчас. Сейчас у нас есть проблема посерьезнее. Я отвернулась от стены и начала мерить комнату шагами. Шелк юбок раздражающе шуршал, путаясь в ногах. Ждать больше было нельзя. Пазл сложился в моей голове, образуя страшную, залитую кровью картину. Нападение диких племен на границе не было случайностью. Скорее всего, это был отвлекающий маневр. Блестяще разыгранный спектакль, щедро оплаченный золотом короны, чтобы выманить моего отца и Дейрана. Валериан и Изольда собираются убить короля. Гера уже здесь, во дворце, плетет свои сети и контролирует каждый вздох. Валериан знает о моей метке, пусть и считает ее жалкой сказкой. А мой отец… боги, мой отец сейчас там, на севере, бьется с наемниками, даже не подозревая, что удар может прийти в спину, и что его собственная жена продала его. - Мне нужно связаться с Дейраном, - я резко остановилась, повернувшись к Бриенне. Девушка побледнела так, что веснушки на ее носу стали похожи на брызги грязи. - Ты с ума сошла? - выдохнула она, делая шаг назад, - Он на севере! Это сотни миль! Прямая ментальная связь на такое расстояние без алтаря или артефакта-накопителя… - Я должна, Бриенна. Он обязан знать, что заварушка на границе - это ловушка. Если Валериан убьет короля в ближайшие дни, завтра мой отец и Дейран будут объявлены государственными изменниками. Я не позволю этому случиться. - Связь убьет тебя! - Бриенна в отчаянии всплеснула руками, - Драконья кровь сильна, но твое тело не выдержит такого потока! - Выдержит, - Я шагнула к ней, заглядывая в испуганные серые глаза, - Ты знаешь способ. Я вижу это по твоему лицу, что знаешь. Она нервно сглотнула. Закусила губу так сильно, что на ней выступила капелька крови. - Есть старая руна, - сдалась, наконец, она, и ее голос задрожал, - Руна усиления родственной связи. Она работает через кровь. Я могу начертить контур и открыть дверь. Но… пройти через нее должна ты сама. И я не знаю, Аделаида, честно не знаю, что от тебя останется, если тот, кого ты зовешь, находится слишком далеко. Тебя может просто разорвать на части в пустоте. - Рисуй, - ледяным тоном скомандовала я. Бриенна подошла к камину и выгребла остывшую серую золу в подол своего плаща. Затем достала из кармана маленький кожаный мешочек с солью - видимо, всегда носила его с собой для защиты. Отодвинув тяжелый ковер в центре комнаты, она опустилась на колени прямо на голый, холодный камень. Быстрыми, выверенными движениями она начала сыпать соль пополам с золой, вычерчивая сложный, угловатый узор. Символы переплетались, замыкаясь в идеальный круг. - Нужна твоя кровь, - хрипло потребовала она, не поднимая головы. Я вытащила из прически тонкую серебряную шпильку. Не задумываясь ни на секунду, с силой полоснула острым концом по ладони. Алая, густая кровь брызнула из линии пореза. Я шагнула в центр круга и сжала кулак. Капли моей крови падали прямо на серую золу. Едва они касались рун, зола вспыхивала тусклым, багровым светом, словно тлеющие угли. Воздух в комнате мгновенно потяжелел, приобретая привкус железа и электричества. - Садись, - скомандовала Бриенна, отступая за пределы круга. По ее лицу градом катился пот, - Закрой глаза и сконцентрируйся на метке. Не думай ни о чем другом, и ищи в темноте своего дракона. Я опустилась на колени и закрыла глаза. Я потянулась к левому запястью, туда, где под кожей спала моя вязь. Я заставила себя обо всем забыть и сфокусировала всю свою волю, в одном-единственном человеке. Метка на запястье внезапно отозвалась. Сначала легким, болезненным покалыванием, а затем… вспыхнула. Жар прошил руку до самого плеча, вонзился в грудь. Пространство вокруг меня с оглушительным, беззвучным треском разорвалось. Меня вышвырнуло в пустоту. Это не было похоже на обычный мысленный разговор, который я себе представляла. Мои легкие обожгло. Лицо обдало ледяным, режущим ветром, который нес с собой крупу жесткого снега. В уши ворвалась какофония звуков, от которой я едва не оглохла. Хриплые, отчаянные крики раненых мужчин. Истошное, полное боли ржание лошадей. Оглушительный, ритмичный лязг стали о сталь, влажный хруст прорубаемой плоти. А затем на меня обрушилась чужая ярость. Она не принадлежала мне. Она сжигала меня изнутри, заставляя задыхаться. В левом плече внезапно вспыхнула дикая, пульсирующая боль - словно кто-то глубоко вогнал под ключицу зазубренный клинок. Я инстинктивно вскрикнула в своей реальности, схватившись за целое плечо. Аделаида?! Голос разорвал хаос в моей голове. Это был мысленный рык, полный такой абсолютной паники, что у меня перехватило дыхание. Где ты?! - его сознание буквально вцепилось в мое, сминая, подавляя своей мощью, - Ты ранена?! Откуда кровь?! Он был там, на поле боя, после тяжелой сечи. Я чувствовала его сбившееся, тяжелое дыхание, вкус медной крови на его губах, дикий адреналин, все еще курсирующий по его венам. И его всепоглощающий ужас за меня. Дейран… - я попыталась сформировать слова, но они рассыпались. Расстояние давило, ломало мысли, причиняя физическую боль, от которой темнело в глазах. Говорить было невозможно. Я собрала остатки воли в кулак и начала транслировать ему образы. Короткие, хлесткие, как удары плети. Сначала золоченые решетки на окнах дворца я за ними. Затем образ умирающего короля Матеуша. Образ Изольды и Геры, их сближенные головы, и заговор, еще, образ Валериана, и его пальцы, сжимающие мое запястье, его смех, и обрывки разговора… …мой венценосный отец слишком цепляется за жизнь. Обычные яды, которые вы ему подливали, не действуют. В его жилах, пусть и разбавленная, течет драконья кровь. Я поехал к ведьмам за чем-то более действенным. ….именно поэтому мне нужна Аделаида. Через нее я свяжу руки Марцелу. Без его армии… остальные лорды-бунтовщики не посмеют пискнуть, когда отец наконец испустит дух. ….Дейран – проблема. Но он застрял на границе, а когда вернется, Аделаида уже будет моей женой перед лицом богов и людей,и я обрюхачу её. Если он посмеет открыть пасть… ….если он посмеет, - я сама с ним разберусь. Родство не спасет его от эшафота, если он пойдет против короны. Я найду способ заткнуть племянника. Я выливала эти картинки в его разум, задыхаясь от боли, чувствуя, как из носа в реальности потекло что-то теплое и липкое. На том конце связи повисла мертвая, звенящая секунда тишины. Он принимал и осмысливал информацию. Его мысль ударила четко, прогоняя мой главный страх. - Марцел жив, но слегка ранен. Мы разбили их основную часть наемников. Нашли сундуки с королевским золотом. Он тяжело, с присвистом втянул воздух (я почувствовала это так ясно, словно он стоял позади меня). - Этот ублюдок решил убрать нас чужими руками, - рык Дейрана завибрировал в моих костях, - Если можешь - беги. - Что? - я опешила. - Ты нашла тайный ход. Уходи через него, - его голос не терпел возражений. Это был тон альфы, спасающего свое, - Скройся в городе. Мои люди в столице найдут тебя через время. Я не позволю тебе оставаться в одной клетке с этим выводком. Боль в голове стала невыносимой, но я упрямо, зло стиснула зубы. - Я не побегу! - бросила я в ответ, вкладывая в мысль всю свою непреклонность. - Аделаида! Не смей со мной спорить! - Его ментальная хватка стала жестче, почти причиняя боль. - Если я убегу сейчас, - я сопротивлялась его давлению, выстраивая свой собственный щит, - Они убьют короля этой же ночью! А завтра утром объявят отца и тебя в государственной измене! Скажут, что северные легионы бросили границу и идут на столицу поднимать бунт! Я не позволю Валериану надеть корону! - Это не твоя война! - взревел он в моем сознании. - Это моя война! - я кричала в ответ, и по моим щекам в реальности текли горячие слезы, - Услышь меня! Я не могу этого допустить! Наши воли столкнулись. Лед и пламя, Белый Северный дракон и Огненный дракон. Это было физически больно, это разрывало меня на части, но я не отступила ни на миллиметр. Я чувствовала его колоссальное сопротивление, его желание просто прийти, схватить меня за шкирку и утащить в безопасное место. И его медленное, тяжелое, скрипящее осознание того, что я права. -Черт бы тебя побрал, Аделаида, - его мысль прозвучала как хриплый стон человека, сдающегося перед неизбежным. В ней мешались дикая, собственническая злоба и такое пронзительное, обжигающее восхищение, что мое сердце сделало сальто. Он уступал. - Хорошо, - глухо произнес Дейран. Расстояние начало брать свое, его ментальный голос начал искажаться помехами, - Следи за ними… Его присутствие внезапно стало таким плотным, словно он прижался лбом к моему лбу. - Если с тебя упадет хоть один волос, я сожгу весь их род, этот замок, этот город и всю эту землю! Связь начала рваться. Воздух вокруг меня взорвался тысячей осколков. Бриенна, где-то на периферии сознания, кричала от напряжения, не в силах больше держать контур. - Аделаида! - голос Дейрана прорвался сквозь нарастающий гул в последний раз, спеша передать самое главное, последнюю деталь. В моем сознании яркой вспышкой возникло изображение королевского указа, зачитываемого глашатаем. И мысль Дейрана, холодная, как сталь палача: - Матеуш не подписывал приказ о переносе Отбора и вашем вывозе. После ранения он так и не пришел в сознание. Связь оборвалась. Меня швырнуло вперед. Я рухнула лицом прямо в кровавую золу, тяжело, со свистом хватая ртом воздух. Тело сотрясала неконтролируемая, крупная дрожь. Кровь, капающая из носа, заливала губы и подбородок, капая на ковер. В голове стоял непрерывный, мучительный звон. Я попыталась открыть глаза, чтобы найти Бриенну, и замерла - мир вокруг меня был серым, и абсолютно, пугающе плоским. Магическое зрение, которое последние месяцы позволяло мне видеть потоки силы, руны и чужие ауры, исчезло без следа. Я больше не чувствовала вибрации защитной нити в стене. Я не чувствовала слабой ауры Бриенны, которая без сил осела у камина, прижимая руки к груди. Мой источник был пуст. Иссушен до самого дна этим колоссальным броском сознания через сотни миль. Сейчас я стала абсолютно слепой и беззащитной перед магией, я стала обычной, слабой смертной. Король был еще жив, но Валериан уже фактически присвоил себе власть. Тихий и бескровный переворот уже начался, прямо у меня на глазах. - Мы должны спасти короля, - прохрипела я, сплевывая кровь и с трудом отрывая тело от пола, - Пока он еще дышит. ------------------------- Спасибо, что вы со мной. Пишите свое мнение о главе, подписывайтесь на автора и не жалейте сердечек!!!Вам ведь это ничего не стоит, а мне - приятно!!! ---------- Глава 28 Глава 28 Мир без магии оказался пугающе тихим и плоским, словно из него выкачали все краски, оставив лишь серый, выцветший холст. Утром, открыв глаза в своей роскошной дворцовой спальне, я попыталась потянуться к тому теплому, пульсирующему озеру силы, которое еще вчера отзывалось на малейшее мое желание. В ответ меня встретила глухая, звенящая пустота. Иссушающий ментальный бросок через полстраны к Дейрану выжег мой резерв до самого дна. Тело казалось налитым свинцом, словно оно было не моим. Виски ломило от тупой, пульсирующей боли, а во рту все еще стоял солоноватый привкус вчерашней крови. Я была слаба и пугающе уязвима, но именно эта физическая слабость стала моей лучшей защитой, когда в дверь сухо постучали. - Леди Аделаида, - голос гвардейца за дверью прозвучал неожиданно громко, - Его Высочество принц Валериан ожидает вас прямо сейчас в своем малом кабинете. Я резко села на кровати. Когда я натягивала скромное, закрытое платье, поняла, что мои пальцы дрожат от волнения. Одно радует - никакого грима сегодня не потребуется, зеркало итак отразило бледную, изможденную девушку. Малый кабинет Валериана встретил меня запахом дорогого табака с ноткой металлического запаха начищенного оружия. Валериан стоял у высокого стрельчатого окна, заложив руки за спину. Услышав мои шаги, он медленно обернулся. Свет падал на его идеальный точеный профиль. Он скользнул взглядом по моей поникшей фигуре, задержался на дрожащих руках, и уголок его губ хищно пополз вверх. Однако, в его глазах не было ни капли человеческого тепла. - Вы бледны, леди Марцел, - бархатный баритон Валериана заполнил комнату. Он сделал плавный шаг ко мне, - Дворцовые ночи лишили вас сна? Я сцепила пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели и заставила себя нервно сглотнуть. - Я… я беспокоюсь об отце, Ваше Высочество, - мой голос дрогнул, идеально сыграв на нужной струне. Я опустила взгляд на его начищенные до зеркального блеска сапоги, - Новости о нападении диких племен застали меня врасплох… все произошло так внезапно. Валериан усмехнулся, и этом смешке было столько высокомерия, что меня едва не замутило. - Ваш отец - генерал, Аделаида. Война - его ремесло, - принц подходил все ближе и ближе. Расстояние между нами неумолимо сокращалось, - Однако меня больше заботит его преданность, и преданность других северных лордов. Скажите мне, как на Севере относятся к короне? До них уже дошла весть о болезни короля? Это был тонкий и острая допрос, замаскированный под светскую беседу. - На Севере молятся за здоровье Его Величества, - я чуть вскинула подбородок, показывая ровно ту каплю гордости, которая не позволила бы ему заподозрить фальшь, - Мы верные вассалы, и всегда ими будем. - Верные вассалы? - он резко сократил дистанцию, оказавшись почти вплотную. Запах мяты перемешанный с недавно выпитым вином ударил мне в нос, - Верные вассалы не заключают тайных договоров за спиной монарха. Лорд Дейран мнит себя равным короне. Его брачный контракт с вами… это ошибка, леди. Дерзость, за которую придется платить. Вы готовы поставить долг перед вашим будущим королем выше… личных желаний? Мое сердце глухо ударилось о ребра. Я посмотрела в его глаза, изображая смятение, страх и вынужденное смирение. - Я знаю о своем долге, Ваше Высочество, - тихо ответила я, заставляя губы слегка дрожать, - Я принадлежу своему дому, и подчиняюсь законам этого королевства. Его глаза вспыхнули темным, торжествующим огнем. Мой ответ был идеален - в нем не было рабской покорности, но в нем было признание его власти. Валериан медленно поднял руку в черной перчатке, и потянулся к моему лицу, желая закрепить свой триумф прикосновением, намереваясь почувствовать, как я вздрагиваю под его пальцами. Мое тело напряглось до предела. Драконья кровь спала, но инстинкты кричали. Я не отшатнулась в панике. Я сделала изящный, плавный, но абсолютно четкий шаг назад, уходя из-под его руки, и одновременно склонилась в безупречном, глубоком реверансе. Его рука повисла в воздухе. - Ваше Высочество, - мой голос прозвучал ровно, словно хрустальный колокольчик в морозном воздухе. Я подняла на него взгляд, полный мнимой добродетели, - Пока Отбор не окончен, подобная близость может бросить тень не только на мою честь, но и на справедливость вашего выбора в глазах других благородных леди. Дворец полон слухов. Я не смею ставить под удар вашу безупречную репутацию. Валериан замер и его рука медленно опустилась. Он буравил меня взглядом несколько долгих, звенящих секунд. Я апеллировала к его главному слабому месту - к его публичному имиджу идеального правителя, который он так тщательно выстраивал, но я не отвергла его как мужчину, и это сработало. Его челюсть чуть дернулась, но затем на губах появилась медленная, оценивающая улыбка. В его глазах появился азарт охотника, понявшего, что дичь оказалась умнее, чем он думал. - Вы очень проницательны, леди Марцел, - тихо, с едва уловимой хрипотцой ответил он, - И очень осторожны. Ступайте. Я развернулась и покинула кабинет, чувствуя спиной его тяжелый, обжигающий взгляд. Выйдя в коридор, я прислонилась к холодной мраморной стене и судорожно выдохнула. Первый раунд остался за мной, но времени на передышку не было. Я направилась в восточную галерею. Моя память из прошлой жизни работала безупречно. Именно в этот час распорядительница Отбора, леди Элеонора, проверяла списки в малой библиотеке, и я слишком хорошо помнила ее главную тайну. Я нашла ее у высоких стеллажей. Элеонора, затянутая в строгое серое платье, что-то быстро писала в учетной книге. Ее лицо, как всегда, выражало холодное презрение ко всему живому. - Леди Элеонора, - я подошла почти бесшумно, заставив ее вздрогнуть. Она резко обернулась, поджав тонкие губы. - Леди Аделаида, кандидаткам не положено бродить здесь без сопровождения. Что вам нужно? - Я лишь хотела прояснить некоторые правила Отбора, - я мягко улыбнулась, делая шаг ближе, - Северянам порой трудно понять все тонкости столичного этикета. Особенно… тонкости переписки. Элеонора нахмурилась. - О чем вы? Я чуть склонила голову, словно вдыхая аромат воздуха. - У вас удивительные духи, леди Элеонора. Точнее… не духи. Это запах сургуча, не так ли? Сладкий, с ноткой жженого сахара и морской соли. На Севере такого не делают. Это южный воск. Пальцы распорядительницы, сжимавшие перо, дрогнули. Чернильная клякса упала на белоснежный пергамент. - Я… я не понимаю, о чем вы, - ее голос утратил прежнюю железобетонную уверенность. - О лорде Вальдесе, конечно же, - я произнесла имя посла Южных Островов так легко, словно говорила о погоде, - Говорят, он обожает прогуливаться у Старой Переправы по четвергам. Удивительное место для встреч, вам не кажется? Вдали от посторонних глаз, и там так удобно передавать… записки. Не отпирайтесь, вас там видели. И у меня есть свидетели. Я блефовала. Однако лицо Элеоноры стремительно потеряло все краски, почти слившись своим цветом с серой стеной. Она судорожно оглянулась на пустую галерею. Паника в ее глазах была осязаемой. В прошлой жизни Изольда уничтожила ее именно за продажу дворцовых тайн Южным Островам. - Что… что вы хотите? - прошептала она, едва шевеля губами. Я не стала давить сильнее. Загнанная в угол крыса может укусить. - Всего лишь ознакомиться с некоторыми документами, - я вернула на лицо невинную улыбку, - Официальный порядок Отбора. И, если вас не затруднит, копия королевского указа о нашем экстренном перевозе в столицу. Мой отец очень щепетилен в вопросах закона, я хочу убедиться, что все формальности соблюдены. - Я… я пришлю их вам... Сегодня вечером, - Элеонора отступила на шаг, прижимая книгу к груди как щит. - Благодарю вас. Вы очень любезны. Королевский указ принесли в мои покои через час. Запершись, я разложила пергамент на столе. Руки слегка дрожали, когда я вглядывалась в чернильные строки. Мой взгляд мгновенно зацепился за подпись короля Матеуша. Внешне она казалась безупречной, но я, год изучавшая дворцовую каллиграфию в прошлой жизни, видела то, что скрывалось от чужих глаз. В последней букве имени был сделан слишком резкий, агрессивный росчерк. Король, медленно угасающий от болезни, никогда бы не смог провести такую сильную линию. Это была рука здорового, полного сил мужчины. Далее шла печать. Оттиск золотого грифона на красном воске. Она была настоящей, из королевской канцелярии, но воск был мертвым. Обычно, когда король прикладывает печать, он вливает в нее крошечную каплю своей родовой ауры, оставляя едва уловимый след. Этот же сургуч был пуст. И текст - «Повелеваю ради нерушимости Трона и порядка…» Нерушимость Трона? Это был излюбленный оборот Валериана. Он вставлял его в каждую свою речь. Догадка Дейрана подтвердилась полностью. Я снова убедилась в том, что Валериан не просто ждал смерти отца, он уже узурпировал власть, подписывая приказы его именем. Это было не просто политическое маневрирование - это была государственная измена чистой воды. Я аккуратно свернула пергамент. Этот козырь пока рано бросать на стол, но его время придет. ---------- Глава 29 Глава 29 После полудня нас, кандидаток, собрали в Большой Зимней оранжерее для «неформального знакомства» с королевой. Воздух здесь был влажным, удушливо-теплым, пропитанным ароматами цветущих экзотических лиан. Я стояла у колонны, наблюдая за происходящим. Леди Изольда Вейн, с ее огненно-рыжими волосами и змеиной улыбкой, крутилась возле столика с прохладительными напитками. Рядом с ней, нервно теребя кружевной платок, стояла леди Элара Тирелл. Внезапно раздался громкий, возмущенный вздох Изольды Вейн. - О, светлые боги! - ее голос разрезал гул бесед. Она отшатнулась от Элары, прижимая руки к груди. В ее пальцах блеснуло тяжелое золотое ожерелье с рубинами, - Мое ожерелье! Оно пропало еще утром! И как же оно оказалось запутавшимся в шали леди Тирелл?! В оранжерее повисла мертвая, звенящая тишина. Все взгляды обратились к побледневшей Эларе. Девочка выглядела так, словно ее ударили хлыстом. - Я… я не знаю! - ее голос сорвался на жалкий писк. Слезы мгновенно брызнули из ее огромных глаз, - Я не брала! Клянусь, я даже не подходила к вашим покоям! - Воровка, - презрительно выплюнула Изольда, гордо вздернув подбородок, - Какое убожество. Приехать на Отбор, чтобы красть чужие драгоценности. В прошлой жизни эта сцена с драгоценностями стала концом для Элары. Изольда втоптала ее в грязь, сломала ее репутацию, и девочка, не выдержав позора, покинула дворец, чтобы вскоре свести счеты с жизнью. Я закрыла глаза на секунду от накрывшего меня чувства повторяемости. И снова пропавшие украшения! Интересно, все интриганы работают по одной схеме? Ну можно же придумать что-то пооригинальнее? Я сразу вспомнила пропавшую брошь Геры и свою любимую служанку. Как же я раньше, в прошлой жизни не подмечала такие моменты? Но этого больше не будет. Я отлепилась от колонны и плавной, размеренной походкой направилась к ним. Толпа девушек расступалась передо мной, чувствуя мою тяжелую, уверенную ауру. - Какая ужасная сцена, леди Вейн, - произнесла я, останавливаясь рядом с рыдающей Эларой. Я мягко, но властно положила руку на дрожащее плечо девочки, - Но прежде чем бросаться столь тяжкими обвинениями, позвольте взглянуть на ваше ожерелье. Изольда Вейн скривилась, но гордо протянула мне украшение на раскрытой ладони. Я даже не стала его касаться. Лишь наклонилась ближе, рассматривая тяжелую золотую застежку и вдохнула запах. - Какая тонкая работа, - задумчиво протянула я, - Но посмотрите сюда. На самом замочке... видите эту крошечную царапину? Девушки вокруг вытянули шеи, пытаясь разглядеть. Изольда нахмурилась. - И что с того? - А то, что в этой царапине застряла пыльца, - я выпрямилась, глядя Изольде прямо в глаза. - Редкая красная пудра, привезенная из-за Южного моря. Она имеет очень специфический оттенок и запах. Насколько мне известно, леди Тирелл пользуется всегда прозрачной жемчужной пудрой. А вот вы, Изольда… - я скользнула взглядом по ее безупречным скулам, - Вы явно предпочитаете именно этот, красный оттенок, и даже сегодня вы нанесли ее себе на лицо и шею. Ведь запах пудры держится всего пару часов. Ваше ожерелье пахнет этой пудрой. Девушки, подойдите кто-нибудь, чтоб убедиться в моих словах… Я жестом подозвала к нам всех девушек. В оранжерее раздался коллективный, приглушенный ах. Лицо Изольды Вейн пошло некрасивыми, багровыми пятнами. Она судорожно сжала ожерелье в кулаке, пряча улику. Ее план рассыпался в прах от одного точного наблюдения. - Это… это недоразумение! - прошипела она, пытаясь сохранить лицо, хотя ее глаза метали молнии, - Ожерелье, видимо, просто зацепилось за ее шаль, когда мы стояли рядом! - Разумеется, - я мягко, снисходительно улыбнулась, - Простое недоразумение. Впредь будьте осторожнее со своими вещами, леди Вейн. Дворец полон… случайностей. Изольда круто развернулась и, расталкивая девушек, покинула оранжерею. Элара, все еще всхлипывая, посмотрела на меня снизу вверх. В ее заплаканных глазах светилось абсолютное, безоговорочное обожание и благодарность. Она впервые увидела во мне свою защитницу. - Спасибо, - одними губами прошептала она, сжимая мою руку. Я коротко кивнула, но мое внимание уже было приковано к верхнему балкону, скрытому за переплетением лиан, где стояла королева Изольда. Она молча наблюдала за сценой в оранжерее. Ее холодный, пронизывающий взгляд встретился с моим Видимо, она оценивала мои действия, и поняла, что я слишком быстро ориентируюсь в дворцовых интригах, раз могу так хладнокровно осадить одну из самых опасных девушек при дворе. И главное - она увидела, как другие кандидатки, напуганные выходкой Вейн, теперь с уважением и надеждой смотрят на меня. Я собирала вокруг себя людей. Королева медленно, не отрывая от меня взгляда, наклонилась к своей статс-даме и что-то коротко приказала. Больше королеву я не наблюдала – она так и не спустилась к кандидаткам для знакомства. Расплата за мое вмешательство пришла тем же вечером. Когда я вернулась в свои покои, меня ждал сюрприз. Моя прежняя, тихая служанка исчезла. Вместо нее посреди комнаты стояла женщина лет сорока, с ничего не выражающими глазами. - Мое имя Марта, миледи, - произнесла она сухим, скрипучим голосом, приседая в идеальном книксене, - Ее Величество королева сочла, что вам требуется более опытная камеристка. С этого дня я буду служить вам, и находиться при вас постоянно. Я помнила Марту. Значит, королева подослала ко мне шпионку. Свои личные глаза и уши королевы. Горло сдавило ледяным спазмом, но я заставила себя сделать медленный, глубокий вдох. - Какая… неожиданная забота, - мой голос прозвучал тихо, с нужной долей робкой растерянности, - Благодарю Ее Величество. Марта даже не улыбнулась. Ее лицо оставалось непроницаемым. - Позвольте мне разобрать ваши вещи, миледи, - произнесла она, и ее цепкий, оценивающий взгляд мгновенно скользнул по туалетному столику, по кровати, а затем задержался на моих руках, - Я замечу любую деталь, которая лежит не на своем месте. От этой фразы по коже пробежал озноб. Она, видимо, пришла обыскивать мои покои. И будет делать это каждый день, искать любые следы и любое проявления магии. Теперь я была под круглосуточным надзором. В этот момент дверь снова приоткрылась. На пороге стояла леди Элеонора. Ее лицо все еще хранило пепельный оттенок после нашего разговора в галерее, но она изо всех сил старалась держать марку перед Мартой. - Леди Аделаида, - холодно произнесла распорядительница, входя в комнату и неся в руках тяжелую папку из тисненой кожи, - Я принесла вам официальный свод правил Отбора, как вы и просили. Марта мгновенно подобралась, ее глаза сузились. - Леди Элеонора? - скрипучим голосом спросила камеристка, делая шаг навстречу, - Ее Величество не предупреждала меня, что кандидаткам дозволено запрашивать документы из канцелярии. Распорядительница нервно сглотнула, но, пересилив страх, вздернула подбородок. Моя угроза выдать ее южные тайны все еще висела над ней дамокловым мечом. - Леди Марцел - дочь великого генерала, Марта, - отрезала Элеонора, - Она имеет право ознакомиться с указами, касающимися ее дома. Или ты хочешь лично объяснить лорду Галеону, почему его дочери отказали в такой малости, когда он проливает кровь на границе? Марта промолчала, но ее пальцы, сцепившиеся на переднике, заметно напряглись. Логика Элеоноры была безупречной. Лорд Марцел все еще был слишком влиятелен, чтобы злить его по пустякам. - Благодарю вас, леди Элеонора, - я подошла и забрала папку, - Вы очень любезны. Распорядительница бросила на меня быстрый, полный затаенной паники взгляд, коротко кивнула и поспешно покинула покои. Я села в кресло у окна, положив тяжелую папку на колени. Марта застыла у дверей, сложив руки на животе, собираясь ловить каждое мое движение. Я медленно раскрыла кожаный переплет. Внутри действительно лежали копии королевских правил о проведении Отбора, но, когда я перевернула плотный пергамент, из-под него выскользнул узкий листок, перевязанный золотой лентой. Видимо, этот документ не предназначался для моих глаз, и Элеонора решила действовать наперед. На листке было написано официальное расписание приветственного бала кандидаток. Мои глаза быстро побежали по ровным строчкам списка кандидаток, но едва я дошла до своего имени, как дыхание перехватило, а сердце пропустило тяжелый, болезненный удар. Рядом с моим именем, прямо на полях, размашистым, округлым почерком Валериана была сделана приписка темными чернилами: «Второй танец с ней. После она должна прийти в западную галерею без какого-либо сопровождения» Мир вокруг меня на секунду сжался. Воспоминания из прошлой жизни хлынули ледяной, удушающей волной, заставляя внутренности сжаться в тугой узел. Я помнила это место. Меня туда привели в последний день Отбора, прямо перед оглашением итогов. К галерее вел длинный, полутемный коридор с высокими витражными окнами, выходящими на заброшенный внутренний сад. В прошлой жизни я пришла туда, глупая, наивная девчонка, верящая, что принц хочет сделать мне романтический подарок втайне от всех. И именно там Валериан впервые сорвал свою безупречную маску. Я до сих пор помнила холод его пальцев, грубо сжавших мою челюсть. Помнила его тихий, издевательский шепот прямо мне в лицо, когда его красивые губы кривились в оскале: «Ты принадлежишь мне, Аделаида. Ты принадлежишь Короне. Итоги Отбора уже подведены.». Именно в тот день, в этой галерее он впервые грубо мной овладел прямо на каменном полу. В тот момент, когда он оставил меня, лежащей на полу, в разорванном платье, испачканном кровью от моей поруганной чести, я, сгораемая от стыда и боли, списала его действия на особое к себе отношение. Я верила, что обошла всех кандидаток в честной борьбе и действия Валериана, являются результатом его влюбленности в меня. В груди закипела хлесткая, горячая, обжигающая злость на этого самовлюбленного ублюдка, который снова пытался диктовать мне свои правила. Пальцы судорожно сжали край пергамента, едва не разорвав его. Я точно знала, что этот раз все будет иначе, и никакого похода в западную галерею я не совершу! И вдруг, сквозь эту бурю гнева, я почувствовала странное шевеление глубоко в районе солнечного сплетения. Там, где после изнурительной связи с Дейраном царила лишь иссушающая, мертвая пустота, внезапно родилась крошечная искра. Она робко лизнула мои вены, прогоняя ледяное оцепенение, и отозвалась едва заметным теплом на левом запястье, под рукавом платья. Моя магия медленно возвращалась. Я судорожно выдохнула, заставляя себя расслабить пальцы и опустить ресницы, чтобы Марта не увидела вспыхнувший в моих зрачках изумрудный огонь. Я опустила глаза и медленно свернула свиток. Значит, не все потеряно. Мой источник снова наполняется и тело восстанавливается быстрее, чем я думала. Нужно только немного подождать. У меня еще есть неделя до Приветственного бала перед Отбором. Долгая неделя, чтобы вернуть свою силу, избавиться от шпионки и подготовиться к Приветственному балу. ---------- Глава 30 Глава 30 Тишина моих покоев давила на барабанные перепонки, словно вода на большой глубине. Я стояла посреди комнаты, сжимая в заледеневших пальцах свернутый пергамент с расписанием бала и ожидая Бриенну, которая уже знала об этом расписании. Дыхание со свистом вырвалось из груди. Ногти впились в ладони так сильно, что кожа протестующе заныла. Отказаться от встречи и не прийти в галерею? Сказать, что мне нездоровится? Я истерично, беззвучно усмехнулась. Нет. Валериан только этого и ждет. Любой мой отказ, любая попытка спрятаться будет расценена как неповиновение. А за мое неповиновение он выместит зло на тех, кто мне дорог, - на отце, на Дейране или на девочках вроде Элары, которые имели неосторожность посмотреть на меня с надеждой. Я появлюсь в этой галерее. Но до этого должна убедиться, что смогу себя защитить. Слабый, едва слышный шорох отвлек меня от мыслей. В углу комнаты, там, где густые тени от балдахина сливались с гобеленом, воздух на секунду пошел рябью. Я напряглась, инстинктивно вскинула руку, но тут же опустила ее. Из-под невидимого полога иллюзии, тяжело дыша, шагнула Бриенна. Она прислонилась к каменной стене и вытерла со лба испарину. - Твоя камеристка… Марта, - прошептала Бриенна, пытаясь отдышаться, - Дежурит у дверей. Пришлось прокладывать контур отвода глаз прямо по плинтусу. Это немного вымотало меня. - Ты принесла то, что я просила? - Мой голос был тихим, еле слышным. Бриенна кивнула. Затем сунула руку за пазуху своего неизменного серого плаща и вытащила ветхий, пожелтевший от времени свиток. - Старые планы дворца, - сказала она, подходя к туалетному столику и разворачивая хрустящую бумагу, - Их не было в основной библиотеке. Пришлось тайком спускаться в архивы. Здесь указаны уровни, о которых забыли еще при прадеде нынешнего короля. Я склонилась над столом. В тусклом свете единственной свечи чертежи казались запутанной паутиной. - Вот она, - я ткнула пальцем в длинный прямоугольник на плане, - Западная галерея. У нее один парадный вход из бального зала и огромные окна, выходящие во внутренний заброшенный двор. - Оттуда не сбежать, - Бриенна покачала головой, вглядываясь в чертеж. Ее серебристые глаза сузились, - Галерея находится на высоте трех этажей, а внизу - кованая ограда с шипами. Если Валериан запрет двери изнутри, ты окажешься в ловушке. - Во дворце не бывает комнат с одним выходом. Особенно в старых крыльях, - упрямо возразила я, ведя пальцем по линиям на бумаге, - Должен быть служебный проход. Для растопки каминов, доставки дров или работы прислуги. Бриенна наклонилась ниже. Ее пальцы, тонкие и дрожащие от магического истощения, зависли в дюйме от пергамента. Я увидела, как расширились ее зрачки. Она читала не сам чертеж, а магический след, оставленный на камнях. - Здесь, - выдохнула она, касаясь пустого места на плане прямо за стеной галереи, - На бумаге ничего нет. Но на камнях… я видела эти руны, когда мы проходили мимо. Они очень старые, почти выветрившиеся. Западная галерея соединена с заброшенным коридором для слуг. Он ведет прямо в катакомбы под дворцом. Мое сердце подпрыгнуло. Служебный коридор - это выход из ловушки. Возможно, даже путь наружу. - Это то, что нужно, - прошептала я, чувствуя, как по венам разливается тепло, - Мой путь отхода. Это был первый осязаемый шаг к будущему побегу. - Отлично, - я выпрямилась, - Значит, когда Валериан закроет за мной двери, я буду знать, что у меня есть выход наружу. - Только если ты сможешь его открыть, - Бриенна свернула план и посмотрела на меня в упор, - Аделаида, этот замок реагирует на магию. А твоя сила… она похожа на лесной пожар. - Если понадобится, я выжгу замок на двери. Еще пара дней - и драконья сила вернется ко мне полностью. Я чувствую это. - Вот именно! - Бриенна раздраженно всплеснула руками, - Ты можешь снести стену, и это прекрасно. Только потом весь дворец, включая королеву Изольду и Геру, узнает, где ты находишься и на что способна. Настоящая сила - не в том, чтобы проломить дверь. Настоящая сила - открыть ее так, чтобы ни одна собака не заметила твоего присутствия. Она схватила меня за руку и потянула к кровати. - Садись. Начнем прямо сейчас. Пока твоя надзирательница Марта думает, что ты спишь. Бриенна была безжалостным учителем. Мой дракон, моя еще не до конца восстановившаяся сила, рвался наружу, требуя что-нибудь сжечь. Она пульсировала в венах раскаленным свинцом. А Бриенна требовала невозможного - запереть этот океан огня в крошечную, невидимую каплю. - Скрой метку, - командовала она, стоя напротив меня, - Я все еще чувствую ее сияние. Если Валериан приблизится, он поймет, что его магия не действует. Заглуши ее. Я стиснула зубы, концентрируясь на левом запястье. Пыталась накрыть метку мысленным щитом, но магия срывалась с поводка. Из моих пальцев вырвался сноп багровых искр. Одна из них отлетела в сторону и ударила Бриенну в ладонь. Она отшатнулась с коротким болезненным вскриком и зажала обожженную руку. - Прости! - я бросилась к ней, - Я не хотела… - Сядь! - рявкнула Бриенна, морщась от боли, но не отступая, - Не смей извиняться. Просто делай то, что я говорю! Приглуши звук. Создай ложное ощущение своего присутствия на кровати. Твоя магия слишком шумная, Аделаида. Ты буквально фонтанируешь эмоциями! Я снова закрыла глаза. Пот катился по лицу и застилал взгляд мутной пеленой. Я пыталась сплести тонкую иллюзию, но гнев, бурлящий внутри, разрушал ее. Стена за моей спиной угрожающе хрустнула, и на пол посыпалась каменная крошка. - Прекрати! - Бриенна схватила меня за плечи и сильно встряхнула. Ее серебристые глаза сверкали от отчаяния, - Ты используешь ярость как кувалду! Это не дисциплина, а истерика! - Моя ярость сохранила мне жизнь! - вырвалось у меня. Я тяжело дышала, глядя на нее в упор, - Если бы не она, я бы сломалась уже давно! - Однажды она тебя и выдаст! - хлестко бросила Бриенна, не отпуская меня, - Ярость делает тебя слепой. Гера питается твоими эмоциями. Она почувствует их и обратит твой гнев против тебя самой. Возьми себя в руки и дыши. Огонь должен греть, а не сжигать все вокруг. О, боги, как же она была права! Сейчас моя магия умела только крушить. Я закрыла глаза и заставила себя медленно втягивать воздух, считая до десяти. Затем выдохнула. Я заставила себя успокоиться и вспомнила отца - то, как в детстве он носил меня на плечах по всему замку, а я заливисто хохотала. Вспомнила надежные, обжигающие руки Дейрана, когда он прижал меня к воротам перед самым отъездом. Ярость начала отступать, уступая место любви. Это чувство оказалось не слабее гнева, но было гораздо чище. Оно превратилось в кристально ясную концентрацию. - Еще раз, - прошептала я. К утру я научилась держать силу под контролем. Не идеально - иногда она все еще угрожала сорваться в ярость, - но теперь я могла удерживать ее внутри. Магия послушно, почти незаметно перемещалась по моему телу. Ее стало гораздо сложнее учуять. Я снова вспомнила страстный взгляд Дейрана. Метка сначала вспыхнула под кожей, а затем, повинуясь моему мысленному приказу, скрылась глубже, перестав излучать силу. Я шагнула по каменному полу, не издав ни единого звука. Бриенна, измученная и с ожогами на ладонях, лишь устало кивнула и растворилась в тенях, возвращаясь в свои покои. А следующей ночью, когда замок погрузился в тревожный сон, я решила проверить новые навыки на практике. Создать иллюзию оказалось удивительно легко. Я оставила на кровати пульсирующую копию собственного тела, укрытую одеялом, а сама беззвучно, как призрак, выскользнула из покоев, обогнув дремлющую на стуле Марту. Через кровь, через саму свою суть я чувствовала слабый, но такой родной зов дневника моей матери - он был где-то рядом. Теперь я могла ощущать эту знакомую магию даже на расстоянии. Я двигалась по темным коридорам дворца, сливаясь с тенями. Я обходила посты гвардейцев, используя тонкие иллюзии, которым научилась у Бриенны. Мои шаги не издавали ни звука. Зов дневника становился все сильнее. Он вел меня в закрытое крыло, туда, где располагались официально пустующие покои. Однако, в воздухе здесь отчетливо витал мерзкий, сладковатый запах гниющей воды и болотных трав. Я остановилась у тяжелых резных дверей, из-под которых пробивался узкий луч света. Я прижалась к холодному дереву, затаив дыхание, и прикрыла глаза. Мой магический слух, обостренный тренировками, проник сквозь толщу преграды, и я услышала голоса. - Платье из темного бархата и вуаль. Я не должна выглядеть слишком торжественно, - голос Геры звучал устало, но в нем слышалась привычная властность, - Официально я прибыла только сегодня вечером. Измученная долгой дорогой, убитая отсутствие мужа жена, приехавшая поддержать своих дочерей. - Как прикажете, миледи, - раздался тихий, покорный голос служанки. - Королева уже дала свое согласие, - усмехнулась Гера. В этом звуке было столько яда, что меня передернуло, - Я стану официальной опекуншей Аделаиды при дворе. Бедная, сломленная девочка. Ее здоровье так подорвано разлукой с домом, и я должна быть рядом с ней постоянно. Мои ногти впились в дерево двери. Опекунша? Она собиралась затянуть петлю на моей шее так туго, чтобы я не могла вздохнуть без ее ведома. Послышался шорох перелистываемых страниц, и мое сердце замерло. - Выйди, - холодно приказала Гера служанке, - И стой у дверей. Я едва успела отпрянуть в густую нишу за мраморной статуей, когда дверь приоткрылась и в коридор выскользнула камеристка. Она замерла у входа, сложив руки на груди. Я застыла в тени, слившись с каменной стеной. Расстояние до двери составляло всего несколько футов. Я чувствовала тепло дневника - он был там, в этой комнате, прямо в руках мачехи. Я снова воспользовалась магическим слухом. Гера тихо, монотонно что-то зашептала на древнем, ломаном диалекте. Это были старые заклинания - зловонное, липкое чернокнижие. Я прикрыла глаза и «посмотрела» сквозь стену. Гера сидела у камина. На ее коленях покоился дневник моей матери. Но она не просто читала его, бегая глазами по строчкам. Она плела над ним заклинание, вливая в переплет свою гнилую силу. Я увидела структуру магии. Она сплеталась в липкую черную сеть. «…страх, сковывающий легкие… туман, застилающий взор… слабость, заставляющая искать опору…» - бормотала Гера, вплетая слова в невидимую нить. Я с ужасающей ясностью поняла ее замысел. Она читала заклинание, направленное на меня. Оно имело отложенное действие и должно было сработать на балу, когда Валериан прикоснется ко мне во время танца. Тогда я потеряю волю и окажусь подчинена принцу. Замысел Геры был прост - потеряв контроль над собой, я вцеплюсь в Валериана, демонстрируя абсолютную, рабскую зависимость от него. Это окончательно развяжет Валериану руки. Внутри меня взвыл дракон. Она держала дневник моей матери своими грязными руками! Я могла бы одним ударом выбить дверь и ворваться внутрь. Могла бы сжечь Геру дотла и вернуть то, что по праву принадлежало мне. «Сделай это,» - шептал голос ярости, - «Забери свое и уничтожь мачеху.» Я сделала микроскопический шаг вперед. Камеристка у двери чуть повернула голову, словно уловила колебание воздуха. И тут в моей голове раздался хлесткий, отрезвляющий голос Бриенны: «Однажды твоя ярость обернется против тебя». Я замерла, балансируя на лезвии ножа. Если я ворвусь туда, то заберу дневник, но выдам себя. Гера поймет, что я сильна. Однако она опытнее меня, и неизвестно, что сможет со мной сделать. Валериан узнает, что его слабая, заимствованная магия не действует. Я сорву подготовку к балу, где должна получить доказательства их заговора, и подставлю Бриенну. Я потеряю единственный шанс обернуть их игру против них самих и спасти короля. Сегодня был самый трудный выбор в моей жизни - мне нужно было оставить частицу души моей матери в чужих руках. Возможно, навсегда. Я закусила губу до крови, чтобы не издать ни звука. Медленно, преодолевая физическую боль, заставила себя разжать кулаки. Дневник - это всего лишь книга. Знания уже были в моей голове. А моя истинная сила бурлила в моей крови, а не в пергаменте. Мне больше не нужна была книга как опора и поддержка. Я выросла из нее. Я заставила себя отключить эмоции. Вместо этого сосредоточилась на черной сети заклинания, которое плела Гера. Запоминала каждый узел, каждый изгиб чужой магии, препарировала проклятие и искала его слабые места. Она хотела, чтобы я упала в объятия Валериана? Что ж, да будет по-твоему, Гера. Запомнив структуру заклинания, я медленно, шаг за шагом, отступила в темноту коридора. Мой уход был таким же бесшумным, как и появление. Я оставила дневник там, но уносила с собой нечто гораздо более важное - понимание их коварного плана. Вернувшись в свои покои, я обнаружила, что Марта все так же дремлет на стуле, не заметив моего отсутствия. Иллюзия сработала безупречно. Утром я увидела в своих покоях роскошное, пугающе красивое платье. Оно было сшито из тяжелого шелка глубокого бордового, почти черного оттенка - цвета запекшейся крови. На нем не было никаких легкомысленных кружев. Поверх шелка лежала длинная узкая шкатулка из красного дерева. Я дрожащими пальцами откинула крышку. Внутри, на черном бархате, покоился широкий массивный браслет, выкованный из черненого серебра. Камней на нем не было, лишь только тонкая филигранная резьба покрывала всю поверхность. Рядом лежала небольшая записка, сложенная вдвое. Я узнала почерк Валериана: «Надень его на бал. В нем ты будешь роскошна. И помни - ты принадлежишь Короне». Браслет был достаточно широким, чтобы полностью скрыть метку Истинной Пары. Я медленно взяла его в руки. Серебро обожгло кожу неестественным, могильным холодом. Мое магическое зрение внезапно вспыхнуло. На внутренней стороне браслета, там, где он должен был соприкасаться с кожей, я увидела темные, плотные, извивающиеся руны - это были магические кандалы. Я ахнула и выронила украшение обратно в шкатулку. Браслет был создан искусным магом. Это был сложнейший и жестокий артефакт подавления. Если я надену его, руны вгрызутся в мою ауру, заблокируют магию и превратят меня в пустой, послушный сосуд. Валериан хотел посадить меня на настоящую магическую цепь - такую, которую я уже не смогу разорвать. Я стояла над кроватью, тяжело дыша. И браслет, и заклинания Геры…Зачем им столько всего, если они действительно считают меня слабой? Или они решили действовать наверняка, подстраховав себя со всех сторон, чтобы я не смогла сбежать? Я помнила этот браслет из прошлой жизни. Помнила и платье. Но тогда мне казалось, что мне оказана особая честь, а теперь я понимала, что они медленно превращали меня в безвольную куклу. Как же сильно я была им нужна! Как тщательно они подготовились к балу. Сначала я должна надеть браслет. Потом заклинание Геры должно сработать во время танца. Затем я, как послушная овечка, должна отправиться в галерею, где Валериан воплотит свои грязные желания и не оставит мне выбора, кроме как стать его женой. История повторялась, только гораздо быстрее, чем в прошлой жизни. Раньше все это происходило на Отборе. Теперь они решили начать действовать уже на Приветственном балу. Значит, они чего-то боялись, и именно поэтому так торопились. Я была окружена со всех сторон. На балу мне предстояло пройти по минному полю, где каждый шаг мог стать последним. Но я смотрела на этот браслет, и на моих губах медленно расцветала хищная, предвкушающая улыбка. - Как хорошо, что вы недооценили меня, Ваше Высочество, - прошептала я. ---------- Глава 31 Глава 31 Шорох шелка, звон шпилек и удушливый, сладкий аромат пудры смешивались в воздухе гардеробной, превращая ее в преддверие преисподней. Здесь собирались на бал двадцать девушек, так туго затянутых в корсеты, что каждый вдох давался им с трудом. Воздух здесь казался горячим, липким от чужого страха, зависти и лихорадочного ожидания. - Еще сильнее, - капризно требовала леди Изольда Вейн, уцепившись пальцами за резной край туалетного столика. Две служанки, обливаясь потом, затягивали шнуровку на ее золотистом корсаже, - Я должна дышать, но талия должна быть тоньше, чем у этой северной выскочки! Она бросила на меня быстрый, ядовитый взгляд через зеркало. Я сидела в стороне, на невысоком пуфе, стараясь казаться бледной тенью самой себя. Мои пальцы, спрятанные в складках тяжелого бордового платья, мелко дрожали от предвкушения. - Говорят, она едва держится на ногах, - шептала Изольда своей фрейлине, намеренно громко, чтобы звук ее голоса долетел до меня, - Какая-то болотная лихорадка. Или просто дикий северный организм не переносит роскоши столицы. Она бледная как смерть. Уверена, ее вынесут из зала еще до первого танца. Рядом со мной испуганно сжалась леди Элара. Ее васильковые глаза были полны слез. Она панически боялась повторения вчерашнего позора с ожерельем, боялась каждого шороха, каждого шепотка. - Аделаида… - тихо, едва слышно позвала она, ее губы задрожали. - Они… они все смотрят на нас и обсуждают. - Молчи, Элара, - я даже не повернула головы, едва шевельнув губами, - Смотри перед собой. Никто ничего не сделает тебе, пока я рядом. Мая прошла мимо нас, высоко вскинув подбородок. Ее темные волосы были уложены в сложную корону, украшенную жемчугом. Она даже не взглянула в мою сторону, словно между нами никогда не было общего дома и общей жизни. Она играла роль фаворитки, и была уверена, что этот бал - начало ее триумфа. Наивная, глупая кукла. В углу, за ширмой, промелькнул серый подол платья Бриенны. Она держалась так тихо, так незаметно, словно была частью меблировки. Но когда наши взгляды встретились на долю секунды, она едва заметно кивнула. - Мне нужно поправить подол, - тихо сказала я Марте, которая неподвижной скалой стояла у меня за спиной, контролируя каждый вздох. - Я помогу вам, миледи, - тут же отозвалась камеристка, шагнув вперед. - Нет, Марта. Твои руки слишком грубы для этого шелка. Я справлюсь сама. Побудь здесь. Я поднялась и скрылась за тяжелой бархатной портьерой, ведущей в небольшую нишу. Секунду спустя туда же, словно тень, скользнула Бриенна. Ее серебристые глаза горели лихорадочным блеском. - Быстро, - прошептала она, хватая меня за левую руку, - Дай запястье. Я закатала рукав бордового платья. Бриенна достала крошечную костяную иглу, быстро оцарапала свой палец и начала выводить на моей коже защитную руну, шепча слова на древнем наречии. Каждое прикосновение иглы отзывалось колючим холодом. Бриенна тяжело вздохнула, прижимая ладонь к моему предплечью. - Руна, которую я наношу, не снимет действие браслета полностью. Но она перенаправит поток подавления. Твоя связь с Дейраном останется живой внутри тебя. Но внешне магия погаснет. Валериан и Гера поверят, что подчинили тебя. - Делай, - выдохнула я, сцепив зубы. Из шкатулки на столике я достала тяжелый, черненый серебряный браслет. Едва металл соприкоснулся с кожей, по руке полоснуло неистовым, выжигающим жаром. Это была не просто боль - это было ощущение, будто в мои вены вливают кипящий свинец. Кандалы Валериана активировались мгновенно, вгрызаясь в мою ауру, пытаясь задушить драконью искру. Я судорожно втянула воздух сквозь зубы, колени подогнулись. Бриенна едва успела подхватить меня за плечи, не дав упасть на колени. - Терпи, Аделаида! - заклинала она шепотом, ее глаза были полны отчаянного страха, - Терпи, иначе все пропало! Я заставила себя выпрямиться. Огонь под кожей продолжал жрать плоть, но внешне мое запястье теперь выглядело абсолютно спокойным. Серебристые контуры метки погасли, скрытые под черненым металлом браслета. Связь с Дейраном ушла на самую глубину, превратившись в далекий, едва различимый гул. Но она была жива. Я поправила рукав платья, скрывая браслет. - Спасибо, - прошептала я Бриенне. - Будь осторожна на танце, - она отступила в тень гобелена. *** Звуки труб разорвали тяжелое ожидание. Огромные, кованые двери Бального зала распахнулись, впуская нас в море золотого света, зеркал и хрусталя. Зал был полон. Сотни придворных в роскошных нарядах замерли вдоль стен. Музыканты на хорах подняли смычки. Но все это великолепие казалось декорацией для одного-единственного человека, стоявшего на возвышении у трона. Валериан, одетый в камзол цвета грозовой ночи, расшитый серебром, выглядел безупречно. Идеальный принц, и спаситель королевства. Он медленно обвел зал взглядом, и когда его взгляд остановились на мне, по моей коже пробежала крупная дрожь. Под браслетом запястье обожгло новой вспышкой боли. Принц шагнул вперед, поднимая руку, и зал мгновенно затих. - Мои лорды, и прекрасные леди, - его бархатный баритон разнесся под высокими сводами, заставляя хрустальные люстры тихо вибрировать, - Этот бал не просто праздник, это символ нашей стойкости. Мой отец, Его Величество король Матеуш, тяжело болен. Но его воля непреклонна - стабильность Аэлиона превыше всего. Отбор кандидаток должен продолжиться, чтобы укрепить трон. Все девушки здесь равны в своих правах и возможностях. Он сделал паузу, и на его губах появилась странная, предвкушающая улыбка. - Однако судьба некоторых из них решена уже сегодня. Корона умеет быть щедрой к тем, кто верен. И сегодня я рад объявить, что для одной из наших прекрасных кандидаток Отбор закончен, так и не начавшись. Для нее уже подобран достойный муж, союз с которым укрепит наши западные рубежи. В знак укрепления наших дипломатических связей, после этого приветственного бала она будет с королевскими почестями выдана замуж за второго принца Западных Островов и немедленно покинет столицу. Толпа ахнула. Западные Острова славились своими суровыми и жестокими нравами, а второй принц – репутацией распутника и любителя кабаков. Валериан поднял руку и указал прямо в наш строй. - Леди Мая Кроу, Корона благодарит вас. Я резко повернула голову к Мае. Ее лицо, секунду назад сиявшее от гордости, стремительно бледнело, приобретая оттенок мокрой глины. Губы задрожали, жемчуг в ее волосах мелко застучал от охватившей ее дрожи. - Нет… - сорвалось с ее губ жалким, паническим писком, - Нет! Матушка! Ваше Высочество, это ошибка! Она бросилась вперед, путаясь в пышных желтых юбках своего платья, но два рослых гвардейца в королевских ливреях бесстрастно преградили ей путь. Они жестко перехватили ее за локти. - Матушка! - Мая разразилась истеричным, захлебывающимся плачем, ее кукольное лицо перекосилось от ужаса. - Пустите меня! - закричала она, упираясь каблуками в мраморный пол. Ее прическа растрепалась, лицо исказилось в истерике, - Я не поеду на Острова! Аделаида! Скажи им! Помоги мне! Я стояла неподвижно, не сводя глаз с Валериана. Он продал свою дочь, избавился от ненужной пешки, и наказал Геру за излишнюю амбициозность ее дочери. Показал, кто здесь истинный хозяин. ---------- Глава 32 Глава 32 Принц повернулся к музыкантам и небрежно махнул рукой. Заиграла музыка. Валериан сошел с возвышения, и пригласил на первый танец Изольду Вейн. Но даже ведя ее в вихре вальса, его глаза неотрывно следили за мной. Я чувствовала этот взгляд каждой клеточкой своего тела. В какой-то момент ко мне подошел молодой, симпатичный придворный лорд, склоняясь в вежливом поклоне. - Окажете честь, леди Марцел? Едва я вложила свою ладонь в его руку, то сразу почувствовала, как воздух вокруг Валериана наэлектризовался. Его челюсть резко сжалась, в грозовых глазах промелькнула яростная, собственническая вспышка. Он сделал едва заметный жест слуге, стоявшему у стены. Секунду спустя этот слуга, неся поднос с бокалами вина, якобы случайно протиснулся мимо нашего круга танца. Но его взгляд был прикован исключительно к моему левому запястью. Он проверял, на месте ли браслет. Я вежливо улыбнулась своему партнеру, но внутри все сжималось в ледяную пружину. Они торопились. *** В самый разгар бала тяжелые двери зала снова распахнулись. Музыка смолкла не сразу, но гул голосов мгновенно утих, распадаясь на удивленные вздохи. В зал вошла Гера. Она двигалась медленно, опираясь на изящную серебряную трость с набалдашником из темного камня. Ее платье из глубокого черного бархата сидело безупречно, подчеркивая ее тонкую, хищную талию. Лицо скрывала плотная вуаль, но сквозь кружево были видны ее темные, лихорадочно блестящие глаза. После падения с коня она еще не оправилась полностью, но выглядела величественно. Она направилась прямиком ко мне под прицелом сотен любопытных глаз. Королева Изольда на своем возвышении едва заметно кивнула, давая знак. Перед всем двором разыгрывалась безупречная, лицемерная сцена семейной драмы. - Дочь моя… Аделаида, - елейный, дрожащий от фальшивой нежности голос Геры разнесся по залу. Она прижала ладонь к груди, - Какое счастье видеть тебя здоровой. Я не могла оставаться на Севере, когда узнала, в каких суровых, спешных условиях вас везли в столицу. Мое материнское сердце разрывалось от тревоги за твою слабость. Она подошла вплотную. Запах болотных трав, сушеной крови и едкой магии ударил мне в нос, заставив сглотнуть вязкую слюну. Королева Изольда поднялась со своего места, и громко заговорила. - Леди Гера Марцел проявила истинное благородство и преданность. Учитывая состояние здоровья леди Аделаиды, корона официально разрешает ее мачехе остаться во дворце в качестве личной опекунши на все время Отбора. Зал одобрительно зашумел - «Какая забота», «какое великодушие». Гера шагнула ко мне и раскрыла объятия. Я была вынуждена податься вперед, позволяя ей прижать мое тело к своему жесткому корсету. Ее холодные руки сомкнулись на моих лопатках. И в этот момент, у самого моего уха, сквозь плотную вуаль, прошипел ее настоящий, ядовитый голос: - У меня для тебя есть небольшой подарок, дрянь. Ты навсегда упадешь в объятия принца. Он твоя судьба. Она отстранилась, на ее лице сквозь кружево вуали играла торжествующая, змеиная улыбка. Музыка сменилась. Зазвучали медленные, тягучие аккорды второго танца. Валериан отпустил свою партнершу и широким, уверенным шагом направился ко мне. Толпа придворных инстинктивно расступалась перед ним. Он остановился прямо передо мной, протягивая руку в черной перчатке. - Леди Аделаида. Окажете мне честь? Я вложила свои пальцы в его ладонь. Браслет на моем запястье тут же отозвался вспышкой острой, дергающей боли, но я даже не поморщилась. Мое лицо оставалось спокойным и непроницаемым. Мы вышли в центр зала, и Валериан положил ладонь на мою талию. Жестко и по собственнически его пальцы до боли впились в мои ребра. Он намеренно вел меня слишком близко к себе, так, чтоб я чувствовала жар его тела и запах вина. Нарушая все правила приличия, он прижимал меня, демонстрируя залу свое право на эту добычу. - Ты надела мой подарок, - тихо, почти ласково прошептал Валериан, глядя на мое скрытое браслетом запястье, - Хорошая девочка. - Я умею быть послушной, когда у меня нет выбора, Ваше Высочество, - ответила я, заставляя свой голос звучать ровно и безжизненно. Он довольно усмехнулся. - Скоро у тебя не останется выбора ни в чем. Мой отец… король Матеуш не переживет эту неделю, и его Трон перейдет ко мне. И, возможно, именно ты станешь моей королевой. Валериан прижал меня к себе еще сильнее, его пальцы на талии оставили бы синяки на моей коже. Его глаза потемнели от ревнивой злобы. - А еще, я хочу, чтоб ты знала, что твой Дейран уже не вернется с границы, Аделаида. Мои люди позаботятся о том, чтобы его кости сгнили в северных снегах. Тебе не у кого искать защиты, кроме меня. Я ровно встретила его взгляд. - Защита, которую приходится покупать покорностью, слишком похожа на плен, Ваше Высочество. Валериан тихо, опасно рассмеялся, его дыхание опалило мою щеку. - Вы быстро забыли, кому принадлежите, леди Марцел. - Пока Отбор не окончен, я не принадлежу никому, - отрезала я. Эта фраза хлестнула по его самолюбию. Я видела, как раздулись его ноздри, как потемнел взгляд. Мое сопротивление не пугало его - оно заводило его, распаляло азарт охотника, желающего сломать строптивую тварь. В этот самый момент, когда мы проносились в танце мимо Геры, я почувствовала магический удар. Ледяной, склизкий импульс чужой магии, направленный точно в мой разум. Черная сеть заклинания, которую Гера плела ночью над дневником моей матери, активировалась. Мои ноги мгновенно стали ватными. Земля под ногами качнулась, уходя куда-то в сторону. В голове зашумело, перед глазами поплыл густой серый туман. Дикий, панический, животный страх сдавил мне горло, мешая дышать. Холодная, липкая волна поползла вверх по позвоночнику, сковывая мышцы. «Сними перчатку, коснись его… - шептал чужой голос в моей голове, - Держись за него… Он твоя опора… Твое спасение…» Валериан почувствовал мою слабость. На его губах расцвела торжествующая ухмылка. Он уже раскрыл объятия, готовый прижать мое обмякшее, потерявшее волю тело к своей груди, чтобы зафиксировать мою слабость перед всем залом. Но они недооценили меня. Вместо того чтобы поддаться панике, я заставила себя сделать то, чему учила меня Бриенна - я перестала бороться с холодом Геры. Я направила свое сознание глубже, внутрь себя, и чистая, первобытная, неистовая драконья магия взорвалась внутри меня раскаленным пламенем. Багровый огонь моей крови хлынул по венам, сметая липкие путы Геры, как ураган сметает сухую листву. Я резко выпрямилась. Мои колени больше не дрожали. Я разорвала ментальные тиски Геры одним мощным импульсом своей воли. Валериан удивленно округлил глаза, когда вместо безвольного тела, падающего в его объятия, встретил мой жесткий, прямой, пылающий изумрудным огнем взгляд. Я не притронулась и не прижалась к нему. Напротив, я жестко зафиксировала свои руки на его плечах, удерживая дистанцию. Мы закончили танец. Музыка стихла. Я сделала безупречный шаг назад, плавно опускаясь в холодный, идеальный реверанс. Моя спина оставалась прямой. Мой подбородок был вздернут. Я не склонила перед ним голову ни на дюйм. Я украдкой бросила взгляд в толпу. Гера стояла, вцепившись пальцами в серебряную трость так, что побелели костяшки ее пальцев. Ее вуаль чуть приподнялась от прерывистого дыхания. В ее глазах, устремленных на меня, больше не было торжества - там плескался первый, суеверный ужас ведьмы, осознавшей, что ее проклятие разбилось о силу, превосходящую в разы ее собственную. Не успела я подняться из реверанса, как тишину зала разорвал звонкий, фальшивый голос Изольды Вейн. Она стояла в окружении своих фрейлин неподалеку от королевской ложи. - Вы так гордо держитесь, леди Марцел. Видимо, черпаете уверенность в своем положении дочери генерала? - громко, на весь зал произнесла она, картинно обмахиваясь веером, - Но стоит ли так стараться ради принца, когда ваш отец, бежал с поля боя при первом же шорохе? Говорят, он бросил свои обязанности и трусливо прячется на границе. Или… уже нашел себе там могилу в снегах. Она сделала глоток вина, наслаждаясь вниманием окружающих. В зале повисла мертвая тишина. Музыка играла, но никто не танцевал. Все лорды, генералы и придворные обернулись в нашу сторону. Королева Изольда с балкона смотрела на меня с ледяным ожиданием. Мой дракон рычал, требуя вырвать этой рыжей гадюке язык. Но я вспомнила слова Бриенны, что ярость делает меня слепой. Я медленно повернула голову к Изольде Вейн. Мое лицо оставалось абсолютно спокойным, в голосе не было ни капли девичьей истерики или обиды. - Северные мужчины, леди Вейн, - ровно и отчетливо произнесла я, и мой голос разнесся под сводами зала, заставляя шепотки стихнуть, - Редко сообщают о победе раньше, чем похоронят своих врагов. Наша земля сурова, она учит действовать, а не тратить воздух на пустые речи. Возможно, столице просто стоит научиться ждать. Раздался одобрительный, гулкий ропот старых военных лордов. Несколько пожилых генералов, сидевших у стен, согласно кивнули, оценив мою холодную северную выдержку. Я получила первую, осязаемую поддержку среди знати. Но когда мой взгляд скользнул выше, к королевской ложе, я увидела лицо королевы Изольды. Ее глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Она смотрела на меня с неприкрытой, опасной враждебностью. Я становилась для них слишком неудобной. И в этот самый момент огромные, окованные железом двери Бального зала с грохотом распахнулись. В зал, тяжело дыша и спотыкаясь, вбежал военный гонец. Он был с ног до головы покрыт засохшей грязью, дорожной пылью и серой копотью. Его парадный плащ с гербом северных гарнизонов был разорван в клочья. Гвардейцы попытались перехватить его, но он оттолкнул их, падая на одно колено прямо перед возвышением Валериана. - Ваше Высочество! Срочное донесение с Черного Перевала! - прохрипел он, протягивая зажатый в грязном кулаке свиток, скрепленный треснувшей восковой печатью. Валериан быстро сошел с возвышения, выхватил свиток и сломал печать. Зал замер в гробовом молчании. Все взгляды были прикованы к лицу принца, пока его глаза бегали по строчкам отчета. Я видела, как на его идеальном лице медленно проступает выражение жестокого, торжествующего удовлетворения. Он свернул пергамент и поднял голову. - Мои лорды! - громко объявил Валериан, и его голос звенел от скрытого триумфа, - Черный Перевал удержан нашими доблестными воинами. Нападение дикарей отражено. Но победа далась нам дорогой ценой. Он перевел свой холодный взгляд прямо на меня. - Часть нашей северной армии попала в засаду и пропала в ущелье. Лорд Галеон Марцел тяжело ранен и находится при смерти. А возглавлявший поход лорд Дейран Вермиллион… считается пропавшим без вести. По донесениям выживших, его отряд был полностью уничтожен обвалом. Скорее всего, он погиб. Придворные ахнули, устремив на меня сотни жалостливых, любопытных и торжествующих взглядов. Гера за моей спиной тихо, довольно усмехнулась, опершись на свою трость (видимо, уже примерила на себя образ вдовы). Валериан медленно сделал шаг в мою сторону, его рука уже тянулась ко мне, на губах застыла фальшивая маска сочувствия. Он готовился снова предложить мне свою «защиту», зная, что теперь я загнана в угол. «Дейран?» - мысленно позвала я, и метка на моем запястье отозвалась мгновенно. Но под моим тяжелым рукавом, скрытая от всех черненым серебром браслета, метка Истинной Пары внезапно вспыхнула таким чудовищным, неистовым жаром, что я едва не закричала. Связь с Дейраном, которую кандалы Валериана пытались заглушить, разорвала все оковы. Через расстояние в сотни миль я отчетливо почувствовала быстрое и мощное биение его сердца. Он жив! Эта уверенность ударила в мою душу ослепительной вспышкой. Браслет на моем запястье начал деформироваться. Металл раскалился до такой степени, что черненое серебро под давлением моей проснувшейся магии начало плавиться, горячими каплями капая на паркет. Валериан остановился в полушаге от меня, его глаза расширились от неожиданности, когда он увидел дымящийся, плавящийся браслет на моей руке. Я отступила назад, разрывая дистанцию. - Простите, Ваше Высочество, - мой голос был ледяным, лишенным каких-либо эмоций. Я посмотрела ему прямо в глаза, - Новости ранили меня слишком глубоко. Я должна покинуть бал и удалиться в свои покои. Я сделала безупречный, холодный реверанс, развернулась и быстрой, уверенной походкой не оглядываясь направилась к выходу из зала. Валериан остался стоять посреди замершего зала, его лицо исказилось от ярости и бессилия. Он понял, что в западную галерею я сегодня не приду. И что его кандалы больше надо мной не властны. ---------- Глава 33 Глава 33 Отчаяние имеет свой вкус. Оно оседает на языке пеплом, горчит на нёбе и заставляет горло сжиматься от постоянной, тупой боли. Я сидела в высоком кресле у окна, неподвижная, как мраморная статуя, украшающая эти холодные дворцовые коридоры. Передо мной на серебряном подносе остывал завтрак из нетронутой овсянки, ломтика белого хлеба и чашки травяного отвара, от которого пахло перечной мятой и чем-то приторно-успокаивающим. - Вы ничего не ели, миледи, - скрипучий голос Марты разорвал вязкую тишину комнаты. Моя надзирательница стояла в двух шагах, чопорно сложив руки на животе, лицо ее было непроницаемым, но цепкие, водянистые глаза ловили каждое мое движение. Я медленно, словно нехотя, перевела на нее взгляд. Я не спала всю ночь, и глаза резало от сухости, и сейчас это играло мне на руку. Под нижними веками залегли глубокие сизые тени, искусственно усиленные вчерашним углем. - Я не голодна, Марта, - мой голос прозвучал идеально глухо, надтреснуто. - Его Высочество принц Валериан будет крайне огорчен, если ваше здоровье пошатнется, леди Аделаида. Особенно сейчас, в такое… тяжелое для вас время. Она намеренно сделала паузу, давя на больную мозоль. Двор уже сутки гудел от новостей. Северные легионы попали в засаду. Лорд Галеон Марцел смертельно ранен, а Огненный Дракон, лорд Дейран Вермиллион, пропал без вести под горным обвалом и признан мертвым. При мысли о Дейране левое запястье, туго стянутое кружевной манжетой платья, едва заметно пульсировало. Я знала каждой каплей своей крови, что он жив. Вчера ночью эта связь обожгла меня так сильно, что расплавила проклятый браслет Валериана. Мой Дракон был в ярости. Я опустила ресницы, пряча вспыхнувший в зрачках огонь. «Беги», - приказал он мне. Я могла бы сегодня ночью, через катакомбы, выскользнуть за пределы дворца, и затеряться в узких улочках столицы, дождаться его людей. Это было бы так просто, и так заманчиво. Но я знала, что, если я сбегу, Валериан победит, и он добьет короля Матеуша, и наденет корону. Я не могла этого допустить. Король - единственный законный противовес этому чудовищу. Пока в груди Матеуша бьется сердце, Валериан лишь наследник, скованный правилами. Я обязана найти монарха. - Унеси поднос, Марта, - я отвернулась к окну, обхватив себя руками за плечи и зябко поводя ими, словно от невыносимого холода, - Оставь меня. - Как прикажете. Звякнула посуда, хлопнула дверь. Я осталась одна, но расслабляться было нельзя. Властные тяжелые шаги в коридоре раздались спустя четверть часа. Так ходит только один человек в этом дворце. Дверь открылась без стука. - Леди Аделаида. Я вздрогнула от неожиданности, потому что звук этого бархатного, пробирающего до костей баритона всегда вызывал у меня животный инстинкт бей-или-беги. Валериан переступил порог. Одетый в темно-серый, почти траурный камзол, он выглядел скорбным, но в его глазах цвета предгрозового неба плясали торжествующие бесы. Он остановился в нескольких шагах от меня, заложив руки за спину. В воздухе мгновенно повисло напряжение. Я медленно поднялась с кресла. Мои колени дрогнули (я специально перенесла вес на пятки, чтобы создать иллюзию слабости), и я опустилась в низкий, покорный реверанс. - Ваше Высочество, - прошептала я, не поднимая головы. - Встаньте, Аделаида, - его голос смягчился, обволакивая меня фальшивым, тошнотворным медом. Он подошел вплотную. Его большие руки в черных кожаных перчатках легли на мои плечи, заставляя выпрямиться. Я подавила инстинктивное желание вырваться, опустить на его ладони обжигающий столп драконьего пламени. «Терпи!» - мысленно приказала я себе. - Я пришел, как только смог, - тихо произнес Валериан, вглядываясь в мое бледное лицо. Его взгляд скользнул по моим потухшим глазам, по сухим, искусанным губам. Он наслаждался тем, что видел, - Это тяжелый удар. - Мой отец… - мой голос сорвался. Я сглотнула, судорожно стиснув пальцы на подоле платья. - Лекари делают все возможное, - мягко солгал он, - Но мы должны быть готовы к худшему. Горный обвал не пощадил никого. Лорд Вермиллион был храбрым воином, но его безрассудство стоило ему жизни. А лорд Марцел, я уверен, что сможет быстро пойти на поправку. Кстати, а вы знали, что в случае смерти вашего отца, все его войско должно присягнуть вам на верность, как прямой наследнице? - Я никогда об этом не думала, Ваше Высочество, - я опустила глаза. Конечно же я это знала, и это самое главное, что нужно было ему от меня. Я молчала, глядя в район его верхней пуговицы. «Ты сдохнешь, Валериан, - билась мысль под черепом, - Ты сдохнешь, и я буду смотреть, как твой идеальный камзол пропитывается кровью». - Вы остались совсем одна, моя бедная птичка, - он поднял руку и костяшками пальцев провел по моей щеке. Моя кожа покрылась мурашками от омерзения, - Вокруг жестокий, холодный мир. Враги, которые захотят разорвать наследие вашего дома на части, едва ваш отец испустит дух. Он наклонился ближе. Его дыхание коснулось моего виска. - Но вам нечего бояться. Я здесь, и я стану вашей защитой и опорой. Никто не посмеет тронуть вас, пока вы под моим крылом. Корона укроет вас от всех бурь. Это было предложение сдаться. Он хотел услышать, что я сломлена, что дикая северная девчонка, посмевшая смотреть ему в глаза с вызовом, наконец-то покорилась. Я сделала прерывистый вдох. Медленно произнесла, поднимая на него взгляд, полный абсолютной, звенящей безнадежности: - Иногда человеку остается лишь покориться судьбе, Ваше Высочество. В комнате на миг зазвенела тишина. Зрачки Валериана расширились от неожиданности. Уголок его губ дрогнул, обнажая хищный, белоснежный оскал. Это было именно то, что он так жаждал услышать от меня - слова абсолютного, рабского смирения. - Мудрые слова, леди Аделаида, - он убрал руки с моих плеч, удовлетворенно выпрямляясь, с видом победителя и хозяина положения, - Отдыхайте. Вечером вам принесут новые наряды. Скорбь уместна, но Отбор вот-вот начнется, и вы должны сиять. Ради вашего отца и вашего Северного дома. Он развернулся и вышел. Я стояла посреди комнаты еще несколько минут, пока шаги не стихли в отдалении коридора, а затем медленно, с наслаждением растерла щеку, к которой он прикасался, словно стирая ядовитую слизь. - Ты сам вырыл себе могилу, - прошептала я. *** К полудню нас, кандидаток, по традиции вывели на прогулку во внутренний сад. Осенний ветер зло срывал последние золотые листья с деревьев, бросая их под ноги. Девушки ежились, кутаясь в теплые меховые накидки, и разбивались на привычные стайки. Я шла по аллее одна. Изольда Вейн и ее прихвостни намеренно обходили меня стороной, громко шушукаясь за спиной. В конце липовой аллеи, у старого, давно высохшего фонтана с фигурой каменной нимфы, я замедлила шаг, когда с тихим шорохом из-за живой изгороди вынырнула Бриенна. Ее неизменное серое платье сливалось с пасмурным небом. Она встала рядом, делая вид, что рассматривает замерзшие плети плюща на мраморе. - Ты выглядишь ужасно, - тихо произнесла она, не поворачивая головы. - Стараюсь, - так же тихо отозвалась я, - Валериан был у меня утром. Он уверен, что я сломалась. - Пусть и дальше так думает, - Бриенна нервно передернула плечами, - Я видела сегодня твою мачеху, от нее фонит гнилой магией. Она готовится к какому-то ритуалу. - Я это чувствую. С другой стороны аллеи, пугливо озираясь по сторонам, к нам подоспела Элара. Девочка была укутана в голубую шаль по самый нос. Ее васильковые глаза бегали из стороны в сторону. Она подошла к нам вплотную, притворившись, что тоже любуется статуей нимфы. - Аделаида, - ее голос дрожал от сдерживаемого волнения, я сделала, как вы просили. Мне нужно было собрать кое-какую информацию и слухи. Вчера, после бала, я поняла, что Бриенна для этого слишком заметна из-за своей ауры. А вот Элара… маленькая, плаксивая, напуганная Элара, которую Изольда Вейн публично унизила, и которую никто не воспринимал ее всерьез - была идеальным, невидимым соглядатаем. Слуги при ней не замолкали, гвардейцы не отворачивались. - Что ты узнала? - я чуть склонилась к ней. Элара судорожно вздохнула, теребя бахрому шали. - Утром я сидела в прачечной… ждала, пока отгладят мое платье. Туда пришли две старшие горничные из королевского крыла. Они говорили, что покои короля Матеуша пусты, - выпалила девочка, - Вчера ночью, в строжайшей тайне, его перенесли. Мое сердце глухо стукнуло. - Куда? - В Северную башню, - Элара подняла на меня полные ужаса глаза, - Туда пускают только личных лекарей принца Валериана и двух немых слуг. Охрана стоит на каждом лестничном пролете. Горничные говорили, что оттуда никто никогда не возвращается живым. Это… это как склеп, Аделаида. Я прикрыла глаза. Северная башня – это самое старое, самое мрачное строение в дворцовом комплексе. Идеальное место, чтобы спрятать умирающего монарха от чужих глаз и спокойно доделать грязную работу. - Спасибо, Элара, - я дотронулась до ее ледяной руки, и ободряюще пожала ее, - Ты умница. Возвращайся к остальным, и не привлекай внимания. Девочка поспешно кивнула и, подобрав юбки, метнулась прочь, сливаясь с толпой кандидаток. - Северная башня, - процедила Бриенна, когда мы остались одни. Ее серебристые глаза сузились, - Это крепость внутри крепости. Гвардейцы там стоят так плотно, что мышь не проскочит. А магический фон… Я чувствую его даже отсюда. Там на каждом окне стоят глушилки. Ты не пройдешь туда. - Я не пойду через двери. Я вспомнила ветхий пергамент с чертежами дворца, который Бриенна принесла мне несколько ночей назад. - Вспомни, из западной галереи начинался старый служебный ход. Он ведет в катакомбы под замком. А катакомбы, если я правильно помню переплетения линий, имеют вентиляционные шахты, выходящие в старые башни, включая Северную. Бриенна резко повернулась ко мне. - Там веками никто не ходил. Там могут быть ловушки, обвалы, дикие твари! Твоя магия еще нестабильна. Если ты сорвешься в подземелье, тебя никто не найдет. - У меня нет выбора, - я посмотрела ей прямо в глаза, и она увидела в них тот самый драконий огонь, который я прятала от Валериана, - Я пойду сегодня ночью, прикрой, пожалуйста, меня иллюзией. *** Ночь обрушилась на дворец тяжелым бархатным пологом. За окном завывал ледяной ветер, бился в стекла, словно просясь внутрь. Я стояла посреди своих темных покоев, облаченная в простой, темное шерстяное платье, которое чудом удалось протащить среди пышных платьев для балов. Волосы туго заплетены в косу. - У тебя есть три часа, - прошептала Бриенна, стоя у двери. Ее лицо в тусклом свете луны казалось полупрозрачным от напряжения. Держать такой контур было для нее физически тяжело, - Потом иллюзия начнет таять. И ради всех богов, Аделаида, не используй много магии. Стены Северной башни впитывают силу. Тебя засекут. Я подошла к стене с гобеленом. Пальцы привычно нащупали неровность кладки. Тихий скрежет - и часть стены поддалась, открывая зев кромешной, дышащей сыростью тьмы. Я протиснулась внутрь, и камень со стуком встал на место. На кончиках моих пальцев неохотно, пульсируя, зажегся крошечный золотистый огонек, который едва рассеивал мрак на пару шагов вперед. Я двинулась вперед уже знакомым путем, пока не дошла до галереи, а оттуда спустилась в самый низ. Катакомбы под дворцом были настоящим лабиринтом смерти. Узкие, с низкими сводчатыми потолками, они заставляли пригибаться. Стены были склизкими от влаги. Под подошвами хрустел мусор, а иногда и мелкие кости. Дышать становилось все труднее. Корсет, который я сняла, больше не мешал, но сам воздух был настолько спертым, что легкие жгло при каждом вдохе. Где-то во тьме пищали крысы, шуршали их когти по камню. Я содрогалась, вспоминая свое первое путешествие, но упрямо шла вперед, отсчитывая повороты согласно плану, отпечатавшемуся в памяти. Два поворота налево… один направо... длинный спуск по выщербленным ступеням. С каждым шагом температура падала. И вместе с холодом приходило странное, давящее ощущение в висках от усиливающегося магического фона. Это было похоже на низкий, вибрирующий гул, от которого сворачивалась кровь. Валериан не поскупился на защитные контуры. Внезапно коридор уперся в глухую кирпичную кладку. Это тупик. Я замерла, тяжело дыша. Огонек на пальцах дрогнул. Нет, этого не может быть! На плане ход шел дальше. Я подняла свет выше, осматривая стены, и тогда высоко, почти под самым потолком, я увидела чернело узкое, прямоугольное отверстие старой вентиляционной шахты, вырезанной прямо в камне. Сдирая ногти в кровь о грубый камень, цепляясь за выступы в стене, я подтянулась и протиснулась в узкий каменный рукав шахты. Плечи едва проходили в него. Приходилось ползти на животе, извиваясь, как змея. Паутина липла к лицу, забивалась в рот. Паника, липкая и удушающая, билась в горле. Если шахта обвалится, я останусь здесь навсегда. Ползти пришлось долго. Мышцы горели огнем, колени были стерты в кровь о камень. И вдруг впереди забрезжил слабый, желтоватый свет. Потянуло запахом благовоний, жженых трав и болезни. Я замерла, и осторожно, стараясь не издать ни звука, подползла к источнику света. Шахта заканчивалась витиеватой бронзовой решеткой, вмонтированной в потолок огромной комнаты. Я прижалась лицом к холодному металлу и посмотрела вниз. Я не ошиблась в своих расчетах, подо мной находилась спальня короля. Спальня была огромной, круглой, задрапированной тяжелыми бордовыми тканями. Света в ней было мало, лишь пара масляных ламп чадила по углам. В центре комнаты, на колоссальной кровати под балдахином, лежало существо, в котором было почти невозможно узнать некогда могущественного правителя Аэлиона. Король Матеуш иссох до состояния обтянутого серой кожей скелета. Его грудь судорожно, с влажным клокотанием вздымалась при каждом вдохе. Тонкие, бескровные губы были приоткрыты, глаза запали в глубокие глазницы. Он тихо, невыносимо страшно стонал в бреду. У меня перехватило дыхание. Боги, что они с ним сделали? Это было планомерное, садистское уничтожение человека. Вдруг внизу скрипнула дверь. Я вжалась в камень, затаив дыхание. В комнату неслышно скользнула женская фигура в темном плаще. Она откинула капюшон, и я разглядела Геру. Моя мачеха подошла к постели короля. В слабом свете ламп ее лицо казалось заострившимся и хищным. Она смотрела на Матеуша с брезгливым, холодным расчетом, а в ее руках тускло блеснула серебряная чаша. Гера склонилась над стонущим королем. Одной рукой она безжалостно, грубо сжала его впалые щеки, заставляя приоткрыть рот шире, а другой поднесла чашу к его губам. Из кубка потекла мутная, густая жидкость. Король захрипел, попытался дернуть головой, инстинктивно сопротивляясь отраве, но Гера держала его мертвой хваткой. - Пейте, Ваше Величество, - прошептала она. Ее голос, тихий и ядовитый, змеиным шипением долетел до меня сквозь решетку, - Пейте. Смерть - это тоже милосердие. Она дождалась, пока он судорожно проглотит варево, и отпустила его лицо. Король забился в короткой конвульсии, а затем обмяк, его дыхание стало еще более редким и поверхностным. Гера выпрямилась. Она посмотрела на пустую чашу в своих руках, а затем перевела взгляд на лицо умирающего монарха. На ее губах расцвела торжествующая, жуткая улыбка. - Еще пару дней, Ваше Величество, - прошептала мачеха в мертвую тишину склепа, - Осталось совсем немного, и мой принц наденет корону. ---------- Глава 34 Глава 34 Тяжелая дубовая дверь спальни закрылась за Герой с глухим щелчком. Я замерла в узком каменном рукаве вентиляционной шахты, боясь даже дышать. Воздух вокруг был пропитан едким, тошнотворным запахом болотной гнили и застарелой смерти, который мачеха оставила после себя. Мои легкие горели от недостатка кислорода, а сбитые в кровь колени и локти пульсировали тупой болью, но адреналин глушил ее, заставляя сердце биться где-то в горле. «Ушла», - пронеслось в голове. Я прижалась лицом к холодной бронзовой решетке, вглядываясь в полумрак королевской спальни. На огромной кровати под бархатным балдахином, сливаясь с серыми простынями, лежал король Матеуш. Его грудь вздымалась судорожно, с влажным, жутким хрипом. Мутная жижа, которую Гера влила в него, продолжила свое разрушительное действие. Время стремительно утекало сквозь пальцы. Если я не спущусь прямо сейчас, король скоро умрет, и Валериан станет королем - борьба с ним будет намного сложнее. Я уперлась окровавленными ладонями в края решетки и надавила. Металл не поддавался. Вековая ржавчина и пыль намертво сковали крепления. Паника, липкая и удушливая, ледяными пальцами сдавила горло. - Давай же… - беззвучно прошептала я, стискивая зубы так, что челюсть свело. Я закрыла глаза и потянулась к своему внутреннему источнику. Магия отозвалась неохотно. Я направила ее в кончики пальцев, концентрируя силу на проржавевших петлях. Камень вокруг решетки едва заметно нагрелся. Металл тихо, жалобно скрипнул. Я навалилась всем весом, игнорируя вспышку боли в вывернутом плече. Раздался сухой скрежет, и тяжелая бронзовая рама соскользнула с пазов. Я едва успела перехватить ее, чтобы она не рухнула на мраморный пол с оглушительным грохотом. Мышцы задрожали от напряжения, когда я аккуратно втянула решетку внутрь шахты и отложила в сторону. Осторожно, цепляясь ногами за край каменной кладки, я свесилась вниз и бесшумно спрыгнула на мягкий ковер. Вблизи король выглядел еще страшнее. Его кожа приобрела землистый, пепельный оттенок, обтягивая череп так туго, что он казался живым мертвецом. Губы посинели и потрескались. Кисловатый запах яда, отдающий серой и разложением - висел над постелью невидимым облаком. - Ваше Величество… - я склонилась над ним, едва касаясь его ледяного плеча. Он не отреагировал. Его глаза закатились, под закрытыми веками непрерывно дрожали глазные яблоки. Агония сжигала его изнутри. Я не была целительницей. Мой дневник, где могли быть нужные руны, остался в руках Геры, но я была драконом. А драконья кровь - это концентрированная жизнь, это первородное пламя, способное выжечь любую гниль. Я не колебалась ни секунды. Потянулась к лифу платья, где Бриенна спрятала для меня крошечную серебряную булавку, и безжалостно полоснула себя по ладони. Алая, горячая кровь мгновенно выступила на бледной коже. Я прижала кровоточащую ладонь прямо к груди короля, туда, где слабо, с перебоями билось его сердце. И закрыла глаза, отдавая приказ своей силе. «Гори». Изумрудно-золотое пламя вспыхнуло под моей ладонью. Оно не обжигало ткань его рубашки, оно проникало сквозь нее, вливаясь прямо в вены умирающего. Я почувствовала, как моя магия столкнулась с ядом Геры. Это было похоже на физический удар - меня отшатнуло, зубы лязгнули, но я удержала руку. Я вливала в него свою жизненную силу, выталкивая, выжигая склизкую, холодную отраву из его сердца, заставляя кровь монарха снова бежать по жилам. Мои колени дрогнули от чудовищного оттока энергии. В глазах потемнело. Внезапно Матеуш резко, со свистом втянул воздух. Его спина выгнулась дугой, пальцы, похожие на сухие ветки, судорожно вцепились в простыни. Я убрала руку, тяжело оседая на край кровати. Король распахнул глаза. Мутная пелена, застилавшая его взгляд, медленно растворялась. Он заморгал, фокусируясь на моем тяжело дышащем, перепачканном в пыли и крови лице. - Лилиана? - прохрипел он. Голос походил на шелест сухих листьев. - Аделаида, Ваше Величество. Дочь Лилианы, - тихо поправила я, вытирая пот со лба дрожащей рукой, - Я… я немного облегчила боль, но яд слишком глубоко. Я не смогу вылечить вас полностью. Матеуш с трудом сглотнул. Его взгляд, еще секунду назад блуждавший, внезапно стал острым, как бритва. Интеллект и сила воли, делавшие его великим правителем, вернулись к нему вместе с ясным сознанием. - Я знаю, - прохрипел он. Каждый слог давался ему с трудом, но он упрямо цеплялся за мою руку. Его пальцы были ледяными, - Я знаю, что умираю. И знаю… кто меня травит. - Валериан, - выдохнула я. - Моя собственная кровь, - горечь в его голосе была страшнее любого крика. Король прикрыл глаза, - Мой сын не хочет ждать. Он думает, я ослеп от старости. Я чувствовал вкус отравы давно, чувствовал чужую магию в тенях своей спальни… Но у меня не было физических сил, чтобы остановить это. Моя стража подкуплена. Мои лекари - его цепные псы. Он открыл глаза и посмотрел на меня с такой пронзительной мольбой, что у меня сжалось сердце. - Ты должна молчать, девочка. Никто не должен знать, что мой разум прояснился. - Но Ваше Величество! Валериан подписывает королевские указы вашим именем! Он фактически уже правит! - Нет! - Матеуш сжал мое запястье с неожиданной силой, - Если он поймет, что я в сознании, он убьет меня сегодня же ночью. Просто перережет горло или задушит подушкой, списав на приступ. Он судорожно закашлялся. Я поспешно налила воды из графина, стоявшего на прикроватном столике (к счастью, вода не пахла магией и была чистой), и помогла ему сделать глоток. - Мы должны переиграть его, Аделаида, - прошептал король, откидываясь на подушки. Глаза его лихорадочно блестели, - Благодарю тебя, что дала мне время и запас сил. Я продержусь еще какое-то время, а ты должна подыгрывать. Держи его в уверенности, что он победил. А когда он публично попытается надеть корону … я обрушу на него всю мощь закона. Он будет обвинен в государственной измене. Я нервно закусила губу, чувствуя вкус собственной крови. - Ваше Величество, вы не знаете всего масштаба их плана. Гера, моя мачеха… это она вливала в вас яд. Она чернокнижница, а моя сводная сестра, Мая, ее дочь, и ее Валериан публично выдал замуж на Западные Острова… Я сделала паузу, не зная, как произнести это вслух. - А еще, Мая дочь Валериана и его бастард. Она Ваша внучка. Валериан и Гера были любовниками еще до ее брака с моим отцом. Я бы попросила малости для Маи. Она наивная и совсем еще ребенок. Король замер. Лицо его исказилось от отвращения, а затем он издал тихий, лающий смешок, перешедший в болезненный кашель. - Боги… Какая грязь. Мой сын спутался с болотной тварью, - он покачал головой, - Не переживай, я решу судьбу своей внучки. Он посмотрел на мою окровавленную ладонь, затем на мое лицо. - Ты сильная. Я чувствую в тебе истинное пламя. Мой дед был драконом, Аделаида. Во мне лишь четверть этой крови, и магия так и не проснулась. Я прожил жизнь как обычный человек, полагаясь на меч и разум. Но сейчас… я чувствую твой огонь в своих жилах. Он держит меня. Король попытался приподняться на локтях. - Тебе нужно уходить. Скоро сменятся караулы. Охрана может зайти. Я бросила взгляд на высокое отверстие вентиляционной шахты. Руки тряслись. Подняться туда по гладкой стене, было почти невыполнимой задачей. Матеуш проследил за моим взглядом и слабо улыбнулся. - Не туда. Это сложно. Помоги мне сесть. Я осторожно подложила ему за спину подушки. Король протянул дрожащую руку к резному изголовью своей кровати. Его пальцы нащупали неприметный деревянный завиток в виде головы льва. Он нажал на него, и где-то в недрах стены глухо щелкнул механизм. Часть массивной книжной полки в углу комнаты бесшумно отъехала в сторону, открывая зияющий провал, поглощенный кромешной тьмой. - Об этом ходе не знает никто из ныне живущих, - прошептал Матеуш, тяжело дыша от усилия, - Его нет на картах, так как его построил мой дед для меня. Там винтовая лестница, скрытая магией дракона. Она ведет прямо в старые уровни западного крыла. Иди, и ничего не бойся. Я подошла к проему. Оттуда веяло холодом веков и запахом пыли. - Она скрыта иллюзией, - добавил король, - Ступеней не видно. Придется идти на ощупь. И будь предельно осторожна, девочка. Магия деда давно угасает. Некоторые ступени обрушились. Один неверный шаг, и ты сорвешься в бездну. Высота башни… ты сама знаешь. Я посмотрела в черную пасть хода, затем на короля. Выбор был невелик. Вернуться через трубу я просто не смогу физически. - Я справлюсь, Ваше Величество, - я поклонилась, - Держитесь, и я скоро найду способ связаться с вами. - Иди, дитя пламени, - слабо кивнул монарх, закрывая глаза. Я переступила порог потайного хода. Полка за моей спиной мягко задвинулась, отрезая слабый свет ламп. Меня поглотила абсолютная, слепая тьма. Я вытянула ногу вперед. Носок туфли нащупал пустоту, а затем, чуть ниже, твердую поверхность. Я перенесла вес. Камень под ногой предательски скрипнул, но выдержал. Это был спуск в ад. Магическая лестница оказалась спиралью, закрученной вокруг невидимой центральной оси. Я не видела ни стен, ни собственных рук. Приходилось прижиматься спиной к шершавому, влажному камню внешней стены, медленно, по миллиметру скользя вниз. Ладони горели от ссадин. В какой-то момент нога зависла над пустотой. Я потянулась ниже - ничего. Еще ниже. Ступени не было. Сердце ухнуло в пятки. Я повисла на руках, вцепившись в выступы кладки, чувствуя, как бездна под ногами жадно тянет к себе. Холодный пот заливал глаза. Я заставила себя качнуться вбок, нащупывая край следующей ступени, и с приглушенным вскриком рухнула на нее, больно ударившись коленом. Спуск казался вечностью. Когда мои ноги наконец коснулись ровного пола, я едва не расплакалась от облегчения. Наощупь найдя замаскированный выход, я нажала на выступающий камень. Плита отъехала, впуская меня в знакомую западную галерею. Оттуда, уже известными тропами, прячась от патрулей, я добралась до своих покоев. Едва я шагнула в комнату, из тени портьеры метнулась Бриенна. Иллюзия спящей меня на кровати уже начала мерцать и таять. Она выглядела ужасно. Под глазами залегли черные круги, губы были искусаны в кровь. Но когда она увидела меня, ее глаза расширились от ужаса. Я была похожа на оборванку. Платье было перепачкано многовековой пылью, паутиной и сажей, и изодрано в клочья на коленях и локтях. Лицо и руки покрывали кровоточащие царапины, а подол был пропитан моей собственной кровью. - Боги, Аделаида! - Бриенна бросилась ко мне, подхватывая под руку, когда меня шатнуло, - Я думала, ты сгинула в катакомбах! Иллюзия почти распалась! Марта за дверью дважды подходила проверить, спишь ли ты! - Король жив, - прохрипела я, оседая на край пуфика у туалетного столика. Дыхание все еще срывалось, - Я сняла агонию. Он в ясном уме. Я быстро, сбиваясь, пересказала ей события в Северной башне. О Гере, о яде, о тайной лестнице и нашем с монархом плане. Бриенна слушала, зажав рот рукой. - Валериан - сумасшедший, - прошептала она, когда я закончила, - Его не поддержат лорды-вассалы и будет бойня. - Вот для этого он и должен жениться на мне. Чтоб заручится поддержкой вассалов и войск Марцел. Он понимает, что они присягнут на верность мне, и моему мужу. А потом, когда остальные лорды поймут, что сила войск Марцел на стороне Валериана, они присягнут ему, чтоб избежать бесполезных жертв. Бриенна окинула меня паническим взглядом. - Если Валериан или Марта увидят тебя в таком виде сейчас, все будет кончено. Ты не могла получить эти раны в постели. Я посмотрела на свои изодранные в кровь руки. Паника холодной волной накатила с новой силой. Я не умела использовать свою магию для собственного исцеления. - Встань, - внезапно скомандовала Бриенна, и ее голос приобрел странную, звенящую твердость. Она метнулась к своей сумке, спрятанной под кроватью, и вытащила крошечный мешочек с белым порошком. - Что ты собираешься делать? - спросила я, с трудом поднимаясь. - Обряд обратного очищения, - Бриенна быстро рассыпала порошок вокруг моих ног, замыкая круг, - Я нашла это заклинание в древнем свитке Тарли. Мой отец использовал его, чтобы восстанавливать старые, рассыпающиеся от времени документы. Она встала напротив меня, закрыла глаза и начала быстро, ритмично шептать на гортанном, певучем языке рун. Ее пальцы замелькали в воздухе, сплетая невидимые нити. Воздух внутри круга внезапно уплотнился. Я почувствовала легкое покалывание, словно тысячи крошечных иголочек пробежали по коже. И тут произошло чудо - грязь и сажа, въевшиеся в мои щеки и руки, начали осыпаться мелкой пылью, словно их сдувало невидимым ветром. Разорванные края платья, к моему изумлению, начали стягиваться. Порванные нити сплетались заново, ткань приобретала свой первозданный, гладкий вид. Царапины на руках и лице затянулись за секунду, не оставив даже шрамов. Через минуту я выглядела так, словно только что приняла ванну и надела свежий наряд. Я завороженно провела рукой по целому рукаву. - Бриенна… это невероятно! - выдохнула я. В голове мгновенно вспыхнула шальная надежда, - Если ты можешь это… ты можешь провести этот обряд над королем! Мы можем откатить время назад и убрать яд из его тела! Бриенна тяжело оперлась о стол, тяжело дыша. По ее виску скатилась капля пота. Она горько, безнадежно покачала головой. - Нет, Аделаида. Это заклинание лишь стирает внешние последствия воздействия времени или среды. Оно меняет только вид вещей и верхний слой кожи, но оно не может исцелить отрубленную руку или выгнать яд из крови. Оно не воскрешает и не лечит. Оно лишь наводит лоск. Внутри ты всё еще измотана. Она была права. Мои мышцы все еще гудели от боли, а колени дрожали, но внешне я была безупречна. Внезапно в коридоре раздался тяжелый, размеренный стук каблуков. Эти шаги я бы не спутала ни с чьими другими. - Валериан идет, - одними губами произнесла я. Бриенна метнулась за тяжелую портьеру. Я едва успела стереть ногой остатки белого порошка на полу и схватить со стола гребень, начав размеренно расчесывать волосы, когда дверь распахнулась. Валериан был верен себе – он не посчитал нужным даже постучать. Он вошел в комнату, словно это были его собственные покои. За его спиной маячила бледная Марта, которая тут же покорно опустила глаза в пол. Принц был в идеальном расположении духа. От него пахло дорогим вином и свежей мятой. Взгляд его темных глаз скользнул по моей фигуре, по платью, и в нем промелькнуло собственническое удовлетворение. Я медленно отложила гребень и встала, склонившись в дежурном реверансе. - Ваше Высочество. Вы не сочли нужным постучать. Он усмехнулся, медленно шагнув ко мне. - В этом дворце нет дверей, которые были бы закрыты для меня, леди Аделаида. Он обошел меня по кругу, как покупатель, осматривающий дорогого скакуна. - Я пришел сообщить вам радостную весть. Мне больно видеть, как вы увядаете в этих скромных покоях. С этого момента вы переезжаете. Я приказал подготовить для вас Изумрудные покои. Они находятся в восточном крыле, прямо по соседству с моими. Мое сердце оборвалось. Изумрудные покои я хорошо помнила. Это были мои бывшие покои, в которых была вторая потайная дверь прямо в спальню Валериана, и это была золотая клетка. Все выходы там охранялись гвардейцами Валериана круглосуточно. Переехать туда - значило лишиться свободы. - Ваше Высочество… - я отступила на шаг, картинно прижав руки к груди. Мой голос дрогнул от испуга, который на этот раз был абсолютно искренним, - Это… это слишком большая честь. Но Отбор еще не завершен, и Двор будет шептаться. Кандидатки решат, что выбор уже сделан, и это вызовет скандал. Я не могу принять такой подарок, это погубит мою репутацию! Валериан шагнул ко мне вплотную. Его рука в черной перчатке легла мне на талию, грубо, властно притягивая к себе. Я стиснула зубы, чтобы не отшатнуться. - Пусть шепчутся, - его бархатный голос прозвучал как угроза. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха, - Мое слово - закон. А ваша репутация, Аделаида, отныне принадлежит мне. У ваших дверей будет стоять моя личная охрана. В спальне вас ждут драгоценности из королевской сокровищницы. Вы должны привыкать к статусу, который вас ждет. Он провел носом по моим волосам, шумно втянув воздух, и я едва подавила приступ тошноты. - Сборы не займут много времени. Марта вам поможет, - он отстранился, его глаза победно блестели, - Завтра я хочу вас видеть в моем крыле. Он развернулся и вышел, оставив после себя запах удушливого страха. Я стояла неподвижно, чувствуя, как петля затягивается на моей шее. В Изумрудных покоях я буду отрезана от тайных ходов и от короля. Если Валериан запрет меня там, я не смогу выйти на связь с Дейраном. План рушился на глазах. Я продолжала играть покорность, но внутри меня все кричало от отчаяния. *** Последняя ночь в моей комнате была невыносимой. У дверей в коридоре чеканила шаги Марта - к счастью, удалось отослать ее из комнаты, сославшись на невыносимую мигрень. Я лежала в постели, глядя потолок, и не могла уснуть. Мысли метались, ища выход из капкана. Шаги Марты стихли и тихий щелчок дверного замка заставил меня напрячься. Дверь приоткрылась. В комнату, не издав ни звука, скользнула тень. Я мгновенно смежила ресницы, и выровняла дыхание, имитируя глубокий сон. Болотистый запах ударил в нос, и к моей кровати подошла Гера. В свете одинокой луны, пробивающемся сквозь щель в тяжелых шторах, мачеха выглядела ужасающе. Ее лицо заострилось, кожа приобрела сероватый, мертвенный оттенок. Без подпитки ее магия иссякала, высасывая из нее жизненные соки. Она опиралась на свою серебряную трость, и ее руки мелко дрожали. Она остановилась у изголовья кровати и долго смотрела на меня. - Спишь, дрянь, - прошипела Гера. Ее голос был полон такой концентрированной, чистой ненависти, что воздух в комнате стал густым. Она отложила трость и наклонилась надо мной. - Я не стану ждать финала этого проклятого Отбора, - бормотала она себе под нос, словно в бреду. Ее глаза лихорадочно горели, - Валериан думает, что управляет мной, но у меня свои планы. Мне нужна вся твоя магия, Аделаида, до последней капли. Иначе я сдохну в этих стенах. Гера воздела трясущиеся руки над моей грудью. Ее пальцы скрючились, напоминая когти хищной птицы. С ее губ сорвался низкий, гортанный шепот - слова древнего, черного заклинания поглощения. Воздух вокруг ее рук начал темнеть, сгущаясь в клубящийся, ледяной туман, который медленно пополз к моему лицу. Я приготовилась ударить. Моя магия, откликнулась на угрозу, вскипая в венах жидким огнем. Я уже хотела открыть глаза и обрушить на нее всю свою ярость, разорвав маскировку. Но я не успела. В ту самую секунду, когда черные щупальца магии Геры коснулись моей ауры, произошло нечто невообразимое. Пространство над кроватью с оглушительным, беззвучным хлопком разорвалось, и невидимая, колоссальная яростная, обжигающая сила ударила из ниоткуда. Это был удар чистой, концентрированной мощи, сработавшей как автоматический щит. Эта магия не принадлежала мне. Геру отшвырнуло назад так, словно в нее врезался несущийся на полном скаку боевой конь. Она пролетела через всю комнату, с влажным, жутким хрустом впечаталась в стену и рухнула на ковер, как сломанная кукла. Ее глаза закатились, изо рта вырвался короткий стон, и она потеряла сознание. Я резко села на кровати, тяжело дыша, с широко распахнутыми глазами. В этот же миг мое левое запястье пронзил неистовый, сжигающий жар. Боль была такой сильной, что я зашипела, схватившись за руку, но это была не та боль, от которой хочется кричать. Это был ритмичный, глубокий, пульсирующий огонь. Он бился в такт с моим сердцем, разгоняя по венам сумасшедший адреналин. Я знала это чувство, и знала этот огонь. Это была защиты Истинной Пары, которая активировалась, почувствовав смертельную угрозу для моей жизни. Жар на запястье усиливался, пульсация становилась все более частой, неистовой. Я подняла глаза к окну, за которым раскинулась ночная столица, и на моих губах расцвела сумасшедшая, дикая улыбка. Дейран был близко. Точнее, он был еще далеко, но он приближался ко мне, и он был в ярости. ---------- Глава 35 Глава 35 Запах жженого озона и гнилой болотной воды стоял в спальне так густо, что першило в горле. Я тяжело дышала, прижимаясь спиной к резному столбику кровати. У моих ног, в неестественной позе и разметав по ковру черные волосы, лежала Гера. Она была жива. Я слышала ее прерывистое дыхание, но она была оглушена. Мой ментальный щит, отбивший ее атаку, сработал как таран. Пальцы мелко, бесконтрольно дрожали, сжимая складки шелковой ночной сорочки. Я медленно опустилась на колени рядом с лежавшей мачехой. Ее лицо было искорежено маской бессознательного ужаса. Мысли лихорадочно бегали в голове. В голове у меня все еще звенело от выброса чужой магической энергии, а напряжение обжигало вены, превращая кровь в кипяток. Если я останусь здесь до рассвета, то Валериан утром войдет в эти двери, и увидит поверженную свою любовницу. И хоть он дракон без магической силы, он все-равно в состоянии почувствовать остаточный фон драконьей магии. И тогда моя игра в покорную, сломленную дурочку закончится. Меня просто запрут в глухих покоях, или бросят в подземелья, заковав в антимагические кандалы и будут держать там до самого Отбора. Я метнулась к двери и выглянула в коридор. Там, на стуле, уронив голову на грудь, тихо посапывала Марта. План быстро созрел в голове - я действовала на голом инстинкте выживания. Подскочив к Марте, я прижала два пальца к ее виску. Магия, еще бурлящая под кожей, послушно скользнула в ее разум, углубляя обычный сон до состояния тяжелого, магического транса. Теперь она не проснется до полудня. Мои руки дрожали, когда я стаскивала с обмякшей служанки ее форменное, серое платье из грубой шерсти. Ткань пахла дешевым мылом и чужим потом, но сейчас этот запах казался мне ароматом самой свободы. Застегивая жесткие пуговицы на груди, я бросила последний взгляд в зеркало на свое бледное, перепуганное лицо, и огненно-рыжие волосы, которые выдадут меня в любой толпе. Я схватила с каминной полки горсть остывшей сажи и, не жалея, начала втирать ее в свои пряди. Сажа ложилась грязными, жирными пятнами, убивая медь, превращая меня в замарашку. Я мазнула черными пальцами по щекам, пряча аристократическую бледность под слоем копоти. Глубокий вдох - выдох. Пульс колотился где-то в ушах. Нащупав под гобеленом потайной механизм, и аккуратно нажала, и каменная плита бесшумно отъехала в сторону, дохнув на меня уже привычным запахом сырости и пыли. Я шагнула во тьму, и стена за моей спиной закрылась, навсегда отрезая меня от этой комнаты - больше я сюда не вернусь, я это знала точно. Я снова шла на ощупь, стирая ладони о шершавый камень. Дыхание срывалось на хрип. Каждый шорох крыс заставлял сердце замирать. Я отсчитывала повороты, молясь, чтобы память не подвела меня и довела до нужного места. Дверь в покои Бриенны поддалась с тихим скрипом. Я вывалилась в ее комнату, глотая ртом чистый воздух. Бриенна, спавшая чутким сном, подскочила на кровати в ту же секунду, и в ее руке тускло блеснул зажатый стилет. - Тихо! Это я! - я подняла грязные ладони, делая шаг к окну, и подставив лицо к лунному свету. Бриенна опустила клинок. Ее серебристые глаза расширились от удивления, когда она оглядела мой наряд и измазанное лицо. - Аделаида? Боги… что случилось? - Гера напала, - я подошла ближе, мой голос срывался на отчаянный шепот, - Она сейчас лежит без сознания в моей комнате. Мне надо бежать. Бриенна судорожно втянула воздух. - И где ты сможешь спрятаться, чтоб ищейки Валериана тебя не нашли? Патрули на каждом углу. - Во дворце мне оставаться нельзя, - я схватила ее за холодные пальцы, сжимая их с отчаянной силой. Бриенна кивнула, соглашаясь со мной. Она метнулась к своему сундуку и вытащила те самые старые чертежи дворца. Мы склонились над ними, освещая пергамент крошечным светлячком моей магии. - Вот, - я ткнула грязным пальцем в переплетение линий, - Ход от твоей комнаты пересекается со служебным коридором старых кухонь. Оттуда есть узкий проход к мусорным ямам. Стражи там нет. - Это безумие, - прошептала Бриенна, поднимая на меня полные тревоги глаза. - Это шанс, - я скатала чертеж и сунула ей в руки, - Спасибо тебе за всё. Она порывисто меня обняла. - Только выживи, пламенная Ада, - едва слышно выдохнула Бриенна мне в шею. Путь через кухни оказался легким, но тошнотворным. Мне пришлось идти по узкому ходу, задыхаясь от запаха прогорклого жира и гниющих овощей. Когда я, наконец, дошла до конца хода, и с глухим стуком упала в кучу отбросов на заднем дворе, небо на востоке только начало сереть. Морозный ночной воздух ударил в лицо, выбивая из легких остатки зловонного запаха. Я перекатилась за груду пустых бочек, вжимаясь в сырую землю, когда мимо, звеня кольчугами, прошел патруль гвардейцев. Дождавшись, пока их шаги стихнут, я юркнула за ворота замка, растворяясь в тумане просыпающейся столицы. *** Дно города пахло безнадежностью, и дешевым элем. Нижние кварталы столицы были похожи на гниющую язву на теле Аэлиона. Кривые, покосившиеся дома лепились друг к другу, образуя лабиринт узких, темных улочек, куда никогда не заглядывало солнце. Под ногами чавкала зловонная грязь, перемешанная с нечистотами. Я шла, низко опустив голову, кутаясь в тонкую шаль Марты, которая совершенно не грела. Зубы выбивали мелкую дробь от холода, но я не останавливалась. Я должна была уйти как можно дальше от дворца, затеряться там, куда брезгливые ищейки Валериана даже не сунут нос. К полудню я нашла то, что искала. Таверна «Хромой вепрь» ютилась на самом краю портового квартала. Сквозь мутные, засиженные мухами окна пробивался тусклый свет, а из приоткрытой двери несло прокисшим пивом и жареным луком. Я глубоко вздохнула, подавляя приступ брезгливости, и толкнула тяжелую дверь. Внутри было шумно и тесно. За грубыми деревянными столами сидели портовые грузчики, наемники с сомнительным прошлым и женщины с пустыми, усталыми глазами. Никто даже не повернул головы в мою сторону. За стойкой возвышался хозяин - тучный, лысеющий мужчина с лицом, изрытым оспой, и грязным фартуком, натянутым на огромное брюхо. Он лениво протирал кружку замусоленной тряпкой. Я подошла к стойке. Сердце колотилось так, что казалось, оно проломит ребра. - Мне нужна работа и ночлег, - мой голос был сиплым, и незнакомым мне самой. Трактирщик остановился, и брезгливо скривился. Его мутные, налитые кровью глаза скользнули по моему измазанному сажей лицу, по рваному краю серого платья, по дрожащим рукам. - Проваливай, оборванка. У меня своих ртов хватает. Подаяние на паперти проси. Он отвернулся, теряя ко мне всякий интерес. Отчаяние ледяной волной окатило затылок. Он не может так просто вышвырнуть меня на улицу. Я уперлась ладонями в липкое, пропитанное пивом дерево стойки, и подняла глаза, вперив взгляд в его широкую спину. Моя кровь потеплела, и я выпустила крошечный, невидимый импульс тонкой, гипнотической нити, окутывая его сознание. - Посмотри на меня, - произнесла я. На этот раз мой голос прозвучал низко, вибрируя от магии. Трактирщик вздрогнул, и медленно повернулся. Его глазах сверкнули странным мутным блеском. - Ближайшие дни, я буду мыть посуду, скрести полы, таскать воду, - чеканя каждое слово, сказала я, глядя прямо в его расширенные зрачки, - За миску похлебки и отдельную комнату. Ты не задаешь мне вопросов, а я не доставляю тебе проблем. Я тебе нужна. Мужчина тяжело сглотнул. Его толстые пальцы разжались, выронив тряпку. - Мне… мне как раз нужна девка на кухню, - пробормотал он, словно в трансе, тряхнув головой. Магия сработала безупречно, и он принял мою мысль за свою собственную, - Звать-то тебя как? - Ада, - бросила я первое пришедшее на ум имя. - Иди на кухню, Ада. И чтоб я не слышал от тебя нытья. *** Прошло два дня. Дни слились в бесконечную карусель из грязных котлов, ледяной колодезной воды, от которой немели пальцы, и едкого дыма, въедающегося в кожу. Моя спина гудела, а сажа, которую я каждое утро тщательно втирала в свои рыжие волосы, смешалась с жиром и потом, превратив меня в настоящую жительницу портового квартала. Ночью, когда таверна затихала, я лежала на жестком сене, прижав руки к груди, и слушала свое тело. «Дейран.» - мысленно позвала я Я физически, каждой нервной клеткой ощущала его приближение. Я чувствовала его, он был уже близко. Это знание согревало меня лучше любой печи. Оно дало мне силы встать следующим утром и снова продолжить работать. Таверна оказалась идеальным местом для сплетен. Люди здесь пили много, а пьяные языки развязывались быстро. Растаскивая кружки с элем по столам, я сливалась с фоном и слушала. В этих грязных стенах говорили о том, что тревожило народ - Слыхали? Налоги на зерно опять подняли! - басил шрамированный наемник, с силой ударив кулаком по столу так, что пиво выплеснулось из кружки, - Королева совсем с цепи сорвалась. А Валериан, ее сыночек, слыхали, Отбор устроил! Девкам шелка покупает, а мы тут кору скоро жрать будем! - А король-то что? - скрипуче спросил старик в лохмотьях, греющий скрюченные руки о миску с похлебкой. - Король? - наемник зло сплюнул на покрытый опилками пол, - Да нет больше короля, помяните мое слово. Сгноили его заживо, так слуги из замка шепчутся. Принц от его имени бумажки штампует, а Матеуш, небось, уже с богами трапезничает. Я замерла у соседнего стола, стирая тряпкой жирные пятна. Мое сердце екнуло - люди чувствуют правду. Они не были слепыми. - Вот если бы лорд Марцел здесь был… - подал голос кузнец с мощными, обожженными руками, - Он бы этот бардак прекратил. Говорят, на Севере он один границы удержал. Его легионы орды дикарей в ущелье положили. Вот кто должен править государством! - Не только он, - тихо произнес мужчина в темном плаще, сидевший в углу. Его лица не было видно под капюшоном, но голос заставил всех притихнуть, - Лорд Вермиллион вместе с ним сражается. У меня перехватило дыхание. Я выронила тряпку, но тут же нагнулась, пряча лицо, делая вид, что поднимаю ее. - Вермиллион? - недоверчиво хмыкнул наемник, - Да глашатаи трубили, что его завалило в горах! - Глашатаи лают то, что им принц прикажет, - отрезал мужчина в капюшоне, - Мой брат служит в дозоре у Западных врат. Вчера ночью он видел, как в обход застав, через леса, тихо прошли конные отряды. Но кони у них северные, тяжелые, и, похоже, что они взяли город в кольцо. По моей коже побежали обжигающие мурашки. «Они уже здесь? Дейран и мой отец?» - эта мысль ударила мне в голову, не давая сосредоточиться на работе. Мои губы сами собой растянулись в сумасшедшей, дрожащей улыбке. Валериан думает, что управляет государством, а на деле - он сидит в центре захлопывающегося капкана. *** На третий день моего побега владелец таверны отправил меня на рыночную площадь за солью и специями. День выдался пасмурным, небо висело над городом свинцовой плитой. Ветер пронизывал до костей, заставляя кутаться в дырявую шаль. Я быстро шла по краю площади, стараясь не поднимать глаз, и сливаясь с толпой таких же серых, измученных женщин с корзинами. Внезапно резкий, пронзительный звук медных труб разорвал городской гул. Толпа, повинуясь вековому страху перед властью, начала стекаться к центру площади, где на деревянный помост поднимались гвардейцы в черно-золотых ливреях. Я вжалась спиной в холодную кирпичную стену какой-то лавки, натянув шаль по самые брови. Сердце забилось часто-часто, отдаваясь в висках гулким набатом. Вперед вышел королевский глашатай. Он развернул свиток с тяжелой красной печатью. - Именем Его Величества, короля Матеуша, и волей Его Высочества, кронпринца Валериана! - его голос, многократно усиленный магическим артефактом, бил по барабанным перепонкам, - Слушайте указ Короны! Толпа замерла, а я перестала дышать. Мои пальцы до побеления вцепились в плетеную ручку корзины. - В ночь на минувший вторник из-под защиты королевского дворца была похищена леди Аделаида Марцел! - прогремел глашатай. По толпе прокатился вздох удивления. Похищена? Я истерично прикусила губу изнутри до солоноватого вкуса крови. Валериан не мог признать, что девчонка сбежала из его каменного дворца. - Злоумышленники выкрали леди Марцел накануне Королевского Отбора, стремясь дестабилизировать порядок в Аэлионе! - продолжал вещать глашатай, и с каждым его словом холод внутри меня становился все плотнее, - Корона не потерпит подобной дерзости! С этого момента город объявляется закрытым! Любой, кто попытается покинуть столицу без специального пропуска, будет казнен на месте! - Его Высочество кронпринц объявляет беспрецедентную награду! - голос глашатая взлетел до фальцета, перекрывая начинающийся гул толпы, - За любую достоверную информацию о местонахождении леди Аделаиды Марцел - сто золотых монет! За поимку преступников и возвращение леди во дворец живой - тысяча золотых монет и титул из рук самого принца! Тысяча золотых! Я присвистнула от удивления. Это была очень внушительная сумма! Сумма, от которой у бедняков мутился рассудок. Сумма, за которую мать могла продать собственную дочь, а брат - перерезать горло брату. - Приметы похищенной! - чеканил глашатай, - Высокая, стройная. Глаза зеленые. Главная особая примета - длинные, ярко-рыжие волосы, цвета темной меди! Любая женщина с подобной внешностью подлежит немедленному досмотру городским патрулем! Воздух вдруг стал невыносимо густым и тяжелым. Я физически почувствовала, как изменилось настроение толпы вокруг меня. Люди больше не смотрели на помост - они начали озираться по сторонам, осматривая друг друга. В их воспаленных, голодных глазах вспыхнул лихорадочный, алчный огонь. Женщина, стоявшая в двух шагах от меня, резко повернула голову. Ее цепкий, подозрительный взгляд скользнул по моей фигуре, закутанной в серый платок. Я опустила голову еще ниже, молясь, чтобы сажа на волосах не размазалась от влажного тумана. - Эй, ты! - вдруг раздался грубый мужской окрик прямо за моей спиной. По спине прокатился ледяной озноб. Тяжелая, грязная рука легла мне на плечо, с силой разворачивая к себе. - А ну-ка, скинь платок, девка. Посмотрим, какого цвета у тебя патлы. Я подняла глаза. На меня в упор, жадно скаля гнилые зубы, смотрел рослый бродяга, а за его спиной, разрезая толпу, уже спешили двое гвардейцев в черных плащах с золотыми грифонами, привлеченные шумом. Моя магия, дремавшая до этого момента, взревела, откликаясь на смертельную угрозу, обжигая пальцы готовым сорваться пламенем. Наемник с грязными, ороговевшими ногтями рванул край моего платка, и тот, не выдержав напора, соскользнул с головы, обнажив мои волосы. Ветер тут же подхватил их, разметав по плечам. Однако вместо ожидаемого ярко-рыжего пламени, толпа увидела лишь тусклую, безжизненную копну грязного, почти черного цвета. Бродяга, до этого предвкушавший легкую наживу, разочарованно выругался и отшвырнул мое плечо, будто обжегся. Толпа, готовая было сомкнуться кольцом вокруг «дорогой добычи», потеряла всякий интерес - люди один за другим отворачивались, разочарованно ворча что-то о «чертовой девке» и «пустой трате времени». Гвардейцы, уже почти добравшиеся до нас, на мгновение замедлили шаг, бросили ленивый взгляд на мою немытую, отталкивающую фигуру и, сочтя меня совершенно бесполезной для их поисков, развернулись, чтобы раствориться в шуме рыночной площади. Я стояла, вцепившись в корзину с овощами, и чувствовала, как внутри меня медленно остывает ярость, сменяясь холодным, остервенелым триумфом - я все еще была невидимой, но теперь знала точно, что охота на меня объявлена, и отныне я должна контролировать каждый свой шаг. ---------- Глава 36 Глава 36 Дно столицы пахло страхом, кислым элем и жженым железом. Этот запах въелся в поры моей кожи, и осел на языке мерзким пеплом. Город гудел, как растревоженный, обезумевший улей, в который щедро плеснули кипятка. Валериан сошел с ума, и его безумие теперь диктовало правила жизни для тысяч людей. Награда за мою голову росла с каждым часом. Сначала тысяча золотых, но через час на рыночной площади глашатай, срывая голос, объявил уже две тысячи. За эти деньги можно было купить небольшое графство. Из-за стойки «Хромого вепря», сквозь мутные окна, я видела, как стража волокла по улице упирающуюся, истошно визжащую женщину. Ее волосы не были рыжими - скорее, тускло-каштановыми, но в свете факелов гвардейцам почудился медный отблеск. И этого оказалось достаточно. Во дворец Валериану, словно скот на убой, тащили всех: от благородных леди до портовых шлюх. Ищейки рыскали по подвалам, чердакам и сточным канавам. Они искали «похищенную невесту принца». Я ожесточенно терла грязной тряпкой щербатый деревянный стол, низко опустив голову. Сажа, щедро втертая в мои волосы, превратила мои роскошные пряди в слипшиеся, мышиного цвета космы. Лицо стянуло от слоя копоти, ногти обломались и почернели. Я выглядела в точности так, как должна была выглядеть подавальщица в самой смрадной дыре портового квартала. От былой утонченности, и дворцового великолепия почти ничего не осталось. Во мне сейчас трудно было узнать Аделаиду Марцел, дочь богатого лорда и женщину, которую возжелал принц. Но внутри меня, под этой мерзкой коркой грязи, бился пульс загнанной, но не сдавшейся хищницы. Атмосфера в таверне давила на барабанные перепонки. Повсюду сновали патрули, и даже завсегдатаи таверны, матерые наемники и воры, перестали шептаться, низко склонившись над кружками. Страх висел под закопченным потолком. Я перевела дух, смахивая тыльной стороной ладони пот со лба, и снова бросила из-под опущенных ресниц короткий затравленный взгляд в дальний угол зала. Третий день подряд там сидел мужчина в глухом плаще со сдвинутым капюшоном на глаза. Он никогда не пил принесенный эль, лишь делал вид, что отхлёбывает, и почти не прикасался к похлебке, которую он заказывал два раза в день. И всегда садился так, чтобы спина была прикрыта глухой стеной, а глаза контролировали оба выхода и стойку. Сидел в этом гнилом вертепе, напряженный, как натянутая тетива, и все время кого-то ждал. Я знала, что это северянин. Узнала по тому, как он держал ложку. У всех северян специфический хват, характерный для легионеров моего отца, привыкших есть в седле. Я не могла подойти к нему напрямую, и сказать: «Я дочь лорда Марцела, уведи меня отсюда». Это было бы самоубийством. Но за ним следили. Я нутром это чуяла. Двое хмурых грузчиков за соседним столом, якобы играющих в кости, слишком часто косились в его сторону. Ищейки Валериана расставили силки вокруг каждого подозрительного чужака в городе. Одно мое неверное слово, один долгий взгляд - и нас схватят обоих. Но мне нужно было как-то подать ему знак, но так, чтобы никто в этой переполненной комнате ничего не заметил. Я развернулась к стойке, сгребла на тяжелый деревянный поднос три пустые, липкие от пива глиняные кружки. Сердце колотилось так громко, что я боялась, стоящие рядом услышат этот стук. Я пошла через зал, шаркая стоптанными башмаками, намеренно сутулясь. Проходя мимо его стола, я зацепилась носком за выступающую половицу. Это не был пафосный, театральный жест. Это была судорожная, нервная неуклюжесть уставшей девки. Я охнула, и поднос выскользнул из рук. Глиняные кружки с оглушительным треском разлетелись по грязному полу прямо у его сапог. - Ах ты ж криворукая дрянь! - тут же взревел от стойки трактирщик, брызгая слюной, - Я сегодня будешь спать в хлеву! Давай, убирай живо! Я рухнула на колени, трясущимися руками судорожно сгребая острые черепки. Один из них резанул по пальцу, и на грязное дерево упала капля крови. Я склонилась к самым его сапогам. Мужчина в капюшоне не шелохнулся. Даже не отодвинул ноги. Я закрыла глаза на долю секунды. Столичные артефакты-подавители, установленные Валерианом на каждой площади, давили на ауру, словно на лицо накинули мокрое, тяжелое одеяло. Магия отзывалась с трудом, вязко. Но мне и не нужен был огонь. Мне нужна была всего лишь искра. Я сконцентрировала волю и выпустила слабый импульс. Я толкнула этот импульс прямо в ауру сидящего за столом мужчины, показывая ему кто именно стоит перед ним на коленях в грязи. Ни единый мускул не дрогнул на его скрытом капюшоном лице, но я, находясь так близко, услышала, как у него на мгновение сбилось дыхание. Резкий, почти беззвучный вдох. И то, как скрипнула кожа перчатки на его руке, дало мне понять, что он уловил мой импульс. Я сгребла осколки на поднос, тяжело поднялась, не смея поднять глаз, и, ссутулившись, поплелась обратно на кухню. Моя спина горела от напряжения. Через десять минут, когда я вернулась в зал с тряпкой, угол был пуст. Мои ноги сами понесли меня к его столу. Я начала неистово тереть столешницу, и под липким пятном от эля нащупала медную монету. Но когда я незаметно смахнула ее в карман фартука, подушечка пальца ощутила ровный, глубоко прочерченный на монете крест с загнутым краем. Знак легионеров моего отца. Это был знак узнавания. Колени едва не подогнулись от нахлынувшего облегчения. Я вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Теперь можно выдыхать. К вечеру трактирщик отправил меня на задний двор выносить ведра с помоями. Воздух на улице был колючим, пропитанным влагой с реки. Я выплеснула вонючую жижу в сточную канаву и прислонилась спиной к сырой кирпичной стене, жадно глотая холодный воздух. Здесь, в бедных кварталах, иллюзии дворца разбивались вдребезги. За эти дни я увидела истинное лицо столицы. Люди не любили Валериана, точнее, они его ненавидели. Налоги выжимали из них последние соки, стража зверствовала, а страх заставлял их скалиться друг на друга. Если Матеуш умрет - город не склонит голову перед новым королем. Валериан сидел на пороховой бочке, и я как никогда ощутила, что нужна ему. Я была его единственным спасением перед бунтами. Точнее даже не я ему нужна, а легионеры моего отца. Левое запястье внезапно обожгло. Боль была острой, пульсирующей, как укус раскаленного железа. Значит, Дейран уже совсем близко от меня. Я дернулась, выронив пустое деревянное ведро, и оно, выкатившись за пределы двора, покатилось по брусчатке с глухим стуком. Связь работала как компас, но я чувствовала искажения. Подавители магии в городе сбивали его со следа, размывали мой контур. - Эй! Ты что там встала?! Я отпрыгнула к стене от резкого, властного окрика, ударившего по нервам. Из-за угла, прямо в узкий переулок, вывернул патруль. Четверо стражников, замотанных в черные плащи, с вышитыми золотыми грифонами на груди. Факелы в их руках отбрасывали жуткие, пляшущие тени на кирпичные стены. - А ну иди сюда, девка, - скомандовал старший, обнажая меч на половину ножен. Жест для него привычный, ленивый, но от него повеяло скорой смертью, - Подними голову. Отчаяние ледяной волной окатило позвоночник. Переулок был тупиковым. Сзади меня - глухая стена. Бежать было некуда. Я отступила на шаг, и почувствовала, как подошвы башмаков скользнули по гнилой капусте. - Я... я просто выношу мусор, милорд, - прохрипела я, стараясь говорить как можно более жалко, вжимая голову в плечи. - Я сказал, подними лицо! - рявкнул он, спешившись и делая быстрый шаг ко мне. Факел дернулся, осветив мое лицо. Он прищурился. Его глаза скользнули по слою сажи, по острым скулам, и внезапно в его глазах вспыхнуло узнавание. - Схватить ее! - заорал он так, что сорвал голос, - Это она! Они спешились и бросились на меня. Магия внутри взревела, разрывая пространство. Я больше не сдерживала ее. Золотисто-изумрудное пламя сорвалось с моих рук, ударив первого гвардейца в грудь. Он отлетел, крича от боли, когда его кираса начала плавиться. Второй увернулся, заходя сбоку. Я метнулась к стене, пытаясь уйти от удара его меча, но тяжелая, закованная в железо рука третьего гвардейца вцепилась мне в плечо, швыряя на брусчатку. Воздух выбило из легких. Я ударилась спиной о камни, перед глазами поплыли черные круги. - Держи её! - прорычал стражник, наваливаясь на меня, придавливая коленом мои ноги. Его руки потянулись к моему горлу. Я забилась, как дикая кошка, впиваясь ногтями в его лицо, пытаясь вызвать еще один всплеск огня, но подавители в этом квартале были слишком сильны. Искра вспыхнула и тут же погасла. - Все, птичка отлеталась, - оскалился гвардеец, перехватывая мои запястья, - Сегодня мы станем очень богатыми людьми! Температура в переулке упала так резко, что изо рта вырвалось облачко пара. Тень, густая и черная, отделилась от крыши соседнего здания. С оглушительным, нечеловеческим рыком что-то огромное рухнуло прямо в центр переулка, и земля содрогнулась. Гвардеец, державший меня, даже не успел обернуться. Широкая ладонь, затянутая в черную кожу, сомкнулась на его затылке. Раздался тошнотворный, влажный хруст. Мужчину просто оторвало от меня и швырнуло в кирпичную стену с такой чудовищной силой, что кладка пошла трещинами. Тело сползло вниз безвольным мешком. Я судорожно втянула воздух, пытаясь сфокусировать взгляд. Дейран стоял посреди грязного переулка, и от него исходила аура такой первобытной, концентрированной ярости, что воздух вокруг его фигуры дрожал и искажался, как над раскаленной жаровней. Его золотые глаза светились в темноте пугающим, хищным огнем. У него в руках не было оружия - он сам был опасным оружием. Оставшиеся двое гвардейцев замерли, парализованные животным ужасом. - Ты... - прохрипел один из них, пятясь. Дейран шагнул вперед, перехватил руку гвардейца, тянущегося к мечу, вывернул ее под неестественным углом и ударил наотмашь. Второй попытался бежать, но Дейран догнал его в два немыслимо быстрых прыжка, сбил с ног и одним коротким, безжалостным ударом сапога сломал ему шею. Все кончилось за несколько секунд. Тишину переулка нарушало лишь мое хриплое дыхание и звук капающей воды. Я сидела на грязной брусчатке, опираясь на стертые в кровь ладони. Мой фартук был разорван, волосы сбились в грязный, сажный колтун, губа разбита. Я выглядела как уличная оборванка, Дейран медленно повернулся ко мне. Его грудь тяжело вздымалась. Он сделал шаг, и еще один, пока не оказался прямо надо мной, и глядя в его горящие янтарем глаза, я больше не чувствовала страха, только всепоглощающее, одуряющее облегчение. Дейран упал на колени передо мной прямо в зловонную грязь. Его большие руки, потянулись ко мне с пугающей, почти болезненной осторожностью. Он обхватил мое лицо своими горячими, твердыми пальцы. - Ада, - его голос сорвался. Это был голос, в котором смешались отчаяние, дикая собственническая ярость и нежность, от которой у меня сжалось сердце. - Ты пришел, - только и смогла прошептать я. - И чуть не опоздал, - выдохнул он, и его челюсть нервно дернулась. В золоте его глаз плескалась такая мука, что я невольно подалась вперед, - Эти проклятые магические глушилки... Я искал тебя в каждом переулке, пока не почувствовал твой огонь. Он не стал спрашивать, в порядке ли я. Он окинул взглядом меня и увидел все сам - увидел ссадины, грязь, порванную одежду. Его взгляд потемнел от гнева. - Я выжгу этот замок до последнего камня, - прорычал он, прижимаясь лбом к моему лбу. Его дыхание обжигало мои губы, - Я уничтожу Валериана голыми руками за то, что он заставил тебя пройти через это. - Дейран, король... - попыталась сказать я. - Молчи. Он не дал мне договорить. Его рука скользнула на мой затылок, пальцы зарылись в грязные волосы, намертво фиксируя, а затем он впился в мои губы горячим страстным поцелуем. Я ответила ему с такой же отчаянной страстью. Мои грязные руки вцепились в лацканы его темного камзола, притягивая еще ближе. Я пила его силу, его ярость, его присутствие, отвечая на властный напор его губ. Химия между нами вспыхнула так ярко, что мне показалось, будто переулок осветился изнутри. - Ты моя, - выдохнул он мне прямо в губы, его пальцы собственнически сжали мои плечи, - Больше ни шагу без меня. Слышишь? - Нам нужно уходить, - прохрипела я, кивая на лежащих гвардейцев, - Скоро сюда сбегутся другие. Дейран поднялся, и рывком подняв меня на ноги, затем снял свой тяжелый, подбитый мехом плащ и накинул мне на плечи, укутывая так плотно, чтобы скрыть и лицо, и изодранную одежду. Плащ хранил его тепло и пах им - этот запах стал для меня лучшим успокоительным в мире. Он подхватил меня на руки, легко, словно я ничего не весила. Я инстинктивно обхватила его за шею, пряча лицо у него на груди. - Ты больше не будешь ходить по грязи, - отрезал он, предвосхищая мои возражения, и мы растворились в лабиринте столичных трущоб. Дейран двигался бесшумно, выбирая самые темные, слепые маршруты, мастерски обходя редкие патрули. Я не знала, куда он меня несет, но мне было все равно. Ритмичный стук его сердца под моей щекой был единственным звуком, который имел значение. Мы спустились в какие-то старые, заброшенные подвалы под руинами сгоревшего храма. Здесь пахло сыростью, но было тепло, и здесь не было магических подавителей. Дейран внес меня в небольшую комнату, освещенную лишь парой свечей. У стен стояли походные сундуки, на столе были разложены карты и оружие. Он осторожно, почти благоговейно опустил меня на узкую походную кровать, застеленную чистыми овечьими шкурами. Я смотрела на него снизу вверх на своего живого и настоящего Огненного Дракона. Он опустился передо мной на колени, стягивая с моих ног стоптанные, промокшие насквозь башмаки. Его руки были такими сильными, но прикасались ко мне с невероятной бережностью. - С днем рождения, Аделаида, - тихо сказал он, поднимая на меня свои янтарные глаза, - Сегодня будет скреплен наш брачный контракт! ---------- Глава 37 Глава 37 Его слова, ударили по натянутым нервам. «С днем рождения…». Я совершенно забыла об этом. Забыла, что сегодня день моего совершеннолетия. День, когда старые клятвы вступают в законную силу. Дейран все еще стоял передо мной на коленях, его горячие ладони сжимали мои озябшие ступни, когда тяжелая, обитая железом дверь подвала с противным скрежетом отворилась. Я инстинктивно дернулась, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Магия мгновенно отозвалась, концентрируясь на кончиках пальцев раскаленными искрами. Дейран отреагировал еще быстрее - он не просто встал, он текучим, хищным движением оказался между мной и дверью, заслоняя меня своей широкой спиной. В его руке откуда-то уже тускло поблескивал короткий клинок. - Спокойно, командир, - раздался из темноты знакомый, хриплый голос. В тусклый круг света от оплывающих свечей шагнул тот самый наемник из таверны, что оставил мне монету с крестом. Он тяжело дышал, с его темного плаща капала вода. - Я привел его, как вы и приказывали, - наемник отступил в сторону. Из густой тени коридора, тяжело опираясь на дверной косяк, вышел мужчина. Мое сердце остановилось. - Отец… - выдохнула я, не веря собственным глазам. Лорд Галеон Марцел был бледен. Его левая рука висела на перевязи, сквозь плотную ткань камзола проступило темное пятно крови. Доспехов на нем не было, только грязная рубаха и плащ. Он выглядел постаревшим лет на десять, лицо осунулось, в глубоких морщинах залегла серая пыль. Но его глаза… Темные, умные глаза генерала горели лихорадочным, неукротимым огнем. - Адели, - его голос дрогнул. Я сорвалась с кровати. Забыв о босых ногах, о стертых коленях и грязи, я бросилась к нему. Отец здоровой рукой крепко, до хруста в ребрах прижал меня к себе. От него пахло железом, порохом и конским потом. Запах войны, и запах моего дома. - Ты жива, - он шумно втянул воздух, зарываясь лицом в мои перепачканные сажей волосы, - Боги милосердные, ты жива. Я отстранилась, судорожно осматривая его плечо. - Ты ранен. Глашатаи в столице кричали, что ты при смерти, и что твои войска разбиты. - Пусть кричат, - глухо отозвался отец, морщась от боли, когда Дейран помог ему дойти до тяжелого дубового стула у стола, - Это была грамотная, щедро оплаченная засада. Если бы Дейран не ударил им во фланг, мы бы там и полегли. Дейран встал рядом со мной. Я почувствовала, как его горячая ладонь легла мне на поясницу. Он словно заявлял права, даже в присутствии моего отца. Меня окатило волной сладкого, тягучего тепла. - Что в замке, Аделаида? - резко спросил Дейран, его янтарные глаза потемнели, - Что с королем? Я сглотнула пересохшим горлом. Воздух в подвале казался слишком густым. - Король жив, но он заперт в Северной башне. Я пробралась к нему через вентиляцию. Валериан травит его. Отец с такой силой ударил здоровым кулаком по столу, что лежащие на столе карты подпрыгнули. - Мерзавец! Щенок решил поторопить время! - Это еще не все, - мой голос задрожал, но я заставила себя смотреть прямо в глаза отца, - За него всю работу делает Гера. В подвале повисла мертвая, звенящая тишина. Слышно было лишь, как потрескивает фитиль свечи. Лицо лорда Марцела окаменело. - Что ты несешь, Адели? - он процедил слова сквозь сжатые челюсти, - Гера во дворце? Да, я начал подозревать ее кое в чем… Ее люди слишком часто крутились возле моих бумаг. Но отравить короля? - Она не просто интриганка, отец, она чернокнижница, - я шагнула к нему, опираясь руками о стол, - Болотная ведьма из Топких земель. Она убила старую ведьму, чтобы забрать ее силу. Она годами высасывала мою магию по ночам, чтобы поддерживать свою молодость и власть. Отец побледнел еще сильнее. Его пальцы вцепились в край стола так, что побелели костяшки. - Нет… - хрипло выдохнул он. Воин, прошедший сотни битв, сейчас выглядел сломленным. - Мама не просто так умерла при родах, - безжалостно добила я, чувствуя, как по щекам катятся горячие, злые слезы, - Гера ослабила ее. Она проложила себе путь в наш дом по трупу моей матери. Ты не видел всего этого, ведь ты был в походе. Отец закрыл лицо здоровой рукой. Его широкие плечи судорожно затряслись. Я шагнула было к нему, но Дейран мягко, но непреклонно удержал меня за талию, прижимая спиной к своей груди. - Дай ему время, - тихо, в самые волосы прошептал Дракон. - Я ведь любил ее, - глухо, из-под ладони произнес отец, - Боги, я был слеп, как новорожденный щенок. - У меня есть еще кое-что, я сжала кулаки, собирая волю в кулак. Лучше отрубить гнилую конечность одним ударом, - Мая не дочь того барона. Она бастард Валериана. Гера и Валериан были любовниками еще до того, как она появилась в нашем замке. Весь этот брак был спланированным, чтобы Валериан получил контроль над северными армиями через тебя. Лорд Марцел резко отнял руку от лица. Его глаза… в них полыхал сметающий все на своем пути ад. Он медленно поднялся. - Всех уничтожу! - его голос стал тихим, лишенным интонаций, - Я войду во дворец и лично сверну ей шею. - Сядьте, лорд Марцел, - голос Дейрана хлестнул по комнате, как удар бича. Отец вскинулся, готовый вспылить, но встретившись с тяжелым, полыхающим золотом взглядом Дракона, медленно опустился обратно на стул. Дейран развернул меня к себе. Его большие руки легли мне на плечи. Жар от его пальцев проникал сквозь грубую ткань серого платья, успокаивая колотящееся сердце. - Она пыталась забрать твою магию? Несколько дней назад, ночью? - его челюсть напряглась, желваки заходили ходуном. - Да. Она думала, что я сплю…но защита сработала - я коснулась своего левого запястья, где под слоем копоти и грязи пряталась наша метка, - Она отбросила Геру так, что я подумала, что она отдала душу богам. Дейран издал короткий, хищный смешок. Его пальцы скользнули вверх по моей шее, зарываясь в грязные волосы. Большой палец властно мазнул по моей скуле, стирая полосу сажи. - Глупая болотная пиявка, - прорычал он, - Драконью магию невозможно забрать, Ада. Это не вода в кувшине, это сама твоя суть тебя, твоя кровь. Умрет дракон - умрет и магия. - Но она же тянула из меня силы! Я чувствовала это годами! - Она тянула лишь жалкие крохи. Эманации. Мусор, который твоя аура сбрасывала, - Дейран наклонился ближе, его взгляд гипнотизировал, - Потому что твой внутренний огонь спал, Ада. Незащищенный дракон излучает тепло, и такие стервятники, как Гера, греются в этих лучах. Это ослабляет, да. Но она никогда не смогла бы забрать саму искру. Если бы она попыталась вскрыть твой резерв по-настоящему - она бы сгорела заживо. Я шумно выдохнула. Осознание своей истинной силы оседало в голове, вытесняя многолетний страх перед мачехой. - Мы возьмем дворец штурмом, - жестко прервал нас лорд Марцел, указывая на расстеленную карту столицы, - Мои люди ждут сигнала в лесах. Твоя гвардия, Дейран, перекрыла южный тракт. Мы выбьем ворота до рассвета. - Нет, - я резко повернулась к отцу, - Нельзя. - Что значит «нельзя»?! - взревел генерал, - Эти твари еще не известно, что натворят… - Если вы нападете открыто, Валериан убьет короля в ту же секунду! - я шагнула к столу, упираясь в него руками, - Матеуш спрятан в Северной башне. Охрана Валериана просто перережет ему горло, а утром глашатаи объявят, что северяне подняли мятеж и убили монарха, и вы станете цареубийцами. Нас уничтожат легально. Дейран шумно, сквозь зубы втянул воздух. - Она права, Галеон, - мрачно подтвердил он, - Нам нужно сломать Валериана публично. Лишить его поддержки двора и знати. - И этот повод - Отбор, - я подняла глаза на Дейрана. Его янтарные глаза сузились. Он мгновенно прочитал мою мысль, и лицо его исказилось от ярости. - Нет. - Дейран… - Я сказал - нет! - он с силой ударил кулаком по стене, - Ты не вернешься в эту клетку! Если ты попадешься в руки Валериана, он не просто заперт тебя, он сломает тебя физически! - Он не сломает меня, потому что теперь я знаю, на что способна, - я шагнула к нему, вскидывая подбородок, - Валериан думает, что я сбежала от страха. Если я не появлюсь на Отборе, он коронуется, и закроет столицу. Но Отбор не начнется без меня. Ему нужна я. Остальные девушки ему не интересны, и просто создают фон. Дейран сжал челюсти так, что послышался скрип зубов. Он схватил меня за плечи, грубо, собственнически притягивая к себе. - Ты моя. Я не отдам тебя ему даже на час. - Я твоя, - выдохнула я, глядя прямо в его полыхающие глаза, - И именно поэтому я должна это сделать. Валериан не знает замка так, как знаю его я. Я изучила старые ходы. Я знаю, как провести твоих людей прямо в Западную галерею, в обход главных постов. Я освободилась из его хватки и склонилась над картой, тыча грязным пальцем в пергамент. - Смотри. Вот вентиляционные шахты кухонь. Они выводят к старым катакомбам. Здесь, - я провела линию, - слепая зона. Охраны нет. Если твои люди пройдут здесь, они окажутся прямо за гобеленами бального зала. Но мне нужно быть внутри, чтобы открыть вам некоторые замки. Глушилки магии Валериана в замке отсутствуют. Дейран навис надо мной. Его дыхание было тяжелым, прерывистым. - Он слишком самоуверен, - тихо произнес он, вглядываясь в карту, - Он сделал дворец тюрьмой для вас, но сам остался слеп. - Именно. Отец молча наблюдал за нами. В его взгляде читалась гордость, смешанная с болью. - Ты выросла, Адели, - тихо сказал он, - Ты стала настоящей Марцел. Его взгляд скользнул по моему грязному платью, по саже на лице. - Сегодня твой день совершеннолетия, - его голос стал глубоким и хриплым. Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев заправил выбившуюся грязную прядь мне за ухо, - День, когда клятва, данная родителям Дейрана, должна быть исполнена. Он повернулся к наемнику, который все это время молча стоял у дверей. - Приведи жреца в заброшенную часовню в трех кварталах отсюда. Еще нужно найти чистую воду. *** Заброшенный храм на окраине города пах воском, сыростью и старым ладаном. Сквозь пробитую крышу пробивался тусклый свет луны. Я стояла перед алтарем. С меня смыли основную грязь, но волосы все еще были темными от въевшейся копоти, а на плечах висел тяжелый, пропахший потом плащ Дейрана. Он стоял напротив меня, такой высокий, красивый и бесконечно мой. Отец стоял чуть поодаль, опираясь здоровой рукой на колонну. В его глазах стояли слезы, которые он упрямо смахивал. Старый жрец в выцветших одеждах монотонно читал слова древней клятвы. Это была не пышная церемония, которая полагалась нам по статусу. Здесь не было шелков, венцов и лепестков роз. Здесь были только мы, боги и холодный камень. - Дай руку, - хрипло приказал Дейран. Я протянула ему левую ладонь. Он достал свой боевой кинжал, и его лезвие тускло блеснуло в лунном свете. Без колебаний, одним быстрым движением он полоснул себя по ладони, на которой тут же выступила темная кровь. Он взял мою руку. Мое дыхание сбилось, когда холодная сталь полоснула мою кожу, и моя кровь смешалась с его. Он переплел наши пальцы. Ладонь к ладони. Кровь к крови. - Моя, - выдохнул он, глядя мне прямо в глаза. - Мой, - прошептала я, чувствуя, как слова клятвы сами слетают с губ. Жрец положил свои сухие руки поверх наших сцепленных ладоней и произнес последнее слово на забытом языке. И в мгновение мир взорвался. Это не было похоже на тот легкий жар, что я чувствовала раньше. Истинная связь, скрепленная кровью и законом, ударила по венам колоссальной, сметающей все преграды волной. Меня выгнуло дугой, и я задохнулась. Из наших сцепленных рук вырвался сноп ослепительно-белого и золотого пламени. Оно проникало под кожу, вплавляясь в самые кости. На моем левом запястье серебристая вязь метки вспыхнула с такой силой, что осветила весь полуразрушенный храм. Узор становился сложнее, глубже, он оплетал руку, пульсируя в такт ударам сердца Дейрана. Я чувствовала его. Каждую его эмоцию. Его дикую, первобытную нежность ко мне, его ярость к врагам, его абсолютную, несокрушимую готовность разорвать глотку любому, кто посмеет ко мне прикоснуться. Мы стали единым целым. Одним дышащим, пульсирующим механизмом. Дейран рывком притянул меня к себе. Его губы обрушились на мои - жадно, властно, забирая все мои страхи. Я растворилась в этом поцелуе, впиваясь окровавленными пальцами в его плечи. Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, я посмотрела на свое запястье. Метка все еще полыхала, и скрыть это было невозможно. - Она выдаст тебя, - отец шагнул к нам, с тревогой глядя на светящуюся кожу. Я закрыла глаза, концентрируясь. Теперь, когда источник был открыт полностью, магия слушалась меня идеально. Я вспомнила уроки Бриенны. Легкое усилие воли, тонкая мысленная нить - и я набросила на запястье морок. Свет погас, а кожа стала обычной, бледной. - Ты научилась плести иллюзии, - тихо сказал Дейран, проводя большим пальцем по невидимому узору, - Долго не продержится. - Хватит до завтрашнего дня, - я подняла на него глаза, - А завтра мы закончим это. *** Утро встретило столицу ледяным туманом. Городские ворота были наглухо закрыты. Патрули Валериана рыскали по улицам, как бешеные псы. Я шла по центральной площади совершенно открыто. Сбросив плащ Дейрана, я осталась в том самом рваном, грязном сером платье служанки. Мои волосы, очищенные от сажи (Бриенна гордилась бы мной, иллюзия сокрытия грязи работала в обратную сторону, возвращая мне мой истинный цвет), огненным водопадом падали на спину. Люди шарахались от меня, как от прокаженной. Торговцы замирали с открытыми ртами. - Это она! - истеричный крик какой-то торговки рыбой разорвал утреннюю тишину, - Леди с рыжими волосами! Это моя награда! Я даже не ускорила шаг. Я шла прямиком к отряду королевской гвардии, стоявшему у входа в верхний город. Гвардейцы, услышав крик, обернулись. Их лица вытянулись от изумления. Дичь сама шла им в руки. - Взять ее! - заорал капитан Кассиан, выхватывая меч. Кольцо из восьми вооруженных мужчин сомкнулось вокруг меня. Кто-то грубо, до синяков, схватил меня за руки, заламывая их за спину. Холодное, тяжелое железо кандалов с мерзким лязгом сомкнулось на моих запястьях. Боль прострелила плечи, но я не издала ни звука. Дракон внутри меня насмешливо рычал. Я оказалась права, магических глушилок в замке не было. Валериан, в своей паранойе, оградил дворец снаружи, но оставил его уязвимым изнутри. Он сам того не подозревая, сделал свой замок самым небезопасным местом в королевстве. Меня грубо толкнули в крытую карету-клетку. - Трогай! Во дворец! Принц озолотит нас! - гоготали гвардейцы. Дорога заняла не больше получаса. Карета влетела на парадный двор замка, распугивая конюхов. Меня вытащили наружу, почти волоком потащив по мраморным ступеням. Цепи на запястьях противно звенели, отдаваясь эхом в пустых коридорах. Двери Малого тронного зала распахнулись. Валериан стоял у окна. Когда он обернулся и посмотрел на мои кандалы, его лицо исказила гримаса такого дикого, неконтролируемого бешенства, что гвардейцы инстинктивно вжали головы в плечи. - Вон, - тихо, но так, что задрожали стекла, приказал он страже, - Оставьте нас. Двери за гвардейцами захлопнулись, и мы остались одни. Я стояла перед ним. В том же разорванном платье, и босая, с руками, закованная в железо. Валериан в три огромных шага пересек зал. Его рука взметнулась и железной хваткой вцепилась в мой подбородок, больно вздергивая мою голову вверх. Он дышал тяжело, как загнанный бык. В его глазах клубилась тьма. - Думала, сможешь спрятаться от меня? - прошипел он мне прямо в губы. Его пальцы сжимались все сильнее, - Думала, улицы столицы скроют тебя? Я смотрела в его взбешенные глаза и молчала. Я больше не изображала покорность. Сейчас в моем взгляде светилась холодная, оценивающая насмешка. Но он этого не понял, он все еще думал, что я сломлена. И это взбесило его еще больше. Он с силой отшвырнул мое лицо. Я пошатнулась, кандалы звякнули. - Ты выглядишь как шлюха из портового борделя, - с отвращением выплюнул Валериан, брезгливо вытирая руку о камзол, - Как грязная тварь. Улицы быстро выбили из тебя твою северную спесь, не так ли? Он обошел меня по кругу, наслаждаясь моим унизительным видом. Он был абсолютно уверен, что победил, что голод, страх и холод сломали меня. - Но ты мне нужна, Аделаида, -он остановился передо мной, его тон стал ледяным и расчетливым, - Сейчас я объявлю, что Отбор открыт. Через час зал наполнится лордами. Они жаждут зрелищ, и я их им дам. Он наклонился, его глаза сузились. - Я публично заявлю, что ты была жертвой заговора, и была похищена врагами короны. Я прощу тебя, и назову своей на глазах у всех. Чтобы каждый лорд в этом зале понял: я беру то, что хочу. Даже если это вываляно в грязи. Ты станешь живым символом моей абсолютной власти. Он протянул руку и брезгливо коснулся моей спутанной пряди. - Уведите ее! - рявкнул он невидимым слугам за дверью, - Отмыть, одеть в лучшее платье и привести ее через час в Тронный зал! Когда меня уводили, я обернулась и посмотрела, как Валериан самодовольно поправлял манжеты, готовясь к своему триумфу. «Жди расплаты, Ваше Высочество, - мысленно произнесла я, чувствуя, как метка на запястье под холодным железом кандалов пульсирует в такт шагам армии, уже вошедшей в тайные коридоры замка, - Твой Отбор сегодня пойдет не по плану». ---------- Глава 38 Глава 38 Тяжелый бархат платья изумрудного цвета давил на плечи, словно рыцарский доспех. Я стояла перед колоссальными, окованными золотом створками Тронного зала, и слышала, как за ними гудит столичный двор. Этот гул напоминал рокот голодного моря перед штормом. Дыхание обжигало горло. Я плотно сжала губы, чувствуя на них привкус металлической горечи. Мои запястья, скрытые под длинными рукавами, все еще хранили фантомный холод железных кандалов, в которых меня привезли во дворец. Но глубоко под рукавами спала моя метка. Я чувствовала, как она ровно и горячо пульсирует в такт далекому биению сердца Дейрана. - Открывайте, - бросил стоявший рядом капитан Кассиан. Двери с оглушительным скрежетом распахнулись. В лицо ударил слепящий свет сотен свечей. Воздух в зале был удушливым, и пах густой смесью дорогих цветочных духов, мускуса, горячего воска и нескрываемого человеческого страха. Вся элита Аэлиона - генералы в парадных мундирах, увешанных медалями, советники в мантиях, разодетые лорды и леди - все они замерли, в немом ожидании. Сотни пар глаз впились в меня, препарируя и оценивая. Я выпрямила спину до неестественного хруста, и вздернула подбородок. Мой шаг по гладкому мрамору был медленным, размеренным и абсолютно бесшумным. Я была хищница, идущая в логово к врагу. В дальнем конце зала, на возвышении, у подножия пустующего королевского трона стоял Валериан. Он выглядел как идеальный монарх, сошедший с древних фресок. Темно-синий камзол с серебряной вышивкой украшал его безупречную внушительную фигуру с безупречной осенкой. На его губах играла та самая покровительственная, самоуверенная полуулыбка, от которой у меня внутри всё скручивалось в тугой узел тошноты. Мой взгляд скользнул вправо, и сердце пропустило болезненный, тяжелый удар - рядом с королевой Изольдой, облаченной в ледяное серебро, стояла Гера. Она стояла ровно. Темно-бордовое платье облегало ее фигуру, а на лице не было ни следа недавней агонии. Я сама видела, как кость ее ноги неестественно вывернулась после падения! А сейчас она выглядела вполне здоровой. Она поймала мой ошарашенный взгляд и медленно, издевательски усмехнулась. Я понимала, что она вытянула жизнь из кого-то другого, чтобы исцелить себя. В ее глазах не было ни капли человеческого тепла. Но страшнее было другое - я обвела глазами первый ряд придворных, прошлась по нишам, по балконам. В зале не было ни одной из девушек, привезенных на Отбор. Ни рыжей интриганки Изольды Вейн, ни плаксивой Элары, не было Маи. И самое главное - нигде не было видно серого платья Бриенны. Пусто. Холодный пот выступил между лопаток. Острая и колючая паника, на мгновение накрыла меня с головой. Я остановилась в десяти шагах от возвышения. - Где девушки? - мой голос разрезал звенящую тишину зала. Я не стала соблюдать этикет и не пыталась быть корректной, - Где остальные кандидатки, Ваше Высочество? Валериан чуть склонил голову набок. Он даже не удостоил меня ответом, но его улыбка стала шире. - Домой поехали, птичка, - тихо, так, чтобы услышала только я, прошипела Гера. В ее шепоте слышался влажный, чавкающий звук, - Или туда, где им самое место. Не забивай свою прелестную головку теми, кто уже отыграл свою роль. Мои ногти впились в ладони. Я прикрыла глаза на долю секунды, призывая свою магию успокоиться. Огонь под кожей взревел, требуя вырваться наружу. «Держись, Адели», - приказала я себе. Валериан поднял руку в черной перчатке. Зал мгновенно погрузился в абсолютную, мертвую тишину. - Мои лорды! Мои верные подданные! - его бархатный баритон многократно усилился дворцовой акустикой, заполняя каждый уголок зала, - Сегодня мы собрались здесь не для того, чтобы наблюдать за долгими испытаниями. Время не ждет. Здоровье моего отца, нашего великого короля, увы, оставляет желать лучшего. Аэлион нуждается в твердой руке и ясной перспективе! Он театрально обвел взглядом замершую знать. - Наше государство пытались расколоть изнутри. Дикие племена на границах. Предатели в столице. Накануне этих событий злоумышленники попытались украсть самое ценное, что есть у короны. Они похитили леди Аделаиду Марцел, пытаясь лишить Север надежды! По залу прокатился вздох сочувствия. Какая наглая, блестящая ложь! Меня замутило от этого спектакля. - Но она вернулась, - голос Валериана дрогнул от фальшивой нежности. Он посмотрел на меня взглядом благодетеля, - Загнанная, напуганная, но не сломленная духом. И поэтому я говорю перед всем двором, что я понимаю ее страх. И я объявляю, что Отбора не будет! Присутствующие в зале переглянулись и замерли. Валериан медленно, чеканя каждый шаг, спустился с возвышения. Он подошел ко мне так близко, что я уловила запах мяты и крепкого вина от него. - Я уже сделал свой выбор, - громко, на весь зал заявил он, - Остальные кандидатки отправлены по своим домам с богатыми дарами. Потому что моя королева уже стоит передо мной. Он остановился в полушаге, и протянул свою руку в жесте, не терпящий отказа. - Преклони колени, Аделаида, - прошептал он, и в его глазах полыхнула темная, больная одержимость, - Прими свою судьбу, и я брошу этот мир к твоим ногам. Секунда растянулась в вечность. Тишина в зале стала такой плотной, что казалось, можно услышать, как осыпается воск со свечей. Гера подалась вперед, хищно раздувая ноздри в ожидании. Изольда же смотрела на меня сверху вниз с ледяным высокомерием. Я опустила взгляд на протянутую руку Валериана, а затем медленно, очень медленно подняла голову. Мои глаза встретились с его грозовым взглядом. Я не сделала ни шагу назад, и не опустила плечи. - Я не могу стать вашей женой, Ваше Высочество, - мой голос прозвучал чисто, звонко, разрезая фальшь этого зала. Брови Валериана сошлись на переносице. В его глазах мелькнуло искреннее, абсолютное непонимание. - Что ты несешь? - процедил он сквозь стиснутые зубы, позабыв о публике. - Я уже замужем, - громко, чтобы услышал каждый лорд на самых дальних балконах, произнесла я. С этими словами я резко вскинула левую руку. Мысленным усилием, вложив в это движение всю свою драконью искру, я сорвала тонкую паутину иллюзии, которую сплела в храме. Пространство вокруг меня содрогнулось. Вязь Истинной Пары на моем запястье взорвалась ослепительным, концентрированным светом чистого золота и белого пламени хлынул от моей кожи, освещая Тронный зал ярче тысячи свечей. Это была не просто метка. Это была материализованная, древняя магия крови, рычащая о своей принадлежности. Свет был таким мощным, что ближайшие придворные вскрикнули, закрывая лица руками. Валериан отшатнулся, словно его ударили физически. Он зажмурился, вскинув руку, чтобы прикрыть глаза от слепящего золота. - Какого дьявола... - выдохнул он. Гера на возвышении не закрыла глаз. Я видела ее перекошенное лицо сквозь золотое свечение. В ее глазах пылал дикий, алчный, неконтролируемый голод. Она жадно облизнула пересохшие губы. Она чувствовала мою магию. Чувствовала, как расширился мой резерв. Я была для нее изысканным, переполненным кубком силы, который она во что бы то ни стало решила опустошить. Золотой свет начал медленно затухать, возвращаясь в границы филигранного узора на моей коже. Валериан опустил руку. Его лицо перекосило ненавистью. Вены на его висках вздулись. Он сделал резкий шаг ко мне, и его шепот прозвучал как шипение ядовитой змеи: - Ты думаешь, эта светящаяся побрякушка тебя спасет? Ты думаешь, мне есть дело до того, с каким грязным псом ты переспала в трущобах? Он грубо, до боли схватил меня за подбородок, впиваясь пальцами в кожу. - Ты принадлежишь Короне, Аделаида. Заруби это на своем красивом носу. Будь ты хоть трижды обвенчана, ни один подданный в этом королевстве не посмеет пойти против меня! Законы пишу я! Я есть Закон! И я аннулирую эту связь, даже если мне придется разрубить на части твоего муженька! - Для этого, кузен, тебе придется подойти ко мне достаточно близко, - слова прогремели снаружи, неся в себе первобытную угрозу. В следующую секунду Тронный зал содрогнулся от удара и огромные, пятиметровые дубовые двери, запертые на тяжелые железные засовы, просто перестали существовать. Мощнейший магический удар выбил их внутрь, разрывая дерево в щепки, которые смертоносным дождем брызнули по мраморному полу. Женщины истерично завизжали. Охрана отшатнулась, выхватывая клинки. В облаке древесной пыли, сквозь ледяной сквозняк, ворвавшийся в зал, подобно богу войны, стоял Дейран Вермиллион. Его черный плащ тяжело ниспадал с широких плеч. Его янтарные глаза полыхали таким же неистовым золотом, как и метка на моем запястье. Он надвигался, в центр зала как неотвратимая лавина, а его взгляд был прикован только к руке Валериана, все еще сжимавшей мой подбородок. Воздух вокруг Дейрана буквально искажался от жара. - Убери от нее руки, - его голос был тихим, но он заставил хрустальные подвески на люстрах зазвенеть. Рядом с ним, тяжело ступая, но держа спину пугающе прямо, шел мой отец, Лорд Марцел. Его левая рука все еще лежала на перевязи, а в правой он сжимал свой знаменитый двуручный меч. Его лицо было бледным, и он смотрел на Геру. Валериан отдернул руку от моего лица, словно обжегся. Он отступил на шаг, лихорадочно оценивая ситуацию. Его уверенность заметно пошатнулась. Из-за спины Дейрана вышел пожилой, седой храмовник в простых одеждах. В дрожащих руках он высоко над головой поднял развернутый свиток пергамента. - Именем Богов и древнего Права! - прокричал жрец срывающимся, но твердым голосом, - Лорд Дейран Вермиллион и леди Аделаида Марцел соединены священными узами Истинной Пары! Брак скреплен кровью и зарегистрирован перед ликом Небес! Договор нерасторжим! Дейран не смотрел на жреца. Он сделал еще два шага вперед, останавливаясь в десяти футах от меня. - Она - моя законная жена, - прорычал он так, что у меня по спине побежали сладкие, обжигающие мурашки, - И любой, кто попытается оспорить это право, умоется собственной кровью. Тишина в зале стала осязаемой. Лорды переглядывались в панике. Политический расклад рушился на глазах. - Это предатели! - завизжал Валериан, брызгая слюной. Его рука метнулась к эфесу парадного меча, - Государственные изменники! Они привели армию в королевский дворец! Стража! Убить их всех! Убить девчонку! Королевские гвардейцы, очнувшись от ступора, с лязгом выхватили клинки. Еще одна секунда, и этот роскошный мраморный пол превратится в кровавое озеро. Я судорожно вздохнула, призывая свою магию, готовясь выставить щит перед отцом и Дейраном. Огонь уже заскользил по венам... - ОПУСТИТЬ ОРУЖИЕ! Этот голос не принадлежал ни Дейрану, ни Валериану. Он был слабым и хриплым, но в нем звучала такая, незыблемая власть, что гвардейцы Валериана замерли с занесенными мечами, словно наткнувшись на невидимую стену. Небольшие, неприметные боковые двери, ведущие в закрытые королевские покои, медленно отворились, и в Тронный зал вошел король Матеуш. ---------- Глава 39 Глава 39 Я мгновенно отпустила боевой запал и перенаправила всю свою магическую энергию на короля, мысленно сплетая тугую, прочную энергетическую нить, и бросив ее вперед, сквозь толпу, обвила вокруг его фигуры, появившейся. Я стала его невидимым корсетом, его позвоночником, вливая в его измученное тело свой драконий жар. Толпах ахнула в едином порыве. Кто-то из фрейлин упал в обморок. Король, иссохший, бледный как полотно, с глубокими тенями под глазами, которого все уже почти похоронили стоял в дверях и смотрел на всех величественным взглядом. На его простую белую рубаху был накинутый тяжелый королевский плащ, подбитый мехом. Он едва переставлял ноги, опираясь с двух сторон на плечи старых, преданных ему лично гвардейцев. Но его глаза... Глаза монарха горели ясным, кристальным и беспощадным светом. Валериан пошатнулся, словно получил физический удар под дых. - Отец... - просипел он... - Что щенок, понадеялся, что сгнию в своей постели? - хрипло, тяжело дыша, перебил его Матеуш. При поддержке моей магии он сделал еще шаг вперед. Выпрямился, стряхивая руки гвардейцев, и твердо встал возле трона. - Ты заигрался, сын, - голос короля был тихим, но в звенящей тишине зала каждое слово падало, как удар гильотины, - Ты решил, что можешь править, пока я задыхаюсь от яда, который ты же мне и подносил? Советники в первом ряду ахнули и инстинктивно отшатнулись от Валериана, как от зачумленного. - Я не... это ложь! Враги отравили мой разум! - попытался жалко оправдаться принц, пятясь к ступеням трона. Матеуш не смотрел на него. Его взгляд, полный тяжелого, ледяного презрения, переместился на возвышение. Туда, где, вцепившись побелевшими пальцами в резные подлокотники кресла, сидела королева Изольда. - А ты, моя королева, - с горечью произнес Матеуш, - Ты, которая клялась мне в верности, ты ведь знала обо всем, и закрывала глаза на то, как твой сын травит своего отца-короля. И все ради чего? Чтобы поскорее стать вдовствующей королевой-матерью? Твое предательство хуже яда твоего сына! Ты лишаешься короны, и будешь сослана в монастырь! Король медленно повернул голову, и его взгляд остановился на Гере. Мачеха не плакала и не оправдывалась. Ее рука медленно скользнула в складки изумрудного платья. - Эту женщину, - голос Матеуша стал похож на лязг металла, - я обвиняю в использовании запретного колдовства, покушении на жизнь монарха и государственной измене. Приказываю немедленно сжечь ее на костре на главной площади города! Глаза Геры вспыхнули черным, безумным огнем. - Как бы не так, Ваше Величество! Не для того я столько лет ждала и терпела, чтобы сейчас отступить! Вы все сдохнете! - завизжала она не своим, нечеловеческим, многоголосым голосом. Из ее рук, взметнувшихся вверх, вырвались плотные, черные щупальца болотной магии. Воздух мгновенно завонял серой и гнилью. Она метнула концентрированный сгусток магической энергии прямо в Валериана, наполняя его магической силой. Воздух в Тронном смешался с ароматом жженого воска и панического пота сотен придворных. Черный сгусток магии, который ведьма швырнула в Валериана, сработал как запал. Принц задергался, его позвоночник неестественно выгнулся, а лицо исказила гримаса абсолютной, нечеловеческой эйфории. Но Гера даже не смотрела на Валериана, ее черные, расширенные до краев радужки глаза были намертво прикованы ко мне. Она жаждала моей крови, и моей силы Я только успела перехватить взгляд Дейрана - его янтарные глаза полыхнули предупреждением, - когда мир вокруг меня внезапно треснул. Это было похоже на то, как если бы из зала мгновенно выкачали весь кислород. Звуки лязгающего оружия, крики лордов, тяжелое дыхание отца - все исчезло, стертое глухой, ватной тишиной. Мраморный пол ушел из-под ног превратившись в морскую бездну. Я снова почувствовала холод. Ледяная, пробирающая до самых костей вода ударила в лицо. Она сомкнулась над моей головой, забиваясь в нос, обжигая горло. Я распахнула глаза, но увидела лишь мутную, зеленую толщу воды. Мои легкие горели огнем. Тяжелое платье, пропитанное водой, тянуло вниз, на илистое дно. Я забилась в панике, судорожно молотя руками, пытаясь нащупать поверхность, но чьи-то сильные, безжалостные руки держали меня за плечи, вдавливая в смерть. - Смотри на свой бесславный конец, Аделаида, - голос Геры зазвучал прямо в моей голове. Он струился вместе с ледяной водой, проникая под кожу, - Ты думала, что избежала судьбы? Ты лишь отсрочила неизбежное. Ты - ничто. Отдай мне свою силу. Сдайся, и агония прекратится. Паника, первобытная и слепая, сдавила горло. Воспоминания о моей первой смерти, о той чудовищной ночи, когда меня предали и утопили, обрушились на меня с такой реалистичностью, что я физически почувствовала, как вода заполняет легкие. Мое сердце забилось в сумасшедшем ритме: тук-тук-тук, отдаваясь в висках болью. Перед глазами поплыли черные круги. Я задыхалась и снова мучительно умирала. «Нет, это неправда!», - билась слабая мысль на задворках угасающего сознания. И в этот момент мое левое запястье обожгло яростным, нестерпимым жаром, прорезая ледяную иллюзию. Метка Истинной Пары пульсировала так сильно, словно под моей кожей билось второе сердце. Через эту невидимую, но стальную нить, связывающую нас, хлынула чистая, концентрированная эмоция. Это был оглушительный, первобытный рык дракона, который защищает свою самку. Я почувствовала раскаленный, сжигающий все преграды гнев. Я почувствовала абсолютную, тяжелую уверенность в своем теле. Вода вокруг меня закипела. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. Драконье пламя, разбуженное зовом Истинного, рванулось из груди. Я распахнула глаза в реальности. Тронный зал вернулся. Я стояла на коленях на мраморном полу, тяжело, со свистом хватая ртом воздух, а Гера возвышалась надо мной с вытянутыми руками. На ее губах играла победная, издевательская улыбка. - Моя очередь, ведьма, - прохрипела я, поднимая на нее полыхающий золотом взгляд. Я ударила в ответ, вложив всю свою ярость, всю ненависть за годы унижений и за ту смерть, что она заставила меня пережить заново, я пробила ее ментальную защиту, как бумагу. Я схватила ее разум и швырнула в нее мое собственное видение. Видение будущего, которое я видела. - Смотри, Гера. Смотри на свой конец! Я заставила ее увидеть грязную, смердящую канаву на окраине Топких земель. Заставила почувствовать вонь собственных гниющих заживо органов. Я показала ей ее иссохшее, покрытое струпьями лицо, лишенное малейших следов былой красоты. Она лежала в грязи, кашляя черной кровью, брошенная всеми, лишенная магии, умоляя о смерти, которая все не приходила. Связь оборвалась с громким, физически осязаемым треском. Гера взвизгнула. Это был не крик ярости - это был животный, скулящий визг абсолютного ужаса. Она пошатнулась, отступая на шаг, и судорожно схватилась за свое лицо, словно проверяя, не покрылось ли оно струпьями прямо сейчас. - Нет! Нет, это ложь! Я буду жить вечно! - закричала она, ее голос сорвался на фальцет, глаза дико заметались по залу. А зал тем временем погрузился в хаос. - Схватить их! Схватить всех! - взревел Валериан. Черная магия Геры, бурлящая в его венах, окончательно свела его с ума. Его красивое лицо исказилось до неузнаваемости. Глаза провалились, а зрачки вспыхнули багровым, больным светом. - Взять короля! Убить всех! Королевские гвардейцы, одурманенные аурой страха, которую источал принц, двинулись к трону, где сидел изможденный Матеуш. - К оружию! Щиты! - голос лорда Марцела прогремел над залом, перекрывая звон извлекаемой стали. Отец не стал тратить время на разговоры. Он шагнул вперед, закрывая собой короля. Одним неуловимым движением его знаменитый двуручный меч рассек воздух, отбрасывая первого нападавшего. Северная гвардия, ждавшая приказа в зал, медленно втекала в зал. Они были целым идеальным, слаженным механизмом. С грохотом сомкнулись тяжелые ростовые щиты, отрезая короля и меня от обезумевшей стражи Валериана. Придворные с визгом бросились к стенам, сбивая друг друга с ног, прячась за гобеленами и колоннами. Воздух наполнился тошнотворным запахом страха, пота и звоном скрещивающихся клинков. Я попыталась подняться, но чья-то жесткая рука легла мне на плечо. Дейран склонился надо мной. В его глазах полыхало такое первобытное пламя, что у меня перехватило дыхание. Он тяжело дышал, его клыки удлинились. Дракон внутри него рвался наружу. Он не стал спрашивать, в порядке ли я. Его рука в боевой перчатке скользнула по моей шее, большой палец собственнически, с силой мазнул по моей скуле, стирая выступившую каплю пота. Этот жест был красноречивее тысячи слов. - Я займусь Валерианом, - низко, вибрирующим голосом прорычал он, - А ведьма твоя. Не сдерживайся себя. Я коротко, зло кивнула. Дейран резко выпрямился и развернулся к принцу. Валериан больше не был человеком. Чужеродная, гнилая магия ломала его изнутри, требуя выхода. Раздался тошнотворный треск рвущейся ткани и плоти. Его темно-синий парадный камзол разлетелся в клочья. На спине принца вздулись два уродливых горба, из которых, брызгая черной кровью, вырвались перепончатые, кожистые крылья. Кожа на его шее и лице начала покрываться грязно-бурой чешуей. Это был не истинный дракон. Это была уродливая, сломанная пародия, химера, порожденная болотной гнилью и человеческой алчностью. - Я - Истинный Король! - взревел Валериан. Он взмахнул уродливыми крыльями. Порыв ветра от крыльев смел несколько человек с ног. Огромными, когтистыми лапами он оттолкнулся от мраморного пола и с чудовищным грохотом вылетел в огромное витражное окно. Осколки цветного стекла брызнули во все стороны сверкающим дождем, впуская в душный зал ледяной воздух. Дейран не колебался ни секунды. Он бросился к разбитому окну. Прямо в прыжке его человеческий силуэт начал стремительно меняться. Широкие плечи расширились еще больше, покрываясь броней из угольно-черной, мерцающей золотом чешуи. Раздался рев, от которого содрогнулись самые основы замка. Могучие, идеальные крылья развернулись в воздухе, и огромный золотой Дракон взмыл в пасмурное небо Аэлиона, устремляясь в погоню за химерой. Битва перенеслась в небеса. Но моя битва была здесь, в этом зале. Я резко обернулась. Гера уже пришла в себя. Ужас в ее глазах сменился загнанной, бешеной яростью. Она понимала, что ее план рушится. У нее оставался только один враг – Я! - Ты пожалеешь, что не сдохла раньше, дрянь! - зашипела она, вскидывая руки. Воздух между нами мгновенно почернел. С ее пальцев сорвались десятки тонких, как иглы, плетей из концентрированной кислоты и гнили. Они понеслись ко мне со свистом, разъедая мраморный пол там, где случайно касались его. Я не стала уклоняться. «Драконью магию невозможно забрать. Это сама твоя суть.», - вспомнились слова Дейрана. Я вскинула руки. Из моих ладоней вырвался ревущий поток ослепительно-белого, пронизанного золотом пламени. Мой огонь столкнулся с черной магией Геры ровно на середине зала. Раздался оглушительный хлопок, запахло паленым озоном. Черные плети вязли в моем огне, шипели и испарялись, но Гера не сдавалась. Она черпала силу из своего отчаяния, направляя на меня все новые и новые волны болотной скверны. Я сделала шаг вперед. Мои мышцы горели от напряжения. Платье неприятно липло к взмокшей спине. Я чувствовала каждый удар своего сердца. Магия текла по моим венам раскаленной лавой. Я больше не была напуганной девочкой, которая пряталась по углам. Я была драконом. Еще один шаг, и мое пламя начало теснить ее тьму. Золотые искры, сорвавшиеся с моего потока, прожгли ее темно-бордовое платье. Гера взвизгнула, отступая к стене. - Твоя магия - это воровство! - крикнула я, перекрывая гул нашего столкновения, - Она гнилая изнутри! А моя магия - это моя кровь! Я усилила напор. Свет в зале стал невыносимо ярким. Гера падала на колени, ее руки дрожали, черная магия истончалась, превращаясь в жалкие струйки дыма. Я почти победила. Еще одно усилие, и я выжгу ее дотла, сотру саму память о ней с лица этой земли. Внезапно тяжелые боковые двери, ведущие в коридор слуг, приоткрылись. В зал, привлеченная грохотом и криками, шагнула фигура в светлом платье. - Мама?.. Что здесь... Это была Мая. Она застыла на пороге, широко распахнутыми глазами глядя на кровавую бойню. На скрестившихся на мечах гвардейцев, на разбитые окна, на меня, полыхающую золотым огнем, и на Геру, загнанную в угол. Гера обернулась на ее голос. И в этот момент глаза ведьмы блеснули абсолютно нечеловеческим, безумным светом. В них не было материнской любви. В них был только холодный расчет стервятника, нашедшего кусок мяса. Одним немыслимым, змеиным рывком Гера метнулась к дверям. Я не успела среагировать. Мой огонь ударил в пустую стену, оплавив камень. Раздался испуганный вскрик. Когда дым рассеялся, я увидела Геру. Она стояла, прикрываясь Маей как живым щитом. Правой рукой ведьма намертво вцепилась в волосы дочери, оттягивая ее голову назад, а левой держала у ее белоснежного горла пульсирующий, сотканный из черной магии клинок, с которого капала ядовитая слизь. Мая хрипела, ее лицо исказилось от боли и абсолютного, парализующего непонимания. Она пыталась схватиться за руку матери, но та держала намертво. - Стоять! - истошно завизжала Гера. Ее грудь тяжело вздымалась. По подбородку текла струйка черной крови, - Убери огонь, Аделаида! Одно твое движение, одна искра - и я перережу ей горло! В зале на мгновение повисла мертвая тишина. Даже гвардейцы отца прекратили бой, оглядываясь на возвышение. Мое дыхание сбилось. Я медленно опустила руки. Золотое пламя неохотно погасло, но искры все еще срывались с моих пальцев, обжигая мрамор. - Она твоя дочь, Гера, - мой голос дрожал от сдерживаемой ярости и отвращения, - Что ты делаешь? - Она - кусок плоти, и мой инструмент! - выплюнула ведьма, - Я породила ее, я имею право распоряжаться ее жизнью! Думаешь, мне есть дело до этого визгливого ничтожества? Она нужна была мне только для того, чтобы закрепиться во дворце! Мая замерла. По ее бледным щекам покатились крупные слезы. Она перестала вырываться. В этот момент в ее наивных, глупых глазах что-то сломалось навсегда. Иллюзия любящей матери, ради которой она унижала меня, ради которой плела интриги, разлетелась вдребезги. Она смотрела на меня, и в ее взгляде читался такой концентрированный ужас, что у меня сжалось сердце. - Опусти щиты, Аделаида, - прошипела Гера, сильнее надавливая магическим лезвием на шею Маи. На белой коже выступила капелька крови, - Подойди сюда. Отдай мне свою силу, или она умрет прямо у тебя на глазах. Ее дед, король, не переживет смерти еще одного своего потомка, не так ли? Я стояла неподвижно. Мысли неслись в голове со скоростью света. Бить огненным шаром нельзя - я зацеплю Маю. Подойти ближе - Гера успеет ударить. Мне нужно было что-то другое. - Мама... - прохрипела Мая. В ее голосе больше не было мольбы, в нем слышалась только горечь. Гера даже не посмотрела на нее. - Заткнись, дрянь. Иди сюда, Аделаида! Мая была глупой, избалованной, эгоистичной девчонкой. Она сделала мне много зла, но в этот самый момент, заглянув в лицо смерти и предательства, она нашла в себе каплю истинной северной крови, доставшейся ей от отца. Ее губы беззвучно шевельнулись, а затем она набрала в грудь воздуха и крикнула, срывая голос: - НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ, АДА! БЕЙ! И она резко, со всей силы, ударила локтем назад, прямо в сломанные ребра матери. Гера инстинктивно охнула, ее рука с ножом дрогнула и отстранилась на спасительный миллиметр. Мая вырвалась, отшатнувшись в сторону. Я сделала шаг вперед. Медленный, неотвратимый шаг хищника, загнавшего свою добычу в угол. Оказавшись вплотную к опешившей мачехе, я посмотрела прямо в ее черные, лихорадочно блестящие глаза. Мой голос прозвучал пугающе ровно, перекрывая гул Тронного зала: - Ты так хотела мою магию, Гера? Так возьми её. И я сама протянула к ней руку, намертво перехватывая ее за запястье. Гера замерла на долю секунды, а затем ее лицо исказила гримаса абсолютного, безумного триумфа. Черный клинок в ее левой руке осыпался прахом. Она жадно, как изголодавшийся стервятник, вцепилась обеими руками в мою кисть. Я мысленно сорвала все задвижки со своего резерва. Чистая, раскаленная драконья мощь, многократно усиленная Истинной связью с Дейраном, хлынула в нее сплошным потоком. Гера застонала от наслаждения. Она жадно впитывала энергию, упиваясь ею. На моих глазах ее кожа начала разглаживаться, осанка выпрямилась, а аура раздулась от украденной мощи. Она чувствовала себя всесильной. Богиней, наконец-то получившей свой главный трофей. Но поток не иссякал. Она думала, что пьет из кувшина, который вот-вот опустеет, но она присосалась к бушующему, бездонному океану. Триумф на лице ведьмы внезапно дрогнул. Ее глаза широко распахнулись. В них мелькнуло непонимание, а затем - животный, первобытный ужас. Ее гнилой, паразитический сосуд был переполнен, но магия продолжала вливаться в нее раскаленной лавой, сжигая черные внутренности. Ее тело забила крупная дрожь. Под кожей Геры проступили жуткие, светящиеся изнутри золотом трещины. - Х-хватит… - прохрипела она, пытаясь разжать пальцы и отшвырнуть мою руку. Но теперь уже я держала ее намертво. - Пей, Гера, пей! Не отказывай себе! - безжалостно прошептала я. - Хватит! Я не выдержу! Пусти! - завизжала она, извиваясь, отчаянно пытаясь вырваться. Из ее глаз хлынули слезы, смешанные с кровью. Магия хлынула последней, сокрушительной лавиной. Глаза Геры закатились, изо рта вырвался не крик, а булькающий, рвущий связки вой. Ее темное нутро не выдержало давления чистой драконьей силы. С глухим, тошнотворным хлопком ведьму разорвало изнутри. Меня обдало горячим ветром, но ни капли не попало на изумрудное платье. Все стены и мраморный пол позади того места, где только что стояла Гера, щедро окатило густой, смердящей черной слизью. Она мерзко чавкала, стекая по золотым барельефам Тронного зала, оставляя после себя дымящиеся, прожженные кислотой следы. От великой и ужасной чернокнижницы не осталось ничего, кроме этого ядовитого пятна, и облако высвободившейся магии повисло над потолком. Мая, не удержавшись на ногах, рухнула на колени, закрывая лицо дрожащими руками и судорожно рыдая. Я тяжело выдохнула, опуская руку. Мои колени слегка задрожали от мощнейшего отката, но внутри царила абсолютная, звенящая пустота. Я медленно подошла к Мае. Она сжалась в комочек на мраморном полу, вздрагивая от рыданий. Я опустилась рядом с ней и осторожно коснулась ее плеча. Она вздрогнула, подняв на меня заплаканные, красные глаза. - Прости меня, - прошептала она, давясь слезами, - Ада... прости меня за всё. Я молча стянула с шеи свой шелковый платок и прижала его к кровоточащей царапине на ее горле. Я не собиралась говорить, что все забыто. Слишком много было сказано и сделано, но она никогда не была моим врагом. Она была просто сломанным ребенком. - Зажми рану, - тихо сказала я, - И не смей больше никогда называть ее матерью. ------------------------------Уважаемые читатели! Если вам нравится книга, будет отлично, если вы нажмёте "Мне нравится" на заглавной странице ) И пишите в комментариях, что вам понравился, чтоб я знала, в каком направлении двигаться и куда добавить огня. Не забудьте подписаться на автора, чтоб не пропустить следующую новинку! Пишу для Вас с любовью. ---------- Глава 40 Глава 40 Небо над столицей раскололось надвое. Оно больше не было серым и безликим - оно превратилось в кипящий котел из свинцовых туч, прорезаемых ослепительными вспышками молний. В воздухе так густо пахло озоном, горелой чешуей и пролитой кровью, что каждый вдох обжигал легкие. Я стояла на краю разрушенного балкона, вцепившись побелевшими пальцами в обломок каменной балюстрады. Ветер трепал мои волосы, швыряя тяжелые рыжие пряди в лицо. Мое сердце колотилось где-то в горле, оглушая, перекрывая даже грохот грома. Там, в вышине, разворачивалась битва титанов. Валериан, искаженный до неузнаваемости темным ритуалом, превратился в чудовищную химеру. Его чешуя отливала гнилостным, болотным цветом, а перепончатые крылья закрывали половину неба. Он не был настоящим драконом, но магия Геры, бурлящая в его венах, наделила его колоссальной, больной силой. И против него - Дейран. Мой дракон! Его черненая чешуя мерцала золотом, когда он закладывал крутые виражи, уходя от атак. Его рев сотрясал витражи в уцелевших окнах замка. Но я видела... Боги, я чувствовала через нашу связь, как каждое движение дается ему все тяжелее. Метка на моем запястье пульсировала тупой, ноющей болью. Химера сделала резкий, немыслимый для таких размеров выпад. Челюсти Валериана, с которых капала едкая черная слюна, сомкнулись на левом крыле Дейрана. Раздался тошнотворный хруст. Мой дракон издал рык, полный боли, и начал терять высоту. Валериан торжествующе взревел, распахивая пасть, чтобы вцепиться ему в горло. - Нет! - мой крик потонул в реве ветра. По спине прокатился ледяной озноб. Паника когтистой лапой сдавила горло. Мой муж, моя душа, мой истинный - истекал кровью в небе. Дейран падал. Я отпустила камень балюстрады, и выпрямилась. Если Валериан питается темной магией, то Дейран получит всю мою. До последней капли. Я закрыла глаза, мысленно нащупывая тугую, раскаленную нить, связывающую наши ауры. Я распахнула свои внутренние резервы настежь, ломая барьеры, о которых мне говорила Бриенная. Мне было плевать, если я выгорю, мне было плевать на последствия. «Возьми!» - мысленно закричала я, вталкивая в эту связь весь свой свет, всю свою ярость и всю свою любовь к нему. Мое запястье вспыхнуло так, что кожу обожгло реальным пламенем. Из моей груди вырвался столб золотого света, устремляясь прямо в небеса, окутывая падающего черного дракона. Я покачнулась, колени предательски подогнулись от мгновенной слабости, но я заставила себя открыть глаза. В небе произошло нечто невероятное. Черный дракон, окутанный моим золотым светом, резко затормозил падение. Рана на его крыле затянулась на глазах, оставляя лишь шрам. Дейран распахнул глаза, и теперь они светились не просто янтарем - они пылали чистым, ослепительным солнцем. Он взмыл вверх с такой скоростью, что звуковая волна ударила по замку, заставив меня присесть. Валериан даже не успел среагировать. Дейран врезался в химеру всем своим колоссальным весом. Его когти вспороли гнилостную чешую. Черный дракон сомкнул челюсти на загривке химеры и, перевернувшись в воздухе, швырнул ее вниз. Послышался свист падающего тела, а затем - оглушительный, сотрясающий основы замка удар. Валериан пробил крышу Западного крыла. Каменные блоки, балки и черепица обрушились внутрь с грохотом, от которого заложило уши. Облако серой пыли взмыло над дворцом. Я, подхватив тяжелые подолы платья, сорвалась с места и побежала по коридорам, задыхаясь от пыли и адреналина. Когда я влетела в разрушенный зал, Дейран уже приземлился. С тихим шипением драконья чешуя втянулась под кожу, и он принял человеческий облик. Он стоял посреди руин, тяжело дыша. Его торс был обнажен, мышцы бугрились от напряжения, а по лицу и груди стекали капли пота, смешанного с чужой черной кровью. В кратере из битого камня лежал Валериан. Трансформация спала. Он снова стал человеком, но его тело было изломано. Он харкал кровью, пытаясь отползти, его глаза безумно бегали по сторонам. Он был повержен, и раздавлен. Дейран шагнул к нему. В глазах моего мужа не было пощады. Только первобытная, звериная жажда закончить начатое. Он занес руку, на кончиках пальцев которой уже концентрировался смертельный сгусток пламени. - Дейран! - я бросилась к нему, не разбирая дороги по острым камням. Я влетела в него, обеими руками вцепившись в его напряженное предплечье. От него исходил невыносимый жар, кожа была горячей, как раскаленное железо. Он резко повернул голову. Его зрачки были вытянутыми, вертикальными - дракон еще не ушел из него. - Пусти, Ада. Я сожгу его. Дай мне завершить начатое! - произнес он низким, рычащим голосом. - Нет, - я сжала его руку сильнее, глядя прямо в это полыхающее золото. Мое дыхание сбивалось, но я говорила четко, - Посмотри на меня. Дейран, посмотри на меня! Его грудь тяжело поднялась и опустилась. Зрачки дрогнули, округляясь. - Мы лучше него, - тихо сказала я, скользя ладонью от его предплечья к груди, прямо туда, где бешено колотилось сердце, - Мы не палачи. Пусть его судят перед всем народом. Пусть он живет с тем, что потерял всё. Дейран сцепил челюсти так, что скрипнули зубы. Он перевел взгляд на скулящего Валериана, затем снова на меня. Огонь на его пальцах медленно угас. Он перехватил мою руку, прижимая мою ладонь к своей груди, и с шумом выдохнул. - Свяжите его, - бросил он подоспевшим гвардейцам Марцела. Двое северян грубо вздернули Валериана на ноги, одели ему металлический ошейник, заковывая в цепи. История повторялась. Только теперь ошейник болтался на его шее. Война была окончена. *** Но моя работа в этом замке еще не завершилась. Пока Дейран отдавал приказы о зачистке дворца, я прикрыла глаза, позволяя своей магии расплыться по коридорам. Тонкие, вибрирующие нити моей силы прощупывали замок. Где девушки? Бриенна, Элара, Изольда... Нить натянулась, указав направление. Я открыла глаза и быстрым шагом направилась к старым покоям Геры. Дверь была заперта, но замок расплавился от одной моей искры. Я толкнула створку и замерла на пороге. Воздух в комнате был спертым. На коврах, в неестественных позах, лежали девушки. Все, которых привезли на Отбор. Они были еще живы, но их лица посерели, дыхание было поверхностным. Я опустилась на колени рядом с ближайшей девушкой, и коснулась ее лба. Ее резерв был абсолютно, до капли пуст. Пазл в моей голове окончательно сложился. Гера не просто так отбирала кандидаток. Ей не нужны были невесты для Валериана, - ей нужны были батарейки. Девушки, обладающие хоть малейшей, даже спящей магической силой. Она собрала их здесь, чтобы выкачать их силу и обрушить ее на меня в подходящий момент. Я переползла на коленях к следующей девушке. Это была Бриенна. Ее лицо казалось высеченным из воска, губы посинели. Мое сердце болезненно сжалось. - Ну уж нет, - прошептала я, растирая ее ледяные ладони своими горячими пальцами, - Ты не уйдешь так просто. Я прикрыла глаза и бережно, по капле, начала вливать в нее свою очищенную огнем магию. Я делилась своим резервом со всеми девушками в комнате, запуская их остановившиеся внутренние потоки, заставляя их сердца биться ровнее. Вдруг воздух в комнате сгустился, а волоски на моих руках встали дыбом. Сквозь открытую дверь в покои вплыло плотное, мерцающее облако. Это была та самая магия, которую Гера десятилетиями воровала и копила, и которая высвободилась после ее гибели. Облако потеряло свою болотную, гнилую суть - мой огонь выжег из него всю скверну, оставив лишь концентрированную, сырую силу. Оно пульсировало, плавая под потолком, словно живое существо, ищущее нового хозяина, ищущее свой сосуд, и оно нашло его. Сгусток энергии резко метнулся вниз и весь без остатка впитался в грудь Бриенны. Она судорожно, с громким свистом втянула воздух, распахивая глаза. Ее серебристые радужки сейчас полыхали неистовым, ослепительным синим светом. Воздух вокруг нее заискрил, а мелкие предметы задрожали и поднялись в воздух. Бриенна медленно села, с потрясением разглядывая свои дрожащие ладони, с которых срывались синие искры. - Аделаида... - прошептала она, и ее голос вибрировал от переполняющей ее мощи, - Я... я чувствую всё. Каждую нить в этом замке. Я всегда знала формулы, знала, как сплетать сложнейшие иллюзии и щиты, но у меня никогда не было на это сил. А теперь... теперь я могу всё. Она подняла на меня глаза, полные слез и восторга. Магия нашла ту, чей разум был к ней готов. - Ты заслужила это, Бри, - я слабо улыбнулась, чувствуя, как накатывает невероятная усталость, - Ты будешь величайшей волшебницей Аэлиона. *** Суд вершился на закате того же дня. Тронный зал еще не успели очистить от копоти и обломков, но в этом разрушении крылся свой символизм. Король Матеуш восседал на троне, укутанный в меха. Он казался невероятно старым, но спину держал прямо. Перед ним, на коленях, закованные в тяжелые кандалы, стояли те, кто едва не уничтожил государство – его семья, Валериан и Изольда. Королева беззвучно рыдала, размазывая по бледному лицу грязь, а Валериан смотрел в пол пустым, мертвым взглядом. - Я дал тебе жизнь, Валериан. Я дал тебе власть, - голос Матеуша разносился под сводами зала ровно и тяжело, - Но ты выбрал путь предательства. За покушение на корону и использование темной магии я приговариваю тебя и твою мать к вечной ссылке. Изольда вскрикнула, как раненая птица. - Вы отправитесь в заброшенный монастырь на Остров Забвения, - жестко, не оставляя надежды, припечатал король, - Туда не приплывают корабли, там нет слуг и роскоши. Вы будете питаться лишь тем, что сможете вырастить своими руками в каменистой земле. До конца ваших дней, до самого своего забвения. Уведите их. Стража с лязгом подняла осужденных. Когда Валериана проводили мимо меня, он даже не поднял головы. Его игра была окончена навсегда. Матеуш тяжело вздохнул, обводя взглядом притихших лордов, моего отца и Дейрана, который стоял рядом со мной, не выпуская моей руки из своей. - Мое время ушло, - тихо, но твердо произнес король, - Я слишком стар и слишком устал. Я отрекаюсь от Короны. По залу пронесся шокированный шепот, но Матеуш поднял руку, призывая к тишине. - Я уезжаю на Север. В старый замок моей матери, поближе к поместью моего друга, лорда Марцела, и я забираю с собой леди Маю Кроу. Я удивленно вскинула брови. Мая, стоявшая у колонны, робко подняла глаза на короля. - В этой девочке много изломанного, но в ней есть свет. Я сам воспитаю свою внучку, - произнес Матеуш, и в его голосе проскользнула теплота, - И моя последняя воля как короля - никаких политических союзов для нее. Она выйдет замуж только за того, кого по-настоящему полюбит. Мая закрыла лицо руками и тихо, с облегчением заплакала. Матеуш медленно поднялся с трона. Он посмотрел на Дейрана. Взгляд монарха встретился с янтарным взглядом Золотого Дракона. - Аэлиону нужен правитель, лорд Вермиллион, - произнес король, - Государству нужна сила, не оскверненная алчностью. По праву крови и силы, я предлагаю Корону тебе. В зале повисла мертвая тишина - все ждали ответа. Дейран не шелохнулся, но его пальцы, сжимавшие мою ладонь, слегка дрогнули. - Мне нужно время, Ваше Величество, - его голос прозвучал хрипло. - У тебя есть время до рассвета. *** Ночью в наших покоях пахло грозой и остывающим пеплом. Мы стояли на широком балконе, глядя на спящую, измученную потрясениями столицу. Ветер перебирал мои волосы. Дейран стоял позади, обняв меня так крепко, словно боялся, что я растаю в воздухе. Его подбородок покоился на моей макушке, а тяжелые, горячие руки скрестились на моем животе. Я чувствовала каждый удар его сердца, чувствовала его скрытую тревогу. - О чем ты думаешь? - тихо спросила я, накрывая его ладони своими. Дейран тяжело вздохнул. Его губы коснулись моего виска. - О том, что я боюсь, Ада, - его шепот был почти неразличим на фоне ветра. Признание, которое он не доверил бы никому в этом мире, кроме меня, - Я воин. Я умею вести людей в бой, умею убивать. Но трон... Власть ломает людей. Я видел, во что она превратила Валериана. Он развернул меня к себе. В темноте его янтарные глаза казались почти черными от затаенной тоски. Его большие руки легли мне на щеки, бережно поглаживая кожу большими пальцами. - Я не хочу этого, Ада, - выдохнул он, прижимаясь своим лбом к моему. Его дыхание смешалось с моим, - Я хочу забрать тебя в Огненные земли. Построить дом в горах, где нас никто не найдет. Я хочу просто тихой жизни с тобой. Хочу засыпать, не ожидая удара в спину, и просыпаться, видя твою улыбку. От его слов у меня защемило сердце. Искренняя, глубокая нежность, исходящая от этого сурового мужчины, была ценнее любого золота мира. Я подняла руки, зарываясь пальцами в его темные волосы, и посмотрела прямо в его глаза. - Именно поэтому, мой Дракон, ты и должен стать королем, - тихо, но с абсолютной уверенностью сказала я. Он нахмурился, попытался отстраниться, но я удержала его. - Послушай меня, Дейран. Те, кто жаждет власти ради самой власти - уничтожают всё на своем пути. Валериан хотел трон, чтобы тешить свое эго. Ты же не хочешь власти. Ты воспринимаешь ее как долг, и как тяжелую ношу. И именно такой человек нужен Аэлиону. Я провела ладонью по его небритой щеке, чувствуя жесткую щетину. - Ты не сломаешься, потому что у тебя есть то, чего не было у них. Ты будешь править не страхом, Дейран - ты будешь править сердцем, а я всегда буду стоять за твоей спиной, и буду твоим надежным тылом. Он замер. Мои слова проникали в него, успокаивая бурю, бушевавшую в его душе. Золото в его глазах вспыхнуло ровным, теплым светом. Дейран наклонился и поцеловал меня. Мягко, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё свое доверие и всю свою любовь. Вся усталость этого безумного дня растворилась в его руках. - Если ты будешь рядом... - прошептал он в мои губы, отрываясь на миллиметр, - Если ты разделишь этот трон со мной... я согласен. Я улыбнулась, обнимая его за шею. - Я разделю с тобой вечность, Дейран Вермиллион. Он подхватил меня на руки, как пушинку, унося с холодного балкона в тепло спальни. Завтра нас ждал новый Аэлион, но сегодня ночью в целом мире существовали только мы двое, и наш огонь, который теперь горел в унисон, согревая, исцеляя и даруя жизнь. ---------- ЭПИЛОГ ЭПИЛОГ Закат заливал покои расплавленным золотом, когда тяжелые дубовые двери кабинета бесшумно отворились. Я даже не обернулась, продолжая стоять у открытого окна. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать, кто вошел. Я почувствовала его по легкому изменению плотности воздуха, по знакомому, терпкому запаху нагретой кожи и стали, который всегда сопровождал моего мужа. По тому, как мгновенно участился мой пульс, отбивая рваный ритм где-то в самом горле. Его горячие, мозолистые ладони легли мне на талию, собственнически притягивая назад, впечатывая моей спиной в его твердую грудь. - Снова стоишь на сквозняке, - низкий, рокочущий голос Дейрана вибрировал у самого моего уха. Он шумно втянул воздух, зарываясь носом в мои волосы на макушке. Его руки скользнули чуть выше, скрещиваясь под моей грудью. От него исходил такой невыносимый, первобытный жар, что меня мгновенно бросило в дрожь. - Я ждала тебя, - тихо ответила я, накрывая его большие ладони своими. - Совет лордов затянулся, - Дейран недовольно хмыкнул, его губы мазнули по моему виску, - Мои патрули докладывают, что на границах ни одного чужака. Аэлион может спать спокойно. Мы правили уже несколько месяцев. И эти месяцы изменили всё. Страх, который долгими годами отравлял столицу при Валериане, испарился. Люди на улицах больше не прятали глаза при виде королевской стражи. Нас любили, и нас уважали. Жесткая, но справедливая рука Дейрана и моя магия, которая питала иссохшие земли, вернули королевству жизнь. Но сейчас, в этой комнате, меня не волновали границы и налоги. Мои пальцы, лежащие поверх его рук, мелко дрожали. Дейран мгновенно уловил это движение. Его драконьи инстинкты были обострены до предела. Он напрягся, его хватка стала жестче. - Ада? - в нем прорезались рычащие нотки. Он резко развернул меня к себе, заглядывая в лицо. Золотые искры вспыхнули в его янтарных глазах, - Что случилось? Кто посмел тебя расстроить? Я сглотнула, глядя в это полыхающее золото. - Никто, Дейран. Никто меня не обидел. Я подняла руку, касаясь его колючей, небритой щеки. Он инстинктивно подался навстречу моей ладони, но тревога в его глазах не угасла. - Тогда почему ты дрожишь? Ты бледная. - Мне страшно, - прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. Я опустила взгляд на его грудь, на расшнурованный ворот темной рубашки, под которым виднелся шрам от когтей химеры. Несколько недель назад я решилась на самое страшное признание в своей жизни. Я рассказала ему о том, что живу второй раз, о том, как меня предали, как утопили, как я умерла в холодной воде, потеряв всё. Я думала, он сочтет меня сумасшедшей, но он не просто поверил… Тогда, выслушав меня, Дейран долго молчал, а затем глухо признался: «Мне снились кошмары, Ада. Еще до нашей встречи. Я видел огонь, видел, как ты падаешь в черную воду, а я не успеваю, я тяну к тебе руки и не могу поймать. Я просыпался в холодном поту, с таким чувством, будто мне вырвали сердце. Я не придавал этому значения, считал это играми уставшего разума. Но меня всегда, каждую секунду моей жизни мучила эта фантомная, сжигающая тоска». - Чего ты боишься, маленькая моя? - он перехватил мою руку, прижимая ее к своим губам. Горячее дыхание обожгло кожу, - В этом мире не осталось никого, кто мог бы причинить тебе вред. - Я боюсь прошлого, Дейран, - Мой голос сорвался. Слезы, которые я так долго сдерживала, предательски защипали глаза, - Я часто думаю о моем нерожденном малыше, которого у меня отняли в той, первой жизни. Я помню эту боль. Она живет где-то под ребрами, и иногда мне кажется, что я снова начинаю тонуть. Дейран шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Желваки на его лице заходили ходуном. Он шагнул ко мне вплотную, обхватил мое лицо обеими руками, заставляя поднять голову. - Посмотри на меня, Аделаида. Посмотри мне в глаза. Я подчинилась, утопая в его янтаре. - Тот ублюдок забрал у тебя это в прошлом, которого больше не существует. Я не могу стереть твою память, - голос Дейрана стал хриплым, пробирающим до мурашек. Большие пальцы бережно стирали влагу с моих щек, - Но клянусь тебе своей кровью и своим огнем: время притупит эту боль. Я заполню твою жизнь таким светом, что для теней просто не останется места. Я судорожно вздохнула. - А если я не справлюсь? Если этот страх... - Ты справишься, - Он перебил меня, жестко, но с невероятной нежностью, - Потому что ты больше не одна. Я прикрыла глаза, впитывая его силу. Мое сердце колотилось так громко, что казалось, стук отдается от каменных стен кабинета. - Дейран... - я накрыла его руки, лежащие на моих щеках, своими ладонями, а затем медленно опустила одну его руку вниз, на свой плоский живот. Его пальцы напряглись, и он пугающе замер. - Здесь бьется еще одно сердце, мой Дракон, - прошептала я, и мой голос сорвался на счастливый всхлип. Время в Тронном зале остановилось. Дейран смотрел на меня. В его расширенных зрачках отражался свет заходящего солнца, а затем его грудь судорожно дрогнула. Он издал звук, похожий одновременно на рык и на стон. Самый опасный мужчина в Аэлионе, Король, чьего имени боялись враги, опустился на колени и уткнулся лицом в мой живот, обхватывая меня обеими руками так крепко, словно я была величайшей святыней этого мира. Я зарылась пальцами в его темные, жесткие волосы. Слезы покатились по моим щекам, но в них больше не было горечи. - Наш наследник, Дейран, - прошептала я, наклоняясь и целуя его в макушку. Он оторвал лицо от моего платья. Он смотрел на меня снизу вверх, и в этом взгляде была такая чистая, сумасшедшая, всепоглощающая любовь, что у меня перехватило дыхание. - Моя королева! Моя жизнь! Я убью любого, кто посмеет даже громко дышать рядом с тобой. Я тихо рассмеялась сквозь слезы, стягивая его с колен, заставляя подняться. Он одним рывком оторвал меня от пола, подхватывая на руки, прижимая к своей груди так, что я слышала сумасшедший галоп его сердца. На следующий день об этом знал весь Аэлион. Всё королевство, от заснеженных северных гор до южных портов, замерло в благоговейном ожидании. *** Пять лет спустя. Воздух был напоен сладким, густым ароматом цветущих яблонь. Я стояла на широком, увитом плющом балконе королевской резиденции. Ветер мягко перебирал подол моего легкого изумрудного платья. Аэлион процветал. Столица внизу, раскинувшаяся за дворцовыми стенами, пестрела яркими крышами, чистыми улицами и зеленью садов. Мир, за который мы так отчаянно сражались, стал реальностью. Сзади послышались знакомые, размеренные шаги. Теплые, сильные руки привычно легли на мою талию, притягивая назад. Мой муж, мой Король прижался грудью к моей спине, положив подбородок мне на макушку. - Они снова сводят его с ума? - с усмешкой спросил он, кивая вниз, в королевский сад. Внизу, на идеально подстриженном газоне, разворачивалась великая битва. Лорд Галеон Марцел, мой отец, скинув тяжелый парадный камзол и оставшись в одной белой рубахе, тяжело отдувался. Седина уже полностью высеребрила его волосы, но в глазах горел прежний генеральский азарт. - Держи щит выше, Лили! Не открывай бок! - гаркнул отец, отбивая деревянным мечом неловкий, но яростный выпад. Маленькая девочка с копной непослушных, огненно-рыжих волос, точная копия меня в детстве, с визгом бросилась в новую атаку. Лилиане было всего три, но упрямства в ней было на весь драконий легион. - А я зайду с тыла! - раздался звонкий мальчишеский крик. Из кустов роз выскочил ее старший брат Леон. Темноволосый, крепкий, с глазами, полыхающими чистым, расплавленным янтарем, Точная копия своего отца. Он с разбегу бросился на деда, обхватывая его за ногу. - Ах вы, мелкие разбойники! - расхохотался лорд Марцел, падая на траву под дружный визг внуков, которые тут же облепили его со всех сторон. - Твоя школа, - с притворной укоризной вздохнула я, откидывая голову на плечо Дейрана. - Это кровь, Ада, - самодовольно хмыкнул муж, целуя меня в висок, - И характер Марцелов. Твой отец счастлив. Отец действительно был счастлив. Он приезжал в столицу пару раз в год, и каждый его визит превращался в праздник. Галеон Марцел нашел свой покой - он женился снова. И не на ком-нибудь, а на леди Вионе, троюродной кузине короля Матеуша. Умной, спокойной женщине, которая не лезла в интриги, и умела создавать уют. И через месяц она должна была подарить моему отцу нового наследника. Кто бы мог подумать, что Суровый Волк Севера на старости лет снова познает радость отцовства. - Вчера пришел ворон из Северной Цитадели, - голос Дейрана стал чуть серьезнее. Его пальцы мягко поглаживали мою талию. - От Матеуша? Как он? - Слаб, - Дейран тяжело вздохнул, - Лекари говорят, что зиму он может не пережить. Яд Валериана всё-таки сделал свое дело, время берет свое. Мое сердце болезненно сжалось. Старый король угасал, но он угасал в покое. - А как Мая? - тихо спросила я. - Матеуш пишет, что она ни на шаг не отходит от его постели, - голос мужа потеплел, - Читает ему книги, гуляет с ним по саду, когда ему хватает сил. Я закрыла глаза. Мая, девочка, которую я когда-то презирала, оказалась самой большой загадкой. Когда Матеуш забрал её на Север, никто не верил, что из этого выйдет толк. Но старый король совершил чудо. Он окружил её такой заботой и безусловной любовью, которой она никогда не видела. Спустя год жизни на Севере, Мая изменилась до неузнаваемости. Она перестала по ночам кричать от ужаса. Как-то раз, в письме, Матеуш признался мне: Мая рассказала ему, как Гера истязала её с самого раннего детства. За малейшую провинность, за неидеальную осанку, за лишнее слово - ведьма избивала дочь, ломая её волю, превращая в покорную, озлобленную куклу. Мая панически, до дрожи в коленях боялась мать, но искренне верила, что кроме Геры у неё никого в этом жестоком мире нет. Она даже не знала, кто её настоящий отец. Не знала, что у неё есть дед, который готов был отдать за неё жизнь. Матеуш отогрел её изломанную душу. Мая превращалась в добрую, тихую и невероятно благодарную девушку. Она расцвела, сменив кислотные, кричащие наряды на простые платья, и стала любимицей всех слуг в замке. - Матеуш всё еще не пытается выдать её замуж? - с легкой улыбкой спросила я. - Пытается, - усмехнулся Дейран, - Пишет, что приглашал сыновей лучших лордов. Хочет успеть увидеть её в подвенечном платье до своей кончины. Но Мая упряма, говорит, что замуж не пойдет. - Почему? - Говорит, что хочет отдать всё свое время единственному человеку, который любит её просто за то, что она есть. Хочет быть с дедом до самого конца. А замуж... выйдет только по любви, как и обещал ей Матеуш. Я покачала головой, чувствуя, как внутри разливается невероятное тепло. Кровные узы оказались сильнее любой темной магии. Зло породило зло, но любовь сумела его исцелить. Внизу, в саду, Леон с победным криком взобрался деду на спину, а Лилиана уселась рядом, смеясь так звонко, что птицы вспорхнули с яблонь. Дейран перехватил мой взгляд. Он крепче обнял меня, зарываясь лицом в мои волосы. Его горячее дыхание обжигало шею, вызывая табун сладких мурашек по позвоночнику. - Знаешь... - прошептала я, чувствуя, как его руки намертво фиксируют мою талию, словно боясь, что ветер может меня унести, - Это стоило того. Дейран вопросительно приподнял бровь, его дыхание смешалось с моим. - Что стоило? Я посмотрела прямо в глубину его глаз. - Всё стоило! Каждый миг боли в моей прошлой жизни. Каждое предательство, каждая пролитая слеза, каждая секунда того кошмара... Всё это стоило ради жизни с тобой. Его зрачки расширились. Он судорожно выдохнул, и его губы обрушились на мои. Мягко, жадно, с такой отчаянной любовью, что у меня подкосились колени. Я отвечала ему, вплетая пальцы в его жесткие волосы, чувствуя, как наши искры сливаются воедино. Я улыбалась сквозь поцелуй. В моих глазах больше не было пепла. В них больше не было теней прошлого или страха перед будущим. Там осталось лишь одно - яркое, вечное, непобедимое пламя нашей любви. Конец. --------------------------------------------------- Послесловие автора Ну что, дорогие мои читатели, вот и перевернута последняя страница истории Аделаиды. Когда я только начинала писать «Месть Аделаиды», я не знала, куда заведет нас этот путь. Мы прошли вместе с героиней через холодные северные земли, дворцовые интриги, предательство самых близких и, наконец, через горнило истинной любви, которая оказалась сильнее любой магии. Аделаида доказала, что даже если мир считает тебя сломленной, ты можешь собрать себя по кусочкам и сжечь дотла всё, что пыталось тебя подчинить. Я бесконечно благодарна вам за то, что вы переживали каждый вздох Аделаиды, спорили в комментариях, ждали обновлений и верили в её победу. Каждое ваше «спасибо» и каждая звезда под главой вдохновляли меня писать дальше. Спасибо, что вы стали частью этого пути! Но… вы же не думали, что на этом всё закончится? Мир, который мы создали, хранит ещё много тайн. Пока Аделаида строит своё счастье, на южных рубежах, в знойных Новых Землях, разыгрывалась другая драма - более острая, более опасная и пропитанная древней магией. Я приглашаю вас в новую историю, которая стала для меня настоящим вызовом. Мы прощаемся с холодным Севером и переносимся в мир Восточных дворцов, где магия - это не дар, а приговор, а любовь - это клятва, которую нельзя нарушить. Вас ждут: 🔥Бриенна - та самая «невидимка», чей ум острее любого клинка. И та самая девушка, которой досталась магия Геры. 🐉Опальный Дракон - принц, лишенный трона, чья ярость способна сжечь города. Его имя Кайан. ⏳Магия Времени - где один поцелуй может стать началом конца или единственным шансом на спасение. Нет, переписывать жизнь больше не будем. Здесь совсем другая история. 🌶Безумная химия , вынужденная близость и опасные тайны, которые свяжут наших героев крепче любых цепей и веревок. Это будет история о том, как «серая мышка» становится великой Хранительницей, а поверженный Дракон обретает свой истинный голос. Приглашаю вас в новинку — «Оракул для опального Дракона»! https:// /shrt/3el1 ----------