ВНИМАНИЕ! СТРОГО 18+

В книге присутствуют:

•сексуальное принуждение и отсутствие согласия в первых интимных сценах;

• удержание и невозможность героини освободиться;

• многочисленные подробные эротические сцены;

• властный нечеловеческий герой и спорные отношения между персонажами.

Все герои совершеннолетние. Произведение является эротической фантазией и не оправдывает сексуальное насилие в реальной жизни. Телесная реакция не означает согласия.

Позже отношения героев становятся взаимными, история заканчивается любовью и хэппи-эндом.

Если подобные темы могут причинить вам дискомфорт, пожалуйста, воздержитесь от чтения.

В двадцать шесть лет я узнала, что официально числюсь старой девой. Сообщила мне об этом баба Зоя, выудив из блюдца размокший кусочек печенья и отправив его в рот с таким спокойствием, будто речь шла о погоде или цене на картошку.

— Тебе, Ксюша, в пещеру надо, — сказала она, прожевала и добавила: — К Зверю.

Я застыла с кружкой у губ. Катя напротив поперхнулась чаем. Мы сидели на маленькой веранде её дома, распахнув окна в сад. Пахло смородиной, укропом и свежими пирожками. Обычный летний вечер в Сосновке совершенно не располагал к походу в пещеру к неизвестному зверю. Особенно после ужина.

— Простите, куда мне надо? — переспросила я, решив, что ослышалась.

— В сосновый бор, там пещера есть, за старой делянкой. Войдёшь, попросишь Зверя сделать тебя своей невестой, и всё у тебя наладится. Девки испокон веков так венец безбрачия снимали.

Катя наконец отдышалась, вытерла выступившие слёзы и уставилась на бабушку:

— Ба, ты серьёзно? Какой ещё Зверь? Ты же сама всегда говорила, что после заката в бор ходят только дураки и лесники. Причём лесники тоже дураки, просто им за это платят.

— После заката и не надо. До заката войти полагается. А выйти можно и позже.

Последнее уточнение прозвучало не слишком обнадёживающе. Я медленно поставила кружку на стол и посмотрела на Катю. Та ответила таким же растерянным взглядом, а потом мы обе рассмеялись. Баба Зоя не улыбнулась. Она подтянула к себе блюдце, выбрала ещё одно печенье и принялась макать его в чай.

— Подождите, — сказала я, когда первый приступ веселья прошёл. — С чего вы вообще решили, что на мне какой-то там венец? Может, я просто разборчивая.

— Столько лет и всё разборчивая?

— Между прочим, у меня были отношения.

— Три месяца с тем тощим, который приезжал позапрошлым летом?

Я оскорблённо выпрямилась. Во-первых, Егор был не тощим, а жилистым. Во-вторых, он приезжал всего на один день и большую его часть провёл, помогая мне чинить калитку. Как баба Зоя успела его рассмотреть и запомнить, оставалось загадкой. Хотя в деревне из окна кухни можно было получить больше сведений, чем по официальному запросу.

— Егор не считается, — вмешалась Катя. — Он предложил Ксюше остаться друзьями, а через неделю женился на своей бывшей.

— Спасибо, что напомнила, — буркнула я. — Именно этих подробностей твоей бабушке и не хватало.

— Так ты сама начала жаловаться! Я тебя вообще-то утешала.

И ведь не соврала. Минут десять назад я действительно жаловалась. Сначала рассказала про Дениса, с которым познакомилась весной. Мы почти два месяца переписывались, четыре раза встречались, ходили в кино, ужинали, однажды даже выбирали ему рубашку на свадьбу приятеля. Всё шло настолько нормально, что я позволила себе поверить: вот теперь точно получится. Потом Денис отменил пятую встречу, сославшись на работу, не ответил на два сообщения, а через неделю сообщил, что я замечательная девушка, но он «не чувствует между нами искры».

Эту искру мужчины рядом со мной не чувствовали с пугающим постоянством. Один был не готов к серьёзным отношениям, другой всё ещё любил бывшую, третий после единственной встречи удалил переписку у обоих собеседников. Я не выбирала имена будущим детям, но иногда хотелось понять, почему окружающие легко находят друг друга, а я который год коллекционирую отказы.

Вот и сегодня меня понесло. Я выпила вторую кружку чая, съела пирожок, вспомнила сообщение Дениса и пожаловалась Кате, что мне уже двадцать шесть, а нормального парня всё нет. Может, со мной действительно что-то не так, что мужики шарахаются от меня, как от прокажённой. Я рассчитывала получить от подруги пирожок, сочувствие и несколько оскорблений в адрес Дениса. Получила предложение выйти замуж за пещерного Зверя.

— Даже если допустить, что мне нужен этот ваш обряд, почему сразу в невесты? — спросила я. — Нельзя попросить зверя слегка поправить личную жизнь? Пусть хорошего мужчину пришлёт. Желательно неженатого, работающего и без коллекции фотографий бывшей в телефоне.

— Просить надо как положено, — терпеливо объяснила баба Зоя. — Скажешь слова, постоишь немного и вернёшься. Если Зверь тебя не выберет, всё равно поможет. После такого обряда жених быстро находится.

— А если выберет?

Старушка пожала сухонькими плечами.

— При мне никого не выбирал.

После этого даже Катя перестала улыбаться. Она отложила пирожок и нахмурилась:

— А до тебя?

— А кто ж его знает. Раньше люди лишнего не рассказывали. Моя бабушка говорила, что Хозяин бора не каждую слышит и ещё реже отвечает. Но обижать пришедших не обижает. Либо возьмёт себе, либо откроет дорогу к другому мужчине.

— Замечательный выбор, — сказала я. — Либо замуж за неизвестное существо, либо обратно в приложение для знакомств. Даже не знаю, что страшнее.

Катя снова прыснула, а баба Зоя поджала губы. Шутки над старинными обрядами она явно считала признаком плохого воспитания.

— Смейся, пока молодая. Потом сама побежишь, только пещера не каждой открывается. Я ходила, когда мне девятнадцать исполнилось. Ничего там страшного нет. Зашла, слова сказала, ветер подул, и всё. Через месяц вашего деда на сельских танцах встретила. Пятьдесят два года вместе прожили.

Она произнесла это буднично, но пальцы задержались на краю блюдца. Дед Саша умер два года назад. Они с бабой Зоей громко ругались, а потом она несла ему ужин в мастерскую и ворчала, что «этот бестолковый пень опять весь день кусочничает да одной коркой хлеба питается». После его смерти старушка усохла ещё сильнее.

Я не стала шутить. Только спросила:

— И вы правда верите, что ваш дед появился из-за пещеры?

— Может, из-за неё. Может, сам дорогу нашёл. Какая теперь разница? Главное, встретили друг дружку же.

Ответить на это было нечего. Катя потянулась за чайником, долила мне остывший чай и осторожно спросила у бабушки, где находится та пещера. Я тут же ткнула её локтем в бок.

— Даже не думай. Никуда я не пойду.

— Я просто интересуюсь краеведением. Живу здесь тридцать лет и впервые слышу, что у нас имеется собственный пункт выдачи женихов.

— За старой делянкой, потом вниз к ручью и направо, — охотно объяснила баба Зоя. — Там сосна раздвоенная стоит. От неё тропка неприметная идёт. Только одной к самому входу подходить надо. С провожатой можно, а внутрь вместе нельзя.

— Нет, — повторила я. — Я приехала отдохнуть, привести дом в порядок и наконец покрасить веранду. Вступать в брак с лесными жителями в список дел не входит.

— Ну как хочешь, — неожиданно легко согласилась старушка. — Твоя жизнь.

Она собрала пустые чашки и ушла в дом. Мы с Катей проводили её взглядами. За занавеской звякнула посуда, зашумела вода. Обычная бабушка на обычной кухне, только что посоветовавшая мне отдать себя древнему обитателю пещеры.

— Она ведь пошутила? — спросила я.

Катя задумчиво покрутила ложку между пальцами.

— Баба Зоя не шутит о замужестве. Она с семнадцати лет пыталась пристроить сначала маму, потом меня, теперь, видимо, добралась до тебя. Но про пещеру я правда никогда не слышала.

— Потому что её нет.

— Может, и нет. А может, ты вернёшься оттуда с красивым мужиком и перестанешь жаловаться мне на Дениса.

— Красивый мужик в пещере — это либо маньяк, либо безработный. В обоих случаях бабушкины требования к жениху явно устарели.

Мы договорились на следующий день съездить за краской и разошлись. До моего дома было меньше десяти минут пешком. Солнце опустилось за крыши, но улица оставалась светлой. Возле клуба подростки гоняли мяч, у магазина спорили соседки, где-то надрывался триммер. Сосновка не менялась.

Бабушкин дом стоял последним на улице. Дальше начинался луг, а за ним — сосновый бор. Пять лет назад мама предлагала продать участок сразу после похорон. Я согласилась, но, приехав разбирать вещи, просидела до ночи среди коробок и не смогла выбросить ни старую сахарницу, ни выцветшие занавески. С тех пор я возвращалась каждый год, платила за ремонт крыши, воевала с крапивой и обещала себе наконец принять разумное решение.

Разумное решение снова откладывалось. Я открыла калитку, машинально поправила покосившийся почтовый ящик и поднялась на крыльцо. За день дом успел нагреться на солнце. Я распахнула окна, поставила чайник, потом вспомнила, что уже выпила у Кати три кружки, и выключила его. На столе лежал листок со списком дел: купить краску, вызвать печника, разобрать кладовую, скосить траву за сараем. Я приписала снизу: «Не выходить замуж за зверя» — и удовлетворённо поставила галочку.

В душевой водонагреватель опять решил, что двадцати литров тёплой воды мне более чем достаточно. Пришлось домывать волосы прохладной. Я натянула длинную футболку, расчесала влажные пряди и отправилась проверять окна. В детстве бабушка всегда обходила дом перед сном, дёргала каждую ручку и ворчала на деда, хотя деда к тому времени не было уже много лет. Я переняла привычку и теперь тоже не могла лечь, не убедившись, что всё заперто.

Окно в спальне оказалось распахнуто. Я точно помнила, что оставляла лишь узкую щель, но старые рамы жили по собственным правилам. Пока я возилась с тугой защёлкой, на подоконнике заметила длинную свежую сосновую иголку. Подняла её и покрутила между пальцами. Ближайшие сосны росли за лугом, до них было метров двести. Ветер мог принести иголку днём, только москитная сетка оставалась целой.

— Начинается, — пробормотала я. — Завтра Катя подложит под дверь звериную лапу, а послезавтра поведёт меня в пещеру под свадебный марш.

Я выбросила иголку в окно, закрыла створку, задёрнула занавеску и погасила свет. Дом сразу наполнился привычными ночными звуками: потрескивали доски, в стене шуршала мышь, на кухне едва слышно гудел холодильник. Я лежала под тонким одеялом и думала вовсе не о пещере. О Денисе тоже не думала. И тем более не представляла, каким должен быть зверь, чтобы деревенские девушки добровольно просили его о замужестве.

Где-то за окном тяжело зашумели сосны.

Я открыла глаза. Ветра не было — листья яблони возле крыльца не шелестели. Но издалека снова донёсся низкий протяжный шум, словно бор вздохнул всей тёмной глубиной.

А потом меня позвали.

Тихо, почти ласково, но совершенно отчётливо:

— Ксения…