Глава 1

Айра

— Эй, приютская! — меня резко окликают, отчего я вздрагиваю.

Оглядевшись, замечаю, что ко мне приковано внимание всех адептов, гуляющих на территории закрытой академии. Взгляды, полные пренебрежения и брезгливости. Так, словно в элитный питомник забрела убогая дворняга.

— Ты, кажется, обронила, — кивает мне за спину блондин. — У нас в Альваросе не мусорят.

Светловолосый парень смотрит на меня с подозрением. Зрачки моментально вытягиваются в тонкую линию.

«Рептилия», — одариваю мысленно.

Слишком много драконов на квадратный метр. Если узнают о том, кто я, меня задушат голыми руками. Я даже до ректората дойти не успею!

Я — Фантом. Я заимствую чужую силу, использую чужую магию, оставляя чужой след. И никто не сможет понять, мне принадлежит сила, которую я использую, или она украдена. За это нас ненавидят драконы, истребляют. Они уверены, что кое-кто из мне подобных подставил главу Дома Дарквуд.

Но они правы в одном: Фантом легко может подставить любого, просто взяв у него чуточку силы.

Сердце замирает. Дыхание останавливается ровно на половине выдоха.

Давай же, Айра, улыбнись этому чешуйчатому.

Растягиваю губы в фальшивой улыбке.

— Спасибо, — выдавливаю из себя.

Взгляды кучки адептов боевого факультета скользят по моей фигуре, вниз-вверх. Ощупывают, будто раздевают визуально. Вдруг кто-то из них поймет, кто я?

— Даниэль! — окликает парня какой-то шатен с безумным взглядом. — Слюни подбери. Потом на свежую кровь глаза потаращишь.

Блондин усмехается и теряет ко мне интерес.

Резерв магии на нуле. Я не забираю её ни у кого уже много лет. Доказываю себе, что я не паразит, коими таких, как я, считают.

Возвращаюсь на пару шагов, равняясь со стайкой намакияженных девушек с бытового. Но чья-то подножка не оставляет мне и шанса удержаться на ногах!

И ещё этот унизительный толчок в спину. И довольный женский смех позади.

Глупый смех адепток Альвароса раздражает, но это фоном. Ведь я лечу прямо на колени и чуть ли не под чьи-то ноги.

Заледеневшими пальцами хватаю перчатку и нервно пихаю в карман. На всё уходит пара секунд, вот только, подняв голову, едва ли не упираюсь носом в чью-то ширинку!

И ремень из матовой кожи на черных брюках прямо на уровне моих глаз.

Сердце тут же ускоряет темп, а к щекам приливает кровь от смеси возмущения и смущения. Скольжу взглядом выше…

Черная мантия с нашивкой боевого факультета четвертого курса открывает крепкое тело в черной рубашке. От моросящего дождя рубашка и мантия покрываются множеством крохотных капелек.

— Какой любопытный способ решить проблему своей личной жизни, приютская, — высокомерный, сквозящий холодом низкий голос раздается сверху.

Резко поднимаюсь и, вздернув подбородок, натыкаюсь на безжалостный взгляд синих глаз с вертикальным зрачком. Несколько секунд гляделок пробуждают мурашки по коже.

Черноволосый, слегка взъерошенный парень лишь оскаливается хищно, заметив мою реакцию. Правильные черты лица, острые скулы, слегка бледная кожа. Красивый…

И злой. И, что ещё хуже, дракон. Взгляд исподлобья, мрачный и с надменностью… Драконы… Только они умеют так смотреть. Так, как будто ты виноват уже оттого, что появился на этот свет.

Приятный аромат морозного парфюма драконорожденного заполняет нос. Щёки предательски вспыхивают, выдавая мое смущение. Он так откровенно разглядывает мое лицо!

— Ничего другого от теневого дракона я и не ожидала, — произношу я с вызовом. — Здесь всех так встречают?

Сильная, подавляющая энергетика парня выдает в нем именно теневого дракона. Только они могут быть настолько отталкивающими и притягательными одновременно. Вспыхнувшая ненависть к драконам быстро гаснет. Потому что сейчас страх оказаться раскрытой сильнее.

— Только таких, как ты, — брюнет оскаливается, а в синих глазах настоящий лёд. — Будь я нищим кретином, повелся бы.

Смотрит так, словно уже всё обо мне знает.

И эта его улыбка и голос чуть ли не заставляют ощутить себя какой-то грязной тряпкой под ногами бога. И так отчаянно хочется стереть эту ухмылку с его лица!

— Ясно. Поздравляю, значит, ты богатый кретин, — вворачиваю тут же, понимающе улыбаясь.

Сердце грохочет в груди от страха.

В синих глазах незнакомца вспыхивает странная жажда, но быстро гаснет, возвращая взгляду лёд. Он кажется знакомым. Кажется, я его видела где-то…

— И в чем твоё богатство, дракон? В скудном словарном запасе и предсказуемых издёвках над новенькими?

— В великодушии. Я щедро не сверну твою маленькую шею прилюдно, — едва заметно наклоняет голову, и я тут же ощущаю его горячее дыхание на своих замёрзших губах. — А теперь в сторону, приютская.

Сердце падает вниз, а дыхание спирает.

Нет, он точно не мог догадаться о том, кто я такая. Никто не сможет понять, что у меня нулевой резерв.

Шаг в сторону, Айра. И не дерзи ему! Просто молчи, стань незаметной, не привлекай внимания!

— А ты обойди, ящер! — поддаюсь злости на его снисходительный и насмешливый взгляд. Но тут же прикусываю язык. Только поздно…

Глава 2

В ответ лишь предвкушающая ухмылка. Брюнет бросает короткий взгляд на перчатку, торчащую из моего кармана.

— Кайн, ты идешь? — звучит приятный баритон где-то слева. — У нас тренировка через пятнадцать минут. Магистр Флейбих будет в ярости, если опять опоздаем. Мы больше не третий курс, поблажек не будет, сам знаешь.

К нам подходит пепельноволосый четверокурсник, судя по нашивке. Кладет руку на плечо Кайна и едва заметно сжимает.

— Да, идём. Едва не испачкался, — изрекает Кайн, удостаивая меня обжигающим взглядом.

Он демонстративно морщится и задевает не больно, но обидно мое плечо своим. И мне приходится отступить. Вспыхнувшая злость от бессилия и невозможности ему ответить просто душит!

Пара лет в приюте, а клеймо на всю жизнь.

Взгляд блондина задерживается на моем лице на несколько незначительных секунд.

Бросаю короткий обречённый взгляд на внушительный магический барьер возле кованого забора. Я в западне… Закрытая академия, полная золотых и теневых драконов.

Бездново пекло! Отсюда не сбежать…

Провожаю глазами уходящих парней. Все те, кто сейчас на территории, боятся поднять на них взгляд. Они до сих пор их боятся, признавая силу теневых драконов. И это несмотря на то, что теневые неожиданно проиграли в борьбе за власть.

Скинутые со своего пьедестала, бывшие короли своих академий, холеные богатенькие наследники вынуждены учиться теперь с теми, кто разрушил их жизнь.

Без труда нахожу ректорат и надеюсь, что хотя бы ректор будет в этой академии адекватным.

— Добро пожаловать в академию Альварос, — лучезарно и даже по-своему хищно улыбается ректор Норэл Грасс.

— Спасибо, — вежливо улыбаюсь, протягивая документы из приюта.

— Желаю успешной учебы, потому что неуспешных адептов мы отвозим в Тихий лес, где они бесчестно погибают, — с такой же улыбкой продолжает господин Грасс. — Помните об этом, адептка Айра Камс.

Всматриваюсь в глаза ректора, пытаясь определить, серьезно ли он? Не удивлюсь, что не шутит. И как относится он к драконорожденным? И на чьей он стороне?

— Вас мучает вопрос, Камс? — ослепительно улыбается мужчина.

— Он неприличный, — качаю головой и опускаю взгляд.

— Я люблю неприличные вопросы. — Ректор обходит стол и, сложив руки на груди, присаживается на край стола, не сводя с меня карих глаз. — Задавайте смело. Другого шанса не будет.

— Вы драконорожденный?

— Я простой человек, Айра. — И в его улыбке я отчётливо вижу опровержение. Ректор Грасс точно не простой человек. — Как и ты, полагаю.

И что-то в его голосе мне не нравится.

— Что ж, не буду вас задерживать, идите, адептка, осваивайтесь. Советую изучить карту Альвароса прежде, чем наживать неприятности. Это поможет вам выстроить правильные пути отступления. — Он подмигивает и отдает мне папку «новичка».

— Спасибо за напутствие, — растерянно отзываюсь.

То есть он считает, что меня тут неприятности на каждом шагу ждут?

За спиной раздается звук приближающихся шагов, мягкий и неторопливый.

— Хорошо, что ты зашёл, Кайн. Проводи нашу новенькую к жилому корпусу, помоги ей освоиться, — оскаливается ректор, неотрывно смотря на меня. — Айра, адепт Дарквуд о тебе позаботится. Подожди его в приемной ректората.

Кайн Дарквуд⁈ Тот самый наследник теневых драконов, спонсирующих становление новой власти и истребление таких, как я…

Дарквуды не похожи на обычных теневых драконов или на порождение аристократизма. Они страшнее, опаснее и умнее.

Я слышала, каким опасным, влиятельным и жестоким был господин Дарквуд. Был… Даже на смертном одре, трансляцию которого обеспечил Совет империи, господин Дарквуд сохранял лицо. Как и его сын Кайн. Слышала, что Кайн присутствовал, занимая место одного из безучастных свидетелей, и в его глазах не отражалось и капли жалости или боли. Вот в ком сидит бесчувственный монстр! А не в таких, как я!

Бездново пекло!

Но теперь он не любимец судьбы и не элитный наследник одного из сильнейших кланов теневых ящеров. Теперь он не влиятельный аристократ, которому все привыкли облизывать ноги и пресмыкаться, а изгой.

У Кайна больше ничего не осталось. Кроме запятнанного жуткими событиями прошлого его семьи. Семьи, убившей самого императора — золотого дракона.

Сломанный аристократ, сброшенный со своего пьедестала и лишенный всех благ богатой жизни. Лишенный дома, титула, власти, денег и… отца.

И я отчётливо понимаю: Кайн Дарквуд вместе со всем вышеперечисленным лишён самого главного — тормозов.

Я спиной ощущаю его приближение. Теперь я знаю, как выглядит этот именитый Кайн Дарквуд. Жаль, что узнала об этом от ректора, а не при первой встрече с ним утром. И очень жаль, что не смогла его узнать утром…

Чувствую, как он наклоняется ко мне и на ухо произносит убийственно ласково:

— С удовольствием провожу тебя в саму Бездну, маленькая дерзкая мышка. Ты меня только дождись.

Сглатываю, ощущая, как по спине проносятся мурашки от неизбежности. И я даже не знаю, что именно меня пугает: его обещание или то, что я привлекла внимание самого Кайна Дарквуда.

Глава 3

Конечно, я не стану дожидаться этого психопата!

Рванув в сторону от ректората, я изучаю карту. Вначале получить ключи от комнаты, а затем, согласно расписанию, я успеваю даже на обед в столовую…

— Милочка, — смотрит на меня поверх очков тучная женщина, сидя в кабинете коменданта, — никаких ключей от комнат я таким, как ты, не выдаю. Ваше крыло в общежитии — северное. Найдешь свободную комнату — она твоя.

— А если не найду, прикажете жить в коридорах главного корпуса? — прямо смотрю ей в глаза. — Или драться за комнату с другими адептами?

Женщина усмехается, ставит печать на мой пропуск и отдает мне.

— Да победит сильнейший, добыв комнату в честном бою? — не сдаюсь я.

Но со стороны доносится знакомый звонкий смех.

— Северное крыло для изгоев, — весело произносит миловидная блондинка, подходя ко мне. В ней я узнаю свою единственную школьную подругу, с которой была потеряна связь из-за тех чудовищных событий.

— Джени! — не верю своим глазам, а сердце радостно подскакивает.

Ну конечно, должно же быть хоть что-то хорошее даже в закрытой академии!

— А ты не меняешься, Айра. — Подруга крепко обнимает меня. — Вот уж не ожидала тебя встретить! Особенно в Альваросе.

Джени с грустной улыбкой подхватывает меня под локоть.

— Теперь мы будем держаться вместе, — произносит девушка.

— Я была уверена, что ты учишься в имперской академии.

Джени шумно выдыхает и поворачивает голову к окну.

— Видишь вон того блондина в окружении таких же качков? — Она кивает на окно, из которого виден внутренний двор. Там в центре стоит большая компания драконорожденных. — Это Данте Лонзо. Он золотой дракон. Новая элита, новый «король». А такие, как мы, теперь изгои. Я и мои друзья оказались в этой академии потому, что наших отцов казнили.

Значит, она из семьи теневых драконов. Раздражение пробегает током. И хочется сбросить ее руку со своего локтя. Удивлена, как хорошо Джени скрывала это в школе чародейства.

— Когда-то мы учились в имперской престижной академии. Но нас сослали сюда как отбросов. Выдернули посреди нашего обучения. Все счета заморожены, хранилища опечатаны, родные казнены… Резиденции под печатью. Теперь Альварос — наш дом до конца учебы. А потом… Куда мы без денег, титула и семьи? Нам пока никто это не собирается возвращать.

— Я бы сказала, что мне жаль, но я не люблю лгать, — напряжённо отвечаю, шагая рядом с Джени.

— Ненавидишь теневых? Это неудивительно. Я потому никому не рассказывала о своем происхождении в школе. Теневые драконы всегда были сильнее и умнее других. И невыносимые, — смеётся девушка. — Их всегда тянуло к власти. Там им самое и место. Но разве золотых и их огненных приспешников убедишь?

— Невыносимые — это точно. Я уже поцапалась с одним, — признаюсь нехотя.

— Надеюсь, это был не Кайн, — задумчиво отвечает блондинка. — Иначе я не завидую тебе. Ты пойми, нас не трогают. Нас избегают не потому, что мы… — девушка замолкает, подбирая слова. — … Плохие. А потому, что боятся наших возможностей. Дарквуд, конечно, психопат редкостный, но у него на это есть все основания…

И вновь упоминание его фамилии вызывает злость. Один фантом предал их фамилию, а под истребление попали все!

— Так защищаешь, будто вы друзья.

— Мы и есть друзья, — с удивлением в голосе отвечает Джени, толкая массивную дверь в гостиную северного крыла.

Здесь мрачно и все в черно-серых тонах. Тускло освещают гостиную несколько торшеров, за столами сидят адепты и что-то читают и пишут. Третий курс, четвертый, пятый… Большинство из них в униформе боевого факультета.

Унылую картину разбавляет лишь веселое пламя в старом камине.

Меня удостаивают небрежным взглядом, мрачным и недоверчивым.

И у меня есть выбор: держаться подальше от теневых и прятаться, или бросить им вызов и держаться Джени. И я свой принимаю…

— Знаешь, я воспользуюсь твоим предложением держаться поближе, — отвечаю тут же, вспоминая угрозы Дарквуда.

И даже ощущаю странное предвкушение от нашей с ним встречи. Так, будто единственное развлечение в строгом Альваросе — действовать на нервы тому, кто, очевидно, готов меня придушить. К счастью, наши чувства с ним взаимны. И мне бы бояться всей душой, но злость на его фамилию побеждает здравомыслие.

— О, я рада, что не придется тебя уговаривать, Айра, — блондинка выдыхает облегчённо и улыбается. Так, словно только что выиграла в лотерею.

Кайн

— И что это было? — участливо интересуется лучший друг.

Зажмуриваюсь на секунду, пытаясь отогнать въевшуюся в память картинку, когда новенькая смотрела на меня снизу вверх своими бледно-оливковыми глазами.

Было даже приятно видеть,как взгляд приютской переходит из дерзкого в растерянный. А особое извращённое удовольствие доставило то, что в них тогда скользнул страх.

Почти такой же, как если бы я поставил на колени Фантома.

Потому что именно Фантомы играли важную роль в расколе драконьей империи. Они забирали энергию, уничтожали противников их же оружием. Они путали следы, сталкивали лбами. Стоило одному из них вонзить нож в спину теневым драконам, как все Фантомы стали позорно прятаться. И весь мир наконец-то понял, что главное зло не мы, а эти твари, способные украсть чужую силу и подставить. Интересно, сколько их среди нас ещё ходит?

Правда, одну я уже, кажется, учуял…

Определить ее сущность было непросто. Ее сдала перчатка… Из ткани, которая не пропускает магические плетения. Для чего обычной магичке использовать такую на руках? Ответ на поверхности. К ее счастью, но недолгому, об этом знаю только я. Другие внимательностью здесь не отличаются. Но она сама себя скоро выдаст.

— Ты о чем, Чейз? — сухо уточняю, толкая дверь в мужскую раздевалку.

— Кто-то не в духе сегодня. — На лице Чейза тут же появляется раздражающая понимающая ухмылка.

Он всегда понимает мое настроение, понимает и вытаскивает из моих мыслей. Мы с ним оба застряли в этой дыре. В самой паршивой и закрытой академии Альварос. Паршивая она оттого, что здесь учатся золотые сынки и дочурки золотых, огненных и ледяных драконорожденных. И каждый день их унылые рожи видеть — хуже всякого наказания.

Здесь на третьем курсе и мой кузен — Шайн Блэквуд. Вот кому приходится даже хуже, чем мне. Его отца казнили прилюдно на главной площади столицы. Мой же горел в пламени проклятья всего лишь под прицелом моих собственных глаз.

— Кайн, тебя так приютская завела? — играет бровями Чейз.

«Не говори ему», — угрожающе рычит дракон в моей голове. И его звериное желание утаить важную информацию от близкого друга передается и мне.

— Заткнись, Чейз, — лениво огрызаюсь, стягивая с себя рубашку.

Больше всего я мечтаю найти того Фантома, который воткнул отцу нож в спину. Притворялся много лет другом семьи. А после… Украл его силу и использовал ее против моей фамилии. Подставил моих отца и мать.

Как искать, если всё, что мне известно, — это его имя — Римел Орсан? И был он под зельем чужой личины. Как же ты на самом деле выглядишь, Римел?

— Этот кусок дерьма когда-нибудь выдаст себя. Мечтаю о дне, когда сверну ему шею голыми руками, — охотно делюсь с другом, когда выходим на тренировочное поле.

Дракон внутри меня недовольно рычит.

— Четвертый курс, боевики, на разминку марш! — грохочет голос магистра Флейбиха. — Опоздавшим — семь кругов! Всем остальным — пять.

— Хорошо, что сегодня мы не из числа убогих, — хмыкает Чейз, пихая меня локтем.

Глава 4

Кайн

После учебного дня, вечером, удобнее устраиваюсь в гостиной. Закидываю ноги на журнальный столик, и шустро метнувшаяся тень дракона зажигает камин.

Привычная жизнь аристократа стала для меня чем-то далёким. Тем, что будто бы и не существовало вовсе никогда. Как же за два года можно забыть о том лоске, который сочился из каждого угла моей жизни? А теперь… Единственное, что лоснится, — мои начищенные ботинки. Выданные мне же академией.

— Сегодня пятница, а ты мрачнее обычного, — усмехается Чейз.

Достает из тайного шкафчика сливовый эль и разливает в стаканы.

— Виктор добыл контрабанду, — кивает на эль. — Хоть кого-то за хорошее поведение раз в триместр отпускают за периметр академии.

— Счастливчик этот ваш Виктор, — отзывается зло и с завистью мой кузен Шайн, проходя мимо к лестнице.

Мягкий тычок в плечо стаканом, и Чейз лыбится во все тридцать два.

— Отличный сервис, детка, — ядовито отвечаю, забирая стакан. — Чем обязан?

— Считай, сегодня я твой личный ангел-споитель.

И что Чейз задумал?

Какое-то время мы с Чейзом молча сидим в гостиной северного крыла. Смотрим на горящее пламя под скрип пишущих перьев адептов, которые почему-то занимаются именно здесь.

— А может, обернёмся драконами и все спалим к бездне? — предлагаю я, делая глоток и неотрывно смотря на камин.

— А не рано? Мы же ещё Римела не нашли или на крайний случай хотя бы Фантома, который поможет доказать невиновность наших фамилий и умереть за нас. А потом да. Потом можно и сжечь, как свое честное имя отвоюем, — поддерживает Чейз с абсолютно невозмутимым видом.

Тоже верно… Такую тварь я уже нашел. Но звериное чутье, вопреки моему желанию, вынуждает промолчать.

— А как же диплом? — усмехаюсь его податливости в таком вопросе. Чейз всегда был пацифистом от мозга костей до кончика драконьего хвоста.

— А толку от него? Мы очистим имя, можно и не париться насчёт денег будет, — ржёт Чейз и подмигивает.

Конечно, он шутит. Чтобы Чейз и вдруг решил, что имя и заполненные Хранилища обеспечат ему роскошную жизнь до конца… Это был бы не Чейз. Это было бы слишком скучно.

— Действительно. Осталось найти того, кто умрёт за нас.

Наша встревоженная блондиночка торопливо спускается по лестнице, судя по стуку каблучков. Я даже научился отличать ее шаги от остальных.

— Чейз! — окликает друга Джени.

И мы синхронно морщимся от ее звонкого голоса. Если она обратилась сначала к Чейзу, значит, ей что-то надо от меня.

«Просто иди мимо, Джен», — приказываю мысленно.

Я ещё не подумал, как мне относиться к этой пиявке приютской с даром Фантома.

Когда Джени подходит, мы с Чейзом так же синхронно прячем взгляды на дне стаканов.

— В общем, ребят. Знаю, как вы ненавидите чужаков и новеньких, но… Тут такое дело. Она моя подруга со школы чародейства! Она не такая, как все они. Она больше на нас похожа. А ещё учится теперь со мной на общемагическом, — Джени тараторит, боязливо косясь на меня.

Даже забавно, что сестра лучшего друга считает меня таким монстром.

— Говори, — разрешает Чейз, усмехаясь и переводя внимательный взгляд на меня. — Кайн ещё не в курсе, но его я беру на себя.

— Отлично. А я всё думал, к чему твоя услужливость, — хрипло смеюсь, ощущая, как к горлу подкатывает раздражение оттого, что я не в курсе чего-то. — Что опять ты устроил за моей спиной?

— Ты же знаешь, как моя сестрёнка любит приводить в дом бродячих щенков, — пожимает плечами Чейз.

— Она из приюта святого Винсента! Пожалуйста, Кайн, я знаю, как… — Джени ещё что-то говорит.

А я отворачиваюсь от блондинки и с раздражением выдыхаю.

Они издеваются⁈ Здесь, в нашем северном крыле теневых драконов, не будет жить Фантом!

Именно об этой шатенке с красивыми, бездна ее сожри, глазами, идет речь.

Ей место в южном крыле. Там ее быстро сожрет местная элита золотых ублюдков. Только жаль, что таких, как она, не селят возле золотых драконов.

Но, конечно, никто же ведь ещё не в курсе ее сущности. И не в моем стиле выдавать чужие секреты. При следующей проверке академии «псами империи» я просто сдам ее.

— Кайн, — почти хнычет Джени.

— Молчи, — хочется верить, что мой голос всё ещё звучит холодно.

Чейз терпеливо ждёт, когда я перестану охреневать.

Джени шумно вздыхает, смотрит на меня оленьими глазами, а затем и вовсе просит помощи у своего брата:

— Ты ему не сказал? Почему?

— Потому, Джен, — устало отзывается Чейз. — Агрессивная сцена, в которой Кайн психует и крушит всё вокруг, для меня была бы утомительна сегодня. С учётом того, что речь идёт о девчонке из приюта.

— Я как бы ещё здесь, — цежу я, силясь не втащить другу за вольности.

Но я бы и не смог. Он тот, кто последние два года не даёт съехать моей крыше. Тот, кто смог меня оттащить от края бездны, когда я был на грани. Тот, кто тормозит меня всегда.

— Может, ещё по одной? — хмыкает Чейз. — Завтра суббота, никаких пар нет.

— Чейз, ты просто синоним милосердия, — язвлю я. — Так почему ты не против? Одно дело — какое-то время учиться в одной академии с такими, а другое — пустить их в наше крыло общаги.

Джен выдыхает гулко и поджимает губы. Ей явно есть что сказать, но она боится моей реакции.

— Я весь внимание, — и в собственном голосе сочится яд, способный заставить говорить любого.

Взгляд друга говорит лишь о том, что мне не понравится то, что я сейчас услышу от него. Но Чейз удивляет:

— А я пересмотрел свои взгляды, чего и тебе желаю.

Но я чую: Чейз лжёт. Скрывается за этим что-то ещё. Поэтому я первым нокаутирую друга.

— Она нулевая, Чейз, — почти беззвучно произношу я, не желая, чтобы кто-то услышал.

Чейз медленно переводит взгляд на меня и усмехается невесело:

— Ну раз ты уже знаешь, то проблем быть не должно.

Какого хрена⁈

Глава 5

Айра

— Айра Камс, приют святого Винсента. Там и обучалась, — произношу напряжённо, ощущая на себе множество взглядов в общей гостиной.

Здесь, как я выяснила за день, все те, кто так или иначе связан с теневыми драконами, или же сами теневые ящеры. От первого до пятого курса… Все они — бывшая элита империи. Бывшие аристократы, лишенные титула, семьи, власти и денег. Примерно одного теперь со мной уровня…

Боги! Ну где логика ректора? Надо разделять и властвовать, а он поселил теневых драконов одной кучей. Так, словно вообще махнул рукой. Тут даже домовые бытовики убираться не ходят. Кто вообще селит девушек и парней в одном крыле?

Наблюдаю, как по лестнице спускается Кайн Дарквуд. Его пронизывающий взгляд синих глаз передает мне раздражение и злость, направленные на меня.

Чем я так не угодила? Тем, что сиротка посмела ступить на единственный островок в этой чудовищной академии, оставленный за теневыми драконами? Да мне и идти некуда, выбора мне никто не оставил. Разве что ночевать на лавочке во внутреннем дворе…

— Мы не подбираем всякий сброд, — гордо цедит ящер, впиваясь в меня синими глазами. И сжимает челюсти так, что я почти слышу скрежет его зубов.

— Кайн, дружище, ты чего? — Чейз хмуро смотрит на Дарквуда.

Но я не могу сдержаться от укола.

— Какое восхитительное малодушие, — одариваю нежной улыбкой этого психа.

— Остынь, Кайн, мы тут, знаешь ли, все теперь так называемый «сброд». — На плечо Кайну опускается рука какого-то парня с грустной улыбкой. На нашивке значится второй курс. Парень абсолютно беззаботно подмигивает мне.

Кайн одаривает этого смельчака убийственным взглядом:

— Виктор, не лезь.

И тот спешно убирает руку и делает два шага в сторону.

Длинноногая брюнетка фыркает, глядя на меня, и демонстративно отворачивается. Девушка сидит в форме стихийного факультета возле окна.

— А у вас тут весело, — иронично произношу, не прекращая нашего с Дарквудом сражения взглядами. — Бешеный теневой ящер, гордые стихийницы и…

— И приютская мышь, которая думает, что здесь выживет, — договаривает за мной Кайн.

Вокруг него начинает клубиться черная дымка, а тень, которую он отбрасывает, вовсе принимает форму дракона и угрожающе растет за его спиной.

— Действительно, хорошая компания подобралась, — озорно и по-мальчишечьи улыбается Виктор, стараясь разрядить обстановку смехом.

— Ты очень гостеприимный, с учётом того, что это территория академии, а не твой особняк. — Немного становится не по себе. Не перейти бы ту черту, когда он решит действительно меня испепелить. — Но я тоже не выбирала, где мне учиться! Представь себе, ты не единственный страдалец, сосланный в эту дыру. Так что усмири свое «радушие».

После моих слов в глазах Кайна вспыхивает странный азарт. Нечто похожее на тот блеск, когда охотник наконец находит жертву.

— Хочешь поближе познакомиться с моим радушием? — как-то подозрительно ласково говорит Кайн, делая шаг ко мне.

— Сомневаюсь, что вообще найдутся желающие. — Мельком оглядываю притихших и явно нервничающих адептов.

— Мне больше нравилось, когда ты молча стояла на уровне моей ширинки.

Да что он о себе возомнил, мерзавец⁈ Хам! Одним словом — ящер!

— О, если бы я не уронила свою вещь, ты бы даже не испытал и мельком то, что нормальные парни в этом возрасте испытывают в полной мере, — моментально завожусь я, вспыхивая злостью. Но тут же понимаю: перегнула.

Мне бы сидеть и помалкивать. Фантом в гостиной, полной теневых драконов, — это самоубийство…

— Нормальные не опустятся до связи с нулевой, — в повисшей в факультетской гостиной тишине его слова звучат оглушительно громко и… больно.

Перед глазами на секунду темнеет от того ужаса, который накатывает на меня волной. Беспомощно хлопаю глазами.

Он знает… Он всё знает! Бездново пекло!

И теперь я почти осязаю их изумление вкупе с возросшей ненавистью.

Как он понял? Когда? Как я себя и чем выдала⁈ Похолодевшими пальцами вцепляюсь крепче в ремень холщевой сумки. В ней сейчас лежит столько учебников, что плечо уже ноет от тяжести. Но как же глупо будет умереть в первой день в новой академии…

Где-то фоном звучат слова того парня, которого Кайн назвал Чейзом.

— Мы своих не сдаём, да? — с явным предупреждением задает вопрос тот блондин.

И этот его вопрос, адресованный своим же сокурсникам, вдруг встречается мной с недоумением.

В каком смысле своих?

Но я смотрю только на медленно приближающегося ко мне Кайна. Он шаг за шагом сокращает между нами расстояние. Мое же сердце с его приближением всё больше ускоряется.

Вот… Бездново пекло!

Чейз вклинивается между мной и Кайном, закрывая меня своей спиной.

— Рад, что вы поладили. Может, достаточно обмена любезностями на сегодня, брат? — устало произносит Чейз и обращается к кому-то: — Шайн, разберёшься?

— Разумеется, — отзывается темноволосый парень с безумным взглядом. Его я сегодня утром также видела у ворот академии. — Кайн сжигает башни, я их строю. Все как всегда, — усмехается иронично Шайн и встаёт с кресла.

Он разминает пальцы, а его вертикальные зрачки наливаются алым светом. Адепты, собравшиеся уйти, вдруг замирают. Застывают, словно куклы.

Значит, дракон — Менталист… Жуткая смесь. По коже ползут мурашки, но я храбро выглядываю из-за спины Чейза и смотрю в глаза Кайну. Он даже не моргает, смотрит так, словно готов броситься.

«Просто молчи, Айра, не скандаль», — уговариваю себя.

Но контроль эмоций мне всегда сложно давался. Я вспыльчивая, и это меня однажды погубит. Поэтому я просто сжимаю ладони в кулак, впиваясь ногтями в мягкую плоть.

— Идём, Айра, — мягко просит Джени, подошедшая к нам. — Шайн разберётся с памятью остальных. А тебе лучше не мозолить глаза Кайну.

Но я чувствую одно: Кайн со мной только начал…

Глава 6

— А теперь сделайте пометку в своих учебниках, адепты, что вам необходимо прочитать параграф семнадцать о становлении новых витков истории нашей империи, — грохочет зычный голос магистра Берфорда на всю аудиторию.

Пожилой мужчина в потертой мантии прохаживается мимо рядов. Его взгляд блуждает по студентам, старательно записывающим задание.

А я остро ощущаю, как же мне не хватает вновь ощутить тот глоток магии, который есть в чужих резервах… Воздух словно наполнен этой искрящейся вкусной магией. И я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не потянуться рукой к открытому участку кожи Джени, что сидит рядом.

Амулет на шее обжигает холодом, сигнализируя о том, что моему желанию надо остыть. Это тормозит меня. Амулет помогает не искушаться чужой силой.

Воздух словно искрится от перенасыщения магии в нем.

Но больше, чем теневых драконов, я ненавижу это стойкое чувство жажды магии. И я ему противлюсь вот уже несколько лет. Чтобы и себя не выдать, и доказать самой себе, что я не «паразит», коим считают Фантомов драконорожденные и сильные маги…

День вторника вполне проходит сносно, не считая презрительных взглядов в мою сторону. Я стараюсь сливаться с одногруппникам на нашем общемагическом. Джени от меня не отходит, словно задалась целью опекать меня.

— У меня факультатив по Прорицаниям, — щебечет Джени, когда мы выходим в коридор после окончания пары по дипломатическим аспектам новой истории. — Пойдешь со мной?

— Джен, не надо меня опекать, — стараюсь говорить мягко. — Я хочу поплавать. В академии ведь есть бассейн?

— Да, есть, но… Там обычно драконорожденные. В основном это территория золотых, — обеспокоенно говорит девушка.

— Это академия. Здесь не может быть чьей-то личной территории, — хмурюсь я и бросаю взгляд на коридор. Там стоят два парня с пятого курса и что-то весело обсуждают, поглядывая на меня.

— Это Альварос, Айра, — с нажимом говорит блондинка. — Здесь всё поделено на территории. Кстати, а ты…

Она собирается явно задать очень личный вопрос. Но затем отмахивается:

— Лучше потом, в комнате.

Я лишь киваю и уточняю:

— Здесь вообще никуда нельзя ходить?

Джени пожимает плечами:

— Лично мы никуда и не ходим. Нас не выпускают за территорию академии. Только учеба и общежитие. Так уже два года.

— С ума сойти… Как в тюрьме, — замолкаю, опешив. Даже в приюте не было настолько строгих порядков.

Джени слабо улыбается.

— Я пойду, Айра. Будь осторожна. Хотя тут на каждом шагу золотые. Нас боятся трогать, но ты… В общем, не давай им повода, ладно?

— Конечно, — ободряюще улыбаюсь подруге и, развернувшись, направляюсь в сторону бассейна.

Попутно изучаю расписание боевого факультета. Чтобы уж точно одной оказаться в бассейне… К счастью, у факультета, где учатся драконы, сейчас плотное расписание.

Переодевшись в раздевалке в купальник, закрываю металлический шкафчик. Из замутненного зеркала на дверце на меня смотрит встревоженная молодая девушка с оливковыми глазами миндалевидной формы. Длинные, до поясницы, волосы цвета молочного шоколада со множеством светлых прядей я убираю в высокий хвост.

Две девушки, явно с бытового факультета, бросают на меня презрительные взгляды и шепчутся.

— Если есть что сказать, с удовольствием выслушаю, — оборачиваюсь к ним и заставляю себя смотреть на них прямо.

Девушки фыркают и отворачиваются. Замолкают и, подхватив вещи, покидают раздевалку. А я выхожу к бассейну…

Только и здесь меня находят заинтересованные взгляды украдкой тех двух парней, которые откровенно пялились на меня в коридоре. Судя по всему — золотые драконы. Их я не видела в крыле с теневыми.

Еле теплая вода бассейна приятно остужает горящие щёки. Погружаюсь и немного проплываю под водой.

Только сильный всплеск рядом вынуждает вынырнуть и схватиться рукой за бортик.

— А ты красивая, — ухмыляется сильно один из тех двух парней. Они оба нырнули со мной в бассейн.

Бросаю быстрый взгляд в сторону двери. Успею ли?..

— Заперто, девочка. Даже не думай, — ржёт второй — рыжеволосый.

Он тянется ко мне своими руками, и моментально чужие пальцы сдавливают талию.

— Пусти! — цежу я, пытаюсь оттолкнуть. Но вода замедляет реакцию и действия.

Зрачки обоих вытягиваются в тонкую вертикальную линию.

В нос заползает резкий запах чужого парфюма.

Один из драконорожденных подтягивается и вылезает из бассейна. Но тут же его руки хватают меня за подмышки и силой вытаскивают на сушу.

Я успеваю пяткой заехать по лицу другого.

— Ах ты маленькая приютская дрянь, — рычит тот, держась за нос. Озлобленно смотрит и следом выбирается из воды.

Сердце лихорадочно отстукивает, а в голове появляется неприятное чувство понимания происходящего. Меня не выпустят отсюда…

— С каких пор драконы не брезгуют касаться сироток? — отчаянно тяну время.

Если я проявлю слабость, стану жертвой. Инцидент замнут, потому что золотым драконам все прощается. А я слишком малозначима, чтобы беспокоиться о моей судьбе.

Меня тут же хватают сзади руки, зажимая мои руки по бокам. Теперь я даже воспользоваться своим даром похитителя чужой магии не могу!

— Пусти, придурок! — надрывно, а оттого слишком отчаянно кричу я, надеясь, что кто-то услышит.

Глазами выискиваю возможность отпора, побега, чего угодно… Но, кажется, на помещении с бассейном полог тишины.

— Не трать силы, убогая, — хмыкает рыжий. — Сид, флёр, — командует он своему другу. — А ты, приютская мышь, не бойся. Ни я, ни Сид тебя не тронем. А вот ты… Чего только люди не творят под флёром. Какую только дичь не творят, — ухмыляется он предвкушающе.

Он подмигивает мне. Сально и неприятно.

— Вдохнешь волшебную пыльцу, и мы тебя отпустим. Будет весело наблюдать за тобой, — хмыкает блондин.

Пожалуйста, кто-нибудь, зайдите сюда! Магистры! Кто-нибудь!

Но мои руки тут же перехватывают цепкой хваткой и прижимают к неровной каменной стене. Отчего острые выступы больно врезаются в кожу.

— Что, приютская драная кошка, выпутаться не получается, да? Вы настолько жалкие и никчемные простолюдинки, — кривит губы в презрительной усмешке, — так хоть поржать над вами можно.

— Помогите! — в отчаянии кричу я, силясь вырваться. Конечности холодеют от ужаса происходящего.

Проклинаю свой амулет на шее, который бездействует. Он обязан в экстренной ситуации дать мне воспользоваться своим даром. В такой ситуации я могла бы просто потянуть чужую магию невербально. Это требует значительно большего количества сил и энергии, а отдача будет после… Но сейчас амулет висит бесполезной побрякушкой.

— Помогите! — срываюсь на крик.

— Обязательно тебе поможем. Поможем понять твое настоящее место — на коленях перед драконами.

Светловолосый наваливается весом своего тела, придавливая к холодному шероховатому камню стены.

Руки безрезультатно пытаются оттолкнуть чужие плечи, что кажутся под сжатыми кулаками слишком крепкими. Паника накрывает с головой от бессилия и невозможности высвободиться.

— Убери руки, прид…

На гневном выдохе на губы опускается чужая шероховатая ладонь с грубой кожей, не давая мне договорить. Мне просто закрыли рот.

— Дыши носом, дрянь, — советует рыжий и торопливо магией левитирует прозрачный пакетик с мерцающей розовой пыльцой.

Флёр — запрещённая пыльца во всей империи. Она лишает воли, подавляет. Делает вдохнувшего ее сумасшедшим. Рвет крышу и тормоза… И человек под флёром может творить действительно что угодно.

Глаза застилает пелена от собственной унизительной беспомощности. А оттолкнуть мерзавцев не получается.

И в момент, когда амулет наполняется светом и теплом, у меня есть шанс забрать магию обоих и дать им отпор. Но это означает раскрыть свое происхождение, свой дар. Показать им, что я Фантом. Достойный истребления и казни… И тогда меня ждёт смерть.

Что же мне делать⁈

Глава 7

Кайн

— А мне она кажется вполне очаровательной, — пожимает плечами Чейз.

— Хватит меня обрабатывать. С каких пор ты снизошёл до милости к Фантомам? — раздражаюсь я, шагая по широкому коридору главного холла второго корпуса.

Внутри вдруг вспыхивает, где-то на уровне груди, едкое чувство того, что я должен быть сейчас в другом месте. Отделаться от этого чувства не получается, и я торможу.Я мог бы и дальше продолжать игнорировать, но делаю выбор в пользу чутья моего дракона. И иду у него на поводу.

— Меня потянуло на философию из-за прогуливания пары по Обезвреживанию боевых артефактов, — хмыкает Чейз. — К слову, напомни, почему мы на нее не пошли?

— Потому что, — отзываюсь резко.

Сам не понимаю, почему я резко сменил направление от аудитории артефакторики в сторону второго корпуса и крыла с бассейном.

Чутье дракона вёдет меня сюда. Зверь отчего-то в ярости и рвется именно туда.

«Объясни хоть, брат, что мы делаем?» — в очередной раз обращаюсь к дракону.

Тот глухо рычит в ответ, и его ярость передается мне.

— Кстати, а ведь девчонки до сих пор готовы стелиться у твоих ног, — хмыкает Чейз, напоминая утренний инцидент. Он явно издевается. — Даже несмотря на отсутствие у тебя даже полусотни тарлингов.

Вот так, одной фразой, он напомнил мне об одном неприятном факте моей новой жизни. Именно поэтому я веду дела теперь с теми, кого презирал всю жизнь. Там, за территорией академии, у меня есть своя шестерка — нулевой, которому я каждый раз отсыпаю отменные зелья, приготовленные Виктором. Личный предатель среди предателей. Он помогает мне находить и сдавать местонахождение нулевых магов.

— Ещё и живёшь в одном крыле с нулевой.

О двух фактах.

Но Чейзу всё простительно. Он единственный и преданный друг. Если раньше меня окружал столп лицемерия и грандиозные интрижки префектов великих Домов, то сейчас — только Чейз. Он настоящий — за это я ценю его и уважаю.

Не в его стиле распространять сплетни и слухи и пресмыкаться перед величием аристократизма. Ему всегда было и остаётся плевать на это. Именно поэтому он никогда никого не жалеет ложью.

— К бассейну пошли, — говорю я, звериным чутьем улавливая, что здесь золотые драконы где-то поблизости.

Но удивительно, что не слышно плеска воды и разговоров. Напрягаю слух: странная тишина. Словно завес тишины…

— Занятно, — вслух проговариваю, сворачивая к дверям, ведущим к раздевалкам и выходу в бассейн.

— Проверю раздевалки, — моментально понимает меня Чейз, сворачивая влево.

Опираюсь ладонью о дверь. Заперто магическим замком с пологом тишины, как я и думал.

Надавливаю, и тени моментально собираются в одну, охватывая дверь. Они ее просто сжирают, не оставляя и пепла. Вместе с пологом…

И теперь слышен женский крик.

Двое охреневших пятикурсников зажимают какую-то девицу.

И мне бы пройти мимо. Какое мне дело до брачных игр недоумков?

Но зверь внутри меня взбешённо рычит.

На руках проступает черная матовая чешуя. От оборота меня отделяют только концентрация и контроль над драконом.

Стоит девушке повернуть голову и бросить на меня отчаянный взгляд светло-оливковых глаз, как внутри зверь словно срывается с цепи.

И это «моя» нулевая… Что же ты не используешь свой паршивый дар?

— Ну охренеть… — выдаю на выдохе, не отрывая взгляда от этой картины.

«Защити ее, — рычит зверь в моей голове. — Защитить! Убить их! Сжечь! Сожрать!»

«Тише, тише, Ашхарс, — торможу дракона. — Ты чего завелся?»

«Она наша, я чую», — рычит зверь. И в его тоне отчётливо чувствуется ярость.

«В каком смысле наша?» — теперь торможу я сам, так и не сделав шаг.

Прислоняюсь плечом к холодному камню стены, и губы расплываются в язвительной усмешке. Руки в карманах брюк незаметно для окружающих, но ощутимо для меня сжимаются в крепкие кулаки совершенно непроизвольно.

Зверь рычит в ответ.

— Не самое удачное место, чтобы уединяться с девчонкой, — растягиваю слова, упиваясь ее беззащитностью и тем, что сейчас просто сотру этих двоих уродов с территории академии.

Это передо мной эта недомагичка с нулевым резервом и паршивым даром вора чужой магии должна выглядеть такой беззащитной. Не перед ними.

Какое же это приятное чувство, когда ты знаешь, что можешь любого лёгко уничтожить за пару секунд, просто забрав его тень.

— Ого, сам Кайн Дарквуд пожаловал, — настороженно отзывается рыжий. Но, чтобы сохранить лицо, добавляет: — А тебе какое дело?

Только в его взгляде мелькают лёгкий страх и опасение. Которые он глушит, скрывая за напускной смелостью.

— Продемонстрировать? — лениво отвечаю и оскаливаюсь, предвкушая.

Вряд ли ректору понравятся трупы золотых на территории академии, но у меня есть то, из-за чего ректор стиснув зубы готов на всё закрывать глаза.Я заключил сделку с гвардейцам, что работают на нового Его Величество. На золотых драконов. Выторговал себе жизнь два года назад после казни отца. Меня отправили бы в бездну следом…

И с чего я тогда решил, что жить в ошейнике от гвардейцев лучше, чем гнить в земле?Каждый новый Фантом, которого я сдаю гвардейцам с помощью предателя, приближает меня к открытию моих счетов и хранилища. Потому что мать находится в глубоком стазисе, и только деньги решают жить ей или умереть.

— А чего не продемонстрировал и не откупился от расследования? Или денег у великого Дома теневых не хватило? — совсем теряет страх ублюдок.

Молодец, храбриться. Но его страх я чую за версту. От него несёт этим страхом так, что любая первогодка перед первой практикой нервно курит.

— А тебе перестали добровольно давать? — На собственных губах размазывается издевательская усмешка. Рыжий поджимает губы.

— Да ладно, Кайн, просто скажи, что хотел оставить эту девку для себя. — Теперь голос этого урода звучит на удивление примирительно.

О да. Сейчас повеселимся.

Какой бездны они трогают мою нулевую? Ее только я имею право раздражать, обижать и ненавидеть.

Всё, чего я сейчас желаю, — выбить весь воздух из этих кретинов.

Мне хватает секунды перенестись тенью к ним.

Рывок в сторону рыжего. Сильный удар ему в челюсть и резкий хруст. И вот уже тонкая струя теплой алой крови стекает из разбитого носа и губы золотого дракона. Второй удар уже тенью, и он отлетает к другой стене, впечатываясь затылком в камень.

— Давно хотел это сделать, — с упоительным, каким-то извращённым удовольствием наблюдаю, как пятикурсник обмякает.

Блондин, ошарашенно следя за происходящим, резко отлипает от девчонки. Поднимает вверх руки и выдавливает:

— Ты псих… Тебя ж ректор за нас сдаст гвардейцам имперским. Нельзя трогать золотых драконов. Ты же труп, Дарквуд. — Он сглатывает, побледнев. Смотрит на меня неотрывно и с горящей паникой в глазах.

Я лишь пожимаю плечами.

Не успеет. Ректор ничего не успеет, потому что Шайн, скорее всего, уже в курсе произошедшего. У нас с Блэквудом своя особая связь теней. Его дракон чует, что я творю. Мой — чует его промахи. И мы друг друга прикрываем. Молча, без вопросов и нравоучений после.

А ещё у меня есть Чейз… Который почему-то не притормозил меня, как делает это обычно.

Айра стоит у стены и, кажется, даже не дышит. И в ее глазах отражается странная эмоция, которую не могу распознать.

— Ну, главное, что мы не зря прогуляли пару, — напряжённый голос Чейза звучит за спиной. — Кайн, я думал, ты их с одного удара размажешь.

— Разочарован? — вежливо уточняю у друга, рассматривая бессознательного пятикурсника.

Чейз наклоняется к тому и, взвалив себе на плечи, укоризненно смотрит:

— Спасибо, что хоть не обоих сразу. Отнесу в целительское крыло. Сам к ректору пойдешь?

— Обязательно, — отзываюсь тут же.

Даже Чейз не знает о том, что мы с Шайном творим… И никто не должен знать.

Айра отмирает. Гулко выдыхает и прикрывает ладонью глаза.

— Бездново пекло, — бормочет девушка, — это самое дикое место. Это не академия… Это зверинец. Злобные чешуйчатые гады…

Подавляю порыв коснуться пальцами ее подбородка и задрать ее голову, чтобы нулевая смотрела на меня. Чтобы вновь увидеть в ней ее дерзкий прямой взгляд, а не бессилие и откат от произошедшего. Замечаю, как мокрую кожу покрывают мурашки от холода, а длинные темные волосы липнут к обнаженным плечам.

Скольжу взглядом по изгибам ее тела, отмечаю поверхностно, как сексуально на ней сидит купальник…

Только сейчас обращаю внимание на свои саднящие костяшки пальцев, разбитые до крови. Ссадины моментально затягиваются. Драконья регенерация работает отменно.

— Почему не на паре? — вполне вежливо и как-то буднично интересуюсь я, но голос звучит вкрадчиво и зловеще.

Нулевая отнимает ладонь от лица, и в ее глазах мелькает снова страх.

Бездна!

Мой дракон в полном штиле. Доволен спасением этой приютской мышки. А я какого-то хрена вдруг интересуюсь ее делами…

Я спятил?

Взгляд останавливается на ее шее. Там, на уровне женских ключиц, висит до боли знакомый камень…

Оскаливаюсь ожесточенно, распознавая в нем камень контроля. Таким пользовались некоторые фантомы, чтобы невербально тянуть энергию. Об этом почти никто не знает…

Маленькая лживая дрянь, которая прячется за артефактом контроля!

Делаю резкий шаг к Айре, заставляя ту вжаться спиной в стену.

«Не тр-р-ронь», — угрожающе рычит зверь в голове.

«Какой бездны с тобой творится, Ашхарс?» — уже и сам рычу в ответ. И его тяга к этой красивой и смелой недомагичке мне охренеть как не нравится…

Перебарываю желание сорвать этот амулет с ее изящной тонкой шеи. Пускай пока носит.

Да, я точно спятил…

Глава 8

Айра

— Бездново пекло! — Сон как рукой снимает, когда я не нащупываю амулет контроля на шее.

Сердце гулко стучит в груди, и я подскакиваю тут же в кровати. Битый час ищу амулет Контроля в комнате.

Пульс учащается с каждым моим шагом к пониманию, что я осталась без страховки!

Хорошо, что сегодня суббота. Иначе я бы просто не пошла на пары: велик соблазн выдать себя. Особенно в первые сутки после снятия артефакта.

Растираю ладонями лицо и пытаюсь воспроизвести в памяти события: я возвращаюсь в комнату после ужина, запираю дверь, дальше ванная и кровать…

Где мой амулет? Куда он мог деться? Кто мог его забрать?

Голод, к моему сожалению, побеждает меня уже в обед. И я, горестно вздохнув, отправляюсь в столовую.

— Привет, Айра. — Виктор стоит возле моего стола в столовой и мягко улыбается. — Не занято? — кивает на другой стул.

Качаю головой и убираю со стула свою сумку.

Виктор садится, ставит поднос, и его карие глаза с вертикальным зрачком пытливо всматриваются в мои.

Я вновь прокручиваю произошедшее вчера в бассейне. Я не пошла к ректору… А надо было! Ещё и исчезновение моего амулета… Это чревато потерей контроля над жаждой чужой магии.

Его глаза, наполненной яростью тьмы, вдруг светлеют, когда он смотрит на меня. Вертикальный зрачок становится человеческим, а он ласково вдруг после всего месива уточняет, почему я не на паре.

Дарквуд псих… Настоящий псих! Творить такое в академии. Собственно, как и те двое явные психи, решившие воспользоваться запрещёнкой…

Я выскочила вчера из бассейна, так и не ответив Кайну. Придурок! Мерзавец, спасший меня от позора… От других мерзавцев. От жестокости. С чего вдруг?

— Чем обязана такому дружелюбию? — напрягаюсь я, не ожидав, что кто-то из теневых драконов станет сидеть со мной за одним столом.

— Мама учила относиться одинаково доброжелательно ко всем, — широко улыбается второкурсник. — Будь то драконорожденный, человек или маг.

Немного помолчав, он добавляет тихо:

— Жаль, что она больше ничему меня не научит.

Я застываю с вилкой в руке, так и не донеся ту до рта.

Впервые с момента гибели родителей я испытываю щемящее душу чувство сострадания и боли.

— Мне жаль, — впервые совершенно искренне произношу эту фразу.

Впервые я сочувствую теневому дракону.

— Она была хорошим человеком. Считала, что золотые драконы, теневые и люди… Все равны. Неважно, беден ты или богат. Каждый богат по-своему: кто-то деньгами, кто-то душой. Бедняки зачастую богаче аристократов. У них есть настоящее счастье искренне любить и быть любимыми. Драконы этого лишены. Если у тебя нет истинной пары, ты обречён размениваться на тех, кому важны твои происхождение, титул и кошелёк.

— О чем болтаете? — звучит звонкий голос Джени. Подруга двигает к нашему столику свободный стул.

Оглянувшись, я замечаю, как на нас смотрит множество пар глаз адептов Альвароса. В основном золотые драконы. Теневым, как оказывается, нет никакого дела до того, что один из них обедает со студенткой из приюта.

— Краткий ликбез о тяжёлой жизни драконов, — шутливо отмахиваюсь я. У самой ком встаёт в горле.

— О любви и Истинности, — смеётся Виктор.

— И? — вдруг напрягается Джени, с ожиданием смотря почему-то на меня.

— Меня это не касается, к счастью, — бормочу я.

Вот уж Истинность драконью я точно обсуждать не собираюсь. Мне жаль тех несчастных девушек, кто удостаивается участи стать Истинной этих самовлюблённых ящеров, не способных на любовь

— Айра,– вдруг мягко произносит Джени, явно подбирая слова, — я хотела бы с тобой поговорить. Ты ведь знаешь, что я провидица?

Я киваю рассеянно.

— В общем, после обеда в твоей комнате?

Сглатываю, медля с ответом. В первые сутки лучше не оставаться ни с кем наедине. Жажда наполнить резерв магией слишком высока.

Когда в столовую входит компания теневых, кажется, вся столовая, полностью заполненная, вовсе затихает.

Кайн Дарквуд и Шайн Блэквуд в компании своих друзей. Ненависть к этим фамилиям моментально вспыхивает в груди. Сжимаю вилку и пристально провожаю их глазами. И не я одна. В основном адепты тут же опускают взгляды, опасаясь навлечь на себя порцию ненависти от теневых. Но, судя по виду этой некогда элитной компании, им нет дела ни до кого. Так, словно никого, кроме них, не существует.

Только золотые ящеры смеряют их ненавидящими взглядами.

— Давай в понедельник, если разговор не срочный? — виновато прошу я.

Признаваться Джени в том, что я, возможно, потеряю контроль и потяну ее магию, я не хочу. Гордость не позволяет.

— В понедельник? — переспрашивает блондинка недоуменно. — Как скажешь. Конечно, разговор можно отложить. Но он важный. Просто… Ладно, понедельник так понедельник.

Джени не договаривает. Замолкает и лишь гулко выдыхает.

Сейчас мне не до ее важных разговоров.

Остаток дня я провожу в поисках медальона. И пытаюсь понять, как и где я могла его потерять.

Кто-то кроме Кайна и его приближенных знает о том, что я «нулевая»?

Массирую виски, насильно вынуждая себя об этом не думать хотя бы на паре.

— Адептка Камс, вас вызывает ректор Грасс, — грохочет голос магистра по артефакторике.

Вздрогнув, я непонимающе смотрю на профессора. Тот, в свою очередь, с немым укором на меня.

— Сейчас?

— Да, Айра.

Подхватив сумку, с тяжёлым сердцем покидаю аудиторию под пристальные взгляды одногруппников. И поднимаюсь в ректорат.

— Айра Камс,– качает головой молодой ректор с понимающей полуулыбкой. — Всего неделю в Альваросе, а уже стали зачинщицей побоищ.

— Простите? — отзываюсь я непонимающе, неловко топчась на ковре перед его столом.

— Жертвой? — дёргает бровями ректор Грасс, с интересом разглядывая мое лицо.

Жертва… Я ненавижу это слово. И к себе его я точно не желаю применять. Но до меня доходит, что ректор имеет в виду.

Мужчина покидает кресло и неспешно обходит стол, останавливаясь напротив меня. Молодой ректор на голову выше меня. Выглядит настолько безупречно, что кажется насквозь фальшивым, иллюзией…

— Моей вины нет. Они пытались накачать меня флёром, — твердо произношу, не отводя взгляда от карих глаз мужчины.

— Вы спровоцировали золотых драконов. — Он склоняет голову набок. — Оказались с ними наедине, почти приняли флёр. Из-за вас Кайн Дарквуд, который, между прочим, у меня на карандаше, избил одного из сынов Советников Его Величества. Что прикажете делать? Мне необходимо наказать виновных.

— И виновной вы считаете меня? — опешив, переспрашиваю, чтобы убедиться, что мне не послышалось.

— Жизнь — штука несправедливая и непредсказуемая, — усмехается ректор, проникновенно смотря в мои глаза. — Дарквуда наказывать бессмысленно. Золотых драконов чревато.

— А сироту можно, я поняла, — усмехаюсь, с грустью осознавая всю несправедливость в академии.

— Для галочки назначу вам отработку у меня. Разберите по алфавиту документы в левом шкафу после пар. Но впредь постарайтесь не давать мне повода вас наказывать, милая Айра, — приторно-сладким голосом произносит ректор Грасс, подкрепляя жёстким взглядом.

Ректор делает шаг ко мне, вставая практически вплотную. От него приятно пахнет пряным парфюмом. А каждую морщинку возле карих глаз с лёгкостью можно разглядеть. Но такая близость ректора больше пугает, чем вызывает волнение.

И почему он смотрит на меня таким странным взглядом, каким смотрят хищники на жертву?

Я делаю шаг назад инстинктивно. Мурашки ползут по коже, и я ощущаю дикий порыв просто развернуться и сбежать.

— Мне кажется или на тебе был медальон при поступлении? — задумчиво уточняет господин Грасс, взглядом сползая к моим ключицам.

Поправляю воротник и опускаю глаза в пол.

— Потеряла. Это была семейная реликвия, досталась от бабушки, — зачем-то объясняю я.

— Очень жаль, — тоном, в котором абсолютно нет жалости, сообщает ректор. — Уверен, ты найдешь пропажу. Можешь идти. Но я жду тебя после учебы.

Выйдя из ректората, наконец с облегчением выдыхаю.

Следующая пара, к моему ужасу, совмещённая с факультетом боевиков. Боевики брезгливо обходят меня, когда я располагаюсь на первом ряду. Джени садится неизменно рядом со мной.

— Айра, помнишь про разговор? Давай после учебы, — умоляюще смотрит на меня блондинка. Попутно достает перья, учебник и записи лекций.

— У меня отработка за то, что я просто я. — Подпираю щеку кулаком и рассматриваю входящих в аудиторию драконорожденных.

Все с надменным видов не спеша занимают свои места. Конечно, последними входят Кайн и Чейз. И абсолютно все золотые драконы моментально затихают и напрягаются, неотрывно и с опаской наблюдая за теневыми.

— Тогда вечером на пробежке, ладно? — с надеждой спрашивает подруга, а я лишь киваю.

Появление Кайна почему-то нарушает мой сердечный ритм.

Кажется, и вовсе с появлением его в аудитории всё меркнет. Он входит так, как если бы он продолжал носить титул короля академии. Неизменно гордый, хладнокровный, решительный и уверенный в себе носитель ненависти и ипостаси теневого дракона.

Кайн бросает убийственный взгляд в мою сторону. Закатываю глаза и отворачиваюсь.

Самоуверенный ящер, который даже после потери всех материальных благ и титула излучает это аристократичное зазнайство.

— Открываем учебники на последней странице. Там, где сейчас пишется настоящая история империи, — грохочет голос магистра по дипломатии.

Пожилой мужчина грозного вида шагает между рядами и переводит взгляд от одного адепта к другому.

— Тема сегодняшней лекции: истребление носителей нулевого магического резерва. Кто желает назвать причины?

Гулко выдыхаю и опускаю взгляд на парту. Внутри раскручивается настоящая злость.

— Пускай нам новенькая расскажет, — в повисшей тишине голос Кайна звучит с издёвкой.

Холодный, надменный и насмешливый тон мерзавца вновь вынуждает мое сердечко сделать сальто.

— Адептка Камс, общемагический факультет, мы вас послушаем, — ободряюще улыбается магистр, останавливаясь возле меня.

Бросаю ненавидящий взгляд на Дарквуда.

Говорить о гибели родителей по вине теневых драконов, а именно Дома Дарквуда, и сохранять при этом спокойствие трудно.

— Есть две версии, — я прочищаю горло, ощущая на себе три десятка пар глаз. — Нулевых не любят за то, что они могут приручить любую магию, и за это истребляют. Нулевые всегда обращались к донорам — так пишут в учебниках по изучению магических феноменов. И вторая: за то, что уверены, что один из Фантомов подставил ведущий Дом теневых драконов — Дарквудов. Но это ещё не доказано. — Бросаю вновь злой взгляд в сторону Кайна.

Доноры — близкое окружение, которое готово время от времени делиться магией. Она у них восстанавливается. В отличие от нулевых.

Я никогда не брала ни у кого магию без спроса. Я довольствовалась крохами и с разрешения доноров.

Я такая же…

Жертва? Ненавижу это слово! Но оно так хорошо характеризует мое положение.

В глазах Дарквуда нечитаемые эмоции.

— Очень хорошо, — хвалит магистр. — Адепт Дарквуд, есть что ответить?

И я поднимаю взгляд на магистра. Такое ощущение, будто нас насильно сталкивают лбами даже профессора! Только вот они не могут знать о том, что я «нулевая».

— Всё хорошо, Айра, — мягко шепчет Джени, кладет руку на мои пальцы и ободряюще сжимает.

— Нулевые нестабильны магически и эмоционально, — низко, с вызовом произносит Дарквуд, неотрывно смотря на меня. — Неудивительно, что от них избавляются, как от испорченного материала.

— Адепт Дарквуд, выбирайте выражения, — отрезает профессор, спускаясь к кафедре. — Они живые люди, только лишенные своей магии. Сбой в ДНК-системе.

— Профессор, предлагаете нам — теневым драконам — их пожалеть? — Кайн переводит пустой взгляд на окно, словно ему разом наскучил этот разговор.

Тут же в памяти всплывает его взгляд, направленный на мой кулон, в пятницу возле бассейна. Быстрый, внимательный, понимающий взгляд…

И тут меня озаряет. Это мог быть он? Мог ли Кайн Дарквуд забрать мой амулет?

Дарквуд решил меня подставить? Ждёт, когда я себя выдам. Поэтому провоцирует и смотрит на реакцию!

А если я выдам себя, то будет с удовольствием наблюдать, как меня рвут на части драконорожденые адепты Альвароса. А если не успеют, то меня отведут к ректору, а он сдаст меня гвардейцам, и тогда… Тогда: «Привет, казнь!»

Мерзавец! Значит, я нанесу тебе ответный «визит»…

Глава 9

— Как закончите, адептка Камс, можете быть свободны, — отстраненно произносит ректор Грасс, выходя из ректората. — Я отлучусь на собрание деканов. Можете меня не дожидаться.

С ощущением обречённости вытаскиваю все папки и последующие сорок минут раскладываю по алфавиту.

И странное чувство вспыхивает в груди. Словно в кабинете ректора что-то не так…

Озираясь по сторонам, пытаюсь найти причину внутреннего беспокойства.

Пальцы порхают над рабочим столом ректора. Документы о зачислении, об отчислении, выговоры, посещаемость, расписание общемагическое и стихийников…

Вроде бы ничего особенного.

С замиранием сердца и страхом быть пойманной отодвигаю ящики стола. Самый нижний заперт магическим щитом.

Зачем я это делаю — не могу ответить. Из головы не выходит странное недоверие к нему, зародившееся в первую нашу встречу.

Я вновь улавливаю этот отголосок магии, который так соблазнительно витает в воздухе. Делаю глубокий вдох и прикрываю глаза. Но магия так вкусно пахнет… Она такая нежная, мягкая, податливая и, кажется, сама тянется ко мне.

Пытаюсь выпрямиться и отойти, но жажда оказывается сильнее, и мои пальцы быстрее вбирают магию, похищая ее у ректорского стола.

Хуже всего, замочек щелкает, оповещая об открытии.

Машинально отодвигаю ящик, а вместе с ним за креслом ректора отъезжает в сторону огромная картина. За ней темный коридор.

Вдалеке что-то призывно мерцает.

— Неожиданно, — бормочу я, не сводя глаз с коридора.

Страх накатывает волной, и я, превозмогая тягу узнать, что там, помогаю картине вернуться обратно.

— Бездново пекло! Что я натворила? — Прикладываю холодные пальцы к пылающим щекам. — Не сдержалась!

Казалось, что откат от снятия кулона прошел.

Нащупываю во взятой магии отголосок последнего произнесенного заклинания. И он внезапно совпадает с заклинанием магического щита, что было на ящике.

Необычнее всего, что магия на вкус как зелёное яблоко. Свежее, вкусное, прохладное… Мама когда-то рассказывала, что именно такая на вкус магия золотых драконов. Но ректор сказал, что он человек…

— Странно. — Отпрянув от стола, отхожу к дверям.

Подхватываю сумку и в разрозненных мыслях направляюсь в столовую на ужин.

Значит ли это, что господин Грасс — золотой дракон и зачем-то скрывает это? Зачем вообще скрывать то, что ты дракон? К тому же тот, за чьим видом закреплена власть.

Очередь у линии раздачи большая. Конечно, после учебы практически все студенты Альвароса голодные. Я же, продвигаясь на автомате, погружаюсь в размышления о происходящем в академии.

— Мышка, ты не статуя, — издевательский и до ненависти знакомый голос вырывает из размышлений.

— Статуя? — вздрогнув, переспрашиваю, оборачиваясь к Дарквуду.

Он стоит так близко, нависая нерушимой скалой. А нос тут же заполняет морозно-мятный запах парфюма Кайна.

— Незнакомое слово? Подарить тебе толковый словарь? — усмехается мрачно Кайн.

— И себе подари заодно учебник по этике, — бормочу я, продвигаясь в очереди

— Да ты застыла на месте, дурилка, а очередь в столовой уже начинает нервничать.

— Не обязательно прижиматься ко мне, — язвлю тут же, отворачиваясь.

Тот, за кем я была в очереди, уже получил свою порцию.

— Милочка, горячее брать будешь? — кричит пышная женщина за линией раздачи.

Кайн наклоняется к моей шее и томным голосом произносит:

— А может, украла магию у какого-нибудь заторможенного мага?

И в его голосе нет издевки или насмешки. Так ещё серьезно спрашивает, будто бы чужая магия влияет на «нулевых» и нашу реакцию.

— Хватит меня бесить! — указательным пальцем упираюсь в его мускулистую грудь.

— Как грозно. Долго тренировалась? — язвит ящер.

Он демонстративно медленно переводит взгляд на мой палец, упирающийся ему в грудь, обратно к моим глазам.

— Не дольше, чем ты в своем сарказме.

Но палец убираю.

— Я и сарказм? — притворно удивляется Кайн. — Ох уж это твое безграничное воображение.

Клацаю зубами, дернувшись в сторону Дарквуда.

Он и так знает мою тайну, поэтому продолжать лебезить и бояться его уже не имеет смысла. Хотел бы — давно бы сдал. Только почему он этого не делает? Чего ждёт? Почему вообще оказался в бассейне тогда и помог мне?

— Ротик не порви, — томно шепчет, обжигая горячим дыханием мои губы.

— Кхм… Нам бы успеть поесть, — комментирует кто-то из старшекурсников в очереди.

— Пока Дарквуд не сожрёт свою жертву, остальным придется оставаться голодными, — флегматично, но с долей неприязни отзывается вдалеке кто-то из золотых ящеров старших курсов.

Дарквуд, разумеется, не реагирует. Так, словно больше никого в столовой, кроме меня и его, нет.

Я отворачиваюсь и забираю обед. По пути к столу меня догоняет подруга.

— О, Айра, а я везде тебя ищу, — подскакивает тут же ко мне Джени. — Помнишь, я хотела поговорить?

— Да, конечно, Джен, — вздыхаю я, ощущая, как сердце бешено бьётся после общения с Дарквудом. — Только лучше на свежем воздухе пробежку устроим, — виновато улыбаюсь.

Конечно, на свежем воздухе запах чужой магии не так ощутим. Но это ей не обязательно знать.

Вечером, стоит выйти на пробежку, Джен начинает, кажется издалека.

— Знаешь что-то об Истинных парах драконов? Например, когда они их встречают? — вдруг заговаривает подруга.

— Только то, что меня, к счастью, это не касается.

— Вообще-то, Айра…

— Привет, девочки, — тут же нагоняет нас и Виктор. — Не знал, что вы тоже бегать любите.

Джен в голос стонет и резко останавливается. И я вместе с ней.

— Что? Я что-то не то сказал? — растерянно чешет затылок Виктор, разворачиваясь к нам.

— У нас приватный разговор, Вик, — надувает губы Джен и смотрит с укором на второкурсника.

— Да? Жаль. Чейз и Кайн на тренировку ушли. Мне одному скучно бегать.

— На тренировку? — эхом отзываюсь я и ощущаю прилив адреналина.

Это мне на руку! Вполне возможно, если это он, то мой амулет находится в его комнате. Я должна его найти и забрать.

— Джени, давай завтра поговорим? Обещаю, что выслушаю тебя, — бросаю я через плечо подруге и мчусь в сторону корпуса общежития.

Глава 10

Проверив расписание боевого факультета, крадусь в сторону его комнаты в северном крыле. Старательно обхожу компании теневых драконов, стараюсь не реагировать на смешки и косые взгляды девиц с бытового факультета.

Как я понимаю, комната Кайна и Чейза находится на втором этаже. Самая дальняя.

Сердце гулко стучит в груди, а пальцы холодеют от волнения.

Страх быть застуканной Кайном велик, но не уступает желанию вернуть свой амулет.

Воровато оглянувшись, не нахожу и намека на свидетелей. Драконы сейчас должны быть на вечерней тренировке на академическом полигоне. Войдя осторожно в комнату, закрываю дверь.

Оглядываюсь. Делаю два осторожных шага, стараясь ступать бесшумно. Но через секунду слышу из ванной комнаты звуки льющейся воды.

Мгновенно меня обдает липким потом от страха.

Бездново пекло! Кайн не на тренировке⁈ Виктор ошибся⁈

И очень хочется, чтобы я тоже сейчас ошиблась в своих догадках. Что там, в ванной комнате, вовсе не Кайн, а безопасный Чейз. Ему будет объяснить все гораздо проще.

Лихорадочно соображаю, шаря взглядом по комнате. Раз уж я здесь, надо идти до конца. Я и так рискую своей жизнью, ходя на пары без амулета. А льющаяся вода заглушит звуки моего копания в его вещах. Идеально!

Как вообще Кайн мог забрать мой амулет? Выкрасть наглым образом!

Да, он несносный, невыносимый, самоуверенный мерзавец, и его не спасают стальные мускулы, подтянутый живот и крепкие руки…

Так, не туда меня понесло.

Воображение подсовывает образ Кайна в душе. Как назло!

Хуже всего, я зачем-то представляю, как этот теневой ящер намыливает свои атлетические плечи. Как вода стекает по его мускулистой ровной спине, скользя по прямой вертикальной выемке позвоночника.

А тугие струи смывают пену и этот до одурения волнующий запах его парфюма.

Да что же это со мной такое? Соберись, Айра! Медальон!

Спина… гладкие мускулы, обтянутые безупречной светлой кожей. Он всегда держит аристократичную осанку.

Мотаю головой, отгоняя мысли о Дарквуде.

Крадусь к прикроватной тумбочке. И в этот же момент звуки льющейся воды прекращаются.

Замерев в неудобной позе, я всё же решаю не испытывать судьбу. Просто не в этот раз. Ничего, подожду, когда Кайн точно где-нибудь застрянет на тренировках или учебе.

В два шага достигаю двери, хвастаюсь за ручку и…

Дверь не поддается.

Зато открывается другая!

И теперь я в совершенно унизительном положении. Щёки вспыхивают от волнения и злости на саму себя. Да что ж за день-то такой⁈

— Ты что здесь делаешь? — доносится в спину холодный и ожесточенный голос Дарквуда.

Крутанувшись на носках, встречаюсь с ним взглядами.

— Ошиблась комнатой.

— К твоему сведению, это МОЯ спальня.

— Вот и выпусти меня отсюда, — с вызовом отвечаю, не отводя взгляда.

В глазах Кайна отблеск удивления.

А я, к собственному стыду, опускаю взгляд чуть ниже, к его шее, впиваясь глазами в его выступающие ключицы.

С его мокрых волос стекают капли воды, падая на ключицу, стекая вниз… Чертят мокрые дорожки по рельефному торсу. Вниз по внушительным и упругим мускулам на груди. Ниже…

«Айра, прекрати смотреть на него!» — умоляет голос разума.

Капля воды скользит вдоль подтянутого живота, вниз по выдающимся кубикам пресса. И эта прозрачная капля пропадает где-то за краем полотенца. Я же провожаю ее взглядом…

Махровое белоснежное полотенце, обвязанное на бедрах Дарквуда, к счастью, вынуждает прекратить пялиться.

Пересилив себя, поднимаю глаза на уровень его. В них отражается надменность.

— … услышала меня, нулевая? — кривит губы в усмешке.

А меня обдает холодным липким потом. Я не слушала, что он там мне сейчас говорил.

И Кайн это, к моему ужасу, замечает. Наверное, он из тех, кто вообще способен заметить любую мелочь…

— Всё рассмотрела? — дёргает бровями.

Дарквуд подходит медленно и почти бесшумно по длинному ворсу ковра. Сокращает между нами расстояние до невозможного. Его рука плавно ложится на ручку двери за моей спиной, вынуждая Кайна чуть податься ко мне. А мне приходится вжаться в стену спиной, неотрывно следя за его эмоциями на лице.

Кайн встаёт в проёме, оперевшись спиной о косяк.

Дернувшись к выходу, плечом нахожу препятствие в виде его другой руки.

— Обычно девушки не сбегают так быстро из моей спальни, — оскаливается дракон.

На последнем слове он многозначительно смотрит на меня.

— Наверное, потому, что они достаточно глупы, чтобы найти ту дверь, в которую входили, — огрызаюсь я. — Выпусти.

— Что ты делала здесь?

— Скажу, если ответишь на мой вопрос.

Кажется или его лицо чуть приближается к моему? На губах ощущаю обрывки его горячего мятного дыхания. И в голову лезут неправильные мысли.

Мельком замечаю, как его широкие плечи расслабляются. И это вызывает желание спровоцировать его, подразнить, провести кончиками пальцев по стальным мускулам на его груди. Так, чтобы он отстранился!

— Один вопрос, — разрешает Кайн, и его голос становится тише и интимнее.

Неотрывные гляделки. Глаза в глаза. Кажется, я забываю моргать. А когда его дыхание достигает моих губ, так и вовсе забываю, как я ненавижу теневых драконов. В особенности яркого их представителя в лице Дарквуда.

— Ты… — Набираюсь смелости и выдыхаю, переходя на шёпот: — Ты забрал мой медальон?

— Мне, по-твоему, есть дело до жалких оберегов недомагов? — томно выдыхает прямо в губы.

В какой-то момент его взгляд секундно скользит к моим губам. Он сглатывает. Вижу, как дергается мужской кадык. Замечаю, как его пальцы сильнее сжимают косяк двери.

По коже проносится строй мурашек.

— Уходи. Иначе ловушка захлопнется. — Кайн убирает руку от двери. — Ещё раз появишься возле моей комнаты…

Его прохладные, чуть грубые подушечки пальцев невесомо порхают по моей шее. Как если бы он раздумывал, не придушить ли ему прямо здесь и сейчас меня.

Отстраняется и глазами указывает на дверь.

Хам. Невозможный мерзавец и хам.

Значит, не он забрал мой амулет? Но кто тогда? Кто ещё знает о моём даре?

Глава 11

Кайн

— Кайн, ты собрался сделать… что? — Нахмурившись, Чейз останавливается резко, и в его спину едва не влетает троица «золотых».

Парни, выругавшись, вновь набирают нужный им темп бега.

Мы же с Чейзом стоим друг напротив друга и тяжело дышим после пятого круга утренней тренировки боевого факультета. Магистр Чандвин нас гоняет как никогда.

Уже скоро начнутся Академические Соревнования по маг-болу. А значит, команда-победитель покинет стены Альвароса и отправится на соревнования с другими академиями. А мне очень надо покинуть этот мой личный «карцер». Увидеть мать, наконец.

— Собираюсь провести ритуал Восхождения, — сухо поясняю. — Префекты домов теневых драконов сдали мне свою кровь. Осталось добыть кровь недомага, способного усилить в сто крат силу. У империи и золотых в частности не будет и шанса противостоять. Половину империи я куплю с потрохами, как только верну свое наследие. Вторую половину либо сожгу, либо они добровольно встанут на колени.

— Ты поехал крышей, Кайн, — резюмирует спокойно Чейз, бросая короткий взгляд на бегущих шестой круг одногруппников.

Криво усмехнувшись, разминаю шею.

— Поговорим об этом в общаге после пар? — миролюбиво предлагаю.

— Да чего уж там, мог бы сразу и в столовой начать этот разговор, выйдя прямо в центр, — усмехается друг. — А то, знаешь ли, не стоит ограничиваться нашими одногруппниками в роли свидетелей твоего безумия.

Сжав челюсти, оглядываюсь на эту золотую массовку, бегущую строем.

— Дарквуд, Фолвуд, вам отдельное приглашение надо? Живо в строй! — рявкает магистр Чандвин, левитируя к нам. — Не расслабляться! Через две недели начинаются Первые Игры!

Я киваю Чейзу на дорожку с разметкой и перехожу на бег. Друг равняется со мной…

— То есть ты хочешь на полнолуние провести ритуал Восхождения, вобрав в себя силу трёх казнённых глав Домов? Ты же просто лопнешь, Кайн, — качает головой Чейз, затем занимает кресло, расслабленно развалившись. Потирает шею ладонью и прикрывает глаза.

— У меня будет бездонный резерв магии, — спокойно поясняю, окидывая взглядом комнату.

Всё это я делаю, чтобы спасти жизнь матери. Чтобы вернуть себе то, что моё по праву. И мать будет ещё какое-то время жить без стазиса. Пускай это не вернёт ей молодость, но она будет жива. И я заставлю золотых ответить за казнь без расследования.

К счастью, мой сторонник за территорией академии работает исправно. Каждый вторник приходит и сообщает о новом местонахождении Фантома. Не это ли мотивация?

«Разве я не стану богом после этого?» — усмехаюсь мысленно, ощущая прилив сил.

Они ещё не знают, на что способен Кайн Дарквуд, если ему подрезать крылья.

— Ее ты тоже сдашь? — вырывает из мыслей голос Чейза. Друг с беспокойством смотрит на меня. И я с полувзгляда Чейза понимаю, о ком речь.

— Разумеется. Она же нулевая, Чейз. С чего мне ее щадить? — раздражаюсь от его вопроса. Будто эта приютская недомагичка так важна ему.

Чейз хрустит шеей и переводит на меня этот его фирменный «я не одобряю» взгляд.

Лучше дышать с ошейником, сдавливающим горло, но дышать. Чем вовсе разлагаться где-то в недрах земли.

Так я думал раньше.

Размяв шею, наклоняя поочередно ею влево-вправо, я босыми ногами по жёсткому ворсу потрёпанного ковра дохожу до шкафчика.

Как я мог всего два года назад, будучи трезвым и в здравом уме, решить, что лишиться фамильного поместья и материальных благ, влачить жалкое существование лучше, чем сдохнуть⁈

Чейз кривит губы в страдальческой усмешке.

— Буду надеяться, что Джени права и ты не натворишь делов раньше, чем кое-что произойдет, — задумчиво проговаривает друг, смотря прямо перед собой.

— О чем ты? — напрягаюсь тут же. — Блондиночку внезапно посетило провидение?

— Если бы я мог сказать, то давно бы уже тебе сообщил, Кайн. Провидение не так работает. Если ты узнаешь раньше времени, то будущее изменится кардинально. А этого я допустить не могу. Иначе какой из меня друг? — Чейз с любопытством и каким-то озорством смотрит на меня.

— Я в Провидцев не верю, — скалюсь тут же, ощущая раздражение. — Какой толк в их даре, если они не имеют права сообщать о будущем?

Чейз откидывает голову на спинку кресла и усмехается.

— Кровью поделишься, брат? — дёргаю бровями, переводя тему, которая Фолвуду неприятна. Он из тех, кто всегда будет защищать до последнего близких. И ставить его сейчас между пульсаром и щитом нет желания.

— Сколько надо?

— Сколько не жалко, — усмехаюсь, доставая из прикроватной тумбы флакон.

— Для тебя и за тебя — хоть всю отдам. — С готовностью задирает рукав пиджака и глазами указывает на крупную вену.

Смотрю на Чейза и не понимаю, заслужил ли я вообще такого друга?

Глава 12

Айра

— Джени, прости, ты, кажется, хотела поговорить? — с ощущением, что я подвела единственную подругу, подхожу к ней после пары по Новой истории империи.

Подруга складывает в сумку перья, учебники, записи и вздрагивает.

— Нет, Айра. Уже… Это уже не актуально. Будущее слишком изменчиво, — невнятно и потерянно говорит Джени. — Прости. Теперь всё будет зависеть от того, какие вы будете принимать решения.

— Мы? — эхом отзываюсь, пропуская спускающихся к кафедре одногруппников. — О ком ты?

Джени неопределенно пожимает плечами. А я в отгадки играть не люблю. Всегда к провидцам относилась с долей скептицизма.

— Кстати, ты знаешь, что ректор — золотой дракон? — понижаю голос, подхватывая подругу под локоть, и мы выходим в коридор. Здесь уже царит суета.

— Он обыкновенный человек, Айра. Не дракон, — мягко улыбается Джени.

— Ты уверена? — И у меня неприятно сжимается в груди.

— Айра, я два года здесь учусь. Он никогда не использует магию. От него ею просто не фонит, — хмыкает Джени, перекидывая левой рукой волосы за спину. — Если бы ректор Грасс был драконорожденным, то мы бы знали точно.

— И не маг, — задумчиво резюмирую я.

Мог ли кто-то из золотых драконов запереть ректорский стол по его просьбе? Но обычные люди, даже если ты ректор, не станут запирать то, что потребуется отпереть в любой момент. Особенно если отпереть может тот, кто накладывал защиту.

— Он странный, да? — вдруг заговаривает Джени, толкая дверь в столовую.

— Немного, — эхом отзываюсь, глазами выискивая в толпе адептов Кайна.

Зачем? На этот вопрос ответа у меня нет.

— Девчонки. — Улыбчивый Виктор со скрипом двигает стул и плюхается на него. Поднос с грохотом ставит на стол. — Я взял и для вас по круассану.

Одна удивительная черта этого парня — одним своим присутствием вызывать улыбку и разряжать обстановку. Словно он в этой академии — единственный настоящий. Искренний, открытый. Само олицетворение свободы, надежды и света в конце туннеля.

Этой ночью мне не спится.

Украдкой, чтобы не заметила комендантша, выхожу во дворик. В окнах ректората горит тусклый свет. Пожалуй, это единственное окно, выделяющееся на фоне темных других на весь главный корпус.

В окне вдруг мелькает лицо кого-то из адепток бытового факультета. «Интересно, ректор принимает адептов даже в полночь?» — проскальзывает насмешливая мысль.

Отбрасываю мысли в сторону, не желая даже думать об этом. Но в окне улавливаю фон магии. Магия словно кочует по воздуху из одного сосуда в другой. Это могут видеть лишь такие, как я.

А сосудами для живой магии могут служить только маги и драконорожденые. И Фантомы…

Под аккомпанемент колотящегося сердца поднимаюсь на второй этаж главного корпуса. Тайком, тихо, почти бесшумно.

Бездново пекло! Что я вообще творю?

Останавливаюсь возле дверей в приемной ректора, не решаясь следовать дальше. Только чуть приоткрываю дверь приемной и слышу обрывки разговора приглушённым голосом за дверью кабинета:

— Я голоден, Селина, — холодно говорит господин Грасс.

— Берите, ректор Грасс, — с придыханием говорит адептка с бытового факультета.

Я замираю, ощущаю липкую смесь любопытства и стыда. Как если бы застукала их за интимом.

Бездново пекло! Может, мне просто показалось? Может, он просто… Просто крутит роман с адепткой?

Собираюсь тихонечко прикрыть дверь и уйти, но слышу дальше:

— Я возьму на этот раз больше. А теперь немного внушения, адептка Каарас. Забудь о том, что здесь происходит с тобой. И приведи мне подходящего золотого дракона.

Подходящего? Для чего?

И я чувствую, как в воздухе вновь витает магия, будто она перетекает плавно в другой сосуд.

«Ректор — Фантом?» — странная догадка загорается в голове.

И третий голос — декана общемагического факультета:

— Римел, как долго нам при…

— Заткнись, Оршан. Не смей так обращаться. Не здесь.

Римел? Там есть кто-то четвертый?

Пытаюсь вспомнить, слышала ли я где-то это имя, но из-за страха быть застигнутой за неблагородным делом я медленно отступаю и сбегаю из главного корпуса…

— Адептка Камс, — улыбаясь, произносит декан Оршан Берс после окончания пары, — задержитесь.

По коже ползут мурашки. Мог ли он узнать, что я вчера стала случайной свидетельницей их странных игрищ в ректорате?

— Айра, через две недели планируются Первые Игры. Куратором выступает декан боевого факультета, господин Чандвин. Я рекомендовал вас в команду.

Хлопаю ресницами и с удивлением смотрю на декана.

— Меня? Почему меня?

— У вас есть природная сноровка, ловкость. Вы умеете действовать незаметно, — ласково улыбаясь, произносит декан. Но лёд в его глазах он даже не пытается скрыть.

Бездново пекло! Он знает, что я всё слышала⁈

Сердце грохочет в груди.

— Эти качества есть у большинства в этой академии. Почему именно я? Я не обладаю даже крохами магии. Я просто… — запинаюсь тут же.

Знают ли они о том, что у меня нулевой резерв? Для всех я просто человек. Обычные люди тоже учатся в Альваросе, но после окончания становятся секретарями, помощниками, простыми служащими…

— У вас поразительные навыки маскировки, Айра, — продолжает декан вкрадчиво. — Вы умеете быть убедительны и незаметны. Такой потенциал — и зря пропадает. Уверен, вы будете весьма полезны команде на Играх.

— Хорошо, — с замирающим сердцем отвечаю я осторожно.

— Вот и прекрасно. Подойдите к Кайну Дарквуду. Он капитан команды по маг-болу и капитан академической команды на Играх. Будете в команде с теневыми драконами. Жаль, что не удалось вас пристроить к золотым, — искренне сетует декан.

А я мысленно стону, прикрыв глаза: только не Дарквуд!

Глава 13

Нахожу Дарквуда в межфакультетской гостиной в северном крыле. Он сидит на диване возле камина, привычно закинув ноги на столик. Рядом, каждый в своем кресле, сидят Чейз и Шайн.

Оглядываю гостиную: яркое пламя камина освещает только угол с диванами. Несколько адептов сидят возле окна и под светящимися маячками пишут что-то. Слышно только треск пламени и скрип перьев. Значит, на диванах полог тишины.

— Привет. — Останавливаюсь возле теневых драконов и вынуждаю обратить на себя их взгляды.

Неизменно тяжёлый и обжигающий взгляд Кайна перенимает все мое внимание. Ленивый жест рукой Шайна убирает завесу тишины.

— Декан сообщил, что теперь я в вашей команде на Играх, — с вызовом произношу, глядя в тёмно-синие, почти черные глаза Кайна. Кажется, они хуже трясины… Будто утягивают меня вниз, в этот глубокий синий омут.

Ожидаю шторма с его участием. Вот сейчас он скажет что-то оскорбительное или же вовсе меня придушит. Ведь для теневых драконов позор — быть в одной команде с такими, как я.

— Ладно, — произносит ровно Кайн. — Это всё?

— Тот же вопрос тебе, — парирую я в недоумении, ощущая, как гулко бьётся сердце в груди. — Просто «ладно»?

— Айра, у нас все равно в команде было свободное место, — мягко произносит Чейз, с любопытством и неприсущей теневым драконам мягкостью смотрит на меня. — Нам нужен был пятый человек. Ни у кого нет желания участвовать в этом фарсе. Маг-бол проходит вблизи от Тихого леса, по безопасным тропам. Тебе ничего не нужно будет делать, просто сидеть на базе. Мы всё сделаем сами.

— Если кратко, нам плевать, кто будет этим пятым колесом, — ожесточенно произносит Дарквуд, неотрывно прожигая меня взглядом.

Я лишь киваю растерянно.

Затем, подумав о том, что мне было бы неинтересно отсиживаться, решаю чуть задержаться.

— Я тут подумала, — произношу чуть тише, собираясь с мыслями.

— Серьезно? — лениво перебивает Кайн, надменно вскинув бровь. Смотрит на меня насмешливо и продолжает: — Уверена, что это был именно мыслительный процесс?

— Хочешь, могу и тебя научить, — моментально завожусь, а Кайн хрипло смеётся.

Да он даже не дал мне договорить! Вот к чему эти провокации?

Желание предложить им иной вариант стремительно угасает.

— Я просто ожидала, что ты как минимум придёшь в ярость. — Внутри клокочет злость на этого ящера.

— Раз декан тебя поставил в нашу команду на Первые Игры, то спорить с ним я не стану, — лениво произносит Кайн. — Тебе придется быть умницей и слушаться меня.

— Зачем тебя слушаться, если мне все равно сидеть на базе? Достаточно того, что ты мне сообщил главное.

Кайн запрокидывает голову, все так же прилипнув к мягкости спинки кресла, и впивается взглядом в свод потолка. Его голос звучит мягко и обжигающе ласково:

— Знаешь, что сейчас сдерживает меня от того, чтобы свернуть тебе шею, нулевая? Меня до бешенства доводит твое существование. Даже в здравых рассуждениях ты лажаешь. Я капитан команды по маг-болу. Ты обязана слушать каждое мое слово и исполнять мои прихоти. Ясно?

— Ты псих, мнящий себя богом, — напоминаю ему я.

Шайн хмыкает и исподлобья рассматривает меня. Лишь комментирует тихо сам себе под нос:

— И почему нам достаются такие?..

Что он имеет в виду, я даже не стану спрашивать.

— Не испытывай меня, — усмехается Кайн, — ещё одно слово, и я найду более интересный способ занять твой хорошенький ротик.

— Коз… — выпаливаю и замираю, не договорив. Прикусываю нижнюю губу, уговаривая себя просто уйти.

Какой смысл с ним пререкаться, если он слышит только себя, если для него существует только его правда.

Кайн дёргает бровями.

— Хочешь продолжить? Тогда идём в спальню, — издевается Дарквуд.

Румянец возмущения опаляет щеки, и я приоткрываю рот, чтобы в очередной раз напомнить этому психу, что он псих. Но в секунду осознаю: бесполезно.

Развернувшись на каблуках, решаю, что с меня достаточно Дарквуда на сегодня.

— Утром в субботу тренировка нашей команды, Айра, — доносится в спину голос Чейза…

— Давай хоть стоп-слово придумаем на случай, если тебе приспичит что-нибудь выяснить или высказать мне в обществе, — кривит губы Кайн, подходя к скамье возле трибун.

Мы только что закончили тяжёлую физически тренировку.

Берет полотенце и обтирает им свое лицо от пота. Затем мягким движением собственной тени притягивает к себе куртку от боевой формы и бросает на меня предупреждающий взгляд.

— Стоп-слово? — С удивлением отмечаю, что не ощущаю злости сейчас к словам Кайна. Только праздное любопытство.

Я плюхаюсь на скамью с облегчением. Вытягиваю перед собой дрожащие от непривычной нагрузки ноги и прикрываю на несколько секунд глаза.

Носком ботинка пинаю какой-то небольшой камушек, и он отскакивает в сторону. Я не стала отсиживаться, как рекомендовал Виктор. Надеялась, что физическая нагрузка поможет привести мысли в порядок. Но не помогло. Видимо, два последних круга были явно лишними с непривычки.

— Да. Например: «Заткнись, нулевая».

Закатываю глаза от предсказуемости его подколов.

Бездново пекло! Да, пора уже привыкнуть к этому мерзавцу.

Только мое сердце стучит так быстро каждый раз при звуке его низкого голоса, от которого так и сквозит надменностью и неприязнью ко мне.

— Считаешь, это оригинально? Ещё попытки будут?

— «Ты во всем прав, мой Господин».

— Серьезно? Господин? Что ещё мне сделать? — Это уже становится смешно!

Смотрю на этого невозможного чешуйчатого мерзавца с возмущением.

Кайн так многозначительно смотрит на меня, что хочется стереть с себя его приторно-глубокий взгляд. Мгновение, и его губы расплываются в коварной ухмылке. Я бы назвала этот взгляд пошлым, многообещающим, горящим. Кайн в этот самый момент и вовсе излучает агрессивный голод…

А у меня от него все тело охватывает странный жар, а сердце так и вовсе заполошно отстукивает в груди.

— Ты спятил! — цокнув от недовольства, отвечаю Дарквуду. Стараюсь отогнать от себя неприличные образы, которые настойчиво лезут в голову после его красноречивого взгляда.

Ему вовсе не обязательно что-то говорить, его глаза передают всю эту смесь пошлости и вызова.

Глава 14

— Да я ж не отмоюсь потом, — морщится и хрипло смеётся. — Кофе. Можешь сделать мне кофе. Без сахара. И принеси в комнату.

Едва не задыхаюсь от наглости теневой рептилии.

— Спятил? — любезно интересуюсь.

— Я же не прошу тебя надевать костюм прислуги при этом.

Глаза сами собой округляются, а брови взметаются вверх быстрее, чем я решаю «сохранить лицо».

— Прислуга не входит в топ моих фантазий, расслабься, — дополняет Кайн.

Его губы растягиваются в усмешке, но взгляд по-прежнему остаётся ледяным, тяжёлым.

Решив не удостаивать его ответом, я подхватываю свою куртку и направляюсь в раздевалку. В спину же мне летит смешок Дарквуда.

Желудок урчит, давая понять, что больше пропускать завтрак не стоит.

Воскресенье… Сегодня воскресенье всего лишь. Почти две недели я в академии Альварос. И почти две недели я пытаюсь понять, почему из тридцати девушек в приюте именно меня перевели сюда. Я была там единственная, у кого нет магии…

— Айра. — Джени стучит в мою комнату, когда я возвращаюсь сюда.

Подруга осторожно заглядывает:

— Все хорошо? Даже на завтрак не пошла. Ты в последнее время сама не своя.

— Да, с тех пор, как меня из приюта бросили сюда, — отзываюсь тут же, стягивая с себя боевую униформу после тренировки. — Я теперь в команде по маг-болу на Первые Игры.

Все тело ломит от усталости.

Только всё ещё не могу отделаться от мыслей о подслушанном в ректорате.

Блондинка сочувственно смотрит на меня и, войдя в комнату, прикрывает за собой дверь.

— Неожиданно. Ты же даже правил не знаешь, — удивляется Джени. — Надеюсь, не в команде золотых драконов? Пресвятые, Айра! Зачем тебе вообще маг-бол?

— В команде Кайна.

— Как вообще Кайн согласился тебя принять в команду? Я ничего не понимаю.

Я тоже, Джени. Я тоже…

Но вслух отвечаю:

— Декан постарался. Наверное, потому, что меня не жалко, — усмехаюсь тут же. — Слышала, Игры достаточно жестокие. Что там обычно бывает?

— Тварей из Бездны загоняют иногда, когда спорный момент команд, — тихо произносит Джени, помрачнев. — В прошлом году было ещё две команды. Двое адептов сильно травмировались в лабиринтах Игр. И команды расформировались.

Застываю на мгновение. По спине бежит холодок от понимания, что на базе сидеть не так уж и плохо. Даже наоборот — просто прекрасно! Почему вообще магистры идут на такие зверства и допустили тварей из Бездны?

Магистры… И тут же в голове всплывает воспоминание о подслушанном разговоре в ректорате.

— Джени, имя Римел тебе о чем-нибудь говорит? — не особо надеясь на нужный мне ответ, спрашиваю я, меняя тему.

Хотя мало ли Римелов ходит по земле?

Джени бледнеет отчего-то.

Пальцы, сжимающие ручку двери, отпускают ту. Подруга опирается спиной о дверь и смотрит на меня не моргая.

— Я знаю только одного с этим именем. Вернее, я лично не знакома, к счастью. Но он был вхож в семью Кайна. Римел Орсан, Фантом, которого ищет Кайн, — встревоженно произносит Джени. — Почему ты спрашиваешь?

А у меня спирает дыхание от понимания, что это слишком… слишком странно для совпадения.

— Я просто… Да так. Просто вспомнилось что-то. Когда-то слышала о нем, — севшим голосом отвечаю и отворачиваюсь к окну.

Я не могу быть голословной и утверждать, что в академии есть этот Римел. Но если ректор Фантом, то… Значит, там вполне мог быть четвертый с именем Римел. А значит…

— Айра? — окликает меня подруга. — Ты что-то о нем знаешь?

— Нет. А ты?

— Он подставил господина Дарквуда. Взял у него магию, а на аудиенции с императором, где было всего несколько человек и драконов, убил Его Величество. Его и всех, кроме отца Кайна. Я мало что знаю. Расследование не проводили, только по отпечатку магического следа. А он принадлежал господину Дарквуду. Римел был ранен, но у него в резерве оставалась магия. Магия золотого дракона. Все считают его золотым драконом, а не Фантомом. Но мы верим Кайну. Верим, что Римел Фантом. Господин Дарквуд не стал бы… — голос Джени срывается.

Девушка прикрывает глаза и садится на мою кровать.

— Потому что верить в то, что отец Кайна обезумел и решил поставить всех теневых драконов под удар, просто не хочется. Он всегда был прекрасным дипломатом с холодным разумом.

Для всех нас в империи есть лишь одна правда: Дарквуд-старший обезумел и убил императора, его стражу и советников, собираясь присвоить власть. А некто из золотых драконов ему помешал, едва не расставшись с жизнью. Имя этого героя никто и никогда не озвучивал, и нам оставалось лишь гадать, кто этот смельчак.

Значит, я должна попробовать что-то выяснить прежде, чем рассказывать это Джени.

Вообще, какое мне дело до теневых гадов?

И тут же червячок сомнения закрадывается… Что, если это правда?

Зажмуриваюсь, отгоняя от себя неправильные мысли. Нет, во всем виноваты теневые драконы.

Подозревать таких, как я, — признавать то, что мы и правда паразиты. Подлые, не достойные магии и существования. А я ведь не такая. Или… Я такая же?

На следующий день, подгадав время, подхожу к ректору. Просто чтобы осмотреться. Просто чтобы приглядеться к нему, понять… Хоть что-то понять!

— Прошу прощения, Айра, я тороплюсь на совещание с деканами, — холодно улыбается ректор Грасс. — Если у вас срочный вопрос, можете проводить меня и попутно рассказать.

— Нет, что вы… Так, праздное любопытство, — растягиваю губы в вежливой улыбке. — Я подойду к вам тогда завтра.

— Конечно, Айра, как угодно.

Ректор наспех надевает мантию и запирает кабинет на ключ.

Стараюсь не демонстрировать то, как я внимательно наблюдаю за поворотом ключа.

Выйдя в коридор, сливаюсь с толпой адепток с бытового факультета…

Дождавшись, когда студенты разойдутся по аудиториям, я возвращаюсь к ректорату, намереваясь прогулять пару по Дипломатии. Все это занимает не больше пяти минут…

И я, вопреки голосу разума, делаю то, что совершенно не поддается собственному объяснению.

С замком вожусь недолго. Научилась открытию двери ещё в приюте, когда другие девочки с хорошо развитой магией запирали меня в туалете на замок.

На этот раз, проникнув в тайную комнату в ректорате, я прохожу в темный коридор. Туда, где горит тусклая лампа.

На старом письменном столе раскиданы документы. Какие-то личные счета, карточки… И всё это на имя Римела Орсана. На них он выглядит совершенно иначе, чем ректор. Господин Грасс — темноволосый. Римел Орсон — блондин.

Прислушиваюсь и, к облегчению, не слышу звука шагов в приемной. Я предусмотрительно заперла кабинет изнутри так же, как если бы он был заперт на ключ снаружи. Значит, у меня будет время, чтобы спрятаться.

Похолодевшими от волнения кончиками пальцев перебираю документы. На них в живой карточке удостоверения личности улыбается наш ректор — Норэл Грасс.

«Это настоящие документы или поддельные?» — единственная мысль мелькает в голове.

Сглотнув ком, вставший в горле от тревоги и волнения, оглядываюсь на светлый кабинет ректора. Прислушиваюсь снова: всё тихо.

Краем зрения замечаю, что в живой карточке светловолосый Римел трансформируется в темноволосого Норэла Грасса.

И это означает, что… Что ректор и Римел — один человек.

С ума сойти! Ректор — тоже «нулевой»! Крадущий магию золотых драконов. Что самое страшное, он тот, кого ищет Кайн! Под самым его носом!

Если вдруг допустить мысль, что Дарквуд прав, то из-за Римела всех Фантомов подвергли истреблению. Ректор его здесь прячет?

Вновь обвожу внимательным взглядом небольшое тайное помещение. Здесь нет даже дивана, только письменный стол и стул.

Продолжаю рассматривать карточки и в уголке стола замечаю знакомый отблеск.

Бездново пекло!

— Мой медальон, — произношу почти беззвучно и хватаю цепочку с камнем.

Прижимаю к груди, и там, под собственной ладонью, бешено бьется сердце из-за того, что я здесь нашла.

Пора уходить. Кто знает, сколько совещание с деканами длится.

Но неожиданный голос за моей спиной вынуждает вздрогнуть.

— Адептка Камс, всё рассмотрели? — холодный, леденящий душу тон ректора вынуждает пробуждает мурашки, а волоски на теле встают дыбом.

Кажется, я даже перестаю дышать…

Глава 15

— Я знаю, кто вы, — шепотом произношу, резко развернувшись. Со страхом смотрю на холодную улыбку ректора и его внимательный взгляд с долей веселья.

— А я знаю, кто ты, Айра. Разве это не прекрасно? — наклоняет голову набок господин Грасс.

Мурашки скачут по спине, а я крепче сжимаю в ладони свой амулет. Неотрывно смотрю на ректора, пытаясь понять, что он задумал.

— У меня есть к тебе предложение, — заговаривает господин Грасс, не дождавшись от меня ответа. — Прекрасная возможность выбрать любую другую академию, новые документы и неприкосновенность, будущее трудоустройство по твоему желанию взамен на одну маленькую услугу. — Он холодно оскаливается.

— Какую? — Сердце сжимается, не предвещая ничего хорошего.

— Достань мне магию Кайна Дарквуда.

Моргаю, пытаясь уложить в голове, не ослышалась ли я.

— Магию? — Крепче сжимаю амулет. — За этим вы забрали мой медальон?

— Медальон… Он только мешал и тебе, и мне, — отмахивается ректор Грасс.

Облизываю пересохшие от волнения губы и ощущаю дрожь в теле от страха.

— У тебя была не самая выдающаяся роль во всем этом, — он неопределенно взмахивает рукой, — но раз уж твоё любопытство привело тебя сюда, то и из пешки можно сделать королеву.

— О чем вы? — осторожно спрашиваю, бросая быстрый взгляд в сторону коридора в его кабинет.

И с сожалением отмечаю, что не успею. Он не даст мне уйти. У Норэла Грасса есть физическое превосходство и магия.

— О том, что я вынужден немного поменять свой план, милая Айра. — Норэл по-отечески касается моего лица холодными пальцами, а я дёргаю головой, отшатываясь. Упираюсь бедрами в торец стола.

Сердце в груди гулко колотится.

Он ведь даже не маг. Он Фантом. И сильнейший!

Ощущение неизбежного тайфуном врывается в душу.

— Достань мне магию Кайна Дарквуда, — его голос звенит от льда в нем. Взгляд и вовсе кажется скучающим, стеклянным, бездушным.

И внутри всё обрывается…

— Что будет, если я не соглашусь?

— Ты не можешь отказаться, адептка Камс, — снисходительно улыбается ректор. Смотрит с каким-то сожалением.

Дверь за ним в его кабинет бесшумно закрывается, говоря о том, что я в ловушке. Ноль магии против магии золотого дракона, которая сейчас в нём.

И теперь мне становится ещё страшнее.

— Согласишься добровольно или мне тебя принудить к этому?

Я молча отступаю назад, понимая, что без магии против физически сильного молодого мужчины я ничего не смогу сделать.

Ректор Грасс улыбается мягко, снисходительно.

— Милая, я не хочу, чтобы ты думала, что я зло во плоти.

— Зачем вам его магия?

— Скажем так, я делаю то, что должен. Когда-то этот Дом лишил меня очень дорогого мне человека. Я пытаюсь всё вернуть на свои места.

— Поэтому вы убили императора? — Спрашиваю скорее на «удачу».

— Я сделал всем одолжение. Пойми, я просто возвращаю своё. Свою… Всё, что я делаю, всё это ради одного человека. Кстати, а почему ты не на паре? — вдруг меняется в лице ректор, хитро прищуриваясь. — На этот раз отработка для тебя будет немного болезненна.

Резким движением выхватив руку из кармана мантии, он хватает меня за плечо. В другой его руке мелькает пакетик с розовой пыльцой — флёром. И в секунду пыльца летит мне в лицо.

Тело сразу наполняется слабостью и становится податливым, расслабленным.

Я с трудом поднимаю голову и фокусирую мутный взгляд на мужчине. Всё заволакивает пеленой, и само происходящее будто вовсе не со мной… Как в дурном страшном сне.

Что же Дом Дарквудов мог сделать такого с ректором? Кого он забрал? Женщину? Любимую? Мать? Сестру? Дочь⁈ Бездново пекло!

— Маленький сложный ритуал. Не беспокойся, я не сделаю тебе сильно больно, — спокойно говорит ректор, присаживаясь передо мной на одно колено. — Больнее будет Кайну.

В какой момент я оказалась сидящей на стуле?

— Успокойся. Будет неприятно жечь, но терпимо. У меня нет иного выхода, милая Айра. — Он пальцами касается моего лица, а во взгляде скользит сожаление.

От зажженных ритуальных свечей пляшут тени на каменных стенах. И делают это они настолько зловеще, что сомнений не появляется: ритуал черный и незаконный.

Напротив моей и его груди зависают в воздухе два ритуальных камня с нанесенными символами.

Всё это наблюдаю какими-то обрывками. Словно моя реальность то и дело ускользает от меня.

— Что происходит? — непослушными губами произношу.

Мужчина уже снял мантию и расстегнул рубашку, обнажая твердую грудь с бледной кожей, на которой красуется множество странных и сложных плетений.

Ректор начинает что-то тихонько напевать, чертя угольком, вымоченным в каком-то отваре, символы на деревянном полу. Они вспыхивают один за другим.

И я вместо ректора Грасса отчётливо вижу моего папу.

— Так ты согласна на эту привязку, милая? — широко и тепло улыбается папа.

Его голос звучит знакомо до боли. И так ласково, что сказать «нет» просто равносильно предательству.

— Да, — ошарашенно произношу, ощущая тоску и любовь к папе.

Но разум проясняется, и я вижу господина Грасса.

— Вот и славно, — кивает он. — За это я уважаю флёр. Всегда можно предвосхитить, как он повлияет на того или иного адепта.

Где-то на уровне груди разрастается жжение. Тихое, шипящее, оглушающее болью.

— Теперь, если я окажусь в смертельной опасности, погибнуть придется тебе. Так и работает эта привязка, — спокойно говорит ректор Грасс. — Иди, Айра. Не советую никому распространяться. Таким, как мы с тобой, никто не верит. И спасать тебя никто не станет. А теневые драконы даже рады будут уничтожить обоих «нулевых».

— Вы чудовище, — севшим голосом произношу, ощущая слабость, неверие и дикий, животный страх, напрочь засевший в душе.

— Мне просто нужна его магия. Достанешь ее, и я разорву привязку. Уедешь в другую академию и навсегда забудешь об этих неудобствах. И чтобы удержать тебя от лишних соблазнов…

Он оскаливается холодно.

Хватает мою руку и приказывает:

— Ты не сможешь рассказать об этом. Никому и ни при каких обстоятельствах. Ты не сможешь никак намекнуть и дать понять. Иначе твоя жизнь в секунду оборвется. Достань его магию. У тебя есть месяц. — Ректор Грасс улыбается нежно и дополняет: — Я же не зверь.

Глава 16

— Что случилось? На тебе лица нет, — встревоженно произносит Джени, когда я мимо гостиной бреду к лестнице в общежитии.

Тело бьёт крупная дрожь ужаса и неверия в случившееся. Всё кажется выдернутым фрагментом из какого-то страшного спектакля.

Я даже не могу разжать челюсти: стоит это сделать, как зубы клацают друг о друга от дрожи.

Смутно помню, как вообще добралась от ректората в свою комнату.

Валюсь на свою кровать и, обняв подушку, тут же в нее утыкаюсь носом. И истошно кричу в неё изо всех сил. Богатый пух подушки поглощает надсадный крик.

Ректор Грасс никакой не маг! И не дракон! Он… Римел Орсан, подделавший новые документы и личину! Привязавший меня ниточками судьбы к своей жизни. Чтобы я добыла ему магию Кайна Дарквуда!

А я теперь марионетка господина Грасса. Зачем ему магия? Что сделает Дарквуд, узнай он правду? При любом варианте моя жизнь оборвется. А я очень хочу жить!

И отчаянно хочется верить, что хуже моя жизнь уже не станет. Но, кажется, мертвые боги Амбра и Адао решили иначе…

Кайн

Выйдя из аудитории по работе со второй ипостасью, ощущаю гнетущее чувство неизбежного и дикое раздражение.

Глазами выискиваю в толпе адептов гвардейцев.

Вот они…

Идут, чеканя шаг. Вновь с проверкой, не разжилась ли академия нулевыми адептами. Студенты перед этими двумя расступаются. Разбегаются, как тараканы от тапки.

Лёгкий кивок в их сторону. Ответный от них — мне.

Никто не знает, что я вынужден выгрызать свою прежнюю жизнь, ведя дела с имперской гвардией.

«Найдут её — заберут», — рычит Ашхарс в голове, и его тяга найти первым Айру и обезопасить эту нулевую передается и мне.

Вернее, только первая часть звериного желания — найти. Если они найдут ее первыми, мне не засчитают. И тогда минус очередной вклад в поддержание жизни матери с помощью стазиса. Потеря ее Истинного сказывается…

Сжав челюсти, пытаюсь учуять эту приютскую мышку по ее запаху. Цветочный, с цитрусом… И использую тень, чтобы передвигаться быстро и бесшумно. Это даёт мне фору.

Нахожу Айру возле второго корпуса. Она выходит из дверей Оранжереи, крепко прижимая к себе сумку. Задумчивый взгляд словно приклеен к какому-то рандомному углу коридора.

Сюда гвардейцы как раз и направляются. Эти двое умеют видеть резервы магов и драконов с помощью служебного артефакта.

Молча хватаю пальцами тонкое запястье и рывком дёргаю к себе.

— Дарквуд, чего тебе? — напрягается недомагичка, переводя на меня напряжённый взгляд, полный ожидания.

Что-то в ее взгляде изменилось. И это встречается мной с какой-то злой иронией. Надо же, недомагичка растеряла всю свою дерзость.

И я оскаливаюсь, предвкушая, как эта мышка будет истерично вопить, когда ее хрупкие запястья окажутся в плену антифантом-браслетов.

— Да ты объяснишь, зачем ты меня в углу зажимаешь? — напряжённо спрашивает мышка, смотря на меня напряжённо. В оливковых глазах горит настороженность.

— Гвардейцы с очередной проверкой. Раз в месяц они патрулируют академии по своему списку. Ищут фантомов. — Играю бровями. — Помнишь мое обещание?

Айра округляет глаза, и в красивых зелёных глазах девушки вспыхивает искренний страх.

Конечно, помнит, что я ее сдам.

Я хватаю мимо проходящую стихийницу с младших курсов и обещающе цежу:

— Сейчас у нас будет тройничок, девочки. — Заталкиваю обеих под лестницу.

Гвардейцы с даром Чтецов идут по привычному им маршруту. От них никто не спрячется. Не скроет свой резерв. А у меня есть только один шанс… Если я правильно рассчитал время, то Айра подумает, что я ее спасаю. А Чтецы застукают ее за использованием ее убогого дара воровки. Омерзительный план, не достойный фамилии Дарквуд.

Но мать дороже принципов. Теперь у меня их нет. Временно, пока не верну свое. И каждый Фантом приближает меня к цели. Как раз и кровь ее возьму для ритуала Восхождения. А там… Да здравствует новый бог империи — Кайн Дарквуд.

Я толкаю притихшую первокурсницу, явно охреневшую от происходящего, в сторону Айры.

Нулевая замолкает и в молчаливом протесте ждёт объяснений.

— Теперь нас двоих зажимать собрался? Не многовато ли? — с привычным ей вызовом во взгляде бросает слова мне в лицо.

— Не обольщайся, — почти лениво отвечаю, оглядываясь, — побудь паинькой и делай всё, что я тебе велю. Съешь ее, мышка.

— Ты больной приду…

— Тише, мышка. — Дёргаю бровями, отрезая ее поток сознания. — Делай, что говорю, у тебя есть ровно минута.

Давай же, нулевая, покажи, что ты не хочешь сдохнуть в темницах империи.

— Фас, Айра! — медово произношу, наслаждаясь тем, как до девушки наконец приходит понимание того, что я хочу от нее.

— Извините, что происходит? Что вы от меня хотите? — канючит первокурсница.

— Тридцать секунд,– веду отсчёт.

Только нулевая не понимает одного: сдам я ее, доказав, к каким недомагам она относится, или же спасаю. Медлит. В ее глазах страх, сомнения и непонимание.

Медлит, рискуя тем, что гвардейцы ее просто застукают за происходящим. И это мне на руку. Я в тебе не ошибся, недомагичка!

— Что будешь делать? — оскаливаюсь. Даю ей право выбора.

Опираясь ладонью о стену, нависаю над Айрой. Моя тень держит тень первокурсницы, чтобы жертва не сбежала.

Айра слишком близко. Слух дракона улавливает каждый ее тихий вдох и каждый выдох.

И это ее горячее дыхание начинает сводить с ума. Горячее, тяжёлое, будто она долго бежала. Могу поклясться, если прислушаюсь, то услышу стук ее сердца.

Вновь ее судорожный вдох, похожий на всхлип. Боится. Какого хрена ты боишься так сильно? Я же здесь. Я с тобой.

Сам охреневаю от того, что я сейчас испытываю рядом с ней.

«Брат, полегче с тягой защитить. Она враг», — мысленно торможу дракона.

«Она наша. Должна быть нашей. Защити ее», — рычит Ашхарс вновь.

«Перестань дышать, Айра», — мысленно раздражаюсь я.

Твое дыхание слишком обжигающее, слишком влажное. Его хочется поймать пальцами, губами, втянуть в себя, вобрать в себя полностью…

Большим пальцем свободной руки провожу по ее пухлым алым губам без вульгарного блеска. Неосознанно. Взгляд — растерянный, протестующий — теперь направлен на меня. Не шевелится, лишь смотрит своими оливковыми глазами.

Кажется, что вот-вот она сдастся, приоткроет свой дерзкий рот и мой палец мягко скользнет внутрь, ощущая обжигающее пламя ее дерзкого языка. Она обхватит плотным кольцом пухлых губ и…

«Тормози, Кайн, — рычу сам на себя мысленно. — Это уже хреново».

Сам не понимаю, почему я это испытываю с тем, кого привык ненавидеть и презирать.

Надо срочно что-то сделать с этим чувством к этой девчонке!

Гвардейцы уже появились в конце коридора. Адепты разбегаются в стороны, вжимаются в стены. Точно так же, как и при моем с Шайном появлении. Занятно…

Двадцать секунд до их появления здесь. До того, как они «прочитают Айру».

— Ладно, — выдыхает Айра, нервно протягивая руку к первогодке.

Айра понимает, что выбора у нее просто нет. Они увидят ее пустой резерв. И заберут ее с собой, туда, где ликвидируют таких, как она, недомагов. Она готова рискнуть. Чтобы я подал «псам» ее на блюдечке, с красивым доказательством того, кем она является.

Сейчас она потянет магию и «псы» ее почуют…

Оскаливаюсь, ощущая чудовищное облегчение оттого, что я вновь мерзким способом достаю свои же арестованные деньги.

А значит, я вновь выторговал у судьбы ещё несколько недель жизни матери.

Глава 17

Утробный рык дракона, наполненный яростью от бессилия, вынуждает меня сжать челюсти. Так рычать может лишь смертельно раненный и обречённый зверь.

А тонкие, изящные пальцы Айры касаются шеи первогодки, удерживаемой моей тенью. Лишь на мгновение ее пальцы замирают. Недомагичка просто смотрит на меня не моргая. Ее страх выдают расширившиеся зрачки…

Всего на долю секунды я теряю контроль над Ашхарсом и поддаюсь инстинктам моего дракона.

Грубо сбрасываю руку «нулевой» с шеи стихийницы.

Айра приоткрывает рот, чтобы сорвать мои тормоза очередной дерзостью, но замирает, понимая, что к лестнице идут «псы».

Сжав челюсти до боли, кулаки — до сведения мышц, я резко выбрасываю кулак вперёд. Прямо в стену рядом с головой Айры. Прикрываю глаза, наслаждаясь отрезвляющей болью на саднящих костяшках пальцев. По стене расходится трещина, слой камня осыпается крошкой…

Гвардейцы распахивают двери к лестнице, ведущей на второй этаж, и нарушают нашу «идиллию». Один из них позволяет себе понимающую ухмылку, глянув на меня.

Со стороны мы с нулевой выглядим как двое влюбленных, уединившихся в тени лестницы. И только первокурсницу скрывает моя тень.

Притихшая первокурсница только округляет глаза и молчит. Все, чем она сейчас может выдавать свой протест, — глаза.

— Ты всё-таки помогаешь? — одними губами вдруг произносит Айра, когда «псы» поднимаются на второй этаж. — Почему?

Мне бы кто объяснил, какого хрена я тебя спас, нулевая…

Я смотрю лишь на ее красивые миндалевидные глаза. На радужки цвета спелых олив, обрамлённые золотом. На то, как от страха расширяется ее зрачок. Слух улавливает ее участившееся дыхание.

— Если бы они подошли к нам, я бы тебя выдал, — стараюсь, чтобы голос звучал насмешливо, и оскаливаюсь тут же. — И я тебя не спасаю, нулевая. Я продлеваю твою агонию в этом мире, — последнюю фразу я роняю, наклонив к ее лицу своё.

Перевожу взгляд на ее тонкую шею, на которой педантично красиво повязан зелёный галстук, на соблазнительный вырез на белой рубашке… На упругую грудь приятного глазу размера…

— Спасибо, — тихо произносит Айра.

«С-с-спас-сибо», — одновременно с ней рокочет Ашхарс в моей голове.

И теперь уже моя злость от бессилия, отдельная от звериной, отравляет душу…

Шанс сдать ее упущен. Бездна ее сожри!

Маленькая лживая дрянь, способная лишь красть чужую магию…

Дрянь, которую так хочется…

Айра

Казнить!

Бездново пекло! Меня могли казнить, если бы не Кайн! Почему он помог мне? Почему нашел меня и не дал попасться гвардейцам? Почему это сделал не ректор Грасс, а тот, кто должен сам нацепить на меня поводок и вести на гибель?

Когда гвардейцы поднимаются по лестнице, изучающе разглядывая всех адептов, их взгляд вскользь касается и меня.

Я заставляю себя выдержать это испытание. Они, не найдя во мне интереса, проходят дальше. И только спустя несколько секунд осознаю, что всё это время почти не дышала. Лишь слушала бешеное биение собственного сердца.

Когда первокурсница тихонько сбегает из-под лестницы, ее встречает Шайн Блэквуд. Он преграждает ей путь. И в его глазах с вертикальным зрачком мелькает знакомый алый всполох.

Жуткая связь у этих двух братьев, кажется, на ментальном уровне.

Перевожу непонимающий взгляд на Дарквуда.

И тут происходит то, чего я совершенно не ожидаю в этой жизни.

Мое запястье обжигает, будто кто-то прикладывает раскалённую кочергу к коже.

Вскрикнув, прижимаю кисть руки и оседаю на пол. Жмурюсь от боли.

Бездново пекло! Это точно обжигающее бездново пекло! Говорил мне папа перестать использовать это ругательство, и вот… На тебе, Айра! Получай, Айра!

Кайн гулко выдыхает и опускается передо мной, хватая мою руку. Задирает рукав моего пиджака грубым и резким движением. Треск ткани раздается почти фоном.

Ведь сейчас не это главное, а то, что мы оба с ним видим на моей руке…

И мы вдвоем с несколько минут просто гипнотизируем взглядами те узоры, которые сковывают девушку и драконорожденного на веки вечные.

— Поздравляю, мышка, — мрачно изрекает Дарквуд глухим голосом. — Только не думай, что эта картинка что-то меняет. Для моего дракона — возможно. Но не для меня.

Я же, ощущая, что нервы на пределе, просто закрываю глаза и умоляю мертвых богов прекратить превращать мою жизнь в бездново пекло!

Метка Истинности…

Истинность с проклятым Дарквудом!

И тут же память ехидно подсовывает ещё не до конца пережитый факт: я связана жизнью с тем, кого так мечтает ее лишить Кайн.

Душа для одного. Жизнь — для другого…

И теперь уже мне нужно не просто украсть магию у Дарквуда и отдать тому, кто подставил его отца, как сказала Джени.

Теперь я должна предать божественные узы, выбор богов для своих детей, предать зверя, который точно не виноват во всем, что со мной случилось…

Дарквуд одергивает мой рукав вниз. Оглядывается, будто пытаясь убедиться, что никто, кроме Шайна, это клеймо позора на его репутации не видел, и выпрямляется.

— Не распространяйся об этом, — сухо говорит он, кивая на мою руку. — А я придумаю, как это клеймо позора стереть с себя. Да и для тебя так даже лучше.

— Для меня? С каких пор ты думаешь о ком-то кроме себя? — безжизненно произношу, смотря в одну точку за спиной Дарквуда.

— А кто сказал, что я думаю сейчас не о себе? — оскаливается мрачно.

Покидает этот закуток, а я продолжаю сидеть, ощущая, как кончики пальцев покалывает от прилива крохи магии в резерве.

Мимо проходят адепты. На меня никто уже не смотрит, к счастью. Когда звенит оповещение о начале следующей пары, я нехотя встаю.

Последнее, о чем мне хочется сейчас думать, — это успеваемость в учебе. Какой в этом смысл, когда жизнь на волоске милостью ректора Грасса?

Но что ещё хуже — теперь я помечена самим Дарквудом. Это какая-то насмешка богов! Связать меня жизнью с одним чокнутым и приковать душой к другому психопату!

Глава 18

Айра

— Кайн козёл, — с явным сожалением произносит Диана. Та самая черноволосая гордая стихийница, удостоившая меня в первую встречу уничижительным взглядом.

Этим воскресным днём мы идём с Джени, Виктором и Дианой в сторону небольшой торговой деревеньки, что находится неподалеку от академии.

На удивление, нам четверым разрешили покинуть стены Альвароса. В отличие от других приверженцев теневых драконов. Виктор — теневой дракон, но со спящей второй ипостасью.

Я пошла только потому, что за эти четыре относительно спокойных дня стала погрязать в мыслях о ректоре Норэле Грассе. О нашей с ним теперь на двоих нити жизни. А ещё об Истинности с тем, кого я так ненавидела… ненавижу, вернее.

И как прикажете забирать у Кайна магию, когда он спас меня от гибели? По своим соображениям, понятным ему одному. Но он спас меня!

Что об этом думает сам Кайн? Отчего-то мысли о том, что он рвет на себе волосы от этой Истинности со мной, приводит меня в восторг. Ведь я для него ненужная, лишняя, неудобная Истинная. Сломанная судьбой, сломанная магическая ДНК… Сломанный резерв. Позорное пятно на репутации драконорожденного. Особенно теневого.

— Ди, да брось, — веселится Виктор. — Кайн не всегда был таким. Мы с Чейзом знаем его и Шайна с детства. Их просто сделали монстрами обстоятельства.

— Я говорю не о его судьбе, — поджимает губы Диана, отворачиваясь в сторону каменных одноэтажных домов.

Так поджимать губы может только обиженная мужчиной женщина.

— Между вами что-то есть? — невзначай задаю вопрос.

Надеюсь, мой голос звучит непринужденно.

Бездново пекло!

Да с чего мне вообще интересоваться Дарквудом? Ну подумаешь, Истинность.

— Было, — нехотя отвечает Диана и шумно выдыхает: — Ни на что, кроме сумасшедшего секса, он не готов. Или не способен. Такие, как он, вообще не способны на чувства, как мне кажется. Эгоисты и потребители!

От признания стихийницы ощущаю болезненный укол ревности.

Диана играючи подкидывает в руке шар из воды. Его она собрала минутами ранее из капель дождя. И этот шар завораживающе бодро взметается вверх и плавно опускается на ладонь девушки. Вода мягкими волнами тут же перекатывается сквозь ее пальцы, обтекая, но оставляя кожу руки сухой.

Невольно изучаю темноволосую стихийницу. Да, определённо, Диана очень красивая. Аккуратные волны волос закрывают мягким шоколадом плечи. Волосок к волоску, гладкие, блестящие, как шелк. Серо-голубые глаза с золотистыми вкраплениями в обрамлении густых черных ресниц выглядят кукольными и большими. Если у них что-то было с Кайном… Впрочем, у него хороший вкус.

— Диана, ты прекрасно знаешь Кайна, — укоризненно качает головой Джени, поудобнее перехватывая мою руку на локте.

Мы идём с подругой чуть позади Дианы и Виктора.

— И, к твоему сведению, не самое лучшее время для него было в тот момент. К тому же, если ты не Истинная, с драконом у тебя нет будущего.

— Ага, — фыркает возница, утонченным, изящным движением поправляя прядь волос, лежащую на плече и без того безупречно, — хотела бы я быть его Истинной. Теневые за своих Истинных жизнь готовы отдать. Они богаты, умны, достаточно сильны, чтобы завладеть властью в этой империи. Только не против трёх кланов. Это ведь надо пройти Восхождение.

— Да кто рискнёт провести этот ритуал в здравом уме? — отмахивается Виктор. — Это добровольно и сознательно впустить в себя часть чужой души, силы, характера. И умом тронуться мгновенно! Были же случаи…

— И где сейчас эти драконорожденные? — поддерживаю диалог, скользя взглядом по цветастым витринам в торговой деревеньке возле академии. Именно сюда мы и направляемся погулять. Большего нам не дозволено…

— Кто в больнице имени Святой Магнолии, там все душевнобольные, а кто уже в земле, — бормочет нехотя Виктор. — Иногда даже радуюсь тому, что мец дракон так и не вышел из спячки.

Они продолжают болтать, а я погружаюсь в мысли о Дарквуде. Что в нем такого, что они терпят его дурной нрав? Или только со мной его нрав становится дурным?

Бездново пекло!

— Всегда было интересно, как вы это делаете. — Второкурсник замедляет шаг и равняется со мной.

Он понижает голос, но так, что Джени и Диана все равно слышат.

Значит, Диана входит в узкий круг доверия и знает о моем даре.

— Делаем что? — переспрашиваю, переводя взгляд на совсем ещё мальчишеское лицо Виктора.

— Похищаете чужую магию, пользуетесь ею так, будто она ваша родная, — широко улыбается паренёк.

— Мы просто чувствуем ее, — пожимаю плечами.

Для меня это так естественно, что никогда ранее не задумывалась о том, как это происходит.

— Это как чувствовать запах. У каждого мага или дракона она разная по запаху. Когда втягиваешь ее в себя, она пахнет сладко, манит. Иногда это запах дождя, свежескошенной травы, мокрого асфальта, страниц книги. А затем ты ощущаешь ее вкус, — объясняю, усмехнувшись его любопытству. — Это как с яблоком. Вначале чувствуешь запах, а когда пробуешь — вкус.

Киваю в сторону прилавка с фруктами. Вик переводит недоверчивый взгляд на яблоки в ящиках, затем на меня.

— Здорово! А цвет она имеет?

— У золотых драконов — золотая, например. У стихийников под цвет их стихии. Бытовая магия цвета графита, ее запах как воск свечи, а на вкус — мыло…

И тут же в голове всплывает напоминание о том, что я должна забрать немного магии у Дарквуда и передать ректору Грассу. Для каких она целей тому, кто и без того уничтожил всю власть теневых драконов?..

Но сегодня ночью я должна попробовать сделать это. И освободить себя от этой чудовищной привязки к жизни того, кто подставил не только теневых драконов, но и поставил под удар всех магов с нулевым резервом…

Глава 19

Дождавшись с трудом, когда стрелки часов перевалят глубоко за полночь, я надеваю рубашку и форменные брюки вместо юбки и выхожу в коридор.

Здесь курсируют только «светлячки», отправляемые комендантом для обнаружения нарушителей Устава академии.

Стараясь им не попасться, преодолеваю расстояние от своей комнаты до Дарквуда.

Подхожу достаточно бесшумно к дубовой двери и хватаюсь за холодный металл ручки.

Так, Айра, ещё не поздно отступить. Что, если они не спят? Что, если на комнате защита?

Второй рукой вожу над дверью и принюхиваюсь. Магией здесь точно не пахнет. А жаль…

На удивление, комната оказывается не заперта. И я медленно, стараясь ступать бесшумно, вхожу в комнату теневых. От страха и волнения ладони потеют, и я вытираю их о брюки.

Спящего на кровати Дарквуда замечаю сразу. Подхожу так же медленно, и на каждый шаг будто сотня ударов сердца.

Бездново пекло! Я собираюсь стащить магию у своего же Истинного!

Оглядываюсь по сторонам. Кровать возле стены пустует. Этого ещё не хватало! Чтобы сюда вернулся его дружок и застукал меня за кражей магии! Тогда меня точно придушат голыми руками!

Наверное, если бы Кайн не помог мне несколько дней назад, когда гвардейцы пришли в академию, то взять у него немного магии было бы проще.

Он спит, черные ресницы едва подрагивают, ровное дыхание и размеренно вздымающаяся грудь тому доказательство.

Невесомо, почти не касаясь, провожу над линиями его изгибов рук, повторяя силуэт. Где-то там, в его груди, отзывается его теневая магия.

Бездново пекло! Айра, что ты творишь! Что, если он сейчас проснется?

Замираю, а в голове набатом слышен стук сердца.

И моя рука уже тянется к его груди.

Я возьму совсем немного, ты даже не заметишь, Кайн. Даже не почувствуешь, не проснешься. А к утру твой резерв восстановится.

Когда я наклоняюсь и собираюсь коснуться пальцами его шеи… то происходит то, к чему я точно не была морально готова.

В тот же миг мое запястье молниеносно перехватывает крепкая рука, и почти черные, как дёготь, глаза впиваются в меня недобрым взглядом, стоит Кайну их открыть.

Дарквуд резким рывком дёргает меня на себя.

А я с гулко колотящимся сердцем валюсь прямо на обнажённого по пояс Кайна.

Ладони инстинктивно упираются в твердую грудь, пытаясь предотвратить падение. И я ощущаю такое приятное тепло мужского тела. Такое соблазнительное в ночи. Под ладонями мерно вздымается мускулистая грудь, а сердце дракона стучит ровно, спокойно и совершенно невозмутимо.

Секунда, и меня уже подминают под себя, прижимая всем весом, вдавливая в жёсткий матрас.

Кайн возвышается надо мной, нависая скалой. Плотно сжатые губы приковывают внимание и пробуждают желание вдруг коснуться их.

Так хочется коснуться их подушечками пальцев, провести по линии изгиба губ, а затем легонько мазнуть кончиком языка. Сделать хоть что-то, отчего он перестанет быть таким холодным.

Кайн упирает ладони выпрямленных рук по обе стороны моей головы.

Его глаза не моргая смотрят прямо в мои. Пронизывая насквозь, словно пытаются добраться до самой души. От этого становится совсем жутко.

Он приближает лицо, и я чувствую на собственных губах его горячее ровное дыхание.

На мгновение прикрываю глаза, воображая, будто бы он сейчас прикоснется ко мне. Прижмёт, притянет крепкой ладонью, чуть шероховатой, проникнет под тонкую ткань форменной рубашки. Коснется замёрзшими пальцами моего живота, заставляя чувствовать его холод.

Это бы помогло тебе согреться, Кайн? Что тебя так заморозило? Что поможет разморозить твою ледяную душу, наличие которой вызывает искренние сомнения…

И сейчас мне, девочке из приюта, такой незначительной и незначимой в этом мире, так остро хочется быть для него особенной. Быть избранной не потому, что на мне бездново клеймо дракона — метка Истинности. А просто потому, что Кайн Дарквуд сам сделал свой выбор. Выбрал меня…

И собственные мысли пугают… Разве я должна думать вот так сейчас о нем?

И он касается. Невесомо касается губами уха, запуская неровный марш мурашек по коже. От этого становится ещё холоднее.

И в тот же миг губы Кайна вдруг яростно накрывают мои. Он словно подчиняет меня себе, выбирая грубый, грязный темп в этом танце.

Сдавленный глухой стон против воли вырывается из моей груди, и Кайн ловит его тут же губами. Прикусывает мою нижнюю, оттягивает и вновь требует ответа, подчинения, послушания…

Что ты творишь, Дарквуд?

Бездново пекло! А я-то что творю⁈

Недолгий и сильный до мурашек поцелуй, и я ощущаю горячую твёрдость его желания. Мужская ладонь уже грубо прижимается к горлу, отчего дыхание сводит.

Кайн отстраняется. И я распахиваю глаза, чтобы вновь погрузиться в этот злой взгляд.

— Нравится? — Усмешка при свете маячка за окном выглядит ядовитой.

— Пусти меня, — зло выдыхаю в его губы, искривлённые в злой усмешке.

— Разве не за этим ты здесь в разгар ночи? Так и быть, можешь погреть мою постель сегодня.

А я едва не задыхаюсь от возмущения! Мало того, что лежу в унизительной позе под этим ящером, с разведёнными ногами.

Кайн перехватывает мои запястья, сбрасывая мои ладони с его груди. Я всё это время пыталась столкнуть Дарквуда с себя.

Кайн запрокидывает мои руки мне за голову, и я пальцами почти упираюсь в спинку кровати.

Он крепко держит оба запястья одной широкой ладонью, вдавливаясь пальцами. Почти больно. Но это даже приятно. С ужасом осознаю, что… заводит.

— Признай, что тебе нравится, — дёргает бровями Дарквуд.

Машинально опускаю взгляд на его губы и, придав голосу твердости, лгу:

— Нет.

— Серьезно? Посмотри мне в глаза и скажи «нет».

Неловко поерзав, прижатая к кровати, пытаюсь выпутаться из этой ситуации. Его тень держит мою, и я ощущаю себя вовсе марионеткой в руках кукловода. Одно неверное движение, и моя жизнь в секунду может оторваться. Кайну даже делать ничего для этого не придется.

Его горячее дыхание опаляет мои губы. Обжигает их, сводит с ума и, к моему ужасу, почти заставляет желать большего.

— Ты монстр! Ты просто спятивший монстр. Пусти меня, Дарквуд! Немедленно!

— Правда? — со странным удовлетворением произносит Кайн. — Я разве не предупреждал тебя, чтобы ты держалась от меня подальше? Разве не было этого? Или вдруг решила, что метка обеспечивает тебе место грелки в моей постели?

— Пусти, Дарквуд!

— Что ты собиралась сделать? — В его глазах вспыхивают злость и любопытство.

— Убить тебя, — огрызаюсь тут же. — Доволен? Пусти!

— Зачем тебе моя магия, мышка? — Кайн говорит вкрадчиво, почти ласково.

Дверь со скрипом открывается, и в комнату входит Чейз. Он замирает в дверях, а я ощущаю себя ещё более отвратительно. Ощущение стыда и злости накатывает с оглушающей силой.

— Кайн, ты бы предупредил. Я бы не торопился, — усмехается Чейз. — В библиотеке ещё не все книги перечитал.

Затем, кажется, он понимает, кто гостья Дарквуда.

Кайн отпускает мои руки и отстраняется, встает с меня. Я же быстро вскакиваю следом и тороплюсь уйти, пока Дарквуд вдруг проявил несвойственную ему благосклонность. Потому что ответа на его вопрос у меня просто нет…

— Айра? — удивлённо произносит Чейз, как назло оставаясь в дверях.

— Комнатой ошиблась, — цежу я сдавленно.

Ну же, Чейз, пропусти меня уже!

— А ты тогда чем ошибся? — переводит любопытный взгляд на Дарквуда.

— Инстинктом, — хмыкает Кайн за моей спиной.

Конечно… Ведь наверняка мечтает убить. Но почему целовал?

А собственные губы так и продолжают гореть от поцелуя с ним. Привкус крови на языке даёт понимание, что этот псих меня укусил! Серьезно, Кайн? Да это же… Это же дикость! Нижняя губа чуть сильнее припухла. Смазываю пальцем выступившую капельку крови.

Придурок Дарквуд!

Чейз спохватывается и пропускает меня наконец.

Кайн

— Рад, что ты пересмотрел свои взгляды на магов с нулевым резервом, — ухмыляется Чейз, скидывая пиджак на спинку стула. — И поздравляю с Истинностью.

Мрачно смотрю на друга, пытаясь отыскать в его взгляде хоть намёк на стёб. Но Чейз кристально чист в своих помыслах.

— Ты знал, что ли, про Истинность? — напрягаюсь я.

— Джени намекнула после видения. Я лишь предположил, почему она станет особенной для нашего узкого круга.

— Поэтому ты всё это время меня обрабатывал.

Друг загадочно улыбается, как если бы это было лишь частью того, что он скрывает от меня.

Я смахиваю большим пальцем капли крови нулевой со своей губы. Этих крох достаточно для ритуала Восхождения.

— Мне разморозили сумму с моих счетов. — Чейз падает на свою кровать, закидывает руки за голову.

— За хорошее поведение? — поддеваю тут же друга, чтобы отвлечься от того, что собственный разум творит со мной после жгучего поцелуя с этой мышкой.

— Я безупречен, Кайн. Мне разрешили перевести в госпиталь Святой Магнолии семь тысяч тарлингов, — безмятежно говорит Чейз, а у меня грудь сдавливает.

— Не понял, — тяну я, всматриваясь в друга в полумраке комнаты.

— Ты же упустил свой шанс. А у меня было неиспользованное желание на случай, если доживу до казни, — расплывается в ухмылке Чейз.

— Ты придурок, Чейз. — Растираю ладонями лицо, понимая, ЧТО единственный друг сделал для меня.

Он отправил семь тысяч тарлингов не просто в госпиталь, а на имя моей матери.

— Я просто очень хорошо себя вел эти два года, — ухмыляется Фолвуд. — Чего и тебе желаю. Может, и разрешат выйти за пределы академии.

— Разрешат, — соглашаюсь тут же. — После моей смерти чего б не разрешить-то. Сами вынесут с территории. Но хрен они ее дождутся, — оскаливаюсь зловеще, ощущая прилив силы. — Сегодня Кровавая Луна. И у меня всё готово к ритуалу, Чейз.

Фолвуд мрачнеет, хмуро смотрит на меня и предпринимает очередную попытку отговорить:

— Если ты поедешь крышей, что я должен сделать?

— Сожги здесь всё к бездне, — советую я совершенно искренне.

А сейчас ритуал…

Глава 20

Кайн

«Я бы гордился тобой, Кайн, не будь ты в столь жалком положении. И это мой сын?» — грохочет разочарованный голос отца в моей голове на следующий день после ритуала Восхождения.

Бездна сожри всё это! Звучит как настоящий! Или это я уже спятил окончательно после ритуала и не различаю явь и галлюцинации?

«По-моему, Саррен, ты слишком строг к Кайну, — в противовес отцовскому басу язвительный голос господина Блэквуда-старшего. — Юноша пытается выжить. Вспомни себя в свои двадцать три, Саррен».

«Хватит!» — рычу я мысленно, пытаясь прервать этот диалог между старшим поколением в моей голове. Между старшим МЁРТВЫМ, казнённым поколением, бездна их сожри!

«Твой сын провел запрещённый ритуал, Саррен, — строго выговаривает Фолвуд-старший. — А ты даже повлиять на него уже не можешь. Погляди, до чего довел сына, раз не привил тому уважения к кодексу и чести драконорожденных!»

— Хватит, — цежу, крепко зажмуриваясь.

— Адепт Дарквуд, — звучит тут же укоризненный голос магистра по Дипломатии, — я ведь только начал. Чем же вам моя лекция так не угодила? В вашем положении я бы внимательно слушал.

Открываю глаза и впиваюсь взглядом в магистра. Тот поджимает губы и снимает очки, продолжая сверлить меня внимательным взглядом, в котором немой укор.

— Тем, что вы старшему поколению лекции плохо читали и они явно продемонстрировали плохие знания в прошлом, — намекаю на ни капли не дипломатичный инцидент между теневыми и золотыми драконами. Последним вообще плевать на расследования было.

— Адепт Дарквуд! — рявкает магистр тут же разъяренно.

— К ректору? — раздражённо уточняю.

«Ещё и хамством где-то разжился, сын! Ну что ты за человек?» — сокрушается голос отца в моей голове.

Магистр хмурится, какое-то время явно размышляет, затем неопределенно взмахивает рукой и цедит:

— В вашем случае все бесполезно. Не уверен, что даже карцер исправит ваше поведение, недостойное аристократа.

— А я разве всё ещё к таковым отношусь? — вполне миролюбиво стараюсь игнорировать голоса в голове.

Где-то слева, на крайнем от дверей ряду аудитории, хмыкает кто-то из золотых драконов. Перевожу уничижительный взгляд и глазами пытаюсь определить смертника. Смертник моментально прячет глаза и делает вид, что увлечен учебником. Все остальные драконорожденные также старательно впиваются взглядами в учебники. Даже теневые…

— Позвольте, я продолжу лекцию? — цедит магистр Донован.

Чувствую тычок под ребра от Чейза. Друг смотрит на меня осуждающе.

Сжав зубы, молча опускаю взгляд в учебник. Почти как пай-мальчик. Готовый разорвать и сжечь эту безднову обитель лицемерия.

— Выпустишь пар сегодня на Первых Играх, — советует Чейз, не отрываясь от лекции. — Я же говорил, что ритуал Восхождения — плохая идея.

— Ничего. Как только чужая сила во мне наберёт оборот, я дам империи о себе знать, — нехотя отзываюсь, погружаясь в мысли о том, что очень скоро я смогу увидеть мать.

— Конечно, если не уедешь в палату для умалишённых, — отвечает Чейз с присущим ему спокойствием и невозмутимостью. — Передай моему отцу привет, если слышишь его голос.

Всего какой-то месяц пережить с голосами предков в голове. До следующего полнолуния сила нарастает. А дальше освоится, станет как родная. А там и с империей разберусь. Я добьюсь правды.

Останется только одержать победу в Играх, что легче лёгкого теперь для всех нас. Главное, чтобы моя Истинная не создала проблем…

«И нам не помешали голос-с-са в голове, — рычит мой дракон. — Я их даже сожр-р-рать не могу. Почему я должен их с-с-слушать?»

Ты прав, брат… Ты прав. Потерпи.

И я найду тебя, Римел Орсан. Где бы ты ни был. И сверну с удовольствием твою шею. За отца. За мать. За разрушенную жизнь.

Айра

Переодевшись в боевую униформу, выхожу на поле перед тренировочной тропой и игровым лабиринтом на Играх. Вдалеке уже полностью заполнены трибуны. На вышках сидят спортивные комментаторы и судьи. А я не ощущаю ни мандража, ни волнения. Всё, о чем я могу думать, — как взять у Кайна его магию… как разгрести последствия и сдержит ли ректор слово.

— Что я должна буду делать? — обращаю внимание парней на себя.

Украдкой бросаю взгляд на Кайна. Он смотрит в одну точку, будто вёдет внутри себя диалог или о чем-то крепко думает.

— Сидеть на базе вместе с Виктором. Он наш командный лекарь, — отвечает Чейз и осаживает взглядом Кайна. Тот, судя по его виду, собирался съязвить, заметив мое появление.

— Мы всё сделаем быстро и красиво, — мрачно отвечает Шайн, сверля меня тяжёлым взглядом.

— Конечно, я совсем забыла, что самоуверенность — болезнь всех ящеров. — Позволяю себе нежную улыбку и поворачиваюсь к Виктору. — Идём?

Но меня тут же резко разворачивает чья-то сильная рука. И я едва не утыкаюсь носом в жёсткий ворот кожаной куртки Кайна.

— Что? — тихо произношу, мигом растеряв запал от его бешеного взгляда.

Только сейчас замечаю, как сердце заходится в груди, бьётся о ребра в бешеном темпе. Машинально облизываю пересохшие губы и опускаю взгляд. Куда проще смотреть на ворот его кожаной куртки и две расстегнутые сверху пуговицы, обнажающие бездновы безупречные мужские ключицы.

— Просто делай то, о чем тебе говорят. Не высовывайся, — Кайн говорит на удивление ровно, но в глазах полыхает злость. — С базы не выходить. Поняла, нулевая?

— Куда уж понятнее, когда ты едва мне руку не пытаешься оторвать, — цежу я, скрывая за дерзостью боль в запястье.

Кайн тут же отдергивает руку.

— Я провожу до базы, — сухо бросает Кайн.

— Кайн, ты не успеешь к началу, — напряжённо говорит Чейз, делая шаг к Кайну и сжимая его плечо.

— Справитесь. Вы же теневые, — равнодушно отвечает Дарквуд, не сводя с меня глаз.

— Зачем провожать? Хочешь убедиться, что я точно там окажусь? Не доверяешь Виктору? — любопытствую, чтобы подразнить его.

Дарквуд не отвечает, лишь, вцепившись в мой локоть мертвой хваткой, тащит вглубь лабиринта.

— Живее, нулевая, горн прозвучит через полторы минуты.

Виктор шагает замыкающим. Шайн и Чейз остаются на середине, куда уже подтягивается команда соперников. После горна у них есть пять минут, чтобы разойтись, на середине образуется каменная стена, и им необходимо будет во всем лабиринте найти и обезвредить соперников. И тварей…

Испытываю облегчение, что мне не придется во всем этом участвовать. Адреналина мне хватает теперь.

Когда доходим до базы, звучит горн.

— Обычно я всегда с вами, — бормочет Виктор, — чего мне сейчас на базе сидеть?

— Присмотришь за нулевой, — командует Дарквуд, когда мы оказываемся возле небольшой вышки-базы.

— Я тогда пока схожу за инвентарем на всякий случай, — вздыхает Виктор и удаляется вглубь небольшого ответвления лабиринта с тупиком.

Вышка находится возле обрыва, отделяющего с северной стороны Тихий лес от территории академии и лабиринта. Но с южной стороны лабиринт проходит вблизи кромки леса.

— Вообще, по правилам на базе не имеет никто права отсиживаться, — поясняет Кайн, прожигая меня взглядом. — Нам могут не засчитать, если узнают. Поэтому сиди тихо.

Кайн ещё что-то говорит, но мое внимание привлекает смутно знакомая фигура там, где стены лабиринта превращаются в каменные стены. Ветви колючих кустов срастаются, становясь зелёной стеной — продолжением. И в небольшом «окошке» виднеется фигура ректора, которая принимает на глазах иной облик. Облик Римела Орсана. И эта фигура явно торопится выйти из Тихого леса, пока изгородь лабиринта не окаменела.

Кайн замечает мое секундное замешательство. Ректор, как назло, мешкает, оглядывается, а я спешно делаю шаг в сторону к Кайну.

Кайн оборачивается быстрее, чем я успеваю сообразить, что он заинтересовался тем, что привлекло мое внимание.

Сердце падает вниз, когда Дарквуд замечает всполох мантии и шевелюру Римела Орсана, который наконец скрывается, выйдя на тропу к академии.

Кайн оборачивается ко мне. В его синих глазах, потемневших от ярости и азарта, теплится странный отголосок наивной надежды.

— Мне это кажется⁈ Или глюки вышли на новый уровень, — хрипло произносит он. Зажмуривается. — Ты его видела?

— Кого? — стараюсь изображать равнодушие, но никогда не умела притворяться и «играть». И снова Кайн улавливает.

— Бездна тебя подери, это же не глюк, да⁈ — рычит он глухо и срывается с места, но я успеваю схватить его за руку.

Кайн бросает на меня испепеляющий взгляд, а затем грубо хватает мои пальцы, намереваясь разжать их.

И я делаю то, что сможет дать фору в несколько секунд тому, кто не достоин даже и секунды!

Со страха тяну его магию, но он пресекает это живо.

— Какой бездны ты делаешь? — Его пальцы вмиг касаются моего горла, и он отдергивает руку, как от огня, так и не сомкнув их на моей шее.

— Я запаниковала, — выпаливаю тут же. — Мы, фантомы, такие нестабильные, сам знаешь, — ответ выходит слишком язвительным, а у самой сердце колотится.

Если сейчас он поймает ректора Грасса, то… Свернёт ему шею, я уверена. Или вовсе дёрнет его тень, и я в секунду умру. Что, в принципе, одно и то же.

В этот же момент меня сбивает нечто громадное и лохматое, передвигающееся на длинных тонких ногах с неестественным углом. Я откатываюсь к обрыву, замечая краем зрения, как тварь бездны, словно выскочившая из загона, как бешеная несётся в лабиринт.

В ту же секунду, когда собираюссь встать, мои ноги теряют опору, почва подо мной зыбким песком осыпается вниз. Ещё секунда — и полечу с обрыва, но успеваю схватиться за торчащий корень дерева из земли, а ногами еле нахожу опору — выступающий камень на скале.

И сейчас, видя лицо Кайна, я отчётливо вижу в его глазах муки выбора: дать мне упасть или догнать того, кого Кайн ищет? Его погоня за «галлюцинацией», как назвал его Кайн, приведет меня к смерти. Узнай он, что его враг так близко, в ректорате, занимает кресло… Что бы ты сделал, Кайн?

— Не умирай, — сухо бросает мне Кайн, приняв решение. — Дождись Шайна, он в пути. Корень выдержит твой вес несколько минут.

Вот только моя рука соскальзывает с корня. Он царапает кожу ладони, и я в попытке ухватиться второй рукой ломаю корень…

Кайн бросает на меня взгляд, полный злости, и… Срывается с места за своей целью, пока изгородь окончательно не заросла.

Ноги едут с единственной опоры, камень обрывается, и я скольжу вниз, просто беспомощно хватая рассыпающийся песок…

И в груди клокочет болезненное чувство предательства. Он предал Истинность!

Он сделал это. Предпочел потерять Истинную, но достичь своей цели! Поверить, что до его врага рукой подать!

И я, цепляясь за жизнь, понимаю, что последнее, о чем я думаю и что чувствую перед неизбежным, — моя ненависть к Кайну Дарквуду.

Глава 21

Но чья-то сильная рука тотчас хватает меня за рукав, другая цепляется за предплечье. И меня рывком тянут вверх.

Кайн зло смотрит на меня сверху вниз, когда наши глаза оказываются на одном уровне. Рывком дёргает на себя снова, и я валюсь прямо на него.

Синие глаза с вертикальным зрачком прожигают насквозь.

Он сжимает челюсти до желваков, сдвигает меня в сторону, и я оказываюсь лежащей на холодной земле. Кайн встаёт и раздражённо отряхивается.

Подошедший не спеша Шайн смотрит почти равнодушно.

— Цела? — сухо осведомляется менталист.

Я опираюсь ладонями о твердую почву и просто киваю.

Кайн сжимает руки в кулаки, и на них тут же проступает черная матовая чешуя. Черная дымка окутывает его руки так, словно сырая сила вот-вот вырвется и утопит нас всех во мгле.

— Полегче, Кайн, — мрачно, но с напряжением в голосе произносит Шайн.

— Будь тут, Виктор тебя сменит. Я попробую догнать кое-кого, если мне это, конечно, не показалось. Всё равно Чейз в салочки играет с золотыми,– со льдом в голосе говорит Кайн и срывается с места. В ту сторону, где скрылся тот, кого так жаждет найти.

И я старательно прячу эти мысли. Потому что… Потому что тяга к жизни как никогда сильна. Намекни я — и внушение ректора будет приведено в исполнение. И я ощущаю себя предательницей.

— Первые Игры всегда так проходят? — отдышавшись, интересуюсь у севшего прямо на траву Шайна.

Он жует какую-то соломинку и смотрит задумчиво на трибуны. Они возвышаются над лабиринтом. Здесь мы как на ладони. Муравьи, которые вынуждены искать выход из лабиринта и при этом не наткнуться на ловушки и на команду соперника.

— В этом весь смысл. Не сдохнешь сам — тебе помогут Твари Бездны. Слабым здесь не место. Сильные едут на Главные Игры между академиями. В этом году всё ужесточилось, в лабиринте две твари вместо одной.

Я наконец нахожу в себе силы, поднимаюсь, затем отряхиваю колени. Сердце гулко колотится в груди, и я пытаюсь совладать с последствиями выплеска адреналина.

— Забирайся на вышку, Айра, — безэмоционально произносит Шайн, глядя на трибуны как приклеенный. — Посиди там и больше не мешай. Иначе вместо нашей команды на Главные Игры поедут золотые кретины. Не отвлекай нас по ерунде.

Ерунда — это то, что меня сбила с ног тварь и я чуть не погибла⁈

— Ладно, — раздражённо соглашаюсь, чтобы просто не продолжать разговор.

Пока мы с Виктором сидим на вышке, я то и дело прислушиваюсь к переговорам парней по артефакту связи.

Кайн решил, что это глюк после какого-то ритуала.

Спятивший теневой дракон, который видит галлюцинации, — не самое надёжное звено в команде. Но так считаю, видимо, только я. Хотя вовсе не должна, потому что Римел Орсан — абсолютно точно не глюк Кайна…

Глазами нахожу брешь в живой изгороди, и мне приходит в голову безрассудная мысль. Почему ректор Грасс под личиной Римела пошел в Тихий лес? Зачем?

— Отойду в уборную, Айра, — улыбается Виктор и спускается с башни.

Вот он — мой шанс!

Я спускаюсь немного погодя и мчусь в сторону бреши в изгороди. Тащить за собой Виктора я точно не хочу. Уж точно не стану подвергать опасности того, кто одним своим существованием уже делает мир чуточку светлее и добрее.

Лезу в брешь изгороди и останавливаюсь в нерешительности перед густым темным лесом.

— Что ты там говорил, Норэл Грасс? Отвозят неугодных адептов в лес? — иронично отмечаю, обращаясь сама к себе. — С чего я вообще вообразила, что смогу повлиять на что-то? Но попытка не пытка, верно? Хоть и не смогу рассказать, но узнаю, что ты там забыл.

Тихий лес вызывает смешанные ощущения: тревоги и предвкушения. Адреналин бьёт в кровь, и чувства обостряются в сотню раз.

Тихий лес… Место, где не слышно шагов, шёпота… Не слышно звуков. Он поглощает, путает сознание. И сжирает.

Воздух с привкусом хвои шумно втягивается в лёгкие, наполняя их свежей прохладой, остужая снующие мысли.

— Решила погулять в Тихом лесу? — раздается за спиной голос Виктора, отчего я подскакиваю на месте.

— Нельзя так подкрадываться! — отвечаю резко и разворачиваюсь, опешив оттого, что вообще здесь не должно быть Виктора.

— Я не крался, а просто шел за тобой, — пожимает плечами юноша, стоя в расслабленной позе и держа руки в карманах куртки. — Не оставлять же тебя одну. Мало ли что в твоей голове. А тебя теперь защищать и беречь надо. Ты же Истинная моего друга.

— Я, кажется, видела, как кто-то вошёл в Тихий лес. Хочу убедиться, что мне не показалось, — уклончиво отвечаю. Виктор не в курсе про то, что Кайн видел «глюк».

— Сейчас? — не унимается Виктор. — Прямо в разгар Первых Игр?

— Какая разница: сидеть мне на базе вашей или заниматься своими делами? Я в команду не просилась, а Шайн сказал мне сидеть и не мешать. — Вновь всматриваюсь в Тихий глухой лес.

— Ладно, — легко соглашается Виктор. — Если что, Кайна позовём, он нас спасёт.

— Ты не идёшь, Вик.

— Ещё как иду. Тебя вряд ли смогу остановить. А вдвоем больше шансов вернуться хотя бы. А как далеко ты собралась заходить? И как возвращаться?

— Я не знаю, — честно признаюсь, ежась от мысли, что, войдя в лес, дорогу назад можно и не найти.

Виктор медлит, но кивает. Затем что-то набирает на маг-фоне, который достал из кармана.

— Что ты делаешь?

— Проверяю связь, — отмахивается Вик.

Мое сердце чуть ли не вырывается из груди, намереваясь подняться аж к самому горлу. Я посильнее натягиваю на замерзшие пальцы рукава кожаной куртки.

Мы идём молча. Здесь нет смысла разговаривать. Иначе придется читать по губам. Вместо этого мы смотрим вокруг.

Еле заметная тропинка, которая угадывается по немного примятой траве, приводит нас к лесничему домику. Там на крыльце стоят двое гвардейцев. Что весьма неожиданно.

Виктор тут же толкает меня за массивный дуб. Но нас замечают…

Глава 22

— Эй, сопляки! Разве вам деканы не говорили, что в Тихий лес нельзя заходить? — зло сплевывает на землю один из гвардейцев. — Пошли вон отсюда!

На его груди виднеется артефакт, разрезающий воздух. Он даёт возможность услышать говорящего.

— Шардез, ты чё их так отпустишь? — недоверчиво окидывает меня и Виктора взглядом второй, что помоложе, с таким же артефактом.

Да, за тонким стволом дерева двоим укрыться проблематично.

Сердце колотится в груди. Виктор прижимает меня ладонью к стволу дерева, и в его зелёных глазах мелькает паника.

— Это же Адепты Альвароса, — отмахивается тот, что постарше. — Чё они сделают? Ректору расскажут? — гогочет он.

Что вообще происходит?

Выглянув из-за дерева, замечаю, как на шее у молодого загорается странный камень. Оба гвардейца напрягаются и одновременно всматриваются в меня.

А у меня холодеют пальцы от понимания, что они увидели и что это за артефакт.

«Камень Видящих»! Тот, что способен раскрыть чужой резерв для смотрящего.

— А вот это уже интересно, — ухмыляется старший. — Фантом, да к нам в руки… Цыпочка, а ну-ка, иди сюда. А ты, малец, можешь вернуться обратно. Девка тут останется.

Виктор находит мою руку и тянет в сторону тропы, намереваясь увести. Я даже не сопротивляюсь, и мы успеваем сделать несколько быстрых шагов.

Пронзительная боль обжигает ноги, и я валюсь вперёд, увлекая случайно и Виктора.

— Вот же, — шепчет Виктор, отползая от меня, — «Оковы» на тебя бросили.

Крохи стихийной магии, взятые у первокурсницы в момент моего спасения, здесь не помогут. А вот дар…

Я тянусь к ногам и впитываю подушечками пальцев «магические оковы». Магия перетекает ко мне.

Вот только гвардейцы уже поднимают меня и Виктора за воротники курток!

Изловчившись, отзеркаливаю эти же «Оковы» на молодого гвардейца, что держит меня, и касаюсь его руки, быстро потянув магию. Прикрываясь им, как щитом, направляю ещё одни оковы на руки другого мужчины.

— Да чтоб тебя, Эдвиг! — рычит тот, что постарше, зло прожигая меня взглядом. — Говорил тебе не использовать это заклинание против девчонки!

В руках вместе с магией проскальзывает знание и других секретных орудий из арсенала гвардейцев. Чем я и пользуюсь.

Сердце грохочет в груди. Действуя под адреналином, я даже не думаю, что творю…

Меня останавливает лишь осторожный вкрадчивый голос Виктора.

— Айра, — его голос пробивает завесу белого шума в ушах и звучит настолько отдалённо, что я не сразу реагирую. — Ты только что парализовала «псов» империи. Как думаешь, нас сразу казнят или вначале исключат, а потом казнят? И кого из нас первым? Откуда ты знала, что в Тихом лесу это здание? Нам что, деканы лгали?

Виктор засыпает меня вопросами, по-наивному смотря на меня и на лежащих без сознания гвардейцев.

На почти негнущихся ногах, осторожно ступая по вспоротой земле, опускаюсь на корточки возле гвардейцев. Мягкое касание теплой кожи на их шеях — и втягиваю чужую магию в свой резерв. Снова…

— Зачем ты вообще пошел со мной? — Выброс адреналина приносит слабость и осознание, что я только что натворила.

«Я просто хочу жить», — мелькает мысль в голове. Я этим себя и оправдываю. Но вот что теперь делать, я совершенно не понимаю.

— Ты бы погибла здесь одна. Я думал, что Тихий лес тебя не отпустит. А тут эти гвардейцы. Как думаешь, для чего нам лгут о лесе?

От страха и понимания произошедшего я уже согласна умолять о помощи даже Кайна, лишь бы выбраться теперь отсюда.

— Виктор, их надо спрятать, — тихо говорю я, всматриваясь в неприметный сарай. — Как думаешь, есть там ещё кто-то?

— Надеюсь, нет. Мой дракон так и не проснулся, я не могу услышать и почуять никого, — качает головой Виктор.

Виктор берет за ноги молодого и еле тащит в сторону сарая. Опомнившись, помогаю ему.

Не сговариваясь, двоих гвардейцев укладываем в небольшой кладовой возле сарая.

— Надо звать Шайна, — шепчет Виктор, бросая настороженный взгляд на вход в сарай. — И Кайна. И Чейза, чтоб наверняка.

Прикусываю губу и готова соласиться уже на всех сразу, лишь бы теперь выбраться из этой чудовищной ситуации.

Но острое желание открыть эту неприметную дверь и войти в сарай только нарастает.

Ректор Грасс в личине Римела был здесь, очевидно. Что он здесь делал? Что здесь охраняют гвардейцы?

— Стой здесь, а я войду туда. — Запираю дверь кладовой магией. Виктор вздыхает и угрюмо смотрит на меня.

— Вик, я не могу всё объяснить, но… Я должна войти туда.

Прислушиваюсь прежде, чем открыть дверь.

Внутри достаточно светло и тепло. Светлые коридоры с белыми стенами и белым линолеумом на полу, светлые высокие потолки и холодный дневной свет в лампах. Выглядит… стерильно.

На сам сарай наложено расширяющее заклинание. Внутри очень просторно. Три двери и лестница вниз.

Звук открывающейся белой двери с правой стороны длинного коридора заставляет замереть. Дыхание застывает на полувыдохе, и я рывком утягиваю Виктора за собой за угол коридора.

Увидев нужные символы магии, что я взяла у гвардейцев, я набрасываю воздушные нити на идущего к нам. Мягкий тихий хлопок, и мужчина в униформе тихо оседает на пол.

— Ты точно сумасшедшая. Прямо как Кайн, — качает головой Виктор, — лучше бы я на базе остался и не знал того, что творится тут.

— Виктор, хватит болтать, бери его за ноги и потащили! — командую, не обращая внимания на его болтовню.

Завидев заветную надпись на простенькой двери «Кладовая», я привычным движением подхватываю ботинки гвардейца и тащу его тушу в сторону кладовки. Виктор аккуратно придерживает его голову, чтобы та не билась о ступени.

— Я отправил сообщение парням по маг-фону, когда мы зашли в лес. Мало ли, — признается Виктор.

— Ты сделал… Что? — опешив, смотрю на Виктора.

Впрочем, сейчас я рада видеть любого из них.

— Ну, они, как закончат с командой золотых, придут за нами сюда. Надеюсь, мы победим и нас отправят на Главные Игры. Надоело торчать в закрытой академии, — вздыхает Виктор.

У него дрожат руки. Второкурсник сильно напуган. Наверное, сильнее меня. Но я привыкла быть осторожной, и сейчас все, что я могу, так это пытаться придумать, как выкрутиться. Я не могу рассчитывать, что Дарквуд вдруг решит помочь своей Истинной. В очередной раз.

— Истинность со мной не даёт тебе права гулять по Тихому лесу и искать себе могилу, — холодный голос Кайна звучит неожиданно.

Как если бы внезапно здесь появился диско-шар и гвардейцы принялись водить хоровод вокруг нас.

И от этого знакомого голоса поток мурашек проносится по спине. В голосе плещется столько яда, что любая кобра позавидовать может.

— Пришел добить или спасти? — Оборачиваюсь и резко выпрямлюсь, бросая ноги гвардейца не землю.

Верхняя пуговица боевой униформы оказывается расстегнутой, приковывая внимание к мужским ключицам. Знакомый манящий запах свежей мяты и кофе забивается в нос, заполняя вновь лёгкие и мягким невесомым шлейфом обволакивая меня. Его хочется вдыхать, вжаться носом в жёсткую ткань напротив на твердой груди этого мерзавца и…

— Что здесь происходит? Какой бездны вообще вы пошли в Тихий лес? — ледяной тон Кайна вновь выводит из равновесия.

Дарквуд мрачно рассматривает бессознательного гвардейца.

— И если вас это вообще волнует, то наша победа у нас в кармане. У золотых кретинов только один член команды остался, не выбывший из Игры. Чейз с ним пока в салочки играет.

— Я не обязана отчитываться. Особенно перед тобой, — выдерживаю его жёсткий взгляд.

— Просто признай уже, что твоя глупость переходит все границы, — кивает на гвардейца в воздушном коконе.

— Я не собираюсь поддаваться на твои провокации. И вообще, мы ожидали Чейза или Шайна, — гордо вскидываю подбородок.

— Ожидания иногда не оправдываются. Это суровый мир, Айра, — нахально подмигивает Кайн.

Он держится достаточно расслабленно, сунув руки в карманы кожаных штанов.

— Может, уже свалим отсюда? — предлагает здравую мысль Виктор. — Мне не нравится здесь. Откуда гвардейцы в Тихом лесу? И откуда это сооружение? Ректор говорит, что вошедший в лес отсюда не выйдет. А ведь здесь адепты пропадают время от времени!

— Ректор много чего говорит, — хмыкает Кайн, обходя меня и поднимая за подмышки гвардейца.

Виктор открывает уже знакомую дверь в кладовую.

— Надо же, аристократы хоть что-то делают своими белыми ручками, — язвлю, наблюдая за Дарквудом.

— И не только ручками. И только то, что доставляет нам особое удовольствие, — парирует Кайн, бросая взгляд на открывшуюся кладовую.

Ох, я бы отдала всё, чтобы снова увидеть этот удивленный взгляд Кайна! Ну ещё бы. В кладовке то уже занято место другими двумя…

Глава 23

— Я должна вернуться туда, — с тревогой смотрю на сарай.

Как им объяснить, как намекнуть, что ректор ко всему этому причастен⁈ Как намекнуть, что ректор и есть тот, по чьей вине теневые драконы сейчас не на пьедестале? Вот только намекни я… И Кайн обрушит свою ярость на ректора Грасса. И мне не выжить… Значит, я должна молчать. Но интуиция кричит о том, что мне необходимо узнать, что охраняют гвардейцы.

— Не имею ни малейшего желания разбираться в том, что вы здесь устроили, — цедит Кайн.

— Тебя никто и не просит помогать. Забирай Виктора и уходи, — огрызаюсь Кайну, и ноги сами несут меня в сторону сарая.

Только сердце грохочет в груди, заставляя бежать-бежать-бежать. Чтобы поскорее увидеть и понять, что ректор Грасс задумал. И что-то подсказывает мне, что пропавшие адепты в Тихом лесу вполне могли в нем оказаться не по своей воле.

— С удовольствием, — легко соглашается где-то за спиной Кайн. — Шайн сейчас придет и поработает с разумом «псов».

Я бросаю лишь мимолётный взгляд через плечо: Дарквуд сгребает за воротник Виктора и тащит к тропе в лес.

— Кайн, мы же не оставим ее здесь! — беспомощно упирается второкурсник.

— Ещё как оставим, — спокойно заявляет гад, а я достигаю двери сарая и распахиваю ее снова.

И острое желание ворочается внутри, на уровне груди, чтобы Кайн не оставлял меня одну…

— Она же твоя Истинная, — пытается дозваться до него Виктор, и я оборачиваюсь.

Кайн останавливается резко, гулко выдыхает и, запрокинув голову, издает страдальческий стон.

Поворачивается ко мне и лениво спрашивает:

— Пошли, Истинная. К ноге. Давай же, ну.

Хлопаю ресницами и кручу пальцем и виска. Даже нет желания вступать с ним в перепалку.

Ещё секундами ранее я желала, чтобы он меня не оставлял. О, где был мой разум⁈

Дарквуд вздыхает снова и направляется ко мне, таща за собой Виктора. Тот улыбается облегчённо и ободряюще кивает мне.

Через мгновение на тропе, ведущей на опушку к сараю, показывается и Шайн…

— Внизу кто-то есть, — вдруг мрачно произносит Шайн, останавливаясь возле нас у порога сарая. — Я слышу их мысли.

И я оборачиваюсь к Кайну, вкладывая всю свою молчаливую просьбу в свой взгляд. Кайн сдвигает густые брови к переносице и едва заметно качает головой.

— Не гвардейцы, — поясняет Шайн мрачно. — Я займусь твоими «псами».

— Не мои, а её, — сухо отвечает Кайн, кивком указывая на меня.

— Теперь и твои, кузен, — хлопает его по плечу Шайн и направляется к кладовой.

Кайн кривит губы, как от кислого. Открывает дверь в сарай и приглашающим жестом предлагает войти.

Три кабинета, заставленные различными флаконами и колбами с зельями, исписанные различными символами, пустуют. И мы спускаемся вниз.

Какое-то время возимся с замком, пытаясь вскрыть ювелирно и не оставить следов нашего присутствия.

Но то, что предстает перед глазами в следующий момент, выбивает из-под ног почву.

Их двое. Таких же, как и я, Фантомов. Мужчина и женщина средних лет. Они сидят на каменном полу, прикованные цепями. На их груди висят таблички: номер шестнадцать и номер семнадцать.

Оба в каком-то бреду.

В душу закрадывается леденящее чувство безысходности.

— Алхимическая лаборатория, — мрачно сообщает Шайн очевидную вещь, бесшумно возникая за нашими спинами. — Я прочел у гвардейца в голове, что здесь проводят опыты над Фантомами. Чего хотят добиться — неизвестно. Увеличивают резерв и заполняют именно драконьей магией. Так, словно пытаются искусственно сотворить драконорожденного и наделить того ипостасью зверя. Опыты, опыты…

Ректор Грасс… Что же вы творите⁈ Зачем ему магия именно Кайна?

— Кто за этим стоит? — севшим голосом нервно спрашиваю, боясь получить ответ, после которого останутся считаные минуты для меня.

— Не увидел. Кто-то очень хорошо защитил их воспоминания именно о том, кому всё это принадлежит.

— Не к добру у нас время от времени адепты пропадают. Деканы говорят, в лес гулять те уходят, и всё… Лес сжирает, — тихо говорит Виктор, прислонившись к стене.

Шайн одергивает рукава поочередно у Фантомов. На их предплечьях похожие на наши с Кайном какие-то плетения…

— Странно, — задумчиво произносит Шайн. — Похоже на брачную вязь.

— Они супруги? Сочувствую их семье, — холодно отрезает Дарквуд, хмуро рассматривая склянки с зельями.

Шайн мрачно буравит взглядом метки на пленниках.

— Кайн, взгляни сам. Это Истинность, — теперь в голосе дракона-менталиста звучит озадаченность.

Кайн всматривается в вязь и присвистывает:

— Ну охренеть. И давно нулевые обзавелись даром драконьих богов? Это же абсурд!

А у меня сердце нехорошо сжимается.

Что же вы, ректор Грасс, творите здесь?

Ощущаю себя предательницей и просто опускаю взгляд на дощатый пол. В сотый раз кляну Норэла Грасса. Всё предусмотрел наверняка!

— Можно попробовать порыться в их воспоминаниях, — мрачно изрекает Шайн. Он опускается рядом с пленниками.

И мое сердце переходит на бешеный темп от моего понимания, что вот сейчас ректор Грасс будет раскрыт, а у меня нет и капли шанса рассказать о привязке!

— Кажется, кто-то идёт! — нервно выдаю я, оглядываясь на дверь. Надеюсь, что они поймут, что лучше просто сейчас уйти отсюда.

Тяну за рукав Шайна, но тот бросает на меня удивленный взгляд.

— Тебе показалось, мы бы услышали, — припечатыват Кайн за моей спиной. Его бархатный низкий голос звучит прямо возле моего уха. И я спиной ощущаю приближение Дарквуда.

— Давайте просто уйдем, — сглатываю я, с мольбой смотря на Шайна.

Бездново пекло! На что я вообще надеюсь⁈ Вот сейчас он залезет в голову магов!

— Надо уходить, Айра права, — вдруг говорит Шайн. — В эти дебри, — кивает на пленников, — нет смысла лезть, пока они в бреду. Тяжело отличить явь от реальности будет. Да и тот, кто за этим стоит, поймет, что его раскрыли. Интересно, знает ли ректор?

— Я видел Римела Орсана. Но этого быть не может. Не может Орсан быть так близко ко мне, — цедит Кайн с презрением. — Бездновы галлюцинации!

— Расскажем ректору? — с надеждой спрашивает Виктор, молчавший до сих пор.

Второкурсник стоит возле дверей и напряжённо всматривается в лестницу.

— Здесь гвардейцы замешаны, так что нет смысла, — хмыкает Кайн.

Одно мне становится понятно: что ректор Грасс под личиной вымышленного Римела приходит сюда и ставит опыты. Опыты… На Истинности? Почему на них искусственная метка? Как это возможно? Хочет стать драконом и обрести звериную ипостась⁈

Повернувшись к лестнице, замечаю, как Кайн пошатывается, опирается мгновенно ладонью о стену. В его глазах ловлю поочередно отблески янтаря, зелени, лазури… Но они тут же возвращают свой цвет.

— Ты как, Кайн? — тут же интересуется Шайн. — Они тебя сильно беспокоят?

— Скоро прекратится. Восхождение всегда сложный процесс, — издает хриплый короткий смешок Дарквуд, а его губы кривятся в болезненной усмешке.

Восхождение⁈ То есть Дарквуд и без того чокнутый, так ещё и слышит голоса теперь⁈

И мурашки вновь скачут по спине.

Бездново пекло… Кругом одни спятившие!

Обратно мы идём молча. Парни решили, что увиденное необходимо сохранить в тайне. Чтобы, разумеется, об этом обязательно подумать, но позже.

То, что бедные маги с нулевым резервом являются подопытными кроликами, их не особо тронуло. Если бы там лежали теневые драконы или на крайний случай золотые, то тогда, конечно, они бы всерьез задумались. На магов с нулевым резервом им плевать.

Кайн идёт впереди, и мы выходим в лабиринты Первых Игр. Он скрывается за поворотом лабиринта, а мы с Виктором чуть отстаём. Шайн же и вовсе куда-то свернул в сторону от нас. Видимо, искать Чейза или оставшегося невыбывшего члена команды соперников.

Шорох шагов по листьям за спиной вынуждает вздрогнуть.

Резко обернувшись, встречаюсь взглядами с золотым драконорожденным. Он облачен в боевую униформу с эмблемой команды-соперника.

Оскаливается и бросает в меня бутафорский клинок. Такие специально используют на подобных играх.

Я не успеваю сообразить. Все происходит в считаные секунды!

Виктор, видимо, инстинктивно заслоняет меня своей спиной.

— Что ты… — не успеваю договорить, как Виктор толкает меня изо всех сил. Практически валится на меня почему-то.

И я, чудом удержавшись на ногах и придержав Виктора, делаю шаг назад и вижу всё так, как при замедлении времени.

Рыжеволосый «золотой» вдруг меняется в лице, и в его глазах скользят неподдельный страх и недоумение.

Все происходит за секунды. Но мне кажется, будто проходит целая вечность, когда тело Виктора падает с глухим стуком на землю.

Его глаза, испуганные, ярко-зеленые, как весенняя листва, тут же покрываются мутной пеленой, делаясь тусклыми и безжизненными…

Глава 24

— Вик? — Падаю на колени перед второкурсником.

Неверяще хлопаю того по щекам. Пытаюсь растормошить, не понимая, что только что сейчас произошло. Он же… Не умер, верно? Просто нечто похожее на заклинание Оцепенения, только в исполнении игрового клинка. Ведь так?

— Вик, ты чего? Эй, вставай. — Растерянный золотой дракон с пятого курса подходит к нам и припадает на колени перед второкурсником.

Он, как и я, пытается привести в чувство Виктора. Но тут же, осознав, вскакивает на ноги.

— Вик… Проклятье! Это же был учебный клинок! Это не я… Я не специально… — бормочет сбивчиво пятикурсник и отшатывается к стене.

Пальцы сами касаются шеи Виктора, но не находят биения его пульса.

И я ощущаю лишь неверие. Кажется, что этот добродушный паренёк со спящей второй ипостасью вот-вот моргнет. Пошевелится, очнётся.

И только сейчас, набравшись смелости, перевожу взгляд на острие клинка, торчащее у него из груди.

Надсадный крик вырывается из горла.

Темно алое пятно расползается по боевой кожаной куртке Виктора, окропляет траву.

Клинок проткнул самое сердце. Смерть была мгновенна.

Кажется, я задыхаюсь. Воздуха становится критично мало. Голову ведёт, и я вижу перед глазами лишь одну картину — Виктор, лежащий на земле на боку, с пустым взглядом, устремленным в никуда.

— Виктор… — шепчу я неверяще.

Мы с пятикурсником переглядываемся.

— Меня отчислят, — глухо произносит он, сползая по стене. — И посадят… Но я же не специально. Я не убивал его! Слышишь⁈ Скажи им, что я его не убивал! Я в тебя целился, дура!

Он бросается ко мне с какой-то яростью в глазах. Сжимает пальцами воротник моей куртки и притягивает к себе, зло дышит и выкрикивает:

— Ты же скажешь им, что это не я⁈ Я не хотел! Скажи им, что это случайность, бездна ее подери! Надо было попасть в тебя! Ты проклятый Фантом! Там тебе самое место, а не нормальным драконам и магам!

В висках пульсирует. Сердце, кажется, перекрывает крик золотого дракона. Парень отходит и зарывается в волосы пальцами, смотрит на лежащее тело Виктора.

— Какого черта ты стоишь как статуя? — раздражённо отзывается Кайн где-то за моей спиной.

Вздрогнув, я резко оборачиваюсь, словно меня застукали на месте преступления. И это чудовищное чувство вины не хуже ножа режет душу.

Кайну требуется несколько секунд, чтобы всё понять. Он одаривает меня странным взглядом, а затем переводит на золотого дракона.

На его руках, шее проступает черная матовая чешуя. Он, словно сама тьма, смертоносная и безжалостная, обрушивает всю ярость на пятикурсника. Отыгрываясь за смерть Виктора.

— Кайн, не надо, — шелест собственного голоса звучит до неприличия вяло.

А сердце гулко колотится в груди, и я, до бездны напуганная его сумасшедшей ожесточенностью, подскакиваю к этому воплощению ярости и мести.

Я впервые вижу такую голую, ничем не прикрытую ярость, исступлённо разносящую всё вокруг. И оттого разрушительную для самого ее обладателя. И для всех вокруг!

Раз за разом он опускает кулак, объятый тенью, на пятикурсника.

Сейчас здесь будет и вторая жертва. Да, было бы справедливо, но я не могу лишиться Кайна. Отчего-то эта мысль придает мне сил и ускорения.

Я быстро преграждаю путь кулака Дарквуда к рыжему. Тот останавливается за пару миллиметров от моего лица.

В его красивых глазах с вертикальным зрачком настоящая бездна ярости!

— Уйди, нулевая, — Кайн почти рычит, смотря сквозь меня, удерживая кулак возле моего лица.

— Так, — аккуратно обхватываю плотно сжатый кулак Дарквуда холодными пальцами, которые всё ещё подрагивают, — ты не вернешь его.

— Избавь меня от своих проповедей, — цедит сквозь зубы, словно выплевывая слова мне в лицо.

— Кайн, пожалуйста… — собственные губы не слушаются, а во рту очень сухо.

Эти слова даются с трудом. Говорить о ком-то, кто тебе хоть немного, но знаком, в прошедшем времени слишком тяжело.

— Уйди, Айра.

— Остановись! — Я не оставляю попытки достучаться. — Каждое насилие порождает насилие и имеет свои последствия.

Дарквуд кривится. Сейчас и здесь мне нужен тот самый жестокий, хладнокровный, собранный и язвительный Кайн, а не мстительный монстр. В голову приходит только одна идея — использовать дар.

Кайн не простит, он будет меня доставать, оттолкнет, обратит свою ярость на меня, но я должна увести его отсюда.

Всего одна секунда, одно мгновение на то, чтобы его ослабить.

Мягким движением пальцев касаюсь щетинистого подбородка и подавляю в себе секундную слабость провести ладонью по его щеке, потереться об него своей кожей. Так приятно…

Взгляд Кайна становится охреневшим. А я, используя его заминку, взгляд на меня, льну к его мягким сухим губам, не давая ему времени на раздумья. И тут же резко и быстро тяну его силу на себя, вбирая в себя чужую энергию.

Кайн тут же с силой отталкивает меня. Так, что я влетаю спиной в стену возле сползшего на землю рыжеволосого дракона. Из лёгких вышибает воздух, и я, издав болезненный стон, морщусь от боли в лопатках. Неровный камень врезается неприятно даже через плотную ткань кожаной куртки.

Только к этому ещё добавляется горячая ладонь, больно стискивающая мою шею. Приходится привстать на цыпочки.

— Совсем страх потеряла? — рычит Дарквуд, прожигая меня злым взглядом.

Жадно глотнув воздуха, прислоняю ладони к твердой груди парня. И ощущаю, как гулко стучит его сердце. Его теплое мятное дыхание обжигает мои губы. Непроизвольно облизываю кончиком языка уголок губ. Слишком близко. Его глаза скользят к моим губам, на долю секунды задержавшись, и вновь возвращаются, впиваясь в мои.

С кончиков моих пальцев срывается его магия, и я дёргаю за ниточку его драконью тень. Та плавно поддается мне, словно попадая на крючок. И впервые в жизни я радуюсь тому, что этот чудовищный дар пригодился!

— Дарквуд, не вынуждай меня, — умоляю его одними губами.

Уголки губ Кайна приподнимаются, рисуя на красивом лице злой оскал.

Кайн нехотя разжимает тиски, сдавливающие мое горло, и я делаю спасительный вдох.

Замечаю, как тело Виктора окутывается пеленой и его порталом переносит, как понимаю, в целительское крыло. Исходя из правил, всех выбывших и без сознания переносят к целителю. Так же переносится и бессознательный пятикурсник.

Рев горна проходится по лабиринту, оповещая о победе команды. Видимо, нашей…

Вот только вкус у этой победы металлический, солоноватый…

Дарквуд переплетает свои пальцы с моими и упрямо тащит к выходу из лабиринта.

— В чем дело? Где Виктор? — хмурится Шайн, встречая нас у кромки леса.

Ком встаёт в горле, и я опускаю взгляд.

— Бездна, — потерянно и окрашенно в горечь произносит Шайн. Впервые в его голосе слышу хоть какой-то отблеск эмоций. — Только не Вик.

Кайн просто молчит, задумчиво впившись взглядом в кромку лабиринта… Его напряжение выдают ходящие на скулах желваки.

Кайн отпускает мою руку, словно опомнившись. И, сунув руки в карманы, выходит из лабиринта.

Виктор мертв. Он погиб… Из-за меня. С трудом сглатываю ком, вставший поперёк горла, и ощущаю, как мои руки дрожат. Крупная дрожь бьёт всё тело. Да что там… меня откровенно трясет! Ещё немного, и скачусь в рыдания и истерику.

Проходит не меньше часа прежде, чем я возвращаюсь в общежитие.

В общежитии, в гостиной теневых драконов, непривычно тихо. Мягкая, почти бесшумная поступь моих шагов в звенящей тишине звучит оглушительно громко. Каждый шаг кажется тяжёлым и вот-вот разорвет сердце в клочья. В отместку за погибшего Виктора. Стоит войти в гостиную, как взгляды сидящих обращаются тут же ко мне.

Здесь уже сидят Диана и Джени.

— Почему он? — Стихийница воды встаёт с дивана, и ее руки сжимаются в кулаки. — Почему не ты? Как ты это допустила?

Глава 25

Ещё несколько адептов с недоумением оглядываются на девушку.

Ещё никто не знает о том, что одного второкурсника больше нет.

Тошнота подкатывает к горлу, и я делаю судорожный вдох.

Я не знаю, что ответить. Впервые я не знаю, нужно ли в такой ситуации стоять за себя, как я привыкла! Бездново пекло!

Фантомов настолько ненавидят… Тот рыжеволосый пятикурсник, который ещё в бассейне мечтал накачать меня флером, решил избавить академию от моего присутствия. Видимо, оскверняю эту территорию настолько. За труп нулевого мага золотому сынку чиновника ничего бы не было. Но он лишил жизни другого драконорожденного.

Не дождавшись ответа, Диана поджимает губы. Она проходит к выходу, больно задевая мое плечо своим.

— Ты в порядке? — с тревогой произносит Джени, подходя ко мне.

Я лишь киваю.

Диана, передумав уходить, хватает мой локоть и больно сжимает.

— Нам ведь даже не дадут увидеть его и проститься! — цедит сквозь зубы Диана, устремляя на меня взгляд, полный гнева и боли. — Почему он погиб, Айра?

Она выискивает что-то в моих глазах, лихорадочно всматриваясь.

Несколько второкурсников с факультета Виктора смотрят на нас с любопытством. Они ещё не знают, что погиб Виктор. И от этого хочется разреветься. Но не сейчас. Не здесь, когда меня отчитывают за чужую смерть.

— Диана, оставь её, — с напряжением в голосе говорит Джени.

— О, ты ещё будешь заступаться за «нулевую»⁈ — слишком громко произносит Диана, чем привлекает внимание вошедших мрачных старшекурсников.

На лицах драконов и других присутствующих в гостиной отражается удивление вкупе со злостью.

— Тише, Ди, это не твоя тайна, чтобы ее раскрывать, — заводится тут же Джени.

— Нет, ты продолжай, явно не всё сказала, — произношу это без эмоций.

Перед глазами всё ещё стоит картинка с безжизненным взглядом Виктора.

Двери гостиной открываются, и Чейз, явно уставший, подходит к нам.

— Диана, сядь, пожалуйста, — мягко, но со сталью произносит Чейз, а его крепкая ладонь опускается на хрупкое плечо девушки.

Она дёргает плечом в попытке стряхнуть чужую руку, но Чейз надавливает на нее, вынуждая отпустить меня.

С искренним разочарованием второкурсники вздыхают и возвращаются к своим делам — что-то пишут перьями на листках.

Джени шумно вздыхает и, одарив брата умоляющим взглядом, отходит вслед за стихийницей. Краем зрения замечаю, как подруга продолжает ей что-то выговаривать.

— Где Кайн, Айра? — холодно произносит Чейз. — Ректор сейчас всех собирает в бальном зале. Занятия отменены на сегодня и завтра. Должны прибыть «псы империи» для расследования.

Неужели и он винит меня? Я и сама ощущаю глупое чувство вины.

Его усталость и горечь выдают глаза: они больше не излучают привычные мягкость и спокойствие. Сейчас в них пустота.

— Я не знаю. Разве ты не должен знать это сам?

— Он не сказал, куда он ушёл? Ты не видела?

Качаю головой и отвожу взгляд к лестнице к комнатам. Не хочу столкнуться с осуждением и разочарованием и в его глазах. Чейз, как и Виктор, и Джени, всегда смотрел на меня с теплотой и пониманием.

Мне же скорее хочется зайти в свою комнату и больше не выходить. Там точно не будет осуждающих взглядов и не высказанных вслух вопросов: «Почему он погиб, а не ты?»

Ведь теперь все теневые драконы и приближенные к ним во всей академии будут задавать мне этот вопрос.

Уверена, что все будут возлагать вину именно на меня… Не на золотого дракона. А на магичку с нулевым резервом…

— Я догадываюсь, конечно, где он может быть. Айра, Кайн сейчас в таком состоянии, что лучше его не оставлять одного. Я беспокоюсь сейчас не о нем, а о золотых драконах в частности. Если Кайн отправится в карцер, вместо окончания академии…

Чейз не договаривает, но я отлично понимаю его посыл.

Вот он — шанс сбежать, прикрываясь весомой причиной.

— Я найду, — поддаюсь решительному настрою. — Где он может быть?

— Западная башня оранжерейного корпуса. Присмотри за ним там. И не принимай всерьёз то, что он может тебе наговорить. — Чейз тускло улыбается.

Выйдя во внутренний двор академии, замечаю, как практически по всей территории воцаряется мрачная тишина. Нет, на меня не смотрят, но на лицах адептах написаны ужас и неверие.

Те самые старшекурсники, слышавшие разговор, наверняка передают новость своим друзьям. Цепочка бесконечная.

Жизнь непробудившегося дракона вместо жизни никчемного и презираемого мага с нулевым резервом. Конечно, они предпочли бы видеть мемориал с моим именем. Если бы, конечно, этот мемориал ещё поставили Фантому.

Но как же быстро разлетаются новости по Альваресу…

Как теперь идти на пары?

Нахожу Кайна там, где и указал Чейз. Он сидит на крыше башни под колоколом. Спиной опирается о стену, вытянув ноги. Голова чуть запрокинута назад, отчего кажется, что Кайн просто любуется закатом.

— Проповедь читать пришла? — раздражённо произносит Дарквуд, услышав мои шаги.

Теперь в его голосе слышится неподдельная горечь.

Кайн сжимает узкое горлышко бутылки с элем.

— Нет. Поговорить, — сознаюсь, опускаясь на холодный камень рядом с ним. Принимаю такую же позу.

Плечом сквозь тонкую ткань мантии ощущаю его тепло.

— Один хрен, — отзывается глухо Кайн.

Мазнув по мне равнодушным взглядом, делает глоток и вновь устремляет взгляд вперёд. На шпиль другой башни жилого корпуса напротив.

Гулко выдыхаю, и лёгкий пар взметается вверх. Сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди и укатится, оставляя алый след.

— Я бы хотела найти слова поддержки… — произношу тихо.

Мои губы приоткрываются вновь и закрываются. Не могу подобрать слова, чтобы суметь выразить свое сожаление.

— Если бы я только могла всё переиграть, — пробую снова. — Я так виновата…

Виновата в том, что вызвала у Виктора желание меня защитить ценой своей жизни? Как он там говорил? Что раз я истинная Дарквуда, меня надо беречь и защищать… Последние два года я боролась за то, чтобы со мной считались в том же приюте. Я лелеяла мысль, что достойна жизни и стою многого. Но с утратой Виктора мои убеждения рассыпались…

— Не бери всю вину на себя. Не унесёшь столько, — с горечью в голосе произносит Кайн.

Именно сейчас, без этой маски аристократичной надменности и ненависти, Кайн выглядит настоящим. А ещё таким уязвимым, растерянным, подавленным… Живым.

Мы так и не обсудили Истинность, возникшую между нами.

Не обсудили то, что я всё же успела забрать часть его магии.

Но и обсуждать это я не хочу. Потому что… Потому что вынуждена буду предать.

Дарквуд молча протягивает бутылку с элем, но я качаю головой.

— Это не выход, но станет на непродолжительное время легче. Или усугубит, — хмыкает Кайн.

Мы какое-то время просто молчим. Порывистый ветер неприятно морозит неприкрытую кожу.

Я сижу, прикрыв глаза, и слушаю завывания ветра. Будто мы с Кайном сейчас оба пребываем в безвременье. Спасительном и одновременно сжигающем.

Там, внизу, во дворике академии, снуют адепты. Бытовички звонко смеются. Стихийницы упражняются в своей магии. Золотые драконы обнимают своих девушек. Нас с Кайном никто не замечает. А сверху видно всех…

Их не касается чужая смерть на Играх. Им плевать. Ещё мало кто знает, что одного доброго и милого второкурсника больше нет. Что Первые Игры унесли с собой чью-то жизнь. А ведь ещё недавно он жил, имел свои мечты, желания, цели…

Видит ли Виктор теперь нас сверху?

— Он шел рядом со мной, чуть впереди, — произношу, а голос срывается. — Я не знала, что он закроет меня собой. Не знала, что клинки используют не учебные. Ясно? Я не просила его это делать.

Я хочу сказать про ректора… Слова словно льются из глубины души.

Но голос будто пропадает. Горло словно сдавливает в момент моего порыва сказать о ректоре и увиденном в том сарае в Тихом лесу. И мне не хватает воздуха. От страха я пытаюсь сделать вдох, но не могу.

Вот как это работает? Тебя не так просто разоблачить, ректор Грасс?

В следующий миг жёсткие подушечки пальцев мягкими прикосновениями стирают мокрые следы слёз с моих щёк. Я распахиваю глаза от неожиданности. Прикосновения вызывают табун мурашек по телу. И лёгкое, слишком будоражащее кровь покалывание.

Повернув голову, тут же теряюсь в красивых синих глазах Дарквуда. Наши носы едва ли не соприкасаются, заставляя меня задержать дыхание, а сердце подпрыгнуть в груди. Его горячее дыхание приятно ласкает мои губы.

Вот только взгляд Дарквуда по-прежнему пустой и холодный.

Что поможет тебе согреться, Кайн?

— Хочешь мне помочь? — вдруг спрашивает Дарквуд.

Убирает руку от моего лица и смотрит с ожиданием.

— Хочу, — осипшим голосом произношу, ощущая, как паника и неминуемая смерть от нарушения приказа ректора Грасса отпускают меня. — Всё что угодно.

— Всё что угодно, — невесело усмехается Кайн, повторяя мои слова, а в его глазах вспыхивает странный огонёк.

В тот же момент его губы накрывают мои в грубом поцелуе. Он прикусывает мою нижнюю губу, и его язык проникает в мой рот, требовательно ища ответа.

Ему это сейчас нужно, будто в этом поцелуе Кайн ищет утешения. Будто пытается сбежать, отвлечься от обрушившихся на нас проблем, унесших жизнь его друга.

Я поддаюсь, ощущая, как внутри нарастает тягучее волнение. Его поцелуи становятся все ярче, яростнее, жёстче. Грубые руки утягивают меня вниз, опрокидывая меня на спину. Нетерпеливо, властно. Будто и вовсе бездушно.

Кайн подминает под себя.

Падение, короткое и безоговорочное, спиной на камень холодной башни главного корпуса.

Свободная рука проникает под мою мантию, растегивая молниеносно ту. А затем и вовсе бесцеремонно скользит под рубашку. Это касание так кружит голову и срывает стон с моих губ прямо в его губы… Ещё один стон болезненно-сладостный, но уже громче.

Моя рука сама тянется к его груди, напрягшейся от осторожного касания. Под ладонью мышцы Дарквуда напрягаются, и я сквозь тонкую ткань его рубашки ощущаю, как ускоряется его сердце.

Кайн прерывает поцелуй так же внезапно, давая возможность и себе, и мне перевести дыхание. Долю секунды потемневшие глаза со звериным зрачком смотрят голодно. Пламя страсти в них яростно бушует, но под напором его внутренних убеждений гаснет.

И снова «привет», привычный холодный взгляд.

— Пусти, — шепчу я, пытаясь высвободиться и встать.

Ругаю себя за минутную слабость. Мгновение назад я чуть ли не мечтала о том, чтобы этот момент не заканчивался. Я даже подумала, что моего пламени хватит на двоих. Что я растоплю его ледяное сердце. Ошиблась…

— Это ничего не значит, — хрипло произносит Кайн, словно убеждая сам себя. Отстраняется, отпуская меня, и садится, опираясь о стену.

— Конечно. Абсолютно ничего, — глухо повторяю сказанное им, поправляя свою рубашку и застегивая снова мантию. Руки предательски дрожат. На губах больше нет привкуса его поцелуя. Теперь только горькое разочарование.

— Мы с этим разберемся обязательно. Когда ты рядом, я не слышу их голоса. Когда ты забрала часть моей магии, мне стало легче. Видимо, это был тот самый излишек, — буднично говорит Дарквуд.

Я лишь киваю.

— Пойдем. Уверен, сейчас ректор в главном зале толкнет трогательную речь о трагической гибели адепта общемагического факультета.

— Будет расследование, — тихо произношу я.

— Будет просто видимость этого расследования, — отвечает Кайн. — Ректор Грасс — уважаемый человек.

Человек ли?

Глава 26

— Дорогие адепты! Сегодня ночью погиб адепт общемагического факультета. Я с болью произношу эти слова. Не усмотрели, не уследили. — Ректор Грасс держит лицо, стоя на небольшом возвышении в бальном зале. — Его гибель — очередное подтверждение того, что…

Мою руку находят пальцы Джени. Она крепко сжимает мою ладонь в попытке поддержать. Подруга стоит рядом, плечом к моему плечу, и с тревогой и застывшими слезами на глазах смотрит на сцену.

— … был способным учеником, подающим надежды, несмотря на спящую ипостась теневого дракона…

Я слушаю речь ректора Грасса отрывками, пребывая в своих мыслях. Просто смотрю на него и ощущаю дикую, обжигающую ненависть. Всё это время я ненавидела теневых драконов, считала, что вина лежит исключительно на их плечах. Но теперь… Теперь я ненавижу того, кто является таким же, как и я, нулевым магом.

Три дня кажутся пустыми. Я машинально хожу на пары, разговариваю, пишу лекции.

Кажется, половина адептов пребывает в трауре, как и я. Другая половина — золотые драконы — так и не научились сочувствию.

Сажусь на лавочку в сквере внутреннего двора Альвароса и, прикрывая глаза, подставляю лицо солнцу.

— Ты совсем ничего не ешь, Айра, — раздается возле меня голос Чейза, и я распахиваю глаза. — Я за тобой наблюдаю уже третий день. На завтраки ты не появляешься в столовой, на обеды тоже. Даже ужин пропускаешь. Так нельзя.

— Я… — слова не идут в голову, не формируются в предложения.

— Не вини себя. — Чейз садится рядом на скамью, и его добрая, немного грустная улыбка обнажает ровные красивые зубы.

Серые глаза пронизывают насквозь.

Чейз… Что я о нем знаю? Лучший друг Кайна и тот, кто достаточно немногословен и наблюдателен, спокоен, как скала, и сдержан. Отчего-то рядом с ним ощущение безопасности и спокойствия возвращается.

— Ты себя наказываешь отказом от пищи. Кому от этого станет лучше? — продолжает Чейз мягко. — К тому же, если тебе хоть немного станет легче, Виктор всегда был упрямым, любопытным и ставил долг превыше всего. Он был честным малым, джентльменом, если угодно. У тебя не было шанса отвертеться от его попытки тебя защитить.

Я опускаю голову и ощущаю, как теплая ладонь скользит по моей спине в успокаивающем жесте.

Чейз притягивает меня к себе и прижимает мою голову к своей груди, кладя подбородок на макушку. От этого теплого жеста ощущение, будто я становлюсь большим мягким желе в руках Чейза.

Наверное, это его такая драконья способность — в момент усмирять и успокаивать. Так тепло и уютно… Так, будто обнимает меня родной и близкий человек. Но совсем не так правильно, как в руках Кайна.

— Ты смелая и дерзкая, Айра. Упрямая и без тормозов, как и Кайн. Виктор мне в самый первый день, как увидел тебя в гостиной факультетов, сказал, что ты изменишь мир. Пускай не в масштабах целого мира. Но чей-то мир — обязательно. Кайн это тоже понимает и осознает. Но в силу своего характера не желает признавать. Он немного повернут на мести и на том, чтобы поставить золотых драконов на колени.

— Почему ты мне это говоришь? — вдыхая чужой запах, глухо произношу, уткнувшись в его рубашку.

Кажется, даже собственные слезы, стекающие по щекам, сейчас такие правильные и уместные. А рубашка Чейза на груди явно будет мокрой.

Мы, как какая-то нелепая парочка, просто сидим на скамье во внутреннем дворике академии. Мимо проходят адепты, на нас кто-то посматривает из теневых драконов, но не более.

Они все так же осуждают меня? Что из-за меня на Первых Играх погиб Виктор?

— Потому что ты необыкновенная, Айра, — мягким шепотом произносит Чейз. — С самых первых минут я увидел в тебе стойкость и силу. Джени видела с тобой картины будущего. И пыталась направить тебя, чтобы это самое будущее достичь. А Кайн просто не отошёл ещё от утраты отца. И вот-вот может потерять мать.

— Спасибо, — отзываюсь я тихо. — Ты хороший друг ему.

— Если дружить, то качественно.

— Вы давно знакомы?

— С трёх лет, кажется. Познакомились детьми в песочнице. Оборот в драконов случился у обоих в один день. Учились в имперской школе чародейства. Он вытащил меня из озера, а я его из бездны. Так что у нас все взаимно с Дарквудом.

В какой-то момент я начинаю ощущать присутствующих фоном, заметно расслабившись.

— Ты первая девушка, которая так смогла разозлить Кайна, — мягко улыбается Чейз. — Разозлить тем, что он о тебе стал слишком много говорить, а значит — думать.

Сердце предательски ускоряет стук от упоминания Кайна.

— И я завидую ему, — хмыкает Чейз. — Встретить Истинную — для дракона это настоящая роскошь, подарок богов, редкое явление.

— Какая идиллия, — тут же звучит знакомый насмешливый голос, от которого сердце делает сальто. — Нашла утешение в объятиях моего друга?

Сердце пропускает удар, и я резко отстраняюсь. Чейз мягко и спокойно убирает руки. А я оборачиваюсь к прошедшему к нам Дарквуду.

— Ревнуешь, что не в твоих? — язвлю я.

— Ну что ты, с Чейзом я готов делиться, — зло усмехается Кайн, а голос звучит жёстко.

Или я схожу с ума, или в голосе Кайна правда слышны ноты ревности.

— Кайн, я твою работу делаю за тебя, — комментирует Чейз. — Проводи ее в столовую, проследи, чтобы пообедала.

Кайн кривит губы и насмешливо произносит:

— Что предпочитаешь, дорогая? — Кайн обходит скамью и встаёт за спиной, наклоняет голову к моему уху и издевательски томно спрашивает: — Интересно узнать твои предпочтения, Айра.

— О чем ты? — Ощущаю, как по коже несутся мурашки от его голоса и дыхания в шею.

— Разумеется, о вкусовых пристрастиях. Так блондины или брюнеты? Или нравится разнообразие? Только скажи, и мы с Чейзом…

Я вскакиваю со скамьи и резко разворачиваюсь к Кайну. Он ухмыляется, увидев нужную ему реакцию.

— Это отвратительно, — цежу я, закатываю рукав и практически сую ему под нос эту метку Истинности. — Помни в следующий раз, кому ты об этом говоришь.

— Шайна на вас всех не хватает, — вздыхает Чейз, вытаскивая небольшой том из кармана мантии, и невозмутимо погружается в чтение.

А мне в голову приходит чудовищная мысль. Что, если впустить в мою память Шайна?

Но как им намекнуть, что он должен искать? Это займет бесконечно долгое время. Просматривать воспоминания можно быстро, если знать, что искать. Иначе это затянется на месяцы…

А я даже намекнуть не могу о связи с ректором.

— Точно, Шайн, — эхом отзываюсь я.

— Ещё и Шайн? — Кайн явно издевается. — Прости, моя ненасытная, но у него в мыслях другая.

— Прекрати транслировать свои фантазии, — злюсь я.

Затем растираю виски, пытаясь хоть как-то придумать, как намекнуть им, что искать.

— Он должен попасть в мою голову, — выпаливаю я, глядя на Кайна. Надеюсь, что тот просто каким-то невероятным образом прочитает все в моих глазах.

— А почему не я? — наклоняет голову набок Кайн.

— А ты тоже Менталист?

— А ты хочешь, чтобы я был им?

— Кайн, я говорю серьезно.

Давай же, Дарквуд, согласись! Это единственный шанс! Найти одно-единственное воспоминание! И все понять, сопоставить! Прошу…

— Хочешь что-то показать ему? — прищуривается Кайн.

Я киваю.

— Я попрошу его, — холодно бросает Дарквуд. — Попрошу его игнорировать тебя до конца твоих дней.

«Упрямый упёртый ящер!» — взвываю мысленно и оседаю на скамью.

Кайн, прежде чем уйти, вдруг оборачивается ко мне и серьезно спрашивает:

— Умеешь варить сыворотку Правды?

— Нет, — теряюсь от смены темы.

— Самое время начать учиться, Айра. Самое время, — явно пребывая в своих мыслях, говорит Кайн.

Глава 27

Прислушиваюсь к себе.

Отголосок его магии во мне.

Прогуливаясь около полуночи под окнами общежития, замечаю, что почти нигде в окнах не горит уже свет. Я встаю в тень за колонной и из любопытства тяну свою тень, используя магию Кайна. Она откликается.

Но в момент заклинание рушится, и моя тень послушно возвращается на свое законное место.

Что ж… Я сделала то, что требует ректор Грасс. Неделю назад на этих Первых Играх.

Бездново пекло! Прошла уже целая неделя с момента гибели Виктора.

А я все так же мучаюсь от бессонницы. Всё так же ловлю на себе презрительные и ненавидящие взгляды. Все так же не знаю, что отвечать на редкие вопросы от других теневых драконов: «Почему погиб он? Почему не ТЫ?»

Следующим утром по пути на первую пару передо мной вспыхивает в воздухе зелёное письмо, и я сбиваюсь с шага.

«Ректор Грасс настоятельно просит зайти тебя к нему завтра», — читаю записку про себя.

И я знаю, что он скажет. Что спросит. Что заставит сделать…

И я оттягиваю этот момент до конца учебного дня, как могу. Явиться к ректору Грассу — сродни казни собственного сердца.

Я уже знаю, что отвечу ему…

И сейчас я просто хочу побыть с Кайном. Просто на несколько мгновений ощутить то, что чувствуют беззаботные Истинные пары, наслаждаясь Истинностью. Ведь у нас нет будущего.

Кайн

— Кайн, — подзывает к себе дядя, прислонившись к решетке забора, отделяющего академию от дороги. — Матери совсем плохо.

И в голову бьёт понимание, что мой информатор исчез. Больше не приходит. Нужны деньги для продолжения лечения и поддержания стазиса, а деньги в запечатанном хранилище, в запечатанных магией счетах.

Мне позволяют брать каждый раз определенную сумму, исключительно для продолжения поддержания здоровья и жизни матери. Они это контролируют. И этим контролируют меня, надеясь, что так легко и законно избавятся от наследника Дома Дарквуд.

— Мои руки связаны, сам понимаешь, — усмехается невесело дядя, поправляя ворот черного пальто. — Как учеба, кстати?

— Учеба? — эхом отзываюсь, впиваясь яростным взглядом в родственника. — Серьезно? Это тебя интересует?

Лоэдан пожимает плечами, обводит взглядом территорию академии за моей спиной.

— Да я здесь как в тюрьме, — рычу я. — Какой прогноз целителей?

— Три дня, Кайн, — севшим голосом произносит дядя, опускает глаза и поджимает губы. — Прости, Альфея, что я ничего не могу для тебя сделать. — Он зажмуривается, а из внешнего уголка глаза стекает прозрачная капля.

Думай, Кайн!

И в голову приходит шальная мысль.

Айра.

Сдать Айру — потерять Истинную, но продлить жизнь матери.

Если бы они разморозили все мои счета, вернули доступ в Хранилища моего Дома, то этих богатств хватило бы на то, чтобы купить с потрохами бОльшую часть империи.

И я бы не был в столь жалком положении.

Дарквуды и Блэквуды — богатейшие и влиятельнейшие Дома империи.

«Были, — напоминает мой дракон, тихо рыча в голове. — Не с-с-мей трогать Ис-с-стинную».

«Ты даже не заметишь ее потери, брат», — ровно произношу в собственных мыслях, ощущая чувства, уродующие мою душу.

Какой бездны мертвые боги ставят меня перед выбором?

«Сын, помни, я всегда гордился тобой. Мы с твоей матерью прожили хорошую и долгую жизнь. Два века нам хватило с лихвой. Дай ей уйти на покой, сын», — в голове тихим шелестом проносится знакомый голос… Голос отца. Крохотная часть его души в тандеме с магией во мне.

«Я бы не принимал поспешных решений», — хмыкает знакомый голос Оливера Фолвуда — отца Чейза.

Его голос я слышу привычным ироничным тоном. Словно это какое-то воспоминание, застывшее во времени. Он всегда так говорил.

Жизнь матери или жизнь Истинной…

Жизнь Истинной или сорвать маску с врага…

Истинность или следовать плану мести… плану, который я вынашивал два года. Два долгих года в этом карцере под названием закрытая академия.

Я хочу вернуть свою жизнь. Я могу. Я должен, бездна ее подери!

«Должен? Это мы должны были, сынок, — ледяной и мрачный голос всплывает в воспоминании. Или это со мной говорит казнённый Ренжал Блэквуд? — Ты даже не глава клана».

Осуждение, убеждения… И ноль помощи. Дайте мне совет, что толку вы всплываете в моей голове⁈

«Я не могу дать тебе совет, Кайн, — хрипло отвечает дядя. Видимо, последнюю фразу я сказал вслух. — Так что будешь делать, племянник?»

«Что я буду делать?» — эхом повторяю мысленно, усмехаясь чудовищному решению.

Жизнь Истинной или жизнь родной матери?

И жажда обернуться драконом и спалить дотла весь мир как никогда велика.

Но вначале…

Где моя Айра? Где моя личная тихая гавань в виде бушующего моря дерзости и пламени ее характера? Просто побыть с ней. Ощутить сполна то, что будет навсегда стёрто в моей жизни. И часть моей души вместе с ней.

— Это так странно, — вдруг произносит Айра, уютно устроившись у меня на плече, когда мы сидим в одной из башен и смотрим на закат.

Ее темные волосы до плеч растрепались и приятно щекочут шею.

— Странно и неправильно, — лениво произношу, не вкладывая большой смысл в слова.

Все мысли занимает то, что я должен сделать. То, что я сделаю.

В момент, когда я отчаянно нуждаюсь в Айре, она без слов и сопротивления оказалась рядом. Мы нашли друг друга в коридоре и, не сговариваясь, шли друг другу навстречу. Так работает Истинность? Стоило ее притянуть к себе, Айра тут же поддалась. Дала себя увести в башню.

— Верно.

— А могло бы все закончиться иначе, — произношу одними губами, и Айра, конечно, этого не слышит.

Она трётся щекой о мое плечо.

— Кайн? — почти неслышно, беззвучно шепчет девушка.

Но так громко, что мое имя звучит словно мощный колокол в тихую ночь.

Повернув ее голову к себе, накрываю губами ее мягкие. Впечатываюсь с грубой силой, будто срываюсь с цепи, с тех оков, что заставляют меня быть жестоким.

Неправильность происходящего отходит на второй план. Секунды, минуты… В огненном танце страсти, охваченные тягой друг к другу. Не замечаю, как нависаю над ней, укладывая спиной на мантию.

Она подо мной.

Такая беззащитная, беспомощная, смотрит своими бледно-оливковыми глазами на меня.

Смотрит и хочет меня.

Давай, мужик, отвлекись от своих гребаных мыслей о мести и ненависти.

Она рядом, такая податливая, мягкая, горячая, послушная. Она так быстро откликается, подстраивается под грубые ласки. А я просто сминаю ладонями ее бедра, стискиваю, норовясь причинить боль. Не ей… Себе. Увидеть страх и боль в ее глазах, чтобы в сотый раз удостовериться, в какое же дерьмо я влип.

Потому что Истинность — это дерьмо. Убей меня сейчас, и Айра умрет следом. Забери ее жизнь кто-то, и мой дракон погибнет вслед за ней…

— Кайн, — хрипло шепчет Айра.

Еле слышно, порывисто дышит, тянется ко мне, к моей шее, прикусывает так легко и просто кожу, зализывает кончиком влажного языка. И я отвечаю, срываясь с самоконтроля.

— Что ты делаешь со мной, Айра, — произношу обречённо.

Зарываюсь в ее волосы. Такие мягкие, рассыпающиеся на моей ладони, утекающие тонкими прядями сквозь пальцы. Запах ее светлых волос мягким приятным облаком оседает в носу, заполняет лёгкие. Свежий запах ее тела, будто только пришедшего с мороза…

А ещё это паршивое незнакомое чувство, будто сейчас так важно не сделать ей больно. Не обидеть, не напугать.

Глава 28

Бездна подери! Когда я начал ее называть по имени вместо «нулевой»?

Рву с силой ее трусы, стаскивая с ее бедер ставшую ненужной тряпку, и ладонью прижимаюсь к такому мягкому, горячему и влажному средоточению. Айра выгибает спину навстречу, прикрывает глаза, приглашающе выдыхает в мой рот, носом втягивая раскалённый между нами воздух.

Держись, Кайн, не слетай с катушек.

— Пожалуйста, Кайн. — По своим мягким губам Айра соблазнительно проводит языком, оставляя лёгкий блеск на них.

Я смотрю как ошалелый, провожая кончик языка, прячущийся за ровными зубами.

Голос разума орет, сжимая лёгкие до боли, чтобы я не смел поддаваться этому хрупкому зарождающемуся чувству.

Такому неуместному и неправильному чувству влюбленности.

Но острая жажда вобрать в себя каждый ее стон, ловя губами каждый выдох, перекрывает голос разума.

И я поддаюсь.

Рывком приподнимаю ее бедра, делая ее ближе к себе, и Айра… Моя Айра…

Она послушно прижимается ко мне тазом, обхватывая ногами, впиваясь пятками форменных туфель в мою задницу. Трётся нетерпеливо, распаляя мое и без того охреневшее желание.

Она провоцирует меня каждый раз. На действия. На мысли. На желания.

— Моя… — хрипло шепчу ей. Чтобы заклеймить окончательно собой…

Айра

Его взгляд скользит по моему лицу, опускаясь на шею и ниже, заставляя мою кожу покрываться мурашками.

Прикрываю глаза не мгновение, чтобы вновь в голове прокрутить его голос, в котором ярко сквозили желание и уверенность, требование и мягкость… Сказанное им слово напрочь разделило мою жизнь на «до» и «после».

Память запечатлела, кажется, навсегда тембр его голоса, его глаза в тот миг, в которых полыхали удовольствие и уверенность.

— Моя…

И как же хотелось ответить: «Твоя…»

— Мы пропустили обед, — мурлыкаю я, забываясь в очередной раз.

— Мы много чего пропустили, — вторит мне Кайн, задумчиво поглаживая моё плечо шероховатыми пальцами.

Он поднимается на ноги и застёгивает брюки, ремень, затем рубашку. Я поправляю форменную юбку, гольфы… Пытаюсь пригладить волосы. Хоть как-то скрыть следы произошедшего между нами.

А сейчас я должна идти к ректору. И отдать ему часть взятой магии Кайна. Это ведь просто магия, верно? Ректор Грасс не сможет навредить ему, ведь так?

— Мне нужно к ректору. Он просил зайти. — Выпрямляюсь и нервно завязываю волосы в высокий хвост.

Я стараюсь не смотреть в глаза Кайна. Чтобы он не распознал в моем взгляде предательство.

— Хорошо. Увидимся после? Это важно, — отвечает Кайн, задумчиво глядя вниз, на ворота академии, будто ждёт кого-то.

— Да, — лгу я.

Как после предательства с ним видеться? Ведь отдать часть его магии его же врагу… Это не благородное дело. Неправильное и отвратительное.

— Буду ждать тебя у дверей главного корпуса академии,– хрипло произносит Кайн. — Приходи, Айра.

— Я приду, — спешно заверяю я, чтобы выскочить быстрее и не разрыдаться.

— У тебя недостаточно мотивации. Прошло почти три недели со дня моей просьбы, Айра, — качает головой ректор Грасс, сидя в кресле в своем кабинете.

Делаю вдох и медленно выдыхаю. В голову лезут воспоминания о том, что мы увидели в Тихом лесу во время Первых Игр. Фантомы на цепях, брачная вязь на их руках, отчего-то похожая на наши с Кайном метки…

— Что происходит в Тихом лесу? — выпаливаю быстро, чтобы не передумать.

— До чего любопытная девчонка, — усмехается ректор. — Стоило на минуту задержаться, и едва не опоздал на судейство Игр. Я провожу эксперимент, милая Айра. То, что приблизит меня к моей цели и исправит все ошибки и недочёты драконьих богов.

— Что именно вы делаете? — всматриваюсь в холодные серые глаза Норэла Грасса.

— Я создаю Истинность. Обманываю природу, чтобы тот, кто не получил ее от богов, смог получить искусственно.

— Ставите опыты на таких же, как вы? — выпаливаю громче должного. Ощущаю, как липкий ужас охватывает меня.

— Приходится чем-то жертвовать иногда, — равнодушно отвечает ректор Грасс.

— Зачем вам его магия? Тоже для эксперимента? — содрогаюсь я, даже боясь предположить, что он способен сделать.

Норэл Грасс абсолютно точно и безоговорочно безумен!

— Это всего лишь жалкий кусок его магии. Его резерв уже давно восстановился. Всего лишь магия, Айра. Милая, если этого недостаточно, то я склонен полагать, что жизнь других Фантомов, что сейчас зависит от твоего решения, для тебя ничего не значит.

— Других⁈ Тех, что мы видели в Тихом лесу? — В горле становится сухо от волнения и тревоги.

Ректор Грасс невесело усмехается, отводит взгляд к окну, где пролетает стайка птиц.

— Так что ты решила, Айра? Поделишься со мной его магией?

Разве у меня есть выбор?

Я киваю. Неуверенно и медленно. Грызу себя за то, что предаю Кайна. Хотя ещё недавно я ненавидела его всей душой… Но мне так нужно отвязать жизнь ректора Грасса от моей. А потом я обязательно найду способ всё рассказать Кайну. Даже если ректор выгонит меня из академии и запрет обратно в приюте. Или сошлет на дальние земли, но я найду способ.

— Прекрасное решение, милая. Жаль, что другие были не такими сговорчивыми, как ты. Но ты настоящая находка, — ослепительно улыбается Норэл.

— Другие? — эхом отзываюсь.

— А ты думала, откуда у Кайна Дарквуда выход на фантомов? — искренне смеётся Норэл. — Мне не нужен был спятивший теневой дракон в академии без мотивации. А так он и мать спас… Я не мог позволить Альфее умереть. В память о ее былой красоте.

— Я ничего не понимаю.

— Тот нулевой, который называл Дарквуду адреса Фантомов, что прячутся. Он за это получал возможность снять со счета определенную сумму, чтобы поддерживать в матери жизнь. Признаться, тебя я выбрал в приюте только из-за твоего камня. Большая удача найти такой в наше время. Мало кто о них знает. Если соединить пять таких камней, можно долго поддерживать чужую магию в своем резерве. Мой артефакт пришел в негодность, — с сожалением качает головой ректор.

Значит, предыдущие фантомы, кто оказывался на моем месте, отказывались…

И становится больно на душе.

— Передашь мне магию, и я выдам тебе документы о переводе. Как только ты уедешь отсюда, я расторгну привязку твоей жизни ко мне. Могу принести клятву, если боишься, что обману.

Ректор Грасс приносит клятву. Протягивает мне документы о переводе, показывая, что он держит слово. Свобода так соблазнительно маячит… Но он точно не оставит меня в этой академии. А значит, выбора у меня нет.

Передав магию Кайна ректору, я, взяв документы, выхожу из главного корпуса академии к воротам. Странная горечь и тяжесть разливаются в груди. Мысли давят свинцом о собственном предательстве.

Стою у кованых ворот, сжимая в руке документы о переводе. Вот и всё. Теперь я свободна.

И моя свобода, что маячит по прибытии в дальнюю академию империи, как-то ощущается безрадостно. Что, если я не найду способа связаться с Кайном? Что, если он не найдет меня или… Погибнет?

И я ненавижу это беспомощное чувство бессилия и невозможности всё изменить. Я предательница для него.

Мы оба недостойны друг друга и этой Истинности. Но у моего предательства нет иного выбора. Я не могу рассказать ничего по-прежнему, пока на мне привязка и обет молчания.

Делаю шаг назад и краем зрения замечаю экипаж имперской гвардии. Вновь те двое Чтецов, ищущих фантомов, с проверкой. А у меня пустой магический резерв, метка Истинности, документы о переводе и клятва Норэла Грасса о снятии привязки после моего отъезда.

Ну просто отличное завершение дня!

— Да чтоб вас всех бездново пекло сожрало, — усмехаюсь я, прикрывая глаза, и утыкаюсь лбом в холодную сталь высокого забора.

Глава 29

Кайн

— Сбегаешь? — Не спеша подхожу к кованым воротам, возле которых стоит Айра. За ними — гвардейский магбиль.

Прибыли без задержек… Спасибо, дядя.

— Не собираюсь я бежать, Кайн, — упрямо произносит Айра, оборачивается и с вызовом смотрит на меня.

— Идём. — Крепко хватаю ее за локоть. Стараюсь давить не сильно, чтобы не делать ей больно.

— Куда? — не понимает Айра, изгибая изящные брови.

Даже не сопротивляется, словно показывает степень своего доверия. И от этого ещё паршивее становится.

— Веду тебя навстречу твоей судьбе, малышка, — холодно произношу в ответ.

Знала бы Айра, чего мне стоит этот лёд в голосе.

Подзываю взглядом вышедшего навстречу гвардейца. Магические ворота распахиваются перед ним, выпуская и нас с Айрой.

— Ты просто… Монстр, — устало произносит Айра. — Знаешь, я даже ненадолго поверила, что ты лучше, чем хочешь казаться.

— Монстром меня сделали. — Поворачиваюсь к Айре. — Меня заставили смотреть, как мой собственный отец — наставник, друг и самый близкий человек — горит в пламени проклятья на казни. Но знаешь, что было самым сложным? Бездействовать. Не отводить взгляд. Потому что прояви я слабость — и горел бы вместе с ним. Они этого ждали. Знаешь, как воняло горящей плотью? Знаешь, что мой отец не издал ни звука, гордо принимая казнь⁈

Голос срывается на хрип.

Айра шумно дышит. Ее глаза наполняются слезами. Она упрямо отводит взгляд и уже не пытается сбросить мою руку со своего локтя.

Да, мне предложили после этого сделку — жизнь моей матери, которая впала в магстазис после того, как ее Истинного не стало. Жизнь матери на то, чтобы я сдавал гвардейцам нулевых. А чтобы усложнить мне задачу, отправили учиться в закрытую академию без возможности ее покидать.

— Что я тебе сделала? Что⁈ — выпаливает со злостью в голосе Истинная.

— А чего ты хотела от того, кто создан для войны, а не для счастливых сопливых сантиментов? — усмехаюсь невесело в ответ, направляя для подстраховки свою тень к её.

Дёргаю её за локоть, ведя за собой, как овцу на закланье, к магбилю. Она идёт молча, но с гордо поднятой головой. Айра знает, куда мы идём, и ничего не может с этим сделать.

Такое простое заклинание повиновения и такой сложный выбор для меня.

Гвардеец учтиво открывает дверь огромного магбиля перед нами. Айра первая поднимается по ступеням.

— Бурые пятна на стене — это… Кровь? — тихо шелестит Айра, глядя прямо перед собой. В красивых глазах блестят слезы.

— Нет, — лгу я, шагая за ней вглубь магбиля.

Как будто пытаюсь последний вдох ее продлить. Но я сам принял решение сдать свою Истинную. Хороший же из меня Истинный.

— Кайн, я уже и не ожидал тебя увидеть, — оскаливается «пёс» императора, садясь не скамью.

— Взаимно, Дарс, — хмыкаю я, бросая последний взгляд на Айру.

Передаю Айру в руки гвардейцу. Делаю несколько шагов до двери, которая разделит нас, отделяя друг от друга.

Сейчас я спущусь с маг-экипажа и оставлю ее в прошлом.

И мое сердце отчего-то бьётся рваными толчками, будто оно не здесь, не в моей груди, запечатанное рёбрами, а там, в её руках, горячее, уязвимое. И ей останется только сжать руку в кулак, и оно рассыпется.

«Пр-р-редатель!» — с отчаянием рычит Ашхарс в моей голове.

С трудом подавляю его порыв взять под контроль мое тело и принять звериную ипостась.

— Вот дерьмо… — гулко выдыхаю, выходя на ступени маг-экипажа, и изо рта выходит пар.

«Что ты будеш-ш-шь делать без Ис-с-стинной, пр-р-редатель? Я уничтожу вс-с-сех… Ты не с-с-сможешь меня долго подавлять. Разве мы не одно целое с-с-с тобой, пр-р-редатель?»

«Моя мать иначе умрет!»

«С Ис-с-стинной умру и я…» — в рычании дракона звучит отчаянная жажда жизни.

Сжав челюсти, зажмуриваюсь.

Я сожгу эту империю и тех, кто поставил меня перед этим выбором.

До полнолуния осталась пара недель И тогда я заявлю о себе. Они не смогут мне отказать.

Я не должен выбирать, кому из моих близких умереть. Мать или Истинная. Ашхарс мне не простит смерть Истинной. Но я себе не прощу смерть матери.

Должен же быть выход…

И тугой узел напряжённости в момент развязывается. Будто лопаются канаты нервов.

Я сожгу империю. Я сожгу всех, кто причастен к этому дерьму. Через четыре дня. Я потеряю всех, но ОНИ потеряют больше. А потом я доберусь до Римела. Я найду его и заставлю ответить за всё. Его смерть будет долгой и мучительной.

На собственных губах размазывается блаженная улыбка.

«Пр-редатель. Твоя мать разве хочет быть с-с-пасенной такой ценой? Ты с-с-пасаешь ее ценой двух жизней», — рокочет голос Ашхарса.

«Помолчи, Ашхарс».

«Я дос-с-статочно молчал. Ты не взр-р-рос-слеешь. Пр-р-редатель. Ты потер-р-ряешь меня, Ис-с-тинную и мать. Ты пр-р-родлеваешь ее с-с-традания. Нет р-р-решения. Боги забир-р-р-рают обоих вс-с-егда. Пощади с-свою мать», — не унимается дракон.

— Кайн, сойди с лестницы, — в спину летит недовольное ворчание «пса», — мы отправляемся в темницы через минуту. Чтецы закончили обход.

— Я ошибся, Дарс, — удается разомкнуть стиснутые зубы, и я поворачиваюсь к гвардейцу.

Самое тупое оправдание, которое мой воспалённый злостью мозг мог придумать.

«Пр-р-редатель. Неужели думаешь, что, избавившись от Ис-стинной, ты забудешь ее? Забудешь ее запах, ее голос-с-с, ее глаза? — голос дракона сочится яростью. — Неужели ты дейс-с-ствительно думаешь, что так пр-р-рос-с-то с-сможешь выр-рвать ее из…»

Нет!

«…из с-с-своего се-р-р-рдца», — продолжает дракон.

Кажется, Ашхарс впервые так много говорит. Наверное, за всю жизнь он не сказал больше слов, чем сейчас.

«Не с-сможешь, Кайн. Она УЖЕ вс-с-ся в тебе. В твоих мыс-с-слях, сер-р-рдце и…»

«Заткнись!»

«…и наших душах», — голос дракона так же внезапно утихает, оставляя меня наедине с этой выжженной посреди моего разума правдой.

Отец был бы вдвойне разочарован.

— Не понял. — Явно удивленный гвардеец смотрит на меня, как на исчадие бездны.

— Я ошибся, — повторяю терпеливо.

— Тогда зачем ты её привел сюда? Дай я хоть через камень Видящих гляну, как принесут, — недоверчиво прощупывает почву.

— Исключительно в воспитательных целях, — скучающе проговариваю.

— Я не понял, ты притащил сюда свою девчонку, чтобы проучить? — Гвардеец явно взбешён.

— Да. Для разнообразия. В следующий раз воспользуюсь просто ремнём. — Взгляд останавливаю на Айре. — Дарс, я просто увлекся. Хотел ее напугать и показать, что…

Что я хуже, чем я есть.

— Дарквуд! Это не то место, куда следовало бы приводить своих подружек! — немного ошарашенно отвечает Дарс. — Ты же понимаешь, что стазис твоей матери не шутки. Или у тебя закончились средства для продления жизни стазиса? Так подсовывать фальшивок — это тупо. Мы ж в темницах сразу разберемся, нулевой это маг или нет.

— Признаю, наши ролевые игры несколько далеко зашли, — цежу я, устав от этого диалога.

— Забирай свою подстилку и проваливай, Дарквуд, — огрызается Дарс. — Не смей меня больше дергать из-за своих шуток! И чему вас только в академии учат? Как обманывать и издеваться над взрослыми⁈

Забираю Айру и вывожу из маг-экипажа…

Глава 30

Её трясет. Бьёт крупной дрожью, будто только что ее искупали в ледяной воде.

Я бы мог силой заставить ее надеть мой форменный пиджак, но она так яростно втоптала его только что в грязь, что я даже не стал поднимать.

— Чего я ожидала от Дарквуда! Вы, теневые драконы, насквозь пропитаны… — зло шипит Айра, не договаривая.

А мне и узнавать нет желания, чем мы там пропитаны. Остаётся лишь догадываться.

— Ты не единственный, кто потерял свою привычную жизнь, Дарквуд! Не единственный!

— Но единственный, кто пытается ее вернуть, — справедливо отмечаю.

Айра молча смотрит на меня, как на исчадие Бездны. Моргает и приоткрывет рот, но продолжает молчать.

И сейчас в её молчании так много отчаянного крика.

Девочка моя, знала бы ты, как сейчас громко я молчу.

Собственное горло разрывает от неозвученных слов. Сказать их тебе — значит признаться в том, что я слабак, что я проиграл в этой войне за собственную независимость. Я зависим стал. От тебя.

— Прости, — слово вырывается из моего горла хрипло и безжизненно.

Надо же…

Я даже не был уверен, что это слово существует в моем лексиконе.

Как интересно и тяжело оно произносится. Оно словно удваивает ту вину, что я сейчас ощущаю. Словно делает меня виноватым ещё сильнее. А ведь должно помогать, не так ли?

Притягиваю к себе Айру и слышу быстрое биение ее сердца.

А я сам просто растворяюсь в ней, в ее волосах, зарывшись в них лицом. Она даже не пытается оттолкнуть меня. Просто безвольной куклой ждёт, когда отпущу.

И я впервые не знаю, что мне делать дальше.

Я не хочу тебя отпускать, Айра. Ты въелась в меня настолько глубоко, что расщепление с тобой равносильно расщеплению на долбаные атомы. Ты уже часть меня. Нравится нам это или нет, но…

Я не хочу тебя отпускать, Айра. Ты моя Истинная. И потерять тебя — значит потерять смысл своего существования.

Айра

— Айра, открой, давай всё обсудим, — Кайн проявляет удивительную и такую раздражающую настойчивость, пока я прячусь в своей комнате в общежитии.

Закрываю ладонями уши, чтобы не слышать тот голос и возможные слова, от которых я вновь открою свою душу и впущу Кайна в его начищенных до блеска ботинках. Вот только подошва у них грязная, вымазанная в тягучем дёгте. Они оставляют на бархатном коврике возле широких дверей моей души грязные разводы, черные следы, которые расползаются въедливой отравой, выжигая всё светлое.

Но Кайн не придумывает ничего лучше, чем просто испепелить дверь. От нее остаётся черная горсть пепла.

— Ты просто мерзавец! — тут же выпаливаю я.

Теплые руки уверенно оплетают мою талию. Я же упираюсь ладонями в его грудь и смотрю в пронзительно-синие глаза.

— Айра, посмотри на меня. Да, я совершил ошибку. Признаю.

С усталостью смотрю на него, но не вижу больше того, кто незаслуженно пострадал. Заслуженно.

Ты заслужил, Дарквуд. Тонешь сам в своей ненависти и жестокости и теперь топишь других.

— Абсолютно невозможный. Ты. Аристократ!

— Правильно, злись на меня, — одобряет Дарквуд вдруг с ухмылкой.

Хочется заорать ему в лицо, выплеснуть всю свою злость! Но вместо этого рваный выдох.

— Давай. — Горячие пальцы Кайна упрямо хватают мою ладонь и прижимают к мягкой ткани футболки на твердой груди, что вздымается так часто.

— Хочешь, отомсти мне. Давай, Айра, забери всё без остатка. Видишь же, что я монстр. Лучше я уже не стану. Без тебя, Бездна сожри, не стану, — хрипло произносит Кайн.

Не хочу, но чувствую, как бьётся его сердце.

— Отстань от меня уже просто, — бормочу я, опуская взгляд на свою ладонь.

Он всё так же держит мою ладонь у груди, уверенный, что я реально буду мстить.

— Каков твой приговор, Айра?

— Отстань! — Пытаюсь выдернуть ладонь, но Дарквуд держит крепко.

— Айра, — повторяет Кайн и добавляет: — Всё что угодно…

— Ребят, не знаю, что у вас тут происходит, но магистр Чандвин всех собирает в гостиной факультета, — Чейз решительным шагом врывается в наш драматичный кружок. — Всё нормально?

— Чейз, радость моя, выйди и дверь закрой, — угрожающе тихо обращается к другу Кайн.

— Не могу. Дверь кто-то сжёг, — парирует ему Чейз и складывает руки на груди.

Чейз непринужденно опирается о стену спиной и усмехается:

— Тебя, похоже, нельзя оставлять и на минуту одного. Как и Айру.

— Я ценю тебя за твою помощь, но мне не нужна нянька. — Дарквуд отпускает мою руку и отступает, полностью поворачиваясь к другу.

— Нужна, — упрямо выдавливаю из себя и даже киваю Чейзу.

Чейз мягко улыбается мне.

Отчего-то в присутствии этого блондина мне становится легче. Будто всё, что произошло между мной и Кайном, просто ерунда.

— Он всегда был таким гадом? — невинно уточняю у Чейза.

— Скажи я «с рождения» — и это будет ложью. Поэтому предпочту промолчать. Кайн лучше, чем есть. Ребят, надо собираться, магистр Чандвин ждёт.

— Отлично, — киваю я и уверенно выскакиваю в коридор.

— Мы не договорили! — раздражённо произносит Кайн, хватая меня за руку, и разворачивает к себе.

— Договорили.

— Ты ведёшь себя как… — Кайн будто язык прикусывает. — Импульсивно ведёшь себя. Я извинился, не так ли?

— Считаешь то, что ты сделал, способно исправить обычное «прости»? — изгибаю брови, смотря на наглого ящера с долей скептицизма.

Он усмехается, губы расплываются в язвительной усмешке:

— Я совершенно серьезно разрешил тебе отомстить мне. Я даже препятствовать не намерен.

— Адепты Дарквуд и Камс! — рявкает за спиной голос магистра Чандвина, и до нас доносятся тяжёлые быстрые шаги в нашу сторону. — Вас где носит⁈ Вся команда маг-бола в сборе. Выдвигаемся через полчаса в столицу. Главные игры начинаются в понедельник, у вас будет три дня на подготовку. Пока неделя праздничных выходных в академии, вы будете на Главных Играх. — Магистр Чандвин прожигает нас сердитым взглядом. — Почему я должен за вами, щенками, носиться по всей академии и собирать вас, как мамочка⁈

Вздрагиваю, понимая, что на нас глазеет почти весь коридор общежития. А ещё я в руке сжимаю документы о переводе… И что теперь делать? Если откажусь, то команду из трёх драконов просто не допустят до Главных игр.

— Пятого члена команды искать не будем, — припечатывает магистр, когда мы, поспевая за ним, выходим в межфакультетскую гостиную.

— Я поеду, — подаёт голос девушка с целительского.

Темноволосая и изящная, она уверенно смотрит в глаза Шайна. Словно бросает ему вызов.

— Нет! — отрезает тот резко.

— Отлично, вот и пятый член команды, — мрачно изрекает магистр. — Живо на выход, все пятеро! Времени нет!

— У меня документы о переводе, — протягиваю магистру.

Прекрасно, значит, я могу выйти из команды и не подставить их.

— Очень жаль, — делано сожалеет магистр Чандвин. — Но не сегодня!

Безжалостно рвет докумпенты на мелкие кусочки. А у меня сердце падает вниз. Шанс на отвязку от ректора Грасса тает на глазах.

— С ректором я сам решу вопрос твоего перевода после главных игр. Вы меня своими проблемами скоро до стазиса доведете! — рявкает магистр, разворачивается и чеканным шагом идет к выходу. — Карета подана, мои маленькие принцессы! — злится он.

Указывает рукой на кованые ворота. За ними стоит магбиль с символикой академии Альвароса.

Глава 31

Кайн

— Милый…– хрипит мама, не открывая глаз.

Теперь ее голос старческий, безжизненный, скрипучий. Ещё два года назад она была молода, красива, звонко смеялась и радовалась жизни. Была рядом с отцом. Но с его гибелью, с гибелью Истинного, ее жизненные потоки иссохли моментально. Она не рассыпалась прахом только из любви ко мне. Наверное, материнская любовь творит чудеса похлеще самой магии.

Она лежит на целительской кушетке под прозрачным куполом, который поддерживают силы пяти целителей.

— Подойди, Кайн. — Ее лицо, сухое, морщинистое, словно череп обтянули кожей, совсем не похоже на то, какой я помню её двумя годами ранее. — Прошу, ты должен перестать…

— Нет, — рявкаю тут же, понимая, что она хочет сказать.

— Ты должен, милый. Должен меня отпустить. Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, родной. Материнская любовь позволяла мне все это время не покидать тебя. Но я больше не хочу быть здесь. Я в агонии, сынок. Я хочу уйти вслед за моим Истинным, Кайн. Я так устала, родной…

— Нет, — цежу, стиснув зубы до боли.

Быстрым, резким движением смахиваю слезу с глаза и отворачиваюсь к окну. Сжимаю кулаки до побеления костяшек пальцев. Скулы уже сводит от сжатой челюсти. А в глазах щиплет. Я даже не плакал, когда отец горел в проклятии на казни. Наверное, я за всю жизнь плакал разве что во младенчестве.

Я безднов эгоист.

Гребаные Первые Игры позволили мне увидеть мать снова. Первый раз за два года. Я видел её быстро стареющей, когда погружали в стазис. Когда мне предлагали сделку «псы». Я видел её иссыхающей, умирающей. Только тогда она кричала от боли.

— Не цепляйся за старую жизнь, Кайн. — Мама пытается улыбнуться.

Смотрит на мою руку и продолжает, мягко поглаживая немощной морщинистой рукой:

— Ради неё. Твоей Истинной… Ты станешь хорошим главой клана теневых драконов. Когда-нибудь…

Некогда красивая женщина выглядит теперь словно скелет, обтянутый кожей. Ее кожа сухая, посеревшая…

Резко выпрямляюсь, вставая со стула, отчего он с грохотом падает.

— Я. Не дам. Тебе. Уйти.

— Ты должен, Кайн, — сипит мама.

Делает свистящий вдох и так же шумно выдыхает, с хрипом.

— Я была с твоим папой почти двести лет, милый, — севшим голосом говорит мама, делает попытку улыбнуться. — Я была счастлива. Я была счастлива быть твоей мамой. Быть женой Саррену. Ты должен перестать продлевать мои мучения. Мне больно, сынок. Мне очень больно…

— Я найду выход. Я найду решение, ритуал, обряд, я что угодно найду, но ты будешь жить, — цежу снова. — Я не могу тебя потерять.

Я просто не готов потерять последний якорь моих тормозов. Не стань ее, и я… И они увидят зверя.

Острое желание обернуться драконом и дать тому все бразды правления вспарывает мое самообладание. На руках проступает чешуя.

Ашхарс не против. Он давно не разминался. Первым его предложением после казни отца было спалить империю дотла. Он до сих пор хочет этого. Но теперь это желание вспыхивает и у меня.

«Ашхарс, — обращаюсь к дракону, отчаянно пытаясь не сдаться, — сожги их всех. Сожги весь этот грёбаный несправедливый мир».

«С р-р-радостью», — глухо рычит Ашхарс и добавляет: — Пр-р-редатель… "

Всё ещё злится на меня за вчерашнюю попытку сдать Айру и выторговать крохи времени для матери.

Но голос Истинной будто звучит в голове: «Я больше не хочу смертей. Их так тяжело переживать».

Эти слова она мне сказала вчера, когда мы взяли с собой в поездку на Главные Игры снимок Виктора.

— В этом мире, сынок, магия может сотворить чудо. Но не против смерти и старости, милый… Не существует обрядов, подобных тому, о чем ты говоришь, — мама говорит тихо, свистяще. — Без Истинности я прожила бы человеческий век. Но с Истинностью у меня было целых два столетия… Я знаю, что теневые драконы вернут свою силу и величие. Я знаю, что справедливость восторжествует. И это я увижу сверху, сынок. Мы с твоим папой воссоединимся.

Давай же, Кайн, произнеси это вслух. Скажи своей матери…

— Я люблю тебя, — хрипло произношу, ощущая на языке привкус паршивой сентиментальности и обречённости.

— И я люблю тебя, сынок. Да будут милостивы драконьи боги Амбра и Адао…

— Не будут, мам, — задумчиво говорю, глядя в окно. — Эти боги сдохли. И мир скоро увидит нового бога.

Повернувшись к дверям, шагаю быстро и добавляю зло, но тихо, чтоб мать не услышала:

— Уж это я гарантирую.

Айра

Не знаю почему, но ноги меня несут к целительскому крылу госпиталя святой Магнолии. Мне просто сегодня не спится. Магистр Чандвин дал нам время на подготовку. Парни тренируются, Эльза, девушка Шайна, с которой меня поселили, ушла с ними на тренировку.

Я просто… Просто хочу увидеть ту, за кого борется так Кайн. Ту, за кого я могла вчера умереть вместе с драконом самого Кайна.

Там, в радужном стазисе, лежит его мама. Плёночный купол переливается множеством цветов…

Я ступаю бесшумно, боясь, что меня застукают и выгонят. Ведь посторонних здесь быть не должно. Но иногда я могу быть очень незаметна. Особенно в халате целителя!

Ладонью касаюсь холодной ручки двери и слышу голос. Голос, который с определенного момента ненавижу до мурашек!

— … мы должны были пройти жизненный путь вместе, Альфея, — голос ректора Грасса звучит потерянно, глухо. — Этот безднов сын отнял тебя у меня! Истинность с Сарреном, будь она неладна, отобрала тебя у меня! Я всё исправлю, слышишь, Альфея?

Это похоже на исповедь…

— Я исправлю. Я выигрываю нам время. Понимаешь? Пока этот щенок… твой Кайн, находит Фантомов, я ищу способ воссоздать Истинность с тобой. Снять с тебя оковы. Ты будешь счастлива и вновь молода. Всё, что я делаю, — всё это ради того, чтобы вернуть тебя. Я люблю тебя, Альфея. Любил, люблю и буду любить до конца существования этого мира и после…

Кажется, мое сердце глухо проваливается, а дыхание и вовсе спирает.

Я медленно и осторожно разжимаю ручку двери, но та предательски издает скрип…

— Адептка Камс, — нарочито бодро произносит ректор Грасс. — Подслушивать нехорошо.

Вот же бездново пекло!

— Всё это ваших рук дело? — Смело толкаю дверь и делаю уверенный шаг в палату.

— Что именно? Эксперименты в Тихом лесу над Фантомами? Да. Мне нужна кровь Дарквуда и его магия, чтобы воссоздать Истинность на его крови с Альфеей. Мы с ней были знакомы с академии. Учились вместе. Всегда были вместе. Смеялись, шутили, дарили друг другу самое ценное: нежность, заботу и время. Строили планы на будущее, семью… даже имена детям придумали. Выбрали дату свадьбы. Знаешь… мы хотели назвать сына Кайном. А дочку — Кейра.

Кайн… Альфея его так и назвала.

— Но потом появился Саррен со своей меткой… — цедит ректор Грасс.

Всего на мгновение, но я ощущаю кроху сострадания к этому монстру. У него отняли его любовь. Но отняли боги… Разве другие в этом виноваты?

— Она любила меня, — продолжает Норэл, и в его взгляде отчётливо видны муки и боль. — И я люблю ее до сих пор.

— Спустя столько лет? Мы, с нулевым резервом, не можем столько прожить.

— Кто сказал? — невесело улыбается ректор. — Если ты постоянно не подпитываешься магией от одного и того же дракона, то, безусловно, твои жизненные потоки как у всех людей. Но если следуешь этому правилу, то резерв начинает ощущать чужую силу как родную. И продлевает жизнь носителю. А у меня была хорошая мотивация не умирать.

Рассматривая его лицо вблизи, вижу сетку морщин вокруг глаз. Возраст… Надо же…

— Жизнь за жизнь, милая Айра. Я продолжаю жить из любви к Альфее. Я верну ее любыми способами. И никакой Дарквуд мне не помешает. Я не мог просчитать то, что, лишаясь таким путем Истинной пары, супруга дракона мгновенно теряет жизненную силу и иссыхает. Ведь умри Саррен естественным путем, Альфея бы ещё продолжала жить, старея, как любой человек. — Римел хмурится, неотрывно смотрит на маму Кайна. — Но я всё исправлю. Я проводил столько ритуалов по привязке жизненных потоков, что смогу провести этот ритуал и сейчас на Альфее. Нужна только жертва. — Он невесело улыбается, глядя на меня.

И я понимаю: жертву он уже выбрал.

Да чтоб тебя!

— Планировать смерть императора было непросто. Подставить Саррена — ещё сложнее. Но я посвятил многие годы экспериментам с Истинностью, чтобы понять, как это работает. К сожалению, моими подопытными стали такие, как мы с тобой, Айра. Разумеется, более слабые. Но все это я делаю ради Альфеи. Знаешь, как тяжело продолжать любить ту, чья жизнь и сердце связаны с другим? Я пронес свою любовь сквозь два века. Я почти два столетия искал способ ее вернуть. Я слал ей письма. Я был счастлив, когда она на них отвечала. Пускай даже в раз год.

— Почему вы мне все это рассказываете? — неловко подпираю стену спиной.

— Тяжело носить одну тайну два века и не иметь ни малейшего шанса кому-то выговориться. Я ведь всего лишь человек, Айра.

— Вы закончили свою исповедь? — тихо спрашиваю я, ощущая злость оттого, что не могу рассказать даже об этом разговоре Кайну.

— Раз уж ты здесь, поможешь мне провести один ритуал. Кайн облажался. Но я исправлю то, что он должен был сделать. Я должен продлить жизнь Альфее, пока не найду способ вернуть ее.

Норэл надевает на шею кулон, и тут же его облик меняется до неузнаваемости, придавая ему личину Римела Орсана.

— Не думал, что ещё когда-то придется принимать чужую личину, но отчаянные времена требуют отчаянных мер, — невесело усмехается ректор, распахивая окно.

Тут же на подоконник приземляется черный ворон, цокая когтями по карнизу. Птица влетает и пикирует на тумбу возле кровати. Ректор вырисовывает символы на полу ритуальным углём, что достает из наплечной сумки, стоящей возле его ног.

Я же в этом чудовищном ритуале участвую косвенно. Просто поддерживаю магические оковы на птице, позаимствовав крохи магии у ректора.

Вот только в разгар ритуала двери палаты распахиваются и…

Кайн это видит.

Видит Норэла Грасса в обличье Римела. Видит перед собой мага, который лишил его отца. И практически матери…

Видит меня стоящей рядом с ним и уверенно подающей ему нужный артефакт.

Видит нас двоих, проводящих незнакомый ритуал над его матерью.

Бездново пекло!

Кайн переводит на меня тяжёлый взгляд, наполненный разочарованием и болью. Так, словно именно я виновата в этом. Но я виновата. Я — предательница. И Кайн это понял. Только поневоле…

Резкий рывок Кайна в сторону Римела, пока тот заканчивает ритуал продления жизни.

Я без раздумий кидаюсь наперерез Кайну, потому что все равно не смогу ему ничего объяснить. Он не стал бы слушать, даже если бы я могла это сделать.

Но я не могу позволить Кайну прервать ритуал, продлевающий жизнь его мамы…

Римел усмехается, качает головой, выставляя ладони и окутывая палату щитом. Нас с Кайном отбрасывает резко из палаты в противоположную стену коридора. Так, словно невидимая сила выдергивает, не давая пошевелиться. Я больно ударяюсь спиной о стену. В глазах темнеет, и сквозь замутненное сознание вижу, как спешат целители к нам.

У ректора Грасса на плече сидит ворон. Когда ворон погибнет, то он будет знать, что времени совсем мало.

Кайн, быстро поднявшись, использует свою магию теней. Секунда, и его тень погасит тень ректора. И вместо него умру я!

И есть только один шанс помешать. Сквозь боль и головокружение я вскакиваю на ноги и за мгновение до непоправимого крепко обнимаю Кайна со спины. Ладонями ощущаю быстрое биение его сердца и вздымающуюся грудь.

Прежде чем он сбросит меня, я успеваю резко потянуть его магию. Вбираю его силу в свой резерв и отпускаю объятия.

Кайн, оглушенный опустошенным резервом, покачивается и поворачивается ко мне. Звериный взгляд выдают глаза.

Здесь не нужно слов, все видно по его глазам.

В них ярко горит лишь одно слово: «Предательница».

Он заваливается на колени, выставляя ладони на пол, и опускает голову. Ещё немного, и он потеряет сознание.

Мое сердце лихорадочно стучит…

Как же всё это паршиво!

Но от переизбытка наполненности резерва я пошатываюсь, и перед глазами темнеет снова. К горлу подкатывает тошнота.

Не хватает ещё сотрясения…

Опираясь ладонью о стену, потихоньку сползаю на пол.

Норэл Грасс, спокойно завершив ритуал, выходит из палаты. Не даёт мне упасть, лишь придерживает, когда я оседаю на пол.

И Кайн видит перед тем, как отключиться, как тот, кого он обещал стереть с лица Мироздания, гладит меня по голове со словами:

— Хорошая девочка, послушная девочка. Он ведь не знает о нашей с тобой связи. И лучше ему и дальше не знать.

Римел не учел одного: Кайн отключается не сразу. Он моргает ещё один раз, прежде чем погрузиться в Небытие.

Бездново пекло…

Прикрываю глаза и просто сижу так некоторое время.

И ведь никому ничего не расскажешь…

Глава 32

Норэл, убедившись, что Кайн отключился, снимает свой амулет.

— Вам нужна помощь? Ректор Грасс, что происходит? — восклицает заведующий целительским крылом.

Двое других, рядовых целителей и один лекарь осматривают Кайна и меня.

Ректор уже вернул свой истинный облик, сняв амулет.

— Адепт Дарквуд перенапрягся, оставьте его до утра. Приведите в порядок перед Играми, — поджимает губы ректор Грасс. — Мальчику сложно, только сегодня увидел мать спустя два года. Нервы сдали. Личная просьба: подберите ему успокаивающую настойку с длительным эффектом.

Дальше я смутно помню, потому что сознание всё-таки покидает меня…

Я просыпаюсь в своей комнате от головной боли.

Сильно приложилась о стену. Но тошноты не ощущаю больше. Значит, не сотрясение.

И тут же страх: Кайн придет за мной. Он не даст мне и возможности что-то сказать.

И я не смогу объяснить. Пока на мне привязка к Норэлу…

Откинув одеяло, бросаю взгляд на соседнюю кровать, где спит Эльза. Слабость в теле не позволяет действовать быстро. Кое-как одевшись, выскальзываю из комнаты. Мы остановились в гостинице напротив госпиталя Святой Магнолии. До императорской академии, где раньше училась элита теневых драконов, рукой подать. Именно там и пройдут Главные Игры через два дня.

И я, превозмогая слабость, плетусь к комнате Чейза. Знаю, что Кайна оставили в госпитале. Ректор Грасс не позволил бы ему так быстро вернуться.

Отчаянно стучусь в комнату. Через пару минут открывает сонный и удивленный Чейз. Парень стоит в одних пижамных черных штанах, с босыми ногами.

— Айра? — сонно растирает лицо ладонью и приподнимает бровь, глядя на меня. — Что-то случилось?

— Он убьет меня, — севшим голосом произношу, ощущая, как крупная дрожь бьёт всё тело. — Кайн убьет меня!

Шайн, недовольный ранним пробуждением, встаёт с кровати, поправляет домашние штаны и накидывает футболку.

— А есть за что? Ты расскажи. И мы либо поможем тебе, либо ему, — оскаливается Шайн мрачно.

— Тормози, Шайн, — хмурится Чейз, приглашая жестом в комнату. — Что происходит, Айра?

А у меня сводит гортань. Я не смогу рассказать.

Беспомощно опускаюсь на ковер и смотрю в пол. Потому что… Потому что я не знаю, что мне теперь делать. Там, за окном, алеет рассвет. Выглядит жутко, кроваво. И очень символично.

— Кайн? — хмурясь, Чейз смотрит за мою спину, на дверь.

Тяжёлые шаги, и меня рывком дёргают вверх. Пальцы Кайна смыкаются на моей шее. Крепко, но не сдавливают. Лишь держит так, показывая, что стоит ему сжать хватку — и мир для меня погаснет.

В синих глазах отражение дикой, неконтролируемой ярости и боли.

— Кайн, брат, отпусти ее. Что происходит-то хоть? — мрачно произносит Шайн.

Кайн молчит.

— Кайн, — с нажимом говорит Чейз. — Не делай глупостей.

Блондин кладет руку на пальцы Кайна, что покоятся на моей шее, и пытается разжать их.

— Айра, мы тебя слушаем, — вздыхает Чейз, не отходя от меня. Понимает, наверное, что бессмысленно сейчас отцеплять от меня Кайна: не отцепится.

Кайн же просто молча прожигает меня таким взглядом, после которого от меня могла бы точно горсть пепла остаться. Гортань сводит, и я вновь не могу выдавить ни слова.

— Не смогу объяснить, — шепчу я, понимая, что в западне.

— Дай я ей в голову залезу, что ли, — предлагает Шайн.

— Объяснение предательству? — усмехается зловеще Дарквуд. — Скажи мне, моя маленькая и милая предательница, где он? Где Римел? Как давно ты с ним связана? Какого хрена вы делали с моей матерью⁈

Я молчу. В носу свербит, а на глазах выступают слёзы.

И Чейз делает то, чего я не ожидаю.

Он заслоняет меня своей спиной, используя магию, отдергивает руку Кайна от моей шеи. Так, словно обжигая того. Дарквуд сжимает челюсти.

— Кайн, — поджимает губы блондин, хмурясь.

— Чейз. Отойди. Иначе друга у меня не будет больше.

— Значит, — Чейз говорит ровно, спокойно, — какое-то время мы не будем с тобой друзьями, Кайн. Пока жажда мести и ярость застилают тебе глаза, ты не видишь главного.

— Например, того, что сейчас ты защищаешь предательницу?

— Я понятия не имею, что происходит, Кайн. И я сейчас защищаю не предательницу, а твою Истинную. От тебя же самого, — ровно говорит Чейз. — Сейчас ты в бешенстве попробуешь меня ударить, потому что я не сдвинусь и с места. Тебя остановит Шайн. Затем ты начнёшь угрожать, психанешь и уйдешь из комнаты. Затем тебе потребуется три дня на то, чтобы прийти к тому, что будь Айра предательницей, она бы не пришла просить у меня помощи и защиты. Значит, ее шантажируют. Или Римел держит ее на привязи. И по каким-то причинам она рассказать явно не может. Страх или он угрожает ее близким… Иначе бы смогла, да, Айра?

Я киваю. И ощущаю, как слезы текут из глаз.

Я готова расцеловать Чейза за то, какой он.

— А затем, Кайн, ты начнёшь мучиться от чувства вины передо мной и Айрой. Так давай сократим время, перейдем сразу к стадии принятия и попробуем выяснить, что происходит?

Кайн бросает странный взгляд на Шайна.

— Не смотри на меня так, кузен, — пожимает тот плечами. — Я подписываюсь под каждым словом Фолвуда.

Кайн вскидывает голову к потолку и сует руки в карманы брюк. Какое-то время он так стоит, смотря вверх.

Затем переводит взгляд на Чейза.

— Предатели? — улыбается вдруг Чейз, считывая намерения Кайна.

Кайн гулко выдыхает и прикрывает глаза. Затем открывает их и переводит взгляд на меня.

— Что вы сделали с моей матерью?

— Продлили жизнь, — слова срываются легко и быстро с языка.

Только мой голос дрожит, звучит безжизненно и слишком испуганно.

Вот только следующий вопрос, который задает Кайн, ставит меня в тупик:

— Зачем?

Глава 33

Я моргаю несколько раз прежде, чем понять, что он имеет в виду.

Приоткрываю рот, чтобы попробовать завуалированно объяснить, но горло вновь сдавливает. Я инстинктивно хватаюсь за горло и растираю, глотая воздух.

— Обет Молчания, — задумчиво произносит Чейз, глядя на меня. — Я слышал о таком, очень серьезная клятва. Шайн, поищи что-то об этом в ее голове.

— Шайн, найди в ее голове информацию о том, где Римел, — жёстко командует Кайн, неотрывно смотря на меня.

Кайн садится на кровать Чейза напротив моего кресла и не сводит с меня глаз. Он напряжен. Об этом свидетельствует его поза. Он нетерпеливо барабанит пальцами по деревянному подлокотнику.

— Если всё это искать, можно потратить не один день, — мрачно изрекает Шайн, опускаясь передо мной на корточки.

Его холодные пальцы ложатся на мои виски. А в карих глазах вспыхивает алое пламя, зрачки вытягиваются в вертикальную линию.

— Будет больно. Очень больно. Я буду искать быстро и грубо. Ты будешь падать в разные воспоминания и потеряешь связь с реальностью на какое-то время. Постарайся не сойти с ума и помнить, что в твоей голове копается грубый Менталист. У меня нет времени наводить порядок в твоей памяти, — тихо говорит Шайн, и от его слов меня бросает в озноб от страха.

— Что это значит? — переспрашиваю, облизывая пересохшие от волнения губы.

— Схожу за Эльзой, — доносится голос Чейза в то время, как менталист вторгается в мой разум.

Перед глазами мелькают сотни, тысячи кадров из воспоминаний.

Вот я стою в ванной комнате приюта и чищу зубы, следующий кадр — я вхожу на территорию академии Альварос впервые…

Они хаотично проносятся мимо меня. Разлетаются и тут же куда-то уносятся. Различные воспоминания за последние полтора месяца в этой академии погружают меня каждые несколько секунд в разные ощущения. Эмоции от воспоминаний сменяются слишком быстро.

Шайн расшвыривает мои воспоминания, ищет имя Римел… Но он даже не знает, с какого момента искать. Поэтому лезет в воспоминания о приюте… О родителях…

И я задыхаюсь от вновь проснувшейся раны на душе от утраты родителей.

Сколько проходит времени, я не знаю. Но Шайн наконец добирается до нужного.

…вот я стою в кабинете ректора в тайной комнате и держу карточку с его именем…

…вот он проводит со мной ритуал привязки моей жизни к его…

…вот его условия и факт моего предательства…

Теперь Шайн знает, кого искать.

…и новый кадр воспоминания — его исповедь в палате мамы Кайна.

Всё это словно вновь возвращает меня в эти моменты. Настолько ярко, реально, и я вновь проживаю эти эмоции. Шайн не щадит. Он наслаивает одно воспоминание на другое, создавая во мне какофонию чувств.

Кажется, в какой-то момент я теряю не только связь с реальностью, но и сознание…

— Айра, ты меня слышишь? — доносится знакомый девичий голос в стороне. Звучит глухо, как будто я под водой.

Я с трудом открываю глаза, и приглушённый свет в незнакомом месте бьёт по глазам.

— О, ты очнулась — это радует, — тихо произносит темноволосая девушка, что сидит на стуле и держит меня за руку. — Я Эльза. Помнишь меня?

Точно… Девушка Шайна.

Голова гудит, но кажется совсем пустой.

— Где я? — шепотом произношу, пытаясь оглядеться.

Привствю с кровати и понимаю, что я в палате госпиталя.

— Почему я здесь?

— Ну, последние три дня ты была в бреду. Вчера Главные Игры прошли, кстати. Без тебя, — Эльза говорит тихо, почти безэмоционально. — Оказывается, можно победить и вчетвером.

Шумно выдыхаю и смотрю на Эльзу, ожидая объяснений.

— Шайну потребовалось почти десять часов, чтобы найти все крохи о Римеле Орсане в твоей голове. Ты потеряла сознание через два часа, но пришлось… поступить очень подло и нетактично. Мы солгали, что ты оступилась и упала с лестницы, когда утром выходила. Я, как целитель, залечила синяки, а вот с травмой головы не справилась, — кривит губы Эльза так, словно ей претит сама мысль о том, что она с чем-то может не справиться. — Поэтому для целителей легенда такая. Иначе ректор Грасс заподозрил бы неладное. Надо же… Кто бы мог подумать, ректор Грасс…

Она это произносит со страхом в голосе.

— Не беспокойся, Айра. Мальчики узнали всё, что им было нужно. Прости за грубость Шайна, порядок в голове у тебя он уже не успел навести. Отсюда такие последствия в виде бреда и высокой температуры.

А я ощущаю лишь усталость и опустошенность. Ни единой эмоции, что странно.

— Ты под успокаивающим зельем, — поясняет Эльза, словно читая мои мысли. — Ректор Грасс не удивился. Ведь, зная произошедшее, так очевидна была реакция Кайна. Он наверняка подумал, что Кайн спустил тебя с лестницы.

— Какая мерзость. — Прикрываю глаза и просто погружаюсь в свое прекрасное безэмоциональное состояние.

Это даже приятно чувствовать: ничто не тревожит и не удивляет.

— Согласна, — вздыхает Эльза.

— Как Кайн отреагировал на всё это? — Открываю глаза и смотрю на Эльзу.

Эльза поджимает губы и лишь качает головой:

— Не спрашивай, Айра. Ближайший лес выгорел дотла. Два десятка водных стихийников пытались потушить драконье пламя несколько часов. Но сама понимаешь…

— Бедный лес, — тихо бормочу я, понимая, что Кайн ещё сдержался.

— Кайну нужно время, Айра. Но он справляется на удивление хорошо. Кроме сожженого леса, он никак не отреагировал. И, честно говоря, Чейза и Шайна это пугает сильнее, чем если бы Кайн вспылил. Так мне сказал Шайн. — Девушка слабо улыбается. — Мне пора, не буду больше нагружать твой мозг сейчас. Тебе нужен покой. Завтра утром отправляемся в нашу академию.

Кайн

Удар сердца. Ещё удар. Сердце, обезумев, грохочет, отдавая гулкой пульсацией в висках. Ладони сами собой сжимаются в кулаки на инстинктивном уровне.

— Не подставляйся, брат. — Крепкая рука Чейза ложится мне на плечо, слегка сжимая.

Я лишь киваю, продолжая сверлить взглядом окна ректората академии Альварос.

— Идем на пары сейчас, ладно? Вечером поговоришь с Айрой. И будь поделикатнее, Кайн, — требует Чейз.

— Деликатность моё второе имя, забыл? — цежу я, отрывая взгляд от окна ректората.

«Знаешь, сын, я был убежден, что ты отреагируешь иначе», — в голове вновь звучит голос отца.

Бездна! Это что, так и будет меня преследовать?

Как, отец, я должен был отреагировать на то, что Римел Орсан не существует в принципе, а под его личиной ректор Норэл Грасс?

«Извечно во всех войнах виновата любовь… — многозначительно продолжает голос отца, игнорируя мой вопрос. — Любовь к территориям, власти, женщинам…»

«Спасибо, отец, очень полезная информация», — едко отвечаю мысленно.

«Не дер-р-рзи отцу», — встревает Ашхарс.

«Я бы спалил не только лес, — флегматично заявляет голос отца Шайна, господина Ренжала Блэквуда. — Надеюсь, мой сын сожжёт разум этого ублюдка».

«Не сожжёт, Ренжал, — холодный тон отца звучит как настоящий. — У Кайна другое видение. Неизвестно, сколько ещё жизней привязано к Римелу Орсану. Мы ведь благородные драконы. Мы не можем рубить с плеча».

Я растираю ладонью лицо.

— Кайн, ты все ещё слышишь их? — напряжённо спрашивает Чейз, когда мы идём по коридору главного корпуса.

— Да, — мрачно отвечаю, швыряя сумку на место в дальнем ряду в аудитории по Дипломатии. — И они всё время общаются между собой. Меня не слышат, но реагируют на происходящее комментариями. Понять не могу, это глюки или реально их отголоски.

— Хочешь, я влезу? — предлагает Шайн, занимая место рядом с нами.

— Я передам привет твоему отцу, — раздражаюсь я.

Мы так и не придумали план. Мы и не обсуждали. Просто каждый из нас взял небольшой тайм-аут, чтобы разложить всё по полочкам, каждый в своей голове.

Чейз и Шайн так же ненавидят Римела. Но у них хватает самообладания, чтобы не вспылить. И они полагаются на меня. Мы всегда негласно расставляли приоритеты для нашей команды.

И мы не обсуждали гибель Виктора с того самого дня. Потому что… Потому что я знаю, что чувствуют и предпринимают Шайн и Чейз и без того. Расскажут, если потребуется моя помощь.

А я добился своей цели. Я нашел Римела Орсана и… Ничего. Просто тупое ничего. Ничего не ощущаю: ни радости, ни удовлетворения, ни облегчения.

Одна лишь глухая ярость от бессилия. Я ничего сейчас ему не смогу сделать. Пока моя Истинная связана с ним жизнью.

«Можешь», — грохочет голос дракона внутри.

И я знаю, что дракон хочет сказать.

Потому что единственная жестокая мысль, пришедшая в голову, — отнять цель у этого урода.

А его цель — моя мать.

«Отпусти ее, сын. Мы воспитывали тебя быть решительным, разумным. Когда необходимо, проявить стойкость. А когда требуется — милосердие. Ты настоящий теневой дракон. И лишь тебе под силу принять тяжёлое решение. Решение, которое будет правильным. Ты не имеешь права продлевать агонию твоей матери, сын!» — голос отца отдает гневом.

«Поддерживаю», — голос господина Фолвуда звучит следом.

«Здравое решение. Просто прими его как единственно верное. У каждого своя судьба», — вздыхает господин Блэквуд.

Да вы издеваетесь!

Здесь надо быть осторожным. Теперь ректор Грасс никуда не денется. И он пока не знает о том, что мне уже всё известно.

— Адепты. — В аудиторию входит профессор, поднимается на кафедру и поворачивается лицом к нашей группе. — Прежде всего, хочу поздравить с победой в Главных Играх. Академия гордится вами…

Препод ещё что-то говорит, но всё доносится до меня фоном. Я погряз в своих размышлениях, и нет ни капли желания концентрироваться на учёбе.

Глава 34

— Нет, серьезно, Чейз, я не смею тебя больше ни о чем просить, — мрачно смотрю на друга, когда мы оказываемся в нашей комнате в общежитии.

— Дружище, — Чейз закидывает мне тяжёлую руку на плечо, — давай, когда ты решишь свою проблему с привязкой Истинной к Римелу и мы вместе разберемся с этой тварью, я ввяжусь в пьяную драку, а ты меня вытащишь. Сойдёт за бартер?

— Фолвуд, ты ведь не напиваешься и тем более ни разу не ввязывался в драки, — усмехаюсь его предложению, которое звучит настолько глупо.

— Я сделаю это ради тебя, Кайн. Чтобы очистить твою совесть до кристальной чистоты. Чтоб ты уж сильно не страдал. — Друг отпускает плечо и достает из кармана мантии артефакт.

Качаю головой, ощущая клубок неясных и непонятных мне чувств.

— Иногда мне кажется, ты слишком много для меня делаешь.

— Для лучшего друга нельзя никогда сделать слишком много, — беззаботно отзывается Чейз. — К слову… Нам с Шайном удалось выяснить кое-что. К сожалению, гибель Виктора действительно была случайностью. Они метили в Айру. Золотые драконы, те, которые ее вначале собирались флером накачать в бассейне, помнишь?

Киваю. Как такое забыть. Надо было не щадить и вырвать трахею у обоих.

— Подменили клинок на боевой. Кто-то им растрепал, что с нами учится Фантом. Сам знаешь, любителей магов с нулевым резервом в академии нет, — хмурится Чейз, прожигая меня взглядом.

— Значит, просто случайность? — Ладони сами собой сжимаются в кулаки. — И кто растрепал? Шайн в тот день в гостиной почистил память других.

— Бери ближе, Кайн. Диана. — Чейз кладет артефакторный камень, видимо, с записью чужой памяти на стол. — Не в моей компетенции разбираться с твоей ревнивой бывшей.

Часы тикают оглушительно громко в тишине комнаты. Свет от фонарей двора тусклой дымкой рассеивается по полу, проникая через окно. И это вызывает непреодолимое желание просто всё и всех сжечь разом.

С Дианой я тоже разберусь. Не сейчас, позже.

— И ещё, Кайн, — вдруг понижает голос друг. — Что между тобой и Айрой происходит?

— А что происходит?

— А ты не в курсе, да? — многозначительно поднимает бровь и вновь этот я-все-знаю взгляд. — Ты сколько угодно можешь обманывать меня и её. Но себя ты не обманешь. Ты…

— Только попробуй, — угрожающе рычу, перебивая друга, пока тот не произнес то самое слово в одном предложении с моим именем. — Только рискни сказать это.

— Ты… — провокационно продолжает Чейз, ухмыляясь.

— Пошел в Бездну со своей любовью и всеми производными, — отмахиваюсь, боясь признаться самому себе, что я уже по уши погряз в том, что обозначает это слово.

Любовь.

Пробую это слово на язык. Сладкий вкус с какой-то горчинкой.

Но определенно точно это не любовь. Это просто что-то иное. Зародыш любви? Я влюблен?

Бездна! Почему я вообще думаю об этом⁈

Так, думай, Кайн, не о чувствах, а о решении проблемы. Моя проблема сидит в ректорском кресле.

И в голове рождается внезапно решение. Решение, которое охренеть какое простое и тяжёлое одновременно.

Воздух в комнате будто становится вязким — не вдохнуть. С трудом возвращаю себе самообладание.

— Если ее не станет, я останусь один. — В горле вдруг встаёт какой-то ком.

А горечь разливается свинцом в груди.

— Ты никогда не был и не будешь один, брат, — качает головой Чейз. — Ты мне всегда был как брат. У тебя есть как минимум твой дракон, Истинная пара и я. А ещё Шайн и Джени, — продолжает перечислять.

— Мои родители…

— Тормози, Кайн, — вздыхает Чейз, морщась. — Да, мы с Шайном не лишились матерей, они не были Истинными наших отцов. Но мы тоже в каком-то роде последние из своей фамилии. Тебе трудно, я это знаю. Но мы тоже твоя семья. Мы все твоя семья. Мы есть друг у друга, ясно? И не смей даже думать о том, что ты останешься в одиночестве. Иначе это оскорбление для меня. Разве мы пустое место?

Сую руки в карманы брюк и останавливаю взгляд на лучшем друге.

— Чего уставился? — усмехается тот. — Я разве сказал неправду? Если бы я мог, забрал бы часть твоей боли. Но, к сожалению, ты её настолько лелеешь в себе, взращивая ненависть, что даже от услуг Шайна отказался. Он мог бы…

Чейз не продолжает. Гулко выдыхает и отводит взгляд на окно. Какое-то время мы молчим. А я, ворочая в голове тяжёлые мысли, выстраиваю план.

— Чейз, — глухо произношу, привлекая внимание друга, — я должен кое-что сделать. Но ты должен помочь Айре. Это сложно объяснить, но мне придется сделать кое-что дерьмовое…

— Я понял, — хмурится Чейз, подходя к окну. — Я подстрахую. Делай то, что должен. Я подхвачу твой план в процессе, и поверь, я знаю, к чему всё это приведет. Они поставили тебя перед выбором, и, если решение будет тяжёлым, я её вытащу ради тебя даже из самого пекла в Бездне. Ты с ней не говорил?

Мотаю головой. В груди разрастается свинцовая тяжесть.

Айра… Сколько же моей девочке пришлось пережить. И сколько ещё предстоит.

От осознания, каким куском дерьма я с ней был всё это время, меня заживо сжирает совесть.

Ашхарс деликатно молчит. Понимает, что подливать масла в огонь чревато. Да я и так осознаю, каким моральным уродом был с ней неоднократно. И сейчас увидеть ее, услышать ее звонкий дерзкий голос — это поставить под сомнение собственное решение. Решение нашей с ней общей проблемы с привязкой ее жизни к этому недоноску. Я избегаю смотреть на нее в академии. Будто один ее взгляд заставит меня затормозить. А я не должен поворачивать назад.

Потерпи, моя девочка. Я все исправлю.

— Тебе, Фолвуд, тоже придется сделать кое-что дерьмовое, так что не расслабляйся. — Ощущаю, как в груди раскручивается вихрь и адреналин бьёт в голову. — Возможно, мы все сдохнем, если не выгорит.

Чейз всегда умел считывать мои намерения и план в моей голове даже до того, как тот рождался в моих мозгах. Самый дерьмовый исход — это бесславно сдохнуть, сжигая империю.

— Заткнись, Дарквуд, — губы Чейза растягиваются в улыбке, — ты бы за меня тоже жизнь отдал, если бы пришлось. Это ли не дружба?

— Если я сдохну где-то в процессе, то…

— Обещаю, что не оставлю Айру и воспитаю нашего с ней сына, как твоего, — ржёт Чейз и подмигивает. — Кайн, я сделаю всё, чтобы защитить ее. Но я не смогу быть в двух местах одновременно, и тебе самому придется позаботиться о том, чтобы не сдохнуть где-то на полпути к твоей цели. Помнишь, что империя ещё должна встать на колени перед теневыми драконами?

И империя встанет. Или падёт.

И вселенская благодарность к другу вновь растекается в груди. Мне не обязательно ему все рассказывать, говорить, объяснять. Он всегда знает мои намерения по умолчанию. Иногда это пугает, но я знаю Чейза, он тот, кто действительно отдаст жизнь за друга без колебаний.

— С той минуты, как мы убьем её, у нас будет мало времени. — Прохаживаясь на комнате, бросаю взгляд на окно.

Её…

Бездна! Я говорю так обезличенно нарочно. И от этого хочется пустить пульсар себе в висок.

Большое бледное блюдце Луны словно подтверждает мои намерения.

— Кайн…

— Не перебивай. Будем надеяться, что Истинная Шайна — первоклассная целительница. У неё есть пара дней, чтобы потренироваться.

— Нужен некромант, — Чейз вмиг понимает ход моих мыслей. Смотрит на меня не моргая.

— Некромантов в Альваросе нет, — цежу я. — Их сюда не пустят. Но у госпожи Бриквен некромантская жилка есть, насколько я помню.

Госпожа Бриквен заведует целительским крылом в академии. Ее сынок учится на целительском на третьем курсе.

— Если план не сработает, Кайн? — Тень сомнения пробегает по лицу Чейза.

— То я лишусь Истинной, дракона и сожгу как минимум академию. И сверну наконец шею Римелу. А вы уж с Шайном будете действовать по плану «И».

— План «И» мне никогда не нравился, — хмыкает Чейз, который ненавидит импровизации.

— Тащи Шайна с его целительницей сюда, — решаю, что действовать будем быстро, пока я не передумал.

— А что дальше, Кайн?

Друг подходит к двери и прежде, чем выйти, с любопытством смотрит на меня.

— А дальше… — усмехаюсь невесело, понимая, что мне придется сделать две самые паршивые вещи в моей жизни…

Глава 35

Айра

— Прогуляемся, дорогая? — Пронзительно-синие глаза впиваются в мои.

Я застываю, ощущая странную тяжесть в груди. Секундами ранее Кайн постучался в мою дверь. После отбоя. И это меня пугает больше всего.

Сегодня суббота, и я специально не выходила из комнаты весь день, даже пропустив ужин, чтобы не встречаться с Кайном. Я просто ещё не готова к разговору. Последние три дня удавалось избегать его, задерживаться на парах и почти не приходить в столовую. Собственно, Кайн тоже не стремился меня увидеть. Даже если встречались с ним в коридорах, он отводил взгляд или смотрел сквозь меня.

На мгновение кажется, что в его глазах угасает пламя человечности, делая их ненастоящими, пустыми, безжизненными.

Кайн протягивает мне ладонь.

С опаской всматриваюсь в его лицо.

Я запретила себе думать о Кайне. О том, какое решение он примет, о том, что пожелает сделать. О том, что между нами было, и о своих чувствах к нему. Я знаю, что он в ловушке. Как и я… Разве сейчас есть в нас место для любви друг к другу?

— Да, конечно, — настороженно отзываюсь, вкладывая пальцы в его теплую ладонь.

И сердце подскакивает радостно в груди от его прикосновения. Как же я учла, оказывается! Но главное — не подавать вида.

Горячие пальцы стискивают мои достаточно сильно, отчего в голове проносится параллель с капканом.

— Идём. Только надень мантию, пожалуйста. Там холодно, — спокойно произносит Кайн, отводя взгляд к окну в коридоре общежития, через которое просматривается внутренний двор академии.

Сердце грохочет в груди, и я, подхватив свою мантию с вешалки, быстро накидываю ее на себя. И вновь пальцы Кайна смыкаются на моих, сжимая их, будто он боится, что я сбегу.

Стайка адепток с бытового факультета проносится мимо нас, когда мы выходим к скамейкам. Здесь гуляет сильный ветер. На башнях подняты флаги академии Альварос как знак того, что мы победители Главных Игр.

Кайн крепче сжимает мою руку и сбавляет шаг. Молчит. И это молчание кажется тягостным. Я решаю заговорить первой, чтобы просто не слышать его молчания.

— Твоя мама… Кайн, мне очень жаль. И я соболезную твоей утрате отца. Я прошла через это тоже.

— Я должен ее отпустить, — глухо произносит Кайн, смотря прямо перед собой.

— Знаю, как тебе тяжело. — Сглатываю ком и перевожу взгляд себе под ноги. — Легче не станет. К этому никогда нельзя подготовиться. Боль не отступит. Ты просто научишься ее не замечать, жить с ней.

Кайн хмыкает. Затем резко притягивает меня к себе, обнимая за талию. От него исходит приятное тепло. И так становится спокойно и уютно рядом с ним. Борюсь с желанием, чтобы теснее к нему прижаться.

— Куда мы идём? — интересуюсь, когда мы подходим к целительскому крылу академии.

Целительское крыло работает в дежурном режиме. Целительница Бриквен ночует всегда в комнате рядом с палатами. На случай, если случится форс-мажор.

Кайн хмурится и медлит перед дверью.

— Что происходит? — стараюсь придать голосу мягкости, всматриваясь в непроницаемое лицо Дарквуда с пустым взглядом.

— Просто идём, Айра, — отвечает Кайн, перехватывая меня за локоть.

И тяжесть в груди перерастает в настоящую панику. Она накрывает меня с головой, не давая сделать вдох. Кажется, я не могу дышать.

— Кайн, пожалуйста, объясни, куда мы? — только и могу произнести, выдыхая пар изо рта.

Кайн толкает стеклянную дверь целительского крыла. Здесь приглушённо светят лампы и стоят пустые кушетки.

— Я всё исправлю, маленькая моя. Просто подожди, — голос Кайна звучит глухо, рождая во мне новый вихрь паники. — Доверься мне, ладно? Знаю, это сложно. Но ты мой козырь. Я не дам тебе умереть. По-настоящему умереть.

— Что значит «по-настоящему»? — нервно дергаюсь я в сторону, вырываясь из его хватки.

Сердце заходится в груди в бешеном ритме.

Всматриваюсь в лицо Кайна в надежде на объяснения.

В целительском помещении становится темнее. Тени набегают на окна, двери, окутывают весь периметр. Становится тяжелее дышать, атмосфера давит.

Дверь в комнату госпожи Бриквен открывается. Шайн и та самая Эльза, его девушка, выходят вместе со встревоженной и бледной целительницей. Она кусает губы и держит ладонь на груди, словно у нее прихватило сердце.

Следом за ними выходят невозмутимый и собранный Чейз и третьекурсник с потерянным стеклянным взглядом. Он двигается словно марионетка.

— Уверен в ней, брат? — уточняет Кайн, кивая Шайну. Меня он напрочь игнорирует.

— Справишься, Эль? — мягко спрашивает Шайн Эльзу.

— Да, — тихо отвечает целительница. — Я же боевой целитель. Но почему вы решили, что это подействует? — кусает губы девушка.

И мне становится совсем не по себе.

— Потому что Истинность тоже связывает жизненные потоки. В одну сторону. Но, возможно, и в другую, — нехотя отвечает Кайн ей.

— Что происходит, что ты задумал, Кайн? — нервно спрашиваю в очередной раз, пятясь к дверям.

Наконец Кайн поворачивается ко мне.

— Айра, ты не успеешь сбежать, так что не трать ни свои силы, ни наше время. Если тебя это успокоит, то госпожа Бриквен обещала подстраховать, — слишком мягко и оттого пугающе произносит Кайн, медленно надвигаясь на меня.– Иначе ее сыночек сдохнет. Так что, если Эльза не справится, госпожа Бриквен — отличный целитель с некромантской жилкой.

И я вдруг остро понимаю, что Кайн задумал. Перед глазами темнеет, и я пошатываюсь от объявшего меня животного ужаса.

— Я не хочу умирать! — собственный голос срывается до хрипа.

Кайн ловит меня, прижимая к себе. Щекой чувствую быстрое биение его сердца в твердой груди. Его рука скользит по моей спине, замирает на пояснице. Другая рука Дарквуда зарывается в мои волосы, и Кайн, скользнув губами по моей щеке, шепчет на ухо горячо, опаляя дыханием:

— Я с тобой. Я несу ответственность за твою жизнь, за тебя. Ты моя, Айра. И если я ошибся, то этот мир сгорит — это я обещаю. А сейчас мы просто проверим, насколько сдохшие боги Адао и Амбра благосклонны к драконьему миру.

— Ты… Убьешь меня, да? — говорю севшим голосом и ощущаю, как по коже несутся мурашки то ли от его слов, то ли оттого, что Кайн так спокоен. То ли от того, что меня ждёт.

— Да, — глухо отвечает Кайн. — Прости.

Глава 36

Кайн

Она молит меня глазами. Нет, не так…

Она УМОЛЯЕТ меня глазами.

В них я предпочитаю сейчас не смотреть. Единственный способ снять привязку — это позволить Айре погибнуть. Единственный и рискованный.

Я держу ее тень, не позволяя Айре пошевелиться. Моя девочка лежит на кушетке. Ее грудь часто вздымается, а из красивых зелёных глаз текут слезы, прокладывая мокрые дорожки на щеках.

— Замедляй ее сердце, а потом запускай, Эль, — тихо командую я, держа за руку Айру.

Большим пальцем нервно оглаживаю тыльную сторону ее ладони. Затем вовсе приникаю губами к ее пальцам, запястью. Я пытаюсь ее успокоить. Заставляю себя смотреть ей в глаза, в которых застыл ужас.

— Ребята, — поджимает губы госпожа Бриквен. — Ректор вас всех исключит, а меня уволит. А потом нас всех дружно бросят в карцер.

Ректор…

И это вызывает бешеный оскал. Ненароком крепче сжимаю руку Айры. Запоздало понимаю, что ей больно, и тут же целую вновь ее ладонь. Каждый тонкий пальчик…

— В ваших же интересах оставить это в тайне, — произношу, стараясь не улыбаться зло.

— Это запрещённый прием! Отпустите моего сына! — возводит руки к лицу целительница Бриквен. — Прошу вас! Мой мальчик ведь ничего вам не сделал! Отпустите его! И отпустите бедную девочку! Что вы творите, изверги⁈

Чейз держит тень сына госпожи Бриквен. Вынуждая парнишку стоять по стойке смирно со стеклянным взглядом вникуда.

— Давай, Эль, — мягко произносит Шайн, подбадривая свою девушку.

— Ты так уже делала? — встревоженно произносит целительница академии, понимая, что до Фолвуда ей не достучаться. — Одумайся, девочка! Что ты творишь⁈ Это ведь убийство! А тебя ждёт такое хорошее будущее, целители сейчас очень престижная работа! Прошу тебя, Эльза! Не делай этого! Не перечёркивай свои блестящие перспективы! Прекратите ее заставлять, вы, мерзавцы! Правильно, что теневых драконов…

Она осекается, испуганно прижимая ладонь к губам.

— Простите… Простите! Я…

— Нет, я так никогда не делала ещё, — тихо произносит Эльза и кладет ладони на грудь Айры. — Но я справлюсь. Я тренировалась на кроликах.

— Семь из десяти ушли на радугу безвозвратно, — мрачно усмехается Шайн, а Айра округляет глаза, и по ее щекам стекают слезы.

Я отворачиваюсь, чтобы не повернуть назад.

Из комнаты целительницы выходит Джени, листая фолиант.

— Я нашла, ребят! Два символа — это птицы. Ещё один — человек. Значит, помимо Айры, привязка у Римела только к птицам. Там ведь только три символа было?

— Три, — подвержает Шайн.

Джени старательно избегает смотреть на Айру, она садится на стул рядом и опускает взгляд в книгу, продолжая изучать те символы на груди Римела, которые удалось Шайну отыскать в воспоминаниях Айры.

— Ты нужна мне, Айра, — сжав челюсти, произношу, чтобы не допустить дрожи в голосе. — Вернись ко мне, ладно?

В оливковых глазах отражаются только обречённость и злость.

Я говорю ещё много каких-то глупостей, наверное, лишь бы не молчать. Лишь бы она не боялась. Слова льются так легко, а простая уверенность даёт понимание, что так оно и будет.

Айра… Ее смерть отвяжет ее от Римела. А наша Истинность не позволит ей умереть окончательно. Я верну ее. Или лишусь своего дракона.

Ну что, великие драконьи боги, какой ваш ответ?

Рука Айры безвольно обмякает, сигнализируя о том, что сердце моей Истинной остановилось.

И впервые со дня смерти отца я ощущаю давящую пустоту. Словно меня самого бросили в Бездну. Словно из меня вырвали с корнем часть меня, моей души. Словно я сам мёртв…

Айра

Что чувствует человек на пороге смерти? Говорят, видит проносящуюся мимо него жизнь.

Я же вижу только одно — боль в глазах Кайна. Он сжимает мои пальцы. Что-то говорит мне на ухо… Слова о том, что вернёт меня из самой бездны. Что, если не очнусь, он спалит весь город, империю, мир… И что в моих же интересах вернуться. Ещё много чего говорит… Какие-то глупости о том, что он сам не понял, когда успел меня полюбить…

Любит?

— … ведь зачем целый мир, если в нем не будет тебя? Вместе с тобой умрет и мой дракон. Я не потеряю ни тебя, ни его. Просто верь мне.

А потом от ладоней Эльзы, которые она положила на мою грудную клетку, исходит холод. Сильный холод. Меня пробирает крупная дрожь, а ноги почему-то немеют. И наступает темнота… Темнота, в которой эхом слышен лишь удаляющий голос Кайна:

— Вернись, ладно?.. Вернись ко мне, Айра…

Но и он вскоре гаснет.

Глава 37

Кайн

— Отключайте стазис, — безжизненно произношу, глядя прямо на кушетку, на которой лежит моя мать, госпожа Альфея Дарквуд.

— Господин Дарквуд, Вы уверены? Сейчас глубокая ночь, вы меня выдернули из постели, — в голосе главного целителя госпиталя Святой Магнолии сквозит недовольство.

— Да, уверен.

— Подпишите согласие, — щелкает пальцами главный целитель, и передо мной в воздухе зависает лист с несколькими пунктами, написанными безупречным почерком.

Размашисто чиркаю магической подписью и ставлю печать дома Дарквуд.

Я прохожу к матери в палату и опускаюсь на колени, беру ее немощную руку и прикладываю к своей щеке. Холодная.

— Мама… — Ком встаёт в горле. — Спасибо тебе за то, что ты подарила мне этот мир и свою любовь. И прости меня за то, что этот мир я у тебя забираю… Я люблю тебя.

«Спасибо, сын, — с облегчением говорит отец в моей голове. — Прощай».

«Передай моему сыну, что я всегда буду им гордиться», — тут же звучит голос Фолвуда-старшего.

«Берегите друг друга, вы ведь кузены», — вторит ему стихающий голос отца Шайна.

— Спасибо, сынок. — Мама на мгновение приоткрывает глаза, и ее губ касается лёгкая улыбка.

Стазис мерцает и гаснет.

Выпрямляюсь и ощущаю тяжесть в ногах. А в груди словно разверзлась дыра. В которую хочется запихать всё отчаяние и боль. Закрыть их там, замуровать, чтобы больше не чувствовать ничего.

«…легче не станет. Ты просто научишься жить с этой болью», — звучат слова Айры в воспоминании.

Выхожу из палаты быстро, чтобы не видеть больше то, что навсегда останется моей болью.

Иду по коридору ночного госпиталя быстро и решительно.

Если потороплюсь, то вернусь в академию засветло и никто не узнает о моем отсутствии.

В тишине эхом отзывается звук моих шагов.

Краем зрения замечаю, как за спиной расцветает огромная тень. Она разделяется на четыре, символизируя мою собственную тень и тени трёх других глав домов черных драконов. Тени преображаются в тени драконов, заполняя собой полностью весь широкий длинный коридор госпиталя. Встречаемые на пути редкие целители и пациенты шарахаются сторону. Кто-то сползает по стене, с ужасом смотря на меня.

Значит, рубеж в месяц я прекрасно преодолел. Значит, я первый, кому покорилось Восхождение.

Но сейчас это не радует. Это воспринимается без эмоций. Я старательно отключаю в себе то, что делает меня человеком.

Сейчас я подключаюсь к эмоциям Ашхарса. Теперь только инстинкты зверя какое-то время будут царить во мне. Так легче. Так проще. Ничего не чувствовать.

Мой дракон посылает мне импульс, и я хватаюсь за него. В груди расцветает спокойствие. Бескрайний океан моей пустоты заполняется глубоким спокойствием.

Обернувшись драконом, возвращаюсь в академию.

Здесь уже стоит магбиль гвардейцев.

— Потеряли меня, уроды? — ласково произношу, приземляясь на ноги возле ворот.

Трансформация в воздухе обратно в человека далась мне настолько легко, что удивительно.

Гвардейцы подрываются ко мне с наручами, но останавливаются в нескольких шагах, стоит им увидеть громадные тени за моей спиной. «Псы» с сомнением переглядываются, как по команде.

— Дарквуд! — выплёвывает Дарс. — Ты понимаешь, что мы это игнорировать не можем? — кивает на мои тени за моей спиной. — Мне доложили, что ты покидал академию этой ночью. И что это такое, объяснишь?

С опаской смотрит на четыре огромные тени драконов, берущие в круг «псов империи».

— Восхождение. Слышал о таком? — подмигиваю ему.

— Я сообщу начальству. А оно — Советникам! Пока они исполняют императорские обязанности, — рычит Дарс, не предпринимая попыток накинуть на меня наручи.

Перевожу взгляд на академию за воротами. По территории в воскресное утро уже разбрелись студенты. Кто-то смотрит на меня с ужасом, кто-то с любопытством, неверием. Золотые драконы же гипнотизируют меня напряжённым взглядом. Выскочившие из главных дверей академии несколько магистров застывают в нерешительности на месте, так и не решив дойти до меня и гвардейцев.

Взглядом ищу среди студентов Айру. Почему-то именно ее я хочу сейчас видеть больше всего. Надеюсь, что она сможет простить мне то, что я сделал с ней ночью.

Я улетел из академии сразу же, как запустили ее сердце. Ублюдок ректор Норэл Грасс утром наверняка уже увидел то, что на один символ на его плечах стало меньше. На одну привязку жизни меньше.

— Попытаешься меня задержать сейчас или подождёшь, когда я сам приду к тебе? — миролюбиво спрашиваю, повернувшись вновь к Дарсу, который медлит.

Гвардеец хмыкает:

— А что, сам сдашься?

— Конечно. Я только с ректором попрощаюсь.

Письмо о моей матери по закону должны прислать не раньше полудня мне и ректору. У меня ещё много времени.

Гвардейцы переглядываются и ухмыляются.

— Не глупи только, Дарквуд, — напутствует меня Дарс. — Деваться тебе от нас некуда.

Наверное, он тоже не в восторге от нашего ректора. Потому и остаётся за воротами академии.

Айра

— Как ты себя чувствуешь? — с напряжением в голосе в очередной раз спрашивает меня Джени.

Мы выходим из общежития в тот момент, когда Кайн входит в открывшиеся ворота на территорию академии.

— Не знаю, — честно признаюсь, ощущая странное чувство слабости и пустоты в душе. — Я ведь была мертва целую минуту.

Кайн замечает нас и, ускорив шаг, приближается ко мне.

— Ты в порядке? — Кайн всматривается в мои глаза, будто ищет там что-то.

— Конечно, — язвительно соглашаюсь. — Ведь это не я была мертва целую минуту! Не я была привязана жизнью к жизни ректора Грасса! Кайн, меня не существовало целую минуту. Я была мертва! Меня не было! Понимаешь⁈ Ты принял это решение без моего ведома!

— И я сожалею, что так вышло, — ровным тоном произносит Кайн.

Слишком спокойно. Слишком равнодушно.

— Знаешь, на мгновение мне показалось, что я и правда что-то значу для тебя. — Укол разочарования пронзает самое сердце.

Разворачиваюсь, чтобы пойти обратно в общежитие, но Кайн перехватывает мой локоть, разворачивая к себе вновь.

— Что ещё? — еле подавляю клокочущую злость.

— Считаешь, я это сделал оттого, что очень люблю, когда страдают мои близкие?

— Считаю, что ты должен был спросить у меня вначале! Поговорить со мной, а не распоряжаться моей жизнью в одиночку, — пристально смотрю в синие глаза.

— Отлично, — задумчиво произносит Кайн. — Тогда вернём всё как было?

Он тянет за собой, вынуждая идти с ним к главному корпусу, где находится ректорат.

И вновь это паршивое чувство бессилия. Которое порядком надоело. Хуже всего, я позволила себе однажды подумать, что Кайн гораздо человечнее, чем кажется другим. Ошиблась.

— Стой. — Упрямо цепляюсь за ветку дерева, свисающую по пути. — С меня хватит твоих игр.

— Я отвязал твою жизнь от ублюдка, а ты недовольна, — сухо парирует Дарквуд, отпуская мой локоть.

Он даже не останавливается, направляясь к ректорату. Так, словно я просто колючка, которая прилипла к штанам по пути.

Хмурюсь, смотря в спину Дарквуда, что невозмутимо шагает к дверям в холл. Старательно не даю разрастись обиде и злости на Дарквуда.

Сердце носится в груди, намереваясь выпрыгнуть. Боюсь только, любой золотой дракон тут же его растопчет.

Кайна сторонятся студенты, двое магистров мрачно смотрят на него. И только внутреннее предчувствие, что за его спокойствием скрывается настоящий шторм, который вот-вот грянет… Кажется, в ректорате.

— Надеюсь, Кайн, у тебя есть план, — бормочу я, неуверенно делая шаг за ним.

Внутренности словно сжимаются от страха перед тем, что может произойти уже через считаные минуты. Он убьет ректора Грасса? Того, кого мечтал отправить в бездну два года… Будет его пытать? Что он сделает?

— Айра! — окликает меня Чейз, преграждая путь.

Друг Кайна, как всегда, мягко улыбается, но в его взгляде застыла сталь.

— Самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать для него, — быть как можно дальше от эпицентра. Прогуляемся к Тихому лесу?

— А разве у меня есть выбор? — напряжённо смотрю на блондина.

— Есть. Пойти со мной на прогулку или провести время с Шайном. Уверен, ты бы предпочла первое. — Чейз дёргает бровями.

Я лишь киваю.

— Айра, мы действительно просто прогуляемся.

Когда мы, обходя адептов Альвароса, выходим на тропу к Тихому лесу, спрашиваю из упрямого любопытства:

— Что он собрался сделать? Что теперь будет? Ректор Грасс уже знает наверняка, что привязка исчезла. Кайн убьет его? — Ощущаю, как внутри всё сворачивается в тугой узел напряжения и страха.

Поднимаю взгляд к ясному небосводу. Темные тучи, окружив островок голубого неба, будто акулы, собираются растерзать тот.

— Будет буря, — задрав голову к небесам, задумчиво говорит Чейз.

То ли отвечает на мои вопросы, то ли действительно говорит о погоде.

Глава 38

Кайн

— Ну привет. — Ощущаю, как губы сами собой расползаются в злой ухмылке-оскале. — Что, без привязки к чужой жизни теперь не такой смелый, Орсан?

Это ему ещё не принесли новость о смерти той, кто был его целью.

Где-то на задворках эмоций вспыхивает острым резким уколом боль от утраты. Эмоции моего дракона моментально гасят вспышку. Мне нужно сохранять холодным рассудок.

Ашхарс только глухо ворчит:

«Не зас-стр-р-рянь в не с-с-своих чувствах».

Я впервые впустил эмоции и чувства дракона в свою душу. Впервые отказался от самого себя, проживая важные шаги практически в шкуре Ашхарса. Вот только это не его война, а моя. И его хладнокровие сейчас мне идёт на пользу.

Ректор Грасс, сидящий в своем ректорском кресле и задумчиво смотрящий на пустой стол перед собой, медленно поднимает голову.

Как же я мечтал долгих два года добраться до его горла. Вырвать этому ублюдку хребет. И как же хорошо, что я отключил в себе свои чувства. Иначе размозжил бы его голову об стену моментально. И даже без магии.

Ректор всматривается в мое лицо, будто силится прочесть мысли, но, вопреки моим ожиданиям, смеётся. Смеётся, а из уголков его глаз выступают слёзы.

— Проклятье! Дарквуд! Ты так наивен. — Запрокидывает голову и смотрит некоторое время в темный свод потолка.

Мы молчим. Я спиной опираюсь о дубовую дверь его кабинета и выжидаю.

— Правда? Отчего же? — Борюсь с отвращением к этому ублюдку.

— Ты же не убьешь того, кто может спасти жизнь твоей матери. — Наконец ректор опускает на меня взгляд.

В его глазах читается победа. Настоящий триумф.

— И какой ценой? — Новый укол боли утраты вспыхивает в груди. Я стараюсь говорить ровно.

Мельком бросаю взгляд на часы.

Вот сейчас мы немного поболтаем, отправимся к имперскому Совету, а затем ему придет в руки письмо о моей матери. Надеюсь, я правильно рассчитал время. И тогда я уничтожу его, не прибегая даже к насилию.

— Знаешь, — вновь заговаривает ректор Грасс, — твой отец гордился бы тобой. Ты, как и он, идёшь по головам ради достижения своей цели. Чтобы отомстить мне, ты даже Истинную свою убил. Всё ради меня. Похвально…

Сердце камнем летит вниз от сказанного о моей Айре. Он что, серьезно считает, что я настолько отбитый, что позволю умереть моей же Истинной?

— Не смей о ней говорить, — почти рычу, подавляя желание сомкнуть пальцы на шее этого урода.

— Скажи, она мучилась? Или хотя бы к ней ты проявил хвалебное драконье великодушие? — Пытливо смотря на меня, ректор встаёт из-за стола.

Намекает, что я мучаю свою мать, продлевая ей жизнь.

Да что ж ты за тварь такая, Римел⁈

Рывок в его сторону. Выкинутый кулак попадает точно в цель. Хруст сломанного носа и алая река вниз.

Ректор Грасс хрипит и запрокидывает голову, держась за переносицу.

Я же ловлю себя на том, что крепко держу ворот его мантии, вжимая того в стену. В его глазах беснуются искры самодовольства. Отталкиваю ублюдка, и тот издает смешок.

— Что теперь, Кайн? — ухмыляется ректор Грасс, раскинув руки в сторону. — Убьешь меня? Серьезно?

— Это было бы слишком просто. Слишком скучно для меня и слишком легко для тебя. Ты сдохнешь, Римел. Или Норэл? Неважно уже. Ты просто сдохнешь. И тебя убью не я, — говорю ровно, ощущая безмятежность и спокойствие.

Как же хорошо быть не человеком, а драконом.

— Ты ведь хочешь жить? — лениво задаю вопрос, вмиг ощутив неимоверную скуку от этой картины.

— Жить? — переспрашивает он, и я отпускаю его ворот, брезгливо вытирая ладонь о форменные брюки. — А как же кровная месть и прочее?

— Есть кое-что получше.

— Как интригующе. — Окровавленная улыбка рисуется на губах ректора, и тот склоняет голову набок. — И в этом замешана твоя выгода?

— Ты меня раскусил. Да, я действительно делаю всё ради своей выгоды, — усмехаюсь. — Мы с тобой сейчас прогуляемся. Ты забыл меня поздравить с Восхождением. Нас ждёт Совет. Ты ведь в ответе за каждого адепта, не так ли?

Магией сковываю его тень, вынуждая сыграть роль моей марионетки. Римел даже не противится. Он лишь снисходительно позволяет мне делать это, словно наблюдая, как далеко я зайду.

— Кайн, — обманчиво мягко говорит Римел, шагая впереди меня, — твоя мать вернёт свою молодость, красоту, здоровье. Будет жива. Цена — она будет со мной. Так что ты выберешь? Подумай хорошенько.

И произносит это таким тоном, словно выбор для меня очевиден.

И он настолько уверен, что я соглашусь, что это даже выглядит тупо.

— А ещё говорят, что это я спятивший, — хмыкаю в ответ.

Но…

Всегда есть это чертово «но».

— … я не хочу больше смертей. Не по моей вине…

Голос Айры в воспоминаниях успокаивающей музыкой касается моей души, заставляя меня поступиться собственными желаниями. Я сделаю всё правильно. Теперь я сделаю всё правильно. Обязательно.

А уже после я верну свою человечность.

Римелу приходит письмо о смерти моей матери.

Оно вспыхивает перед ним лиловым пламенем тогда, когда мы оба ожидаем экстренного собрания Совета в коридоре. Под конвоем из десятка гвардейцев.

— Ради меня практически целый полк подняли. Отрадно, — оскаливаюсь в ответ на их хмурые взгляды.

Римел вначале отмахивается от письма, но замечает печать госпиталя.

А у меня в груди всё сжимается. Воздух будто выбивает из лёгких сильное гнетущее чувство пустоты. Словно бездновы твари раздирают грязными когтями мои внутренности. И это чувство вновь вспыхивает в груди, оттесняя драконье спокойствие.

Римел вчитывается в текст.

Сжимает лист пергамента до побеления костяшек на пальцах.

Я же, подпирая спиной стену, с удовлетворением отмечаю, как дикая животная боль проносится во взгляде этого урода.

— Это что, ошибка? — явно с трудом выдавливает хрипло Римел.

Его взгляд на мгновение становится пустым и безжизненным.

Рука безвольно падает вниз, и из пальцев этот ублюдок выпускает письмо.

С несколько секунд он продолжает смотреть в рандомную точку. Затем медленно переводит пустой взгляд на меня.

— Такой ответ на твое предложение сойдёт? — сам ненавижу себя за то, что смею говорить так. Паршивый я сын.

— Ты же… — голос Римела звучит хрипло, потерянно. — Ты же ее сын…

Вмиг его лицо кажется осунувшимся, постаревшим. Но мне наплевать на его душевные муки.

Этот мерзавец пошатывается, хватается ладонью за стену, бледнеет, садится на пол и поднимает на меня безжизненный взгляд.

— Щенок… Ты что сделал? Она должна была жить! Я был почти у цели… — он говорит глухо и хрипло, переводя дыхание. И теперь будто передо мной просто старик. — Сукин ты сын, Дарквуд.

Он запрокидывает голову затылком к стене. Хватается за волосы и опускает голову.

Вновь поднимает на меня глаза, в которых уже читается ярость, смешанная с чем-то безумным.

— Даже не думай, — качаю головой, бросая взгляд на дверь в зал Совета. — Ты сдохнешь быстрее, чем встанешь.

Римел невесело усмехается. Зажмуривается. Но по его щеке соскальзывает слеза.

— Она мертва, — роняет он глухо себе под нос.

— Ты можешь быть следующим.

Гвардейцы, сопровождающие меня, с жадностью слушают нас, но не вмешиваются.

— Тогда сделай это, — вдруг тихо произносит ректор. — Я готов.

Вновь открывает глаза и смотрит на меня затуманенным взором.

— Неа, — с маниакальным удовольствием произношу я. — У меня для тебя есть кое-что поинтереснее смерти. Ты будешь доживать свой остаток, сгорая в своем же горе. Изо дня в день ты будешь проживать чувство потери и боли. А потом пустишь себе пульсар в висок. Если я разрешу.

Ну вот, как и просила Айра, я никого не убил. Этот урод будет жить какое-то время и мучиться. Каждый день он будет проживать один и тот же момент. Одно и то же воспоминание, одну и ту же боль. Об этом позаботится уже Шайн. Тот не заставляет себя ждать. Как раз вовремя.

— Ректор Грасс, меня привели как свидетеля. — Мрачный оскал на появившемся Шайне вызывает ухмылку.

Ректор Грасс переводит потерянный взгляд на Шайна. И прежде, чем что-то ответить, кузен что-то ему шепчет на ухо.

Я вижу, как меняется взгляд ректора. Шайн самый странный и опасный Менталист в империи, наверное. Ему удаётся все провернуть быстро и незаметно. И то, что он увидел в голове Айры, навсегда изменит ход истории нашей империи. Во всяком случае, для нас — теневых драконов.

Глава 39

— Господин Дарквуд, печати с ваших хранилищ и недвижимости сняты, титул и прочие привилегии вам вернут уже после полуночи, — нехотя произносит секретарь совета, выходя в коридор. — Советники готовы будут вас выслушать через тридцать минут.

Усмехнувшись, решаю не терять времени. Чем больше у меня козырей в рукаве, тем хуже для них.

Спустя полчаса зал заседаний встречает полумраком и тишиной. Круглый стол из черного глянцевого дерева, за которым собираются Советники, возвышается на небольшом пьедестале. Мы с Шайном и ректором поднимаемся вверх по ступеням.

В следующий момент двери зала заседаний распахиваются и входит коалиция из четырех Советников в сопровождении бесчисленного количества гвардейцев.

— Мы ознакомились с твоим заявлением, — холодно декларирует Матина Говардс, дипломат империи. — Если кратко о первом прошении: мы даём ход расследованию. А ментальные воспоминания, добытые твоим кузеном-менталистом, будут весьма ценными доказательствами. Второе: мы не станем прекращать ликвидацию магов с нулевым резервом. Это неразумно.

— Тени, забирающие магию, силу, энергию, опасны, — тут же встревает Советник Соул. — Мы выяснили, что они сочетают в себе сотни различных техник и тактик ведения боя и защиты. Да им все навыки тут же с лёгкостью передаются вместе со знанием, как это использовать!

«Боятс-с-с-я», — ворчит Ашхарс, подтверждая мои мысли на этот счёт.

— Третье, — на этом женщина снисходительно улыбается, — мои поздравления, господин Дарквуд. Ваш род вновь на пьедестале. Все блага, полагаю, вам вернули?

— Восхождение! — выплёвывает Советник Лоурри, с презрением смотря на меня сверху вниз. — Это ещё досконально проверить надо.

— Проверяйте, — цежу я, — Игнорировать это вы не можете.

— Ты не в себе, щенок!

— Буду не в себе, когда трансформируюсь. А в ипостаси дракона за его плечами будет ещё три эфемерных дракона, прямиком из бездны. А ты сам знаешь, что их невозможно убить. Нельзя убить то, что уже мертво, — холодно говорю я. — Сколько простоит столица, когда на нее обрушится мертвое драконье пламя?

— Кайн, — миролюбиво и достаточно спешно встревает в диалог Матина, — давай мы все здесь успокоимся и поговорим.

— Давай. Восхождение проведено месяц назад. Я не лишился рассудка, во мне сила четырех теневых драконов. А рядом со мной тот, по чьей вине погиб император. — Толкаю вперёд ректора Грасса, находящегося в ментальном анабиозе благодаря Шайну.

— А говоришь, что в своем уме, — качает головой советник Лоурри. — И чего ты хочешь, сынок? — усмехается он. — Пускай твоими требованиями занимается император. Как только мы его выберем.

— Император уже выбран, Лоурри, — оскаливаюсь тут же в ответ.

Лоурри всматривается меня недоверчиво:

— Ты хочешь сказать, что знаешь что-то наперед? Провидцем стал?

— Не провидцем. Бери выше. Выдержка из древней документации постулата империи, которую никто из императоров не отменил, — холодно говорю я. — Забыли? Не посчитали важным. Но игнорировать вы не имеете права.

— О чем ты? — напрягается тут же Лоурри.

Я позволяю себе снисходительно улыбнуться.

— Мне покорилось Восхождение. Мое происхождение из рода семи семей — Основателей империи. Титул, фамилия, наследство, недвижимость. Влияние, возраст… Все подходит. И да, тот, кто не тронулся умом, пройдя Восхождение, через месяц может претендовать на трон и является приоритетным кандидатом.

— Ты спятил, юнец, — нервно смеется Лоурри.

— Совсем немного, Советник Лоурри. Совсем немного, — мягко произношу. — У империи передо мной долг. Не долг, а целая вина. И я намерен спалить всё дотла, если не услышу положительный ответ хотя бы на два пункта из моего письма. Ваша армия не остановит трёх эфемерных драконов…

— Хватит! — рявкает молчавший до этого Советник по военным вопросам — Соул. — Мы не станем считаться с каким-то богатеньким теневым уродом! Пускай ты хоть трижды прошел Восхождение, не сдох в мучениях и не спятил окончательно, в чем я лично сильно сомневаюсь.

— Я купил все банки и Хранилища. Три минуты назад мне пришёл положительный ответ, — холодно заявляю я. — А также часть казны империи. Счета и недвижимость клана теневых драконов запечатать отныне невозможно.

— Спятивший юнец! — выплёвывает Соул, прожигая меня ненавидящим взглядом.

— Я дам вам выбор. Либо я сжигаю не согласных со мной. Либо вы поддерживаете мое решение. К слову, Соул… У тебя такая очаровательная супруга и две дочурки. Им найдется место в другой империи? Они переживут смерть своего отца?

«Ты ходишь по краю», — недовольно ворчит Ашхарс.

Знаю, брат. Но или так, или…

— Пошел вон, щенок! — рявкает Соул, вскакивая из-за стола. — Довольствуйся тем, что ты снова на вершине мира, как и тебе подобные драконы.

Снова выплёвывает каждое слово:

— Проваливай в академию обратно! Выучись для начала, а потом уже пускай свои драконьи когти в политику!

— Предлагаю взять небольшой перерыв в разговоре, — дипломатично произносит Матина. — Господин Дарквуд, прошу вас, покиньте зал советов. Мы вернёмся к разговору, как будем готовы…

«Верни себе свои эмоции», — рычит Ашхарс в моей голове этим же вечером.

Отмахиваюсь мысленно, наслаждаясь глубиной спокойствия дракона, сидя в межфакультетской гостиной общежития. На часах глубоко за полночь.

Это был бездна какой долгий день.

Мягкой волной отпускаю эту безмятежность, ощущение многовековой мудрости и жажды полета. И собственные эмоции бешеным потоком обрушиваются на меня. Вот только я не учел одного: что у всего есть свои последствия.

Мои собственные чувства откатываются на первый учебный день в этом году. И воспоминание о дерзкой нулевой всплывают не теплотой и жаждой ее прижать к себе, а напротив — разрушительным для нас обоих раздражением и ненавистью…

Глава 40

Айра

Задумчиво смотрю на учебник по балансу магии в резерве и перечитываю абзац, кажется, в пятый раз. Никак не могу сосредоточиться.

Чейз оставил меня десятью минутами ранее. Кажется, моему надзирателю потребовалась уборная. Целый воскресный день Чейз ходит за мной тенью и ничего не объясняет. На мои вопросы отмалчивается либо отвечает размыто. Я только и делаю, что строю догадки и нахожусь в напряжении оттого, что даже не представляю, что сейчас происходит за воротами академии.

Наверное, домашнее задание придётся все-таки отложить…

Время близится к ужину. Где-то фоном звучит стук женских каблуков. Слишком быстрый и приближающийся. Мельком бросаю взгляд на подходящую сюда Диану.

Передо мной на стол ложится лист пергамента, весь исчерченный символами.

— Так, на всякий случай, — хмыкает Диана, возвышаясь над моим столом в библиотеке.

Безупречно уложенные черные волосы, нашивка студийного факультета и та слишком блестит. Девушка стоит гордо, надменно смотрит на меня в ожидании проявления интереса.

Ладно, Диана, сыграем по твоим правилам.

— Что это?

— Если надумаешь избавиться от Истинности. Ты же сама понимаешь, Кайн не изменится. Никогда он не будет ставить свою Истинную выше своих интересов. Он же Дарквуд, теневой дракон. Они все такие, — пожимает плечами девушка.

— Разве такие ритуалы существуют? — Бросаю взгляд на лист пергамента. На нем стоят печати Совета империи и закрытой библиотеки императора.

Значит, подлинный…

— Для нищих — нет. А для тех, кто носит фамилии великих родов, нет ничего невозможного, — снисходительно произносит Диана.

— Откуда это у тебя?

— О, ты бы знала, какие перспективы перед моим Домом вновь открыты благодаря Кайну и Советникам, — мечтательно произносит Диана. — Мы ведь влиятельные богатые рода. Теперь всё снова на своем месте. Я сегодня на радостях скупила всю новую коллекцию от эльфийского модельера Джозефа Морито.

«Вновь?» — этот вопрос я проглатываю. Куда больше меня интересует сейчас другое.

— Меня не интересуют твои покупки. С чего ты взяла, что я хочу расторгнуть Истинность?

— Ты напрасно тешишь себя иллюзией, что он способен на любовь, — кривит пухлые, вульгарно алые губы стихийница.

Усмехаюсь и опускаю голову в учебник.

— Бессмысленный разговор, Диана. Я делаю домашний проект, не мешай.

Брюнетка, поставив локти на стол, нависает над ним и пытливо смотрит на меня.

— Это ведь не Кайн сдал тебя гвардейцам, да? Бедняжка. И это не он даже не рассказал тебе о том, что убьет тебя. А знаешь почему? Потому что ему плевать на тебя, нулевая. Ты такой навсегда останешься для него. Так что не отказывайся от инструкции. Возьми. Поверь мне, когда Дарквуд вновь станет местным богом, он забудет о тебе. И Истинность его не остановит. Так не лучше ли иметь козырь в рукаве?

Поднимаю взгляд и прищуриваюсь.

— Тебе скучно? — уточняю на всякий случай. — Или лелеешь надежду, что сойдётесь снова?

Но надо признаться, ее слова отзываются неприятным чувством в груди. Будто есть доля правды в них. И это жгучее чувство, выдвигающее доверие к тому, кому всецело я должна доверять, вдруг разгорается с невиданной скоростью.

— Ты ещё вспомнишь мои слова, вот увидишь. Вы ведь из разных миров. Человечка и дракон. Нищенка и один из богатейших сынов. Деревенщина и аристократ. Могу продолжать бесконечно, — медово улыбается Диана. — Зачем мне зверь, который не способен на чувства? Это пустая равнодушная машина. Некоторым даже Истинность не указ.

Подмигнув, Диана уходит, покачивая бедрами.

— Отвратительная девица, — вздыхает кто-то за соседним столом с включенной настольной лампой.

Обернувшись, встречаюсь с сочувствующим взглядом первокурсницы.

Отлично. Теперь я ещё сыскала сочувствие первогодок. Неужели моя жизнь, стоило переступить академию Альварос, и правда стала такой жалкой?

Слова Дианы всё ещё раздаются звоном в голове. Они повторяются снова и снова, словно безднова мантра.

Захлопываю резко учебник. Складываю перо и тетради в сумку. Машинально кладу туда и пергамент с инструкцией расторжения Истинности. Надо будет выкинуть. Не оставлять же такой документ на виду.

Никакое домашнее задание я сегодня не смогу выполнить. Теперь все мысли о Кайне.

Я шагаю по опустевшей библиотеке словно под заклятьем Повиновения.

Сердце колотится в груди, а стоит допустить мысль, что Ди может быть права, оно так неприятно сжимается.

Но я должна сейчас думать о том, что с Кайном. Не пострадал ли он. Если таким, как Диана, распечатали хранилища, значит… Значит, у Кайна что-то получилось?

Выйдя во двор академии, бросаю взгляд на башенные часы. Почти девять вечера. Кайн покинул ворота почти в полдень. Вместе с ректором Грассом. Так, словно ничего между ними не произошло. Так, словно он не нашел врага своей жизни, а просто отправился с магистром по академическим делам.

И я просто ничего не понимаю из того, что происходит. Но если я ещё жива, значит, Кайн тоже жив. Это обнадёживает. Если только ректор Грасс вдруг не превратился в монстра и… Нет. Определенно точно Дарквуд из тех мерзавцев, которые никогда не проигрывают. И не погибают.

И от этого становится странно спокойно и тепло.

Ровно до утра понедельника… До самой встречи с Кайном.

Утром понедельника на первую пару, смежную с боевым факультетом, Кайн приходит позже остальных.

Всё утро адепты Альвароса только и делают, что стоят в магфонах и обсуждают новости: великие дома теневых драконов снова на вершине мира. Снова подминают под себя всех смертных и, к ужасу золотых драконов, даже их.

И ни слова о ректоре нашей академии…

Только когда вижу Дарквуда, мое сердце радостно замирает. Не терпится узнать, что вчера произошло! Неужели он убил того, кто расколол драконий мир?

За Кайном тянется шлейфом странная атмосфера — смесь триумфа, уверенности и превосходства… И равнодушия. Словно он разом охладел ко всему миру. Это читается в его глазах. Во взгляде, который он даже не останавливает на мне!

— Ну уж нет, — вспылив от злости на его равнодушие, бросаю сумку на стол.

Разве так относятся к своим Истинным⁈ К тем, кого убили и вернули к жизни!

До начала пары ещё семь минут.

Кайн поднимается по ступеням к дальнему ряду по проходу. Все взгляды двух факультетов прикованы к нему. К нему и его друзьям — теневым драконам.

Золотые драконы, стиснув зубы, опускают взгляды, словно побитые собаки. Теневые драконорожденные… Впрочем, в их взглядах всё та же снисходительность и лёд. Ничего не изменилось.

— Дарквуд! — окликаю Истинного резче, чем хотела.

Медленный, почти ленивый поворот головы. Кайн дёргает бровью в молчаливом вопросе.

— Ничего не хочешь мне сказать? — Облизываю сухие от волнения губы, всматриваясь в пустой взгляд парня.

Сама себя ругаю за то, как глупо звучит эта фраза. И снова набатом стучат в голове вчерашние слова Дианы…

Кайн делает шаг ко мне. Чейз, Шайн и ещё несколько парней из его свиты тактично проходят дальше.

Одногруппники почти все заняли свои места.

— Не самое удачное место для разговора, Айра, — ровным тоном произносит Дарквуд, бросая взгляд на мою сумку.

Дёргает бровями и, протянув руку, хватает из моей сумки торчащий листок. Дарквуду хватает пары секунд, чтобы определить, что это.

— Это что?

Бездново пекло! Зачем ты это взял⁈

Пронзительные синие глаза прожигают меня в холодной ярости. А у меня, кажется, холодеет всё внутри. И я, вопреки собственному характеру, просто впервые не знаю, что ответить.

Листок с ритуалом избавления от Истинности… Тот, что подсунула мне Диана вчера. Тот, что я зачем-то взяла…

— Может, это ты мне что-то хочешь сказать? — сжав челюсти, цедит Кайн.

— Я всё объясню, — спешно произношу, но Кайн лишь кривит губы в понимающей ухмылке.

— Не утруждайся.

— Вчера Диана принесла… — начинаю говорить, но меня прерывает профессор.

— Адепты! Занимаем все свои места! — грохочет по аудитории голос магистра, ступившего на кафедру. — Знаю, вам сейчас хочется обсудить произошедшие события и поделиться новостями с теми, у кого нет магфона, но давайте сосредоточимся на дисциплине. Вам по ней придется сдавать экзамен. А экзамена по сплетням в Альваросе нет.

— Кайн, Диана мне его просто подсунула. — Хватаю Дарквуда за руку. Сердце бьётся о ребра с удвоенной силой.

— И ты взяла. Я понял. Руку убери, — холодно произносит Дарквуд и добавляет с едва уловимой неприязнью: — Нулевая.

Разжимаю пальцы и едва не задыхаюсь от нахлынувших чувств: разочарования, боли, обиды, безысходности.

И вновь слова Дианы в голове:

…ты такой навсегда останешься для него…

…деревенщина и аристократ…

…вы из разных миров…

Кайн занимает свое место.

— Адептка с общемагического, вам отдельно повторить? — Магистр смотрит на меня, единственную стоящую в проходе.

Растерянно оседаю на стул и смотрю просто перед собой, стараясь унять всю эту чудовищную гамму чувств. Словно кто-то невидимый выбил у меня из-под ног почву.

Глава 41

«Я не стану за ним бегать и что-то доказывать», — мысленно повторяю про себя как мантру всю лекцию.

Стоит паре закончиться, боевики первыми покидают аудиторию.

Повсюду только и слышны новости о том, что великие Дома теневых драконов вновь правят балом. Что банки и хранилища куплены кем-то влиятельным. Но это меня не волнует, ведь у меня даже ячейки нет в банке. Всё моё богатство — память о родителях и собственная гордость.

Захожу в столовую и бросаю взгляд на линию раздачи. Очередь из студентов расступается, уступая место у самой раздачи Кайну и его друзьям.

— Всегда знала, что Кайн Дарквуд вернет себе титул бога, — с придыханием произносит за моей спиной какая-то девица.

— Да, если к прежней элите ещё можно было приблизиться, то к этим — уже никак, — грустно отвечает ей другая.

— Ой, Юри, спасибо, что хоть одним воздухом с ними разрешается дышать, — хихикает первая.

Кайн, Чейз, Шайн со своей девушкой, Джени и ещё четверо парней занимают стол посередине столового зала. Стол для королей академии. Стол элиты…

Вот так, оставшись выброшенной из эпицентра событий, я не ощущаю долгожданного облегчения и радости. Все крохи информации о вчерашнем дне приходится собирать по крупицам из сплетен и слухов.

Решаю, что поговорю с Джени для начала. Стоит найти столик, как краем зрения замечаю, что Диана занимает место за столом с Кайном. Она звонко смеётся, заискивающе смотрит на Кайна. Тот задерживает непроницаемый взгляд на брюнетке.

— Бездново пекло! — выпаливаю рассерженно.

Хочется подойти и плеснуть ей в лицо морсом из стакана. Растормошить Джени, заглянуть в глаза Кайна…

Но даже подруга не смотрит на меня сегодня! Неужели, вернув свои сокровища, титулы, богатства, они все изменились за одну ночь⁈

Гордость не позволяет подойти к ним. Кусая губы, так и стою, как дура, возле дальнего столика в уголке.

В бездну гордость!

Бросив поднос на стол, уверенно шагаю к их столику. Останавливаюсь перед ними, чем вызываю любопытство большинства адептов в столовой.

— Дарквуд! — Цепляюсь пальцами в стол и слегка наклоняюсь. — Мы снова вернулись в начало?

Тишина повисает за их столиком.

Чейз едва заметно качает мне головой, хмуро смотря на меня.

Кайн, сохраняя лёд во взгляде, равнодушно отвечает на вопрос:

— Ты мне скажи.

Прикусываю губу и выпрямляюсь.

Диана прячет довольную улыбку за глотком морса из стакана. Джени отводит взгляд. И только Шайн и Эльза продолжают ворковать друг с другом, не замечая происходящего.

— Это всего лишь бумажка с инструкцией, Кайн, — упрямо надеюсь достучаться.

Неужели он так разозлился из-за какого-то листа пергамента с печатями?

— И?

— То есть ты распорядился моей жизнью сам лично, не поставив в известность, не спросив меня, а я виновата в том, что у меня оказалась какая-то инструкция, которой я даже не собиралась воспользоваться! — повышаю тон неосознанно.

И тут же гулко выдыхаю, ощущая, как носится сердце в груди. Подпрыгивает к глотке и вновь опускается куда-то вниз.

— Твоя жизнь была тебе возвращена, — холодно отвечает Кайн, сжав челюсти. — Не сравнивай ситуации.

А я, приоткрыв рот, едва не задыхаюсь оттого, что никак не хочу принимать: Дарквуд, вернувший своё состояние, вновь стал высокомерным мерзавцем, каким и был всегда… Впрочем, он снова стал собой.

— Я просто ушам своим не верю, — выдавливаю слова через силу.

Кажется, что те моменты, когда Кайн открывался мне, просто плод моего воображения.

— Если ты закончила, то… — Кайн глазами указывает мне отойти от их стола.

Его взгляд теперь кажется скучающе-брезгливым. Чувствую, как в ладони больно и отрезвляюще впиваются острые кончики ногтей.

Кажется, чувство выбитой твердой почвы из-под ног напрочь въедается под кожу. И это дикое чувство разочарования, из-за которого превращается в горсть пыли то, что называется «надежда». Надежда на конструктивный диалог и понимание.

Сердце неприятно сжимается оттого, что мне указали на дверь, словно дворняжке, заблудшей в богатый район драконов.

Вздернув подбородок, стараюсь не выдать во взгляде ничего, кроме презрения к драконорожденным. Разворачиваюсь на каблуках и под смешок Дианы направляюсь к выходу из столовой.

Бессмысленно брожу по торговым улочкам близ академии.

Новый ректор академии, спешно назначенный на днях, дал разрешение на выход за пределы Альвароса абсолютно всем адептам.

Кажется, прошло три дня с нашего разговора с Кайном в столовой. Я не стала пытаться поговорить хотя бы с Джени. Не могу ей простить ее молчание. А искать правду, падая к их ногам… Пожалуй, оставлю это для нуждающихся.

Стук собственных каблуков по брусчатке успокаивает. Платиново-пепельное небо нависает и давит. Так, словно вот-вот посыпется первый снег.

Кажется, впервые за эти почти два месяца я так остро ощущаю одиночество. Ещё в первый день моей учебы в этой академии я мечтала о том, чтобы стать для всех невидимкой. Стала. К сожалению, для всех без исключения.

Глянцевый маг-экипаж с гвардейской эмблемой привлекает взгляд. Выглядит на торговой улочке в этой деревеньке слишком инородно.

Благодаря ректору народу здесь прибавилось. Теперь множество адептов Альвароса праздно шатаются по рядам между лавками.

Всматриваюсь в маг-экипаж, и в груди вихрем раскручивается напряжение. Наверное, стоит повернуть назад.

Но тут же замечаю, как гвардейцы под руки ведут совсем мальчишку. Лет шести, не больше. В грязной разорванной одежде…

Он бросает на меня тоскливый взгляд, а на его щеках блестят слезы. Маг с нулевым резервом…

Они схватили совсем ребёнка! Охота на магов с нулевым резервом продолжается.

Я стараюсь ничем себя не выдать. Ступаю уверенно и спокойно. Стоит поравняться с маг-экипажем, как мельком бросаю взгляд на окно.

Поднятие взгляда сродни самоубийству. И этот умоляющий взор переворачивает в душе все вверх тормашками. Так глядят те, кого ведут на казнь, кто до последнего не верит, что вот-вот их жизнь насильно оборвут. Кто жаждет ещё пожить.

Сердце бьётся о ребра, умоляя повернуть назад. Голос разума оглушительно громко вопит, заглушая стук сердца в висках. Как же я мечтаю сейчас оказаться как можно дальше отсюда и не наблюдать этот произвол гвардейцев.

Нервно оглянувшись, отмечаю, что на этой улочке никого сейчас нет.

А у меня есть только один шанс помочь.

— Я помогу, — одними губами произношу, глядя ребенку в глаза.

Те проясняются, и на его губах выступает несмелая улыбка.

Бездново пекло!

Гвардеец стоит в дверях маг-экипажа спиной ко мне. Курит, смотрит на артефакт Видящих, крутит в руке.

Сделав шаг, я на инстинктах почти касаюсь его шеи. Вот только в последнюю секунду машинально провожу пальцами по его тени и… Подцепляю ту.

Гвардеец замирает, а я, испугавшись того, что творю, обрушиваю на него какое-то заклятье, используемое теневыми драконами. Хуже всего, тем, кому принадлежит эта магия во мне.

— Бездново пекло! — выпаливаю тут же, когда гвардеец, обмякнув, падает на пол маг-экипажа.

Я совсем забыла, что во мне магия Кайна, а не пустой резерв!

Нервно оглядевшись, не нахожу свидетелей.

Мальчишка, пользуясь ситуацией, выскакивает из заточения и быстро сбегает. Практически растворяется в безлюдной улице.

Имперский служитель порядка даже не понял, что произошло.

— Лучше бы я не выходила за территорию академии, — бормочу я виновато.

Торопливо оглядевшись в очередной раз, ускоряю шаг и практически бегу к академии.

Я использовала магию теневых драконов! Магию Кайна! Если будет расследование, то…

Я подставила Кайна. Неосознанно…

Бездново пекло! Что мне делать?..

Глава 42

— Адепты общемагического, — обращается к нам наш декан, стоя на кафедре перед всей аудиторией.

А от тона его обращения душа уходит в пятки. Вот сейчас он назовет мое имя, в аудиторию перед лекцией войдут гвардейцы, и меня отвезут в темницы. За то, что вчера посмела направить магию на гвардейца! За то, что подставила вновь великого и единственного короля этой академии.

А Кайн…

«Нет, о Кайне нельзя больше думать», — одергиваю себя мысленно.

Не могу определить, отчего мне больнее. Оттого, что тот, кто стал мне дорог, ведёт себя как последний мерзавец, или оттого, что моя жизнь может вот-вот прерваться. Снова!

От этого по телу проходит дрожь страха.

— У вас пополнение в группе, — вдруг улыбается декан.

В двери аудитории входит обаятельный пепельноволосый парень со съехавшей челкой на лоб. Изумрудно-серые глаза шарят по аудитории. На секунду его взгляд останавливается на мне. Взгляд пронизывающий, распаляющий, словно выворачивающий душу наизнанку. Он им цепляется за меня так, словно поддевая на крючок. Его губы слегка дёргаются в подобие улыбки.

— Адепт Арсаль Ларг, займите свободное место, — хлопает новенького по плечу декан.

Блондин неторопливо поднимается по проходу к моему ряду, придерживая лямку рюкзака.

Я единственная, рядом с кем свободно место. Он скидывает сумку и сам занимает место рядом со мной.

Я же вновь погружаюсь в размышления и страхи того, что очень скоро за мной придут гвардейцы. Или Кайн… И не знаю, что из этого хуже.

Я не хотела его подставлять. Но и силы признаться тому, кто указал мне моё место, тоже не нашла. Неужели между нами больше ничего нет?

— … переписываем с доски тему сегодняшней лекции, — звучит голос магистра фоном.

Я же крепче сжимаю перо.

Почему Кайна словно подменили? Что там могло произойти? Что в итоге произошло там, за пределами академии?

Чувствую, как на мою руку опускаются теплые чужие пальцы.

Вздрагиваю и перевожу взгляд на новенького.

— … надеюсь, вы успели переписать главные пункты сегодняшней лекции, а теперь следующие, — продолжает вещать профессор с кафедры.

— Таким красивым девушкам быть такими грустными — преступление, — подмигивает Арсаль, слегка улыбнувшись.

Двигает ко мне свой конспект и дополняет, понизив голос:

— Перепишешь сейчас или тебе дать это сделать после пары?

Благодарно улыбаюсь и киваю…

В столовой людно, как и всегда на большом перерыве. Глазами выискиваю Кайна.

Знает ли он уже, что вчера произошло? Приходили к нему гвардейцы? И почему он даже не смотрит в мою сторону теперь?

Бездново пекло! Когда я успела превратиться в тряпку?

Злюсь сама на себя, хватаю сердито поднос и продвигаюсь в очереди.

— Не возражаешь, если я встану рядом с тобой? — лучезарно улыбается Арсаль, который успел оказаться рядом, пока я предавалась размышлениям.

— Даже не знаю, — хмыкаю я, оглядываясь.

Конец очереди аж у самых дверей.

Мимо нас с неизменно высокомерным видом проходит Кайн со своими друзьями.

От короткого взгляда, который он на меня бросает, по спине разбегаются мурашки, а сердце подпрыгивает.

Вот только в синих глазах моего Истинного читаются раздражение и злость. Направленные на меня или нет?

Кайн окидывает взглядом, почти мельком, Арсаля, что стоит рядом и с интересом рассматривает проходящую мимо новую элиту Альвареса. И криво усмехается. Зло.

— Милочка, что будешь есть? — добродушная академическая кухарка вынуждает отвлечься.

— Да, извините, — тут же спешно отвечаю и выбираю обед.

Арсаль шагает с подносом за мной. Когда я выбираю столик из свободных, подальше от стола Кайна, Арсаль садится рядом.

— Прости, я настолько потерялся в твоих красивых глазах, что совсем забыл спросить твое имя, милая одногруппница, — завораживающе бархатным голосом произносит Арсаль.

— Айра.

— Арсаль. Зови меня Арс.

Я киваю машинально, нанизывая на вилку кусочек мяса.

— А у вас здесь мило. Тот парень с драконьими зрачками — местный король, да? — спрашивает Арс. — Драконы… Что с них взять. Я, кстати, сюда только переехал.

— С родителями? — уточняю я, рассматривая красивое, аристократично бледное лицо Арсаля.

— Я сирота с недавнего времени.

— Соболезную. — Взор соскальзывает с его лица на столик по центру столовой.

Кайн в ту же секунду ловит мой взгляд.

— Я не успел их узнать. Настоящих родителей. Так что не чувствую утраты. — Арс улыбается мягко. Но в глазах словно застыла безучастность. — Я переехал сюда некоторое время назад. Надеялся встретиться хоть с кем-то из них, познакомиться. Но меня лишили этого шанса. А ты?

— Сирота.

— А друзья?

— У меня их нет, — уверенно произношу, опуская взгляд в тарелку.

В том, что Джени всё ещё моя подруга, я не уверена. А о метке Истинности я рассказывать не хочу.

— И даже любимого нет?

— Нет, — слишком редко отвечаю.

Ненавижу лгать, но отчего-то хочется солгать. Наверное, потому, что Кайн не достоин больше того, чтобы я тянулась к нему.

— Почему ты спрашиваешь? — смягчив тон, интересуюсь.

— Пытаюсь понять, отчего брюнет за столом в самом центре прожигает нас взглядом вот уже несколько минут, — хмыкает Арс, ненадолго оборачиваясь к нему.

И снова сердце пропускает удар.

Ближе к вечеру, выйдя из библиотеки с кипой старых конспектов Арсаля по алхимии и учебников, пересекаю внутренний двор. Отсюда замечаю, что, стоя у ворот академии, Кайн разговаривает с двумя гвардейцами. Видимо почувствовав мой взгляд, он оборачивается и пристально смотрит. За его взглядом прослеживают и гвардейцы. А меня от дурного предположения, что Дарквуд меня сдал, бросает в жар.

Только ноги становятся словно ватными, а сама я прирастаю к месту, лишь крепче прижимая к груди конспекты.

Но гвардейцы теряют ко мне интерес и прощаются с Дарквудом.

Кайн неспешно направляется в сторону общежития.

Когда он равняется со мной, хватаю его за руку и вынуждаю остановиться.

Бездново пекло! Что я творю⁈

Сердце заходится в груди от того, как Кайн ко мне сейчас близко. И как далеко…

Он переводит брезгливый взгляд на мои пальцы, сжимающие грубую черную ткань его мантии, будто увидел мерзкого паука.

И я моментально разжимаю пальцы, пряча их в рукавах, что посильнее натянула на замерзающие конечности. Кайн демонстративно стряхивает невидимые пылинки с того места на рукаве, за которое я держала. Придурок. Глотаю чувство обиды и желание всего его «испачкать». Но мы ведь взрослые люди, верно?

Бездново пекло! Почему он снова так себя ведёт⁈

— Ты ничего не хочешь рассказать? — не сдаюсь, ощущая, как к груди вдруг подбирается особое извращённое удовольствие от его раздражения.

— Сказку на ночь? О том, как одна нулевая допекает меня своими вопросами и я голыми руками её душу?

Кончик языка так и чешется от невысказанных язвительных фраз.

Сухой и язвительный тон Кайна размазывает мою уверенность по его подошве.

А мне хочется просто вцепиться ему в лицо, царапать дикой кошкой, нанося саднящие раны, что будут жечь его идеальную, безупречную физиономию.

И в голове вновь всплываюь слова Дианы. Ее слова… Они попали точно в цель. Она права. Она уже тогда всё знала. А я…

Поджимаю губы и продолжаю упрямо смотреть в красивое и злое лицо моего Истинного.

Бездново пекло… Теперь между нами только одна глупая формальность в виде этого слова…

Истинность.

Как же это глупо!

Кайн

Не видеть ее, не слышать ее упрямого, терзающего душу сексуального голоса. Не ощущать ее до тошноты правильного, нежного и такого приятного цветочного запаха рядом. Какого хрена она себе позволяет так со мной разговаривать?

И какой бездны она сквозь раздражение и ненависть вызывает желание ею обладать?

Разворачиваюсь и направляюсь к общежитию. Знала бы эта дерзкая нулевая, каких трудов и денег мне стоило договориться с гвардейцами.

За спиной слишком отчётливо слышны злые шаги девушки. Я даже ощущаю прожигающий взгляд в спину, отчего кажется, что пламя ее гнева прошибает насквозь. Глаза ненароком скользят вниз, к солнечному сплетению, чтобы удостовериться, нет ли во мне уже сквозящей дыры.

Нет, к счастью.

— Айра, что тебе надо? — Резко останавливаюсь и чувствую, как она врезается в мою спину и сдавленно охает, тут же отскакивая на добрый метр, когда я разворачиваюсь к ней. — Так и будешь идти за мной?

— Мы просто идём в одном направлении. В одно общежитие. О, если не забыл, то мы ещё и в одной академии. Сюрприз, правда? Но раз уж ты спросил, то… что я там видела? — Упрямо поджимает пухлые губы и прищуривает глаза, отчего взгляд становится лисьим.

— А что ты там видела?

— Ты разговаривал с двумя гвардейцами. Ты им сдал меня? Признавайся.

— Ты даже не попыталась загладить передо мной свою вину за то, что подставила меня. Такая смелая девочка — и так испугалась рассказать своему Истинному правду? — Щелкаю пальцами и добавляю: — Ах да… Ты же собираешься разорвать Истинность. Скажи, каких ингредиентов не хватает для ритуала? Я достану. Деньги решают.

Наслаждаюсь ее растерянностью и отчаянием, что так горят в ее оливковых глазах.

— Ты… Ты просто мерзавец, Дарквуд! — приподняв подбородок, шипит Айра.

Желание осадить её вспыхивает в груди.

От предвкушения уголок губ крадётся вверх, растягиваясь в кривую ухмылку.

— Тебя не учили, что хорошие девочки не подглядывают? Или ты плохая девочка?

— Что? — Пару раз моргает, ожидая подвоха, а оттого кончиком языка скользит в уголок, подминая под себя нижнюю губу, и соблазнительно ее прикусывает. — Что ты несёшь?

— Вуайеризмом, говорю, давно страдаешь?

Мне пришлось отдать круглую сумму, чтобы гвардейцы не пустили в ход расследование по причинению вреда тому, кто пострадал от моей магии. Которую я, бездна ее подери, даже не использовал! Меня там даже не было в тот вечер!

— Ты ненормальный, — констатирует Айра.

— Мне приходится пускать псов по ложному следу, — устав от болтовни, проясняю момент. — Ты же подставила меня. А я слишком благороден и обладаю здравомыслием, чтобы не сдавать свою же Истинную. Пускай и нулевую.

— Как мило с твоей стороны, — язвит в ответ.

— Как соберёшь нужные ингредиенты для ритуала расторжения, дай знать, — провоцирую ее.

И этим же самым провоцирую сам себя. Острое чувство сопротивления разрыву Истинности прожигает грудную клетку не хуже магического пульсара.

«Дур-р-рной…» — рычит разочарованно Ашхарс в голове.

Дракону слова не давали.

Быстрым шагом достигаю дверей холла жилого кампуса.

И стойкое чувство, оттесняющее раздражение и ненависть к нулевым, вдруг набирает обороты. И это чувство смутно похоже на сожаление.

«Я пр-р-редупр-р-реждал, что нельзя закр-р-рывать с-свои чув-с-с-ства. Откат — плохо. Ис-с-портил любовь…» — продолжает ворчать зверь.

Я стараюсь, Ашхарс, выплыть из этого дерьма. Стараюсь…

Хреново удаётся. Но я верну себе свою человечность. Айра никуда не денется от меня, уверен.

Глава 43

Проходит ещё несколько дней, прежде чем мне удается разложить по ментальным полкам в своем разуме и душе все мои чувства. Заново пережить боль утраты, заново ощутить влюбленность в мою Истинную — в мою Айру.

Паршивее всего, что вместе с этим всем я ощущаю жгучую злость на самого себя за то, что оттолкнул её.

— Ты вернул свои эмоции и чувства, дружище? — хмыкает Чейз, салютуя мне стаканом, когда мы садимся за стол в столовой в субботу за завтраком.

— Так заметно по мне? — мрачно отзываюсь, лихорадочно выискивая в толпе адептов свою девочку.

— Да.

— Паршивое чувство, что я что-то пропустил, — усмехаюсь, подвинув к себе тарелку.

Как же, бездна меня подери, я виноват перед ней.

— Например, то, что ты всё испортил с Айрой, — подсказывает Чейз.

— И без тебя знаю.

— И, например, то, что вы расстались, ведь она хочет расторгнуть Истинность, — медово поёт мне на ухо Диана, прижимаясь к моему плечу. Слишком вульгарно и пошло.

Отчего на нас глазеет большая часть студентов в столовой.

— Кайн, это ведь не наша тайна, но… — звонкий голос Джени вынуждает поморщиться. — Ты бы мог с ней поговорить? Я из-за тебя подругу теряю! Тебе надо было просто сказать ей всё, объяснить.

Дёргаю бровями и прикидываю мысленно, серьезно ли она.

Всё рассказать — признаться в том, что я не во всем хорош. Признать то, что я впервые провернул эту хрень с погружением в чувства дракона и накосячил.

— Как ты себе это представляешь, Джен? — усмехаюсь едко. — Дорогая Айра, я отключил свою человечность, чтобы избежать боли от смерти матери, а потом включил и забыл о чувствах к тебе? Но теперь всё отлично, я вернулся. Так?

Блондиночка поджимает губы и опускает взгляд в свою тарелку. Демонстративно насупившись, ковыряет вилкой овощи.

— Пригласи ее на свидание, — советует Чейз. — Вам стоит наконец поговорить.

— Ты прав. После пар найду ее. — Прожигаю взглядом дверь в столовую.

Но Айра на завтрак, кажется, не собирается.

Главное, чтобы собралась на ужин со мной.

Айра

— Приглашаю поужинать сегодня, — ослепительно улыбается Арсаль.

Новенький в своей необычной мягкой манере вновь удивляет меня.

За эти почти две недели мы с ним сильно сблизились. Каждый день до наступления ночи он отвлекает меня от мыслей о Кайне. Каждый день он смешит меня, помогает подтянуть алхимию. Оказывается, он превосходно её знает! Неужели в какой-то провинциальной академии на отшибе империи так хорошо этому учат? Даже лучше, чем в элитном Альваросе.

— Это свидание? — тепло улыбаюсь в ответ.

— Конечно, Айра.

— Только если оно дружеское, — прямо говорю. — Дружеская встреча меня устроит.

Терпеть не могу лгать. Поэтому решаю, что Арсалю важно понимать, что на большее он может не рассчитывать.

Но от высказанной правды ощущение того, что я делаю что-то грязное, непростительное, хочется отмыться.

— Меня устроит, милая Айра, — мягко улыбается Арс, приобнимая меня за плечи. — Ты все равно предпочитаешь мою компанию вместо завтрака. Это уже добрый знак.

— Вообще-то, ты обещал подтянуть меня в алхимии, — напоминаю. — Так что завтрак я отменила ради неё, — шутливо пихаю его плечом.

Мы идём по коридору второго корпуса академии. Здесь пустующие аудитории, в которых можно проводить индивидуальные занятия.

Сегодня суббота, а значит, можно немного расслабиться. В понедельник у меня пересдача зачёта по алхимии, и мне сейчас очень нужна помощь Арса.

Стоит ощутить неимоверную благодарность и нежную теплоту к новому другу за то, какой он порядочный и добрый, заботливый и чуткий, как прошлое буквально вонзает свои когти в мое спокойное настоящее.

Дорогу нам преграждает безднов король академии.

Дарквуд держит расслабленно руки в карманах черных брюк, отчего его распахнутая мантия задирается назад, открывая передо мной совершенное, атлетично сложенное тело и мускулистый торс, облаченный в черную рубашку облегающего кроя, расстегнутую на две верхние пуговицы. Так опасно соблазнительно, сбивает с толку, и так запредельно отвлекающе…

Дыши, Айра. Просто дыши и иди мимо.

Все эти дни у меня прекрасно получалось избегать Кайна.

А сейчас… Его пристальный взгляд синих глаз пронзает насквозь, накалывает, словно бабочку на иглу. Наживую. Заставляя в агонии трепыхаться всё моё спокойствие.

— Поговорим? — игнорируя рядом стоящего со мной Арса, спрашивает Кайн.

— Нет, — стараюсь отвечать сухо.

Крепче сжимаю руку Арса и тяну его вперёд, в обход Кайна.

Кайн делает шаг в сторону, вновь преграждая нам дорогу.

— Давай поговорим. Вечером за ужином. Выбирай любой ресторан.

Я лишь фыркаю.

Ресторан! Он это серьезно? Да я даже в кафе нечастый гость, не говоря о том, что рестораны для таких, как я, — даже и мечтать о таком не приходилось.

— Сегодня я занята, Кайн, — качаю головой, ощущая, как обида на Кайна вновь просыпается.

— Айра, — с нажимом произносит Кайн.

— Девушка ведь сказала, что она занята сегодня, — с лёгкой улыбкой и интересом встревает в диалог Арс.

— А ты сгинь, — Кайн даже не замечает Арса. — Так чем ты занята, моя дорогая Истинная?

— Иду на свидание с одним привлекательным блондином, — нахожу в себе силы нежно улыбнуться Кайну. — А что такое?

Кайн, сжав челюсти, молча прожигает взглядом меня.

Арсаль хмыкает. Когда за спиной Кайна появляется Чейз, я посылаю ему добрую улыбку и киваю в знак приветствия.

Пожалуй, он единственный из окружения Кайна, с кем мы вот таким образом — кивками в знак приветствия — поддерживали «общение» эти недели.

Кайн хмурится и бросает беглый взгляд на своего друга.

— Я понял… — наконец изрекает он. — Надо же. Как всё сложилось интересно.

Арсаль обходит Кайна и, подхватив меня под локоть, ведёт в сторону пустой аудитории.

— Я не ошибся в тебе, милая Айра, — в своей мягкой манере бархатным тоном произносит Арс, почти нараспев. — Уютное кафе или шумная таверна?

— Кафе, — пожимаю плечами.

Но сердце предательски отстукивает влюбленный в Кайна ритм…

— Твоя метка Истинности… — говорит Арс.

— Не хочу об этом, — бормочу я, входя в пустую аудиторию по алхимии.

— Иногда даже боги ошибаются, — тепло улыбается Арсаль, касаясь моих пальцев своими словно невзначай.

И вновь ощущение, будто я предаю Кайна.

И это прикосновение ощущается не таким правильным и нужным, как если бы это сделал Кайн…

— … и тогда боги посылают нам другого человека, чтобы исправить ошибку, — продолжает Арс, отодвигая стул для меня перед столом, за которым мы будем заниматься.

— Считаешь, что наша с Кайном Истинность — промах драконьих богов?

— Да. Если парню нужна девушка, он ее из бездны вытащит, он приложит все усилия, чтобы добиться ее. А у вас все наоборот, как я вижу. — Арс садится на стул напротив, не сводя с меня глаз.

Достаю из сумки фолиант по алхимии и конспекты.

— Давай лучше об алхимии, — перевожу тему.

— Обожаю алхимию, — растягивает губы в широкой ухмылке Арсаль, отчего в его взгляде пробегает нечто похожее на безуминку.

Глава 44

Кайн

Удар наотмашь приходится ему прямо в скулу.

Голова Чейза от удара дёргается в сторону.

— Прекрасный удар, дружище, — невозмутимо произносит Чейз, держась за челюсть и двигая ею. — Мне ответить тебе тем же или для начала дать тебе время объясниться?

Несколько адептов в коридоре корпуса испуганно шарахаются в сторону от нас. Боятся, что им прилетит.

— А разве это не ты должен объясняться? — оскаливаюсь, всматриваясь в глаза друга. — Когда вы сблизились? Ты в курсе, что Айра — МОЯ Истинная?

— Не беспокойся, Кайн, об этом знает вся академия, — усмехается Чейз, оборачиваясь вслед Айре и ее…

Кем бы он ни был, он пустое место для неё, я уверен.

— Она сказала, у нее свидание с красавцем блондином.

— Очень лестно, что в этой академии, по твоему мнению, я единственный красавец, — язвит друг, вызывая у меня усмешку.

Размяв шею, запрокидываю голову к своду потолка.

«А я говорил, что это не Чейс-с-с-с», — рычит дракон в голове.

— Первые пару дней после возврата чувств всё воспринимается слишком остро. — Растираю ладонями лицо, ощущая укол вины перед другом. — Хочешь, вмажь мне ответно.

Чейз хмыкает.

— Он ее одногруппник. Зовут Арсаль. Мутный тип, скажу тебе, — примирительно говорит Чейз, делая шаг ко мне. — Я выдаю его лишь потому, что не хочу, чтобы остальные блондины Альвароса пострадали безвинно. А ещё экономлю тебе время и силы.

Я поворачиваюсь к нему, и мне прилетает ответный удар в скулу. Физическая боль отлично отрезвляет вспыхнувший ревностью разум.

Хватаюсь за свой подбородок и двигаю челюстью — не сломана.

— А это ты сам предложил, — пожимает плечами друг.

— Молодые люди! — вопит откуда-то с конца коридора магистр по Эмпатии и этике. — Вы что тут устроили за потасовку?

И мы с Чейзом как по команде срываемся с места в сторону другой лестницы. К выходу из корпуса.

Завернув за угол корпуса, одновременно начинаем ржать.

— Ты в курсе, что мы впервые подрались? — отдышавшись, примирительно спрашиваю друга.

— Да, дружище. Это наш первый раз. Внесём в наш календарь как памятную дату? — невозмутимо отвечает Чейз, а я в голос ржу. — Будем отмечать из года в год.

Прислоняясь спиной к стене, замечаю горячие взгляды каких-то студенток. Кажется, бытовички. Они с блуждающими на губах игривыми улыбками томно смотрят в нашу сторону и кротко отводят взгляды.

И это, как ни странно, вызывает теперь лишь раздражение.

А ещё раздражение вызывает информация о каком-то Арсале. Или как его там?

— И давно он вьется возле нее? — спрашиваю друга. — Почему я не в курсе?

— А ты на нее и не смотрел, — складывает руки на груди Чейз.

Я лишь киваю рассеянно, соглашаясь. Хороший же я Истинный, раз позволил какому-то слизняку приблизиться к моей девушке.

— Разберусь с ним за пару секунд. Люди, в отличие от драконов, продажные и пугливые. А некоторые ещё и тупые, — усмехаюсь, переводя взгляд на окна второго корпуса.

Мне удается говорить об этом с лёгким сарказмом. Только Чейз, судя по его взгляду, всё равно знает, как меня сжигает ярость, направленная на самого себя, и ревность, что Айра позволила какому-то уроду к себе приблизиться.

После обеда без труда нахожу комнату новенького. После короткого громкого стука в его дверь он выходит на порог.

За секунду оцениваю его как противника: слегка подкачанный — значит, физические нагрузки ему знакомы; уверенный взгляд, расслабленная поза… Бездна его забери. Да я во сто крат лучше.

— Дай угадаю, ты пришел ко мне из-за Айры? — с насмешкой произносит этот кретин.

— Сообразительный, — хмыкаю, отдавая дань его догадливости. — Может, ещё и понятливый? Оставь Айру в покое. Она моя.

— О, про Истинность я в курсе. Ты ей не нужен. И Истинность с тобой — вопрос времени, — расслабленно отвечает Арсаль.

— Ты так решил? — дёргаю бровями.

— Совместно с Айрой. — Теперь этот придурок ещё и скалится сочувственно.

— Да кто ты такой? — пренебрежительно окидываю взглядом новенького.

— Человек, — до тошноты мягко улыбается Арсаль.

— Очередной слизняк, уверенный в своей неотразимости.

— Ошибаешься. А насчёт Айры — ее сердце открыто только для меня теперь. Ты опоздал, великий Кайн Дарквуд.

— Как открылось, так и закроется, — пожимаю плечами.

С ним всё ясно. Типичный самоуверенный идиот. Айра не глупая девочка — таких всегда просчитывает. Значит, мне беспокоиться не о чем.

На этом наше знакомство с белобрысым заканчивается.

Пока иду к нашей межфакультетской гостиной в северном крыле, решаю, что подстраховаться не будет лишним.

Нахожу Шайна и Эльзу воркующими в уголке возле камина.

— Шайн, надо кое-кому влезть в голову, — хватаюсь пальцами за спинку его кресла, — срочно.

Кузен салютует по-военному и, мрачно усмехнувшись, сообщает:

— Считай, уже сделано.

— Новенький из группы Айры. Зовут Арсаль. — И добавляю с нажимом: — Сейчас.

Эльза недовольно хмурится. Переводит взгляд на своего парня. Тот, поглаживая ее спину, шепчет ей на ухо:

— Прости, чудесная моя, я вынужден отлучиться ненадолго.

Эльза, сидящая у него на коленях, бросает на меня сердитый взгляд и встаёт.

— Я буду у себя, — бормочет девушка, сердито хватая свою сумку, и направляется к лестнице.

— Просто человек? — спрашивает Шайн, мрачно смотря на меня исподлобья.

— Да.

— Отлично, это займет не больше двух минут, — усмехается Шайн, вставая с кресла…

— Что-то Шайн долго, — напряжённо произносит Чейз, бросая взгляд на настенные часы в гостиной. — Полчаса прошло.

Шайн всегда пунктуален и педантичен в этих делах до бездны.

Звуки суеты, торопливые шаги из холла общежития вынуждают напрячься и меня.

В гостиную вбегает бледная и испуганная Диана. На ее красивом аристократичном лице яркой краской размазан страх.

— Там Шайн, — дрожащей рукой указывает в сторону холла. — Он…

Ее голос срывается, и она замолкает.

Несколько наших одногруппников вместе с нами подрываются из гостиной.

Целительница, госпожа Бриквен, левитирует явно бессознательного Шайна уже во внутренний дворик.

— Какой бездны? — только и могу высказать степень моего охреневания от увиденного.

— Согласен, — задумчиво говорит Чейз, толкая стеклянную дверь во двор.

— Молодые люди, дайте дорогу, — командует госпожа Бриквен.

При виде меня и Чейза целительница поджимает губы. Ещё помнит нашу маленькую тайну с убийством и воскрешением Айры.

— Что с ним? — всматриваюсь в непроницаемую маску на лице кузена.

И лёгкий отголосок беспокойства пронзает вышколенное самообладание.

— Ментальный ожог. Его необходимо немедленно отправить в госпиталь Святой Магнолии, — нехотя отвечает целительница.

— Это шутка? — Чейз дёргает бровями. На мгновение даже сбивается с шага.

— Адепт Фолвуд, какие могут быть шутки? — раздражается госпожа Бриквен, торопливо направляясь к воротам. — Я уже сообщила целителям из госпиталя. За ним едут. Промедление чревато.

— Его разум поджарили — хотите это сказать? — цежу я, хватая за локоть целительницу, вынуждая ту остановиться.

Всматриваюсь в сердитые карие глаза немолодой женщины в попытках понять, что за бездна тут происходит.

— Вот имперские целители пускай и выясняют подробности, — сухо парирует госпожа Бриквен, — я некомпетентна в лечении подобного.

Машинально отпускаю ее руку.

Мы с Чейзом переглядываемся и мрачно смотрим друг на друга в попытках осознать произошедшее. Проанализировать и просто, на хрен, поверить в то, что Шайну кто-то сумел навредить.

Хуже всего, круг подозреваемых сужается до одного имени. Потому что в академии просто нет ни одного настолько сильного дракона, за исключением меня и Чейза, чтобы суметь провернуть подобное. Люди и маги на такое даже не способны.

— Ну и кто ты такой, Арсаль? — сжав челюсти до желваков, поднимаю взгляд к общежитию.

Глава 45

— Арсаль Ларго, — шутливо кланяется этот недоносок, стоит нам выбить дверь в его комнату в общежитии и задать один лишь вопрос. — Четвертый курс, общемагический факультет.

— Что ты сделал с моим братом, урод? — Сжав челюсти, всматриваюсь в насмешливые глаза Арсаля.

Он стоит на пороге своей комнаты и придерживает дверь, слетевшую с петель.

От того, чтобы вздернуть его тень и свернуть ему шею в момент, меня удерживает извращённый интерес узнать, как именно он это сделал.

— А зачем ты ко мне подослал свою шестерку? Я думал, придёшь сам, задашь вопросы, мы поболтаем, как нормальные люди. А ты шестёрок присылаешь, — вздыхает Арсаль демонстративно.

Он стоит с этой ублюдской доброй ухмылкой, словно мы давние друзья.

Затем он кивает на Чейза:

— А этого ко мне не стал подсылать? Или эту шестерку жалко?

— Шестерку? — угрожающе тихо переспрашивает Чейз, делает шаг на Арса, но я крепко сжимаю плечо друга.

— А вы не шестерки? Великий Кайн Дарквуд — король академии, а вы его верные цепные псы. Стоит ему отдать команду, и вы бежите исполнять, — ухмыляется новенький. — Дарквуд, что делать будешь, когда шестерки закончатся? Сам придёшь? Мне долго ждать?

— Что ты сделал с моим братом? Отвечай. — За моей спиной распускается четверка драконьих теней, заполняя комнату.

В крови кипит ярость, выжигая самообладание.

— Просто мы не нашли компромисса в его намерении влезть ко мне в разум, — пожимает плечами Арсаль. — Так будет с каждым. Ого, красивый букет теней за спиной. Уверен, девушки пищат от восторга, восхищаясь твоей нынешней силой теперь.

— Так кто ты такой? — игнорирую его смешок и сую руки в карманы брюк. Мои ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.

Арсаль оскаливается и произносит демонстративно почтительно и многообещающе, да так, что врезать ему хочется:

— А ты скоро узнаешь, великий Кайн Дарквуд, кто я такой. Потерпи немного. Скоро всё узнаешь.

Захлопывает дверь перед нами. Та за секунду встаёт на петли, словно не подверглась магическому воздействию минутами ранее.

Айра

Утром, спускаясь по лестнице общежития, миную межфакультетскую гостиную. Здесь уже кучкуются студенты своими стайками, дожидаясь подруг и друзей.

Здесь стоят и Диана с Джени, ожидая парней. Зеваю, проходя мимо них, стараясь не смотреть в их сторону.

— У кого-то свидание вчера удалось? — звонко произносит Диана, преграждая дорогу.

Стоит ей выдать эту фразу, и взгляды спускающихся Чейза и Кайна тут же приковываются ко мне.

Кайн впивается в меня цепким взглядом, как пиявка. И лёд в его глазах моментально уступает место гневному пламени.

— Свидание всё-таки было? Не желаешь рассказать о вчерашнем вечере? — вкрадчиво уточняет Кайн, приближаясь ко мне с грацией хищника.

— Зачем тебе это? — Выдерживаю его взгляд с наглой стойкостью. — Две недели ты игнорировал существование своей Истинной — и вдруг заинтересовался ее жизнью?

— Для умницы ты редкостная дура, — кривит губы Кайн в усмешке. — Есть вещи, о которых не принято распространяться. Так как вчерашний вечер, Айра?

— Я просто была на встрече с одногруппником. Что-то не так? — Невинно улыбаюсь, незаметно отступая назад, к дверям в холл.

Не хватало ещё сцены на всеобщее обозрение. Хуже всего, боюсь, что именно сейчас сюда вдруг зайдет Арсаль, решив встретить меня перед завтраком. И развенчает миф о нашей вчерашней встрече, на которую я так и не решилась идти после разговора с Кайном в коридоре.

Кайн молча сверлит меня внимательным взглядом. И для меня это становится невыносимо в считаные секунды, будто предыдущие события и вовсе не отразились на его отношении ко мне. Джени демонстративно принимает непринуждённый вид и топит взгляд в окне гостиной.

— Серьезно? Ты ещё спрашиваешь? — ожесточенно произносит Кайн, загоняя меня в ловушку — в угол гостиной. — Мне все перечислить?

Он наклоняется ко мне и понижает голос:

— Ты освободила нулевых из магэкипажа, нашу академию трясут гвардейцы, ты подставила меня, использовав мою магию. А теперь безрассудно ходишь за пределы академии как ни в чем не бывало. Ещё и с каким-то уродом, от которого надо держаться тебе как можно дальше.

— На свидании мы не ходили по улицам. И он вполне симпатичен, — заставляю себя говорить ровно и не моргать.

Потому что… никакого свидания не было. Но Кайну это, конечно, не обязательно знать. Он заслуживает того, чтобы его позлить.

— Ну конечно, это полностью меняет дело, — язвит Дарквуд, обжигая меня пламенем гнева в своих глазах. — Гвардейцы же только на улице бродят, в здания не заходят, и у них абсолютно нет ни ушей, ни глаз, ни мозгов. Продолжай в том же духе.

— Тебя так взбесило мое свидание или что-то иное? И с чего вдруг? Не ты ли меня даже знать не хотел ещё двумя неделями ранее? — Сжимаю крепче лямку сумки, чтобы не позволить себе отреагировать на болезненный укол его ревности.

— Я был не в себе.

— Ты всегда не в себе, Дарквуд.

— И самое главное, дорогая Истинная, — едко произносит Кайн, явно уязвленный моим свиданием с другим, — я запрещаю тебе общаться с этим Арсалем. С кем угодно, но только не с ним, ясно?

— Ребят, давайте не будем ссориться, — спешно подходит Джени к нам, и Кайн, на удивление, согласно кивает.

Как он смеет запрещать мне что-то? Злость и обида накатывают новой волной, накрывая меня с головой, словно обезумевшее цунами. И я тону в нем, захлебываюсь своим яростным бессилием.

И лишь в сердцевине этого безумного тайфуна чувств ловлю слабый отголосок удовлетворения. Ему не всё равно. Кайну небезразлично! Он показал только что свою ревность!

Уголки губ дёргаются вверх, и я спешно прикусываю нижнюю губу, сжимая зубами до отрезвляющей боли. Не время радоваться.

— Айра, — Кайн смягчает тон, и теперь в его глазах зажигается нечто похожее на сожаление. — Ты…

— О, милая Айра! — доносится мягкий, бархатный голос Арсаля со стороны дверей.

Друг направляется к нам с теплой улыбкой.

— Не дождался тебя, решил встретить тебя здесь, — поясняет Арс, приблизившись. — У нас первая пара по алхимии. Идём?

Кайн молча прожигает того взглядом.

— А ты чего, любезный друг, на меня так смотришь? — уточняет приветливо Арс у Кайна.

А у меня в груди вспыхивает странное предчувствие неминуемой катастрофы.

— Размышляю, что вырвать тебе первым: руки, ноги или язык?

Дарквуд оскаливается зловеще.

— Идём, Арс, — выдыхаю гулко и срываюсь с места в сторону холла. — Давай уже просто уйдем.

— Он пристает к тебе? — Арс даже не собирается уходить, словно издеваясь над самообладанием Кайна.

— Конечно, я пристаю к ней, — издает смешок Кайн. — Она же моя Истинная. А вот если к ней пристаешь ты…

Дарквуд многозначительно замолкает.

Арс, едва подавшись к Кайну, что-то тихо и с доброй улыбкой произносит. Отчего Кайн, словно сорвавшись с тормозов, хватает того за рубашку на груди и с силой толкает об стену.

— Кайн! — в один голос кричим с Джени, подбегая к парням.

Чейз, подскочив первым, вклинивается между парнями.

Почему же Шайна нет? Оглядываюсь, но нет ни его, ни Эльзы, хотя они обычно всегда сопровождают Кайна.

— Это только начало, великий Кайн Дарквуд, — улыбается Арсаль, смазывая большим пальцем каплю крови с разбитой губы.

Когда только Кайн успел его ударить?

— Начало? — переспрашиваю я эхом, ощущая, как все звуки в гостиной заглушает собственный стук сердца.

— Начало моей защиты тебя как лучшей девушки этой академии, — поясняет Арс, поднимая сумку с пола. — Кто-то же должен заботиться о тебе и твоих чувствах.

— Заботясь о ее чувствах, ты отправил моего кузена в госпиталь с ментальным ожогом, урод,– цедит Кайн, крепко удерживаемый Чейзом.

Мурашки скользят по спине оттого, что произнесённое может быть правдой. Потому что… Ментальный ожог — это по-настоящему страшно и серьезно. За такие преступления против разума человека бросают в темницы. Ментальный ожог может сделать человека абсолютно беспомощным на всю жизнь, лишить того разума.

Я даже не представляю, какой силой надо обладать, чтобы сотворить такое. Неверяще смотрю на Арсаля в ожидании ответа, объяснения, отрицания.

— Я не трогал твоего кузена, — поджимает губы друг. — Я, вообще-то, пострадавшая сторона. Мне лестно, что ты наделяешь меня такой силой, но я просто маг, — хмыкает Арсаль.

— Кайн, хватит, — со сталью в голосе встревает в диалог Чейз. — Серьезно, завязывай. Сейчас комендант придёт. У него чутье на драки.

Арсаль, перекинув сумку через плечо, бережно берет меня за руку.

— Идём, милая Айра? Прости, я должен был тебе рассказать. Но после ментального вторжения голова раскалывается, всё как в тумане, — морщится словно от боли друг.

В его взгляде неподдельное сожаление и отголосок боли.

— Ничего, Кайн просто… Просто дикий у нас, — бормочу я, толкая дверь в холл.

Не знаю, что случилось с Шайном, но я точно знаю: Арсаль ни при чем. Он прав, он пострадавшая от Менталиста сторона.

Глава 46

Учебный день проходит как никогда легко благодаря Арсалю. Он во многих предметах помогает, делает свои комментарии для меня при записи лекций. Так, что материал становится более понятным. Даже на практической работе на артефакторике мы работаем в команде. И я впервые ощущаю, что могу на кого-то положиться.

Вечером мы договариваемся посидеть в таверне с Арсалем, поэтому на ужин мы с ним не идём в столовую академии.

Зашнуровав теплые ботинки на низком квадратном каблуке, я накидываю на пиджак утеплённую мантию. Стоит только распахнуть дверь комнаты, как в коридоре натыкаюсь на Кайна.

Он стоит напротив моей двери, опираясь бедрами о подоконник и сунув руки в карманы брюк.

Гипнотизирует меня мрачным взглядом.

Девичье сердце предательски подпрыгивает оттого, что Кайн здесь.

Пропустив проходящих мимо по коридору первокурсниц, подхожу к Кайну.

— Собралась с ним идти? — спрашивает буднично он.

— Да, папочка, — язвительно улыбаюсь, ощущая триумфальный восторг от его внезапной реакции. — Вернусь в комнату к десяти, — делаю голос приторным.

— Нет, — со скукой в голосе отвечает Кайн.

— Можно позже? — усмехаюсь и хлопаю ресницами, чувствуя, как Кайн начинает закипать.

— Нет, Айра. Ты не идёшь с ним.

Бездново пекло!

— Кайн, что это в тебе пробудилось? — намекаю на ревность.

— Дракон пробудился. Из пещеры, — язвительно отзывается Кайн. — Ничего тебя не смущает в нем? — цедит сквозь тесно сжатые зубы, а синие глаза жёстко буравят мое лицо, вьедаясь в каждую чёрточку, частичку.

Зрачки из человеческих вытягиваются в тонкую вертикальную линию, в сами радужки темнеют, становясь почти черными. Выглядит жутко. И мне бы бояться этого нового Кайна после Восхождения, но я знаю, что он не навредит мне.

— Кроме того, что он обаятельный и умный парень? Пожалуй, нет, — стараюсь говорить невозмутимо.

— Он просто изворотливая мразь, — выплевывает ожесточенно. — Хоть раз подумай своей головой, прежде чем что-то делать.

— Переживаешь за меня?

Кайн будто прячет своё беспокойство за раздражением и грубостью.

— Нет, на хрен, за него. Что ты вообще о нем знаешь?

И внутри меня вспыхивает злость:

— Он к нам из другой академии перевелся. Хороший парень, у него по всем предметам высший балл, он любит плавание так же, как и я. У нас с ним много общего. Не смей оскорблять его, не зная его!

— Он не тот, за кого себя выдаёт, Айра, — цедит Кайн, хватая меня за талию, притягивает к себе, отчего я упираюсь ладонями в твердую грудь. — Держись от него подальше, поняла? Шайн в госпитале из-за него. Он ему просто поджарил мозги. Это сделал твой новый дружок.

Нос заполняет привычная свежесть мужского парфюма, что выбивает твердую почву из-под ног, унося меня в мир удовольствий от одного только этого запаха, что хочется вдыхать вновь.

Всматриваюсь в безжалостные потемневшие глаза Истинного и просто пытаюсь понять, что происходит с Кайном.

Вот так стоять с ним посередине коридора общежития, будучи полностью в его руках, ощущать его властные касания на своей талии… Это выбивает почву из-под ног. Делает меня податливой, слабой. Готовой простить Кайну его жесткость.

— Все ещё веришь, что он просто хороший парень?

— Все ещё не верю, что ты подослал к нему Шайна.

Кайн запрокидывает голову и издает кратный смешок.

— Бездна меня подери… Я говорю тебе о том, что этот Арсаль не дружелюбный одногрупрник, каким ты его видишь, а кто-то очень хорошо скрывающий свою сущность. И магию. Ты в курсе, что Менталисту, чтобы получить самому ментальный ожог, надо самому себе поджарить мозги? Шайн, по-твоему, стал бы вдруг сам с собой такое проворачивать?

Поджимаю губы и упрямо твержу:

— Это не Арсаль. Он жертва. Не знаю, кто сделал это с Шайном, но я успела узнать Арсаля. Это не он.

Кайн приближает свое лицо к моему. Горячее дыхание приятно щекочет нос и губы. Такая близость к нему слишком волнительна, она вынуждает мысли разбегаться. Недосягаемый и непромокаемый, как дикий зверь. Теперь я понимаю отчётливо, как много в Кайне от дракона. Зверь.

Кайн кончиком носа проводит по моей щеке и томно произносит мне на ухо:

— Ещё недавно я отдавал дань уважения твоему интеллекту.

А мне становится обидно от оскорбления.

— О, это мне говорит тот, кто ещё недавно был на побегушках у гвардейцев, — язвлю я тут же.

Но спустя секунду осознаю, что в желании провоцировать Кайна веду себя достаточно грубо. Так же, как и он. Бездново пекло!

Кайн, слегка отстранившись, кривит губы в злой усмешке. В его глазах горит тихая ярость, и кажется, что она сочится из него просто.

— Повтори, дорогая, что ты только что сказала?

Он говорит это обманчиво ласковым голосом. До мурашек…

Его теплые ладони, оглаживающие талию, скользят по бедрам. В момент, когда он их убирает, я инстинктивно делаю пару шагов назад, пятясь к двери в комнату.

Сердце подскакивает к горлу, и я нервно улыбаюсь, озираясь по сторонам. Спасать меня никто не станет. Не от Кайна.

Через несколько секунд Кайн нависает надо мной, заставляя вжаться в дверь собственной комнаты. Инстинкт самосохранения словно попадает под заморозку, и я отслеживаю каждый его вдох, каждое движение. Прикрыв глаза, собираюсь с мыслями, стараясь сохранить холодный разум.

— Арсаль хороший.

— Какого хрена ты его защищаешь, Айра?

— Такого! Он галантный, весёлый, мягкий, умный. Приветлив со всеми, он мне помогает с алхимией. Что ещё тебе надо для доказательства⁈

Господи, в попытке убедить саму себя в сказанном мной же не замечаю, как перехожу на повышенный тон.

— Н-да, — протягивает Кайн и выпускает яд: — Чтобы раздвинуть ноги перед новеньким, много мозгов не надо. А Истинность-то чего не расторгла тогда? Собиралась ведь.

Рука молниеносно взметается вверх, чтобы влепить гаду жёсткую пощечину, но находит препятствие в виде его теплой ладони, сомкнувшейся на моем запястье.

— Вот как, значит, недосягаемый и неприкасаемый Дарквуд, — мой мозг лихорадочно ищет что-то, что сможет прозвучать не хуже пощёчины. — Он хотя бы со мною нежен…

И это моя ошибка…

С глухим рыком Кайн впечатывает кулак свободной руки в дверь возле моей головы, отчего в той образуется дыра.

Это привлекает внимание студентов. Кто-то испуганно ахает. Кто-то торопится покинуть коридор, а кто-то прячется в комнате.

Его хватка на запястье тут же разжимается, и прохладные подушечки пальцев касаются моего подбородка, грубо сдавливая кожу под ними, заставляя поднять голову, взгляд, а я упрямо стараюсь вырваться.

— Не смей меня касаться! — стискивая зубы, рычу ему в лицо, ощущая, как его губы слишком близко от моих. Слишком рядом.

— Решила играть со мной, Айра? — обманчиво ласково произносит Кайн.

Мягкие губы, искривлённые в уязвленной ухмылке, скользят по моей щеке.

— Ты псих! — выпаливаю озлобленно. — У тебя талант отталкивать от себя!

Мятное дыхание так неправильно, ненужно, но так необходимо щекочет мой нос, губы, заставляя вздрагивать от одной мысли, что мне хочется провести по ним пальцем, попробовать на вкус, почувствовать их мягкость.

Кажется, протянуть руку так просто.

И с ужасом наблюдаю, как собственная рука поднимается на уровень его лица, невесомо касается двухдневной щетины на его щеке, скользит ниже по мужественной скуле, на которой вот прямо сейчас отчётливо видно, как двигаются желваки. Подушечка большого пальца сминает его нижнюю губу, чуть надавливая, скользя в сторону. Мягкие. Искусанные. С этих губ так часто слетают не те слова. Грубые, обтянутые фальшью, чтобы задеть побольнее.

Почему мы с ним так не можем поладить?

— Айра, — угрожающе произносит Кайн, а в синих глазах со звериными зрачком улавливаю секундную потерянность.

Нет, это не угроза, это предупреждение.

Да, ты, как и я, потерялся. Потерялся в своей злости, в своей боли, которую ты носишь всегда с собой, хранишь и лелеешь, как ребенка.

Его ладонь соскальзывает со стены, служащей ему опорой, и, резко сжав мое запястье, но не причиняя боли, он отводит прочь мою ладонь от своего лица.

— Кайн? — шепчу примирительно.

Но так громко, что это имя звучит словно мощный колокол в тихую ночь.

Его губы в тот же миг накрывают мои, впечатываются с грубой силой, будто Кайн срывается с цепи, с тех оков, что заставляют его быть ненастоящим.

Неправильность происходящего отходит на второй план.

Плевать, что мы в коридоре и на нас глазеет десятка два адептов.

Секунды, минуты… В огненном танце страсти, охваченные тягой друг к другу, не замечаем, как оказываемся в стенах моей комнаты. Слишком быстро и так очевидно правильно…

Глава 47

Кайн

Цветочный запах с какими-то цитрусовыми нотами проникает в нос, заполняет меня разом, не оставляя возможности не чувствовать его. Он проникает глубоко под кожу, оставаясь со мной. Будто это, мать его, становится частью меня и… Мне это, бездна меня подери, до охренения… Нравится.

Нежный атлас светлой кожи ее щёк наливается румянцем.

Тонкие пальцы резким движением взметаются вверх, но я опережаю её эмоциональный порыв и впечатываю ее хрупкое запястье в дверь, рядом с ее растрёпанной головой. Второе запястье повторяет историю первого. Куда делись ещё несколько сантиметров между нами? Ее грудь вздымается, вызывающе упираясь в груду моих мышц на торсе. Тесно. Слишком тесно становится.

— Что-то ещё хочешь добавить? — почти ласково произношу, сходя с ума от того, как моя дикая девочка близко сейчас ко мне.

Сам удивляюсь спокойствию тона, но Айра размыкает пухлые губы и тут же сжимает их. Дышит часто, шумно. Слегка качает головой.

Ее глаза цвета спелых оливок на долю секунды опускаются вниз на каких-то пару дюймов. И вновь дёргаются вверх, испуганно всматриваясь в мои, выискивая что-то, одной ей известное.

Ещё секунда.

Давай уходи, родная, иначе я сорвусь. Откуда во мне эта неясная, извращённая до мозга костей пародия на… желание и на любовь?

Айра дышит мне в губы горячо и часто. Ее дыхание током скользит по моему лицу, проникая в глубины сознания, выскабливая всю злость и презрение.

И тут же впечатываюсь губами в её губы.

Она вырывает запястья из ослабившейся хватки и упирает ладони мне в грудь в жалкой попытке оттолкнуть, но слишком быстро сдается. Замирает в руках.

Провожу кончиком языка по ее губе медленно, издевательски медленно. Сейчас я всего лишь пробую тебя, дорогая.

Как же мне тебя не хватало всё это время, моя дикая Айра.

И она размыкает губы.

И мой язык проникает в ее упрямый рот. Там горячо и влажно, и наши языки сцепляются, словно змеи, переплетаясь. Представляю, что могут сделать этот тугой упрямый рот и этот язык, что до одурения сладко жалит прикосновениями.

Все мысли заняты ей. Она вышибает всё из головы, все мозги, одним контрольным пульсаром.

Пульсаром покорности, принятия. Бездна!

Отвечает так, как отвечают тем, кто нужен. В груди тугой нервный ком ненависти и раздражения рассыпается, словно замок из песка под подошвой. Крах… Все моё презрение сметает этот поцелуй. Превращает мозги в тягучую лужу.

В штанах становится слишком тесно от ее покорности и робкого ответа на поцелуй. От ее опьяняющего запаха. Свежесть шампуня, какая-то долбаная примесь цветов и мандаринов… И это сносит крышу, будто надышаться не могу ею, не могу остановиться. Впитываю в каждую клетку своего тела.

Бездна, отчего брюки такие узкие! Тугой ком внизу живота распускается острым желанием, необходимостью умалишенного! Кровь отливает от головы и приливает к другой.

Айра чувствует мое возбуждение. Да у меня встал… просто даже от мыслей о моей дикой девочке.

Она, будто издеваясь в ответ на мои мысли, подставляется под мои поцелуи. Вжимается в меня, как в спасительный омут! Вот только я и сам тону.

Ее губы соскальзывают в сторону, подставляя уголок губ, нежную кожу щеки. Айра запрокидывает голову, открывая нежную, хрупкую, тонкую шею с пульсирующей артерией. Вот оно. Казалось бы, возьми да сверни ее маленькую шейку, сделай с ней всё, что хочешь, и…

Губы сами блуждают во влажных поцелуях, изнывая от невыносимого «хочу» к этой девушке. Откуда во мне это взялось⁈ Кажется, что обидеть сейчас её или отстраниться — преступление. Непростительное, грязное. Когда она так беспомощно выглядит в моих руках. Нахожу в себе силы и отстраняюсь на спасительные и такие нужные сейчас десять сантиметров.

Мне нельзя терять рассудок и хладнокровие. Я должен разобраться с этим отродьем Арсалем вначале.

— И какой бездны это было? — пытаюсь отдышаться и спокойно говорить.

Пытаюсь мыслить трезво, но, как назло, ее частое дыхание и вздымающаяся грудь держат в плену мое внимание. Перевожу взгляд на ее глаза.

И только непонимание отражается в них, ещё недавно окутанных вуалью страха.

— Это тебя надо спросить. — Айра проводит языком по губам, ещё больше увлажнив их.

— Какого хрена ты меня не остановила? — голос звучит даже спокойно, устало, будто меня всего выпили до дна.

— А ты зачем меня поцеловал? — растерянно отзывается, но злости нет.

Значит, я почти прощён?

Поцеловал? Хотел бы я сам знать зачем. Поцеловал… Зачем я тебя поцеловал? Да я был готов тебя трахнуть прямо у этой самой долбаной двери.

И это несмотря на твоё желание, Айра, расторгнуть Истинность. Несмотря на то, что ты так быстро побежала на свидание с другим.

— Отпусти меня, ладно? — мягко произносит, и от этой интонации сжимается сердце.

Будто разом скукоживается, скручивается в тугой узел.

— Я и не держу. — Запоздало замечаю, как руки всё ещё сжимают ее талию, оказавшуюся такой тонкой и горячей.

Этот огонь я ощущаю даже сквозь плотную ткань ее пиджака.

И… Она замечает это. Замечает, что она всё ещё в моих руках. Слишком резко отшагиваю, и пальцам становится холодно в тот же миг. Будто разом лишили тепла, лишили крови в конечностях.

— Не ходи с ним никуда, хорошо? — примирительно произношу, ощущая, как тону в слабости к ней.

Айра не отводит глаз, и только взгляд соскальзывает вниз, на ширинку, которая предательски характерно выпирает, оповещая о более приземлённых желаниях. Тут же возвращает взгляд, и ее щеки вспыхивают, заливаясь румянцем.

Расправляет плечи, резче обычного разворачивается, попутно открывая дверь, и…

— Айра, — окликаю зачем-то.

Девушка останавливается, не оборачиваясь, ее спина прямая от напряжения, словно натянутая струна изящной гитары. Судорожно ищу ответ в своей голове, зачем ее окликнул.

Анализируй, думай, Кайн. Сделай так, чтобы она просто не ушла сейчас к нему.

И ответ всплывает на поверхность, рождая уверенность, что так и должно быть.

— Что я должен сделать? Как вернуть тебя?

Но Айра стремительно сбегает. Исчезает, растворяясь в темноте коридора, оставляя напоминание о себе ягодным вкусом на губах.

— Ладно. Не удерживать же тебя силой, — с тоской произношу вполголоса, покидая ее комнату.

— Господин ректор. — Вхожу в ректорат, закрывая за собой дверь.

Господин Ардан Дорс, новый ректор академии, — дракон старой закалки. Принципиальный и достаточно умный шестисотлетний золотой дракон. Говорят, он был на заре своей жизни главным Советником самого императора.

— Кто такой Арсаль Ларг? — перехожу сразу к делу.

— Адепт Дарквуд, — устало вздыхает ректор, бросая взгляд на часы, на которых стрелка близится к девяти вечера. — Я не разглашаю информацию из личного дела адептов. И вам не советую даже пытаться самостоятельно найти личное дело кого бы то ни было. Для вас, адепт Дарквуд, адепт Ларг — такой же учащийся академии. Это всё, что вы должны знать.

Усмехаюсь, опираясь спиной о дверь:

— Сколько стоит информация? Я пожертвую любую сумму академии. Пять тысяч? Десять? Сотня?

— Выйдите вон, Дарквуд! — рассерженно рявкает ректор. — Не смейте больше предлагать в этих стенах подобное!

Неподкупный, надо же.

— Он может навредить одной из студенток, — уклончиво говорю.

— Не может. Никто в этих стенах не смеет вредить другому. Как только я узнаю…

— Шайн Блэквуд получил ментальный ожог, — перебиваю. — Вы наверняка в курсе, что он Менталист. Так что не говорите мне о том, что чего-то не может произойти в этих стенах.

— Об этой ситуации я осведомлен, — сухо произносит ректор. — Все показания уже даны гвардейцам, этим делом занимается отдел по борьбе с магическими преступлениями.

— Какой у Ларга дар? — пытаюсь копать дальше.

— Это не ваше дело! — рявкает ректор. — Выйдите вон, Дарквуд! Или мне назначить вам отстранение от занятий за подобное хамство?

Учтиво кланяюсь и выхожу, ощущая, как внутри всё сгорает от желания обернуться драконом и спалить здесь все дотла в отместку. Что делать с Арсалем, пока не понимаю. Определенно точно, что, избив его, проблему не решить. Убивать его — ниже моего достоинства, да и Айру потеряю.

Значит, Ларг имеет дар. И ректор не стал это отрицать. Интересно, кто же ты такой, Ларг?

Мимо по коридору главного корпуса пробегает Джени.

— Джени, — хватаю блондиночку за локоть, — прекрати мучиться виной перед Айрой и будь ей подругой. Поняла? Сделай так, чтобы она перестала проводить время с новеньким. Будь ей, наконец, подругой, а не куклой, которой я могу легко управлять.

— Из-за тебя и твоих запретов я потеряла ее доверие! — поджимает губы девушка.

— Джени, — с нажимом произношу. — Или так, или…

Блондиночка кивает испуганно. Поджав губы, несётся дальше по коридору, звонко стуча каблуками.

«А ты что молчишь?» — обращаюсь к своему дракону.

«Ты виноват. Ис-с-спр-равляй сам», — рычит Ашхарс озлобленно.

Следующее утро не приносит ничего, кроме стойкого чувства бессильной ярости, стоит мне увидеть Айру в компании Арсаля за завтраком в столовой. Клокочущее чувство злости рождает острое желание незамедлительно свернуть шею этому Арсалю.

— Отправь ей цветы, — невозмутимо предлагает Чейз, когда мы выходим на тренировочную площадку и встаём в спарринг друг с другом.

Только на парах по боевке я могу полноценно отвлекаться.

— Она не из тех, кого можно вернуть цветами. — На ладони зажигаю магический пульсар из теневой материи и отправляю его в Чейза.

Тот ставит блокирующую нападение магическую защиту.

— Молодцы, Фолвуд, Дарквуд! — хвалит магистр Чандван, прохаживаясь возле ринга. — Всем равняться на них.

Следующая пара адептов стоит ближе к рингу в ожидании своего выхода. Магистр даже не поправляет в этот раз нашу технику, к моему сожалению. Видимо, идеал достигнут.

— Ей будет приятно как минимум. Повысишь лояльность. — Чейз перекатывается, уходя от второго пульсара.

— Да я готов ей сотню домов купить! — уворачиваюсь от встречной атаки Чейза.

Только деньгами доверие не вернуть.

Задумавшись на секунду, пропускаю пульсар Чейза, и тот болезненно обжигает предплечье.

— Прекратить бой! — рявкает магистр, и мы с другом покидаем ринг.

— Это тебе за мою сестрёнку, — беззлобно усмехается Чейз, похлопывая меня по плечу.

По раненому, бездна его забери, плечу.

— Что делать с новеньким будем? — спрашивает Чейз, когда мы выходим в раздевалку после тренировки.

Он стягивает с себя футболку и, скомкав, бросает в урну точным попаданием.

— Сделай то же самое, только с Арсалем, будь другом, — хмыкаю я, распахивая шкафчик. — От Шайна нет вестей? Эльза молчит? Она же попросилась на практику в госпиталь, чтобы быть с Шайном.

Чейз мрачнеет и качает головой:

— Она только сказала, что его поместили в стазис.

В груди вихрем раскручивается саднящее чувство дежавю. Стазис… Безднов стазис!

Только теперь уже не мать, на похоронах которой я даже не был (ими занимался дядя), а мой брат!

Глава 48

Мы выходим после последней пары из главного корпуса, прощаемся с одногруппниками и направляемся с Чейзом к общаге.

Только здесь, во внутреннем дворе, возле одной из лавок несвойственное этому месту столпотворение адептов.

— Либо там раздают бесплатный эль, — предполагает Чейз напряжённо, — либо…

По его лицу пробегает тень. Чейз хмурится и ускоряет шаг.

— Позовите госпожу Бриквен! — кричит визгливо какая-то девица с бытового.

Мы пробираемся к лавке. Чейз бросает сумку и подскакивает первым к ней, опускаясь на колени перед лавкой. Рукой зарывается в волосы сестры и…

— Джен, сестрёнка, открой глаза, — напряжённо произносит Чейз, но его тон сквозит нежностью.

Отогнав тенями зевак, оборачиваюсь к толпе идиотов:

— Представление окончено, брысь отсюда, пока я вас не сожрал.

Большинство будто ветром сдувает. С раздражением осознаю, что к более стойким зрителям я не стану применять больше силы. Убийство невинных в мои планы не входит. Увеличь я силу, и от них останется горсть пепла.

Когда блондиночка открывает глаза, то неуверенно оглядывается и спрашивает:

— Что случилось? Где я?

— Все хорошо, сестрёнка. — Чейз прижимает ее к себе, гладит по голове, словно ребёнка. — Ты, наверное, из-за провидения потеряла сознание. Что-то серьезное увидела?

— Сестрёнка? — неуверенно переспрашивает вдруг Джени. — Ты — мой брат?

Ее голос, бывший ранее таким звонким, сейчас звучит потерянно, глухо. Словно от блонди осталась лишь ее тень. Физическая оболочка, а внутри под ней — пустота. Всё это мы с Чейзом понимаем одновременно. Видим по ее пустому взгляду, в котором мы для неё — незнакомцы.

Привычно переглядываемся с Чейзом.

Он всматривается в мои глаза, будто ища подтверждения своей догадке. Паршивой догадке, которая вот-вот трансформируется в ещё более паршивую правду.

Лихорадочно анализирую последнюю встречу с Джени. Моя просьба и ее кивок…

Хуже всего, разум подсовывает только одну причину. Ту, по которой Шайн оказался в маг-стазисе.

Бездна тебя подери…

Сжав челюсти, окидываю взглядом двор.

Стайки адептов шепчутся, косятся на нас. Чейз машинально продолжает гладить Джени по голове, что-то говорит ей.

Из второго корпуса, из целительского крыла, спешит хмурая госпожа Бриквен, за ней быстрым шагом идёт декан.

Тени, распустившиеся за моей спиной, вонзают когти в землю, вспарывая её… Они расползаются, словно пуская корни глубоко под землёй. И невидимые чужим глазам нити теней выискивают того, кто, по моему мнению, виноват.

И находят.

— Да бездна тебя подери, — цежу я и перевожу взгляд на невозмутимого Арсаля, который стоит позади всех столпившихся адептов.

Заметив мой взгляд, приветливо машет мне рукой и слабо улыбается.

Мне хватает нескольких секунд, чтобы добраться до его горла, вбивая практически того в ствол старого дуба.

— А теперь, урод, попробуй меня убедить, что ты здесь невинный ягнёнок. — От того, как собственные пальцы сжимают его глотку, ощущаю неимоверное удовлетворение.

— Понятия не имею, о чем ты, — хрипит Арсаль, ухмыляясь, смотрит мне в глаза пустым взглядом. — Я ее даже пальцем не тронул. Я ведь сам только подошёл узнать, что случилось. День какой-то сегодня не очень, да? У вас всегда в академии столько происшествий или только по воскресеньям?

Сильнее вдавливаю пальцы в его горло, отчего его лицо начинает краснеть. Но этот психопат только улыбается.

— Дарквуд! — рявкает за спиной декан моего факультета. — Что ты себе позволяешь? Немедленно отпусти адепта! Сейчас к ректору отправишься!

Отталкиваю от себя Арсаля, и тот морщится болезненно, растирая горло.

— Совсем из ума выжил⁈ — практически рычит декан, хватая меня за плечо, и разворачивает к себе лицом.

Молча прожигаю того взглядом.

— Ладно, парень, сейчас все на нервах. Второй прецедент, — хлопает меня по плечу декан и отходит к лавочке с Джени. Там уже колдует с левитацией госпожа Бриквен.

Ловлю встревоженный взгляд Айры. Она подходит к лавочке, но Чейз преграждает путь и качает головой. Они о чем-то переговариваются.

Бездна! Неужели только я вижу гниль новенького?

Айра

— Если тебе страшно, я буду рядом, — шепчет мне на ухо Арсаль, стоя за моей спиной.

— Нет, я справлюсь, — уверенно заявляю, хотя все мысли только о Джени. — Мы по алхимии уже проходили эти знаки в начале года. Но я завалила зачёт. Ты мне очень помог, спасибо.

Перевожу взгляд на окно. У ворот стоит маг-экипаж целителей из госпиталя Святой Магнолии.

К нему уже левитируют Джени, оказав необходимую помощь вместе с диагностикой прямо во дворике.

А я опоздала на сдачу проекта по алхимии. Собственно, как и половина группы. Многих произошедшее с Шайном и Джени выбило из колеи. Мало кто сейчас может сосредоточиться.

— С ней все будет хорошо. Я слышал, упала в обморок, лишилась памяти. Но она поправится, — словно услышав мои мысли, говорит Арсаль, двигая ко мне на столе рукопись с магическими элементами.

На ней мы на подготовке домашнего задания нанесли созданные нами символы.

— С чего ей терять память? — тихо задаю вопрос, продолжая смотреть в окно.

— Это пройдет, милая Айра, не думай о ней. Думай о зачёте, — мягко проводит пальцами по моему плечу Арс.

Я невольно дергаюсь.

— Адепты! — строго гаркает магистр Финн. — Понимаю вашу обеспокоенность, но с пострадавшей адепткой работают целители. А вот вам необходимо поработать над своим заданием, чтобы получить зачёт.

— Могу предположить, что провидица что-то увидела и потеряла сознание. Это отразилось на памяти, — успокаивает магистр. — Поэтому прекратите забивать свою голову этим. Всё поправимо, ей помогут.

— Ей помогут, — повторяет тихо Арсаль. — Айра, не стоит грустить. Она поправится и уже через неделю вернётся.

— Почему ты так уверен? — растерянно переспрашиваю.

Друг мягко улыбается.

— Знаешь, иногда боги посылают людям предупреждения. И они бывают разными. Значит, это всего лишь знак Мироздания. Всё обойдется. — Костяшками пальцев Арсаль бережно и даже ласково оглаживает мою щеку. — Не стоит грустить. Она ведь плохо обошлась с тобой, да?

— Она просто не была рядом в нужное время, — уклончиво отвечаю, не желая развивать тему.

— Молодые люди! — рявкает магистр, подходя к нам. — Вы готовы сдать проект? Много болтаете!

— Готовы, — спокойно отвечает Арс за нас двоих.

Благодарно улыбаюсь другу и ощущаю, как теплота к нему растекается по венам, заполняет каждую мою клеточку. Видимо, боги сменили свой гнев на милость и послали мне хорошего друга.

— Вечером я научу тебя, как ставить алхимическую защиту и зеркало, — горячо шепчет мне на ухо Арс, когда магистр уходит.

Ободряюще сжимает мои пальцы, а затем, приподняв мою кисть, дарит короткий поцелуй тыльной стороне ладони, не сводя с меня пронизывающего взгляда…

— Поговорим? — раздается над самым ухом, когда я выкладываю лишние учебники в именной стальной шкафчик в коридоре.

Вздрогнув, тут же разворачиваюсь и едва не утыкаюсь носом в ворот рубашки Кайна.

Поднимаю взгляд, и дыхание словно останавливается. Как и весь мир вокруг. Само время будто застывает, стоит нашим взглядам встретиться.

Пронзительно-синие глаза смотрят обеспокоенно. В них бушуют настоящее волнение и отголосок решимости.

— Если ты снова собираешься отговаривать меня от общения с Арсалем, то нет. Разговора не будет.

— У меня нет доказательств его причастности к Шайну и Джени, — тихо произносит Кайн.

Замолкает, когда мимо нас проходит кто-то из адептов.

— Но ты должна знать, что он имеет прямое к этому отношение.

— Он тебе не нравится, — соглашаюсь я. — Но он нравится мне.

И тут же, поняв, что сказала, поправлюсь:

— Как друг, разумеется.

Кайн усмехается мрачно. Вновь оглядывается и резко хватает меня за запястье.

— Идём, поговорим в более интимной обстановке, я попробую донести до тебя одну маленькую, но важную истину.

Гулко выдыхаю и резко упираюсь свободной ладонью в его мускулистую грудь в попытке оттолкнуть от себя. Но Кайн словно непоколебимая скала. Покрытая льдом, снегом. Мощная, вызывающе спокойная и надменно возвышающаяся надо мной. Приходится немного задирать подбородок, чтобы вновь прикоснуться взглядом к его синим глазам. Насмешка, кривая ухмылка на безупречно аристократичном лице с грубо очерченными скулами.

Стоит на секунду дольше задержать ладонь на его твердой рельефной груди — кажется, тут же сдамся под натиском его обаяния.

Почему он так действует на меня даже тогда, когда я злюсь на него?

Он как спасительный глоток. Чем дольше голодаешь, тем сложнее сдержаться, и я, в ужасе от своих помыслов, тут же злюсь ещё больше.

— Хватит. Хватит меня бесить! — скрываюсь за повышенным тоном и замираю.

Удалось ли спрятать секундную слабость? Нет, заметил. В его глазах читается насмешка. Внутри с треском рвутся стальные канаты остатков спокойствия, когда он смотрит на меня убийственно ласково. Понимающе и снисходительно.

— Я не умею это делать, Айра, — морщится Кайн. — Не умею говорить о чувствах, о любви. Все это для меня такое чужеродное. Но я хочу, чтобы ты знала: я не хочу причинять тебе боль. И никому не позволю тебя расстраивать.

— Ясно. Но сейчас меня расстраиваешь ты.

— Бездна меня подери. Не вынуждай меня это произносить.

— Не произноси, — пожимаю плечами и стараюсь высвободить руку. — Я не пойду с тобой. И разговаривать об Арсале не собираюсь. У тебя, как ты сказал, даже доказательств нет. Сплошные догадки и подозрения на ровном месте. Ах да… Ты ведь ревнуешь. Значит, тебе так удобно обвинять хорошего человека во всех бедах.

— Вынудила, — вздыхает обречённо Кайн.

Затем наклоняет голову ко мне и тихо произносит на ухо:

— Я тебя люблю, упрямая Истинная. Люблю настолько, что одна только мысль, что возле тебя кто-то вьется, сносит мне крышу. Кажется, что я вовсе лишаюсь головы на плечах рядом с тобой. И я не знаю, как вести себя, когда ты так далеко и отталкиваешь меня.

Вырываюсь из его рук и упрямо выпаливаю:

— Ты меня оттолкнул. Сам!

— Потому что я… — Он сглатывает, и видно, что слова даются ему с трудом: — Не безупречен. Я не безупречен. Не такой, как ты.

И сердце подскакивает к горлу.

Не безупречен…

Он считает меня… такой?

— Не верю. Ты не любишь. Любовь чувствуют, но я ничего, кроме холода и раздражения, от тебя не ощущаю.

— Я не умею ее проявлять, — с раздражением отзывается Кайн. — Ясно? Не умею. Не знаю как. Не научен. Придумай ещё тысячу версий, но суть одна: не умею. Это как от войны требовать быть ласковой и доброй.

Коротко выдыхаю и прикрываю глаза на мгновение.

Ладно, хоть с этим разобрались.

— Я научусь, — смягчает тон Кайн, осторожно притягивая меня к себе за талию.

Его ладонь скользит по моей спине, ложится на поясницу. Другая скользит по шее к затылку, будто фиксируя голову. Носом он утыкается в мою шею, шумно втягивая запах, словно зверь.

И теперь у меня рождается ощущение, что я сейчас в лапах настоящего дикого зверя. И неизвестно, откусит руку он мне или же подставит брюшко.

От нелепого сравнения с брюшком растягиваю губы в широкой улыбке.

— Что я сказал смешного?

— Ничего, — прикусываю губу. — Правда научишься?

— Да. С чего мне начать?

— Почему ты спрашиваешь у меня?

— Потому что это к тебе я хочу проявлять любовь, чтобы ты ее чувствовала. Разве не очевидно? — дергает бровями Кайн.

Я хмыкаю и пробегаюсь пальчиками по его плечу. Сквозь тонкую ткань рубашки Кайна ощущаю жар, исходящий от него.

— Бездна! Айра, тебе достаточно меня просто попросить, и я сделаю для тебя всё. Только скажи, — жёстко смотрит в мои глаза Дарквуд.

— Я ненавижу просить.

— Я признался в том, что готов выполнять любой твой каприз, но тебя так задело слово «просить», — сжимает челюсти Кайн. — Мы говорим на разных языках.

— Я говорю на человеческом. А ты на драконьем. — Мягко высвобождаюсь из объятий, убирая его ладони, сползшие на мои бедра.

Заметив Арсаля в конце коридора, я тут же спешно произношу:

— Я подумаю над твоими словами про любовь и капризы. Мне надо в библиотеку.

Глава 49

Кайн

Вечером выхожу во двор академии. Под фонарями на лавках сидят парочки, шумные компании золотых драконов. Теневые драконы, разделившиеся на свои компании, отдельно возле сквера веселятся.

Нахожу здесь под старым дубом за чтением фолианта Арсаля. Останавливаюсь перед ним и без особого интереса рассматриваю, что тот читает.

— Алхимия высшего уровня, — читаю вслух название на корешке.

Арсаль усмехается, но не поднимает взгляда.

— Джени твоих рук дело? — будничным тоном задаю вопрос, поддевая носком ботинка его ногу. — На меня смотри, урод, когда я говорю с тобой.

Арсаль не спеша закрывает учебник, бережно складывает в свою сумку и поднимается на ноги.

— Да не трогал я вашу блондинку, — поднимает руки вверх. — Я не виноват, что она впечатлительная. И брата твоего не трогал. Слышал, что гвардейц решили, что ваш Шайн сам себе разум поджёг. Наверное, не выдержал авторитарности своего заносчивого кузена?

— Кто ты такой? — Слегка наклонив голову набок, мысленно прикидываю, что, а главное, как он мог все провернуть.

То, что гвардейцы так решили, для меня было новостью час назад. Успел остыть.

— Ты меня разочаровал, великий Кайн Дарквуд. Попробуй хотя бы предположить. — В глазах новенького вспыхивает азарт.

— Это очевидно. Ты психопат, — констатирую я, лениво усмехнувшись. — Но вряд ли куда бОльший, чем я.

Арсаль кривит губы, спиной прислоняясь к дереву. Смотрит на меня, раздумывая над ответом:

— Почти угадал, братец.

Меня передёргивает от того, как этот ублюдок меня назвал.

— Как ты меня назвал, придурок?

— Братец, — повторяет Арсаль, вскинув подбородок.

— Не понял, — сузив взгляд, ласково переспрашиваю. Вернее, даю ему возможность придумать другой ответ.

— По слогам повторить? — с издёвкой произносит Арсаль. — Бра-тец.

— Что ты несёшь? — хмыкаю я, критично окидывая того взглядом.

Он ухмыляется, а затем, отлипнув от дерева, делает шаг на меня. Похлопав по моему плечу, мирно произносит:

— Дам тебе время переварить. Ты забрал у меня надежду и возможность обрести семью. Ты забрал у меня возможность обрести матушку, отца и даже брата. А я заберу у тебя всё. Отличный и равноценный обмен, скажу я тебе, братец.

И в его очевидно бредовых словах я нахожу странную ненаигранную откровенность. С сомнением всматриваюсь в его лицо.

— Предвосхищая вопрос, сразу отвечу: Айру я оставляю для себя, — оскаливается Арсаль. — Ты будешь смотреть на то, как я забираю у тебя вначале Айру, а затем и всё, что у тебя есть. Я займу твое место в этом мире. И имя Кайн Дарквуд будет стёрто с лица Мироздания, — улыбается этот явно спятивший.

Качаю головой. Надоела эта возня.

— У меня нет брата и быть не может, — хмыкаю я.

Дёргаю его тень, чтобы указать место этого ублюдка, но она посто рассыпается в моих магических оковах.

Человек стоит без тени. Вернее, человек бы замертво упал, лишившись своей тени. Но Арсаль лишь широко и до омерзения добродушно улыбается.

И от этого мне становится слегка не по себе.

— Кто ты? — в очередной раз спрашиваю его, стараясь, чтобы в голосе не читалась напряжённость.

— Твой старший брат, Кайн, — хлопает меня по плечу Арсаль. — Плод любви нашей с тобой матушки и моего отца — Норэла Грасса. И ты, младшенький, ответишь за то, что убил нашу мать и убил моего отца.

— Это невозможно, — произношу я с усмешкой.

Он точно поехавший. Но, ради любопытства, просто задаю вопрос:

— И сколько же тебе лет?

— После сотни я перестал считать, — кривит губы Арсаль, оглядывается и добавляет: — Ты знаешь, я всегда увлекался алхимией. За столько лет я преуспел в этом. Единственный минус в том, что каждая ошибка в постижении знаний сказалась на мне. Я стал бессмертным, вечно молодым, — усмехается невесело. — Поначалу это было занятно. Но когда я пережил своих приемных родителей, это стало доставлять мне неудобства. Пришлось постоянно менять имена. Учится в разных академиях.

— Как любопытно, — задумчиво проговариваю, не сводя глаз с психопата.

— Самое интересное ещё впереди, братик. Наберись терпения…

Чувство, давящее в груди, вспарывает весь мой шаткий мир… Чувство неверия и веры одновременно.

Айра

— Что этот знак будет обозначать? — с любопытством рассматриваю символы, бережно нанесенные Арсалем на ритуальной деревяшке.

— Я ведь обещал тебя научить алхимической защите и зеркалу. — Арсаль с блеском в глазах расставляет на полу в пустой аудитории свечи.

— И от кого мне защищаться?

— От плохих людей, Айра, — весело отзывается Арсаль. — Тебе на них везёт, милая. Психопатов так много вокруг.

Он берет мою руку и уверенно, будто механически, просто растягивает манжет. Всё это он делает так легко, словно всю свою жизнь только и занимается проведением ритуалов и это всё — его простая обыденность. Затем закатывает рукав. Его теплые пальцы с огрубевшими подушечками пробегаются по моему предплечью, на котором красуется метка Истинности.

— Что ты делаешь? — напряжённо спрашиваю.

Становится не по себе оттого, что кто-то касается самого сокровенного — метки.

— Знак будет здесь. На этой руке. Не беспокойся, я не сделаю тебе плохо или больно. Я правда забочусь о тебе. Твоя метка Истинности никуда не денется, — хмыкает Арсаль, поднимая на меня холодный взгляд. — Ты ведь доверяешь мне?

Всматривается в мои глаза слишком пристально, пронзительно. Так, словно наперёд знает все ответы. И вопросы, слетающие с его языка, просто формальность. Но он тут же с нежностью в голосе добавляет:

— Какая же ты необыкновенная, милая Айра. Такая красивая, настоящая, смелая. Он не ценит тебя. Даже не понимает, насколько ему повезло получить от богов такой подарок, как ты.

Щеки обдает румянцем смущения. Таких слов мне, наверное, ещё никогда не довелось слышать.

— Но мы это исправим, — хмыкает Арс, и в его глазах вспыхивает странный отблеск.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто мой приветственный подарок этой академии. — Арс растягивает губы в кривой ухмылке, которая в момент перестает мне внушать доверие. — Я люблю делать подарки.

— Арс. — Облизав пересохшие от волнения губы, я слабо улыбаюсь и осторожно спрашиваю: — Мы ведь друзья, да?

Внутренний голос, словно пробудившись ото сна, пытается найти его словам разумное объяснение. О каких подарках речь? При чем здесь Кайн?

Так, спокойно, Айра. Он ведь друг. Но отчего же становится так тревожно?

Что, если я скажу, что больше не доверяю?

— Считаешь, я не достоин тебя? — слегка наклонив голову набок, спрашивает Арс, явно заметивший мои внутренние метания.

Натягиваю свою самую нежную улыбку. Стараюсь не выдавать в себе замешательство и страх.

— Ты добрый, понимающий. На тебя можно положиться. Ты отличный друг. О таком можно только мечтать. Но…

— Есть хоть малейший шанс?

Прикусываю губу. Зашкаливающая неловкость почти затмевает волнение от таинства алхимического ритуала и лёгкой тени страха, закравшегося в душу от его странных фраз.

И что-то в его взгляде меня внезапно настораживает. Оно неуловимое. Почти невидимое. И я, шире растянув губы в улыбке, с ненавистью к себе за ложь произношу:

— Есть.

— Спасибо за честность, милая Айра, — пронизывающе смотря на меня, уже без тени улыбки произносит Арсаль.

А у меня на душе скребут кошки от этой маленькой лжи. Поверил? Что, если нет?

Бездново пекло!

«Пожалуйста, Арсаль, дай знать, что я могу тебе доверять!» — мысль кружит в голове, словно мантра, повторяемая вновь и вновь.

Завороженно наблюдаю, как Арсаль колдует над символами, как они поочередно вспыхивают зелёным светом, ядовитым и притягательным. Символы на дощечке сплетаются в единый, вырисовывая замысловатые узоры. А затем на моем предплечье рядом с меткой Истинности вспыхивает алхимический знак, созданный Арсалем и мной.

Завершив ритуал, Арсаль хватается за свое предплечье и шипит от боли.

— Что случилось? Тебе больно?

— Не беспокойся, Айра, — вымученно улыбается друг, делая шаг назад. — Просто старый шрам даёт о себе знать. Так бывает. Но мне приятна твоя забота.

Я же рассеянно киваю и рассматриваю алхимический знак.

В нем заключены символы защиты — зеркала и ещё несколько неплохо мне знакомых, и описывающих нечто подобное. Никаких подвохов не может быть. Поэтому я с облегчением выдыхаю. Хорошо, что я встретила Арса. Так мне будет спокойнее с этой защитой.

— Теперь тебе никто не сможет навредить, а если попытается, то поплатится за это, — любовно очерчивая вспыхнувший символ на моем запястье, говорит Арс.

— Поплатится? Я вовсе не желаю, чтобы кто-то пострадал. — Тугой узел тревоги разгорается с каждой секундой вновь.

— Милая Айра, — качает головой Арс. — Оставь своё милосердие другим. Это жестокий мир магов и драконов. Здесь каждый кого-то пытается сожрать. А у тебя нулевой резерв магии. Этот символ защитит тебя от всего, что может причинить тебе боль. И я всегда почувствую тебя в беде.

— Ты? Он связан как-то с тобой? — напрягаюсь.

Этого ещё не хватало! Мне хватило привязки к ректору Грассу.

— Его можно отменить? — спешно спрашиваю, хватаясь за соломинку.

— И даже смерть не разлучит нас, — вдруг издает смешок Арс.

Увидев мои округлившиеся от непонимания глаза, Арсаль добавляет миролюбиво:

— Просто красивые слова из клятвы вспомнил. Не бери в голову. Этот знак связан со мной, потому что его создатель я. И он действительно тебя защитит. И я действительно всегда помогу тебе, если почувствую угрозу в твою сторону.

— Есть ещё что-то, что он в себе несёт? — пытаюсь добраться до истины.

Бездново пекло! Ну почему я так слепо доверилась ему? Купилась на его заботу, помощь и хорошее отношение? Или же Арс действительно хочет защитить меня?

— Нет. Я провожу тебя, милая Айра, — улыбается Арсаль мягко. Приглашающим жестом предлагает выйти из аудитории.

Магией уничтожает флюиды колдовства и ритуала на полу возле кафедры.

Глава 50

— Он мой брат. — Кайн стоит на пороге моей комнаты часом позднее и плечом подпирает косяк дверей.

Он смотрит себе под ноги и невесело усмехается своим мыслям. Крутит в руке какой-то артефакторный камень, сияющий изнутри синим.

Сердце подскакивает в груди, стоит ему поднять на меня взгляд тёмно-синих глаз.

Почему он так влияет на меня? Почему я готова всё забыть и простить только от одного его ТАКОГО взгляда на меня? Расплавляющего, делающего податливой… Он смотрит так, как смотрят на нечто вожделенное, необходимое, будто любуясь, лаская взглядом. И при этом в его глазах беснуются острое желание, жажда.

Неужели правда любит? Так же сильно, как люблю его я?

Прочистив горло, отвечаю:

— Кайн, он поправится. Конечно, я не знаток ментальных ожогов, но…

— Я говорю не о Шайне, — обрывает мою речь Кайн.

— Нет? — не понимаю я, но бережно переплетаю наши с ним пальцы и затягиваю в свою комнату.

— Шайн — кузен. Я говорю об Арсале.

Моргаю несколько раз и жду, что Кайн скажет, что это шутка. При чем здесь Арсаль? Опять будет его обвинять?

— Вот здесь доказательства, что он мой брат. Старше лет на двести. — Кайн вкладывает мне в руку камень.

Проходит вглубь комнаты и останавливается перед окном, всматриваясь в даль. Там маячат верхушки деревьев Тихого леса.

— Странное чувство. Я должен его ненавидеть за Норэла и любить за то, что он сын моей матери.

Взяв камень, согрев его в ладонях, чувствую, как меня мягко окутывает туман чужих воспоминаний.

В нем молодая, красивая, очень ухоженная женщина качает на руках младенца и с горечью говорит:

— Ты всегда будешь моим первенцем. Прости меня, дорогой. Прости, что я не стану тебе мамой. У тебя будут любящие родители. И право на наследие… Прости, малыш. Прости, родной… Прощай. И прощай, Норэл…

Вынырнув из чужих воспоминаний, ощущаю липкое чувство стыда оттого, что увидела сокровенное. Связанное с Кайном. И трепет оттого, что Кайн доверился мне.

— Это дал мне Арс.

— Как такое возможно? И что теперь будешь делать? — пытаюсь понять эмоции Кайна.

Неспешно подхожу к нему и вновь переплетаю наши пальцы, всматриваюсь в задумчивые синие глаза.

— Собирай свои вещи. Переезжаешь в мою комнату. Свадьбу сыграем через месяц. Дети — года через два.

Он говорит это непринуждённым тоном, но непреклонно. Так, словно он всё решил за нас двоих, как обычно. От сказанного им мое сердце подскакивает в груди слишком радостно. Дыхание на мгновение сбивается, а мысли разлетаются в стороны, поднимая со дна души «бабочек». Они оживают где-то в области солнечного сплетения и заполошно порхают.

Вот уж не думала, что слова о свадьбе меня когда-то так впечатлят.

Завидев моё изумление, Кайн добавляет:

— Шутка. Но только последние два пункта. С комендантом я договорился, с ректором тоже. Показал метку и заявил, что мы обручены.

— Кайн, это лишнее…

— Не лишнее, — жёстко осаживает он. — На парах твоей группы я присутствовать не могу. Но там ты даже говорить с ним не должна. Я буду провожать тебя и встречать. От тебя требуется только дожидаться меня.

— Кайн, — неверяще улыбаюсь. — Это паранойя. Если бы он хотел мне навредить, то сделал бы это уже давно.

— Ошибаешься. Ты его десерт. Кстати, чем вы с ним обычно занимаетесь?

— Ничем. Вместе делаем домашние задания. Он подтягивает меня в алхимии. У него в ней высший балл. Впрочем, у него по всем дисциплинам высший балл.

Кайн переводит на меня странный взгляд.

— Алхимик, значит. И чему он тебя научил?

— Например, защитному алхимическому символу. Сказал, что он авторский, — нервно усмехнувшись, киваю на свою руку. Кайн напрягается.

— Я должен взглянуть, — нетерпеливо произносит он.

— Кайн…

— Айра, хоть раз поверь мне на слово. Я ничего не делаю и не говорю без оснований. Ты должна была это понять.

И мне больше не хочется спорить. Я так устала от интриг, всех этих сложностей и врагов, что хочется просто спокойствия и теплоты с тем, кто предначертан.

— Покажу знак, и уходи, — бормочу я недовольно, — не нервируй меня разговорами об Арсале.

Рассмотрев знак, Кайн отпускает мою руку.

— А теперь тебе пора. — Невинно улыбаюсь и глазами указываю на дверь.

Кайн усмехается. Я ожидаю, что он уйдет, но он всегда действует вопреки моим ожиданиям. Теплые пальцы крепкой хваткой цепляют мое запястье и дёргают на себя так, что я едва ли не врезаюсь в его твердую грудь носом. И тут же необдуманно вдыхаю его парфюм, такой вкусный и манящий… И вновь «прощай, здравомыслие»…

— Я ещё не закончил с тобой, Айра, — его жаркий шепот на ухо оглушает, заставляя замереть, затаить дыхание и участить пульс сердца.

— Разве мы не договорились?

— Я не давал своего ответа на твои требования, — усмехается Кайн, всё ещё сжимая мое запястье.

Мои ладони неосознанно скользят по твердой груди, спрятанной под черной рубашкой. Кайн почти никогда не надевает ни мантию, ни пиджак, игнорируя Устав академии.

— Я так скучал по тебе, — выдыхает мне в макушку.

Его признание, обтянутое в нежность, разливается теплой патокой по струнам моей души. Как же приятно слышать эти простые, но такие важные слова.

Сказанные вот так невзначай.

Кайн садится в кресло, увлекает меня за собой, и через секунду я уже оказываюсь на его коленях. Широкая горячая мужская ладонь ползет по моему бедру вверх, задирая форменную юбку.

— Прости меня, — хрипло произносит Кайн, всматриваясь в мои глаза. — Если бы я тогда знал… Я бы многое изменил.

— О чем ты? — хмурюсь я, пытаясь понять, о какой ситуации Кайн говорит. О том, что он сдал гвардейцам, или о том, что убил? — Что именно ты изменил бы?

Кайн моргает, и тотчас взгляд меняется. Раскаяние исчезает так, словно его и не было. Вместо него вновь сталь и уверенность в глазах.

— Так ты меня прощаешь?

— Если тебе важно это услышать. — Слабо улыбаюсь и запасаюсь носом в его шею. Выдыхаю мускусный аромат парфюма, сводящий меня вновь с ума. — Прощаю тебя, Истинный, за всё, что ты сделал.

Обвив его шею руками, просто прижимаюсь к нему и улавливаю где-то там, в его драконьей груди, как быстро стучит его сердце. В унисон моему. И так становится спокойно в его руках. Так правильно и так уютно, что кажется, любая проблема в этом мире ничего не значит, когда он держит меня вот так.

— Я признался тебе в любви, — вдруг усмехается Кайн. — Но ты даже не придала этому значения. Ты хоть понимаешь, какой это для меня шаг был?

— Просто не поверила своему счастью, — невинно отвечаю и касаюсь губами его шеи в лёгком поцелуе.

Одна ладонь Кайна плавно скользит к моему колену и снова вверх по внутренней стороне бедра. Пальцы его другой руки проникают под рубашку и властно скользят вверх, к груди. Через мгновение уже сжимают мою грудь, мягко сминая.

— Моя дикая девочка, — тихим низким голосом произносит Кайн, и в его тоне кроется распаляющее меня желание.

В дверь комнаты стучат громко и уверенно.

— Если это Арс, я сверну ему шею, — утверждает Кайн, испепеляюще глядя на дверь.

— Кайн, он не плохой, как ты думаешь. Нет ведь доказательств его вины в состоянии Шайна. Как и нет доказательств причастности к потере памяти Джени, — качаю головой.

Стараюсь сохранять самообладание. Здесь ведь должны быть факты, а не эмоции.

— Нет доказательств? — прищуривается Кайн недобро. — Мы ещё не знаем, что за знак на твоей руке. Какой бездны ты вообще ему веришь?

Вздыхаю и соскальзываю с его коленей.

Стук в дверь повторяется, за ней раздается голос Чейза:

— Чем бы вы там ни были заняты, лучше вам открыть и услышать то, что я скажу.

Открываю дверь и впускаю Чейза в комнату. Он одаривает меня быстрым взглядом, в котором кроются сожаление и какая-то теплота, и проходит вглубь.

— Нет, серьезно, Чейз, если это не новость о Шайне, то могло и подождать, — ожесточенно произносит Кайн.

— Новость о твоей бывшей — Ирме. Помнишь, ее дядя был Советником почившего императора? У нее есть выход на хранилище закрытых родов и фамильных Древ. Даже императорских кровей.

Чейз складывает руки на груди и прожигает Кайна взглядом, явно ожидая понимания.

А я ощущаю укол ревности в груди. Неприятное чувство ворочается внутри, но любопытство берет верх.

— Предлагаешь через нее выяснить всё об Арсале? — Кайн с ленцой перебирает пальцами призванную сырую теневую магию.

Чейз бросает на меня короткий взгляд и кивает Кайну:

— Я договорился о встрече от твоего лица. Она ждёт от тебя сообщения по маг-фону.

— Отлично, завтра после пар поедем с Айрой к ней, — подмигивает мне Кайн и ухмыляется так, словно задумал гадость. — Пошли, Чейз, нас ждёт увлекательный вечер в компании очаровательных фолиантов о ритуалах в алхимии.

Чейз дергает бровями:

— Я чего-то не знаю?

— Мы с Арсом создали знак защиты, — объясняю я, блондин переводит удивленный взгляд на меня. — Кайн считает, что в нем может быть подвох.

— Тогда стоит с этим разобраться. — В серых глазах Чейза читается неодобрение, но он гасит эту эмоцию быстро и сглаживает это своим особенным способом: — В любом случае, Айра, мы рядом и не позволим произойти непоправимому.

На секунду кажется, что Чейз вкладывает в это ещё какую-то эмоцию.

Прежде чем я осмысливаю происходящее, я языком скольжу к нижней губе и, надавливая, втягиваю уголок в рот, прикусывая зубами. Когда нервничаю, я всегда кусаю губы.

Синие глаза Кайна внимательно отслеживают это почти невинное действие.

— Ещё раз так сделаешь, и я разложу тебя прямо здесь и сейчас, — беззвучно говорит Кайн, но так, что бы я смогла прочитать по губам, которые тут же искривляются в усмешке.

В его глазах бушует пламя, напрочь выжигая из моей головы всё, что происходит вокруг. Мы словно оказываемся сейчас одни, вдали от суеты, от того, что должны делать по-настоящему.

Я удерживаюсь от соблазна повторить действие и вновь облизнуть пересохшие губы. А ведь хочется. Ему назло! Бросить ему вызов и взглянуть в его глаза с триумфом: «Ну и что ты сделаешь, Кайн?»

Но мне удается остудить свои мысли, и я, подхватив мантию, говорю:

— Идём в библиотеку. Разубедим вас насчёт Арсаля и его алхимии.

Мы переписываем учебники и находим описания символов, что стоят в защитном знаке, который в виде защиты проявился на моей ладони. Находим все знаки зеркал, сравниваем символы, хвостики и магические фоны, ритуалы. Исследуем всё до глубокой ночи…

— Это действительно защита, — разочарованно произносит Кайн, рассматривая в очередной раз наши записи.

Он откидывается на спинку стула и задумчиво гипнотизирует взглядом листы.

— Я ведь говорила, — пожимаю плечами.

— Но есть один нюанс, — невесело говорит Кайн, поднимая на меня взгляд.

— Какой? — в один голос с Чейзом спрашиваем.

Кайн еле заметно качает головой. И это адресует именно Чейзу, как если бы предупредил молчать.

— Может, скажете уже? — Ищу поддержки в лице Чейза, но блондин только кладет руку на спинку моего стула и хмыкает:

— Говорите сейчас или же молчите вечно. Предпочитаю второй вариант в этом случае.

Кайн

Наотмашь бью в скулу Арсаля, когда тот отворяет дверь своей комнаты в общаге. Кулак, объятый теневой магией, второй раз останавливаю за пару сантиметров до его носа, придерживая того за ворот рубашки.

— Доходчиво? Следующим ударом лишишься мозгов. Я задам всего один вопрос.

Арсаль сплевывает кровавую слюну в сторону и ухмыляется:

— Я всегда предельно честен, если мне задать вопрос. Ты даже не пробовал.

— Что означает зеркальная защита от уже существующей на Айре?

— Это моя любимая часть нашего текущего разговора. Но если коротко — мне нужна только Айра. Я влюбился, брат. Представляешь? Давай пока о более приземлённых вещах поговорим.

— Моя Истинная тебе не светит, — цежу я. — Держись от нее подальше, ясно?

Арсаль оскаливается зло:

— Куда уж яснее. Ещё вопросы есть или перейдем к главному?

— Как ты это делаешь? Я о Шайне и Джени.

— Немного алхимии, немного магии и очень много информации, — салютует он двумя пальцами от своего виска. — Но мой любимый рецепт, который я приберег на десерт, — это много грязных тайн других.

Отпускаю его ворот рубашки и сую руки в карманы брюк. От греха подальше. Убивать собственного брата, которого я, к несчастью, обрёл внезапно, в планы не входит. Пока что.

— Великий Кайн, сдавший свою истинную гвардейцам… Я знаю всё о тебе, младший брат, — играет бровями Арсаль. — У меня к тебе предложение.

Дёргаю бровями в молчаливом вопросе.

Наконец-то мы перешли к торгам.

— Я верну тебе твоего кузена в добром здравии. Я верну провидице ее память. И ничего не сделаю Чейзу.

— Взамен? — напрягаясь тут же, быстро оглядываясь.

Коридор общежития пуст. В час ночи здесь не бывает обычно ни души. Даже комендант в это время дремлет.

Арсаль лишь шире оскаливается. Предпочитает, вероятно, чтобы я строил догадки.

Толкаю этого ублюдка в его комнату. Теневой магией швыряю его в стену.

Но тот достаточно живо, без единого стона поднимается на ноги как ни в чем не бывало. Не каждый дракон встанет после такого удара.

Арсаль отряхивает брюки и поправляет свитер.

— То, что ты после этого стоишь на ногах, — вдруг делает голос отстранённым Арсаль, говорит без его обычного задора, — только благодаря тому, что мы оба выиграем от моего щедрого предложения.

— Бездна тебя забери, — прислоняясь спиной к стене, произношу я. — Мы точно братья? В тебе нет ни грамма от матери. Ты просто психопат.

— Как и ты, мой младший братец. Как и ты, — удовлетворённо ухмыляется Арс.

Ошибаешься, урод. Ты безумен. Но я ещё безумнее тебя.

— Как ты это провернул? Мне нужны подробности. На тебе защитные символы?

— Я люблю алхимию. Алхимия любит меня. Одного знака, созданного мной, достаточно, чтобы при вторжении в мой разум кто-то обжёгся ментально. И достаточно знака на моей персоне, чтобы провидица потеряла память об увиденном. С вашей Джени это сработало сильнее, чем я думал.

— Ты псих.

— Я алхимик. И только я знаю, как вернуть твоих друзей. Иначе Шайн умрет. А Джени так и не вспомнит никого.

Арс ухмыляется, проходит к стулу возле кровати и садится на него, добавляет, выждав паузу:

— Хорошая академия. И Айра хорошая. Жаль, что встречает она на своем пути только плохих людей.

Лениво оглядываю его комнату. Типичная комната типичного ботана. Много книг, много свечей, много записей. Вот в его записи было бы любопытно заглянуть.

— Верни всё как было, и я не убью тебя, — спокойно произношу, раздумывая, как взять эти листы. Так просто он их не отдаст.

— Великий Кайн Дарквуд, — насмешливо отвечает. — А зачем мне это? Давай предложи мне один страшный секрет, и я верну в обмен на него твою подругу.

— Какой ещё секрет?

— Все что-то скрывают. Ты не исключение. Давай, это щедрый бартер с моей стороны. — Арс лениво зажигает свечи одну за другой.

И смотрит на меня так, словно мы говорим о чем-то забавном.

— Ты поехавший, — хмыкаю я и добавляю едко: — Братец.

— Кайн, — морщится Арс, — ну давай, не жалей секрета для родного брата. Например, тот, что касается Айры. Ты ведь знал ее родителей, видел их смерть. Видел и так и не рассказал Айре ничего, — цокает языком Арсаль.

Бездна… Об этом даже Чейз не знает. Я рассчитывал, что об этом никто не узнает. Я и сам заставлял себя забыть об этом. Постыдная правда, за которую я себя корил, когда узнал об Айре и ее родителях.

— Давай, это ведь исповедь. — Глаза Арса загораются. — Ты ведь отправил ее родителей на смерть. Сделал ее сиротой. Они ведь были из числа первых, на кого ты указал гвардейцам. Ненавистные Фантомы…

— Заткнись, Арс, — рычу я, а дракон внутри меня намеревается захватить контроль и испепелить Арсаля.

Арс пожимает плечами:

— Ладно. Тогда малышка Джени никогда не вспомнит никого из вас и ничего о себе. А Шайн? Шайна не жаль? Он умрет. Дело времени. Если, разумеется, не обратить действие алхимического знака вспять.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Сказал, что узнал недавно, кто были ее родители? Что я приложил к этому руку?

— О, это не мне надо говорить, братец. Расскажи это Айре. И я верну твоих друзей. Что тебе дороже? Жизнь невинно пострадавших, их сломанные судьбы или твое личное счастье?

В тот день, в день казни моего отца и погружения матери в стазис, гвардейцы предложили сделку. Я был раздавлен, зол и ненавидел себя за бездействие и бессилие.

Они прятались в подвале. Семейная пара магов с нулевым резервом. Фантомы…

Я указал на них. Указал на них, не зная, кто они такие, но зная, что они нулевые. Их нашли быстро и отправили маг-экипажем… Я не называл их имен и адресов. Я просто указал взглядом. Тогда я ещё не знал, что их убьют.

Моя Истинная в обмен на друзей.

Узнай она правду, она не простит меня никогда. Разорвет Истинность. И я ее потеряю.

Ее образ, ее мягкий голос и дерзкий язычок не выходят у меня из головы, будто намереваясь свести меня с ума. Но собственное ощущение вины перед ней не даёт мне сделать нужный вдох и принять правильное решение. В ее жизнь я действительно приношу лишь разрушения и боль.

— Так что ты выберешь, великий Кайн Дарквуд? — насмешливо интересуется с любопытством во взгляде ублюдок.

Глава 51

— Идём, братец, — оскаливаюсь я, стараясь приструнить дракона, рвущегося из меня.

Подхватив того тенью и сковав, я вытаскиваю Арсаля из его комнаты и тащу за собой, как на невидимой привязи, через двор академии. Есть только одно место, где ему самое место. Временно, пока я не решу, что делать дальше. Айра не должна узнать.

Бросаю этого урода в подземелье второго корпуса. Сюда никто не заходит и не зайдёт. А если и зайдут, то тени скроют от чужих глаз Арсаля. Здесь когда-то проводили практические занятия по стихийной магии.

Одним пропавшим в Тихом лесу студентом будет больше… Если сдохнет, скажу, что видел, как тот уходил гулять в лес.

Вначале мне нужно решить и понять, как вернуть Шайна и Джени. Оставлю этого урода здесь и доберусь до его записей.

— Смотри, у нас даже Истинная одна на двоих, — улыбается с издёвкой Арс и закатывает рукав свитера, когда я кидаю того в темную клетку, где раньше держали тварей Бездны. — Теперь наши жизни связаны.

На его предплечье сквозь мрак c лёгкостью проглядываются узоры, ставшие мне родными.

Метка Истинности, связывающая меня с Айрой. Закатываю свой рукав и убеждаюсь, что моя при мне.

Госпожа ярость вторгается в свои новые покои — в мою душу. Она выжигает всё самообладание, и я ловлю себя на том, что его горло сдавливает когтистая лапа одной из моих теней.

— Как это возможно? — с расстановкой спрашиваю холодно.

— Она дала свое согласие. Я просто сформулировал вопрос иначе, — пожимает плечами Арсаль, явно наслаждаясь моей реакцией. — Айра не знает о том, что я теперь тоже ее Истинный.

— И не узнает, — цежу я. — Ты исправишь эту ошибку, ясно? Иначе я сверну тебе шею.

— О, вот мы и добрались до моей любимой части разговора, — веселится Арс хрипло. — Ты откажешься от своей метки. И всё закончится, обещаю.

Отпускаю его горло магией. С куда большим удовольствием я бы вырвал ему трахею. Но, если брать во внимание идентичную метку, Айра пострадает.

Поэтому я просто разворачиваюсь, чтобы покинуть сырое подземелье, оставив ублюдка здесь.

— Ты серьезно оставишь меня здесь? — хмыкает Арс мне в спину. — Ты рискуешь, братец.

— Будешь сидеть здесь, пока я не найду решение. Так что сиди здесь, как псина.

— Кайн? — голос Айры раздается со стороны лестницы. — Ты что творишь⁈ Немедленно выпусти его!

Девушка спускается торопливо по лестнице. Ее появление неизбежно рушит мой план.

— Он творит зло, а плохой я?

— Пока что зло творишь ты, — злится Айра. — Помнишь, что ты говорил? Выполнишь любой мой каприз.

«Как же ты вовремя вспомнила, Айра», — язвлю мысленно.

— Айра, ты многого не знаешь, — цежу я, раздражаясь на ее появление. — Он сам хочет сидеть здесь.

— Конечно, милая Айра. Я люблю сидеть в одиночестве в пыльных сырых подземельях, — весело отзывается Арсаль из глубины клетки. — Всё нормально. Ты, главное, приноси мне поесть и конспекты.

— Кайн. — Айра подходит близко. — Прошу…

Бросаю беглый взгляд на Арса.

Айра скользит ноготками по моей груди. Заглядывает в глаза умоляюще. Ее мягкий, обволакивающий тон успокаивает. Вынуждает стиснуть зубы и поступиться принципом не тормозить и не сворачивать с цели.

— Кайн, не переходи границы. Его же хватятся декан и ректор, — продолжает терпеливо давить на меня моя девочка, надеясь, что я не откажу ей. — К тому же он ничего такого не сделал.

— Да, я невинная жертва жестокости твоего Истинного, — вздыхает театрально Арсаль. — Я ему говорил, чтобы приструнил свою ревность.

— Я понимаю, вам нужно научиться ладить друг с другом, — вздыхает Айра. — Я ложилась спать, увидела вас из окна. Что происходит? Кайн, пожалуйста, расскажи мне.

— Кайн, расскажи ей, — поддакивает Арсаль из клетки, просунув руки через прутья. — Обожаю эти сентиментальные моменты, когда открываются страшные тайны. Или хочешь, я сниму с тебя груз ответственности и сам ей всё расскажу?

Сжав челюсти до желваков, открываю засов клетки и убираю теневую защиту.

Арсаль победно хмыкает и покидает заточение.

— Что расскажешь? — цепляется тут же за слова Айра.

— Да так, — уклончиво отвечает Арсаль, отряхивая брюки. — Твой Истинный — очень ревнивая натура. И он пока не готов стать мне братом. Очень страшная тайна, правда, милая Айра?

Разражённо толкнув плечом Арса, обнимаю Айру за талию, и мы проходим вперёд.

— Ревность вышла из берегов, — сжав челюсти, произношу очередную ложь.

Проводив Айру к ее комнате, возвращаюсь в свою.

Айра

— О чем думаешь, милая? — ласково произносит Арс, наклонившись ко мне.

Мы сидим на первой паре по Артефакторике. Я старательно записываю лекцию за магистром, но ухожу в размышления о происходящем вокруг меня.

Восьмой день Джени в госпитале. Восьмой день о ней и о Шайне нет новостей. Прокручиваю в голове наши с ней беззаботные дни в общемагической школе. Вспоминаю хорошие моменты. Что, если память к ней так и не вернётся? Она потеряет свою жизнь. Ее придется собирать по крупицам…

И горечь разливается в груди от осознания потери единственной в жизни близкой подруги.

— О Джени, — перевожу затуманенный от проступивших слез взгляд на Арса.

Арс вздыхает, цепляет пальцами мой подбородок и грустно улыбается.

— Мне не нравится видеть тебя такой грустной.

— Прошла неделя, но Джени так и не вернула память. Мне не хватает ее, — шепотом поясняю, отворачиваясь к кафедре.

Магистр что-то перелисиываеи в учебнике, ожидая терпеливо, пока мы перепишем тезисы с маг-доски.

— Ее возвращение тебя бы порадовало? — голосом змея-искусителя спрашивает Арсаль.

— Она моя подруга. Я скучаю по ней, — признаюсь ему. — Конечно, я была бы счастлива.

Арс хмыкает.

Остаток лекции я стараюсь отгонять недобрые мысли. Только всё равно всё больше и больше задумываюсь над словами Кайна. Как Арсаль причастен ко всему? О чем был их вчерашний разговор в подземельях корпуса? Ощущение, что от меня утаивают нечто важное, только усиливается. И от этого становится совсем тоскливо. Я просто устала от всего этого.

Проходит ещё два дня, прежде чем в ворота академии входит Джени в сопровождении Чейза. Оба улыбаются, о чем-то весело и беззаботно переговариваясь.

Бросив сумку на скамейке в сквере двора Альваросе, бегу к подруге, и стоит ей меня заметить, она улыбается шире, но в глазах блестят слезы.

— Джени! — Кидаюсь на шею подруге и крепко обнимаю. Зажмуриваюсь, ощущая, как грохочет сердце в груди, а в горле встаёт ком.

Мы с ней не говорили три с половиной недели.

Джени крепко прижимает меня к себе. Ее теплые руки скользят по моей спине, гладят успокаивающе. Джени торопливо произносит дрожащим голосом:

— Прости меня, Айра. Прости, что не была рядом, не объясняла, не поддерживала. Кайн запретил… Я хотела поговорить с тобой в тот день, когда… Я что-то увидела. Боги милостивые! Я вспомнила только то, что было до того дня. Память вернулась вчера, Айра, представляешь? Сама по себе! Целители оставили меня до сегодняшнего утра и сообщили брату.

— Все хорошо, Джен, всё позади. — Распахиваю глаза и ловлю теплую улыбку Чейза.

— Я так много пропустила по учебе, — сетует Джени. — Даже не знаю, сдам ли теперь зачёты. — Подруга отстраняется и кусает губы, с волнением глядя на академию.

— Типичная Джени вернулась, — хмыкает Чейз, обнимая меня и сестру за талию. — Идём, большой перерыв скоро закончится.

Звук входящего сообщения на маг-фон Чейза вынуждает того остановиться. Мы с Джени в ожидании смотрим на блондина, но тот хмурится. Нервно убирает маг-коммуникатор в карман мантии и напряжённо произносит:

— Айра, ты иди. Нам с Джени надо зайти в библиотеку.

— В библиотеку? Сейчас? — встревоженно спрашивает Джени.

Но, успев узнать Чейза, я просто знаю, что он лжет. Болезненное чувство обиды закрадывается в душу.

— Прости, Айра, — хрипло произносит Чейз, и в серых глазах отчётливо читаются вина и что-то ещё, что мне не разобрать.

— Конечно, — фальшиво улыбаюсь я и возвращаюсь к скамье, на которой я оставила сумку.

Бездново пекло! Как вы надоели со своими секретами от меня. Но пора положить этому конец. Ведь это явно связано со мной.

И я решаю, что следующие пары не такие уж и важные.

Глава 52

Кайн

— Рад, что никто не посмел меня проигнорировать, — ухмыляется Арсаль, вальяжно раскинувшись в кресле преподавателя на кафедре.

Минутами ранее я зашёл сюда — в одну из заброшенных аудиторий второго корпуса. Наплевав на пару по боевке, наплевав на то, что обещал проводить Айру на пару.

Здесь, подпирая бедрами парты первого ряда, уже стоит Чейз. Диана и Джени сидят на стульях.

Дёргаю бровями, замечая посвежевший вид блондиночки. Неожиданное возвращение… Она одаривает меня недоуменным взглядом и слабо улыбается.

Диана, встретившись со мной взглядом, до тошноты кокетливо стреляет глазами, поправляя волосы.

И ради чего мы все здесь прогуливаем пары?

— У каждого есть секреты. Даже у твоего друга, — продолжает Арсаль, кивая мне. — Да, Чейз? Невозмутимый, преданный Чейз. Ты настолько положительный, что даже скучно. Но даже у такого найдутся пороки. Чейз… Добрый и верный друг. Влюбленный в чужую девушку.

— Ты говоришь ерунду, — холодно роняет друг, бросая на меня напряжённый взгляд.

Складывает руки на груди в защитном жесте и с завидным спокойствием смотрит на Арсаля.

— Разве? Да брось, себе ведь ты уже признался, что влюблен. И стараешься погасить эти чувства. Но мы о них не скажем Кайну, будет наш секрет, — подмигивает Арсаль ему насмешливо.

Он явно ловит кайф от происходящего.

Перевожу охреневший от услышанного взгляд на друга:

— О чем он?

— Он психопат, ты это видишь, Кайн. — Ни один мускул на лице Чейза не дрогнул. Фолвуд стоит с абсолютно невозмутимым видом, будто всегда является зрилетем какой-то ереси.

Какой бездны⁈

— Диана, милая Диана… — продолжает весело Арс. — Пустая и лицемерная девица. Так мечтала избавиться от Айры, что предложила золотым драконам накачать ее флером. Тебе ведь не понравилась она с первого взгляда. То, как Кайн на нее смотрел в их первую встречу. Ты сразу поняла, что она конкурентка, несмотря на ненависть великого Дарквуда к нулевым.

Ошарашенно смотрю на Диану.

За всем этим я не нашел даже времени, чтобы притормозить эту идиотку с куриными мозгами. Ярость дракона передается мне и выжигает моментально всё хладнокровие. Диана ловит мой взгляд и бледнеет.

— Мы что, будем его слушать⁈ Этого психопата⁈ — вскакивает она тут же, нервно поправляя волосы. — Он ведь бред несёт!

— Джени, милая Джени… — качает головой Арсаль, наслаждаясь происходящим. — Твои пороки такие невинные и милые, как ты сама. Разве что… То, что ты увидела смерть глав великих домов теневых драконов, и умолчала об этом… Увидела смерть императора и умолчала… Как же так? Почему ты не предупредила своих друзей?

Арс наклоняет голову набок и с демонстративным осуждением качает головой.

Джени опускает взгляд, и по ее щекам текут слезы. Тонкими пальцами провидица нервно перебирает лямку сумки.

— Это очень… очень сложно понять, что из множества видений будет правдой… сразу несколько картинок развития событий… — оправдывается блондиночка дрожащим голосом. Говорит сбивчиво, растерянно.

Перевожу взгляд с Чейза на девушек и обратно.

Какой бездны этот ублюдок Арсаль творит?

— Жаль, что мы не узнаем страшную тайну Шайна, — притворно сетует Арсаль. — А, нет, погодите. Узнаем! Ваш непревзойденный менталист уже давно бережно хранит все ваши тайны.

Сжимаю челюсти. Не перебиваю его и не заканчиваю этот шутовской спектакль только из извращённого любопытства.

— И, наконец, Кайн Дарквуд, — победно усмехается он. — Один сплошной ходячий грязный секрет. Твоя главная проблема, дорогой братец, это нежелание признавать свои ошибки и быть откровенным.

— Не закапывай себя ещё больше, — цежу я, усилием воли оставаясь на месте.

Убить его невозможно, пока на нем зеркальная метка Истинности с моей же, бездна его сожри, Истинной!

— Я не расскажу об этом никому, — хмыкает Арсаль. — И Айра не узнает о чувствах Чейза, о вине Кайна в гибели ее родителей и о том, что Диана натравила на нее золотых драконов, но взамен…

Вот сейчас Арсаль вновь заведет про сделку. Интересно, что на этот раз эта тварь предложит?

За всем этим не сразу замечаю распахнутую дверь в аудиторию.

На пороге стоит Айра, ошарашенно смотрящая на Арсаля.

Арс оборачивается к ней, и с его губ сходит ухмылка. На мгновение я даже верю в его искреннюю растерянность и удивление. Но Арсаль быстро возвращает своё лицо.

— Милая Айра, что ты здесь делаешь? — напряжённо спрашивает этот клоун.

По нему видно, что он сам не ожидал ее здесь увидеть.

— Что это за вина Кайна в гибели моих родителей? Что ты такое говоришь, Арс? — Моя дикая девочка делает грациозный осторожный шаг в аудиторию, а в ее глазах вспыхивает воинственное неверие.

Только не верь ему, Айра.

Айра беспомощно обводит нас взглядом, словно ища объяснение.

Диана нервно всхлипывает и зло смотрит на Арса.

Чейз задумчиво крутит в руке перо.

— Что здесь происходит? — спрашивает Айра с отчаянием.

Подскакивает ко мне, и впервые я не могу смотреть ей в глаза.

— Кайн, — чуть ли не задыхаясь от эмоций, спрашивает моя девочка, — скажи мне, о чем он?

— Скажи ей, братец, — издевательски ухмыляется Арсаль.

— Прости, — хрипло произношу, хватая Айру за тонкое запястье. — Ты должна знать, что я был на тот момент не в себе. Я не знал, кто они. В тот день казнили моего отца и мне нужно было спасти мать.

Айра вырывает руку и испуганно смотрит на меня. В оливковых глазах блестят выступившие слезы, а пухлые губы подрагивают.

Она пятится от меня, словно от чудовища.

— Нет, стой… — качает головой. — Не надо. Я… Не хочу знать. Не продолжай, — она говорит сдавленно, а в оливковых глазах плещется боль, словно море, выходящее из берегов спокойствия.

Она облизывает губы и всматривается в меня.

— Это ведь неправда, да? Ты не сдавал моих маму и папу? Ты ведь не имеешь к этому отношения?

Я молчу. Ненавижу себя за молчание. За прошлое. За свои решения. За ту боль, что Айра испытывает каждый раз из-за меня.

«Да, великий Кайн Дарквуд… Не такой уж ты и великий?» — язвит внутренний голос, и в нем я отчётливо прослеживаю интонацию Арсаля.

— Мне жаль, — заставляю себя произнести хоть что-то, еле разомкнув челюсти.

Глава 53

Айра

Выхожу из аудитории, шатаясь. Руками беспомощно хватаюсь за стены. Ноги становятся ватными, и я в какой-то момент просто задыхаюсь. Пелена из слез, стоящая в глазах, мешает разобрать дорогу.

Хватаясь за перила лестницы, спускаюсь по ней, едва не падая со ступеней. Не помню, как оказываюсь на первом этаже.

Любимый… Истинный… И по его решению я сирота.

Где-то за спиной я слышу голос Джени. Быстрый стук ее каблуков по лестнице.

На последней ступени, когда до спасительного свежего воздуха остаётся пара шагов, она подхватывает меня под руку.

— Айра, — умоляюще произносит подруга. — Подожди.

Со стороны холла доносятся шаги и следом властный голос декана:

— Прогуливаете, адептки?

Я перевожу на него потерянный взгляд и ошарашенно смотрю на него.

Бездново пекло…

Пожалуйста, пускай всё это будет просто сном.

— Адептка Камс, вам нехорошо? — тут же меняется в лице наш декан и, подлетая к нам, придерживает меня под другой локоть.

Запоздало мотаю головой, вырывая локоть из хватки Джени.

— Я отведу вас в целителительское крыло, — строго говорит декан. — Переутомление, вероятно. На вас лица нет, адептка Камс. А вы, Джени Фолвуд, марш на пару! Что у вас сейчас?

— Алхимия, — сдавленно произносит Джени.

Алхимия…

В голове вновь прокручиваются слова Арсаля о Кайне.

Оправдание Кайна…

Воспоминание о вести о гибели моих родителей…

— Можно мне… — севшим голосом произношу я, останавливаясь, отчего вынуждаю остановиться декана.

— Да?

— Можно мне просто уйти отсюда? — перевожу потерянный взгляд на декана, словно ища в нем спасение.

Мне так необходимо сейчас оказаться как можно дальше от этого безумия. Дальше от Кайна. От Арсаля. От всех них…

Пожилой мужчина хмурится, отпускает мой локоть и спрашивает, вкладывая в голос участие:

— Айра, если вам нужно с кем-то поговорить, имейте в виду, я вас выслушаю. Не стану осуждать, не стану ругать. Но выпустить вас за пределы академии во время учебного дня я не имею права.

В горле вставший ком горечи так и норовит выплеснуться воем. Воем боли и отчаяния.

— Айра, — смягчает тон декан. — Я не имею права выдать разрешение на выход за территорию. Но я закрою глаза и сделаю вид, что не встречал вас сейчас, если вы обещаете вернуться и обещаете не наделать глупостей.

В его глазах читаются отеческая забота и сострадание. И этого хватает, чтобы слезы покатились градом.

Я не сразу понимаю, как стою, обняв декана, и просто рыдаю ему в мантию на груди. Декан, совершенно растерянный, гладит меня по голове и что-то говорит дежурно успокаивающее.

— Полно, вам, Айра… Всё наладится, — мягко произносит он.

— Простите, — отстраняюсь, отступая на шаг.

Шмыгнув носом, непослушными пальцами отпускаю края его мантии на груди.

Теперь боль и бессилие вытесняют смущение и неловкость.

Декан лишь слабо улыбается и глазами указывает на дорожку, ведущую к воротам и к общежитию. Даёт выбор. Отпускает, не наказав за пропуск лекций.

Развернувшись, он шагает обратно во второй корпус.

Оказавшись перед воротами, хватаюсь за прутья и прислоняюсь лбом к холодной стали. Прикрываю глаза и считаю до десяти.

Кайн убил их. Моих родителей. Уничтожил мою семью. Сломал мою жизнь.

А боги одарили нас с ним Истинностью. В отместку ему? Чтобы добить меня? Посмотреть и посмеяться, как глупая человечка и безжалостный дракон будут уживаться?

Сползаю перед решеткой, держась за прутья.

Внутри меня будто бы безжалостно и безвозвратно всё стирается. Падает в бездну, разверзшуюся в душе. Оставляет лишь пепел от чувств к Кайну. Пепел от симпатии к Арсу. Пепел от доверия к Джени и Чейзу. Пепел от терпимости к Диане. Пепел…

Его так много во мне, и я будто бы просто не могу дышать…

Отпустив прутья, поднимаюсь на ноги и бреду по пустой дорожке в общежитие. Но вначале к ректору…

Просыпаюсь ближе к вечеру, пропустив остаток пар. На них я даже не пошла, разумеется.

Спустя время сижу над тем самым листом с ритуалом разрыва Истинности.

Прорисовываю последний символ. Зажигаю последнюю свечу.

На пергамент падает соленая капля.

Со злостью смахиваю ее и вытираю небрежным движением пальцы о форменную юбку.

Громкий, нетерпеливый и настойчивый стук в дверь вынуждает меня всё же подняться с пола и подойти к двери.

— Айра, открой, — требует Дарквуд. А у меня в груди сердце будто сжимается.

Мотаю головой, прекрасно зная, что он не видит.

— Айра, прошу, выслушай меня.

Я так и не осмелилась нанести последний символ. Сидела с угольком в руке целый час.

— Айра, — хрипло произносит Кайн за дверью. — Я ненавижу себя за то, что я сделал. Но я был загнан в угол.

— Да, конечно, — глухо отзываюсь через дверь.

Раздумываю несколько секунд и всё же открываю, чтобы ещё раз увидеть в любимых синих глазах звериную безжалостность и пренебрежение чужими жизнями.

— Сдал моих родителей. Сдал меня гвардейцам. Убил меня, воскресил… Конечно, что для тебя чужие судьбы. Ты привык ими распоряжаться по своему желанию.

В глазах Кайна невозможно что-либо прочитать. Он смотрит так, словно только что умер. Стеклянный, ничего не значащий взгляд.

И я произношу тихо:

— Это были мои мама и папа. Мои. Мама. И папа. Ты убил их.

— Бездна, — запрокидывает голову к потолку и гортанно рычит Кайн. — Что мне сделать? Скажи, я всё сделаю.

Я протягиваю ему уголёк и слабо улыбаюсь, стараясь вложить в улыбку холод и разочарование.

— Нарисуй последний символ.

Кайн смотрит на меня неверяще.

— Давай, Кайн, нарисуй.

Ведь сама я не могу его нарисовать. Просто не поднимается рука поставить точку во всем этом.

— С меня хватит этих интриг, войны… Завтра я уезжаю, перевожусь в другую академию, подальше от всего этого.

— Я куплю каждую академию, в которой ты захочешь учиться, — отстраненно произносит Дарквуд. — Я тебя не отпущу.

— Я покину империю, — безжизненно отвечаю.

— Я стану императором и захвачу то государство, в котором будешь ты, — зло произносит он. — Ты меня сейчас мотивируешь на великие свершения.

Горько усмехаюсь, ощущая боль в душе.

— Ты даже не нашел смелости мне рассказать о моих родителях. Я услышала это от Арсаля. Случайно! Я шла за Джени и Чейзом, мне надоели ваши утаивания чего-то важного от меня. Надоели, понимаешь?

Кайн молчит, лишь сжимает челюсти до желваков.

— Не знаю, что сильнее меня ранит: то, что это сказал Арсаль и сказал он это вам, или то, что ты не сказал сам об этом мне.

Одинаково больно.

И я понимаю, что эти слова больше боли причиняют оттого, что произнес их какой-то Арсаль. Не мне.

Кайн опускает взгляд на уголек в моей руке.

— Расторгнешь Истинность, и мой дракон погибнет от тоски по утраченной Истинной, — без эмоций произносит Кайн, сунув руки в карманы брюк.

— Мне жаль твоего дракона, Кайн. Завтра я уезжаю.

— Я не хочу этого. Я тебя не отпущу, — предупреждающе произносит Дарквуд, вновь подняв взгляд на уровень моих глаз.

— Или ритуал, или я уезжаю, — впервые без угрызений совести ставлю ультиматум.

Кайн обдумывает мои слова, молчит, смотрит на меня пронизывающе.

— Кайн, я не могу простить тебя. Может быть, когда-нибудь. Но не сегодня, — каждое слово даётся мне с трудом, и я крепче сжимаю уголёк. — Ты однажды сказал, что сделаешь всё, что я прошу. Так вот, я ненавижу просить, Кайн. Но сейчас я прошу: отпусти меня, я уезжаю.

Кайн растерянно кивает и усмехается невесело. Отводит взгляд, сглатывает. Сжимает челюсти и оглядывается. Делает вдох, и я вижу, как слова даются ему с трудом:

— Не расторгай Истинность. Уезжай, если это тебе поможет. Если от этого тебе станет легче. Но Истинность не трогай. Я хочу чувствовать тебя, знать, что с тобой всё в порядке и ты в безопасности. Знать, где ты, иметь возможность найти тебя. Не лишай меня последнего шанса.

Я лишь киваю рассеянно и захлопываю перед ним дверь. Ощущая при этом давящее на душу сожаление и горечь. Я не хочу его любить, но не могу перестать это испытывать. И мне нужно время, чтобы найти путь к прощению.

Утро нового дня наступает быстро. И я понимаю, что желание уехать лишь разгорается с новой силой.

Собрав сумку и взяв документы о переводе, я с сожалением прохожу по межфакультетской гостиной, где рано утром возле окна сидит Диана и красит губы.

Почти пройдя мимо, останавливаюсь, вспоминая вчерашние слова Арса. Возвращаюсь к брюнетке и рассматриваю ее лицо, аристократично красивое.

— Чего тебе? — вскидывает идеальную бровь Диана, глядя на меня с лёгкой настороженностью.

Ее брезгливый взгляд, ее презрительный тон и вызывающе тошнотворное поведение вызывают у меня волну раздражения.

Все это вкупе с тем, что я услышала вчера. Это она тогда отправила ко мне золотых драконов с флером, растрепала всем о том, что я маг с нулевым резервом. Это чувство раздражения болезненно расползается по всему организму и заполняет каждую клетку тела.

— Ничего, Диана, — невинно улыбаюсь, склоняясь над девушкой. — Просто надо было сделать это давно.

— Что сделать? — окидывает меня взглядом, полным презрения, аристократка.

И я взрываюсь.

Резко хватаю девушку за запястье, рывком дёргаю ее на себя, отчего Диана, покачнувшись, едва не встречается лбом со столешницей. Пальцами другой руки касаюсь обнаженной ключицы, игриво выглядывающей из-под рубашки.

В её взгляде проскальзывает за доли секунд целый спектр эмоций: непонимание, осознание, страх и ядерная злость.

Всё происходит быстро. Цунами из чужой стихийной магии резко наполняет мой резерв. Слишком много за раз. Но недостаточно для того, чтобы потерять сознание.

— Вот это, — отвечаю на ее вопрос. Отбрасываю ее запястье от себя и, подняв свою упавшую сумку, покидаю общежитие, а затем и академию Альварос. С трудом заставляю себя не оглядываться…

С каждым шагом сердце грохочет все быстрее и громче. Оно стонет и ревёт, мечется в клетке и требует что-то совершить, абсолютно противоположное тому, что сейчас делаю я.

Что ж, шесть месяцев в закрытой академии я не забуду никогда. За ворота академии я выхожу без сердца. Оно осталось здесь, в академии Альварос…

Глава 54

Три месяца спустя

— Айра, ты так и будешь игнорировать этого красавчика? — хмыкает София, соседка по комнате в новой академии.

Она выглядывает в окно и с игривой улыбкой произносит:

— Он снова прилетел. Я видела его дракона! Такой огромный и блестящий черный! Кстати, навела справки, это же сам Кайн Дарквуд! Будущий император!

— С чего ты взяла, что он ко мне? — буднично отвечаю, стараясь не выдавать свою радость.

— Да это вся академия уже знает. Он же каждый день сюда прилетает и ждёт тебя у ворот академии. Смотрит только на тебя, спрашивает о тебе. А цветы? Айра, в общаге уже скоро закончится место, куда можно ставить все эти корзины и букеты!

Прячу улыбку за глотком чая из чашки.

— Скажи честно, ты его приворожила? Или чего он натворил, что ты так безжалостно его игнорируешь? — вздыхает София.

Я лишь пожимаю плечами и выглядываю в окно.

Каждый день, ровно в одно и тоже время, после учебы, за час до ужина, Кайн Дарквуд здесь. Собственной персоной.

Кайн Дарквуд… Тот, кто, судя по статьям из новостных изданий, является единственным претендентом на трон. Тот, кого одобрил Совет. Тот, кто вскоре взойдет на трон. Тот, кто остановил охоту на магов с нулевым резервом, на нас, на Фантомов.

— Айра, а Софи вообще-то читала все записки в букетах, — хихикает Берта, такой же маг с нулевым резервом, как и я.

— И что там? — стараюсь говорить незаинтересованно.

— Берти! Я просила меня не выдавать! — обиженно фыркает София. — Если бы я была его девушкой, я бы уже давно неслась к нему со всех ног в первый же день его прилёта сюда! Не будь дурочкой, ты же если его избранница, то будущая императрица!

— Боги милостивые! — ахает Берта. — Я учусь и живу в комнате с будущей императрицей!

— Так что в записках? — перевожу вновь тему.

Я сама перечитала каждую. Сохранила бОльшую часть из них и перечитываю перед сном.

Вчера я узнала,, что дракон Кайна летит сюда пять часов. Обратно летит уже ночью. Иначе бы не стала бегать от разговора с ним всё эти месяцы…

Я перечитываю письма Джени, в которых она рассказывает всё, что происходит в них в Альваросе.

Арсаль, причинив мне боль своим высказыванием о страшных тайнах других, лишился зеркальной метки Истинности со мной в тот же день.

Шайн вернулся через неделю после моего отъезда. Вернулся в добром здравии и ещё более мрачным. Но спустя время оттаял благодаря своей Эльзе.

Диану исключили из академии по требованию Кайна. Ведь Дарквудам никто и никогда не отказывает… Дальнейшая ее судьба никому не известна. Но Джени писала, что Диана лишилась всего наследства по настоянию матери.

Арсаль… Ребята выяснили, что он был воспитан в семье кузины погибшего императора. Но он даже не претендовал на трон, оставив это Кайну. Он так и остался для всех нас неоднозначным человеком.

Арсаль присылал мне пару писем, в которых просил меня о встрече. Одно из таких писем я так и не решилась сжечь:

"Милая Айра, когда живёшь больше сотни лет, становится скучно. Ты ищешь всё новые возможности и развлечения. Я никогда не держал зла на Кайна. Я не держал зла на моих настоящих родителей. Мне, честно говоря, было даже плевать на них.

Я ведь говорил, что люблю делать подарки. И мой подарок моему младшему брату был уроком ему, возможностью для него научиться признавать свои ошибки, ценить то, что ему даруют боги и пересмотреть свое окружение. И, наконец, начать свою жизнь с того, чтобы стереть все недосказанности между им и его избранницей.

Я не злодей и никогда не стремился им стать. Я обожаю выводить людские пороки на всеобщее обозрение — это моя слабость, признаю.

В твоем лице я нашел хорошую компанию. И мой маленький подарок тебе за все неудобства, что я причинил тебе, на обороте письма "

На обороте я нашла в тот момент алхимический знак и примечание почерком Арсаля: «Выбери себе любую магию, наполнись ею и нанеси этот символ. Твой магический резерв больше никогда не будет пустым, магия станет неиссякаема».

Мечтала ли я о магии? Нет. Но ритуал сохранила. Наверное, я единственный человек, кому подарили возможность выбрать любую магию и никогда ее не утратить.

Чейз месяц назад встретил Истинную пару. Она милая, добрая и приехала учится по обмену. Маг со светлой магией. Чейз сделал ей предложение через неделю знакомства. И я приглашена на свадьбу, как особенный гость. Свадьба у них уже на будущей неделе…

— Айра! Ну не стыдно тебе будущего императора заставлять ждать твоей милости возле ворот академии? — вздыхает София, прилипнув к окну.

— Я думаю, что он тут скоро императорский дворец поставит, чтоб далеко к тебе не летать, — хихикает Берти, перелистывая учебник по дипломатии на своей кровати.

— Девочки, хватит,- вздыхаю я, отставляя кружку на стол.

Подхожу к столу и подхватываю свой пиджак.

— На ужин я не приду, — уже не стесняясь улыбки, произношу я.

Ощущаю дикий мандраж от встречи с Кайном. Все эти месяцы я просто не выходила, не проходила мимо ворот и просто пряталась на факультативах и прочем.

Пять часов… Наверное, это перевесило чашу весов. Пять часов лететь сюда, и обратно ночью в свою академию, каждый день ожидать ту, кто даже не смотрит в его сторону…

Спустившись к воротам, ощущаю, как сердце выпрыгивает из груди, намереваясь покатиться быстрее меня самой к Кайну.

Простила ли я его? Я не знаю. Я столько раз пыталась представить себя на его месте, понять, как бы я поступила, и не смогла найти ответа.

Прошлое не изменить. Оно навсегда останется темным пятном на жизни.

Кайн, заметив мое приближение, впивается в меня жадным взглядом. Смотрит не моргая. От этого кажется, что он вовсе застыл каменным изваянием.

Взгляд синих глаз впивается в мое лицо, пытливо, бегло оглядывая каждый миллиметр. Что ты ищешь, Кайн? Ответы? Кто бы мне их дал.

Каждый шаг приближает меня к неизбежному… К тому, от чего я бежала эти месяцы.

Остановившись возле закрытых ворот, не знаю, стоит ли первой нарушать молчание. Но всё же выдавливаю:

— Я не знала, что ты тратишь на полет столько времени.

— Сдалась бы раньше? — хмыкает Дарквуд в своей излюбленной манере.

— На пару месяцев точно, — в тон ему отвечаю, ощущая неприятное чувство, когда замечаю десятки восторженных и влюбленных девичьих взглядов в сторону моего Истинного.

— Наказала ты меня достаточно, не считаешь?

Он говорит так, словно не было этих трёх месяцев разлуки. Так, словно мы только вчера разговаривали.

— Я не наказывала никого,Кайн, — качаю головой.

Как же я скучала по тебе…

— Через неделю экзамены и летние каникулы. На следующий год вернёшься в академию Альварос или сюда? — дергает бровями Кайн.

— Это ты так спрашиваешь простила ли я тебя?

— Нет. Это я так спрашиваю, стоит ли мне переводиться сюда или просто подождать тебя в Альваросе, — усмехается Кайн. — Так и будем говорить через ворота? Я скучал, между прочим. Три месяца без тебя — моя персональная бездна. Пришлось от безысходности подружиться даже с братом. Он требовал взять его с собой. Будешь непреклонна, и завтра я уже в его компании буду стоять перед воротами. Вместе с Джени, кстати, — хмыкает он. — Они теперь неразлучны.

— С Джени? — переспрашиваю я неверяще.

— Провидица не умеет выбирать себе парней. Только такая как Джени могла сдаться этому двухсотлетнему психопату.

Вот Джени… Об этом мне даже не написала.

— Через неделю я тебя забираю домой,Айра. Поедем в наш дом. Оттуда на свадьбу к Чейзу. У тебя есть неделя, чтобы принять решение, где мы будем учиться, Альварос или…

Он переводит взгляд на академию.

— Кстати, что это за академия?

— Обычная. Здесь не учатся маги. Есть много нулевых,- пожимаю плечами.

И позволяю себе ехидно улыбнуться. Дракон и будет учиться в обычной академии с простыми людьми? О, я бы взглянула на это!

— Серьезно? — брови Кайна дёргаются вверх. — Обычная немагическая академия?

Невинно улыбаюсь и ловлю в его взгляде лёгкий отблеск мольбы не обрекать его на такие страдания. И я перевожу тему.

— Ты сказал «наш дом», — вглядываюсь в родные синие омуты напротив.

— Да. Мой дом и моей Истинной. Знаешь, такое родовое поместье Дома Дарквуд. Там есть фонтаны, сады. Поместье выглядит как настоящий дом, — издевается Кайн. — Будущей императрице подойдёт? Ты скажи, если нет. Поменяем на более масштабный. Или скромный. Как пожелает моя Истинная.

Растягиваю губы в глупой улыбке. И качаю головой.

— Я тоже скучала по тебе.

После этих слов ворота академии, вдруг вспомнив, что на дорожке стою я, пытаясь выйти, раздвигаются, убирая преграду между мной и Кайном.

Он раскидывает руки в стороны и сгребает меня в объятия.

Его сильные руки притягивают к себе и я утыкаюсь в ворот черной рубашки. От которой так неправильно, так катастрофически нужно до спазмов в животе, пахнет свежестью и мускусом.

Прикрываю глаза и вдыхаю его запах, ставший нужным, важным. Хочется его впитать в себя, ощутить как он становиться частью меня, в каждой клетке организма, в каждом ударе сердца… Насквозь пропитывает мою душу, заполняет лёгкие. Чтобы никогда не покинуть, остаться со мной. Навсегда.

Обжигающе-теплая капля скользит из уголка глаза и мягко, медленно стекает по холодной коже щеки.

— Не плачь, — хрипло произносит Кайн. — Маленькая моя, ты чего? Я люблю тебя.

— И я… — всхлипнув, произношу тихо, — люблю тебя, жестокий и бессердечный Кайн Дарквуд. Мы не должны были быть Истинными. Но… Мы вместе. И давай сделаем это лучшим выбором богов?

Подушечками пальцев вытирает мои слёзы. Время словно замирает. Будто бы полностью остановливается, давая двум людям, родившимся друг для друга, разобраться со своими чувствами.

— Моя дикая девочка, — шепчет он горячо мне на ухо. — Пожалуй, я погорячился. Я забираю тебя прямо сейчас отсюда. Можешь даже не доучиваться. Я куплю тебе сотню дипломов на любой вкус. Я назову империю твоим именем…

На последних его словах я уже смеюсь в голос, ощущая себя до невозможности глупо и…счастливо.

Тяжёлый груз недосказанности растворяется.

Кайн целует мою шею, ласково шепчет что-то на ухо:

— Давай начнем всё с самого начала? Меня зовут Кайн Дарквуд, я наследник клана теневых драконов, и я так люблю тебя, моя дикая беспощадная девочка. Что мне сделать для тебя?

А я прижимаюсь к нему крепче и соглашаюсь только с одним:

— Я хочу домой. Просто забери меня домой…

Эпилог

Год спустя

— Мир и вечная любовь вашему драконьему гнезду! — поднимает бокал Арсаль со своей неизменно мягкой улыбкой.

Он смотрит прямо на Кайна и на меня, прожигая нас внимательным взглядом.

На нашей с Кайном свадьбе присутствуют самые близкие. Но никто не задает вопроса, почему Арсаль здесь. Потому что здесь он с Джени. Потому что вот такой странный старший брат Кайна. Потому что благодаря ему я обрела магию, а наша с Кайном пара защищена от угроз со стороны алхимическим символом. Потому что… Потому что нам от него не избавиться. Пожалуй, это главный аргумент и единственный.

Да, мы по-прежнему не доверяем ему. Он причинил вред Шайну и Джени тем, что оказался защищён алхимическим символом щита. Но стоит увидеть счастливую улыбку Джени, увидеть, как обходителен Арсаль с ней, как он бережно к ней относится, одаривая и заботой и любовью её, то лично я подумываю простить ему все его грехи. Урок Шайн усвоил. Вот такой странный и чудовищный, но урок. Менталист теперь знает, что бывает, если вторгаться в чужой разум без спроса. Знает, что бывают блоки, и благодаря Арсалю, как это ни странно, теперь знает, как обойти ментальный ожог и другие последствия.

Джени… На подруге теперь алхимическая метка, позволяющая ей не бояться удара в свою сторону за провокационные видения. Теперь ей приходят видение очень точные, и всегда правдивые. И, главное, провидица теперь в безопасности. Хоть Чейзу и Кайну не нравится ее выбор, но Арсаль делает всё, чтобы она была счастлива. Извиняется? Или действительно влюбился без памяти в нашу подругу?

— Спасибо, — растягиваю губы в искренней улыбке.

Чейз со своей супругой — Ирис — уже ожидают пополнения. И они оба светяться от счастья, это главное.

Шайн и Эльза по-прежнему воркуют, оставаясь отстранёнными от нашего торжества. Но у них свой мир, поделенный на двоих.

Выпускные экзамены уже за плечами, и теперь ничто не мешает выбрать каждому свой путь.

— Кайн, братец, послезавтра инаугурация, — растягивая гласные, произносит Арс. — Может быть есть пожелания? Я могу сделать этот процесс более запоминающимся.

Оскаливается так, словно предвкушает веселье.

— Рискуешь своей головой, — хмыкает Кайн и предупреждающе добавляет: — братец.

Арсаль пожимает плечами и садится на свое место за длинным столом.

Послезавтра Кайн взойдет на трон, а я официально стану императрицей.

Сама не верю в то, что это происходит наяву.

Три года спустя.

— Ваше Величество, — приседаю в книксене я, ощущая, насколько это пафосно и нелепо выглядит в моем исполнении.

Я настолько не привыкла к этим реверансам и императорскому этикету, что чувствую себя глупо. До сих пор.

Кайн привстает на одно колено и находит мою руку, нежно, но в его глазах плещется огненная страсть, обжигающая, пробирающая до мурашек и обещающая, что стоит нам остаться наедине и от его сдержанности не останется и следа.

— Моя императрица, — Кайн произносит это с такой жаждой, фанатизмом…

Он в очередной раз плюет на этикет, на то, что Его Величество не встаёт на колени. Так не принято. Но он в очередной раз демонстрирует то, кто я теперь. То, кто я для него. Он плюет на этикет, на принципы, на чужие взгляды и ахи.

— Единственная, кто заслуживает видеть императора на коленях, — хмыкает Кайн, поднимаясь.

— Ваше Величество,- откашливается на задворках советник из касты Фантомов — Роберт Уилсон. — С Вашего позволения, я с докладом об обстановке. Ваши указы восприняты с благодарностью. От лица всех магов с нулевым резервом, выражаем вам признание и преклоняем колени.

Сложнее всего золотым драконам смириться было с изменениями. Но и вопреки всему, они оказались в меньшинстве. До конца не смирились, но стиснув зубы, с достоинством приняли свое новое место в империи. Что будет дальше — неизвестно. Но главный имперский провидец в лице Джени, взявшей фамилию своего супруга — Ларг — говорит, что беспокоится не о чем. Ближайшие двадцать лет. Пока наш сын — Альррен Дарквуд не вырастит.

Конец