В далеком, далеком, но не в том
Kulov

Мальчик из другого мира просыпается в теле трёхлетнего Лаймнинтрина — внука могущественного торгового дома в Империуме Человечества. Здесь нет детства: только сервиторы-уборщики, уроки Высокого Готика и портрет Бога-Императора над кроватью. Пока он привыкает к новой реальности, в подземном городе зреет заговор. Похитители вырывают его из дворца и уводят в тьму, где культисты готовят ритуал, способный поглотить планету. В тот момент, когда демон начинает воплощаться из плоти жертв, кожа Лаймнинтрина вспыхивает золотым светом — силой, что отвечает на варп лишь уничтожением. Пятилетний ребёнок, не верящий в Императора, становится единственным, кто может сжечь нечисть руками. Но инквизиция уже следит за ним, и свет этот привлекает врагов опаснее демонов — тех, кто решит, чья он будет оружие.

====================

Глава 1

О том, как я очнулся в далеком, далеком, но не в том

— Ну, твою мать, — произнес мальчик трех лет, глядя, как сервитор убирается в комнате. Осмотрев свои маленькие ручки, высказался еще короче: — Су**.

***

Я стоял и глядел, как лоботомированный и аугментированный по самое не могу… человек? робот? существо? В общем, нечто, что уже не попадало в категорию Homo sapiens, наводил порядок в комнате. Комната была большая, без окон, и в мрачной стилистике. Часть стен была обита полотном, изображающим сцену сражения, где люди в форме с лазганами и мечами одерживают победу над лысыми, клыкастыми и зелеными существами, именуемыми орками. Повсюду были черепа с аквиллой, а над кроватью, уж слишком большой для моего нынешнего тела, висела суровая морда мужика, то бишь Бога-Императора Человечества. И, смотря на все это безобразие, так не похожее на мою съемную однокомнатную квартиру, меня переполняли чувства, чувства крайнего охренения.

— Я в Вархаммере. Я, бл***, в Вархаммере, — мой голос был между изумлением и паникой, да еще и детский. Не выдержав накала новых обстоятельств, мой бедный разум решил сбежать, лишив меня и дальше пребывать в крайне удивленном состоянии.

***

— Давайте еще раз, магос Болус. Мой сын проснулся утром и просто отключился? — спокойным голосом спрашивал стоящего перед ним магоса капитан, а также владелец корабля, вольный торговец Натариал Абдимиус Самантарион Ферсоваль. — Кстати, что с ним? — переключился капитан на стоящего здесь же личного хирургена Мантара Мундра.

— С ним все хорошо, ваша милость. Мальчик просто переутомился. Угроз его жизни нет, — с подобострастием начал отвечать человек в белом одеянии. — Но, увы, память вернуть не удалось. У него сохранились знания языка на низком готике, насколько может знать язык трехлетний мальчик.

— Подтверждаю. Он проснулся, увидел сервитора и упал. Сам, — донеслось из динамика, расположенного у рта магоса Болуса. — Данные из памяти сервитора БИ9856ВА подтверждают этот факт. Сервитор уничтожен в целях недопущения эскалации. Предположение, — машинный голос магоса звучал с треском, будто его вокодер сломался, — возможно, влияние Варпа.

— Госпожа Элинори отвергла любое влияние Имматериума, — Натариал поспешил опровергнуть эти домыслы, пока в голове корабельного комиссара, стоящего справа от трона, не появились дурные мысли. Помолчав в задумчивости пару минут, он обратился к Мантару: — Наблюдайте за ним. Сообщайте о любых изменениях. Все свободны.

Оставшись один, если не считать разного вида сервиторов, капитан начал думать о причинах случившегося с его вторым сыном. Нужно было скорее объявить причину потери памяти, пока в опасные бредни ходячего тостера не начали верить остальные. Конечно, он, как капитан, был в судне, прости Император, как бог, да и астропат уже высказалась на этот счет, но слухи нужно было пресекать, пока они еще в корабле и не прибыли на планету. Но остается другой вопрос: что с ним случилось? Действительно ли это влияние Варпа, которое Элинори не заметила? Покушение? Он, конечно, даст распоряжение, чтобы еще раз всё тщательно проверили, но самым логичным и наиболее безопасным выглядела версия хирургена: мальчик просто словил шок от новых впечатлений. Но какой бы ни была истинная причина, он, Натариал из дома Самантарион с планеты Абдимиус, что в секторе Форзар, не даст своего сына в руки кого бы то ни было. А если все же связан Варп, что ж, его сын не первый из их дома, кто подвергся влиянию Имматериума; дядя Вимитон с лысым хвостом не даст соврать. Он же, если что, может научить малыша прятать нежелательные дополнения.

***

За столом сидели я, мужик щегольского вида, молодая тётя, старая тётя, старый дядя, робот и военный. Я — это, соответственно, я, щегол — мой теперь уже отец с непроизносимым именем (мой, кстати, тоже не лучше); молодая девушка — не мать, как можно было подумать, а любовница отца; старая же — навигатор, в чем можно легко убедиться, глядя на третий глаз у нее на лбу. Старый дядя носил робу и приходился местным священником, то есть кардиналом, духовным лидером на корабле. Робот был магосом, в красной хламиде с торчащими отовсюду манипуляторами и глазами-окулярами, которые тоже светились красным. Зачем ему присутствовать на вечернем ужине, мне было непонятно, рта-то у него нет. Нет, он, наверняка, что-то ест, принимая пищу откуда-то, не прям же он робот, чтобы питаться от розетки. В черном военном мундире сидел комиссар — второй человек после капитана. Он был настолько старым, что неясно, как он вообще ходит, не то что выполняет свои должностные обязательства. В общем, сегодняшний ужин для меня проходил в странной компании.

Когда в обед, открыв глаза, увидел летающий череп с красными глазницами, понял, что ранее мне не предвиделось, и я действительно очутился в мире бесконечной войны, пафоса и идиотии. Быстро обдумав свое положение вселенца и находя его неутешительным, уже приготовился умирать благим матом, когда ко мне бросилась девушка в простом платье и стала, заливаясь слезами, радоваться, как же хорошо, что её маленький господин наконец очнулся. Она так радовалась, будто от этого зависела её жизнь. Хотя… может, действительно зависела. Еще немного подумав, решил не спешить хоронить себя раньше времени. Раз я ее господин — значит, это тело чего-то стоит. А судя по комнате, в той же, кстати, прежний владелец тела родился как минимум с серебряной ложкой во рту. Значит, есть шанс, что сразу выявлять и убивать не будут. И завтра мне не надо идти на смену по пятнадцать часов, с послаблением во времени исключительно из-за детского возраста. Плохо было то, что я не знал, кто он. Память прежнего обитателя не сохранилась, кроме языка, и то обрывочно. Девушку понимал через слово. Да и вообще, как я здесь оказался? Последнее, что помню, — это как готовился ко сну, монотонно чистя зубы перед зеркалом в ванной. И… и всё. После этого просыпаюсь в комнате, наполненной символикой Империума, ярким представителем которого являлся сервитор — киборг, созданный для выполнения клининговых задач. Походу, я умер, что, в общем-то, плохо, и оказался в теле ребенка. От чего умер? Не знаю. Что случилось с прежним владельцем, тоже неясно. Он где-то внутри или тоже умер? Если умер, как? Сам или убили? Сплошные тайны.

Девушка все еще устраивала потоп, когда в комнату забежал мужик в белой униформе. Как забежал, так и убежал, обратно вернувшись с еще одним мужиком неопределенного возраста, тоже в белом, но даже на вид дорогом одеянии.

— Как чувствует себя маленький господин Лаймнинтрин? — участливо спросил мужик в модной одежде, наклонившись надо мной. Хотелось бы ответить, что я в душе не е**, как там чувствует себя какой-то фрукт, но, похоже, это он — ко мне. Мысленно молясь всем богам сразу, в том числе Императору, решил косить на амнезию.

— Хорошо, — было странно слышать свой голос таким. Я уже не помню, как голос звучал в детстве. — А вы кто?

— Меня зовут Мантара Мундра, — ответил главный мужик в моем окружении. Походу, я его еще не встречал. — Это мой помощник Симон, а с милой барышней вы и так знакомы, — закончил он представлять.

— Нет, — обломал ожидания человека.

— Что нет? — Врач, а он определённо был им, все еще говорил так, как будто хотел угодить. И это ребенку.

— Я не знаю, кто она, — сказал я чистую правду.

Успокоившаяся было девушка опять начала плакать, главный из белых тоже занервничал. Потом пришли другие люди, тоже задавали вопросы и тоже получали те же ответы. Одежды на них варьировались от моды XVII века до одежд будущего, показываемых в фильмах, или их дичайшего сочетания. Меня начали конкретно так обследовать.

Меня совали, в меня совали, облучали, слышали, стучали, брали кровь — и всё это в той же комнате; всё оборудование они таскали сюда. Под конец прибыла старуха с повязкой на лбу. Игру в гляделки она выиграла по очкам, сняв повязку и открыв третий глаз. Признаюсь честно, пятое место так и заиграло похоронную музыку, увидев девайс старухи. Всё, что знал о псайкерах, — это то, что они безумцы и что могут читать мысли. Я уже начал по новой готовиться умирать, но смотрящая в варпе сказала лишь одно слово: «Ничего», после чего просто ушла. А мы с оставшимися людьми сыграли в «Что? Где? Когда?».

И так, меня теперь, и надеюсь, еще долго, зовут Лаймнинтрин Абдимиус Самантарион Ферсоваль из дома Самантарион с планеты Абдимиус. Ферсоваль означает одну из ветвей дома, их у Самантариона четыре. Хотя, конкретно я не был рожден в Абдимиусе. Мой отец, Натариал и всё остальное, семь лет вел торгово-исследовательский поход в неизведанных регионах сектора, где и заделал меня. О матери тактично умолчали, сказав, что меня родила добрая женщина, которая истинно верила в Бога нашего Императора. И вот уже полгода мы идем домой на планету Абдимиус, которую достигнем ещё через два месяца.

Дом Самантарион является торговым домом, получившим патент на целый дом ещё от Императора до его Великого Приседания, которое длится уже десять тысяч лет. Наш дом находится в секторе Форзар, что в Сегментум Темпестус. Абдимиус не являлся центральным миром в секторе, но считался главным в своем скоплении звезд, что говорит, если люди с восхищением в глазах рассказывали, что у дома Самантарион во владении находятся три обитаемых мира. Что Форзар, что Темпестус мне ничего не говорили, но, если верить картам, находимся мы в самой жопе Империума Человечества.

Что такой дом делает в такой дыре, непонятно, но я рад, что оказался одним из представителей знати; все же меньше шанса умереть. Только надо не общаться с подозрительными людьми, не вестись на слова, звучащие в голове, а если они все-таки зазвучат, постараться уверовать в Бога, которого зовут просто Император. Надо еще платить десятину, всегда платить. О мире пафоса я знал немного, в основном из роликов в твоём-телике да поиграл начало за пренебрегающего уставом вольнодумца Титуса. Из этого подчеркнул лишь то, что в этом мире все плохо и всем плохо.

Одев меня в нечто из реквизитов кукол Карабаса-Барабаса, посадили на платформу с единственным креслом посередине, аккуратно подходящим под мой зад, и в сопровождении пяти людей стали вести в зал для ужина.

За дверью комнаты находился коридор с дверями по бокам, а за ним — еще один коридорчик. Знаете, такой, двадцать метров в ширину, десять в высоту, в длину под пятьдесят, ничего особенного. На полу — ковер, на стенах — картинки, вдоль них — всякие скульптуры с вазами. В этом отсеке было еще жилплощади для важных людей на корабле. Ну и люди, конечно же, в броне, без брони, с разнообразным оружием, у некоторых были даже пики. Дойдя до конца коридора, вошли в большой зал с длинным столом посередине. За которым сидели лишь шестеро людей. Наверное.

— Сын мой, я твой отец, — возвестил, сидящий во главе стола, человек.

Ну круто, что еще сказать? Он был с зализанными назад черными волосами, тоненькие усы были закручены, а бородка-эспаньолка начиналась прямо под нижней губой. Карие глаза на худощавом лице смотрели на окружающих с неким пренебрежением. Одет он был в еще более идиотскую одежду, чем я, во всю блестящий, как новогодняя ёлка. Ну, здравствуй, батя, ты, конечно, похудел на полста килограмм и волосы покрасил, да и одет вырвоглазно, но я рад тебя видеть. Тем временем, не получив от меня ответа в виде слезного обнимания, папка, нахмурив брови, сказал:

— Тебя заново научат, как себя вести в обществе, — надеюсь, не палками. — Позволь представить тебе. Прекрасная Блюдония, — начал он представлять с девушки. — Его Святейшество Паратут, кардинал в регионе Абдимиус, — старик с поджатыми губами кивнул. — Элинори Оливерос Декамтури, навигатор из дома Декамтури, — следующей была старуха с лишним органом зрения. Я старался не смотреть на нее, не думать о ней. Но чем больше не думал о ней, тем больше думал о ней, что повергало меня в панику. — Магос Болус, главный магос в регионе Абдимиус, — не заметив моей паники, продолжил папка. Ходячий металлолом своим видом производил жуткое впечатление, особенно железный череп на правом плече. — И корабельный комиссар Тир Робондоголораним, — не запинаясь, представил последним местного чекиста.

Меня усадили рядом с комиссаром, с правой стороны от отца. В специальный стул, чтобы своим ростом, метр с кепкой, доставал до стола. Взрослые начали вести разговоры, смысл которых я не всегда понимал, одновременно поглощая пищу, кроме магоса, естественно. На ужин были суп, жареное мясо и овощи. Даже в мрачном будущем, где кровавые боги смеются среди звезд, детей всё равно заставляют есть ненавистные овощи. После ужина меня отвели обратно в комнату, помыли и уложили спать. За мной ухаживала та самая девушка с красными глазами. Она напевала какую-то песню, медленно хлопая по мне. Ну, это перебор уже. Я что, младенец… чтобы… так… Ой! А ведь действует.

***

Мне, оказывается, три с половиной года, а что может изучать ребенок в таком возрасте? Конечно же, Высокий Готик. Прошло уже два месяца, как я очутился в мрачном будущем, придуманном для торговли фигурками, ставшем явью. Если не считать уроков по зубодробительному языку Высокой Готики, мрачность вселенной для меня пока что выразилась в сервиторах да обстановке интерьера. За эти месяцы меня ни разу не выпустили из отсека для элиты, сколько бы я ни просил показать корабль. Из всех занятий были только уроки да редкие ужины, куда меня иногда звали.

За мной, оказывается, прикреплены целых тридцать человек. Начиная от Алити, той самой девушки, что первым увидел после позорного обморока, являющейся личной служанкой, заканчивая отрядом солдат числом в двенадцать, с командиром догом. Суровый мужчина с ёжиком коротких волос, левым аугментированным глазом производил достаточно впечатлений, чтобы не пытаться шутить над ним про четвероногих друзей человека. Остальные были учителями и слугами. После случившегося всех сервиторов от меня убрали, заменив их полноценными людьми. Из примечательного среди них были очень бледные и безволосые люди болезненного вида. Их было трое, и они являлись пустотниками — людьми, что родились и выросли на корабле в нижних палубах. Слушая их истории и предания, в голове возникала только одна мысль: что за бред они несут? Эти люди действительно верили, что мы, те, кто живут наверху, являемся посланниками бога. Что единственный смысл их существования — это исполнять свою функцию, которую назначает голос из динамика. Что так продолжаться с самого основания, основания корабля. Правда, эти люди верили, что корабль, на котором они живут, был создан лично Императором, и их предков лично он назначил следить за кораблем. В общем, дурдом.

Отдельной пыткой для меня были уроки веры. Вечно недовольный старик решил, что потеря памяти — отличный способ заново приобщиться к Богу, то есть Императору. От всех этих молитв и псалмов у меня кружилась голова, что явно не так понимал священник, думая, что я проникаюсь верой в Императора нашего «сидельца». Так и хотелось закричать: «Что с вами, люди? Мне три, дайте титьки и отвалите от меня!»

Стоя перед зеркалом, пытался поправить одежду, но эта реконструкция второго миллениума никак не хотела сесть нормально. Насупленные черные брови создавали комичный образ, от которого я никак не мог избавиться, надеясь только, что с возрастом оно само пройдет. Глаза с золотистым оттенком, по словам Алиты, были от матери.

— Маленький господин хочет пипи? — умиленно спросила подошедшая Алита.

— Господин сам может сходить по-маленькому, — сказал я, все еще насуплено, что произвело полностью обратный эффект: служанка умилилась еще больше.

Сколько раз не повторяй, она все равно обращалась вот так. Нет, я понимаю, что мне всего три года, но слова-то произношу четко и смысл в них предельно ясен. Почему она не может запомнить наконец? Эх… Прав был племянник: взрослые такие дураки.

— Ну, не хмурьтесь, господин, — сев на корточки, Алита помогла поправить одежду. — Вы так быстро растете, что скоро станете уже совсем взрослым. — Ага, так и будет. Главное — дожить до нее.

Моим одеванием и приемом пищи следила Алита, никому не доверяя эти обязанности. Слегка полноватая девушка с русыми волосами, которые она связывала косичками, всегда носила простую одежду серого цвета, что выделялось от одеяний окружающих, которые пестрели от цветов, даже у пустотников. Она служила еще матери этого тела после смерти той, оставшись выполнять свою работу уже при нем. Кем была мать? Как она умерла? Девушка не рассказывала, все время уходя от ответов, что еще больше напрягало меня. Все эти тайны вокруг матери Лаймнинтрина становились все более подозрительными. Надеюсь, это связано просто с другими знатными домами, а не всяким потусторонним. Не хотелось бы гореть в очищающем пламени гнева Бога нашего Императора. На костре в религиозном параде. Некоторое время, смотря на меня в ожидании чего-то, она, грустно вздохнув, сказала:

— Вы так изменились, господин. Раньше были совсем другим, — девушка готова была снова заплакать. — Храни вас Император, — сложила она руку аквиллой.

Я тоже машинально его показал. Уроки кардинала с применением палки для закрепления не прошли даром: мне удалось четко запомнить, когда и как показывать рвение в вере. Что же до слов Алиты, прости, большая девушка, твоего господина больше нет. За это время не было ни единого признака, что прежний владелец все еще в теле. Я лишь надеюсь, что он отлетел прямо к своему богу, а не стал пищей для демонов.

— Ну вот, господин, все готово, вы такой лапочка, — сложив руки на груди, сказала Алита. — Пойдемте, ваш отец не любит ждать.

И мы пошли. Куда пошли? К месту сбора для высадки на поверхность планеты. Да, мы наконец дошли до Абдимиуса, что я ощутил на собственной шкуре. В три ночи, по корабельному времени, я скакал по комнате, истошно крича от того, что будто мне сдирают кожу. Прибежавшие люди ничего не смогли сделать, только дождаться, пока приступ пройдет сам. Тогда же мне объяснили, что мы вышли из Варпа и через семь часов достигнем планеты. Личный Айболит отца снова ничего не нашел, списав все на индивидуальные признаки взаимодействия с выходом из Имматериума. Если каждый раз такое будет, я не хочу продолжать семейный бизнес. Это было капец как больно. К тому времени, как мы подошли, все уже собрались возле транспорта, ожидая, кажется, только меня. Размеры корабля просто поражали. Пусть меня и не пустили поглазеть на остальной корабль, но, посмотрев на его схему, понимаешь, что даже отсек для элиты, со всеми этими залами и комнатами, это лишь малая часть всего остального. Алита помогла слезть с платформы, после чего я встал возле папки.

— Ты опоздал, сын, — произнес он очевидное, не глядя на меня. — Самантарионы никогда не опаздывают, — голос его был полон убеждений в этом факте.

Да как скажешь, мужик. Ты бы хоть улыбнулся что ли, увидев сына. По-моему, он никогда не улыбается.

— Прости, отец, я запомню твои слова, — стараясь копировать манеру речи Натариала, сказал я.

Ну а что делать? Придется. Кажется, даже если не захочешь, научат. Сев в транспорт, похожий на вагон поезда без окон, долго ехали до еще одного коридора. В конце которого была дверь, ведущая в пространство, похожее на самолет с VIP-оформлением, тоже без окон. Еще через некоторое время и после небольшого ощущения давления дверь открылась, показав солнечный свет. Вот так я прибыл в Абдимиус. Вступив во всех смыслах на другую планету. Ни космоса, ни как планета выглядит с космоса, ни как выглядит корабль снаружи увидеть не удалось. В общем, полный облом. Смешно сказать, я, наверное, пролетел дольше, чем любой из людей на прежней Земле, а все, что увидел — это железные стены.

В центральном, одноименном с планетой, городе шел парад в честь возвращения Натариала и Ко. Он сам мне так сказал. Стоя на открытом верху какого-то автобуса и держась за перила, я во все глаза смотрел на отчего-то ликующих людей. Впереди и сзади шла военная техника, шли солдаты, шла рота космодесанта, что было вообще за гранью. Похоже, поход был не только торговым, но и немножко завоевательным. Всё эта процессия продлилась до самого большого здания в городе, где наверху, ну, у очень длинной лестницы, стояла кучка людей. Я уже представлял, как буду умирать от истощения где-то в середине лестницы, как по бокам от нее вылезли стальные пластины, сложившись в квадрат метров пятнадцать. На нее вступили только мы с отцом, остальные остались внизу. Честно, мне уже надоело стоять, я устал, хотел есть, хотел чертов пипи, а этот сраный эскалатор поднимался предельно медленно, чтобы люди могли хорошенько нас рассмотреть, и даже, наверное, запечатлеть в картину. Наконец и это закончилось. Наверху нас встретил копия Натариала, только постаревший, потолстевший и поседевший.

— Ты вернулся, сын, — произнес старая версия. Походу, это у них семейное, то есть теперь уже у нас.

— Да, отец. Я вернулся и вернулся с победой, — пафосно ответил батя. — Семь миров вернулись в Империум, вновь познав Его свет.

Сдается мне, вернулись они в принудительно-добровольном стиле. С применением добра и нанесением справедливости, по Имперской Правде, конечно же.

— Кто он? — заметил меня старик.

— Мой сын и твой внук, отец. Я назвал его Лаймнинтрин в честь основателя.

Надо же, не только мне досталось это имя. Посмотрев на меня, Натариал сказал поприветствовать дедушку Минарина и т.д. Вспоминая уроки стервы Блюдони (не дай Император, если она станет мачехой!), которая по просьбе отца преподавала уроки хороших манер, я начал отвешивать поклоны.

— Сегодня день твоего триумфа, сын. Насладись им, ты его заслужил, — больше не обращая на меня внимания, обратился к Натариалу дедушка.

Ох… чувствую, как и с отцом, со стариком мы поладим. Отец же, повернувшись к все еще ликующей толпе, принял гордую осанку, действительно наслаждаясь моментом. Вся эта муть, уже порядком утомившая мое детское тело, продлилась до самого вечера с периодическими говорильнями. Для меня все закончилось выступлением дедушки в том ключе, что, дескать, какой мой сын молодец, как наш дом крут, да хранит вас Император, молитесь и платите десятину. Под конец я уже спал, устроившись в мягких руках Алити.

----------

Глава 2

О том, что я стал большим и это заметили

Мне исполнилось пять. Да, буквально вчера отмечали. Правда, на празднике были лишь Алита и Дог. Родственников же представляли подарки, весьма оригинальные, надо сказать. Отец, например, подарил кинжал, похожий на моих руках в меч. В карточке с поздравлениями, подозрительно напоминающей шаблон, были пояснения по нему. Там говорилось, что это выбронож из темной эпохи технологии, когда ещё все вокруг не на*******, способный разрезать практически любую вещь. И оно резало. Дерево, сталь, бетон, стену. Прекратил я только когда заметил осуждающий взгляд Алиты. В общем, крутой такой подарок, правда, мне было не понятно, что двигало мужиком, подарить маленькому ребенку инструмент, которым он может легко отпилить себе голову. Странные все же эти люди, вольные торговцы тире аристократы. Но не суть.

Мне пять, я уже большой, настолько большой, что не плачу, пока меня несут, засунув в потную подмышку. Это меня похищают.

Преодолев все защиты дворца, добравшись в одну из самых охраняемых точек в городе, похитили одного из представителей дома Самантарион. Как они это сделали, не знаю, но ночью меня грубо разбудили, зажав рот. Бедная Алита лежала на полу, еле шевелясь, ну хоть живая. И теперь мы несёмся по темным туннелям подземного города. В компании у нас державший меня здоровенный мужик, впереди — ещё два мужика, меньше моего двуногого транспорта, позади — одна женщина и ещё один мужик. Все одеты в какие-то лохмотья с элементами брони, и от них разила немытыми телами. Признаюсь, за это время как-то отвык от таких запахов. Как они умудрились меня не то что похитить, а подобраться до дворца, не ясно.

— Су*** сын, даже не боится нас, — сказал один из мужиков, повернувшись назад, — вон как зырит с интересом. Ублюдок.

А черт, промашка вышла. Надо исправляться. Нельзя выбиваться из образа ребенка, авось пожалеют. Так, надо сосредоточиться, у меня получится.

— И правда. С самого начала молчит, может, он тупой? — это здоровяк, что несёт меня.

Да подожди ты, сам ты тупой. Сейчас у меня получится, вот уже на подходе.

— Хнык. Уаааа, уааа, — ай, как хорошо вышло. Да у меня талант. Слезы прям натуральные получились.

— Оставьте его в покое, — вступилась за меня женщина, — у него просто шок.

Смотри-ка, действует. Спасибо тебе, тетка со стрижкой первого уровня. Когда вас казнят, попрошу для тебя легкой смерти. А что вы хотели? Похищать внука главы дома, по совместительству являющегося губернатором планеты, карается смертью. Даже за меньший поступок можно умереть весьма болезненным образом.

— Хватит ревет! — заорал тот мужик спереди. И су** отобрал мой кинжал. Мой такой крутой кинжал, с которым я даже лег спать.

— Отдай ребенку его игрушку, — с угрозой в голосе произнесла женщина.

— А то чё? — уже с вызовом спросил мужик. — Ты что, его жалеешь, Вита? Этого ублюдка? Забыла, из-за кого умер твой собственный сын?

Эй, эй, полегче. Я-то здесь причём? Мне всего пять, и три из них провёл вообще на других планетах. И хватит повторять слово "ублюдок". Может, я и не знаю, кто была мать мальчика, но отец его признал законным ребёнком. Так что ваше обвинение, дорогой мой похититель, ложное.

— Он всего лишь ребенок и не имеет к тем событиям никакого отношения! — похоже, женщина была уже на грани, вон как держит свой странный автомат.

— Он один из них! Один из этих ублюдков! — истерично закричал любитель отбирать игрушки. Похоже, слово "ублюдок" — его коронное слово.

— Хватить! — вступило в перепалку третье лицо. Он шел впереди и, похоже, был здесь главным. — Мот, отдай сраную игрушку мальцу. Вита, ты тоже прекрати. Не забывайте, зачем мы это делаем.

А я вот не знаю, ради чего вы это делаете. Может, просветите меня? А ещё лучше — отвезите меня обратно, можно и ближайшему патрулю отдать, или хотя бы на поверхность отвести.

Увы, никто из них не мог прочитать мои мысли, а говорить это вслух я посчитал излишним, так что, недовольно посопев друг на друга, отряд похитителей пошёл дальше. Зато мне вернули мой кинжал. Знали бы они, какой он замечательный.

***

Начальник собственной безопасности дома Самантарион нервничал, и было от чего. Два часа назад, посреди ночи, поступил срочный вызов от дежурного, что внука губернатора похитили неизвестные, и его до сих пор не могут найти. Известно лишь то, что похитителей было пять, и они, судя по записи камер, являются выходцами из нижнего города и туда же, судя по следам, ушли. Что странно: вся охрана и обслуга была усыплена, и кроме одного из охранников, никто не умер. Умершему охраннику, кажется, просто не повезло, он упал с лестницы, сломав себе шею. Никаких следов отравляющих или усыпляющих веществ не обнаружено, а из камер работала лишь та, что находится перед дверью спальни мальчика. Глава отдела по охране имущества дома взят под стражу, а его заместитель, который непосредственно занимался охраной дворцов, исчез в неизвестном направлении. Всё это сейчас и докладывал начальник СБ Кристоф Жибер.

— Меня не волнует ничего, кроме одного: Где. Мой. Внук?! — его господин редко проявлял эмоции напоказ. А если и проявлял, это значило, что он способен на импульсивные поступки. Например, казнить вообще всех начальников, отвечающих за безопасность.

— Поиски продолжаются, Ваше превосходительство. Все законники подняты по тревоге. Нижний город тщательно проверяется, и подземные уровни тоже. Во владение Арбитрес послано сообщение, они тоже присоединились к поиску.

— Тогда, где результат?! — спросил губернатор. — Прошло уже два часа, почему вы не можете найти каких-то оборванцев со дна города?! И как вышло так, что моего внука эти самые оборванцы смогли похитить?!

Вопросы были справедливые, и Кристоф это понимал, но и сказать, что вот так вот вышло, не мог. Он чувствовал: не только карьера, но и его жизнь сейчас висит на волоске.

— Мы… — начал было оправдываться Кристоф, как дверь без предупреждения открылась.

Немногие люди могли вот так зайти к губернатору. Если подумать, вообще никто, кроме этого человека. Начальник СБ знал о нем немного: что его зовут Дольграв Интебро, что ему где-то двести лет, что он знаком с его господином ещё по молодости, и ещё, что он инквизитор из ордена Еретикус, поставленный следить за порядком в этом регионе Империума.

— Инквизитор, — поджав губы, поприветствовал его губернатор.

— Губернатор, — повторил жесть представитель одной из самых влиятельных организаций в галактике.

— Что привело вас сюда? — все также неприязненно спрашивал Минарин.

— Дела, — невозмутимо отвечал Дольграв.

Он был высоким и полностью седым, лицо его было неопределенного возраста, ему можно дать как сорок, так и шестьдесят. Полностью бритое лицо было полно шрамов. Он носил броню и поверх нее — плащ, исписанный священными словами. Болтер нестандартного размера висел с правой стороны бедра, а пиломеч — слева. И, насколько помнил Кристоф, он всегда выглядел так.

— Я прошу вас не предпринимать необдуманных действий, губернатор, — инквизитор говорил низким голосом. — Инквизиция берет это на себя. От вас же требуется не мешать и всячески помогать, если потребуется.

— У вас есть предложения, кто это мог быть? — оставив неприязнь, спросил губернатор.

— Да. Сам процесс похищения совершили активисты из группы "Ворм", что обитают в нижних слоях планеты. А вот кто им помогает наверху — ещё предстоит выяснить, — ответил Дольграв.

О группе "Ворм" Кристоф слышал и даже докладывал об этом в своем ежемесячном отчете господину. Это была мелкая группа числом под двести человек. Главным образом они хотели повышения условий жизни на нижних уровнях городов, образования для детей и достойной медицины. Также они хотели сокращение рабочего времени до двенадцати часов вместо четырнадцати. До этого группа не предпринимала каких-либо силовых действий, ограничиваясь только словами.

Да и как они могли что-то сделать с таким малым числом и отсутствием финансирования? Значит, кто-то им помогал, кто-то, кто мог доставить их на поверхность, помочь проникнуть во дворец и похитить мальчика. Кто-то, кто имеет большое влияние и ресурсы. На Абдимиусе это могли сделать немногие, что наводило на очень нехорошие мысли. Что до группы "Ворм", то Кристоф не понимал, чего они добиваются, участвуя в этом. Любые переговоры невозможны, дом Самантарион не пойдет на это. Их требования выглядят смехотворными, особенно про сокращение рабочего времени. Ещё не прошло и ста лет, как планетарный магос согласился снизить рабочее время с шестнадцати до четырнадцати, и то благодаря активному вливанию средств на модернизацию мануфактур. Ни Самантарионы, ни магосы не пойдут на переговоры. Если потребуется, дом может обратиться к союзному ордену космодесанта. А уж ангелы Императора сотрут в пыль весь нижний город.

— Что вы намерены делать? — кажется, губернатор смирился с просьбой-приказом инквизитора. Да, даже такие люди, как Минарин, вынуждены идти на поводу у Священной Инквизиции.

— Мы уже делаем. В скором времени вы увидите результаты, — инквизитор не уточнил, какими они будут. Останется ли мальчик жив или станет ещё одной жертвой еретиков? — Отдайте приказ СПО быть готовым подавить протесты в случае их возникновения. Связь с комиссариатом, Адептус Арбитрес и полками гвардии беру на себя. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы в Абдимиусе возник очаг бунта.

— Вы подозреваете бунт? — удивился Кристоф.

Насколько он знал, общественное недовольство держалось на стабильной отметке, когда до открытого бунта ещё далеко. Что может его так быстро поднять?

— Не исключено. Так же на вас будет взаимодействие с Адептус Министрум и представителями Адептус Механикус. Весь состав Администратума должен оставаться на своих местах и координировать действия до окончания следствия. Главная задача — не допущение возможных бунтовщиков до десятинных мануфактур. Мои аколиты выступят связующим звеном. Да хранит нас Император, — сложив руку аквиллой, произнес инквизитор.

Кристоф, как и губернатор, тоже сложил руку в знак. Да хранит нас Император.

***

В конечном итоге мы спустились в самое дно города. Там, где ошиваются мутанты, колдуны, еретики, проклятые ксеносы и Император знает кто ещё. Это мне Алита так говорила, что бы попугать, когда я вредничал. Говоря, что меня могут отвезти туда, если сейчас же не съем брокколи или не усну. Даже внука целого губернатора заставляют есть овощи.

Да, как оказалось, отец отца моего, кроме главы дома, подрабатывал ещё и губернатором. Вообще, семейство было большим и исчислялось в сотнях представителей на четыре ветви. Кроме Ферсоваль, который в данный момент являлся главным в доме, были еще Ринтоваль, Блондеваль и Корсеваль. Я вот уверен, что где-то есть специальная книга со списком идиотских имен. Всех запомнить не мог и не хотел, только так сказать, наиболее близких. Дедушку, бабушку, вторую бабушку, двоих дяд, старших братьев отца, троих тет, тоже старших, их детей с супругами и мужьями, моего собственного старшего брата, которого видел только по картинкам, он где-то там воюет во имя Императора, и Пар. Пар — это мой огрин, которого я захотел увидеть, когда мне исполнилось четыре.

Тогда думал, мне просто видео покажут или там устроят демонстрацию, если он есть в живом виде, а они просто купили его. Изначально я назвал его Партурнакс, но тупой, и это не оскорбление, он реально тупой, огрин не мог полностью проговаривать его, так что он стал просто Пар. Теперь бедный Пар сидел в моем дворце и учился азам чистоплотности. Я подумывал поставить ему аугментику для увеличения интеллекта. Он, конечно, не животное или там вещь какая-нибудь, несмотря на то, что его купили, но очень уж он тупой. А что делать? Мне вот тоже нелегко. Отличие времени, проведенного на Абдимиусе, со временем на корабле только в том, что здесь попросторнее и солнце видно. В остальном — один в один, все время учеба с редкими семейными застольями.

Мне выделили отдельный дворец и выводили из него только на эти самые застолья. Что было крайне обидно. Это ведь Ваха, это эльфы, орки, демоны с трёхметровыми импотентами. Там очко галактики разорвало, поделив его пополам, там главный суповар восстал и подкатывает к эльдарке, там неудачник наконец Кадию разломал, которая, тем не менее, стоит! А все, что мне остается делать, это выполнять уроки да вредничать, даже поиграть нормально не дают. Клянусь, если стану лордом Терры, обязательно принесу в эту погрязшую во грехе галактику понятие детства.

Я, кажется, определился, в какое время попал. Похоже, поход Его Верного Сына только что закончился, и экспедиция отца, моего, была одним из частей плана стратега галактического масштаба. До наших краев все эти потрясения, которые испытывала галактика в последние столетия, докатились слабо, но все же у нас тоже хватало проблем. Не уверен, в какую из последних версий попал, но что-то я не видел, чтобы в книгах писались про женщин-кустодес. Так что вполне возможно, в версию, когда "Магазинчик Войны" ещё не прогнулся под повесточку в попытках привлечь женский пол.

Эх… все познается в сравнении. Вот жаловался на целый дворец, а теперь сижу в клетке сырой, орёл скормленный молодой, или как там писал потомок эфиопа. А клетка была сырая и не от воды. Воняло здесь так что просто жуть, и не всегда естественными отходами жизнедеятельности. Клетка была не одна, кажется, целых шесть штук. Единственное освещение заключалось в еле светящейся лампе возле двери. Для чего они в самом низу подземного города, мне не ясно. И да, Алита была права: по дороге сюда нам действительно повстречались люди с лишними конечностями и с разным уровнем патологических изменений. Я и не думал, что под землей такой большой город. Мне всегда казалось, что такие бывают только в городах-ульях, а на Абдимиусе таких нет. Город на поверхности очень большой, с километровыми башнями, но все же не одно циклопическое сооружение высотой в десятки километров. Я был здесь не один: кроме охранника, что сидел возле двери, из числа похитителей, которые менялись, был ещё один узник — мужчина, который все время матерился. Он был заключен справа от меня, так что видеть друг друга мы не могли.

— П***** проклятые. Чтоб вас всех в очко демона е****. Вот увидите, вас настигнет кара Императора. С**** е***** мать вашу т*******! — бесился узник.

Это уже продолжалось довольно долго, что меня ну никак не радовало. Когда меня найдут то? Алё? Я ведь не кто-то там, а целый внук губернатора. Пусть какой-то там по счету, но все же внук. Такими темпами меня прям убьют, а тело съедят, и не факт, что мутировавшие животные.

— Е**** б***! — все не унимался мужик.

— Заткнись, б***! — я тоже не выдержал. Ну честное слово, достал уже.

— Это кто, б** пищит? Ты, б**** о**** мальчик, так говорить со мной? Тебе сколько лет? — немного удивленно спросил незнакомец.

— Уже пять, — гордо ответил я.

— Пять? — еще больше удивился мужик. — А что ты здесь делаешь?

— Отдыхаю. Решил сменить обстановку, — ну что за тупой вопрос.

— Ну… ладно, — кажется, мне удалось его смутить.

— А ты кто? — решил я познакомиться.

— Я Гор, — представился мужик.

— А кто ты, Гор? И почему здесь оказался?

— Какое тебе дело, малыш? И кто ты сам? Что сам здесь делаешь?

Так, у кого-то из нас явно в предках были представители народа, избранного богом. Еще того, до Императора.

— Меня зовут Лаймнинтрин, мне пять лет, и я хороший мальчик, — честность — наша все.

— Ого, прямо так и зовут? Как внука губернатора?

— Ага, прям так и зовут. Меня назвали в честь основателя дома.

— Погоди, ты что, и правда его внук? — голос Гора звучал очень удивленно.

— Ну, есть немного. А ты откуда знаешь?

— На параде видел, — кажется, все ещё пребывая немного в шоковом состоянии, ответил Гор.

— Ясно. Меня, знаешь ли, тут немножко похитили. Тебя тоже?

— Нет. Я отказался поклоняться нечистым силам. Е**** п*******! Вы ещё познаете гнев Его! — закричал Гор в сторону охранника.

Так, подожди, какие ещё нечистые силы? Демоны, что ли? Ой, ой, дело пахнет дурным. Если я тут, и они тоже тут, может случиться нехорошее.

— Какие… — только собирался расспросить собеседника, как меня прервали.

— Заткнитесь оба! — тюремщик вдруг решил заговорить. — Если не заткнетесь, получите по разряду. И ты, гаденыш, тоже. Я вижу, ты прекрасно все понимаешь.

Это был четвертый мужик из похитителей. Ну это нечестно. Гор орал несколько часов, а как я решил заговорить, так сразу — нельзя?! Ну что за невезуха. И вообще, когда нас будут кормить?

***

— Господин, прошу вас, позвольте мне присоединиться к походу в нижние уровни, — просил Дог, обращаясь к инквизитору.

В одном из кабинетов штаба, организованном в здании Администратума, находились пятеро человек. Инквизитор Дольграв как начальник штаба, Кристоф как связной с законниками и СПО, аколит Сафир — кажется, являющийся первым помощником инквизитора, магистр Бенедикт Аснату — глава Адептус Арбитрес на планете, и, собственно, Дог — полное имя которого Догрин Матеро. Кристоф читал его личное дело. Из него выходило, что Дог был кадианцем, родившимся после того, как планета пала. Начавший, как и многие кадианцы, карьеру военного в рядах Астро Милитарум в составе 458-го кадианского пехотного полка, он прибыл на Абдимиус ещё рядовым. Рота кадианцев зачем-то была прикомандирована на планету в качестве помощи походу, который возглавил Натариал, третий сын губернатора. Начальник СБ видел в этом типичную ошибку громоздкой бюрократической машины Империума. Где-то там какой-то клерк нажал не те кнопки, и вот рота бравых воинов навсегда отделилась от полка. После похода их осталось всего тринадцать, и все они были назначены охранять второго сына господина Натариала. Дог же, который к тому времени дослужился до сержанта, оказавшись единственным, у кого было звание, стал командиром отряда.

— Хорошо, — Дольграв думал недолго. — Найди Риму, это мой аколит, на время миссии ты и твой отряд поступаете в его распоряжение.

Кристоф понимал, почему инквизитор так поступил: несмотря на то, что они позволили похитить подопечного, они все еще оставались опытными солдатами. А с похищением все было не просто. Псайкер в составе группы инквизитора почувствовала применение сил имматериума. По ее же словам, это был артефакт, не очень мощный, но и не безделушка. Начальнику СБ пришлось знатно понервничать под вопросами Дольграва. Он, в силу занимаемой должности, знал о многом. Единственное, что он мог сказать на вопросы инквизитора, это то, что о таких артефактах он не знал.

Такие артефакты стоят колоссальных денег. На Абдимиусе, даже если у тебя найдется необходимая сумма, то ты все равно не сможешь его купить. Только члены дома Самантарион могли такое сделать. Все члены дома сейчас находятся под охраной Дициплинаров — войска, специально созданные в помощь Арбитрес и набираемые из близлежащих планет. Насколько знал Кристоф, самих Адептус Арбитрес на весь регион было не больше сотни.

Как и предсказывал инквизитор, бунт произошел. Благо, его удалось задавить в самом начале. В Синиле, втором по размеру городе планеты, начались забастовки, быстро переросшие в вооруженный бунт с применением самодельного огнестрельного оружия. Все началось с забастовки рабочих на мануфактурах. Они требовали снижение нагрузки и повышение заработных плат. Сначала законники ответили средством для разгона толпы с низким летальным исходом. Но уже после первых выстрелов из толпы по ним открыли уже настоящий огонь. Жертвы исчисляются сотнями тысяч, город переведен в комендантский режим, а в остальной части планеты режим приведен на второй уровень опасности, что значит: на планете имеются очаги бунта. Третий значит, что вся планета подняла бунт против Империума.

Инквизитор приказал двум полкам гвардейцев, которые совершали на планете пополнение состава и снаряжение, охранять десятинные мануфактуры. Кардинал Паратут, который после удачного похода смог стать главным в регионе, неустанно проповедовал по вокс-связи. Если в Абдимиусе вспыхнут серьезные очаги ереси, он может попрощаться с надеждами о месте главы Адептус Министрума сектора. Впрочем, уж не Кристофу злорадствовать, его жизнь и так висит на волоске.

— Сафир останется за главного. Бенедикт, на вас — столица. Кристоф, свяжитесь с комиссаром Танердером, — Дольграв начал отдавать приказы. — На вас — СПО, нельзя допустить, чтобы семена ереси проникли в армию. Сафир, как только получишь сведения от Имира — действуй сразу. Три полка Дициплинаров в твоем распоряжении. И помните: мы действуем от Его имени, и наше дело правое. Да хранит нас Император, — закончил инквизитор.

— Да хранит нас Император, — хором ответили ему остальные.

***

То, что дело швах, понял по лицу. Точнее, по отсутствию этого самого лица. На дежурстве была Вита, на которую я пытался воздействовать, строя грустную мордашку. То, что это действует, понял потому, как она отвернулась к двери. А ещё наконец накормила меня. Ну, серьезно, прошло уже больше десяти часов, а меня так и не нашли. Похоже, я сильно переоценил возможности семейства. Даже успел поспать и знатно проголодался. Из еды были сухари со странным вкусом, вода, прям грязная, и… все. Но я не стал жаловаться, подумаешь, зажрался на губернаторских харчах, можно и на диету сесть, если нужно, когда выхода нет.

Так вот, я делал намеки тетке, тетка сидела, отвернувшись, когда дверь с грохотом открылась, и внутрь забежал окровавленный мужик. Судя по габаритам, это тот, который нёс меня. Он что-то бессвязно кричал, тряся Виту, она пыталась успокоить его. Оттолкнув женщину, он повернулся ко мне и побежал. Кожи лица не было, оно будто стекалось, словно воск. Добравшись до клетки и схватившись за прутья, он истошно закричал. У меня зачесалась кожа, заглянув за дверь, Вита тоже закричала. У меня кожа засветилась, и я заорал благим матом. И спрашивается, а какого хр***?

----------

Глава 3

О том, что я, возможно, немножко варпанутый, с ноготочек

Я орал, Вита орала, мужик без лица орал, Гор матерился. Если я орал матерно, то пособие по лицевым мышцам просто орало, а Вита горько звала какого-то Мана.

— Е** твою мать, какого хр**?! — это Гор.

В целом, я согласен с ним, происходит жопа. Если подумать, чего ору-то? Ну мужик, который кажется, хочет меня съесть, ну свечусь как лампа накаливания, ну происходит снаружи обязательный для этой вселенной жанровый пиз***. И что? Я молод, богат, красив — и кажется, всё это вскоре закончится. Мда… Невесело, в общем-то. Но, не время унывать, время действовать! Тем более, эта люминесценция — не только чтобы заменял светильник, нет, я чувствую Мощь!

По коже проходит лёгкое покалывание, в теле ощущается сила, она будто переполняет меня. Подбежав, хорошенько пнул железную решетку, сразу об этом пожалев. Железка прогнулась, решетку сильно тряхнуло, а я отшиб себе ногу. И так, запомним, я силен, но не настолько, как любитель надевать трусы поверх лосин или лысый пофигист. Возможно, как капитан двух континентов, но это выясним потом. Настала время моей игрушки, моего такого крутого кинжала.

К тому времени у без лицевого мужика, кажется, вся кожа слезла, он весь дымился, а открытые мышцы медленно покрывались чем-то похожим на кость. Сначала срезал грязные ручонки, что тянулись до моего прекрасного тела, потом замок, а так как мужик всё ещё прижимался к решетке, то и его половой определитель. Теперь в его вопле можно услышать звуки боли, зато он наконец оставил попытки добраться до меня и покатился по полу.

— Е* твою мать, малец! Что с тобой? — удивился Гор, когда я пришел освобождать его.

— Во-первых, ты и не сможешь, она мертва, и давно — ишь ты, мать мою захотел, самому бы выяснить, кто она — Во-вторых, ты ведь грозился им карой? Так вот он я! — расставил я приоритеты, срезая замок.

Гор оказался высоким, мускулистым, лысым и весь в шрамах. Лицо было прям бандитское, отъявленного рецидивиста. Откуда узнал про шрамы? Так он голый, нудист, хе**. Такие травмы — на мою детскую психику, о чём и высказал ему.

— Ты бы хоть прикрылся, извращенец.

— Не проблема, — ответил на это Гор.

Подойдя к несчастному, взялся за обрубки и ударом ноги оборвал его пение, сломав ему шею. Потом стал проявлять признаки некрофила, став раздевать его. Фуу… И это он собирается надевать? Решив не травмировать свою психику, ещё больше подошёл к тётке. Она тоже перестала кричать, сидя на коленях, быстро раскачивалась, бормоча слова.

— Нет! Ман, зачем ты так со мной? Я старалась! Клянусь Императором, старалась. Прошу, не говори так.

Похоже, тётка свихнулась. Вон как смотрит в никуда, уверен, если бы волосы были подлиннее, она бы их рвала. А так, пытается порвать одежду и сильно проводить пальцами по коже, оставляя красные следы с царапинами. Мне даже стало интересно, что же она увидела за дверью, ну очень интересно. Не удержавшись, приоткрыл дверь, высунув голову. За ней оказалось квадратный зал, заполненный всяким хламом, тоже нуждающийся в помощи электрика. Там были трубы, доски, железные детали, части тел, кровь, кишки и два придурка. Эти самые, сейчас старательно рисовали на полу какие-то символы остатками тел, загрязняя и без того нелицеприятный интерьер.

Оба были ну просто оборванцы, один из них держал в руках искрящийся железный штырь, крича на нескольких языках, перемешивая слова. От него веяло чем-то странным, будто одновременно нежно ласкающий, как ветерок, и сдирающий, как наждачкой. Заметив несанкционированный источник света, они обернулись, заметив меня. Урод со штырем, выпучив глаза, закричал с истерикой в голосе.

— Слуга лжеца! Раб трупа на троне!

— Сам ты раб, — что за грязные инсинуации, — лживых от*****, понял?

Похоже, мой комментарий ему не сильно понравился. Выпучив глаза ещё сильнее, что они стали аж круглыми, вновь заорав, он направил на меня палку, послав разряд электричества, аки всамделишный сихт. Но, то ли он плохо учился, то ли законы той далёкой не действуют на эту далёкую, но вышло у него не очень. Этот идиот не только промазал, попав в стену справа, но и умудрился поджарить себя. К местному аромату добавились нотки жареного мяса. Второй из компании встретил бесславную кончину, наверное, самого никчёмного псайкера, воплем, даже с оттенком печали.

— Брат?! Что ты с ним сделал, мразь?! Ты ответишь за это!

— Ты что, слепой? — возмутился я. — Он же сам!

Опять, лживые обвинения. Такое ощущение, будто кругом одни идиоты. Как он собирался призвать меня за то, что я не делал, остался загадкой. Его голова резко откинулась назад, брызгая кровью и мозгами, а мне заложило уши от громкого звука. Это Гор добрался до ружья похитительницы. Пройдя мимо меня, он начал осматривать помещения, и, не найдя больше людей с заниженным критическим мышлением, вернулся, встав перед мной.

Ну, чего смотришь? Никогда не видел светящихся детей? Я вот тоже не видел. И что это значит? Возрадуйся, мужик, ибо я посланник Его! А если серьёзно, убери от меня ствол, нервирует, знаешь ли. Гор надел сапоги и штаны наизнанку, выглядел он в них отвратительно. Но что-то мне не нравится его взгляд, такой, знаете ли, задумчивый. Нужно срочно что-то сказать, отвлечь его.

— Я не люблю соски, прикрой их.

— Переживёшь, — ответил этот хам, пройдя мимо меня.

— Эй, эй, ты что делаешь? — я еле успел отвести ствол, направленный на тётку.

Пару раз, попробовав скинуть мою руку, он удивлённо поднял брови, потом решил все же объяснить свои действия словами.

— Малыш, она одна из них, нельзя оставлять её в живых.

— Я в это не верю. То есть, она, конечно, похитила меня, но убивать или тем более приносить жертву тёмным богам не собиралась. И вообще, по ней же видно, она сейчас не в себе.

— Это влияние нечестивых сил. Её рассудок оказался слаб и помутился. Раз ты такой взрослый и понимаешь слова, тогда подумай, что её ждёт, даже если она выберется на поверхность. Ты внук губернатора, она — твой похититель. Её ждёт смертная казнь. И свинец в затылке сейчас не самое плохое, что с ней может случиться.

— Ты прав, я внук губернатора, и как внук говорю, это не проблема, — п****, конечно, безбожно, но мне не хочется, чтобы она умерла так.

Не знаю, что больше подействовало на Гора — то ли я мажорчик, или моя яркость как у супер старс, — но он пожал плечами и направился к выходу. Я тоже поспешил за ним, легко подняв и утащив за собой Виту. По мере удаления от места заключения свет, а за ним и суперсила стали покидать меня, что наводило на интересные мысли.

***

Пиломеч с жужжанием опустилось на плечо скулящего еретика, разрезав его пополам. Зачистка квадрата шла полным ходом, группа инквизитора передвигалась вперёд, оставляя за собой только мёртвые тела. Выродки, вот что мог сказать Дольграв к этому мусору, что смеют называть себя человеком. Он понимал и принимал, что случаются обстоятельства.

Бывает, что человек не может ни на что повлиять, что человек по сути своей слаб, и лишь его собственная воля и вера в Него могут помочь преодолеть постыдную слабость. И он сам не раз становился свидетелем подобного, как люди поднимались из самого дна, сохранив человечность, как они были выше обстоятельств, как, несмотря ни на что, сохранили веру в Императора. Так что к этим выродкам, что умоляют о милости, сознаваясь в своей слабости, нет никакого оправдания.

Дольграву Интебро было 231 год, из которых 207 лет он служит в рядах Священных Ордосов Имперской Инквизиции, начав аколитом инквизитора из Ордо Маллеус Майкина Сибертика ещё в родном мире. Он не знал, что Майкин тогда смог увидеть такого, что взял обычного помощника пекаря в свою группу, однако его приняли в аколиты практически в первые дни кризиса. Прайм VII, планета, на которой он родился и вырос, оказалась в поле зрения одного из высших демонов Великого Заговорщика. Повелитель Перемен Имт’альт’дар Собиратель Обманутых смог искусить руководство планеты своими ложными дарами. Война длилась пять лет, итогом которой стала экстерминатус планеты. За три десятка лет служения Майкину он увидел многое. Каким может быть враг, какие формы он может принять. И тогда же он понял одну истину, что враг — не только демон или ксенос, но и сам человек, который в своей слабости не смог устоять перед искушением. После смерти лорда Майкина ему предложили стать инквизитором, которую он принял не раздумывая. Его выбором стал Ордо Еретикус, миссия которого — выискивать врагов в человеческом обличье.

Несмотря на его опыт в качестве аколита, ему назначили, пусть и формальное, но всё же наставничество в лице лорда-инквизитора сектора Форзар Альвареса Веспони. Который, в свою очередь, предложил ему регион Абдимиус. С того времени он присматривает как за регионом, так и дальше, в неизведанные просторы галактики. Главным образом он присматривает за домом Самантарион, самой влиятельной семьёй в Абдимиусе. Слишком много ресурсов, а вследствие и власти в одних руках может быть опасным. Что он и видит в данный момент. Единственный вопрос был, в какой из ветвей ударит его аколит Сафир. Будет ли это Ринтоваль или Корсеваль. Конечно, было бы хорошо тщательно проверить и остальные ветви. Например, ветвь Блондеваль с его представителем Витимоном, который думает, что его хвост никто не видит. Но, в данный момент, главная задача — прервать уже начавшийся ритуал еретиков. По всем сведениям, в этот раз никто из ложной четверки не замешан, и за попыткой открытия прохода в имматериум стоят последователи так называемого хаоса неделимого. А что до дома Самантарион, теперь у него есть железные основания, чтобы прижать их и сделать должниками. Всё-таки он не радикал какой-нибудь, чтобы действовать вообще без основания.

— Господин, сектор Е5 зачищен. Группа «Дог» продвигается на седьмой уровень, — после аугментации речь его аколита Рами временами становилась похожей на сервитора. — Место ритуала установлено. Должен предупредить: предполагаемая место нахождение объекта «Внук» расходится с местом проведения ритуала.

— Неважно, движемся к месту ритуала.

— Как скажете, господин. Что прикажете делать с пленными?

— Сжечь.

***

А куда мы с Горчиком идём? Это большой, большой секрет. И не расскажем мы о нём, потому что мы б**** заблудились. Этот кретин только два часа спустя признался, что не знает эти места и просто идёт наугад. ИДИОТ. Я тоже хорош, что просто следовал за ним. И нет бы расспросить дорогу у встречных, благо их здесь много. Все как на подбор — сумасшедшие. Они резались, насиловались и сжигались, в общем, веселились от души. Мы от них всё время отстреливались, а нужно было поймать парочку да допросить. Слов нет выразить всю глубину моего возмущения!

Фух… нужно успокоиться, это всё от нервов. Несмотря на некоторую отбитость головы, которую в последнее время стал за собой замечать, я знатно так очковал от происходящего вокруг. Ну серьёзно, я черт знает в какой глубине, вокруг нелицензированные маги, мутанты, бандиты, просто сумасшедшие, возможно, даже ксеносы. Кто знает, может, встреченная красавица в бандане, строящая глазки Гору, это эльдарка тёмного оттенка, ищущая новых ощущений. А я могу положиться только на идиота, практикующего натуризм, и болванку в виде тётки.

— Сраные корпораты, — недовольно произнёс в темноте Гор.

Кажется, наш единственный источник света сломался. Я видел на фонарике знак одной из кампаний дома. Выберусь, найду главного и заставлю каждый день производить испытания продукции через задний проход. Дедушке скажу.

— Есть идеи? — всё же решил спросить.

— Да. Двигаться, — ответил этот… этот… нехороший человек. — Или ты можешь посветить.

Жаль, что он не видел моё лицо, тогда бы узрел, насколько я его презираю. А насчёт подсветить — знать бы как. Что я знаю о пользователях Имматериума, кроме демонов и псайкеров? То, что у неё есть крылья, она — женщина, и то, что сначала нужно умереть. Из этого только последнее может подойти. Хотя, подождите… Нет, мой маленький со мной. Может ли быть, что это силы обладателя премии «отец года» последних десяти миллениумов? Не уверен, вроде бы, кроме варпа, отдельной силы вроде сил веры нет.

Источник псайкера, колдуна, демона, да даже Императора — это энергия варпа, которую, в свою очередь, создают смертные. И крылатую бабу тоже создали чаяния людей, что отразилось в варпе. Инквизиторы вроде ставили под сомнение причастность Императора в её появлении, сравнивая её с демонхвостами. Вполне возможно, что мой источник питания схож с летающей женщиной. Но тогда кто верил в меня настолько, чтобы это воплотилось? Алита? Пар? Ну не Блюдония же. Или, может быть, я просто демон? Либо сильно сумасшедший, либо сильно деградировавший. Тогда получается, прежнего Лайма я просто… съел? Не хотелось бы, чтобы это оказалось правдой, но между вечерней гигиеной на земле и пробуждением в корабле что-то явно произошло, что-то, что заставляет светиться при воздействии энергии варпа. Хотя нет, старуха с тремя глазами ведь прокатилась по мне своей силой ещё в корабле. Тогда получается, я реагирую на несанкционированных псайкеров? Бред какой-то.

— Что, замолчал?

Вопрос Гора вывел меня из тяжёлых дум о судьбе своей несчастной.

— Вот думаю, не дезертир ли ты?

На это указывала не только физические характеристики, но и то, что у него нет каких-либо отклонений и большой шрам на руке. Обычно там забивают тату с символом Астро Милитарум и гвардейского полка.

— С чего такие вопросы?

— Просто хотел узнать. Здесь всегда так?

— Как так?

— Всеобщая резня.

— Нет. До такого уровня опускается только когда происходит дерьмо.

— Какое, например?

— Например, при использовании сильного колдовства.

— А откуда ты знаешь?

— Знаю и всё.

Нет, он точно дезертир. Интересно, с какого полка? На Абдимиусе их два: 902-й Синийский артиллерийский и 234-й Торонский пехотный. Они до сих пор не могут доукомплектоваться после похода.

— И что происходит во время сильного колдовства?

— Под влиянием губительных сил слабый духом лишается рассудка, как твоя подружка.

Вита до сих пор шла рядом, ведомая мной, что-то тихо бормоча себе под нос. Мы практически шли наощупь, ориентируясь на источник света впереди.

— А почему мы тогда не сошли с ума?

— Ты — из-за покровительства Императора, — после недолгого молчания ответил Гор. — Надо же, моё сияние приняли за дела всея папика. — Да хранит нас Император. А у меня просто стальные яйца, — закончил он враньём.

Мы так и шли на свет, видя только общие очертания предметов. По мере приближения до нас стали доноситься голоса, множества голосов, а ещё я начал медленно светиться.

***

День Либермана Асуна начался замечательно, и это несмотря на некоторые шероховатости в давно задуманном плане. Ничтожные докладывали об удачном похищении внука губернатора, а также о полной готовности к бунту. Либермана всегда завораживала эта ситуация, когда вроде бы благими целями люди лишь создают зло. Взять хотя бы активистов из «Ворм». Кучка идиотов хотела показать высшим слоям общества, что и они кое-что могут, что их хотя бы должны выслушать. О, они понимали, что идут на смерть, но ведь идея важнее их жизни. Ведь губернатор не может из вредности залить туннели прометиумом и зажечь. Идиоты. Или профсоюзы, которые сегодня должны вывести людей на забастовки. Вот, казалось бы, сколько раз уже такое было, и сколько жертв получилось в прошлом. И что самое смешное — ни разу не было положительного результата. Но они всё равно сегодня выйдут. Идиоты.

К своим сорока трём годам у него было всё: деньги, карьера, семья, признание в работе. Не то, чтобы их раньше не было, нет, он родился в хорошо обеспеченной семье. Элитные школы, престижный университет на планете, руководящие должности после короткой стажировки — он мог смело сказать, что жизнь удалась. Но, несмотря на это, когда в один из вечеров отражение в зеркале стало предлагать силы, о которых он и подумать не мог, он согласился. Почему бы и нет.

К обеду вылезли неточности в плане. Обычно вспыльчивый губернатор не стал сразу посылать армию в нижний город, а ограничился только отрядами законников. Потом пришли новости из Синиля: бунт жестоко подавлен. Хотя жертв было много, но чтобы поднять всю планету на восстание, этого не хватить. К вечеру стало известно об инквизиторе. Либерман признал, что план А полностью провален, значит, пора приступать к плану Б. Под землёй приготовлены 2545 жертв для вызова повелителя. Ему откровенно не хотелось этого делать. Он, конечно, служит ему, но всё-таки предпочитал служить как можно дальше от него. Как только он зашёл в помещение, куда вели коллектора, его встретил приспешник.

— Господин. Мы потеряли связь с одним из колдунов.

Либерман никогда не понимал, зачем носить такую одежду. Чёрный балахон, скрывающий лицо, да ещё обляпанный кровью. Это ведь сразу выдаёт в тебе культиста. И вообще, сложно что ли за собой следить? Мыться, например, чистить зубы? Вот он, например, одет в джинсы и бежевый свитер.

— С кем именно?

— Новенький по прозвищу Левые ноздри, у него ещё брат всегда рядом ходит, Правые ноздри.

Вот зачем он сказал про брата? Какое, Либерману дело до чьих-то ноздрей. С новенькими всегда было много проблем. Со слабой психикой, неспособной сдерживать варп, да и уровень психики очень страдал, меняясь от кретина до дебила.

— Не критично. Думаю, поставленных меток хватит. Вы всех опоили?

— Да, да, господин. Надо бы начинать.

— Хорошо. Главное, следите, чтобы жертва испытала как можно больше ярких ощущений.

— Не волнуйтесь, господин. Отвар усилит все чувства как минимум в десятки раз.

— Что ж, тогда приступим.

Надев защитные средства, Либерман проткнул ближайшего пленника, проверяя работоспособность ритуального ножа. Он сразу почувствовал прилив бодрости и сил. Отлично, сегодня предстоит много работы.

***

— Если ты сейчас же ничего не сделаешь, то мы умрём! Их слишком много! — к моему удивлению, в голосе Гора звучало отчаяние.

— А что я могу-то?! — нет, реально, что он хочет от пятилетнего ребёнка?

— Не знаю! Не меня же одарил светом Император.

— Ман! Нет! — это тётка, её бредовое состояние усилилось, моё свечение тоже усилилось, наше положение заметно так ухудшилось.

Все началось с того, что Гор предложил сваливать прочь от голосов, едва увидев моё свечение. Но мне стало интересно, что там. Соглашусь, поступок дурацкий, но тогда я думал просто посмотреть. Туннель вывел к гигантскому круглому сооружению, куда выходили множество отверстий. Похоже, всё это время мы двигались по давно заброшенной системе канализации. Заглянув на дно круга, в первый момент я не понял, что именно вижу. Внизу копошились люди, что-то делая, при этом громко крича и даже постанывая. По мере рассмотрения я приходил в натуральный ужас.

Часть людей резала других людей, часть пыталась сделать детей в стиле ещё более извращённом, чем садо-мазо, часть совершала членовредительство, сжигая, расчленяя, съедая собственные тела. И в центре всего этого вакханалия стоял стильно одетый мужик в дождевике. Воздев руки, он громко кого-то позвал, назвав сложное имя, как в тот же момент у него изо рта полезли когти. Разорвав верхнюю часть тела из него, вылезло нечто. Тёмно-фиолетовая кожа, множество шипов в самых разных местах, в голове две бычьи рога, начинающие со лба и уходящие назад. Пасть была без кожи, демонстрируя ряд острых синих зубов. Даже половина его тела была больше, чем люди рядом с ним.

— Я Ихр’утрисвахгрон! — представился окружающим это чудо.

— Именем Императора ты сегодня падешь, демон! — донеслось с другой стороны круга. Оттуда вбегали вооружённые люди во главе с седым мужиком, державший пиломеч в одной руке и болтер в другой.

— Стреляй в него, идиот, нашёл б**** время языком чесать! — не выдержав идиотии, закричал я.

Что, в общем-то, было идиотским поступком. Мда… все мы задним числом умны. Нас заметили, ещё бы не заметить, после появления демона я сиял как сверхновая. Демон, указав на меня когтистым пальцем, изрёк:

— Теперь они видят тебя.

Не знаю, кто там не мог рассмотреть меня, но мы не стали расспрашивать об этом родственника черта. Вместе этого попытались свалить, что получилось неудачно. Культисты стали нас окружать и теснить к кругу, откуда доносились звуки ожесточённого сражения. В конечном итоге мы вернулись назад, спрятавшись за трубами. Блага, Гор умудрился приватизировать пару штук оружия с собственноручно сделанных трупов.

— Лайм! — закричал Гор. По нам открыли шквал огня, не оставляя шанса высунуться.

— Я Лаймнинтрин! — не подгоняй, мужик, я думаю.

А что это, тётка пытается сделать? Повторяя звать Мана, наверное, утерянного сына, она откуда-то вытащила нож и со словами: «Я иду к тебе!» пыталась прирезать себя.

— Ты что делаешь? — схватив её руку, стал отнимать нож.

Кожа на месте прикосновения стала дымиться, настолько я стал горячим самцом с появлением рогатого.

— Я иду к Императору, иду к сыну. Я вижу Его свет! — это мой свет, дура.

Она пыталась вырваться, но куда там. Нужно было что-то делать и срочно. Схватив руками лицо женщины, оставляя ожоги, стал играть в доморощенного психолога.

— Вита, слышишь меня?

— Император? — не совсем то, но раз так вышло, почему бы и да.

— Дочь моя, услышь меня, — так надо говорить своим голосом, всё равно не могу сделать голос пятиметрового мэна.

— Я слышу, — о, как действует.

— Дочь моя, услышь мою волю, — надеюсь, Он где-то там, занят чем-то важным, а то гореть мне весело потрескивая. — Стань моим гневом, возмездием, что обрушится на этих еретиков.

— Но мой Ман, Император, как же мой маленький Манидар? — у меня для тебя плохие новости, тётка, не все души попадают к нему. По-моему, только тех несчастных, сжигаемых тысячами ежедневно. Но сейчас говорить об этом не стоило.

— Он рядом, разве ты не видишь его? В моментах счастья, в моментах победы, в моментах спасения жизни. Вы все мои дети, вы — свет, что озаряет галактику. Вы — мой гнев, моя доброта, моё орудие, моя воля. Теперь ты видишь его?

— Да, Император, я вижу! Спасибо, Император, я наконец вижу его! — так, а не переборщил ли я? Что-то она слишком радостная для той, которую обжигают лицо.

— Так иди и неси мой свет в этот мир.

Видно, торкнуло её конкретно. Подобрав лежащий на земле нож, она, резко встав, бросила его, попав точно в глазницу культиста. Затем отобрала у Гора сразу два автомата и стала расстреливать еретиков так, что даже прообраз катачанцев заставила бы обзавидоваться.

— Ты что сделал? — спросил лысый очень удивлённо.

— То, что нужно, — да я сам ох***.

Да у меня, не иначе, как чудотворные руки. Золотые, можно сказать. Так что там делают седой с фиолетовым? А они трендели. Демон, повалив мужика на землю, прижал левой рукой и что-то ему втирал. Что ещё больше скверно, остальная часть демона медленно воплощалась из второй половинки призвавшего его мудака. Думается мне, если он станет на своих двоих, нам наступит п*****. Подошедший Гор, увидев это, произнёс:

— Покажи им Его гнев, малыш. — Что этот нудист несёт? — Император сделал тебя своим ангелом возмездия. — я в этом сиЛьно сомневаюсь.

Но он прав, что-то нужно делать. После любителя поговорить, демон займётся нами, так что как ни прячься, биться придётся. Раз уж он отвлечён стандартной речью злодея, можно попробовать ударить в спину. Пара сделать пробку из решимости и заткнуть очкование! Спрыгнув на землю, приземлился в супергеройском стиле. Не обращая внимания на неприятные личности вокруг, побежал сразу к демону.

В лучших традициях героического жанра, разбежавшись, забрался на гору трупов и прыгнул оттуда, обеими руками схватив свой крутой кинжал. Момент был эпичный, где вы ещё видели, как пятилетний мальчик, в одной одежде для сна с милыми котятами, бросается на ужасного демона посреди творящегося ада. Соблюдая традиции, свой прыжок сопроводил громким возгласом, в моём случае, к богу, но из-за волнения перепутал адресат.

***

Лапа демона давила, заставляя скрипеть металл доспеха. Дольграв проиграл битву, но не проиграл сражение. Прямо сейчас над городом в космосе завис его «Усмиритель Нравов» и готовится сравнять город с землёй в случае неполучения от него сигнала. Готов ли он принести в жертву миллиарды жизней ради победы над одним демоном? Да, ибо он знает, к чему может привести нерешительность.

— О тебе ходят слухи, Инквизитор, — демон говорил одновременно десятками голосов. — Дважды обманут Собирателем Обманутых. — его смех был похож на плач, на истерику, в нём смешалось радость детского смеха и торжество садиста. — Когда я принесу ему твою душу в качестве дара, он одарит меня. — его зловонные миазмы проникали внутрь, сжигая лёгкие.

— Ты получишь лишь поражение, демон, — кашлянув кровью, хрипло произнёс Дольграв.

— От кого? Ты уже труп, а душа твоя станет моим. Или ты надеешься на младенца? После тебя займусь им. Я слышу, как Они хотят его, и я им его принесу.

Инквизитор был удивлен, увидев внука губернатора здесь, да ещё сияющий золотистым светом. Дольграв собирался потом выяснить, что с ним случилось и во что он теперь превратился, но теперь это не имеет значения. Ядерные боеголовки гарантированно дотянуться до этих глубин.

— Последние слова перед вечными пытками?

— Аллаху Акбар!

Дольграву удалось увидеть очень редкое явление в галактике — удивлённого демона. С непонятным криком на спину демону приземлился сияющий ребёнок, вонзив в него нож. Хор голосов взвыл криком боли, нерождённый заметался, пытаясь скинуть золотой свет. Инквизитор воспользовался этим, и к тому моменту, когда демон всё-таки скинул со спины Лаймнинтрина, мощным ударом отшвырнув его на десятки метров, уже он вонзил меч прямо у стыка между демоническими и человеческими частями. Без прямой подпитки демон начал быстро исчезать, отправляясь в вечно изменчивый имматериум.

— Это не конец, Инквизитор. Я вечен, а ты смертен. Мы будем ждать тебя, и мы дождемся.

Угрозы не пугали Дольграва. На этот случай есть пара выходов, например, полное уничтожение души. За 200 лет в рядах Священных Ордосов Имперской Инквизиции он понял, что спасение утопающих в руках самих утопающих.

----------

Глава 4

О там что я золотце и все хотят меня, но я им не даюсь

— Твои слова абсурдны, Дольграв. Мальчик осенен Его светом, он должен стать орудием против врагов человечества. А ты предлагаешь вернуть его обратно, чтобы он прожигал жизнь, бесполезно растрачивая дар? – говоривший был худощавым стариком, давно немытые длинные черные волосы которого блестели от жира.

“Ты-то лучше всего знаешь, как его использовать, да? Например, попробовать засунуть в него демона”, – с сарказмом подумал Дольграв на показное рвение Ора Чивару, как и он, инквизитора, из ордо Маллеус. Прошло семь стандартных терранских месяцев после событий на Абдимиусе, и сейчас он находился на Луне 19, в одном из спутников в системе ТИД4598. После изгнания демона началась зачистка культистов и следствия. Ветвь Корсеваль была признана предателями Империума, и все его представители до трёх лет были казнены. В остальной части дома Самантарион Дольграв получил “верных союзников” Священной Инквизиции.

А вот что делать с Лаймнинтрином было не понятно. С одной стороны, он связан с имматериумом, с другой, тесты, проводимые на Усмирителе Нравов, показали, что сам по себе он не излучает энергию варпа, реагируя лишь на применение его другими рядом с собой. И более того, свет не причинял вред людям или животным, только если можно обжечься, как от прикосновения к горячему металлу. Над предметами, содержащими частицу нечестивых сил, эффект был обратный. Он будто дестабилизировал их, разрушая структуру. При непосредственном контакте малые предметы воспламенялись, быстро сгорая до пепла.

Практически сразу к нему пришел глава Экклизиархии на Абдимиусе, кардинал Паратут, с требованием показать одаренного Императором, с таким же настроем он был послан обратно. Через два месяца пришел Ора Чивара с требованием уже ему отдать мальчика. А вот его послать уже не получилось, после долгих споров, чуть не переросших в открытое противостояние, решено было созвать конклав и решить вопрос там. Дольграв послал зашифрованное послание, на которое откликнулись двое. Стивен Гинк из ордо Игнотус, исследующий темные края галактики, и глава Инквизиции в секторе Форзар, лорд-инквизитор Саманта Ворина из ордо Ксенос, ее же и выбрали председателем созыва.

Конклав собрался через четыре месяца в системе ТИД4598 на спутнике газового гиганта, что служил перевалочной базой Инквизиции. Такие базы были разбросаны по всему Империуму в необитаемых мирах. После собрания уже вчетвером принялись повторно исследовать силы Лаймнинтрина, итоги которых сегодня должны обсудить и решить судьбу мальчика.

В помещении были лишь круглый стол и четверо стульев. Ни других людей, ни сервиторов, ни когитаторов, полностью экранированное помещение. Дольграв выступал в том ключе, что не вам и не нам, только без крайностей. Вернуть ребенка семье и забыть про него, пусть живёт своей жизнью. А о том, будет ли он использовать Лаймнинтрина в будущем, решил не уточнять. Пути Инквизиции неисповедимы. Ора все также выступал, чтобы мальчика отдали ему, мотивируя тем, что лучше знает, как его можно применить. Дольграв, конечно, не мог доказать, но он был уверен, Чивару прошел по пути оправдания своих поступков настолько далёко, что уже радикальнее некуда.

— Безусловно, силы ребенка не опасны для окружающих, и его можно было бы вернуть к семье, – слово взял Стивен. Характерные черты внешности выдавали в нем выходца из пустотников. Его раскосые карие глаза смотрели на мир с некоей иронией, – но также я частично согласен с Ора, у мальчика занимательные силы, и было бы не разумно не использовать их. Предлагаю отправить его на Титан. Возможно, там из него смогут сделать Серого Рыцаря, а если нет, то он будет отличным дополнением к их ордену. Раз уж его силы так замечательно реагируют на хаос.

— Он нам нужен здесь! – тон Ора сильно удивил остальных. Заметив это, он принялся извиняться, – Простите мой тон, коллеги, я просто хочу сказать, что мальчик принесёт больше пользы здесь, чем сгинет, пытаясь пережить вживление геносемени.

— Я лишь предположил, что, возможно, его попытаются превратить в космодесант, – удивленно подняв безволосую складку над глазами, сказал Стивен, – он ещё ребенок, и кто знает, возможно, с возрастом его силы усилятся. Путь до системы Солар не близок, и не стоит забывать, Разлом – дело общее.

— Ты прав, Стивен, он ребенок. Ребенок, не совершивший никаких преступлений против человечества или трона. Более того, в момент опасности не побоялся выступить против демона, – в начавшуюся перепалку вмешался Дольграв, – мы все согласились, природа его силы не несёт опасности для людей. И я не вижу никаких оснований в разлучении его с семьёй.

— Никаких оснований? Ты серьезно, Дольграв? А то, что он руками способен сжигать демонов, это так, пустяки, да? – с ядом в голосе спросил Ора.

— Ты преувеличиваешь, Чивара. Он становится физически сильнее среднестатистического человека, не больше. А его “сжигание” не горячее обычной плиты.

У каждого оказалось по одному голосу, свой. Решение будет за Самантой. Если она выберет уничтожение Лаймнинтрина, чтобы не плодить сущности, то каждый останется при своем и снова зайдут в тупик. Ворина молчала долго, после чего начала речь.

— У нас идёт подготовка к походу, итогом которого станет решение одной из проблем, угрожающей сектору. Мы не можем допустить раскола в наших рядах, – насколько знал Дольграв, женщине было даже больше лет, чем ему. Она заняла должность лорда-инквизитора полвека назад, после двух деселетий отсутствия сведений от прежнего лорда, Альвареса Веспони, – у объекта много родственников в командовании Астро Миллитарум, церковь сектора хочет поднять его как знамя, а его семья контролирует важный регион в секторе. Учитывая эти данные, а также характер его силы, я предлагаю вернуть Лаймнинтрина в семью с условиями, – Дольграв приготовился услышать условия. Кажется, единоличное использование сил мальчика в будущем уплывает из рук, – создать на Абдимиусе прецепторий Адепта Сороритас. Обязать дом Самантарион содержать сестёр числом в три тысячи, – похоже, и дом перестал быть лично его должником, – обязать кардинала Паратут принять над прецепторией главенство. Поставить конанессе прецепторий задачу присмотра и, в случае чего, уничтожение объекта. Запретить Адептус Министорум любым способом канонизировать объект, ссылаясь на его силу. Исключения, если он совершит действительно выдающийся подвиг. Обязать объект раз в пять лет проходить проверку в любом представительстве Инквизиции или у любого инквизитора. В случае не прохождения или отсутствии при себе грамоты о прохождении проверки считать его предателем, с дальнейшей ликвидацией. Обязать Дольграва Интеро лично уничтожить объект, если объекту удалось избежать уничтожения на месте. Голосуем.

Дольграв поднял руку вслед за женщиной, не все плохо, как кажется. После недолгого раздумывания их поддержал и Стивен. Дольше всех думал Ора, но и он в конце концов согласился с большинством.

— Решено. Отправить решение конклава по инстанциям, уведомить Терру об этом. Все процедуры будет проводить Дольграв, ему же поручается доставка объекта. Созыв объявляю закрытым, – сказав это, Саманта первой встала со стала.

Смотря на недовольное лицо Ора, Дольграв подумал, что он не оставит это просто так. Ну ничего, когда-нибудь он докажет падение Чивара, и тогда радикал будет гореть.

***

— Я крутооой, Я крутооой. Тогда почему в темнице? Потому что я Герооой, – да, я в темнице, напеваю песенки.

— Ну хватит, Лаймик. Вот съешь виноградик.

— Я Лаймнинтрин! И хватит мне совать свой виноград, женщина. Он кислый, – ну что за женщина? Да не хочу я твой виноградик.

— Как скажешь, фруктик. И вовсе виноград не кислый, вот попробуй.

— Виноград кислый, я не признанный герой, а ты, женщина, уже задолбала со мной сюсюкаться, – ну сколько можно?

— Такой маленький и такой вредный. Так бы и съела тебя.

— Проч руки, пласкадонка! Клянусь, они сгорят! – жаль, что я не пария, а то бы она за километр меня обходила бы.

— Малипусик.

— Заткнись, голова! – чертов маринад, издевается надо мной.

Где я? В темнице на корабле седого. В такой, знаете, в двести квадратных метров, с бассейном, с кроватью ненамного меньше, чем у меня во дворце, специально сделанными под меня тренажёрами, еда сносного качества, даже подобие компьютерных игр на когитаторе. Ох, сколько бибикал магос, выражая свое восхищение от поставленной задачи, по-моему, он умудрился звуками на бинарном даже мат воспроизвести. В общем, меня содержат в ужасных условиях. Где солнце? Где Пар? Где мой крутой кинжал? Все отняли. Ироды. Очнулся я не в этих, а куда более скромных хоромах, два на два метра без источника света.

***

Открыв глаза, я увидел темноту. Ну здравствуй, загробный мир. Ты оказывается холодный, темный и маленький, в общем, убогий. Но я ведь герой, где мой персональный рай, где сколько-то там девственниц? Да к черту девственниц, кому они нужны, где хотя бы туалет. Камера была пустой, металлической, холодной, и на ощупь кажется, нашел дверь. По ней и стал стучать, требуя себе нормальной сантехники. Но никто не отозвался, так что в отместку я нагадил в углу, пусть чистят, гады. Но я не учел одну вещь, пол-то супер ровный и гладкий, су**. Не знаю, сколько простоял, но когда дверь наконец открылась, ослепив меня светом, я был уставший, промерзший и жутко злой.

— Е* вашу мать, **ки, п*****. Су**** дети, – высказал я комментарий условиям содержания стоящему у двери жырдяю.

— Ну ничего себе. Он точно не одержимый? – на мои справедливые возмущения жырдяй лишь усмехнулся. Темнокожий с залысиной, одет был в гвардейскую форму. И где только нашел под размер.

— Нет. В нем не чувствуется влияние губительных сил.

Рядом стояла женщина в платье до середины бедра, а под ней бесформенные штаны и грузная обувь на ногах. Половина черепа блестела от металла, а на другой были не длинные черные волосы. Высокий рост и какая-то угловатость тела создавала ощущение, будто смотришь на подростка, хотя по лицу ей было явно больше тридцати.

— Точно не шарахнет чем-нибудь?

— Нет, и бери его уже, лорд ждёт.

— Ну, малыш, иди к дядечке.

— Шёл бы ты, дядечка, на х**.

— О Император, что за дети нынче пошли.

Больше не обращая на мои пожелания интересного времяпровождения и достоинств его родословной, этот антоним дистрофика, взяв меня под мышку, потащил по железным коридорам. Обстановка подозрительно напоминала нутро корабля, но в отличие от флагмана батьки здесь все было попрактичнее что-ли. И люди были одеты пофункциональнее. Привели меня в комнату, где было два стула напротив друг к другу, в одном из которых сидел давнишний седой. Как только меня посадили напротив, он начал говорить.

— Меня зовут Дольграв Интеро, я инквизитор из ордо Еретикус, ты знаешь, что это такое?

Конечно, галактический тсс тсс, ещё и пах пах всех несогласных с этим. Высшая власть в Империуме, ставившая над собой только Императора, который, вот это поворот, не говорит с ними. Еще вроде главного смурфика после того как тот получил от папки огненную ковырялку. Больше никакой вертикали власти, каждый инквизитор сам себе следователь, судья, палач и ещё кто угодно, кого сам захочет. Сборище индивидуалистов, которые в попытке спасти человечество порой действуют диаметрально противоположно друг к другу.

Собираются в группы по интересам и несут доброе, светлое и ещё немножко прометиума в галактику. И группы эти очень разные. Есть действительно нужные, вроде трёх самых больших ордо, это Маллеус, Ксенос, Еретикус. А есть оригиналы и редакторы. Одни пытаются выяснить, как вообще создавалась инквизиция, другие хотят, чтобы первые не узнали, как оно было. Уже не помню зачем, но это зачем-то важно для них. И это не учитывая всяких радикалов разных уровней, которые хотят привнести и в без того творящийся п***** ещё больше хаоса, чтобы ситуация каким-то образом улучшилась. В общем, каждый из инквизиторов – это люди с почти что безграничной властью, которым не помешала бы хоть немного строгой руки.

И этой рукой кажется пытается быть Жиллиман, наш ультрамариновый, один из немногих детей с пробирки, у кого нет проблем с башкой. Все это и сказал мужику.

— Конечно, господин. Вы защитник Империума из Священной нашей Инквизиции.

Ну ладно, ладно, не прям так. К этому времени пробка из решимости давно растаяло, и не идиот же я, по крайней мере не полный, что бы такое говорить человеку, который может меня пристрелить без последствий для себя.

— Расскажи мне все, с самого начала, – потребовал мужик.

— С самого? Ну ладно, сначала был взрыв, в момент которой образовалась вся материя во вселенной…

— С самого начала, как тебя похитили, – так бы и сказал.

И я рассказал ему обо всём. О Вита, о нудисте, об мужике без лица и его причиндалах, как мы дошли до места, как сейчас понимаю, ритуала, о том, что было во время его и как я стал героем, уже оставившим свой след в истории. О внезапной суперсиле.

— Как думаешь, откуда они у тебя?

— От Бога-Императора нашего, Повелителя человечества, – да х** его знает, но я тебе об этом не скажу.

— Как давно они у тебя?

— Все началось, когда меня похитили. Раньше его не было.

— Вимита Сандерс, по прозвищу Вита, утверждает, что Его Величества Император общался с ней через тебя. Что можешь сказать об этом?

— Не знаю, господин, – хорош меня меня допрашивать, я ничего не знаю, – тёте было плохо, я пытался помочь ей. Она звала какого-то Мана, а когда я прикоснулся к ней, стала говорить про Бога-Императора, – надеюсь что Гор ничего не слышал тогда, а то мне прям конец.

— И ты не говорил от Его имени?

— Как можно, господин, это ведь ересь, – зато помогло ведь.

— Когда увидел меня, ты назвал меня идиотом, почему?

— Извините, господин, просто я был напуган и не знал, что говорю, – ты и есть идиот, нужно сначала стрелять, а потом говорить всё, что хочешь трупу.

— Хорошо. Тебя отвезут в более уютную комнату, потом продолжим разговор.

— Господин, а когда я вернусь домой? – спросил я жалостливо. Главное со слезами не переборщить, нужно, чтобы глаза чуть слезились.

— Потом поговорим об этом.

А потом меня действительно привели в лучшее место, чем то, в котором очнулся. Оно тоже было два на два метра и с железными стенами, но хотя бы тепло и койка есть.

***

С тех пор я нахожусь на корабле. И знаете, чем отличается этот случай от того, когда только попал в этот мир? Вы не поверите, практически ничем. Ничем, кроме того, что меня выводили на тесты и место жительство поменяли. Тесты были разные, на силу, на ум, давали какие-то вещи, которые горели в моих руках. Ещё рядом со мной творили колдовство. Девушка с экстравагантной прической оказалась псайкером, которую зовут Долория Упсунгир Романус Альфхем Алавендро, позывной ДУРАА. По ее словам, она никогда не встречала вальхалцев или там первенцев Востроя. Вроде в этих диалектах сохранились корни славянских языков. Как бы там не было, при псайкерстве девушки я начал слабо светиться. Получалось, я свечусь при любом воздействии с варпом. А почему так делаю, так и не удалось выяснить. Не знаю, сколько времени прошло за этими тестами, но в один момент я почувствовал, как корабль совершает прыжок. В этот раз кожу будто обдали кипятком.

За мной постоянно присматривал Орин, тот самый жырдяй, которого первым увидел на этом корабле. Компанию ему часто составляла ДУРАА, сначала осторожно, а потом и в открытую тискающая меня как мягкую игрушку. Что удивительно, она происходила из семьи как бы не познатнее моей. Её семья владела аграрной планетой Тихий Бриз, являясь там королевской семьей, и находилась эта планета аж в сегментуме Пацификус. После обучение в спецшколе колдунства ее должны были отправить в гвардию, но тут пришел запрос от инквизитора, и ее отдали ему. Из ее рассказа получалось, что она по силам чуть слабее среднего уровня псайкера, но мне в общем-то не с чем сравнивать, я ведь не знаю другие уровни. Хотя по мне колдовала она искуснее того придурка из подземного города.

После прыжка Долория сопроводила меня в просторное помещение, сказав что теперь я буду жить здесь и что ее лорд дал согласие на любые изменения. Ну я и заказал всего понемногу. Корабль совершил ещё несколько прыжков, все дальше отдаляя меня от моего уютного дворца, отчего было очень грустно так, что я заказал Леман Русс, не примарха а просто танк, и он офигенный. При каждом прыжке ощущения были разными. То как будто сдирают кожу, то прищемляют, то как будто втыкают иглы, каждый раз ощущение разные, но конечный результат один, боль.

В один из таких прыжков дура, и это не позывной, притащила голову. Говорящию голову. Иссушенная, желто-зеленая голова плавала в летающей стеклянной ёмкости, заполненный прозрачной жидкостью. Из платформы к голове тянулись множество проводов, мигая слабым светом. Отзывалось голова на имя Майк и был он аналитиком. И поселился он у меня, и стал издеваться, а над моими ответными просто усмехался, огурец испорченный. После последнего прыжка меня опять погнали на тесты, которые закончились дней пять назад.

И вот сидим мы с Долорией на кровати, Майк кружит над нами, женщина пытается кормить меня каким-то странным виноградом, кислым на вкус. Дверь открылось, и в помещение зашёл хозяин корабля, сходу начав речь.

— Лаймнинтрин Абдимиус Самантарион Ферсоваль, с тебя сняты… Долория, откуда здесь танк?

***

Созыв закончился два дня назад, и все это время Дольграв просидел за бумажными работами. Некоторые дела не доверить аколитам. Результаты созыва оказались двойственными. С одной стороны, мальчик вернётся домой, как он и добивался, с другой, теперь если он захочет привлечь его к делам Инквизиции, и об этом узнают, Дольграв нарушит негласную договоренность, делая Лаймнинтрина доступным и другим инквизиторам, главным образом Ора Чивару. Так же обстоят с домом Самантарион. Содержать сестёр битвы числом в три тысячи со всем снаряжением и кораблём это дорого, даже для них. И в связи с этим, перед ним дом ничем теперь не обязан. Вроде все хорошо, но где выгода самого Дольграва не понятно. Так же появились затруднения с доставкой мальчика. По донесениям агентов в техномире Рожисан происходит сокрытие продукции десятинных мануфактур с последующей их продажей на черном рынке. Этим должны были заниматься Адептус Арбитес на планете, но по тем же сведениям, в краже замешаны и арбитес, что уже тревожные сигналы.

Ожидаются конфликт интересов с магосами. Дольграв не мог терять времени на доставку Лаймнинтрина, и поэтому он высадит его в близлежащем мире и вменит в обязанность руководству планеты доставить мальчика куда нужно. Закончив с бумажными делами, инквизитор пошел навестить мальчика и лично сообщить ему о его судьбе. Несмотря на возраст, Лаймнинтрин показывает довольно зрелую личность. После отбытия с Абдимиуса Долория просила перевести мальчика в другую комнату и дать разрешение немного обустроить быт, на что он дал разрешение. Зайдя в комнату, к его удивлению большую такую комнату, он увидел, как его псайкеры и мальчик сидят на кровати, а аналитик Майк кружит над ними. Что здесь делает аналитик, он не знал, но решил выяснить это потом.

— Лаймнинтрин Абдимиус Самантарион Ферсоваль, с тебя сняты… – тут он заметил нечто, что не должно быть здесь, – Долория, откуда здесь танк?

***

Кутаясь в большую для меня меховую шубу, старался одновременно удержать свиток со мной ростом и чтобы снежинки не залетали внутрь. Погода была холодная, а ветер едва не сносил меня. Рядом парил Майк и бормотал на незнакомом языке. Мы смотрели, как десантный челнок, высадивший нас на заснеженной, ровной поверхности быстро скрывался в белой вьюге.

— Майк.

— Да?

— Ты знаешь, что дальше делать?

— Да. Двигаться.

Где-то я это уже слышал.

----------

Глава 5

О том, что если назвался груздём – полезай в кузов, или за базаром нужно следить

Я вот не могу понять: это такой розыгрыш? Или типа испытания? Вроде, если справишься с этим, дам тебе медальку и назову первым на районе. Или если справлюсь, на пять меня примут в свои ряды и выдадут значок со всесильным I в центре. Нет, мне уже дали такой знак, точнее Майку, но он как бы одноразовый, только чтобы домой добрался. И с этим добраться как раз связаны мои недоумения.

Пришёл значит главгад на судне, удивился танку, как будто не сам давал разрешение, и начал говорить, что с меня сняты все обвинения. Оказывается, меня в чём-то подозревали, и теперь эти обвинения сняты, и мне можно вернуться домой. Так что вот тебе свиток с наилучшими пожеланиями семье, и раз уж аналитик не за работой, за которую его, кстати, и не стали окончательно добивать, то и его на тебе, пусть сопроводит. Мне даже мой крутой кинжал вернули. Прощание оказалось скомканным: отчего-то бледная Долория неловко изобразила смех и похлопала по плечу, сказала просто «пока» и всё. Потом нас посадили в челнок, отвезли на планету, высадили и улетели. И стоим мы теперь и смотрим, как челнок улетает. И я не могу понять: это всё? Типа вообще всё? Столько месяцев держали, а теперь доберись, Лаймнинтрин, сам попутным транспортом?

— Майк…

— Да?

— Ты знаешь, что теперь делать?

— Да. Двигаться.

Где-то я это уже слышал. И пошли мы тогда точно куда не надо. Но сейчас я согласен с десятилитровой банкой надо куда-то идти и укрыться от ветра, а то я сейчас окоченею. Только вот вокруг всё в белом, кроме него, ничего не видно. Хотя нет, там, кажется, точка появилась и быстро приближается. По мере приближения точка всё больше походила на буханку, только колёса большие. К тому времени, как он подъехал, я уже не мог ровно стоять – очень уж замёрз. Из буханки вышли двое, прям классический дуэт: высокий худой и толстый маленький. Первым заговорил высокий.

— Леон Таров, генерал СПО. Рад приветствовать вас… господа, – по мере представления его глаза расширялись, – а вы…? – Не старый мужчина со строгой выправкой очень удивился, увидев нас.

— Агент Помело Цитрус и агент Майк Тайсон, – пошутил я.

— Ты что не… – Майк попытался перебить, но не тут-то было, меня понесло.

— Хватит. Обсудим это потом, агент Тайсон, когда будем наедине. Кто ваш спутник, генерал Таров?

— Здравствуйте, господа. Губернатор Рож Билмонт, приятно познакомиться, – о как, сам губернатор. Это был старик со смуглой кожей. Он почему-то не надел головной убор и теперь явно страдал с лысой головой.

— И нам, губернатор. Нам лестно, что вы лично приехали встречать нас. Право, не стоило, мы бы вас обязательно навестили, – и правда, зачем самому губернатору приезжать встречать даже не инквизитора, а его агентов?

— Ну что вы, господин Цитрус, и если вас не затруднит, понимаете ведь, правила. И ещё, если не секрет, ваш вид…

— Конечно, губернатор, вот знак. А внешность – последствие сбоя в поле Геллера, – что может быть правдой, я ведь как-то попал в это тело, когда корабль находился в варпе. – Полагаю, нам уже приготовили корабль, – надо как можно скорее сваливать от этого холода.

— О, извините, что спросил. А с кораблём всё хорошо, он прибудет через три месяца. – Чего? Сколько? – Как хорошо, что всё совпало, – не понял?

— Простите, совпало? – Что-то не нравится мне это.

— Ну да. Мы и не надеялись, что нам пришлют в помощь агентов Священнейшей нашей Инквизиции, мы думали, прибудет какой-нибудь отряд из Арбитес. Прошло всего три месяца, как транспортный корабль убыл в Дорун V с сообщением. А вы прибыли так быстро, наконец мы сможем решить наши затруднения. – Вот же чёрт.

— А затруднения у вас…

— С эльдарами, господин Цитрус, с проклятыми ксеносами. – Это не чёрт, это срань.

***

В кабинете сидели пятеро: губернатор – это его кабинет, генерал Таров, агенты инквизиции Цитрус и Тайсон и уполномоченный спектансус Зойер Эстансиз.

— И так, господа, – агент Цитрус заговорил внезапно, отчего Рож вздрогнул. Ему было странно смотреть на агента Цитруса и даже неловко: всё-таки его внешность вызывала некоторый диссонанс при общении. Его внешность и как он ест мороженое расходились с тем, как он говорил. Впрочем, мороженое ели все, кроме агента Тайсона. – Расскажите всё сначала.

— Конечно, агент Цитрус, – после переглядывания начал говорить губернатор. – Месяца четыре назад из поселка 47 пришло сообщение, что пятеро рудокопов повстречали незнакомца, который назвался эльдаром и сообщил, что если мы не покинем планету, нас всех ждёт смерть. К нам, знаете ли, не часто приходят гости: в основном один лишь транспорт, который забирает груз и привозит товары в обмен. А тут такое происшествие. По словам рудокопов, он выглядел как очень высокий и худой человек с неестественно красивым лицом и острыми ушами.

— Вы пытались сами выйти с ним на контакт? – спросил агент Тайсон. Смотреть на него было ещё страннее. Билмонт, конечно, знал о сервочерепах и даже видел их в молодости, когда был в церкви, но говорящая голова всё равно выглядела странно. Удивительно всё же, какие интересные дела происходят там, среди звёзд.

— Мы, конечно, искали его, господин Тайсон. Но только чтобы задержать. Мы чтим имперский кодекс, и там Бог-Император называет всех ксеносов врагами людей. Мы дождались прибытия транспортника и послали сообщение. И я рад, что на него так быстро отозвались. Обычно транспортник приходит только раз в полгода.

— В кодексе? Бог-Император?

— Да, господин Цитрус, в кодексе.

— Хорошо… А вы, господин Эстансиз, какую должность занимаете? Просто я раньше не слышал о таких должностях, – Помело посмотрел на Зойера.

— Спектансус – должность, выдаваемая планетарным комиссаром с Дорун V. Я присматриваю за порядком, а также частично заменяю пастыря.

— Я правильно понимаю, у вас нет ни комиссара, ни священника, ни, полагаю, служителя Арбитес? – Лицо агента выглядело удивлённым.

— Всё верно, господин Цитрус, – подтвердил Рож. – У нас население и ста тысяч не наберётся, все в основном шахтёры.

— Тогда сколько же у вас воиск? – Ещё больше удивился агент Цитрус.

— Числом 520, господин Цитрус. Они выполняют не только военные, но и функции стражей правопорядка, – на этот вопрос ответил генерал Таров.

— И вы их генерал?

— Так точно. В командование кроме меня числится капитан-майор Вараскес и лейтенант-облтик Отир.

— Я понимаю ваше удивление, господин Цитрус, – губернатор постарался объяснить ситуацию. – Понимаете, колония Апиртон была основана несколькими семьями с Дорун V восемьсот лет назад как рудодобывающая, но триста лет назад главную семью в чём-то обвинили и казнили, и с тех пор мы являемся самостоятельным субъектом. Но из-за малого числа населения и экономики, полностью завязанной на поставки и с поставок из Дорун V, мы как бы считаемся зоной его ответственности.

— Ок… – Странно выразился агент Цитрус. – Кроме сообщения, что вам надо уйти, ещё что-то было?

— Нет, господин Цитрус, больше ничего.

***

— Это какой-то сюр, – поделился своим мнением с Майком. Нас поселили двоих в одну комнату.

— Это ересь! – сказал Майк. Его голос звучал нервно.

— Ну почему сразу ересь. Подумаешь, слегка перепутали. Им бы нормального священника, который объяснит разницу между Имперским кредо и Лекс Империалис.

— При чём здесь это? То, что мы делаем, – ересь! И к твоему сведению, в Имперском законе тоже есть упоминание о ксеносах как о врагах человечества. Ты ведь из аристократии, должен это знать. – Правда, что ли?

— Мне всего шесть, почти, мне просто жизни не хватило, чтобы прочесть всё, что нужно, – чистейшая правда. Почитаешь тут, когда тебя то похищают, то запирают в темнице, или вовсе развращают доступностью богатой жизни.

— Зато возраст не помешал тебе стать еретиком! – Казалось, ещё немного, и он вывалится из ёмкости, чтоб покусать меня. – Я давно заметил! Ты просто богохульник!

— А ты сыкло! – Я тоже, но не буду говорить ему об этом.

— Кто?!

— Ты! И хватит орать. Ты агент инквизиции или кто?

— Я-то агент, а ты кто?

— Я верный трону слуга Императора, который чтит и Лекс, и Кредо, и Истину. И я просто не могу пройти мимо страдающих людей. Мне это аристократическая честь не позволяет.

— Мальчик, – Майк умудрился издать тяжёлый вздох, – читай книги, а то тебя действительно сожгут на костре.

— Как вернусь, так сразу засяду. Так что думаешь насчёт ушастых?

— Не знаю, – голова отлетела к окну, зависнув там. – Маловероятно, что это действительно эльдары. При здешних силах планетарной обороны им просто ничего не стоило бы захватить или разорить поселение. Будь эльдарский корабль всё ещё на орбите, его бы заметили на «Усмирителе Нравов». Если же угроза не с их стороны, тогда непонятно, зачем ксеносам предупреждать об опасностях, грозящих по их же понятиям нам, обезьянам.

— Может, это добренькие ушастые? – Я, конечно, понимаю, что этот мир ин дзе дарк, и тут плохие все без исключения. Но может быть, ну а вдруг, эти атрибуты классического фэнтези – добрые и светлые, как дедушка Толкин описал.

— Они ксеносы с чуждыми человеку добродетелями, понятием о необходимости, о жизни и смерти. Не видись на их внешний вид, Лаймнинтрин: пусть обликом они и похожи на нас, но внутренние различия размером с непроходимую пропасть.

— Ну как скажешь, – походу, эльфы-хиппи отменяется. – И давай спать, у нас впереди ещё три месяца, чтобы выяснить, кто они. Не могу поверить, что я застрял в этой каменюке на целых три месяца!

Апиртон оказался ледяным шариком, всё достоинство которого – в редких металлах и то в не очень больших объёмах. Главный город носил гордое название «Центр», который находился в самом богатом месторождении и где были хоть какие-то административно-развлекательные учреждения. Остальным поселениям досталось только нумерация от одного до шестьдесят восьмого включительно.

Выдолбленный прямо в скале город изобиловал коридорами и переходами, круглые сутки освещаемыми лампами. Выделенная нам комната была небольшой, с двумя кроватями, а вид из окна, выходящий наружу, пусть и был однотипным, но по-своему красив. Смотря в него утром, я наслаждался бушующим снаружи ураганом, разбивающимся о скалы, когда в дверь постучали, и после разрешения в комнату зашёл недокомиссар и недосвященник Эстансиз. С усами до груди и выбритым подбородком он имел вид бравый, а взгляд – целеустремлённый.

— Доброе утро, господа. Я решил показать путь на кухню и составить вам компанию за завтраком.

— Доброе, господин спектансус. Да, подкрепиться не помешало бы.

У меня действительно урчало в животе. Вчера не удалось поесть: сначала добирались до города, потом разговор в кабинете губернатора, там хотя бы мороженым угостили, потом оказалось слишком поздно, да и устал я. Что ещё больше удручало: я ведь сейчас нищий. Белобрысый не удосужился подкинуть деньжат. Мне что, всё время предъявлять знак, когда хочу поесть? А если туалеты будут платными? Там тоже что ли? Майку, кстати, тоже не дали. Оказалось, ему вообще ничего не платили. Чёртовы эксплуататоры.

— Тогда прошу за мной. И должен предупредить: в столовой администрации готовят хорошо, но… для обычных людей.

— О, не волнуйтесь, агент Тайсон питается святым светом магосов, – видя непонимающего Зойера, решил уточнить, – электричеством.

Смотрящий по планете оказался прав: еда и правда оказалась вкусной. Нас поселили на уровне командования, а здесь, оказывается, кухня была общей. За завтраком стал расспрашивать Эстансиза о планете, о том, как получилось, что он стал замещать одновременно две, можно сказать, очень значимых должности.

— Как и говорил вчера губернатор, у нас мало населения, и руды здесь не то чтобы много, по крайней мере, не достаточно, чтобы заинтересовать служителей Омниссии. Я даже не уверен, знает ли в Администратуме Дорун V о том, что Апиртон – не колония, а самостоятельная планета с собственным губернатором.

— Как такое может быть? – Удивлённо спросил я.

— А вот так, – мужчина развёл руками. – Они получают руду, и им плевать, от кого она поступает. Вот если без причины поставки остановятся, тогда да, попытаются хотя бы узнать, что случилось. Таких колоний, как мы, сотни, если не тысячи, по разным планетам, спутникам или астероидам. И транспортник приходит не только чтобы у нас забрать руду: мы одни из многих в цепочке маршрута. Из-за этого, Дорун испытывает трудности в кадрах, и тогда выходим мы, спектансусы, или, как ещё нас называют, полу-полу, – самокритично сказал Зойер. – Нас обучают по минимуму, сдаём тест планетарному комиссару, и вот уже комиссар без прав и священник без сана. Главная наша задача – составлять отчёты и посылать их на Дорун.

— Так вы не уроженец Апиртона?

— Нет, я родился на Дорун V. И когда пришло время прохождения службы в СПО, меня направили в обучающую группу спектансусов.

— Далеко ли добираться до поселка 47? – спросил Майк, до этого молча летающий вокруг нас.

— Два дня пути. Но сейчас мы не сможем туда добраться. Нужно, чтобы буря утихла и туда очистили путь. Это где-то от одной до двух недель.

— Вчера губернатор говорил, что вы пытались искать ксеноса самостоятельно?

— Да, пытались, ещё до бури. Как силами «войска», – с неким сарказмом сказал спектансус, – так и я сам с моими помощниками. У меня есть права набирать помощников из местных. У них ещё меньше прав, чем у меня. Я называю их четвертинки.

Мы ждали три недели, пока буря утихнет и между поселками очистят пути. Я чуть с ума не сошёл от безделья. Всё развлечение в Центре оказалось выпивка, разговоры да труппа местных народных артистов с удручающе малым репертуаром. От нечего делать я уговорил – показал знак – Зойера дать мне оружие и попрактиковаться в стрельбе. Никаких энергетических или каких-либо ноу-хау стрелялок у них не оказалось, так что мне дали обычный пистолет, очень напоминающий маузер. Тяжёлая зараза, по крайней мере для меня, так что для маузера откомандировал себе одного из помощников спектансуса. Бартоломей был парнем высоким, пухлым и балбесом. После того как он чуть не отстрелил себе ногу оружием, находящимся в кобуре, патроны стал носить сам. Насчёт стрельбы же сначала боялся, что не удержу пистолет, но нет: с трудом, но сумел сделать выстрел, не получив дулом по башке.

Наконец настал день, когда мы сели в буханку и покатились к поселку 47. Кроме меня и Майка в неё влезли мой Бартоломей, сам спектансус Зойер и пять солдат СПО с командиром во главе – лейтенантом-облтиком Отиром. Солдаты менялись местами за рулём, так что ехали, не останавливаясь. И к вечеру следующего дня достигли поселка. По сведениям, в поселке проживало около ста пятидесяти человек, но когда мы вошли в него, он был погружён в тьму, и единственным светом были фары буханки. Выбравшись, мы стали светить фонариками, пытаясь отыскать людей.

— Дай-ка мне пистолет, Барти, – попросил я. – Не нравится мне это.

— Согласен с вами, агент Цитрус, – Зойер тоже оглядывался по сторонам, ища признаки жизни. – Всем приготовиться. Идём к зданию администрации. Всем снять оружие с предохранителя.

Под собственные звуки шагов мы добрались до двухэтажного здания, двери которого болтались от дующего ветра. Первым внутрь зашли двое солдат, затем Зойер, лейтенант, Барти, я и Майк; замыкали нас трое оставшихся. Внутри было захламлено, переключатели не работали, и ни единого признака жизни – даже трупов не было.

— Как давно не было связи с поселком? – спросил Майк.

— Ещё до бури, когда мы уходили, ничего не найдя, – ответил на это Зойер. – Отир, направь Иста и Громо наверх, пусть посмотрят с крыши на округу. Отир? Ты гд…

Не понимая, что происходит, стал оглядываться, ища и не находя спутников рядом.

— Лайм, беги!

Крикнул Майк, но уже было поздно. Надо мной выросла высокая фигура, будто окутанная мраком, и прежде чем успел что-либо сказать, его ладонь закрыла всё моё лицо.

----------

Глава 6

О том что на фиг всех ушастых, вертел я их

Он чувствовал, что теряет контроль, как стены из воли трещат под лавиной желаний. Вчера он не смог остановиться и запытал десяток монк’ней. Он уже давно слышит голос Той-Что-Жаждет, Она смеётся над ним, над его стараниями польстить Ей. Ей всё мало, Он хочет ещё, чтобы он принёс ещё жертв, чтобы он насладился их страданиями, их отчаянием, познал все грани наслаждения. Уже давно он ходит на грани, на грани, чтобы окончательно упасть в пропасть.

Всё началось с малого: с одного вопроса, а что если? А что если подтолкнуть это дитя, что проживает бессмысленную жизнь, возомнившего себя разумным животного, под колёса машины, как и все монк’ней, представляющего собой уродство? Что если важное донесение не дойдет до места? Все ли солдаты погибнут? Что если корабль в безумной попытке пересечь эфир не заметит поломки в поле Геллера? Разорвут ли его к’вас на части или корабль намертво приклеится к скитальцам? Что будет, если разрушить камни душ? Насколько быстро Он душу захватит, насколько таким образом Ей можно угодить? Все эти вопросы терзали его, и на все эти вопросы он нашёл ответ. Ответ был прост. Наслаждение, безумная, всепоглощающая эйфория.

Он хотел и не хотел. Хотел отдаться полностью, хоть на краткий миг ощутить всю полноту экстаза. Но ещё он хотел сохранить себя, чтобы завтра, пусть и сто крат меньшими ощущениями, вновь ощутить его. Балансировка на грани доставляла ему почти физическую боль и столь же материальное удовольствие. Но он теряет контроль, мысли уже путаются. Его план провалился, он не смог выполнить всё, что задумал, Она шепчет ему: “Откройся, я помогу, я открою тебе все пути страстей”. Он насмехается над ним: “Ты стал глупцом, марионеткой своих желаний и скоро станешь моим”. Он неправильно рассчитал. Не рассчитал, что монк’ней плевать на эту планету, не рассчитал буран, не рассчитал, что жажда так быстро затуманит его разум. Но есть выход, да, есть души альдари, и ещё придут. Они идут за ним много лет, всё время опаздывая. Сегодня погоне придет конец, сегодня он сделает последнее подношение прежде, чем окончательно отринет себя прежнего.

— Ох, ты ж б** . Где я?

Позади послышался детский голос. Странное дитя со знаком их решителей судеб. От него исходило что-то, что заставляло его хотеть убить ребенка немедленно, растоптать, разорвать. Дитя станет первым, решил он. Странно, что ребенок вообще проснулся.

— А ты что ещё за хмырь?

Не удержавшись, он быстро подошёл к ребенку и с наслаждением опустил ногу ему на грудь, придавливая его, чувствуя, что ещё немного, и рёбра сломаются, и ребенок захлебнётся кровью. Власть над жизнями – ещё одна грань.

— Су** … убери …. б*** ногу, падла.

— Монк’ней – неразумные дети, стремящиеся познать то, что ещё не смогут понять. Глупцы, что думают, будто властвуют над галактикой.

— Смотря на … галактику, я вижу … Империум. А где твой народ … ушастый … даже Тау … заметнее вас.

— Мой народ правил шестьдесят миллионов лет, а вы, монк’ней, умудрились подвести на грань уничтожения галактику за каких-то десять тысяч лет. Животные, способные лишь разрушать. Даже лучшие из вас стали предателями, уничтожив всё, что создавал ваш бог.

— Мой хотя бы … жив, эльф … ты сраный… и мой … народ не … дотр****ся до… того…чтобы породить Су**.

— Откуда ты знаешь?! – нога непроизвольно усилила нажим, под ними послышался хруст.

— Ах тыж … е***** су**. Я … знаю многое… Например, что… вы лишь куклы … оставшиеся… без управляющей руки в заднице.

Гнев застелил глаза. Беря ребенка за грудку, он с усилием бросил его в стену, находящуюся в двух десятках метров. Откуда он знает? Может ли быть, что он действительно служит Инквизиции, или ему рассказали альдари, но зачем? Посмотрев в сторону тела, что лежало без движения, он заметил травмы в области головы. Скоро умрет. Вот опять он потерял контроль. Не важно как это дитя смогло узнать прошлое альдари, скоро для него это не будет иметь значение.

— Повелитель, всё готово.

Он удержался с трудом. Одновременно испытав и боль, и наслаждение. После некоторого времени он наконец обратил внимание на слугу. Сломленный монк’ней прогибался перед ним, весь дрожа в страхе. Он много трудился, чтобы слуги получились идеальными.

— Начинайте.

***

Ну, что сказать, довые******. Лежу теперь со сломанным ребром и пробитой башкой. Ну хоть не умер пока. Несмотря на травмы, которые жуть как болели, я к своему удивлению не только не умер, но и мог соображать. С трудом смог сесть, прислонившись к стене. Вокруг была довольно большая пещера с подозрительно ровным полом и теплым воздухом. На другой стороне сидели связанные люди, где среди них заметил и команду, с которой прибыл в поселок 47. Только Майка не видно. Вокруг ходили тоже люди, все почему-то лысые, и после малейшего шороха с содроганием смотрели на стоящего в центре высокую фигуру. Вот же падла.

Не х** эльф недобренький. Он су** садист и, похоже, поехавший головой. Что-то работа лысиков напоминает тех сумасшедших с подземного города. Они что-то чертили, с такого расстояния и плохого освещения не мог рассмотреть чем именно, но уверен, отнюдь не краской. Б*** и что делать? Где эти трёхметровые супермашины, когда они нужны? Где хотя бы инквизитор наш белобрысый, который не проверил планету прежде, чем улететь восвояси. Я, конечно, сам виноват, за базаром нужно следить. Но ведь тут такое творится, он ведь должен был отреагировать на сообщение об ушастом. Повторю вопрос: что делать? Подождать пока они зарежут всех, дождаться притока варпа и замочить их всех? А если меня первым пустят? Да и не уверен я, что получится одолеть хмыря даже под баффами.

Так, а что это я съезжаю на бок? А, это стена съезжает. Не понял? Упав на землю, я стал ползти прочь от стены, откуда выходили ещё пять очень длинных фигур. Четверо были в доспехах со шлемами, похожими на носочки. Посередине стояла женщина в длинном плаще, исписанном какими-то символами. Трое в шлемах держали оружие, а один только меч. Дамочка же держала копьё сложной формы. Ну, это же п*****, согласитесь? Одного было более чем достаточно, а теперь ещё пять. Эльфобаба, простояв некоторое время, начала говорить с подошедшим падлой. Эй, а что ты это делаешь? Зачем берёшь меня на руки?

— Эээ, инорасовая тётка, ты оху**?

***

По меркам смертных Ивинель Эль’Майрн считалась бы древнем существом, прожившим уже пять или шесть их жизней. Но по меркам альдари она едва перешагнула необходимую зрелость сознания, чтобы идти по Пути самостоятельно. Она выбрала Путь Провидца, и чем больше она идёт по нему, тем больше ей становится ясно, что в конечном итоге Путь приведёт к Ясновидцам. Даже сейчас, находясь в погоне, она использует их методы.

Первые упоминания о падшем пришли ещё до Разрыва реальности, катастрофы, разделившей галактику. Предатели монк’ней разрушали крепость Империума, стерегущую Око Ужаса, и прокатились волной по человеческим мирам, неся смерть и разруху. Тогда же с разных мест стали приходить сведения, что появился альдари, охотящийся на сородичей, которые выбрали Путь Изгнанника. По описаниям выживших удалось узнать кто это. Кроан Ванартиль, великий воин, достойный стать экзархом, достигший успехов во многих аспектах войны, ориентир для молодых альдари, её наставник, учивший Ивинель контролировать эмоции, наконец, её друг. Поняв, что потерялся на Пути Воина, он решил оставить на время дом, ища смысл среди звёзд.

В первое время она не могла и не хотела верить в это. То, что Кроан, в котором она видела образец идущего по Пути, стал падшим, поддался эмоциям, стал служить Слаанеш. Ивинель решила, что лично убедиться в этом. В совете ясновидцев она заявила, что пойдет в погоню за Кроаном, и поклялась, что вернёт камни душ в мир-корабль. Компанию ей решили составить ещё четыре альдари, идущие по пути Воина, все ученики Кроана. Трое Огненных Драконов и один Жалящий скорпион. Погоня длилась долго, сколько бы Ивинель не старалась, но всегда приходили поздно. Когда падший уже ушел, оставив за собой трупы монк’ней, редко – альдари. Но сегодня все изменится, она ясно видит путь. Её вел свет. Крохотная точка, которая, тем не менее, горела ясно, указывая путь. Сегодня свершится справедливость, и души сородичей вернутся домой.

Выбравшись из врат паутины, она сразу почувствовала изменения в эфире. Демоны ликовали, она чувствовала, что внимание Той-Что-Жаждет приковано к этому миру. Поднявшись наверх, они открыли проход, сразу увидев Кроана. Смотря на его походку, на его мимику, на то, как он говорит, Ивинель видела, как он изменился.

— Малышка Ивинель решила поиграть в охотника? – его улыбка демонстрировала презрение – Долго же вы шли. Позор твоим наставникам, малышка.

— Ты и был моим наставникам. Ты учил всех нас.

— Да? О, кажется узнаю. Любители огня, неразлучные Симиран, Ваармиль и Масаин. А также ядовитый Эльдират. Решили навестить учителя? Как трогательно.

Смотря на его лицо, Ивинель испытывала боль и разочарование. Она поняла, что даже за столько лет, после всех доказательств его падения, она все равно допускала, где-то в глубине души, что это может быть другой альдари, прикрывавшийся именем её наставника. Но нет, это он, Кроан Ванартиль, ушедший Путем Изгнанника и выбравший Путь Проклятого.

— Кроан Ванартиль, ты обвиняешься в убийстве альдари, служении Той-Что-Жаждет, разрушении камней душ. Приговор – смерть, – несмотря на испытуемые муки, она говорила твердо.

— Эээ, инорасовая тётка, ты оху**?

Что? Кто это? Рядом послышался детский голос на языке монк’ней.

— Алё? Дура, отпусти меня.

Ивинель с глубочайшим удивлением обнаружила у себя руках ребенка. Окровавленного человеческого ребенка. Непроизвольно разжав руки, она уронила дитя.

— Охх, тыж … су**. Как же больно. Аккуратнее.

Ивинель не понимала, что случилось. Откуда взялся ребенок, почему она держала его и почему рядом с ним она ощущает тоже самое, что и находясь дома. Покой. Её размышления прервали звуки боя. Кроан, выхватив меч, устремился к ним, пока безволосые монк’ней стали стрелять в них.

***

Ой, что тут начелось, мама не горюй. Автоматчики оказались огнеметчиками и стали заливать все вокруг огнем. Лысики откуда-то достали автоматы и начали стрелять. Ушастая любительница обниматься оказалась их ним псайкером и, став в крутую позу, посылала колдунства. Среди этого хаоса метался хмырь с мечем, уже лишивший руки другого мечника с той стороны.

Не знаю, что эти гады не поделили, но после применения варпа я стал закономерно светится. С хрустом ребра стали на места, башка перестала болеть, чувствовал я себя просто замечательно. Мне показалось, что силы стало даже больше. А раз включился чит-режим, что надо делать? Конечно же, развязать людей и сваливать отсюда. Соберём все что может гореть на верху, зальем все здесь и на х** сожжем. Вертел я их всех. Приняв решение, я прогибаясь добрался до так же сжимающихся с стене людям и стал развязывать путы. Рядом с ними находились и наши вещи, среди которых увидел и свой крутой кинжал.

Я уже заканчивал освобождать людей, которые после этого немедленно убегали из пещеры, как позади послышался громкий вой. К этому времени пятёрка эльфов успела перебить всех лысыков и серьезно ранить хмыря. Теперь же он стал быстро кататься по полу что-то громко крича. Огнеметчики пытались его испепелить, но падлу огонь не брал. Не нравится мне это. Ор прекратился внезапно, а мужик стал меняться. Покорежило его знатно, аж две пары сисек выросли. Вырос он и в объемах, став выше трёх метров. Вместо рук выросли отростки в виде клинков, из задницы пробился чешуйчатый хвост, а на лбу длинный рог выросший криво. Был хмырь – стал монстром. После такого каминг аута дела пятерки стали хуже, так хуже, что их стало четверо. Одному огнеметчику не повезло, его насадили на руки-клинки. И смотря, как новорожденный демоненок теснит их, сдается мне, победа будет за единорогом. Ну что за черт, неужели время геройствовать? Такими частими подвигами можно и прям умереть. Ну су**, ладно, ну ка пробка, вставай на места. И запомним, в этот раз надо точно обратиться к Императору.

***

Она теряет контроль, Ивинель слышит голос Той-Что-Жаждет уже прямо под ухом. “Я помогу, откройся, познай меня!” – шёпот уже вырос в громкие требования. Ваармиль убит, Эльдират еле справляется с одной рукой, а Масаин и Симиран лежат в отделении, еле шевелясь. “Он уже победил, ты не видишь этого? Впусти меня, и ты выйдешь победителем”. Она это видела и, как бы не старалась, не могла отринуть крамольные мысли. Мысли, что ей жаль, что так произошло. Что она не смогла вернуть души домой и что ей жаль, что её жизнь так закончится. Хвостом отбросив Эльдирата, демон обратился к ней.

— Ну что, малышка, проведём ещё один сеанс урока?

— Будь ты проклят, демон. Тебе никогда… – она хотела сказать “не сломить”, но тут её прервали.

— СИГМАР!!!

С громким криком на спину демону забрался сияющий ребенок и стал быстро колоть его кинжалом, который тоже светился и который наносил демону материальные раны. Она видела, как его энергетика повреждается, как демон испытывает боль.

— ТЫ?! – повернув голову назад, закричал демон.

— ДА, СУ**.

Ребенок тоже повысил голос, после чего всадил кинжал прямо в правый глаз демона. Крик обитателя эфира отразились от стен, став ещё громче. Он стал метать головой, стараясь скинуть дитя, который все это время держался за рукоять. Наконец клинок выскользнул из глазницы, и ребенок полетел к стене, столкнувшись с ней. Впрочем, он быстро встал как ни в чем не бывало. Дитя нанесло демону столько повреждений, что его теперь смогли ранить огнем из орудий подошедших Масаина и Симирана. Смотря, как горит тварь, когда-то бывший её другом, она гоняло прочь мысли, что пришли в момент слабости.

— Мне его схватить? – спросил Эльдират, указав на ребенка.

Тот освободил оставшихся монк’ней, зачем-то пнул пухляка и, взявшись за воротник ещё одного с длинными усами, стал убегать к выходу.

— Нет, пусть идёт, – и абсолютно уверенная в своей правоте сказала на языке монк'ней: – Мы ещё обязательно встретимся, – на что дитя, обернувшись, крикнул.

— Да пошла ты.

----------

Глава 7

О том что в гостях хорошо, а дома лучше.

(Глава оказалась короткой, извинитесь. Я не нашел столицу сектора Форзар так что читайте примечания)

— Я проклят, святой отец.

— Ну что вы, господин Самантарион. Вы не прокляты, а наоборот, благословенны светом Бога-Императора. Он счёл вас достойным своей силы, чистейшим и храбрейшим среди людей.

— Я каюсь, святой отец. Мне иногда приходят мысли, что я просто трус, прикрывающий свои деяния за насмешками, а все мои подвиги — просто стечение обстоятельств.

— Вы молоды, дитя моё, можно сказать, ещё слишком юны. Но, несмотря на возраст, вы уже достигли стольких успехов, чему доказательство — знак, выданный Священнейшей Инквизицией.

— Если вы двое закончили рефлексировать, может, святейший господин Самантарион наконец уже предпримет что-нибудь? Мы боимся повредить ценные части рубки, и он причиняет неудобства духу машины.

— Если вас так это заботит, магос Приман, вы сами можете решить этот вопрос.

— Предпочитаю быть реалистом и оставлять работу тем, кто её может выполнить.

— Полагаете, это работа для шестилетнего ребенка?

— Полагаю, объект, демонстрирующий столь явные признаки отрицательного влияния на имматериум, будет лучшим орудием против него.

— Я согласен с магосом Приманом. Вы лучший кандидат для этого.

О чём речь? А речь о жизни, о предназначении, о судьбе, о выборе, о священнике, о магосе, о корабле, о себе и о демоне. Да, опять. Опять рядом со мной происходит чертовщина. Триллионы людей проживают жизнь, не видя даже завалящегося псайкера, не то что демона. А я всего три года тут, и столько всего повидал. Я проклят, основательно так. Как докатился до этого? С трудом, но смог.

После того как мы совершили эпичный побег, то есть отступление от проблем, чуть все не умерли от холода снаружи. Кое-как добравшись до поселка 47, обнаружили армию числом пятьсот элитнейших воинов суровой планеты Апиртон, а возглавлял их сам генерал Таров. Оказывается, Майк не прекратил существовать. Его ёмкость оклеили универсальным средством, во всех мирах именуемом скотчем. Жидкости было наполовину, так что общался теперь аналитик в положении на бок. Он смог вызвать помощь, которая как раз прибыла. Вооружившись чем смогли, пошли творить справедливость. Хотя я и сомневался, что справимся даже с оставшимися эльдарами, но, к моему глубочайшему разочарованию, мы не смогли найти проход в пещеру. Не смогли даже отыскать вход, откуда вышли. Но наш гнев был столь велик, что мы не стали просто так сдаваться.

Мы искали вход до самого прихода транспортника. Мы рыли, бурили, взрывали, но все без толку, только добыли руду для обогащения. Так что, пользуясь своим высоким положением, даруемым знаком Инквизиции, дал команду прекратить поиски способа гарантированно умереть и дождаться, когда доберусь до Дорун V, и на планету придут настоящие солдаты. Была мыслишка вообще приказать все забыть, но нависшая угроза над людьми Апортина и то, что сушёный очкошник явно доложит кому надо, убедили меня не думать в этом ключе. Прощание вышло трогательным, наверное, все население собралось, чтобы попрощаться с нами.

— Господин Цитрус, я был с вами знаком короткое время, но вы останетесь в моей памяти навсегда, – губернатор тряс мою руку, с восхищением глядя на меня.

И причина этого понятна. Здесь все смотрели на меня так. Пусть мое светошоу увидели немногие, но и их хватило, чтобы по секрету рассказать всем на планете. На этот счёт пришлось поговорить с спектансус Зойером. Но усатый мужик с должностью зам-зам заверил меня, что сведения об этом не покинут планету. Так что за оставшееся время я ловил полные намеков взгляды.

— И вы, господин Билмонт, тоже останетесь в моей памяти. Именно благодаря таким, как вы, Империум до сих пор стоит, несмотря на одолевающих нас все это время бесчисленных врагов.

Почему бы не похвалить людей, действительно просто делающих свою работу? Тем более, в мою честь обещали повесить табличку в комнате, в которой жили. В общем, тепло попрощавшись со всеми, мы сели в челнок и поднялись на транспортный корабль, на котором провели ещё два месяца, добираясь до Дорун V. Майк решил, что это время — прекрасная возможность просветить меня в основные книги Империума, так что путь прошел в нудном пересказе им книг по памяти. Из всего этого я понял лишь то, что в Империуме Человечества столько законов, которые напрямую противоречили друг другу, что проще узнавать их непосредственно, прибывая на планету. На Дорун V нас встретил чиновник из Администратума.

Очень толстый человек говорил так высокомерно, пытаясь засунуть нас в какой-то натуральный клоповник и забыть про нас, не слушая наши объяснения, что я не выдержал и впервые применил маузер против человека. Как мне доложили потом, пуля в ноге не задела кость или вену, пройдя через жир. Пистолет прихватил с собой с Апортина. Не то чтобы его мне подарили, просто не сказали вернуть. Прибежавшие стражи порядка сначала неправильно все поняли, но, увидев знак, осознали, кто здесь ХУ. Такая замечательная вещь, так и хочется оставить его себе, но, увы, нельзя. Когда Майк составит длиннющий отчёт для своего босса, не хотелось бы, чтобы у того возникли лишние причины вспоминать обо мне. Уладив вопросы идентификации, отправились во дворец губернатора, приказав прибыть туда главу Арбитес и планетарного комиссара. И засели там надолго, в основном ждали, когда нам найдут корабль, обсуждая, что делать. Корабль нашли всего за неделю, после чего, получив от губернатора слово, что он сделает все, что может, предварительно предупредив, что об этом узнает настоящий инквизитор, улетели.

Капитан Тирон Ютормин происходил из семьи младших дворян с Абдимиуса. Его семья арендовала судно у моей семьи и совершала рейсы между проверенными маршрутами. И то ли семья Ютормин оказалась плохими арендаторами, то ли моя семья была недобросовестным арендодателем, во что больше верится, но корабль выглядел как развалюха, где даже не было пустотников, вместо них работали наемные работники. Здесь меня узнали сразу, особенно корабельный священник, отец Идиотоман. Не знаю, за что его так невзлюбили родители, но человеком он оказался неплохим. И в один из дней я ощутил сразу два приступа моей варповой болезни. На пару секунд поля Геллера вышло из строя, устроив настоящий хаос. За это время на борт смогли пробраться два демона. Один засел в когитаторе, отвечающем за выбросы отходов жизнедеятельности. Его разломали быстро, так что теперь неквалифицированным рабочим на нижних палубах прибавилось работы. Второй вселился в сервитора и пытался добраться до рубки через проемы для всяких кабелей.

Теперь он висит, опутанный проводами, как несчастная героиня, попавшая в щупальца монстра в непристойных японских мультфильмах. И теперь священник Идиотоман с магосом Приманом уговаривают меня одолеть исчадие ада своим святым светом. А я стою и думаю, а какого хрена? Ну серьезно, в галактике происходит бесчисленные события, а я вляпываюсь в дерьмо.

— Дитя мое, не время поддаваться размышлениям! Время для действий!

Да ты что? Ну так проведи обряд экзорцизма. Вдруг поможет. Ладно, уговорил. Обхватив маузер двумя руками, хорошенько прицелился к притихшему демону. В этот раз выяснил полезную фичу своей суперсилы. Даже пули несут его частичку. Недолго, но достаточно, чтобы пуля достигла цели.

— Аста ла виста, бэйби.

***

Наконец! О бог мой Мужик наконец я вернулся домой! Встречайте меня, Алита, Дог, Пар, отец, дедушка, даже ты, Блюдония! Я по всем вам соскучился! Из всех больше всего радовались Алита и Пар. А моя личная служанка поправилась прям как… беременная? А что это мы глазки прячем, Дог мой верный? Пока меня не было, сделал дело, да? Кобель ты кадианский! А Пар, наивная душа, просто радовался другу. Даже моя семья выразила радость. Да что там, ставшая наконец мачехой Блюдония и та проявляла заботу, а дедушка вообще назвал меня самым дорогим внуком. Так и сказал мне:

— Ты, Лаймнинтрин, обошёлся семье больше, чем все остальные члены вместе взятые.

Люблю старика. И всех остальных люблю, особенно мой такой уютный, теплый и хороший дворец.

***

Отложив перо, Дольграв устало откинулся назад. Временами ему казалось, что бумажная работа выматывает больше, чем битвы. Дело на Рожисан заняло год. Распутывая хитросплетения интриг, в конечном итоге вышли на губернатора, замыслившего отделение от Империи и создание собственного государства. Глупец. В этом деле ещё много нераскрытых тайн. Вроде как так получилось, что магистр Арбитес и губернатор оказались родственниками? Кому именно была продана основная часть сокрытого продукта? Дольграв точно знал, они не пошли на продажу для явных врагов человечества. Как так получилось, что планетарный магос застрял на необитаемой планете, а его место занял менее квалифицированный служитель Омниссии? Все нити ведут в центр сектора, куда Дольграв собирается отправиться, как только закончит дела. Там придется действовать совместно с лордом-инквизитором Самантой. Сейчас он находился в Дорун V, до куда смог отследить маршрут поставок.

В дверь постучали, и после разрешения в кабинет вошла Долория. После… Дольграв даже не знал, как это назвать, в общем, после ухода Лаймнинтрина он допросил псайкера, чем она мотивировала свои действия. Ответ оказался удивительным. По словам Долории, рядом с мальчиком имматериум как бы успокаивается, голоса замолкают, и энергия варпа становится мягкой и податливой. Рядом с мальчиком легче управлять силой.

— Мой лорд, вы просили сообщить, если будут новости.

— Да, Долория. Вы нашли покупателя?

— Нет, господин, это по другому поводу. Вот.

Девушка положила на стол конверт. Она выглядела неуверенной, что уже заинтересовало Дольграва.

— Что это?

— Письма благодарности, вроде.

— Что?

— Ну, люди благодарят вас за то, что вы делаете свое дело.

С огромным удивлением инквизитор стал читать письма. Большая часть была от жителей планеты Апиртон, которые благодарили его за дела, которую он сам знает, и просили выразить отдельную благодарность агентам Помело Цитрус и Майк Тайсон. Но Дольграв не знал, что это за дело. Да и таких агентов у него нет… Хотя. Цитрус, значит, и Майк…

— Майк ведь после доставки Лаймнинтрина должен двигаться на Виматар?

— Да, господин.

Что ж, ещё одна причина навестить центр сектора и узнать, что же натворили эти двое, точнее, что натворил мальчик.

----------

Глава 8

О том, что богатые тоже плачут

Ну когда же закончится эта тягомотина? Сколько можно триндеть без дела? Разговор максимум на десять минут растянули на три часа. Мне нестерпимо хочется почесаться, а нельзя – не пристало потомку дома Самантарион чесать что-либо в присутствии других людей. Тем более в тронном зале дворца губернатора, в окружении тысячи людей и таких знатных особ, что круче них только Император.

— …сим позвольте выразить дому Самантарион, что сияет на карте галактики ярче звёзд, подобно свету Его Королевского Величества Бога-Императора, указывающему путь кораблям в бушующем море имматериума, стоящему на пьедестале нравственного ориентира для всех, кто хочет обрести понятие о чести и достоинстве, своё глубочайшее почтение…

Как заливает, а? Мужик уже минут десять несёт эту ахинею, знатно так пройдясь языком по заднице дедушки.

— …дому, что храбростью способны стоять на одном уровне с ангелами Бога-Императора…

Ну это уже перебор. Вон как перекосило настоящего этого самого ангелочка. Морда у него и так не была образцом красоты, так теперь вообще зверски выглядит.

— …совершившие столь великие деяния, что они уже отразились в истории мира несмываемыми чернилами. И я буду рад, если вы примете в мудрости своей достойное решение. Может ли ваш покорный слуга услышать решение Его сиятельства, лучшего из здесь находящихся людей, о судьбе своей?

— Тьфу.

Это не дед, это сестра. Ей всего полтора года, а всё, что знает – это слово "дай" и плеваться. Даже такого красивого старшего брата, как я, не уважает, постоянно оплевывая меня. Я сам научил её, как это правильно делать, но тем не менее должна же быть хоть капля уважения к столь сиятельному мне.

— Билиблейлатриса, нельзя так делать, это не достойно для леди, — зашептала мачеха Блюдония.

Бедная моя сестрёнка, пройдёт немало времени, прежде чем она сможет выговорить своё имя. Сейчас же на вопрос, как её зовут, отвечает "Биииба". Но, несмотря на возраст, она умна. Вон как три часа простояла, не особо вредничая. Ей обещали медвежонка, белого, живого. Бедное животное.

— Кхм, мы принимаем ваши предложения, барон Итабас. Вы сможете сопроводить нашего внука в Боктус к своей супруге, достойной дочери своего дома, Жанне Истебаль Донпрокара Ламенентро, — одними глазами взглянув на сестру, сказал царь во дворца.

Любит же старик говорить о себе в третьем лице. Какой из внуков жениться? Увы, это я. Меня женили – со мной, но без невесты. Точнее, наш брак будет считаться действительным, когда я сам лично скажу ей в лицо: "Собирайся, дорогая, я твой муж, пора ехать домой". Вариант записать видеозапись отклонили, видите ли, не достойно потомкам столь мега-супер-убер и там много ещё хер заключать столь значимые соглашения по пикта-записям. Но самое смешное здесь в том, что вся эта муть со свадьбой – это попытка сохранить лицо.

Большие дяди и тёти с Бакки, центральной крепости сегментума Темпестус, спустили бумажку в главную крепость сектора Форзар Вииматар о том, что большому человеческому Уаааху быть и надо объединяться. В свою очередь, менее большие, но для нас не особо маленькие тёти и дяди спустили уже нам сию бумагу, дополнив своими пожеланиями, а по-простому – приказами, что неплохо бы такому замечательному дому Самантарион объединить корабли с домом Донпрокара, нашими злейшими друзьями. Они вроде наших Капулетти – кровная месть, упущенные выгоды и всё такое. И в обычной ситуации наши представители не стали бы сидеть рядом даже по большому, но в бумажке было очень много подписей вроде коммандоров, кардиналов, инквизиторов, магистров и все с приставкой "лорд".

Так что моя семья ну никак не могла отказать столь уважаемым людям. Обдумав положение, наши доны решили, что в такое непростое время для всего Империума не пристало враждовать между собой, надо бросаться в объятия друг друга и вместе одолеть супостатов. Так что, дорогой мой внук, сказал мне дед, я нашёл тебе жену, иди-ка забери её, сделай что-то полезное для семьи. А что я? А я согласился, в полной мере осознавая всю значимость такого хода, а также с смутным подозрением, что при отказе меня лишат наследства. Но это не было главным, конечно же. Долг перед семьёй и всё такое. В походе будет участвовать весь сектор, и, как я понял, некоторые силы из других секторов. Собрать силы со всего сегментума не получится – у них и своих проблем хватает. Например, главный ударный флот сегментума занят падшими ангелами Величественного Его и не менее падшими ушастыми. Так что разбираться с угрозой придётся силами сектора.

Именно поэтому так прицепились к торговым домам. Командование сектора ищет любые корабли для перевозки солдат. Точно не известно, когда объявят марш, но угрожают, что скоро начнётся. Меня в силу возраста официально не приписали к войне, но вокруг меня происходят очень странные шевеления, что категорически мне не нравится. Но до похода ещё есть время, а сейчас я должен совершить свой мини-поход за женой. И в этот поход и хочет вписаться барон Итабас с какой-то там соседней планеты. Зачем ему это, не понятно, но полагаю, какие-то торговые дела.

Ну, наконец, закончилось, можно вернуться в свой дворец. Попрощаться, так сказать, перед отправкой в дальние дали.

— Тьфу.

— Ну сколько можно, Билиблейлатриса? Кто вообще тебя такому научил?

— Блат – ой, ой, надо валить.

Дома ждала Алита, опять беременная. Дог куёт, пока куётся, не покладая… рук. Это уже их третий ребёнок. И он до сих пор не сделал ей предложение, собачий сын. Хотя он ведь до сих пор числится гвардейцем, может, им нельзя жениться? Не знаю, не интересовался. Как бы там ни было, Алита не выглядит расстроенной этим фактом, а раз она счастлива, какое мне дело до остального.

— Господин, вы вернулись? — слышите? Теперь я полноценный господин, без всяких "маленький". Мне целых десять лет!

— А то. Что нового?

— Пар вернулся и принёс вам подарок.

— Опять? Надеюсь, не голову?

— Нет, не думаю, шкатулка маленькая. Но она всё равно кровоточит.

Мой огр тоже вырос, обзавёлся аугметикой на интеллект и подрядился подрабатывать танком в отрядах зачистки законников от разных маргинальных элементов на нижних уровнях. Для этого я заказал для него полный комплект брони. Учитывая его и без того выдающиеся физические характеристики, броня делает его просто машиной для войны. Он считает меня то ли главным, то ли младшим братом, но с каждой операции приносит мне подарок – части тел убитых им преступников. Ну, я надеюсь, что преступников. А ещё он стал настолько умным, что даже научился намекать на то, чего хочет. Вроде: "Пар один, баба одна, босс дать Пар баба, Пар хорошо". Я заверил его, что подумаю насчёт "баба для Пара". И я действительно подумаю – почему бы не порадовать друга, он даже по-своему хороший огрин, истинно верующий в Бога нашего Мужика.

— Ладно, потом посмотрю, что там. Ещё что-то?

— Да, вас ждут сестры битвы.

— Снова проверки? Сколько можно! Да не держу я у себя демонов в подвале! А если бы захотел, не настолько же я тупой?!

— Не думаю, их пять, и они спокойно ждут вас.

— Да ну? Ну пойдём посмотрим на них.

Чёртовы бабы под каре были отдельной головной болью. Не проходит и месяца, как в мой дворец приходят рота этих терминаторш и проверяют каждый угол. И то, что я внук губернатора, их не останавливает – у них такая ксива, что даже мой дед не может и пикнуть. А главная стерва так смотрит на меня, будто я прям щас превращусь в демона. Достали!

Их действительно было пять, у всех одинаковые прически, лица как у Дога, но чуть женственнее, и все в броне. А дама в центре очень знакомо выглядит, да и шрам на её лице в виде ладошек наводит на мысли.

— Вита, ты ли это? — неужели?

После той заварушки в нижнем городе я её больше не видел. Ну надо же, в невесты Бога подалась. И, судя по знакам, дослужилась до младшего офицера.

— Приветствую, господин, — ух ты, как официально, — меня теперь зовут сестра Вимита, — ах да, кажется, припоминаю, — моё отделение назначено охранять вас в поездке. Мы всегда будем при вас, — ну круто, что сказать. Прям личный гарем, су**.

— Ага, Алита, размести, пожалуйста, наших гостей.

— Хорошо, господин. Прошу, пойдёмте со мной.

— Я бы хотела обсудить с господином Лаймнинтрином кое-что наедине.

Вита, то есть сестра Вимита, вышла чуть вперёд, глядя на меня. На что я пожал плечами. Когда мы остались наедине, эта женщина грохнулась передо мной на колени и давай просить благословить её.

— Прошу, благословите меня, ангел Бога-Императора, Повелителя Человечества.

— Ты что несёшь, Вита? — натурально охр**** я.

— Вы ангел Его, и не отрицайте. Мне не поверили, но я видела, видела, как вы засияли светом Его, и из ваших уст звучали Его слова, — так, это уже лишнее. Я и так еле ушёл от одного инквизитора, повторных разбирательств мне не нужно.

— Послушайте, сестра Вимита. Пути господни неисповедимы, и бремя его надежд тяжело для неподготовленных, — что я несу? — не стоит лишний раз смущать умы, подвергая сомнению их веру. Когда мы будем нуждаться в его помощи, он ответит, и тогда все увидят, все познают его свет, — бл*, надо закругляться, а то я так всех еретиками назову, — главное, мы верим, и этого для него достаточно.

— Вы правы, господин. Благословите слугу Его на путь истинный, — да как хочешь, женщина. Вот тебе моя ладонь на твой лоб, и иди отсюда.

После поглаживания её лба дурная ушла, оставив меня наедине.

— Босс, Пар принёс подарок, — ах да. Есть ведь ещё мой огрин и его подарок.

— Здорова, Пар, ну что на этот раз?

— Ценное для мужика.

— Не понял?

— Вот, яйца, — ну спасибо, друг мой хороший, как раз искал запасные.

Прощание вышло грандиозным. Целый парад устроили. Дед опять вещал про то, как наш дом крут, как круты мы все, а уж Император так крут, что не описать словами. После этого участвующие в параде прямо с неё садились в челноки и отправлялись на корабль. Для этого отец дал свой флагман "Стержень Императора", всё во имя пафоса. Вот мимо нас прошли гвардейцы из 234-го Торинского пехотного, вслед за ними артиллеристы из 902-го Синимиского, числом в тысячу строем промаршировали Адептус Сороритас во главе с канониссой Юми Элземдар, грозно шагают две роты космодесанта из ордена "Большие ладони"… Хмм, а не многовато ли пафоса? Донпрокари ведь добровольно согласились на союз, мы ведь не будем штурмовать Боктус, чтобы женить меня? Надеюсь, нет, и это просто попутчики. Последним на корабль отправился я, напоследок получив напутствие от дедушки.

— Внук… будь хорошим.

Обижаешь, деда, я сама доброта. На корабле мне дали ту же комнату, что и в прошлый раз. И после нескольких часов полёта в космосе меня позвали в рубку перед входом в варп.

— Господин Лаймнинтрин, не желаете ли сами нажать на кнопку запуска входа в имматериум? — отец решил не отправляться с нами, так что капитаном был некто Улир Шанкин. Коренастый мужчина с примесью азиатской крови был всегда хмурым.

— Конечно, капитан Шанкин.

— Тогда начинаем отчёт.

— … 3 — я сжал булки.

— 2 — сделал глубокий вдох.

— 1 — помолился Императору.

— Пуск.

— Ааааааа!

----------

Глава 9

О том, что я пуп вселенной или глава без сиятельного меня

Тяжелые шаги раздавались по коридору, заглушая остальные. Капитан второй роты ордена Большая ладонь Кулак Девять, в прошлом Вандайн Джамал, обдумывал только что прошедшее совещание. В нем еще раз прошлись по плану, утвержденному еще на Абдимиусе, про высадку на планету Красные горы. Первыми пойдут братья, обрушившись на головы ксеносов смертоносным дождем. И теперь капитан Кулак должен еще раз просмотреть план высадки, чтобы минимизировать потери, ведь что ни говори, но зелёное море — серьезный противник. А каждая потеря — это удар и так не блещущему могуществом ордену. И капитан это признавал.

Орден Большой ладони переживал не лучшие времена. Являясь орденом основания второго десятка, он за тысячелетие истории потерял родной мир, все корабли, способные путешествовать через имматериум, едва не был расформирован из-за чудовищных потерь и теперь разбит на четыре пункта дислокации на разных планетах. Что говорить, если на весь орден было всего пять Громовых ястребов. Из едва ли ста оставшихся в живых после потери родного мира, в основном в то время выполнявших задание в других местах, орден сумел вырасти до восьми сотен.

Капитан Кулак, в то время бывший еще Вандайном, тогда только прошел превращение в космодесант и отправился с ментором выполнять задания в качестве скаута. С тех пор пришлось много трудиться, восстанавливая архив ордена, знания, традиции, весь орден в целом. И орден постепенно вставал на ноги. Самым ощутимым пополнением было вливание в орден нового поколения космодесанта примарис. Некоторые братья встретили их враждебно, но Кулак был только рад их появлению. Они такие же воины Императора, как и старые братья, даже, можно сказать, лучше. Шагающий рядом с ним его заместитель в этом походе, капитан четвёртой роты Разящий Шестнадцать, тому подтверждение. Всего за семьдесят лет он прошел от рядового до капитана, став первым и пока еще единственным примарис, ставшим достойным этого звания в ордене.

— О чем так глубоко задумался, брат Мудрец? – спросил Разящий, также шагающего рядом с ними первого библиария ордена Мудреца Семь.

— Ничего, просто… вы ничего странного не заметили в мальчике?

— Ты о юном Лаймнинтрине? – уточнил Кулак.

— Да, просто… неважно, забудьте, – мотнул головой Мудрец.

— Если тебя что-то тревожит, брат, нужно это выяснить, – заявил, остановившись, Кулак.

— Нет ничего опасного или вызывающего подозрение, просто рядом с ним мне стало… спокойно, – Кулак еще никогда не видел, чтобы Мудрец был растерянным.

— Может, он наш отец, который переродился в мальчика? – у Разящего была одна из редких черт характера для ангелов Императора, чувство юмора. По крайней мере, он сам так думал.

— Нет, – абсолютно серьезно ответил библиарий, – и не стоит насмехаться, брат Разящий. Историю нужно знать, а наша окутана тайнами.

— Я и не спорю, брат Мудрец, – улыбаясь, поднял руки Разящий.

Капитан Кулак никогда не понимал фанатичное стремление братьев узнать, кто был их “отцом”, из геносемени какого примарха они создавались. Какая разница? Вот узнают, что это был Рогал Дорн или Сангвиний, и что изменится? Они станут Имперскими кулаками или Кровавыми ангелами? Перекрасят доспехи в цвета примарха? Или ордена первого основания будут радостно обнимать их, встречая как братьев? А если окажется, что первых Больших ладоней создавали, смешивая геносемя нескольких примархов, что тогда? Кулак никогда этого не поймет. Он тот, кто он есть, и больше никто. Он воин Императора, который сражается во имя Его и Империума.

— Брат Разящий, в 16:15 по корабельному времени проведешь инструктаж по тактике против орков. Это будет продолжаться каждый день до высадки. К тебе то же самое, брат Мудрец, ты каждый день будешь инструктировать братьев по противостоянию против орочьих колдунов.

— Есть! – слитно ударили по груди оба брата.

— И не забывайте, что стоит на кону.

— Мы помним, брат Кулак, – ответил Мудрец.

Да, ставки были высоки. Планета Красные горы — лишь подготовка, зачистка тылов, перед большим походом, в котором орден Большая ладонь наконец заслужит себе право на новый дом.

***

Мечи со звоном скрестились, начав противостояние сил. Уступая в росте и физической силе противнице, Юми не стала затягивать, а, используя силу против самой противницы, опрокинула ее на пол.

— Ты слишком торопишься, сестра Вимита, и поэтому часто открываешься.

— Я поняла, канонисса, спасибо за урок, – поднявшись, склонила голову Вимита.

— Хорошо, расскажи мне, как объект провел день, – они пошли в сторону одной из стен, вдоль которой был немного выходящий выступ, на который можно было присесть и отдохнуть.

— До 11:00 он провел в своих покоях, ничем не занимаясь. Я имею в виду вообще ничем, просто бездельничал. Потом пошел на совещание. Но это вы и сами знаете, сестра.

— Да, знаю, дальше?

— Мне показалось, что с совещания он пришел немного раздраженный.

— Ты узнала причину?

— Нет, сестра, он с нами особо не разговаривает. По-моему, он нас просто ненавидит.

— Да, может, и так.

— После полудня он спал, а в 19:00 к нему пришли двое ангелов Императора.

— Зачем? – удивилась Юми.

— Я не совсем поняла, большую часть разговора они провели за закрытыми дверями, но по первым словам ангелы Его хотели избить его огрина, – объяснение еще больше удивило канонессу.

— Хорошо, что потом?

— Ничего, в 20:00 моя смена закончилась, и я прибыла сюда на тренировки.

— Должна сказать, для члена столь знатной семьи объект удивительно… ленивый, – с неодобрением сказала Юми.

— Ну что вы, сестра, он тоже совершенствуется, временами, – Вимита постаралась быть честнее, – Но канонисса, я хотела спросить. Вы ведь знаете, что я была знакома с ним раньше?

— Да, Вимита, я знаю твою историю, пусть и не в деталях, и именно поэтому назначила тебя в его охрану. Это испытание, сестра. Я не знаю, что именно вас связывает, но это еще один тест твоей веры в Бога-Императора. И я надеюсь, что ты справишься с этим.

— Спасибо, сестра. Клянусь, я оправдаю ожидания, – твердым голосом сказала Вимита. Ее глаза горели решимостью.

— Я верю, сестра. Тебе надо отдохнуть. После ночной молитвы можешь идти спать.

— Спасибо, канонисса, – вновь склонив голову, Вимита отправилась в душевую, а Юми осталась сидеть одна.

Она никому не призналась бы, кроме Императора, конечно, который и так все видит, но временами ее посещали мысли о значимости ее работы. Не служению Ему, нет, а об необходимости приглядывания за объектом. Лаймнинтрин Абдимиус Самантарион Форсеваль был обычным отпрыском знатных семей, который, кроме некоторой зрелости сознания, ничем не выделялся. Да и зрелость выражалась в основном взаимными колкостями во время встреч. А ведь когда ее назначили канониссой, она была счастлива.

Орден-минорис Чистые сердца была духовной наследницей ордена Пресвятой Девы-Мученицы, одного из старших воинствующих орденов Адептус Сороритос. Его основал кардинал сектора Форзар Константин Нео, назначенный с самой святой Терры, в кардинальском мире Санктум всего двести лет назад. Как и сестры старшего ордена, они облачались в черный доспех только с белыми тканями и белым же нагрудником с правой стороны. И до недавнего времени монастырь в Санктуме оставался единственным пристанищем для сестёр ордена, пока четыре года назад кардинал сектора Варициус Лаген не объявил о создании прецепторий на планете Абдимиус. Канонисса-супериор ордена Чистые сердца Амелия предложила Юми в качестве канониссы-прецептории, тем самым возвысив ее из звания командора.

После назначения ей передали свиток, подписанный инквизитором Дольграва Интебро, о том, что она, да и весь орден, должен следить, а в случае необходимости уничтожить внука губернатора планеты Абдимиус. Но при этом в личной встрече как с кардиналом сектора Варициусом, так и с кардиналом на Абдимиусе Паратутом они оба выражались в таком ключе, что неплохо бы за ним присмотреть и при необходимости любым способом сохранить ему жизнь. Эта двойственность приказа и пожеланий раздражала и приводила к непониманию. Но как бы там ни было, Юми старалась выполнить их все, и как предпринимала попытки уличить объект в чем-то еретическом, устраивая проверки, так и направляла отряды для охраны, ну и для слежки, конечно же. И к счастью или нет, но Лаймнинтрин оказался обычным. Насколько может быть обычным ребенком внук губернатора, да еще, как знала Юми, совершивший некий поступок, который засекретили по приказу инквизитора.

Юми уже думала, что сестры заржавеют от такого безделья, но год назад пришло сообщение, что орден будет участвовать в зачистке планеты Красные горы от мерзких ксеносов, организованной домом Самантарион в качестве похода веры, который номинально будет возглавлять Лаймнинтрин. Для чего нужно было назначать его главным, канониссе было не известно, но если это поможет очистить мир от врагов Его, то это уже не важно.

После приведения себя в порядок они пошли в часовню при корабле, чтобы совершить вечернюю молитву. Рядом с канониссой шла Вимита, сестра, которую Юми в первое время не хотела видеть среди сестёр. Очень редко, но случалось, что в орден дочерей Императора принимали людей, кроме выпускников Схолу Прогениум. Обычно это происходило под покровительством высокопоставленных личностей, и таким человеком в случае Вимиты выступил кардинал сектора Варициус. Реакция Юми была адресована тому, что новая сестра не прошла обязательную в таких случаях подготовку в одном из главных монастырей на святой Терре или Офелии VII. Но по мере того как Вимита осваивала нужные для сестёр навыки, канониссе пришлось изменить свое мнение. Сестра Вимита поразительно быстро усваивала новые знания, особенно хороша была в стрельбе из болтеров, справляясь сразу с двумя. И сегодняшний спарринг тому подтверждение, Юми выиграла только из-за опыта, но она уже сейчас понимала, что пройдет немного времени, и Вимита не только будет ей равной, но и может превзойти канонессу. И это радовало Юми, ведь в сестре Вимите она видела то, что должно быть у каждой сестры, — истинную, непоколебимую веру в Бога-Императора, Повелителя Человечества.

***

Пар был сыт, ему было хорошо. Еще бы унять зуд в одном месте, но, увы, рядом не было прекрасной половины общества огринов. Но Пар не печалился, босс обещал подумать, а если он что-то обещал, он это сделает. Вот он обещал ему крепкую вторую кожу и сдержал обещание, теперь огрин может смело приближаться к мелким людям и давить их. Пар уважал босса, ведь он был сыном самого Императора, по крайней мере так понял Пар из слов человека в смешном колпачке, говорящего с Императором с созвучным с ним именем Паратут. Он Пару все мозги разбил на части, которые и так небольшие, пытаясь это объяснить и чтобы Пар всегда защищал босса. Пар и так собирался, но теперь он будет лучше стараться, да. Он не знал, как еще лучше это сделать, но Пар постарается.

Смотря на людей в столовой, Пар вспоминал свое детство, когда и он был маленьким. Правда, и тогда он был намного крепче окружающих, но это не главное. Главное, что иногда он скучал по своему дому. Он родился в знойных лесах родного Простора (В имперских архивах именуемый миром смерти Оробус) в семье одного из охотников племени. Он скучал по отцу, который научил его охотиться на огненных ящериц (В тех же архивах именуемые драконами, возможно искусственно выведенными животными ксенорассой эльдарами), о матери, которая вкусно готовила мясо этих самых ящериц, даже о братьях и сёстрах, с которыми он часто дрался.

Пар до сих пор ярко помнил тот день, когда с неба спустились большие коробки. Сначала они радовались, встречая посланников бога, но из коробки вышли враги, сразу начав стрелять по взрослым среди встречающих. Несмотря на сопротивление, им удалось захватить нескольких детей, среди них оказался и Пар, прежде чем к месту боя прибежали все воины племени. Потом были долгие дни голода и постоянных побоев, пока надсмотрщика, который постоянно и бил их, жужжащим мечом не разрезал человек в черной одежде в черном же колпаке и красным поясом. Ему тогда пытались что-то объяснить про “гварлайд”, но он не понял, потом его отвели в большой дом, где он и встретил еще совсем мелкого босса. С тех пор он защищает его, а в ответ босс дарит подарки и позволяет подраться под землей.

Сытно отрыгнув, тем самым выражая признание Большому Мужику, Всеотцу Императору, Пар, прихватив отложенный для босса лучший кусок, отправился к нему. Кусок был маленький, ну так и босс не большой. По дороге мелкие люди старались не приближаться к нему, а некоторые глядели и вовсе враждебно. Но Пар уже привык к таким взглядам, и ему было все равно.

— У меня галлюцинации, брат Марк, или я вижу огрина?

— Нет, брат Антони, это и вправду огрин. Кажется, он из свиты господина Лаймнинтрина, главы этого похода.

— Ах да, нас ведь ведёт храбрый мальчик.

Пар не обращал внимания на разговор людей, не таких мелких, как другие, пока они не перегородили ему путь.

— Здравствуй, огрин, как тебя зовут? Ты понимаешь меня? – спросил один из них.

— Да, – ответил Пар.

— Что да? Тебя завут Да или ты понимаешь меня?

— Да понимать, зовут Пар.

— Чудесно. Скажи, Пар, ты не хочешь провести спарринг?

— Чё?

— Я даже не знаю, как еще проще объяснить. Ну, подраться?

— Нет, драться нельзя. Босс сказал.

— А мы не скажем боссу.

— Нет, Пар не обманет босса.

— Вот же упрямец.

— Оставь его, брат Антони. Видишь же, он не хочет.

— Да подожди, брат, когда еще получится схватиться в схватке с огрином. А что ты несёшь, Пар?

— Мяса для босса, – Огрину уже надоел этот разговор, и он собирался уходить, как этот высокий человек взял и съел мясо.

— А, ничего, вкусно.

Пар думал недолго, даже с “модом на интеллект”, как называл это босс, долгие думы доставляли ему неудобства. Наглец еще не закончил говорить, как кулак Пара устремился к его голове. Удар не достиг цели. Человек просто повернул корпус, пропустив кулак, и, схватившись за руку, стал его заламывать, к удивлению огрина, с неожиданной большой силой. Но Пар был сильнее, схватив другой рукой промеж ног, он, подняв противника, с силой бросил к стене. По коридору прозвучал оглушительный звук столкновения металла о металл. Другой из пары выхватил стрелялку, а Пар вытащил нож, жалея лишь об отсутствии у него крепкой второй кожи.

— Что здесь происходит?! – властный голос заставил Пара вздрогнуть. К ним быстро подошел еще один высокий человек с посохом.

— Ничего, брат Мудрец, – спокойно ответил уже поднявшийся наглец. Он не показывал ни малейшего вида, что ему было больно, – обсуждаем консенсус насчёт спарринга.

— Не драться. Босс сказать нет, – пробасил огрин, – ты заставить нарушить слова, ты плохой, – обвинительно закончил он.

— Эээ, извини, но если ты отведешь меня к своему боссу, я все объясню. И возможно, он даст согласие на подраться.

— Хорошо, – после некоторых, тяжелых, дум ответил Пар. Босс мелкий, но умный, ему и решать. Да и огрину хотелось подраться. Это весело.

----------

Глава 10

О том, что маленького обидеть — как нечего делать

Меня развели, нагло, как лоха. Эй, Лаймнинтрин, съезди к невесте, ничего сложного — просто туда и обратно, ах да, ещё не забудь, пожалуйста, по пути захватить подарок в виде целой, мать его, планеты! Кто додумался поставить меня во главе похода? Почему мне раньше не сказали? Думали, что я не соглашусь? Вообще-то они правы, но рассказать мне об этом после полёта, когда мы уже в варпе, — это подло. И ладно бы это всё чисто номинально, типа пока остальные делают дело, я буду на корабле, так нет же — я зачем-то должен спуститься на планету и покрасоваться собой, чтобы вдохновить, так сказать, на личном примере солдат. Мне даже сшили мини-мундюр для этого. Какое может быть вдохновение от десятилетнего шкета — мне лично непонятно. То та этот старый пень увязался с нами. Это я о Паратуте, кардинале нашем. Он до сих пор учит меня, как правильно делать поклоны Емушнему Ему, ну хоть палками бить перестал, год назад.

И что делать? Нет, можно, конечно, закатить истерику прямо сейчас, я это хорошо умею, но чем это поможет? Меня даже связанного спустят, я вот в этом уверен. Единственное, что в этом всем меня успокаивает, — это то, что силы у нас значительные. Два полка гвардейцев, плюс в совещании было сказано, что на планете уже ведут войну ещё пять полков, плюс СПО местное, плюс бойбабы — конечно, всего тысяча, но эти дамы стоят и десятерых. Ещё две роты стиродных мужиков, а эти вообще неизвестно скольких стоят. А самое удивительное и внушающее трепет — это десятиметровый МЕХ. Их здесь зовут Имперскими рыцарями, и управляет им тот самый барон Итабас. Оказывается, он тогда не просил дедушку — это у него просто манера речи такая. Что он один тут делает — непонятно, вроде они группами ходят. Он представляется своим именем, так что, наверное, не Вольный рыцарь. Да и я не слышал, чтобы в наших краях были рыцерские миры. Хотя какая разница? Он с нами, и это хорошо.

— Господин, к вам сестра Изольда, — в дверь заглянул Сит, мой новый слуга. Не буду же я таскать беременную Алиту в такую поездку. Тем более внезапно ставший походом.

— Что ей надо, Сит?

— Полагаю, как и всегда, господин, вы.

— Ну пусть заходит, — я даже с кровати вставать не буду. Надоели они. Постоянно хотят сунуть свои, не раз сломанные, носы куда не надо.

— Приветствую, господин Лаймнинтрин, — в комнату зашла женщина с белыми, как и у большинства сестёр, волосами. Мне вот интересно, они что, красятся?

— Он в шкафу, — сказал я, заметив, как женщина стала осматривать комнату.

— Что в шкафу?

— Остальная часть моего достоинства. Неудобно, знаете ли, ходить. Тяжело.

— Вы ещё слишком молоды, чтобы о таком говорить, — поморщившись, сказала Изольда.

— Ну так я мужчина, практикуюсь на будущее. Чего изволите, сестра?

— Кардинал Паратут поручил провести с вами пару уроков насчёт воинского ремесла, — этого ещё не хватало. Какого хр****?

— Вы здесь причём? У меня есть охрана из кадианцев. И они вполне способны научить меня стрелять. И почему не Вимита? Раз она и так приписана меня охранять.

— Уроки будут не только по стрельбе, но и на боях с мечом. А Вимита… а сестре Вимите нужно самой совершенствоваться.

— С мечом? Вы ведь понимаете, что мне десять лет и я физически не могу орудовать пиломечом? И за оставшееся время не научусь вообще ничему?

— Когда-то нужно начинать, господин Лаймнинтрин. Вас должны были начать учить ещё с шести лет. И не волнуйтесь, мечи будут учебными и те, которые вы сможете поднять.

Особой разницы я не видел, как и необходимости учиться махать мечом. У меня есть маузер — это раз, а два — это то, что я не планировал участвовать вообще в каких-либо боях. Но ведь не отстанут.

— Ладно, — тяжело вздохнув, сказал я, — когда начнём?

— Сейчас, — ого, а как же рекаф по утрам? Ванна? Обломщики.

Это не учение, это избиение. Меня тупо отдубасили. Дали деревянную палку и стали избивать такой же. Я весь синяками покрылся. Если так будет продолжаться ещё две недели, пока не прибудем до места, я просто умру. Изольда объяснила это тем, что нет времени учить стойки и нужно научить меня хотя бы инстинктивно защищаться. А чем хороша защита в виде болтера — отказывается говорить. По-моему, она просто ненавидит меня.

Единственное, что случилось хорошего в этот день, — была сестра Дина. Она была из госпитальеров, и хотя на ней тоже отразились суровые тренировки, но по сравнению с чисто боевыми сёстрами была куда милее. Да что там, она была отпад. Жаль, что мне всего десять лет, да. И жаль, что я женат, а одним из пунктов было невинность с обеих сторон до первой брачной ночи. Думаю, Донпрокари из вредности добавил этот пункт. Но придётся ему следовать, дедушка мне тонко так намекнул, что может у себя на время попридержать моё хозяйство, на всякий случай. А учитывая уровень медицины, доступный аристократии, в это легко верится. В общем, жаль.

— Вы такой маленький, но уже такой храбрый, господин Лаймнинтрин, — говорила Дина, чем-то намазывая меня. И голос у неё был глубокий и грудной.

— Ах, сестра, вы мне льстите.

— Отнюдь, сестра Вимита постоянно говорит, что вы храбрейший человек, — это контуженная, может. Слава тебе, Император, после того случая на Абдимиусе больше не поднимала вопрос об благословений.

— Я даже не знаю, чем заслужил такое, — открестился я.

— Вот и всё, отдыхайте, мой маленький герой. Завтра будет лучше, — для неё я готов ещё побыть маленьким.

— Если не будет, вы ещё присмотрите за мной?

— Конечно.

Ну хотя бы так. Собрав вещи, она вышла из моей комнаты, куда меня принесли на руках. Сразу после её ухода в дверь протиснулся Пар.

— Вот, босс, зубы, — гигант разжал ладонь, показывая довольно крупные зубы.

— Чьи? — уточнил я. А то бывает, знаете ли.

— Высоких людей, — это он о космодесанте.

— Я ведь говорил без вредительства.

— Он не обижаться, сам так сказать.

— Ну ладно, если так. Положи на тумбочку.

— Если быть ещё, Пар принести.

— Не надо, оставь себе, — зачем они мне. Мне и эти ни к чему, но чтобы не обижать большого друга, беру.

— Хорошо, — сказал Пар и, положив зубы, громко потопал к выходу.

Надо с ним серьёзно поговорить. Если так будет продолжаться и дальше, придётся открывать музей по человеческой анатомии. Но я рад, что Пар нашёл себе любимое занятие. Когда двое этих Высоких людей пришли просить подраться с Паром, я очень удивился. После разговора немного успокоился, прям сейчас убивать моего огрина не будут, просили просто дать разрешение Пару на спарринги. Ну я и дал.

Должен сказать, наблюдать вблизи за космодесантом было немного странно. Ещё на совещании обратил внимание на их взгляды и голоса. Пронзительные глаза, будто уже убили тебя и просто смотрят на твой труп. Голос даже без шлема пробирает до костей. Пообщавшись, понял, что эти люди уже не совсем, а иногда совсем, не люди. И да, пафоса в них немерено. Чего стоят только клички командиров. Разящий — тоже капитан, но зам, Мудрец, который все совещания пялился на меня, а командир вовсе Кулак! Я хотел ему шутку рассказать, что если капитана второго зовут Кулак, а первого — Голова, и третьего — Движение, то получится труд онаниста. Но потом решил: да ну его, не оценит ведь.

Две недели пролетели в мучениях. Если коротко: я не умер — это хорошо, ничему не научился — это ожидаемо, конкретно так невзлюбил сестрёнку Изольду — это не обсуждается. Это всё про меч, а вот по стрельбе кое-чему удалось научиться. Меня научили стрелять из болтера. Тяжёлая вещь, я даже не уверен, что смогу стрелять с него без поддержки. Но всё это уже в прошлом, нелепая учёба закончилась и ознаменовала его моя безошибочная способность определять режим работы поля Геллера. Это опять случилось ночью, оторвав меня от странного сна, в котором я якобы уговариваю Слаанеш потрясти.

— Да не этим, — говорю ему, — а верхними.

— Ну ты и хам, — сказало оно и как дало по жбану, что я сразу проснулся.

Сразу после выхода вновь было объявлено совещание, на которое, после того как успокоился, я и отправился. За круглым столом сидели бест оф бест люди на корабле. Капитан Улир, стерва Юми, кардинал Паратут, два полковника гвардии с майорами, трое прапрапра и ещё много пра сыны Императора, корабельный комиссар, полковые комиссары и барон Итабас. В центре был открытый участок, в котором двое людей в одеждах Механикус склонились над какой-то фигнёй, поливая его маслом и окуривая. Похоже, в этот раз со смесью переборщили, из кадила выходил очень густой дым, который, смешиваясь с сигаретным, вытеснял воздух.

— Дамы и господа, до окончания совещания прошу воздержаться от курения, здесь и так мало воздуха, — обратился я ко всем, садясь в главное кресло. Я ведь командир, не забыли? Су**.

Как бы абсурдно ситуация ни выглядела, но эти люди научились подчиняться, так что мою просьбу выполнили. Техносвященники закончили своё шаманство, но что-то фигня не работает. Тогда один из них пнул его, и о чудо — оно заработало. Его коллега попиликал что-то недовольно, но дальше выяснять отношения не стали и, отодвинув один из столов, стали выходить. Фигня была передатчиком, который умел показывать голограмму, и сейчас над ним отобразилась голова какого-то мужика. Только вот я видел его затылок.

— Оно может поворачиваться? — уточнил я у магосов.

— Нет, — после переглядывания между собой ответил один из них.

Ну чудесно. Пришлось встать и идти в другую сторону, мы все собрались на той стороне. Что выглядело, скажу я вам, крайне идиотски.

— Всё готово? — заговорила голова.

— Да, здравствуйте, вы слышите меня? — ответил на это капитан Улир.

— Да, слышу. Но не вижу. Нет, не надо ничего исправлять, и так нормально, — похоже, это он у себя там. — Итак, здравствуйте, я генерал Тамал Бровак. Лордом-генералом сектора назначен командовать этой кампанией, все войска будут подчиняться мне, кроме Адептус Астартес и Адептус Сороритас, конечно. По данным, у вас как раз есть представители этих организаций?

— Да, генерал, — начал отвечать командир космодесанта. — Меня зовут Кулак Девять, капитан второй роты ордена Большая Ладонь.

— Приветствую, господин генерал, — вслед за ним продолжила боевая монашка. — Я Юми Элземдар, канонисса-прецептор ордена Чистые Сердца.

— Рад слышать, ваша помощь нам не помешает. Вам будут высланы карты группировки врага, а также наши действия. И должен напомнить, что предстоящая операция только для разделения врага на части, прошу не увлекаться, не стоит лишний раз рисковать. Пришлите данные по остальным силам. И ещё, где командир вашего соединения, он с вами?

— Так точно, господин генерал, я тут, меня зовут Лаймнинтрин Абдимиус Самантарион Форсеваль, и мне десять лет, — радостно представился и я.

— … Ладно, — после долгого молчания сказал генерал. — Поговорим на земле.

***

Марк Аврелий V, спрятавшись за бетонную переграду, лихорадочно перезаряжал лазган. Если в ближайшее время к ним не подвезут ещё боеприпасы, то придётся вспоминать курсы боя с лопаткой, чего ему категорически не хотелось. Он ещё никогда не сходился с орками на холодном, но что-то сомневался в способности победить хоть одного. За тринадцать лет в 501-м Вейдерском пехотном он прошёл уже три кампании, и этот — четвёртая, в которой ему впервые повстречались ксеносы. Перед кампанией им, конечно, дали брошюры, объясняющие, кто такие орки, но с реальностью это оказалось мало связано.

Орки, казалось, не ведали страха, полностью игнорируя инстинкт самосохранения, не боялись смерти и им не было конца. С начала кампании он лично убил около сотни орков, которые просто бежали к ним с топором, громко крича. Единственное, что требовалось в таких случаях, — не допустить приближения слишком близко, потому что если орк приблизится, то тебе конец.

— Не отступать, стоять насмерть. С нами Бог-Император! Он верит в нас!

Это орал комиссар роты Роро Симар, их прямо возлюбленный офицер. Его так любили, что с начала его назначения около месяца назад уже умерло пятнадцать товарищей. В основном от его руки. Когда комиссар не видел, все смотрели на него так страстно, что если бы взгляд был материальным, он бы сгорел дотла от таких чувств. Если умирать, то только с ним, но чтобы он обязательно умер.

— Господин комиссар! У нас заканчиваются боеприпасы! Нужно либо отступать… — решил сообщить очевидный факт лейтенант Чандер.

— Никакого отступления! — крик комиссара заглушил даже ор орков. — С нами Бог-Император, и мы победим! В трудный час он явит свою милость! И на мерзких ксеносов обрушится проклятие! — подняв пиломеч, заорал комиссар.

Невольно посмотрев вверх, Марк увидел, как с неба падают огни вместе с челноками.

— Трон меня побери, то есть о Бог-Император милостивый, — в глубоком удивлении сказал Марк, на всякий случай показав аквиллу.

***

— Мы падаем! — кричала Вимита, держась за поручень.

Да ты что? А я думаю, что это за незапланированная аэробика. Оказывается, это неисправность десантного челнока, которого подбили, спасибо, что прояснила.

— БОСС!

Бедный мой друг. Кто же знал, что у тебя такая фобия — падать в дырявом корыте над орками. Увы, лекарства от этого только одно: стать отмороженным. А чего это я весёлый? Я вовсе не весёлый, а наоборот, в панике. Просто меня посетила мысль, что если умру, с наслаждением скажу старику Паратуту: «А я ведь говорил».

После совета прошло достаточно времени, чтобы я успел поспать, прежде чем меня одели в золотой мундир, делая образцовой мишенью. Потом я приготовился ждать, когда братья и сёстры с орденов спустятся, чтобы очистить плацдарм, потом спустятся гвардейцы, занимая оборону, потом туда придут уже гвардейцы на планете, чтобы укрепить её, и только потом, когда до горизонта будут гореть тела ксеносов, я спущусь, чтобы осчастливить всех своим сиянием. Но в идеальный план вмешался старый хрен, который заявил, что раз я командующий, то должен спуститься в числе первых. На справедливое замечание, что я там ничего не смогу сделать, даже если прибуду туда первым, кардинал только сослался на Патрона, сказав, что он защитит меня. Тогда я и сказал ему:

— Ваша высокопреосвященство, вы не думаете, что, идя среди первых, у меня больше шансов умереть?

— Мой мальчик, тебе не стоит сомневаться, Император защитит тебя, я в это верю.

А я вот нет, и что? А то, что спорить с кардиналом посреди вооружённых баб опасно. Я только настоял, чтобы со мной был Пар. Бронированный друг выше трёх метров, который может и танк поднять, — все же лучше пятёрки женщин, пусть и сороритас. Так что в челнок влезли я, Пар, Вимита, Дог и ещё одна сестра, имени которой за всё это время так и не узнал. Потому что не интересно. Ну и ещё пилоты. И вот результат — мы падаем.

— Держитесь, удар будет жёстким! — прокричал один из пилотов.

Удар действительно был жёстким, благо я находился в руках Пара, который спас меня от тяжёлых травм. Под мигающей лампой, выбравшись из объятий друга, осмотрел обстановку. Безымянная сестра в отключке, Дог тоже, пилоты мёртвы. Вимита трясёт головой на четвереньках, а Пар занял сидячее положение, тоже тряся башкой.

— Добро пожаловать в Красные горы, б*** — прокомментировал я ситуацию.

Хотел уже предложить выбраться, как по корпусу зазвучали множество стуков. Звук сопровождали рычания, пока их не прервал вопль.

— ВАААГХ!

— Вааагх! — господи, что со мной, и на них, что ли?

Меня охватила странное чувство. Хотелось немедленно куда-то бежать, кого-то хватать и бить! Бить и бить, не важно кого, не важно чем — просто бить! Не успел я понять, что со мной, как услышал снаружи вопрос.

— ЧТАА!?

----------

Глава 11

О том что я такой же маленький но великий, как и великий но маленький

— Ууу Су**! Пар! Ломай дверь!

— Да, босс!

“С боссом что-то не так”, - подумал Пар, напрягая все силы, чтобы окончательно погнуть и так искривлённую дверь.

— Да, я босс! – вдруг закричал босс.

— НЕ П***И, Я ТУТА БОСС! – донеслось снаружи.

— Х** тебе, а не босс, щас выйду и буду бить тебя! – не согласился с ним босс.

— Я САМ ЗОГ ТЕ ПОСТУКАТЬ, ЮДИШКА! - теперь голос снаружи звучал возмущённо.

Босс метался из стороны в сторону, сияя, как большой огонь в небе. Кулаки были сжаты, лицо нахмуренное, временами он подпрыгивал, будто очень хочет отлить.

— О Император, повелитель сущего, храни ангела своего, даруй ему силу, чтобы одолеть врагов твоих. Да будет свет твой неугасаем – проговаривала в углу одна из похожих друг на друга баб, неотрывно следя за боссом – сила твоя безгранична, ты Повелитель Человечества…

Временами Пар даже завидовал боссу на то, что у него столько баб, даже больше, чем было у вождя его племени.

— ЮДИШКА, ВЫХАДЫ!

— Ща выйду, чмо!

— Я БОСС!

— Нет, я босс!

Под такие крики Пар наконец погнул дверь с угла и, отойдя назад, со всей силы пнул её, заставляя погнуться уже наружу. Звук был очень громким, поэтому он не услышал, как метал смял нескольких гретчинов, облепивших десантный челнок. Первым вышел он сам, вызвав всеобщее “Ооо” зелёных существ с большими клыками, которые не помещались у них во рту. Он увидел, как маленькие, по сравнению с остальными, но тоже зелёные существа с большими ушами стали разбегаться от него, мерзко пища что-то.

— ТЫ БАЛШОЙ, НО НЕ ЗЕЛОНЫЙ, ЗНАЧИТ НЕ БОСС! – закричал один из зелёных.

Он был самым большим и самым защищённым. Да и остальные выглядели не маленькими. По сравнению с ним, конечно, они все были маленькие, но если сравнивать остальных маленьких людей, то зелёные были повыше. Где-то на уровне высоких людей. Тут у него над головой послышался голос босса. Пар даже не почувствовал, как тот забрался.

— Потому что босс не он, а я! Скажи им, Пар!

— Да, он босс, – послушно ответил огрин. Зачем ему врать в таком, босс это босс.

***

Вортак был из клана Кровавых топоров, появившись на свет… когда-то и где-то. Ещё с разных лет бытия простым бойзом он понял, что отличается от остальных орков не только крепким телом, но и хитростью. Хитрость, крепкое тело, а также сила позволили ему быстро сколотить банду и присоединиться к племени Крепких голов. В будущем он планировал занять место босса, тупого орка из клана Гофф. Для этого он даже начал подговаривать нобов в окружении босса, чтобы те бросили ему вызов, подогревая их самомнение, а также подкупая жубами. Если получится, он приблизится поближе к главному, а если нет, то очистит путь от других кандидатов. Но тут произошла неожиданность, откуда-то пришел другой орк, назвавшийся Бигтобом. Он объявил себя боссом и постукал босса Крепких голов. Потом заявил, что будет боссом вообще всех орков на планете и пошел стукать другие племена. И, что удивительно, всех в итоге и постукал.

То были дни хорошей драки, позволившие Вортаку увеличить численность своей банды. Когда было уже некого стукать, Бигтоб стал варбоссом и объявил “Вааагх”. Он сказал, что они полетят к мигающим огонькам, чтобы присоединяться к армии пророка Горка и Морка, великому варбоссу, Газгкуллу Мак Урак Траку. Началось строительство Большой Банки, способной летать. Никто не мог ослушаться варбосса, так что банку собрали без лишних проблем, с третьего раза.

Все в нее не влезли, поэтому оставшиеся неудачники сгорели вместе с атмосферой, когда банка все-таки полетела. Потянулись дни весёлых драк с рогатыми ребятами, которым, всем на радость, не было конца. Иногда они выходили к планетам и тогда дрались не с такими весёлыми людишками, которых, к огорчению многих, не всем хватало. Так и шло время от одной драки к другой, пока банку не разорвало на части прямо в варпе. Вортак не знал, что случилось с остальными, ему было все равно на них, но часть войска вместе с самим Бигтобом упали на эту планету. По слухам, взрыв произошел из-за того, что бойзы так разозлили одного варпаголового, что тот взорвался прямо в двигательном отсеке, где и была база всех варпаголовых. Падение ещё больше сократило их численность, но всем было на это по фигу.

Пережив падение, они встретили других зелёных, но эти были какие-то придурки, использующие, вдумайтесь, каменные чоппы. Никакого шута или слагга, никаких байков, да что там вообще никого железа. Нормальные парни быстро объяснили этим тупицам, как надо воевать, и всех постукали. Ещё оказалось, что на планете были людишки. Бигтоб хотел их быстро постукать, но Вортак решил, что это прекрасная возможность приблизится к варбоссу, подсунув ему прекрасную идею. Он предложил варбоссу не торопиться, ведь ещё одну банку долго собирать, а парням хочется драться, если же сам Бигтог пойдет, то людишки все быстро кончатся. Сначала нужно их немножко постукать, чтобы они вызвали ещё людишек, и поэтому сперва нужно отправить местных придурков. Несмотря на сомнения, варбосс согласился, и нормальные парни погнали голозадых на людишек, которые, как и предполагал Вортак, вызвали подмогу. И пока Бигтоб следил за мехбойзами, чтобы они собирали банку, а не поубивали друг друга, большая часть войска веселилась с людишками. Сегодня к ним снова пришла подмога и, по сообщениям, даже клювастые. Одна из людишкин посудин упала рядом с ним, которого тут же окружили гретчины. Предвкушая веселье, Вортак выразил радость.

— ВАААГХ! – на что получил неожиданный ответ.

— Вааагх!

В этом слышался вызов, претензия на главенство, заявление силы, что ну очень удивило Вортака. Орк пытался объяснить этому наглецу, что босс здесь он и людишка не может говорить Вааагх. Ну тупой людишка не слушал, заявляя абсурдную вещь, что он босс. Когда из проема вышел большой, Вортак невольно признал его силу, но он был не зелёным, поэтому не мог быть боссом. Потом на голову большого взобрался горящий людишкин гретчин и оказалось, что это он претендует на звание босса. С этим Вортак категорически не был согласен.

— ТЫ НЕ ЗЕЛОНЫЙ, НЕ БОЛШОЙ И Я ЩА ТЕ ПОСТУКАЮ! — в гневе произнес орк, решив, что над ним издеваются.

— Пошел ты! — сказало это недоразумение и, вытащив маленькую слаггу, бросил его в Вортака.

Орк не стал ничего делать, стукнув по его шлему, оружие отскочило, сломавшись на части. Потом этот гретчин, оттолкнувшись на плечах большого, полетел прямо к Вортаку. Как летел, так и отлетел обратно, столкнувшись с мощным ударом орка. Вортак думал, что с ним покончено и пора приступать к большому, но тут горящий гретчин быстро встал, снова побежав к нему. Кровь на его морде горела, а раны быстро закрывались, не оставляя следов. Орк подумал, что это может быть интересно, и, чтобы сделать его ещё интереснее, он будет использовать только кулаки. И начался махач.

Сначала это выглядело как избиение обычного гретчина, но чем дольше шла драка, тем больше орк стал пропускать удары. Вортаку казалось, что людишкин гретчин становится только сильнее, последние удары противника заставили его пошатнуться. Сколько бы ран орк не наносил врагу, они все моментально закрывались, а его жар только усиливался. Но это были мелочи, подумаешь, сильный противник, сколько их было и скольких не стало, гораздо больше его начило беспокоить другое. В местах соприкосновения с обжигающим врагом кожа стала сереть. Руки уже посерели и, как подозревал орк, на скулах тоже есть серые отметины кулака. Это вызывало в нем до сели невиданное чувство страха. При очередном наскоке этого странного людишки Вортак вытащил рубило и насадил на него врага. Он хотел вытащить рубило, чтобы снести ему голову, но враг крепко схватился за него, не позволяя этого сделать. Не долго думая, Вортак отпустил рубило и просто пнул врага, отправляя его обратно к посудине.

Враг и на этот раз не умер, вытащив рубило, он с такой силой послал его обратно к хозяину, что тому пришлось сильно постараться, чтобы увернуться. Вращающее рубило попало прямо в глазницу позади стоящего орка, убив его на месте. Теперь все орки были шокированы, ведь тело погибшего очень быстро стало серым. Все направили оружие на людишку, намереваясь огнем стереть его в пыл. Увидев это, ненормальный людишка громко произнес ещё один “Вааагх”, заявляя свою силу и призрение к ним, после чего от него пошли волны яркого света. И все орки почувствовали, все они увидели, что чуть посветлели. Никто не начал первым, все побежали сразу, а впереди всех бежал Вортак. Нет, не так, он не бежал, он торопился, да, так правильнее. Он торопился доложить варбоссу Бигтобу об воистину чудовищном враге. Враге, который крадёт одну из основополагающих вещей общества орков, их зелёность.

***

— И кроме тебя этого больше никто не видел?

— Только его огрин, ваше высокопреосвященство.

— Фраг.

— Простите…?

— Ничего. Можешь идти, сестра Вимита, да хранит тебя Император.

— Спасибо, господин кардинал.

Смотря, как женщина, которая могла бы быть примером веры в Бога-Императора, выходит из комнаты, кардинал Паратут устало вздохнул. Как он и верил, Император не оставил своего ангела, наделив его силой, чтобы победить проклятых ксеносов. Жаль, что свидетелями этого стали только двое, одна из которых уже была привлечена инквизицией, а другой огрин. Запрет на открытое признание Лаймнинтрина святым очень злил кардинала, он считал это решение просто идиотским. В столь трудное для всего Империума время как никогда нужна надежда, который своим светом укажет путь, осветит мрачную действительность, дарует силы для борьбы. Но Священная Инквизиция не хочет ничего слушать, а если действовать самим, то это приведет к признанию мальчика лжесвятым, что повлечет за собой печальные последствия. Именно поэтому так важно, чтобы свидетелями его деяния стали как можно больше людей. В этот раз не вышло, но впереди ещё много битв.

Да уж, кто мог бы подумать, что дитя еретички окажется ангелом Императора. Тогда на планете, который вновь познал Его свет после наверное нескольких тысячелетий отрицания истины, Паратут был против, чтобы сын губернатора женился на дочери тамошнего аристократа. Но упрямец не хотел его слушать даже под угрозой отречения от церкви, что привело бы к статусу еретика. И пока флот устанавливал на планете новую власть, они успели зачать ребенка. Мать не пережила роды, а отец так просил не оставлять невинное дитя без света Императора, что Паратут согласился принять его в веру.

Он временами следил за ним, а когда произошло то странное событие, стал уже пристально наблюдать за его действиями. Как думал Паратут, именно тогда Император выбрал его своим проводником, даровав мальчику свое благословение в замен, забрав его прошлое. После изгнания демона на Абдимиусе он хотел забрать мальчика к себе, но инквизиция отказала в этом, увозя его в неизвестность. Через год мальчик вернулся, сам, и, по словам священника на корабле, в котором мальчик и прибыл обратно, он изгнал ещё двоих демонов. Тогда уже сам кардинал сектора Варициус уверовал в святость Лаймнинтрина. С тех пор они готовили мальчика к роли лидера в предстоящем походе, который заставил бы признать его уже весь Империум. А это кампания против орков должно стать ступенью к нему. Что ж, ещё не поздно. Кардинал верит, что мальчик ещё покажет, на что он способен, он станет тем примером, за которым пойдут люди.

***

— Б**, как же мне херово. Су**, как же больно. Е*** я такие приключения.

— Хватит ругаться, господин Лаймнинтрин, вам по статусу положено говорит возвышенно.

— По статусу мне положено них** не делать. Но я ведь делаю, мотаюсь, су**, не пойми где.

Как же мне больно и, что ещё больше раздражает, чешется то внутри. Так и хочется разрезать себя, чтобы там хорошенько почесать. Я сейчас находился в гвардейской медчасти, где и очнулся. Последнее, что помню, как взобрался на голову Пара и, вытащив маузер, зачем-то бросил в орка, потом и сам бросился и все дальше не помню. По сбивчивым объяснениям контуженной я вновь показал крутость Импи через сияние собою. Ну хоть жив остался. Нас подобрал десантный челнок, который спускал гвардейцев, привозя сюда во временный лагерь. По словам врача, у меня просто сильное истощение, которое завтра должно было пройти. Так вот не прошло, мне все ещё херово.

— С вами все в порядке и прошу вас больше не отвлекать, – с видом, что я тот ещё маленький урод, женщина врач встала с койки и вышла из одноместной палатки.

Сразу за ней в палатку зашёл Пар вместе с Догом, сделав пространство тесным. Мой кадианец был с забинтованной головой и кажется страдал мигренью.

— Ну что нового? – спросил я, отчаянно почесывая грудь.

— Если вы про операцию, она закончилась успешно. Силы врага разбиты на три неравные части, сейчас полки гвардии строят укрепления, а сестры битвы вернулись в лагерь. Что делают ангелы Императора, мне не известно.

— Насчёт меня что?

— К вечеру должны выделить транспорт, который отвезёт вас в город.

— Чудесно, а ты, Пар, что такой весёлый? – что-то большой друг сильно радостный.

— Босс доказать, что он босс. Босс сильный, он семья Всеотца.

— Мой конечно крут, но не настолько, чтобы осеменить всех. Ладно, как будет готов транспорт, скажите.

Эти двое вышли, оставив меня одного. А я думал насчёт своей силы. И ни к чему не мог прийти. Почему в этот раз эффект другой? Мне же натурально кришу снесло. Каждый ли раз так будет? Если да, то будет ли качество различаться по мере вырастания количества? Вроде у зелёных, чем больше орков, тем мощнее Вааагх. Если попаду прямо в орочью стоянку, не взорвусь ли как атомная бомба? Столько вопросов, ответы на которых не хочется выяснять, ведь получить их можно только на практике. Ладно, посмотрим, возможно мне удастся отсидеться в штабе. Мне всё-таки десять лет, мне по возрасту не положено геройствовать.

— Су**, как же чешется!

----------

Глава 12

О том, что от судьбы не уйдёшь, догонять и ещё добавят

Сладко потянувшись и наслаждаясь несколькими мгновениями офигительного состояния, я решил, что хватит уже валяться и пора вставать. Судя по солнцу, время уже ближе к обеду, а я всё ещё в постели. Опять старик будет ругаться за недостаточное рвение в служение сидельцу, но что поделать — я ленивый. А ещё малодушный и люблю комфорт, и не скрываю это от себя. От других, конечно, но с собой я честен. Эх, как бы хотелось вернуться в свой дворец, а не вот это всё: ведь бегание по полю за ходячими грибами, которые в добавок хотят тебя съесть, отрицательно влияет на любимый образ жизни.

— Сит?! — позвал я слугу. Он тоже пережил высадку и из-за того, что является личным слугой, не участвует в истреблении врагов человечества.

— Доброе утро, господин, — сразу зайдя в комнату, сказал Сит. — Должен предупредить: госпожа Вимита прибывает в крайне плохом состоянии.

— Шла бы она со своим настроением… к кардиналу, — мне уже надоели её осуждающие взгляды.

— Кардинал тоже не в лучшем духе, — а вот это ой.

— А ты откуда знаешь?

— Так они стоят за дверью, — ой, ой.

— И как давно стоят? — всё-таки не избежать мне нотации.

— Не волнуйтесь, не так много. Они прибыли как раз перед вашим пробуждением, — ну слава тебе, Император.

— Если что, я занимался чтением, — вдруг прокатит?

— Не получится, господин. Они уже знают, что вы всё это время просто спали, в то время как другие вынуждены отдавать свои жизни, чтобы победить врага, — я вот не пойму, на чьей он стороне? И вообще, он ведь не знает о моих экстраординарных способностях, да? Так чего хочет от десятилетнего пацана?

— Ты это давай не это, а помоги одеться.

Сит перестал нести нравоучения и помог одеться в привычную одежду малолетнего аристократа, то есть в вырвиглазный костюм. За столько лет я уже привык к этим нарядам, так что чувствовал себя в них вполне комфортно. Мысленно досчитав до десяти для храбрости, открыл дверь, сразу начав говорить, чтобы попытаться сбить оппонента.

— Приветствую, господин кардинал, как поживаете? Как ваша ничего? Да хранит нас Император, да осветит его свет всех глупцов, даруя им мозги, чтобы поняли они, как глупы были…

— И я о том же прошу, мой мальчик, — старик ловко воспользовался короткой паузой. — Но увы, видимо, у него слишком много более важных дел, раз оставляет без внимания конкретных глупцов, — это что, меня дураком обозвали?

— Вы, конечно, правы, ваша высокопреосвященство. Империум велик, а врагов столь много. Но! В верой в него мы победим!

— Конечно, господин Лаймнинтрин, обязательно победим. А как именно мы будем это делать, сегодня обсудим на совещании, которые вы постоянно пропускаете, — ну а что ты хочешь? Хотя что ты хочешь, я знаю, но я-то не хочу.

— Что может предложить неразумное дитя, как я? Там столько опытных людей, что мне там просто нечего делать.

— Вы принижаете свои достоинства, мой мальчик. Сегодня в 15:00 в совещательном зале, приходите, — сказав это приказным тоном, старик ушёл, а я остался с Вимитой.

— Как вы, сестра Вимита? Не хотите наконец присоединиться и помочь своим сестрам в борьбе с ксеносами? Уверяю вас, здесь мне ничего не угрожает. И вы можете смело нести гнев Его врагам человечества.

— Нет, — хмуро сказала женщина.

Тогда перестань смотреть на меня будто обманул твои детские ожидания. Я знаешь ли не Дед Мороз, а ты совсем не девочка.

— Я просто предложил. Хотите позавтракать, то есть уже, наверное, пообедать со мной?

— Да.

— Тогда идёмте. Надеюсь, не весь завтрак съели и нам что-то осталось, — и мы пошли в столовую-ресторан, который находился на пять этажей ниже.

Прошло где-то полтора месяца с тех пор, как прибыли на планету Красные горы. В тот день мне действительно выделили транспорт, который привез меня и монашек в Ритстоун — город, превращённый в крепость на границе с фронтом. Пар и кадианцы попросили разрешения остаться и участвовать в войне, на что я дал согласие. Если уж меня убьют в центральном штабе, то охрана числом в пятнадцать вряд ли поможет. Да и без охраны меня не оставили: любительницы каре решили составить мне компанию, несмотря на мои искренние заверения, что это не нужно. Из-за моего как бы статуса командующего соединением, в котором, на минуточку, состоят астартес и сёстры, нас разместили в штабе, который расположился в самом большом здании в городе. Судя по обстановке, в довольно дорогом отеле.

При первой встрече генерал Тамал задался тем же вопросом, которым задавался и я: кто додумался поставить пацана во главе похода? Но, учитывая наличие тех самых астартес и кардинала за моей спиной, решил не углубляться в этот вопрос. Но мы, кажется, нашли с ним общий язык: я не лезу вообще ни во что, а он не лезет ко мне. Генерал даже пытался отстаивать мои детские права перед кардиналом, разрешая мне не участвовать в совещаниях. Старик же всё пытался запихнуть бедного меня в какую-то передрягу, чтоб показал силушку Ымпыраторскую. А я отчаянно от этого косил, благо в первое время и не мог ничего сделать, так как болел. Вопреки словам врача, по прибытии в город моё состояние ухудшилось. Постоянный пот, ломота в теле, блевал зелёной жидкостью, параллельно не прекращая дристать той же дрянью. Кожа стала цветом молодой зелени, и я уже ждал, когда отвалится писюн перед окончательным превращением в орка, но нет — на исходе второй недели всё прошло, оставив после себя приятный бонус.

В первое время не заметил ничего особенного, пока однажды снова не уговорил дамочек провести урок по стрельбе из болтера. Держа оружие одной рукой и не испытывая ни малейшего неудобства, я удивлял не только сестёр, но и себя. Дальнейшие тесты показали, что теперь отметка в сто килограмм мне не проблема. Могу поднять, могу нести — не долго и не далеко, но всё-таки сто кг в десять лет при собственном весе около сорока — это уже не норма. Появилась мысль снова подраться с орками, но я быстро отмёл эту идею как весьма идиотскую. Не знаю, донесли ли это до старика, но насел он после этого на меня основательно. Впрочем, у кардинала и своих дел хватало вместо того, чтобы приглядывать за мной 24/7. Он, знаете ли, прям боевой мракобес, не боится лично поддерживать дух солдат на передовой. Но похоже, сегодня придётся всё-таки пойти на совещание, если уж старик сам пришёл.

До начала совещания гулял в обществе женщин. Женщин как на подбор: суровых, накачанных, в броне и с болтерами большого калибра — в общем, в обществе истинных леди. Совещание проходило в большом зале, похоже, раньше бывшем каким-то театром. Восемь рядов сидений создавали полукруг и уходили вниз к сцене, на которую в данный момент поставили большой стол. Когда мы вошли, зал был уже заполнен, а из главных отсутствовали генерал и командир астартес Кулак. Я сел на своё место за главным столом, вызвав удивление некоторых находящихся здесь, и принялся ждать. Ждать пришлось недолго, и вскоре маленький мужик и большой мужик зашли вместе и заняли свои места. Увидев меня, генерал нахмурился, но комментировать не стал. Когда жрецы нолика и единицы наконец установили связь со всеми командирами, Тамал начал речь.

— Итак, дамы и господа, вам уже прислали данные. У кого есть предложения перед операцией? — мне лично ничего не прислали, так что я воздержусь. — Господин кардинал, вы хотели что-то добавить? — ох, не нравится, как старик смотрит на меня.

— Спасибо, господин генерал, да, у меня есть предложение. Я лишь хотел предложить, чтобы господин Лаймнинтрин повёл за собой войско дочерей Бога-Императора. Уверен, он хочет проявить себя в вере Ему, лично уничтожив проклятых ксеносов, — а вот и них**. Ты что несёшь, старый? А вы чего молчите? У вас ведь есть здравый смысл, ну хотя бы немного?

— Вы уверены, господин кардинал? — да, генерал, давай, видишь же, какой я ещё пацан, да черт с ней с детством, напирай на никчёмность. — Он всё же ребёнок.

— Да, господин Бравок. Юный Лаймнинтрин, как и канонисса Элземдар, сами согласны на это, и я верю, что это решение приведёт к победе, — очень уж пристально глядя на меня, сказал Паратут. Так пристально, что у меня в груди появилось странное чувство стыда, смешанное с совестью. Но я решил списать это на волнение.

— Я согласна, господин генерал, — как-то неуверенно сказала Юми, переглянувшись с кардиналом. Да уж, кажется, старик всерьёз хочет сделать из меня героя, наверное, даже посмертно. — К тому же он пойдёт в группе закистки, а не в первых рядах, — какая радость, прям на 146% уверенности добавилось.

— Ну ладно, раз это необходимо… — ах ты тряпка, взял и согласился. Я-то ладно, себя-то знаю, но ты-то целый генерал. — Итак, первое: по плану, согласованному с господами из Больших Ладоней, они атакуют в авангарде, нанося удары по руинам завода. Полковник Сирот, ваша задача…

***

Сегодня Вортака охватило не свойственное зелёному племени чувство. Он никогда раньше не испытывал такое и вряд ли кто-то из орков знал, что это. После долгих раздумий — опять же не характерных оркам — он пришёл к выводу, что это уныние. Первые предпосылки появились сразу после того, как он доложил варбоссу об враге, которого нужно было немедленно уничтожить. Но Бигтоб не хотел его слушать, а вместо этого варбосс посмеялся над ним и избил. И тогда в казалось бы простой парадигме о том, что нужно слушаться большого и бить меньшего, появилась новая установка, которую Вортак позже понял как обиду. Обида на то, что его бьют, пусть и большой, на то, что его не хотят слушать, даже если он принёс важную весть. К этому новому для него чувству добавилось ещё и то, чего никогда не было ни у одного из орков: он заболел. Появилась слабость! Он не хотел есть! Оставшиеся после битвы с врагом зелёные участки тела стали светло-зелёными. Но самое ужасное — он уменьшился! Вортак не знал, что делать. Другие орки стали сторониться его, даже гретчины и снотлинги проявляли нрав. Приходилось прилагать больше усилий, чтобы они его слушались, нещадно избивая их. Долго так продолжаться не могло, и он, решившись, отправился к лечилам. Лечили приняли Вортака радостно, обещая, что они починят его и он снова сможет веселиться от драки. Эти странные парни готовы были залечить кого угодно, главное — чтобы пациент был крепким и не умер слишком быстро. Временами Вортак приходил в себя во время лечения, увидев, как ему разрезали живот и заменяют внутренности. В другой раз — как ему пилят руки, тоже меняя их. В конце — по боли в шее догадался, что ему пилят голову. Вышел он от лечил с новым телом, железной челюстью и метровым штырём, выходящим из правого плеча. На вопрос, зачем ему это, посоветовали самому найти причину. Ну и ладно, подумал тогда Вортак, главное — что он снова большой и зелёный, а на штырь можно головы врагов насаживать.

Казалось бы, всё хорошо: дерись, пей и веселись. Но нет, Вортак не мог избавиться от новых чувств. Страх, обида, разочарование, иногда печаль за несбывшиеся мечты стать варбоссом. И даже битвы не приносили больше радости. А ведь в последнее время их стало ещё больше и веселее. Людишки оттеснили орков с занимаемых мест и, разделив войска, часть уничтожили. Ситуация стала такой, что варбоссу пришлось лично участвовать в драке, оставляя без присмотра строительство банки, что немедленно привело к проблемам. Любители техники поспорили, кто из них самый крутой, и не нашли ничего лучшего, чем построить по ракете и попытаться улететь выше остальных. Итог: в живых осталось всего четыре мехбойза. А самое главное — насмерть разбились те, кто хоть немного смыслил в строительстве банки. Их стало бы ещё меньше, если бы Бигтоб не остановился в выражении своего гнева на оставшихся. Варбосс решил, что раз строительство банки откладывается на неопределённое время, нужно всерьёз заняться людишками. Он велел мехбойзу Кригдагу, как самому головастому из четверки, построить прыг-машину, намереваясь ударить по людишкам из тыла. И пока Бигтоб будет занят дракой, он велел Вортаку следить за постройкой, сказав, чтобы она непременно была построена. Вортаку сначала пришлось подраться со всеми мехбойзами, чтобы доказать, что он может ими командовать. После этого их стало три с половиной. Сегодня прошли первые испытания машины, и после тринадцатого гретчина, который вернулся живым, её можно было считать законченной. И вот в то время как другие орки пили пыва и веселились, предвкушая хорошую драку, Вортак уныло красил руки синей краской — ведь утром следы, оставленные врагом, вернулись.

----------

Глава 13

О том, что Я ТУТ БОССА СКА!

Под непрерывный рев двигателя и грохот металла мы тряслись внутри химеры. Мы — это я, сёстры боевики, мой белый, но слегка загорелый Шрек, Дог, который умудрился потерять левую руку, замененную уродливым протезом, но хотя бы рабочим, и команда самой химеры. С совещания прошло два дня, в течение которых меня одевали. Из-за своего малолетства я не мог носить броню, они были слишком велики, а отправлять меня без брони уже не согласился я. Аргументы о том, что мне не предстоит участвовать в сражениях напрямую, отказался принимать. Знаем мы, как в стройные планы беспардонно наезжает реальность. Так что несите, сударь, скорлупу, если хотите выставить меня на всеобщее обозрение. И сударь принёс. Не знаю, что там кардинал пообещал религиозным прагматикам, но буквально перед началом отправки колонны мне принесли золотистый комплект защиты.

Это, конечно, не экзоскелет, как у космо или систро, но, во-первых, он на вид, да и на ощупь крепкий, а во-вторых, выглядит оху****. К нему прилагался ещё и плащ, тоже золотой. Ну и, конечно, черепа, куда же без них. Такое ощущение, как будто это мы — войска Хаоса, а не Светлой Стороны. Единственное, чего не было, — это шлема. На закономерный вопрос "Какого х… то есть, по что, зачем?" Главный связной с Ним на этой планете ответил, цитирую: "Лик твой должен быть виден всем, ибо мужество и стойкость должны оставаться ясными". Где он увидел в моем челе и то, и другое, мне не ясно, но переубедить его не получилось. В общем, посмотрел старик на такого красивого меня, да дал своё благословение. Иди, говорит, и отпи**** всех там. Это, если очень коротко. И едим мы это самое бить, а у меня в голове только одно: лишь бы не повторилось. Надо постараться держать себя в руках. Как бы меня свои же не пристрелили в запале боя.

— Как же всё-таки красиво выглядят эти красные пики. Как думаете, сестра Вимита?

Это командир экипажа, лейтенант Юсор. Судя по тому, как подкатывает к моей охранице-надзирательнице мужик, он отчаянный. За три часа движения только он и говорит, пытаясь втянуть в беседу молчаливую женщину. Его не останавливали ни грохот, ни плохая слышимость через вокс-бусинки, ни удушливая вонь в кабине. Свинья Пар перестал мыться, как только оказался вне зоны моего внимания. Вот закончится всё это — заставлю каждый день мыться, по три раза.

— Знаете, я ведь служу в гвардии уже… дайте подумать… да, точно, двадцать шесть лет. Мне ведь и на покой можно уходить, уже можно. Осесть где-нибудь, создать семью, детишки — Ох, мужик, что ты делаешь? Зачем кличешь беду? Пожалуйста, перестань говорить монолог смертника. — Вы не подумайте, дорогая Вимита, во мне ещё не угасла та жажда уничтожить врагов Бога-Императора. Просто ведь нужно же продолжить род, чтобы и дети могли насладиться этим миром, увидеть Его свет. Господин Лаймнинтрин, что с вами? — Ну, ты ведь хотел увидеть свет? Ну так вот, насладись, романтик ты наш.

Конечно же, я так не ответил. Я вообще ничего не ответил, так как вместе со всеми кувыркался в переворачивающемся химере. Мощный удар кинул меня в другую сторону, прямо к объятиям объекта вожделения лейтенанта. Совершив несколько поворотов, транспорт остановился вверх дном, а мы стали собирать себя из кучи моли. После беглого осмотра убедился лишь в одной потере. Несчастный Юсор неудачно оказался под Паром, и тот его просто раздавил. Смотря на эту прям идиотскую смерть, мне отчего-то хочется громко рассмеяться и… и… о чёрт, опять начинается. Так держи себя в руках. Ты мужик, ещё без волос, но всё-таки мужик. Так, а чего мы все ждём?

— Пар, ломай дверь!

— Хорошо, босс.

И мой огрин не подвёл, показав к тому же небывалую мозговитость для этого вида человечества. Он сначала дёрнул за рычаг, а не полез сразу долбиться. Десантный люк открылся без проблем, и мы все ринулись наружу. А снаружи шёл бой, или бедлам, как вам больше нравится. Середина колонны была атакована орками, которые нападали на нас с обеих сторон. Иногда группы орков появлялись прямо из воздуха, иногда уже разделённые на части, но большинство выживало. Выжившие от такого экстремального способа доставки сразу вступали в бой, громко крича что-то неразборчиво. Пока рассматривал всё это, остальные начали стрелять, призывая мужика в конкретном месте, чтоб помогал им. Поудобнее схватив болтер, я тоже вступил в бой, всё больше ощущая растущий во мне…

— Вааагх!

***

Несмотря на тяжесть и отдачу, пули с обоих болтеров безошибочно находили цели. Это Его кара настигала врагов человечества, привнеся в галактику толику справедливости. Ненавистные ксеносы падали один за другим, сраженные защитниками Империума. Но и с их стороны были потери. Она видела, как храбро погибают её сестры, как гвардейцев разрывают, словно тряпку, как под ударами больших топоров гибнут люди. Казалось, врагам нет конца, сколько бы она ни убила, на их место снова вставали другие, ещё больше. Скоро у неё закончатся патроны, и придется взяться за меч. Но она не убоится этого, она пойдет в бой без страха.

Пережив первые моменты атаки, ставшие самыми ужасными в плане потерь, колонна смогла отбиться. Она видела, как на всей протяжённости сражения образовалось три больших круга обороны, куда, как волны, накатывались орки. Между ними тут и там происходили битвы отдельных групп и одиночек, которые, впрочем, быстро подавлялись. Победным примером такого были посланник Императора и его огрин. Большой человек, кажется, уже растратил весь боезапас и теперь крушил врагов массивным молотом. Тяжелейшие удары буквально проламывали тела орков внутрь, отбрасывая их. А у него на плечах, каким-то чудом сохраняя устойчивость и не падая, стоял Лаймнинтрин, ярко пылая огнем. Он непрерывно стрелял во все стороны, удивительно точно попадая в цели. По её подсчётам, от такой стрельбы у него уже давно должны были закончиться патроны, но золотые сгустки не прекращали нестись к врагам, сея смерть.

— Вааагх!

Его возгласы пробуждали решимость, придавая сил на сражение. Он требовал не сдаваться, бороться до конца, и Вимита его слышала. Внутри неё смешались решимость, гнев, отвращение к ксеносам, желание спасти как можно больше людей и вера. Неугосаемая вера в Императора, на его защиту и милосердие, на его помощь в победе над врагом. Уже давно прошли те дни, когда она была просто ещё одной несчастной женщиной с тяжёлой судьбой, постоянно винившей в этом окружающих. После озарения она поняла, что её вины в этом ничуть не меньше. В первое время она винила во всём того мужчину, что бросил её с ребёнком. Потом — жадных корпоратов, нацепивших на лекарства такие цены, которые она не могла потянуть. В то же время деньги на ещё одну, так желанную, дозу откуда-то появлялись.

После утраты Мана она опустилась ещё глубже, в самое дно подземного города. Именно тогда на неё вышли активисты из Ворм. Понимала ли она тогда, на кого на самом деле работает? Скорее да, чем нет. Но она хотела мести. Мести в широком смысле, а не конкретно над кем-нибудь. Ещё она хотела добиться справедливости, тоже не до конца оформленной. Лишь после озарения она поняла, что справедливость можно найти только в следовании Его заветам. Что в свете Императора можно найти не месть, но покой, что только правильными поступками она может искупить время слабости, что только в Его безграничной милости её душа может найти спасение. И в тот момент, когда устами ребёнка заговорил Бог-Император, она поняла, что теперь не принадлежит себе, теперь её судьба — в служении Ему, что она должна нести Его гнев всякому, кто усомнится в праведности Его слов. Она приняла это с достоинством, гордясь знаком, оставленным Императором.

Перестав нажимать на спусковой крючок точно в момент окончания патронов, она убрала один болтер за спину в специальное крепление, а другой — в правое бедро. Схватившись за меч, она посмотрела на небо, откуда доносились звуки грома. Это ангелы Его спешили на помощь. Вместе с ними в небе виднелись и другие воздушные транспорты. Пролетая над местом боя, они поливали врагов огнём из орудий. Громовой ястреб на мгновение завис, и оттуда спрыгнули пять космодесантников. По знаку она поняла, что их вёл капитан второй роты, Кулак Девять. Пока четверо из них, встав полукругом, начали отстреливать орков, командир ринулся на помощь посланнику Императора, который вместе с огрином отбивался от самого большого орка, которого она видела. Рассмотреть, что будет дальше, она не могла, так как на неё нёсся орк.

Громко крича, орк поднял свой топор так высоко, что Вимите не составило труда поднырнуть под поднятую руку и пройтись вращающимися лезвиями по корпусу. Обратным движением она хотела срубить орку голову, но тот успел дёрнуться так, что меч срезал руку, державшую оружие. Несмотря на отсутствие руки и вываливающиеся внутренности, враг сумел ударом оставшейся руки свалить её. Наступив одной ногой на меч, другой он пытался раздавить голову Вимите. Шлем спасал, но это пока. Она слышала, как тот противно скрипит. Но Вимита не испытывала страха или чувства неименуемой смерти. Нет, она чувствовала лишь решимость нести бой дальше и что Император не оставит её так умирать. Криком, больше похожим на рык, она, напрягая все силы, сумела сломать ногу орку. Теперь уже она нависла над врагом, безостановочно метеля его бронированными кулаками. Под их ударами довольно мускулистый орк превращался в месиво. Тяжело дыша, она осмотрела то, что осталось от орка, и осталась довольна результатом. Подняв меч, она ринулась в бой, не замечая, как стала немного светиться золотым светом, как её удары стали в разы сильнее, как стала быстрее двигаться. Она видела лишь врага, ощущала вес меча в руке и Его гнев внутри себя.

***

— Это конец, — сказал Вортак, смотря на уже проигранную битву.

— Чё сказал, босс? — спросил Чмырсиб.

Чмырсиб был единственным из банды, кто остался стоять рядом со своим боссом. Хотя Вортак видел, как ему хочется в бой. Он и не помнил, когда принял его в банду. Это было до банки или после? Впрочем, какая теперь разница. Нет больше банды, нет больше банки, как не будет скоро и варбосса. А ведь начиналось всё вполне нормально.

После того как Бигтоб убедился в работоспособности прыг-машины, велел построить ещё несколько. На это ушло ещё под сотню гретчинов и десяток орков, поспоривших на слабо. Вчера варбосс велел готовиться к драке, то есть меньше пить и убивать друг друга, по возможности. Сегодня же мехбойзи, примотав гретчинов на ракеты, приварили к их головам штуки для связи и запустили в небо с приказом сообщить, с какой стороны идут людишки. Судя по тому, как мехбойзи начали готовить прыг-машины для запуска, сведения были получены, хотя сам Вортак видел лишь небольшие взрывы далеко в небе. Когда гудящие и искрящие машины были запущены, варбосс сказал дежурную «Вааагх!» и все ринулись в портал.

Мехбойзи угадали точно посередине идущих людишек, растянувшихся, как длинная колбаска, ну, примерно всего-то метров пятьсот от цели. Вортак вошёл в них последним вместе со своей бандой. И пока все остальные радостно ринулись в драку, он и Чмырсиб наблюдали, как первоначальный успех медленно катится в провал. Людишки смогли отбиться, достойно дав отпор. Особенно ярко бились Враг со своим нобом. Смотря на него, Вортак испытывал боль во всём теле, а ещё очень чесались руки. Так и хотелось отрезать их, лишь бы это прекратилось. Бигтоб не мог обойти их своим вниманием и выбрал этих двоих своими целями. И поначалу варбосс начал давить их, умудрившись свалить большого людишку. Но тут вмешался один из клювастых, вступив в бой, размахивая рубилом. И пока варбосс разбирался с клювастым, одновременно отбиваясь от тут и там жалящего его Врага, большой людишка успел подняться и обрушиться на него сзади с чоппой. Но Бигтоб не зря был варбоссом — он сумел не только отобрать рубило у клювастого, отправив оного в полёт, но и, насадив Врага на рубило, им же начать бить по нобу Врага. Клювастый не подох, эти людишки крепкие, он схватил варбосса за левую руку, а правую удерживал ноб. Враг же, как и тогда, в первую встречу, вытащил себя с рубила и, взобравшись на варбосса, снёс ему голову.

— Бл*, босс, там варбосса грохнули! — ошаломлённо произнёс Чмырсиб.

— Вижу, — ответил Вортак и, чуть отойдя назад, всадил рубило в затылок Чмырсиба, пробив его голову в районе лба. Прежде чем вытащить рубило, он пару раз прокрутил его. Будучи орком, он отлично знал о живучести собратьев.

Никто не должен увидеть, как он покидает поле боя. Он должен донести до всех о Враге, это его миссия, его путь. Нужно выбираться с этой планеты, дойти до обжитых зелёным племенем мест, сообщить всем, что идёт Враг, которого нужно уничтожить. Он станет предвестником, станет спасителем, он будет пророком Горка и Морка. И в этом образе не может быть постыдных пятен.

Собираясь уходить, он обернулся, услышав сзади:

— ВАААГХ!

Враг насадил голову Бигтоба на рубило и, подняв над головой, провозгласил о победе. И в этом крике не было ни следа от людишек. Это был Вааагх босса, который утвердил своё право командовать.

----------

Глава 14

О том, что история любит повторяться, или моменты славы случаются.

— Ваши слова абсурдны, господин Кулак! Это был свет Императора, и ничто, кроме этого! — почти кричал кардинал, в порыве гнева стукнув кулаком по столу. — И к вашему сведению, Священная наша Инквизиция уже высказывалась по этому поводу. И по ней забота о Лаймнинтрине лежит на плечах сестёр из ордена Чистого Сердца, а не ваших. Ваши намерения держать его и дальше взаперти я расцениваю как наглое похищение, а ваши слова о рекрутировании — просто смешными. Насколько мне известно, по соглашению, представители дома Самантарион не подлежат рекрутированию в орден без их личного согласия, и я очень сомневаюсь, что мальчик дал на это своё согласие. Так что я требую! Да, именно требую, немедленно освободить его!

— Следите за словами, кардинал, — пусть Кулак и говорил спокойно, но даже так его голос звучал внушительно. — Мальчик проявил явные признаки порчи Имматериумом, что может быть особой формой проявления псайкерства. Он не контролировал себя. А его крики были похожи на орочьи призывы. И ещё: быть принятым в наш орден — это большая честь, и в нём он сможет научиться контролировать свою силу. И мы сами доставим его на Терру, дабы он мог пройти инициацию.

— Боюсь, я не могу с этим согласиться, господин, — в спор вмешалась Юми, до этого просто наблюдавшая. Она с радостью бы оказалась где-то в другом месте, чем участвовать в этом споре. Идти против ангелов Императора она не хотела, но и отрицать то, что она сама видела, не могла. К тому же у неё был приказ, который необходимо было выполнить. — У меня есть приказ от конклава Инквизиции. И в нём чётко указано, что наблюдение, а также уничтожение в случае необходимости господина Лаймнинтрина — это обязанность сестёр ордена из прецепторий на Абдимиусе. Должна предупредить: я готова исполнить возложенные на меня обязательства, даже если придётся применить силу.

— Вы хотите воевать с нами, сестра? — казалось, в голосе командира астартес зазвучали нотки удивления.

— Нет, не хочу, но буду, если это потребуется, — с уверенностью ответила Юми, и было от чего.

В разгар боя она стала свидетелем сразу двух проявлений вмешательства Бога-Императора. В первый — когда в самом начале Он озарил своим светом мальчика, даровав ему силы, которые помогли ему победить варбосса орков. А во второй раз — когда сестра Вимита стала сиять светом, олицетворяя собою гнев Императора. Оба этих случая стали тем камешком, что перевесили чаши весов в сторону защитников человечества. Теперь она поняла, что связывало сестру Вимиту и Лаймнинтрина, и почему кардиналы просили во что бы то ни стало защитить мальчика.

— Давайте не будем нагнетать обстановку, — капитан четвёртой роты, Разящий, поднял руки, пытаясь разрядить обстановку. — Полагаю, сестра Юми не может показать нам документы от инквизиторов, так? — спросил он канониссу. Получив утвердительный ответ, он продолжил: — Тогда и вы должны нас понять. Силы Лаймнинтрина необычны и больше всего похожи на Гнев Императора…

— Потому что это он и есть! — с жаром сказал Паратут.

— А может, и нет. Может, это просто имитация, и вы следуете за ложными авторитетами, — Разящий заметил, как канонисса дёрнулась, будто от пощёчины. — Я предлагаю вот что. Вы ведь после этой кампании планировали посетить Боктус и Вииматар, правильно?

— Да, — с раздражением ответил кардинал. — Мальчик должен периодически, в пять лет, проходить что-то вроде проверки у Инквизиции.

— Так это замечательно. Вместе Боктуса мы сразу направимся в центр сектора. Брат, — Разящий обратился к своему командиру, — я и отряд лейтенанта Шмидта будем сопровождать его и лично убедимся в правильности слов сестры и кардинала.

— Хорошо, — ответил Кулак после минутного молчания. — Но до окончания кампании он будет находиться под наблюдением братьев.

— Это возмутительно! — опять прокричал кардинал. — Что бы вы ни говорили, он герой, убивший вражеского командира. Он должен стать лицом пропаганды. А вы хотите держать его взаперти!

— Либо так, либо никак, — строго ответил Кулак Девять. — И я не запрещаю общаться с ним. Пусть штаб-комиссар пришлёт агитационную команду. Но Лаймнинтрин будет оставаться под нашим наблюдением.

Недовольно посопев, кардинал согласился с этим, и Юми незаметно выдохнула. Всё же воевать с астартес она не хотела. Теперь же можно вернуться к сёстрам и хорошенько расспросить сестру Вимиту обо всём. И ещё надо наладить отношения с объектом. Кто бы мог подумать, что этот вредный и крайне ленивый мальчик окажется посланником Бога-Императора.

***

— …согласитесь, брат Симон, аббревиатура ПИДОР лучше всего описывает вас.

— Нет.

— Но почему? По-моему, пехотинец в индивидуальном доспехе, орудующий ракетами — это прямо про вас. Вы пехотинец? Пехотинец. Доспехи сделаны под вас? Под вас. В бою используете ракеты? Используете. Так где несоответствие?

— Я тяжёлый пехотинец, использующий ракетные установки.

— Так и я о том же. К тому же ТПИРУ не звучит. А вот ПИДОР звучит, ещё как! Можно сказать, гордо.

— Нет.

— Эх, скучный вы человек, брат Симон.

— Нет.

— Тогда снова сыграем в шахматы?

— Нет.

— Боитесь опять проиграть?

— Нет.

— Скажите нет.

— Нет.

— Ха!

— Вы уже закончили решать уравнение?

— Вот не надо переводить тему. Вы проиграли во всех смыслах.

— Нет.

До чего же скучный тип. И обстановка скучная, и эта чёртова математика тоже скучная. Разве этим я должен сейчас заниматься? Не думаю. Вот, казалось бы, в этот раз я прям герой, без шуток. Оказывается, в порыве крышесносящего угара я умудрился убить варбосса. А, по словам Пара, вдобавок пытался снять с себя остатки доспехов, дабы окончательно растоптать репутацию врага путём удобрения мёртвого гриба уриной. Причём всё это я сам же и проговорил, стоя на плечах капитана астартес, и пытался уговорить его прыгнуть повыше для, так сказать, создания водопада, а ещё лучше — радуги. Но не получилось. И слава Императору. Я не дошёл до бронепластины в паху, так как вырубился.

И вот, казалось бы, герой! Меня нужно чествовать, парады всякие там проводить, статуи в мою честь ставить, концерты, но всё, что делаю, — это скучные уроки по саморазвитию да ежедневные тренировки с сёстрами. И всё это в здании штаба, откуда мне можно выходить только для прочтения мотивирующих речей перед солдатами и иногда выступать в подобии радио всё теми же речами, добуквенно согласованными с Департаменто Муниторум, то есть с комиссарами. И всё это под охраной. Теперь меня охраняют, или, скорее, надзирают, не только сёстры, но и братья. Сначала их было пять, но потом снизилось до одного — брата Симона, мистера «Нет», постоянно державшего меня под прицелом. Так и хочется сказать: «Успокойся, мужик, тебе столько не платят». Я вообще сомневаюсь, что им что-то платят. Они идейные. Су** Эхх… Как же мир несправедлив.

Прошло примерно три месяца, как сижу под таким своеобразным домашним арестом. Иногда с редкими выездами. Иногда приходит старик, чтобы помолиться вместе со мной. По-моему, он явно подозревает, что я вообще не молюсь без присмотра. Иногда приходят дочери, бывшие когда-то невестами, Императора, тоже вместе помолиться. Вообще, после второго помутнения сознания сестрички начали чуть ли не боготворить меня, даже главная стерва пытается как-то подружиться со мной, что выглядит крайне неловко. А ещё оказалось, что моя старая знакомая тоже получила толику Егошнего внимания. Теперь она не охраняет меня, а ведёт своих товарок в бой, истребляя остатки орков.

И знаете, от этого становится немного не по себе. Я, конечно, и раньше знал, что Он есть, да что там, знал где он есть — конкретно. Но после такой явной демонстрации его существования как-то сыкотно становится. А вдруг он всё слышит? Нехорошо ведь получается, прям ой получается.

Так что, ты это… извини, если что, хорошо? Я ведь не со зла, и я хороший, и не еретик, богом клянусь, то есть тобой. Ну… молчание — знак согласия, не так ли? Будем считать, он не в обиде. Очень надеюсь.

Ладно, не будем о грустном, тем более что во всём этом есть и хороший момент: меня больше не пускали на передовую. Кажется, окончательно убедились в моей бездарности, ну и, наверное, ещё и потенциальной опасности для своих же. Что, если честно, меня ни капли не расстраивает. Они и сами справляются. Основные силы орков разбиты, теперь же проводится зачистка от остатков и планомерное выжигание всего, к чему они касались. Хотя подозреваю, это не очень поможет. Ещё до прибытия космических орков здесь были и свои зеленокожие.

Где-то тысячу лет назад планета уже пережила нашествие зелёных, и с тех пор периодически вспыхивали очаги грибных ферм. Правда, раньше орки пучковались предельно тупыми, не способными придумать ничего, кроме каменных орудий. А теперь, как будет? Неизвестно. Может, каждый второй колдуном станет? Надо скорее здесь всё закончить и лететь к моей ненаглядной, которую в жизни не видал. Но кажется, встреча двух влюблённых по договору состоится не скоро. Надо сначала пройти плановый медосмотр у инквизиторов, а проходить его будем в центре сектора, в Вииматаре. Который находится на галактической карте немного в стороне, где-то месяц. Ладно, это все дело будущего, а сейчас пара идти получать люлей.

— Время урока по фехтованию, брат Симон, — с облегчением закрыв книгу по математике, сказал я. — Хотите, уговорю сестёр провести спарринг и с вами? Всё-таки у вас нет времени на тренировки, вы ведь рядом со мной 24/7, даже Сит так не может, а ему, между прочим, хорошо платят, — закончил я, уже выходя из кабинета.

— Нет. Я не теряю в навыках, а спарринги с сёстрами не помогут в их улучшении, — космо шагал вслед за мной. И так как я был маленький и ещё специально делал маленькие шаги, шагал он очень медленно, иногда не попадая в шаги.

— Зря вы так. Пусть они и женщины, но бьют очень больно. Прям смертельно.

— Дело не в их половой идентичности, а в не возможности выступать в роли соперника, не будучи астартес.

— А, так вы не женщин презираете, а вообще всех людей, не прошедших через улучшение до космодесантника. Как вам не стыдно, брат Симон? Это расизм в чистом виде. Будьте как саламандры — любвеобильными.

— Я из Больших Ладоней, и мне не стыдно, — сказал этот расист.

Так мы и дошагали до одного из технических этажей, где дамочки проводили свои тренировки. Там меня ждала сестра Изольда, уже приготовившаяся. Она надела доспехи и держала два меча, железных. После второй встречи с орками, или, наверное, после победы над варбоссом, я стал ещё сильнее и вышел прямиком на триста кг. Причём триста — это рабочий вес без напряга. Так что мои удары, которые иногда пропускали сёстры, стали очень травмоопасными. Ещё пару апгрейдов — и я стану настоящим сверхчеловеком без всякой геносемени. Переодевшись в свободные одежды, стал разминаться и после десяти минут встал напротив Изольды.

— Готовы, господин Лаймнинтрин? — спросила женщина. Из-за шлема её голос звучал глухо.

— Да, сестра Изольда, — ответил я, перестав изучать чуть заострённое лезвие меча. Страха пораниться не было. Вместе с силой во мне обнаружились неплохие способности к регенерации. Если так подумать, я уже сверхчеловек.

***

Орган: Отдел Оффицио Префектус сектора Форзар, сегментума Темпестус.

Обозначение: Декретив.

Подпись: Старший комиссар Темериус Септим.

Должность: Заместитель генерал-комиссара сектора Форзар по прямой пропагандистской деятельности.

Задача: Согласовать отдельные отрывки ежегодных агитационных материалов для распространения по всему сектору с канцелярией кардинала сектора. Проявить твёрдость в вопросах недопущения иносказательных мыслей.

Исполнитель: Комиссар Дон Сабаскиен.

Отрывок №1:

«… В то время как бесчисленные солдаты Его Императорского Величества, Бога-Императора, Повелителя Человечества, гибнут на полях сражений с врагами, эти собачьи сыны жируют на незаконно нажитых богатствах. Справедливо ли это? Нет! Это недостойно звания праведника, Император не одобряет это…»

Считаю, что в них заложены прямые призывы к бунту. Выяснить, кто был автором этих строк. Выявить всех участников, допустивших такое в проект агитационных материалов. Покарать всех причастных в соответствии с полномочиями, даруемыми Оффицио Префектус.

…

Отрывок №36:

«… и благословлённый светом Повелителя Человечества, юный Лаймнинтрин поверг проклятого ксеноса, одним ударом срубив ему голову. Бог-Император хранит своих верующих, ибо Он всемогущ. Но и это не было концом Его могущества в тот день. Прямо там, в минуты нужды, когда враг готов был уже сломить защитников человечества, Он озарил своей милостью сестру из славного ордена Чистого Сердца. Воссияв, словно свет надежды, она повела воинства Его на путь победы. И по сей день…»

В соответствии с высшим кодом секретности вычеркнуть все слова, касающиеся акта «святости» Лаймнинтрина Абдимиуса Самантариона Форсеваля. Сместить акцент в сторону подвигов Вимити Сандерс из Адептус Сороритос. В победе над орочьим командиром сделать упор на капитана второй роты ордена «Большая Ладонь» Кулака Девять при посыльной помощи, учитывая выше обозначенное, Лаймнинтрина. Подпись генерал-комиссара прилагается. Смотреть в дополнительных материалах.

Отрывок №37: …

***

Ну что сказать? Этот парад получился пожиже, чем на Абдимиусе, хотя вроде и марширующих много, и народ ликует куда искреннее. Но нету блеска, что ли, нету того пафоса, который умеет делать и очень любит дедушка. Хотя речи кардинала по пафосу не уступают ему.

Войну можно считать законченной. Есть места, где всё ещё выжигают зелёную заразу, но активных боевых действий не ведётся. В связи с этим устраивают парад, а нам пора отчаливать. С нами полетят только сёстры сороритос, а вся остальная армия будет дожидаться транспорта для передислокации к месту сбора армии, к основному походу. Он находится прямо противоположном направлении к Вииматару. Ещё с нами полетят отряд космодеса под командованием весёлого Разящего. Он такой весёлый, что вообще не смешной. Прям вылитый начинающий стендапер, который ещё не научился шутить. Как же они все меня достали. Радует только то, что они с нами только до центра сектора, потом полетят дальше причинять добро.

О, кажется, старик закончил объяснять правильную линию партии, и можно лететь на корабль. Ну наконец. Вы не представляете, как я устал. Вроде ничего особенного не делал, но все эти переживания последних месяцев так утомили меня, что я перестал завтракать. Не лезет до обеда. А впереди ведь ещё неизвестно сколько времени проведём в дороге. А если подумать, что после всего этого намечается вообще многолетняя война где-то там, в неизведанных регионах, хочется просто выть. Эхх… где мой дворец? Где, су**, моё второе детство? Чёртов Ваха. Ладно… печалью дела не исправишь. Придётся привыкнуть. Надеюсь лишь, что в будущем будет поспокойнее, и мне не придётся демонстрировать свою крутость. Не так часто.

----------

Глава 15

О том, что реальность меня не переваривает.

Клянусь! Вот с*** клянусь, как только вернусь домой, не пожелаю ни денег, ни нитья для выбивания этих самых денег, но найду себе как минимум четырех париев. Даже если придётся похитить их, и это будет для них как рабство, я готов поступиться совестью. Ибо это уже не в какие ворота. Как? Ну как, бл***, это могло случиться? Как меня смогли похитить с корабля, да ещё в варпе? Это же п*****! У них, конечно, получилось неудачно, но всё-таки, сколько, бл***, можно? Не помогли ни дури с одинаковыми причёсками, ни импотенты с командиром-комиком, ни толстенные стены ох**** какого большого корабля. И ведь главное, умудрились же найти меня в километровой бандуре. Всех матов не хватает, чтобы описать моё возмущение!

— Ты слишком напряжён, вот пососи одну из сосков, у меня их семьдесят три.

— Слышь, мудак, иди на х**!

— Так ты их хочешь? У меня они тоже есть, вот смотри, целых двадцать одна штука.

Господи, какой же он кошмарный. Это непонятная херо-бора рядом со мной уже давно, и единственный, кто не лезет ко мне обниматься. Видел урод, что стало с остальными, как они сгорели. И, судя по воплям, безвозвратно. И подобных ему тварей здесь очень много. Я сейчас, наверное, в варпе. Ну, я так думаю. Кругом какое-то безумие: с одной стороны — пёстрое и яркое, с другой — тусклое и монохромное. Непонятно, где верх и низ, до ближнего не добраться, а до горизонта — один шаг. Я не понимаю, иду ли я, может, плаваю, может, просто стою на месте, падаю, летаю. Сколько времени прошло? Такое чувство, будто всё окружение крутится только вокруг меня. И как выбраться — не понятно. И во всём виноваты пи**ри! А ведь всё начиналось вполне обычно: я готовился испытать, как меня будет варить или сжигать заживо.

Мы как раз подходили к точке Мандевилля, и я уже мысленно готовился к шоковой терапии, как из всех динамиков начало доноситься о начале контр-абордажных действий. Началась блокировка уровней, и меня заперли в моей же каюте за толстенными перегородками. Я насчитал три, пока они спускались. Со мной остались сестра Мари, брат Симон и Сит. В напряжённом ожидании просидели часов пять, пока из всё тех же динамиков не прозвучало предупреждение о начале входа в варп. В этот раз ожидания не оправдались: меня как будто щипали миллионами маленьких стальных рук. Но даже под собственный ор я сумел услышать, что враг проник на корабль и начались бои сразу в нескольких местах. Пережив приступ, вновь стал ждать, тупо смотря в потолок. Временами динамик оживал, сообщая о захваченных врагами уровнях или вновь отбитых. И, судя по нему, дела у нас шли с переменным успехом.

Неизвестные смогли прорваться в двух местах, тогда как защитники смогли удержать их в трёх направлениях. Если верить уже откровенно вопящему голосу из динамика, одна из групп направилась в машинное отделение. Учитывая, что там находятся генераторы поля Геллера, можно сделать вывод, что нападающие е*****ые на всю голову. Вторая группа усиленно шла в направлении к отсеку для элит, то есть поближе ко мне. Я прям пятой точкой почувствовал, что это не спроста, и оказался прав. Когда уже охрипший голос сообщил, что враг таки добрался до нас, я внимательно прислушался, пытаясь уловить звуки боя за стенами, но, видимо, перегородки были слишком толстыми. Я уже хотел подойти к ним и прислонить ухо, как свет, пару раз мигнув, погас, и прямо в центре комнаты стало появляться трещина в пурпурно-золотых излучениях. Она быстро увеличилась до таких размеров, что оттуда вышли три пи**ра. В сине-жёлтых доспехах, стилизованных под древний Египет. Двое были с болтерами, а третий держал посох, как у пастухов, с вопросительным знаком в навершие. Пока я силился понять, что происходит, брат с сестричкой уже вступили в бой, а Сит успел убежать в гардеробную. И только я стоял как дурак, создавая хорошее освещение в комнате. Сестра полезла на посоходержателя, пока брат Симон сцепился с остальными. Они так разбушевались, что я боялся, как бы не получить шальную пулю. Моя комната, конечно, большая, даже очень, но не настолько, чтобы в ней устраивать боевик.

Первой не повезло Мари: колдун что-то сделал, направив на неё посох, и её отбросило назад. Но она не упала, а зависла в воздухе. Всё её тело разделилось на квадратики, которые начали медленно рассыпаться. Увидев это, я пришёл в неистовство, порядком струхнув. Побив себя по груди для уверенности, вытащил свой крутой кинжал и побежал прямо к колдуну. Я не хотел, но что делать? Выхода не было. Но показать превосходство моего кунг-фу не получилось. Знаете, получить бронированным кулаком сверху вниз — это очень больно и тяжело. Меня никогда по башке кувалдой не били, но, думаю, это примерно так же, если не тяжелее. Даже суперсила не помогла. Пока я пытался прийти в себя, меня взяли за шкирку и потащили к трещине.

Пришёл в себя довольно быстро, как раз в момент перехода, но решил сразу не показывать это. Положение было незавидным: враг был сильнее, а помощь прямо сейчас умирала под двойным натиском. Так что решил воспользоваться самомнением колдуна. Он даже не удосужился отнять у меня кинжал. Учитывая размеры и то, что я болтался на его руке, полез до куда дотянулся. А дотянулся я до рудиментарного органа всех сверхчеловечков. Не знаю, что там насчёт работоспособности, но я убедился, что боль от этого места может быть чувствительной даже для хаоситов. К этому времени я начал догадываться, что эти космо — совсем неправильный десант. В общем, когда колдун едва перешёл черту реальности, мой кинжал оказался в детородном органе врага. Его доспехи были крепкими, но мой кинжал оказался круче. Видимо, я что-то нарушил в его колдовстве, и вроде бы чёткий туннель с той стороны быстро развеялся, и мы оказались где-то. В момент удара он выпустил меня, и я полетел или погрузился в одну сторону, а он — в другую.

Сначала ничего не происходило, а потом как начали лезть ко мне всякие, что давнишний Ихр, что… что-то там, почти милый на их фоне. Тут-то я и подумал, что мне конец, но нет: они даже не могли прикоснуться ко мне, сгорая в ослепительном огне. Так как их было много, то и горели они долго, пока наконец не уяснили, что моя невинность неприкосновенна. Только этот… этот… в общем, это чудо-юдо и остался рядом со мной и пытается склонить меня к чему-то сомнительному.

— Слышь, мудак, как отсюда выйти? — я решился заговорить с ним. Всё равно нечего делать.

— Разве так просят? Я давно не был там, наверное, что-то сильно изменилось.

— Ладно, извини. Давай сначала. Слышь, су**, как отсюда выйти?

— Знаешь, я всё-таки сомневаюсь, что так просят. А ты просто хам.

— Ты, моралист х***, демон. Так что не е** мне мозги и скажи, как отсюда выйти.

— Нет, ты определённо хам. А выйти отсюда можно через бреши в ткани реальности или через вкусных душ. Ну, или можешь попробовать отправиться к Оку, но туда далеко, даже по здешним меркам.

— Нет, идти в Очко не хочу. А через души — это как?

— Ну, как? Как? Находишь восприимчивого к варпу и слабого разумом, и либо обманом, либо силой съедаешь его душу, а тело становится твоим. Но нужно быть осторожным, иногда это может быть ловушкой. Вон, видишь, один попался — это нечто указало руками и… остальными частями тела в сторону.

Вначале ничего не увидел, кроме привычного безумия, но по мере вглядывания заметил чёрную точку, которая быстро приблизилось, став человеком в цепях. Буквально в цепях. Его сковывали толстенные цепи, уходящие в разные стороны, и висел он, будто паря. Из его затылка выходил шлейф, напоминающий щупальца.

— Теперь увидел? Вот так попадаются самые нетерпеливые или идиоты. А я вот умный. Хочешь покажу тебе свои мозги? Их у меня не так много, только девять, но тебе, мой друг, я готов отдать один. Ты только скажи, я весь твой, и он будет твоим. Ну как, хорошая ведь сделка? — Нечто опять полез с выгодными предложениями.

— Спасибо, обойдусь своими — вновь отказался я.

— Ну, видно же, что их не хватает. Если бы хватало, ты бы не попал сюда — намекнул он на мою тупость.

— Да пошёл ты — нашёлся тут великий мыслитель — Так, говоришь, за этим телом — реальный мир?

— Да. Но что ты хочешь сделать? Видишь эти цепи? Они специально сделаны, чтобы сдерживать нас. Нет, тебе определённо нужны ещё мозги.

— Ты упускаешь одно. Я ведь не демон.

— Хмм, тогда я не знаю — и вправду задумался демон.

— Зато я знаю. Ладно, не рад был познакомиться — я решил закругляться — Как тебя хоть зовут-то?

— Меня когда-то звали Тимсортак, что значит «Тот, который лучше». Если переводить идиому на твой язык, будет что-то вроде «Сын маминой подруги».

— Да ты и правду мудак — восхитился я.

Надо же, такого встретить. Всё бредовое и бредовое. Надо скорее валить отсюда. Так, сначала надо подвинуть поселенца. А ну-ка, демон, постаранись. Это, конечно, не моё — побывать в другом мужике, но что делать? Очень хочется выбраться.

***

Горрун Мордак не боялся. За всю свою жизнь он повидал очень многое, чтобы чувствовать страх в полном объёме. Он когда-то был сиротой, беспризорником, потом стал кадетом в Схоле на штурмовика, потом гвардейцем, потом дезертиром, а после — откровенно бандитом и полунаёмником, вышибалой, даже кассиром за кассой. В конце концов трудовой путь привел к нынешнему месту работы — в аколиты инквизитора из орда Еретикус Дольграва Интебро. Так что Горрун, или как все его звали — Гор, не испытывал особого страха. Он просто не хотел умирать, тем более так, быть съеденным демоном. Смотря, как тело его непосредственного командира в мучениях бьётся в цепях, он испытывал лишь досаду, что их отряд так глупо попался.

Задание было простое. Надо было проникнуть на корабль инквизитора Ора Чивару, пока он сам находится на планете, и добыть доказательства его падения. Группу возглавил аколит Рами, опытный командир, с которым Гор успел выполнить пару десятков заданий. Также в группу входили специалист по когитаторам агент Майк, аколит Борт — специалист по огню, и Долория — псайкер. Их поймали сразу, как они попали на корабль через транспорт, доставивший продовольствие. Они не успели даже выйти из трюма транспортника, как туда запустили усыпляющий газ. Очнулся он уже голым в железной камере, испытав моменты ностальгии. Там его держали три дня, и сегодня доставили в зал, где проводились нечестивые ритуалы. Душу командира скормили демону в обмен на информацию из его головы. Следующим будет он. Остальных членов отряда не видно, и непонятно, они тоже следующие или уже… Здесь же находился и сам инквизитор-радикал — доказательства его падения Гор сейчас и видел. Жаль, что такой ценой. Пусть тело Рами сильно дёргалось, но его голос звучал монотонно.

— Код от убежища на Ямине Тор34Юд901, там находится резерв… Наход… Кто ты? — вдруг его голос приобрёл истеричные нотки. — Нет! Нет… — В истеричном крике его тело засветилось золотым светом, а потом разлетелось на куски вместе с цепями.

На его место стоял мальчик с кинжалом в руке и с интересом осматривался.

— Запрещёнкой балуемся? Ай-яй-яй, нельзя так. Папочка не одобряет. Так, так, кто тут у нас? Высокий, голый и мускулистый? Да это же Гор. Здорово, мужик, и возрадуйся! Ибо я — посланник Его!

----------

Глава 16

О том, что я, оказывается, тот ещё маньяк, или ну сколько уже можно?!

Обстановка к шуткам, конечно, не располагает, но кажется, такое поведение в опасных ситуациях уже прочно въелось в мою психику. К тому же встреча была и впрямь неожиданная.

Столько лет его не видел, а он так и не изменился: как был нудистом, так и остался нигилистом. Кроме моего знакомого Горюшко в мрачной комнате, которая освещалась только свечами, и теперь уже мной, находились ещё шестеро. Старик с длинными чёрными волосами, два бронированных бугая, ходячая пишущая машинка, женщина в строгой милитари-форме и мальчик, на вид моего возраста. Он был одет в лохмотья, весь дрожал, всё время поминая Императора, вжимаясь у дальней стены. Вопрос был вот в чем: кто главный? Женщина или старик? Империум относится к равноправию полов вполне толерантно, угнетая всех без разбора, но я побуду немножко сексистом и выберу старика.

— Лови подарок, дедушка! — сострив, бросил кинжал в старика, сразу прыгнув в сторону, ближе стоящей женщины.

Алита всегда говорила, да и кардинал неоднократно повторял, что те, кто связывается с демонами — плохие. А я хороший мальчик, временами даже послушный. Так что решил перебдеть. Дед меня удивил. Вместо того, чтобы умереть от проникновения супероружием в грудь, он, мигая, исчез. Кинжал, не встретив сопротивления, пошёл дальше и попал в руку одному из бугаев. Зато женщина не подвела: она ничего не смогла сделать, а я не рассчитал силу. Изначально пытался свалить женщину, но сила толчка оказалась настолько сильной, что выставленные руки просто пробили её насквозь. Представьте степень моего охре*****. Благо, мне помогли справиться с потрясением — зазвучали выстрелы. Что ещё более странно, я видел уже выпущенные пули, они летели быстро, но не настолько, чтобы быть невидимыми.

Пытался прикрыться телом женщины, но быстро понял бесполезность этой затеи. Пули за пару секунд буквально разорвали её на куски. И так, учтём: теперь регенерация с подпиткой от варпа происходит почти моментально. Но я не знал, сколько ещё продлится допинг, поэтому, взявшись за лежавший на земле кусок цепи, пошёл бить агрессоров. Цепь была толстенная, ладонь еле обхватывала металл одного из звеньев. Учитывая мою силу, тяжесть цепи и его длину больше двух метров, удары получились страшными.

Первый же удар по шлему одного из бугаев, кажется, сломал ему шею, так как, отлетев, он остался лежать в неестественной позе. Второй учёл ошибку напарника и всячески пытался дистанцироваться от меня, при этом точно попадая по мне. За это он умер относительно долго, буквально превращённый в искореженный металл. Успокоившись, я стал осматриваться вокруг, ожидая действий от машинки и мальчика. Но они предпочли ничего не делать. Машинка просто застыла, а мальчик свернулся калачиком и просил Императора о спасении. Узпакойся, мальчик, помощь уже пришла и только что совершила тройное убийство особо зверским способом. Я, от себя, в ах**, но не время рефлексировать, пора валить. Но сначала нужно узнать, откуда именно валить.

***

Гнев Императора настигал еретиков. Жаль только, что радикалу удалось ускользнуть. Но ничего, Император защищает, и верой в него им удастся искоренить всю погань с корабля, а потом они настигнут и предателя. Сияющий ребёнок стал приближаться к нему, на ходу подобрав свой воистину священный кинжал.

— Да будет славен Бог-Император, что послал своего ангела, дабы расправиться с предателями! — искренне сказал Гор.

— Не-е, я своим ходом, — ответил на это мальчик. — И хорош прикалываться. Ну как дела, извращенец? Всё ещё продвигаешь в массы идеи нудизма? — Не переставая болтать, он срезал железные пути с рук и ног. Гор начал вспоминать его манеру общения. — Уважаю идейных. Кстати, а где мы?

— На корабле инквизитора-радикала, — ответил Гор. Разнимая руки, он направил их к телу, которое выглядело наименее повреждённым.

— Ох, б**, — ругнулся Лаймнинтрин. — А радикал — это типа доказанный предатель или всё ещё предполагаемый? — спросил он, наблюдая, как Гор начал раздевать труп. Потом добавил: — Я смотрю, ты не отказался от своих предпочтений — Гор не понимал, что он имеет в виду, да и ему было всё равно.

— Если ты имеешь в виду, что его осудили в конклаве инквизиторов, то нет. Наша группа как раз добывала доказательства его падения. Где-то на корабле содержатся остальные из группы.

— Ох, б**, — повторил мальчик, схватившись за голову. — Это пиз***. Хотя, о чём это я? Я на корабле инквизитора, на которого покушался. Вот это пиз***. Су**!

— Не стоит отчаиваться, Лаймнинтрин, — Гор впервые назвал его полным именем. — С нами Император, и с его помощью мы одолеем всех врагов!

— Да у тебя, не иначе, как профессиональная деформация. Ты, как я полагаю, стал аколитом, верно?

— Да.

— Ну, ясно. Промыли голову, мужику. Ладно, — проведя руками по лицу, сказал мальчик. К этому времени Гор уже успел одеться, стараясь действовать как можно быстрее. — С этими что будем делать? — Лаймнинтрин кивнул в сторону регистратора и другого мальчика, всё ещё лежавшего в земле.

— Регистратор может оказаться важным свидетелем, и его лучше сохранить в живых. А мальчик — раб и, кажется, парий.

— Да ну? Вот это повезло. Неужели началась белая полоса? Эй, мальчик, ты как?

Всё ещё светящийся Лаймнинтрин, подойдя к мальчику, прикоснулся к нему. В тот же миг, болезненно вскрикнув, он одёрнул руку. Его свет моментально погас, оставив комнату в полутьме.

— Ай, больно! Да ну, и на меня действует? Почему? Я ведь хороший. А вот это плохо. Мы только что лишились преимущества, — уже подойдя к Гору, сказал Лаймнинтрин. — Хотя, подожди, уважаемый Регистратор, вы не знаете, поблизости не завалялось какого-нибудь демонхвоста? — подойдя к получеловеку-полумашине, спросил мальчик.

— В камере Ф-789 содержится один, — послушно ответил тот. Он пытался сделать голос похожим на сервиторский, но в нем явно слышались нотки страха.

— Отлично, — к чему-то обрадовался Лаймнинтрин. — А где эта камера?

— Вторая дверь слева.

— Просто замечательно! — хлопнув в ладоши, сказал мальчик, потом повернулся к Гору и выдал: — Сначала это покажется тебе безумием, но потом ты поймёшь, что это гениально. Так, ты тащи мальчика, вы, Регистратор, оставайтесь здесь, а я возьму цепь.

***

Золотые сгустки с безумной скоростью вылетали из вращающихся стволов стационарного туреля. Несмотря на всю мою силу, тащить его было тяжело и неудобно. Но я ничуть не пожалел о том, что потратил время для его выдергивания со стены. Его убойность была запредельная, а уж патроны казались бесконечными. Я уже целую гору отстрелял, а они всё не заканчиваются. В общем, оно оказалось замечательным, почти что мой крутой кинжал. Честное слово, чувствую себя персонажем в шутерах с включённым чит-кодом.

— ААААА!!!

Это орал демон. Примотанный ко мне цепью, он жарился заживо и орал не переставая. Суровые времена требуют суровых мер. Впрочем, его крики и мольбы меня никак не беспокоили, ни физически, ни морально. Я сегодня убил уже стольких, что, наверное, заслужил себе сотню смертных приговоров. Надо пройти исповедь у кардинала, если он жив. Душу, так сказать, успокоить. Уж старик таких оправдательных речей скажет, что убитые мной сами окажутся виноватыми, что посмели родиться.

Ваховский вариант стенографиста сказал правду: слева мы нашли демонхвоста, который, увидев меня, сразу попросил Гора убить его. Но сегодня мы отринули всякое милосердие, так что теперь он страдал. Потом у нас возник спор между мной и Гором. Гор предложил освободить его товарищей и убить всех предателей, не уточняя, как он будет определять, кто из них кто. Я же предложил освободить его товарищей и валить с корабля. Я, конечно, стал очень крут, но как-то не чувствовал в себе сил завалить пару десятков тысяч людей, вполне обоснованно полагая, что по приказу инквизитора вообще все на корабле захотят нас убить. Мы пришли к компромиссу: мы освобождаем его товарищей и убиваем всякого, кого встретим, если они нападут на нас. А встретили мы очень много, они сами лезли к нам. Первой из получивших свободу оказалось ДУРАА. Всё так же экстравагантно выглядящая женщина сидела в железной клетке метр на метр, стоящей в пустой комнате. И, судя по выделениям, её не водили на прогулки. Она так обрадовалась, увидев меня, что бегала вокруг меня в попытках обнять и не обжечься.

— Фруктик! Как я рада тебя видеть, так рада! Как же ты вырос, но всё такой же милашка! — Чокнутая всё тянула руки, пытаясь меня погладить. — Ой, а что это у тебя? Это же демон! — совсем другим голосом сказала она, наконец заметив слона.

— Это батарейка. Не обращай внимания. Я тоже рад тебя видеть, Долория. Обнимашки оставим на потом. Надо выбраться отсюда. Кто следующий? — спросил я Самуила. Так, оказывается, зовут регистратора.

— В этом же отсеке содержатся и другие, — механически ответил Самуил.

Я никак не мог понять: он такой умный сервитор или очень сильно аугментированный человек? Хотя, в чём разница? Ладно, не важно. Следующим стал маринованный огурчик. Майк вполне логично сменил свой когда-то повреждённый "домик" и, кроме этого, ничем не изменился. Его заперли в деревянный ящик в такой же комнате, как у Долории.

— Обнимашки потом, агент Тайсон, взлетай и пошли! — без обиняков сказал я.

— Не могу, — грустно ответил Майк, тоже не став здороваться и обниматься. — Они забрали систему антигравитации.

— Вот ж. Ладно, уважаемый Самуил, вам не составит труда взять на руку это подобие на жизнь? — для приличия спросил я.

— Нет, — ответил этот замечательный… человек и без лишних слов взял Майка на руки.

Последним, кого освободили, и всё это с боями, скажу я вам, прям кровавыми боями, был некто Борт — очень худой и маленький человек. С ним заговорил Гор. Подойдя к нему, он положил руку ему на плечо и проникновенно сказал:

— Пошли.

И мы пошли, всей гоп-компанией. Пошли дальше прорываться в сторону ангаров. Но тут возник один маленький, но аху** какой важный момент. По словам Самуила, который, су**, решил сказать об этом только сейчас, мы в данный момент бороздим неизвестность по безграничным просторам имматериума. То есть нам как бы не зачем штурмовать ангар в попытке захватить десантный челнок и в процессе, наверное, убить ещё пару тысяч человек. А ведь ещё был процентов восемьдесят шанс, по расчётам всё того же Самуила, погибнуть под обстрелами внешних защитных орудий. Так что мы прекратили продвижение и задались очень серьёзным вопросом: что делать?

***

Новость о том, что корабль уже в варпе, поставила их в тупик. Все эти жертвы казались напрасными, пока Лаймнинтрин не предложил вариант. Под громоздким оружием, которое он самолично выдрал, мальчик выделялся только светом. За его спиной постоянно крича и дергаясь бесился демон. Его связывание цепями выдалось в целую эпопею, в которой Гору открылась ещё одна деталь про нерождённых — они тоже умеют молить о пощаде. Гор не хотел думать, почему это силы Лаймнинтрина подпитываются демоном, его лорд сам с этим разберётся. После некоторых споров о сложившейся ситуации Лаймнинтрин предложил вариант — самим сделать брешь в поле Геллера и покинуть корабль через имматериум. Перед этим он уточнил у регистратора, как оно устроено на этом корабле. По словам Самуила, защита на корабле устроена по принципу расставления относительно маленьких генераторов по всему кораблю. Но даже если так, это не повод прыгать в варп. Все посмотрели на мальчика как на сумасшедшего, а Долория, присев рядом с ним, мягко спросила:

— Милый, с тобой всё хорошо? Ты, кажется, перегрелся святым светом.

— Не бойся, женщина, я уже давно е****ся, — беззаботно отмахнулся мальчик. — А насчёт варпа я уже побывал там. Меня это, Император защищает, вот! Так что главный вопрос к тебе, Долория: сможешь ли ты сделать брешь, если мы выводим из строя один из генераторов?

— Я не уверена, — к ужасу Гора, вправду задумалась псайкер. Неужели она собирается это сделать?

— Я могу! — внезапно подал голос демон. — Я могу открыть трещину, а потом эта девка сможет её расширить! — Он всё ещё извивался, на вид испытывая нестерпимую боль. Что не может не радовать. — Только отпустите меня или убейте, молю!

— На второй вариант согласен. Так, уважаемый Самуил, где находится ближайший генератор? — легко согласился Лаймнинтрин. Похоже, инквизитору Дольграву предстоит разобраться во многом.

— В соседнем отсеке. Но должен предупредить: ваша затея абсолютно безумна, и смертность сто процентов.

— Вы не учитываете сразу два важных фактора: меня и этого мальчика, — такой же мальчик указал на мальчика, который за всё время после выхода из камеры не произнёс ни слова, только мелко вздрагивал всем телом. — Ну, все согласны? Тогда идёмте. — Гор пошёл вслед за Лаймнинтрином, всё ещё не веря, что согласился на это.

Защитники сражались отчаянно, и Гор видел, что ими движет долг. Один за другим они превращались в изощрённые тела, пулями, напитанными светом Императора. Трагичность ситуации заключалась в том, что обе стороны бились Его именем в устах. И, несмотря на циничность, Гор испытывал от этого боль. Но это было необходимое зло, ибо ситуация была такова, что либо они, либо их. А у них был свой долг: нужно во что бы то ни стало донести регистратора до инквизитора Дольграва, чтобы он мог доказать предательство Ори. Ведь властью, которой обладают инквизиторы, они могли совершить во много раз ужасные дела. И, преисполненный долгом, аколит был вынужден убивать верных трону людей. И неизвестно, сколько ещё погибнет, если их план удастся.

Операторы генератора и техно-жрецы меканикус сопротивлялись как могли, но не смогли выстоять против Его гнева, воплощённого в мальчика. Он был неумолим и беспощаден. Под постоянным давлением сзади и сопротивлением впереди они смогли прорваться к генератору, оставив за собой сотни трупов. Им предстал большой зал, наполненный множеством кабелей, оборудования и большой статуей Императора в центре.

— Полагаю, это и есть генератор, — смотря на статую, сказал Лаймнинтрин. — Слабонервным прошу закрыть глаза, — после чего совершил ещё один еретический поступок, начав расстреливать всё вокруг, в том числе и статую.

Завыла сирена, сообщая о прорыве имматериума, генератор загудел и начал сильно искриться. Лаймнинтрин порвал связывающие с демоном цепи и отшвырнул его, перед этим содрав с него сдерживающие печати вместе с большой частью кожи. Прокатившись по полу, тело взорвалось, разбрасывая ошмётки, и демон со смехом начал уходить в варп.

— Долория, давай, а то гад уйдет! — закричал Лаймнинтрин на псайкера.

Псайкер ничего не ответила. Выставив руки, она застыла на несколько секунд. Над остатками сосуда для демона сначала появилась линия золотого света, потом оно засияло всеми цветами, открыв проход в варп.

— Всем держаться за руки! — Лаймнинтрин вновь повысил голос, перекрикивая шум сирен и гул генератора.

— Я не могу! — закричала Долория, отстраняясь от мальчика в лахмотьях. — Мне больно! — псайкер чуть не плакала.

— Да чтоб вас! — Лаймнинтрин побежал так быстро, что стал едва заметным.

Гор ощутил мощный удар в живот, а потом на него навалилась тяжесть. Лаймнинтрин с невероятной скоростью стал нагружать остальных на себя, как мешки, и под всеобщий хор боли и ужаса они все провалились в проход.

***

Су**, су**, и ещё раз су**. Как же всё задолбало. Мне определённо нужен психиатр. Или психолог? Кто там занимается конкретно поехавшими? И есть ли в этой галактике вообще такие специалисты? Мне очень нужно.

Мы сейчас в обнимку падали. Именно падали. В этот раз всё было по-другому. Направление было ясным, а всё вокруг смазывалось в тонкие линии, быстро пролетающие мимо нас. Наверное, это из-за мальчика-пария. Вы не представляете, как больно находиться рядом с ним. Я даже начал сомневаться в своём плане обзавестись несколькими такими. Если от одного меня выворачивает наизнанку, как будет, когда их будет несколько? Бедная Долория в отключке, наверное, словила болевой шок. И так сомнительный план чуть не сорвался из-за её истерики. Пришлось примерить на себя роль грузчика и нагрузить их на свои детские плечи. Благо, длины оставшейся цепи едва хватило, чтобы обхватить всех.

И вот мы падаем. И, сдаётся мне, падаем мы вслед за тем самым демоном, который решил кинуть нас и, вопреки договорённости, решил остаться в живых. Но ничего, мы его догоняем. Впереди виднелось большое скопление демонов. Они дрались, копошились и прорывались куда-то. Впереди бежавший демон сходу нырнул в это скопление, а мы врезались в них, пробив их всех насквозь. Оказывается, они все стремились к тонкой трещине, откуда доносился голос:

— О, повелитель, призываю тебя, даруй нам наслаждение! Мы хотим испить твой нектар экстаза!

Ну, наркоманы, е****е ща будет сюрприз. Мы метеором пробили трещину, которая разлетелась, словно стекло. За ней было помещение, подозрительно напоминающее отсек на корабле. Бл***, опять? Ну еб, твою мать! Сколько уже можно?!

Ладно. Нужно успокоиться. Пустыми причитаниями дело не исправишь. Мы выбрались с одного, выберемся и с другого. Но сначала нужно узнать, куда мы попали.

— Здорова, свингеры, не ждали нас? — смотря на людей, сказал я.

А люди занимались приятным времяпровождением в особо извращённом стиле. Смотря на них, я понял: не хочу строить из себя остряка, что-то настроение нету, поэтому достал свой крутой кинжал и обратился к своим товарищам:

— Ху*, с ними. Давайте убивать.

----------

Глава 17

О том, что нужно помогать ближним своим

Вернир Юмерген, несмотря на имя, была женщиной. И по мнению подчинённых — весьма суровой. В свои сорок пять она поднялась из сержанта в команде управления рубкой до капитана собственного корабля. Путь был долгим, кровавым и не обошёлся без лишений. В частности, она лишилась своего возлюбленного, который был резко против того, чтобы она стала капитаном. Ещё она лишилась обеих ног, потерянных в борьбе за место капитана. Она потратила много времени и денег, чтобы заменить уродливые аугментации механикус на изящные имитации стройных ног от технологии ксеносов.

Конечно, комиссар и священник были бы резко против такого решения, поэтому у неё на корабле не было комиссара — его не было уже как минимум пару сотен лет на этом корабле, — а священника она нашла понимающего. Проповедник Марави был весьма понимающим и имел собственный взгляд на тему верования в Императора, резко отличающийся от официальных догм Экклезиархии. Но его идеи не шли против самого верования в Бога-Императора, так что проповедник её вполне устраивал.

И несмотря на все признаки, указывающие, что она, как и весь экипаж корабля, являются пиратами, Вернир не считала себя таковой. По её мнению, она была свободным торговцем, которому сильные мира сего не дают патент, чтобы она могла заниматься этим официально. И только из-за этого ей приходится торговать с окраинными мирами и постоянно сталкиваться с опасностями в тёмных уголках галактики. Иногда приходится вести дела с сомнительными личностями, вроде корабельного магоса-отступника, который, как и проповедник, не сошёлся со своими собратьями насчёт Омниссии. Но в отличие от веры в Бога-Императора капитан не понимала магосов с их странной верой в него, так что всегда относилась к ним с подозрением.

Временами нужда заставляла делать сомнительные вещи: вроде собирания всякого хлама в местах сражений или заниматься честным — или не очень — распределением богатств из других карманов в свои. Такая жизнь была весьма изматывающей и проходила в постоянной нехватке ресурсов. Из-за этого её «Янтарная жемчужина» не могла получить качественное обслуживание, и им приходилось обходиться мелкими ремонтами, что часто приводило к поломкам — иногда даже в варп-переходе. Что и случилось в этот раз.

Поломки в генераторах происходили и раньше, но последняя отличалась тем, что старпом организовал в палубах пустотников культ ереси и пытался призвать демонов, устраивая массовые оргии со смертельным исходом. Экстренный выход из варпа прошёл удачно: они не врезались в космические объекты и не попали в слишком сильные гравитационные поля этих самых объектов. Система оказалась необитаемой — что было с одной стороны хорошо (не придётся думать насчёт легальности пребывания в системе), а с другой стороны плохо: если что-то пойдёт не так, помощи ждать неоткуда. По сведениям, в еретики подались почти половина пустотников и треть абордажной команды. Это было очень серьёзно. Придётся убить почти половину экипажа, что может сильно сказаться на работоспособности корабля и сильно ударить по корабельному бюджету — ведь придётся нанимать людей или покупать.

Надев броню, капитан направилась к штурмовой группе. Доспех был лишён какой-либо символики, но по виду очень напоминал броню сестёр битвы. Капитан нашла его в одном необитаемом мире на останках давно прошедших там сражений. Он был единственным полностью рабочим и сел на Вернир как влитой. Пришлось долго уговаривать проповедника Марави, чтобы тот благословил её на их ношение. А вот с обслуживанием проблем не было — магос согласился легко. В комплект к доспеху капитан использовала болтер, который купила у других… свободных людей. Еретики были вооружены и, несмотря на помешательство, хорошо организованы. По всем признакам ожидался затяжной бой с монотонным выбыванием предателей с занимаемых мест. Проще было бы отключить все захваченные палубы от воздуха или вовсе отключить там поле Геллера, но по словам магоса, корабль и так держится на честном слове. К тому же, по его же словам, дух машины будет очень недоволен, если причинить кораблю ещё больше вреда. Пусть Вернир не верила в Омниссию, но, проведя почти всю жизнь на «Янтарной жемчужине», волей-неволей воспринимала корабль как живую личность. Поэтому придётся истребить еретиков вручную.

— Всё готово, госпожа, — как только она вошла в отсек, к ней подошёл ещё один заместитель, лейтенант Врунгаль, — только… это… — вдруг неуверенно произнёс лейтенант, — там, кажется, уже идут бои. Слышны выстрелы.

— Неужели там остались верные Императору люди? — удивилась Вернир. По её мнению, еретики уже давно должны были всех их убить. — Так это замечательно. Готовьтесь, мы ударим еретиков с этой стороны и вместе искореним их с нашего дома! — под всеобщее одобрение бойцов капитан самолично возглавила группу.

Как и ожидалось, бои прошли ожесточёнными. Они потеряли многих, но уничтожили всех еретиков на своём пути. В один момент впереди не оказалось врагов — лишь их мёртвые тела, — а потом послышался детский голос.

— Внимание, су**! Работает Инквизиция! Всем лечь на землю, руки за голову! Стреляю без предупреждения!

Голос, а тем более слова, очень смутили Вернир. Что этот ребёнок несёт? Откуда на её корабле Инквизиция? И почему в ней работает ребёнок?

— Я капитан «Янтарного жемчуга», свободный торговец Вернир Юмерген. Кто говорит со мной? — она всё же решила уточнить. Кто бы там ни был, но, судя по телам, воевать он умел.

— Свободный, значит, — хмыкнул голос. — Я Лаймнинтрин Абдимиус Самантарион Форсеваль, представитель торгового дома Самантарион, а также уполномоченный инквизитора Дольграва Интебро.

— Ты не… — его пытались прервать, но мальчик — Вернир наконец поняла его пол — жёстко оборвал говорившего.

— Заткнись, агент Тайсон. Потом поговорим.

Вернир глубоко задумалась. Похоже, слова про Инквизицию — не враньё. И про дом Самантарион она слышала. Кто же в этом регионе не слышал об этих богатеях? Она даже пару раз пополняла запасы с их торговых кораблей — в моменты крайней нужды, естественно. И вот что ей теперь делать? Такие открытия сулили как полный крах, так и небывалые возможности. После долгих размышлений она приняла решение.

— Не стреляйте, мы выходим без оружия. Врунгаль, пойдёте со мной, сдайте оружие сержанту, — говоря это, она сама сдала всё оружие.

— Капитан, вы уверены? — всё же спросил лейтенант.

— Да, Врунгаль, выполняйте приказ, — она заговорила стальным голосом, который тренировала вот уже много лет.

С поднятыми руками они вышли на открытый участок, и после некоторого ожидания с другой стороны к ним вышел мальчик. Сияющий золотым светом мальчик. От него исходило такое, что в груди капитана стало тепло, будто все заботы остались позади: прибавилось сил, ушла всякая тревога, а на её место пришла уверенность.

— Свет Бога-Императора, — потрясённо произнёс Врунгаль.

— Воистину! — не менее потрясённо ответила Вернир.

Это был воистину посланник Его. Он держал в руках массивное оружие, тоже сияющее; часть которого волочился по земле. Капитан с удивлением опознала в нём турель, которые стоят в коридорах. Но они ведь не работали? А на его спине, в какой-то платформе, сидела женщина и, держась за плечо мальчика, морщилась.

— У вас проблемы на корабле, капитан, — подойдя, произнёс мальчик.

— Да, господин, — сказала Вернир, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя это было трудно. Воочию увидеть Его силу было очень волнительно. — У нас возникли трудности с частью экипажа.

— Мы это заметили, — хмыкнул мальчик.

— Но, господин, как вы сюда попали? — в разговор влез Врунгаль.

— Инквизиция всегда оказывается там, где это нужно, — ответил на это посланник, потом добавил: — Мы не всех убили, большинство убежало в нижние палубы. Предлагаю отложить знакомство на потом и истребить всех предателей, пока они не дотра*****ся до какой-нибудь ещё пагани.

Подача была странной, но капитан поняла, о чём говорит мальчик, и полностью с ним согласилась. Предателей нужно истребить. К тому же в этот раз к ним придёт Его кара во плоти. Воистину Император защищает!

***

В кабинете сидели двое: я и женщина. Капитан «Янтарного жемчуга» Вернир Юмерген была подтянутой женщиной лет сорока с не очень длинными чёрными волосами, чуть тронутыми проседью. Кабинет был большим, но роскошью до батиного кабинета на его флагмане не дотягивал. Бедновато живут свободные торговцы.

После истребления всех культистов — хотя я вот не уверен, все ли они были культистами, — мы привели себя в порядок, поужинали и сели разговоры разговаривать. Вернир рассказывала про свою нелегкую жизнь (подозреваю, очень сильно недоговаривая), про несправедливость власть имущих — с этим я полностью согласен — и то, что такой замечательный господин, как я, мог бы в некотором смысле помочь ей в её трудностях. И я со всей уверенностью сказал, что, конечно, могу помочь: мне вообще всё под силу. Врал ли я сидящей напротив женщине? Естественно. Уж пиз***ть я умею отлично. Дело было в другом: воплотится ли мой пиз**ж в жизнь? А вот тут неуверен. Госпожа Вернир хотела немного не мало — превратиться из свободного (хех, до сих пор смешно) торговца в вольного. Ей всего-то надо какую-то бумажку с какой-то заштатной планетки, которая называется просто Святая Терра. Ну, это где Император сидит в своём дворце размером с континент. И загвоздка в том, что пусть дом Самантарион богат и влиятелен, но это всё только здесь, в этом захолустье. А для Лордов Терры мы — никто. И боюсь, что если даже дедушка сойдёт с ума и напишет рекомендательное письмо, то его в лучшем случае просто не прочтут, а в худшем придут проверять, что это тут дом устроил. Мы, конечно, как один из старейших торговых домов, который получил бумажку от Самого, можем выразить своё «фи», но зарываться не стоит, тем более когда находишься на территории Империума.

Есть и другой вариант, на который я и возлагаю надежды. Можно попробовать через седого. Пусть инквизиторы всевластны, всемогущи и ещё много «все», но даже они не могут дать патент. Зато они могут порекомендовать, что вот этого хорошего человека неплохо бы наградить, — и эти рекомендации Лорды Терры обязательно рассмотрят. Теперь дело остаётся за малым: нужно убедить Дольграва, что эта женщина — конечно же, истово верующая в Бога-Императора — просто очень полезная и уже совершила столь великое деяние, что не наградить её не получится. А для этого нужно эти самые деяния совершить или раздуть менее выдающиеся до них. Что же до моих причин помогать незаконной пиратке стать законной — то их целых две. Во-первых, альтернатива отказа может сильно напомнить ситуацию на корабле инквизитора-радикала: прорыв, беганье, убийства. А я чувствовал, что убил уже столько, что вовек не отмоешься. Во-вторых, выгода. Есть у меня стойкое убеждение, что со всеми этими моими выходками моя дорогая семейка, кроме дворца на Абдимиусе, не даст мне НИ-ХУ-Я. А раз меня заставляют мотаться среди звёзд, хочу себе свой собственный корабль. Вот хочу — и всё.

— Госпожа Вернир, вы ведь понимаете, что патент просто так не дают, тем более бывшим… свободно мыслящим?

Приходится подбирать слова. Мы оба понимаем, что к чему, но почему-то женщина остро реагирует на попытки говорить всё как есть. Она предпочитает характеристику своей деятельности как свободного торговца. Может, иногда и где-то с кем-то торгует, но в большей степени она, как и весь корабль, просто пиратка, мародерка, контрабандистка и по закону Империума — отъявленная еретичка. Почти как официальные торговцы — только без бумажки.

— Да, господин Лаймнинтрин, я всё понимаю. И готова делом доказать полезность Империуму.

— Это всё замечательно, но я имел в виду другое. Понимаете ли, госпожа, уж извините, если мои слова покажутся вам обидными, но ваш корабль… он в очень плохом состоянии и представляет выгоду для Империума в виде металлолома. И насчёт полезности — её нужно совершить до: никто не даст патент на будущие свершения.

— Тогда что же делать?

— Скажите, госпожа, у вас большая семья?

— Семья? Ну, может, и остались дальние родственники в родном мире, но мои родители умерли, когда мне было семь, а братьев или сестёр нет.

— Плохо. Нужно, чтобы была большая — и чтобы у них тоже было по кораблю.

— Откуда же им взяться? — удивилась Вернир.

— Можно и некровные. Но чтобы они так вас любили, что готовы были войти в будущий дом в качестве младших представителей.

— Дайте мне время подумать, господин Лаймнинтрин, — после молчания ответила женщина. — Сейчас же точно могу назвать четверых. Но тут есть одна деталь: не все из них люди.

— Простите? — теперь удивился я.

— Понимаете, жизнь в неизведанных регионах тяжела, и иногда приходится полагаться на ту руку помощи, которую в данный момент подают. И бывают моменты, когда эта рука вовсе не человеческая… и иногда это может оказаться рука эльдара.

Ну, не всё так плохо, не правда ли? Хотя подождите.

— Этот эльдар — он какой? Белый или чёрный?

- Если вы имеете в виду, друкхари ли он, то нет, — успокоила меня Вернир. — Насколько я знаю, он изгнан со своего дома.

— И почему же он будет помогать нам? И надеюсь, вы понимаете, что он не может войти в будущий дом ни под каким предлогом?

— Да, я понимаю. Просто решила вас предупредить, что в союзниках может оказаться ксенос. А насчёт причин помощи — это просто выгода. Он очень любит копить ресурсы.

— Ладно… — в задумчивости протянул я. — Раз в родственном плане наметились успехи, нам нужно ещё одна вещь: короткая, но блестящая победа над кем-нибудь. Чтобы оно было хоть немного значимым в масштабах сектора.

— Есть одна цель, уничтожение которой могло бы намного обезопасить торговлю в секторе, — в этот раз женщина думала довольно долго. — Это Финайба.

— Финайба? — что-то не слышал о такой планете.

— Да, одна из главных баз пиратов сектора. База находится далеко от основных торговых путей, и туда трудно попасть. К тому же система необитаема, а база представляет собой нагромождение всякого: части кораблей, орбитальные станции, астероиды.

— И у нас хватит сил, чтобы её уничтожить? — что-то мне перестало всё это нравиться.

— Мы выясним это на месте. Как и полный список моих родственников.

----------

Глава 18

О том, что переговоры — это искусство, или если что-то не так, кричи громче всех.

— Раз, два, три, четыре, пять, я выхожу искать. И если ты, демон, сам не исчезнешь, то буду тебя е… то есть, убивать. Да, именно так. Очень болезненно буду убивать.

Что-то меня заносит. Наверное, это от усталости. И неудивительно. Даже для таких суперменов, вроде великолепного меня, пятичасовая беготня по отсекам выматывает. Не физически, а скорее эмоционально, хотя некоторая телесная усталость тоже есть. И это повторяется второй раз. Когда я сравнивал корабль с металлоломом, я не приукрашивал — он был хуже, чем тот, который мой дом сдавал в аренду. Тогда я жаловался на единичный случай, когда поле Геллера вышло из строя на секунду, а теперь мучаюсь по пять-шесть раз. Два раза пришлось выходить из варпа, чтобы починить что-то на постоянно ломающемся корабле. И всякий раз во время отключения генераторов я, вместе с испытанием умопомрачительной боли, также подрабатывал ведьмаком. И за это, я замечу, мне ничего не платили.

Если задуматься, в этом мире я ни разу не держал деньги. Как-то все вокруг само появляется. Это так странно. Чувствую себя прям инквизитором, то есть, обнаглевшим халявщиком. Но это не суть. Главное, что мы летим к тайной базе пиратов на развалюхе. После первого раза я спрашивал капитана, как они раньше справлялись с такими ситуациями. Если коротко — никак, люди просто умирали. Она пыталась оправдаться, что такое происходит впервые, но что-то в это не верится. Вот и сейчас мы бегаем в ангарных отсеках, пытаясь найти демона, одолжившего напокат тело очередной бедняги. Я вообще удивляюсь, как все на этом корабле ещё живы с такими частыми поломками. А ещё меня всё больше гложет сомнение насчёт успешности реализации нашего плана. Уж больно корабль всё больше стремится к отметке, чтобы стать реальным металлоломом.

— Босс, это Лысый, как слышно? — в вокс-бусинке зазвучал голос Гора. — И я опять повторяю, позывные дурацкие.

— Разговоры только по делу, Лысый — А ведь ещё говорит, что служил в гвардии, сам при этом спорит с командиром. Меня никто не назначал командиром, просто когда сказал, что пойду охотиться на демонов, никто не был против, а раз так, то пусть не ноют, — Ты лысый, поэтому Лысый.

— А почему я тогда не Принцесса? — влезла Долория. — Я ведь принцесса, всё-таки.

— У тебя и так отличный позывной — ДУРАА. Незачем его менять. Так, хватит пустых разговоров! Что у тебя, Лысый?

— Малыш спекся.

— В смысле? Его поджарили?

— Нет. Он потерял сознание.

— Так приведите его в сознание!

— Не можем. Он при падении ударился головой и, похоже, сильно.

Вот же срань. Какого хре**? Нет, и его понять можно. Всё-таки он обычный… Хотя нет, не обычный, но всё-таки десятилетний мальчик, который и так настрадался первые свои десять лет. Это нам должно быть стыдно, что заставляем десятилетку охотиться на демона. Но как бы это сказать… он пари́я, а ещё это вселенная Вахи. И оба эти факта отрицательно влияют на то, чтобы у него было обычное детство. И если я для демонов выступаю как стиратель, а Долория может защититься или изгнать их сама, то Гор, как бы он ни был крут как солдат, гарантированно умрёт при столкновении с ними, если рядом не будет такого замечательного человека, как Ноль. Это нас, конечно, не оправдывает, но если честно, нам всё равно. Нужно скорее уничтожить демона, пока он не натворил ничего ужасного. Под «ужасным» я имею в виду смертность в районе тысяч, сотни и десятки и так уже умерли. А экипаж ведь и так сильно сократился после нашего появления. Теперь же наш третий козырь выбыл из погони, и второму козырю нужно отвести их в безопасное место. И это значит, что мне опять придётся горбатиться одному.

— Ладно. ДУРАА, отведи Лысого и Малыша в лазарет. — Ладно. И сам справлюсь.

После ещё часа блуждания и десятка трупов, всем приказали покинуть отсеки, но идиоты всё равно находятся, я таки нашёл безбилетника. Судя по форме, это пустотник. Он склонился над другим пустокником и ел его. Ел уже труп.

— Да ты, видать, совсем тупой, — прокомментировал я увиденное. Ну, серьезно, зачем ему есть мясо, даже человеческое, если он труп? Тем более, до меня рядом никого не было.

— Ты! — резко, обернувшись, сказало Оно.

Окровавленное лицо, неестественно большие и острые зубы, красные глаза с трещинами вокруг. В общем, стандартная жуткая морда, как в хоррорах. И обстановка соответствует. Вокруг полумрак, на полу труп, над трупом монстр, который готовится прыгнуть на мальчика. Правда и мальчик не простой. Он чуть сияет, и в руках у него болтер с реактивными снарядами. Пришлось настоять, чтобы капитанша временно одолжила его.

— Каюсь, я. — иногда честным быть легко.

— Они видят тебя, Они придут за тобой.

— А, это ты про них. Кстати, о ком именно? — я решил уточнить. А то все говорят про них, но никто конкретно не объясняет, кто именно. — И всегда ли следят за мной? И когда я в душе, или когда по малому? Даже по-большому?

— Что? — морда демона приняла забавную форму.

— Ну, то есть, всегда ли они следят? Зачем следят? Они извращенцы? У них такой странный фетиш эротического наклона?

— Чего? — его что, заело?

— Ладно, не грузись. Смотри в дуло, ща птичка вылетит.

Кажется, на этом всё. Пора возвращаться в каюту и продолжить выслушивать нотацию Огурчика насчёт еретичности моих поступков. Если остальные довольно легко приняли сотрудничество с пиратами, чтобы уничтожить их же базу, то Майк до сих пор не может успокоиться. Постоянно действует на мои и так уже нервные нервы. Я всерьёз задумываюсь о том, чтобы забыть его где-то. Самое странное в его ворчании — это то, что я точно знаю о притворстве Майка в вере в Императора. Он атеист от шеи до макушки, но при этом пытается неукоснительно соблюсти все официальные догмы. Надо что-то с ним делать, заложит ведь, очкошник.

***

— Капитан, переход прошёл удачно. Поле Геллера держится… А нет, уже отключилось.

— Спасибо, Новацкий. — Вернир хотела грязно выругаться, но она сдержалась. После разговора с Его посланником она решила уже сейчас начать вести себя как подобает будущему вольному торговцу. В том, что это будущее обязательно настанет, Вернир не сомневалась. Уж не посланнику Бога-Императора врать, ведь так? — Лейтенант Врунгаль, сообщите господину Помело, что мы прибыли в систему Йадан. — Капитан не знала, зачем Лаймнинтрин начал маскироваться, но все на корабле согласились, что теперь он — Помело, и никак не Самантарион, который вовсе не посланник Его. — Через двенадцать часов прибудем на базу и… попросите его осмотреть корабль на нечестивые силы, на всякий случай.

— Есть, капитан. — Врунгаль вытянулся кое-как, подражая армейцам.

Наконец они долетели. Этот переход выдался самым изматывающим, которое она помнила. А ведь бывали ситуации, когда за ними гонялись месяцами. Постоянные поломки скоро доведут её бедную "Янтарную жемчужину". Впереди, возможно, тяжёлые бои, и Вернир очень беспокоило, как с этим справится её корабль. Изначально она планировала надавить на будущих союзников тем, что её корабль — больше и лучше вооружена. Но теперь единогласное лидерство под сомнением. Поломки и сокращение экипажа сильно ударят по маневренности, а так же их не хватит для обеспечения непрерывной работы всех орудий. Похоже, придётся наступить на свою гордыню и с кем-то договориться, чтобы выступать в тандеме. Вот только с кем? Все её союзники, как те, в ком она уже сейчас уверена, что они согласятся, так и те, кого возможно перетянуть на свою сторону, себе на уме и могут затребовать слишком многое. Лучшим вариантом был Улдорол, ксенос. Он потребует ресурсы и много, но это всё равно только ресурсы, а не привилегии в будущем торговом доме. Остальные точно будут требовать главное место в доме, а Вернир была категорически против этого. Она сама будет главной, а если нет, то это всё не имеет значения.

После двенадцати часов полёта корабль прибыл на Финайбу. Это было логово бандитов, пиратов, наёмников и других личностей вне официального закона. Здесь обитали и люди, и ксеносы, еретики и верующие, беглые аристократы и простые обыватели, дезертиры всех мастей от рядовых до офицеров, могосы, колдуны, культисты, священники и просто убийцы. В некотором роде — дом. Сразу после завершения всех процедур постановки корабля в причал, пришлось раскошелиться на взятки и просто «дары», Вернир послала сообщение своим знакомым на встречу. Из четверки в данный момент на базе был лишь эльдар, с которым она и встретилась. Встреча проходила в одном из заведений Кривого Моба, в котором были специально сделанные для таких встреч комнаты. Улдорол, как и Вернир, пришёл в компании трёх сопровождающих, одним из которых был круут, а остальные — люди. Компанию Вернир составили её лейтенант Врунгаль и посланник Императора со своим помощником — по крайней мере, капитан так поняла роль этого большого лысого мужчины. Сперва она не хотела брать посланника на встречу, но его доводы о том, что он может выступать неким гарантом со стороны имперских властей, убедили её взять его. Она только настояла, чтобы он не брал с собой ведьму. Неизвестно, как поведёт себя эльдар, увидев санкционированного псайкера.

После приветствия за стол сели Вернир, Помело и Улдорол, остальные остались снаружи. Капитан говорила долго, объясняя ксеносу перспективы сотрудничества с будущим домом, о тех возможностях торговли с другими ксеносами через него. Казалось, эльдар вовсе не слушал её, всё время, не моргая, глядя на посланника. Помело тоже не отставал. Молча крутя бокал с вином, с которого ни разу не отпил, он не отводил от ксеноса глаз. Когда Вернир уже заканчивала рассказывать о прекрасном будущем, смешивая правду и ложь, Улдорол наконец подал голос.

— С каких пор Инквизиция стала брать в ряды младенцев, монк'ней? — в голосе эльдара слышалась откровенная насмешка.

— Инквизиция всегда замечает умных и сильных, ушастый, — со стуком поставив бокал на стол, ответил Помело. — А уж я, вовсе оху***льный. И хватит на меня пялиться. Я не снежинка и не растаю от твоих пылких взглядов.

— Ты считаешь, я должен верить ребёнку? — спросил эльдар, посмотрев на Вернир. — Если это шутка, то она не смешная и очень глупая.

— Ты можешь не верить, эльдар, — заговорил посланник, прежде чем Вернир успела хоть что-то сказать. — Можешь встать и уйти. Можешь сдать нас местному подобию власти или вовсе не вмешиваться, смотря, как «монк’ней» убивают друг друга. Но ведь есть одно «но», да? Ты пришёл сюда и выслушивал всё, что тебе говорят, не перебивая. Тебе что-то надо, и это мы можем дать. Так что оставь все эти насмешки, а так же пиз**** какую мудрость твоего народа, которую планировал задвинуть, и сразу перейди к сути. Что ты хочешь?

Комната погрузилась в молчание. Все ждали ответа Улдорола, который всё также глядел на посланника. Когда пауза затянулась уж слишком долго, Вернир решила, что переговоры прошли неудачно, и теперь придётся думать насчёт секретности планов. А это значит либо заплатить, либо здесь же всех убить. Ей не нравились оба варианта. Первое — денег жалко, их и так мало, второе — Улдорол эльдар, к тому же с круутом, который тоже опытный боец. К счастью для капитана, ксенос не стал предпринимать попытки уйти или агрессии, вместо этого он наконец ответил.

— Планету.

— Что? — Помело недоуменно посмотрел на Вернир, которая тоже ничего не поняла. — Объяснение будет?

— За помощь я хочу планету. Чистую, без следов вас, монк’ней.

— Ты в своём уме, ушастый? — очень удивился посланник. — У тебя мозги случайно не перегрелись в шлеме-носочке? Я погорячился. Это ты здесь оху***льный, прям охре***ши.

— Значит, ты не можешь гарантировать это?

— Нет, конечно. Ты представляешь, что со мной сделают, стоит мне только заикнуться об этом? И с чего такие запросы? Зачем тебе планета?

— Не твоё дело. Раз не можешь, то не о чем говорить.

— Я могу очень даже многое. Например, рассказать, как получилось, что у вас, ушастых, всё так сложилось, или как в результате этого несчастная богиня проживает в плену у дедушки, — Вернир видела, как по мере речи Помело на лице ксеноса сменялись эмоции: неверие, печаль, гнев, временами стыд, но основным был гнев. — Или как вы вообще появились в галактике и кто вас создал, и спойлер — это не боги. Или, например, что у вас общего с орками и как вы вместе одержали «победу» над «терминаторами». Так что, как видишь, я знаю многое и умею кое-что. Даже могу дать тебе бесплатный совет. Если ты просишь помощи, нужно объяснить, зачем оно тебе, без всяких недомолвок и высокомерия. А сейчас я спрошу ещё раз: тебе нужна помощь?

В этот раз молчание длилось ещё дольше. Капитану казалось, что эльдар вовсе перестал дышать. Он сидел неподвижно, только зло глядя на посланника, который делал вид, будто не замечает взгляда ксеноса. Наконец, после десяти минут напряжённого молчания, ксенос заговорил, и в этот раз его голос был усталым.

— Есть планета, не принадлежащая вам. Она не заселена никем и находится далеко от границ Империума. За помощь я хочу, чтобы вы не претендовали на неё, а также помогли её защитить в случае чего.

— Я не совсем понял, — склонив голову набок, спросил Помело. — Если она вне границ Империума и ей не принадлежит, зачем просить за неё?

— Я знаю про будущий поход. А так же то, что ваш враг движется и в том направлении. Я помогу не только здесь, но и в будущей войне. За отдельную плату, естественно, все должны думать, что я действую за деньги. Никто, кроме нас, не должен знать, зачем я согласился на это. А ты сделаешь так, чтобы остальные монк’ней не заметили эту планету. Ну так что, «уполномоченный», сможешь это гарантировать?

— Да, я гарантирую это. — В этот раз Помело взял долгую паузу. В этот момент снаружи стали доноситься глухие звуки разговоров. И, судя по тому, что их вообще слышно, говорили они очень громко. — А так же… Так, а что это со мной? Ой, бл*!

Посланник вдруг, не стого не с сего, начал светиться. За краткий миг Вернир пережила множество эмоций. От радости вновь увидеть Его свет до страха, что Он не одобряет такой союз. Что они сумели разгневать Императора своими уступками ксеносу. Она уже собиралась упасть на колени и стать просить прощения, как снаружи отчётливо послышалось:

— …Вааагх! — которому ответили уже внутри комнаты.

— ВАААГХ!

***

Ордболд не понимал, что происходит. Драка — это, конечно, хорошо и весело, но всё-таки какого зога происходит? Когда капитан, он же босс, взял, по его словам, «одикватних» парней и отравился к людишкам, Ордболд был рад оказаться в команде. В нобы он выбился относительно недавно, после того как разгромили не большую часть очень большого крузера. Всю они не смогли. Не из-за того, что там были другие зелёные, а из-за того, что он был слишком большим, и у них не хватило времени, прежде чем он улетел в никуда. Забрав часть парней. Но зато благодаря тем битвам Ордболд наконец смог преодолеть планку простого бойза и перейти в нобы. Так как банда у него была небольшая, он напросился в охрану капитана. После этого было ещё парочка драк, в которых он доказал, что не просто так стал нобом. Босс его заметил и стал брать с собой. И в этот раз капитан решил включить его в команду для похода к людишкам. Похода, чтобы побазарить насчёт найма или просто попить их пыва. А если ещё драка будет — вообще прекрасно будет. По крайней мере, тогда он так думал.

В общем, погуляли они по лагерю людишек, повстречали всяких, пару раз постукали, но так, чтобы не грохнуть, — босс запретил стукать насмерть, — и пришли к кухне, в котором, по словам постуканных людишек, варят отменное пыво. Их пустили неохотно, и когда они расселись, принесли пыво, которое местные называли «вино». Босс сказал, что это не пыво, и остальные, в том числе Ордболд, с ним согласились. Капитан начал требовать принести пыво, и через некоторое время принесли то, что людишки называли пывом. Босс снова начал требовать принести им нормального пыва, закрепив свои требования ударом железного кулака, который размазал голову людишке с множеством железа в теле. В этот момент один из нобов в порыве негодования громко высказался насчёт того, что им так и не принесли нормального пыва. И Ордболд уже собирался поддержать его в этом, как за стеной послышался другой возглас. В этом возгласе было непонимание, какого зога тут кто-то смеет так кричать. Все парни пиз**** как охре**ли. И пока все недоуменно переглядывались, железная дверь погнулась наружу от мощного удара, и перед ними предстал сияющий людишка. Точнее, гретчин людишек. Оглядев их, он вновь закричал «Вааагх!» И в этот раз в нём был вызов. Босс не стал это больше терпеть и направился к нему, чтобы поставить выскочку на место путём вбивания его в пол. Парни начали ждать веселья, хотя какое веселье от гретчина, но гретчин не стал вбиваться в пол, а ударом пошатнул босса. Тут уже все встали. Но босс запретил им вмешиваться, заявив, что сам справится. И, глядя, как гретчин, немного подравшись с боссом, забрался поближе к его морде и пытается вырвать ему жубы, Ордболд подумал, что это уже совсем не смешно, и босс как-то не справляется. Какого зога происходит? Как людишкин гретчин может покушаться на достоинство орка? А уж когда неправильный людишка всё-таки вырвал два жуба босса и вогнал их ему же в глаза, один из нобов не выдержал, став палить из шута. Тут вмешались другие людишки, начав стрелять в ответ. И кажется, сегодня Ордболд так и не узнает, какого зога тут произошло.

***

Смотря, как монк'ней бьётся с зеленокожим, Улдорол пребывал в странных чувствах. Сегодня вообще был день откровений, главным образом — себя. Он раньше и представить не мог, что может испытывать такие чувства. Столь яркие, столь насыщенные и без боязни того, что Та-Что-Жаждет придёт за ним, ухватится за его душу в момент слабости. Суровая жизнь на родной планете с изматывающим ежедневным трудом оставляла мало времени на долгие думы или сильные переживания. А после добровольного изгнания и практики путей у сородичей с Мира-корабля он научился контролировать эмоции и не терял контроль до сего дня. Но сегодня слова ребёнка что-то в нём задели, и его охватил гнев вперемешку со страхом за свой срыв. Но вопреки опасениям Улдорола, ничего не произошло. Рядом с этим монк'нейем он чувствовал какую-то странную защиту, будто всепожирающий взгляд Су** отступал, и эфир протекал вокруг него в спокойном ритме. Такого он не ощущал даже в родном мире под сенью Духа Мира. В его силе было от их Императора, а также что-то ещё, что-то, что не так остро ощущается в отличие от проявлений силы их бога у других монк'ней. Сначала оно ощущалось как тепло от костра, даже приятное, затем в него будто вылили прометиум, и оно вспыхнуло, словно пожар. А его возглас точно был похож на крики зеленокожых, по крайней мере, интонациями. Очень странная реакция на орков. И похоже, это даёт ему ещё и силу с скоростью на приличном уровне, а также чудовищную регенерацию.

Что же касается его слов, то они не стали для Улдорола откровением, скорее, его шокировало, что ребёнок вообще их знает. Ведь даже Улдорол узнал о них только когда решил стать изгоем и отправил к собратьям в Мир-корабль. Там он узнал многое и научился многому. Историю их народа, сильно отличающуюся от учений дома, как себя вести во внешнем мире, как правильно искать цель, ради которой он стал изгоем, и как договариваться, если это необходимо. Хотя последнее он по большей части научился на практике. Всё-таки звёздные братья сильно уступали в этом тем, кто живёт на планетах. Очень уж они оказались высокомерны даже по отношению к своим. Как бы там ни было, они поделились с ним многими знаниями, которые он использовал, чтобы отыскать сокровище. Нетронутый Мир-Дева — подольше от неспокойных монк'ней, о котором, кажется, ещё никто не знает. Но зараза людей всё ближе подходит к нему, и его нужно защитить. А если это можно сделать руками других людей, то это будет просто замечательно. Он, конечно, обязательно сообщит в Биэль-Тан и танцорам Цегораха обо всём, но Улдорол уверен, что они поддержат его в этом. Возможный новый дом для его народа не должен достаться ни поклонникам хаоса, ни монк'ней.

----------

Глава 19

О том, что не стоит забывать, в каком мире живёшь.

— Так, давай ещё раз.

— Вааагх.

— Ну как, ты записал? Уловил разницу с предыдущим?

— Я всё записываю и никогда не забываю. О Император, до сих пор не могу поверить, что мы это делаем.

— Хватит гундеть, Голова. Мы получаем эксклюзивные знания непосредственно от носителя этих самых знаний. И ещё, ты действительно хочешь привлечь Его внимание к этому?

— Нет.

— Тогда не ной. А ты повтори ещё раз и объясни значение этого.

— Мажна мне пойде?

— Так, Ордболд, ты согласился и уже получил плату, а ещё моё персональное обещание лично тебя больше не трогать. Так что ты тоже ной и делай свою работу.

— Ладна. Это “Вааагх” значет пойде на жопхке к сквига и ещё чтоб пыва испортится.

— Ого, сильно.

— Да.

— Значит, так и запишем. Вариация №17 — очень неприличное оскорбление.

Чем мы занимаемся? Не знаю, применимо ли это к ксеносам, но мы с Майком примеряем на себя роль этнографов. И объектом наших исследований был орк, а также орочье общество. Очень занимательная тема, скажу я вам. Их культура быта, в основном — драки и пиво; их взаимоотношения друг с другом — большой и зелёный босс, а маленький и зелёный — чмо; их отношение к остальным расам — съедобные и несъедобные, а также разный объём лута; их отношения к своим богам — они большие и зелёные… В общем, очень интересная тема. Зачем мы это делаем? Ну, во-первых, как было сказано, это интересно. А во-вторых, я усиленно собираю взятки для очень больших тёть и дядь. Ведь когда мы вернёмся, с нас спросят, что мы натворили. И пусть эти данные окажут мизерное влияние на их решение, но даже так, это хоть что-то. Но тут есть некоторые сомнения, высказанные Майком, что нас за эти сведения могут и сжечь. Типа, нечего с ксеносами общаться. Посмотрим.

Есть и более значимые вещи, чтобы прикрыть наши копчики. Например, мобильная орбитальная станция, звёздный форт класса “Рамилис”. Колоссальная конструкция, способная к варп-прыжкам. Она была главным нашим “даром” Империуму от будущего дома, отбитая от еретиков-пиратов. Точнее, она должна стать им, станцию нужно сначала отбить. Вот этим мы и занимаемся последние четыре месяца — планированием. И тут нас встречают несколько проблем. Первое: вся база в целом и станция в частности принадлежат так называемым “Донам” — семи капитанам с самыми большими флотами. Второе: пусть троих из них можно не учитывать — двоих нету на базе, а один на нашей стороне — но всё равно у нас мало кораблей для ведения космических боёв, да и мощь самой станции велика. Третье: даже в случае захвата базы, у нас опять же может не хватить кораблей, чтобы отбуксировать станцию к центру сектора. И это не учитывая персонала для неё, в том числе семнадцать навигаторов для ориентации в варпе, и проблем отделения его от общей базы.

В общем, проблем куча — от отлова мутировавших псайкеров для роли навигаторов до составления плана штурма станции, чтобы было как можно меньше жертв. Вот все эти проблемы мы и решаем. Точнее, остальные решают, а я занимаюсь исследованием орков. После того случая капитан перестала брать меня на переговоры. Ну, а что я мог тогда сделать? Я тогда вообще не мог контролировать себя. Это со временем, пообвыкнувшись, начал держать себя в руках и перестал так яростно светиться. Если, конечно, орки не начинали “Вааагх” первых трёх вариантов, то есть просто драться, с какой-то целью или без. Тогда да, тогда уж кто под руку попадёт, будет ходить с клеймом. Оказывается, мои прикосновения плохо влияют на цвет их кожи. И то, что я не буду к ним прикасаться, было одним из условий их найма. Честное слово, чувствую себя каким-то домогателем.

В общем, остальные крутятся как могут, а я, как всегда, занимаюсь чем-то. Но это всё пока. Через пару дней операция по захвату базы начнётся, и буду включён в неё, в том числе и я. Меня включили в состав группы, которая будет штурмовать управленческий центр базы, который по совместительству находится на “Рамилис”. Сегодня “ушастый” должен добыть сведения ещё о нескольких ништяках для подмазывания очень длинных рук очень высоко сидящих особ. Один из таких “вещей” эльдар уже отдал мне. Конечно же, я запросил больше, чем участие его в будущей кампании, когда очнулся от угара “Вааагх”, и он смог удивить меня. Он дал мне тостер. Немного большой, чёрный тостер. Сказать, что удивился, это ничего не сказать. И действительно, я тогда ничего не смог сказать от такого сюра. Но оказалось, Майк это потом подтвердил, этот тостер был СШК. Священная корова для любителей тяжёлого металла и презирающих плоть. Поклонение тостеру теперь не кажется шуткой.

Это настолько ценно, что если обладатели “I” знака всё-таки сочтут нас еретиками и попытаются убить, смело можем просить защиту у обладателей знака с черепом и шестерёнкой. Авось, не сразу убьют или даже помогут спрятаться от инквизиторов. Очень ценная вещь. И сведения о ещё двух таких, хранящихся тут на базе, “ушастый” и должен добыть. Богатые буратины здесь живут, неприлично богатые, прямо несправедливо. Но ничего, мы обязательно причиним справедливость и просто вобьём в них добро. Лоялисты мы или кто?

Закончив издеваться над мозгом Ордболда, отправили его к своим. Он в принципе неплохой, по грибным меркам, просто не знает, что такое добро в человеческом понимании, и никогда его не поймёт. Не потому, что не хочет, а потому, что физически не может. С наймом орков случился казус: у нас нечем было заплатить. Так что мы, то есть другие, конечно, без моего участия, договорились за счёт будущих трофеев как с этой базы, так и с будущего похода. Официально их нанял Улдорол, которого, в свою очередь, наняла Вернир. Ещё одна тема, за которую придётся очень и очень много пиз***ь перед инквизиторами и не только. Ох… чувствую, сожгут нас.

***

Удар, удар, удар. Меч, скованный цепями, двигался неустанно, с каждым ударом собирая жатву жизнями. Он не знал слов: “пощада”, “милосердие” и “жалость”, да и тут некому было их просить. Демоны, тираниды, орки, неведомые твари, предатели и лоялисты, культисты и гвардейцы — все смешались меж собой и отчаянно резались. В этом хаосе неразберихи островком монолитности стояла рота ордена Чёрных Храмовников под предводительством брата меча Вархорна. Его кровь кипела, набатом стучась в висках, в нём пылал Гнев, подпитываемый Верой.

По приказу маршала похода ему и братьям предстояло помощь в изучении ранее незафиксированного Скитальца, который появился в системе, где войско проходило пополнение припасов. Техно-жрецы Механикус в системе и в рядах похода, рота Храмовников, две роты Сёстёр Битвы, семь рот Имперских Гвардейцев, а также несколько отделений самых разных орденов Космодесанта высадились на странника, с виду мирно дремлющего в космической пустоте. Внешность оказалась обманчивой, ведь внутри их встретила самая настоящая бойня, где каждый сражался за себя. Особи тиранидов пытались съесть зелёное море, которое, в свою очередь, пыталось побороть предателей-космодесантников с их слугами-культистами. В этой мешанине иногда мелькали и вовсе ранее невиданные твари разных видов и форм. Всеобщая резня быстро включила в себя и силы Империума, запустив новый круг насилия, жестокости и убийств. Люди умирали, сходили с ума, мутировали прямо во время сражения. Их число постоянно уменьшалось, а врагам не было конца. Когда Скиталец совершил прыжок в варп, в битву включились и его обитатели. От первоначального состава осталось едва ли треть войска, которое неумолимо сокращалось под натиском врага.

Когда случилось мощный толчок и всех участников битвы подкинули вверх, Вархорн сумел приземлиться на ноги и тут же срубить пару орочьих голов. Смотря, как братья поднимаются, чтобы продолжить истребление Его врагов, он поднял меч и прокричал:

— Во имя Императора!

— Без жалости! Без сожаления! Без страха! — поддержали его братья.

И вновь началась резня. Но никто из участников не мог видеть, как отколовшийся кусок от Скитальца, в котором они находились, медленно летит к скоплению разных кораблей, астероидов и орбитальных станций, именуемой его обитателями Финайба. И в самой Базе не могли увидеть огромный кусок корабля, который в них летит, ведь у них были свои проблемы.

***

Несколькими часами ранее.

Человек поднимался по телам. Голый, истерзанный, с кровоточащими ранами, без скальпа — он должен был чувствовать себя ужасно, но он был только рад этому. Ведь сегодня он наконец испытал, что такое счастье, что такое истинная страсть, саму суть удовольствия. У него было имя, но он уже не помнил его; у него была семья, и они тоже познали то откровение, что постигло его. Теперь они лежат в этом сплетении тысяч тел, извиваясь вместе со всеми. Он тоже хотел, но у него была миссия. Немного ранее, когда он искренне любил уже мертвое тело и хотел осчастливить его, он в порыве страсти запустил руку в рассечённый живот, чтобы пощекотать там внутри. Но его рука нащупала что-то тёплое и твёрдое. Вытащив, он увидел слегка кривой нож с причудливым узором. “Это оно”, — прозвучало в его голове. “Отнеси, скорее, отнеси его к ней!” — сначала тихий голос стал оглушающим и требовательным. Он сразу понял, кому его отнести. На горе отдающихся друг другу тел сидела девушка или, скорее, девочка. Тоже голая, без единого волоска, она представляла собой безжизненную статую в этом море эйфории. Не медля, он бросился к ней, чтобы скорее дать ей нож. Постоянно соскальзывая, он карабкался по телам, многие из которых уже умерли, не выдержав этот поток безумия. Тела были скользкими от всех человеческих выделений; ещё живые тела цеплялись за него, пытаясь утащить в свои объятия, но он был настойчив. Наконец ему удалось доползти до неё — из-за перерезанных сухожилий он не мог ходить.

— Госпожа, это тебе, госпожа! — протягивая нож, сказал он. И когда она взглянула на него, он испытал небывалый оргазм.

Она улыбнулась, взяла нож и, обхватив его шею, подняла. Вместе с удушением он испытывал новые приступы наслаждения, и даже когда нож вошёл в грудную клетку и пошёл вниз, он умер счастливым. Впрочем, счастья его не продлилось долго, ведь за тонкой гранью материума и имматериума уже столпились демоны и слуги Слаанеш.

И такое происходило как на базе, так и во всех кораблях.

***

Его внимание всегда было там, где звучали звуки битв, там, где лилась кровь, там, где совершалось насилие. Вот и сейчас часть его внимания привлекла разворачивающаяся бойня в системе, где на космической станции происходит сражение, а ещё в нём замешен его враг — слабак без чести и гордости. И ему будет приятно насолить ему и порядить его войско. Немного его воли, и пространство, и так уже ослабленное от ритуала, порвалось ещё больше. Посреди битвы, где слуги труса сражались с людьми и орками, вступили красные тела. Воздев свои устрашающие топоры, они возносили молитву своему господину:

— Кровь — Кровавому богу! Черепа — для Трона Черепов!

***

Мы в жопе. Су…!

----------

Глава 20

О том, что план меняется, как и всегда

Всё пошло наперекосяк. Хотя чего это вежливо? Всё пошло по пи**е!

Началось-то вполне нормально: мы убили охранников, охранявших лифт. Не скажу, что убийства стали для меня нормой, но и особого внутреннего противоречия не вызывали. Походу, я реально сошёл с ума. Неважно.

В час Х ушастый дал сигнал, и мы пошли штурмовать центральную рубку базы. Со мной шли Гор, Майк, Долория, Ордболд и ещё десяток головорезов Вернир, которая упорно делает вид, что она и все её люди не пираты. А орка позвал сам. Он такой забавный, хоть и ксенос проклятый.

В общем, собрались мы малой группой и пошли исполнять план, который, в свою очередь, пошёл совсем не по плану.

Союзные капитаны должны были ударить каждый со своей стороны, в том числе и орки. Но уже в лифте мы узнали, что двое не выходят на связь, а остальные истошно кричат про демонов. На связь вышел Улдорол и подтвердил, что происходит неладное.

В результате скрытой, но массовой оргии на свет вылезли детки Слаанеш. Ушастый заявил, что не сможет продолжить выполнение плана, так как его сейчас же матросы, кажется, убьют. На вокс-конференцию по важному вопросу присоединилась Вернир и предложила валить, но из-за волнения не смогла внятно объяснить, как это сделать. Тем более и на её корабле происходит незапланированный марафон «счастья». А ведь, казалось бы, люди видели, что происходит с теми, кто так делает. Но всё равно лезут друг к другу признаваться в любви.

Задумался и попросил Долорию перестать меня гладить. После того как она с облегчением убрала руки, с тревогой обнаружил, что я ослепителен и без неё. Хотя не так, как при направлении на меня энергии варпа напрямую.

— Происходит дерьмо, — мрачно произнёс Гор.

— Однозначно, — подтвердил я.

— Вааагх! — заявил Ордболд.

Он до этого молчал. Либо скромный, либо не такой храбрый, когда один.

— Лорд Интебро будет недоволен, когда узнает, — Майк с боязнью глядел на орка, который был не только страшен, но и вонюч. Даже Пар будет цветком рядом с ним.

— Давай будем надеяться дожить до этого времени, — сейчас мне было всё равно, что подумает белобрысый. Дожить бы. — Итак, план меняется. Попробуем договориться с нашими изначальными врагами.

— А если они не согласятся? — Долория пару раз вздохнула и, положив руки обратно на мои плечи, постаралась спрятаться в железной корзине за моей спиной.

В этот раз таскать её было поудобнее. Мне сделали уменьшенную версию турели. По словам магоса и Майка, у неё столько же патронов, сколько и в стационарной. Хотя на вид маленькая.

— Значит, план остаётся всё тем же. Убьём всех.

Но случилось другое. За многотонной дверью было людно, грязно и неприлично. До неприличия неприлично.

Прямо за дверью творились разврат и содомия. Люди совали и совались, глотали и глотались, между делом резали и резались и, по-моему, вполне себе убивались. Но вот беда: из-за этого ткань мира трещала так, что даже было видно, как она рвётся.

Мы сходу начали палить. Ну а что делать? Их уже не излечить. Они и не сопротивлялись, в основном. Только иногда чересчур настойчиво лезли обниматься. В некоторых местах встречали забаррикадировавшихся людей. На просьбы выйти и помочь они отвечали отказом. Времени на уговоры не было, так что мы пошли дальше.

В одном месте собралось особенно много извращенцев. Это был какой-то терминал с множеством коридоров, ведущихся от него. Люди заполнили почти всё пространство. Местами лежали друг на друге, образовывая натуральную гору. Многие из них, кажется, уже умерли, а оставшиеся не сбавляли обороты. Наоборот, они только усилили толкотню, когда мы подошли. Какой-то стрёмный голый мужик в центре громко закричал, увидев нас, и с размаху всадил себе в грудь кривой кинжал. В тот же миг он разлетелся на ошмётки, а на его месте встал демон.

— Ты! — демон сразу начал орать, направив конечность в мою сторону.

В первый момент я знатно струханул. В памяти всплыли эпизоды первой встречи с ушастыми на заснеженном Апиртоне. Тот тоже выглядел так же: и руки-клинки, и рог, и сиськи, и рост, и ноги. Но потом пригляделся, посчитал количество сисек и понял, что этот не тот убер-крутой ушастый. Молочных желёз было шесть штук — на две больше. Да и рог, кажется, меньше. О чём ему и сказал.

— У тебя меньше, — пальцем указал на голову. До него было метров тридцать. Я хоть и говорил нормальным голосом, но он сумел услышать меня во всей какофонии безумного наслаждения.

— ЧТО?! — ещё громче заорал этот чудак и зачем-то посмотрел вниз.

— Какой ранимый. Ну подумаешь, не такой длинный. Вот опустишься ещё глубже — может, и будешь соответствовать. Наверное. Варп ведь бездонный. Так ведь?

— ЧТО?! — какие нынче демоны пошли тупые. — ТЫ БУДЕШЬ УМИРАТЬ МУЧИТЕЛЬНО И ДОЛГО! — подняв руки-клинки, заявил демон, после чего удивительно быстро понёсся к нам.

Первым, нажимая на курок, подумал, что иногда люди ведут себя странно. Ладно я — уже смирился, что сумасшедший, но остальные-то чего ждут? Когда мы закончим базарить? И ведь стоят, слушают. Даже Ордболд.

— Вы что, в театре?! — уже я закричал. — Стреляйте, мать вашу!

К счастью, все очнулись. Высказав всем своё «Вааагх!», орк пошёл в атаку, сходу срубив обезумевших людей. Они наконец прекратили непотребство и полезли умирать. Получив от меня в дар кусочки свинца, демон поумерил прыть, начав уклоняться. А люди всё лезли и лезли. Их было так много, что скоро начнётся рукопашка, несмотря на шквал огня с нашей стороны.

Не-пираты встали полукругом вокруг меня и, вытаращив глаза, стреляли во всё, что движется. Гор же оставался невозмутим. Стоя рядом со мной, он выцеливал демона. Что было бесполезно, раз даже мои пули не приносили особого результата.

Мысленно измерив варп-фон, я сказал Долории прекратить исполнять роль батарейки. Ну как сказал — орал.

— Вылезай! Пласкоданка! Вылезай давай! Поджарь этих су**них детей!

Нервы. Нервы не выдерживают. Даже мои.

Долория не стала утруждать себя «вылезанием». Поднявшись во весь рост, она положила мне на плечи ногу и давай кастовать колдунства. Совсем охренела! Ну и что, что я для своих лет высок, широкоплеч да и вообще красавец породистый? Это не повод протирать об меня обувь!

Разозлившись, скинул с себя и дуру, и корзину, и турель отбросил. Чёртов демон не хотел умирать от пуль, да ещё успел порядить наши ряды. Двигаясь зигзагами, он перепрыгнул нас. Прежде чем успел обернуться, демон ударами обоих рук-клинков успел зацепить двоих из нас. Раз пули малоэффективны, пора приступать к старой схеме. Болезненной, но тем не менее эффективной схеме борьбы против демонов. Пора насаживаться на острый предмет, чтобы добраться до неприятеля.

Страшно ли мне? Конечно. Умирать не хочется, да и боль испытывать тоже. Но выбор невелик. А потому — плевать.

Разбежавшись, начал ногами отталкиваться от голых извращенцев. Практически по головам пробежал. От моего толчка они отлетали. Сзади били свои. Пару раз зацепили — в основном по ногам. Похоже, пытались расчистить мне путь. Придётся терпеть боль и идти к цели. Пока добирался до демона, понял, что я чуть уступаю ему в скорости. Как понял? Так этот гад прыгнул навстречу, выставив клинки вперёд. С десяти метров. Еле успел уйти вбок и то получил порез на боку.

Настиг он меня быстро, пробив левым клинком плечо и пригвоздив к полу. Ощущать скрежет по костям было отвратительно, а ещё чертовски больно! Но и я не остался в долгу. Перекинул свой крутой кинжал в левую руку и молодецким хэком срубил проклятую конечность. Ор демона заглушил общую вакханалию.

Воспользовавшись моментом, сначала оторвался от пола, держась за конечность демона. Потом отодрал от себя обрубок, опять же испытав головокружительные ощущения. Прежде чем демон опомнился, тоже решил повторить его трюк. Выставив кинжал впереди себя, прыгнул, целясь в грудь. Но порождение варпа успело отбиться, отправив меня в далёкий полёт. На месте обрубка вырос новый клинок, ничем не отличающийся от прежнего.

В боку образовалась рваная рана, и теперь я орал, заглушая всех. По крайней мере пытался. Но варп работал в обе стороны, так что за пару секунд раны исцелились. И борьба продолжилась с новой силой. Мне бы хорошенько его обнять в районе шеи, но демон не подпускал к себе близко. Не понравилась уроду горячность моего тела.

Кружились мы довольно долго. Или мне просто так показалось из-за скорости. Я резал демона, он резал меня, мы оба заживляли раны практически мгновенно. Хоть физически не уставал, но вот морально готов был уже прыгнуть в варп, чтобы там хорошенько поджарить этого гада. На мне практически не осталось брони. И одежды не осталось — демон всё разодрал. В один момент попытался срубить ему одну из ног, но сильно открылся и опять оказался пригвоздённым к полу. Теперь уже двумя руками-клинками.

Меня оторвали от пола и подняли вверх. Клинки вошли в спину сзади так, что я висел спиной к демону. Он ещё и пытался развести руки в попытке разорвать меня.

— Готов наслаждаться муками? — должен сказать, голос демона хоть и мужской, но какой-то чарующий. — Госпожа будет рада заполучить твою душу.

— Скажи ему… наклониться… и отсосать у себя, — браво произнёс я, выплёвывая кровь.

— Он будет рад, — не совсем понятно выразился демон. — Вот увидишь: когда окажешься у неё в замке, твой мир заиграет новыми красками.

Окружение заполнил красный свет, окрашивая высокий потолок в зловещий тон. Эй, так быстро, что ли? Какого хера?

В следующий момент меня отбросили. Прокатившись по полу, замер на пару секунд, чтобы прийти в порядок. А когда поднялся, понял, почему демон больше не интересуется мной. На него наседали сразу два космодесантника, а третий работал газонокосилкой, срубая всех вокруг, в том числе и моих ребят! Эти космодесантники неправильные. Какие-то чересчур шипастые, красные и орут про кровь и бога костей.

Когда падший импотент пошёл в сторону Долории, решил всё же вмешаться. Разогнавшись, прыгнул ногами вперёд. В последний момент космо шагнул в сторону, пропуская меня, и одновременно ударил топором, чуть не срубив мне голову. Лезвие топора прошло по волосам. А у меня сжалось очко. Опять перекатившись по полу, снова полез к нему. Ну а что делать? Не отстанет ведь.

Не успел добежать, как пол больно ударил по ногам, здание тряхнуло, нас всех раскидало в разные стороны. Прозвучал чудовищный грохот, освещение замигало, а реальность окончательно разорвало. Из всех щелей в воздухе полезли всевозможные отродья варпа. Единственный плюс — демоны стали рубиться между собой.

Взвалив на себя Гора и засунув под мышку Майка, стал звать остальных. Пора было валить. Что-то разонравилась мне эта вечеринка. От людей Вернир осталось трое. Одного тащил Ордболд. Долория шла сама, слегка хромая при беге. Сторона, откуда мы пришли, была плотно забита демонами, так что пошли туда, куда изначально собирались. В рубку. Точнее, бежали. Отчаянно.

***

Очередная тряска здания не застала Вархорна врасплох. Извернувшись в воздухе, он приземлился на ноги, раздавив уродливую башку индивида тиранидов. В этот раз толчок был куда сильнее и внёс ещё больше неразберихи в среде сражающихся. В некоторых местах образовались кучки из тел, словно горки, в которых сразу же началась возня. Оно сопровождалось криками, визгами, обилием крови и кусками тел, разлетающихся в разные стороны. Пространство обволокло дымом и пылью. Яркими вспышками озарялась кромешная тьма. Хотя Вархорн, как и его братья и “кузены”, отлично видели в темноте. За пару секунд оценив обстановку, брат-меча ринулся в бой. Ударами меча, срубая головы и разрезая плоть, он продвигался вперёд к своим братьям.

Одну из куч разбросало в разные стороны, представив на свет магоса Волфарма. Относительно небольшое тело, скрытое в красном балахоне, держало в руках искрящийся посох, похожий на алебарду. От него шёл еле видимый импульс с синим оттенком. Магос тоже не стал стоять столбом. Повинуясь алгоритмам войны, его тело начало движение с точностью механизма, поражая врагов. Пусть он и не был магосом-доминиусом, но тоже был хорош в ведении войны. Оставшиеся скитарии и магосы низших рангов пошли ему на помощь. Всеобщая резня вновь набирала обороты, хоть и в меньшем масштабе. Из-за удара многие участники оказались разделены упавшим потолком.

Выжившие силы Империума стали собираться в единый кулак, возглавляемый Вархорном. Гвардейцев осталось мало, и все они были ранены. Сёстры Битвы действовали слаженно, будто единый организм, выкованный в огне веры. В ход шли болтеры, цепные мечи, священные клинки. Молитвы произносились твёрдым голосом, хоть и терялись в общем фоне звуков боя.

“Кузены” из других орденов собирались в общий строй, стоя рядом с братьями из Чёрных Храмовников. Их разноцветные доспехи объединяло одно — они все были заляпаны кровью.

— К магосу Волфарму! — включив динамик в шлеме на полную мощность, приказал Вархорн.

Сёстры Битвы взяли на себя раненых гвардейцев и своих сестёр. Кто-то взвалил их себе на плечи, кто-то тащил одной рукой, пока другой вёл огонь, но они тащили всех, кто был ещё жив. Стоя на острие атаки, космодесант прорубился к силам Адептус Механикус.

Ослабшие было демоны вновь набрали силу, будто получив подпитку. Вскоре стала ясна причина этого. Пространство пошло трещинами, и к хаосу боя подключились демоны Принца Похоти и Бога Крови.

— Брат Вархорн, — из внутренних динамиков шлема прозвучал бесстрастный голос магоса Волфарма. Он, как и все вокруг, сражался, при этом умудряясь говорить спокойно. — Я уловил обрывки разговора по вокс-связи. По ним отряд инквизиции прорывается в рубку некой базы. Предлагаю двигаться в том направлении, дабы объединить силы и узнать наше местоположение. Предвосхищая вопрос: нет, мне не удалось полноценно подключиться к их каналу для ведения связи.

— Нет, — выбрав момент между ударами, произнёс Вархорн. Он как раз добивал предателя-кхорнита. — Здесь враг, и мы не уйдём, пока не уничтожим их всех!

— Брат Вархорн, анализ боя таков, что враг будет здесь неопределённо долго, — голос магоса всё так же оставался ровным, несмотря на участие его в резне. — Силы Священной Инквизиции ведут священную операцию, возможно, их цель — источник разрыва пространства. Пока она цела, бой бессмысленен. И ещё: вероятность того, что именно там находится управляющий узел комплекса, — высока. К тому же ненадёжность потолка вызывает сомнения. Если он обрушится, это похоронит нас всех. Итог: прорыв к центру эффективнее в устранении скверны, чем стоять здесь и отбиваться от бесконечных врагов.

Вархорну не составило труда выслушать весь поток слов от магоса. Поразмыслив, он ответил коротко:

— Веди.

----------

Глава 21

О том, что план можно вправить, если сильно постараться

“Госпожа Вернир… вы слыш… Госпожа Вер… Ушаст… то ес… Улдорол, слышишь… Мы напр… к рубке. Пов…яю, мы направляемся к … базы. Здесь тоже демоны…”

Связь постоянно обрывалась треском, а иногда — безумным смехом или криком. Искажённый голос Его посланника еле прорывался сквозь помехи, будто чужой, но всё ещё узнаваемый. Все попытки ответить оказывались безуспешными. Склонившись над тактическим столом, Вернир нервно сжимала край, смотря на развернувшийся ад в её корабле.

Ей пришлось срочно вернуться в рубку, с боем прорываясь сквозь своих же людей. Людей, что недавно ей подчинялись. Сейчас же большая часть превратилась в безумцев, убивающих или насилующих друг друга. И будто этого было мало — сами демоны во плоти заполнили коридоры, распространяя скверну Хаоса.

Машинный отдел ещё на связи, и магос Фриман уверяет, что они ещё продержатся, но им нужна помощь. От навигатора, господина Шибаки, нет новостей. Людей, чтобы послать проверить, мало, и все сейчас защищают периметры, пытаясь не допустить прорыва врагов. Вернир уже приказала закрыть все перегородки, разделив силы Хаоса, но это помогло мало. В некоторых местах механизмы отказывались подчиняться, а магосов, чтобы их починить, рядом нет. Все они сейчас с магосом Фриманом защищают сердце корабля.

С другими союзниками на базе тоже нет связи. Только голос господина Лаймнинтрина прорывается через шум в эфире.

Нужно поскорее отделяться от базы и уходить, возможно даже через варп. Но людей мало, и с демонами на борту это самоубийство. Значит, в первую очередь нужно избавиться от демонов. “Просто взять и избавиться”, — с сарказмом проговорила про себя Вернир. Будь рядом посланник Императора, может, и удалось бы это сделать. Но он сейчас в десятках километров от неё и на другом судне. И когда он вернётся, и вернётся ли — неизвестно.

В зал вошёл лейтенант Врунгаль в сопровождении мальчика в железной клетке, которую нёс регистратор господина Лаймнинтрина и один из его людей. Кажется, Борт.

— Капитан! Эти пробились через демонов! Я своими глазами видел, как они перед ними убегали! — эмоционально произнёс Врунгаль.

— Он пария, — произнёс Борт, указав на мальчика.

Мальчик сидел в клетке, не моргая, смотря на Вернир. Растрёпанные и поседевшие волосы, вытаращенные и впалые глаза с чёрными кругами под ними, иссохший рот, ногти на руках потрескались, а пальцы побелели — с такой силой он сжимал прутья.

Вернир знала, что такое парии, хоть и не встречалась раньше с ними. И знала, на что они способны.

“Так вот зачем посланник таскал мальчика с собой”, — подумала Вернир. “И почему рядом с ним неприятно было стоять. Даже хотелось ударить его без причины. Бездушный, значит”. Улдорол когда-то рассказывал о них. О людях, рядом с которыми не работает варп. И о том, что только у людей рождаются такие особые. “Это меняет всё”, — решила капитан.

— Свяжите меня с магосом Фриманом! — приказала капитан, всё ещё неотрывно смотря на мальчика. Операторам понадобилось минут пять, чтобы достучаться до магоса. — Господин Фриман, запускайте поле Геллера! — ей приходилось практически кричать, чтобы побороть помехи. — Слышите меня?! Поле Геллера! Включайте поле!

— Госп… вы уверены? На борту… сущности… и это не учиты… состояние корабля… — механический голос магоса слышался перебоями, хотя общий смысл был ясен.

— Да, магос! — решительно ответила Вернир, подойдя к оператору связи. — Я уверена! Как будете готовы — сразу включайте!

— Как скажете, го…жа. Включение сост… десять минут.

— Поняла! — после отключения связи с магосом капитан продолжила говорить уже оператору. — Передавай по всем частотам. Внимание! Всем слугам Бога-Императора! Священная Инквизиция ведёт борьбу против Хаоса! Повторяю: агенты Священной Инквизиции прямо сейчас ведут войну против Хаоса. Всем, кто готов и хочет спастись, двигаться к центру базы. К центру базы! Лишь объединившись, мы можем победить и спастись! Да хранит нас Император! Продолжай передавать.

Закончив говорить, Вернир надела шлем и, взяв болтер, подошла к Врунгалю. Он всё ещё стоял рядом с новоприбывшими. Уловив непонимающий взгляд лейтенанта, она решила пояснить:

— Сейчас мы должны очистить корабль и не можем помочь Его посланнику. Но хотя бы так, возможно, к нему придёт подмога.

Вернир близко подошла к клетке, в которой мальчик всё так же неотрывно смотрел на неё.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Господин Ори звал Мактус, — слабым голосом произнёс мальчик. Казалось, ему вообще трудно говорить.

— Мактус — это такой противный на вкус фрукт? — вспоминая, переспросила Вернир.

— Да, госпожа.

— Тебе подходит. Что ж, Мактус, возможно, ты тоже Его посланник. Посланный нам, дабы одолеть врагов Его. Ты готов сражаться во имя Императора?! — немного пафосно произнесла капитан.

— Нет, госпожа, — всё так же тихо ответил Мактус.

— Это не важно, — в этот момент Вернир здорово напоминала Мактусу другого мальчика. Наверное, его нынешнего хозяина. — Потому что Император верит в тебя.

Вернир была убеждена в этом. Она тоже верила и в него, и в себя, и в то, что посланник Императора обязательно знает, как одолеть всех демонов. А пока он это делает, у Вернир есть другая задача. Нужно очистить корабль от всех, кто не верит в Императора.

***

Бл* что делать, а? Вот бежим мы к рубке, а что там делать-то? И спросить коллег по опасному забегу как-то стыдно — сам же их веду. Связь тоже накрылась одним местом. Слышно помехи, смех, голоса, иногда даже мой собственный. Матерюсь так качественно, что даже лучше себя.

Кстати, мне пришлось освободить руки — слишком уж много недоброжелателей появилось. А ещё Гор начал подозрительно шипеть, а Майк орать, что он сварится, если продолжит находится у меня в объятиях.

Гора отдал Ордболду, со строгим наказом не бросать его во врагов. А то орк в запале боя уже запулил несчастного, которого до этого нёс. Сказал поклясться «жубами». Орк не хотел, но сделал, потому что мне было не до орочьих чувств. Ну и пригрозил приласкать его в разных местах. Пусть спасибо скажет, что запретил остальным стрелять в него после его упражнений по бросанию людей.

Майка передал Долории. Голова орал, что он не чайник, чтобы закипать, и не овощ в кастрюле, чтобы вариться. Маринад испорченный.

Срубив, разорвав, продырявив и просто оторвав конечности очередной толпе сумасшедших вперемешку с мелкими демонами, мы решили передохнуть. На минуточку. Тем более коридор впереди поплыл, скрутился, потом заново восстановился, но с торчащими отовсюду руками. И человеческими, и ксеносскими, и хер пойми чьими ещё. В общем, на минуточку переводили дух.

— Есть идеи? — всё же решился спросить.

После боя с демоном мне в голову приходило лишь очередное путешествие через варп. Там-то я неуязвим. Наверное. Или, может быть, у меня это… ошибка выжившего? Просто мне тогда повезло, что ко мне не заглянули крутые перцы?

— Вернуться на корабль Вернир и попытаться уйти? — сидя на полу, предложила Долория.

— Тогда надо было бежать в другую сторону, — находясь в руках девушки, ответил на это Майк. — Сейчас мы почти у центра базы.

— Кстати, а что там вообще? — спросил я. — А то ушастый говорил, что там жилые помещения. Кроме них что там важного находится?

— Это центр управления всем комплексом Ремалис, — голос Майка приобрёл оттенок, который мне категорически не нравился. Будто говорит с идиотом. — Если хотя бы часть комплексов цела, мы можем попытаться запустить охранные системы, поле Геллера, отрезать секции перегородками, наконец.

— Поле Геллера? Его и в реальном мире можно включать? — надо же, никогда не слышал про такое.

— Чему тебя учили? — Голова удивлённо округлил глаза. — Конечно можно. Это ведь механизм, а не свойство имматериума.

— Ну просто я думал, он только в варпе работает. И чем поможет его включение?

— Остановит поток демонов, — подал голос очнувшийся Гор. Он сел, держась за голову, обильно окрашенную кровью. Крепкая же у него черепушка.

— Ты как? — как-то даже ласково спросила Долория, присев рядом с ним. С заботой такой. С подозрительной заботой.

— Сойдёт, — вот любит Лысый строить из себя крутого. Видно же, херово ему.

— Так значит, мы можем запереться на охрененно большой базе с неизвестным количеством демонов, чтобы потом играть с ними в кошки и мышки? — глядя на этих «голубчиков», спросил я.

— А что это за игра такая? — Долория тоже решила спросить. Она всё ещё подозрительно нежно дотрагивалась до башки Гора. Я чего-то не знаю?

— Погоня до смерти, — вместо меня ответил Майк, потом обратился ко мне. — Да, примерно так. Но это если системы работают и машинный отдел всё ещё не захвачен или лоялен… к живым.

— Звучит как план, — сказал с воодушевлением, не испытывая ни капли этих чувств. Но это хоть какой-то план по выживанию. — Так, с перекуром закончили. Ордболд, оставь руку в покое, ты уже победил в армрестлинге, бери Гора. Долория, перестань приставать к Гору и бери Майка. Вы двое — подъём, пора совершать невозможное. А этот почему не поднимается?

Один из людей Вернир, один из двоих — люди мрут с страшной силой — остался сидеть, прислонившись к стене, плотно прижимая к себе ружьё. Подойдя, взялся за элемент защиты и с силой поднял. Послышался хлюп, «чпок», и под ним показались руки. Судя по изящности пальцев — женские, окровавленные, с ртами в ладонях. Маленькие острые зубки напоминали конвейер: когда одни, сомкнувшись, уходили внутрь, поверх них появлялись другие, которые повторяли те же действия.

— Так, эти руки не пожимать. Ордболд, у тебя как? — орк показал ладонь с прокушенным куском, а потом с силой раздавил руку, которую до этого держал. — Долория, дорогая, поджарь их, пожалуйста. Освободи нам путь.

***

Вархорн шёл первым. Потому что долг. Потому что иначе нельзя. Позади шли братья, так же покрытые кровью и копотью. Долг и гнев гнали их вперёд неостановимой машиной смерти.

В середине шли смертные, число которых постепенно сокращалось. Некоторые спонтанно превращались в уродливых созданий, чтобы в ту же секунду быть убитыми товарищами. Это были в основном гвардейцы, иногда скитарии, чья человеческая плоть была больше железа. Сёстры Битвы были защищены от таких изменений своей крепкой верой в Бога-Императора.

Замыкали процессию астартес из других орденов. Командование над всеми ними взял лейтенант ордена Саламандр Пу’кан. Если Вархорн был на острие атаки, то саламандр шёл последним, всеми силами стараясь не допустить исчадий варпа к обычным смертным.

Видя, как одна из сестёр лишилась ноги, саламандр быстро подошёл к ней. Он потратил лишние секунды. Секунды, за которые можно было умереть. Но для него это имело значение. Подняв её, он со всей силой бросил её в тыл к своим сёстрам. Они отведут её в середину колонны и окажут помощь. А Пу’кан не мог сам отступить, ведь враг здесь, а жизни людей позади него.

Враги, заполонившие коридоры, раз за разом бросались на них с обеих сторон, чтобы остаться лежать, разорванными на части.

Руки брата-меча не знали усталости. Цепной меч, скованный цепями, ревел, разрывая тварей на части. Его гнев не знал пощады и милосердия.

Один из гвардейцев споткнулся и упал. И вместо того, чтобы подняться и продолжить сражаться, он начал корчиться, схватившись за живот. Под ним быстро образовалась лужа крови от проткнутого рогом демона живота. Он умудрился упасть на часть головы, срезанной посередине. К нему уже устремилась Сестра Битвы, чтобы оттащить его в тыл, но Вархорн оказался рядом и был быстрее. Одно движение ногой, в котором не было ни сомнений, ни жалости — и на сестру брызнули кровь и мозги.

— Вперёд, сестра, — низкий, вибрирующий голос из шлема заставил её опомниться, и она перестала глядеть на останки гвардейца. — Нет времени на мелкие задачи.

Она хотела что-то сказать, спросить, возможно, даже возразить, но, взглянув на линзы в шлеме, выбрала другое:

— Да, господин, — Сестра Битвы ухватилась за болтер и ринулась в бой, стараясь отбросить мысли о поступке ангела Императора.

Вархорн уже забыл про гвардейца, снова переключившись на битву. Такое происходило сплошь и рядом. Слабые духом ломались, изменялись телом, разумом и становились врагами. Менялось и окружение. Стены превращались в плоть, лёд, местами — в лаву, зубы или в жидкость: от крови до воды. Слышались звуки — порой причудливые, порой пробирающие до костей. Порой сами звуки боя пропадали, иногда звуча после удара или ещё до выстрела. Реальность всё больше и больше поддавалась имматериуму.

Магос Волфарм уверенно указывал направление, и, по его данным, вскоре они достигнут центра базы. По его же словам, весь комплекс предположительно являлся мобильным фортом Ремалис. Если это так, то, захватив его, они получат колоссальную крепость, способную к варп-переходам. Что не могло не радовать брата-меча. Ведь с его помощью они смогут нагрянуть к врагам Его во всеоружии. И с большим количеством братьев. Вархорн решил, что форт будет отличным дополнением к славному ордену Чёрных храмовников, истинно верующих в Бога-Императора.

***

Итак, у нас две проблемы. Нас мало — их до ху*. Хотя нет. Есть одна хорошая новость: они режут друг друга. Люди, демоны, орки… тираниды? Откуда здесь тираниды?

— Майк, проверь: это настоящие тираниды? Долория, подними его, пожалуйста. — Псайкерша послушалась и подняла голову поверх укрытия.

Мы все сидели за рухнувшей статуей какого-то бородатого мужика. Наверное, святой какой-нибудь. И, наверное, очень уважаемый, раз статуя большая, способная спрятать нас всех. Ну как спрятать… Я сказал, что нужно сначала изучить обстановку, прежде чем ввязываться в бойню, и все согласились. Даже Ордболд.

Статуя была одной из множества таких же гигантов, расположенных вдоль длинного зала с высоким потолком и огромными воротами в конце. За ними была рубка и центр базы. Хотя по виду это напоминало какой-то храм, а не центр управления космического корабля. Даже на флагмане бати такого не было.

— Они меня заметили! Спускай, быстрее спускай! — Майк пару раз постучался собой о стенку своего жилища. — Повторю вопрос, Лаймнинтрин, — недовольно сказал он, вновь прижатый к Долории. — Чему тебя учили? Да это особи тиранидов. Тебя что, вообще не учили различать врагов человечества?

— Меня учили молиться и как обкрадывать окружающих, чтобы жить хорошо, — сказал я почти правду. Меня действительно учили качественно врать.

— Видимо, не так хорошо, раз ты здесь. — Майк растянул иссохшие губы в мерзкой ухмылке.

— Заткнись, Голова. — Я отмахнулся от этой нежити. — Ордболд, это твои кореша?

Орк прекратил баюкать свой выпавший зуб и взглянул за статую. Ему выбили зуб, когда мы неудачно столкнулись с порченым космодесом. Шипастый урод нас всех чуть не кокнул, но мы кое-как его разобрали. Он меня почти разрубил, вскрыв грудную клетку.

— Другое банда, — доложил орк, спрятавшись… то есть укрывшись. — Знак другое.

— Но ведь вы были единственными орками на базе?

— Да.

— Отлично, — соврал я. — Теперь, помимо демонов, ещё тираниды и орки, с которыми у нас нет договорённостей. Ну что, товарищи по несчастью, у кого какие мысли? Прошу учесть, что долго просиживать в укрытии мы не можем. Рано или поздно демоны победят и возьмутся за нас.

— Можем попытаться пробраться в машинные отделения, — опять предложил вариант Майк. — Там должны быть механикусы. Они, конечно, радикалы, раз работали на пиратов, но, возможно, не хаоситы.

— Знаешь, меня эти «возможности» совсем не привлекают. — Покачав головой, я осторожно высунулся за край укрытия. Сделал это медленно, чтобы не ослепить всех своим сиянием. — Кто знает, что у них там в головах коротнуло, раз решили отбиться от общего стада.

— Чтоб ты знал, безграмотный ты наш, у всякой личности есть своё представление о вещах, что творятся рядом с ней. И они могут не совпадать с мнениями других.

— Вот этот базар вообще к чему? — спросил Гор.

— К тому, Лысый ты наш, — не меняя интонации, Майк переключился на Гора, — что наш самоназначенный командир не может принять решение.

— Эй! — возмутился я. — Что-то я не слышал, чтобы кто-то из вас проявлял желание занять место командира.

— Так ты избранный Императором, тебе лучше знать, — недоумённо сказала Долория.

Эх… плоскадонка, знала бы ты, как мне не хочется быть им. И вообще, я сомневаюсь, что избранный. Возможно, просто сильно проклятый. Ладно, оставим грустное — тем более впереди ждёт ужасное.

Когда в общую резню подключился космодес в чёрной броне, начавший мечом рубить всех подряд, во мне загорелась искра надежды. А когда вслед за ним в зал сплошным потоком стали входить силы Империума, она возгорелась бушующим пламенем. Ведь эти бабы в броне не могли быть никем иным, как Сёстрами Битвы. Уж я хорошо знаю этих суровых женщин под каре.

— Не верю, что говорю это, но Император и вправду помогает. Так, ты, Ордболд, оставайся здесь, а вы — со мной. Поможем силам Империума одолеть врагов Императора!

Подтверждая свои слова, первым выбежал из укрытия. Надо максимально хорошо показать себя, чтобы втереться в доверие. Чую, шансы выжить только что поднялись на пару пунктов.

----------

Глава 22 О том, что облом оно такое, ожидаемо, но всегда внезапно.

Публика так обрадовалась нашему появлению, что щедро одарила нас овациями. В основном свинцом и вольфрамом. Даже «свои-чужие» внесли лепту. Пришлось хватать первое попавшееся тело и прикрываться, во весь голос призывая предполагаемого донатора святой силы.

– Во имя Императора! За Империум!

Тело не выдержало потока восхищения, так что ознакомился с ними лично. Долория шарахнула один раз и быстро укрылась обратно, как и остальные. Ну а я побежал дальше, так как был заметен куда лучше.

Некоторые поклонники лезли обниматься, но мой крутой кинжал помогал сохранять личные границы. Будь то тиранид, орк или чмо еретичное с колесом на лбу — никого не обделил вниманием. Всем досталось по кусочку моей доброты, отчего приниматели ложились кусочками. Я был неудержим, сиял словно поп-звезда, и не знал меры в вере в Мужика, показной, естественно.

Чикнув по черепу орка, пинком отбросил его от незнакомой сестрёнки. Гад такой был сверху, хоть и по природе своей не имел аргумента для этого. Рывком подняв её, вдохновенно заорал ей в лицо:

– С нами Император! Вперёд, сестра!

Судя по лицу, она не очень верила в искренность моих слов, но быстро справилась с собой.

Подняв болтер, она включилась в битву, сразу же разорванная пополам красным предателем, когда отбежала от меня. Неловко вышло. Не успел я как следует возмутиться несправедливости мира, как убийца уже подбежал ко мне, ударив сверху вниз. Удар был быстрым, но я-то быстрее. Шагнув в сторону, всадил кинжал в колено выставленной вперёд левой ноги. Пока вытаскивал, пока делал шаг назад, гад успел ударить сбоку. Хорошо, что успел выставить кинжал, и вдвойне хорошо, что плашмя. Отделался полётом, а не повторил судьбу сестрёнки, да ещё и от собственного кинжала. Полёт закончился в ковре из тел, и весьма жёстким, учитывая, во что они были одеты. На моё счастье, кхорнит нашёл себе другое занятие, позабыв обо мне.

Ну да ладно, пока на красного предателя наседал зеленый лоялист, перемещусь-ка я в сторону адептов шестерёнки. Они, конечно, со своими тараканами, но по крайней мере имеют компетенцию инженеров.

– За Императора! За Империум!

Ну давайте, ребятки, за свободу, за добро и всё такое.

Путь до киборгов был тернист и со многими препятствиями. Какая-то хрень с четырьмя руками потянулась ко мне всеми руками. Попробовал сделать подкат, но запнулся об куски тел и в конце о труп. Хрень навалилась, я в отчаянии махнул рукой с кинжалом. Кинжал отсёк и руки, и живот, продемонстрировав богатый внутренний мир твари. В общем, принял незапланированный душ. Благо моя святость быстро очистила тело, а к запахам гари я уже привык. После этого был орк, этот слишком отвёл топор назад, отчего не составило труда проскочить под удар и пройтись по его корпусу. Не стал даже добивать. Дальше по земле катались два шипастых создания, один тиранид, другой демон. Решил не прерывать процесс утех, но тут в этот клубок зачем-то влетел лояльный космодесантник незнакомой расцветки. Подбежав, он мечом пригвоздил тиранида к полу, и пока пытался вытащить меч из извивающейся твари, другая тварь когтями пробила доспехи в районе груди. И на что, спрашивается, эти груды металла, если не могут устоять против когтей? Пусть и пропитанных варпом?

Я решил, что это несправедливо, что один из участников избежал проникновения, и прыгнул на него. Я тоже дурак. Кинжал вошёл в район виска, насколько это возможно с негуманоидной тварью, а я сам крепко обнял демона.

Демону не понравились обнимашки. Он взревел, задымился, покатился. Со мной на спине. Мне тоже не понравились такие телодвижения, потому я активно заработал кинжалом. В общем, добил я этого демона. Встал, смотрю — а незнакомый импотент сдох, лежит без движения, и спрашивается, зачем была нужна вся эта возня? Что-то сегодня спаситель из меня никакой.

Долго рефлексировать не мог: вокруг ад, а я единственное светлое пятно в этом аду. Я такой, я вообще хороший. Уфф.

По мере приближения выбирал, к кому обратиться. Оценивал по крутости и эффективности. Самым пиздатым был металлолом со штырём — вот к нему и подкатил. Правда, перед этим пришлось усиленно изображать из себя святого: показательно жарить демонят, кричать вдохновенные речи и вообще строить из себя героя. Тяжкий труд, скажу вам, нести бремя героя.

Когда всё-таки пробился к главному, стал базарить за дела наши скорбные.

— Агент Помело Цитрус, работаю на инквизитора Дольграва Интебро из Ордо Еретикус, — вполне по-светски представился я между очередями из подобранного болтера, да простят меня сёстры.

— Магос Волфар, — представился красный со штырём. — Верификация не пройдена. Данные не подтверждены.

— После боя, — ну серьёзно, не буду же я сейчас оправдываться, что у меня нет никаких документов? Мои документы — это сияние, сила и неъебенная харизма. — Нужно попасть в центр рубки и включить поле Геллера. Вы можете открыть врата в рубку?

— Подтверждаю, при условии невмешательства внешних факторов доступ в рубку будет получен.

— Отлично, — хотя ничего отличного в этом нет. Это ведь придётся как-то всех здесь перебить. Врагов, конечно, только врагов. — Кто главный в вашей группе?

— Брат меча Вархорн, — сказал Волфар, параллельно окатив электричеством тиранидов, которые лезли к скитариям, охранявшим его. Потом посохом указал на чёрного космодесантника, орудовавшего мечом. — Сообщение передано.

***

Пу’кан рубился уже без всякого изящества, никаких сложных приемов, никаких финтов. Только взмах, только удар, сила и мощь которого были просчитаны для каждого противника отдельно, чтобы беречь силы. Прорыв в центр базы был изнурительным, но ведомые братьями-храмовниками силы Империума прошли этот путь, пусть и с потерями. С потерями, что ослабили и без того малое число союзников. Как верный сын Саламандр, он уважал испытания, но для обычных людей они зачастую оказывались непосильными.

И вот они у ворот в сердце базы, и увиденное не принесло радости. Здесь шла своя резня, в которую они сразу же влились. Сражение быстро превратилось в свалку, где враги перемешались меж собой, и уже было непонятно, кто стоит за спиной — враг или союзник. В такой мясорубке было легко спутать своих с чужими, и Пу’кан, к его сожалению, был тому свидетелем.

Но был он свидетелем и другого — того, как Император, величайший из людей, решил проявить свою силу и помочь верным защитникам человечества.

Когда именно появился мальчик, он не видел. Обратил внимание лишь тогда, когда тот срубил часть черепа орку и, оттолкнув ногой зеленое тело, поднял сестру битвы, которая была под врагом.

— С нами Император! — разнесся голос мальчика, и голос этот был наполнен силой. — Вперед, сестра!

И Пу’кан увидел, как сестра, подобрав оружие, несется в бой, воодушевленная мальчиком. Мальчиком в лохмотьях, с одним кинжалом в руке, сияющим золотым светом. Глядя на это сияние, Пу’кан видел жар кузен, тепло материнских объятий и пламя, что охватывает сердце, когда оно наполняется решительностью. Долго любоваться светом Императора он не мог — враги не давали передышки. Когда, разобравшись с орком, он оглянулся, ища глазами мальчика, то увидел, как к тому несется предатель из Пожирателей Миров. А позади предателя лежала спасенная сестра. У Пу’кана не было времени подумать об иронии ситуации, он уже сорвался в сторону мальчика. Мальчик смог уйти от смертоносного удара, умудрившись ранить врага, но безумный кхорнит сумел ударить еще раз, отправив мальчика в полет. А добить ему помешал Пу’кан, влетев в предателя.

Бой продлился долго. Временами они расходились, когда в их схватку вмешивались третьи, потом снова сходились, выбивая искры от столкновения меча и топора, и от ударов по доспехам. Несмотря на безумие и ранения, кхорнит действовал искусно. Его движения были точны, а удары сильны. В какой-то момент Пу’кан подумал, что поймал удачный миг, и сделал выпад, попав в бок. Он уже попадал туда несколько раз, ослабляя доспех в том месте. Собственноручно изготовленный меч пробил броню и ворвался внутрь предателя. В следующий миг рука кхорнита сомкнулась на запястье, а сверху опустился топор, отрубив Пу’кану руку посередине предплечья. Вспышка боли, тут же подавленная, и вот уже левая рука берется за меч поверх отрубленной правой, и меч вновь жужжит, превращая внутренности врага в месиво.

Из щелей шлема предателя полилась черная жижа.

— Кровь… Богу Крови… — прохрипел кхорнит и поднял топор над головой, скорее обозначая удар, чем действительно имея силы его совершить.

Пу’кану не составило труда уйти от атаки и, выдернув меч, ударом ноги повалить врага. Предатель еще хрипел, но был уже мертв. Глядя на врага, саламандр испытал редкий миг тишины, наступающий в таких битвах. Оглянувшись, он начал искать золотой свет и быстро нашел его. Мальчик, лишившийся и без того малого количества одежды, крутился рядом с братом меча Вархорном. Из сияющего болтера в его руке непрерывно вылетали золотые сгустки, а сам он что-то кричал в сторону храмовника.

Доспех выдал большую порцию обезболивающего, противоядий и боевых стимуляторов. Рана на правой руке уже начала покрываться коркой, а миг тишины был нарушен мелкой особью тиранида, которая тут же была раздавлена. Перехватив меч поудобнее, саламандр пошел в сторону света, исходящего от мальчика. Как и всякий саламандр, он не верил в Императора как в бога, но не сомневался в Его силе. И сейчас он видел яркое проявление могущества Повелителя Человечества.

***

Приём, приём, его сиятельство вызывает мракобеса. Алло? Не слышишь мои мысли? Ну так ты и мои вопли не слышишь.

Сколько я уже ору, а этот гад всё рубится и рубится. И главное — лезет в самое пекло, суицидник недоделанный. А за ним и я, пытаясь призвать голос разума в эту отбитую башку.

А чего вообще полез к нему? Так он не спешил начать собирать, а время-то тикает. А врагов вот вообще не становится меньше. Вот и пришлось доставлять донесения лично. Так сказать, помочь ему освободить время, для командования.

Путь к этому дубалому выдался относительно лёгким благодаря скитариям, выданным магосом. Этот путь можно легко отследить по их же телам. Значит, дошёл я до этого брата, в чём мать родила, с кинжалом от отца и болтером, который мёртвая сестра подарила. Как дошёл, так сразу начал с главного.

— Именем Бога-Императора, Повелителя Человечества, заклинаю вас, брат, нужно собрать всех у ворот и дать шанс служителям Омниссии открыть их. Слышите меня, брат?

А братан не слышал или делал вид, что не слышит. По ходу, он славил глюк на резне. И как поступить? Что-то я сомневаюсь, что обнимашки любви помогут, да и не хочу обнимать мужика.

Решение пришло, откуда не ждал. В какой-то момент мы наткнулись на группу орков, и, только представьте себе, действующих организованно и слаженно. И это посреди всеобщей резни. Да их варбосс реально яйца отрастил, не иначе, раз смог своих ребят удержать в строю. В общем, храмовник кинулся на них, орки поприветствовали его классическим.

— ВАААААГХ!

А так как особей в одном месте было много, да и моя психика сильно уж расшаталась, то моя выдержка, наработанная благодаря Ордболду, дала слабину.

— Вааахгх!

И голос мой разнёсся на многие дали, и впали в ступор друзья и враги. И лик величия узрели они. Это я к тому, что Вархорн всё-таки соизволил обратить на меня внимание, как и все вокруг. Вообще все. Мне бы извиниться и сказать, что я по ошибке, но мне снесло крышу. Потому встал в позу грозно сказал.

— Поодиночке, суки.

Дальше были лишь фрагменты ясности, в которых я неизменно кого-то резал и бил. Видимо, в запале потерял болтер. Рядом носился храмовник, тараном сшибая всякого, кто лез к нам. Или это я бегал за ним? Не помню, зато точно помню момент прояснения сознания. Мне дали по башке.

***

Сквозь кровавую пелену, застилавшую глаза и туманившую разум, пробился возглас, скинувший оковы ярости и давший брату меча Вархорну ясно мыслить. Он и сам не знал, как мог так потерять контроль и впасть не просто в праведный гнев, а в безумие. В его сердце всегда горел гнев Бога-Императора к ксеносам, еретикам и скверне Хаоса, но такого ещё не происходило. Он не контролировал тело, хотя видел, что оно творит.

Всё началось после сообщения от магоса Волфара, передавшего, что с ним говорил представитель Инквизиции. И тот предлагал собрать всех вокруг врат, дабы магосы могли открыть их. Передав, что принял сведения, Вархорн продолжил сражение, ведь враги не ждали, когда он решит, что делать. Сначала один враг, потом второй, потом третий, и так, не зная передышки, брат меча уничтожал врагов человечества, пока его гнев, подпитываемый верой в Бога-Императора, не вышел из-под контроля, захватив его разум.

И теперь, ясно осознавая это, Вархорн посмотрел на причину, что вытащила его из безумия.

Мальчик. Он стоял на теле тиранида, лицо его было искривлено в гневе, губы превратились в тонкие линии, обнажая стиснутые зубы. В глазах, что были обращены на ксеносов, горела ненависть. А в сиянии его слышался рёв огня.

— Поодиночке, суки.

С рычанием вырвалось из него, после чего мальчик бросил болтер в орка и сам же прыгнул вслед за ним.

Мгновение тишины вновь наполнилось звуками битвы. Глухими выстрелами, рёвом из глоток, звоном металла, отчаянными криками и смехом веселья. А мальчик носился среди врагов, кромсая их тела. Ведомый светом, Вархорн вновь вступил в битву, временами едва успевая за скоростью мальчика. То, что оставалось живым после него, добивалось Вархорном, то, что задерживало брата меча, решалось мальчиком, который мог ударить и со спины. Что не осталось незамеченным братом меча.

Их дуэт сеял смерть, пока мальчик не получил от орка молотом по голове. Удар был настолько сильным, что заставил мальчика крутиться в воздухе, отбросив его на приличное расстояние. Вархорн не оставил это без наказания, и уже его меч опустился в голову орку. Разрубленный до середины груди орк упал мёртвым, а брат меча поспешил к мальчику. Тот стоял на коленях и тряс головой, что-то неразборчиво говоря.

— Брат Вархорн? — спросил мальчик, подняв лицо.

Через линзы шлема Вархорну было видно, как лицевые кости встают на место, а раны заживают прямо на глазах.

— Агент Помело Цитрус. Нужно собрать всех возле врат и удерживать их, пока магосы не откроют их. Врагов меньше не становится, брат, и уничтожение их хоть и праведно, но в данный момент бессмысленно, если мы не сумеем закрыть разрывы имматериума. Дайте приказ.

К тому времени, как мальчик закончил говорить, все его раны исцелились, и он смог уверенно встать на ноги.

— Ты живой святой? — спросил Вархорн.

Брат меча был в некотором смятении. Его глаза, его ощущения — всё это говорило, что это так, но что, если нет? Ложный святой в сто раз хуже, чем непризнанный, но единичный.

— Нет, брат Вархорн, — ответил мальчик, — я лишь скромный слуга Его. Бог-Император удостоил меня своим малым вниманием, и я не считаю, что достоин называться святым. Ведь для этого нужны деяния. А я лишь стараюсь делать то, что могу, не более того.

Слова мальчика ещё больше смутили брата меча, но здесь и сейчас было не лучшее время для выяснения истины. Он и так потратил время на разговоры, когда вокруг умирают верные Богу-Императору союзники. А потому Вархорн решил отложить разговор. Переключив вокс-связь, он стал раздавать приказы, в то время как мальчик, обмотавшись тряпкой, найденной на полу, и подобрав лазган, принялся отстреливать врагов.

***

Смотрю я на эти окуляры и понимаю, что магос не шутит. Он считает, что его план действительно единственный выход, а чёрный и зелёный космодесы кивают в знак согласия.

Шло совещание, и исход его мне категорически не нравился. Оно подразумевало то, что я должен пожертвовать собой. Фиг вам. Я не для того получал психические травмы всё это время, чтобы сдохнуть, потому что «нужно взять с собой как можно больше врагов».

Совещались мы за тактическим столом в центре центра Рамилес. Да, кто-то приделал круглый стол прямо в центре круглого помещения. До этого было истребление еретиков, то есть прежних владельцев, а до того героическая попытка закрывания врат, а до него уже его открывания, тоже героическая.

Ох, сколько пришлось понервничать, повоевать, внутренне поныть, но всё-таки мы смогли войти внутрь. В процессе ко мне присоединилась моя группа, кроме Ордболда. Майк сообщил, что отправил его найти корабль Улдорола с сообщением валить подальше. Верно, ксеносов нам здесь не надо, ни эльфа, ни орка. Не рядом с храмовниками и сёстрами битвы. Майк также сообщил, что я теперь должен Ордболду тысячу зубов, это его плата за то, что тот пропустил веселье. Да и чёрт с ним, найду я ему зубы.

Храмовники встретили Долорию с неодобрением, но близость ко мне, а также клеймо санкционированного псайкера вроде немного успокоила их. Но я всё же предложил ей не применять колдовства без острой необходимости. После того как магосы открыли врата, сёстры битвы, эти чистейшие создания в вере Бога-Императора, начали убивать обитателей. Потому что они были пиратами, а потому еретиками. Это, конечно, правда, но насколько это распространяется на детей? Ну, по действиям сестёр очень даже. А то, как они смотрят на меня с искренним восхищением, смущает меня ещё больше.

И вот теперь стоим мы вокруг круглого стола в окружении живых и мёртвых, а главный из шестерёнок сообщает, что наш изначальный план невыполним, и предлагает свой.

Видите ли, оказывается, в форте не все генераторы работают, а части из них тупо нету. Куда делись — непонятно, и спросить-то уже некого, вон знающие лежат разной степени целостности. А ещё нет связи с инженерными отсеками. А также с реакторным. И что там творится, тоже не понятно. И магос предлагает план, даже два. Пробиться к плазменным генераторам и взорвать их или же включить двигатели. А так как хаос уже внутри форта, то это усилит разрыв ткани, что поглотит весь комплекс. И оба мне не нравятся, хотя во втором случае, может, и останусь в живых. Опыт-то есть.

Я же предложил свалить. Как сообщил Волфар, они узнали о нас из сообщения Вернир. И чего, спрашивается, строил из себя незнайку при первой встрече? Так вот, возможно, Вернир ещё держится и держит корабль. Можно попытаться пробиться туда. Это лучше, чем умереть в попытках убить грибы и биологическое оружие вместе с бессмертными в реальности демонами.

Это уже не понравилось Вархорну и Пу’кану, как представился однорукий чернокожий. А взгляд храмовника сделался таким, будто я не оправдал его ожиданий. На что мне было откровенно плевать. Я не святой, что и сказал ему. Я ведь не полный идиот, чтобы заявлять такое. Вот если с Офелии или с Терры придёт бумажка, тогда да, буду козырять святостью открыто. А так, только намёки, только скромность, и притворство, конечно.

— Мы не можем оставлять такой объект в руках врага. Мы должны уничтожить его, — сказал Пу’кан, сверкнув красными глазками.

Смотри не лопни, уничтожитель.

— Какова вероятность, что одна из сторон восстановит работоспособность форта? — спросил я у Волфара.

— Тираниды не нуждаются в технологиях, — начал магос, помедлив пару секунд, — орочья особенность — создание инструментов, не поддаётся обработке, но по косвенным признакам можно заключить, что орки превратят форт в подобие своих кораблей. С архиврагами сложнее. Вероятность, что предатели восстановят форт, — 76 процентов.

Бля, это много, теперь эти будут стоять на своём до конца. Вот же чёрт.

— Или мы можем совместить ваш вариант, — продолжил магос, что меня удивило. Неужели у него сохранилось немного органики в мозгу? Ну давай, брат, рожай болты. — Взорвать одновременно от пятнадцати до двадцати одной трубы подачи жидкого гелия, настроить таймер или, что более надёжно, оставить на месте детонации единицу, которая подорвёт заряды в нужный момент.

— Добровольцы? — спросил я.

— Можно и добровольцев, — ответил Волфар, — но я предполагал и считаю объективно надёжным использование скитариев. Они выполнят задачу без лишних, человеческих эмоций.

----------