Кровь Вильтрумита Retyk Велкор погиб величайшим воином Империи Вилтрума — и проснулся четырёхлетним мальчиком Сашей в Москве девяностых. Обрывки прошлой жизни: кровавые завоевания, преданность Императору, гибель от чумы, истребившей его народ. Теперь он — человек с вилтрумитской кровью в чужом мире, где мужчины слабы, а женщины носят трико и ломают небоскрёбы. Саша не ищет героизма: он хочет тихой жизни, программирования, иногда Карины рядом. Но силы просыпаются, требуя выхода, а мир вокруг рушится от битв суперов, для которых смертные — декорации. Когда в очередной разборке чуть не убивают единственного человека, к которому он привязан, Велкор понимает: спрятаться не выйдет. В этой вселенной он либо станет хуже всех их вместе взятых, либо погибнет окончательно — уже без права на перерождение. ==================== Пролог, которого не должно быть Родившись на Вилтруме, я сохранил обрывки воспоминаний о прошлой жизни: отзвуки голосов, тени образов, планета, сгоревшая в ядерном огне. В тот день я отверг идеи человечества, но проблема в том, что не осталось ничего: ни идей, ни родных, ни даже памяти – ничего. Наверное, я хотел бы узнать о них больше, если бы не родился в совершенно ином обществе. Мои родители были обычными: отец – воин, мать – учёная. Внешностью я пошёл в отца: острые скулы, русые волосы, прямой нос. Но глаза достались от матери – карие, с тёмным, тяжёлым отливом. С детства они растили меня вилтрумитом. Чтобы я, как вилтрумит, не посрамил их, они тренировали меня, останавливаясь лишь тогда, когда я оказывался на грани обморока. В тринадцать лет я пошёл в академию, где нам внушалось, что Вилтрум превыше всего, слабые расы должны покориться или исчезнуть. Большую часть обучения мы только избивали друг друга до потери сознания. Помню, как девчонка на голову ниже меня нанесла такой удар, что в глазах потемнело, словно кто-то резко выключил свет, а пол ушел из-под ног. Тогда я понял: нельзя недооценивать противника. Вместе с осознанием пришёл гнев, приказавший убить её. Я почти сделал это, но инструктор остановил меня – убийства разрешались только после совершеннолетия. *** Вы спросите, что произошло потом? Наступил день испытания, когда родители проверяют, достоин ли ребёнок быть частью общества. Проще говоря – избивают. В тот раз я сражался почти на равных, но родители победили за счёт опыта и грубой силы. Меня сильно побили, но в ответ я оставил на груди отца кровавую полосу, а матери сломал руку. – Поднимись, ты станешь достойным вилтрумитом. – Кха… – выплёвывая кровь, прохрипел я. – Спасибо, отец. Мать лишь развернулась и бросила через плечо: – Не посрами нас. Чтобы никто не смел сказать, будто мы родили отброса. Тот день запомнился мне осознанием: я уже сильнее каждого из них по отдельности. К выпуску, то есть к двадцати пяти годам, моя внешность почти не изменилась разве что отрастил усы. Я быстро привлёк внимание командования, так как оказался аномально силён для выходца из "слабой" семьи. Моей первой миссией стало покорение планеты, в которой я был командиром отряда. Я помню тот день, как будто это было вчера. Нас было тридцать воинов. Цель проста – любой ценой присоединить систему к Империи. Когда мы вышли с корабля, я увидел их: какие-то ракообразные существа, мелкие глаза, странные клешни. Как они вообще стали доминирующим видом на планете? Нас встретили и провели во дворец местного правителя. Все здания были украшены символикой ракушек. Пройдя в огромный зал, мы почувствовали, как нас попытался ослепить блеск золота и драгоценных минералов. Император что-то произнёс, и переводчик передал вопрос: – «Зачем вы пришли?» – Мы – вестники Вилтрума. И мы здесь лишь для того, чтобы озвучить формальность: наша Империя соизволила предложить вам добровольное вхождение в состав нашего великого государства. Хотя «предложение» – слишком громкое слово для вашей жалкой участи. Хватит ли у вас зачатков разума, чтобы принять неизбежное? -Потянулись невыносимо долгие минуты. Эти примитивные существа, оказывается, что-то о нас слышали. И теперь их крошечные умы лихорадочно метались между жаждой спасения и суицидальным желанием взбрыкнуть. Из их ртов посыпались какие-то звуки – попытка оправдаться или, чего доброго, поспорить. Смотреть на это копошение было почти физически неприятно. Может, стоит проявить милосердие и дать им ещё немного времени на осознание собственной ничтожности? Их так называемый «император» сорвался на визг. В одно мгновение эти жалкие морепродукты вскинули свои игрушки в нашу сторону. Предсказуемо и банально. Тот, кто стоял рядом со мной, начал говорить: – «Сдавайтесь! Мы пощадим вас и будем говорить с вашим императором!» – он сказал это ... «надменно»? УНИЧТОЖИТЬ! Мое терпение иссякло. – Нашему Императору нет дела до копошения подобных ничтожеств! – мой голос перекрыл их жалкий шум, заставив воздух вибрировать от мощи. Я развернулся к своему отряду. Чеканя каждое слово, бросил я своим воинам. – Слушайте мой приказ! Уничтожить здесь всё! Рывок – и шея этого «императора» оказалась у меня в кулаке. Я использовал его никчёмное тело как таран, пробивая нам путь сквозь их примитивные постройки. Здания осыпались каменной крошкой, не в силах остановить нас. Спустя сорок километров от него не осталось ничего – лишь пятно, размазанное по руинам. Обернувшись, я увидел, как мой отряд планомерно стирает город с лица земли. В воздухе стоял запах гари и пепла. В голове промелькнула мысль – я поддался эмоциям. Неужели во мне говорит что-то... человеческое? Нет, бред. Меня просто взбесило, что он посмел вообразить, будто имеет право тратить драгоценное время Нашего Императора. Я брезгливо отряхнул руку и взмыл ввысь. На горизонте виднелся другой город, который нужно уничтожить. Прошло четыре дня по планетарному времени. Я нависал над руинами города, который когда-то был столицей. Мы уничтожили почти всех. Жалкие ошметки сопротивления еще копошились под землей, но ненадолго, вопрос пары часов. – Велкор, все их силы практически уничтожены. – Отлично, доложите на Вилтрум. Система очищена. Миссия выполнена. *** Это была моя первая миссия, я осознал, насколько нелепы попытки низших рас диктовать свои правила тем, кто рожден править звездами. Пора было показать им их место. Потом были сотни миров и сотни миссий. Тысячи лет пролетели как один миг, превратив меня в элитного офицера. Под моим командованием была почти сотня чистокровных вилтрумитов. У меня был сын, которого растила мать. Он был её полной копией, за исключением нескольких деталей, которые он унаследовал от меня. Ему исполнилось двадцать пять – возраст, когда вилтрумит становится взрослым. Я бы хотел, чтобы завоевание продолжалось вечно, но произошло то, чего никто не ожидал. Император убит. Весть об этом ударила по Империи. Никто не знал, кто наследник, да и было ли это важно? В совете начались распри, политическая война между воинственной и мирной частями вилтрумитов. Десять дней спустя, в один момент, было объявлено: "Народ Вилтрума! На протяжении трех дней вы можете убивать кого угодно. Все слабые должны погибнуть, чтобы наша империя продолжала процветать. Это установлено советом Вилтрума. Пусть выживут сильнейшие!" Не прошло и минуты, как началась бойня. Ближайший вилтрумит попытался меня убить. Слабак! Знаете, чем я прославился на Вилтруме? Скоростью! Для меня этот вилтрумит двигался словно в киселе. Один точный удар, и его голова отделилась от плеч раньше, чем он осознал всю глубину своей глупости. Но его место тут же занял следующий. Впрочем, он прожил не сильно дольше. Да пребудет с нами император! Эти три дня были адом. Глядя на горы трупов своих соратников, я ловил себя на мысли: «Почему мы должны убивать друг друга? Зачем вы нападаете? Вы же видите, скольких я убил! Хватит! Нет, они просто не смогли пройти отбор, выживает сильнейший». Наконец, голос из динамиков возвестил конец бойни: «Все вилтрумиты, чистка завершена. Выжившие – прибудьте на главные площади» Через несколько секунд я уже был на площади. Здесь было много вилтрумитов, все они смотрели по сторонам, как будто желая этой резни. Но тут к нам спускаются выжившие из совета, если не ошибаюсь, раньше их было около сотни, а к нам спустилось семнадцать. Видимо, у них бойня была не менее жаркой. – Вилтрумиты! – провозгласил один из уцелевших советников. – Наш император пал от руки предателя! Мы надеемся, что в этой чистке он подох, как и все его соратники! Но пока законный наследник родословной императора не найден, Империи нужен регент! На это место будет поставлен Трагг, сильнейший из нас и тот, кто доказал, что достоин зваться регентом! – Вперед вышел он. Высокий, с холодными темными глазами и короткой стрижкой, он источал такую мощь, что даже у меня перехватило дыхание. – Я скажу одно: всем вилтрумитам, кто выжил, вы – сильнейшие, вы – достойнейшие! И мы все должны сделать так, чтобы во вселенной не было империй, кроме Империи Вилтрумитов! Площадь взорвалась ревом. Все ликовали, как и я. Да, мы должны сделать свою империю единственной. *** Я продолжил служить. Вёл отряды, покорял миры, подавлял восстания. Проходили века. Вилтрумиты под руководством Трагга становились всё более агрессивными, и я не видел в этом ничего плохого – такова была наша природа. Я был элитным офицером, моё имя знали, меня уважали. Но спокойствие оказалось обманчивым. В один ужасный день меня вызвали на Вилтрум. В цитадели говорили о каком-то важном совещании, о новой стратегии расширения империи, о «новом витке экспансии». Я прибыл на родную планету, и в тот же день все рассыпалось в прах. Ад начался буднично. Я шёл по коридорам цитадели, когда рядом со мной споткнулся вилтрумит. Ветеран тысячи сражений, чья кожа выдерживала жар звезд… вдруг нелепо споткнулся. Он упал на колени, схватившись за голову. Из его носа потекла кровь. Я хотел подойти, но в этот момент горло сдавило чудовищным спазмом. Меня выгнуло, изо рта хлынула кровь, смешанная с желчью. Кровь потекла из глаз, из ушей. Я упал на колени, пытаясь вдохнуть, но лёгкие отказывались работать. Мир вокруг сошёл с ума. Вокруг падали другие. Те, кого я знал сотни лет, с кем сражался бок о бок, корчились в агонии ничуть не слабее безусых юнцов. Кто-то уже не двигался. Вдалеке слышал крики. Я понял, что это конец. Кто-то нашел способ отравить нашу кровь. Оружие, которое нельзя было разбить кулаком или выкинуть в космос. Моё тело разрывало изнутри, перед глазами всё плыло. Я упал на спину, глядя в серое небо Вилтрума. Мысли путались, но сквозь агонию пробилось воспоминание не о завоёванных мирах, не о битвах. О Земле. Голубой шарик, зелень, океаны. Там, в прошлой жизни, я был кем-то другим. И, наверное, та жизнь была неплохой. Горькая ирония: я, один из величайших воителей Вилтрума, должен был умереть, чтобы в последнюю секунду вспомнить, каково это – быть человеком. Жаль, что я никогда туда не вернусь. Глаза закрылись. Сознание угасало. Но смерть все же оказалась не концом. ---------- Глава 1. Осколки прошлого Первые мои воспоминания в этом новом мире относятся к четырехлетнему возрасту. Всё началось со снов. Сначала они были прекрасны: я летел сквозь пустоту космоса, преодолевая немыслимые расстояния между звёздами. Но вскоре за ними пришли другие – странные, пугающие видения. В них я убивал. Многих, без разбора и тени сомнения. Я не чувствовал ни ужаса, ни жалости, лишь холодную уверенность, будто так и должно быть. Тогда я думал, что это просто сны, они не повлияют на меня, но как же я ошибался. *** Первым тревожным звоночком стало моё полное непонимание окружающих. Глядя на сверстников, беззаботно веселящихся в детском саду, я тщетно пытался осознать причину их радости. Они бегали друг за другом, падали, возились с какими-то игрушками, и их лица светились искренними улыбками. Я наблюдал за этим со стороны, напряженно пытаясь уловить смысл их действий, но не находил его. Всё это казалось мне бесконечно чужим, неправильным и странным. Между мной и «ими» пролегала невидимая, но непреодолимая пропасть. Я честно пытался улыбаться и имитировать их радость. Но всё выглядело так, будто я просто растягиваю уголки губ. Я не мог понять, как заставить себя радоваться. Это стало моей первой серьезной проблемой. Вскоре я заметил ещё одну странность: среди двадцати детей в группе было пятнадцать девочек и всего пятеро мальчиков. Когда я спросил маму, почему так, она ответила, что это совершенно естественно – женщин всегда больше. Для неё этот перекос был нормальным порядком вещей, но всё моё естество кричало: «Так быть не должно!» Масла в огонь подливали и воспитатели. Стоило мне потянуться к игрушечному танку или машинке, как их тут же отбирали либо девочки, либо воспитательницы. «Мальчики не должны в это играть», – твердили они, подсовывая мне что-то другое. Это вызывало не просто обиду, а ледяную, кипящую ярость. Именно в те мгновения я впервые отчетливо захотел их убить. Останавливало лишь одно – холодный расчет. Я смотрел на свои маленькие ладони и понимал, что сейчас я слишком слаб. Пока ещё слишком слаб. Впрочем, не всё было так беспросветно: несколько раз меня всё же затягивали в общие игры. Особенной популярностью пользовались «догонялки» и местная вариация «зомби», где нужно было догнать как можно больше человек. Игровой зоной считалась вся территория детского сада. Моя первая партия закончилась, не успев начаться. Как новичка, меня быстро выбрали водящим, и толпа с визгом бросилась врассыпную. Зря они это сделали. Оказалось, что быстро бегать для меня так же естественно, как дышать. Не прошло и пяти минут, как я переловил всех до единого. В тот момент я почувствовал прилив триумфа. Эйфория быстро сменилась разочарованием. Я бегал куда лучше них. Какой смысл продолжать, если исход предрешен? После третьей победы я просто вышел из круга. Остальным тоже стало скучно: их либо мгновенно «заражали», либо они до изнеможения пытались догнать последнего выжившего. В конце концов я сдался. Теперь я просто часами сидел в стороне, погруженный в анализ своих снов, которые становились всё более информативными. Воспитательницы пытались навязать мне свои игры, всучивая нелепые игрушки, но я раз за разом отвергал их, сухо отвечая, что мне это неинтересно. Моя отстранённость и тяжёлый, недетский взгляд начали вызывать у них тревогу. В конце концов их беспокойство переросло в страх, и они поспешили доложить о моём «странном» поведении матери. Сначала меня отвели к детскому врачу, затем к психиатру. После серии тестов и пустых разговоров о погоде в моем личном деле появился диагноз: «алекситимия». Вкратце – это неспособность распознавать и выражать собственные эмоции. Но это я уже прочитал в начальной школе. Я слышал, как моя мама плакала в эту ночь. Я слышал это, но не понимал почему. *** Прошёл год. Сны становились всё отчётливее. Теперь я не просто видел образы, я начал понимать язык. В видениях мне отдавали приказы, докладывали о восстаниях, направляли меня и мой отряд на подавление мятежей. Однажды, оставшись один в комнате, я попытался произнести несколько фраз на этом гортанном, властном наречии. Слова сорвались с губ легко, будто я говорил на нём всю вечность. Это был мой истинный родной язык. Я решил держать это в тайне – матери и так хватало головной боли. В мире тем временем что-то менялось. Начали мелькать новости о каких-то героях и злодеях, но мне было плевать на их возню. Мы переехали из Екатеринбурга в Москву, но смена декораций ничего не изменила. В новом садике возникли те же проблемы, что и в старом, но моя медицинская карточка с диагнозом «алекситимия» быстро снимала все вопросы воспитателей. Этот год открыл мне глаза ещё и на устройство местного общества. К мужчинам здесь относились с подчёркнутой, почти унизительной мягкостью. Женщины занимали все ключевые посты, были главной силой, опорой, добытчицами – весь мир вращался вокруг них. И мой мозг отказывался это принимать. Всё во мне кричало, что это неправильно, сбой, ошибка. Но со временем я просто заставил себя игнорировать это чувство. Будни в детском саду стали невыносимо скучными. Глядя в окно, я всё чаще ловил себя на желании просто взлететь и скрыться за горизонтом. Не ради побега, а ради забытого чувства абсолютной свободы. Жаль, что это неосуществимо. ---------- Глава 2. Маска нормальности Школа оказалась для меня пустой тратой времени. Учителя были в восторге от моей успеваемости, наивно полагая, будто я просто на лету схватываю материал.Но как объяснить этим людям, что мои «успехи» – лишь отголоски прожитых веков? Впрочем, такое существование меня вполне устраивало: статус «вундеркинда» служил отличным щитом, и меня почти никто не беспокоил. Мать гордилась моими успехами, хотя её по-прежнему беспокоило моё одиночество. Со временем она, кажется, смирилась с тем, что отсутствие друзей меня ничуть не тяготит, и её тревога поутихла. Мне исполнилось девять, и скука стала почти осязаемой. Все книги, представлявшие хоть какой-то интерес, были прочитаны. Я родился в мирном девяносто третьем, и сейчас, на заре двухтысячных, я чувствовал – мир меняется. Повсюду – не только в Штатах, но и во всех мало-мальски развитых странах как грибы после дождя начали плодиться «герои». Это выглядело абсурдно. Почему их не ловят? Почему власти до сих пор не взяли их под контроль? Почему не заставили сорвать маски и подчиниться закону? Вместо решительных действий правительства лишь беспомощно наблюдали. Возможно, их вполне устраивало, что уличный мусор зачищают самопровозглашённые праведники в трико, избавляя бюджет от лишних трат. Я смотрел на этот балаган с плохо скрываемым презрением. На Вилтруме подобный хаос подавили бы в зародыше: либо ты служишь Империи, либо тебя стирают из истории. Здесь же всё тонуло в бесконечных компромиссах и полумерах. Нужно будет уговорить мать перевести меня на домашнее обучение. Тратить время в четырёх стенах школы становилось всё невыносимее. Решив отвлечься, я взял пульт и включил телевизор. Новенькая плазма. Мать долго копила на неё, и, надо признать, картинка была на порядок чётче, чем в старом громоздком ящике. На экране дикторша с дежурной улыбкой вещала: – «Сегодня в выпуске: российское правительство начало новый раунд переговоров с Японией об обмене технологиями в высокотехнологичных сферах…» – Сын, что там в новостях? – донесся голос матери из кухни. Она сегодня была дома и вовсю гремела посудой. Я лениво переключил канал и отозвался: – Да всё то же, мам. Опять ведут переговоры с японцами. Зачем им это? Японские технологии против ресурсов – вечный бартер, который кажется мне топтанием на месте. – Ладно, иди обедать, я уже накрыла на стол! – Иду! – крикнул я в ответ, поднимаясь с дивана. В голове мелькнула мысль: а осталось ли во мне что-то, кроме воспоминаний о Вилтруме? За все девять лет я ни разу не заболел. Даже банальная простуда обходила меня стороной. Даже обидно: я лишён самой простой детской радости – возможности симулировать болезнь, чтобы законно прогулять школу. Я подошёл к столу. Глядя на её лицо всегда можно было прочитать всё без прикрас: прямой нос, чётко очерченные губы, но главное глаза. Голубые, прозрачные, они выдавали её состояние быстрее слов. Когда она волновалась или гордилась мной, можно было прочитать любые эмоции. Я сел за стол и начал есть суп. – О чём думаешь? - спросила мама, пока мыла посуду. – Да обо всём. А что? – Просто ты такой серьёзный и задумчивый. Хотя ты всегда такой. Не пойму сама, зачем этот разговор начала. – Мам, а купишь телескоп? – Куплю, только зачем он тебе? – Ну, я смотрю на звёзды или читаю что-то о космосе, и меня это так захватывает, что я чувствую… - я осекся, попытавшись изобразить на лице подобие того счастья, которое я видел у других детей. – Ладно-ладно, куплю, – смягчилась она. – У тебя как раз есть балкон, там и обустроишь себе обсерваторию. – Спасибо, мам, – улыбнулся я ей. Попросил телескоп, чтобы посмотреть на звездное небо и, возможно, понять, в какой части галактики нахожусь. На следующий день, стоя на балконе, я жадно всматривался в окуляр, пытаясь найти хоть что-то, отдаленно напоминающее звездные карты из моих снов. Как я и ожидал, небо оказалось чужим. Созвездия стояли не на своих местах, а знакомые ориентиры Вилтрума отсутствовали вовсе. Я вернулся в комнату и сел на кровать, погрузившись в раздумья. Может, это затяжная иллюзия? Или я нахожусь в коме, а всё вокруг – лишь плод моего воображения? Нет. Я отчетливо помнил физическую боль, когда случайно порезался или ударился пальцем об угол тумбочки. В коме мозг вряд ли бы так детально симулировал страдание. Так что это точно не кома. Оставалось одно: я действительно в другом мире, где, вполне возможно, Вилтрума никогда не существовало. Сама эта мысль отозвалась во мне чем-то тягучим и неприятным. Неужели это и есть грусть? Странное чувство. Ладно, не буду отчаиваться. Встаю с кровати и иду на кухню. В конце концов, у меня есть жизнь на этой планете. Я налил себе воды и медленно выпил её. Наверное, нужно отпустить прошлое, но знания прошлой жизни ещё могут помочь мне. ---------- Глава 3. Позорная слабость Стоя на линейке под звуки первого звонка, я в очередной раз задавался вопросом: зачем я здесь? Ах да, формальности. Прийти, вручить цветы учителю, которого увижу дай бог к концу семестра... Совершенно нелогично. Но «образование обязательно» – так мне внушили, и я следовал этой формальности. Игнорируя окружение, я направился от плаца к зданию школы. Мимо проходили старшеклассницы, оценивающе разглядывающие парней. Всё как обычно, ничего нового. Поднявшись на второй этаж, я зашел в 207-й кабинет и, не обращая внимания на любопытные взгляды, занял свое законное место за последней партой у окна. Учительница еще не пришла. Мама купила мне компьютер, и теперь у меня появился полноценный доступ в интернет. Любопытная вещь. На Вилтруме не существовало прямого аналога этой сети – у нас это была скорее колоссальная база данных, стерильная библиотека для мгновенного поиска информации. Там не было места праздным развлечениям, здесь же их было в избытке, порой до абсурда. Однако по-настоящему меня зацепило другое – языки программирования. Оказалось, что с их помощью можно создавать и изменять всё в местной цифровой среде: от небольших сайтов до сложных приложений и многоуровневых алгоритмов. Единственное, что разочаровывало – отсутствие полноценного ИИ. Земные технологии в этом плане всё ещё находились в зачаточном состоянии, заставляя меня вручную прописывать то, что в моём прошлом мире создавалось щелчком пальцев. Из глубоких размышлений меня выдернул новый голос. – Привет? Я нехотя повернул голову. Рядом сидела, облокотившись на сложенные руки девчонка – белобрысая, с пытливыми карими глазами. Новенькая. Видимо, её ещё не успели предупредить, что со мной лучше не связываться. – И тебе того же, – буркнул я, пытаясь вернуться к своим мыслям. – Так на чём я остановился?.. – Как тебя зовут? – она бесцеремонно приземлилась на свободный край парты. – Меня Карина. – Саша. И зачем ты подсела именно ко мне? Неужели не слышала, что я здесь местный «отшельник»? – Слышала, мне уже нашептали, – она беспечно пожала плечами. – Просто стало интересно, что ты за человек на самом деле. «Понятно», – мысленно резюмировал я. Обычное любопытство. Самый предсказуемый и порой самый раздражающий стимул. В этот момент вошла учительница и велела всем занять места. Её приветственная речь пролетала мимо моих ушей. С этого года я окончательно перехожу на заочное обучение. Школьная программа казалась мне до смешного примитивной, так что проблем с аттестацией не предвиделось. Освободившееся время я планирую целиком посвятить кодингу. *** С того момента прошло уже два года. Освоить большинство актуальных языков программирования оказалось задачей тривиальной, как и начать зарабатывать на этом деньги. Фриланс и индивидуальные заказы по написанию кода стали для меня рутиной, приносящей стабильный доход, о котором мои сверстники не могли и мечтать. В жизни матери тоже наметились перемены: она начала встречаться с какой-то женщиной. Обещала познакомить нас через пару месяцев и обмолвилась, что у нее есть дочь. – Хах, предчувствую кучу мороки, – пробормотал я себе под нос. Впрочем, мысли об этих «новых знакомых» быстро отошли на второй план. Мой собственный день рождения был уже на горизонте. И я надеялся получить интересные подарки. Бззз... Вибрация телефона прервала мои мысли. Новое сообщение от Карины. Эта девчонка, достаточно упертая, три месяца меня доставала, при этом еще и откуда-то взяла мой номер. Приходила домой ко мне, подозреваю, что моя мама во всем этом замешана. Впрочем, какой смысл сейчас строить теории заговора и ворошить прошлое? Что сделано, то сделано. Сообщение на экране гласило: «Привет! Пойдём в компьютерный клуб?» В теории я мог бы себе это позволить. У меня был один заказ по коду, но дедлайн был только завтра утром, так что времени оставалось предостаточно. Часы показывали четыре пополудни. Решено. Коротко предупредив мать, что задержусь в клубе, я набрал ответ: «Да, буду через полчаса». В итоге я совершил самую глупую ошибку со времен своей прошлой жизни – я потерял счет времени. Азарт игры и компания Карины стерли реальность. Мы оторвались от мониторов только в двенадцать ночи. Заказ не тронут, голова гудит. – Ненавижу игры, – зло прошипел я про себя. Это было унизительно. Я, офицер великой Империи, позволил примитивному цифровому развлечению взять верх над моим самоконтролем и сорвать график. В этом мире было слишком много соблазнов, созданных специально для того, чтобы делать разум слабым и ведомым. ---------- Глава 4. Генетический куш или сбой? Оказалось, что моя мама решила превратить мой день рождения в смотрины: именно в этот день она решила познакомить меня со своей подругой и её дочерью. Мы сидели в каком-то пафосном ресторане, и я со скучающим видом наблюдал за этой неестественной сценой. Моя ровесница явно нервничала. Было почти забавно смотреть, как она смущается, пытаясь произвести впечатление, отчего её и без того большие зелёные глаза становились влажными. Но должен признать, она была красива, особенно подчеркивали это острые скулы. Она то и дело вставляла замечания о том, что уже бывала здесь раньше, и одёргивала непослушную прядь чёрных волос. Её мать, Татьяна, сидела напротив с видом человека, который привык оценивать, а не участвовать. Те же черты скул, как и у её дочери, чёткий изгиб губ, но на её лице они превратились в лезвия. Она почти не улыбалась, только сыпала комплименты маме и гладила пальцем край бокала. А ведь начиналось всё неплохо: мама подарила мне новый телефон и анонсировала праздничный ужин. Моя радость была искренней, но недолгой. Подругу матери звали Татьяна, а дочь Лиза. Обе – зеленоглазые брюнетки с характерными чертами лица. Вечер прошел бы вполне сносно, если бы не излишняя навязчивость Лизы. И на наконец-то до меня дошло: теперь понятно, зачем мама так настаивала на покупке трехкомнатной квартиры. Это был тщательно продуманный стратегический план, который я позорно проглядел. Интуиция меня не подвела. Через месяц Татьяна официально переехала к нам, а Лиза оккупировала соседнюю комнату. Что ж, я решил не вмешиваться – в конце концов, это жизнь матери, а не моя. У меня были заботы посерьезнее. Анализируя окружающих, я подметил странную закономерность: местные мужчины практически игнорировали физическую активность, из-за чего выглядели либо болезненно худыми, либо страдали от лишнего веса. На этом фоне моё собственное тело начало меняться пугающим, но приятным образом. Я не изнурял себя тренировками и не придерживался диет, однако в зеркале видел рельефные мышцы, будто пропадал в спортзале через день. Мышечная масса росла сама собой, плотная и сухая. Это было более чем странно. Чтобы не вызывать лишних вопросов и легализовать свои физические изменения, я решил записаться в секцию. Мне нужно было прикрытие, объясняющее, почему четырнадцатилетний подросток внезапно обрел тело тренированного атлета. Убедить мать оказалось делом пяти минут. Короткая фраза о «необходимости самообороны» сработала безотказно, и я получил заветное одобрение. Мой выбор пал на кикбоксинг: идеальное сочетание работы рук и ног. Это решение стало одним из лучших в моей новой жизни. Результаты полугода тренировок превзошли любые ожидания, если не сказать больше – они пугали. Я резко вытянулся до ста восьмидесяти пяти сантиметров, плечи раздались вширь, а тело покрылось плотной сетью рельефных мышц. Самым поразительным было то, что эта масса нисколько не сковывала движений. Напротив, я обрел идеальную растяжку и координацию. Глядя на себя в зеркало в ванной, я видел парня лет пятнадцати с чёрными волосами и голубыми глазами, в отличной физической форме. В этот момент я окончательно утвердился в мысли: во мне дремлет некая сила. Обладать всем и сразу – идеальной генетикой, интеллектом и физической мощью – статистически невозможно. Вытянуть такой счастливый билет – один шанс на сотни тысяч, если не на миллионы. Нет, в принципе, шанс был, но он стремился к статистической погрешности. Я решил просто ждать. Если способности есть, они проявятся сами, когда придет время. Но даже если я просто сорвал генетический куш в этой человеческой лотерее – это уже колоссальное преимущество. Впрочем, была еще одна зацепка. Мать зачала меня с помощью ЭКО, и я знал, кто мой биологический отец. Ну как знал, вживую не видел, но у меня был его адрес. Мысль навестить его посещала меня всё чаще. Вдруг он тоже обладает чем-то необычным, что я унаследовал? Я тряхнул головой, отгоняя навязчивую мысль. Бред сивой кобылы! Шанс того, что мой отец сверхчеловек и его силы передались мне, стремился к нулю. Скорее всего, я просто ищу рациональное объяснение своим странностям. Или, может, всё-таки съездить? Ладно, посмотрю на него, когда буду совершеннолетним. Нужно будет для себя убедиться, как говорится. А вдруг? Наверное, стоит заметить, что из-за моих тренировок и того, что все в моём возрасте проходят половое созревание, моя сводная сестра порой краснеет как рак. И такое же происходит у Карины, когда играем в игры вместе или я ей помогаю с уроками. Мне-то, в общем-то, всё равно, но интересно: когда на меня так смотрят, что я должен чувствовать? ---------- Глава 5. Мраморная пыль Одиннадцатый класс подошёл к концу. Торжественные речи, фальшивые слёзы и бесконечные пожелания учителей – всё это проносилось мимо меня, не задевая. Впереди маячил ЕГЭ, но я не чувствовал ни капли волнения. Мой план был прост и выверен: МГУ, факультет программирования, заочное обучение. Диплом был лишь очередным социальным костылём, необходимым для беспрепятственного существования в этом мире. Мать стояла неподалёку, светясь от счастья. Рядом с ней была её супруга – да, они всё-таки официально оформили свои отношения. Так в моей жизни появилась «вторая мама», а вместе с ней и сводная сестра. Весь этот новый семейный уклад выглядел для меня как странный социальный эксперимент, но я научился принимать его как данность. Мы с Лизой вместе подошли к ним после торжественной части. – Ну что, выпускники? Как ощущения? К университету готовы? – с улыбкой спросила Татьяна, поправляя воротник моей рубашки. – Ага, – коротко бросил я, сохраняя привычную невозмутимость. – Конечно! Безоговорочно готовы! – воодушевлённо воскликнула Лиза. Она была воплощением оптимизма – полная моя противоположность. Пока она буквально лучилась эмоциями, я оставался полностью невозмутим. – Саша! А ты в итоге на кого подаёшь? – к нашей группе, запыхавшись, подбежала Карина. Стоит признать, за эти годы она превратилась в настоящую красавицу. – Я ведь уже говорил тебе, разве нет? – я вопросительно выгнул бровь. – Да помню я, помню! Что-то сложное, связанное с компьютерами, – она весело отмахнулась и повернулась к родительницам: – Здравствуйте, тётя Оля, тётя Таня! – И тебе привет, Карина. Рады тебя видеть. – Ну что, молодёжь, – подытожила мама, – хватит стоять на пороге. Пойдёмте в ресторан, этот день стоит того, чтобы его отметить. Ресторан итальянской кухни оказался вполне сносным, еда – качественной. С ЕГЭ, как и ожидалось, проблем не возникло ни у меня, ни у моего окружения. Мой план с заочным отделением претерпел небольшие изменения: мать задействовала свои связи, и в итоге меня зачислили на очное. Условия сделки с деканатом были предельно просты: я мог не посещать лекции и появляться только на сессиях, но взамен в моей зачётке не должно было быть ни одной оценки ниже «четвёрки». Для меня это не составляло труда. Академические требования смертных казались детской забавой по сравнению с дисциплиной, в которой я был воспитан в прошлой жизни. Что ж, формальности улажены. Статус студента престижного вуза получен, а в моём распоряжении прорва свободного времени. Впереди маячила взрослая жизнь, но я чувствовал, что затишье перед грозой подходит к концу. *** На свет официально родилась «Лига Справедливости». Вчера мы с Лизой лениво перещёлкивали каналы и замерли на экстренном выпуске. Дикторша с придыханием сообщала, что после отражения атаки пришельцев на Вашингтон группа «известных героев» отбила атаку и на волне триумфа объявила о создании Лиги Справедливости. Последствия не заставили себя ждать: мир захлестнула волна «Ряженых». Оригинальность у новых героев и злодеев была на нуле. В Готэме прославилась Джокерша, и тут же в каждой европейской стране вылез свой клоун-психопат. Боже, в такие моменты мне хочется выйти в окно, лишь бы не видеть этот цирк. «О великий Император, дай мне дожить до старости в этом мире!» На следующее утро я валялся в кровати, размышляя, не отправиться ли мне в небольшое путешествие по знаковым местам, раз уж появилось свободное время. – Сын, я ушла! – крикнула мать из прихожей. – Хорошо! – отозвался я, слыша, как захлопнулась входная дверь. Пора вставать – новый день, новые свершения. В ванной, умываясь холодной водой, я поймал себя на странном ощущении: никакой утренней разбитости, тело буквально вибрировало от избытка энергии. Будто организм за ночь перешёл в режим полной боевой готовности. Списав это на удачный сон, я привычно размял суставы и замер от резкого хруста. – Что за?.. – я опустил взгляд на раковину. Дорогой мрамор под моими пальцами раскрошился в мелкую пыль, словно был сделан из засохшего мела. На моем лице сама собой расплылась хищная улыбка. – Видимо, умру я всё-таки не скоро. Интересно, где Татьяна и Лиза? Ах да, точно, они же с самого утра умчались в торговый центр. Значит, у меня есть время испытать этот новый «подарок» судьбы. ---------- Интерлюдия I. Оболочка Я смотрела на сына, и в груди привычно защемило. Правильно ли я всё делаю? Не наступит ли день, когда через пять или десять лет он посмотрит на меня и скажет, что я была худшей матерью в мире? Эти мысли постоянно грызли меня изнутри, не давая покоя. Прошло уже двенадцать лет, а все случилось будто вчера. Мой маленький ласковый мальчик вдруг стал... другим. Я не сразу заметила, как он начал меняться. Это не было внезапным обрывом – скорее, долгое, едва уловимое затухание. Сначала из его лексикона исчезли уменьшительно-ласкательные слова. Потом он перестал смеяться над моими шутками – просто вежливо улыбался, одними губами. Потом он начал вести себя так, словно он никогда и не испытывал чувств. И чем дальше, тем стремительнее он менялся. Сначала я списывала это на обиду, но на все мои расспросы он неизменно отвечал своим ровным, пугающе спокойным голосом: «Всё хорошо, мам». Я бы, может, и поверила в его «всё хорошо», если бы он не оборвал все связи с миром. Он перестал играть, перестал разговаривать с детьми в группе, просто затих. В его молчании не было обиды – в нём было непонимание, будто он внезапно оказался среди людей, говоривших на чуждом ему языке. А его глаза... До сих пор помню тот случай: я заглянула в них и отпрянула. Взгляд шестилетнего мальчика был наполнен таким леденящим осознанием, будто он в одно мгновение постиг всё устройство мироздания. Такой тяжёлый, нечеловеческий взгляд просто не может принадлежать ребёнку. Это напугало меня до глубины души. Его вопросы тоже выбивали почву из-под ног. Как-то за ужином он спросил: «Мама, а почему девочек вокруг так много?» Я не сразу нашлась с ответом на такой странный вопрос. *** Хуже всего стало, когда врачи вынесли вердикт: алекситимия. – Можно ли это вылечить? – с надеждой спрашивала я психиатра, – Может, есть ли какие-то таблетки или терапия? – Видите ли, – начал он, – формально – да. Но судя по тому, что я вижу, внешнее воздействие здесь бесполезно. Он не сломан, понимаете? Он просто... такой. Мы можем давать советы, проводить сеансы, но эффект будет минимален. К сожалению, насильно мил не будешь. Он немного помолчал и добавил: – Могу лишь посоветовать: не оставляйте его в одиночестве. Подталкивайте его к общению, к людям. Так у него будет больше шансов если и не вернуть эмоции, то без серьезных проблем влиться обратно в общество. Тот день стал для меня по-настоящему черным. Я вышла из клиники, села в машину, вернулась домой и долго, навзрыд плакала, уткнувшись в подушку. Медицина расписалась в собственном бессилии перед моим сыном. Я осталась один на один с ребенком, который выглядел как человек, но не чувствовал ничего человеческого. *** Вскоре компания предложила мне новую должность в Москве. Я ухватилась за этот шанс: мне пообещали помочь с переездом и с арендой, пока я буду продавать старый дом. Саша переезд воспринял равнодушно. Временами он всё же напоминал обычного ребёнка: мог прийти ко мне, начать строить глазки и просить какую-нибудь игрушку или сладость. В такие минуты моё сердце таяло. Я была готова скупить для него весь магазин, лишь бы видеть эти крупицы нормальности, этот проблеск детского «хочу». А порой он замирал, глядя в одну точку абсолютно немигающим взглядом несколько минут. В первые несколько раз я звала его, тормошила – никакой реакции. А потом, он через несколько минут «включался» и совершенно спокойно спрашивал, зачем я его звала. Позже я заметила: в такие моменты его тело становилось неподвижным, как мраморное изваяние, он даже не моргал, а дыхание становилось настолько неразличимым, что казалось, будто его сердце не бьётся. Странности проявлялись и в рисунках. В семь лет он нарисовал корабль: темно-синий, с резкими гранями, на фоне абсолютной черноты. – Саша, почему фон черный? – спросила я тогда. – Мам, это космос. – Но где же звезды? – У меня их нет. Позже я нашла листок, где был нарисован странный символ: круг и три полоски, спускающиеся лесенкой. Он, когда думал, что я не вижу, иногда смотрел на этот рисунок, с такой тоской, какую я никогда не видела ни до, ни после. Школа только усугубила ситуацию. Саша рос, но вместе с ним росла и стена, отгораживающая его от мира. Он не был изгоем или жертвой он будто не нуждался в общении со своими одноклассниками. Сначала это меня волновало, но потом вроде перестало. На работе начался настоящий аврал: бесконечные совещания, отчёты… Да кого я обманываю! Я просто спряталась в делах от собственного бессилия. Но я до конца дней буду благодарна судьбе за тот день, когда в его жизни появилась Карина. Настоящая маленькая фурия, невероятно настойчивая и бойкая. Осада продолжалась три месяца: Он пытался привычно игнорировать её как остальных, но Карина была как таран. В конце концов, я не выдержала, и сама дала ей его номер телефона. И Карина не подвела. Маленькая авантюра сработала: под давлением её энергии Саша начал сдаваться. Он стал чаще писать ей, куда-то ходить, а главное – в его голосе и мимике наконец начали проскальзывать настоящие эмоции. Карина стала для него тем самым якорем, который удерживал его на нашей бренной земле. Пока мой сын сражался с одной девушкой, в моей собственной жизни появилась другая. Я и сама не заметила, как сблизилась с коллегой из соседнего отдела. Всё началось с необязательных разговоров за обедом, а закончилось тем, что она пригласила меня на наше первое свидание. Знакомство Саши с моей новой знакомой и её дочерью, Лизой, я решила устроить на его день рождения. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю – это был не лучший подарок для такого парня, как он. Я наблюдала за ним весь вечер. С Лизой он вёл себя как обычно: был скорее внимательным слушателем, чем инициатором беседы. Лиза – девочка открытая и чересчур эмоциональная, я видела, как эта её энергия поначалу отталкивала моего мальчика. Моя девушка тоже думала, что я не замечу, что одна из её целей – свести их? Хитрая она женщина, но та, кто будет жертвовать всем ради семьи. Наверное, поэтому я её люблю. Что касается личной жизни Саши – я решила не вмешиваться. Я не буду капать ему на мозги вопросами о женитьбе или девушках. После всего, через что мы прошли, я просто хочу, чтобы он был счастлив. Это его путь, и он вправе пройти его сам. *** Решение пойти на кикбоксинг стало логичным продолжением его странностей. «Самооборона лишней не бывает». Я тогда лишь вздохнула: какой «зверь» решится поднять руку на мужчину в нашем мире, если не какая-нибудь обезумевшая с суперсилой? Но спорить я не стала. А потом начался настоящий шок. Всего за полгода Саша преобразился. Он буквально вытянулся на глазах, достигнув ста восьмидесяти пяти сантиметров, а его плечи стали такими широкими, что пришлось менять весь гардероб. Раньше он смотрел на нас с Татьяной снизу вверх, а теперь стал вровень с ней и чуть выше меня. Было забавно наблюдать за Лизой: она страшно злилась, что её «братик» так вырос, что ей теперь нужно задирать голову, чтобы просто встретиться с ним взглядом. Он продолжил расти и к семнадцати годам он вплотную подобрался к ста девяноста сантиметров. На школьном плацу во время линеек его голова всегда возвышалась над толпой одноклассников. Смотря на него, я не могла сдержать улыбки. Да, он странный, да, он закрытый, но он – мой сын. И я невероятно горжусь им. ---------- Глава 6. Давление океана Оказалось, что ощущать в своих жилах мощь, способную рвать металл как бумагу, – чертовски приятное чувство. Но возникла другая проблема: как тренироваться и заново осваивать свои силы, не привлекая внимания? И если с физической мощью я мог разобраться в четырёх стенах, то с полётом было труднее. Я не мог просто выйти на пустырь и улететь в стратосферу на глазах у ошеломлённых соседок. Оставался единственный вариант дождаться ночи и выскользнуть через окно и уйти подальше от жилых массивов. Всё прошло по плану. Я бесшумно открыл окно, когда все в квартире уже спали. В соседних многоэтажках кое-где еще горел свет, но я надеялся остаться незамеченным. Я закрыл глаза. – Хах, давай, вспомни это чувство – прошептал я и шагнул в пустоту. Вот оно! Это чувство свободы невозможно было сравнить ни с чем. Я плавно упал в небо и с каждой секундой набирал скорость. Я начал медленно набирать высоту, пока подо мной не раскинулись россыпи огней ночной Москвы. Меня иногда бросало в стороны, но инстинкты и прошлый опыт должны быстро с этим помочь. Развернувшись, я ускорился, взяв курс на север. Городские огни быстро начали блекнуть за спиной. Несмотря на свист ветра в ушах, скорость оставляла желать лучшего – слишком медленно для того, к чему я привык в прошлой жизни. Хотя чего я ожидал, глупо было ожидать мгновенного возвращения к межзвёздным скоростям. Я выбрал для приземления глухой массив – бесконечные ряды сосен, надёжно скрытые ночной мглой. Ноги коснулись мягкой хвои почти бесшумно. Сегодня я начал с разминки. Я подошёл к массивной сосне, чей ствол едва ли можно было обхватить руками, и нанёс короткий, хлёсткий удар. Кулак вошёл в древесину, как в подтаявшее масло, пробив дерево насквозь и вырвав с обратной стороны фонтан щепок. Сопротивления я не почувствовал вовсе. Я подошел к небольшому валуну размером с человеческую голову. Поднял его – вес совсем не ощущается. Стоило чуть сжать пальцы, и камень с хрустом раскололся на множество кусков. На руках остались только пыль и мелкие камушки. Стало окончательно ясно: в силовых тренировках сейчас нет никакого смысла. Моя мышечная мощь уже на том уровне, когда я могу крошить кости не напрягаясь. Нужно в будущем найти другие тренировочные снаряды. Максимум, на чём мне стоит сосредоточиться прямо сейчас – это скорость. Скорость полёта, реакция, перемещение в пространстве. Мне нужно вернуть ту стремительность, которая позволит мне пересекать континенты за минуты, а не плестись над лесами, словно старый винтовой самолёт. Полетав еще полчаса, я окончательно убедился: даже на предельном ускорении я не чувствую ни капли усталости. Это никуда не годилось. Без изнурительных нагрузок прогресс невозможен, а мое нынешнее тело слишком легко справлялось с земной атмосферой. «Нужна плотная среда. Может быть вода... Да, это должно сработать», – пронеслось в голове. Я набрал высоту и взял курс на север, в сторону Мурманска. Спустя пятнадцать минут я уже был у побережья, выбрав максимально безлюдный участок берега. Сняв и аккуратно сложив одежду, я взмыл ввысь, а затем на полной скорости влетел в ледяную воду. Первая сотня метров пролетела за один миг, но на глубине в триста метров я наконец почувствовал это – легкие будто начали сдавливать невидимые тиски. Это было именно то, что нужно. Если я хочу стать сильнее, должен изнурять себя до предела. И вот я, по ощущениям, где-то на шестистах метрах. Здесь давление стало по-настоящему ощутимым, сковывая движения моего тела. Здесь и будет мой новый тренировочный полигон. Спустя два часа мышцы ныли по всему телу. Двигаться стало неимоверно тяжело, словно я плыл в расплавленном свинце. Я начал подъем. Точнее, я «летел» сквозь воду обратно к поверхности. Найти место старта не составило труда. Вилтрумиты всегда знают правильное направление. Я пулей вылетел из воды, мгновенно высохнув из-за своей скорости. Быстро одевшись, я полетел в сторону Москвы – небо на востоке уже начало светлеть. Я чувствовал глубокое удовлетворение: тренировка под водой дала тот результат, которого не могла дать атмосфера. Вернувшись в комнату через окно, я упал на кровать, решив проверить, как быстро мои новые силы справятся с такими перегрузками. *** Оказалось – феноменально быстро. На следующий день я был как новенький. В таком темпе пролетел год. Я закрывал сессии, поддерживая репутацию прилежного студента, а по ночам в среднем четыре раза в неделю совершал ночные вылеты и надеялся, что меня никто не засечет. Как итог: тренировки на глубине трех километров стала для меня рутиной. Я успел исследовать хребты Ломоносова и Менделеева. Но ничего аномального не увидел, а жаль. За этот год я окончательно утвердился в одной мысли: я не хочу быть героем или типа того. Само это понятие казалось мне нелепым маскарадом. Во-первых, я хотел спокойной жизни. Во-вторых, я знал свою природу. Я бы не смог играть в «кошки-мышки» с преступностью. Если бы передо мной оказалась какая-нибудь психопатка, на чьих руках кровь многих людей, я бы не стал читать ей нотации. Я бы просто оторвал ей голову за долю секунды. Хотя по местным законам за массовые или серийные убийства и так полагался расстрел. На свое совершеннолетие я решил устроить скромный семейный праздник с тортом. А спустя пару дней взял билет до Екатеринбурга. Пора было встретиться с биологическим отцом и проверить гипотезу о наследственности. Спустя сутки я уже шагал по улицам Екатеринбурга, сверяясь с адресом. Интересно каким он окажется? Ладно, я уже поднялся на нужный этаж, пора стучать. Спустя полминуты дверь открыла девушка — на вид моя ровесница. Она окинула меня коротким взглядом. – Здравствуйте. Вы кто? – Добрый день. Здесь проживает Виктор Орлов? – Э-эм... ну да. А он вам зачем? – Я хочу с ним поговорить, – я выдержал паузу, — как сын с отцом. На её лице отразилось полное замешательство. – Э-э... понятно. Пап! Тут к тебе пришли! К дверям вышел мужчина лет сорока пяти. Рост около ста восьмидесяти сантиметров, крепкое телосложение, но никакой „искры“ или ощущения скрытой мощи, которую я надеялся почуять. – Спасибо, доча, – бросил он ей, но, увидев меня, буквально застыл. Глаза его полезли на лоб. – Я так полагаю... сын? Слушай, давай выйдем на площадку. Я был только за. Из глубины квартиры на меня уже вовсю таращились три его жены и две дочери. Мы вышли на лестничную площадку, и тяжёлая дверь отсекла шум из квартиры. – Можно вопрос? Зачем ты пришёл? – Виктор нервно поправил футболку. – А что, к тебе раньше не заглядывали дети, созданные с помощью твоей... «белой жижи»? – я позволил себе легкую ухмылку. Пришёл, наверное, потому что стало любопытно, что за человек стал моим биологическим донором. – Честно? Ты первый, – он шумно выдохнул. – Так что именно тебя интересует? Каких ответов ты ждёшь? В ходе беседы стало ясно: передо мной обычный человек, а не супер. Он никак не реагировал на мои сверхрезкие движения, которыми я проверял его рефлексы, – реакция была нулевой. При рукопожатии он поморщился, стоило мне чуть поднажать. К тому же у него отсутствовали микровыражения, типичные для суперов. Просто жизнерадостный мужик. – Зайдешь? Чаю попьем? – Извини, у меня скоро автобус, – соврал я. – Было приятно познакомиться. Мы в последний раз пожали руки, попрощались и я вышел из подъезда. Выйдя на улицу, я тяжело вздохнул. Значит, гены отца ни при чем. Тогда откуда взялась эта сила? Впрочем, неважно. Я решил зайти в кафе, прежде чем ехать в аэропорт. Но стоило мне выйти из переулка, как в мою сторону на бешеной скорости вылетела машина. Я просто сделал шаг назад. Автомобиль, не встретив сопротивления, на полной скорости впечатался в стену, эффектно перевернулся в воздухе и грохнулся на тротуар, рассыпая искры и осколки. Из-за угла повалил дым, послышались крики людей. День явно не задался. Мало того что гипотеза провалилась, так еще и кофе попить не дают. Выглянув из-за угла, я увидел эпицентр сражения. Картина маслом: какая-то героиня в красно-чёрном костюме, её ещё звали… а, не вспомню, отчаянно мутузила... полудракона? Что за бред? С каких пор на Урале завелась мифологическая фауна? Существо выглядело нелепо: женщина в обычных джинсах, но с мощными крыльями, рогами и чешуйчатой зелёной кожей. Они сошлись в рукопашной, и, судя по всему, ни одна из сторон не спешит заканчивать бой. Меня накрыло раздражение. Я, конечно, знал, что в мире много злодеек, но не настолько же. Так ещё и в кафешку мешают зайти, переломаю хребет за такое. Ускорившись до предела, я в мгновение ока оказался за спиной этой «драконихи». Схватив её за шею, я просто перебросил её через себя, впечатав в асфальт с такой силой, что по дороге пошли трещины. Надеюсь, не убил. Узнаю из вечерних новостей. Думая об этом, я уже стоял в переулке. ---------- Глава 7. Мир в иллюминаторе Пока такси везло меня в аэропорт, я листал ленту новостей. Официальные СМИ уже вовсю трубили о победе той «ряженой» в красно-чёрном. Однако на онлайн-форумах и в анонимных чатах Екатеринбурга скепсис зашкаливал: очевидцы писали, что победа была слишком внезапной. Финал боя произошёл так быстро, что камеры смартфонов зафиксировали лишь смазанную тень. Мне было любопытно: как скоро государственные спецслужбы начнут охоту за «смазанной тенью»? Впрочем, я двигался на таких скоростях, что даже самые современные камеры на зданиях вряд ли поймали что-то, кроме силуэта. А «героиня»... для неё всё и вовсе случилось мгновенно. Она была слишком медленной, для неё мой рывок должен был казаться мгновенной вспышкой, которую человеческий глаз просто не в силах зафиксировать. О состоянии «Драконихи» официально не сообщали, но раз ряженую не обвинили в убийстве, значит, чешуйчатая выжила. Мой расчёт оказался верен: я ударил достаточно сильно, чтобы вбить её в асфальт, но недостаточно, чтобы превратить её в кровавое месиво. Вскоре я уже сидел в самолете. Пара месяцев вдали от дома – лучший способ прийти в себя. – Здравствуйте, вы тоже летите в Шанхай? – раздался рядом мелодичный, уверенный голос. Я повернул голову. Моя соседка была красива: лет двадцать пять, арабские черты лица, высокие скулы и пронзительные зелёные глаза, обрамлённые каскадом тёмно-каштановых волос. Впрочем, в этом мире многие женщины были красивы, так что я лишь зафиксировал этот факт как данность. – Трудно лететь куда-то ещё, находясь в самолёте, который следует прямым рейсом в Шанхай, – ответил я, не меняя интонации. – Какой вы холодный, – она едва заметно улыбнулась, ничуть не смутившись. – Если не ошибаюсь, девяносто процентов мужчин ведут себя так же. – Хах, вынуждена с вами согласиться, – она склонила голову набок, изучая меня. – И всё же, не просветите, какова цель вашей поездки? – Хочу немного переосмыслить жизнь. – Понятно. Значит, кругосветка? Я вопросительно поднял бровь. Она пояснила: – Ну, знаете, когда люди говорят о «переосмыслении», они обычно либо уходят в монастырь, либо покупают билет в один конец и летают по миру. Но на монаха вы не особо похожи. – А вы довольно наблюдательны, – признал я, оценив её логику. – Работа такая, – бросила она. – Понятно. Разговор затих. Она была права: мне нужно было проветрить голову. Мне уже восемнадцать. По местным законам передо мной стоит выбор: либо регулярно сдавать биоматериал в государственный фонд для «притока новых рабочих рук», либо официально жениться на трёх женщинах. Система требует притока новых граждан, и ей нет дела до твоих личных планов. Перспектива так себе, учитывая мои гены. Что станет с моими детьми? Достанутся ли им мои гены или они останутся обычными людьми? Гены вилтрумитов очень доминантные и со временем подавят любые другие. Как говорится, может – да, может – нет, а может – полный пиздец. Отличная поговорка, идеально описывающая моё положение. Если я хочу тихой жизни, придется играть по правилам, но выбор между «фермой» и гаремом казался одинаково паршивым. Мои раздумья прервал голос соседки: – Так может, я покажу вам местные достопримечательности в Шанхае? Я посмотрел на неё и выдавил самую вежливую из своих дежурных улыбок. – Благодарю за предложение, но в этом путешествии я намерен побыть один. – Понимаю, – она кивнула, ничуть не обидевшись. – Ладно, не буду настаивать. Она откинулась в кресле, а я снова погрузился в свои тяжелые думы. *** Остаток полёта прошёл в тишине. В голове было пусто – мысли о «головастиках» и многоженстве временно были отодвинуты на дальний край сознания. Шанхай встретил меня влажным воздухом и неоновым маревом. Мой китайский был далёк от идеала, но общего смысла фраз хватало, чтобы ориентироваться в пространстве. За неделю я обошёл всё: музеи, парки, соборы. Но культурная программа была безнадёжно испорчена местными дамами. Стоило мне остановиться у достопримечательности, как вокруг начинали виться компании девушек. Сначала я отшивал их вежливо, потом немного грубее, но под конец недели уже просто посылал в далекие дали. Только в Китае до меня дошло, почему в Москве меня так редко беспокоили. Я ведь почти не выходил из дома, кроме как на тренировки и встречи с Кариной. Она была моим «оберегом» и живым щитом отгонявшим всех возможных конкуренток одним своим присутствием. В следующий раз так и запишу: если хочу спокойной прогулки, нужно брать её с собой. Что касается суперов – Шанхай оказался ещё безумнее Москвы. Героинь и злодеек здесь было столько, что город напоминал минное поле. Мне то и дело приходилось менять маршрут и обходить целые кварталы, где гремели взрывы и рушились здания в очередной битве «Бобра с Ослом». Наблюдать за этим балаганом не было никакого желания. Ладно, Шанхай изучен. Следующий на очереди – Сеул, а за ним Токио. Говорят, это вершины технологического прогресса. Посмотрим, насколько они продвинулись. *** Сеул оказался специфическим местом. Я думал, что Шанхай – это муравейник с предельной плотностью населения и небоскребов, но корейская столица переплюнула его по количеству небоскрёбов на квадратный метр. Ощущение, будто ты в лесу из стекла и бетона, который давит на тебя сверху. Не самое приятное чувство, когда привык к открытому небу. Единственное, что безоговорочно порадовало – это кухня. Пибимпап стал моим фаворитом; ради него одного стоило сюда заглянуть. Я мог позволить себе не экономить: фриланс приносил достаточно средств для еще десяти полноценных полетов вокруг планеты. Но вот что меня по-настоящему поразило, так это феноменальная тупость местных жителей. Каждый раз, когда очередная героиня вступала в бой со злодейкой, толпа не разбегалась в ужасе, а… останавливалась поглазеть. Серьёзно? У этих дур в костюмах атаки такой разрушительной силы, что человека может испарить случайным рикошетом, а люди стоят и снимают это на телефоны. Видимо, у них здесь какой-то коллективный запрос на суицид – другого объяснения этому стадному безумию у меня просто нет. Но местные супергероини – это отдельный вид «искусства». Когда я увидел их в деле, испытал настоящий шок. Кучка девиц в откровенных нарядах, которые не защищали ровным счетом ничего. Абсурд! Ни тактики, ни слаженности. Смотреть на отсутствие организованности было физически больно. Они дружно орали заклинания хором и били наугад. Жалкое зрелище… В такие моменты просыпалось искреннее желание оторвать головы этим «героям», но себя сохранять спокойствие. Но это вопреки всему работает эти «Девочки-волшебницы» справлялись неплохо, хотя разрушений после них оставалось непозволительно много. Как этот цирк с конями умудрялся функционировать– было за гранью моего понимания. И в целом другие героини Южной Кореи оставили у меня плохое впечатление. Слишком много пафоса и катастрофически мало дисциплины. А так время в Южной Корее я провёл хорошо: посетил парки, рестораны даже попал на выступление какой-то местной группы музыкантш. Так что однозначно можно сказать, время проведено не зря. *** В Японии я провёл две недели. Там было на удивление тихо: то ли злодейки взяли отпуск, то ли их популяция здесь была под более жёстким контролем. Страна восходящего солнца порадовала меня своим контрастом. С одной стороны – безумная урбанизация, с другой – древние храмы, застывшие во времени. В этих святилищах была какая-то особая духовность, которая мне импонировала и в храмах чувствовалась легкость что ли, как будто нет никаких забот или проблем. Поистине было приятно, посещать храмы. Пожалуй, из всей поездки Япония стала единственным местом, где я смог по-настоящему выдохнуть. Ладно, сейчас самолёт перерезает Тихий океан. Я направляюсь в обитель капитализма и родину бургеров. Искренне надеюсь, что не попаду в эпицентр очередной перестрелки между злодейками и героинями – судя по новостям, в Штатах это происходит чаще, чем где-либо ещё. Впрочем, чего я вообще волнуюсь? Главное правило – не отсвечивать. Если я не буду лезть в их разборки, всё должно быть хорошо. В любом случае Диснейленд, жди я иду! Отдых действительно получился качественным. Я посетил все знаковые места: от Голливудских холмов до пирса Санта-Моники. И вот сейчас я иду по улице Лос-Анджелеса, жмурясь от яркого калифорнийского солнца. Мои планы на ближайший час? Кафе и ледяной кофе. Но, повернув голову, я наткнулся взглядом за витриной были комиксы, а на магазине вывеска «ComicsLand» и замер. Почему бы и нет? Карина постоянно трещит об этих книжках с картинками, ища в них какие-то скрытые смыслы. Зайду, посмотрю, что там такого интересного. Я толкнул дверь и вошел внутрь. Тишину магазина нарушал лишь шелест страниц – девушка за прилавком была слишком увлечена чтением, чтобы обратить на меня внимание. Шесть бесконечных рядов стеллажей. Я двинулся вдоль первого. «Железная Леди»... «Капитан Марвел»... Беглый взгляд на страницы – скучно, пафосно, предсказуемо. Я уже собирался уйти, когда рука сама потянулась к обложке с броским названием: «Неуязвимая». Звучит, пожалуй, немного оптимистично. Я открыл книгу посередине. Сюжет сначала казался стандартным: юная девушка грезит о силах, чтобы помогать матери. Силы просыпаются, начинаются полеты, спасение кошек с деревьев... Но вдруг тон повествования резко сменяется. Мои пальцы замерли. По сюжету мать главной героини – величайшая защитница планеты – хладнокровно вырезает всю местную Лигу Справедливости. Она лжет мужу, заметает следы, ведет двойную игру... Но не это заставило мое сердце пропустить удар. Я уставился в текст, мой взгляд прикипел к одному слову. «Вилтрумиты» Я перечитал его один раз. Пять раз. Десять. Буквы не менялись. Название моей расы, само определение моей сути было вписано в контекст выдуманной истории. Я стоял посреди Лос-Анджелеса, ощущая, как почва уходит из-под ног. – Эй, ты! – мой голос прозвучал резче и громче, чем я планировал. В тишине магазина он ударил, как выстрел. – Как тебя зовут? Продавщица вздрогнула, выронив книгу, которую читала. Она широко раскрытыми глазами уставилась на меня – высокого, внезапно ставшего пугающим незнакомца с горящим взглядом. – Д-да? Б-бетти... – пролепетала она, вжимаясь в стул. – Бетти, – я подошёл к прилавку, стараясь не раздавить его от напряжения, – быстро найди мне все выпуски «Неуязвимой», которые у вас есть. С первого по последнего. За скорость докину сотню чаевых, – сказав это я начал лихорадочно полез за кошельком. Купюра оказала на девушку эффект близкий к гипнотическому. Страх мгновенно сменился профессиональным азартом. – Хорошо! Поняла! Сейчас всё будет, – она сорвалась с места и пулей умчалась в кладовку, едва не зацепив плечом стеллаж. Я остался стоять у прилавка, впившись пальцами в край столешницы. Дерево под моими руками жалобно скрипнуло. Пока мой мир медленно трещал по швам. ---------- Глава 8. Трещина Я сидел на полу отеля, а вокруг меня веером лежали комиксы, которых не должно было существовать. Проглотив всю серию комиксов «Неуязвимой» за несколько часов, я окончательно перестал понимать, где заканчивается реальность и начинается бред. Имена на страницах точь-в-точь совпадали с теми, что я помнил из своих снов о прошлой жизни. То есть самое очевидное: Великий регент Трагг, Конквест и ещё несколько других – все они упоминаются. Я понял, что всё описанное здесь происходит после Вируса. Я с одержимостью вчитывался в каждое слово, описывающее эту заразу. Вирус, созданный специально для того, чтобы атаковать нашу неуязвимую биологию... Это казалось невозможным. Но всё же он это сделал. Вирус мгновенно подавлял наш геном и потом убивал. Те, кто ухитрился сопротивляться достаточно долго, он истощил настолько, что они теряли свои силы и, скорее всего, не возвращались к прежнему уровню. И именно здесь начиналась самая горькая часть этой истории. Великий регент смог скрыть чудовищную катастрофу, которая почти полностью истребила вилтрумитов как вид. Потеряв почти всё население, Империя продолжила по инерции захватывать новые миры и виды. Для того чтобы не исчезнуть окончательно, уцелевшим пришлось искать другие расы для размножения, достаточно близкие к вилтрумитам по генокоду. Одним из таких видов стали люди. К ним отправилась одна из сильнейших воительниц Вилтрума Нола. Но Земля что-то сломала в ней. Нола в конце концов вместе со своей дочерью Марикой отвергла старый путь вилтрумитов. Последовавшая за этим предательством война сократила численность вилтрумитов ещё сильнее. В итоге место императрицы заняла сначала Нола, а после и Марика – прямая наследница императора Аргала. И их реформы начали капля за каплей менять мой вид. Неужели мой вид действительно ждёт такое смиренное смягчение? Тот монолитный стальной фундамент, на котором стоял Вильтрум, должен дать трещину и рассыпаться на осколки, как наш родной мир? То видение единой галактики, за которое я и любой другой вилтрумит воевал, будет предано праху? То, чего мы добились всё это будет забыто или выставлено как ошибка? Я стал мягче. Это нужно признать, как бы сильно мне ни хотелось этого отрицать. Земля, все люди вокруг, мама, Карина... они слой за слоем разъедают мою броню. – Нет! – я с силой захлопнул комикс. От моего резкого движения в воздух поднялась пыль и все комиксы разлетелись по углам комнаты. – Империя жива. Да, она стала другой, она трансформировалась под ударами судьбы, но она не пала! Ею всё ещё управляет кровь Аргала. В этих глянцевых страницах наследницу зовут Марика, но в моей реальности это, скорее всего, парень. Династия не прервалась! И это значит, что порядок всё ещё существует, пусть и в иной форме. Почему я нашёл этот чертов комикс именно сейчас? Словно сама вселенная издевается надо мной. У меня и так голова идёт кругом от размышлений насчёт моих будущих детей. А теперь ещё и это... Я перевернул последнюю страницу и с сухим шелестом отбросил комикс в сторону. Если честно, ничего действительно ценного для себя я в этом «талмуде» не обнаружил. Большая часть информации оказалась либо поверхностной, либо откровенно ложной. Я мельком взглянул на обложку, выискивая имя автора. «Райан Рихтер». Хм, я почему-то ожидал увидеть женское имя. Ну да ладно. Единственная слабость, которую автор угадал верно – это критически высокие температуры. Но это едва ли можно назвать «секретным уязвимым местом», ведь под воздействием плазмы или в недрах звезды распадется любая материя, вопрос лишь во времени. Но в остальном информация была либо искажена, либо сильно упрощена. К примеру, уязвимость вилтрумитов к специфической частоте звука – той, что дестабилизирует наш вестибулярный аппарат, лишает ориентации в пространстве и вызывает очень серьезную боль. была описана просто как чувствительность к «очень громким звукам». Автор явно не понимал природы этого процесса. Он не знал о резонансе, который бьет прямо по внутреннему уху вилтрумита, заставляя наши улучшенные чувства взрываться от дикой боли. Да и сами способности нашего вида были обрисованы максимально широкими мазками. Никакого упоминания об «умных атомах», о том, как наши клетки взаимодействуют друг с другом на субатомном уровне. Для Рихтера мы – просто инопланетяне, которые «очень сильно бьют и очень быстро летают». У меня такое ощущение что «автор» где-то что-то подсмотрел, что-то подслушал, что-то додумал и часть дописал сам. И итоговый продукт напечатал в мягком переплете. Общий сюжет логичен и непротиворечив, но если присмотреться к деталям, то мир начинает разваливаться. У меня возникает стойкое ощущение что он писал пересказ основываясь на чужих рассказах. Впрочем, мне же лучше. Пусть этот комикс станет основной методичкой для моих потенциальных врагов. Пока они будут пытаться оглушить меня громкими криками или строить огромные печи. Мои секреты и слабости в безопасности под слоем этой макулатуры. Несмотря на все несостыковки одна деталь меня действительно зацепила – эта деталь темпы роста Марики. На страницах она становилась сильнее с пугающей скоростью, буквально с каждым новым выпуском преодолевая новые пределы. Если в самом начале своего пути она была слабее любого ребёнка на Вилтруме, то к концу она победила великого регента в честном поединке. Я невольно задумался: насколько же на самом деле сильны гены королевской крови? Почему прямые потомки Аргала обладают таким невероятным потенциалом? – Хах~ – Сидя на кровати в отеле я честно не понимал, что делать дальше. *** Я просидел в номере три дня, не выходя наружу. Дверь открывал лишь для того, чтобы забрать поднос с едой – благо, всё было оплачено на неделю вперёд. Иногда я просто смотрел в окно на огни города и думал: зачем я здесь? Здесь своих героинь и злодеек столько, что они буквально наступают друг другу на пятки. Я чувствовал себя лишним на этом празднике жизни, я не находил в своём существовании никакого смысла… кроме моей семьи и Карины. Ну тогда всё решено – просто вернусь в Россию. Буду жить, понемногу помогать этой планете, раз уж я на ней застрял. У меня впереди тысячелетия, этого времени с лихвой хватит, чтобы изучить все сферы науки до мельчайших подробностей – от квантовой физики до забытых языков. Самолёт домой будет через неделю, полечу через Лондон, чтобы не возвращаться в Москву слишком быстро. Обычная жизнь. А если дети всё-таки унаследуют мои силы, я просто стану для них тем наставником, которого не было у меня: научу контролю, научу развивать свои силы и объясню неочевидные детали биологии. Я зашёл в ванную, плеснул в лицо ледяной водой и решил, что пора завязывать с затворничеством. Спустился на первый этаж, вышел на залитую солнцем улицу и глубоко вздохнул. И всё-таки… неужели я действительно смогу просто сидеть без дела? Нет, зачем я оправдываюсь перед собой? Моя кровь требует не лабораторий, а битв. Я жажду схватки, в которой либо стану сильнее, либо умру как великий воин Вилтрума, а не как обыватель в мягком кресле. Ладно, надо подумать над этим позже. А сейчас, стоя в прохладном зале «Старбакс», я выбирал между латте и горячим шоколадом. Как же всё это сложно. Наконец определившись с выбором, я бросил баристе: – Горячий шоколад и круассан, пожалуйста. Очередь пошла дальше, я расплатился и сел за столик у окна, на пару минут провалившись в телефон. Я уже представлял себе этих мягкие французские булки, когда реальность взорвалась. Грохот бьющегося стекла и скрежет сминаемого металла заполнили пространство. В ту же секунду тяжёлый внедорожник на полной скорости впечатался в фасад кафе. Для меня время растянулось как вязкая смола. Я видел, как разлетаются осколки, как деформируется капот, как машина сносит четверых человек. Двоих убило мгновенно – их тела просто раздавило между бампером и бетонной стойкой. Следующими под удар попали бариста и девушка, стоявшая у кассы – металл не оставил им ни единого шанса. Пятую женщину каким-то чудом не смяло, а откинуло мощной воздушной волной и рикошетом от кузова. Она пролетела несколько метров и тяжело приложилась о дальнюю стенку, медленно сползая на пол. Длинные тёмные волосы закрыли её лицо, но я видел, что она с трудом, но ещё дышит. В воздухе повисла удушливая пыль, запах бензина и жжёной резины. Мой горячий шоколад так и остался стоять на столе, не пролив ни капли. Я медленно поднял глаза на искорёженный автомобиль. Внутри него что-то шевелилось. Это не была случайная авария – я чувствовал это кожей. Настоящая битва, которой я так неосмотрительно просил у судьбы пять минут назад, сама пришла ко мне. Я медленно встал из-за столика. Вокруг стоял невыносимый звон, сквозь который пробивались первые хрипы и стоны. Пыль оседала на мой нетронутый завтрак. Я подошёл к той самой брюнетке. Она была единственной, кто ещё дышал, но я видел – без профессионального вмешательства ей не прожить и пятнадцати минут. Слишком много крови, слишком глубокие раны от осколков металла и стекла. Снаружи грохотало. Там, за пределами разрушенного кафе, вовсю кипела битва, из-за которой жизни обычных людей были растоптаны как мусор. Во мне что-то щёлкнуло. Я не чувствовал жалости, я чувствовал ледяное бешенство от этого вопиющего непрофессионализма этих так называемых «супергероев». Я нежно, как новорожденного младенца, прижал девушку к себе, стараясь не раздавить её хрупкие кости, и сорвался с места. Для невооружённого глаза мое движение промелькнуло бы в одно мгновение: стоило на миг сомкнуть веки, и как пространство порвалось. Там, где я только что стоял, воздух сдетонировал. Пыль и мусор разлетелись идеальным кругом, отмечая точку моего старта, в то время как я сам уже материализовался у цели, буквально раздвинув пространство плечами. В следующее мгновение я уже ворвался в холл ближайшей больницы. Администраторша на ресепшене застыла, вытаращив глаза на парня, который возник из ниоткуда с умирающим человеком на руках. – Помогите! Она ранена! – мой голос пророкотал по всему отделению, не терпя возражений. Санитары сработали оперативно. Как только её носилки скрылись за дверями операционной, я снова исчез. Ещё мгновение – и я уже висел в воздухе, скрытый дымом и облаками, прямо над местом побоища. Внизу разворачивался хаос. Блондинка в пафосном сине-красном трико яростно обменивалась ударами с девицей в черном тактическом костюме. Их движения были быстрыми, дергаными – обычный человек увидел бы лишь вспышки, да и я сам с трудом фокусировал взгляд на их траекториях. Но мне было плевать на их тактику. Мне было плевать, кто из них «добрая», а кто «злая». Из-за их никчемной возни погибли люди. Я сжал кулаки, чувствуя, как под кожей перекатывается мощь, способная дробить литосферные плиты. Уничтожу обеих. Прямо здесь и сейчас. Мгновенье – и я вновь рвусь через пространство изо всех сил ударяя в спину со всей силы. Звук удара напоминал разрыв артиллерийского снаряда. Её тело, подхваченное инерцией, сорвалось с места и на огромной скорости влетело прямиком в сине-красный силуэт. Удар. Супергёрл, не ожидавшая такого маневра, кубарем полетела дальше, сшибая собой вывески и фонарные столбы. Черная, как-то погасив инерцию, остановилась спустя двадцать метров. Из-под разорванной маски на её губах виднелась кровь, но взгляд горел бешеной ненавистью. – Кто ты, черт возьми, такой?! – выплюнула она, тяжело дыша и держась за спину. Я не стал тратить время на дешёвый пафос. Вместо этого я взлетел, ускоряясь до предела, и хотел влететь в неё с целью вывести из города. Она не до последнего момента и когда я уже был почти возле неё, она просто сместила корпус, пропуская меня мимо, и с чудовищной силой впечатала ногу мне сверху вниз, чуть ниже лопаток. Грязь. Грохот. Хруст. Боль. Земля приняла меня в свои объятия, превращая асфальт в крошево. Мои ребра жалобно скрипнули. Кровь брызнула на искорёженный бетон под нами. Сука... как же больно! Я перехватил её ногу и, не давая ей опомниться, рванул вверх тащил её за собой в сторону океана, подальше от городских кварталов. Мы летели на безумной скорости. Она извивалась, нанося удары свободной ногой куда могла достать, пытаясь вырваться из моего захвата, но я держал её мёртвой хваткой. Всё шло по моему плану... пока её глаза не вспыхнули зловещим алым светом. Невыносимая боль обожгла мою правую сторону. Раскалённые лучи полоснули по руке и боку, заставив выпустить добычу. Она зависла в воздухе, окутанная паром от собственного жара. – Не знаю, кто ты, но я вырву твоё сердце! – взревела она. Готовясь к новому столкновенью, я краем глаза заметил стремительно приближающийся сине-красный силуэт. – Возможно, но не сегодня! – прохрипел я, чувствуя, как воздух с трудом прорывался. Я просто сложил руки и камнем рухнул вниз, уходя глубоко в ледяные объятия океана. «Злодейка» не полетит за мной – ей некогда, Супергёрл уже дышала ей в затылок. Вода сомкнулась над головой, принося секундное облегчение обожжённой коже. Нужно возвращаться в город. *** Я добирался до Лос-Анджелеса по дну, борясь с давлением, которое в обычном состоянии я бы даже не заметил. И только выбравшись в заброшенном порту, я в полной мере осознал, во что превратилось моё тело: переломанные рёбра, чудовищные гематомы, опоясывающие корпус. Кожа на правом боку расплавилась, а мышцы под воздействием теплового зрения начали превращаться в уголёк. Ещё немного – и я бы остался там, на дне, кормить рыб. Хотя чему удивляться? Сам дебил. Полетел в лобовую, схватил супера голыми руками, подставился под удар... На что я рассчитывал? Удивительно, что я вообще выжил после такого провала. Пришлось пропустить рейс и продлить отель ещё на три недели. Не спрашивайте, как я это сделал: когда меня видели перебинтованным, думали, что умираю. Это время превратилось в персональный ад регенерации. Пока мои ткани медленно срастались, я смотрел местные новости. Телевизор захлёбывался от восторга: «Героиня спасла город, перенеся битву со злодейкой в океан!». – Лицемеры, – шипел я, глядя на экран, – если бы та дура сделала это изначально, город был бы цел, а люди в кафе живы. Ненавижу. Они обладают безмерной силой, но распоряжаются ей как дети. Не могут – или не хотят – сражаться эффективно. Взять и уничтожить угрозу сразу? Нет, блядь – это слишком просто для них. Они предпочитают играть в кошки-мышки, пока щепки летят. Нужно успокоиться. Может, я просто чего-то не понимаю? Может, их методы с тюрьмами и «вторыми шансами» действительно сработают? *** Спустя две недели я наконец вылетел в Москву. Вилтрумитская регенерация – это всё-таки вещь! Почти всё уже зажило, не оставив и следа от тех жутких ран. Единственным напоминанием о моей глупости остался ожог на боку. Кожа там теперь нежно-розовая и тонкая, как пергамент, но она не болит и почти не мешает движениям. Но со временем и это пройдет. Плавали, знаем. В аэропорту меня встретили все. Глядя на их счастливые лица, я на мгновение почувствовал себя нормальным. Но внутри росло беспокойство. Я оглядывался по сторонам, высматривая одну-единственную фигуру. Где Карина? Почему она не приехала? Мы поехали в ресторан. Всё было вкусно, почти по-домашнему, но я едва чувствовал её вкус, отвечая на бесконечные вопросы. Больше всех усердствовала Лиза. Она буквально впивалась в меня взглядом, а её глаза светились таким восторгом, будто я минимум с другой планеты вернулся. – Слушайте, я так и не понял: а где Карина? – я постарался, чтобы голос звучал буднично, но внутри уже натянулась струна. Наступила тишина. Лиза и мама синхронно отвели взгляды. В этот момент мой желудок скрутило в узел. – Понимаешь, тут такая ситуация… – начала Лиза, и по её тону я понял: мне это чертовски не нравится. – Она в больнице, Саш. – Что?! – мой голос громом ударил по залу. Несколько посетителей за соседними столиками вздрогнули, официант замер. – Почему вы не сказали мне раньше?! – Мы не хотели, чтобы ты срывался, чтобы ты волновался там один... – мягко произнесла мама, пытаясь коснуться моей руки. – То есть, пока я там «отдыхал» и жрал круассаны, моя подруга лежала в больнице?! – я осекся. По их лицам пополз настоящий шок. Они впервые видели, как мой контроль дает трещину. Я буквально чувствовал, как воздух вокруг меня начинает вибрировать от исходящей угрозы. – Что с ней? Как это произошло? – Через пару дней после твоего отлета в Москве объявилась какая-то суперзлодейка. Она схлестнулась с героиней в торговом центре, обрушились перекрытия. Карина оказалась в эпицентре. Она перенесла тяжелую операцию, и врачи говорят что ей нужно восстанавливаться еще недели две. Суперзлодейка? – УБЬЮ. Медленно и методично. – Номер больницы? – коротко бросил я. – Восьмая городская. Саш, мы поедем с то... – Нет. Я сам. Такси, казалось, по ощущению тащилось со скоростью улитки, хотя водитель явно нарушал все скоростные лимиты, чуя моё состояние. На ресепшене пришлось потратить бесценные минуты, выуживая информацию у нервничающей медсестры. Наконец – четвертый этаж. Я толкнул дверь палаты и замер. Писк мониторов бил по ушам. Карина, моя яркая и живая Карина, была почти полностью скрыта под слоями белых бинтов. Вокруг стояли цветы. Я опустился на стул рядом с её кроватью. Мои руки, способные гнуть металл как бумагу, сейчас мелко дрожали, когда я со всей возможной нежностью коснулся её волос. – Поверь мне, я найду эту суку. Кем бы она ни была. Примечание: У нас тут появилась новая книга. Ссылка: https://author.today/work/587694 Название: Не все книги одинаково полезны! Описание: Быть запертым в книге – унизительно. Быть древним темным архимагом, которого «герои» решили засунуть в гримуар «про запас» – это уже личное оскорбление. Правда, эксперимент пошел не по плану. Книжечка оказалась злопамятной, токсичной и крайне изобретательной по части разрушения жизней своих владельцев. Теперь я – злопамятный гримуар с дырявой памятью и скверным характером. Веками я проклинал, изводил и портил всё, до чего мог дотянуться. До тех пор, пока очередной хозяин-неудачник не психанул и не замуровал меня в самой глубокой гробнице мира. А потом этот гад умер… Представляете? взял и благополучно сдох, оставив меня наедине с вечностью на неопределенный срок. Но тишина закончилась. Слышите этот скрежет? Это очередные искатели сокровищ вскрывают мою темницу. Бедняги. Я очень, очень истосковался по общению. Нужно им намекнуть, что книга – лучший подарок. Особенно такая книга, как я! ---------- Глава 9. Блюдо, которое нужно подавать холодным Мне понадобилось два дня, чтобы просеять цифровой мусор и вычленить хоть что-то стоящее об этой «злодейке». Первым делом я изучил все её появления в открытом доступе, но информация оказалась скудной. Официальные СМИ словно набрали в рот воды, но на закрытых правительственных порталах я наткнулся на списки тех, кого ждёт трибунал и смертная казнь. Имя этой суки стояло в первых рядах. Правительство явно хочет поймать её, чтобы свершить суд. Что ж, я помогу им: очищу этот мир от этой «Ниришты» и ей подобных. Ниришта. Глупое имя. Судя по её методам, её можно сравнить с Джокершой – тот же хаос ради хаоса. Но откуда у неё такой стремительный взлёт? Несколько крупных терактов, и все в разных городах, и масштаб поражает. Динамит, логистика, десятки наёмников... Это требует миллионов. Либо это какая-то богатая сучка, скучающая от безнаказанности, либо – что куда вероятнее – её спонсирует кто-то извне. Кому-то выгодно дестабилизировать и накалить ситуацию. Попытки купить информацию в даркнете пошли прахом. Никто не знал какая у неё цель, или даже предположительная личность. Те же, кто хоть что-то слышал, как минимум сейчас предпочли держать язык за зубами. Даже взлом правительственных серверов дал лишь обрывки информации: обнаружилась закономерность в её действиях. Она появляется каждые две недели, словно работает по какому-то графику. Я сменил тактику. Если до лидерши мне с наскока не добраться, то нужно зайти с другой стороны. Её наёмники тоже скрывались, но далеко не так профессионально, как их нанимательница. Используя удалённый доступ, я внедрил бэкдоры в их личные устройства. Теперь, как только они получат координаты следующего «заказа», я узнаю об этом на несколько секунд раньше них. В дополнение я запустил самообучающийся алгоритм, который в реальном времени мониторит все каналы, к которым я смог получить доступ и ищет в них упоминания имени Ниришты. Капкан расставлен. Как только она высунет свою голову из норы, я не буду ждать полицию или очередных «героев». Я буду там первым. И не буду сдерживаться – просто вырву ей хребет. Теперь мне оставалось только ждать и готовиться. Нужно было раздобыть экипировку, в которой я буду... вершить правосудие? Нет, слишком пафосно. Я буду мстить. Один из самых страшных грехов моего народа – это бессмысленное убийство своих. Но Ниришта никогда не была одной из своих. Она была паразитом, из-за которого едва не погибла Карина. *** Неделя прошла в лихорадочных поисках материалов. Чёрный рынок в России оказался на удивление живучим: сколько бы государство его ни закапывало, он всегда находил способ прорасти обратно. Найти сверхпрочную синтетику чёрного цвета оказалось несложно, а вот купить ее по разумной цене оказалось тем еще геморроем. Барыги задирали цены до небес, с абсолютно честными рожами оправдываясь тем, что власти опять затянули гайки для их «честного» бизнеса и работать стало слишком опасно. Еще сложнее оказалось сшить костюм в хоть и богатой, но все же обычной квартире, не имея под рукой ничего, кроме усиленных игл и собственных рук, – это тот еще аттракцион, особенно когда дома постоянно кто-то есть: то мама начинала что-то искать по всей квартире, то Лиза решила, что ей нужно именно сейчас пообщаться со мной. Мне пришлось провернуть целую комбинацию, разведя их по разным делам, чтобы выгадать несколько часов тишины. В итоге я всё же справился. Костюм получился простым – глухой антрацитово чёрный цвет, ни знаков, ни эмблем, ни другой чепухи, за которую мог бы зацепиться глаз. Получилось очень хорошо: «броня» сидела как влитая, и не выделялась ни в тени, ни на темных фонах. Мелькнула мысль, что для дневных операций стоило бы сделать белый вариант, но это идея на будущее. Чтобы лучше скрыть свою личность, пришлось поработать над маской. Обычная балаклава не подходила, поэтому я соорудил нечто вроде плотного подшлемника из той же ткани, который полностью закрывал лицо, оставляя лишь узкие прорези для глаз. Изнутри я вклеил тонкий слой мембраны, чтобы дыхание не выдавало меня. Отдельной проблемой стала сменка. Я заранее подготовил несколько тайников в городе и на окраинах, куда убрал комплект гражданской одежды. В те редкие часы, когда я оставался один, я надевал обновку и замирал перед зеркалом в прихожей. Я проверял возможности брони с параноидальной дотошностью: приседал, делал резкие выпады, имитировал рывки и перекаты, прислушиваясь к каждому шороху. Ткань не подвела – она послушно тянулась, не сковывала движения и не издавала лишних звуков или скрипов. Под плотным слоем материала мышцы были непривычно выраженными и казались более массивными. – «Вззззз-вззззз» – Внезапно телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось долгожданное оповещение. Секунда – и я уже пронзаю небо, взяв курс на Волгоград. Я выжал из себя всю доступную скорость, на которую только было способно мое тело, опасаясь, что эта мразь исчезнет раньше, чем я успею добраться до неё. На месте я застал уже привычную супергеройскую драму: местная героиня в сине-голубом, обладающая чем-то на подобие гидрокинеза, изо всех сил пыталась сдержать Ниришту. Её гидрокинез выглядел внушительно, но на деле оказался совершенно бесполезен. Мощные струи воды проносились по всей крыше, громя все вокруг, но «злодейка» с ленивой грацией хищника уклонялась от всех выпадов героини и не особо напрягаясь, легко доминировала в бою. В её руке опасно поблескивало устройство, напоминающее обычный крупнокалиберный пистолет, но стоило ей нажать на спуск, как из дула вырывались шипящие потоки перегретой лавы, испарявшие воду в густые облака пара. Вокруг здания застыл толстый водяной купол, не дающий магме выплеснуться на жилые дома. А еще выше в небе, словно стервятник, кружил новостной вертолет. Объективы его камер жадно ловили каждый кадр этой бойни для вечерних эфиров. Глядя на эти потуги со стороны, я чувствовал лишь холодное раздражение. Вся эта театральность, эти взрывы и пафосные позы были бессмысленны: это ничтожество в любом случае должно было умереть. Идеальный момент настал, когда Ниришта, упиваясь собственным превосходством, решив насладиться триумфом. Она начала что-то пафосно вещать поверженной противнице. Миг – и я стою прямо у неё за спиной. Издали она казалась внушительнее, но вблизи оказалось, что она довольно миниатюрная – от силы метр семьдесят, ну, может, семьдесят пять в прыжке. В ту же секунду водяная героиня, до этого судорожно пытавшаяся отдышаться, заметила мою фигуру, возникшую из ниоткуда. Её глаза расширились от непонимания, и она буквально застыла на месте, на мгновение забыв, как дышать. – Эй, водяная, куда это ты смот… – Ниришта начала оборачиваться, её голос так и сочился ядовитым весельем. – А ты ещё кто такой? Ей было смешно. Она чувствовала себя хозяйкой положения. Что ж, посмотрим, как она будет смеяться со сломанной рукой. Секунда. Моя рука метнулась вперед так быстро, что человеческий глаз не смог бы зафиксировать движение. Я перехватываю её правую руку прежде, чем её палец коснулся спуска лавового пистолета. Резкий рывок, короткое усилие – и кость предплечья с влажным, сочным треском пробила кожу, высунувшись наружу острым белым обломком. Треск костей потонул в её первом, полном недоумения вскрике. Она рухнула на колени, а из разорванных артерий на бетон брызнула густая, горячая, красная кровь. Она корчилась, выплевывая вместе с криками боли обрывки проклятий и обещания содрать с меня кожу. Мне было всё равно. Новый рывок. Второй удар пришелся точно в левый локоть, превращая сустав в бесформенное месиво из раздробленных костей, жидкостей и рваных сухожилий. Теперь она не кричала – она издавала утробный, нечеловеческий вой, как у смертельно раненого зверя. Её самодовольство испарилось, сменившись диким первобытным ужасом. Она захлёбывалась собственными слезами и кровью, что-то бессвязно шептала, пытаясь отползти на изуродованных обрубках конечностей, оставляя за собой жирный красный след. Героиня в синем застыла, парализованная этим зрелищем. В её глазах, широко распахнутых и полных шока, отражалось непонимание и лютый, ничем неприкрытый, ужас от происходящего. – Я должен признать, – мой голос звучал спокойно и холодно, пока я наблюдал за пульсирующей раной на её руке, – обычный человек уже давно бы потерял сознание от болевого шока. А ты всё ещё с нами. Думаю, это нужно исправить. – Что… о чём… – она не успела закончить фразу. Моя ладонь тяжелым грузом легла ей на затылок. Пальцы почти с нежностью сомкнулись на её висках, немного проминая кожу и мягкие ткани. – Это за всех, кого ты убила. За каждую жизнь, которую ты посчитала мусором. Я просто сжал кулак. Короткий, сочный звук, похожий на лопнувшую под сапогом ветку, прервал её ещё не произнесённые мольбы. Черепная коробка не выдержала давления, и под моими пальцами хлюпнуло. Кто-то за моей спиной издал тонкий, захлебывающийся писк – то ли «героиня», то ли журналистка в вертолёте, которую сейчас наверняка рвало прямо на дорогое оборудование. Я медленно разжал пальцы, позволяя обмякшему, изуродованному телу Ниришты мешком осесть на залитую красным землю. Я неспеша повернулся к «водяной». Она смотрела на меня с таким незамутнённым ужасом, будто я был мрачным жнецом лично, решившим собрать урожай. Я глянул на свои руки, на чёрную ткань костюма – всё было залито густой, дымящейся на прохладном воздухе кровью, которая медленно стекала с моих пальцев крупными каплями. Да, на её месте я бы тоже до смерти боялся существа, которое только что голыми руками превратило череп суперчеловека в кашу. В этот момент её контроль окончательно надломился. Водный барьер рухнул. Тонны воды тяжелым, очищающим водопадом обрушились вниз, смывая лаву, ошметки плоти и пыль с крыши. Но мне сейчас не до этого. Я перевел взгляд на пистолет Ниришты, валявшийся в луже крови и воды. Матовый материал устройства тускло поблескивало на фоне серой крыши. Хотелось бы забрать его для изучения, но у меня нет дома лаборатории, способной анализировать такие технологии. Хотя... была не была. Я подхватил оружие и рванул вертикально вверх. Скрывшись в облаках, я резко сменил свой курс на строго северный. Мне нужно было время и укромное место, чтобы все обдумать и спрятать новую игрушку подальше от чужих глаз. *** Как же здесь хорошо, под тяжелым ледяным панцирем Северного Ледовитого океана. В величественном безмолвии на глубине, граничащей с вечной тьмой. Ни криков, ни сирен, ни шума толпы – только я, и едва заметные, ускользающие отблески солнечного света где-то далеко вверху и манящая пустота бездны под ногами. Я провел здесь около восьми часов, медленно дрейфуя в придонных течениях и вертя в руках свой трофей. Пистолет был настоящей загадкой. Я не понимал, что это за сплав: матовый металл выдерживал колоссальное давление, и оставался неестественно холодным на ощупь – казалось, он вытягивает тепло из моих пальцев даже сквозь защитный костюм. Это точно не земные технологии. По крайней мере, не те, о которых я знаю. Параллельно с техническими вопросами в голову лезли бытовые мысли. Что сказать маме? «Просто зашел в ТЦ, а потом заснул в парке?» Звучит глупо. А еще нужно будет срочно переделать маску – она мешает обзору, особенно на сверхзвуковых скоростях. Зависнув над мерцающими огнями ночной Москвы, я почувствовал странное умиротворение. Месть принесла то самое спокойствие, которого мне так не хватало все эти дни. Ускорившись до едва различимого росчерка, я незаметно спикировал к крыше одного из торговых центров, где я заранее соорудил один из тайников, в темном углу за вентиляционной шахтой. Мысленно извинившись перед владельцем здания за «аренду» территории, я быстро переоделся, спрятал костюм в рюкзак и направился к дому. У самой двери квартиры я замер, похлопав по пустым карманам джинсов. Ключи. Черт, я оставил их на тумбочке, когда срывался в Волгоград. Пришлось проворачивать трюк, достойный грабителя-форточника: бесшумно взмыть к окну своей комнаты, просочиться в приоткрытую форточку, стараясь ничего не задеть, забрать связку ключей, вернуться тем же путем и только потом подняться на лестничную площадку. Я глубоко вздохнул, стирая с лица остатки эмоций, и открыл дверь, входя в прихожую, как ни в чем не бывало. Пахло домашним уютом и спокойствием. – Саша! Где ты был?! – мама вышла в прихожую, её голос почти перешел на крик. – Да в торговый центр ходил, решил, что пора обновить одежду, – я небрежно повел плечами, демонстрируя обновки. – Видишь? – А старая где? – из угла, словно тень, вынырнула Лиза. Её взгляд, полный вопросов, впился в меня. – Выбросил. Подумал, зачем в старье ходить. – Никогда не замечала за тобой страсти к моде, – мама скрестила руки на груди, явно не собираясь так просто отступать. – Ну, знаешь, начать следить за модой никогда не поздно, – я старался звучать максимально обыденно, медленно двигаясь в сторону своей комнаты. – Ладно, я у себя, если что. – А ужин? – В кафе перекусил, я неголоден, – я наконец закрыл за собой дверь и с облегчением выдохнул. Едва пронесло. Всем было очевидно, что мои объяснения шиты белыми нитками, и подозрения скоро начнут расти, как снежный ком. Едва закрыв дверь на замок, я отбросил "обновки" и рухнул на кровать, чувствуя, как адреналин сменяется раздражением. Я выудил из кармана телефон, а также пистолет опасную игрушку спрятал, а в безопасной зашёл в новости. А в это время интернет сходил с ума. Мое «выступление» в Волгограде стало главной темой как минимум в стране, и скорее всего не только в моей. На том гребаном вертолете оказалась камера с невероятным разрешением – она запечатлела каждую деталь: и то, как я ломал руки Нириште, и то, как плющил её черепушку. Мнения разделились на две полярные позиции. В основном в ру-сегменте меня называли «настоящим защитником» и «санитаром леса», на Западе же поднялся вой о правах человека и о том, что я «неуправляемое чудовище» и ничем не лучше убитой злодейки. Лицемеры. Хотел бы я посмотреть на их гуманизм, если бы кто-то из их близких оказался на грани смерти по вине такой вот ебанутой. *** Позже вечером появились по-настоящему хорошие новости. Карина наконец вышла из комы. Врачи давали оптимистичные прогнозы – два месяца на полное восстановление. Я стал её постоянным гостем, стараясь не пропускать ни дня. Старался поддерживать её и приносил небольшие подарки и мандаринки, куда же без них. – Ну как ты тут, забинтованная? – я осторожно присел на край кровати, пытаясь разрядить обстановку. – И тебе привет, Саша. И не называй меня так! – она попыталась сурово нахмуриться, но получилось у нее только мило нахохлиться. Выглядело это мило и совсем не угрожающе. – Ты лучше расскажи про свою поездку. Как тебе там, за границей? Захотел бы остаться? – Честно? Нет. Посмотреть – да, интересно. Но жить... сейчас точно нет. – Надо же, какой ты у нас патриот, – она слабо улыбнулась. – Хм... Все может быть. Наступило то самое неловкое молчание. Я смотрел на её бледное лицо, на бинты, плотно намотанные вокруг ран, и чувствовал, как внутри всё сжимается от ярости и вины. Почему я до сих пор не сказал ей, что мразь, сделавшая это с ней, мертва? Почему не признался, что отомстил за нее? – Ладно, выздоравливай скорее, – я резко встал. – Я, наверное, пойду. Домашка сама себя не сделает. Попрощавшись с Кариной, я вышел из больницы и глубоко вдохнул холодный воздух. Быть с ней в одной комнате и видеть её такой беспомощной было невыносимо. Каждое её движение отзывалось болью где-то глубоко в моей груди. В этот момент я окончательно понял: это только начало. Чтобы защитить тех, кто мне дорог, я должен выжечь саму возможность угрозы. Я найду каждую «Ниришту» в этой стране и за её пределами. И на этот раз я не буду ждать, я нанесу удар первым. ---------- Глава 10. Тень Сейчас сидя в комнате вытащил пистолет из тайника и задумчиво повертел его в руках. Настоящая загадочная игрушка: ни маркировки, ни серийного номера, ни логотипа производителя – только восхитительное ничего. Когда я рискнул испытать его глубоко под водой, в океане, оружие выплюнуло струю лавы, на мгновение превратившую воду вокруг в кипящий пар. Разбирать его прямо сейчас – глупость несусветная. Я понятия не имел, как подступиться к этому «устройству», а бессмысленно гробить столь ценную находку было просто жалко. Пока у меня нет полноценной лаборатории и инструментов, способных не просто резать, но главное не повреждать структуру инопланетного сплава, пусть лежит под двойным дном до лучших времён. Тем более у меня есть занятие получше. За это время мой список значительно пополнился. Мне удалось вычислить тридцать шесть особо отличившихся «злодеек», чей послужной список не оставлял никаких сомнений. Все они были заслуженно приговорены к смертной казни. Неофициально, конечно, но кого волнуют такие мелочи? Правильно никого не волнуют. Кандидаток естественно было куда больше, но конкретно за этими персонажами тянулись самые длинные и кровавые шлейфы из трупов. Пока я отсиживался дома, сеть активно шерстилась под моими пальцами. Я собирал, изучал и анализировал всё, до чего мог дотянуться: специфику сил, уязвимости, слабости, излюбленные тактики, места обитания и так далее. Большинство из них не представляли для меня реальной угрозы – на фоне мощи настоящего вилтрумита их способности казались жалкими фокусами. Настоящая проблема заключалась в другом: как выследить их раньше, чем они успеют свалить в туман после очередного теракта? Я использовал ту же тактику, что и в случае с Нириштой. В погоне за охватами и лайками современная молодёжь готова легко рискнуть собственной шкурой, лишь бы первой выложить стрим с места теракта или фотографию суперзлодейки в высоком разрешении. Человеческая глупость безгранична, и пока работала безотказно. Пока спецслужбы только начинали неуклюже шевелиться, я уже действовал. Так начался мой «крестовый поход». За следующие две недели я успел вычеркнуть из списка четверых. Я не просто убивал их – я заставлял каждую до капли испить ту боль, которую они так щедро изливали на других. Давал им прочувствовать всю агонию, что они сеяли вокруг себя. Интернет предсказуемо порвался в истерике: диванные эксперты и прочие гуманисты строчили километровые посты о том, что я «не имею права вершить самосуд» и «обязан передать преступниц в руки правосудия». Но кому не плевать на их мнение? Правильно. Всем наплевать. Но через несколько дней произошло «чудо»: мой список внезапно превратился в перечень призраков. Эти сволочи словно под землю провалились. Каждая, КАЖДАЯ забилась поглубже в свою нору и затаилась. Даже мелкая шваль и та попряталась, всячески стараясь не отсвечивать, лишь бы не попасть в поле зрения «Тени». Вот только мне совсем некогда играться в кошки-мышки. Подумаешь, перебью я большую часть. Ну снизиться популяция злодеек, с кем не бывает? *** Очередная отбитая слишком расслабилась и случайно засветилась на камерах. Это стало её последней ошибкой. Пятая цель в моем списке была мертва. Я не стал тратить время на церемонии и покончил с ней быстро: пригвоздил к полу её же собственной оторванной рукой, оставив её агонизировать в луже крови. Спешить было некуда. Замерев на краю крыши, я впитывал гул города, когда мой взгляд выхватил суету у входа в банк неподалеку. Наглый налет среди бела дня. Троица девиц с невыдающимися способностями возомнила, что она достаточно крута для серьезного дела. Я вмешался, поддавшись глупому порыву. Раскидал их по углам за пару минут, даже во вкус войти не успел, но убивать не стал. В конце концов, я ведь решил избавляться только от самых отбитых. А эти… кто знает, что ими двигало: безнадега или обычная дурость. Мне было по большому счёту плевать на их мотивы, но марать руки просто из прихоти? Я уже собирался уходить, как на меня напали. Ну как «напали» – скорее, попытались. Я почувствовал лёгкий, почти невесомый толчок в спину, а следом – ослепительную вспышку света. Рефлексы сработали быстрее разума. Раскрытая ладонь уже летела в неизвестную, но в последний момент я узнал в противнице «героиню» и притормозил. Женщина в напыщенном золотисто-белом костюме оказалась очередной «праведницей», из тех, что громче всех выступают против радикальных мер. Она смотрела на меня глазами, полными праведного гнева, высокомерия и крупицы искреннего недоумения – видимо, она искренне верила, что её атака была способна причинить мне хоть какой-то вред. Это высокомерие раздражало меня. Каждая такая «защитница» на словах – образец героизма, праведности, непорочности и дальше по списку, но на деле их «гуманизм» раз за разом оборачивается масштабными разрушениями, часто приводит к смертям людей и в самых запущенных случаях все заканчивается горами трупов. Но их это не волнует. Ведь дело сделано, «злодейка» за решеткой, и плевать, что та сбежит оттуда если не завтра, то максимум через неделю. Внутри всколыхнулось острое почти непреодолимое желание преподать ей урок – наглядно показав пропасть между её розовыми очками и суровой реальностью. Она инстинктивно попыталась отпрянуть от моего предыдущего замаха. Её тело напряглось, готовясь к защите или бегству, но для меня она все еще двигалась слишком медленно. Я ускорился. Для стороннего наблюдателя я превратился в смазанный силуэт. Прежде чем героиня успела хотя бы вскинуть руки, я уже оказался вплотную. Лёгкий щелчок пальцем по её лбу. Она даже не успела осознать произошедшее, как инерция отправила её в полёт. Бело-золотая фигура словно сломанная кукла с глухим ударом впечаталась в кирпичную стену, выбив облако пыли и крошки. Я проводил её равнодушным взглядом. Надеюсь, она хотя бы выжила. *** Ладно, хватит о неприятном – у меня есть ещё одно дело. Карину наконец выписали. Ей всё ещё тяжело, врачи подтвердили сложный перелом ноги, так что ближайшие пару недель ей придётся побродить на костылях. Но главное – она дома. Скоро она будет как новенькая. И это единственная новость за последние дни, которая не заставляет меня скрежетать зубами от злости. Я шёл к её дому, привычно срезая путь через дворы и прижимая к боку увесистый пакет. Внутри лежали те самые комиксы по «Неуязвимою». Мне они без надобности, а Карина всегда обожала графические романы. В её нынешнем положении это был лучший способ убить время и хоть немного отвлечься от того ада, через который она прошла. Подойдя к двери в квартиру, я уже занёс руку, чтобы постучать, но вовремя заметил щель. Опять оставила открытой. Как и всегда, когда знала, что я приду. Эта её привычка оставлять дверь открытой всегда меня бесила, но сейчас она просто вызвала тёплую улыбку. – Привет, Карин! – крикнул я на всю квартиру, зная, что её родители сейчас на работе. – И тебе привет! – донеслось из гостиной. Я закрыл дверь на замок, скинул кроссовки и прошёл внутрь. Карина полулежала на диване, окружённая баррикадой из подушек. Её загипсованная нога, испещрённая пожеланиями выздоровления от однокурсников, покоилась на возвышении. – И почему ты здесь сидишь, а не у себя в комнате? – спросил я, прислонившись к дверному косяку попутно рассматривая её. Выглядела она куда лучше, чем в больнице, все еще слегка бледная, но глаза горели, как и раньше. – Да здесь телек лучше, – она даже не подняла свой взгляд от смартфона. – А, ну да. Конечно. Специально вышла в зал, чтобы смотреть новости в высоком разрешении, при этом не выпуская из рук телефон? – я иронично поднял бровь и кивнул на экран телевизора. Там как раз крутили официальную хронику: президентша пожимала руку лидерше КНР на каком-то очередном помпезном саммите. Женщины в строгих костюмах стояли на фоне флагов, а на заднем плане маячили безмолвные фигуры охранниц. – Ой, ну телевизор просто для фона, чтоб скучно не было, – отмахнулась она, наконец отложив телефон. Я усмехнулся. Типичная Карина – она всегда не любила тишину в пустой квартире. – А что это ты принёс? – спросила она с любопытством уставившись на пакет в моих руках. – Точно. Я тут немного прибарахлился в поездке. Держи. Это тебе, чтобы не кисла тут, пока кости срастаются. Я подошёл к дивану и протянул ей пакет. Карина зашуршала бумагой, вытащила первый том «Неуязвимой» и замерла, разглядывая яркую обложку. – Слушай, Саш, это, конечно, очень круто, – она перелистнула пару страниц, – но они же на английском. А я в нём, мягко говоря, не сильна. – Ну вот как раз и повод подучить появился, – я ухмыльнулся, усаживаясь в кресло напротив. – Совместишь приятное с полезным: научишься читать на английском и за одно прочитаешь комикс. Будешь спойлерить всем остальным, когда выйдет перевод. – Да и к тому же этот комикс не особо популярен у нас. Ну ладно, и на том спасибо, – Карина отложила комикс на колени и заговорщицки понизила голос. – Слушай, а ты слышал про нового супера? Саш, представляешь, он мужчина! Я на мгновение замер. Чёрт. Я как-то упустил этот момент из виду. В мире, где суперспособности это почти эксклюзивная черта женщин, появление мужчины-супера вызвало в сети нешуточный ажиотаж. Особенно с учётом его радикальных методов. Я знал об этом, но не думал, что Карину это так заинтересует. – И что с того? – я постарался придать голосу максимум безразличия. – Тебя не смущает, что он убивает людей направо и налево? – Как это «и что»?! – она чуть не задохнулась от возмущения, даже немного подалась вперед, едва не выронив пакет. – Мужчин-суперов по пальцам одной руки можно пересчитать, а тех, кто реально что-то делает, – нет вообще! А насчёт убийств... Слушай, он же не невинных трогает. Он убивает тех, по кому действительно виселица плачет. Тех, кто калечит людей в торговых центрах… Её голос на секунду дрогнул, напоминая о её собственной травме, но она тут же взяла себя в руки. – Так что ничего страшного. А ты чего, против него? Боишься, что он всех злодеек перебьёт? Неужели тебе нравятся плохие девочки? Саш, не знала, что ты из «этих», – добавила она с игривой усмешкой. – Не неси ересь, – я резко перебил её, пытаясь перевести тему. – Ты лучше скажи, как сама? Нога сильно ноет? – Ну, терпимо, – она легко подхватила новую тему, хотя азарт в глазах не погас. – Передвигаться на костылях – то еще удовольствие, чувствую себя перевернутым крабом. А в остальном – всё хорошо. – У тебя вечно «всё хорошо», других состояний не предусмотрено? – Конечно! – она улыбнулась во все тридцать два зуба. – Позитивное мышление. Только так и живем. Она замолчала, внимательно рассматривая меня. Ее взгляд, медленный и изучающий, прошелся по моим рукам, задержался на предплечьях и поднялся к плечам. В комнате стало слишком тихо. – Знаешь... я только сейчас заметила. Ты вообще-то очень похож на этого нового «героя». Если вас сравнить... ну, чисто по телосложению... – она прищурилась. – Вы очень похожи. Ты в последнее время как-то раздался в плечах, да и двигаться стал по-другому. Так основательно... Не знаю, как объяснить, такое ощущение будто ты весишь тонну. Сердце пропустило удар. Моя выдержка едва не дала трещину. Я почувствовал, как мышцы непроизвольно напряглись. – Ага, – я выдавил из себя саркастичный смешок, стараясь придать лицу максимально скептическое выражение. – Еще скажи, что у меня в шкафу висит черный костюм, а днем я только и делаю, что охочусь на психопаток. Мне же больше заняться нечем, а заказы сами собой пишутся, да? – Э-э-э... Ну да. Наверное, бред, – она хихикнула, явно довольная моей реакцией. – Ты слишком ленив для спасения мира. Тебя-то из дома вытащить тот ещё подвиг. – Вот именно. Ладно, что еще расскажешь? – я внутренне выдохнул, но в голове уже зажегся тревожный сигнал: она начинает сопоставлять детали. Нужно быть еще осторожнее. Мы проговорили до самого вечера, бесцельно перебираясь с кухни в её комнату и обратно, обсуждая какую-то бытовую чепуху, которая сейчас казалась мне бесконечно далекой, почти чужой. Я попрощался за пару минут до прихода её родителей, стараясь избежать лишних вопросов, и отправился домой. *** Тренировки на время пришлось остановить. Старые места больше не могли дать нужной нагрузки, а риск быть замеченным со временем только увеличивался. Тело требовало настоящих нагрузок, которое Земля больше не могла мне дать. Выйдя на балкон, я посмотрел в бездонное ночное небо. В этот миг мне больше всего на свете хотелось просто сорваться с места, прошить облака, атмосферу и улететь в глубокий космос. Долететь до Юпитера, чтобы там, под сокрушительным давлением штормов газового гиганта, тренироваться в полную силу. Только там я мог проверить свои пределы, не боясь что-то сломать или кого-то убить. Но я никуда не улетел. Не сейчас. Риск был слишком велик. Судя по информации из сети, у «Лиги Справедливости» имелась полноценная орбитальная станция. Официально она нужна для предотвращения инопланетных вторжений и природных катаклизмов. Но я не обольщался: они наверняка следят за всем, что могут засечь. Стоит мне рвануть за пределы атмосферы, как я окажусь у них на радарах. А знакомство с «Лигой» в мои планы не входило. По крайней мере, пока. Правительство тоже не дремлет. Они рыщут, пытаются вычислить мою личность, хотя я если честно и не особо старательно прячусь. Наверно если мне придётся выбирать сторону, я выберу государство. У них больше ресурсов, больше влияния, и, что самое важное, моя семья находится в их юрисдикции. Это прагматичный выбор: лучше иметь систему в союзниках, чем воевать – и против злодеек, и против закона. Вопрос силы по-прежнему оставался открытым и требовал решения. Мои прежние методики изжили себя: тренировки в воде, на которые я возлагал столько надежд, перестали приносить результат. Тело адаптировалось к давлению океанического дна с пугающей эффективностью. Я перебирал в уме варианты – от использования промышленных гидравлических прессов до заплыва в Марианской впадине, но всё это было лишь жалкой имитацией настоящей нагрузки. Но мои мысли снова и снова возвращались к космосу. Тёмный, бесконечный, пугающий для людей, но такой родной для меня. Я все чаще ловлю себя на мысли что скучаю по его свободе... Но пока мне приходится искать новые способы стать сильнее, оставаясь на этой бренной земле. *** Дни потянулись однообразной чередой: мониторинг новостей, короткие вылазки и попытки тренироваться. Всё замерло в хрупком ожидании, пока в один вечер мама не ворвалась на кухню с сияющим лицом. – Мы едем в Грецию! – объявила она, размахивая путёвками. – Ура! – первой подпрыгнула Лиза, кажется, уже составляя в уме список нарядов для пляжа. Я лишь спокойно кивнул. В сущности, мне было всё равно. Мой «список» все ещё состоял из призраков. И я понимал, что это надолго. Отдых так отдых. Почему бы и нет. Может смогу найти что-нибудь интересное. В конце концов, Средиземное море достаточно глубокое, а в греческих горах наверняка можно поискать уединенные места. ---------- Глава 11. Остров невезения в океане есть В Грецию мы улетели спустя неделю. Начались бесконечные экскурсии по древним руинам, раскопкам и музеям. В основном всё это нагоняло тоску, хотя порой попадалось кое-что действительно интересное. Экскурсоводы без умолку травили байки о местном эпосе. Больше всего мне запомнился миф об острове амазонов – свирепых воителей, созданных богами ради какой-то великой миссии. Нам рассказывали про их великого царя Ипполита и Зевсию – верховную богиню греческого пантеона. От их интрижки родилась девочка, которую отдали на воспитание на этот скрытый остров... как же его... а, точно! Темискира, или типа того. И больше в мифах ни амазоны, ни остров не появлялись. Послушал я и про других олимпийцев, и про античных философов – если коротко, родители решили устроить нам с Лизой ликбез по истории древней Греции. Отель они выбрали шикарный: пять звёзд, "All inclusive". Мамы сняли себе отдельный номер, а нам с сестрой выделили по собственной комнате. И вот сейчас, стоя на балконе и разглядывая ночной пейзаж, я поймал себя на мысли: те несколько месяцев, что я провёл в одиночестве, летая по миру, не идут ни в какое сравнение с этим простым отдыхом в кругу семьи. Это время действительно было классным. Музеи, красивые виды, ужины в уютных ресторанчиках – я чувствовал себя нормальным человеком. Внизу тихо шумело Эгейское море. За эти две недели я ни разу не использовал свои силы поэтому неплохо бы немного размяться. Соскользнув с перил, полетел над самой водой. Прохладный морской бриз ударил в лицо. Ощущение полёта после двух недель безделья было невероятным: я прибавил скорости, с улыбкой перевернулся на спину и просто плыл по воздуху, глядя в небо. Хах... беззаботно лечу, пока... на полной скорости не зарываюсь лицом в песок. Песок?! Откуда здесь, чёрт возьми, песок?! Я пулей выскочил из земляной ямы. В этот момент по телу прошёл странный импульс – какая-то невидимая сила попыталась сковать мои движения, сдавить лёгкие, но две три секунды, и это чувство исчезло. Ощущение чужеродной силы исчезало так же быстро, как и появилось. Я встал на ноги, яростно отряхивался, и мысленно крыл матом все на чём свет стоит. Какого чёрта здесь происходит? По карте тут должна быть сплошная вода на мили вокруг! Сука, этот проклятый песок теперь был везде: в ушах, за шиворотом, забился под одежду и, твою мать, даже в трусы. Заебись! Пока я пытался вытряхнуть эту дрянь из всего, до уха донёсся хруст песка. Из темноты к месту моего крушения стремительно приближался вооружённый отряд с горящими факелами. Они перестроились и замерли примерно в двадцати метрах от меня. Я уже открыл рот, чтобы вежливо спросить, на какой курорт меня занесло, как над пляжем разнёсся громогласный голос: «Τίς εἶ, ὦ εἰσβολέυς» Я растерянно моргнул. Слов я не понял – это был явно какой-то древний диалект. Но что поразило меня гораздо больше, так это состав отряда. Всё до единого – мужчины. Крепкие, поджарые, а их экипировка выглядела так, будто они только что сошли со съёмочной площадки фильма про спартанцев: кожаные портупеи, набедренные повязки, бронзовые доспехи и зажатые в руках копья. Я перевёл взгляд дальше, вдалеке за их спинами раскинулся внушительный город. Белоснежный мрамор, величественные колоннады, храмы с треугольными крышами... Это что древнегреческая архитектура? Куда, чёрт побери, я попал? Они продолжали что-то выкрикивать, бряцая оружием, но мне было плевать. Разбираться с аборигенами в мои планы не входило. Я просто оторвался от земли, разворачиваясь в воздухе, чтобы улететь назад к морю... Острая, резкая вспышка боли прошила спину. Заведя руку за спину, я нащупал плавное деревянное древко с металлическим оперением. Стрела. Обычная, сука, стрела. Но как она смогла пробить мою кожу, которая могла выдержать сверхзвуковые полеты?! Я повернулся обратно, одним быстрым рывком выдергивая наконечник из мышц спины. Рану обожгло, по коже побежала тонкая струйка горячей крови. «Спартанцы» среагировали мгновенно. Поняв, что мирно мы не разойдёмся, они слаженно, словно единый организм, перестроились в боевой порядок. Трое придурков уже натягивали тетиву для следующего залпа. Остальные выставили вперед короткие копья или обнажили короткие мечи. Внутри активно заскреблись инстинкты – если их стрелы пробили мою кожу, то копья и лезвия подавно справятся. Опасность обострила восприятие до предела. Когда копейщики рванули вперёд, пытаясь достать меня синхронным выпадом, мир вокруг замедлился. Их скорость была высокой для человека, но для меня они все еще двигались медленно. Пока они только завершали свои шаги, я уже сорвался с места. Для них я исчез с линии атаки и материализовался прямо между ними. Короткий удар и моя нога впечатывается в живот правому воину. Не теряя инерции, я закручиваю корпус и с разворота бью локтем в челюсть второму. Результат не заставил себя ждать. Первый гоплит кубарем улетел назад, сшибая двоих бежавших следом товарищей. Второй пронёсся по пляжу влево, глубоко пропахивая лицом прибрежную гальку. Прямо за ним шла ещё тройка. Лидер группы даже не успел поднять щит: я скользнул вниз, подсекая его жёстким лоу-киком, а затем в прыжке вколотил левую пятку прямо ему в подбородок. Звук ломающейся челюсти прозвучал для меня как малиновый звон. Оттолкнувшись от воздуха, я решил одним махом размазать лучни… У лица свистнула стрела, чуть не задев плечо – я в последний момент успел уклониться. Мир замер. В следующую секунду один лучник полетел в сторону океана, другой в лес. Справа снова свистнуло – ещё одна стрела прошла мимо. Развернувшись, я нацелился на последнего лучника решая, как половчее вбить его череп в песок… Сбоку, с характерным свистом, в меня полетело тяжёлое брошенное копьё. Я ушел с траектории руки, но нет остриё плавно по плечу прорезало кожу и полетело дальше. Горячая кровь мгновенно хлынула. Это было больновато. Не хотите отстать по-хорошему? Тогда будет по-плохому! Тот, кто бросил в меня копьё, стоял дальше всех, тяжело дыша. Я рванулся к последнему лучнику. Тот лихорадочно пытался насадить новую стрелу на тетиву. Не давая ему закончить, я перехватил его запястье и одним резким движением дернул руку – кости хрустнули, как сухие ветки, но рука на удивление осталась на месте. Парень даже не успел закричать: я крутанулся и швырнул его изломанное тело в предпоследнего грека. Обоих по инерции унесло к самой кромке прибоя. На ногах остался только один копьеметатель. И тут я наконец заметил нетипичное поведение: в его глазах не было ни капли страха. Он молча выхватил из ножен короткий меч и на полной скорости побежал прямо на меня. Смело. Но даже самому отчаянному нужно четко понимать, когда стоит драться, а когда нужно бежать. Я сделал мгновенный выпад, мгновенно разрывая дистанцию на сверхзвуке. Занесённый кулак на вылете вошел точно ему в грудину. Раздался глухой, стук – удар по бронзовой кирасе, сломал ребра идиоту, и он благополучно улетел далеко в воды Эгейского моря. Летел он, надо признать, далеко и долго. Я замер на пустом пляже, медленно дыша и прижимая ладонь к сочащемуся кровью плечу. Боль медленно утихала – регенерация уже работала. Больше всего в этой стычке меня удивило то, насколько эти дикари оказались крепкими. Обычного человека от любого моего удара разорвало бы на куски прямо на месте. А эти... да, они ломались, но кое-как удар держали. Очевидно, весь этот проклятый остров заселен каким-то видом сверхлюдей. Оставлять это просто так я не собирался. Оттолкнувшись от окровавленной гальки, я вертикально взмыл в небо, чтобы изучить территорию с высоты. Сверху остров открылся мне во всей красе. Слева, усекая береговую линию, темнело что-то вроде монументального античного каменного пирса. А вдали, по правую сторону, раскинулся огромный полис. Только сейчас, глядя на горизонт, я с удивлением заметил, что небо начинает стремительно смеркаться. Надо бы возвращаться. Ладно осмотрю город и назад. Я сделал плавный вираж скользнув в сторону города. Подлетая ближе к мраморным стенам, я отчетливо увидел, как древний город начинает просыпаться: на улицах зажигались факелы, а на площади стягивались новые вооруженные отряды. Похоже, мой внеплановый визит поднял на ноги всех. Глядя на солнце, я принял решение нужно возвращаться, хотя хочется по исследовать остров, но отложу на потом. Но улетать с пустыми руками не мог. Снизившись над пляжем, я подобрал меч одного из поверженных воинов – оружие нужно было исследовать. Клинок оказался на удивление увесистым, с красивой лаконичной гравировкой на рукояти. Металл тускло поблёскивал. Закрепив трофей на поясе, я резко оттолкнулся и пошёл на взлёт. Не успел я разогнаться, как правую лодыжку обожгло неестественным теплом. Что-то намертво захлестнуло мою ногу, прерывая инерцию полёта, и с дикой силой потянуло обратно к пляжу. Я раздражённо глянул вниз. Мою ногу намертво обвивала ярко светящаяся золотая верёвка. На самом берегу стоял свежий отряд, а впереди них какая-то баба? Одетая в вызывающе яркий доспех, она обеими руками вцепилась в веревку, пытаясь удержать меня на привязи. Как же они все меня достали. Вместо того чтобы послушно падать, я на пределе возможностей сменил траекторию и рванул параллельно суше. Импульс был достаточен, чтобы золотая петля соскользнула с моей ноги. Вот и отлично. Не теряя ни секунды стартанул в сторону материка. – Это тебе за моих друзей! – и я почувствовал удар по спине. Как она меня так быстро догнала!? Но через долю секунды получила апперкот в челюсть. От такого дамочка снарядом отлетела на пару десятков метров, с трудом, но восстановила равновесие, уставившись на меня ошалелым взглядом. – Знаешь я из-за тебя меч потерял, – медленно процедил я. Мы замерли в полете, секунд тридцать буравя друг друга взглядами. Надо признать, помимо явной красоты, её телосложение внушало уважение: высокая, поджарая, с литыми мускулами. Но играть в гляделки мне надоело. Я пошёл на сближение первым, целясь мощным хуком прямо ей в голову. Девушка отреагировала красиво – ловко качнулась в сторону, уходя от траектории, и тут же пробила хлёсткий ответный удар мне в печень. Вот только вместо заветной цели её кулак встретил мою ладонь. Бум! В воздухе разошлась глухая ударная волна. Да, силушка у неё была приличная, но... она такая же медленная, как и остальные, может немного быстрее. Не теряя времени, я резко отвёл правую руку назад и со всей дури впечатал локтём ей в нос. От такого «подарка» её закрутило и снова отбросило. Я полетел следом. Девушка зависла в воздухе, пытаясь оклематься от такого удара. Я взмыл к ней и занёс кулак для финального удара в живот. Она среагировала, выставив перед собой жёсткий блок руками. Наивная. Но она не знала, что одна из главных фишек вилтрумитов – способность моментально менять направление полёта, игнорируя инерцию. В последний миг я просто сместился выше. Поставленный блок оказался бесполезным, а мой кулак со сокрушительным хрустом вошёл прямо ей в нос в то же место что и прошлый раз. Такого грязного надругательства над физикой она не выдержала. Кровь брызнула во все стороны, а её саму с дикой скоростью швырнуло в сторону острова. Она пробила воздушное пространство и исчезла за невидимым барьером острова. Заложив крутое пике, я опять нырнул в воду. Найти оброненное оружие на морском дне не составило труда: гравировка меча тускло поблескивала среди водорослей. Схватив рукоять, я рванул к отелю на пределе дозвуковой скорости, чтобы не слишком сильно шуметь. Через минуту я уже был в номере. *** Через пару часов Лиза вытащила меня на завтрак. Мамы уже вовсю что-то обсуждали за столом. Пока я машинально ковырял вилкой в тарелке, перед глазами снова и снова всплывал образ трофейного клинка. И чем дольше я думал о нем, тем абсурднее казалась ситуация. «А зачем мне вообще этот чертов меч?» Как кусок заточенного металла, пусть даже сверхъестественно острого, поможет мне понять его принцип действия? В какой-то момент возникло искушение: а что, если вернуть его? Попытаться договориться и попробовать выйти на прямой контакт. Та баба в доспехах отлично трещала по-английски... Да нет, бред. – Сегодня мы идём в музей, посвящённый истории Греции, – объявила мама, делая глоток кофе. – Опять?!... Мы и так посетили до хрена музеев, зачем нам ещё в один идти? – не сдержался я. – Во-первых, не выражайся, – строго осадила она меня. – Во-вторых, полезно знать об истории этой страны чуть больше, чем написано в туристическом буклете. – Да как будто меня вообще волнует, как там какие-то древние города-государства что-то между собой не поделили... – Как же ты всё упрощаешь, – вставила в разговор свои пять копеек Лиза, состроив умную мину. – Ладно, дискуссии окончены, – подытожила мама. – Через два часа всем быть возле входа в отель. А сейчас можете разойтись. Вернувшись в свой номер, я запер дверь, подошёл к шкафу и вытащил трофей. Нужно было проверить эту железяку на прочность. Но как? Выглядел он точь-в-точь как один из экспонатов, которые нам показывали на днях. Как его там гид называл?.. Точно, «ксифос» – прямой обоюдоострый меч. На первый взгляд, этот металл казался совершенно обычным – серый, матовый, без блеска. «Железо как железо», – успокоил я себя. Но стоило попробовать согнуть его как ничего не произошло. Я перехватил клинок обеими руками и приложил немного больше усилия. Ничего. Абсолютно никакой реакции. Только поцарапался. Я начал прилагать усилие, от которого даже танковая броня смялась бы, как фольга, но лезвие очень медленно начало гнуться и это было противоестественно. Мои мышцы напрягались, а этот кусок металла оставался практически непоколебимым. Почти полчаса измывался над клинком. Я выкручивал его, пытался скрутить в спираль, бил ладонью о край клинка и давил всем своим весом, используя рычаги. Меч получил повреждения ведь теперь был погнутым в некоторых местах. Хороший метал, нужно будет попытаться узнать что это такое. Последний тест я проводил на себе осторожно приставил остриё к собственному предплечью и надавил. Меч прошёл сквозь мою кожу так, словно её вообще не было. Никакого сопротивления. Правда, добравшись до мышц, лезвие немного застряло – в плотном мясе оно скорее пилило, чем резало, но сам факт... В общей сложности на эти эксперименты у меня ушёл час. Нужно разыграть сцену, будто наткнулся на него на какой-то барахолке и решил купить как сувенир на стену. Пускай лежит в квартире пригодиться. Через полчаса мы уже были на месте. Музей действительно поражал своим масштабом: бесконечные анфилады залов, охватывающие всё – от минойской цивилизации двухтысячного года до н.э. вплоть до современной эпохи. Поначалу было даже интересно слушать гида, который без остановки сыпал фактами, но как только нам разрешили осматривать залы самостоятельно, я поспешил отделиться от группы. Мне удалось незаметно ускользнуть от Лизы, хотя я был прямо у нее под носом. Я бродил по галереям, разглядывая экспонаты, пока не забрел в зал античных статуй. Высокие потолки, мраморные фигуры, холодные тона света. Я остановился у одной из них, изучая тонкую работу резчика, когда почувствовал, что рядом кто-то есть. Это была женщина в строгом, элегантном платье. Боковым зрением я уловил копну густых тёмных волос и статичную, почти грациозную позу. Она не выглядела как обычная туристка – в её осанке, в том, как она смотрела на статую, чувствовалась какая-то внутренняя уверенность. Она не смотрела на экспонаты, а просто замерла рядом, явно ожидая, пока я обращу на неё внимание. – Скажите, красиво, не правда ли? – она плавно обвела рукой зал. Я едва заметно усмехнулся. – Впечатляюще. Но вы подошли ко мне явно не для того, чтобы обсудить искусство. Женщина медленно повернулась, и я, наконец, рассмотрел её. На первый взгляд ей было около тридцати, пронзительно-голубые глаза, тонкие, аристократичные черты лица. Где-то я уже видел этот типаж... В какой-то новостной сводке или на фотографии? – Это так заметно? – в её голосе проскользнула ирония. – Хоть в нашем мире большинство незамужних женщин постоянно пытаются познакомиться с мужчинами, вы не похожи на одну из них. Вы пытаетесь слиться с толпой, но то, как вы стоите выдает вас... вы явно чего-то от меня хотите. – О и как же я стою? – Агрессивно, хоть и пытаетесь скрыть это. – Ты наблюдателен. – Спасибо. Всегда легко узнать человека, с которым сражался. На секунду в зале все звуки затихли. – Значит, узнал, – констатировала она, отбрасывая маску светской дамы. – Не поймет только слепой, – я сложил руки на груди. – А у меня отличная память на лица, особенно на тех, кто швырялся в меня всякой дрянью. Так чего ты хочешь? Опять попробуешь связать меня? Учти мне такие извращения не по душе. Она на мгновение замолчала, переваривая мои слова. – Мне приказано обезвредить тебя и доставить на Темискиру. – Зачем? – мой голос оставался спокойным, хотя я уже начал обдумывать пути побега. – За незаконное вторжение. Тебя ждёт суд. И, разумеется, за кражу меча. – Ага, ага... что-то ещё? – я небрежно пожал плечами. Она внимательно посмотрела на меня, и впервые на её идеальном лице мелькнуло что-то похожее на искреннюю заинтересованность. – Мне не нравится твой взгляд, – отрезал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – Сразу скажу: я отказываюсь от твоего «предложения». И если ты планируешь устроить бойню в музее, полном детей и туристов, то флаг тебе в руки. – Давай разойдёмся мирно. Ты отдаёшь меч и отправляешься со мной на остров, – в ее голосе появились угрожающие нотки. – Нифига себе предложение, – я усмехнулся. – Я вроде ясно дал понять: никуда с тобой не пойду. Давай такую сделку: ты отвечаешь на пару моих вопросов, взамен отдам меч и разойдёмся как в море корабли. Насчет суда на Те-ме-риске с этим ты сама оправдаешься. – Темескиру, – холодно поправила она. – И нет, так не пойдёт. Ты пойдёшь со мной. – Серьёзно? Ты проиграла мне в пух и прах. И я знаю, что не нападёшь на меня, пока мы в городе, полном людей. А я могу задержаться здесь надолго. Так что давай: три моих вопроса, и я возвращаю оружие или разговор окончен. На её лице отразилась сдерживаемая злость. - Хорошо. - нехотя она сказал - Вот и отлично. Первый вопрос кто вы такие? - Этот вопрос я задал с одной целью узнать правильно ли я предполагаю что это амазоны, которые созданы богами. – Мой народ зовёт себя амазонами. Я же – амазонка, мы созданы богами для великой цели – она выпятила грудь и вытянулась в струнку, словно она стояла на параде. Выглядело это так пафосно и глупо, что я с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. – Ладно, – я перевел взгляд на статую Зевса. – Вопрос второй: вот ты сказала что созданы богами, то есть они существуют и есть ещё что-то сверхъестественного или типа того – Боги существуют, из сверхъестественного могу сказать что существует магия. – Понятно. Третий вопрос задам когда встретимся ночью на крыше этого музея, – я развернулся и пошёл к выходу, не дожидаясь ответа. Нужно было переварить полученное. В прошлой жизни, какой бы долгой она ни была, я никогда не сталкивался с чем-то подобным. Как вообще бороться с тем, что нарушает законы природы? Мне нужно срочно попытаться изучить что такое «магия». Если я собираюсь выжить в этом мире, мне нужно понять, как эта хрень работает, пока она не прикончила меня. ---------- Глава 12. Ультиматум Мифов, легенд и эпосов оказалось пугающе много и все они выделялись: боги, вампиры, оборотни и демоны у всех была своя история. Читая всё это у меня возник закономерный вопрос: если есть Библия и там есть бог, то значит ли это, что он существует на самом деле? Если да, то такое существо способно стереть вселенную одним щелчком? Да не, бред какой-то. Откуда взяться такой прорве энергии?.. Хотя. Если магия реальна, то почему бы не существовать таким всемогущим сущностям? Если боги реальны, то я для них получается просто мелкое, надоедливое насекомое? Отвлёкшись от мыслей посмотрел на телефон. 1:45 ночи. Я ведь не уточнял время встречи? Надеюсь, она уже или все ещё там. Я вышел на балкон, оттолкнулся от перил и мгновенно ушёл в зенит. Город подо мной превратился в россыпь огней. Пара секунд – и уже ступаю на крышу музея. Она была там. Стояла на самом краю, глядя на ночной горизонт, даже не обернувшись на звук моего появления. В руках она ничего не держала, но поза выдавала напряжение хищника. Остановился в паре метров от неё, держа меч на виду. – Привет, долго ждёшь? – протянул ей ксифос рукоятью вперёд. – Как и обещал, возвращаю трофей. Она приняла меч, но вместо благодарности её рука метнулась к моей шее. Ещё секунда – и на мне защёлкнулся бы тонкий обруч. Я не ожидал от нее такой коварности и поэтому почти проморгал атаку. Моя рука перехватила её запястье на полпути, сжимая с достаточной силой, чтобы её пальцы разжались. Я выхватил ошейник, пока меч с оглушительным звоном выскользнул из её руки, ударившись о землю. Она отпрянула, как ошпаренная, отскочив на несколько метров назад перейдя в боевую стойку. Я не спешил нападать. Лишь неспешно поднял бровь, глядя на эту взъерошенную воительницу. – И что это за аттракцион? – мой голос прозвучал с ноткой иронии. – Я должен был испугаться куска железа? Кто вообще тебе этот гениальный план подсказал? Не Бэтвумен случайно? Я перевел взгляд на ошейник. Вблизи он выглядел еще более странно: легкий корпус, а в центре – небольшое стеклянное окошко, мерцающее голубым светом. Легкое напряжение, скрип, хруст и от ошейника осталось две половинки. – И вообще ты чего такая агрессивная? Всё ещё злишься, что я немного помял твоих друзей? – Она скривилась, словно от зубной боли. – Нет. Лига Справедливости внесла тебя в список злодеев, подлежащих немедленному аресту. – Злодеев? Обычного человека? – я усмехнулся. – Не ври. Лига лишь предполагала, а наша встреча подтвердила: ты – Тень. Ты опасный линчеватель! Она выхватила щит из-за спины и поменяла боевую стойку. – Хм... Во-первых, раз пошла такая пьянка называй меня Велкор, а не тем недоразумением, которое вы там на придумывали. А во-вторых, ты предлагаешь мне сажать убийц в тюрьму, чтобы они через месяц сбегали из-за связей и денег? Не смеши меня. Наш диалог окончен, если ваша «Лига» годна только играть в догонялки с преступницами. И она не выдержала. С боевым кличем амазонка бросилась в атаку, но я просто отлетел назад, зависнув в воздухе. – Слушай, раз всё равно будет драка – давай устроим её в небе? – не дожидаясь ответа, рванул ввысь. Она, стиснув зубы, последовала за мной. Её движения были отточенными, смертоносными, но для меня – читаемыми. Я без особых усилий уклонялся от всех её выпадов. Но всё же пару раз она меня почти достала. Чем дальше, тем больше она злилась, удары становились резче, но все мимо. – Давай, бей уже! Или только уклоняться можешь?! – прорычала она, едва не зацепив меня краем щита. – Как пожелаешь. Драка перешла в более активную фазу. Она стала прилагать куда больше усилий пытаясь найти уязвимые точки. Бритвенно острое лезвие постоянно мелькало перед глазами, и вскоре я начал пропускать удары. На плече и предплечьях запеклась кровь, но я продолжал улыбаться, анализируя её стиль. Наконец, я понял, как её вскрыть. Она была слишком зависима от защиты щитом. Я начал методичную серию мощных ударов в грудь на высокой скорости. Раз – она вскинула щит. Два. Три. На четвёртый раз я не стал бить в щит. Я схватил его край левой рукой и с силой рванул на себя. Она по инерции подалась вперёд, полностью открываясь. Мой хук смачно впечатался прямо в её переносицу. Звонкий хруст, и её отбросило в сторону моря, а по воде разошлась внушительная волна. Однако она меня тоже зацепила. Острое лезвие скользнуло по моему правому боку, распоров одежду и глубоко уйдя в плоть. Я рванулся следом. Секунда – и мир превратился в смазанное пятно. Раздался хлопок преодоления звукового барьера, и воздух вокруг меня мгновенно раскалился, затрещал, плавясь от чудовищного трения. Я настиг её еще в полете, прежде чем она успела осознать, что погоня уже окончена. Сцепив ладони в тяжелый «молот», я обрушил всю накопленную инерцию на её спину, вбивая её вниз, прямо в морскую гладь. Мы вошли в воду вокруг взметнулись тонны воды, превращаясь в гейзеры. Сопротивление океана попыталось остановить мой порыв, но я лишь добавил усилий, окончательно переставая сдерживаться. Мощь стала настолько запредельной, что жидкость вокруг нас закипела. Вода превращалась в раскаленный кавитационный пузырь, окутывающий нас коконом из пара и давления. Удар о морское дно был подобен грому. В момент нашего контакта морской грунт не просто промялся – он треснул. По дну, словно вены, пробежались тектонические разломы, выбрасывая облака ила, песка и камней. Даже в этом хаосе, посреди бурлящего ада она не сдалась. Её клинок мелькал короткими, яростными вспышками – она пыталась достать меня, найти уязвимое место, пробить мою защиту. Но против моей инерции у неё не было ни единого шанса. Я продолжал вбивать её всё глубже в грунт, превращая морское дно в её могилу. Постепенно я почувствовал, как сопротивление её ударов ослабевает. Мелькание клинка замедлилось, превратившись в вялые, почти бессмысленные взмахи. Она гасла, раздавленная собственной беспомощностью перед лицом моей силы. Я швырнул её в массивную подводную скалу, с силой вминая в породу, и отпустил. Она безжизненно обмякла, и я начал приближаться, готовясь закончить дело. Но стоило мне подплыть, как она резко рванулась вверх. Неужели она не может надолго задерживать дыхание? Тогда не позволю сбежать! Я рванулся вверх, и меня тут же прошила боль. Острая, парализующая, она сковала всё тело. По нервам пронёсся электрический разряд, сводя мышцы судорогой. На месте удара кожа горела адским пламенем, будто меня клеймили раскаленным железом. Я попытался нанести ответный удар наотмашь, вслепую, но кулак лишь рассек воду. Силуэт смазанной тенью мелькнул слева, и тяжёлый трезубец впечатался мне прямо в рёбра. Под водой звук удара отозвался вибрирующим гулом, отдающим в кости. Меня повело в сторону, но в последний момент я перехватил её за запястье. Короткий, яростный выпад – и мой кулак врезался ей точно в солнечное сплетение. Она отшатнулась, из ее рта вырвался шлейф пузырей. Сквозь толщу воды я разглядел её лицо. «Аквавумен». Мой триумф длился не дольше секунды. Она яростно оскалилась и взмахнула рукой. Меня тут же накрыл чудовищный поток, ударивший с силой тарана. Направленное течение сдавило тела, начисто лишая маневра. Новый удар трезубца был настолько мощным, что теперь уже я влетел в морское дно, подняв гигантское облако ила и песка. Связываться с ней сейчас – плохая идея, лучше уж пойти и добить другую. С моими ранами драться против нее, да еще и в воде будет немного трудновато. Я сорвался вверх. Новый рывок – и уже пробиваю толщу облаков, разрывая их в клочья. Только я хотел передохнуть, как старая знакомая уже тут как тут. На чистых рефлексах среагировал: в последний момент, не оборачиваясь, резкий замах и пятка входит точно ей в скулу. Мы отлетели в разные стороны. На моей спине горела длинная, широкая красная полоса – новый след от её долбаного меча, а у неё на пол лица наливался темный синяк. – А я уже подумал, что ты пришла без поддержки, – я тяжело дышал, чувствуя, как кровь заливает бок. – Но ты всё же не совсем дура и взяла подмогу. Только почему не нашлось кого-то помощнее? Супервумен? Или на худой конец хотя бы Супергерл? – У них свои проблемы, – выдохнула она, сплёвывая кровь. – Понятно. То есть позвала, но никто не пришёл? Очередной резкий рывок, новый хлопок, и впечатываюсь в неё на огромной скорости. Мы снова пробиваем облака и несёмся вниз. Врезавшись в песок, я не дал ей прийти в себя. Удар, удар ещё удар. Вбивал её в землю, пока лицо воительницы не превратилось в кровавое месиво. Я должен был дать ей понять, что нельзя вставать на моем пути. Я остановился только тогда, когда стер костяшки пальцев. Она была в сознании, но едва дышала. Огляделся на горизонте только песок. Вот и Сахару посетил. Посмотрел на неё щит лежал в паре метров, меч где-то проебался. Она смотрела на меня снизу вверх, в глазах была видна готовность к смерти. – Понимаю, что вы меня найдёте. Быстро найдёте, – сказал я, возвышаясь над ней. – Запоминай главное правило: подойдете к моей семье – хоть с угрозами, хоть с попытками «спасения» – убью каждого из вас. Всех, до кого дотянусь. Передай это остальным. – Я... не... угрожала... твоей... семье, – прохрипела она. – Я в курсе. Это на будущее. Я схватил её за шиворот, и с силой оттолкнулся от земли. Мы прошили атмосферу за считаные секунды, выйдя в темную пустоту космоса. Вдали, мерцала махина Башни Лиги. Я подлетел к шлюзу и швырнул её бездыханное тело прямо в сторону входа. Не дожидаясь, пока системы башни сработают и откроют огонь или супергероиня какая-то попытаются меня перехватить, развернулся и ушёл обратно к Земле. Мне было плевать, выживет она или нет, улетит в космос или её успеют поймать. ------------------------------------------------------------- Всем привет! Я благодарен, если вы продолжаете читать этот фанфик, пишу это потому, что наш фанфик выложили на иностранном сайте, не указав ни того, что это перевод, ни имён оригинальных авторов. Я был бы благодарен если бы кто-то перешел по ссылке и отправил жалобу. https://www.webnovel.com/book/35895176808090605 Спасибо за поддержку! ---------- Глава 13. Маски сброшены Красные и синие огни мигалок уже заливали улицы – город стоял на ушах после моей небольшой стычки с Лигой. Одежда превратилась в лохмотья, пропитанные моей и чужой кровью, а еще морской солью. В ближайшем круглосуточном магазинчике я «одолжил» новый комплект одежды, стараясь подобрать что-то максимально похожее на то, что было раньше, надеясь не привлекать лишнего внимания Лизы или мам. Повезло что после драки лицо осталось целым: ни свежих царапин, ни синяков под глазами. Вернулся на крышу музея. Битва почти не тронула это место – пострадали лишь выбитые окна, но клинок остался лежать на прежнем месте. Подобрал его, чувствуя холодный металл в руке, и рванул в сторону отеля. В номере было тихо. Бесшумно влетел через окно, сбросил новую одежду и засунул меч обратно в тайник за шкаф. В этот момент мой телефон вибрировал от уведомлений, но не стал проверять новости – городские сводки сейчас будут только раздражать. Двинулся к своей кровати. – Это ты наделал такую шумиху? – Голос прозвучал из тени комнаты. Я среагировал мгновенно. Усталости как небывало. Мышцы натянулись стальными прутьями. Одним резким движением я развернулся на звук и вскинул руки готовый встретить любую угрозу. В голове пронеслась вспышка досады: «Идиот! Рано расслабился!» В кресле у стены сидела Лиза, скрестив руки на груди. Медленно опустил руки, чувствуя, как напряжение сменяется глухой болью в ранах. – Не ожидал, что ты будешь караулить меня, – буркнул я, пытаясь придать голосу безразличный тон. – И давно ты здесь сидишь? – Достаточно давно, чтобы увидеть, как ты влетаешь через окно вместо того, чтобы пользоваться дверью. – Я не влетал через окно просто подумал, что все уже спят и не захотел вас будить. Ты же знала, что я увлекаюсь скалолазанием? – Не пизди! Ничем таким ты не занимаешься! Ты знаешь, как родители волновались?! В городе ЧП, везде мигалки, а ты хер знаешь где! – она вскочила, и в её глазах читался коктейль из страха и ярости. – И вообще, почему ты молчал? Почему не говорил, что у тебя есть суперсилы?! – Ты о чем? – я изобразил искреннее недоумение, отводя взгляд к окну. – Не придуривайся! – она сделала шаг вперед. – Я знаю, что это был ты! Перестань делать вид, будто ничего не происходит! Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает раздражение от того что меня так легко раскрыли. – Не хочешь получать глупые ответы? Тогда не задавай глупые вопросы! – отрезал я, не оборачиваясь. В комнате повисла тяжелая пауза. Я не видел её лица, но спиной чувствовал изменение атмосферы: исчезла привычная суетливость младшей сестры, сменившись напряжением. – И давно ты догадывалась? – спросил, всё-таки сдаваясь и понимая, что отпираться бесполезно. – Ещё с первых появлений «Тени», – ответила Лиза. – Я просто сложила два и два. Телосложение первое что задело, наверное не одну меня... Ты слишком похож на него. Потом очень уж удачно пропадал, и у тебя всегда были слишком хорошие оправдания. Ощущение что они продуманы заранее. Я тяжело вздохнул. – Ладно, давай все вопросы завтра. Ты что-то сказала родителям? – А что недолжна была? – она притворно захлопала глазками. Но быстро сдалась. – Знаешь, было чертовски сложно тебя отмазать. Мне из-за этого ощутимо влетело. – она потерла затылок – Сказала им, что ты просто ушёл погулять и решил проветриться. – Хорошо, сестрёнка. С меня должок. Иди, я скоро выйду, поговорю с ними. Лиза сделала шаг ближе. – А можно... можно посмотреть меч? – её глаза горели любопытством, в котором не было ни капли страха. – Только аккуратно, Он острее, чем кажется, – бросил я, выходя из комнаты, и направился к родителям. Следующие сорок минут превратились в пытку. Морали мне читали долго, упорно, со вкусом и во всех подробностях. Мне припомнили всё: залеты, безответственность, опоздания и дальше по списку. Я покорно кивал, изображая раскаяние. В конце концов меня отпустили уже под утро, когда все смертельно устали. Вернувшись в свой номер, застал необычную картину. Ксифос аккуратно стоял, прислонённый к тумбочке, а Лиза, видимо, устав крутить в руках острую железку, уснула прямо на моей кровати в обнимку с подушкой. Тихо вздохнул, подошёл и лёг рядом, уставившись в потолок. Если так подумать... зачем я вообще ввязался во всё это? Зачем решил вырезать ублюдков и очищать улицы от злодеек? Повернул голову и посмотрел на спящую сестру. Ради безопасности дорогих мне людей? Да. Отчасти можно сказать. Но если быть до конца честным с самим собой, мне просто не сиделось на месте. Я знал, на что способен. Знал, что с каждым днём могу становиться всё сильнее, и отчаянно хотел вернуть ту форму, которая когда-то была у меня в прошлой жизни. И каков итог? Теперь я со стопроцентной вероятностью настроил Лигу Справедливости против себя. Одолеть их всех в одиночку прямо сейчас – утопия. Хотя куда там одна только Супервумен меня скрутит и отправит в тюрьму для металюдей. Значит, нужно уравновесить чашу весов. Думаю, правительство моей страны будет абсолютно не против обзавестись собственной «Супергеройской-дубиной». Своя «Супервумен» на службе государства – это неплохой щит. Надо обдумать, как на них выйти. Или лучше дождаться, пока спецслужбы сами выйдут на меня. А с учётом того, какой филиал ада я устроил сегодня ночью, они должны справиться быстро. С этими мыслями наконец закрыл глаза, позволяя регенерации долечить остатки ран под мерное дыхание сестры. *** На следующий день проснулся ровно в восемь утра. Лиза всё ещё сладко спала, раскинувшись на пол кровати, так что смог незаметно ускользнуть из номера. В ресторане отеля было почти пусто. Я набрал себе полную тарелку блинчиков, сел за дальний столик и принялся меланхолично жевать. Решив добавить сладкого, потянулся за бутылочкой с сиропом, и в этот момент правый бок прошила резкая боль. Кхгх... Точно. Огромное спасибо этой сучке Аквавумен за пробитую бочину и за то, что прожарила меня своей «магией» до состояния medium rare. Судя по ощущениям, «магия» серьёзно замедлила мое восстановление. С такими темпами эта дрянь будет затягиваться месяц, а то и все полтора. Сжав зубы, перехватил сироп другой рукой и как ни в чём не бывало продолжил завтрак. – Привет. А почему меня не позвал? – раздался сонный голос над ухом. Лиза бесшумно отодвинула стул и села напротив. – Думал, ты решишь поспать подольше после бурной ночи, – хмыкнул я. – Ладно, проехали, – она заговорщически подалась вперёд, а её глаза загорелись неподдельным любопытством. – А теперь колись. Каково это – летать? И пока подбирал слова, чтобы описать какого это, эта мелкая дрянь совершенно буднично отжала мою вилку и бесцеремонно утащила с тарелки самый сочный блинчик. – Я бы сказал, что это прекрасно, – ответил я, провожая взглядом исчезающий в её рту кусок теста. – Особенно хорошо становиться, когда понимаешь, что можешь за пару секунд оказаться в любой точке мира. – Понятно... – Лиза задумчиво прожевала очередной блинчик. – А у тебя вообще есть предположения, откуда они? Что это за силы? – Слушай, хватит пиздить мои блинчики! – я отобрал у неё вилку. – Иди и возьми себе свою тарелку. И нету у меня никаких предположений откуда они. – Жадина, – она состроила недовольную гримасу, но дурацкие вопросы задавать не перестала. – Ну так что у тебя за способности? Ты как Супервумен? – К сожалению или к счастью – нет. У нас совершенно разные силы. И, если честно, у неё различных сил побольше, чем у меня. – А что у тебя вообще есть, кроме полёта, суперскорости и суперсилы? – Лиза загнула три пальца. – Ну... больше ничего? – Эх-х, – она разочарованно вздохнула, откидываясь на спинку стула. – Получается, ты Супервумен на минималках. Печально. А что было вчера ночью? Эта шумиха в городе... Ты с кем-то дрался? – Ну, типа того, – неопределённо протянул я, неосознанно косясь на свой бок. – И кто это был? – Чудо-Женщина. И её подружка-морепродукт. Лиза замерла, округлив глаза, а затем подалась вперёд, едва не перевернув соусницу: – И ты... ты её победил?! – А куда я денусь, – буднично пожал я плечами. – Раскатал её по пляжу, а потом отправил на орбиту. – Ура! – Лизка победно вскинула кулак вверх, сияя от гордости за меня, совершенно не думая о том, что мы сейчас в немного неподходящем месте для такой воодушевленной радости. Из-за её победного вопля на нас обернулся буквально весь ресторан. Вот же бестолочь ходячая. – Тише ты! Все смотрят, – зашипел я на неё, натягивая на лицо маску безразличия. – Доедай, и поднимайся в номер. Там и задашь свои вопросы. Встал из-за стола и поспешил уйти, пока на нас не обратили еще больше внимания. Вернувшись в комнату, я сел в кресло и приготовился к допросу. Ждать пришлось недолго – не прошло и десяти минут, как Лиза пулей влетела в номер, плотно прижав за собой дверь. – Слушай! – глаза у неё горели, как два прожектора. – А ты можешь меня взять полетать? – Давай как-нибудь попозже, Лиз, – устало отмахнулся я. – Ладно... Подожди. Если ты избил Чудо-Женщину, это получается, ты теперь воюешь с Лигой Справедливости? – Ну, «воевать» – это слишком громко сказано. Но проблемы с Лигой у нас точно будут. – М-да... Не успел ты толком стать супергероем, как уже умудрился поцапаться с организацией сильнейших супергероев на планете, – Лиза прыснула со смеху, прикрыв рот ладошкой. – Да хватит тебе ржать! – я нахмурился. – Ты вообще не волнуешься? – О чём именно? – она непонимающе наклонила голову. – Ну, например, о том, что они вычислят нас? Что тебе или нашим родителям может угрожать опасность из-за меня? – Не думаю, – Лиза беспечно пожала плечами и посмотрела на меня с абсолютной, железобетонной уверенностью. – Ты точно не позволишь этому случиться. Мне сейчас гораздо интереснее побольше узнать про твои способности! Например, ты можешь дышать в космосе? А какая у тебя максимальная скорость? О, а сколько тонн ты можешь поднять?! В этот момент на моём лице крупным шрифтом можно было прочитать одну-единственную мысль: «Тебе, блин, нахрена эта информация?!» – Не смотри на меня так, лучше расскажи! – Лиза начала теребить край подушки, сгорая от нетерпения. – Ладно – сдался я, потирая переносицу. – В космосе я не дышу, а просто задерживаю дыхание – могу обходиться без воздуха очень долго. Скорость... во время боя «теоретически» могу выжать околосветовую. А для межзвёздных перелётов – в сотни раз выше скорости света. Но я лично не засекал. Насчёт силы... сам пока не нащупал свой предел. Но, думаю, тонн восемьсот подниму без проблем, а может и больше. Лиза задумалась, переваривая цифры. – Нифига себе... – прошептала она. – Разгоняться выше скорости света? Это же насколько прочное у тебя тело, чтобы выдерживать такое трение и перегрузки? Но ты ведь меня всё равно возьмешь полетать, да? – Да, покатаю. Но только не сейчас. Мы это уже обсуждали, разве нет? – Да, обсуждали, – на её лице расплылась хитрая, победоносная улыбка. – Но теперь у меня есть вещественное доказательство. Она демонстративно покрутила перед моим носом телефоном, на экране которого светилась запущенное приложение диктофона. – Серьёзно? – я аж опешил от такой наглости. – Абсолютно. Ты частенько не выполняешь то, что обещаешь. – Это было всего пару раз! – возмутился я. – Но всё-таки было, – отрезала Лизка, пряча гаджет в карман. – Так что это просто перестраховка. Я только тяжело вздохнул, признавая поражение на этом фронте. – Ладно... Есть ещё вопросы, комиссар? – Пока нету! А нет есть. Почему ты предполагаешь с какой скоростью можешь двигаться? То есть ты не проверял свой предел? Но тогда откуда знаешь что можешь так двигаться и поднимать? – ух ты ж ка не могу же я тебя сказать что опираюсь на опыт своего прошлого. – Скажем так интуиция, примерно понимаю насколько я силён. – Она сузила глаза как будто не веря. – Ну тогда ладно – резко и весело выкрикнула она и вприпрыжку направилась к выходу из моей комнаты. Уже у самой двери она обернулась и заговорщически подмигнула: – И да, не волнуйся, родителям ничего не расскажу. – Да я уже понял, – буркнул ей вслед. Больше разговоров на тему моих сил Лиза пока не заводила. Удивительная покладистость для её характера. Последняя неделя в Греции превратилась в кошмар для моих нервов. Я каждую секунду ожидал атаки: вспышки Флэша, свиста рассекаемого воздуха от приближения Супервумен или на крайняк тени бэт-самолёта над отелем. Но ничего так не произошло. И это пугало сильнее всего. Это ж неспроста. Скорее всего они активно готовят какую-то пакость. Меч я в итоге переправил в Москву самостоятельно, не рискуя с таможней – сначала просто заныкал его в глухой подмосковный лес, а по возвращении забрал и перепрятал в квартире. *** Прошло немного времени. Родители снова с головой ушли в работу, Лиза пропадала на улице с подружками, как, собственно, и Карина. Обычные будни. Решив немного проветриться, отправился в любимую кофейню. Через пятнадцать минут уже сидел за столиком. В этот раз решил изменить своей привычке брать какао и заказал капучино. Лениво листал ленту новостей в телефоне. Мелькали заголовки о «столкновении неизвестных суперов в Афинах». Чуть ниже висела свежая сводка: очередная стычка Бэтвумен и Джокерши в Готэме. А дальше начиналась сплошная политика. Моё чтение прервал шорох отодвигаемого стула. Прямо за мой столик, без приглашения, подсела девушка. На вид ей было около двадцати лет. Красивое, правильное лицо, точёные черты, русые волосы и пронзительно яркие зелёные глаза. Она не выглядела как обычная студентка или посетительница. В её расслабленной позе и мягкой, кошачьей грации угадывалась сила. Она посмотрела прямо на меня и едва заметно улыбнулась. – Привет, познакомимся? – она мягко улыбнулась, оперевшись подбородком на ладонь. – Привет, давай, – я заблокировал экран телефона и спокойно повернулся к ней, удерживая легкую, слегка ленивую улыбку. – Как тебя зовут? – Соня. И если не секрет, как зовут такого красавчика? – Антон. Будем знакомы, – протянул руку. Она ответила на рукопожатие. Ладонь у неё была мягкой, но сильной. – Рада знакомству. Хотя, признаться, чисто внешне я думала, вас зовут как-то иначе, – протянула Соня, не сводя с меня зелёных глаз. Я лишь лениво поднял бровь: – И как же? – Ну, например, Александр. Или Илья. Что-то более... монументальное. – Возможно, мне бы и подошло, но мой покойный отец, настоял на Антоне. Давайте я заберу свой латте, и мы прогуляемся? – С удовольствием. И куда мы направимся? – На Красную площадь. Давно там не был. Сказано – сделано. Через час мы уже неспешно прохаживались по брусчатке в самом сердце столицы. Вокруг шумели толпы туристов. Мы разговаривали обо всём на свете: кто у нас родители, где учимся, какими хобби увлекаемся и где зарабатываем на жизнь. Вот только вся информация, которую я ей скармливал, была ложной от первого до последнего слова. – Антон, можно вопрос? – она вдруг остановилась, мягко, но уверенно сжав мою ладонь. Мы всё ещё шли за руку, изображая перед редкими прохожими идеальную молодую пару. – Конечно, – я тепло улыбнулся, не меняя выражения лица. – Почему ты врёшь? – О чем ты? – я изобразил на лице лёгкое недоумение. Соня тихо вздохнула, понимая, что хватил ломать комедию. – Я поняла, что ты нас раскусил, – она перешла на деловой, лишённый кокетства тон. – У меня только один вопрос: как? Суперслух? Рентгеновское зрение? Или что-то более экзотическое? – Вот так значит... Ну ладно, – я убрал руки в карманы и пошёл дальше, уже не таясь. – Раскусил просто по тому, как вы ходите, как оглядываетесь. Слишком много мелких деталей, которые вас выдают. На самом деле, всё было куда прозаичнее. В прошлой жизни, командуя отрядами по подавлению сопротивления на окраинах Вилтрумитской Империи, мне приходилось иметь дело с сотнями разных цивилизаций. Там волей-неволей научишься читать всяких ублюдков как помню: у одних вообще нет потовых желёз, у вторых отсутствуют глаза, а третьи – вообще хрен пойми какая страхолюдина. После перерождения эти навыки никуда не делись, наоборот лишь сильнее отточились на обычных людях. Заметить фальшь в поведении любого даже опытного человека для меня теперь – как два пальца об асфальт. – Так чего вы от меня хотите? – спросил я напрямую. – Чтобы ты послужил своей Родине, – отчеканила Соня, глядя мне в глаза. – Справедливо, – я кивнул. – Если будете выполнять мои хотелки, выполню ваши. Нам обоим выгоден этот союз. – Союз? Ты будешь работать на государство. Тогда в таком случае, завтра за тобой заедут. – Ну раз работать почему бы не подписать договор между рабочим и работодателем. Соня ничего не ответила видимо не оценила шутки, развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась в обратную сторону, быстро растворившись в толпе. Я же остался стоять посреди брусчатки не на такой разговор рассчитывал, но пока что будем играть по их правилам. Повернувшись, неспешно пошёл в сторону Мавзолея, где за толстым стеклом покоилась великая лидерша СССР. Выбор сделан. ---------- Глава 14. Тест на прочность Вернувшись домой, я сел за компьютер. До поздней ночи я пытался набросать код для собственного искусственного интеллекта – иметь независимую цифровую систему было бы отличным подспорьем на будущее. В полночь мой телефон коротко завибрировал. На экране высветилось сообщение с неизвестного номера: «Заедем в 10:00». Я хмыкнул. К этому времени дома никого не останется – родители уйдут на работу, Лиза в универ, Карина по своим делам. Совпадение? Уверен нет. Утром я проснулся в девять. Квартира уже опустела. Спокойно позавтракал, листая ленту новостей в телефоне, оделся в простую одежду и вышел на улицу. Без двух минут десять я уже стоял у подъезда, лениво разглядывая проезжающие машины. Ровно в десять во двор плавно вкатился массивный чёрный «Мерседес» с наглухо тонированными стёклами. Машина затормозила прямо передо мной, и задняя дверь гостеприимно распахнулась. В салоне меня ждала женщина лет сорока. Строгая шатенка с аккуратной укладкой, в дорогом, идеально подогнанном по фигуре деловом костюме. – Долго мы тебя ждать будем? – вместо приветствия сухо бросила она. – Какие ждать? Я пришел заранее?! – они меня что решили выбесить? Она ничего не ответила. Я молча сел в глубь кожаного салона и прикрыл за собой дверь. Машина плавно тронулась и выехала из двора. Водитель и передний пассажир были наглухо отгорожены от нас плотным тёмным стеклом – явный признак того, что происходящее на заднем сиденье останется для них тайной. – Куда мы направляемся? – нарушил я тишину, разглядывая проплывающие за окном многоэтажки. – За город. – А можно поточнее? Женщина повернула ко мне голову и наградила таким взглядом, каким обычно смотрят на говно. В её глазах читалось искреннее желание придушить меня прямо здесь. Они точно решили меня выбесить. – Понятно, – хмыкнул я и снова отвернулся к окну. Пугать меня госбезопасностью – идея так себе, учитывая, что я стирал в порошок целые цивилизации. Спустя полчаса мы оставили МКАД позади. Ещё через пятнадцать минут замелькали густые подмосковные леса. Мерс свернул на неприметную дорогу и углубился вглубь чащи, пока наконец не выкатился на просторную поляну. Машина замерла в центре. – Выходи, – скомандовала шатенка. Я толкнул дверь, вышел и обошёл машину, встав рядом с ней. Не успел я задать новый вопрос, как автомобиль сорвался с места и быстро скрылся среди деревьев. Мы остались одни. – И чего мы ждём? – всё же поинтересовался я, засунув руки в карманы. Вместо ответа где-то в трёх метрах перед нами пласты земли с тихим гулом разъехались в стороны. Из-под дёрна показалась массивная металлическая платформа размером три на три метра, оборудованная гидравлическими приводами. – Этого. Пошли, – сухо бросила она и первой ступила на металл платформы. Я послушно пошёл за ней. Стоило мне встать на платформу, как механизмы тихо щелкнули, и мы начали плавный спуск под землю. Ход был на удивление мягким – никаких рывков, только глухой гул. Через несколько секунд створки наверху сомкнулись, отрезая солнечный свет и погружая нас в абсолютную темноту, которую тут же разогнали тусклые лампы. – Это тайная база? – поинтересовался я, глядя на проплывающие мимо бетонные стены, укреплённые титановыми пластинами. – Да. – А зачем вы привели меня сюда? Не боитесь, что я тут всё разрушу? Шатенка даже не повернула головы. Её голос оставался ледяным: – Можешь попробовать. Я мысленно усмехнулся. Платформа наконец остановилась, и тяжёлая гермодверь перед нами со свистом разошлась в стороны. Мы вышли в огромный, ярко освещённый подземный комплекс. Футуристический дизайн, чистые коридоры, бесконечные ряды матовых стёкол. Хай-тек. Женщина уверенно зашагала вперёд по длинному коридору, и я последовал за ней, лениво оглядываясь по сторонам. – А где охрана? – спросил я, заметив, что вокруг подозрительно пусто. – Она есть. Просто ты её не видишь. – Допустим. И куда конкретно мы идём? – С тобой поговорит наш психолог, – ответила куратор, сворачивая к массивной двери в конце коридора. – Обсудите разные темы. Нужно составить твой профиль. Спустя пять минут куратор остановилась перед очередной неприметной дверью и приложила карту к сканеру. Замки щёлкнули, и она жестом пригласила меня войти. Внутри комната действительно напоминала классический кабинет психотерапевта: теплый свет, светлые цвета и мягкие диваны. За столом сидела женщина преклонного возраста. Она выглядела спокойной и неё так и веяло опытом. Она мягко улыбнулась мне. – Присаживайся, – произнесла она приятным, размеренным голосом. Я прошёл и сел напротив неё, откинувшись на спинку дивана. – Будем знакомы, меня зовут Евгения. А тебя как? – Александр. – Мне сказали, что я должен пройти собеседование. Хотя, честно говоря, я думал, что у вас на столе уже лежит мой готовый психологический портрет. – Да, так и есть, – Евгения понимающе кивнула. – Но я здесь немного не за этим. Скажи... ты ведь уже убивал? – Ну да, – буднично пожал я плечами. – Что ты чувствовал в этот момент? – её взгляд сфокусировался на моих глазах, ловя малейшее изменение мимики. – Ничего. А я должен чувствовать что-то особенное, когда убиваю «нелюдей»? – я прямо посмотрел на неё. Для меня, как для вилтрумита, вырезание инопланетных угроз или монстров было рутиной. – Понятно, – Евгения сделала быструю пометку в своём блокноте. – Хорошо. А ты кого-нибудь любишь? – Семью. Родителей. – А если не в семейном плане, а в романтическом? – Наверное, да, – я слегка нахмурился, вспоминая тёплые моменты. – Я предположу... Карина? – Угадали, – скрывать это тоже не было смысла, они наверняка это уже знают. – Больше никого? – Думаю, больше нет никого, к кому я относился бы так же. После этого вводного блока понеслась целая сотня вопросов. Евгения спрашивала обо всём и ни о чём сразу, маскируя суть. Но общая канва была ясна: её интересовали мои триггеры, границы дозволенного и, самое главное, моё отношение к государственной власти. Я отвечал честно, но прагматично. Им нужен был сильный и стабильный исполнитель, а не капризный подросток с комплексом бога, и я дал им понять, что со мной можно договариваться. – Ладно, Александр, – Евгения наконец закрыла блокнот и тепло улыбнулась. – Думаю, на сегодня достаточно я тебя здесь помариновала. Можешь идти. Как выйдешь, тебя встретят и проводят дальше. Стоило мне переступить порог кабинета, и меня встретила та самая брюнетка с холодными глазами. Она окинула меня оценивающим взглядом и молча зашагала в правую сторону. – Сейчас с тебя снимут ЭКГ, сделают рентген и возьмут кровь на анализ, – ровным, не терпящим возражений тоном на ходу перечислила она. – Кровь я сдавать не буду, – отрезал я, даже не замедлив шаг. Женщина резко остановилась и повернулась ко мне, наградив ледяным, давящим взглядом, в котором отчётливо читалось требование немедленного подчинения. В воздухе между нами повисло осязаемое напряжение. Не поддавшись этому давлению, я посмотрел на неё в ответ точно таким же холодным, тяжёлым взглядом. – Хорошо, – процедила она. – Кровь отменяется. Тогда после всех остальных медицинских тестов тебя отправят прямиком на полигон. Медицинские проверки прошли на удивление быстро. Их аппаратура послушно зафиксировала моё идеальное сердцебиение и плотную костную структуру на рентгене. Сразу после этого меня провели вглубь комплекса. Мы вышли на колоссальный подземный полигон, размерами не уступающий хорошему футбольному стадиону. Стены здесь были обшиты толстыми бронеплитами со следами термических и механических повреждений – видимо, здесь уже испытывали какое-то секретное оружие. Прямо посреди этого огромного поля стоял длинный стол, заваленный приборами, вокруг которого суетились женщины в белых халатах. Я спокойно зашагал в их сторону. Предстояло самое интересное – демонстрация того, на что способна моя физиология. Одна из девушек-учёных – совсем молодая, с русыми волосами и голубыми глазами – отделилась от группы и решительно направилась ко мне. – Будем знакомы, меня зовут Аня, – она уверенно протянула руку. – Мы сегодня и завтра и послезавтра, будем тебя испытывать. – Александр, – я ответил на рукопожатие, краем глаза оценивая обстановку. – И что проверяем? Силу или скорость? И почему так долго? – Нет, конечно. Прочность, – Аня хищно улыбнулась, и в её глазах вспыхнул маньяческий огонёк. – Моей «подруге» на компьютерной симуляции безумно интересно узнать, сколько именно ты способен выдержать. А долго потому-что оборудования для испытаний ещё не готово. Говоря всё это, она совершенно буднично развернулась к столу, схватила лежавший там пистолет, развернулась и без предупреждения открыла по мне огонь. Бах! Бах! Бах! Бах! Гулкое эхо выстрелов разнеслось по стадиону. Аня хладнокровно всадила в меня всю обойму, пока затворная задержка не щёлкнула вхолостую. Сплющенные пули с негромким звоном посыпались на бетонный пол к моим ногам. Я даже не зажмурился. – Ну, этого следовало ожидать. Обычное огнестрельное оружие тебя не берёт, – Аня разочарованно вздохнула, будто я испортил фокус, и швырнула пистолет обратно на стол. Вместо него она взяла в руки массивную, футуристическую пушку, выглядевшую так будто она выпрыгнула из фантастического фильма. На корпусе бешено замигали неоновые индикаторы, накапливая заряд. Аня навела ствол мне прямо в грудь и плавно выжала курок. Раздался оглушительный электрический треск, и в меня влетел плотный сгусток чистой плазмы. Яркая вспышка на секунду ослепила присутствующих. Энергия ударила в грудь и бесследно рассеялась. Моя футболка обуглилась и прогорела до дыр, а на месте удара я почувствовал лишь лёгкий, приятный нагрев. Будто на секунду прижал к коже чашку с горячим кофе. – Это плазменное оружие? – спросил я, стряхивая с груди пепел от сгоревшей ткани. – Да, но пока только прототип, – Аня сделала пометку на планшете, даже не взглянув на меня. – Кстати, наши медики во время рентгена заметили у тебя на боку серьёзное повреждение. Ты сказал, это от трезубца Аквавумен. У тебя самого есть предположения, почему её оружие смогло пробить твою кожу? – Я думал, вы и сами прекрасно знаете почему. – Конечно знаем, – она хищно прищурилась и вдруг потянулась к дальнему краю стола. В её руке оказался старый, потемневший от времени нож, испещрённый странными рунами. Инстинкты среагировали быстрее мыслей – я резко сделал полушаг назад, мгновенно сгруппировавшись для рывка. Магия. От этого клинка чувствовалась угроза. – И чего ты так боишься? – Аня ласково улыбнулась, но в улыбке промелькнуло что-то садистское. – Боюсь? – я сузил глаза, а мой голос упал на несколько октав, став леденящим. – Я не боюсь, я опасаюсь. Это разные вещи. – Ладно-ладно, расслабься. Всё хорошо, – она послушно положила нож на место, но тут же перехватила лежавший рядом пистолет. – В этом магазине пули, отлитые из обломков подобных магических артефактов. Мы хотели проверить... – Посмеешь выстрелить – считай, ты уже мертва, – перебил я её, не меняя тона. И я не шутил. Хоть от пистолета не чувствовалось угрозы. Я не собирался рисковать. Мой взгляд чётко дал ей понять: если она нажмёт на курок, её голова отделится от плеч до того, как боёк ударит по капсюлю. В воздухе повисло тяжёлое, удушливое напряжение. Аня сглотнула, резко осознав, что перегнула палку, и медленно, очень аккуратно отложила пистолет в сторону. – Ладно... Поняла, расслабься, – она нервно кашлянула, пытаясь перевести всё в рабочее русло, и вытащила из-под стола массивное, длинное орудие, похожее на футуристическую винтовку Гаусса. – Как тебе вот эта малышка? Она с тихим щелчком перевела тумблер, и вдоль всего ствола побежали ярко-голубые неоновые дорожки накопителей. Оружие издало нарастающий, вибрирующий гул, от которого по полу пошла мелкая дрожь. Рельсотрон? И правда. Оглушительный хлопок разорвал воздух полигона, и в меня на безумной скорости влетела металлическая болванка окутанная искрами электричества. В момент удара возникло ощущение, будто меня просто крепко толкнули в грудь. Силы хватило, чтобы даже не покачнуться, но вот моя несчастная рубашка... Ткань окончательно превратилась в обугленные лохмотья. Отлично, блин, съездил на встречу. – Слушай, Ань, может, перенесём эти тесты на потом? – я скрестил руки на груди, с досадой разглядывая то, что осталось от моей одежды. – А то от моего гардероба вообще ничего не останется. Мне в чём домой возвращаться? – Могу пожертвовать тебе свою рубашку, если ты стесняешься, – она задорно фыркнула, убирая гудящее оружие на стойку и сверяясь с показаниями на мониторе. – А если серьезно, то на сегодня мы действительно закончили. План-минимум выполнен: мы убедились, что рельсотрон тебя даже не поцарапал. Так что твой гардероб пострадал не зря. Она хитро улыбнулась и кивнула в сторону массивных дверей в дальнем конце стадиона: – Ладно, расслабься. Сейчас сюда придёт твоя главная фанатка. Пообщаетесь. А потом пойдёшь в столовую, поешь нормально и отдохнёшь. Мы к тому моменту как раз подготовим по большей части всё, что у нас есть для полноценных испытаний. – В каком смысле «фанатка»? – нахмурился я, но развить мысль не успел. – Ого, ты... ты такой высокий! – за моей спиной раздался полузадохнувшийся, восторженный вскрик. Я резко развернулся на месте, готовый к атаке, но наткнулся взглядом на ещё одну девушку-учёного. Чёрные как смоль волосы, огромные голубые глаза и миниатюрный рост – от силы метр семьдесят. Девушка замерла, прижав ладони к пылающим щекам, и смотрела на меня с таким благоговением, словно я только что спустился к ней с небес. – И сколько у тебя мышц... – выдохнула она, совершенно не заботясь о личных границах. Прежде чем я успел хоть как-то среагировать, её ладошки легли мне на плечи. Она принялась бесцеремонно мацать мои бицепсы, а затем перешла к обнажённым грудным мышцам. Я замер в глубокой прострации. Меня только что в упор расстреляли из рельсотрона, но ментальный урон от этой девицы оказался куда мощнее. – Ты просто идеален! – заявила она, сияя от счастья и глядя на меня как конченная фанатка. – Знакомься, это наш гениальный биолог, – со смешком пояснила Аня, скрестив руки на груди. – Ты, можно сказать, покорил её. Ну, точнее, твоя физиология. – Какое «покорил»?! – брюнетка возмущённо обернулась к коллеге, не отрывая рук от моей груди. – Он – следующий этап эволюции! Более совершенная форма жизни! – И с чего такие выводы? – я аккуратно перехватил её запястья и отстранил от себя, возвращая себе контроль над ситуацией. – И вообще, откуда у вас моё ДНК? – У нас было достаточно времени, чтобы собрать биоматериал, – отмахнулась биолог, будто речь шла о пустяке. Наверняка сняли пару волосков в общественных местах или что-то отскребли с чашки в кофейне. – А насчёт эволюции – это чистая наука, никакого преувеличения! Я лично разбирала генетический код Супервумен. У неё невероятно сложная структура ДНК, по которой сразу видно: это совершенно другой, чуждый нам вид из глубокого космоса. А ты? Твоё ДНК практически идентично человеческому! При этом по всем физическим показателям ты превосходишь обычного человека на миллиарды световых лет. Она снова подалась вперёд, едва не дыша мне в подбородок: – Мы всегда считали, что Homo sapiens – венец природы. Но эволюция никогда не стоит на месте. Было лишь вопросом времени, когда появится естественное ответвление от людей, превосходящее их во всём. Ты родился на Земле и просто пробудил эти силы. А схожесть ДНК доказывает, что ты сможешь без каких-либо проблем размножаться с обычными женщинами, и с вероятностью в сто процентов твои дети унаследуют эти гены! Ты родоначальник новой расы. У тебя, кстати, есть девушка? Если нет, я готова ей стать. И даже больше – я готова родить тебе детей ради науки! – Слышь, Валерия, мы вроде так не договаривались! – подала голос Аня, шутливо нахмурившись и качая головой. – О чём это ты? – Лера тут же невинно захлопала ресницами, неохотно убирая руки от моей груди. Я перевёл взгляд с одной учёной на другую. Они что, серьёзно договорились меня тут поделить? Сюр какой-то. – Это, конечно, всё очень хорошо, – я кашлянул, пытаясь вернуть серьёзность своему виду. – Но проверки силы, скорости и других параметров вообще будут? Или я сюда чисто в качестве манекена приехал? – По большей части – нет, на этой базе испытывать твои пиковые показатели мы не будем, – ответила Аня, подходя ближе. – Твою скорость нужно измерять в гораздо более открытом пространстве. Силу – тоже. Здесь мы просто разнесём весь бункер, если ты решишь выложиться на полную. – Тогда зачем я вообще здесь? Мне выдадут задание? – Для того, чтобы с тебя сняли мерки, – Аня обвела меня взглядом. – Во-первых, нормального костюма у тебя нет. Тот, в котором ты занимался линчеванием, не считается – чистой воды кустарное производство, хоть материалы ты подобрал неплохие. Во-вторых, откуда мне знать, какое у тебя будет следующее задание? Моя задача – предложить тебе варианты и решить, какой электроникой и техникой мы напичкаем твою экипировку. Я задумался, разглядывая дыру на своей рубашке. Идея обновить костюм казалась заманчивой: сбросить самодельное трико и получить высокотехнологичную броню. Звучит хорошо. – Ладно, – согласился я. – Тогда выкладывайте: какая это будет техника и так ли уж сильно она мне нужна в костюме? Учитывая мою прочность, большинство ваших примочек на мне просто сгорят при первом же хорошем ускорении. – Ну, мы пришли к тому, что техника тебе всё-таки не помешает, – Аня вывела на планшете несколько графиков. – Речь идёт о высокотехнологичном бронированном костюме. Понятно, что сейчас ты один из сильнейших суперов на планете, и тебе эта броня как слону дробина. Защищать она будет не тебя, а электронику. Костюм нужен, чтобы ты всегда имел прямую связь с центром, и, что самое важное, в него будет встроен ИИ. Он будет помогать тебе, анализировать тактическую обстановку и обрабатывать данные со спутников. – И для этого обязательно нужен целый бронированный костюм? – скептически выгнул я бровь. – А ты что хотел? Блютус наушник в ухо? – Женщина фыркнула и развела руками. – Наш технологический предел на данный момент таков. При твоих нагрузках любой мелкий гаджет просто испарится. Только полноценный бронекаркас сможет удержать хрупкую электронику в целости. Ладно, не морочь мне голову, прототипы костюмов я покажу тебе завтра. А пока можешь идти, тебя уже ждут. – То есть испытаний прочности больше не будет? – уточнил я, мельком глянув на Валерию, которая всё ещё пожирала меня глазами. – Нет, пока всё, – Аня задумчиво прикусила губу, глядя на лежащий на столе магический нож. – Хочу попытаться реализовать одну мысль в лаборатории. А когда закончу, проверим результат. – Ладно. Как только я вышел с полигона, меня и правда уже ждал другой агент – на этот раз незнакомая мне девушка в строгой форме. Она вежливо попросила проследовать за ней. Мы долго петляли по одинаковым стерильным коридорам бункера, пока не пришли в жилой блок, напоминающий элитный ведомственный отель. Проводница остановилась у одной из дверей. – Триста пятая комната – ваша, – чётко произнесла она. – Вы можете пока отдохнуть, еду и сменную одежду занесут позже. – Секунду, – придержал я её. – А что насчёт моих родителей? Они не будут волноваться, что я пропал посреди дня? – Не переживайте, этот вопрос уже решен, – спокойно ответила агент, развернулась и пошла обратно к посту. *** В это же время на другом уровне подземного комплекса, в экранированном кабинете совещаний. На огромном настенном экране по кругу прокручивались кадры со спутников: смазанный силуэт, на огромной скорости пробивающий поверхность средиземного моря, и цепочка взрывов на побережье. – Что думаете о нём? – сухо спросила женщина в строгом костюме. Она стояла у стола, скрестив руки на груди и переводя тяжелый взгляд с одной учёной на другую. – С точки зрения биологии, как я уже говорила ранее, Александр – это живое доказательство скачкообразной эволюции, – с готовностью отозвалась Валерия, её глаза горели фанатичным научным азартом. – Полноценный представитель следующего вида человека. Сильнее, быстрее, совершеннее всего, что создавала природа до этого. – И всё? – куратор недовольно нахмурилась, и её ледяной голос заставил Леру немного поумерить пыл. – Я знаю, Валерия, что ты готова молиться на него, как на мессию. Но меня интересуют факты. Вы смогли найти его слабости? Хоть что-то, что позволит нам держать его на поводке, если он решит выйти из-под контроля? В кабинете повисла секундная тишина. Аня и Лера переглянулись. – Прямых физических слабостей мы не нашли, – осторожно подала голос Аня. – Наш рельсотрон выдал пиковую мощность, а он даже не поморщился. Но... насчёт его раны есть одна очень серьёзная странность. – Не тяните, Анна. Что именно? – куратор подалась вперёд, мгновенно зафиксировав слабое место. – Мы провели компьютерную симуляцию повреждений, которые он получил во время боя в Греции. Согласно нашим расчётам, его регенеративный фактор колоссален. Все гематомы, микротрещины в костях и мышечные разрывы должны были затянуться за пару дней. И они затянулись. Все, кроме одной – глубокого прокола в правом боку от трезубца Аквавумен. Прошло уже больше месяца, а рана до сих пор не зажила окончательно. Мы задались вопросом: почему? – Можно побыстрее? – женщина раздражённо потёрла переносицу, было заметно, что от обилия научной терминологии у неё на лбу скоро лопнет вена. – Мне нужны чёткие выводы, а не университетские лекции. – Ну значит, не перебивайте! – с чисто исследовательской наглостью осадила её Аня. – Так вот, наше основное предположение: в момент удара трезубцем из-за магического тока возникла критически высокая температура. Локальный термический шок запредельной мощности. Именно этот жар и затормозил его регенерацию. Если бы Аквавумен просто пробила ему бок чистой физикой, он бы уже давно всё залечил и забыл. Но, как мы видим, его клетки до сих пор не могут полностью восстановить повреждённый участок. Наша рабочая гипотеза: экстремально высокие температуры способны не просто обжигать его, но и фундаментально замедлять процессы регенерации тканей на клеточном уровне. Военная тяжело вздохнула, фиксируя информацию в планшете. – Понятно. И какие практические выводы мы можем из этого сделать? Как это поможет нам, если ситуация выйдет из-под контроля? – Ну, пока ничего конкретного, – пожала плечами Аня. – Кроме того, что я могу продолжить разработку тяжёлого плазменного оружия. Теоретически, направленный поток высокотемпературной плазмы способен нанести ему урон или хотя бы сдержать. Но на практике... скорее всего, он просто уйдёт от выстрела на высокой скорости. Либо моя гипотеза вообще разрушится в пух и прах, и ему окажется всё равно на наши пушки. Куратор медленно кивнула, принимая решение: – Да, продолжайте разработку плазменных прототипов. Но только после того, как закончите и утвердите финальный чертёж его тактического костюма. Оружие сдерживания – это хорошо, но лояльный супергерой нужен государству уже вчера. Вы свободны. ---------- Интерлюдия II. Игра с огнём В дверь красивого и просторного кабинета, отделанного панелями из темного дуба, негромко постучали. Звук эхом отозвался в помещении, наполненном ароматом дорогого табака. – Да, входите, – раздался властный, лишенный лишних интонаций голос. За массивным столом, занимавшим почти треть кабинета, сидела женщина лет сорока. Несмотря на безупречную укладку и строгий крой костюма, ее лицо выдавало истинное состояние: в уголках глаз и у рта уже залегли глубокие, резкие морщины – неизбежное следствие многолетней борьбы со стрессом, который был ее постоянным спутником. – Добрый день, товарищ президент, – в кабинет вошла молодая шатенка в безупречно сидящем деловом костюме. – Вот свежий анализ способностей объекта «Тень». Буквально полчаса назад данные привезли с подземного полигона. Оперативница аккуратно положила на полированную поверхность стола плотную папку с ярким красным штампом «Совершенно секретно». Дождавшись кивка, она молча присела на стул напротив государственного лидера, сложив руки на коленях, и замерла, став почти неотличимой частью комнаты. Около десяти минут в комнате царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и шуршанием плотных листов бумаги. Президент читала сосредоточенно, почти не мигая. Её взгляд внимательно изучал сухие графики, баллистические отчёты, показатели тепловизоров и, самое главное, заключение психолога. – Значит, вы намеренно подвергли его психологическому давлению со стороны персонала? – президент медленно закрыла папку и подняла тяжелый взгляд на оперативницу. – Решили проверить его нервы прямо посреди секретной базы и что это вообще за обращение с ним было когда пытались завербовать? – Да, товарищ президент, – спокойно подтвердила шатенка. – Это было спланировано в рамках тестирования стрессоустойчивости «Объекта» и его готовности к сотрудничеству в критических условиях. – Немедленно сверните эту самодеятельность, – жестко отрезала президент, слегка хлопнув ладонью по папке. – В заключении психолога черным по белому написано что «Объект» может сорваться. Дальнейшие провокации со стороны ваших сотрудников будут не просто неэффективны, они опасны. Нам нужен лояльный суперчеловек, а не загнанный в угол зверь. Больше никаких игр на его нервах. Это мой прямой приказ. – Слушаюсь, товарищ президент. Методы будут скорректированы, – куратор сделала паузу и добавила с явным уважением в голосе: – Стоит отметить, что «Объект» сохранял совершенно несвойственное спокойствие, несмотря на все наши попытки. – И что это дает? Вы просто проверяли его нервы. Вам напомнить что из прошлого отчета сделали вывод что уничтожить город сможет без проблем? Ладно психологи смогли найти у него комплекс бога? Проявления чрезмерного эгоизма, самовлюблённости? Или иные отклонения? – Нет, все в пределах нормы, – куратор отрицательно покачала головой. – Если вы откроете страницу семь, то увидите заключение Психолога, проводившей беседу. Она охарактеризовала его как прагматичную, закрытую личность, которой, по большому счёту, всё равно на абстрактное общество. Единственное, что для него по-настоящему важно – это круг дорогих ему людей. Психолог привела пример: если перед «Объектом» встанет выбор – спасти свою семью или миллион незнакомых людей, он почти наверняка выберет семью. Можно сказать, на данный момент это его единственный выявленный недостаток. – И как мы можем это побороть? Или использовать? – президент задумчиво постучала тонкими пальцами по лакированному столу. – Аналитики предложили два пути. Первый – дать ему в подчинение команду, чтобы через ответственность за подчинённых расширить круг важных для него людей и тонко повлиять на него. Второй – внедрить в его близкое окружение наших людей, который попытается мягко скорректировать его приоритеты и привить нужные нам взгляды. Но психолог считает, что это будет крайне сложно и опасно. Президент нахмурилась, взвешивая риски. – Рисковать доверием «Объекта» из-за сомнительных шпионских игр мы не станем. Пойдём по первому пути. Займитесь созданием специальной команды, которую возглавит «Объект». – Хорошо, товарищ президент. Мы немедленно начнём отбор кандидатов. Президент перевернула ещё несколько страниц, и наткнулась на технический раздел, где аналитики пытались хоть как-то представить противоречивые показатели его силы. Её брови удивлённо поползли вверх. – Почему отчёт о его силах такой... – она замялась, подбирая правильное слово. – Неточный? – подсказала куратор. – Да, – президент постучала ногтем по блеклым цифрам, которые лишь приблизительно описывали потенциал «Объекта». – Здесь сплошные пробелы и противоречия. – Прямо сейчас он как раз проходит первичные тесты на прочность на подземном полигоне, так что в ближайшие часы данные обновятся, – пояснила оперативница, поправив воротник блузки. – Но вы правы все сложно. В докладе представлено множество теорий и объяснений его природы, но, товарищ президент, к сожалению, всё это – лишь гипотезы. – И в чем же проблема? – Основная проблема в том, что мы не знаем главного: откуда в его организме берётся эта сила. Как мне доложили специалисты, «Объект» питается лишь немного больше, чем обычный человек его возраста. Никакого специального рациона или огромных порций. При этом его мышцы выдают такую энергию скорость и силу, словно у него в груди запущен минимум термоядерный реактор. Наши специалисты заходят в тупик, пытаясь понять источник этой энергии. Шатенка подошла к экрану, выводя сравнительную таблицу: – Взять ту же Супервумен. По известным данным её клетки работают как живые солнечные батареи – она поглощает энергию звёзд, чтобы подпитывать свои силы. С этим тоже есть вопросы, но с ней у нас есть хоть какое-то объяснение. Однако «Объекту» не нужно солнце. Он может неделями сидеть в тёмной комнате без окон и не потеряет ни грамма своей мощи. С точки зрения классической науки, в его теле попросту не соблюдается закон сохранения энергии. В отчёте есть робкое предположение, что его клетки способны поглощать энергию откуда-то еще, но откуда и как неизвестно? Президент перелистнула ещё одну страницу, хмуро вглядываясь в графу аэродинамических показателей. – А здесь что за чехарда? – она указала пальцем на плавающие графики. – Почему в отчёте скорость его полёта постоянно прыгает? А ниже написано, что мы даже предположительно не знаем максимум «Объекта»? – Потому что до недавнего времени все наши замеры были хаотичными, – куратор вздохнула, устало потирая висок. – В черте города его скорость то росла, то падала. Но всё изменилось, когда он оказался на орбите Земли. Оперативница подошла ближе к столу и вывела на планшет раскадровку со спутника слежения. – В последнем известном инциденте один из наших военных спутников зафиксировал момент, когда «Объект» покидал пространство возле космической станции Лиги. Посмотрите на эти три кадра. На первом – он статично висит в вакууме. На втором – он уже превратился в размытую полосу. А на третьем кадре его просто нет. Наши аналитики провели расчёты: он за считанные мгновения, без разгона, преодолел тысячи километров. Шатенка выпрямилась, поджав губы. – Так что мы действительно не знаем его истинного предела скорости. Мы вообще, если быть до конца честными, мало что знаем о границах его сил, их пиках и их физической природе. Мы можем фиксировать только следствия. – Понятно, – процедила президент. По её лицу было видно, что эта неопределённость ей глубоко не нравилась. – Как думаешь, сможем ли мы полностью его контролировать? – спросила президент и решительно отложив отчёт в сторону, сцепив пальцы в замок. – Я думаю, что нет, – ответила куратор. – А если и сможем, то лишь временно, манипулируя или шантажируя безопасностью его семьи. Но это игра с огнём, товарищ президент. Если «Объект» решит, что мы угрожаем его семье, наше правительство, скорее всего, перестанет существовать в течение получаса. – Хорошо, – хозяйка кабинета тяжело вздохнула. – Что насчёт наших западных «партнёров»? Что они успели прознать о нём? – Скорее всего, Белый дом и Пентагон уже в курсе о нём, но не о его возможностях. Но открыто действовать они не посмеют – слишком велик риск. Сейчас реальные неприятности нам может доставить только Лига Справедливости. По нашим данным, они официально внесли Тень в список опасных суперзлодеев. Их позиция однозначна – схватить его любой ценой. Президент на секунду задумалась, её взгляд стал жёстким и холодным. – В таком случае, в тактическую броню, которую вы сейчас для него проектируете, нужно скрытно добавить клинки из криптонита. Если Супервумен прилетит за его головой, у нашего защитника должен быть весомый аргумент. – Разумное решение. Я немедленно передам ваше пожелание инженерам в лабораторию, – куратор кивнула, делая пометку в планшете. ---------- Глава 15. Лабораторные будни Ну и тоска. Я торчал на этой подземной базе уже второй день, и стены предоставленной мне комнаты начинали давить на мозги. Никаких обещанных вариантов костюма, ни возможности просто выйти на воздух или хотя бы размяться. Больше всего раздражало то, как меня пытались незаметно исследовать. Учёные всерьёз недооценили возможности моей чувствительности. Они думали, что я не замечаю постоянного, монотонного гудения от активных датчиков, которые просвечивали комнату вдоль и поперёк каждые несколько часов. От скуки в промежутке между сканированиями я попытался расковырять выданный мне служебный планшет и поглядеть на местные базы данных, но тут меня ждал облом: местный технарь закрутил гайки намертво. Операционку обрезали до состояния ущербного калькулятора, так что развлечься не вышло. Наконец, тяжёлая дверь комнаты с тихим шипением отъехала в сторону. На пороге показалась незнакомая блондинка в строгом сером костюме-тройке. – Здравствуйте, Александр, – вежливо поприветствовали меня. – Анна ждёт вас в главном инженерном кабинете для обсуждения параметров вашего нового тактического костюма. Пройдёмте со мной. – Ну наконец-то, – я поднялся с кровати, с удовольствием потягиваясь и разминая затекшие плечи. – Ведите. Мы вышли из жилого блока и неторопливо пошли по длинному коридору. Блондинка шла впереди, шустро цокая каблуками по глянцевому полу. – Александр, пользуясь случаем, я хочу официально уведомить вас, что отныне являюсь вашим личным секретарем, – произнесла она, не оборачиваясь. – Если у вас возникнут какие-либо вопросы, бытовые проблемы или личные пожелания – моя прямая задача оперативно удовлетворить все ваши потребности. Государство обеспечивает вам полный комфорт. – Понял, – я усмехнулся про себя. – В таком случае, если вас не затруднит, у меня есть первая просьба. Мне нужно закрыть вопрос с моим обучением в университете. Не могли бы вы поспособствовать сдаче сессии экстерном? Скоро экзамены, а раз уж я теперь на службе у государства, мне хотелось бы полностью посвятить себя делу, не отвлекаясь на зачёты и экзамены. Женщина коротко кивнула и сделала пометку на миниатюрном КПК: – Разумное решение. Я передам запрос в Министерство образования, к вечеру всё уладят, вам просто проставят оценки. Что-то ещё? – Да. Насчёт режима моего содержания здесь, – я требовательно посмотрел на нее. – Мне вообще можно выходить на улицу? Хотя бы во внутренний двор? А то я тут окончательно заебусь в четырёх стенах сидеть. – Этот вопрос уже рассматривается, – женщина остановилась у массивной металлической двери и повернулась ко мне. – Скорее всего, вам придётся провести на базе неделю, может, две. Всё зависит от оперативной ситуации. – Какой ещё ситуации? – я недовольно нахмурился. – В нынешнее время о вашей личности и возможностях стало известно многим нашим партнёрам на Западе. И особенно – Лиге Справедливости, – её голос оставался ровным, но в глазах промелькнула тень тревоги. – И это такая большая проблема? – я иронично усмехнулся, скрестив руки на груди. – Нужно трезво оценивать риски, – отрезала секретарь. – Опасность представляют в основном двое: Флеш и Супервумен. Эти две женщины – единственные, кто на данный момент способен составить вам реальную конкуренцию. И если от Флеш при желании вы ещё сможете просто улететь в верхние слои атмосферы, то Супервумен, по оценкам нашей разведки, физически намного сильнее вас. Есть риск, что оказавшись на открытой местности без прикрытия, она силой утащит вас в Штаты. – То есть вы меня защищать, в случае чего, не планируете? – я скептически изогнул бровь, продолжая идти следом. – Нет, ну что вы, конечно же будем, – секретарь даже глазом не моргнула. – Но, если Супервумен всё же удастся вас захватить, вас незамедлительно отправят в американскую спецтюрьму для металюдей. Разумеется, это спровоцирует колоссальный дипломатический инцидент. Который создаст для нашей республики определённые перспективы на международной арене... Но в нынешних реалиях это принесет куда больше проблем чем пользы. Живой и лояльный супергерой республике нужен гораздо больше, чем громкий судебный процесс. Мы наконец подошли к массивным бронированным дверям инженерного сектора. Женщина достала из кармана ламинированный пропуск с кучей голограмм и приложила к считывателю. Замок тихо щелкнул, и гермодверь начала плавно отъезжать в сторону. – Мне достанется такая приблуда? – я кивнул на пластиковую карту в её руках. Иметь ключ от этого подземного муравейника было бы очень кстати. – Она у вас будет через несколько дней, как только завершится оформление вашего официального допуска, – секретарь убрала карту и сделала приглашающий жест рукой. – Проходите, Александр. Вас ждут. Я прошёл внутрь и слегка удивился. Вопреки моим подсознательным ожиданиям увидеть мрачную, заваленную по пояс мусором мастерскую, инженерный кабинет Ани оказался белым, с мягкой голубой подсветкой стен. Выглядело это место как выставочная лаборатория какого-то элитного университета с поправкой на продвинутость оборудования и расположения самого кабинета. – Снова привет! – Аня весело улыбнулась, и явно обрадованная моему приходу, тут же крутанулась на кресле. – Я тут за ночь набросала пару вариантов. Зацени. Повернув планшет экраном ко мне, она активировала трёхмерную проекцию. Я подошёл ближе и принялся внимательно изучать концепты. Дизайны, надо признать, были прикольными. Аня постаралась на славу. На первом эскизе я был полностью, с ног до головы, закован в футуристическую глухую броню – тело превращалось в монолитный бронекостюм, из-за чего я становился похож на ходячий танк. На втором варианте защитные пластины покрывали лишь шлем и туловище, оставляя руки и ноги свободными. Мой взгляд остановился на третьем, самом интересном и практичном, как по мне, варианте. Здесь броня была сегментированной: массивный нагрудник, наплечники, жёсткие наручи, набедренники, поножи, закрытый шлем и специальные нарукавные щитки. При этом вся остальная основа костюма состояла из плотной, облегающей тёмной ткани. – Вот этот, думаю, больше всего подойдёт, – я ткнул пальцем в проекцию с сегментированной бронёй. Аня проследила за моим взглядом и кивнула. – Неплохой вариант. Умеренно брони, хорошая эргономика и не так сковывает движения, хотя... – она на секунду оторвалась от экрана и с ног до головы осмотрела мою фигуру. – … я честно, сомневаюсь, что на этой планете вообще существует материал, способный тебя сковать. Она тут же отвернулась обратно к консоли и принялась быстро стучать по клавишам, увлечённо бормоча что-то невнятное себе под нос. – А можно вопрос? – я подошёл чуть ближе, разглядывая сложные схемы на голограмме нагрудника. – Что питает всю эту электронику? Обычные аккумуляторы сдохнут от перегрузок за пару минут. Аня одарила меня максимально невозмутимым, даже немного усталым взглядом и ответила: – Всё это железо будет подпитывать специальный реактор. Естественно, сильно уменьшенный, портативный аналог наших военных разработок, с ювелирно рассчитанной выработкой энергии конкретно под нужды этого костюма. Так что теперь не морочь мне голову и иди отсюда. И она снова уткнулась в монитор и с бешеной скоростью начала что-то переделывать уже благополучно забыв про меня. – Сегодня будут какие-то тесты? – спросил я, разворачиваясь к выходу. – Завтра я тобой займусь, – бросила Аня, даже не отрываясь от монитора. – А сейчас тебя проводят к Валерии. Она хочет посмотреть, будут ли яды и другие химические вещества влиять на твою биологию. Я вышел, и блондинка-секретарь снова молча пристроилась рядом. Мы шли по бесконечным переходам минут двадцать, спускаясь всё глубже. Только сейчас, глядя на километры идеального бетона, бесчисленные гермозатворы и системы вентиляции, я осознал, какой колоссальный комплекс здесь отхуярили под землёй. И сколько бабок из бюджета сюда вбухали. Наконец мы дошли до медицинского блока. Дверь открылась, и нас встретила Лера. Она уже сменила гражданскую одежду на белоснежный халат, а на её лице читался исследовательский азарт. За её спиной открывался вид на длинный, стерильно-белый коридор, который чуть дальше разделялся на две ветки и уходил ещё глубже вглубь. – Привет! Сегодня ты мой на целый день, – Лера весело подмигнула мне, поправляя манжеты халата. – Будем тебя испытывать по полной программе. Первым делом: как сам думаешь, радиация тебе страшна или нет? – Я, вообще-то, бывал на орбите без скафандра. Так что, думаю, мне глубоко все равно на радиацию. – Ну, одно дело фоновая радиация, и совсем другое – направленное излучение высокой интенсивности, – Лера оставалась профессионалом, хотя её глаза азартно блестели. – Мы всё равно обязаны проверить. – И сколько мне там сидеть? – я покосился на тяжёлую свинцовую дверь в конце коридора. – Минут пятнадцать, не больше, – успокоила она. Ладно. Через несколько минут мы подошли к массивной гермодвери, оператор нажал на панели кнопку, и меня запустили внутрь. С виду – самая обычная комната, разве что стены толстенные и датчиков по углам понатыкано больше обычного. Никакого треска, запаха или свечения я не почувствовал, но время, как я понял, пошло. Я просто сидел на металлическом стуле и ждал, откровенно скучая. Через какое-то время динамик под потолком хрипнул, и раздался голос Леры: – Всё, Александр, эксперимент окончен. Выключаем. Ещё через пару минут тяжеленный затвор с тихим гулом отъехал в сторону. Я спокойно вышел в коридор, где меня уже встречала эта колоритная парочка – Лера со своим неизменным планшетом и моя новая секретарша. – Ну, что я могу сказать... Твоему организму абсолютно плевать на радиацию, – Лера оторвала взгляд от планшета, в котором датчики показывали идеальную норму, и восхищённо покачала головой. – Уровень излучения в камере превышал смертельную дозу в сотни раз, а тебе хоть бы хны. Что ж, теперь очередь химии. Следующими по плану будут яды. Пошли. Мы шли по лабиринтам медицинского блока ещё минут десять, пока не упёрлись в массивную дверь с цифровым замком. За ней скрывался огромный лабораторный зал. Здесь царила суета: несколько десятков учёных и лаборантов в белых защитных костюмах и респираторах ходили туда-сюда между длинными столами, заставленными сложнейшим аналитическим оборудованием и вытяжными шкафами. – План такой, – Лера повела меня к изолированному стеклянному боксу. – Мы решили для начала просто дать тебе выпить те яды, которые находятся в жидком состоянии. А те, что в газообразном – попросим тебя вдохнуть в специальной барокамере. Ты ведь не против? – А почему я должен быть против? – я лениво усмехнулся, засунув руки в карманы. – Мне даже интересно, какие такие супер-яды есть у вас в закромах. Удивляйте. – Тогда начнем, – Лера взяла со стола первый штатив с тёмными стеклянными флаконами. – Сначала попробуем не летальные дозы паралитических и нейротоксических веществ. Если они вообще никак не повлияют на твою биологию, тогда перейдём на полноценные летальные дозы боевой химии. Хорошо? Я пожал плечами. – Наливайте. Валерия поочерёдно выставила передо мной на стол добрый десяток стеклянных колбочек с разноцветными жидкостями. Я начал пить их одну за другой, делая между «коктейлями» пятиминутные перерывы, чтобы датчики попытались зафиксировать малейшие изменения в моём организме. Когда не летальные составы закончились, лаборанты с явной опаской в глазах начали подносить полноценные боевые дозы. Спустя примерно час эта затянувшаяся дегустация наконец подошла к концу. Я лениво покрутил в пальцах последнюю пустую мензурку. – Что я могу сказать... – Лера оторвала взгляд от монитора, на котором графики моих жизненных показателей упрямо чертили идеальные ровные линии. – По внешним признакам у тебя нет абсолютно никаких побочных эффектов от ядов. Твой метаболизм их просто не замечает. Я могу сделать вывод, что земные токсины против тебя бессильна. Но... мне нужно убедиться в этом на сто процентов и понять сам механизм защиты, если бы ты позволил взять образец твоей крови. Я лишь снисходительно улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. – Ну, ты уже знаешь мой ответ. – Я должна была попытаться, – вздохнула она, разочарованно разводя руками. – Ладно. Честно говоря, загонять тебя в газовую камеру теперь нет никакого смысла. Раз концентрированные жидкие яды не возымели эффекта, то и газообразные токсины ничего не смогут сделать твоим лёгким. Сэкономим время и пойдём дальше. – Полностью согласен, – я поднялся со стула. – Теперь перейдём к температурным тестам, – Лера снова повеселела, уводя меня в глубь коридора. – Что сам думаешь? Сможешь выдержать экстремально высокий градус или нет? Как твоя кожа реагирует на высокую температуру? – Честно? Не уверен, – уклончиво ответил я, решив не раскрывать все карты раньше времени. Мы подошли к следующей массивной двери. – Слушай внимательно, – Лера подошла к панели управления и указала на бронированное смотровое стекло, за которым виднелся глухой бокс. – Комната небольшая, все её стены изнутри покрыты толстым слоем вольфрама. А у дальней стены стационарно закреплён модифицированный ракетный двигатель. На пике он выдаёт направленный поток с температурой примерно в две тысячи девятьсот – три тысячи градусов Цельсия. Мы обязательно предупредим по связи, когда начнем запуск. Она серьёзно посмотрела на меня через плечо: – Чтобы не возникло непредвиденных проблем, и мы успевали фиксировать теплоотдачу твоего тела, нагрузку будем давать промежутками. Сначала включим ровно на одну минуту, потом сделаем перерыв, затем на три минуты, потом на пять, и так по нарастающей. Если почувствуешь, что кожа начинает гореть или тебе становится плохо – не геройствуй, сразу говори, и мы всё остановим. Ах да, чуть не забыла... Тебе придётся снять одежду, которую тебе выдали утром. А то если мы будем сжигать на тебе по комплекту вещей за каждый тест, то наш бюджет быстро кончится. Лера тепло улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку: – Ладно, шучу. Заходи, там за первой дверью будет что-то вроде шлюза-раздевалки, оставишь вещи там, а дальше уже сама комната с двигателем. И не волнуйся, видеокамер внутри испытательной зоны нет из-за экстремальных условий, работает только термостойкий микрофон. Всё, давай, удачи тебе. – Спасибо, – кивнул я. Три тысячи градусов. Я мысленно усмехнулся, закрывая за собой тяжёлую герметичную дверь шлюза. В своём прошлом я мог находиться в фотосфере звёзд солнечного типа около тринадцати минут, и это был мой личный рекорд. Здесь же температура была почти в два раза меньше не то, что звёздной короны, а даже поверхности звезды. Для меня это должно быть неопасно, даже с учётом того, что сейчас я объективно слабее себя прошлого. Я зашёл в шлюз и полностью разделся – это была самая классическая, раздевалка со скамейкой и шкафчиком. Оставив вещи там, я прошёл дальше. Вольфрамовый шлюз с тихим шипением отъехал в сторону, и я шагнул внутрь испытательной комнаты. Справа от меня, на массивном стальном постаменте, покоился тот самый ракетный двигатель, хищно направив своё сопло в центр комнаты. – Александр, мы готовы. Запустим установку через пару минут. – Проговорил в динамике напряжённый голос Валерии. Всё так и произошло. Автоматика сработала чётко: двигатель запустили, и комнату мгновенно заполнил оглушительный, утробный рёв. В ту же секунду меня с головой объяла яростная струя ревущего пламени. Но я вообще ничего особенного не почувствовал – для меня это был просто приятный, едва заметный поток тёплого воздуха, словно от обычного бытового фена. Вскоре двигатель так же постепенно отключился, сбавляя обороты, а раскалённый воздух начал стремительно откачиваться вентиляцией. – Будем продолжать? Как ваше самочувствие? – в голосе Леры, раздавшемся из динамика, уже отчётливо послышалось удивление. Датчики внутри комнаты наверняка зашкаливали, но на мне это совсем не отразилось. – Да, всё отлично. Продолжаем, – спокойно отозвался я. – Тогда немного отдохните. И когда скажете, что готовы, мы запустим следующий промежуток – уже на три минуты. – Я готов, запускайте сразу, – бросил я, не видя смысла терять время на паузу. На том конце провода замялись – видимо, там перепроверяли исправность приборов. Примерно через полминуты двигатель взревел снова. Пошёл отсчёт времени. Первая минута, вторая, третья... Поток колоссального жара, способный плавить титан и превращать гранит в жидкое стекло, сплошной стеной обтекал моё обнажённое тело, не оставляя на нём ни единого следа. Мне было абсолютно наплевать. Когда рев пламени наконец стих, а комната начала остывать, моя кожа осталась прежней – без малейшего намёка на ожоги, волдыри или хотя бы лёгкую красноту. – Думаю, хватит, – раздался в динамике тихий, почти благоговейный голос Леры. – Можешь пройти обратно и одеться. Я вернулся в раздевалку, натянул свою одежду и вышел в коридор. У пульта уже ждала Анна, секретарша и прочая кодла. Пока секретарша стояла рядом с остальными. Конструкторша прислонилась к стене скрестив руки на груди. – Валерия сейчас подойдёт, – коротко бросила она, кивнув мне. – Понял, – ответил я. И действительно, через пару минут из операторской вышла Лера. На её лице блуждала мечтательная улыбка. – Последним этапом по плану должны были быть бактерии и вирусы, – Лера устало вздохнула, заправляя прядь волос за ухо. – Но, как мы уже обсуждали, большинство боевых штаммов нужно вводить напрямую в кровь, чтобы они сработали. А раз укол нам сделать нечем... можно сказать, на этом мы пока закончим. Нам нужно переварить полученные данные. После того как Аня создаст костюм, мы продолжим тесты, но уже на полигоне – будем проверять твои боевые возможности, силу и скорость в динамике. – Кстати, насчёт костюма, – я повернулся к Ане. – Ты случайно не знаешь, когда он будет готов? А то торчать тут без дела – сомнительное удовольствие. Она оторвалась от стены, на секунду задумалась, что-то прикидывая в уме, и уверенно произнесла: – В ближайшую неделю всё будет сделано. Каркас уже отливают. Через недельку получишь свою броню. ------------------------------------------------------------- Всем привет! Один из авторов заболел поэтому у нас могут быть небольшие перебои с новыми главами. Извините. ---------- Глава 16. Тест-драйв Следующая неделя, проведенная в бункере, не отличилась чем-то интересным. Весь мой распорядок дня свёлся к примитивной цепочке: поспать, поесть, дойти до вольфрамовой комнаты с ракетным двигателем, чтобы просто посидеть в тепле, и вернуться обратно. День сурка какой-то. Моё вынужденное заточение закончилось внезапно, когда в один из дней секретарша вежливо постучала и сообщила, что меня ждёт Анна. Мы привычно двинулись по стерильным коридорам. Атмосфера внутри ее обители кипела. Повсюду ходили десятки учёных и техников в белых халатах: кто-то сосредоточенно копошился в композитной обшивке наручей, проверяя стыки пластин, кто-то стоял рядом с манекеном, быстро настраивая параметры синхронизации на планшете. Сам костюм, закреплённый на центральном постаменте, выглядел монументально и хищно – матовые темно зеленые сегменты брони органично сочетались с плотной тёмной тканью. Анна стояла чуть поодаль от этой суеты. Скрестив руки на груди, она с торжествующей улыбкой наблюдала за последними штрихами своей работы. Заметив меня, она подошла ближе, её глаза горели гордостью творца. – Привет. Звала? – скучающе сказал я, засунув руки в карманы и разглядывая суету вокруг постамента. – Привет! Конечно звала, разве сам не видишь, ради чего?! – Аня всплеснула руками, театрально указывая на монументальный костюм. В её глазах была отчетливо видна гордость от проделанной работы. – Красивый же? – Выглядит, конечно, хорошо, – спокойно окинул взглядом хищные контуры брони. – Но его, как я вижу, всё ещё настраивают. Да и если честно, мне не так важен внешний вид. Главное, чтобы он был удобным и не мешал в бою. – Обидно вообще-то! Я тут ночами не спала, всё трудилась над дизайном, а он «главное, чтоб удобным был», – шутливо надула губки Анна, но тут же посерьёзнела и перешла в рабочий режим. – Ладно, пора вводить тебя в курс дела по технической начинке. Она подошла к манекену со спины и указала на незаметное утолщение между лопатками, прикрытое композитной пластиной. – Тот самый портативный плазменный реактор, о котором я говорила, расположен сзади, между лопатками. Вся основная электроника и процессоры ИИ вынесены вперёд, под нагрудный щит. Мы спроектировали архитектуру так, что даже при серьёзных механических повреждениях брони нейросеть худо-бедно продолжит функционировать и координировать твои действия. Но есть одно «но»... Температура. Аня постучала пальцем по наплечнику. – Хотя за основу защитных пластин мы взяли вольфрамовый сплав, физику не обманешь. Всё, что выше трёх тысяч градусов, медленно, но уверенно начнёт разрушать броню. А нежная электроника внутри сгорит ещё раньше, если система охлаждения подведет. Зато реактор изолирован намертво и должен работать в любых условиях. Так что на полигоне мы будем в первую очередь проверять, как костюм справляется с твоей силой и запредельной скоростью. Готов примерить? *** Спустя полчаса я уже завис в небе над одним из лесов в Подмосковье. Потоки воздуха обдували броню, а умная электроника шлема выводила на периферию зрения десятки разных графиков. – Отлично, Александр, мы на связи, – в наушнике раздался напряжённый голос из операторского центра базы. Со мной разговаривала какая-то женщина-диспетчер, я даже не запомнил её имени. – Наша цель – проверить стабильность систем брони при пиковых нагрузках в земных и космических условиях. По команде: летите до Камчатки на вашей максимальной скорости. Датчики в броне и военные спутники ведут фиксацию. – Ладно, – коротко бросил я. Я немного изменил позу, сориентировался по навигатору шлема и резко стартанул. Воздух вокруг брони с хлопком сжался, превращаясь в раскалённую плазму. Моя скорость позволяла мне оставаться невидимым для любых наблюдателей по всему маршруту полета. Земля подо мной смазалась в грязно-зелёную полосу, а ИИ в шлеме не успевал пересчитывать траекторию и понемногу глючил от перегрузок. Я затормозил над Ледяными просторами камчатки так же резко, как и вылетел, оставив в воздухе мощную инверсионную волну. Взглянул на часы. С момента старта прошло примерно двенадцать минут. Я завис в воздухе, осматривая себя: матовые вольфрамовые пластины на наручах и груди слегка дымились, остывая от трения, но вся конструкция осталась абсолютно целой. Костюм выдержал первую проверку на прочность. – Отличная скорость, Александр... – в шлеме наконец прорезался голос оператора, сквозь который всё ещё угадывалось сильное потрясение. – …во время вашего рывка мы полностью потеряли с вами связь. Нам нужно будет решать эту проблему. Ладно... Эксперимент продолжается. Ваша следующая задача долететь до Луны. Я поднял голову и посмотрел на блёклый, едва заметный в дневном небе диск Луны. Сгруппировавшись, я напрягся и оттолкнувшись рванул вертикально вверх, пробивая атмосферу. Следующие пять секунд стали самыми быстрыми в моей жизни. Ну, если быть точнее – в этой жизни. Я резко затормозил в безмолвной пустоте, зависнув прямо над серыми, усыпанными кратерами лунными равнинами. Вокруг был почти абсолютный вакуум. Датчики костюма активно мигали, фиксируя новые данные. Динамик шлема вновь хрипнул, транслируя сигнал базы: – Ладно... Это было... невероятно быстро. Наши спутники едва зафиксировали твое перемещение. Можете возвращаться на Землю. Курс – наш закрытый арктический полигон в Заполярье. Возвращался я немного дольше. Вновь несколько секунд ослепительной вспышки – и я пикирую сквозь плотные облака прямо к ледяным айсбергам и вечной мерзлоте. – Слушайте, мне всё это изрядно надоело, – я раздражённо выдохнул в микрофон шлема, зависнув над новой базой. – Может, вы уже дадите мне нормальное задание? Ну или на худой конец отправите прибить какую-нибудь отбитую злодейку? А то скука смертная. Сначала неделю сидел взаперти в бункере, теперь летаю туда-сюда, как почтовый голубь. Может, как-то разнообразите мне жизнь? На том конце провода повисла короткая пауза. Было слышно, как оператор на базе поспешно передала гарнитуру кому-то из старшего руководства. На связь вышла секретарша. Её голос, как всегда, звучал до неприличия спокойно и взвешенно: – Александр, боевые и оперативные задачи обязательно будут. Причём достаточно скоро. Но не прямо сейчас. Мы до сих пор снимаем ваши показатели и калибруем системы костюма под колоссальные перегрузки, которые вы только что продемонстрировали. Поймите нас правильно: нам нужно быть уверенными, что в столкновении с серьезным противником техника вас не подведёт. – Хорошо, – сухо буркнул я, понимая, что спорить сейчас бесполезно. Придётся стиснуть зубы и продолжать играть в их тесты. *** Вечером того же дня в главном совещательном кабинете подземного комплекса стоял нечеловеческий ор. – Вы хоть вообще понимаете, что вы натворили?! – высокопоставленная женщина в строгом деловом костюме с галстуком – из высшего руководства, яростно отчитывала группу бледных учёных и чиновников. – Из-за вашей халатности все мировые новости трубят о «загадочной комете», которая внезапно появилась над Подмосковьем и бесследно исчезла возле Камчатки! У вас есть хоть какое-то представление о том какие проблемы это может принести?! – Ну... ничего же страшного в итоге не произошло, – попытался робко вставить один из ведущих аналитиков, поправляя очки. – Объект вернулся на базу, гражданские объекты не пострадали... – Ничего не произошло?! – женщина с размаху хлопнула ладонью по полированному столу, отчего стоявшая на нём посуда жалобно зазвенела. – Из-за вашего «эксперимента» на нас сейчас обратили внимание не только западные «партнёры», но и восточные! Потому что, господа учёные, хоть по телевизору обывателям и скормили сказку про аномальный метеорит, все другие государства прекрасно поняли, что это нихера не комета! Ни один космический камень не летает по идеальной горизонтальной траектории в атмосфере, а потом не улетает на Луну за пять секунд! Вы вообще что здесь устроили?! Вы сорвали нам всю секретность! – Но мы смогли полностью снять его показатели силы, скорости и не только! – попыталась оправдаться молодая женщина-учёный, прижимая к груди планшет с графиками, которые всё ещё обновлялись в реальном времени. – Эти данные бесценны! – Да, молодцы, сняли показатели, – ядовито процедила чиновница, скрестив руки на груди и сверля её уничтожающим взглядом. – А заодно на весь мир раструбили, что у нас тут появился то ли новый супер – который хоть и не дотягивает до уровня Супервумен, но совершенно точно сильнее всех остальных известных героев на планете, – то ли НЛО, то ли секретный истребитель на неизвестных технологиях! Мировые страны на ушах! Все до единого подозревают скрытую угрозу или опасную аномалию. Акции оборонных компаний США за час подскочили на пять процентов, а Лига уже наверняка перенаправляет свои спутники! Она сделала глубокий вдох, поправляя галстук, и её голос стал пугающе тихим: – Так что вы все, весь ваш исследовательский отдел, будете оштрафованы. А некоторые из вас – и я лично об этом позабочусь – будут навсегда исключены из этого проекта с пожизненной подпиской о невыезде. Поняв, что спорить бесполезно, учёные удручённо замолчали. Женщина обвела взглядом оставшихся чиновников, которые судорожно собирали бумаги со стола, и резко скомандовала: – Все вон. Кроме вас двоих, – она показала на Валерию и неизвестную женщину в костюме. Когда все вышли она продолжила. – Что ты можешь сказать про его силу, Валерия? – чиновница повернулась к учёной, её голос вибрировал от скрытого напряжения. – Ну... я до сих пор в шоке от того, насколько он силён, – Лера с трудом сглотнула, лихорадочно листая страницы отчёта на планшете. – Его скорость в вакууме не ограничится скоростью света. Если дать ему пространство для разгона, он преодолеет её. Женщина в галстуке резко нахмурилась, уловив несостыковку. – Но почему же тогда он не развил такую скорость в атмосфере, когда летел от Москвы? Почему он горел как огненный шар, а не переместился с такой же скоростью? – Физика, – Лера развела руками, уставившись в экран. – Обычная земная физика. Воздух просто не давал ему возможности так быстро разогнаться. Плотность атмосферы создаёт колоссальное сопротивление и трение. Если бы он взял такую скорость у поверхности Земли – он бы вызвал слишком сильную ударную волну. Он инстинктивно или осознанно сдерживал себя. – Что насчёт его физической силы? – чиновница перевела взгляд на следующий пункт в отчёте, нервно постукивая пальцами по столу. – А что про неё говорить? – Лера нервно усмехнулась, листая графики. – На арктическом полигоне он поднял айсберг весом около семидесяти тысяч тонн. При этом, как он сам выразился, «это было довольно легко». Я прямо сейчас не способна рассчитать его пиковый предел сил. Но на основе динамики показателей я могу предположить, что его организм способен становиться сильнее. Принцип как у человека от тренировок, только прогресс и масштабы будут в миллионы раз сильнее. Женщина в галстуке недоверчиво прищурилась, внимательно вглядываясь в лицо учёной: – И откуда у тебя такие выводы, Валерия? На чём строятся эти предположения? – Помните недавние отчёты, когда наши радары периодически засекали неопознанный низколетящий объект? Ну, тот, что курсировал по прямой от Москвы до Мурманска и обратно. Так вот – это совершенно точно был он. У нас есть веские основания полагать, что объект уходил глубоко под воду в Баренцевом море и там, на глубине, под давлением, тренировался. Нам ещё предстоит это точно узнать у него самого, но если теория верна, то у него, как и у человека, от регулярных нагрузок будет увеличиваться предел силы. Чиновница тяжело вздохнула, потирая виски от потока информации. Сверхбыстрый полет, таскание ледников, подводные тренировки – для нее это был явный перебор. – Ладно, – оборвала она Леру, закрывая свою папку. – Тщательно проанализируйте все его данные за эти замеры. Сделайте полную выкладку по физике, биологии и потенциальным угрозам. И чтобы завтра в восемь утра эта папка лежала у меня на столе. А пока – можешь идти. Как только за Валерией захлопнулась тяжёлая дверь, в кабинете начался тот самый разговор, который никто посторонний не должен был услышать. – Что нового ты можешь сказать о нём? – чиновница в галстуке резко повернулась ко второй женщине, которая до этого момента молча стояла у окна. Её тон растерял всю официальность, взамен став вкрадчивым и напряжённым. – Абсолютно ничего, – женщина у окна устало потёрла виски, на её лбу проступили мелкие капли пота. Она тяжело выдохнула, словно пыталась сдвинуть гору. – Я не могу на него ментально воздействовать. Вообще. – И почему же? – чиновница недовольно нахмурилась, скрестив руки на груди. – Твоих сил всегда хватало, чтобы колоть самых стойких шпионов. И до этого ты пусть с трудом, пусть слабо, но влияла на него. В чём проблема теперь? – Как бы вам объяснить... – женщина задумалась, подбирая слова. – У каждого живого существа есть естественная ментальная защита. Но у девяноста девяти процентов людей на Земле она слабая, тонкая, практически не чувствуется. Но не у него. Его защита и до меня была сильной, но сейчас… – женщина вновь взяла паузу. – После первого контакта его организм отреагировал на телепатию как на инфекцию. Он стал быстро, наращивать психическую устойчивость. Словно вырабатывал антитела к моим силам. Сейчас его сознание... словно заковано в монолит. Я просто бьюсь лбом о глухую стену. – То есть ты упустила его? – чиновница разочарованно поджала губы. – Как думаешь, более сильный телепат сможет повлиять на него или подчинить? Что будет если Лига Справедливости натравит на него кого-то из своих мозгоправов? – Думаю, что в принципе, это возможно, – осторожно ответила экстрасенс, поправляя пиджак. – Абсолютной защиты не бывает. Тут может быть три исхода: Слабый телепат будет безуспешно биться о стену. Кто-то посильнее, сможет повлиять, но лишь временно и поверхностно — объект либо сразу окажет сопротивление, либо продержится, пока его защита снова не подстроится. А вот если за дело возьмется кто-то по-настоящему сильный... Его либо подчинят, пусть и ненадолго, либо выжгут мозги если он будет сопротивляться. Впрочем, трудности у этого телепата возникнут, это точно. Если хочешь, я могу попытаться научить его специальным техникам, чтобы он мог ещё эффективнее противостоять ментальным атакам извне. – Это плохо, – задумчиво протянула чиновница, и на её лицо вернулась привычная холодная маска. – Лучше, чем могло быть но хуже чем хотелось бы. Сверху ещё не приходили распоряжения по этому поводу. Будем решать проблемы по мере их поступления. ---------- Глава 17. Разговор Не знаю, к каким именно выводам они там пришли по итогам своих бесконечных тестов и графиков, но про меня забыли еще на неделю. На мои расспросы Лена «секретарша», таскающаяся за мной по базе, – сухо отвечала, что скоро мне одобрят небольшой отпуск, и я смогу наконец-то повидаться с семьёй. Так и случилось. Спустя несколько дней ворота комплекса приоткрылись, и я наконец-то вернулся домой. Встреча была тёплой, хотя и немного суетливой. Мы долго разговаривали обо всём подряд: как я устроился на «новой работе», нормально ли всё было со мной на протяжении этого времени, не тяжело ли приходится. Я аккуратно увиливал от подробностей отделываясь общими фразами. Ближе к вечеру Лиза засобиралась и ушла – у неё были свои планы на выходные, она собиралась встретиться и погулять с подругами. В квартире стало тише. Я остался наедине со своими родителями. Точнее, со своей мамой и мамой... или мачехой? Я вдруг поймал себя на мысли, что никогда не задумывался об этом. Кажется, я никогда не звал её просто «мамой» – всегда обращался уважительно, по имени, если я все правильно помню. – Почему ты сразу не сказал, что решил заделаться в герои? – она внимательно посмотрела на меня, опустив чашку на стол. В её голосе больше не было родительской мягкости – сейчас со мной говорил собранный, профессионал. – Я могу задать встречный вопрос, –парировал я, откинувшись на спинку стула и глядя ей прямо в глаза. – Почему ты молчала, что сама работаешь на государство? – Ты не спрашивал, – ответила она, даже не моргнув. – Ты тоже не спешила рассказывать. – И как ты понял? – она слегка прищурилась. – Твои частые выезды по ночам, – начал загибать пальцы я. – Иногда ты резко срывалась прямо среди дня в выходные. Сначала это, конечно, можно было списать на вечный аврал на работе – мол перманентный завал. Но когда я сам начал плотно сотрудничать с госструктурами, пазл сложился. Меня сильно насторожило, что у них в лаборатории уже есть мои биоматериалы для тестов. Свежие. Я пытался убедить себя, что они просто взяли ДНК со стаканчика или чего-то в этом роде, но зерно сомнения зародилось. Так что сейчас я просто взял тебя на слабо. И, признаться, до последнего сомневался. После этого признания на кухне повисла долгая, звенящая пауза. Было слышно только, как за окном приглушённо шумит вечерний город. Мне даже стало немного неловко за свой допрашивающий тон – всё-таки передо мной сидел близкий человек, а не правительственный агент из бункера. – Извини, что так разговариваю. Я не должен был, – я опустил глаза, чувствуя, как спадает минутное напряжение. – Всё хорошо, – мягко ответила мама. – Ты лучше скажи: они тебя мучили? – Ну, разве что своей медлительностью, – усмехнулся я, вспоминая бесконечные часы в вольфрамовой комнате. – Хах... Это да, – она слабо улыбнулась, и в её глазах промелькнуло понятное мне облегчение. – Некоторые решения на самом верху они принимают невыносимо долго. Бюрократия у нас неистребима. Тут в разговор вмешалась «мачеха», которая до этого момента молча наблюдала за нами: – И что конкретно ты будешь для них делать? – Вроде как охотиться на злодеек или типа того, – неопределённо пожал плечами я. – Буду щитом и мечом что защищает государство. Или что-то в этом роде. В общем, скучать не придётся. – И на сколько тебя отпустили в этот раз? – спросила мама, переводя взгляд на стоящую на столе чашку. – Думаю, пока не позвонят, – я достал из кармана свой мобильник и покрутил его в руках. – Телефон-то мне в итоге вернули. И, как я понял, на телефон мне установили прослушку. Хотя чего ещё от них можно было ожидать? Впрочем, мне было всё равно – пусть развлекаются. Мы проговорили с родителями ещё около часа, обсуждая всякие мелочи, а ближе к вечеру я пошёл прогуляться по району. На улице уже сгущались сумерки. Я шёл по знакомым тротуарам, и меня не покидало одно дурацкое, давящее чувство... Ощущение, как будто я стою на месте. Хотя почему «как будто»? Так оно и было. После Греции я ровным счётом ничего не делал в плане развития собственных сил. Сидел в четырёх стенах, летал по указке операторов, таскал ледышки на потеху учёным. Настоящего прогресса не было. А ведь мне, по-хорошему, нужно становиться сильнее, и как можно быстрее. Пока ты спишь - враги становятся сильнее. Я усмехнулся, глядя на загорающиеся уличные фонари. Пора было устроить себе настоящую тренировку, о которой не узнает никто кроме меня. Оглядевшись вокруг, только теперь я заметил, что забрёл куда-то в ебеня. Вокруг высились серые коробки многоэтажек, а под ногами тянулся щербатый асфальт. На дворе только начало весны, а я в обычной футболке, шортах и шлёпках. Прохладно ли на улице? Наверное, да. Судя по тому, как тепло закутались редкие прохожие и как дико на их фоне смотрелся я, температура была близка к нулю. За такими наверняка очень важными мыслями я даже не заметил, как окончательно стемнело. На глаза попалась старая детская площадка. Вокруг никого не было, так что я спокойно прошёл к ней и сел на металлические качели. Цепи натужно звякнули под моим весом, но выдержали. Я откинул голову назад, глядя в бездонное ночное небо. Далёкие, холодные звёзды мерцали над головой, и этот вид, мгновенно нагнал на меня тоску по Империи. Я замер, качнувшись на качелях, и поймал себя на горькой мысли: почему я мёртвой хваткой вцепился в это прошлое? Почему меня так тянет туда? К другой жизни, другой цивилизации, другим лю… Вилтрумитам. Они остались где-то там в другой жизни? Я ведь здесь, на Земле. Я прожил полноценные восемнадцать лет. У меня есть семья, есть имя, даже работа теперь есть. Почему же старая память до сих пор перевешивает всё, что дал мне этот мир? – О чём тоскуешь? Я резко мотнул головой влево. В паре шагов от качелей стояла девушка, на вид примерно моего возраста. Первое, что бросилось в глаза – её необычные белые волосы. Альбинизм? Возможно. Но её лицо... Тонкие, аккуратные брови, прямой и изящный нос, а под ними – глаза. Ярко-голубые, настолько насыщенные, что казалось, будто они едва заметно светятся в наступившей темноте. Вся её внешность складывалась в какую-то невероятно притягательную, магнетическую картину. Окружающие серые многоэтажки словно поблекли на её фоне. Я ведь даже не услышал, как она подошла. Как я проморгал ее? Расслабился? Недолжен. Ощущение что она соткалась прямиком из самого ночного воздуха. – Почему ты решила, что я тоскую? – я чуть прищурился, не снимая с неё взгляда. – У тебя всё на лице написано, – она сделала шаг ближе, ничуть не смутившись моей настороженности. – Да и выглядишь так, будто потерял что-то очень дорогое. Я невольно усмехнулся, чувствуя, как внутри ворохнулась горькая ирония. Обычный человек никогда бы не понял, насколько она сейчас попала в точку. – Не угадала, – покачал я головой, возвращая лицу маску безразличия. – Я думаю о космосе. – Ну ладно, не хочешь говорить и не надо, – девушка легко развела руками, принимая правила игры, и присела на соседние качели. Металл не скрипнул под её весом. – Тогда что именно ты думаешь о космосе? Он большой? Или красивый? – Или какой опасный, – глухо ответил я. После этих слов она замолчала. Её ярко-голубые глаза на миг расширились. Тишина повисла, между нами, но продлилась она недолго. – И почему же ты так думаешь? – она внимательно посмотрела на меня, в её глазах отразился свет фонарей. – Ну, если я не ошибаюсь, та же «Лига справедливости» появилась как раз из-за вторжения пришельцев, – ответил я, глядя перед собой. – Хотя, когда властями впервые было официально объявлено, что на нас напали из космоса, всё общество знатно так впало в шок. Все ведь веками ожидали, что если инопланетяне и прилетят, то они будут если не «добрыми», то хотя бы нейтральными. А они сразу напали. Без предупреждения и жалости. – Ну да, есть такое, – тихо согласилась она, качнувшись на качелях. – Но ведь не все там, наверху, могут быть такими. Наверняка есть и другие цивилизации. – А ты оптимистка, – я горько усмехнулся и повернулся к ней. – Знаешь, почему все страны на этой планете без конца дерутся между собой? – И почему же? – спросила она, затаив дыхание. – За ресурсы, территорию и влияние над ними, – я загнул три пальца прямо перед её лицом. – И как ты думаешь, если на Земле дерутся за ресурсы просто потому, что кому-то вечно не хватает, почему не может быть точно так же в масштабах галактических цивилизаций? Где каждый вид сражается только ради того, чтобы именно его сородичи жили лучше, сытнее и безопаснее. Ведь именно по этому принципу и жили все до единой цивилизации в моём прошлом мире. В Империи Вилтрум я входил в элиту – пусть и не в самую высшую, но где-то рядом, и моего статуса с лихвой хватало, чтобы иметь доступ к секретным архивам Империи и базам данных захваченных миров. И везде, в каждом отчёте о покорённых планетах, я чётко прослеживал одну и ту же закономерность. До того как Империя обращала на них свой взор, эти низшие виды веками грызлись между собой из-за ресурсов. Грызлись до тех пор, пока не были окончательно уничтожены или порабощены Империей. Я мысленно запнулся на этой цепочке рассуждений. Получается... Империя была точно такой же, как и те, кого мы презирали? Наверное, частично да. Просто масштабы другие. Естественный отбор в действии: мы сильнее, значит, это наши ресурсы, наша галактика и наши правила. Хотя, если равнять земным мерками... получается, мы были нацистами. Хах... Самыми настоящими космическими нацистами, свято верящими в превосходство своей расы. От этой внезапной аналогии внутри болезненно кольнуло, но внешне я лишь горько и цинично усмехнулся. Девушка молчала, не отрывая от меня своих ярко-голубых глаз. В тишине двора моя тирада прозвучала слишком тяжело, слишком... не неестественно. – Сильный забирает всё, а слабый уступает. Космос – это ни хрена не романтично. Это огромная мясорубка. – Не слишком ли ты заморачиваешься? – она мягко прервала мою мрачную лекцию по межгалактической геополитике. На её губах снова заиграла едва заметная улыбка. – Может быть, – я слегка расслабил плечи, мысленно задвигая тень Империи в глубины памяти. Действительно, сижу на детской площадке в шлёпках и рассуждаю о космическом нацизме. – Хочешь поесть? – внезапно сменила тему она, наклонив голову. – Хочу, – честно признался я. А потом, посмотрев на её глаза, я не удержался и добавил с лёгкой усмешкой: – А ещё я хочу сказать: неплохо подкатываешь. Хотя опыта у меня в этом деле, признаться, ноль. Девушка на секунду смутилась, но тут же весело сощурилась: – У тебя что, нет девушки? – Официально нету, – ответил я, вспоминая свои последние месяцы, где места для личной жизни не было в принципе. Она что-то тихо пробормотала себе под нос – так тихо, что даже мой слух уловил лишь неразборчивое ворчание. – Ты что-то сказала? – спросил я, вставая с качелей. – Нет, ничего, пошли, у меня на примете есть одно кафе, – ответила она с весёлой улыбкой, делая шаг в сторону тротуара. Только сейчас, когда мы вышли под тусклый свет уличного фонаря, я наконец-то обратил внимание на то, как она сама одета. И до меня дошло. На ней было лёгкое весеннее платье и обычные шлёпки. Никакой плотной куртки, которую мне нарисовало воображение в темноте. Она гуляла в открытом платье в нулевую температуру и её это не смущало. Я невольно усмехнулся этому зрелищу. – Ну пошли, снежинка, – выдал я, засунув руки в карманы шорт. – Я не снежинка! – она забавно надула губы и резко обернулась ко мне. – Тогда как тебя зовут? – Снежана, – буркнула она, и в этот момент я просто не смог сдержать широкую улыбку. Серьёзно? Снежана? Не слишком и сильно отличается от снежинки. – А тебя как? – уже мягче спросила она, заметив мою реакцию. – Александр. Или просто Саша. ---------- Глава 18. Наследие После кафе мы вернулись обратно на качели. Мы просидели там ещё несколько часов, просто болтая обо всём на свете, а потом попрощались и разошлись по домам. Снежана оказалась действительно интересной девушкой. У неё был очень необычный взгляд на жизнь. Мы много говорили обо всем: о семье, об увлечениях, о её сёстрах. Выяснилось, что у неё их две – одна младшая, совсем ещё школьница, и одна старшая. И воспитывала их всех одна мать. Я в мыслях поймал себя на уважении к этой женщине: поднять троих девчонок в одиночку, да ещё и судя по тому, как одета и как держится Снежана, обеспечить их всем необходимым – это неплохой подвиг. Ночь была уже в самом разгаре, когда я незаметно скользнул в квартиру и сел на край кровати. В доме было тихо. Мысли не давали покоя. На этой маленькой планетке полно тех, кто не вписывается в известные мне законы физики: пришельцы с мертвых планет, энергетические формы жизни, древние колдуны и прочие экземпляры... И таких тысячи! Если на одной изолированной планетке полноценно не вышедшей в космос такой винегрет из аномалий и сверхсильных сущностей, то что вообще происходит в масштабах всей Вселенной? От этой мысли по спине пробежал холодок. Моего текущего уровня силы – просто не хватит, когда на горизонте появится нечто действительно масштабное. Мне срочно нужно становиться сильнее. Намного сильнее. Из реальных вариантов – только жесточайшие тренировки и постоянный боевой опыт. В идеале нужно на регулярной основе сходиться в спаррингах с кем-то уровня Супервумен, выжимая из себя максимум. Но вряд ли среди моих потенциальных противников на той стороне быстро найдётся кто-то, сопоставимый по мощи, и тот, кто в случае моего поражения не попробует законопатить меня в самую глубокую нору, если сразу не оторвёт голову. Значит, нужно зайти с другой стороны. Есть магия, псионика, ментальные воздействия – сферы, где грубая физическая сила ничего не решает. Чтобы защититься от них, а чем чёрт не шутит, может, и научиться, мне нужна любая, даже самая скудная информация. План простой: как только начнётся работа, я напрягу Лену по полной программе, чтобы она выпотрошила для меня всё, что пылится в закрытых правительственных архивах. Конечно, всю подноготную и самые глубокие секреты мне никто на блюдечке не поднесёт. Но хоть какую-то базовую аналитику и известные случаи они предоставить обязаны. Главное – правильно сформулировать просьбу. Что ещё я помню о своей расе? Основу наших сил составляют умные атомы – именно они дают нам большую часть сил. Но это неединственный ее источник вилтрумиты также способны поглощать и частично перенаправлять окружающую энергию, так называемое фоновое излучение. Это поглощение служит отличным усилителем: оно позволяет нам кратно повышать свои силы и полностью закрывать любые потребности клеток. Но существовало несколько существенных проблем: поглощать энергию мы могли только находясь в сознании. Во сне или в отключке преимущества фоновой энергии существенно снижались. К тому же существовал предельный порог поглощения, после которого клетки просто переставали впитывать энергию. Наши исследователи годами бились над этой загадкой, пытаясь понять, что произойдёт, если заставить вилтрумитский организм поглощать её непрерывно и без ограничений. Эксперимент так и не увенчался успехом, но... почему именно? Я попытался выудить детали из глубин разума – и внезапно не смог. ...Я не помню. Как такое вообще возможно? У вилтрумитов практически идеальная память. Каждая деталь, каждый прочитанный в архивах отчёт должен был отпечататься в моем мозге намертво. Но здесь – пустота. Я идеально помню всю свою нынешнюю земную жизнь, каждую её деталь, но вот прошлые воспоминания местами кажутся странно затуманенными. И только сейчас до меня наконец дошла пугающая мысль. Это моя третья жизнь. Про первую жизнь я помнил совсем мало – лишь сам факт того, что когда-то я жил обычным человеком, до того, как стал воином Империи Вилтрум. Но что, если я ошибаюсь? Что, если эта жизнь вовсе не третья, а четвёртая... или десятая? Что, если были и другие воплощения, о которых я просто не помню? Если память вилтрумита поддаётся стиранию, то где гарантия, что мой разум не стирался уже множество раз? Я пролежал на кровати до самого утра, гоняя эти мысли по кругу и пытаясь пробить глухую стену в собственной голове. Вспомнить те мутные, стёртые фрагменты из прошлой жизни, но мне это так и не удалось – они будто были вырезаны из памяти. Зато из глубины сознания неожиданно всплыли мелкие детали из той самой, прошлой человеческой жизни. В своей первой жизни я даже толком не помнил, чем занимался – скорее всего, просто существовал, растворяясь в серой рутине. Во второй, вилтрумитской, я был лишь идеальным винтиком в грандиозной военной машине, беспрекословно исполняя чужие приказы и проливая кровь за Империю. Я ни разу не жил для себя. Но теперь, когда судьба дала мне этот третий шанс, правила меняются. Всё будет иначе! К чёрту всё – зачем мелочиться? Я выжгу своё имя на страницах человеческой истории! Нет, бери выше – в масштабах всей чертовой Вселенной! Я воздвигну такое наследие, перед которым склонится всё живое. Каждый мир, каждая загнивающая цивилизация от края и до края галактики будет наизусть знать, кто Я такой! Хм... Я думаю, Земля и всё человечество помогут мне в этом замысле. В шесть утра я отправил Лене сообщение просьбой достать из архивов информацию о магии вообще и всём паранормальном в частности. Она прочитала его быстро, но ответила не сразу. Прошло несколько часов, пока на экран не выскочило лаконичное: «Когда встретимся, всё будет подготовлено по этому поводу». И никаких тебе больше подробностей. Но главное – она не ответила отказом. Лёжа на кровати, я продолжал перебирать фрагменты своей памяти. И неожиданно я вспомнил о Южной Корее: там были девчонки с какой-то магией или типа того. Нужно будет проверить. *** Спустя неделю, в три утра, я вылетел в Корею. Необдуманный шаг? Естественно. Но именно сейчас в Корее объявился очередной кайдзю. Разумеется, следовало бы хоть кого-то оповестить, но к черту. Я всего на пару часиков. Даже если кто-то заметит моё отсутствие, потом как-нибудь отмажусь. Через двадцать минут я уже подлетал к Корейскому полуострову. Я, конечно, не тупой, так что на подлёте к границе снизился до минимума, сблизившись с самой водой и землей, чтобы гарантированно пройти ниже радаров. И прилетел я не зря. В небе над Сеулом разворачивался хаос. «Волшебницы» дрались с тем самым кайдзю. Их атаки вспыхивали яркими, сочными вспышками света, рассекая воздух. Если это действительно магия, мне нужно понять, как именно они ею овладели и откуда берут эту энергию. Но смотреть, как они ковыряют эту тварь и ждать, пока они её наконец завалят? У меня просто нет на это времени. Так что у монстра образовалось новое анатомическое отверстие – сквозная дыра в голове. Впрочем, туша огромной, но слишком хлипкой и после моей атаки вместо того, чтобы улететь в даль камнем повалилась вниз. Пришлось подхватить эту тушу и изо всех сил запустить в сторону океана. Ну... по крайней мере, я очень надеюсь, что она упадет именно туда, а не прилетит кому-нибудь в огород или на побережье. Очень на это надеюсь. – У меня есть к вам пару вопросов, – заговорил я на почти чистом корейском. Да уж, пришлось напрячься, чтобы одолеть этот язык за считанные дни. Впрочем, благодаря вилтрумитским мозгам, языки удается учить достаточно легко. – Великий свет! – неожиданно заорала девица в жёлтом костюме, и в мою сторону тут же рванула гудящая волна энергии. – Стой, не надо! – практически одновременно визгливо заорали остальные четыре девчонки, но было уже поздно. Ловить эту хрень грудью я не хотел. Не из-за страха получить урон, а из-за одежды. Искать потом круглосуточный торговый центр или вламываться в закрытый магазин за новой футболкой совершенно не входило в мои планы. Пришлось закладывать дугу в воздухе, облетая атаку. Волна оказалась необычной – по мере полёта она стремительно разрасталась в размерах, превращаясь в гудящую световую плоскость, но, пролетев метров пятьдесят, просто рассеялась в воздухе. – И зачем это делать? – спокойно спросил я, разглядывая паникёршу. – И-извини! Просто ты страшный! – заикаясь, выдохнула девица в жёлтом, судорожно сжимая свой магический посох. – Прости её, пожалуйста. Она просто очень боится всех, кто страшно выглядит, – вмешалась та, что была в красном костюме, явно взявшая на себя роль дипломата. – Я что, настолько некрасивый? – бровь сама собой поползла вверх. – К-конечно нет! – подала голос девочка в фиолетовом, несмело переступая с ноги на ногу прямо в воздухе. – Просто аура у тебя... очень тёмная. И всё это наложилось на то, с какой легкостью ты только что продырявил монстра. Это выглядело жутко. – Ладно, проехали. Давайте спустимся на крышу, у меня есть к вам пара вопросов. И давайте быстрее – у меня нет времени торчать здесь вечно. Не дожидаясь ответа, я развернулся и плавно спланировал на ближайшую крышу одного из сеульских небоскрёбов. Спустя пару минут они спустились следом за мной. – Какое у тебя дело к нам? – Один единственный вопрос: откуда у вас эти силы? Стоило мне произнести это, как они мгновенно изменились в лице и синхронно встали в боевые стойки, приготовившись к бою. – Вы чё делаете? – со вздохом произнёс я и в то же мгновение испарился из их поля зрения, сменив позицию на сверхзвуковой скорости. В следующую секунду я уже стоял у них за спинами – прямо позади жёлтой, которая держалась дальше всех от основной группы, явно надеясь отстреливаться с безопасного расстояния. – Вы правда думали, что я этого не замечу? – спокойно проговаривал я им прямо в затылки. – Ваши физические показатели еле-еле превосходят обычные человеческие пределы. Они синхронно и с ужасом обернулись, едва не выронив своё магическое оружие. Глаза у всех пятерых были размером с блюдца. – Поймите простое: моя цель – лишь узнать, откуда у вас эта магия. Если бы я действительно был плохим парнем, в чём была бы проблема мгновенно вас обезвредить и начать спрашивать уже совсем по другому? Воздух на крыше буквально загустел от напряжения. Сбежать от меня они явно уже не надеялись. Поколебавшись пару секунд, фиолетовая всё же переборола страх и сделала шаг вперёд, заслоняя собой остальных. Жёлтая тем временем начала тихо, мелкими шажками отступать назад, стараясь вновь спрятаться за спинами подруг. – Мы не знаем, как именно их получили, – неуверенно выдохнула фиолетовая, сжимая кулаки. – Просто в какой-то момент мы обнаружили, что способны на такие вещи. Я молча выслушал её, смерив всю пятерку тяжелым взглядом. Внутри закипало раздражение. Стало очевидно: до них так и не дошло то, о чём я предупреждал секунду назад. Они предпочли играться в дурочек и отговориться самой тупой отговоркой. – Слушайте меня внимательно. У меня нет ни малейшего желания с вами воевать, – мой голос опустился до ледяного, пробирающего до костей шепота. – Но если вы продолжите мне пиздеть, то просто не оставите мне выбора. И поверьте на слово: ваша магия вам ничем не поможет. Я вновь оглядел эту компашку. Фиолетовая, красная, жёлтая, зелёная и синяя. Самое смешное, что цвета их волос в точности повторяли оттенки костюмов – долбаная радуга, а не боевой отряд. Все пятеро молчали, судорожно переглядываясь и судорожно пытаясь сообразить, что делать дальше. В этот самый момент прямо над нашими головами пролетел вертолёт. Судя по ярким логотипам и мощному прожектору, это была местная новостной службы. К счастью, прожектор скользнул мимо, и нас на крыше, похоже, не заметили. Я провожал его напряжённым взглядом. Мне сейчас только новостей для полного комплекта не хватает. – Почему ты так внимательно следишь за вертолётом? – неожиданно подала голос зелёная, с любопытством склонив голову. – Потому что мне здесь быть, мягко говоря, крайне нежелательно, – буркнул я, не сводя глаз с удаляющейся вертушки. – Хотя меня, скорее всего, уже засветили, когда я прикончил ту тварь. Остаётся надеяться, что моё лицо на этих записях не разобрать. Я развернулся обратно к ним и устало вздохнул, решив зайти с самой прямой и понятной стороны: – Так, давайте по существу. Можете просто дать четкий ответ: вашей магии вообще реально обучиться? Или это какая-то «мистическая» хрень, которая даётся строго от рождения и людям со стороны её никак не освоить? – Мы не знаем, – наконец заговорила синяя, тихо переступив с ноги на ногу. – В каком смысле «не знаем»? – я нахмурился, чувствуя, как теряю терпение. – Мы получаем силы от фамильяров. И мы понятия не имеем, где их можно добыть или вообще возможно ли обучиться магии без них, – продолжила зелёная, разводя руками. – Ну то есть у вас есть костыль. Внешний источник, без которого вы обычные девчонки в ярких тряпках. Понятно, – хмыкнул я, окончательно теряя к ним интерес. И именно в этот момент со стороны центра города прямо в нашу сторону развернулся очередной вертолёт, поводя ярким прожектором по крышам. – Ладно, видимо, нас всё-таки заметили, – сказал я, мельком взглянув на приближающийся луч прожектора. – Давайте, удачи вам. И да, бесплатный совет: если не хотите затягивать бои до бесконечности, проводите нормальные командные тренировки. А то смотреть на вас больно. Не дожидаясь ответа от опешившей «команды», я резко развернулся, оттолкнулся от края крыши и взмыл в ночное небо. Воздушная волна от моего рывка заставила их схватиться за юбки и зажмуриться, а в следующую секунду я уже растворился в облаках на сверхзвуковой скорости, оставив девчонок разгребать последствия перед подлетающими репортёрами. Надеюсь, они хотя бы немного прислушаются к совету. ---------- Глава 19. Побег На этой неделе я снова виделся с Кариной, мы болтали о всякой ерунде, о жизни, о родителях и так далее. Но, между нами, словно повисло напряжение. Время от времени она замирала смотрела на меня – будто хотела что-то сказать или позвать куда-то, но в последний момент отворачивалась, так и не решившись. Я снова скормил ей ту же сказочку: мол, меня долго не было, потому что пригласили поработать в крупной частной компании, и скоро мне опять придётся уехать. И вот, спустя неделю, я снова стоял в знакомом герметичном зале подземного комплекса. Передо мной на стойке высился обновлённый комплект моей брони. Визуально он почти не изменился, но по мелким доработкам в стыках пластин и едва заметному матовому отблеску было видно – технари над ним неплохо попотели. – И что вы сделали с костюмом? – поинтересовался я, переводя взгляд с брони на присутствующих. – Мы добавили оптический камуфляж. Он позволит тебе скрываться от человеческих глаз и оптических систем. Но он не защитит тебя от тепловизоров или других способов обнаружения. То есть обычные люди и подавляющее большинство камер тебя не увидят, но продвинутый датчик или сверхчеловек с обостренными чувствами легко засечёт тебя. Я лишь слегка нахмурился, не скрывая легкого скепсиса. – И вы привезли меня сюда только ради этого? В конце концов, с моей собственной скоростью движения оптическая маскировка была скорее приятным бонусом, чем какой-то жизненно необходимой функцией. – Не только, – раздался строгий голос от дверей. В комнату вошла женщина лет сорока на с легко заметной выправкой. Она подошла ближе и, не теряя времени на приветствия, протянула мне планшет. – Основная причина в ней. На экране было досье с фотографией. Молодая девушка в обычной гражданской одежде. Ничего необычного, но в её чертах лица и строении тела отчетливо проглядывалось что-то знакомое. – Меня зовут Александра, – всё же представилась женщина. – То, что ты видишь – это объект КС-38. Я думаю, ты уже заметил фамильное сходство с Супервумен? И это неспроста: она её клон смешанный с человеческим ДНК. Я вновь взглянул на досье и перевёл взгляд на Александру. – И в чём моё задание? – Обезвредить её, и доставить в один из наших секретных комплексов в Сибири. – Тогда у меня вопрос: у неё есть все силы Супервумен – Да, но пока они значительно слабее оригинальных, – ответила Александра. – По тем данным, что у нас есть, особых проблем она тебе доставить не должна. – Понятно. Это, конечно, классно, – отозвался я с легким кивком. На самом деле ни хрена это ни «классно». Если честно, то это звучит как полнейший пиздец! Я понятия не имел, что в местных секретных лабораториях вовсю штампуют клонов сильнейших существ планеты. Если они без проблем наклепали копий Супервумен, то что мешает им втайне выращивать моих клонов? Намешать вилтрумитские гены с какой-то Хтонью и готовить ручную армию, чтобы потом натравить её на меня же, когда я стану не нужен? – Ладно, – я волевым усилием задвинул мрачные мысли поглубже. – Где она сейчас? – Ищем, – коротко бросила Александра разворачиваясь к двери. – В смысле «ищем»? – возмутился я, однако пошёл следом за Александрой по коридорам подземного комплекса. – Как вы вообще умудрились потерять клона и каким образом она вообще смогла сбежать? – В этом и проблема… Мы незнаем. – заговорила она на ходу, не оборачиваясь. – Этим клоном занимались лучшие специалисты в своих сферах. Уровень защиты комплекса был максимальным. – А чего вы вообще добивались? —спросил я. – И почему выбор пал именно на Супервумен? – Мы добивались того, чтобы Лига Справедливости и прочие иностранные организации даже не думали действовать на нашей территории и территории наших союзников, – спокойно ответила Александра. – А Супервумен – потому что она сильнейшая на этой планете, как тебе прекрасно известно. Она ненадолго замолчала, после чего продолжила уже тише: – Правда, с твоим появлением проект по клонированию подобных солдат начал вызывать серьёзные споры в верхах. – И какие же? – поинтересовался я, сохраняя внешнее спокойствие. – О скрещивании твоёго ДНК с ДНК Супервумен, – без единого колебания в голосе выдала она. – Ну, по крайней мере, так планировалось до того, как она сбежала. В этот момент я немного охренел. «Ебать там у них планы...» – пронеслось в голове. – Скрестить? – переспросил я, едва сдерживая эмоции. – Да. Сделать так, чтобы ты и она завели ребёнка естественным путём, – абсолютно обыденно пояснила Александра. – А параллельно с этим – создать гибридного клона напрямую из твоего ДНК и… Она собиралась продолжить, но я перебил её на полуслове: – Я понял, зачем нужен клон. Со временем он сможет подавить криптонские слабости, и ему стало бы плевать и на криптонит, и на красное солнце. Но начерта вам ребёнок? И, кстати, когда вы вообще собирались посвятить меня в свои матримониальные планы? Александра даже не вздрогнула от моего тона. – Чтобы привязать её к тебе, а тебя – к ней и ребёнку, – ответила Александра без тени смущения. – С этой частью плана я, к слову, согласна. А вот с созданием очередного клона... нет. На мгновение её голос стал ледяным, а в глазах мелькнуло нечто опасное: – Она своим побегом доказала, что клонов слишком сложно контролировать. Особенно когда у них начинают появляться эмоции. И я надеюсь, ты понимаешь, что этот план не будет реализован. – Понимаю, – кивнул я. – Тогда зачем вы мне всё это рассказали? – Как бы тебе получше сказать... – Александра сделала небольшую паузу, выравнивая шаг. – Во власти есть несколько разных фракций. И некоторые из них смотрят на тебя не как на инструмент. Им интереснее... скажем так, вырастить из тебя нечто большее, чем просто исполнителя приказов. – И что им от меня нужно? – с иронией прищурился я. – Пока ничего. Они хотят понять, насколько ты надежен. Хотя, если смотреть на перспективу лет в двадцать-тридцать, то все может измениться. И конечно, свою роль сыграло ещё и то, что ты мужчина. Мы остановились у массивной двери одного из кабинетов. Александра коротко попрощалась, приложила пропуск к сканеру и зашла внутрь, оставив меня одного в пустом коридоре. Шагая в сторону своих апартаментов, я прокручивал этот разговор в голове. Вывод напрашивался один: я очень сильно недооценил местную верхушку власти. Их игры оказались куда масштабнее и изощрённее, чем казалось со стороны. Похоже пока что меня просто взяли на карандаш, рассматривая как инструмент для чьих-то планов. Вот только быть чьей-то пешкой... Нет, это меня совсем не привлекает. У меня нет ни малейшего желания тратить десятилетия на то, чтобы быть чужим инструментом. *** Уже вечером, расположившись у себя в комнате, я открыл на терминале подробный профиль беглянки и углубился в изучение данных. Картина вырисовывалась довольно интересная. КС-38 создали всего два года назад. Она обладала абсолютно всем спектром сил Супервумен, но в сильно урезанном, как будто заблокированном виде. Зачем создавать клон заведомо слабее оригинала? Думали так смогут лучше её контролировать? Судя по тому, что она сейчас в бегах, система контроля сработала так себе. Хм... На объекте такого уровня у охраны просто обязан быть криптонит или его аналоги на случай ЧП. Тогда как, чёрт возьми, ей удалось вырваться из максимально защищённого комплекса? Скорее всего ей кто-то помог. Причём это кто-то явно действовал изнутри, а может, там и вовсе работала целая группа. Листая досье дальше, я зацепился взглядом за дату начала её подготовки: тренировать КС-38 начали всего три месяца назад. И за столь ничтожный срок она уже смогла организовать побег. Чего же она смогла бы достичь хотя бы за полгода? А что, если у неё, как и у чистокровных криптонцев, абсолютная память и сверхразвитый интеллект? Судя по отчётам и анализам, она усваивала навыки с невероятной скоростью, пусть большинство из них пока и оставляли желать лучшего. Продолжая просматривая таблицу ее умений, я наткнулся на пункт, который заставил меня нахмуриться: «Взлом и проникновение». В голове возник логичный вопрос: зачем обучать подобному солдата, созданного для лобового штурма и защиты от настоящей Супервумен? Разве что её изначально готовили не для столкновений, а для скрытных операций. Значит мне опять назвиздели про «защиту от Лиги» или как? Да и навязчивое ощущение, что в досье нарочно опустили половину её реальных навыков, меня так и не покинуло. Хотя, если рассуждать трезво, Супервумен – даже ослабленная с урезанными возможностями – способна устроить такую диверсию, что ни одна спецслужба в жизни не догадается, чьих это рук дело... Если, конечно, останется кому догадываться. – Ладно, посмотрим, что тут ещё есть, – пробормотал я себе под нос пытаясь восстановить удаленные части досье. *** Где-то в Томске в это же время – Понятно. Говоришь, тебе помогла Лида? И где она сейчас? – медленно проговаривая каждое слово, женщина лет пятидесяти тяжёлым, немигающим взглядом сверлила выглядящую лет на двадцать гостью. Та уже ждала её прямо в гостиной неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Хозяйка всего-то вышла на несколько минут встретиться с подругами, а вернувшись, обнаружила у себя неожиданную визитёршу, которая теперь отчаянно просила помощи, умоляя спрятать её и помочь выбраться из города. – Честно... я не знаю, – тихо ответила девушка. – После того как я смогла вырваться из комплекса, её не оказалось на месте встречи. – То есть ты понятия не имеешь, где моя дочь, – холодно резюмировала женщина. Она вздохнула и указала рукой в глубину коридора: – Иди пока в комнату, отдохни. Хозяйка была вне себя от ярости, хотя и старалась держаться спокойно. Женщина знала, что её дочь ввязалась в какую-то авантюру, но масштаб катастрофы не представляла: – устроить побег сверхсекретному объекту прямо из-под носа у военных! И теперь эта особа, способная в одиночку сравнять с землей целый мегаполис, свалилась ей прямо на голову. Казалось бы, зачем вообще рисковать и помогать ей? Но женщина просто не могла бросить человека в беде. Особенно человека, ради спасения которого её собственная дочь пошла на такой смертельный риск. В это же время в комнате дочки беглянка опустилась на край кровати. Девушка абсолютно не понимала, что делать дальше и куда идти. Вроде бы она вырвалась на свободу и должна радоваться, но на душе было пусто и паршиво. И на то имелась масса причин. ----------