От Алисы до Хоббита
Вадим Нестеров aka Сергей Волчок

Вадим Нестеров отправляется в путешествие по культурной памяти — от лодки на Темзе, где родилась Алиса, до итальянской комнатушки, где деревянный мальчишка зажёг печь своими ногами. Он ловит переводчиков на том, как «хливкие шорьки» Заходера победили «варганца» Набокова, и объясняет, почему Багира стала женщиной, а Пиноккио — фашистом. Каждая глава — это раскопка: что скрывает «Рождественская песнь» Диккенса под слоем советского молчания, почему Буратино убил Пиноккио в русской душе, и как сказка, рассказанная за копейки, превращается в зеркало целой цивилизации. Нестеров читает книги вместе с их переводами, курьёзами и травмами — и показывает, как литература живёт не в тексте, а в том, что мы с ней делаем.

====================

Трое в лодке, не считая ученых

Все началось в пятницу.

В пятницу, 4 июля 1862 года.

В этот день два преподавателя Оксфорда - Чарльз Лютвидж Доджсон и его друг Робинсон Дакворт - катали на лодке трех дочерей своего начальника: 13-летнюю Лорину Шарлотту, 10-летнюю Алису Плезенс и 9-летнюю Эдит Мэри. Вот они на фото.

Плыли они по Темзе, протекающей через территорию Оксфорда - точно так же, как и герои книги "Трое в лодке, не считая собаки". Только у нас были "Трое в лодке, не считая ученых".

Они отчалили от моста Фолли близ Оксфорда и, проплыв пять миль, причалили у деревни Годстоу, где устроили чаепитие на берегу.

Обратно в колледж Крайст-Чёрч, деканом которого был папа девочек, они вернулись только в четверть девятого.

Выдающийся английский поэт Уистен Хью Оден позже скажет, что для литературы этот жаркий день 4 июля, проведенный на реке, оказался столь же значимым, насколько для истории Америки значимо 4 июля, которое День независимости.

Почему?

Потому что этот день на Земле появилась английская литературная сказка.

Вы помните, что до середины девятнадцатого века за сказки в Европе отвечали французы, немцы и скандинавы. Англичане не котировались совсем - их было не видно и не слышно.

И только вот эта гребля на реке стала поводом для триумфального выхода Великобритании под лучи софитов.

Почему?

Потому что во время этой прогулки, пока Робинсон Дакворт налегал на весла, математик Чарльз Лютвидж Доджсон по просьбе девочек сочинял им на ходу сказку о приключениях средней из сестер - Алисы - в подземной волшебной стране.

В этой сказке нашлось место всем - и автору, и сестрам, и даже сидевший на веслах Дакворт был назначен Уткой.

Сказка всем так понравилась, что по окончании поездки дети наперебой начали уговаривать дяденьку ученого записать ее, чтобы не забылась и не потерялась. И - что гораздо удивительнее - застенчивый заика и немного странный человек Чарльз Лютвидж Доджсон действительно решил ее записать, чего обычно никогда не делал. Над рукописью он начал работать на следующий же день, но закончил свою работу только через два года.

26 ноября 1864 года он подарил своей музе Алисе Лидделл самодельную книжечку с названием «Приключения Алисы под землей» и подзаголовком «Рождественский подарок Дорогой Девочке в Память о Летнем Дне».

В книжке было всего четыре главы,

зато там была фотография Алисы, которую автор приклеил на одну из рукописных страниц.

И еще - много рисунков автора.

Сказочник даже собирался издать книжку со своими иллюстрациями, но друзья убедили его облагоразумиться и нанять профессионального художника.

Ну раз так, художник должен быть лучшим - подумал автор, и нанял самого известного и самого занятого иллюстратора Англии.

Джон Тенниел был тогда главным иллюстратором лучшего английского журнала «Панч» и одним из самых востребованных иллюстраторов страны. Поэтому сказочник заплатил ему 138 фунтов стерлингов - треть своего годового дохода.

Но, правда, и заставил отработать гонорар до последнего пенни. Писатель и художник работали над иллюстрациями в тесном контакте, долго, матерно и тяжело. Автор ел художнику мозг чайной ложечкой, заставляя бесконечно переделывать картинки.

Художник, огрызаясь, требовал переделки текста, а в финале вообще сорвал автору всю символичность выхода книги в свет.

Дело в том, что первое издание автор очень хотел выпустить ровно через три года после приснопамятного путешествия на лодке - 4 июля 1865 года. И все даже успели к дате. И автор, который по ходу рисования еще и постоянно дописывал текст, из-за чего сказка изрядно разбухла. И художник, который в итоге нарисовал гораздо больше иллюстраций, чем планировалось. И даже издательство «Macmillan and Co». Но этим было проще всего - они особо и не вкладывались, двухтысячный тираж автор оплатил из собственного кармана.

И вот этот день 4 июля 1865 года наступил.

Тираж был отгружен и...

Иллюстратор Тенниел заявил, что типография «Oxford University Press» засохатила его рисунки, отпечатав их в запредельно низком качестве, после чего потребовал печатать книгу заново.

Автор его почему-то не убил. Весь тираж был отозван и уничтожен. Правда, сказочник оставил себе на память несколько книг, которые раздал друзьям и родственникам.

В итоге из первого издания "Алисы" до наших дней дошло всего 22 экземпляра, которые, невзирая на испорченные иллюстрации, сейчас являются одними из самых дорогих книг в мире.

Шестнадцать из них хранятся в государственных библиотеках, оставшиеся шесть на рынок почти не выходят. Последний раз это случилось в 2016 году, когда раритет был выставлен на аукцион Christie's со стартовой ценой в районе трех миллионов долларов.

Второй раз книга была издана автором в декабре 1865 года, правда, в выходных данных был уже указан 1866 год.

Сказка, рассказанная в лодке, в итоге получила название «Приключения Алисы в Стране чудес», а автор Чарльз Лютвидж Доджсон спрятался за псевдонимом "Льюис Кэрролл", переиначив свое имя на латинский манер и поменяв имя с фамилией местами.

Ко всеобщему удивлению, эта очень, очень, очень странная сказка не провалилась в продаже. Все случилось с точностью до наоборот - она, что называется, "выстрелила", и еще при жизни автора многократно переиздавалась и была переведена на множество языков.

Ободренный успехом и отбивший вложения автор сел работать над продолжением, и в декабре 1871 года была издана вторая сказка, ничуть не уступающая первой в качестве - книга «Сквозь зеркало и что там увидела Алиса».

Девочка по имени Алиса, уверенная, что книжки без картинок никому не нужны, начала свое триумфальное шествие по планете Земля.

Это шествие и впрямь было триумфальным - действительно, на свете найдется немного книжек, чей вклад в мировую культуру сопоставим с этими двумя небольшими сказками.

Очень быстро "Алиса" стала эдакой кометой, оставляющей за собой культурный шлейф, многократно превосходящий по объему оригинал. Где только не получили свое отображение сказки Кэрролла. "Алиса в Стране чудес" - это шахматные задачи и порнофильмы, научные статьи психоаналитиков и трэш-мюзиклы - далее везде.

Но об этом шлейфе - в следующий раз.

----------

Интермедия. Льюис Кэрролл и маленькие девочки

После публикации предыдущей главы в комментариях начались набеги "специалистов", желающих непременно просветить всех остальных про э-э-э-э... особые отношения сказочника с маленькими девочками.

И я бы это пережил - в конце концов, в педофилии ныне обвиняют всех, кто много общался с детьми - от Льва Толстого с его школой для крестьянских детей до Владислава Крапивина с его отрядом "Каравелла".

Но меня очень веселит то, что главным доказательством виновности Кэрролла в глазах досужих сплетников является тот факт, что он, видите ли, фотографировал детей (и даже девочек) в голом и полуголом виде.

Поэтому извините, но я все-таки скажу пару слов на эту очень неприятную тему. Это просто короткая реплика, не более того.

Главная проблема неумных людей заключается в том, что они очень мало знают, и в силу этого обстоятельства полагают мир стабильным и неизменным. И потому искренне убеждены, что сегодняшнее нетерпимое отношение к тиражированию детской наготы было всегда - и сто лет назад, и двести, и пятьсот.

Меж тем дело обстоит ровно наоборот - и это знает любой человек, который вместо просмотра роликов в Сети работает с первоисточниками.

Это увидев сегодняшние купальники взрослых женщин, жители тогдашнего мира выронили бы глаза и сразу же поняли, что конец света уже случился, мир захвачен Антихристом и дозволены любые непотребства.

Такого они действительно никогда не видели.

А голых детей видели преизрядно. Потому что в голых детях тогда никто не усматривал ничего плохого. Дети считались безгрешными, а их нагота прямо выступала символом чистоты и невинности.

Я даже не буду заводиться про путти и прочая, достаточно вспомнить, что издаваемые в 19 веке книги стихов или сказок часто украшались иллюстрациями с обнаженными феечками. Примерно такими.

Это было что-то вроде сегодняшних разноцветных пушистых котят - умилительно-кавайные картиночки, эдакое концентрированное ми-ми-ми.

Ровно то же самое было и с фотографиями обнаженных детей. Их я здесь показывать, разумеется, не буду - мне проблемы не к чему - но могу заверить, что они делались повсеместно. Тот же Кэрролл во времена, когда умелый фотограф был еще очень востребованной диковинкой, периодически фотографировал обнаженных детей по просьбе их родителей (и, разумеется, в их присутствии).

Фотки эти делали по тем же самым причинам - обнаженные дети считались эталоном приятной глазу красоты, чистоты и невинности. Будет потом что вспомнить выросшим и нагрешившим людям, будет над чем пустить ностальгическую слезу.

Да что там 19 век? Практически у любого сегодняшнего бумера в домашнем альбоме хранятся младенческие фотографии, где он, извините, практически тычет пиписькой в объектив. Обличать эти фото - это примерно как сегодня объявить непотребством фотографирование собственных котиков. Никто в этом не видел ничего плохого еще в конце 1980-х, достаточно вспомнить финальный кадр культового польского фильма "Новые амазонки", где, извините, детородный орган народившегося младенца занимает пол-экрана.

Но если в 80-е общественное согласие на публичную обнаженку распространялось только на младенцев, то до войны люди не видели ничего плохого и в обнаженных подростках. В знаменитом крымском лагере "Артек" пионеры и пионерки, раздевшись догола, целыми отрядами восторженно бежали в море, а орган ЦК ВЛКСМ журнал "Пионер", ничтоже сумняшеся, публиковал на своих страницах развернутые детальные фоторепортажи об этом счастливом детстве советских детей.

Я, правда, здесь выложу только одно фото - самое невинное, из "Пионера" №10 за 1938 год. Как говорил переодевшийся в майора герой фильма "Асса": "Я не идиёт".

Резюмируя - обнаженные дети были не смущавшей никого обыденностью, и в тогдашнем мире встречались повсюду. В своей великолепной картине "Весна" художник Аркадий Пластов обыграл именно повсеместный стереотип "одетый взрослый - голый ребенок", "зазеркалив" его.

Так что "фотографировал малоодетых детей" - плохой, негодный аргумент для обвинений в педофилии.

С другой стороны - обличителей тоже можно понять. Никаких других доказательств противоестественных наклонностей автора "Алисы в Стране Чудес" не существует, а потрепаться на "остренькую" тему хочется.

----------

Нарекаю тебя Бармаглотом, Жраконахом и пр.

Успех книг Кэрролла про Алису устроил революцию в детской литературе. До сих пор (и еще много лет после этого) считалось, что детские книги обязаны быть полезными. Они всенепременно должны учить чему-то полезному и - крайне желательно - воспитывать своих юных читателей.

Но математик Чарльз Лютвидж Доджсон, спрятавшийся под псевдонимом Льюис Кэрролл, не желал никого учить. Он просто развлекался от души и смешил детей всякой замысловатой ерундой.

Написать ерунду очень легко. Написать замысловатую ерунду - с внутренней логикой и несколькими смысловыми слоями, но при этом легкую и донельзя смешную... Могу только повторить за одним известным персонажем: "Не скажу, что это подвиг, но что-то героическое в этом есть".

Британские читатели героизм оценили, и "Алиса" стала одновременно рубежной вехой и недосягаемой вершиной в истории детской литературы.

Я долго думал - как же мне написать про "Алису", если на эти две короткие сказки за много лет наросло такое количество культурных отражений, что сегодня это огромный коралловый остров, который не обойдешь ни за день, ни за год. Сотни книг, тысячи иллюстраций, десятки экранизаций, а количество отсылок в произведениях культуры самых разных жанров не подлежит исчислению.

И тогда я сказал себе - Вадим, не парься. Напиши о том, что тебе интереснее всего.

Про переводы.

Я был довольно маленьким, когда впервые услышал стихи про "хливких шорьков" в которых не было ни одного знакомого слова, но все было понятно. Я очень удивился и запомнил эти четыре строчки навсегда.

Потом, уже пионером, я прочел великий, на мой взгляд, фантастический рассказ Генри Каттнера и Кэтрин Мур «Все тенали бороговы…», где на этом загадочном стихотворении был выстроен весь сюжет.

А потом вырос и понял, что две сказки Кэрролла - это до мозга костей английские тексты, "защищенные от угона". Поскольку принципиальная непереводимость на другие языки вшита в них где-то на уровне каркаса.

И именно эта "сложность уровня импоссибл" стала главным вызовом для всех переводчиков с английского. Чем-то вроде переводческого аналога "Гамлета" для актеров. И рано или поздно любой уважающий себя переводчик говорит себе: "А не пора ли нам взяться за Льюиса нашего Кэрролла?".

И делает очередной подход к снаряду, пытаясь взять этот неподъемный вес.

Поначалу получалось плохо.

Первый перевод "Алисы" на русский язык вышел в 1879 году. Он назывался «Соня в царстве дива» и был выполнен анонимным переводчиком. Скорее всего, им была кузина великого биолога Ольга Тимирязева, та самая "мисс Тимирязефф", упоминаемая в переписке Кэрролла.

Сказать, что российские литературные критики поперхнулись - это ничего не сказать. Отзывы были примерно такими: "В маленькой книжке, переполненной орфографическими ошибками и стоящей непомерно дорого, помещён какой-то утомительно скучнейший, путанейший болезненный бред злосчастной девочки Сони; описание бреда лишено и тени художественности; остроумия и какого-нибудь веселья нет и признаков".

Или такими: "Есть книги, о которых и десяти слов сказать не хочется, до того они ниже всякой критики. Лежащее перед нами издание принадлежит именно к их числу. Бессодержательнее и нелепее этой сказки или, вернее, просто небывальщины (так как в создании сказки предполагается участие фантазии) трудно себе что-нибудь представить. Советуем всем матерям пройти мимо этого никуда не годного измышления, не приостанавливаясь ни на минуту".

Можно, конечно, гыгыкать, тыкая в критиков пальцем - смотрите, какие дураки, шедевр не распознали! Но первые переводы "Алисы" и впрямь были на редкость скучными и идиотическими, простите уж мне это слово. Даже Набоков "не затащил", как выражается современная молодежь, его "Аню в стране чудес" читать невозможно.

Именно поэтому "Алиса" много десятилетий не пользовалась особой популярностью в России. Дети ее просто не знали, а те, кто знали - не любили. Автор одного из лучших переводов "Алисы" Нина Демурова признавалась, что узнала и полюбила сказку, уже заканчивая филфак МГУ и прочитав ее в оригинале, а до того - даже не слышала о ней.

Но, как известно всем людям с жизненным опытом - если долго мучиться, что-нибудь получится. Несколько "подходов к снаряду" оказались удачными и усилиями Демуровой, Заходера и других крутых переводчиков английская "Алиса" - узелок за узелочком - вплеталась в ткань русской культуры. "Все страньше и страньше" и "Чтобы стоять на месте, надо очень быстро бежать" стали поговорками, никому уже не надо было объяснять, кто такой Шалтай-Болтай и чем занимаются вся королевская конница и вся королевская рать.

А переводчики до сих пор все подходят и подходят к снаряду. У меня есть что-то вроде хобби - я собираю варианты переводов первого четверостишия стихотворения про Бармаглота. Того самого, которым началось мое увлечение Кэрроллом.

Хотите посмотреть коллекцию? Ее интересно читать подряд - сразу видно, кто из пытавшихся "взять вес" умеет играть на нюансах смыслов, а кто - не очень.

JABBERWOCKY (Оригинал):

Twas brillig, and the slithy toves

Did gyre and gimble in the wabe:

All mimsy were the borogoves,

And the mome raths outgrabe

БОЛТОБРЯС (Пер. И. Сирина (В. Набокова), 1923 г.):

Был варганец, и вьюркий жмель

Кворомкал прятко в тениве,

Среди мымшат была бурзель,

А хрыски жирились в рытве.

ВЕРЛИОКА (Пер. Т. Щепкиной-Куперник 1924 г.):

Было супно. Кругтелся, винтясь по земле,

Склипких козей царапистый рой.

Тихо мисиков стайка грустела во мгле.

Зеленавки хрющали порой.

(Верлиока, кстати - реальный персонаж восточнославянского фольклора, страшное одноглазое существо. В мультике 1957 года он выглядел так)

БАЛЛАДА о ДЖАББЕРВОККИ (Пер. В. и Л. Успенских 1940 г.):

Сварнело. Провко ящуки

Паробуртелись по вселянке;

Хворчастны были швабраки

Зелиньи чхрыли в издомлянке.

БАРМАГЛОТ (Пер. Д. Орловской, 1967 г.)

Варкалось. Хливкие шорьки
Пырялись по наве,
И хрюкотали зелюки,
Как мюмзики в мове…

Без названия (пер. Л. Черняховской в рассказе Генри Каттнера и Кэтрин Мур «Все тенали бороговы», 1976 г.)

Часово. Жиркие товы
И джикали и джакали в исходе
Все тенали бороговы
И гуко свитали оводи.

ТАРБОРМОШКИ (Пер. А. Щербакова, 1977 г.):

Розгрень. Юрзкие хомейки

Просвертели весь траваc,

Айяяют брыскунчейки

Под скорячий рычисжас.

УМЗАР (Пер. В. Орла, 1988 г.):

Сверкалось… Скойкие сюды

Волчились у развел.

Дрожжали в лужасе грозды,

И крюх засвиревел.

ЗМЕЕГРЫЧ (Пер. Л. Яхнина, 1993 г.):

Червело. Ужные мрави

Кузали на снобу.

За нисом, прали курави,

Склюняя пелаву…

БОРЧАРДЕС (пер. М. Вербицкого, 1997 г.)

Однако яркалось, и смятные лаки
Кругались, разлавкие, в лазной овоче
Стынались тополстые полнокатаки
И были есатые лямы ихочи.

МОРДОЛАК (пер. Д. Коновальчика, 1997 г.)

Ложбилась смуть у возлесов.
Смерчки клонялись в зем.
Жельдей мурчащих горлосов
Был свышен хряпот всем.

ЖАБЕРВОЛК (пер. Д. Гусева, 1997 г.)

Брильяло, и слихие дли
Горали и ревлись в траде:
Все бородавы уполшли,
И крылки бдали зде.

БОРМОЧУН (пер. С. Скловского, 1999 г.)

Это был блестикучий и склизкий игрух,
Он то крался бочком, то крутился волчком,
И вонючих дразнючек, как пакостных мух,
Разгонял по утрам в огороде сачком.

УБЕЩУР (пер. Д. Манина, 1999 г.)

Сустились умерки. В мраве
Куржились сомно петляки
И волосистый головей
Вопел у Воп-реки.

ЖРАКОНАХ (пер. Е. Куренко, 2010)

Смердало. Круцы мерегли
В дырели жахные едьбу,
Блуделки бурхались во пли,
И момы пляхли зих в омбу.

БУРНОЖОР (пер. А. Ярцева, 2012 г.)

Уднилось. Смокрые хрозды
Ветрались на базу,
А мурзкие кросты сквозь дым
Освамились в лазу.

СПОРДОДРАКИ (пер. Ю. Лифшиц, 2016 г.)

Супело. Швобpа и свеpблюд

Дубрагами нешлись.

Мяхpюкал кнуpлик у заблуд

Мыpчала злая кpысь…

ЖИЛБЫЛВОЛК (пер. Е. Клюева 2018 г.)

Чайнело... Мильные бокры

Юлись и дрырлись к поросе,

И глокой куздры развихры

Курдячились по белесе.

Такое вот "иду я, голову озонтив от дождевеющей воды".

Ну и последнее, я и так заболтался.

"Алису" вплетают в нашу культуру не только переводчики, но и оригинальные писатели, в книгах которых отражаются сказки Кэрролла.

Одной из самых бесцеремонно влезших в мою голову книг стало "Время Бармаглота" Дмитрия Колодана - и вовсе не потому, что мы с автором дружим много лет.

Просто... Помните, в начале этой главы я упоминал о неизгладимом впечатлении, которое на меня произвел рассказ "Все тенали бороговы"?

Так вот - у маленького Колодана в детстве сто пудов была одна из этих игрушек. Зуб даю.

Если вы, конечно, поняли, о чем я.

----------

Почти потерянные рисунки Чижикова к "Алисе"

Иногда старые детские журналы скрывают настоящие сокровища.

Журнальная публикация кэроловской "Алисы" в "Пионере" в 1971 году свела вместе великого переводчика Бориса Заходера и не менее великого детского иллюстратора Виктора Чижикова.

Как вспоминал потом сам художник, полвека назад Заходер позвонил ему и прокричал в трубку:

"Витя! Ты сейчас занят? Бросай любую работу! Надо срочно сделать рисунки к "Алисе" для журнала "Пионер"!"

До недавнего времени "Алиса" с этими иллюстрациями практически никогда не издавалась.

В СССР была странная практика - иллюстрации, сделанные для журнальной публикации книги, практически никогда не использовались в изданных книгах.

Связанно это, как ни странно, с авторским правом. Современные молодые люди обычно убеждены, что в СССР торжествовал принцип "Все вокруг народное, все вокруг мое". Но это не так. Во многих аспектах за авторскими правами следили строже, чем сегодня. И если рисунки делались для журнала, то и права на них принадлежали этому журналу.

Поэтому, если для издания в "книжном" формате привлекался тот же художник, что делал журнальный вариант - он рисовал новые иллюстрации. Да, именно таки, некоторые книги имеют "двойные комплекты" иллюстраций от одного и того же художника.

Так было и с Чижиковым.

Советские издания приключений Алисы, как правило, выходили с иллюстрациями Геннадия Калиновского, которые были не хуже чижиковских, но - совершенно другими.

Годы шли, и старые иллюстрации из журнала "Пионер" за прошедшие десятилетия практически забылись.

Вспомнили о них только в новые времена.

Впервые книга "Алиса в Стране Чудес" с иллюстрациями Виктора Чижикова была издана через 41 год после их создания - в 2012 году издательство "Лабиринт Пресс" выпустила это издание в своей серии детской художественной литературы "Открой книгу!". К сожалению, стремясь угодить сегодняшнему балованному потребителю, издатели попросили художника раскрасить черно-белые рисунки, не преминув сообщить об это об этом даже в аннотации.

Сказался ли возраст художника или просто созданные под черно-белую печать рисунки "воспротивились" раскраске - но по общему мнению цветная версия этих рисунков оказалась много хуже оригинальной черно-белой с цветными вставками.

Рисунки, сделанные Чижиковым в 36 лет, на пике творческой формы - а их десятки! - так и остались спрятанными в тех старых номерах "Пионера".

----------

Сказочные трансгендеры, или Месть русских англичанке

А вы знаете, что в "Алисе в Стране Чудес" довольно много мальчиков наши переводчики, ничтоже сумняшеся, переделали в девочек?

Мальчиком была Фальшивая Черепаха.

Мокрая Мышь из слезного моря в оригинале была мужского пола.

Грибная гусеница, которая курила кальян - мужик, потому она его, собственно и курила! В викторианскую эпоху допустить женщину к кальяну, пусть даже в сказке, было немыслимо.

И что меня лично в свое время шокировало больше всего - Соня из Безумного Чаепития оказывается тоже была мальчиком! Потому-то Шляпник и Мартовский Заяц и ставили на него локти, когда он спал - с дамой они бы так обходиться не посмели!

И если бы пострадал только Кэрролл! Отечественные переводчики весьма и весьма легкомысленно относились к полу персонажей и в итоге наплодили огромное количество литературных трансгендеров.

Особенно почему-то не везло сказочным героям.

И особенно - английским.

Не все знают, что Багира в "Маугли" у Киплинга была Багиром и - самого что ни на есть мужского пола. Эдаким образцом воина без страха и упрека.

И, кстати, не она одна. Белая кобра aka "Мать Кобр", у которой Маугли разжился кинжалом, в оригинале тоже - Father of Cobras, Отец Кобр.

Из-за смены пола Багирой, кстати, периодически всплывают некоторые несуразицы - так, в главе "Весенний бег", например, у Киплинга Багир собирается пойти по бабам, а Маугли злится, что все его друзья занялись какой-то ерундой. В русском же варианте, из-за смены пола, ревность Маугли приобретает некий зоофильский даже характер.

Но сделать уже ничего нельзя.

Багира в русской культуре навсегда останется женщиной.

Спасибо двум женщинам: переводчице Нине Дарузес, чье переложение Киплинга стало классическим, и, особенно, актрисе Людмиле Касаткиной, озвучившей в советском мультфильме пантеру так, что та на долгие годы стала эталоном эротично-грациозной женственности.

Если погуглить, слово "Багира" в русскоязычном секторе услуг приватизировано салонами красоты, женскими фитнесс-клубами и, пардон, интим-салонами.

Киплинг был бы очень удивлен, да.

И так во всем! помните Сову в "Винни-Пухе"? Да-да, та самая, которая "Пья-здья-вья-ю без-ваз-мез-на!". Наверняка помните.

(махнув рукой, безнадежным тоном) Тоже мужик!

Вернее - мальчик.

Как выясняется, все обитатели Леса до появления Кенги - мальчики, и все - малолетние. Собственно, поэтому появление Кенги и производит такой фурор, доходящий до ультиматума.

Кстати, и с самим Винни-Пухом все не просто. Нет, он-то мужик стопроцентный, но вот имя у него...

У Милна на самом деле наличествует довольно долгое объяснение происхождения имени, от которого у Заходера осталось разве что упоминание медведицы в зоопарке, в честь которой он был назван. Так или иначе, именем "Винни" называют как мальчиков, так и девочек, причем девочек чаще. Эдакий именной юнисекс, как у нас Женя или Саша. Как верно замечает литературовед Мария Елиферова: "Будь это русский медведь, его бы, возможно, звали Оля Пыхович".

Оля Пыхович?! Риали? — как бы говорит отечественный брутальный Винни.

Пы.Сы. Знающие люди сказали, что "Кошка, которая гуляла сама по себе" в оригинале тоже была, извините, котом. И эта непонятно для чего сделанная замена изрядно изменила контекст сказки.

----------

Про негритянских братанов и изменчивый мир

В этом цикле книг мы с вами говорили о самых разных сказках - русских, китайских, немецких, английских...

В 1880 году в мировую литературу впервые пробиваются американские сказки. Но - не совсем обычные.

В англоязычной литературе есть две классические книги, созданные по принципу "Изя напел группу "Битлз".

Это «Песнь о Гайавате», написанная Генри Лонгфелло по мотивам фольклора индейцев оджибве - но это не совсем сказка, поэтому ее пропускаем...

И "Сказки дядюшки Римуса".

Эта книга появилась на свет, в общем-то, случайно.

Джоэль Харрис - коренной южанин, тусовавшийся на плантациях с подросткового возраста, а позже ставший профессиональным журналистом, однажды подменял уехавшего в командировку коллегу - Сэма Смолла.

И все бы ничего, но Смолл вел в газете фольклорный раздел. Не имея ни малейшего понятия, что там ставить в номер, Харрис вспомнил байки стариков-негров на плантации и быстренько записал по памяти сказочку про Кролика и Лиса.

Записал, разумеется, на негритянском диалекте, который знал прекрасно. Это такой упрощенный и искаженный английский, на котором говорили негры-рабы. Не "кошкама самоубильсяма, насяльника, засем ругаисся?", конечно, но что-то вроде того.

Сказочка всем очень понравилась - особенно вернувшемуся Смоллу - и он благословил коллегу на продолжение цикла.

В 1880 году, когда количество вышедших в газете сказок перевалило уже за три десятка, их выпустили в виде книги под названием «Uncle Remus: His Songs and His Sayings» («Дядюшка Римус: его песни и сказки»)

И книга, что называется, "выстрелила" - за 4 месяца было раскуплено 10 тысяч экземпляров. Потом ее переиздали в Англии, она разлетелась по всему англоязычному миру и везде нашумела.

Марк Твен в 1883 году писал, что «по части описания негритянского диалекта он (Харрис) единственный мастер в стране», а Редьярд Киплинг уверял автора, что сказки «как пожар охватили английские общественные школы… Мы обнаружили, что цитируем целые страницы Дядюшки Римуса, которые оказались вплетены в ткань школьной жизни».

Джоэль Харрис навсегда стал "автором Братца Кролика" и книги с новыми сказками о нем и его э-э-э, ну пусть будет друзьях, выпускал до конца жизни, в общей сложности издав 9 сборников, включающих 185 сказок.

Причины популярности понятны - Харрис открыл североамериканскому и европейскому читателю абсолютно новую культуру, которую никто не знал, кроме жителей южных штатов. По сути, это был своего рода рэп XIX века, даже принятое в этих сказках обращение "братец" - не что иное, как прямой предок брутального "бро" сегодняшних чернокожих мастеров начитки.

Но одной экзотики для успеха, конечно же, было бы недостаточно, тем более, что Харрис был далеко не первым. Президент Теодор Рузвельт, к примеру, вспоминал, что в детстве истории про Братца Кролика ему рассказывала тетя, живущая в Джорджии, а дядя Роберт даже издал их в виде книги, которая «с треском провалилась».

Книги Харриса не провалились, потому что это очень хорошая литература. С очень сочным языком - пусть и практически непереводимым. С великолепной обоймой персонажей, кочующих из книги в книгу. Хитрый пройдоха Братец Кролик, безжалостный к врагам; не менее хитрый, но куда более невезучий братец Лис; опасный, но безнадежно тупой Братец Волк; тормозной Братец Опоссум, местный босс локации Братец Медведь, самый умный в этой компании Брат Черепаха, способный переиграть и уничтожить даже Брата Кролика и многие многие другие.

Наконец, там есть просто всякие прикольные фишки, вроде непонятной видовой принадлежности Матушки Медоус с дочерями, о которых до сих пор никто не знает - кто же они такие? Может, луговые собачки, а может, и ежи.

«— А кто это — Матушка Мидоус? — спросил мальчик.
— Не перебивай, дружок. Ну просто так говорится в сказке: Матушка Мидоус с дочками, а больше я ничего не знаю».

Поэтому их - от греха - обычно изображают просто людьми.

Хотя Брат Человек в книге заявлен отдельно - и это глубоко второстепенный и малоинтересный персонаж.

Несмотря на свою популярность в англоязычном мире, в Россию "Сказки дядюшки Римуса" пришли довольно поздно - впервые они были опубликованы в 1936 году в пересказе Михаила Гершензона.

И этот перевод прижился с первой попытки, он стал классическим, и эти истории, как правило, и сегодня издаются в пересказе Гершензона.

К сожалению, Михаил Абрамович перевел только 25 сказок из 185, а продолжения не последовало - 8 августа 1942 года переводчик 8-й Московской стрелковой дивизии 5-й армии Западного фронта М.А. Гершензон погиб за Родину и был похоронен в братской могиле в селе Никольское.

Несмотря на малое переведенное количество, сказки Харриса все равно были очень популярны в СССР. Их иллюстрировали лучшие художники страны, вроде Геннадия Калиновского,

или Латифа Казабекова.

Некоторые фразы оттуда, например, "Только не бросай меня в терновый куст" вошли в русский язык, став поговорками.

По "Сказкам дядюшки Римуса" снимали мультфильмы, записывали пластинки и делали радиоспектакли. Помните песенку?

Если миску уронить,
Разобьется миска,
Если виден лисий хвост -
Значит, близко лиска!

Сценарий для мультфильма «Новоселье у Братца Кролика», кстати, писал Константин Сергиенко - автор сказки о бродячих псах "До свидания, овраг!" и исторических повестей вроде "Кеес - адмирал тюльпанов".

Сегодняшние издатели, разумеется, давно бы уже перевели и все остальное, но это уже не горит - популярность творений Харриса в последние годы сильно упала.

"Сказки дядюшки Римуса" испытывают большие проблемы как у себя на родине, в США, так и во всем остальном мире.

В США современные афроамериканцы очень недовольны книгой, открывшей миру их культуру.

Во-первых, писателя обвиняют в том, что он "обокрал" афроамериканцев, которые трудились, сочиняли сказки, а вся слава, как всегда, досталась белому. Так, известная чернокожая писательница Элис Уолкер в своей статье «Дядюшка Римус мне не друг» прямо утверждала, что «Харрис украл большую часть моего наследия».

Во-вторых, конечно же, не обошлось без обвинений в расизме. Образ старого негра, благостно рассказывающего сказочки белому мальчику, современные чернокожие американцы считают унизительным. Из-за этого же, кстати, фактически табуирована и никогда не издавалась на видео диснеевская экранизация - игровой фильм с анимационными вставками "Песня юга".

В "Википедии" так и пишут: "Причиной этого являлось крайне неоднозначное восприятие фильма, в котором многие критики находили расистский подтекст, обвиняя его в политической некорректности и демонстрации пренебрежительного отношения к темнокожим людям".

Неприемлемой в США считается и лексика, использованная в книге. И речь даже не про запрещенное слово "негр". К примеру, настоящим тригером для многих является знаменитое словосочетание "смоляное чучелко". Дело в том, что на первых иллюстрациях оно обычно изображалось в виде негритенка, и долгие годы этими словами несознательные элементы обзывали чернокожих американцев.

Правда, в современной психологии Tar-Baby (так творение Братца Лиса называется в оригинале) - это термин для обозначения ситуации, которая только усугубляется при любых попытках решить проблему: за правой рукой прилипает левая, потом нога и так далее.

В итоге Харриса в современной Америке самым натуральным образом переписывают. Даже у нас в России недавно был издан четырехтомник "Сказки дядюшки Римуса" - за авторством...

Нет, не Джоэля Чандлера Харриса, а некоего Джулиуса Бернарда Лестера.

А в аннотации российского издательства написано следующее: "Чтобы сделать эти сказки «приемлемыми», чтобы сегодня их читали и следили за всеми хитростями Братца Кролика, Братца Лиса и других героев, американский писатель Джулиус Бернард Лестер пересказал их по-своему, и сделал он это великолепно".

Я погуглил, Джулиус Лейстер - это известный писатель и борец за гражданские права. Фотография, думаю, не станет для вас неожиданностью.

Отличный ход ребята придумали, согласитесь - передача неправедного творческого наследия клятых колониалистов в достойные руки. Эту инициативу в разные стороны можно развить, и, боюсь, издание "Книги джунглей" под фамилией какого-нибудь правоверного индуса будет не самым интересным событием.

Впрочем, не только политкорректность подкосила популярность "Сказок дядюшки Римуса".

Глобальная проблема этих сказок в том, что они писались совсем в другом мире, изрядно отличном от нашего.

Герои этих сказок, все эти "братаны", патентованная американская деревенщина в грубых широких штанах - курят не вынимая, периодически прибухивают и постоянно пытаются обмануть и подставить ближнего своего - с переменным, надо признать, успехом. То Братец Медведь Братцу Опоссуму хвост обдерет, то Братец Кролик Братца Медведя в петле подвесит.

Сравнительно недавно в России вышел сборник ранее не издававшихся сказок дядюшки Римуса «Братец Тигр и Братец Кролик». В интервью переводчика и иллюстратора книги Юрия Кима спросили, что было самым трудным при работе над книгой.

"Самой большой проблемой оказались… сами сказки. Надо помнить, что этим сказкам более 125 лет, а легенды, лежащие в их основе, - еще старше. Как и большинство старинных сказаний, в историях про Братца Кролика изобилует обман, грабеж и насилие. Все сюжеты крутятся вокруг добычи пропитания и простейшего выживания. Понятно, что в наш сытый век моральные устои изменились, и дословный перевод просто не воспринимается читателем".

Действительно, сегодня ценности архаичного социума суровых "братанов" давно подвергаются сомнению, и чем дальше - тем сильнее.

Одна моя знакомая родительница пришла в ужас, когда дядюшка Римус начал объяснять мальчику Джоэлю, как плохо тот поступил, рассказав маме про шалости младшего брата, и в подтверждение еще и рассказал ребенку сказку, где Братца Воробья звери за стукачество сожрали живьем.

Когда писателя Джоэля Харриса пригласили на прием к президенту Теодору Рузвельту, один из самых знаменитых американских лидеров заявил: «Президенты приходят и уходят, а дядюшка Римус остается».

Ой, не факт, господин президент.

Не факт.

----------

Халтурка за мелкий прайс как билет в вечность

Про Пиноккио средний россиянин знает ровно один факт - это книжка, с которой Алексей Толстой списал своего "Буратино".

Но, поскольку "Буратино" наш россиянин прочитал или посмотрел еще в раннем детстве, читать еще и "Пиноккио" он не видит никакого резона.

А зря.

Хотя бы потому, что истории Буратино и Пиноккио вовсе не одинаковы. У них, если честно, совпадают только несколько первых глав.

И все из-за чего? Все из-за традиционного русского разгильдяйства и необязательности.

Вообще-то Толстой не собирался писать никакого Буратино, он пообещал издателю сделать перевод "Пиноккио" и даже получил под это аванс. Но, дописав примерно до посадки денег на Поле Чудес в Стране Дураков, неожиданно для самого себя "красный граф" увлекся, и откровенно забил на перевод. Грубо говоря, внутренний писатель в нем задушил переводчика, Толстой выбросил оригинал в мусорное ведро и дальше принялся сочинять историю из своей собственной головы.

Поэтому в итальянском оригинале нет почти ничего, к чему мы привыкли - вы не найдете в Пиноккио ни черепахи Тортиллы, ни плаксы Пьеро с жалостливыми стихами, ни ухмыляющегося Дуремара с пиявками. Там даже Золотого Ключика нет, не говоря уже про призовой театр с молнией на занавесе.

Вы спросите - а что там тогда есть?

Честно говоря, там есть невероятное количество жести.

Но прежде чем переходить к жести, сначала надо рассказать, что такое "Пиноккио", и откуда эта книжка вообще взялась.

Много лет назад в только что образовавшей Италии жил неудачник, которого звали Карло Лоренцини.

Он выбился из низов, его папа был поваром, а мама - швеей, и они всю жизнь горбатились на маркиза Джинори Лиски, работая слугами в его усадьбе. Жили родители очень бедно, поэтому из девяти детей до совершеннолетия дожили только трое, в том числе и Карло.

Он закончил семинарию - там учили бесплатно, но священником не стал, а всерьез увлекся политикой. Причем, в отличие от множества околополитических говорунов, Лоренцини не ограничивал себя дебатами с другими пикейными жилетами, а дважды ходил воевать за объединение Италии.

Никаких преференций, правда, ветеранство ему не принесло - когда они вернулись с войны, выяснилось, что на всех теплых местах уже сидят другие люди. В итоге на жизнь наш герой зарабатывал журналистикой - писал в газеты под псевдонимом Коллоди.

Так назывался крохотный городок, фактически итальянская деревня, куда в раннем детстве замордованные работой родители отослали его к родственникам матери, и где он по факту вырос.

Золотым пером Лоренцини-Коллоди не стал - он был обычной газетной рабочей лошадкой, то есть писал всякую ерунду в диапазоне от политики до туризма, которую ему заказывали знакомые редактора за мелкий прайс, или которую удавалось куда-нибудь пристроить за те же самые небольшие деньги.

В итоге, как я уже сказал, к 55 годам журналист Карло Коллоди был законченным неудачником, так и не создавшим семью, вечно сидевшим без денег и потому хватающимся за любую подработку.

Нет, он вовсе не был бездарем. Напротив, Коллоди был весьма талантливым автором, неплохим профессионалом и приличным, не подлым человеком - но человеком, не умеющим устраиваться, не особо везучим и потому не сделавшим карьеры.

В этом мире такое случается.

Причем чаще, чем хотелось бы.

Думаю, вы не удивитесь, когда я скажу, что на шестом десятке лет Коллоди был эдаким неприятным предпенсионером - желчным и ехидным мизантропом, не особо любящим людей.

Точнее - хорошо знавшим им цену.

В последние годы одной из полян, на которых халтурил Коллоди, стали тексты для детей. Надо сказать, что детей он, мягко говоря, не особо любил, а по-честному - терпеть не мог.

Зато хорошо знал французский язык.

Поэтому однажды ему перепал заказ на переводы сказок Шарля Перро для детской странички в одной газете. Как выяснилось, у него неплохо получалось писать на юную аудиторию, и Коллоди начал сотрудничать с детскими изданиями. Причем не только переводил, но и сам сочинял - написал, например, целый цикл заметок про приключения Джаннеттино — веселого, ленивого и трусоватого мальчика, который к тому же был не дурак покушать. Позже они были собраны в книгу под названием «Il viaggio per l'Italia di Giannettino» («Путешествие Джаннеттино по Италии»).

Поворотным в судьбе нашего героя стал день 7 июля 1881 года.

В этот день вышел первый номер еженедельного приложения к изданию Fanfulla della domenica. Это было весьма популярное издание в стиле "скандалы, интриги, расследования". В частности, именно в Fanfulla della domenica придумали знаменитую байку о том, что первый имам Северного Кавказа шейх Мансур, возглавивший борьбу с русскими колонизаторами, на самом деле являлся принявшим ислам итальянским авантюристом Джованни Батиста Боэтти, уроженцем Пьяццано - и она стала невероятно популярным фейком, в том числе и в Российской империи.

Приложение, которое они собрались выпускать, называлось Giornale per i Bambini, то есть «Газета для детей».

И в первом же номере мы видим фамилию нашего героя - для нового приложения Коллоди подрядили написать сказку Storia di un burattino («История куклы»), которая печаталась с продолжением в каждом номере. По сути, это было практически то же самое, что сейчас делают на "Автор.Тудей" и подобных ресурсах - регулярно выпускаемые "проды", которые можно читать, заплатив малую денежку.

Нельзя сказать, чтобы автор был в восторге от этого проекта - скорее уж наоборот. За написание этой "бамбинаты", то есть истории для детей, он взялся исключительно ради денег и первый кусок текста отправил редактору с припиской:

«Посылаю тебе этот детский лепет. Поступай с ним по своему усмотрению; но если будешь печатать, заплати мне получше, чтобы у меня появилось желание продолжать этот лепет».

Ага, щас! Получше платят только популярным авторам, у которых есть поклонники, которые приводят свою собственную аудиторию. А "рабочим лошадкам" платят так, чтобы на овес впритирку хватило. Гонорар Коллоди составлял 20 чентезимо за строку, а 20 чентезимо были самой мелкой разменной монетой в тогдашней Италии.

Сами понимаете, с каким настроением Коллоди работал над циклом, который ему был абсолютно не интересен, а оплачивался по минимальной ставке.

Но при этом, как я уже говорил, он был порядочным человеком и хорошим профессионалом, поэтому отрабатывал на совесть. Правда, продержался всего четыре месяца и уже в октябре закончил сказку, триумфально повесив главного героя руками кота и лисы (вернее - кота и лиса, наша Алиса в оригинале мужик).

Честно-честно, не вру. Вот как заканчивался первый вариант книги: «Кот и Лис скрутили ему руки за спиной, просунули его голову в петлю и стянули ее на горле, а затем подвесили Пиноккио на ветке дуба. Сердито ревел и выл буйный северный ветер, мотая из стороны в сторону избитое тело бедной марионетки».

"И так будет с каждым юным дурачком, который убегает из дома, продает школьные учебники и якшается со всякими побирушками!" - как бы подытожил мораль суровый автор, с наслаждением поставил точку и вымыл руки.

Все!

Но нет.

Юные читатели разорались - их не устраивал такой конец, они требовали продолжения банкета и новых приключений полюбившейся деревянной куклы. Родители писали ругательные письма в газету, редактор вздыхал и методично выклевывал автору мозг, умоляя продолжить историю. Но при этом повысить гонорар решительно отказывался.

Автор злился, но никаких новых заказов не было, а кушать хотелось с пугающей регулярностью. Покряхтев от злобы на несовершенный мир, Коллоди вернулся в проект и писал про приключения Пиноккио почти два года. Жмоту-редактору он, кстати, отомстил в тексте. В одном из эпизодов сказки Пиноккио батрачит на огородника Джанджо, причем за сто ведер воды, вытащенных из колодца, этот скупердяй платит ему всего лишь один сольдо - то есть те самые 20 чентезимо.

Так или иначе, в 1883 году издатель Феличе Паджи, собрав все главы из газет, выпустил книгу под названием «Приключения Пиноккио. История одной марионетки».

Буквально через несколько лет эта книга стала одним из главных текстов итальянской литературы. Чтобы понять масштабы популярности сказки Коллоди на родине, достаточно сказать, что через двадцать пять лет, в 1908 году, вышел один из первых переводов «Пиноккио» на русский язык. Книгу сопровождала пометка: «Перевод с 480-го итальянского издания».

Невероятная шумиха вокруг книги особых дивидендов автору не принесла. Ну да, Коллоди буквально в том же году был назначен главным редактором "Газеты для детей". Но ожиданий издателей не оправдал - за последующие годы он написал только одну сказку, про маленькую обезьянку розового цвете, которую сегодня уже никто не помнит.

А через семь лет после появления на свет «Приключений Пиноккио», 26 октября 1890 года, Карло Лоренцини скончался во Флоренции от приступа астмы и был похоронен на кладбище церкви Сан-Миниато-аль-Монте.

Карло Коллоди остался в истории автором только одной, зато великой книги. Но о том, что же собой представляет сказка о приключениях деревянного мальчика, мы поговорим в следующей главе.

----------

Стань хорошим мальчиком или сдохни!

Сказка «Приключения Пиноккио» началась с того, что пожилого журналиста Карло Коллоди подрядили писать "бамбинату" - сказку с продолжением для новообразованного издания "Газета для детей".

Коллоди - мрачный мужик предпенсионного возраста, не имеющий своих детей и не очень любящий чужих - подошел к делу всей ответственностью.

В те годы считалось, что детская литература обязательно должна учить детей морали и нравственности, объяснять им - что такое хорошо, и что такое плохо. Коллоди эта задача пришлась по душе, поскольку он был убежденным сторонником теории "школы жизни" - мол, за все проступки маленьких негодяев жизнь сама накажет строго, с чем мы согласны.

Неотвратимость наказания в своей книге он собирался жирно подчеркнуть, а поскольку был мрачным мизантропом, то решил еще и добавить в книгу убедительности, сделав главного героя редкостным пакостником, путь к исправлению - донельзя тернистым, а возмездие - запредельно суровым.

Думается, рассуждал он примерно так: "Чтобы хоть что-то донести до испорченного сознания современных детей, необходимо применять сильнодействующие средства. Что толку писать "и в наказание его поставили в угол!"? Да он наплюет в этот угол слюной, ему там хорошо - тепло, светло и мухи не кусают. Нет уж! Наказывать - так наказывать! Чтобы юного читателя до печенок проняло, чтобы он забился, как в падучей!".

В общем, все как в древнем пирожке:

"ты рассказал мне просто сказку

а я ужасную хочу

такую чтобы обосраться

завыть забиться захрипеть".

Как следствие - «Приключения Пиноккио» вполне можно назвать детским хоррором. Жести там больше, чем на раскаленной крыше.

В основном жестит главный герой. Еще в процессе вырезания из полена Пиноккио показывает язык папе (чуть было не сказал "Карло", но нет - здесь Карло это автор, а папа - Джепетто), потом сдергивает парик с его головы, и в завершение процесса созидания начисляет отцу ногой по носу.

Едва научившись ходить, ребенок сбегает из дома, а будучи пойманным, сдает отца ментам по статье "жестокое обращение с детьми". Пока отец сидит в кутузке, новообретенный сынуля радостно шарит в опустевшем доме.

Там он находит Говорящего Сверчка, который начинает его стыдить за плохое поведение. Но Пиноккио отмахивается и откровенно излагает свое жизненное кредо: «есть, пить, спать, наслаждаться и с утра до вечера бродяжничать», на что Сверчок предупреждает, что все, кто так поступает, «всегда кончают жизнь в больнице или в тюрьме».

Диспут завершается тем, что Пиноккио насмерть забивает Сверчка молотком, аки Олдбой какой и отправляется на улицу добыть чего-нибудь пожрать. Но там добрые люди вместо подаяния окатили его водой из ведра (дело происходит зимой), Пиноккио возвращается домой промокший и еле живой от усталости и холода. Пытаясь согреться, он укладывает ноги на жаровню с раскаленными углями и засыпает, благополучно сжигая свои окоченевшие нижние конечности.

Этим и завершается первый день его жизни.

Кстати, о времени.

Для того, чтобы понять разницу между "Буратино" и "Пиноккио", достаточно знать следующее.

Действие книги Алексея Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино» продолжается ровно шесть дней - не прошло и недели, как деревянный мальчишка обзавелся собственным театром.

А события в книге о Пиноккио длятся как минимум два с половиной года. Из них четыре месяца главный герой чалился в тюрьме, потом целый год учился в школе (Буратино не учился ни дня), где его травили одноклассники, пока он не избил издевающихся, чем заслужил авторитет и право дружить с лучшими обалдуями школы.

Потом, в очередной раз бросив школу и сбежав из дома с таким же оболтусом по кличке Фитиль, Пиноккио пять месяцев провел в Стране развлечений, успешно превращаясь в осла.

Потом еще три месяца работал дрессированным ослом в цирке, пока не охромел после неудачного выполнения трюка - и его продали живодерам на шкуру.

Ну а в финале Пиноккио еще пять месяцев пахал как каторжник - каждый день вытягивал сто ведер воды в обмен на стакан молока для больного отца, а также плел корзины из камыша, чтобы им было, на что купить еды.

Справедливости ради замечу, что поначалу автор не собирался затягивать повествование так надолго и собирался, как и его русский последователь, ограничится буквально несколькими днями.

Пиноккио должен был сбежать из дома. Потом продать азбуку, за которую отец отдал свою единственную ценную вещь - теплую куртку, и теперь клацал зубами в коморке от холода. Получить от директора театра Манджафоко пять золотых монет (в "Пиноккио" Карабас эпизодический и добрый).

Но не отдать их отцу, как обещал, а связаться с мошенниками Котом и Лисом и отправиться с ними сажать монеты на Волшебном Поле в стране Болвании. Посетить таверну "Красный рак", где его кинут на деньги. Зубами отгрызть лапу Коту, пытавшемуся отобрать у него монеты. Сбежать.

При погоне попытаться спастись, укрывшись в красивом доме, но красивая девочка с голубыми волосами откажется его впустить, поскольку в доме все мертвые. А на резонный вопрос, что она сама делает среди покойников, прототип Мальвины невозмутимо отвечает: «Я тоже умерла. Жду, когда прибудет гроб, чтобы забрать меня отсюда».

Наконец, быть схваченным мошенниками, получить несколько ударов ножом, и в финале показательно сдохнуть в петле на суку, подтверждая юным читателям слова Сверчка:

«Горе детям, которые восстают против своих родителей и покидают по неразумию своему отчий дом! Плохо им будет на свете, и они рано или поздно горько пожалеют об этом».

Ну разве не милая получалась сказочка?

Но недовольные читатели и расстроенный быстрым финалом редактор все-таки убедили автора в справедливости слов красноармейца Сухова: "Лучше бы, конечно, еще помучиться".

Автор, сами понимаете, постарался, и жести в детскую книжечку накрошил преизрядно. Читавшим книгу в нежном возрасте до сих пор трудно забыть четырех черных кроликов с гробом для Пиноккио;

крестьянина, сначала поймавшего деревянного мальчишку в капкан, а потом посадившего его на цепь вместо собаки; замордованного голодом и работой Фитиля, подыхающего на руках у Пиноккио в ослиной ипостаси и так далее, и тому подобное.

Голоду, кстати, в сказке отведено особое место. Из 36 глав примерно в половине либо готовят еду, либо едят, либо голодают. Так, пятая глава целиком посвящена описанию нарастающего чувства голода, причем она явно написана человеком, знакомым с процессом в деталях.

Надо сказать, что в целом автор не относился к этой книге серьезно. Для Карло Коллоди "Пиноккио" был всего лишь низкооплачиваемой халтурой, которую он писал исключительно ради денег.

Поэтому сказка получилась довольно неряшливой и сметанной на живую нитку.

Взять хотя бы самую известную особенность Пиноккио - нос, который растет, когда хозяин врет. Дисней сделал эту особенность главной фишкой в свой экранизации, но в оригинале растущий нос упоминается буквально пару раз в первой половине книги.

Самое интересное: во второй половине Пиноккио продолжает врать, причем не один раз - но с его носом уже ничего не происходит.

Почему? Да потому, что автор тупо забыл, что он там в прошлом году насочинял в предыдущих выпусках. Не хватало еще этой халтурой голову забивать.

Вот только эта незавидная подработка стала для Карло Коллоди пропуском в бессмертие, а написанный левой ногой за копейки "Пиноккио" - классикой мировой литературы, культовой книгой для всех итальянцев и до появления "Маленького принца" - самой часто переиздаваемой сказкой на планете.

Почему?

Обсудим в следующей главе.

----------

Почему в России не любят Пиноккио?

Сказка Карло Коллоди «Приключения Пиноккио», по данным ЮНЕСКО, была переведена на 260 языков, включая древнегреческий, латынь и эсперанто - и считается самым продаваемым произведением итальянской литературы.

Только на английском языке эта книга выдержала более 111 изданий, может быть, поэтому англоязычная Википедия ставит "Приключения Пиноккио" на третье место в мировом списке самых издаваемых книг, сразу за Библией и "Маленьким принцем".

К "Приключениям Пиноккио" сочинили 27 продолжений и более 400 раз воплощали на сцене и экране, причем к некоторым экранизациям приложили руку культовые режиссеры вроде Уолта Диснея,

Гильермо дель Торо

или совсем недавней версии 2022 года, которую снял Роберт Земекис.

Правда, предложенный Земекисом толерантный образ Феи может оставить заикой любого ребенка, но я сейчас не об этом.

Кроме прямых экранизаций, не забудьте про множество произведений, созданных "по мотивам" (вроде «Искусственного разума» Спилберга), но, правда, их количество уже не поддается исчислению.

Почему не поддается? Потому что количество отсылок к этой сказке в западном искусстве зашкаливает. Хотим мы того или нет, но "Пиноккио" действительно вошел в плоть и кровь западной культуры, эту сказку там читали все, как у нас "Колобок", там "Пиноккио" - безоговорочная классика. И, как любая классика, она впитывается в детстве и используется на автомате.

Но - только там!

Все вышесказанное не касается России. Наша культура переварила множество иностранных сказок, от Красной Шапочки до Карлсона, но вот именно Пиноккио особого интереса никогда не вызывал.

Да, я понимаю, что мне немедленно объяснят: "А это потому, что большевики везде насаждали своего Буратино, а Пиноккио всячески затирали - вот он и не популярен!".

Мнение расхожее, но совершенно неверное.

Во-первых, "Пиноккио" многократно издавался на русском языке задолго до появления "Буратино". Впервые сказка Коллоди увидела свет в Санкт-Петербурге в 1895 году в коллективном сборнике под редакцией С. Молчанова «Для легкого чтения: Собрание юмористических повестей и рассказов» и переиздавалась не раз и не два, причем в разных переводах.

Известны переводы Е. Гранстрем ("Приключенія Плясунчика", 1900 г.),

С.Е. Павловского («Приключение Фисташки: Жизнеописание петрушки-марионетки», два издания, 1906 и 1912 г.), выросшего в России итальянца Камилла Данини («Пиноккио: Приключения деревянного мальчика», 1908 г.), Н. К. Неговской («Приключения Пиноккио: История деревянного паяца», киевское издание 1908 г.), анонимный перевод О.Х. («Приключения паяца», 1908 г.)

издание книжного склада М. В. Клюкина 1914 года без указания переводчика под названием «История куклы, или Приключения Пиночио: Рассказ для детей», наконец, уже после революции было эмигрантское издание 1924 года с переводом Нины Петровской под редакцией Алексея Толстого.

Это все - до Буратино.

Если бы сказка Коллоди, что называется, легла на русскую душу - ничто не мешало ей "обрусеть", как задолго до революции стали донельзя популярными Маугли или Снежная королева.

Я вам больше скажу, не надо кивать на "Буратино". Буратино - плохая замена Пиноккио. Это две совершенно разные сказки, у которых похожи только несколько первых глав. Поэтому те же самые зловредные большевики в рамках приобщения пионеров к мировой культуре настойчиво пытались познакомить советских детей с Пиноккио.

В 1959 году сказку Коллоди перевел один из самых популярных в Союзе авторов военной прозы Эммануил Казакевич

и она была издана немалым тиражом с прекрасными иллюстрациями Валерия Алфеевского.

"1959 год - это же очень поздно!" - скажете вы.

Да нет, не поздно. Самый, можно сказать, наплыв культовых сказочных героев. Так, с Карлсоном советские дети познакомились в 1957 году, с Винни-Пухом - в 1960-м, уже после Пиноккио, с Мэри Поппинс - в 1968-м. Культовому статусу и всенародному обожанию это не помешало.

Фантазию автора "Пиноккио" у нас оценили - к примеру, Николай Носов в "Незнайке на Луне" позаимствовал у Коллоди идею Дурацкого острова, где бездельничающие элементы превращаются в животных.

Но в целом "Пиноккио" не пошел. Не заинтересовал.

И не потому, что сказку не переиздавали.

Переиздавали, причем иногда это были просто шедевры полиграфии, вроде болгарского издания 1965 года с цветными рисунками Марайи, которое еще и допечатывать пришлось.

А вот издание 1983 года.

Вот - 1991-го.

Но не в коня корм - пионеры и октябрята картинки разглядывали, а книжку не читали.

"Скучно, - жаловались они. - Страшно, странно и занудно написано. Буратино куда лучше". Ничего не изменилось и в новые времена, когда количество переизданий "Пиноккио" исчислялось уже десятками. Книга все равно не идет, не нравится и плохо продается.

На мой взгляд, все дело в том, что "Приключения Пиноккио" писался под западноевропейскую культурную матрицу, и не очень хорошо ложится на нашу.

Для нас она слишком уныло-правильная.

Ведь о чем сказка про Пиноккио?

О том, что всегда надо поступать правильно. Делать, что сказали старшие. Неукоснительно выполнять писанные и неписанные правила.

Не слушался родителей? Сдохнешь под забором!

Врал старшим? Сдохнешь под забором!

Прогуливал школу? Сдохнешь под забором!

Связался с плохой компанией? Ну, ты в курсе.

Надо не бездельничать, а усердно трудиться, слушаться взрослых, помогать родителям, экономить деньги, не роптать и не жаловаться, а смиренно терпеть тяготы и лишения - и вот тогда, и только тогда, ты станешь настоящим мальчиком!

Вот эта вот душная, навязчивая, если не сказать надоедливая мораль, от которой в сказке Коллоди не продохнуть и не избавиться, похоже, и достала Алексея Толстого.

Достала настолько, что он плюнул на оригинал и сочинил свою собственную историю. Ту самую, где деревянный мальчик ни дня не трудился, ни минуты не учился в школе, кидал в солидных уважаемых людей шишками и получил за это в награду сказочный театр.

Жизнь удалась. Скажите - как его зовут?

Бу! Па-ра-ба-ба-ба...

Ра!

Извините, увлекся.

В общем, мне кажется, в случае с Пиноккио мы имеем классический случай несовпадения культурных матриц. Между прочим - не в первый и не в последний раз. Со сказками такое сплошь и рядом.

К примеру, во всем мире Астрид Линдгрен - прежде всего автор "Пеппи Длинныйчулок", и только у нас девочка-силачка никогда не пользовалась особой популярностью. Наш культурный герой - прожорливое хамло Карлсон, которого во всем западном мире, и даже в самой Швеции не знают и знать не хотят.

Но это уже совсем другая история.

----------

Врущий Толстой и зигующий Пиноккио

Сегодня - два не самых известных факта про Пиноккио.

1. Как Толстой наврал детям

Как известно, книга Алексея Толстого "Золотой Ключик, или Приключения Буратино" начинается коротким авторским предисловием.

Когда я был маленький – очень, очень давно, – я читал одну книжку: она называлась «Пиноккио, или Похождения деревянной куклы» (деревянная кукла по-итальянски – буратино).

Я часто рассказывал моим товарищам, девочкам и мальчикам, занимательные приключения Буратино. Но так как книжка потерялась, то я рассказывал каждый раз по-разному, выдумывал такие похождения, каких в книге совсем и не было.

Теперь, через много-много лет, я припомнил моего старого друга Буратино и надумал рассказать вам, девочки и мальчики, необычайную историю про этого деревянного человечка.

К сожалению, этот рассказ вызывает некоторые сомнения - не очень понятно, какую же книжку читал маленький Алеша.

Приобщиться к творчеству Коллоди в оригинале он не имел возможности не только в детстве, но в зрелом возрасте. Общеизвестно, что итальянского языка "красный граф" не знал, и своего "Буратино" писал, пользуясь русским переводом "Пиноккио", выполненным Ниной Петровской.

А если мы говорим о русских переводах, то первый из них был сделан обрусевшим итальянцем Камиллом Амвросиевичем Данини в 1906 году и опубликован в журнале «Задушевное слово», и в том же году издан отдельной книгой издательством М.О. Вольфа.

Алексею Николаевичу же в 1906-м исполнилось уже 23 года, и в следующем году он дебютирует в литературе поэтическим сборником "Лирика".

Довольно подрощенный мальчик был.

2. Как Пиноккио зиговал

Вы обратили внимание, что первый русский перевод "Пиноккио" был сделан с 480-го итальянского издания?

В этом нет ничего удивительного. В Италии книга Карло Коллоди считается непревзойденным шедевром и бесценным национальным достоянием, а ее популярность зашкаливает за все мыслимые пределы.

Литературоведы связывают это с тем, что Пиноккио оказался зеркалом, в котором типичный итальянец увидел свое любовно выписанное отражение. Пиноккио - истинный сын своей страны, это итальянец со всеми плюсами и минусами.

Пиноккио добросердечный и не жадный, но он изрядно лоховат, и поэтому его вечно разводят всякие жулики.

Пиноккио крайне болезненно воспринимает любое унижение - настоящее или выдуманное, он очень озабочен собственной репутацией и потому его легко взять "на слабо". Деревянный мальчишка не дурак поругаться и даже подраться, делает это в охотку и со вкусом, и вообще легко вписывается в любую движуху. Но при этом он хороший и любящий сын, который для близких в прямом смысле слова вывернет карманы, отдаст последнюю рубашку и вообще готов рискнуть жизнью за ближних своих.

В общем, итальянец, как он есть - шумный, говорливый и большой любитель приврать, но при этом очень симпатичный и безмерно обаятельный. Чао, бамбино, сорри.

По этой причине образ Пиноккио частенько используют в пропаганде итальянские политики. Особенно этим отличались фашисты, которые в период между 1923 и 1944 годами выпустили огромное количество "новых приключений Пиноккио" в своих периодических изданиях или в виде книжек.

В этих выпусках деревянный человечек не просто зиговал, как на обложке выше. Героя сказки Карло Коллоди сделали эдаким образцовым фашистом, активно борющимся со всеми врагами Италии. С буржуями-компрадорами, например, продающими Родину иностранцам. Или неграми Эфиопии во главе со своим правителем-негусом - вот здесь Пиноккио, зигуя, начисляет ему с ноги.

Но главными врагами Пиноккио были, разумеется, итальянские коммунисты - главные конкуренты фашистов в борьбе за симпатии простых итальянцев.

Вот в этой, например, книжке, Пиноккио одет по последней фашистской моде. Он в черной рубашке, на рубашке - итальянский триколор, на котором изображена фашистская фасция. На голове у Пиноккио - партийная феска, в руках - деревянная дубинка, угрожая которой, он поит касторовым маслом какого-то коммуниста, с которого даже свалился фригийский колпак.

Вернее - не какого-то, а вполне определенного. В этом выпуске Пиноккио воевал с тогдашним лидером итальянских коммунистов Николой Бомбаччи.

Этот колоритный бородач был очень известным коммунистом. Он быстро вошел в число лидеров мирового коммунистического движения, активно работал в Коминтерне и был близким приятелем Ленина и других русских большевиков. Вот на этом фото Никола Бомбаччи - справа от вождя мирового пролетариата.

Как я уже говорил, коммунисты был главными соперниками фашистов, и во время уличных дебатов коммунистов Бомбаччи с фашистами Муссолини последние часто скандировали кричалку:

Con la barba di Bombacci

ci farem gli spazzolini

per lucidare le scarpe

di Benito Mussolini

(Из бороды Бомбаччи

Зубные щетки сделаем

И будем ими чистить

Ботинки Муссолини)

После чего уличные дебаты плавно перетекали в уличные драки.

В общем, неудивительно, что в издаваемых Национальной Фашистской Партией Италии книжках фашист Пиноккио безбожно избивал коммуниста Бомбаччи.

Самое удивительное в этой истории - примерно со середины 20-х годов Бомбаччи неожиданно для всех стал симпатизировать фашизму и в своих работах попытался объединить идеологии фашизма и коммунизма.

За это "товарища Николу" исключили из коммунистической партии, после чего бородач еще больше сблизился с фашистами, и в итоге стал одним из ближайших соратников Муссолини.

Никола Бомбаччи на Втором конгрессе Коминтерна (1920). Портрет работы Исаака Бродского

Судя по всему, это была не привычная в наше время продажность, а действительно идейная эволюция политика. По крайней мере, с Муссолини Бомбаччи оставался до самого конца, когда того бросили практически все приближенные.

Ирония судьбы - Бомбаччи был в группе сподвижников, которая вместе с дуче и его любовницей Кларой Петаччи под защитой немцев пыталась перейти итальянскую границу, но попала в плен к партизанам-коммунистам.

Так что к стенке бородача поставили бывшие однопартийцы. По легенде, Бомбаччи умер, крикнув: «Да здравствует Муссолини, да здравствует социализм!». Потом, как известно, тела расстрелянных подвесили вверх ногами на металлоконструкциях перед автозаправкой.

Муссолини висит третьим слева, Бомбаччи - левый крайний.

Но это уже не сказка.

Это жизнь, которая иногда оказывается фантастичнее любой выдумки.

----------

Еврейский колхозник, дивизионный разведчик и деревянный мальчик

Человек, впервые познакомивший советских детей с Пиноккио, честно заслужил отдельную главу.

Первую попытку познакомить советских детей с Пиноккио предпринял, как известно, Алексей Толстой. По свидетельствам мемуаристов, "красный граф" в 30-е годы рассказывал о своем новом проекте так: "Отличная книжка Пиноккио! Надо срочно перевести, пока Маршак не украл". Перевода, правда, не получилось, после нескольких глав Толстой увлекся, забил на оригинал, погнал отсебятину и в итоге написал "Приключения Буратино".

Интересно, что граф, несмотря на титул, получил неважное образование и плохо владел иностранными языками, поэтому своего "Буратино" писал, пользуясь русским переводом Пиноккио, выполненным Ниной Петровской. Перевод Петровской, кстати, вышел в Берлине в 1924 году. Причем сам будущий "красный граф", пребывавший тогда в эмиграции, и стал редактором книги - об этом даже на обложке написали.

И это было последнее издание на русском языке перед советской "реабилитацией" Пиноккио в 1959 году - когда в Союзе была издана книга с иллюстрациями Валерия Алфеевского.

К удивлению всех, книга о приключениях деревянного человека вышла в переводе знаменитого мастера военной прозы, автора "Звезды" и "Весны на Одере" Эммануила Казакевича.

"Приключения Пиноккио" - единственная детская книга в творческом наследии этого прекрасного "взрослого" писателя с весьма интересной судьбой.

Эм. Казакевич в Биробиджане

Свою национальность Эммануил Генехович не то что не скрывал, - всячески декларировал. Настолько, что в 1932 году 18-летний мальчик из приличной харьковской еврейской семьи, сын известного публициста и литературного критика Генеха Казакевича, уехал из Харькова в Биробиджан, где пообещали создать национальную еврейскую республику (и через два года действительно была образована Еврейская автономная область).

В том же году юный переселенец был назначен председателем еврейского колхоза «Валдгейм», что на идише значит "Лесной дом". Позже был строителем и первым директором Биробиджанского еврейского государственного театра.

После спектакля.

Родным языком Эмиля Казакевича был идиш, и именно на этом языке были написаны все его ранние произведения.

Первую книгу на русском он написал только после войны - ею стала знаменитая повесть "Звезда", написанная по впечатлениям от службы в дивизионной разведке и открывшая новую страницу советской военной прозы. Так о недавно закончившейся войне еще никто не писал.

У меня от финала "Звезды каждый раз мурашки: "Но каждую весну, каждый май, души погибших с полей Польши, Чехии, Германии — отовсюду, устремляются в родные края, чтобы увидеть свою цветущую Родину — за которую отдали свои жизни!".

Похоже, именно на фронте Казакевич изменил свое понимание Родины. По крайней мере, в Израиль бывший убежденный еврейский националист так никогда и не уехал, хотя все дети давно были там.

Но не будем забегать вперед.

В армию Казакевича не взяли - у него был белый билет по зрению. Однако летом 1941 года он ушел в московское ополчение, где известного к тому времени переводчика и публициста зачислили в знаменитую "писательскую роту". Там воевало множество писателей, в частности, автор "Красных дьяволят" Павел Бляхин.

Оттуда Эммануил Казакевич позже перевелся в войсковую разведку. Помогло свободное владение немецким языком и то, что ополченец Казакевич взял у приятеля очки с гораздо менее толстыми линзами - зрение на медкомиссии в полевых условиях определяли по стеклам очков. В разведке он и служил всю войну, пройдя путь от рядового разведчика до начальника разведотдела дивизии и помощника начальника разведотдела 47-й армии. Был награжден медалью "За отвагу", орденом Отечественной войны II степени (1944 г.) и двумя орденами Красной Звезды (1944 и 1945 гг.).

Казакевич чрезвычайно болезненно переживал разговоры про евреев и "Ташкентский фронт", поэтому упрямо отказывался работать по специальности. Доходило до того, что даже когда дело пошло на принцип и после очередного ранения и госпиталя его в приказном порядке определили на работу в военную газету во Владимире - он и тогда не смирился. А списался со своим командиром – Захаром Петровичем Выдриганом - и тот пошел на прямой подлог, вытащив "нашего писателя" обратно в родную дивизию по фальшивому предписанию.

Когда в марте 1946 года капитану Казакевичу велели писать рапорт на демобилизацию, он положил на стол начальника штаба документ со следующим текстом:

Ввиду того, что я слеп, как сова,
И на раненых ногах хожу, как гусь,
Я гожусь для войны едва-едва,
А для мирного времени совсем не гожусь.
К тому ж сознаюсь, откровенный и прямой,
Что в военном деле не смыслю ничего.
Прошу отпустить меня домой
Немедленно с получением сего.

Потом... Потом было возвращение к писательству, книги "Звезда", "Весна на Одере" и "Двое в степи", в которые он переплавил свой фронтовой опыт, громкий успех, слава, популярность и репутация одного из лучших писателей-фронтовиков.

Тем неожиданнее был слух, который однажды пронесся в писательских кругах - представляете, Казакевич откочевал из военной прозы в детскую литературу!

Корней Чуковский в конце 50-х записал в своем дневнике: "Казакевич переводит Пиноккио. С немецкого; перед ним итальянский текст, итальянский словарь.

— Работа эта слишком уж легкая! Переводчики-паразиты выбрали себе легчайшую литературную профессию. Но я вставлю перо Алексею Толстому!! Буратино умрет во цвете лет. Испортил Алексей такую сказку.

Поверить классику детской литературы мешает то обстоятельство, что с ремеслом переводчика Казакевич еще до войны был знаком не понаслышке - он, собственно, и начинал переводчиком, переводил на идиш с немецкого и русского, в частности, стихотворения А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, В. В. Маяковского, для Биробиджанского театра перевел более десятка пьес советских драматургов.

А с 1937 года Эммануил Казакевич работал внештатным переводчиком в государственном еврейском издательстве «Дер Эмэс» (Правда), причем его трудовая деятельность там началась с перевода на идиш брошюры С. Уранова «О некоторых коварных приемах вербовочной работы иностранных разведок».

Он очень много переводил на идиш, но на русский язык Эммануил Казакевич перевел только один текст, который начинался словами:

...Жил-был...

"Король!", - немедленно воскликнут мои маленькие читатели.

Нет, дети, вы не угадали. Жил-был кусок дерева.

То было не какое-нибудь благородное дерево, а самое обыкновенное полено, из тех, которыми в зимнюю пору топят печи, чтобы обогреть комнату...

И хорошо, что тогда он изменил своим принципам.

Этот перевод "Пиноккио" стал классическим и переиздается до сих пор.

Не все юные читатели сказки о деревянном мальчике, правда, знают, кто переводчик - но это всегда так.

Это нормально.

----------

Откуда взялся дядюшка Скрудж

После публикации глав о сказке Карло Коллоди меня спросили в комментариях - а есть ли другие сказки, которые, как и "Пиноккио", на Западе очень популярны и общеизвестны, а в России о них в лучшем случае что-нибудь слышали?

Разумеется, есть.

Пожалуй, самый яркий пример - это повесть-сказка Диккенса «Рождественская песнь в прозе: святочный рассказ с привидениями», которую обычно называют просто "Рождественская песнь".

На Западе это, наверное, самый популярный текст английского классика - по числу отсылок в массовой культуре так точно.

Дело в том, что именно Диккенсу англосаксы во многом обязаны тому культу Рождества, который существует у них сегодня.

До написания сказки праздник отмечался достаточно скромно и большей частью - сельскими жителями. Но вдохновенный гимн Рождеству от английского классика, ставший невероятно популярным, изменил ситуацию. В восторженной рецензии 1863 года в The New York Times так и писали: «автор принес старое Рождество ... из былых веков и отдаленных усадеб в гостиные бедняков наших дней».

Надо сказать, что Диккенс прорекламировал праздник методом "от противного". Главный герой книги - скупердяй и бессердечный тип Эбенизер Скрудж, который терпеть не может Рождества: "Да будь моя воля, я бы такого олуха, который бегает и кричит: «Веселые святки! Веселые святки!» — сварил бы живьем вместе с начинкой для святочного пудинга, а в могилу ему вогнал кол из остролиста".

Однако злая судьба начинает курощать Скруджа, как Карлсон - домомучительницу. В смысле - с помощью привидений.

Три ночи подряд его посещают призраки, и в результате этого низведения и дуракаваляния запредельный душнила Эбенизер Скрудж перековывается, становится милым малым и, разумеется, начинает любить Рождество всей душой.

Почему эта история практически не известна у нас - объяснять, я думаю, нет необходимости.

Нет, поначалу все шло нормально - первый перевод "Рождественской песни" на русский язык был выпущен еще в 1886 году Федором Резнером, а позже славянофил Алексей Хомяков сделал полноценную локализацию под названием "Светлое Воскресение".

В ней он перенес действие в Российскую империю, заменил Рождество Пасхой и переименовал действующих лиц. Эбенизера Скруджа в книге зовут Петр Скруг, призрак покойного партнера Джейкоба Марли носит фамилию Марлев, а угнетенный клерк, оштрафованный за празднование Рождества на полкроны, из Боба Крэтчита стал Федором Кричевым.

Сравнительно недавно эту русификацию переиздали сразу три издательства с целью приобщения детей к прекрасному. Правда, ляпнули орфографическую ошибку прямо на титульный лист

и продублировали ее в выходных данных.

Фу такими быть!

Как вы сами понимаете, все закончилось приблизительно в 1917-м, ибо после революции пропаганда религиозных праздников не приветствовалась. И хотя сказка Диккенса очень светская, религиозный характер праздника там практически не проговаривается - это не помогло. В советские времена "Рождественская песнь" издавалась только в собраниях сочинений писателя, и у нас в стране выросло несколько поколений людей, даже не подозревавших о рождественских сказках английского классика.

Зато на Западе имя Скрудж стало неотделимым символом скряги - как у нас фамилия Плюшкин.

А эту историю с призраками там знают все, без исключения. Она намертво вросла в культурный код и извлечению уже не подлежит. Повторюсь - по количеству отсылок в массовой культуре сказка Диккенса на Западе не имеет себе равных.

Приведу только несколько примеров.

Самая известная в России отсылка к Диккенсу - это, разумеется, один из популярнейших диснеевских героев Скрудж Макдак - такой же скупердяй, как его тезка и прототип.

Не случайно впервые на экране этот персонаж появился именно в рождественской сказке - мультфильме 1947 года "Рождество на Медвежьей горе".

Нет ничего удивительно и в том, что именно дядюшка Скрудж исполнил роль Эбенезера Скруджа в мультфильме "Рождественская история Микки" - диснеевской экранизации культовой сказки, где роли всех диккенсовских героев исполняли персонажи вселенной Диснея - Микки Маус, Гуфи, Дональд Дак и т.п.

В одном из эпизодов мультсериала «Охотники за привидениями» героическая четверка борцов с призраками ухайдокала Духов Рождества. Вернувшись в свою реальность, они с удивлением обнаруживают, что Рождество практически перестали праздновать. Пришлось возвращаться и все разруливать обратно.

Весьма популярна также экранизация 1992 года «Рождественская песнь Маппетов», где роль старины Скруджа исполнил сэр Майкл Кейн.

В фильме «Один дома» главному герою помогает старик Марли - нарочитая отсылка к персонажу, упоминанием которого начинается сказка Диккенса: «Начать с того, что Марли был мертв. Сомневаться в этом не приходилось. Свидетельство о его погребении было подписано священником, причетником, хозяином похоронного бюро и старшим могильщиком. Оно было подписано Скруджем. А уж если Скрудж прикладывал к какому-либо документу руку, эта бумага имела на бирже вес. Итак, старик Марли был мертв, как гвоздь в притолоке…».

В одном из эпизодов «Симпсонов» к Гомеру с семейством приходит в гости мистер Бернс в цилиндре, приносит ништяки и вкусняки, рассказывая, что ночью к нему пожаловали привидения и убедили пересмотреть свои взгляды на жизнь.

Сюжет мультфильма «Все псы празднуют Рождество» - переосмысленная версия повести Чарльза Диккенса, где в роли Скруджа выступает Карфейс.

Четырнадцатая серия пятого сезона «Доктор Кто: Рождественская песнь» - это тоже перелицованный Диккенс.

Расширенная серия «Бивис и Баттхед уделывают Рождество» - еще одна пародия на «Рождественская песнь»: Бивису снится, что он стал жестокосердным владельцем закусочной и тиранит своего забитого служащего - директора школы МакВикера.

В одном из эпизодов мультсериала «Дружба — это чудо» милые пони тоже играют Диккенса. В роли духа Прошлого Рождества — Эпплджек, Настоящего Рождества — Пинки Пай, а Будущего Рождества — Принцесса Луна.

И так далее, и тому подобное - все отсылки ни узнать, ни перечислить невозможно.

"Рождественскую песнь" обыгрывали в "Смурфиках", где Скруджем был Ворчун, в одном из мультиков про Барби, в мультсериале «101 далматинец», где в роли Скруджа выступала Круэлла. В графическом романе Ли Бермехо «Бэтмен. Ноэль» на роль старого жадины отрядили Темного рыцаря, в одной из серий проекта «Озорные анимашки» в роли Скруджа был задействован Мистер Блотс.

Да что я распинаюсь... "Рождественская песнь" проникла даже в "Санта-Барбару"! Во втором сезоне сериала Скруджа косплеит великий и ужасный Мейсон Кэпвелл, которого посещают и пугают все те же Духи Рождества.

И это я еще ничего не сказал про прямые экранизации Диккенса, количество которых давно выражается двузначным числом.

А в России...

В России разве что 61 серия «Маши и Медведя» под названием «С любимыми не расставайтесь», где духов Рождества изображают три любимые игрушки Маши.

Да и та явно снята в расчете на иностранную аудиторию мультсериала.

Потому что в России по-прежнему никто никакого Эбенизера Скруджа не знает, да и знать не желает.

Не люб он нам.

Не люб.

Своих скупердяев хватает.

----------

Интермедия. Ты картина, я портрет, ты скотина, а я нет. Я — морда твоя

Хронологически после "Приключений Пиноккио" идут сказки Оскара Уайльда - 1888 год, сборник «"Счастливый принц" и другие сказки». Да, только сказки, я сразу решил, что про "Портрет Дориана Грея" писать не буду, несмотря на все чудеса и мистику.

Но при сборе материала понадобилось кое-что уточнить, я рылся у себя в архиве и нашел старую колонку-рецензию на одну из экранизаций единственного романа Уайльда.

Перечитал - и задумался. Можно сказать - загрузился.

Рецензию я написал в 2010 году - все-то 15 лет назад. Но насколько же все изменилось! Сегодня я бы сам, будучи редактором, выгнал бы журналиста, принесшего такой текст, с наказом переписать все от начала до конца. А тогда нормально зашло, причем для весьма популярного федерального издания.

Почему заставил бы переписывать?

Ну, во-первых, текст непозволительно объемный. Сегодня столько букв никто читать не будет. Девять из десяти - не осилят, поэтому в жанре рецензий все, что больше 3 тыс. знаков - сразу под нож.

Во-вторых, рецензия написана в расчете на людей, читавших "Портрет Дориана Грея". Их и тогда-то было не особо много, но сегодня аудитория даже у СМИ, претендующих на элитарность, изменилась до неузнаваемости. Из читавших Уайльда больше не получится составить город.

В общем, подумал я, подумал, и решил выложить колонку интермедией в своей книге.

Чисто как музейный экспонат.

Как артефакт эпохи, если хотите.

Зато предуведомление даже сочинять не надо: "Уважаемые товарищи потомки! Роясь в сегодняшнем окаменевшем говне...".

__________________________

Дориан не ложится на пленку

Культура по четвергам: выход в прокат фильма Оливера Паркера «Дориан Грей» стал хорошим поводом поговорить об ограниченности – не киношников даже, а кино.

04 февраля 2010.

Писать колонку про вышедший сегодня в прокат фильм Оливера Паркера «Дориан Грей» легко и приятно. Тех, кто не читал Уайльда, мне ни капельки не жалко, впрочем, даже эти невежды наверняка в курсе, что история эта про одного мужика, который что-то там нахимичил, и вместо него становился все старше и гаже его портрет.

Сарафан у фильма плохой, недовольство почитателей Уальда вызвано в первую очередь сценарной и режиссерской отсебятиной. Даже нет, не этим. То, что Дориан здесь не златокудрый голубоглазый херувим, а роковой темноглазый шатен, режиссеру легко простили бы все, кроме упертых эстет-фундаменталистов, тем более что играет Бен-принц Каспиан-Барт вполне прилично. Но зачем, кричат они, Паркер извратил суть роман? А еще третий фильм по Уайльду делал… Зачем он напрочь переиграл мотивы самоубийства Сибилы Вейн?! Какая беременность, причем здесь брошенность – она талант потеряла!

Роман вообще не о проклятии, а об искусстве!

Уайльд – ярятся критики – намеренно практически ничего не сказал о пороках Дориана Грея, упомянув лишь пристрастие к опиуму, – ну и зачем у вас едва не половина фильма являет собой воплотившиеся сны толстого тинейджера?! Секс с девушками, секс с девочками, секс с тетками, старухами, мужиками и всеми вместе – тьфу! Какие нафиг поцелуи в десны с написавшим портрет Бэзилом, плавно перетекающие в совсем другие поцелуи? Наконец, что вы сотворили с финалом? Бог с ней, невесть откуда взявшейся дочерью сэра Генри, но неужели непонятно: уничтожение портрета именно Дорианом – более чем принципиальный момент?!

В этом суть романа — при чем здесь вообще лорд Генри, который у вас в фильме вообще первую половину работает дьяволом-искусителем, а вторую священником-экзорцистом? Не говоря уже о том, что в книге все его участие в нравственном падении Дориана ограничивалось вольными речами и подаренной книжкой Гюисманса, а в фильме он чистой воды плохой мальчишка из учительских страшилок: сперва курить научил, потом джин стаканами пить, затем к девкам повел…

Вы, товарищи критики, думаю, в курсе, что экранизаций «Портрета» несколько десятков и в большинстве из них над книгой измывались с куда большим энтузиазмом. Есть Грей — испорченное обществом дитя, есть Грей — жертва собственного нарциссизма, есть Грей-женщина, Грей — помощник фотографа, Грей-хиппи, Грей-злодей, преследующий Тома Сойера; есть, наконец, неизбежный Грей в версии знаменитого порноактера Рокко Сиффреди… Есть фильмы, где действие переносится в самые разные эпохи; есть версия, где Бэзил – женщина, собирающаяся замуж за лорда Генри… Да куча версий есть — от дореволюционных немых фильмов датчанина с дивной фамилией Стрём и русского с известной фамилией Мейерхольд до семи(!) экранизаций, снятых в начале этого века.

И все – до единой – несут отсебятину. И знаете почему?

Во-первых, как вы вообще можете ждать точной экранизации единственного романа Уайльда в наше время? Вы что, не понимаете, что мир изменился до неузнаваемости? Какой «невинный юноша», какое, блин, обличение пороков, вы вообще помните, что послужило первопричиной самоуничтожения Дориана, на чем его метафорический Князь тьмы подловил? На нежелании, простите, стариться, на стремлении сохранить молодость и красоту. Сегодня этим одержимы все без исключения женщины и львиная доля мужчин.

У нас реальный культ юности: сегодня демонстрировать седину почти как пукать прилюдно.

Давайте, обличайте, объявляйте крестовый поход круговым подтяжкам лица и кремам от морщин!

Повторюсь, мир изменился: гедонизм, шокировавший тогда современников Уайльда, давно победил на всем шарике, насмерть сокрушив все остальные этики – что коммунистическую, что конфуцианскую, что кальвинистскую.

Чем сегодняшнему режиссеру вас шокировать, чем пронять?

Вот и приходится заставлять главного героя расчлененкой заниматься да опарышей на портрет напускать, благо начинал Паркер с ужастиков, а ремесло руки помнят.

Но дело, по большому счету, даже не в этом. Адекватной экранизации романа не стоит ждать не только сегодня, но и вообще.

В последние годы происходят немного странные вещи. Все виды искусства в упадке, и только кино становится не просто важнейшим из искусств, а мерилом их всех. Оно пожирает литературу, музыку, театр, изобразительные искусства, вбирает их в себя.

И мы так привыкли к этому безусловному доминированию и подавлению, что подзабыли о том, что кино всего лишь «один из…». Всего лишь один из видов искусства, со своими рамками. Границами, выйти за которые оно просто неспособно, как не может нечисть прорваться в круг к Хоме Бруту. Меня, если честно, всегда удивляла тяга режиссеров к этому роману: мазохисты они, что ли? Вру конечно — все я понимаю: не мазохисты никакие, а благородные безумцы, ставящие перед собой заведомо невыполнимую задачу.

Ave producer, morituri te salutant!

Почему? Да потому что юные зрители, потянувшиеся к книге после фильма, будут, думаю, изрядно удивлены. Вместо крепкого триллера их ожидает практически сплошное бла-бла-бла. Там ведь действия с гулькин нос. Несмотря на толщину, событий и перипетий (особенно по сегодняшним нормам динамичности) и на короткометражку не хватит. Объем нагоняется исключительно рассуждениями, монологами и отступлениями, из которых, собственно, «Портрет Дориана Грея» и состоит процентов на восемьдесят.

Все это не к тому, чтобы уязвить классику. «Портрет Дориана Грея» — великая книга, но жанр ее – «приключения мысли», а не «приключения тела».

А книги в этом жанре средствами кино воплотиться не могут.

Кино не может адекватно передать на экране «Портрет Дориана Грея», как не может экранизировать шоколад «Аленка»: у него нет средств для передачи вкуса. Все, что оно может предложить, – это придумать какую-нибудь историю про маленькую девочку с обертки.

Ну так чего вы возмущаетесь? Вам и предложили еще одну версию обертки романа Оскара Уайльда — на сей раз в стиле «триллер мистический, с дьявольщиной». Вполне добротный продукт, кстати: употребил с удовольствием.

Так что все правильно, все справедливо. «Аватара» надо смотреть в 3D, «Дориана Грея» — в бумаге. У каждого свои недостатки, как сказал один киношный мужик.

----------

Грешник, не стрелявший в пианиста

Почти все сказки XIX века - не для детей.

Или, по крайней мере, не только для детей.

Не случайно слово "жесть" при их обсуждении употребляется все чаще. Оно и понятно - у сегодняшних детей какой-нибудь "Песочный человек" Гофмана или "Девочка со спичками" Андерсена могут вызвать натуральную истерику - а тогда это было нормально.

Даже хорошо.

В те суровые времена еще не привыкли с детьми сюсюкать и не боялись их пугать - вот сказочники и резвились в свое удовольствие. Пугать так вообще считалось крайне полезным занятием - дите послушает сказочку, обгадится со страху и задумается над своим поведением.

Сказки Оскара Уайльда - из этой же серии. Когда я очень юным пионером взял в детской библиотеке сборник "Мальчик-звезда" - вот этот вот,

то очень быстро заподозрил неладное.

Слишком уж массово и жалостливо помирали все сказочные герои. А на "Дне рождения инфанты" с этим несчастным обманутым карликом я не выдержал и сломался.

Захлопнул книгу вот на этой иллюстрации Ники Гольц (чьи рисунки добавочной жути начисляли просто в промышленных объемах).

Нет уж! Пусть карлик мрет - но без меня! Я вам не железный!

Надо ли говорить, что книгу я не удержался и дочитал?

И сказки запомнил.

На всю жизнь.

И про Счастливого Принца ("Мои глаза - это все, что осталось. Выклюй один из них и отнеси к тому человеку..."),

и про ракету - "грозную палку", и про преданного друга, и про душу рыбака, и про звездного мальчика...

И, особенно - про Соловья и Розу.

До сих пор от этих сказок ледышка под ложечкой.

Сегодня Оскара Уайльда вспоминают в основном как звучную жертву гомофобии, отсидевшую за содомию два года.

А для меня он навсегда останется грустным сказочником, чьи сказки однажды помогли мне посмотреть на жизнь и людей с другой стороны.

Эти сказки Оскар Уайльд написал для своих сыновей.

В 1884 году знаменитый денди женился на писаной красавице из хорошего рода Констанс Мэри Ллойд, а на следующий год у них родился сын Сирил.

А еще через год - сын Вивиан.

Когда сыновьям было три и два, их отец выпустил первый сборник - "Счастливый принц" и другие сказки".

Когда же им исполнилось шесть и пять - увидел свет второй сборник под названием "Гранатовый домик", хотя такой сказки в нем нет.

И в этом же самом году Уайльд познакомился с лордом Альфредом Дугласом, сыном 9-го маркиза Куинсберри, которого друзья звали просто "Бози".

И все полетело под откос.

Оскар Уайльд ушел из семьи и демонстративно жил с любовником, который был младше его на 16 лет. Он просаживал на непомерные потребности Бози все свои деньги, получаемые за книги и постановки пьес, влезал во все большие долги и вызывал все большую ярость у отца своего избранника.

А Джон Шолт Дуглас, маркиз Куинсберри по прозвищу "Багровый маркиз" был очень опасным человеком. Именно ему, кстати, мы обязаны современными правилами бокса - маркиз был большим поклонником этого зарождающегося вида спорта.

А Уайльд... Уайльд как будто забыл свои же слова из сказки "Соловей и Роза": «Какая глупость — эта Любовь, в ней и наполовину нет той пользы, какая есть в Логике. Она ничего не доказывает, всегда обещает несбыточное и заставляет верить в невозможное».

Но, похоже, это случилось потому, что "крылья у любви - цвета пламени, и пламенем окрашено тело ее".

Оттуда же, ага.

Закончилось все плохо - обоюдными судебными исками. В 1895 году Уайльд обвинил маркиза в клевете, а Куинсберри писателя - в «грубой непристойности» с лицами мужского пола.

Уайльд суд проиграл и сел на два года.

И это ему еще повезло - в 1828 году содомитов в Англии вешали, в 1861 году закон смягчили - от 10 лет до пожизненного, и только в 1885 году статья стала "детской" - до двух лет каторжных работ.

В общем, нетривиальная натура писателя Оскара Уайльда сделала несчастными всех, кого можно - и его самого в первую голову.

Еще во время суда сбежавшиеся на скандал кредиторы хором выставили векселя - и Уайльд мгновенно оказался банкротом.

Его жене пришлось покинуть Англию и вывезти детей, скрывая их от позора. Все трое сменили фамилию Уайльд на Холланд и меняли место обитания, как только сталкивались с кем-нибудь из прошлой жизни.

Но при этом с мужем Констанс не развелась, хотя ей это неоднократно советовали. Дважды навещала его в тюрьме, но после тюрьмы не захотела видеть. Впрочем, она умерла через год после освобождения Оскара.

И все эти годы именно Констанс содержала обанкротившегося мужа, регулярно высылая ему деньги - из человеческого сострадания и чувства долга.

Старший сын Сирил был буквально травмирован позорным поведением отца. Всю свою жизнь он доказывал окружающим, что ничего не унаследовал от отца и ни чуточки на него не похож.

Сирил писал в письме: "Все эти годы я жил одним желанием - стереть позорное пятно, восстановить, если возможно, какими-то своими делами то доброе имя, которое некогда пользовалось почетом и уважением в родной стране. Чем больше я думал об этом, тем больше укреплялся в мысли, что я должен быть прежде всего мужчиной. Никаких причитаний декаденствующего художника, изнеженного, женоподобного эстета, слабовольного дегенерата".

Сирил стал профессиональным военным, все время встревал в самые опасные предприятия (вроде одиночного перехода через Тибет) и геройски погиб в Первую Мировую в мясорубке битвы при Фестубере.

Младший, Вивиан, также воевал в Первую Мировую, труса не праздновал, выслужил награды за доблесть, но, в отличие от брата, остался жив и продолжил род.

Самого Оскара Уайльда тюрьма сломала - утонченный эстет и популярнейший в лондонском высшем свете остроумец навсегда остался где-то там, в камере Редингской тюрьмы.

Освободившись, Уайльд уехал во Францию и тоже сменил имя, став Себастьяном Мельмотом. Жена, как я говорил, встречаться с ним отказалась, зато попытался восстановить отношения Дуглас. Увы, но быстро выяснилось, что Бози были нужны только деньги.

"Он вообразил, будто я в состоянии добывать деньги для нас обоих. Я действительно добыл 120 фунтов. На них Бози жил, не зная забот. Но когда я потребовал с него его долю, он тут же сделался ужасен, зол, низок и скуп во всем, что не касалось его собственных удовольствий, и, когда мои деньги кончились, он уехал".

Единственное, что не потерял бывший Уайльд - свой талант. Ведь именно тогда он написал свою знаменитую поэму «Баллада Редингской тюрьмы».

И это, наверное, справедливо.

Человек по имени Оскар Фингал О`Флаэрти Уиллс Уайльд, умерший Себастьяном Мельмотом, много грешил в своей жизни, но не изменял самому себе.

Не зря один из самых знаменитых афоризмов Уайльда гласит: "Будь собой - остальные роли заняты".

А с его афоризмами я знаком неплохо. Маленький мальчик, когда-то испугавшийся страшной смерти карлика, вырос и прочитал, наверное, почти все, что написал этот странный и пугающий сказочник. Кстати, именно тогда я с удивлением обнаружил, что знаменитый мем "Не стреляйте в пианиста" запустил в ротацию именно автор "Дориана Грея". После своего путешествия в Североамериканские Штаты в 1882 году он написал: "В Америке, в Скалистых горах я видел единственный разумный метод художественной критики. В баре над пианино висела табличка: «Не стреляйте в пианиста — он делает всё, что может»".

Разумеется, однажды я набрался смелости и перечитал его сказки - уже глубоко взрослым человеком.

И знаете, что я вам скажу?

Они оказались не про любовь.

Они оказались про красоту.

Для Уайльда эстетика всегда была выше этики.

Красота первична. Все должно быть красиво - даже смерть.

Помните финал моей любимой сказки "Соловей и Роза"?

"Соловей еще сильнее прижался к шипу, и острие коснулось наконец его сердца, и все тело его вдруг пронзила жестокая боль. Все мучительнее и мучительнее становилась боль, все громче и громче раздавалось пенье Соловья, ибо он пел о Любви, которая обретает совершенство в Смерти, о той Любви, которая не умирает в могиле.

И стала алой великолепная роза, подобно утренней заре на востоке. Алым стал ее венчик, и алым, как рубин, стало ее сердце.

А голос Соловья все слабел и слабел...".

Оскар Уайльд умер поздней осенью 1900 года в стылом Париже, не прожив и трех лет после освобождения - от острого менингита, вызванного травмой уха, полученной в тюрьме. В один промозглый вечер он упал прямо на улице, и друзья занесли его в номер первого попавшегося дешевого отеля.

По легенде, придя в себя, бывший лондонский эстет посмотрел на копеечные обои "в веселенький цветочек", поморщился и еле слышно прошептал: "Или я, или эти обои!".

Как оказалось, это были его последние слова. Умер Уайльд в муках, за несколько дней до смерти потеряв дар речи и общаясь исключительно жестами.

Ну что тут скажешь?

Обои победили.

----------

Два "Звездных мальчика": гендерные перверсии и коварные инопланетяне

Сказки Оскара Уайльда в СССР экранизировали довольно часто.

Но не всегда удачно.

Из мультипликационных версий в памяти осталось разве что "Кентервильское привидение", созданное в 1970 году сестрами Валентиной и Зинаидой Брумберг - очень смешной, стильный и инновационный по тем временам мультик. И это - несмотря на то, что режиссерам на момент премьеры было 70 и 71 год.

Но "Кентервильское привидение" все-таки не совсем сказка - автор, как известно, жестко настаивал на формулировке «материо-идеалистический романтический рассказ».

Если же говорить о вещах, чья жанровая принадлежность вопросов не вызывает, то из произведений, вошедших в два знаменитых сборника сказок Оскара Уайльда, кинематографисты своим внимание почтили только две, но под одним названием.

Сказки "День рождения инфанты" и "Звездный мальчик" экранизировали дважды - и оба раза в связке.

Как и с андерсеновской "Тенью", получились две непохожих ленты, каждая из которых является четким отражением своего времени.

Сначала был черно-белый фильм Евгения Зильберштейна и Анатолия Дудорова "Звездный мальчик" 1958 года.

Ну как фильм? Фильм-спектакль.

Был такой жанр в советское время, благополучно скончавшийся вместе с Советским Союзом. Словосочетание "фильм-спектакль" рассказывает об этой ленте примерно все.

"Звездный мальчик" 50-х это, по большому счету, театральная постановка пьесы Юрия и Надежды Давыдовых, механически перенесенная на экран.

Этот фильм - плоть от плоти уходящей натуры 50-х, навсегда покидающего нас классического "старомхатовского" театра.

Такого, знаете ли, плюшево-бархатно-портьерного театра Яншина и Меркурьева. С креслами на гнутых ножках, огромными пыльными занавесами, с долгими монологами, поставленной сценической речью, когда даже на галерке отчетливо слышно каждое слово, вальяжным барством маститых мэтров, делающих кассу. С вполне еще живыми амплуа "благородных отцов" и "комических старух", выходами на авансцену для монолога, хлопотами лицом на публику, несколько нарочитым переигрыванием и так далее, и тому подобное.

Несмотря на то, что для "Звездного мальчика" режиссерский дуэт набрал в основном молодых актеров (дав нам редкую возможность посмотреть, например, на совсем еще юную и невероятно красивую Нину Гребешкову) - это были те самые молодые, которые оказались последним поколением, взращенным и натасканным "стариками".

Как и положено в классическом театре, детей здесь играют актрисы-травести. Роль Лесного мальчика, к примеру, исполнила 27-летняя Надежда Румянцева, популярность которой буквально в следующем году взлетит ракетой после «Неподдающихся» (1959) и продолжится «Девчатами» (1961) и «Королевой бензоколонки» (1962).

А главную роль - вернее, две главные роли - Звездного мальчика-красавца

и Звездного мальчика-уродца

исполнила 36-летняя травести Мария Виноградова.

На мой взгляд - одна из самых недооцененных советских актрис.

Мое поколение застало ее уже исполнительницей бесчисленных эпизодических старушек всех мастей - от добрых до противных.

Разумеется, мы тогда понятия не имели, что внутри каждой старушки бережно хранится стертый годами образ юной красавицы. Ведь фильмы ее молодости были к тому времени давно и накрепко забыты - как польская лента «Последний этап» 1948 года, где она исполнила одну из главных ролей.

Но старики учили всерьез, и это поколение умело все. Поэтому переросшая детские роли Мария Виноградова работала в самых разных жанрах.

Кроме регулярных крошечных эпизодов (вроде работницы инвентаризационной комиссии, ворвавшейся в кабинет Калугиной, и громогласно объявившей: "Слово неприличное нацарапано!") она активно трудилась на ниве дубляжа зарубежных фильмов (как и Румянцева, кстати), иногда проводя у микрофона до 12 часов в день.

А также озвучила около 300 мультфильмов, блестяще отыграв голосом и дядю Федора из Простоквашино,

и двоечника Перестукина,

и Ежика в тумане,

и великое множество других мульти-пульти ролей.

Экранизациям, как и людям, отмерен свой век, и когда довоенная театральная эстетика окончательно отдрейфовала в учебник по истории искусств, "Звездного мальчика" 50-х почти забыли.

Поэтому в 1983 году наш лучший в то время киносказочник Леонид Нечаев выпустил на экраны двухсерийный фильм "Сказка о Звездном мальчике".

И это, на мой взгляд, самая странная киносказка Леонида Нечаева.

На съемках этого фильма Леонид Алексеевич практически полностью поменял свою команду, из прежней оставив только сценариста Инну Веткину и композитора Алексея Рыбникова.

Чарующая музыка Рыбникова осталась - но песен, вопреки нечаевскому обыкновению, в фильме практически нет, в основном инструментальные пьесы.

Кроме того, режиссер отказался от своей привычной практики снимать взрослых кинозвезд первой величины, которыми его предыдущие сказки ("Приключения Буратино", "Про Красную Шапочку", "Проданный смех") были просто переполнены - суеверно считалось, что съемки у Нечаева приносят удачу на три года, поэтому даже мэтры были готовы сниматься за копейки.

Но в "Звездном мальчике" актеров масштаба Евгения Евстигнеева, Павла Кадочникова и Рины Зеленой сменили Иван Мацкевич, Гражина Байкштите и Матлюба Алимова - и не очень понятно, зачем?

Не лучше получилось и с детьми-исполнителями главных ролей. Этот фильм так и остался единственной киноработой и для красавчика Павлика Чернышева, и для Ларисы Пономаренко, сыгравшей Инфанту - после окончания съемок оба без сожаления распрощались с кино.

Но самое странное в "Сказка о Звездном мальчике" - это, конечно, сценарий Инны Веткиной.

Ее, э-э-э, несколько вольное обращение с источником было заметно еще в "Проданном смехе", и в новом фильме этот процесс явно прогрессировал. Новый сценарий, как и в фильме 50-х, писался на основе "Звездного мальчика" и "Дня рождения Инфанты" Оскара Уайльда. Но классические сюжеты волею сценариста были перекроены практически полностью - и как-то странновато сшиты заново.

Из сказок Уайльда полностью вырезали волшебство и магию, заменив их высокими технологиями внеземных миров. И Звездный мальчик, и его мать-нищенка стали модными в те годы инопланетянами, посланцами этически ущербной сверхцивилизации, наблюдающей за Землей.

Веткина отменила даже ключевое для уайльдовского сюжета превращение в уродца, зато добавила условно-средневековой Испании с Великим Инквизитором (почти как у Достоевского) и свободолюбивыми цыганами (совсем как у Пушкина).

В общем итоге фильм был очень неоднозначно принят зрителями (я уж молчу про кинокритиков) и спровоцировал распад творческого дуэта Нечаев - Веткина.

Инну Ивановну духовные искания приведут к пресловутому "манихейству и гностицизму в детском фильме "Незнайка с нашего двора" и большому скандалу со снятием режиссера, после которого Веткина уйдет из кино.

А Леонид Алексеевич начнет работать со сценаристом Георгием Полонским, в дуэте с которым они сделают фильмы "Рыжий, честный, влюбленный", "Репетитор" и "Не покидай...".

Но последний свой фильм, "Дюймовочка" (2006), Леонид Нечаев все-таки снимет по сценарию давно уже покойной к тому времени Инны Веткиной.

И это совсем другая история.

----------

Трава У Дома, который не хотел быть рыцарем

Сказки Уайльда впервые были изданы в 1888 году. Ровно через пять лет, в 1893-м, увидели свет сказки другого англичанина, который был его полной противоположностью.

Если Уайльд был утонченным эстетом, человеком не от мира сего и космополитичным поклонником красоты, то создатель Маугли - политическим агитатором, убежденным имперцем, скандальным шовинистом и "солдатским поэтом".

Лучший скальд Британской империи родился в 1865 году бесконечно далеко от Англии - на другом конце планеты, в городе, который когда-то назывался Бомбей, но уже давно потерял это имя, и в сегодняшнем мире зовется Мумбаи.

У мальчика с именем тоже были проблемы.

Новорожденного назвали Редьярд, и он, думаю, был первым англичанином, носящим имя «Заросший Травкой Двор».

Нет, позже появились и другие редьярды, но это было потом. А тогда романтичные родители дали мальчику несуществующее имя из ностальгических побуждений: Редьярдом («Двор, заросший рутой» или «Трава у дома», если хотите) называлось озеро в Стаффордшире, на берегах которого познакомились когда-то папа и мама. Вот оно.

Жизнь у родившегося в Индии мальчика получилась такой же странной, как и его имя.

Поскольку родители были очень занятыми людьми, воспитанием Редьярда занимались слуги, и когда пришла пора говорить - заговорил он на хинди. Когда он вечером отправлялся пожелать родителям спокойной ночи, слуги на всякий случай напоминали мальчику, что с родителями надо говорить на английском. «Вот мы и говорили по-английски, спотыкаясь, переводя в уме с того языка, на котором думали и мечтали», — вспоминал Киплинг позже в автобиографии «Немного о себе».

Когда окончательно стало понятно, что у наследника есть все шансы вырасти индусом вместо англичанина, 6-летнего Редьярда отправили набираться национальной идентификации в старую добрую Англию, в частный пансион.

После многоцветной, жаркой и расслабленной Индии серый, дождливый и чопорный Альбион показался мальчику худшим местом на Земле. Парадоксально, но факт - боготворивший Британскую империю писатель очень долго терпеть не мог Англию. Распробовал и полюбил Британию он уже во второй половине жизни, но это отдельная история.

Что же касается частного пансиона, где мальчика по старой британской традиции муштровали и лупцевали, то именно там, по утверждению Киплинга, в нем проснулся писательский дар - ему пришлось научиться "убедительно врать, чтобы выжить".

После пансиона мальчика определили в не менее традиционное для Англии закрытое учебное заведение - в Девонское частное училище. На наши деньги - отдали в суворовцы. Там "Трава У Дома" окончательно возненавидел британскую систему образования, но стал искренним и убежденным патриотом своей страны.

Увы, отдать свою жизнь вооруженным силам Редьярду было не суждено. Когда все его друзья отправились постигать армейскую науку дальше, в военное училище, Киплинга туда не взяли - из-за посаженного чтением в хлам зрения.

По иронии судьбы именно этот отбракованный рекрут, так и не добравшийся до офицерских погон, станет главным певцом "красных мундиров", стихи которого будут боготворить все британские военные.

Солдат - такой, солдат - сякой, и грош ему цена.

Но он - надежда всей страны, когда идет война.

Солдат - такой, солдат - сякой! Но как бы не пришлось

Вам раскусить, что он не глуп и видит все насквозь!

В университет Киплинга тоже не взяли - там "суворовское" образование никак не котировалось.

И вот сбитый на взлете 16-летний парень возвращается в Индию, в Лахор, где отец пристраивает его младшим репортером в местное СМИ под названием «Гражданская и военная газета».

Кто мог знать тогда, что это жизненное фиаско станет стартовой площадкой для невероятного взлета, и вскоре стихи и проза Киплинга будут завораживать весь англоязычный мир...

Именно Киплинг станет первым англичанином, удостоенным Нобелевской премии по литературе и вот уже более ста лет он сохраняет за собой титул самого молодого ее лауреата.

Сказочник Киплинг был много больше, чем сказочник - он стал великим писателем. Литературоведы подсчитали, что Киплинг обогатил английский язык больше, чем кто бы то ни было, со времен Шекспира.

Как все великие, он был очень сложным человеком. Видевший людей насквозь Паустовский писал о нем:

"Из всех английских писателей только один Редиард Киплинг получал легендарный гонорар – шиллинг за слово. Каждое слово Киплинга стоило на наши деньги пятьдесят копеек золотом. Веселый и чувствительный Диккенс – общий друг человечества – не получал и десятой доли этих денег.

Киплинг – единственный из английских писателей, чьи сочинения заслужили высокую честь выйти полным собранием еще при жизни автора. До Киплинга Англия не слыхала о таких литературных излишествах.

Чем объяснить такую славу? Чем объяснить, что Киплинг сделался настольным писателем среднего английского обывателя, наемного солдата и престарелого лорда?

Только тем, что Киплинг был «истым» британцем – жестоким и твердым, писавшим свои книги во славу Большой Англии – владычицы океанов, империи, где никогда не заходит солнце. Он был ее верным слугой, солдатом и певцом.

Англия была для Киплинга превыше всего. Человечество существовало в глазах Киплинга только как удобрение для необъятных английских плантаций.

Поэтому Киплинг воспевал солдат и офицеров, колониальные войны, жестокость и смелость.

Если он и восставал против правящих классов Англии, то только за то, что они были недостаточно мужественными и культурными поработителями. Покорение чужих народов и выкачивание из них богатств духовных и материальных для блага Англии, создание миллионных армий рабов было, по мнению Киплинга, трудным искусством, хитрой наукой, плохо усвоенной чванными генералами и пэрами Англии. Только за это Киплинг и позволял себе смеяться над ними".

И все это сущая правда.

Но смешнее всего то, что сегодняшняя Британия, похоже, просто не знает, что ей делать с творческим наследием Киплинга.

Его взгляды по нынешним меркам выглядят не просто устаревшим - кощунственными, его "Бремя белого человека" ныне считается главным манифестом расизма - но масштаб его таланта все так же запределен, и никто больше не писал о Владычице Морей так.

Наше море кормили мы тысячи лет
И поныне кормим собой,
Хоть любая волна давно солона
И солон морской прибой:
Кровь англичан пьет океан
Веками — и все не сыт.
Если жизнью надо платить за власть —
Господи, счет покрыт!

Поднимает здесь любой прилив
Доски умерших кораблей,
Оставляет здесь любой отлив
Мертвецов на сырой земле —
Выплывают они на прибрежный песок
Из глухих пропастей дна.
Если жизнью надо платить за власть —
Господи, жизнью платить за власть! —
Мы заплатили сполна!

Он не любил русских, ненавидел коммунистов, но стал одним из самых любимых мировых классиков в сталинском СССР. И именно на его творчестве взошел и вырос Константин Симонов - лучший скальд советской империи, много переводивший своего духовного брата.

Свои, что ли, песни вам пел Гомер?
Он брал, что плохо лежало,
И гудел их обратно, на свой манер.
Вроде меня, пожалуй.

Пастухи, торговцы и матросня
Что откуда стянул он – знали,
Но они его, как и вы – меня,
За это в шею не гнали.

Не трепались о нем, что Гомер – вор.
Не считали это виною.
Подмигнут ему – и весь разговор, –
Как у вас при встрече со мною.

Как всякий уважающий себя империалист, он был на ножах с либералами, и Киплинга терпеть не могли все "люди прогрессивных взглядов".

После "Бремени белого человека", где поэт объяснял, как белым нужно управлять "наполовину детьми, наполовину демонами", на него обиделся даже старый друг Марк Твен, который ответил коллеге резкой отповедью в своем эссе с характерным названием «Человеку, ходящему во тьме».

Что уж говорить про Джорджа Оруэлла, называвшего Киплинга «империалистом», а также «морально бесчувственным и эстетически чудовищным».

Либералы, сильно обидевшиеся на свое изображение в виде бандер-логов в "Книге джунглей", любили обвинять Киплинга в том, что тот прислуживает власти, поддерживая даже самые сомнительные авантюры вроде англо-бурской войны.

На что Киплинг отвечал, что единственным критерием для него являются собственные воззрения, и если они с властью в чем-то совпадали - значит, власти повезло.

Киплинг действительно никогда не боялся идти наперекор общественному мнению. Именно он первым честно написал о нравах, царящих в закрытых учебных заведениях - в автобиографической повести "Сталки и компания". Именно этому произведению, кстати, русский язык обязан появлением слова "сталкер" - по признанию Бориса Стругацкого, они с братом вдохновлялись именно Stalky & Co.

Что касается связей в верхах, то они, разумеется, у него были, и были на очень высоком уровне. Достаточно сказать, что Киплинг был одним из считанных людей, кого король Георг V называл личным другом.

Но связями этими он практически никогда не пользовался, а, чтобы избежать упреков в ангажированности властью - неизменно отказывался от всех государственных наград и званий. Рыцарем Британской империи, к примеру, его пытались сделать несколько раз - но безуспешно.

Повторюсь - он был сложным человеком, но он искренне любил свою Родину и по-настоящему верил в то, к чему призывал своих читателей.

Когда началась Первая Мировая война, история повторилась - его единственного сына Джона отказались брать в армию из-за сильной близорукости.

Чуть ли не первый раз отец задействовал свои связи и все-таки добился отправки рвущегося в бой наследника в батальон ирландских гвардейцев. Мать поддержала это решение, написав в дневнике: «Почему сын наших друзей или соседей должен умереть, чтобы наш собственный сын остался жив?».

18-летний Джон Киплинг пропал без вести во время битвы при Лоосе 27 сентября 1915 года. Четыре года писатель с женой искали сына, но тело так и не было найдено. И только в 1992 году тело из захоронения с надписью "Неизвестный британский солдат" на кладбище в Эне было идентифицировано как Джон Киплинг.

Убитый горем отец позже написал стихотворение, которое сложно читать без слез, поэтому я процитирую только начало.

«Пришла весть о Джеке, о сыне моем?»
- Не в этот прилив.
«Вернется ль он снова в родительский дом?»
- Не с этим попутным ветром, не в этот прилив.

«А кто может знать хоть что-то о нем?»
- Не в этот прилив.
Море мертвых своих не отдаёт.
Не с этим попутным ветром, не в этот прилив.

А еще живому сыну Джону сложный человек Редьярд Киплинг посвятил в 1910 году свое великое стихотворение, которое в самом известном русском переводе называется "Заповедь", а в оригинале просто If - "если".

Вот его я не буду цитировать, потому что, на мой личный взгляд, оно представляет собой слиток спрессованной житейской мудрости немолодого, много видевшего и много думавшего человека.

И его не стоит читать целиком. Лучше ограничится одной-двумя строчками.

А потом - немного поразмышлять.

"Умей мечтать, не став рабом мечтаний", например.

Или "И устоишь в удаче и в несчастье, которым, в сущности, цена одна..."

Эти слова, кстати, выбиты над Центральным кортом Уимблдона - этакое напутствие теннисистам.

А вот в Манчестерском университете в 2018 году написали в здании студенческого союза все стихотворение целиком - решили, понимаешь, напомнить подрастающему поколению разумное, доброе и вечное.

И что? Не прошло и недели, как группа возмущенных студентов сначала закрасила вирши "расиста и империалиста", а позже они написали поверх него стихотворение американской чернокожей поэтессы Майи Энджелоу "И все-таки я восстаю!", которое Нельсон Мандела читал на своей инаугурации в 1994 году.

Как заявила Фатима Абид, генеральный секретарь студенческого профсоюза Манчестера: «Сегодня мы всей командой убрали творение империалиста со стен нашего профсоюза и заменили их словами Майи Энджелоу. Видит Бог, черные и коричневые голоса были достаточно часто вычеркнуты из истории, и пришло время попытаться изменить это, по крайней мере, в нашем профсоюзе».

Любители Киплинга, разумеется, сразу покаялись: «Мы понимаем, что допустили ошибку в нашем подходе, не спросив мнения студентов в начале нового проекта. Мы признаем, что результат был неуместным, и приносим за это свои извинения».

Но если из-за "взрослых" творений Киплинга и поныне кипят страсти, то сказки и сегодня с удовольствием читают все.

Сказки, как и бег на месте - вещь общепримиряющая.

Но про них - в следующей главе.

P.S. Да, чуть не забыл!!! Раз уж в этой главе были в основном стихи - "мохнатый шмель на душистый хмель" это тоже Киплинг.

Все, ждите Маугли.

----------

Бандерлоги в "Маугли" - неубиваемая карикатура на либералов

(После прошлой главы меня попросили раскрыть тему "Бандерлоги как карикатура на либералов. Охотно выполняю эту просьбу)

Редьярд Киплинг, как известно, был весьма политизированным автором - за что посмертно и огребает от всех обиженных "Бременем белого человека" и прочими имперскими текстами.

Но вот в свои замечательные сказки - что в "Книги джунглей", что в "Просто сказки" - он сиюминутную политику не ташил, предпочитая объяснять детям вечные истины. Возможно, именно поэтому сказки всегда были (и сегодня остаются) самыми популярными его произведениями.

Но есть одно-единственное исключение.

Это нарисованный в "Книге джунглей" образ бандерлогов, точнее говоря - Бандар-Лога (в дословном переводе с хинди Bandar-log - "обезьяний народ").

Живописуя крикливых и скандальных обезьян, неспособных ни к какому делу, кроме бесконечного самовосхваления, Киплинг нарисовал весьма злую карикатуру на английских либералов, с которыми у него, как у всякого имперца, были очень напряженные отношения.

Как писал один из лучших наших исследователей сказок Сергей Курий в своей статье "Восемь фактов из истории «Маугли» (к 155-летию со дня рождения Р. Киплинга)": "Практически все критики сходятся во мнении, что в образе болтливых, наглых и самовлюбленных обезьян Киплинг изобразил столь нелюбимую им либеральную интеллигенцию. Чего стоит только одно заявление — «Все джунгли будут думать завтра так, как обезьяны думают сегодня».

Справедливости ради, замечу, что есть и другая версия - дескать, образ бандерлогов это карикатура сдержанного англичанина на суетных американцев, но у нее гораздо меньше сторонников.

На самом деле, портрет "прогрессивно мыслящих интеллектуалов", созданный Киплингом, пусть и непригляден, но до сих пор очень узнаваем. И очень показательно - что же ставит в вину красноречивым космополитам-завсегдатаям великосветских салонов писатель, одержимый идеей служения Империи.

За что в его книге обитатели джунглей не любят бандерлогов?

Вовсе не за запредельную самовлюбленность или неумение довести до ума ни одного дела.

Главный грех бандерлогов, по Киплингу - игнорирование Закона Джунглей, этой магистральной идеи всех сказок про Маугли.

Обезьяны демонстративно плюют на сложившийся порядок, отвечающий общим интересам - и поэтому достойны только презрения и игнора.

"– [Бандерлоги] говорили, что я им кровный брат, только что бесхвостый, и когда-нибудь стану их вожаком.

– У них не бывает вожака, – сказала Багира. – Они лгут. И всегда лгали.

– Слушай, детёныш! – сказал медведь, и голос его прогремел, как гром в жаркую ночь. – Я научил тебя Закону Джунглей – общему для всех народов джунглей, кроме Обезьяньего Народа, который живёт на деревьях. У них нет Закона. У них нет своего языка, одни только краденые слова, которые они перенимают у других, когда подслушивают, и подсматривают, и подстерегают, сидя на деревьях. Их обычаи – не наши обычаи. Они живут без вожака. Они ни о чём не помнят. Они болтают и хвастают, будто они великий народ и задумали великие дела в джунглях, но вот упадёт орех, и они уже смеются и всё позабыли. Никто в джунглях не водится с ними".

И дальше:

"Балу говорил про обезьян сущую правду. Они жили на вершинах деревьев, а так как звери редко смотрят вверх, то обезьянам и Народу Джунглей не приходилось встречаться. Но если обезьянам попадался в руки больной волк, или раненый тигр, или медведь, они мучили слабых и забавы ради бросали в зверей палками и орехами, надеясь, что их заметят. Они поднимали вой, выкрикивая бессмысленные песни, звали Народ Джунглей к себе на деревья драться, заводили из-за пустяков ссоры между собой и бросали мёртвых обезьян где попало, напоказ всему Народу Джунглей. Они постоянно собирались завести и своего вожака, и свои законы и обычаи, но так и не завели, потому что память у них была короткая, не дальше вчерашнего дня. В конце концов они помирились на том, что придумали поговорку: «Все джунгли будут думать завтра так, как обезьяны думают сегодня», и очень этим утешались".

В своем обличении Киплинг не ограничился прозой, и вставил в книгу большое стихотворение "Дорожная песня бандерлогов" (которое, как другие стихи, из русских переводов "Книги джунглей" почему-то всегда выбрасывают).

Там, в общем-то, примерно то же самое, только изложено более звучно и красиво.

"Дорожная песня бандерлогов" считается вершиной ритмики киплинговских стихов - строки выстукивают чеканный ритм бега обезьян по деревьям, одна строфа от другой четко отбивается непременным упоминанием хвоста. Но в последнем четверостишии и размер и ритм рассыпаются к чертям собачьим, как будто обезьяны, как всегда, отвлеклись и бросили все, не доведя до конца.

Мы поднимаем немыслимый шум.
Головы наши распухли от дум!
Тысячи дел перед нами встают —
Мы их кончаем за пару минут.
Ах, как мудры мы! Ах, как хороши!
Все, что умеем, творим от души.
Всеми забыты мы, Брат? Ерунда!
С гибким хвостом и беда не беда!

(перевод В. Лунина)

Все эти аллюзии, разумеется, прекрасно считывались еще современниками автора. Как писал английский биограф Киплинга Мартин Остин Файдо: "Интеллектуалы были абсолютно сознательно высмеяны автором как Бандар-Лог : болтливые обезьяны-люди, которые играют с идеями — особенно идеями, которые оскорбляют других людей — но никогда не достигают никаких результатов. Нелестная эта картина, естественно, оскорбила многих интеллектуальных любителей книг, зато читательская аудитория Киплинга изрядно выросла за счет восхищенных карикатурой антиинтеллектуальных филистеров. Впрочем, нельзя не признать, что в 1894 году этот образ был весьма актуален, как провокационное описание салонных эстетов, лишь оттачивающих высокомерно-злобное остроумие и не пытающихся улучшить жизнь вокруг себя".

Гений Киплинга - а этот английский шовинист, безусловно, был гениальным писателем - явственно проявился в живучести этого образа. Карикатуру, нарисованную почти полтора века назад, вспоминают до сих пор, причем на самом высоком уровне.

Достаточно упомянуть, к примеру, скандал, разразившийся после знаменитой шутки Владимира Путина на "прямой линии" 2011 года. Российский лидер, занимавший тогда должность премьер-министра, заявил буквально следующее:

«Нужно с уважением относиться ко всем нашим гражданам. Есть, конечно, люди, которые имеют паспорт гражданина РФ, но действуют в интересах иностранного государства и на иностранные деньги. С ними тоже будем стараться наладить контакт. Но сделать это часто бесполезно и невозможно.

Что можно им сказать в таком случае?

Можно сказать: "Идите ко мне, бандерлоги".

С детства люблю Киплинга».

Тема "бандерлогов" оказалась настолько болезненной для российской оппозиции, что вновь всплыла в бурном 2014 году на большой пресс-конференции в вопросах журналистки с телеканала "Дождь" Ксении Собчак.

Но это уже совсем другая история.

----------

Маугли - выдуманное слово и несуществующая книга

Появлению на свет самой знаменитой книги Киплинга - "Книги джунглей" - способствовали два обстоятельства.

Во-первых, жена писателя Кэролайн была беременна первенцем, и Редьярд, уже примерявший на себя роль отца, закономерно задумался о том, чтобы написать что-то для детей. Лучше всего - сказки.

Во-вторых, молодоженам очень нужны были деньги. И дело было не только в грядущем прибавлении.

Просто еще в медовый месяц, во время свадебного путешествия по Америке, банк, в котором Киплинг держал все свои деньги, обанкротился. Такой вот свадебный подарок нарисовался.

Имевшихся в наличии средств молодоженам хватило только на то, чтобы добраться до Вермонта, где у Кэролайн жили родственники. Следующие четыре года молодожены прожили там, "с колес" проедая все получаемые гонорары тогда еще не всемирно известного писателя.

В общем, когда писательница Мэри Мейп Додж (автор повести "Серебряные коньки"), впечатленная статьями Киплинга об Индии, попросила его написать "что-нибудь про джунгли" в детский журнал "Святой Николас" - писатель не стал кочевряжиться, а рьяно взялся за заказ.

Он выпускал в журнале одну историю за другой, а как только объема набралось на книгу - опубликовал написанное еще и в книжном формате, собрав сборник по принципу "Я его слепила из того, что было". Именно поэтому в "Книгу джунглей" вошли не только сказки про Индию, но и история про Афганистан, где с джунглями уже весьма так себе, и даже сказка "Белый котик", где вместо слонов и джунглей - тюлени и студеное Берингово море. Так и хочется сказать: "Позвольте!". Как кричал бухгалтер Берлага: "Где мои верные наибы, магараджи, мои абреки, мои кунаки, мои слоны?".

Сборник действительно получился очень эклектичным - как по тематике, так и по качеству. Там были и тексты, ставшие мировой классикой, вроде «Рикки-Тикки-Тави», и практически забытые сегодня истории типа «Маленький Тумаи».

Но магистральной темой сборника, конечно же, стала тема Маугли - "лягушонку" и его друзьями и недругам были посвящены три сказки из семи. Этого героя Киплинг беззастенчиво позаимствовал из своего "взрослого" творчества - в сборнике "Много выдумок" у него был рассказ "In the Rukh" (обычно переводят "В лесу"), где работающий лесничим взрослый и женатый Маугли рассказывал о своем чудесном воспитании в волчьей стае.

Эта тема Киплинга, что называется, взяла за живое и не отпускала, поэтому буквально через год выходит "Вторая книга джунглей", где Маугли посвящены уже пять историй из восьми.

Да, дорогие читатели, да. Любимой нами с детства книги "Маугли" не существует. Это, извините, "самосборка" - выбранные из двух сборников и самовольно расставленные в хронологическом порядке истории, объединенные общими персонажами.

И здесь, наверное, стоит сказать пару слов об именах этих культовых сказочных героев.

С абсолютным большинством персонажей Киплинг особо не напрягался - их имена представляют собой названия этих животных на языке хинди, которым он в совершенстве владел с детства.

Слон Хатхи, например - это в переводе слон Слон.

Саги-дикобраз - это дикобраз по имени Дикобраз.

Ну и так далее. Коршун Чиль - просто коршун, а воспитатель Маугли Балу, точнее, "Бхалу" - просто медведь.

У других персонажей имена говорящие.

Имя главы волчьей стаи Акела с хинди переводится как "Одиночка". Это слово, как признавался сам писатель, "купило" его еще и своим звучанием - его просто замечательно лаять. Поэтому, согласно Киплингу, имя волка-одиночки следует произносить как Аке́йла (англ. Uk-kay-la) - для большей звучности.

Мать-волчица Маугли – Ракша, то есть "Демоница". И когда она ощеривается на Шер-хана, пришедшего забрать приблудившегося маленького Маугли ("Детеныш мой, и только мой!!!"), смущенный напором жены папа-волк сразу вспоминает, за что его избранница получила свое имя и почему он дрался за нее с пятерыми.

Из этой же группы и игнорируемый американцами, но невероятно популярный на территории СССР шакал. Имя Табаки считается искаженным "тамбакуви" – "собака, вылизывающая блюдо", проще говоря – Лизоблюд. И в книге его неоднократно аттестуют именно этим словом.

А вот про имена Шер-хана и Багиры потребуется отдельное объяснение.

Во-первых, как вы помните, в оригинале Багира - мужского пола.

Во-вторых, они с Шер-ханом составляют своеобразную пару антагонистов. Они оба - смертельно опасные бойцы, но один - Белый Рыцарь, а другой - Черный Рыцарь. Один - благородный воин, другой - подлый разбойник.

Из-за этой "парности" Киплинг, не то случайно, не то намеренно, "перепутал" им имена.

Чрезвычайно популярное на просторах Азии имя Багира или Багир (многочисленные Багировы не дадут соврать) происходит от слова Bagh (बाघ), то есть "тигр".

А имя тигра Шер-хан - это, не поверите, Король-Лев. "Хан" - он и есть хан, а "шер" на хинди, урду и персидском означает льва. К примеру, еще одно популярнейшее в этих краях имя Алишер дословно значит "Лев Али".

Справедливости ради надо добавить, что у Шер-хана есть и настоящее имя. На самом деле у тигра-людоеда непростая судьба, и волею автора его можно если не простить, то понять - Черным Рыцарем и презренным разбойником он стал вовсе не собственным хотением. Дело в том, что у него от рождения была повреждена лапка, почему он и мог охотиться только на слабую добычу, вроде человеческого скота. И его собственная мама дала сыночку имя "Лунгри", в переводе с хинди — «Хромой».

Это слово осталось в русском только в имени Тамерлан, который на самом деле "Темир-ланг" - Хромой Тимур.

Наконец, двум персонажам Киплинг просто выдумал имена.

Взял их из собственной головы.

Это питон Каа - имя представляет собой ни что иное, как звукоподражание змеиному шипению.

И человеческий детеныш Маугли. Да, конечно, Киплинг, обожающий, как и все писатели, розыгрыши, написал в книге, что это имя означает "лягушонок" - но это не так. Сам же классик и сознался: «Маугли – это имя, которое я придумал. Оно не означает «лягушка» ни на одном из известных мне языков».

Почему Маугли?

Ответ прост - звучит красиво.

И последнее, что я хочу сказать про Книги Джунглей и их автора.

Я уже упоминал, что по Киплингу больно ударила английская система образования - психологические травмы, полученные в частном пансионе и закрытом учебном заведении, болели у него всю жизнь. Чтобы убедиться, прочитайте хотя бы "Мэ-э, паршивая овца…".

В определенном смысле "Маугли" - это такая психологическая компенсация. Вольная фантазия автора на тему идеального взросления свободной личности в свободной стае.

Однако Киплинг попал в вечную ловушку консерваторов. Даже затевая написание гимна свободе, они в итоге приходят к выводу, что главным и обязательным атрибутом свободы является ее осознанное ограничение.

Для Гегеля идеалом свободы стала казарменная Пруссия.

Для Киплинга - Закон Джунглей.

Закон Джунглей - это подлинный стержень, на который нанизаны рассказы о Маугли, его тема красной нитью проходит в каждом из них.

Даже свободное племя обязано подчиняться Закону.

Нет, не так.

Особенно свободное племя обязано подчиняться Закону.

Нельзя жить в Стае и быть свободным от правил общежития. Существа, нарушающие Закон, сами выносят себя за рамки живых - каждый вменяемый индивид обязан их убить, как только подвернется случай - чтобы восстановить равновесие в природе.

Свод Закона Джунглей применительно к волчьему племени, зарифмованный учителем волчат Балу, Киплинг изложил в отдельном и довольно длинном стихотворении, которое не случайно начинается такими словами (пер. Виктора Топорова):

Вот вам Джунглей Закон — и он незыблем, как небосвод.
Волк живет, покуда его блюдет; Волк, нарушив Закон, умрет.

Как лиана сплетен, вьется Закон, в обе стороны вырастая:
Сила Стаи в том, что живет Волком, сила Волка — родная Стая.

Да что там долго говорить? В финале Маугли навсегда уходит из джунглей к людям именно потому, что не надо своевольничать - человек должен жить в своей стае.

И что мы имеем в итоге?

А в итоге мы имеем то, что словосочетание "закон джунглей" в современном языке означает полный беспредел, анархию, войну всех против всех и разнузданное пожирание конкурентов.

И так - всегда!

Пишешь для них, стараешься. А они...

Тьфу!

(в тексте использованы классические иллюстрации к книге Василия Ватагина)

----------

Интермедия. Про отпуск, пыль, армию и Киплинга

У Киплинга есть стихотворение с идеально выписанным ритмом под названием Boots ("Бутсы", или, в наших реалиях, «Сапоги»). Написано под впечатлением от англо-бурской войны, впервые опубликовано в 1903 году.

Это одно из тех стихотворений, что сделали его "солдатским поэтом".

We’re foot—slog—slog—slog—sloggin' over Africa —
Foot—foot—foot—foot—sloggin' over Africa —
(Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again!)
There's no discharge in the war!

Seven—six—eleven—five—nine-an'-twenty mile to-day —
Four—eleven—seventeen—thirty-two the day before —
(Boots—boots—boots—boots—movin' up an' down again!)
There's no discharge in the war!

У нас в основном известно в вольном переводе Ады Оношкович-Яцыны 1922 года, которая "Сапоги" переименовала в «Пыль».

День-ночь-день-ночь — мы идем по Африке,
День-ночь-день-ночь — все по той же Африке
(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)
Отпуска нет на войне!

Восемь-шесть-двенадцать-пять — двадцать миль на этот раз,
Три-двенадцать-двадцать две — восемнадцать миль вчера.
(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)
Отпуска нет на войне!

Судя по всему, в этих строчках есть что-то глубинно-нутряное, особенно для солдат, поскольку новый всплеск популярности этих стихов произошел в Великую Отечественную войну - стараниями Евгения Аграновича, который переделал стихи в песню, взяв три куплета "Пыли" и дописав два своих.

После войны песня продолжила жизнь - ее пели в самых разных вариантах и даже пародировали. В мультфильме "Мы с Шерлоком Холмсом", например, грабитель и крокодил, уплывая по Темзе с ворованным сейфом, радостно горланят:

– День и ночь, день и ночь мы плывем по Африке!
– Захлопни пасть, рожа зелёная!

Правда, в последнее время "Пыль" получила новую популярность не в форме песни, а в форме художественной декламации - стихи очень впечатляюще начитал известный актер озвучки Антон Киреев.

На них даже клип сделали - вот этот - https://vk.com/video820611528_456240166

Но я вообще сейчас не про это.

К любому произведению искусства у всех есть свои придирки. Мне, например, всегда не нравился рефрен этого стихотворения "Отпуска нет на войне".

Во-первых, на войне есть отпуска - люди есть люди, они без передышки не выживут. Поэтому отпуска на войне бывают - даже на самой тяжелой и жестокой войне.

В истории нашего отечественного кино есть великий фильм как раз про отпуск с Великой Отечественной. "Баллада о солдате" называется.

А во-вторых - ну просто не ложится строчка про отпуск в смысл этого стихотворения! Хоть убивайте меня - не ложится. Человек с ума сходит от каждодневного лицезрения этих поднимающихся и опускающихся каблуков впереди - ну какой здесь нафиг отпуск? Дело-то не в отпуске совсем.

И только позавчера мне один знающий человек объяснил, что у Киплинга рефренная строчка "There's no discharge in the war" - это прямая библейская цитата.

В английском переводе Библии так звучит кусочек из 8 строфы Экклезиаста:

"There is no man that hath power over the spirit to retain the spirit; neither hath he power in the day of death: and there is no discharge in that war; neither shall wickedness deliver those that are given to it".

В синодальном русском переводе это будет

"Человек не властен над духом, чтобы удержать дух, и нет власти у него над днём смерти, и нет избавления в этой борьбе, и не спасёт нечестие нечестивого".

Вот строчка "И нет избавления в этой борьбе" ложится в текст Киплинга, как патрон входит в патронник - без зазора.

Потому что война, да и армия в целом - это не про отпуск.

Это про пережить. А пока не пережил - нет избавления в этой борьбе.

Приведу один пример. Извините за мат, но в данном случае из песни слов не выкинешь. Когда я служил срочную, у меня в учебке сержант был из Белоруссии. Говорил он с очень прикольным белорусским акцентом, а любимая фраза у него была: "Руки у гору, всем пязда, нихто не съябёцца!".

Для меня слова "нихто не съябёцца" стали рефреном этих двух лет моей жизни. Нихто не съябёцца, пока не сделает всё, что ему судьбой запланировано.

Или, как сказано в другой хорошей солдатской песне, "и что положено кому - пусть каждый совершит".

Пы.Сы. Если все-таки речь о песенной интерпретации Киплинга, то мой фаворит - это микс, сделанный Иваном Ковалем из двух стихотворений Киплинга - "Пыль" в переводе А. Оношкович-Яцыны и "Добровольно пропавший без вести" в переложении на русский Константина Симонова.

Вот этот - https://youtu.be/Mngfdz9avtE?si=EJyryfLlvTlbDnHy

Такие дела.

----------

Как Маугли пришел в Россию

Примерно половина статей в Интернете убеждает, что Маугли заговорил на русском только во времена Советского Союза, вторая половина отдает приоритет книге под названием "Человѣкъ-волкъ", увидевшей свет в 1910 году.

И то, и другое - неправда.

В 1920-е годы в Советском Союзе всего лишь придумали знаменитую книгу "Маугли", повыдергивав истории о "человеческом детеныше" из "Первой книги джунглей" и "Второй книге джунглей" Киплинга и расположив их под одной обложкой в хронологическом порядке.

Но это не значит, что до этого "Книги джунглей" не переводились на русский язык.

Переводились, причем перевод "Человек-волк" Софьи Михайловой-Штерн (вернее, тогда еще просто Софьи Михайловой, это был ее дебют) - был далеко не первым.

Переводов было много - только мне известно восемь дореволюционных переводов "Книги джунглей", хотя их наверняка было больше.

Вы спросите - почему так много?

Вопрос резонный, особенно если вспомнить, что за все советские годы появилось только два перевода - Семена Займовского и Нины Дарузес.

Ответ мы можем найти в предисловии к книге "Джунгли" 1913 года, переведенной М.П. Благовещенской и изданной Товариществом М. О. Вольф.

Вот какими словами оно начинается:

«Джунгли, в буквальном смысле слова, это болотистые берега рек в Индии, сплошь покрытые бамбуком, камышами и другими растениями и изобилующие различными хищными зверями. Джунглями же называются вообще лесные чащи и непроходимые дебри.

В эти-то непроходимый лесные чащи автор настоящей книги переносит своего маленького героя — ребенка, украденного в младенческом возрасте тигром и воспитанного волчицей, и рассказывает об удивительных приключениях, пережитых ребенком во время его пребывания в джунглях…»

Мы все время забываем, что это был другой мир - бескрайний и необозримый. В этом мире не было не только краеведческой программы "Орел и решка", но и телевизора как такового, окружающий мир людям еще не показывали.

Поэтому об Индии юные жители Российской империи не знали примерно ничего - и им приходилось объяснять все, начиная со слова "джунгли".

Можете себе представить - какой экзотикой для юных гимназистов Тобольска или Полтавы были в те годы сказки Киплинга? Насколько сказочным выглядел этот спрятанный под обложкой мир трубящих перемирие слонов и бандерлогов в заросших лианами городах, с какими глазами юные жители северной Империи слушали "песенки о добрых кобрах и земных нетопырях"?

В общем, в начале ХХ века сказки Киплинга про Индию были у нас очень популярны и пользовались большим спросом - потому и не издавал их только ленивый.

Самое раннее издание, найденное мною, вышло в 1901 году.

Оно называется "Три рассказа из "Книги дебрей" (потому что "джунгли" никто не знает), книга вышла в переводе В. Кошевича с иллюстрациями П. Яковлева. Довольно приличными иллюстрациями, кстати - вот маленький пример.

Это издание примечательно тем, что В. Кошевич по старой русской традиции переводил все имена. Поэтому никакого Маугли там нет, есть Лягушонок и его смертельный враг Тигр. Есть шакал Блюдолиз, вожак волчьей стаи Одинокий, мать-волчица Чертовка, питон Удав, пантера Чернуха и воспитатель волчат по имени, только не убегайте, Михайло Потапыч.

Вообще, дореволюционные переводы были очень разными. Главный герой звался Маугли, Моугли и Маули, кто-то из переводчиков ломал голову над стихами, кто-то стихи выбрасывал. Кто-то, как Евгения Чистякова-Вэр или дочь "короля репортеров" Наталья Гиляровская, честно переводили название сборника как "Книга Джунглей", кто-то, как Леонид Очаповский, переименовывал книгу в "Волчий приемыш".

А уже упоминаемая Мария Благовещенская поступила еще радикальнее, она послала лесом автора с его разбивкой на отдельные рассказы и дала текст одним массивом, порубив его на главы по своему разумению и изрядно перекроив сюжет.

Объединяет эти книги только одно - Багира женщина везде.

Это правило не знает исключений - ни в одном переводе на русский язык оригинальный мужской пол черной пантеры не сохранен.

Все переводчики до единого наплевали слюной на волю автора и сделали Багиру самкой.

Почему?

Это философский вопрос, я могу только изложить свою версию.

Во-первых, хотел бы обратить ваше просвещенное внимание на то, что грациозная черная пантера обрела женскую сущность не только у нас.

Практически во всех славянских языках Багира - самка ("panterka"). И дело не только в культурном влиянии русской традиции, как с переводом на украинский или белорусский. В классических польских (Франциска Мирандолы, например), чешских и словацких переводах фраза "А еще они называли тебя земляным червяком!" произносится женским голосом.

И братьями-славянами дело не ограничивается. Багира обрела женскую идентичность во Франции (в классическом французском переводе 1910 года Фабуле и Юмьера), а также в некоторых испанских и итальянских переводах.

Ответ напрашивается сам собой - грамматика. Во всех этих языках слово "пантера" - женского рода. А вот в немецком, например, der Panther - мужского, поэтому никаких "Багира сказала" у дойчей не наблюдается.

Но есть и еще одна причина - уже не грамматического, а литературного свойства. У Киплинга черный леопард Багира, как известно, выступает идеалом благородного воина. Но дело в том, что писатель рисовал не английский, а индийский идеал. А в азиатской традиции - и в Персии, и в Индии, и в Китае - смертельно опасные воины часто очень грациозны и красивы. Очень.

До женоподобия.

По крайней мере, с европейской точки зрения.

Вот Багира - из таких. Достаточно вспомнить, какими словами описывает его автор при первом появлении.

"Эта был Багира, черная пантера, — черный, как чернила, с обычными для пантеры пятнами, лоснящимися наподобие муара. Все знали Багиру, и никто не смел становиться ему поперек дороги, ибо он был хитер, как Табаки, смел, как дикий буйвол, и неукротим, как раненый слон. Но голос его был сладок, как дикий мед, капающий с дерева, а шерсть мягче пуха..."

В общем, женская идентичность легла на этот образ без каких-либо проблем и закрепилась, как гвоздями прибитая - не отдерешь. А после блистательного образа Багиры-Касаткиной в советском мультфильме, в котором эротизма было больше, чем во всем постсоветском кинематографе - сделать Багиру мужиком в нашей стране уже решительно невозможно!

В общем, то, что в русской версии Багира стала женщиной - не вызывает ни капельки сожаления.

Чего не скажешь про исчезнувшие стихи.

Дело в том, что дореволюционное разноголосье, последним отзвуком которого стало уже эмигрантское пражское издание 1921 года в переводе М. Васильева, сменилось строгим советским каноном.

В довоенный период каноничным считался перевод Семена Займовского, который обычно издавался с иллюстрациями нашего великого анималиста Василия Ватагина.

Однако в 50-е появился новый перевод Нины Леонидовны Дарузес. Спору нет, Дарузес была блестящей переводчицей и ее версия "Маугли" очень хороша, но у этого перевода есть огромный недостаток - оригинальный текст Киплинга был сокращен.

Оттуда были выброшены, например, все упоминания англичан в положительном контексте, но самое главное - в переводе Дарузес нет стихов.

А это реальное горе и беда.

Киплинг был одним из штучных авторов, одинаково хорошо владевшими и поэзией, и прозой.

Поэтому "Книга джунглей" буквально пропитана поэзией. Дело даже не в том, что проза Киплинга поэтична - она в прямом смысле слова переложена рифмованными строками! Каждая история про Маугли начинается стихотворным эпиграфом, а заканчивается большой стихотворной балладой.

Тем не менее, несмотря на тотальную прозаичность, перевод Дарузес стал главным. Издавали в СССР по большей части именно его, и издавали невероятными сегодня тиражами. В 1982 году, например, книга «Маугли. Малыш и Карлсон. Винни Пух и все-все-все» вышла в издательстве «Правда» тиражом 2,5 млн экземпляров.

А перевод Займовского переиздавался, конечно, но уже гораздо реже, его использовали большей частью лишь для академических изданий.

Кстати, иллюстратор Ватагин в послевоенные годы тоже перестал быть монополистом. Книга "Маугли" все чаще выходила с иллюстрациями Мая Митурича

или Владимира Шубова (между прочим - одного из пионеров культуризма в СССР и Президента Атлетического Союза NABBA России, что, в общем, заметно по иллюстрациям).

Сегодня книга Киплинга востребована ничуть не меньше, чем в советские времена - в этих сказках есть что-то подлинное и цепляющее, что не дает их забыть ни детям, ни родителям. По данным Российской книжной палаты, только с 2000 по 2012 гг. в центральных и региональных российских издательствах вышло 278 наименований книг Киплинга, причем только в 2009 г. было издано 328,9 тыс. экземпляров его детских книг.

Но переводов со стихами издается очень немного.

Поэтому в качестве необязательного приложения к этой главе я приведу разные версии эпиграфа к самой первой сказке о Маугли. К рассказу о той памятной ночи, когда к логову волчицы Ракши-Сатаны пришел маленький человеческий детеныш, лишь ненадолго опередив хромого тигра-людоеда...

В общем, слушайте Ночную Песнь Джунглей!

Now Chil the Kite brings home the night
That Mang the Bat sets free—
The herds are shut in byre and hut,
For loosed till dawn are we.
This is the hour of pride and power,
Talon and tush and claw.
Oh, hear the call!—Good hunting all
That keep the Jungle Law!

(с) Редьярд Киплинг

Вот коршун спускается; солнце скрывается;

Летучая мышь промелькнула в ветвях.

Пока не увидим, что день загорается,

Цари мы в лесу, на лугу и в полях!

Спешите! Уж близится время работы

Для наших когтей, быстрых ног и зубов!

Покорным закону удачной охоты!

О, звери лесные! вы слышите-ль зов?!

(пер. В. Кошевич)

Вот Коршун Ранн, Вампир с ним Манг,

Вещают Джунглям ночь.

Скот на покой спешит домой

Скорей из Джунглей прочь.

Теперь для нас приходить час,

Когда, покинув сон,

Мы ждем призыв: «Тот будет жив,

Кто Джунглей чтит Закон!»

(пер. Л. Очаповского. В американском издании «Книги джунглей» Редьярда Киплинга коршуна Чиля зовут «Ранн»)

Чиль Коршун покой принес нам ночной,

Мелькает уж Манг Нетопырь;

В хлевах спит весь скот — ведь джунглей народ

Охоту ведет во всю ширь.

Настал славный миг — здесь коготь и клык,

Здесь сила, здесь ловкость живет.

Вы слышите-ль кличи: удачной добычи

Вам, Джунглей Свободный Народ!

(пер. М. Васильев)

На крылья Чиля пала ночь, летят нетопыри.

Стада в хлевах, — свободны мы до утренней зари...

Удары когтя, стук зубов слились в кровавый стон...

Внимай! Охоты доброй — всем, кто Джунглей чтит закон.

(пер. С. Займовского)

Вот коршун Чиль приносит ночь,

Что Манг открыл для нас,

Скот заперт в доме и в хлеву,

Теперь настал наш час.

То время когтя и клыка, —

Ты слышишь стаи гон?

Доброй охоты всем зверям,

Кто чтит Лесной Закон!

(пер. А. Голова)

Ночь притащил к нам коршун Чиль.
Летучая мышь, пора!
Спит в стойлах скот. Лесной народ
Свободен до утра.
Настал час крови, силы час.
Вой слышен, крик и стон.
Охоты доброй тем из нас,
Кто джунглей чтит закон!

(пер. В. Лунина)

Вот Манг раскрыл свои крыла,
Вот Чиль ушёл в полёт:
Простёрся мрак и подал знак:
Вперёд! Добыча ждёт!
Настал для нас охоты час,
Мы начинаем гон.
Кто кровью обагрит клыки-
Тот выполнит Закон!

(пер. Н. Голь)

Что думаете? У кого получилось круче всех?

----------

Маугли для северной страны

С полвека назад, а то и раньше, в неработающей старой московской церкви Николая Чудотворца сидели люди, которые писали культурный код нации.

Место работы этих людей называлось "Союзмультфильм", и они действительно практически каждый год выпускали фильмы, которые вошли в плоть и кровь отечественной культуры.

Мы до сих знаем их наизусть - "Ну, погоди!" и "Малыш и Карлсон", "Крокодил Гена" и "Бременские музыканты", "Винни-Пух" и "Жил-был пес"...

Написание культурного кода нации оплачивалось не очень высоко, поэтому эти люди периодически подхалтуривали - рисовали диафильмы, плакаты или иллюстрировали книги. Но в основном - все-таки делали мультфильмы.

"Союзмультфильм" никогда не был фабрикой, как, например, студия Диснея. Скорее это было множество небольших артелей, работающих автономно и комплектуемых свободно мигрирующими талантами.

В середине 60-х режиссер-мультипликатор Роман Давыдов задумал большой проект - гораздо масштабнее всего того, что он делал до сих пор. Он решил экранизировать историю "человеческого детеныша" Маугли из сборников Редьярда Киплинга "Книга джунглей" и "Вторая Книга джунглей".

Как и большинство мультипликационных режиссеров, Роман Владимирович сам выбился из художников. В молодости закончил Московский индустриальный техникум, но желание рисовать оказалось сильнее. Сначала работал в жанре карикатуры, закончив курсы при журнале "Крокодил", потом увлекся "мультиками". В 1937 году Давыдов поступил на курсы художников-мультипликаторов при студии «Союзмультфильм» и долгие годы рисовал мультфильмы - сначала художником-мультипликатором, затем художником-постановщиком, а потом и режиссером-постановщиком.

Как матерый мультипликатор, Давыдов не мог не понимать, что для успеха проекта ему необходим талантливый художник-постановщик.

А лучше два!

Нет, правда, в те годы часто над мультфильмами, особенно масштабными, работали два художника-постановщика. Один отвечал за персонажей, именно он придумывал образы героев мультфильма. Другой занимался, как сегодня бы сказали, "локациями", визуализировал место действия, рисовал пейзажи и фоны.

Давыдову повезло - на "Союзмультфильме" как раз пребывали в творческой паузе два выдающихся, на мой взгляд, художника-мультипликатора.

Первого - Александра Винокурова - на всех фотографиях снимали обычно в профиль.

Причина была проста - свой левый глаз 19-летний красноармеец Винокуров потерял на войне, под Сталинградом. Казалось - на детской мечте стать художником можно было ставить крест, но юноша, демобилизовавшись, все-таки сумел поступить во ВГИК и получить высшее художественное образование. Поэтому работу на "Союзмультфильме" начал сразу художником-постановщиком, и вскоре стал одним из лучших "пейзажистов" отечественной мультипликации.

А протез глаза он носить не хотел, поэтому всю жизнь ходил с повязкой - как пират.

В 50-х Винокуров стал частью, может быть, самой сильной творческой группы студии в составе режиссера Льва Атаманова и двух его художников-постановщиков: "пейзажника" Александра Винокурова и "персонажника" Леонида Шварцмана.

Они вместе сделали "Аленький цветочек" (здесь и далее эскизы фонов Александра Винокурова),

"Золотую антилопу"

и великую "Снежную королеву", которая когда-то спасла для мировой анимации гений Хаяо Миядзаки.

А потом... Как вспоминал Леонид Шварцман: "У нас с Винокуровым возникло такое разделение: он был замечательным живописцем и колористом, поэтому в основном работал над фонами, декорациями. Атаманов, Винокуров и я, проработали вместе 10 лет. … После «Снежной королевы» мы делали часовой мультфильм «Ключ» про мальчика, который выбирает, кем стать в этой жизни. После «Ключа» мы сняли «Сказку про чужие краски», и наш альянс распался.

Не было ни конфликта, ни какого-то события, которое бы все изменило, нет. Просто, когда мы сделали уже достаточно много фильмов, и больших, и коротких, то почувствовали, что таких интересных картин, как раньше, сделать уже не сможем".

Это на самом деле очень важное признание. Как бы ни был талантлив художник, анимационный фильм - искусство коллективное. И поэтому чрезвычайно важно членство в образно говоря, "стае" - хорошей, сильной стае, которая может загнать сильную добычу и где Акела не промахивается.

Уйдя от Атаманова, Винокуров начал работать с Романом Давыдовым, сделал с ним несколько мультфильмов - не очень удачных, честно говоря, сегодня их помнят только историки анимации. Но тем не менее сотрудничества не бросал, как будто ожидая чего-то.

Однажды Давыдов предложил ему нарисовать джунгли. Винокуров попробовал, и понял - он дождался.

Но этого было мало. Нужен был еще "персонажник". Причем, учитывая специфику проекта - анималист, то есть специалист по животным.

И вновь Давыдову повезло. Освободился Петр Репкин, еще один гениальный мультипликатор этого поколения.

Последние несколько фильмов Репкин работал в команде великого режиссера Бориса Степанцева, о котором я уже писал.

Они вместе сделали "Петух и краски", "Вовка в Тридевятом царстве" и взрослое "Окно". Во всех этих фильмах Репкин рисовал в тандеме с другим великим "пейзажником" - еще одним участником войны и сокурсником Винокурова по ВГИКу Анатолием Савченко.

И все бы хорошо, но у Степанцева Репкину приходилось в основном изображать людей, а он больше всего любил животных. Кроме мультфильмов, Репкин много работал на "Диафильме" и иллюстрировал детские книги, где многократно подтвердил свой титул лучшего анималиста СССР.

Звери у него получались просто волшебными. Картинки Репкина-иллюстратора вы наверняка помните. Вот, например.

Или вот.

Сами понимаете, когда Давыдов предложил ему "Маугли", Петр Петрович не устоял.

Именно Петр Репкин придумал и нарисовал Маугли с братьями - маленькими

и взрослыми,

тигра Шер-хана и шакала Табаки,

волка-одиночку Акелу,

старого медведя Балу,

шумных бандерлогов...

В общем, всех героев мультфильма, кроме пантеры Багиры и питона Каа.

Образы этих двоих героев по старой памяти самолично придумал режиссер Роман Давыдов.

Это, кстати, заметно - анималист Репкин всегда очень строго подходил к изображению животных. Несмотря на сказочные сюжеты, как правило, анатомически все исполнено безупречно. И Репкин бы, конечно, никогда не нарисовал змее брови. Да еще какие! Фактически "брежневские". Но зато для мимики Каа эта деталь внешности стала просто находкой.

Про работу Винокурова даже говорить не буду - если вы видели этот фильм, то помните, что там практически все общие планы можно не глядя забирать на постеры.

Вообще над "Маугли" трудилась большая команда невероятно талантливых людей. Я процитирую небольшой текст нашего лучшего историка анимации Георгия Бородина, посвященный этому фильму, а в скобках добавлю от себя пояснения:

"Репкин сделал все типажи, кроме двух. Каа и Багиру нарисовал сам Давыдов, Репкин только прорисовал. И по ходу производства, соответственно, контролировал прорисовку. Винокуров, естественно, писал цветные эскизы и разрабатывал декорационное решение.

Владимир Зарубин, по-видимому, был ведущим мультипликатором. Он был универсал, и Маугли - видимо, в значительной мере его мультипликат. Возможно, он делал и лэй-ауты.

(больше всего мультипликатор Зарубин известен своими работами в сфере поздравительных открыток, вы их сто пудов знаете)

Про остальных известна только принадлежность отдельных сцен или эпизодов. Арсентьев (один из ведущих мультипликаторов «Ну, погоди!» — участвовал в создании 15-ти выпусков) делал Бандерлогов, Угаров (режиссер пугающего детей "Халифа-аиста" и др.) - павлинов, Бутаков (сорежиссер "Конька-горбунка") - сцену выступления волчат на Скале Совета, Давыдов-младший ("Раз — горох, два — горох…", "Возвращение блудного попугая" и др.) - вылизывающуюся Багиру в "Ракше", Котёночкин ("Ну, погоди!") - прыжки Маугли и Багиры по деревьям, Сафронов (худ-пост. «Сказа о Евпатии Коловрате») - видимо, пробег Маугли по джунглям (в третьем фильме, после получения Железного Зуба) и батальные сцены в "Битве". В первом фильме работала ещё Жутовская (Сичкарь) (более 80 мультфильмов) - делала, как считается, какие-то сцены с Багирой, но не "все", как утверждают журналисты. Очень много сделал Лихачёв (более 100 фильмов) - он считался на студии "королём звериных сцен", и мог работать с любыми зоологическими типажами. Делал мультипликат и сам Роман Давыдов.

Но, разумеется, успех фильма был обусловлен не только изобразительным рядом.

Нельзя не упомянуть музыку Софьи Губайдуллиной, без который фильм сразу теряет половину своего очарования. Казалось бы - безумная идея, пригласить на фильм для детей одного из лидеров советского музыкального авангарда, сочиняющую музыку, которая специалистам-то не всегда понятна. Но все получилось просто блестяще.

Кстати, в случае с Давыдовым это уже скорее традиция - музыку к его предыдущему мультфильму, "Главный Звёздный" по сценарию Генриха Сапгира, писал Эдисон Денисов, другой представитель Большой Тройки авангардистов Шнитке-Губайдуллина-Денисов.

Ну и, разумеется, озвучка.

Я даже не знаю, что про нее сказать. На мой личный вкус, в фильме "Маугли" она идеальна. Там все актеры на своем месте.

И маленький Маугли - Мария Виноградова, о которой я недавно вспоминал. И Анатолий Папанов, который, делая Шер-хана, куда-то задвинул весь свой талант комика и его тигр-людоед по-настоящему жуток, особенно когда рычит "Это моя добыча...".

Кстати, а вы знаете, кто ему в ответ рычит так, что мурашки по спине: "А это я, Ракша-сатана, говорю тебе - детеныш мой! И только мой!"?

Ответ немного неожиданный - Люсьена Овчинникова, Катя из "Девчат". Это к вопросу об актерском диапазоне.

А Людмила Касаткина в роли Багиры? Именно в роли, это уже не озвучка, это полноценная актерская работа. Моему поколению до смерти не забыть этот мурчащий бархатный голос, "подобный дикому меду, капающему с деревьев"?

Мурлыкающий и завораживающий, и тут же, как удар бичом: "Проснись, Маугли!".

А Сергей Мартинсон в роли шакала Табаки? В диснеевской "Книге джунглей", вышедшей одновременно с первым фильмом нашего "Маугли" такого персонажа вообще нет, а у нас, попробуй - выброси из фильма этого подхалима.

Да он в русский язык кучу крылатых выражений, ставших поговорками, привнес! "Каждый сам за себя!", «А мы уйдем на Север!», "Акела промахнулся!" и, конечно же, "Позор джунглям!".

Кстати, одним Табаки не обошлось. Фильм Давыдова едва ли не весь разобрали на цитаты:

Человеческий детёныш?!Это моя добыча!Где бык-то, Багира?И ещё червяком! Земляным червяком!Багира! Я уже лезу...Вы с-слышите меня, бандерлоги?Мы принимаем бой!Это будет с-славная битва...Это значит «дёргать смерть за усы».

и многое, многое другое.

Кстати, еще одна немаловажная деталь - создатели "Маугли" говорили со своими юными зрителями, как со взрослыми, не пряча их от предательства, боли, жестокости и смерти, живущих в джунглях. И этим удержали планку, поставленную Киплингом - единственные, на мой взгляд, из всех экранизаций.

Кстати, «Маугли» в 1996 году выпустили в видео-прокат в США — и долго жаловались, что он там провалился. Мне всегда хочется спросить - а что вы ждали? От дублированной-то версии с озвучкой, которая рядом не стояла с оригинальной, от полной замены музыки, добавления песен и голоса рассказчика? И - вишенкой на торте - вырезания множества "слишком жестоких" для американских детей сцен в диапазоне от Багиры, шлепающей Маугли до отрезания хвоста рыжему псу и разрывания пасти Шер-хану?

Просто никогда не надо править то, что делалось не за деньги, а для души - даже в изменившемся мире.

Трое создателей "Маугли" отдали этому проекту пять лет своей жизни - фильм снимался с 1967 по 1971 год - и выложились на нем полностью, до донышка. В будущем никто из них больше не сделал ничего сопоставимого.

Их работа живет уже более полувека, не устарела ни на один кадр и до сих пор любой ребенок в нашей стране знает слова: "Мы с тобой одной крови - ты и я!".

А по-другому - не бывает.

__________________

P.S. Комментарий Алексея Котеночкина

Отец делал сцену, где Маугли прыгает и использует лист пальмы как подкидную доску. Это я помню точно, потому что отец работал дома, и учил меня черновой фазовке именно на этом пальмовом листе. Я пытался рисовать промежуточные фазы между компановками отца. До зрителя эти черновые фазы не доходят, они нужны для того, чтобы снять сцену вчерне и посмотреть всей съёмочной группой, чтобы получить или одобрение, или поправки режиссёра. Но всё равно как бы поучаствовал (это была минутка хвастовства).

Позже, на Старой пластинке, я имел возможность наблюдать за работой Винокурова. Он отправлялся в фоновой цех, возвращался оттуда с палитрой, скрученной из листов кальки, на ней были выложены краски - обычная советская гуашь, никакой «голландии». И начиналось волшебство - он делал «почеркушки» в цвете, размером в сантиметров 15 по горизонтали. Как правило без подготовительного рисунка карандашом (или с очень условным), сразу кистью. Эти «нашлёпки» отправлялись в фоновой цех. Там художники по фонам на их основе писали фоны и панорамы. Винокуров их корректировал. Любимым фоновщиком у него был Пётр Коробаев.

А иногда Александр Васильевич задумчиво смотрел в окно, после чего писал небольшой пейзаж. Не вид из окна, а просто русскую природу. А в окне было только состояние - освещение, время года. Пейзажи все были «из головы». У него их накапливались десятки, этих пейзажей. И на 8 марта он ходил по студии, поздравлял женщин и дарил свои прекрасные работы.

Вот такие пейзажики.

----------

Такое изобилие невиданных зверей!

Первые сказки Киплинга появились в 90-х годах XIX века. Это были два знаменитых сборника - "Книга Джунглей и "Вторая книга джунглей", в России известные как "книжка про Маугли".

А уже в новом веке, в 1902 году появились вторые сказки - про кота, который гулял сам по себе, про ёжика и черепаху и про слоненка, которого очень интересовало - что же кушает за обедом крокодил?

Киплинг назвал этот сборник «Just So Stories», что можно перевести как "Незамысловатые истории", "Просто сказки", "Всего лишь сказки", "Сказки просто так" и даже "Так себе сказки".

Есть непреложный закон - на русском языке все сказки Киплинга выпускаются "немного по дэбильному", в смысле - в искаженном виде.

Из "Книги Джунглей" мы де-факто выбросили все, что не про Маугли - потому, что Киплинг, добивая объем, насовал туда чего попало, вроде сказки про Белого котика. Ну да, Баренцево море, где даже летом ноги за минуту сведет - те еще джунгли!

Но если с первым сборником главной причиной перекроя стала небрежность составителя, то с "Просто сказками" ситуация обратная.

"Просто сказки" - это выверенный и отшлифованный авторский сборник с чрезвычайно сложной структурой, которая очень плохо поддается переводу.

Начать с того, что эту книгу Киплинг не только написал, но и проиллюстрировал, показав себя довольно неплохим художником.

А поскольку Редьярд Иванович стихи всегда любил едва ли не больше, чем прозу и сочинял их прекрасно, "Просто сказки" (как и "Книги джунглей") относятся к чрезвычайно редкому жанру "прозы, переложенной поэзией".

Проще говоря, в этих сказках множество стихов, в том числе - великих.

Как я уже сказал, из "Просто сказок" автор сделал произведение чрезвычайно сложной структуры. Это 12 сказок, переложенных 12 стихотворениями (не считая стихов внутри сказок) и 24 рисунками автора. Плюс - нарисованные им же буквицы к сказкам. Вот такие.

Плюс - 24 подписи к рисункам, которые требуют к себе уважительного отношения, поскольку это вовсе не одна фраза под иллюстрацией.

Нет, хулиганствующий автор к каждой иллюстрации написал подробнейшее описание, объяснения и замечания, и часто был весьма многословен. Не дать, не взять - представитель современного искусства, у которых экспликация часто важнее самой картины. Вот вам для примера не самая длинная подпись.

Общий объем этих подписей более чем вдвое превышает объем "Слоненка" - далеко не самой короткой сказки в сборнике.

Вот в таком - полном - виде "Просто сказки" были переведены на русский язык одним-единственным переводчиком, сохранившим единство стиля, только один раз - в 1908 году. Книгу под названием "Вот так сказки!" выпустили в анонимном переводе человека, скрывшегося под псевдонимом А.В.

Вот этот А.В. перевел все - и сами сказки, и стихи, и подписи к иллюстрациям, и даже буквицы где смог - подогнал.

Мне этот перевод очень нравится, но, к сожалению, переиздать его сегодня ни одно издательство не согласится - просто потому, что современные родительницы нипочем не купят ребенку книгу, где вместо "Слоненка" будет название "Слон-ребенок", а в финале этой сказки вместо привычных маршаковских строк "Есть у меня шестерка слуг, проворных, удалых..." будет:

Шестерка бравых слуг моих

Заткнет за пояс сто.

Зовут их „Как“ и „Почему“,

„Где", „Кто“, „Когда“ и „Что“.

И здесь нужно сказать, что "Просто сказки" Киплинга всегда пользовались даже большей популярностью, чем его же "Книги джунглей". Просто история Маугли - она для подростков, а "Просто сказки" - это в чистом виде детская литература, то, что тебе читают папа с мамой. Хотя, если честно, надо еще разбираться - детская ли. Мудрый англичанин по фамилии Честертон вовсе не случайно заметил:

«Особая прелесть историй Киплинга состоит в том, что они читаются не как сказки, которые взрослые рассказывают детям у камина, а как сказки, которые взрослые рассказывали друг другу на заре человечества».

Но, как я уже сказал, эти сказки, несмотря на внешнюю простоту, очень сложны для перевода. И практически все издаваемые сборники "Сказок" Киплинга - это редакторская сборка. Коллективное творчество, если хотите, где каждый отвечал за свой участок работы.

Все. Начиная с тех самых канонических версий перевода столетней давности, которые мы помним с детства.

Потому что их создавали в 1920-е годы методом "бригадного подряда" два классика отечественной детской литературы. Это Корней Чуковский, который переводил сказки, и Самуил Маршак, который переводил стихи.

Да, да, раньше эти два патриарха, пока не разругались вдрызг, иногда даже работали вместе.

Но проблема в том, что Чуковский и Маршак перевели только 8 сказок из 12: "Слоненок", "Кошка, гулявшая сама по себе", "Откуда у носорога такая шкура", "Откуда взялись броненосцы", "Отчего у верблюда горб", "Как было написано первое письмо", "Мотылек, который топнул ногой" и "Откуда у кита такая глотка" (и не забудьте про подтяжки, да!).

Плюс - бонусом - "Рикки-Тикки-Тави" из "Книги джунглей", переведенный по той же схеме: текст - Чуковский, стихи - Маршак.

"Как Леопард стал пятнистым", "Сказание о Старом Кенгуру", "Как был придуман алфавит" и "Краб, который играл с морем" остались за пределами внимания классиков, поэтому, если и издавались, то в других переводах и гораздо реже.

Разумеется, популяризировались и экранизировались только хитовые "чуковско-маршаковские" сказки.

Впервые "Просто сказки" появились на экране в 1936 году. Это был мультфильм "Слоненок", снятый Анной Щекалиной. Любопытно, что от текста, к которому приложили руку сразу три классика, на экране не осталось практически ничего - за исключением финального эпизода, с экрана не раздается ни слова, создатели ограничились музыкой Черемухина.

Потом, тоже еще до войны, к сказкам Киплинга дважды обращался Владимир Сутеев, который тогда еще не был детским иллюстратором, а по праву считался одним из пионеров отечественной мультипликации.

Для мультфильма "Отважный моряк" (про подтяжки помните?) он написал сценарий, а «Почему у носорога шкура в складках» снял сам.

Затем был большой перерыв и вновь про Киплинга наши мультипликаторы вспомнили только в 1967 году.

И это опять был "Слоненок", которого сделал прекрасный Ефим Гамбург ("Шпионские страсти", "Фантик", "Голубой щенок", "Ограбление по..." и др.). Этот мультфильм вы наверняка помните - озвучку Рины Зеленой в главной роли запамятовать невозможно. Как и других актеров, занятых в фильме: Николай Литвинов - Рассказчик, Анатолий Папанов в роли Крокодила, Эраст Гарин — Питон, Георгий Вицин — Павиан и прочие.

Потом был дубль Александры Гавриловны Снежко-Блоцкой, которая еще до войны начинала на прорисовке у Сутеева.

Первым в этой своеобразной дилогии стал фильм "Рикки-Тикки-Тави", который в России тихой сапой откололся от "Книги джунглей" и прибился к компании "Просто сказок".

А вторым - "Кот, который гулял сам по себе", знаменитая "дикая тварь из дикого леса", в котором Снежко-Блоцкая исправила Чуковского, заменившего в книге кота на кошку.

Затем был кукольный "Ежик плюс черепаха" Ивана Уфимцева, создателя сериала "38 попугаев" - фильм, прославивший на всю страну песню «На далекой Амазонке» в исполнении Татьяны и Сергея Никитиных.

Снятый на студии «Киевнаучфильм» режиссером Анатолием Кириком мультик "Как было написано первое письмо" не получил широкую известность.

Не стало хитом и финальное, на сегодняшний день, обращение к этому сборнику сказок - мультипликационный фильм 1988 года "Кошка, которая гуляла сама по себе" с вновь трансгендерствующим главным героем.

Впрочем, глядя на кадры этого мультфильма, не возникает вопросов - чем же были так недовольны советские дети...

Ну и последнее, о чем я хотел сказать.

О великих стихах из сборника "Просто сказки".

Великим я считаю стихотворение Киплинга "I've never sailed the Amazon..." (в переводе Маршака "На далекой Амазонке").

При всем уважении к профессору-металловеду из МИСиС Виктору Берковскому, на мой взгляд, его хитовая и залихватская мелодия абсолютно диссонирует со смыслом этого стихотворения. Довольно грустного, надо сказать, стихотворения, и невероятно актуального в наши дни.

В оригинале это такая карандашная зарисовка с натуры. Солидный и состоявшийся человек в глубине души мечтает побывать в Бразилии, но никому об этом не говорит. Живет он в портовом городе и каждую неделю наблюдает, как в Рио-де-Жанейро уходят океанские лайнеры - одну неделю "Дон", вторую - "Магдалина".

Исторический факт, между прочим, действительно, были такие корабли у судоходной компании Royal Mail Steam Packet и они действительно ходили в Бразилию. Правда, уходили они не из Ливерпуля, а из Саутгемптона - ну так и у Киплинга "weekly from Southampton", про "город битлов" это маршаковская отсебятина.

И вот этот солидный и уважаемый человек еженедельно провожает взглядом белый пароход, потом отворачивается и идет дальше по своим взрослым делам к себе в офис. У него это такой ритуал, для фана, ему так жить интересней.

А однажды, отвернувшись, он вдруг думает с неожиданной болью: "Интересно, а увижу ли я Бразилию до того, как окончательно состарюсь?".

И он сам знает ответ, и идет себе дальше молча, держа зонтик за спиной и сутулясь сильнее обычного...

Киплинг написал это стихотворение в 35 лет.

А билет в Рио купил в 62.

И правильно сделал.

Мечты должны сбываться, пусть и на седьмом десятке.

Пока ты жив - еще ничего не поздно.

----------