«Махатма Ганди» восемнадцатые сутки шел сквозь гиперпространство, и Маартен Троост играл с Аленом Мимуном в четырехмерные шахматы.

Эта игра мало похожа на изобретение древних индийских мудрецов. У доски три измерения, а допреальность продлевает ее еще и в гиперпространство, образуя тессеракт. Вместо шестидесяти четырех клеточек – четыре тысячи девяносто шесть с условным продолжением в бесконечность. Вместо тридцати двух фигур – двести пятьдесят шесть. Вместо классических пешек, слонов и ладей – гиперконь, кроточервь, теневик, хронолог, квантовый ферзь, темный кардинал и еще тридцать в том же духе.

Троост не мог назвать себя сильным игроком. Он толком не знал правил, он потерял уже треть фигур и подозревал, что все еще не проиграл только потому, что этнограф играет ненамного лучше.

- Вам гипермат, Троост, - раздался голос Мимуна.

Троост с облегчением откинулся в кресле. На партию он согласился только из вежливости, да еще из желания скоротать время. До выхода из гиперпространства остались считаные часы, и многие на борту не находят себе места.

- Удивительно, что мы не встретились с ними прежде, а? – спросил Мимун, свертывая шахматный набор и гася фигурки. Он думал о том же самом. – Мы же почти соседи.

- Между нами сто десять световых лет, - пожал плечами Троост. – В этих пределах лежат две тысячи звездных систем, из которых мы пока открыли едва половину. Конечно, встреча могла состояться и раньше – но могла и позже.

Зоолог и этнограф сидели в кают-компании. Кроме них тут были Далила Маскерони, Василий Шкуродёр и другие члены первой в истории Единой Солнечной Системы межзвездной делегации. Прежде подобных ни к кому не посылалось, поскольку все ранее обнаруженные ксеносы стоят на слишком низком уровне развития... кроме титанов, конечно, но их представителя человечество пока встретило лишь один раз.

Троосту посчастливилось при этом присутствовать.

- ...Рано или поздно мы бы обязательно столкнулись, - разглагольствовал Мимун, попавший в состав делегации, поскольку именно он руководил тем, первым контактом. – Сто десять световых лет – это не так уж много для гиперперехода. Не тысяча ведь. Но странно, что мы не установили контакт раньше.

- Ничего странного, - закинула ногу на ногу Далила Маскерони, официальная глава делегации. – Как бы мы узнали о них заранее? Ни мы, ни они пока не изобрели средств для межзвездной связи лучше обычного радио. Но к тому времени, когда METI стали посылать в космос сигналы, на Осоре радиосвязь уже считалась устаревшей технологией. А сто десять лет спустя, когда они теоретически могли бы принять наши сообщения, радио там осталось только в музеях. Мы просто разминулись.

- Поэтому искать надо не сигналы, а инфраструктуру, - вскинул палец Мимун. – Чем более развита цивилизация, тем больше следов она оставляет.

- Пока не перестает оставлять их совсем, - улыбнулся Троост.

- Вы о титанах, - догадалась Маскерони. – Да, к ним мы делегацию пока что отправить не можем…

Они встретились взглядами. По меркам современной ЕСС Далилу Маскерони можно назвать молодой – ей всего шестьдесят восемь. Несколько веков назад она бы считалась пожилой женщиной, но сейчас такой возраст – практически юность. У нее темные волосы, строгие черты лица и стрижка каре. Не красавица, но с определенным шармом.

Троост познакомился с ней всего два месяца назад, когда его вызвали на встречу с самим космократором. Этим звучным и помпезным словом в ЕСС зовется председатель правления госкомитетов, и всего несколько месяцев назад Маартен Троост с ним уже виделся – когда случилось чрезвычайное происшествие с якобы вторжением ксеносов. Все оказалось не тем, чем казалось, ситуация разрешилась благополучно, а Троост подал заявку на поимку одного из так называемых звездных китов… он думал, что его вызывают именно чтобы сообщить о том, что экспедиции дали добро.

Оказалось, что нет. Оказалось, что на Землю прибыла официальная делегация планеты Осор, а от ЕСС уже снаряжается ответная. И Троосту предлагается войти в ее состав. Как опытному зоологу, как опытному контактеру и как одному из немногих, кто уже общался с серранами.

Да, серраны. Именно так называли себя ксеносы, которых земные этнографы прозвали попросту рептилоидами. То были бесхвостые пресмыкающиеся гуманоидного типа. Их обнаружили на дикой планете Ла-Форше и самих тоже сначала приняли за дикарей, но потом оказалось, что в развитии они не уступают и даже в чем-то превосходят землян. И когда недоразумение разъяснилось, рептилоиды исчезли, отказавшись от контактов. Их планету разыскивали, но за шесть лет не нашли.

Но 21.02.72, 13:19 UT они прибыли на Землю сами.

Технически серраны оказались примерно равны землянам. После встречи на Ла-Форше считалось, что как минимум в телепортации они продвинулись намного дальше, освоив уже межзвездные перемещения – но выяснилось, что это не так, что игроки телепортировались не на родной Осор, а всего лишь на транслирующий звездолет, который раз в девять суток отвозил домой выбывших игроков и иногда привозил новичков.

Еще сразу стало понятно, что к инопланетникам серраны относятся подозрительно, не слишком дружелюбно и довольно-таки свысока, если не с презрением. Если земляне изучали найденных на разных планетах ксеносов-дикарей, то серраны их попросту игнорировали. Не придавали никакого значения их существованию.

Землян они тоже пытались игнорировать… но в конце концов решили все же установить контакт и обменяться послами. Серраны ведь тоже раньше не встречали народов, вышедших в космос – земляне стали первыми.

И первым делом серраны предложили заключить договор о ненападении.

Когда человечество достигло других звезд, обнаружилось, что колонизировать их особо незачем. Технологии для терраформирования позволили с гораздо большей рентабельностью сделать пригодными для человека Луну, Марс, Венеру и Цереру. Перенаселение в ближайшие века точно не угрожает, а все необходимые ресурсы в изобилии есть прямо в Солнечной системе. И хотя звездных колоний было создано целых шестьдесят три (сорок одна сырьевая и двадцать две переселенческие) реальной нужды в них нет, а общее их население – едва сорок миллионов.

Девяносто восемь с половиной процентов землян продолжает жить в Солнечной системе.

Так же дела обстояли и у серранов. У них тоже есть сколько-то колоний (они отказались назвать точное число), но по факту те нужны частично про запас, на случай неожиданной беды с прародиной, частично просто так. Потому что научившись летать к звездам, серраны, как и люди, решили расширить свои владения, решили осваивать другие системы, создавая звездную империю. И, как и люди, столкнулись с тем, что большую часть ресурсов проще и выгоднее добывать или даже синтезировать дома, а желающих переселиться на далекую дикую планету не так уж много.

Таким образом получалось, что делить людям и серранам нечего, а конфликта интересов нет и в обозримом будущем не предвидится. Галактика слишком велика, изобильна планетами и малолюдна, чтобы был смысл воевать. Ни Земля, ни Осор не содержат каких-то уникальных ресурсов, а технология холодного синтеза и вовсе делает их не очень-то нужными.

Однако… это если рассуждать с точки зрения логики и прагматизма. Люди плохо знали серранов и не были уверены, как те мыслят и рассуждают. Не было никаких гарантий, что прямоходящие ящеры не начнут войну из каких-то собственных, непонятных людям соображений.

И того же самого явно опасались серраны по отношению к людям.

- …Мы предлагаем то, что у нас называется залоговым альянсом, - шипел глава делегации на своем родном языке, а на визорах присутствующих возникали субтитры. – Это старинный обычай, в последний раз его применили сто тридцать лет назад, когда объединились сариссане и таллократы. Заключив залоговый альянс, они сделали Осор единой державой… наконец-то. С тех пор у нас нет государств, а войны прекратились.

- Это прекрасно, - сказал космократор Штауфенберг. – Но думаю, что выражу общее мнение, если скажу, что Единая Солнечная Система пока не готова объединяться с империей Осор.

- Мы этого не предлагаем, - возразил глава делегации после минутного обсуждения – серраны хотели убедиться, не закрались ли ошибки в перевод. – Залоговый альянс заключается не только в случае объединения, но и в случае любого союза. Мы хотим заключить мирный договор и получить гарантии ненападения.

- Это разумно, - кивнул космократор. – В чем конкретно заключается залоговый альянс?

- Обмен заложниками и династический брак.

После этой реплики земляне взяли паузу. Потом переговоры продолжились и стали выясняться детали этого старинного серранского обычая.

Он и в самом деле оказался старинным. Шел из глубины веков. Как и земляне, серраны давно оставили в прошлом большую часть религиозных традиций, но отдельные рудименты сохранились, и среди них была традиция залогового альянса. Именно она в глубокой древности связывала между собой воюющие кланы, потом объединяла державы, а в конце концов сделала единым весь Осор.

И в древности это было буквально то, что сказал глава делегации. Кланы, а потом державы обменивались заложниками из числа родовитых вельмож, а лидеры выдавали друг за друга своих дочерей. При отсутствии незамужних дочерей брачного возраста – внучек, сестер, племянниц.

Но постепенно обычаи менялись. Заложники по-прежнему назывались заложниками, но по факту были чем-то средним между послами и эмигрантами. Они получали новое гражданство, но этим все и ограничивалось.

Династический брак же превратился в пустую формальность. У серранов было несколько типов супружества, и среди них – так называемый затхагох-унал, «территориальное скрепление». Чисто деловое соглашение, супруги при этом могут даже не жить вместе, а уж интимная близость и вовсе необязательна. Такие браки заключали латифундисты при объединении хозяйств и фабриканты при слиянии фирм. Или даже не слиянии, а просто заключении крупных контрактов.

И на государственном уровне новая супруга владыки могла стать послом своей державы, могла занять должность в правительстве, а могла и вернуться домой, просто числясь теперь женой такого-то царя. У иных серранских владык бывало до десятка жен, с которыми он виделся раз в жизни – на свадьбе.

Но сама свадьба при залоговом альянсе обязательна. Для серранов это критичный момент. Они настолько привыкли, что при заключении союза должны быть заложники и брак, что без них не сочтут мирный договор действительным. А это…

- Это очень щекотливая ситуация, - ронял слова по одному космократор. – Если я не женюсь на его дочери и не предоставлю невесту ему, они откажутся заключать договор. Следовательно, никакой торговли, никакого научно-культурного обмена… а в отдаленной перспективе это может привести к войне. Насколько мы успели узнать, они весьма воинственны по натуре.

- Неудивительно, ведь они произошли от хищных рептилий, - произнес председатель госкомитета по медицине и биотехнологиям.

- Меня не очень прельщает перспектива жениться на ящерице, - признался космократор. – Да и отдавать ящеру свою… даже не знаю, кого бы я мог ему отдать даже в теории. У меня нет ни дочерей, ни внучек. Есть племянница и двоюродная сестра, но они обе замужем и имеют детей.

- Как насчет меня? – спросила тогда Далила Маскерони, присутствующая на встрече историк. – Между нами есть родство.

- Очень дальнее, - произнес космократор. – Вы моя троюродная племянница.

- Если для них это формальность, возможно, им этого хватит.

- Сверимся. Но вы уверены, что согласны пойти на такую жертву, Далила?

- А вы? – спросила историк.

- Я – да. Но я космократор.

- А я таким образом получу беспрецедентную возможность изучать историю другой цивилизации. Причем высокоразвитых ксеносов.

- Добро, - кивнул космократор. – Не буду лгать, Далила, я не случайно пригласил вас на эту встречу. Вы – моя ближайшая незамужняя совершеннолетняя родственница.

- Я догадалась, - кивнула Маскерони.

- Надеюсь, они незнакомы с нашими мифами, - слабо улыбнулся председатель госкомитета по культуре и творчеству. – Иначе им может не понравиться мысль сосватать императору женщину с таким именем.

- Шутку понял, - кивнул космократор. – Смешно.

На той встрече много что еще говорилось и обсуждалось, но в итоге предложение серранов было принято. И спустя еще месяц предварительных переговоров к Осору отправился корабль-дипломат, в экипаже которого был и зоолог Маартен Троост.

Он не отказался, разумеется, когда ему предложили войти в состав земной делегации. Счел это за высокую честь и очень удачную возможность. Из-за этого пришлось отложить очередную экспедицию, но слишком уж редкий выпал шанс.

Как зоологу, ему поручили провести первичное наблюдение фауны Осора и – если получится – привезти нескольких интересных особей для Венерианского зоопарка. Разузнать, как у серранов обстоят дела с разведением, охраной и содержанием в неволе животных, и провести переговоры с их зоопарками, если они у них есть.

Возглавила делегацию, конечно, Далила Маскерони. Женщиной она оказалась решительной и хваткой. Лично с ней Троост прежде не встречался, но заочно знал как одного из ведущих специалистов в своей области с профоценкой в +76. В глубоком космосе тоже не новичок – работала на Симурге, Ктесии и Сцилле, изучая мифы и сказания аборигенов. Именно благодаря ей в этнографическом секторе есть представители Ямы – Маскерони удалось подружиться с одним из их Хранителей Памяти.

Из тех же, кого Троост знал лично, на борту был только упомянутый Ален Мимун. Этнограф все эти шесть лет пытался разыскать планету серранов, его «Николай Миклухо-Маклай» открыл три новые звездные системы поблизости от Ла-Форше, и четвертой, возможно, стал бы именно Осор… но тут серраны прилетели сами.

Мимуну еще повезло, что он в это время находился на Земле. Иначе пропустил бы уникальную возможность. «Махатма Ганди» не стал бы ждать его возвращения.

Вообще же в делегацию вошли десятки ученых и экспертов разных специальностей. Психологи, биологи, социологи, этологи, технологи, лингвисты, астрономы. Были представители культуры – философ, поэт, певец, виртсонист, священник, даже клоун. И, конечно, служба безопасности в лице полковника Шкуродёра и его космодесантников. А с ними – «Муций Сцевола», боевой звездолет сопровождения.

Все хотят только мира и сотрудничества, но серраны тоже прилетели на Землю вооруженными до зубов.

Но когда «Махатма Ганди» и «Муций Сцевола» вышли из гиперпространства, стало видно, что в случае конфликта одного звездолета не хватит. Землян уже ждали, землян уже встречали – и навстречу им разворачивался целый боевой флот.

Громадный. Вдвое, если не втрое больше земного – а ведь неизвестно еще, целиком ли он тут.

- Какие огромные у них эсминцы, - произнесла Маскерони, глядя на развернутую корабельным мозгом допреальную симуляцию. – У нас из кораблей такого водоизмещения разве что «Георгий Жуков»…

- Я телепортируюсь на «Сцеволу», - хмуро произнес Шкуродёр. – Если начнется отсчет, уходите сразу.

- Не начнется, - отмахнулась Маскерони. – Они ничего не выиграют, уничтожив дипломатическое судно. Это просто предосторожность, их флот здесь лишь на тот случай, если бы вместо послов явилась армия вторжения.

И в самом деле – боевые звездолеты Осора не меняли позиций и не выдвигали орудий. Они явно пристально следили за гравитационной активностью, ожидали, не вынырнет ли из гиперпространства еще кто-нибудь – но никто не выныривал, и все осталось спокойно.

Информационные и телепортационные технологии Земли и Осора различались, так что не получалось ни телепортироваться, ни отправить сообщение. Состыковаться тоже не выходило – шлюзы кораблей оказались несовместимыми. В будущем, конечно, взаимная связь будет налажена, но сегодня с одного из серранских звездолетов просто вылетела шлюпка с встречающей делегацией.

И почетным караулом, как выяснилось, когда ее приняли на борту «Махатмы Ганди». Первыми из шлюза вышли сплошь рослые рептилоиды в блестящих изумрудно-черных доспехах. Головы прикрывали плоские силовые шлемы, глаза светились допреальными огнями, плечи прикрывали массивные энергощиты, а в руках они несли плазменные алебарды. Судя по всему – церемониальное оружие.

Они шагали, точно единый коллективный разум, отлаженный многотелый механизм. Идеальная синхронизация, шаг в шаг. Магнитные подошвы глухо гудели, притягиваясь к полу. Но то был не человеческий марш, а плавные, почти бесшумные скользящие движения.

Выстроившись двумя шеренгами, они мгновенно замерли. Все разом повернули головы под точно выверенным углом, алебарды уперлись в пол, а их лезвия разгорелись фиолетовым. В полной, гробовой тишине из шлюза вышли уже явно штатские серраны – все в одинаковых костюмах из переливающегося металлизированного шелка и тонких диадемах-обручах с белыми сферами во лбу. Лишь один серран выделялся, ибо тоже носил доспехи, но скорее ритуальные, из покрытых узорами наслаивающихся пластин. Видимо, парадная форма.

Именно этот генерал возглавлял встречающих, именно он первым протянул руку тыльной стороной вперед. Уже зная, что это официальное серранское приветствие, навстречу шагнула Далила Маскерони. Она легонько, но твердо хлопнула ладонью по запястью генерала, и тот издал горловое урчание.

Троост, стоя среди членов делегации, заметил, насколько по-разному выглядят земляне и серраны. Рептилоиды одеты единообразно, строго по уставу. Люди, даже военные – кто во что горазд. Никакой формы, парадной одежды, регалий каких-нибудь… в чем были, в том и пришли. Троост – в своем обычном желтом комбинезоне из «умной» ткани.

Когда-то на Земле тоже был свой строгий стиль для церемоний. Древние римляне носили тоги, древние британцы – напудренные парики, древние американцы – пиджаки и галстуки. Но эта мишура давно отошла в историю.

А вот у серранов, кажется, еще нет.

Они и впрямь еще не избавились от ритуалов. Окончательно Троост понял это спустя две недели. Две недели, которые он провел на борту «Махатмы Ганди», висящего на орбите планеты Осор. «Муций Сцевола» с минимальным экипажем остался на краю системы, остальные члены делегации ожидали спуска на планету… но его все не разрешали.

Велись переговоры, проводились разные мероприятия и церемонии, давались званые обеды, «Махатму Ганди» посещали разные высокопоставленные лица, а Далила Маскерони дважды была на приеме у императора, но заключение альянса все откладывалось.

Троост уже стал подозревать, что император Осора передумал, увидев свою невесту-примата, и теперь ищет возможности отвертеться от предложения, которое сам же и сделал… но тут им сообщили, что пятерым членам делегации дается разрешение посетить Осор с ознакомительным визитом.

В их числе и Маартен Троост.

Конечно, за ними будут пристально наблюдать. Шагу не позволят ступить самостоятельно. Тем не менее, это уже успех.

Перед спуском Маскерони тщательно их проинструктировала. Только что вернувшаяся с церемонии обручения-атвар, одетая в традиционный серранский костюм из металлизированного шелка, она говорила Троосту, Мимуну и остальным троим счастливчикам:

- Никакой самодеятельности. Вас высадят утром, вернут вечером. К каждому прикрепят гида, от него ни на шаг. Их язык ваши инфы знают, недопонимания возникнуть не должно. Вопросы есть?

- Почему именно мы пятеро? – спросила Эмили Чаттертон, одна из лучших земных искусствоведов. – Я с удовольствием посещу их музеи и картинные галереи, но…

- Не могу сказать наверняка, - ответила Маскерони. – Возможно, именно потому, что ваши цели визита они сочли наименее значительными. Вас интересуют их культура, история, быт, морское дно и зоопарки. Если я правильно поняла, это они уже готовы нам продемонстрировать. Более важные вещи – пока нет.

- Но это все очень важные вещи, - возразила Чаттертон.

- Не спорю, но их редко засекречивают, в отличие от технологий, промышленности, вооружения и прочих вещей, пригодных в войне.

Последнее слово обрушилось с грохотом якорной цепи. Полковник Шкуродёр отклеился от стены и смерил Маскерони пустым, холодным взглядом. Похожий на какой-то заржавевший бластер, с рыжей клочковатой бородой и бледно-голубыми глазами, он с самого начала дал понять, что не верит в мирные намерения серранов и считает ошибкой отправлять в их систему только два звездолета.

В то же время он как будто втайне надеялся на предательство со стороны ксеносов. За время полета и еще две недели на орбите Троост говорил с полковником всего два раза, но этого хватило, чтобы заметить, насколько недружелюбно тот настроен к серранам… и, кажется, к землянам, но здесь Троост уже мог ошибаться.

- Вы считаете, что они хотят войны? – спросил Шкуродёр, сложив руки на груди. – Вы единственная встречались с их императором. Каковы его намерения?

- Аудиенции были очень формализованными, фактически мы лишь поприветствовали друг друга и обменялись ритуальными словами, - ответила Маскерони. – Я пока не могу сказать ничего определенно. Но судя по тому, что на приеме император был в боевых доспехах и вооружен – их общество можно назвать милитаристским. Возможно, что для войны с нами им нужна только причина… нет, неверно выразилась. Причина – реальная причина! – во всех войнах что Земли, что известных нами планет всегда была одной и той же. Экономика. Земли, ресурсы, города, заводы, технологии, жизненное пространство и просто деньги. Войны почти всегда идут из-за этого. А то, что в качестве причины декларируют, обычно есть не более чем повод.

Кажется, глава делегации села на своего любимого конька. Заложив руки за спину, Далила Маскерони прошлась по кают-компании, размеренно говоря:

- Совсем древние народы не затрудняли себя поиском повода. Будучи еще людьми простыми и непосредственными, они говорили прямо: идем грабить. Нам нужно золото, нам нужны дорогие ткани, нам нужны рабы, у соседей все это есть, зато у нас есть оружие, и мы умеем им пользоваться. Более культурные и цивилизованные уже стеснялись открыто признавать свои истинные мотивы, так что старались прикрыть их чем-то благолепным. Например, очень хорошим поводом была религия. Освободить Гроб Господень или просто принести погрязшим во тьме язычникам истинную веру. А попутно позаимствовать у них золото, землю и прочие вещи, которые нам нужнее. Потом этот повод поистерся, перестал красиво смотреться, и люди стали искать другие оправдания. Даровать туземцам блага цивилизации, принести истинные законы, освободить от ига кровавых диктаторов… попутно опять же заимствуя ценные ресурсы. Каждому хотелось выглядеть достойно хотя бы в собственных глазах.

- И какой же повод, вы считаете, нужен серранам? – спросил внимательно слушавший Троост.

- Это может быть что угодно. Но я бы поставила на самый надежный – кровную обиду. Месть за какое-нибудь оскорбление, нанесенное всему народу, его правительству или чему-то, что ему дорого. Классическое похищение Елены Троянской. Или вспомните эрцгерцога Франца-Фердинанда, который стал великолепным поводом для начала Первой Мировой. Если бы не тот выстрел в Сараево… скорее всего, война все равно началась бы, но позже, и повод был бы уже другим. А может быть, ее удалось бы и избежать – кто знает? В истории не раз бывали моменты, когда страны балансировали на грани войны, но все же как-то избегали ее.

- К сожалению, я не настолько хорошо разбираюсь в древней истории, - произнес Троост. – Но вы полагаете, что серраны ищут кровной обиды, чтобы начать войну с Землей?

- Не берусь судить наверняка. Но скажу одно – на планете будьте предельно осторожны. Все вы пятеро. Постарайтесь ни во что не влипнуть и избегайте возможных провокаций.

- Так может, нам и не стоит высаживаться? – предложил Мимун.

- Рано или поздно нам все равно придется это сделать. А демонстративное недоверие – не лучшее начало будущих взаимоотношений.

На планету пятеро визитеров высаживались в два этапа. Сначала челнок «Махатмы Ганди» доставил их на серранскую орбитальную станцию, а уже оттуда они по очереди телепортировались на поверхность. Океанолог – в гигантский подводный город, историк – к развалинам древнего чертога Драхутма, а Мимун, Чаттертон и Троост – в столицу, город-миллиардер Зоракс.

На Земле настолько больших поселений нет. Даже в крупнейшем из сверхгородов, Дели, только восемьдесят миллионов жителей. Но серраны не создали общедоступную сеть порт-кабин, позволяющую моментально перемещаться в любую точку планеты и таким образом жить хоть на вершине Килиманджаро, имея при этом полный доступ ко всему на свете.

Их телепортационные технологии действуют иначе, они прокладывают подпространственные каналы с помощью энергетических лучей, и хотя у этого метода есть свои преимущества, он требует слишком мощных установок и используется только для междугороднего и межпланетного сообщения. Внутри городов серраны перемещаются на антигравитационных платформах – очень скоростных, но все-таки не мгновенных.

Так что добрая треть всех серранов живет в столице, а еще треть – в трех городах-гигантах, которые по факту являются пригородами все того же Зоракса. Целый континент Осора полностью застроен пирамидальными и зиккуратообразными структурами. Здания серранов сужаются кверху, издали напоминая гигантские кристаллы.

На земные они совершенно не похожи. На современной Земле очень разнообразная архитектура, но некоторые ее принципы так и остаются неизменными со времен античности. Серраны же сочетали передовые технологии и органическую архитектуру, здания строились из кораллоподобного материала, а их стены и опоры выглядели как живые ткани, покрытые переливающейся «кожей».

Повсюду были открытые террасы и вертикальные сады, все пронизывали лианы и огромные цветы, а вместо стекол – полупрозрачные силовые поля. Тут и там возвышались пульсирующие светом шпили – как земляне уже выяснили, они собирали энергию прямо из космоса.

Было очень тепло, даже жарко. Состав атмосферы Осора близок к земному, скафандр Троосту не потребовался, но он сразу переключил климат-контролер на охлаждение. В темно-синем, почти фиолетовом небе, расписанном багровыми облаками, висело распухшее красное солнце, и в этом свете на поверхность планеты ступил человек.

Он очень выделялся здесь, среди разумных прямоходящих рептилий. Рослый, грузный, с пышной каштановой бородой, Троост был выше большинства серранов. Но кроме того он выделялся наличием одежды – универсального желтого комбинезона и сапог.

Серраны, как оказалось, одежду обычно не носят. На Земле она тоже давно стала чем-то необязательным и некоторые вовсе не видят в ней прока, но это благодаря современным технологиям, благодаря все тому же климат-контролеру. Прежде одежда все-таки имела сугубо практическое значение, ее носили просто чтобы не мерзнуть.

Холоднокровным серранам же она не требовалась изначально. Троост лишь на некоторых видел костюмы из металлизированного шелка или силовые доспехи. Он уже знал, что первое на Осоре носят разного рода официальные лица, чиновники при исполнении и священнослужители, а второе – военные и охрана порядка.

Почти все остальные же расхаживали почти нагишом и разутыми. Только ременная оснастка – портупеи, пояса и плечевые упряжи с подсумками и креплениями для приборов. Иногда – что-то вроде набедренников. Также у многих на руках виднелись кожаные браслеты, а на голове – либо инфотиара, либо просто крупная мушка во лбу.

На вышедшего из светящейся арки Трооста никто не обращал внимания. Рептилоиды скользили по нему ленивыми взглядами и продолжали идти, как ни в чем не бывало. Но он уже на Ла-Форше убедился, насколько серраны флегматичны и нелюбопытны. Конечно, им уже известно о контакте с Землей, им известно, что на Осор прибыла делегация теплокровных волосатых ксеносов, и все равно такое отсутствие интереса в человеческом обществе трудно себе представить.

Троост был здесь один, Мимуна и Чаттертон переместили в другие точки. Зверолов с любопытством осматривался, разглядывал здания, прохожих, небольшие деревца, как будто встроенные прямо в тротуар…

- Маартен Троост, я полагаю? – раздался голос. – Я Стувейра дир Тессарра, твой провожатый.

В отличие от современной Земли, у серранов нет единого языка. Сейчас на Осоре в равной степени используется пять разных. Однако их носители настолько плотно перемешаны, что сложно найти серрана, который знал бы всего один язык. Большинство говорит на двух-трех, а остальными пользуется через автопереводчик. Кроме того, у них есть так называемый пансерранский язык – упрощенная интерлингва, включающая элементы всех пяти, выстроенная почти по тем же принципам, что и всеземной, в основе которого лежит эсперанто.

Именно на этой интерлингве говорили рептилоиды на Ла-Форше, именно ее выучили земные лингвисты, и ее вполне достаточно, чтобы свободно общаться с любым серраном.

Троост ею не владел – зато ей прекрасно владел его инф. Он распознавал речь собеседника и выводил синхронные субтитры. Троост же, в свою очередь, ничего не говорил вслух, а лишь мысленно набирал текст и открывал рот – инф же озвучивал все на серранском. Со стороны казалось, будто речь исходит именно из его рта.

И сейчас он повернулся к молодой серранке в официальном переливающемся одеянии и сказал:

- Здравствуйте, рад снова с вами встретиться. Для меня это сюрприз, но приятный.

- Ты меня узнал? – удивилась девушка. – И кто я, по-твоему?

- Когда мы встречались в последний раз, вы называли себя Поющей Радугой, - улыбнулся Троост. – Ошибки же нет, это правда вы?

- Это правда я, но… как?.. – высунула раздвоенный язык серранка. – Я тебя узнала только по шерсти на лице и желтому скафандру. А ты меня как?..

Троост улыбнулся еще шире. Да, большинству членов делегации серраны казались очень похожими, не все даже научились отличать мужчин от женщин. Но Троост работал с животными семьдесят лет и давно выучился подмечать мельчайшую разницу между особями.

Так что Поющую Радугу он узнал мгновенно. Стройная и грациозная, с мелкой изумрудной чешуей, она казалась одновременно хрупкой и сильной. На вытянутой вперед голове ящерицы выделялись большие золотисто-зеленые глаза с вертикальными зрачками, а два щелевидных разреза вместо носа чуть вздрагивали при каждом вдохе. От переносицы к затылку вздымался легкий гребень из остистых шипов, соединенных тонкой мембраной, а по краям челюсти угадывались едва заметные темные вкрапления.

Эти вкрапления Троост отметил еще на Ла-Форше. Подобная пигментация встречается у серранов в случайных местах, как родимые пятна у людей.

- Рад новой встрече, - повторил он. – Как мне вас лучше называть – Стувейра или Тессарра?

- Стувейра, - ответила девушка. – Тессарра – это матроним, состоящий из первого слога имени матери и слова «дочь». Если у меня однажды вылупится дочь, ее матронимом будет «Стусарра».

- А если сын?

- Тогда он будет носить патроним, оканчивающийся на «-шерре».

Троост внимательно слушал. Этой информации в языковом пакете не было, и инф немедленно ее зафиксировал.

- У меня тоже есть вопросы, - сказала Стувейра, поглаживая выпуклую чешуйку во лбу. – Как лучше называть тебя и почему ты говоришь так, будто меня две?

- В моем языке ко всем, кроме родни и самых близких друзей, принято обращаться во множественном числе, - пояснил Троост. – Меня можно называть по имени или по фамилии.

- Фамилия – это клановое имя? – уточнила Стувейра. – У вас они все еще сохранились? Хорошо, я буду называть по фамилии. И если тебе это важно, буду обращаться, будто тебя два.

- Это совершенно необязательно, - покачал головой Троост. – Обращай… ся, как тебе удобнее.

- Хорошо. Ты хочешь посмотреть зоопарк, мне сообщили. Чудно было лететь ради этого с другой звезды, но дело твое. Пошли.

Средство передвижения у Стувейры было собственное. Антигравитационная платформа каплевидной формы, похожая на легкий флаер. Передний край заострен, задняя часть приподнята, а сверху незримый защитный экран. Летела платформа бесшумно, могла мгновенно ускориться или остановиться, причем инерция тоже гасилась силовыми полями. Аморфные кресла из биополимера подстраивались под пассажиров, а управлялась машина удаленно, мысленными командами.

И однако Троост не мог не отметить, что порт-кабинам подобный транспорт безусловно уступает. На Земле он просто вошел бы в ближайшую, выбрал в списке Венерианский зоопарк и вышел бы уже на другой планете.

Правда, таким образом он не смог бы посмотреть город. Троост уже видел его виды в допреальности, но вживую, с высоты птичьего полета, эффект совсем другой.

Древний Зоракс стоял здесь задолго до постройки пирамиды Хеопса, хотя и занимал тогда куда более скромную площадь. Его дома соединялись ажурными мостами, все производства были под землей, а улицы совсем не выглядели улицами. Никаких дорог, никакого искусственного покрытия – здания высились будто посреди джунглей. Передвигались серраны по воздуху, из других городов или планет прибывали через телепортационные арки, а поверхность земли оставалась девственной, населенной дикими животными.

Серраны редко на нее даже ступали.

Платформа долго неслась над жилыми комплексами, этакими пирамидальными муравейниками, а потом снизилась к огромному парку развлечений. Тут были рестораны, спортивные арены, нейро-клубы, водные и воздушные аттракционы, спа- и секс-салоны, психоделические театры, арт-галереи, лабиринты и прочие увеселения на любой вкус.

И зоопарк. Но не очень большой. Даже скорее маленький.

В сравнении с Венерианским – просто крохотный.

В учреждении, на которое работает Троост, содержится свыше сорока тысяч видов животных с восьмидесяти трех разных планет – и это не считая дендрария, инсектария и океанариума. В зоопарке, который он посетил на Осоре, оказалось меньше пятисот видов, из них примерно треть – местные, остальные – с других планет, причем большинство – в единственном экземпляре.

Научная работа здесь не велась совсем, зоопарк существовал исключительно для развлекательных целей. Серраны не проявляли интереса к живой природе, пока та им не мешала. Их отношения с другими формами жизни диктовались сугубым прагматизмом: все звери делятся на полезных, бесполезных и вредных. Первых разводим, вторых игнорируем, третьих истребляем.

А некоторых бесполезных или вредных сажаем в клетку, потому что на них бывает любопытно поглазеть.

Нет, это все равно представляло интерес. Большинство животных были неизвестны ни Троосту, ни его инфу – их привезли с планет, не открытых или необследованных землянами. Исключениями стали все та же Ла-Форше, которую серраны называют Вуррос-Хаазо, да еще одна планета, равноудаленная как от Земли, так и от Осора. Земляне называют ее Новелла, «Неизведанная», а серраны – Заррус-Ко-Таллус, «Далекий холодный форпост».

Троост несколько минут смотрел на скорлуподера – жуткую помесь скорпиона и кальмара с раздвоенной пастью и двумя щупальцами вместо хвоста. Один из самых опасных хищников Новеллы у серранов звался «харршикк» и был одной из главных звезд зоопарка.

Здесь вообще преобладали крупные хищники и другие монстры с классом опасности C и выше, потому что безобидные зверьки серранов не интересовали. Только те, кто способен разорвать серрана в клочья или хотя бы расплющить, врезавшись на бегу.

- В ваших зоопарках больше экспонатов? – спросила Стувейра, заметив его разочарование.

- У нас всего один зоопарк, - ответил Троост.

- Всего один?.. – удивилась серранка. – Надо же. Тебе это было так интересно, что я решила, что вы все такие. Думала, у вас их сотни.

- А у вас сколько?

- Сорок девять, - ответила Стувейра после короткой паузы. – Но остальные меньше, и в них почти нет животных, которых нет здесь. Этот самый большой. Хочешь посмотреть другие? Меня к тебе на весь день прикрепили.

- Да нет, я уже составил впечатление.

- Дело твое, - облизнула глаз серранка. – Тогда предлагаю перекусить. Ты хочешь есть? Я хочу.

Троост и впрямь уже проголодался, а к тому же ему было любопытно отведать серранской кухни. Сверившись со своим инфом, Стувейра сказала, что рядом есть ресторан золотого класса, в котором можно отведать натуральную инопланетную дичь.

Это Трооста немного покоробило, но он не стал высказывать свое мнение. В конце концов, он уже трапезничал вместе с серранами на Ла-Форше. Тогда, правда, принимал их за дикарей, которым негде взять синтезированное или клонированное мясо, а теперь знал, что выбор у них есть.

Но это их личное дело. На некоторых земных колониях тоже встречается животноводство.

Покинув зоопарк, Стувейра заметно повеселела. Ее движения стали живее, зрачки расширились. Кажется, она и правда уже сильно проголодалась.

Серранка шагала так быстро, что опередила Трооста, и тот обратил внимание, что некоторые прохожие задерживают взгляд на его спутнице и слегка высовывают языки. То ли Стувейра дир Тессарра – знаменитость, которую узнают на улице, то ли красавица, на которую засматриваются.

Возможны оба варианта. Она как минимум участвовала в реалити-шоу на другой планете, так что узнавать ее могут. И другие игроки на Ла-Форше ей завидовали, а кто-то, кажется, оказывал знаки внимания, так что, скорее всего, по местным понятиям она считается привлекательной.

Троост, конечно, этого оценить не мог. Но ему стало любопытно, почему его гидом стала именно Поющая Радуга, а не какой-нибудь суровый рептилоид в доспехах.

- Сюда, - сказала Стувейра, шагая прямо в стену.

Та разъехалась перед ее лицом, и они оказались в уютном зале с зелеными стенами и низкими потолками. Повсюду стояли столики… нет, не стояли. Висели. К одному из них прошла Стувейра, и Троост последовал за ней.

Он впервые оказался на Осоре внутри помещения, впервые увидел серранскую меблировку – и та сумела его удивить.

Мебель серранов не имела ножек. Если люди испокон веку ставили столы, стулья и кровати на пол, то серраны испокон веку подвешивали их к потолку на веревках и цепях. Как предположил Троост – из-за того, что их далекие предки жили в очень влажных, возможно, даже полуводных условиях. Стулья серранов напоминали детские качели, кровати – гамаки, а столешницы вообще висели сами по себе на антигравитационных дисках. Судя по конструкции, они легко поднимались, так что помещение можно было в считаные минуты освободить от мебели.

Сидеть на таком стуле с непривычки оказалось неудобно. Но Троост быстро приспособился.

- А что вы делаете, если стул или стол нужно переставить в другое место? – спросил он.

- Зачем? – не поняла Стувейра. – Они стоят там, где нужно.

- Но если вдруг все-таки понадобится?

- Можно перемотать потолочные держатели. Но этого обычно не нужно.

Пока Стувейра делала заказ за них обоих, Троост рассматривал интерьер. Стены представляли собой этакие стеллажи, уставленные декоративными вазами, тарелками и другими сосудами. Расписанными узорами и орнаментом, искусно сделанными, причем как будто вручную. Не просто сосуды, но произведения искусства, и каждый хочется взять в руки, рассмотреть отдельно. И это все подсвечивалось и многократно отражалось в зеркальном полу, так что казалось, будто сидишь над сверкающей миллионами огней бездной.

То ли серраны очень любят керамику и стекло, то ли у этого ресторана просто такая тема.

- Я заказала нам кшедо и маруко, ты не против? – спросила Стувейра.

- Если я смогу это разжевать и переварить – не против, - ответил Троост.

- Я не стала брать ничего такого, что некоторым не нравится, - сказала Стувейра. – Тут подают угнассо, я его обожаю, но он на любителя. Тебе, наверное, не понравится. А маруведо вкуснее обычного маруко, но там в составе по-кносс, а на него у многих аллергия.

- У меня ни на что нет аллергии, - заверил Троост. – Но ты права, для начала лучше что-нибудь самое надежное.

- Это кшедо, - кивнула Стувейра, раздувая ноздри.

Кшедо как раз подали. Обслуживающий дрон, похожий на одноколесный столик с гибкими манипуляторами, поставил перед ними два дымящихся блюда.

То было нечто вроде долмы. В вареные и очень горячие листья местного растения завернули почти сырой фарш с какой-то приправой, вкусом похожей на чеснок. Ели кшедо специальными приборами, аккуратно беря по одной штучке.

Управиться с непривычки оказалось непросто. Троост свободно пользовался как европейскими приборами, так и китайскими палочками, но серраны ели с помощью миниатюрных гравитаторов. Те состояли из тонких рукоятей, на конце которых поддерживалось поле нулевой гравитации… то есть невесомость.

Стувейра орудовала этими штучками с изумительным изяществом, но у Трооста все просто разлеталось в разные стороны. Он с тоской вспомнил Ла-Форше, где серраны использовали самодельные костяные вилки, а то и просто ели руками.

К счастью, обычные вилки тут тоже подавались, но чисто как вспомогательные приборы.

Интересно, в какой момент своей истории серраны решили, что накалывать мясо на вилку или подцеплять ложкой – удел дикарей? Почему они перешли к такому сложному способу, требующему высоких технологий?

- Не знаю, - ответила Стувейра, когда Троост ее спросил. – Но я умею есть и вилкой. Видишь? Ем. Как тебе кшедо?

- Интересный вкус, - сдержанно похвалил зверолов.

- Я знала, что тебе понравится, - облизнула глаз серранка.

Троосту не понравилось. Но он мог есть такое без отвращения, так что не подал вида. Ему хотелось получше узнать вкусы серранов, узнать их повадки, обычаи… нет, как-то неправильно звучит. Они не животные и даже не дикари, это цивилизация, не уступающая земной, хотя и во многом отличная.

В их кухне, например, очень мало растительности. Вегетарианец на Осоре не выживет – овощи только как приправа, а фрукты и ягоды только в десертных блюдах. Сладкое серраны любили не меньше землян, охотно употребляли сахар и мед. Но злаки или корнеплоды в их кухне отсутствовали.

Зато мясо и рыбу они ели в самых разных видах, причем применяли больше способов их обрабатывать, чем земляне. Варили, жарили, тушили, запекали, коптили, солили, мариновали, ферментировали, сушили, замораживали, обезвоживали, вакуумизировали, кристаллизовали, гиперпрессовали, томили в невесомости, обрабатывали щелочью и кислотами, заражали особыми микроорганизмами. Особенно Трооста удивило мясо фестарро – удивительного гибрида растения и животного, чьи ткани хранятся в темноте, а на свету быстро «дозревают».

И сырым серраны мясо тоже ели. Хищники от природы, они легко переваривали его и без термической обработки. Все причуды серранской кухни служили лишь для создания более интересных вкусовых оттенков, но самые простые и самые популярные блюда подавались сырыми или полусырыми.

- Странно, что на Ла-Форше вы мясо готовили, - заметил Троост.

- Инопланетную дичь мы всегда готовим. Неизвестно, какие там паразиты, врачеллы могут и не справиться.

- Врачеллы?..

- Ну да.

- Кажется, мой переводчик не знает этого слова. Что оно значит?

Стувейра призадумалась, а потом немного путано объяснила. Оказалось, что в организме каждого серрана живет целая колония биотических симбионтов, этаких микроврачей, помогающих фагоцитам. Они безжалостно истребляют враждебную хозяину микрофлору, улучшают здоровье и самочувствие, даже продлевают жизнь.

Именно этих врачелл анализатор Трооста принял когда-то за кишечных паразитов.

- Но они не всесильны, - закончила Стувейра. – Так что злоупотреблять не стоит.

- Это очень интересно, - сказал Троост. – Наши медики непременно заинтересуются. Эти симбионты были выведены искусственно или это результат эволюционного процесса?

- У наших диких предков они были паразитами, потом эволюционировали в симбионтов, а потом их усовершенствовали биоинженерией. Но у вас они не приживутся, вы постоянно горячие. Твоя температура… триста восемьдесят градусов. Это рядом с перегревом, долго так жить нельзя.

- Триста восемьдесят?.. – моргнул Троост. – А, ваших градусов. Как ты так точно определила?

- У?.. – не поняла Стувейра. – А ты не можешь?

- Без анализатора нет… а, у вас есть инфракрасные сенсоры!

- Ну да, - коснулась лба Стувейра. – Теменной глаз. Могу темпить до градуса.

- Очень удобно, должно быть. Скажи, а при какой температуре тает лед и кипит вода?

- Мы на экзамене, что ли?.. Минус сто сорок три и тысяча двести восемьдесят шесть.

- А что с вами происходит при отрицательной температуре?

- Сначала становимся вялыми и малоподвижными, потом впадаем в оцепенение. А с вами?

- Сначала мерзнем, потом умираем.

- Умираете?.. – искренне удивилась Стувейра. – Похоже, плохо быть вами.

Троосту становилось все любопытнее. Чертовски необычно оказалось изучать жизнеформу вот так – просто расспрашивая обо всем ее саму. Серраны, разумеется, знали свою анатомию и физиологию не хуже, чем люди – свою, так что на любой возможный вопрос у Стувейры был ответ. А если она чего-то не знала или не помнила, то просто сверялась со своим инфом.

А о многом и спрашивать не приходилось. Принципы той же температурной шкалы Троост понял сразу же, мгновенно догадался и почему она у серранов именно такая. Вполне логично и естественно для рептилий.

В его визави тоже разгорался интерес. Серраны далеко не так любопытны, как люди, особенно по отношению к другим культурам и жизнеформам. У них нет планетарных лесничеств на диких планетах и они не ведут наблюдения за малоразвитыми ксеносами. Однако они тоже прежде не встречались с существами, равными себе по развитию – и Стувейра понемногу и сама стала задавать вопросы.

- …И какой у тебя соцкласс? – спросила она, потягивая через соломинку коктейль из фруктового сока и крови какого-то животного.

- Профоценка?.. +77.

- Профоценка?.. Это…

Троост вкратце рассказал.

- Вы каждый год сдаете экзамены?.. – удивилась Стувейра. – Нет, я про соцкласс. Ты дворянин?

- Не ожидал такого вопроса, - удивился теперь Троост. – Я… ну, моя прабабушка как-то рассказывала, что ее дед по материнской линии носил титул баронета, но не думаю, что это считается. А у вас что, все еще в ходу дворянство?

Оказалось, что да. Оказалось, что соцкласс каждого серрана состоит из трех частей: дворянство – каста – раса. Целых три разделения, которые в совокупности образуют аж восемьдесят социальных классов.

Во-первых, дворянство. По этому признаку общество делится на четыре класса. Высокие дворяне-дир (выдается средним дворянам за особые заслуги перед планетой), средние дворяне-дра (в этот класс переводят низких дворян за профессиональные достижения или выслугу лет), низкие дворяне-дорра (в этот класс можно перейти просто за деньги) и недворяне (фамильной приставки не имеют).

Дворянство передается по наследству, причем отцы передают сыновьям, а матери дочерям. Кроме того, полностью класс дворянства наследует только первый сын или дочь, второй и последующие встают на ступеньку ниже.

- Это сразу можно понять по артиклю, - пояснила Стувейра. – Высокие дворяне ставят перед матронимом или патронимом приставку «дир», средние – «дра», низкие – «дорра».

- А недворяне?

- Ничего не ставят.

- То есть ты высокая дворянка…

- По рождению, и это не дает никаких особых преференций. Только некоторые мелкие привилегии и почести. Например, если на одну и ту же должность претендую я и кто-то, во всем мне равный, но ниже по дворянству – отдадут мне.

Дальше шли касты. Сегрегация по профессиональному признаку. Выше всех стоят так называемые Праздные, куда входят политики, священнослужители, офицерство и профматери. Кабинет министров именуется Великими Праздными. За ними идут Мыслящие – это серраны с техническим или биологическим образованием, инженеры, программисты, врачи и учителя. Посередине – Делающие, к которым относят все рабочие и строительные специальности. Ниже – Бегающие, к которым относят сферу услуг, курьеров, водителей и спортсменов. А ниже всех – Говорящие, к которым относят юристов, финансистов, психологов, социологов, актеров, литераторов и большую часть остальных гуманитарных, экономических и творческих специальностей.

Каста определяется еще при рождении. Сменить нельзя. Единственное, что можно выбрать – к какой из двух каст будет причислен ребенок, если у родителей они разные. Однако и в этом случае выбирают за него родители.

Стувейра дир Тессарра принадлежала к Делающим, происходя из семьи мастеров по керамике. Она и сама работала декоратором помещений, выполняя индивидуальные заказы. Оказалось, что из всех видов искусств серраны особенно ценят изобразительное, поскольку его творят Делающие, а не Говорящие, которые считаются самой низшей кастой.

- То есть я бы считался…

- Мыслящим.

Ну и третье разделение – расовое. Рас у серранов четыре. Они немного отличаются внешне – разные оттенки чешуи, разное телосложение, разные черты морд… лиц.

- Раса-то у тебя уж точно есть, - уверенно произнесла Стувейра. – Или все земляне одного подвида?

- Ну… раса есть. В общем-то, большей частью я европеоид, но моя бабушка по отцовской линии была квартеронкой, так что во мне есть одна шестнадцатая негроида. Я… как же это называется… тригинтадуон.

- И какие привилегии это тебе дает?

- Никаких. А какие они могут быть?

Стувейра облизнула глаз и снова принялась объяснять. Расовое разделение оказалось самым сложным и запутанным. В отличие от дворянства и каст, среди рас нет высших и низших, но у каждой есть свои привилегии, присущие только им.

Так, только раса ордок имеет право купить или унаследовать недвижимость и обладает правом на бесплатное высшее образование. В то же время им запрещено служить в армии и полиции, и они обязаны два года бесплатно отработать на государство в своей профессиональной сфере. Отличить расу ордок легко по головному мембранному гребню… Стувейра чуть качнула своим.

Только раса инкрад может владеть патентами и возглавлять корпорации, а кроме того, они освобождены от налогов при доходах ниже определенного уровня. В то же время им запрещено быть священнослужителями и нельзя открыто исповедовать веру, а в парламенте им принадлежит всего десять процентов мест, в то время как остальные три расы имеют по тридцать. Отличить расу инкрад легко по короткому шипастому гребню без мембран и увеличенному горловому мешку, тоже с шипами.

Только раса инксел может получить должность генерала, судьи или главы спецслужбы, а после тридцати лет службы на государство они получают пожизненную неприкосновенность. В то же время им нельзя заниматься торговлей и они обязаны минимум три года бесплатно отслужить в армии. Отличить расу инксел легко по очень темной чешуе и в среднем более крупному телосложению.

Только раса алмартик при занятии искусством освобождена от цензуры, а также они имеют право не подчиняться некоторым законам. В то же время им запрещено владеть оружием и они не могут занимать государственные должности. Отличить расу алмартик легко по отсутствию вышеупомянутых признаков.

Таким образом на Осоре сложнейшая юридическая система, потому что тут фактически восемьдесят разных правовых кодексов – для каждого социального класса свой. При этом отношения между ними тоже регулируются непросто – в каждом судебном деле учитывается, к каким классам принадлежат обвиняемый и обвинитель.

- Так что я дир-ордок из Делающих, - подытожила Стувейра, закинув ногу на ногу. – Теперь понял?

- Понял. Не сочти за критику, но мне эта система кажется немного устаревшей.

- Нас устраивает, - облизнула глаз серранка. – У тебя есть замечания?

- Мне кажется не очень разумным определять статус при рождении и не давать возможности его изменить.

- Получить дворянство возможно. Низкое вообще легко, надо просто иметь достаточно денег.

- Это тоже не кажется мне разумным.

- Критерий ничем не хуже любого другого, - безразлично ответила Стувейра. – Кто-то в любом случае должен править, быть наверху. Как определить, что вот эти – достойнее вон тех? Кто будет решать?

- Можно делать как у нас. Выбирать по способностям. Всеобщее тестирование, меритократия. Каждый желающий выполнять ту или иную работу или занимать ту или иную должность проходит ежегодный экзамен, и место получает кандидат с наивысшим баллом.

- Это вздор, - отмахнулась Стувейра. – Любой серран может выполнять любую работу, если его ей научить. Способности – иллюзия. Вы сами себе внушили, что у разных индивидов они разные. На самом деле у индивидов бывают разные судьбы, разные стремления – и они начинают думать, что у них такие способности.

- Это не так, - запротестовал Троост. – Например, при отсутствии музыкального слуха ты точно не сможешь стать музыкантом.

- При полном отсутствии – пожалуй, так. Но абсолютный слух – редкость. У большинства музыкантов слух относительный – и просто научить играть можно пусть не каждого, но большинство. Так какая разница?

- Разница есть. Меритократическая система отбирает самых лучших. У нас музыкой занимаются те, кто действительно этого хочет и максимально для этого подходит. Поэтому плохих музыкантов у нас просто нет. Как и в любой другой профессии.

- Оставим музыку, - скептически покачала головой Стувейра. – Музыканты – это Говорящие, самая низшая каста. Изначально мы говорили о Праздных, высшей касте. Политиках, военных, жрецах, профматерях. Ты станешь спорить с тем, что эти должности может занимать кто угодно? Для этого не нужны особые способности. Нужны личные качества. Политик должен быть прежде всего достойным своего поста. И у нас к этому готовят с детства. Если твой класс высок – ты получишь лучшее образование и сможешь стать тем, кем сам захочешь.

- У нас на выборах космократора и других управленцев личные качества – самый важный критерий. Недостойные не имеют шансов туда попасть.

- Так уж и не имеют, - усомнилась Стувейра. – Сколько всего космократоров у вас было?

- Четверо. Первый умер, второй и третий живы и возглавляют экзаменационную комиссию.

- И что, они сменяли друг друга в результате… экзамена?

- Да, все, кроме первого, Бальестероса. Он единственный ушел в отставку сам, будучи уже в слишком преклонных годах. Просто однажды заявил, что в следующем экзамене не участвует. И второму, Морсель-Зийларду, это слегка подмочило репутацию – некоторые утверждали, что он выиграл только потому, что Бальестерос самоустранился.

- Понятно… а дальше?

- Морсель-Зийлард десять лет подряд становился лучшим, пока в 2427 его не превзошел Сотомайор. Он потом становился лучшим девятнадцать лет подряд, пока в 2446 его не превзошел Штауфенберг. Штауфенберга пока никто не превзошел. А как ваш император становится императором?

- Почти так же, - ответила Стувейра. – Если император умирает, теряет чешую или не может прилюдно выступить без заикания, проводятся ритуальные игры. Участвовать может любой из Праздных дир, испытаний всего пять – логика, ремесло, скорость, красноречие, медитация. Победитель становится новым императором.

- Почти то же самое, - дипломатично согласился Троост.

Обедать они закончили, но зверолов пока не решил, куда направиться дальше. Возвращаться на «Махатму Ганди» так быстро не хотелось, но в осмотре других зоопарков он не видел никакого смысла.

- Скажи, а почему ко мне прикрепили именно тебя? – спросил Троост. – Только из-за того, что мы уже знакомы?

- Я сама вызвалась, - ответила Стувейра, обрабатывая зубы ультразвуковым излучателем. – Я увлекаюсь охотой, мне было интересно, как с этим у вас.

Троост вспомнил, как она с дикарским оружием взяла огромного глотосвина, и попросил побольше рассказать о том, как охотятся серраны. Стувейра сразу оживилась, предложила пройтись, потому что сидеть на одном месте надоело, и принялась увлеченно рассказывать.

Да, в отличие от зоопарков, охота на Осоре популярна. Звероубийство не считалось здесь чем-то плохим и многие увлекались сафари. Конечно, у серранов тоже существовали правила спортивной охоты, множество ограничений, делающих процесс сложнее и интереснее, но зверей они не стопили, а убивали насмерть и с удовольствием потом ели.

Живьем ловили редко – слишком много возни, да и глупо. Проще и интереснее включить виртуальный фильм полного погружения и увидеть то же самое животное в его естественной среде. В съемках кино скрытой камерой и разных реалити-шоу серраны толк знали и очень это любили. Обожали театральные представления и ролевые игры.

И многие такие кино и шоу были связаны именно с охотой. На самом Осоре целый континент и несколько тысяч островов отданы под гигантский заповедник, в котором кишмя кишит зверье. Многие серраны состоят в союзе охотников и проводят отпуска и выходные, охотясь на опасных животных, всерьез рискуя при этом жизнью.

И не только на Осоре. Ла-Форше оказалась лишь одним из их «шоу-миров». В их собственной звездной системе есть целая планета, терраформированная «клеточками», превращенная в гигантскую арену для десятков игр и реалити-шоу в предельно естественных условиях и с настоящим, не иллюзорным шансом погибнуть. Самые же сорвиголовы вообще летают за адреналином на экзопланеты, откуда часто не возвращаются.

Троост предположил, что для них это все стало суррогатом войны. Когда-то они на Осоре бурлили похлеще, чем на Земле, произошедшие от хищных ящеров серраны увлеченно резали друг друга… но со временем таки цивилизовались настолько, что объединились и воевать прекратили.

А свою природную агрессию стали выплескивать в опасных видах спорта.

Стувейра оказалась одной из лучших охотниц Осора, с золотым билетом. Она похвасталась, что была на семи экзопланетах и со всех возвращалась с трофеями.

- А ты на скольки был? – спросила она.

- На пятидесяти двух… хотя теперь пятидесяти трех, - ответил Троост рассеянно. – У меня «Звездный странник» пятой степени.

- Пяти… десяти… - опешила серранка. – Ого… ничего себе… и ты на всех охотился?..

- Да, но никого не убивал. Ловил живьем.

- И… ты ничего за это не платил?

- Конечно, нет. Это мне за это платят.

Теперь пришел его черед травить байки. Троост поведал, как загнал шестиглавого саблезуба с луны Тарнакс, имитируя его брачный зов. Как голыми руками одолел на Ахилле гадателя. Как заблудился в ночном лесу Пирра и едва не был сожран его чудовищами. Как на Суртуре поднимался на голову исполинского вулказавра. Как встретился с жуткими кордицепсами Лорелеи. Как попал в плен, а потом подружился с волкоглавами Килимы. Как вместе с двумя друзьями проник внутрь звездного кита.

Стувейра слушала все жаднее. То и дело облизывала глаза, зрачки в которых пульсировали, сужаясь и расширяясь. Они с Троостом шагали по парку, грызли жареных сверчков в остром масле (их продавали в бумажных пакетах), и охотница расспрашивала о работе космического зверолова, время от времени вспоминая, что она вообще-то гид, и скупо поясняя, мимо чего они идут.

- Это аттракцион-лабиринт Гнездо Ужаса, - кивала она. – Это аттракцион-темница Клеть Скарха. Это купальня с целебными грязями. Это материнский храм Дра’Зора… хочешь посмотреть?

Троост не отказался. Нависающий над крохотными смертными храм буквально требовал себя посетить. Пирамидальной формы, как и большинство серранских зданий, он был покрыт зеркальными пластинами и переливался сотнями огней, так хитро отражая солнечный свет, что казался гигантским факелом.

Культ Дра’Зора, бога Старшего Солнца – одна из самых древних серранских религий, она прошла сквозь целые эпохи и почти в неизменном виде сохранилась до современности. Ее даже можно назвать государственной религией, поскольку именно ее традиции оказали наибольшее влияние на современную культуру. И войдя, Троост словно оказался в далеком прошлом, во временах, когда античные серраны строили циклопические зиккураты, которые навсегда оставят след в их архитектурных вкусах.

Внутри было сумрачно и прохладно. Вместо уже привычных подвесных кресел – нагретые камни. В искусственном ручье журчала вода, а в дальнем конце пылал огонь и стоял освещенный солнцем алтарь. Над ним потолок отсутствовал, а система зеркал создавала особенно яркий световой столб.

И сувенирная лавка. Тут была сувенирная лавка. В ней продавались зеркальные медальоны, душистые благовония, стилизованные под древний язык глиняные таблички и светящиеся коктейли.

Но Трооста куда сильней заинтересовали галечные мозаики на стенах. Явно очень старые, выполненные всего в двух цветах, голубом и красном. Их подсвечивали вкрапления люминесцентных нитей, от которых рисунки будто оживали, казались движущимися.

Но они все равно оставались очень наивными, исполненными в примитивной технике. Схематичные фигурки серранов… причем у некоторых были хвосты!

На части рисунков хвостатые явно сражались с бесхвостыми.

- Кто это? – спросил Троост.

- Мифологические персонажи, - облизнула глаз Стувейра. – Если верить Святой книге – демоны.

- А если не верить?

- Выдумки. Или… некоторые считают, что когда-то была и пятая раса серранов. Они особенно сильно отличались от остальных.

Троост медленно кивнул, глядя на изображения, возможно, серранских неандертальцев.

- Когда-то у нас верили во все это всерьез, - сказала Стувейра. – В богов, в демонов. Три тысячи лет назад тебя бы тоже приняли за демона.

- И сожгли бы на костре? – усмехнулся Троост.

- Нет, принесли бы жертвы, чтобы умилостивить.

Троост хмыкнул, переводя взгляд с мозаики на мозаику. На одном рисунке его взгляд задержался, и зверолов спросил:

- А как давно вы вышли в космос? Если это не секрет, конечно.

- Тысячу лет назад. Но гипердвигатель был изобретен гораздо позже.

- А сколько лет этим картинам?

- А, ты об этом, - сразу поняла Стувейра. – Это колесница, на которой Дра’Зор возит по небу Старшее Солнце. Если верить Святой книге.

- А…

- Выдумка. Или… но это вздор.

- А все-таки?

- Некоторые считают, что в глубокой древности наш мир претерпел катастрофу. Что в далеком прошлом мы уже летали к звездам и посылали экспедиции на далекие планеты, но потом что-то случилось, мы откатились далеко назад, пережили темную эпоху и на многие тысячелетия вновь оказались прикованы к Осору.

- У нас тоже есть подобные мифы, - кивнул Троост.

По храму раскатился благозвучный гул. Где-то вдали словно ударили в гонг. Троост решил, что начинается богослужение, но вместо этого за алтарем распахнулись ворота, и все повалили туда.

- Что это? – спросил зверолов.

- Кормление священного зверя, - ответила Стувейра. – Хочешь посмотреть?

Троост, конечно, хотел.

Оказалось, что с другой стороны храма вырыт огромный пруд с высокими стенами, и вокруг толпятся серраны. Стувейра издала свистящий звук, указала на Трооста, и перед ними расступились. Зверолов наклонился над перилами и с интересом посмотрел на священного зверя.

Тот отдаленно походил на крокодила. С более длинным, вытянутым телом, покрытым плотными сине-зелеными пластинами. Те переливались под багровым солнцем Осора. Пасть тоже была шире, чем у земного крокодила, с мощным частоколом зубов, а над глазами – роговые гребни. Толстый хвост на конце раздваивался, а по бокам тела тянулись темные полосы.

И он был гораздо крупнее. Минимум десяти метров в длину.

- Это орроук, - прокомментировала Стувейра. – Священный зверь. У вас есть священные звери?

- Кошки, разве что… - усмехнулся Троост.

Он осекся. В воду падал человек… то есть серран. Над прудом разнесся душераздирающий крик, к нему присоединились другие вопли. Какая-то серранка забилась в истерике, а священный зверь орроук вильнул хвостом и поплыл к упавшему, широко разевая пасть…

Дальше зверолов уже не видел. Он схватился за поручень и рывком перемахнул ограждение.

Не раздеваясь, прямо с места Маартен Троост прыгнул в пруд…

- …Стой!.. – метнулась следом Стувейра.

…Когти только царапнули ткань комбинезона...

- …Троост, стойте!.. – раздался в ухе крик Маскерони.

…Зверолов не слышал. Он вошел в воду головой вперед и заработал руками и ногами. Уплотненные мышцы толкали его словно поршни, на шее раскрылись жаберные щели, а бионические глаза перешли на подводное зрение. В какие-то несколько секунд он пересек пруд и…

…Оружия не было. Взять на планету стопер не позволили. Троост ударил просто кулаком. Минерализованные кости землянина врезались в ящера кастетом.

Вода пузырилась от испарений. Раздвоенный хвост взметал фонтан брызг, а полосы на боках пылали алым. Орроук опешил только на миг, а потом пасть распахнулась, и над прудом поплыл тот самый гул, что Троост услышал в храме и принял за удар гонга.

То оказался рев священного зверя!

От него потемнело в глазах. Слишком низкие частоты, слишком близко к барабанным перепонкам. Троост потерял ориентацию, ушел под воду… едва увернулся от удара хвоста. Гигантская туша закрыла солнце…

Взгляд поймал выпуклость под нижней челюстью. Горловой мешок.

Следующий удар пришелся туда.

Секундой спустя ящер и Троост уже плыли в разные стороны. Орроук решил не связываться с непонятным двуногим, что так больно дерется, а зверолов подхватил тонущего серрана и погреб к берегу… вскарабкался по железной лестнице… опустил мертвеца на землю… мертвеца?..

- Простите, я не успел его спасти… - с сожалением произнес Троост.

Серраны безмолвствовали. Целые их сотни смотрели на землянина со всех сторон. А потом какая-то женщина подскочила к нему, закричала… и с размаху ударила по лицу ладонью. Когти расцарапали кожу, Троост изумленно заморгал…

- Ты зачем это?! – раздался голос Стувейры.

Но Троост не успел ответить – вслед за женщиной на него набросились другие серраны. Они бессвязно шипели, телепали языками, махали руками. Их страшно огорчила гибель сородича, и они вымещали гнев на неудачливом спасителе…

- Разойдитесь! – донесся крик. – В стороны!

К Троосту подошли два дюжих рептилоида в силовых доспехах. Они стиснули его плечи, один обернул запястья гибким металлизированным жгутом и сказал:

- Ты арестован за кощунство.

- За что?! – выпучил глаза Троост.

- Идем.

Подталкиваемый в спину, он зашагал за полицейскими, а чуть в стороне семенила Стувейра.

Обернувшись, Троост увидел, как серраны кидают труп сородича обратно в пруд…

- …Так это были похороны?! – растерянно переспросил Троост.

- Совершенно верно, - ответила Маскерони. – И вы их испортили.

Они говорили по инфу. Отобрать у Трооста мыслечип и визор без операции на мозге было невозможно, а блокировать ему связь серраны не стали. Едва зверолова усадили на полицейскую платформу, как в его допреальности появилась Далила Маскерони, которая и разъяснила недоразумение.

- Серраны издревле скармливают своих покойников этому животному, - устало говорила глава делегации. – Когда-то оно считалось их прародителем, священным предком, своего рода богом во плоти. Сейчас это просто старинная традиция, уже не несущая никакого религиозного оттенка, но они по-прежнему относятся к ней очень серьезно.

- Это я понял, - провел по окровавленному лицу Троост.

- Поставьте себя на их место. Представьте, что вы хороните любимого человека, а тут какой-то инопланетянин прыгает в могилу, выкидывает тело из гроба, да еще и дубасит могильщика… который одновременно еще и священник. Как бы вы к такому отнеслись?

- Без энтузиазма.

- Вот и они тоже... без энтузиазма.

Несколько минут Маскерони молчала. По-прежнему была на связи, но с Троостом не говорила, а общалась с кем-то еще. А когда наконец снова раскрыла рот, то сказала:

- Положение осложняет то, что это был очень важный покойник. Обычных серранов скармливают простым орроукам – их полным-полно в здешних реках и озерах. Кстати, питаются они в основном мелкой рыбой и падалью, на крупных живых существ не нападают. Но этот, в пруду главного храма их основной конфессии – особенный. В его брюхе хоронят только высоких дворян из Праздных, и это считается великой честью. К тому же церемонию показывали в прямом эфире, и их информационная сеть сейчас просто бурлит от негодования. Куча народа требует примерно наказать гнусного осквернителя.

- То есть меня?

- То есть вас.

Троост осунулся. Он совершил страшную ошибку. Следовало вначале спросить Стувейру… но в тот момент он был уверен, что времени на раздумья нет. Что хищный ящер сейчас сожрет серрана. Счет, как полагал Троост, шел на секунды… и он совершил страшную ошибку.

- Ты зачем это сделал? – повторила сидящая через проход Стувейра.

- Я не заметил, что он уже мертв, - тихо ответил Троост.

Когда он объяснил, почему испортил похороны, серранка уставилась немигающим взглядом, и полицейские тоже повернули головы. Воцарилось недоуменное молчание.

- А что делают с мертвыми у вас? – в конце концов спросила Стувейра.

- Закапывают или сжигают.

- Ясно.

Больше она ничего не сказала до конца поездки.

Конечно, ситуацию очень осложняло инопланетное происхождение арестованного. Трооста доставили сначала в одно место, потом перевезли в другое. К нему приходили какие-то серраны в официальных костюмах, снова и снова допрашивая об одном и том же. Стувейра куда-то уходила, потом снова возвращалась, потом опять ушла. Ее тоже допрашивали и тоже, кажется, что-то предъявляли, но об этом Трооста уже никто не известил.

Инф по-прежнему сохранял все свои возможности, так что Маскерони, Мимун и остальные члены делегации постоянно были на связи. Наступил вечер (поесть Троосту не дали), остальные туристы вернулись на корабль, а он по-прежнему пребывал в камере предварительного заключения. Размером с просторную комнату, та не имела окон и о времени суток Троосту сообщал все тот же инф.

Наутро к нему пришел серран расы алмартик в одежде из металлизированного шелка, очень похожей на земной пиджак. Это оказался адвокат… да, у серранов эта профессия сохранилась. У них, как и когда-то на Земле, осуждение или оправдание зависело не столько от виновности или невиновности, сколько от талантов адвоката.

Хотя казалось бы, к чему такие ритуалы? Все детали дела легко выясняются с помощью глубокой менталоскопии, а для принятия решения достаточно одного человека – профессионального судьи.

Но увы, в некоторых аспектах серраны застряли в средневековье...

Адвокат коротко изложил Троосту систему наказаний Осора. Оказалось, что тюремное заключение тут, в отличие от Земли, никогда сколько-нибудь широко не применялось.

Вместо него в ходу наказания телесные.

За мелкие проступки – устурр, несколько ударов специальным инструментов. За средние – имтурр, лишение одного или нескольких пальцев. За крупные – ретурр, лишение конечности.

Пальцы у серрана со временем отрастают сами – как и земные рептилии, они обладают слабой формой регенерации, - но отрубленные конечности просто зарубцовываются. Восстанавливать их медицинским способом запрещено, пока не истечет срок наказания.

В случае с дворянином отрубание конечности может быть по его выбору заменено на снижение класса. Высокий дворянин становится средним, средний – низким, низкий – недворянином. Причем иногда этого выбора лишают, снижая класс безальтернативно.

За самые же серьезные преступления либо казнят, либо обращают в рабство и назначают на те работы, которые обычно исполняют дроны. Рабы лишены всяких прав – они носят подавляющие волю ошейники. Фактически это биороботы, послушные зомби.

- Значит, мне отрежут руку? – осведомился Троост. – Или ногу?

- Этот вопрос решается, - ответил адвокат. – Ты принадлежишь к другому биологическому виду – прецедента пока еще не возникало.

Он какое-то время изучал дело Трооста, а потом сухо сообщил, что тот обвиняется чуть ли не в самом серьезном преступлении у серранов – кощунстве.

- Это серьезнее убийства?.. – удивился зверолов.

Он удивился еще сильнее, когда узнал, что убийство на Осоре не входит в число самых тяжких преступлений. То есть, конечно, убивать нехорошо и за это вас обязательно накажут, но... он же бы все равно когда-нибудь умер. Нечего из-за этого так уж сильно переживать.

Но Троост уже понял, что серраны в целом более равнодушны к чужой жизни, чем земляне.

А вот кощунство… религиозная ситуация на Осоре напоминает Римскую империю времен упадка. У серранов десятки конфессий, они густо перемешаны и тесно переплетены, большинство жителей принадлежат сразу к нескольким, однако всерьез их почти никто не воспринимает. Просто это часть их культурной традиции – как на Земле рождественская елка, пасхальные яйца и сахарные черепа.

Однако есть несколько ритуалов, к которым серраны по сей день относятся очень трепетно. Один из них – похороны.

- Я попробую доказать, что ты слишком тупой, чтобы судить тебя за кощунство, - задумчиво произнес адвокат. – У нас от наказания за оскорбления освобождены серраны с интеллектом ниже тридцати. У тебя какой уровень?

- Не могу сказать, не зная вашей шкалы, - ответил Троост.

- Прогоним тебя через тесты. Прецеденты были, в прежние времена даже богохульников не судили, если признавали их дураками.

- А сейчас?..

- Сейчас за богохульство вообще не судят.

- Почему?

- Если боги есть – они сами накажут хулителя, если того пожелают. Если их нет – тем более незачем из-за этого переживать.

- Логично, - согласился Троост. – Но почему же тогда я здесь?

- Потому что священный зверь орроук точно есть.

С этим спорить тоже было невозможно. Троост лишь усомнился, что тесты подтвердят его низкий интеллект, и адвокат неохотно с этим согласился.

- Да, оправдать тебя я вряд ли смогу, - признал он. – Будем нажимать на твою полезность.

- М-м-м?.. – снова не понял Троост.

- Полезность. Твоя нужность как члена общества. Если ты полезен – наказание смягчат, чтобы ты не перестал быть полезен.

- То есть… подождите… то есть полезный член общества может совершить даже очень серьезное преступление и отделаться формальным наказанием?..

- Ну да. Он же полезный.

За завтраком с Троостом снова связалась Далила Маскерони. Она расспросила о беседе с адвокатом и сообщила, что отпустить или хотя бы отдать на поруки Трооста пока отказываются. Инцидент слишком громко прогремел, и серраны не намерены проявлять слабость.

- Я опасаюсь, что это то самое, от чего я вас предостерегала, - угрюмо произнесла глава делегации. –Повод для войны.

- Думаете, это провокация? Госпожа дир Тессарра замешана?

- Честно говоря, не думаю, - ответила Маскерони. – Слишком сложная комбинация. У них действительно практикуется такой похоронный обряд, и они явно были всерьез шокированы, когда вы бросились… спасать покойника.

- Я еще раз прошу прощения.

- Прекратите, вы ни в чем не виноваты. Скорее всего, это не провокация, а недоразумение… но оно может привести к войне.

- К сожалению.

- Троост, я сейчас пытаюсь уладить все по дипломатическим каналам. Вы там тоже попробуйте что-нибудь сделать. Ну а если не получится... тогда я спущу с цепи Шкуродёра. Его бойцы уже в скафандрах, готовы стартовать по первому сигналу. Но...

- Не хотелось бы до этого доводить.

- Очень не хотелось бы. Слишком многое поставлено на карту.

Троост погрузился в раздумья. Далиле Маскерони он сейчас искренне сочувствовал. Первая в истории межзвездная делегация – и сразу же международный конфликт. Если это все выльется в межзвездную войну…

- Если все станет совсем плохо… - проронила Маскерони. – «Муций Сцевола» уже приведен в боевую готовность.

Троост похолодел. Он прекрасно знал, что собой представляет «Муций Сцевола». Подстраховку. Один-единственный боевой звездолет, серраны позволили взять его с собой в качестве почетной охраны, не считая способным чем-то им угрожать.

Но он способен.

Вообще, уничтожить жизнь на какой-нибудь планете – задача не очень и сложная. Достаточно направить на нее какой-нибудь астероид. Или даже просто протаранить гигантским звездолетом. Результат будет достаточным, чтобы уничтожить большую часть экосистемы.

Но для примитивных цивилизаций подобного не требуется. Даже будучи враждебными, они просто не способны представлять угрозу. Как минимум до того времени, пока не выйдут в космос – а это в одночасье не происходит.

Для высокоразвитых же цивилизаций столь простой метод не годится. Они просто обязаны иметь какие-то средства защиты – хотя бы на случай крупных метеоритов и космических аварий. Земля, Марс и другие населенные планеты Солнечной системы в этом плане защищены очень надежно – и вряд ли серраны в этом плане беззаботнее людей. Любой подобный снаряд почти наверняка перехватят или уничтожат еще на подлете.

И очевидно, что одно-единственное судно недолго продержится против целого флота. Но «Муций Сцевола» - не обычный боевой звездолет.

Это корабль-брандер.

Его экипаж минимален, число орудий тоже невелико, зато его ядро – это по сути гигантская бомба. Если «Муций Сцевола» будет уничтожен (извне или изнутри), высвободится чудовищной силы световая волна вкупе с электромагнитным импульсом.

Орудие класса «Сверхновая».

Даже находясь на краю звездной системы, корабль-брандер может нанести серьезный ущерб. Если же он взорвется на орбите планеты... достаточно сказать, что у ОС ЕСС всего три таких звездолета – «Муций Сцевола», «Юкио Сэки» и «Николай Гастелло». Они базируются за пределами пояса Койпера и залетать внутрь системы им категорически запрещено.

Экипаж «Муция Сцеволы» - это своего рода камикадзе. Он предельно минимальный, всего три человека и корабельный мозг, но каждый дал подписку в случае необходимости пожертвовать жизнью.

- Я прошу не доводить до этого ни в коем случае, - произнес Троост с нажимом. – Даже если меня осудят и казнят – ни в коем случае. Я сам во всем виноват.

- Троост, вы ни в чем не виноваты, и это не обсуждается, - резко ответила Маскерони. – У меня директива от Штауфенберга. Мы не отдаем своих граждан на заклание.

Суда Троост дожидался с тяжелым сердцем. К счастью, состоялся тот уже на следующий день, благо никаких неясностей в деле не было.

Трооста ввели в огромный зал с высокими потолками. В связи с особенностями меблировки потолки у серранов обычно низкие, но этот больше напоминал еще один храм. И стены тоже украшены барельефами, хотя и совсем другими. Никакой наивности, первобытного рисунка – сложные, очень точные картины, изображающие серранов в почти современных одеждах, с почти современным оружием… правда, они все равно сражались друг с другом.

Зрителей собралось очень много. Трибуны были зелены от серранов. Троост отметил, что сидят те не совсем вперемешку, а в определенном порядке, и между группами есть явные промежутки. Вверх поднимались прозрачные светящиеся столбы, по ним то и дело проходили вспышки, и каждая из них заставляла ту или иную ячейку взрываться криками.

Судя по всему, тоже какой-то ритуал.

Разумеется, все передавалось в прямом эфире. Повсюду парили крохотные мерцающие глазки. Смотрели они в основном на Трооста и судей – троих серранов, из которых двое были в металлизированном шелке, а один – в церемониальных доспехах.

Вначале выступил обвинитель. Прокурор долго и эмоционально излагал дело, шипя и щелкая языком, подкрепляя речь голографическими записями. Разумеется, инцидент был заснят с десятков ракурсов, в том числе из-под воды.

- Троост, мы связались с вашим адвокатом и нашли решение, – появилась в его визоре допреальная Маскерони. – Мы включим вас в число официальных земных заложников. Тогда вас признают полезным и смягчат наказание. Правда…

- Я буду обязан остаться на Осоре?.. Навсегда?..

- Да, но…

- Лучше, чем война или высшая мера наказания, - согласился Троост. – Но я бы все-таки предпочел иной вариант.

- Его может не быть…

- Подсудимый! – рявкнул огромный серран в доспехах. – Есть ли у тебя что сказать в свое оправдание?!

- Вы сами все знаете, - пожал плечами Троост. – Не думаю, что смогу что-то добавить.

- Есть ли еще у кого что сказать в оправдание подсудимого?!

На этом месте по серранским традиции вступал адвокат. Однако на трибунах вдруг поднялась стройная фигура. Молодая серранка с гребнем на голове вскинула руку и сказала:

- Прошу великий суд дать слово.

- Делающая дир Тессарра, - чуть промедлив, произнес судья. – Прикрепленный гид Мыслящего Трооста. Да, ты можешь высказаться.

Стувейра спустилась с трибун и поднялась на возвышение, на котором только что закончил свою речь прокурор. Под сотнями взглядов она произнесла:

- Когда мне предложили стать гидом одного из землян, я согласилась только из любопытства. Земляне странные, чудные, я поняла это еще на Вурр-Хааз…

- Ты прекрасно там играла, кстати, я за тебя болел, - произнес один из судей.

- Спасибо. Очень странные и чудные. Они тогда решили, что у нас все по-настоящему, и пытались спасти меня от жертвоприношения. Ну вы помните, кто смотрел.

По залу прокатился рокот. Серраны издавали то отрывистое колючее шипение, которое заменяло им смех.

- Подсудимый тоже пытался спасти того, кого считал еще живым, - продолжила Стувейра. – По невежеству.

- Это смягчающее обстоятельство, - вставил адвокат.

- Не согласен, это отягчающее обстоятельство, - влез и прокурор. – Ему следовало вначале ознакомиться с нашими традициями.

- Прошу высокий суд решать, смягчающее это или отягчающее, - сказала Стувейра. – Я хочу лишь отметить два обстоятельства. Во-первых, землян очень огорчает чужая смерть. Если они видят гибнущего, то стараются спасти его, даже если он им никто.

По трибунам прокатились недоуменные шепотки.

- Из этого следует, что Маартен Троост, по невежеству принявший похороны за несчастный случай, среагировал инстинктивно, на чистых рефлексах, - произнесла Стувейра. – Что же до второго обстоятельства… оно тоже касается рефлексов.

- Поясни, Делающая, - велел главный судья.

- Маартен Троост – профессиональный охотник. Все опять же, конечно, сводится к невежеству, но увидев крупного опасного зверя, он опять же атаковал инстинктивно. Это был присущий уже только ему охотничий инстинкт.

- Стоп, - вскинул руку главный судья. – На записях отчетливо видно, что он атаковал орроука голыми руками. Следовательно, он понимал, что это священный зверь, который его скорее всего не тронет.

- К тому же он ударил точно в горловой мешок, - добавил прокурор. – Это слабое место орроука, он спешит отступить, если получает туда удар.

- Спросите его, знал ли он все это, - предложила Стувейра.

- Знал ли ты, подсудимый? – спросил судья.

- Нет, - ответил Троост, крепко удерживая поручни.

Те замерцали зеленым. Встроенный в кресло детектор лжи подтвердил его честность.

- У меня все, высокий суд, - произнесла Стувейра. – Я просто хотела донести до всех, что Маартен Троост безоружным напал на орроука, не зная, что серьезная опасность ему не грозит. Для такого нужны вопиющее невежество и удивительная глупость… но и невероятная храбрость.

Несколько секунд в зале царило молчание. А потом серраны на трибунах стали подниматься и скрести когтями правых рук по запястьям левых. Легкое, чуть слышное ширканье слилось в оглушительный скрежещущий рокот, и Троост с удивлением понял, что это их аналог аплодисментов.

После этого должен был все-таки выступить адвокат. Однако главный судья вскинул руку и заявил, что процедура меняется. Трибуны выказали Троосту маррухе-орит, уважение чести, и согласно протоколу, решение передается в ордосор – так называемый высший суд, главой которого является сам император.

- Да будет вынесено решение, - провозгласил судья.

За его спиной вспыхнул экран. На нем замелькали символы – все новые, все быстрее, все чаще… а потом они замерли. Письменность серранов земные инфы еще не переводили, так что Троосту комбинация ничего не сказала.

- Решение вынесено, - произнес судья. – Подсудимый, ты признаешься виновным во вмешательстве в церемонию и кощунственном осквернении ритуала. Твой приговор – ретурр.

Троост вздохнул. Все-таки отрубят руку или ногу. Ладно, это неприятно, но не смертельно. Как только «Махатма Ганди» покинет Осор, ему вырастят новую.

Могло быть гораздо хуже…

- …Однако! – вскинул палец судья. – За проявленные доблесть, отвагу и честь ты возводишься в низкое дворянство. Этим твой ретурр обнуляется без предоставления выбора. Ты свободен, Мыслящий Троост.

…Еще три недели спустя Троост в числе прочих землян уже сам сидел на трибунах другого зала – даже больше и без крыши. Озаренные багровым солнцем, внизу виднелись две фигуры – серран в удивительно вычурном костюме из черной чешуи и землянка в белоснежном платье с ажурной фатой. Играла ритмичная, больше похожая на военный марш музыка, строем стояли серраны в экзоскелетах, а на стенах висели два огромных полотнища – черно-бирюзовое с переливающимся фрактальным узором и голубое с красной лемнискатой Бернулли.

Государственные флаги Осора и ЕСС.

- …Вначале были сотворены пространство и время, - разносился на весь зал голос первожреца. – И было пространство трехмерным, а время одномерным, и было это хорошо. И созданы были четыре взаимодействия, гравитационное и электромагнитное, сильное и слабое, и было это хорошо. И расширялась вселенная с постоянным ускорением, и было это хорошо. И случился первый взрыв, и создались атомы и молекулы, и началась реакция термоядерного синтеза. И было то первым днем творения…

Слева от Трооста сидел Ален Мимун. Этнограф был в красном плаще с черной каймой – традиционное одеяние почетного заложника, идущего в комплекте с невестой.

- Не жалеете, что вызвались? – тихо спросил его зверолов.

- Я их открыл, а потом шесть лет разыскивал, Троост, - ответил Мимун. – Это богатейшее поле для исследований.

- А по Земле скучать не будете?

- Заскучаю – съезжу домой под честное слово. А надоест совсем – мне пришлют сменщика. Господи, Троост, это же все пустые формальности, у них просто такие традиции. И они чертовски интересные, к вашему сведению, их еще изучать и изучать. Это уникальный пример древних обрядов и ритуалов, рудименты которых сохранились до космической эпохи и продолжают влиять на жизнь планеты.

- На Земле такие тоже есть.

- Да, но их и без меня есть кому изучать. К тому же к своим рудиментам мы настолько привыкли, что они воспринимаются как нечто абсолютно естественное и не кажутся странными.

Кроме Мимуна красные плащи были еще на семерых землянах. Восемь человек оставались на Осоре с Далилой Маскерони, становясь первичным составом земного посольства.

Прямо сейчас точно такая же процедура проходит на Земле, с участием космократора Штауфенберга и дочери владыки Осора. Только бракосочетание проводится уже по земным традициям, а в красных плащах сидят восемь серранов.

- …И в бескрайнем танце галактик, среди миллиардов звезд, возникли две звезды, а на них – планеты, и среди них – Осор, - заканчивал тем временем первожрец. – И на нем – жизнь. И эволюция вела ее сквозь эпохи, пока не явились двое. Два сердца, чьи судьбы, подобно частицам в квантовой запутанности, оказались неразделимы.

Он воздел руки, и день сменился ночью – над головами новобрачных зажглась голографическая проекция, изображающая звездное небо.

- И вот, в этот день, в этот миг, пространство-время изгибается, соединяя их орбиты в единую, - произнес первожрец. – Сила притяжения любви оказалась сильнее гравитации черных дыр. И это хорошо. Пусть ваша связь нарушает все законы энтропии и да не опустится ваша температура ниже нулевой. Теперь принесите клятвы.

Император Осора взял руки землянки в свои, приблизил к ее лицу чешуйчатую морду и быстрым движением облизал ей глаза. Предупрежденная, что так будет, Маскерони даже не дрогнула. Серран же звучным, раскатистым голосом произнес:

- Я клянусь любить тебя, почитать и убить самым безболезненным способом, когда придет пора мне брать новую жену.

- Что он сказал?.. – моргнул Троост.

- О, не обращай внимания, - хмыкнула Стувейра. – Это пережиток древних традиций высокого дворянства. Так уже много веков никто не делает.

Серранка сидела справа от зверолова, безразлично глядя на церемонию. Ее, кажется, ничто не смущало, да и остальных серранов тоже. А Троост размышлял о том, насколько изменится жизнь Земли и Осора теперь, когда они официально установили контакт, подписали мирный договор. Между ними по-прежнему сто десять световых лет, это без малого три недели полета, так что ожидать взаимного наплыва туристов не приходится, но тем не менее начало положено.

Люди и серраны наконец-то познакомились.

- Я тоже как-нибудь посещу вашу планету, - сказала Стувейра. – Покажешь свой зоопарк?

- С удовольствием, если не буду в отлете, - ответил Троост. – Я много времени провожу в экспедициях.

- Охотничьих?

Троост чуть повернул голову. Церемония уже заканчивалась, Далила Маскерони только что принесла свою клятву и коснулась губ императора своими. Воздух наполнился бравурной музыкой и зазвучали звуки гимна, больше похожего на грохочущий тяжелый металл:

Под светом двух солнц, в сияньи веков

Мы встали из бездны, сквозь ужас оков!

Чешуя – как броня, наш разум – огонь,

Империя наша – бессмертья ладонь!

Во имя Дра’Зора, чей взор – плазма звезд,

Мы к звездам проложим космический мост!

Кровь древних змеев в жилах горит,

Вселенная рухнет – Осор не забыт!

Гимн ревел так громко, что заглушал собственные мысли. А когда он наконец закончился, зверолов задумчиво сказал:

- Все-таки я не понимаю, почему именно ты.

- Почему именно меня к тебе прикрепили? – сразу поняла Стувейра.

- Да. Обычная гражданка, декоратор помещений. Никакого отношения к спецслужбам, армии, правительственным организациям. Даже не моя коллега, что было бы еще понятно. Мы уже виделись прежде, и ты любишь охоту… и все?.. Вот так запросто – в сопровождение к инопланетному делегату назначили первого же, кто поднял руку?..

- Да, прокололись, - промедлив, сказала Стувейра. – Надо было придумать мне другую профессию. Но мы считали землян… не очень догадливыми. После инцидента на Вурр-Хаазе.

- То есть ты все-таки не декоратор.

- Декоратор… официально. По касте. А вообще я… ну, теперь уже можно сказать, меня все равно уволили. Я синторра-каху.

- Что?.. – мгновенно навострил уши Мимун. – Вы… ты серьезно?.. Это не байка?..

- А кто это? – спросил Троост.

- Особая профессия, тайные охранители, - ответил этнограф. – Как… как ниндзя, только наоборот. Синторра-каху незаметно следуют за своим клиентом, охраняя его втайне даже от него самого. Это… связано с особенностями серранской культуры.

- Это выдумка, - отрезала Стувейра. – То есть… может быть, в древности так и было, но сейчас мы просто служба разведки и безопасности. Но секретная, тут все верно. Меня прикрепили к тебе с целью предотвращения любых возможных инцидентов. Только я не ожидала, что ты прыгнешь к орроуку, и… не успела среагировать. Мой прокол.

- А мой гид тоже был синторра-каху?! – жадно спросил Мимун.

- Да.

- А почему секретно? – спросил Троост.

- Когда у нас еще были кланы и велись войны, существовал особый сорт… камикадзе, - объяснила Стувейра. – Их отправляли в другую страну под видом послов или почетных заложников, и там они подстраивали собственную смерть так, чтобы выставить эту страну виновной.

- И вы решили…

- Да. Когда вы захотели высадить на Осор всяких океанологов, искусствоведов и специалистов по лягушкам, мы не могли отказать, потому что это было бы оскорблением. Но мы подозревали, что это провокация и вы ищете повод для войны…