В разводе: И даже смерть не разлучит Тая Шелест, Элль Ива Десять лет брака Северьян считает ошибкой, которую выгоднее исправить смертью жены, чем разводом. Ляля выживает — и мир меняется: вдова оказывается сильнее вдовца, а бумеранг ударяет больнее, чем он рассчитывал. Теперь Ян вынужден просить помощи у той, кого пытался уничтожить, но кланяться не в его натуре. Он выбирает шантаж: угрожает раскрыть её тайну, если Ляля не согласится забыть обиду и подыграть. Между бывшими супругами — не просто развод, а война, где проигравший лишается не денег, а свободы. И каждый уже понял: пощады не будет. ==================== В разводе: И даже смерть не разлучит – Было бы лучше, если б тебя не было, Ляля… Давлюсь дыханием, испуганно глядя на мужа: – Что ты такое говоришь, Ян? – Правду… – произносит он, холодно глядя на меня в упор, – в кои-то веки. Меня пронзает отрезвляющей догадкой: – Это Виталина заставила тебя так думать? Твоя бывшая, которая предложила променять меня на выгодное сотрудничество с ней? – Ну вот видишь, Ляль, не такая уж ты и дурочка… Муж решил избавиться от меня после десяти лет брака. Причем не просто развестись… для этого ему пришлось бы отдать половину имущества, а потом платить алименты. Ян посчитал, что вдовцом стать куда выгоднее. – Не взыщи, родная, ни тебе, ни мне эти проблемы не нужны, верно? – произнес напоследок перед тем, как толкнуть… --------------------- Но что-то в его плане пошло не так, и я оказалась сильнее его желания поиметь выгоду от моей смерти. Мог ли подозревать муж, что не пройдет и года, как мы поменяемся ролями? И что бумеранг ударит неожиданно и больно настолько, что придется пойти на поклон к бывшей. Да только кланяться не в его характере, и Ян решил идти ва-банк: – Ляль, ты же не обидчивая, верно? В любом случае, лучше нам дружить, чем быть врагами, это ты уже ощутила на собственной шкуре. Иначе, обещаю, что твой маленький грязный секрет узнают все… ---------- 1 – Что за Виталина, Ян? – смотрю на входящие в его телефоне, который взяла, чтобы переписать новый номер свекрови. – Целых пятнадцать входящих… – Исполнительный директор «ЮгСпецСтроя». – Ого. И зачем она тебе так часто звонит? Муж оборачивается от зеркала, одергивая манжеты серой рубашки: – Приревновала? От его тона у меня мурашки по коже. Приятные мурашки, потому что голос этого мужчины напоминает рык дикого животного, смешанный с раскатом отдаленного грома. – Пока только спрашиваю. А что, надо ревновать? Северьян лишь хмыкает и отворачивается обратно, чтобы надеть запонки. Широкие плечи, обтянутые темно-серым пиджаком, закрывают всю ширину большого зеркала. Длинные смуглые пальцы тянутся к коробочке с запонками, подаренными мною на недавнюю годовщину брака – десять лет. Срок вроде небольшой, но весомый – четверть жизни мы вместе. – Ну, если заняться больше нечем, то ревнуй. Поторопись лучше, Ляль. Мы опаздываем. – И все-таки? – не отступаю, стараясь не выглядеть при этом истеричкой, и потому придаю голосу шутливый оттенок. – Не спрашивай, Ляль, а то ответ может тебе не понравиться. Застываю в ступоре. Мне уже не нравится. Пальцы неприятно немеют, а по предплечьям ползут зудящие мурашки. На этот раз неприятные. – Северьян? Он отмахивается, невозмутимо одергивая рукав: – Опаздываем, Ляль. Две минуты тебе, чтобы обуть свои хорошенькие ножки в те кремовые лабутены, которые я купил тебе вчера, и потопать следом за мной. Прикусив губу, беру клатч и, нога за ногу, следую за мужем. Лабутены я надевать не хочу – от них ноги устают безумно, но перед партнерами благоверного я должна выглядеть на все сто. – А эта Виталина будет на встрече инвесторов? – пытаюсь выдавить и него объяснение. Пусть скажет, что это очень важная коллега, что вполне логично. Потому что именно коллеги названивают ему чаще всего. Он поднимает глаза, беря с полки ключи от машины: – Что началось-то? – усмехается, хотя глаза его остаются холодными, и мне от этого холода почти физически нехорошо. Но как такое возможно, чтобы одно имя легло границей между двумя близкими людьми? Так резко и неприятно, как будто я задела что-то запретное? Одно имя, о котором он не хочет говорить… И теперь мне уже не хочется никуда ехать. Подобные встречи – не редкость для компании мужа, в которой он является главным учредителем, и мне всегда нравилось красоваться рядом с ним, ловя на себе восхищенные и завистливые взгляды… но теперь я понимаю, что есть еще какая-то Виталина. И ладно бы он сказал напрямую, что это коллега, и звонит она исключительно по работе… но ни его ответы, ни поведение мне совершенно не нравится, как и то, что муж отмахивается от меня, как от противного комара. – Я задала простой вопрос, тебе так трудно ответить? Он молчит, лениво натягивая ботинки. – Я ответил, Ляль. Твои допросы неуместны. Клатч выпадает из моих пальцев, и я не понимаю, как это произошло – то ли я сама отпустила, то ли тот просто выскользнул: – Я не поеду, – слова вырываются сами. На это мой мужчина лишь чуть приподнимает левую бровь: – Ну, как хочешь, – и через пару мгновений дверь за ним закрывается. Вот так просто, как наказал дочку за очередной каприз. Дарьяна сегодня у бабушки, и, слава богу, не видит моего унижения. По-другому это и не назвать. Зло обуваю чертовы лабутены, беру ключи и выхожу следом за мужем. Внутри все кипит от обиды. Это что вообще такое? Почему какая-то непонятная баба ему настолько дорога… Где-то в груди ворочается неприятная колючая тяжесть. Лифт долго не едет, как назло. Когда выхожу из подъезда, мужа и след простыл. Он уехал без меня. Сердце начинает колотиться боевым барабаном. Я знаю, что выгляжу великолепно – струящееся платье цвета мёда, волосы с идеальной укладкой волнами, маникюр–макияж и чертовы лабутены. Но настроение теперь ниже плинтуса. У меня звонит телефон, и я вижу входящий с нового номера свекрови – старый она поменяла, потому что мошенники достали. Совсем недавно перевела им половину собственных накоплений. Благо, Северьян успел вовремя отменить платеж. – Да, Арина Гавриловна? – отзываюсь мертвым голосом, следя в приложении за приближением такси. – С Дарьяшей все хорошо? На встречу я всё же поеду и устрою мужу незабываемый вечер. – Да, она уже спит в обнимку со своей скумбрией. – Это акула, – поправляю, невольно улыбаясь. Ее я подарила дочери на выпускной в детском саду. – Не суть важно… ты чего такая убитая? Все хорошо? – по какой бы причине свекровь ни звонила, мой голос явно сбил ее с мысли. – Да, относительно, – вздыхаю, раздумывая, стоит ли посвящать ее в тонкости нашей с ее сыном размолвки. Все-таки женщина в возрасте, и нервничать ей ни к чему. Северьян – ее младший ребенок, его она родила очень поздно и любит, на мой взгляд, куда больше остальных сыновей, потому что все ее внимание всегда уделяется только младшему и его семье. И все же душа моя настолько в раздрае, что вопрос вылетает сам: – У Северьяна тут какая-то важная Виталина завелась… – А, бывшая, что ли? – хмыкает свекровь. – Господи, еле сплавила эту гадюку, а она, видимо, снова подползла, но с другой стороны… – Так это бывшая, – выдыхаю едва слышно. Тогда это многое объясняет. И более всего то, почему Ян не хочет это обсуждать. Но если бывшая – то ничего страшного, ведь так? Быть может, болезненные воспоминания, и все такое. Настолько болезненные, что я никогда ничего про нее не слышала. – Ага, она, противная ужасно, все вилась вокруг него, как змеюка, знаю я эту натуру поганую, все только ради денег его. А сейчас чего? – Она вроде как директор какой-то… – Да-да, – смеется Арина Гавриловна, – муж ее престарелый помер недавно, слышала, от него она эту должность и получила. – И зачем ей снова понадобился Северьян? – Ну, его-то она так и не захомутала, может, гештальт хочет закрыть? Ты поосторожнее с ней, Ляль. – Хорошо, буду. Тут такси подъехало, я поеду. – Ага, давай, звони, если что. Усаживаюсь в такси и еду в офисное здание, принадлежащее компании мужа. «МосЭнергоИнвест» – яркие неоновые буквы горят ярче рубиновых звезд Кремля. На четырнадцатом этаже высотки и проходит сегодняшняя встреча с потенциальными инвесторами. Северьян любит пускать им пыль в глаза, загребая потом огромные деньги в оборот. На входе меня, разумеется, узнают. Поднимаюсь на лифте на этаж, разглядывая в большом зеркале свое застывшее лицо. Двери открываются прямо в большой конференц-зал, полный людей. Начальник охраны с наушником и рацией смеривает меня внимательным взглядом, как будто видит впервые. – Где Северьян? – спрашиваю без приветствия. Тот кивает в сторону коридора с кабинетами: – У себя, только… Но я уже не слышу, решительно шагая в указанном направлении. В длинном темном коридоре тихо, и на мгновение я теряюсь среди вереницы дверей. А потом вижу единственную, из-под которой сочится свет. Подхожу. – Если б ты ни был женат, Янчик, то мы вполне могли бы посотрудничать. Не ты один хочешь объединить активы, знаешь ли, выбор у меня большой. Можно сказать, я завидная невеста, – слышится оттуда лениво медовый с хрипотцой женский голос. Мое сердце неприятно ёкает, и я уже знаю, что достигла цели. – Твои идеи всегда были чем-то за гранью, Вит, – отзывается мой муж. – И тем не менее, они тебе всегда нравились, разве нет? Избавься от жены – тогда и пообщаемся по поводу сотрудничества. Не хочу ревновать тебя ни к кому… тем более к этой облезлой белобрысой курице. ----------