Marvel 11: Маска Героя
Tatsumi Oda

Зик Хаммер — попаданец в теле наследника оружейной империи, гений и циник, который за три года в мире Марвел успел привыкнуть к покушениям, убийствам и гендерно-перевёрнутой реальности. Но ни один инопланетный захватчик не готовил его к новости, которую преподал отец: род Хаммеров проклят демоном, и Джастин умрёт через месяц, как умер его дед в том же возрасте. Все тесты чисты, маги бессильны, а старик упрямо принял свою судьбу. Зик отказывается верить в приговор. У него остались последние ставки: сыворотка суперсолдата, способная перестроить тело изнутри, и призрачная надежда отыскать Камар-Тадж — место, о существовании которого он знает лишь из полузабытых фильмов. Время тикает, отец тает на глазах, а мир вокруг уже готовит новые угрозы. Зик готов ломать правила, воровать чужие разработки и спорить с самой смертью — ведь он уже убивал, чтобы выжить, и не собирается останавливаться.

====================

Пролог

Стоя на балконе своей квартиры на тридцатом этаже в самом центре Нью-Йорка и глубоко затягиваясь сигаретой, я всеми силами старался расслабиться.

Вообще-то, просто так я не курю, это, знаете ли, дурная привычка ещё с прошлой жизни – тянуться за куревом, когда на горизонте маячит проблема, которую я сам решить никак не могу.

Три чёртовых года! Три чёртовых года я торчу в этом мире, грызу гранит местной, порой совершенно антинаучной науки и делаю всё от меня зависящее, чтобы перестать быть грёбаной жертвой, но даже так, почти восстановив формулу суперсолдата (да-да, ту самую), остаются вещи, которые нахрапом не возьмёшь и в пробирке не смешаешь.

Кстати, стоит, наверное, представиться. Иезекииль Люциан Хаммер. Для друзей – просто Зик. Тот самый Иезекииль Хаммер, которого в этом мире каждая собака знает как гениального молодого учёного, сына Джастина Хаммера и, соответственно, его прямого наследника.

И да, я попаданец.

В прошлой жизни я был самым обычным человеком, ничем не выделялся, мир не спасал, тёмным прошлым не щеголял, разве что погиб до одури глупо: какой-то урод на фуре снёс меня к чертям собачьим, когда я уже перешёл дорогу. Так что получается, я не просто попаданец, а попаданец, так сказать, классический!

Ну а что? Не через модную вирт-капсулу переместился, не по воле скучающего бога-идиота и даже не из-за древнего артефакта какой-нибудь погибшей цивилизации, а исключительно благодаря усилиям легендарного Грузовика-куна.

Впору бы радоваться: новая жизнь, молодое здоровое тело, счета с кучей нулей – что я, собственно, и делал первые секунды после вселения. Тогда я ощущал себя королём мира, пока в голове не проснулась память оригинального Иезекииля, и до меня не дошло, куда именно я попал.

Марвел, блин! Чёртов, мать его, Марвел! Да ещё и какой-то совершенно отбитый.

А в чём отбитость, спросите вы?

Ну, помимо того, что здесь в любой момент с неба может свалиться инопланетная армада или какой-нибудь мутант решит уничтожить человечество... Проблема этого мира кроется в людях, а точнее, в абсолютном равенстве полов.

Здесь совершенно неудивительно увидеть женщину-солдата в штурмовом отряде, накачанную женщину-пожарного с топором наперевес или женщину-шахтёра, матерящуюся и пьющую наравне с мужчинами после смены. А я, с моим воспитанием из прошлой жизни, постоянно влипал из-за этого в максимально неловкие ситуации. Подал девушке руку, когда она выходила из машины? Посмотрели как на идиота, благо не сказали ничего. Пропустил даму вперёд, отодвинул стул в ресторане или уступил место? Оскорбил до глубины души, за что ещё и по лицу отхватил…

Просто представьте себе: вы подходите к суровому такому мужику, скажем, лесорубу, и нежненько так берёте его под локоток, помогая спуститься со ступенек, ну или дверь перед ним распахиваете с поклоном. Вот примерно так здесь выглядит наша банальная вежливость по отношению к женщине.

Дичь несусветная!

Но да ладно. Чего это я всё о женщинах да о женщинах?

В конце концов, кривые взгляды местных эмансипированных дам – это даже не основная моя проблема, а так, мелкие брызги. Куда важнее то, что все мои влажные иллюзии о счастливой и беззаботной жизни богатенького буратино пошли прахом на следующий же день, потому что на меня совершили покушение, в котором я выжил исключительно чудом и благодаря жертве моих телохранителей.

Затем было ещё одно, потом ещё и ещё…

Однажды мне даже пришлось убить.

Знаете, дерьмовое это чувство, если честно: когда ты смотришь на свои руки, а они в чужой крови. И пусть это кровь известного наёмного убийцы Шокера, который пришёл по твою душу... легче от этого не становится, ведь одно дело – киношки смотреть про жестоких антигероев, и совсем другое – самому отнимать жизнь…

Глубокий вдох.

Медленный выдох.

Очередная затяжка.

Спокойствие, Зик, только спокойствие, как говорило одно приведение с мотором, дикое, но симпатичное. Соображалка у меня присутствует, так что мы ещё побарахтаемся!

В этом мире я вообще редко курил, ведь понимал, что уж в мире Марвел проблем, которые невозможно решить нет, однако сейчас я чувствовал себя откровенно паршиво – мой отец умирает.

Джастин Хаммер в последний год сильно сдал, к своему стыду, я этого сначала и не заметил, ведь с отцом мы общаемся не так часто, да и мужик он кремень, а потому слабости свои не демонстрировал, но, когда он впервые при мне начал кашлять кровью, я понял, что дело дрянь.

Естественно, я тут же вцепился в него мёртвой хваткой, забив на субординацию и семейный политес, я буквально силой заставил его сдать анализы и лично взял образцы крови. С моими мозгами и полным доступом к самым передовым лабораториям «Хаммер Индастриз», я был уверен, что смогу вылечить всё что угодно.

Я прогнал его кровь через все мыслимые и немыслимые тесты. Искал всё: от банальной онкологии и изощрённого отравления тяжёлыми металлами до следов радиационного облучения, экзотических вирусов и каких-нибудь инопланетных патогенов, ведь в этом сумасшедшем мире можно подхватить какую-нибудь иномирную заразу, просто перейдя улицу не в том месте (Привет, Веном).

И знаете что? Результат оказался нулевым. Ни-че-го.

Показатели были чистыми, оборудование выдавало, что мой отец, в общем-то, здоров, не считая странного общего истощения, а этот «здоровый» человек тем временем продолжал угасать у меня на глазах. Моя хвалёная гениальность, как и вся уверенность в своих силах просто с размаху впечаталась в бетонную стену.

Поняв, что центрифуги, спектрометры и микроскопы мне ни черта не дадут, я перешёл к допросам с пристрастием: вломился к отцу и буквально припёр Джастина к стенке. Спрашивал: куда он влез? С кем пересёкся? Какие, мать его, тёмные артефакты или незаконные технологии он пытался использовать, чтобы в очередной раз утереть нос Старк?

Но старик оказался упрямее чем я предполагал: Он лишь отмахивался, натягивал на лицо свою фирменную фальшивую ухмылочку акулы бизнеса, хлопал меня по плечу и советовал «не забивать голову взрослыми проблемами, сынок» (тьфу, блин!).

Ни единого слова по теме, ни одной грёбаной зацепки! Джастин молчал как партизан, словно уже окончательно смирился с тем, что скоро откинет концы и это его тупое, совершенно не свойственное нам, Хаммерам смирение бесило и выбивало меня из колеи хлеще любого пережитого нападения.

Вот чего он такой… такой? Видит же, гад, что я волнуюсь, но нет! Ничего не говорит!

Ладно хоть сегодня он, кажется, созрел. Джастин сам назначил встречу и, глядя мне прямо в глаза, пообещал, что разговор будет предельно честным и откровенным, без этих его странных увёрток. Посмотрим.

Я сделал последнюю, глубокую затяжку, чувствуя, как горький дым оседает в лёгких, и с силой впечатал окурок в дно тяжёлой хрустальной пепельницы. Резко выдохнув остатки серого облака в ночное нью-йоркское небо, я раздражённо стряхнул пепел с руки и, раздвинув панорамные стеклянные двери, шагнул с балкона обратно в квартиру.

Моя холостяцкая берлога, занимающая весь тридцатый этаж элитного небоскрёба, выглядела под стать прямому наследнику оружейной империи – дорого, просторно и офигительно технологично. Огромные бронированные окна нашего производства во всю стену, через которые город сиял тысячами огней, строгие линии мебели, тёмное дерево, холодный металл и чёрная кожа.

Система «умный дом» здесь была довольно продвинутой: по голосовой команде моей поделки под Джарвиса (которого я ласково назвал «База») квартира могла как заварить эспрессо, так и, например, заблокировать этаж бронеплитами, выпустив скрытые турели. Создать искусственный интеллект я так и не смог, но что-то вроде относительно продвинутой нейросети, способной выполнять базовые команды (оттого и имя), сварганить получилось, пусть и ценой многих бессонных ночей и привлечения нескольких доверенных программистов, работающих на отца.

Я только успел прикрыть за собой створку балкона, отсекая шум ночного города, как на огромном угловом диване в центре гостиной зашевелился плед.

Из-под мягкой ткани показалась взлохмаченная светлая макушка. Сладко, по-кошачьи потянувшись и издав тихий зевок, с дивана поднялась Линда.

Линда Л. Тэйлор. В недавнем прошлом – моя строгая учительница, натаскивавшая меня на выживание и рукопашный бой, и по совместительству профессиональная наёмница, которую Джастин нанял после очередного покушения на жизнь его любимого сына.

Сейчас же она – мой личный телохранитель и официальный, высокооплачиваемый сотрудник «Хаммер Индастриз». Вышло конечно дорого – Линда требовательная женщина, но оно того стоило на все двести процентов! Сверхчеловек в личной охране на дороге не валяется, а ведь Линда обладала не только физическими показателями, многократно превосходящими пределы обычного человека – силой, скоростью, рефлексами, но и невероятно полезной мутацией: способностью становиться абсолютно невидимой, о чём никто кроме нас не знал. И пусть невидимость распространялась только на саму наёмницу, для телохранителя, как по мне, это просто отличная способность.

Девушка сонно потёрла глаза и вопросительно уставилась на меня, грациозно поправляя сползшую лямку спортивной майки. Глядя на её точёную, хищную фигуру, которую не скрывала даже домашняя одежда, я невольно усмехнулся краешком губ.

Несмотря на наши, вроде-как, сугубо деловые отношения и её вечную «колючесть», я-то прекрасно видел, как меняется её отношение ко мне. Наблюдательность, вбитая в меня этой молодой учительницей, подсказывала однозначно: Линда уже почти созрела. Ещё немного времени, пара правильных шагов с моей стороны, и наши профессионально-дружеские отношения гарантированно перетекут в нечто гораздо более близкое, горизонтальное и приятное. Девушка она видная, и упускать такой шанс я не собирался, и плевать что мне всего 17 лет, меньше желания от этого не становится (скорее только больше).

Но это всё потом – амурные дела могут и подождать.

Сейчас мне нужно было собраться с мыслями и выбить, наконец, из отца правду о том, что же его убивает.

— Утречка, Лин, — насмешливо бросил я, невольно задержав на девушке взгляд. Короткие светлые волосы, ясные голубые глаза, изящная фигура, внушительная грудь… Да, красавица, ничего не скажешь. — Подъём, соня, дела сами себя не сделают! — нарочито бодро заявил я, развалившись в кресле напротив. Я частенько читал здесь книги, и, честно говоря, кресло было подозрительно удобным. Настолько, что я уже начал всерьёз думать, что до того, как попасть ко мне, оно принадлежало какому-нибудь магу.

— А дела не могут подождать? — зевнула девушка, специально выгибаясь так, что я невольно сглотнул и поспешно отвёл взгляд в сторону, пока не случился конфуз. Вот же чертовка!

— Нет, — всё же ответил я после короткого вздоха, пытаясь успокоиться. — Так что давай побыстрее.

— Ну ладно, — фыркнула блондинка, лениво поднимаясь с дивана. — Дай мне десять минут.

Я не стал заморачиваться и заранее натянул привычные тёмно-синие джинсы и простую белую футболку.

Сборы не заняли много времени, на самом деле и пяти минут не прошло. Выйдя в гостиную, я замер, удивлённо изогнув бровь. Линда стояла у панорамного окна в... коротких джинсовых шортах, выгодно подчёркивающих её длинные ноги, и точно такой же, как у меня, белой футболке.

— Я не понял, — усмехнулся я, подходя ближе. — Ты почему оделась как я? У нас что, парный косплей намечается?

Линда лукаво блеснула глазами, обернувшись ко мне.

— Дама и кавалер должны быть одеты в одном стиле, босс, — хмыкнула она, но тут же картинно нахмурилась и ткнула в меня пальцем. — И вообще-то, это ты украл мой стиль! Раньше ты только в своей школьной форме и всяких дорогущих непонятных костюмах бегал, как самый настоящий папенькин сынок.

— Этот «папенькин сынок», — парировал я, окинув её оценивающим взглядом, — ходит в школу, где форма обязательна. И, к твоему сведению, он прекрасно знает, что твоя одежда стоит как половина месячной зарплаты обычного американца.

— Главное – это качество ткани! — ничуть не смутившись, фыркнула наёмница. — И вообще…

Что там скрывалось за этим «вообще», я так и не узнал, потому что девушка внезапно замолчала, махнула рукой и первой направилась к дверям.

Ну и ладно, женские приколы оставим на потом.

Мы спустились на лифте в просторный холл первого этажа, там нас уже поджидали двое крепких ребят в строгих костюмах – личная охрана, заботливо приставленная отцом.

— Доброе утро, господин, — слаженно и почтительно кивнули они, стоило нам выйти из кабины.

Я коротко кивнул в ответ.

Один из охранников тут же отступил вглубь холла – он останется в здании и будет следить, чтобы ни одна крыса не пролезла в мою квартиру, пока меня нет, а-то знаю я этот мир – попадался… Второй же направился следом за нами на улицу, где у обочины уже тихо урчал бронированный седан, модернизированный «Hammer Industries». Охранник привычно занял место рядом с водителем, а мы с Линдой устроились на заднем сиденье.

За рулём сидел Кайл Хэви – отличный парень и настоящий профессионал своего дела. Темноволосый и крайне немногословный оперативник из Службы Безопасности Хаммеров. С ним, как и с Линдой, мы бок о бок уже почти три года и по какой-то совершенно непонятной мне причине этот суровый мужик воспринимал меня то ли как младшего брата, то ли вообще как сына. При этом профессионализм брал верх, и обращался он ко мне не иначе как «молодой господин» или «господин Хаммер». В последнее время я слышал именно второй вариант.

Машина плавно тронулась с места, вливаясь в утренний нью-йоркский трафик.

Глядя в тонированное окно на проносящиеся мимо небоскрёбы, я невольно погрузился в свои мысли. Три года. Как же много я успел сделать за это время, и как же этого, чёрт возьми, всё ещё мало!

Мой личный проект, «Шоковая Броня», всё ещё находился в стадии прототипа. Да, она уже работала, но выдавала лишь самый минимум заложенных функций – до полноценного боевого костюма, способного тягаться с тем же Старком, который здесь женщина ей было ещё далеко.

Зато с наручами Шокера всё сложилось куда удачнее. Технологию, которую я извлёк из трофейных перчаток этого ублюдка после того злополучного покушения, удалось доработать и миниатюризировать. Теперь генераторы вибраций почти не занимали места. На моём правом запястье прямо сейчас красовался небольшой металлический браслет, выглядящий как самое обычное украшение, но эта «безделушка» была способна выдать три кинетических выстрела такой чудовищной мощности, что они без проблем смяли бы в гармошку легковой автомобиль. Вполне себе надёжный аргумент в любой непредвиденной ситуации, а если этого будет мало – у меня всегда с собой пистолет, ставший для меня чем-то вроде символа защищённости, ведь именно из него я в своё время прикончил не ожидавшего атаки Шокера.

А ещё сыворотка. Я был уверен, что почти подобрался к решению проблемы формулы суперсолдата, мне не хватало всего одного крошечного шага, одной переменной, которую я почему-то никак не мог нащупать. Я просто не знал, что именно нужно сделать для стабилизации мутации, и единственная моя реальная надежда на прорыв – это тот самый радиоактивный паук, который должен укусить Петру Паркер на грядущей экскурсии в «Озкорп».

Я мысленно тяжело вздохнул, вспомнив про Петру. Ох уж этот гендерно-сдвинутый мир...

— Приехали, господин Хаммер, — прервал мои размышления спокойный голос Кайла. Машина плавно остановилась.

Линда, сидевшая рядом, шутливо ткнула меня локтем в бок и щёлкнула пальцами перед глазами, привлекая внимание.

— Эй, гений, мы на месте. Выходи из астрала.

Я усмехнулся, сбрасывая оцепенение. И как давно она перестала звать меня «мелкий»? Толкнув тяжёлую дверцу, я вышел из салона на улицу и поднял взгляд. Передо мной возвышался родовой особняк Хаммеров – массивный, дорогой и помпезный, а ещё, только никому не говорите, натыканный системами безопасности как ёжик иголками. Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри разгорается упрямая решимость.

Сегодня я вытрясу из отца правду, чего бы мне это ни стоило.

----------

Глава 1

Слушая, как за спиной мягко хлопнула тяжёлая дверца бронированного седана, я на мгновение замер. Засунув руки в карманы джинсов, я с лёгкой, едва заметной грустью окинул взглядом громаду родового гнезда Хаммеров.

Чёрт возьми, а ведь я действительно скучал по этому месту. Для меня этот особняк значил слишком многое, чтобы просто вычеркнуть его из жизни. Если бы не одна грандиозная ссора с отцом, я бы ни за что отсюда не съехал. И ладно бы мы просто повздорили, так нет же! Конфликт вспыхнул как раз из-за того, что этот самодовольный, упёртый гордец наотрез отказывался говорить о своих проблемах со здоровьем. Не доведи он меня тогда до белого каления своим дурацким упрямством, я бы до сих пор жил здесь, а не в той хайтек-берлоге посреди Манхэттена.

Честно говоря, даже дышать здесь, на территории особняка, было как-то... легче. И дело тут не в продвинутых фильтрах очистки воздуха, а в людях. Здесь все свои. В родовом поместье Хаммеров не бывает случайных лиц или текучки кадров. Охрана, садовники, горничные – в особняке служат только самые преданные и проверенные годами люди, и это чувствуется буквально кожей.

Кивнув двум суровым шкафам из Службы Безопасности, дежурившим у главных ворот (парни при виде меня мгновенно вытянулись по струнке и уважительно склонили головы), я неспешно зашагал по вымощенной камнем дорожке к парадному входу.

Линда бесшумно шла чуть позади, по привычке сканируя периметр, но даже она здесь немного расслабила плечи.

Я поднялся по широким мраморным ступеням крыльца и уже занёс руку, чтобы постучать в массивную дубовую створку, как дверь бесшумно распахнулась. На пороге стоял Альберт.

Наш бессменный дворецкий с неизменной лёгкой полуулыбкой, прячущейся в уголках губ. Кто-то из гостей мог подумать, что он был просто прислугой высшего звена, но для меня Альберт – человек, который фактически заменил мне деда. Старик был неотъемлемой частью семьи, и отец это тоже признавал, относясь к нему с теплотой.

— Добрый вечер, молодой господин, — негромко, но с радостью в голосе произнёс он, делая выверенный шаг в сторону. — Мы вас очень заждались.

— Привет, Альберт! — я шагнул вперёд и порывисто обнял деда, легко похлопав его по спине. — Как там старик?

— Господин Хаммер в своём кабинете. Ожидает вас, — мягко закончил дворецкий, чуть отстраняясь и жестом приглашая меня внутрь.

Линда, как и положено толковому телохранителю, понятливо кивнула и осталась ждать в холле первого этажа – это была наша территория, так что дальше вооружённые няньки мне были ни к чему.

Мы же с Альбертом неспешно зашагали по широким, устланным толстыми коврами коридорам особняка. Я скользил взглядом по знакомым с детства картинам, старинным вазам и богатой лепнине, прекрасно зная, что именно скрывается за всем этим великолепием. Наш дом только с виду казался классическим поместьем зажравшихся аристократов, на деле же это была грёбаная неприступная крепость, способная выдержать осаду небольшой армии.

За панелями из красного дерева прятались бронеплиты из дюрастали – особого титанового сплава невероятной прочности, разработанного Джастином. В изящных люстрах скрывались датчики движения, системы газоудаления и фильтрации воздуха, а за невинно выглядящими решётками вентиляции мирно покоились стволы крупнокалиберных автоматических турелей. И нет, отец параноиком отнюдь не был – он был прагматиком и реалистом.

Я помнил это ещё из памяти оригинального Иезекииля.

Ещё до моего вселения в это тело конкуренты решили сыграть по-крупному и наняли толпу профессиональных отморозков для штурма особняка. Складывалось ощущение, что тогда созвали вообще всех наёмников Нью-Йорка. Джастин Хаммер, находившийся в тот момент в Hammer Tower – штаб-квартире Hammer Industries, выжил – охрана знала своё дело, а от нападавших на особняк не осталось даже мокрого места. Тех же идиотов-заказчиков, решивших, что с Хаммерами можно вести дела методами гангстеров из тридцатых, на этом свете давно уже нет: отец вырезал их под корень с особой жестокостью.

Увы, в тот роковой день не смогли спасти одного человека. Мою мать. Она оказалась за пределами защищённого поместья – поехала к родственникам, взяв минимум охраны, и удар пришёлся по ней. С тех пор Джастин превратил и так защищённый дом в чёртов бункер с кучей подземных этажей, а всех «нечестных» конкурентов предпочитает зачищать заранее.

Альберт остановился в паре метров от массивных дверей отцовского кабинета. Повернувшись ко мне, старый дворецкий вдруг отбросил свою привычную профессиональную невозмутимость. В его выцветших, но всё ещё очень цепких глазах читалась глубокая, чисто человеческая тревога. Он чуть склонил голову в вежливом поклоне:

— Прошу, не ругайтесь с господином Хаммером, юный господин… — голос Альберта едва заметно дрогнул, но я уловил это. — Я понимаю ваши чувства. Понимаю вашу злость на его молчание, но будь я на его месте… я бы очень не хотел в свои последние дни ругаться с сыном.

Слова старика полоснули по нервам, словно бритвой. Особенно эти проклятые «в последние дни». Внутри всё болезненно сжалось, а пальцы сами собой стиснулись в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу ладоней.

— Это ещё не конец, Альберт, — тихо, но твёрдо, чеканя каждое слово сквозь зубы, ответил я. — Слышишь? Я не позволю ему просто так сдохнуть! Я вытрясу из него правду, найду причину этой дряни и вылечу его! Чего бы мне это ни стоило и в какие бы лаборатории мне ни пришлось для этого влезть! — Я тяжело вздохнул и на секунду закрыл глаза, усилием воли гася вспышку ярости. Успокаиваемся. Злиться на Альберта глупо, он любит отца не меньше моего, и ему сейчас ничуть не легче. Разжав кулаки, я посмотрел на дворецкого уже более спокойным взглядом. — Прости, Альберт.

Старик посмотрел на меня в ответ с такой теплотой и затаённой гордостью, что мне даже стало немного неловко.

— Вы – истинный Хаммер, юный господин, — с мягкой улыбкой произнёс он. — И, поверьте старику… ваш отец невероятно вами гордится. Даже если он не всегда умеет это правильно показать.

Снова почтительно поклонившись, Альберт негромко пожелал мне удачи и беззвучно растворился в полумраке коридора, оставляя меня один на один с запертой дверью.

Я сделал ещё один глубокий вдох, стряхнул с себя остатки мандража, нацепил на лицо привычную маску уверенности и, решительно сжав холодную металлическую ручку (интересно, это реально золото или обычная латунь?), толкнул тяжёлую створку, шагнув внутрь.

Воздух в кабинете казался спёртым. Джастин Хаммер стоял спиной ко мне, глядя сквозь панорамное окно куда-то вдаль. Я обошёл стол и молча опустился в кресло. Обычное удобное кресло для посетителей, которого здесь отродясь не было до моего появления в этом теле. Раньше мелкий Иезекииль стоял перед отцом по стойке смирно, как нашкодивший щенок, но когда в это тело въехал я, то в очередной свой визит просто приволок мебель из коридора. С тех пор это кресло прописалось тут на постоянной основе.

Мы молчали несколько долгих минут. Было слышно только тихое гудение климатической установки. Наконец, Джастин тяжело вздохнул, так и не оторвав взгляда от стекла:

— Я понимаю, что ты хочешь знать, что со мной происходит, Зик. И знаю, что ты имеешь на это полное право, но… разговор будет тяжёлым…

— Я готов, — спокойно и твёрдо ответил я.

Отец медленно повернулся. В свете ламп его лицо выглядело постаревшим лет на десять, под глазами залегли такие глубокие тёмные тени, что казалось, будто их просто нарисовали. Джастин выглядел как смертельно уставший, истощённый человек.

— Тогда для начала тебе стоит принять один факт: в нашем мире существуют демоны. — Он вперил в меня внимательный, цепкий взгляд, ожидая реакции. Я удивлённо моргнул, а про себя грязно и витиевато выругался. Демоны? Долбаный Марвел! Конечно я о них знаю: Мефисто, Дормамму, Призрачный Гонщик и так далее! Но вот откуда отцу об этом знать? — Я не сошёл с ума, если вдруг ты так решил, — добавил Джастин, неправильно истолковав моё замешательство. — Раньше я и сам в это не верил, однако моё нынешнее состояние доказывает обратное.

Я нахмурился. Мозг уже начал выстраивать логические цепочки.

— Что ты имеешь в виду? — я подался вперёд. — На тебя напал какой-то демон? Это из-за этого ты болен, а все тесты ничего не дают?

Джастин криво усмехнулся. В этой усталой усмешке промелькнула искра привычной гордости за то, как легко и прагматично я воспринимаю даже столь безумную информацию, как существование демонов.

— Не совсем так, сынок. — Он обошёл стол и медленно опустился в своё кожаное кресло. — Я скрывал от тебя прошлое нашего рода. Считал, что это прошлое должно сгинуть, думал, что это лишь метафорические сказки, но… Сейчас я расскажу тебе настоящую историю Хаммеров.

— Я не понимаю, — я скрестил руки на груди, чувствуя, как внутри нарастает холодок.

— Много лет назад Генрих Хаммер фон Альтдорф – потомок обедневшего дворянского рода, последний наследник семьи, некогда владевшей землями у старого Альтдорфа, что в Германии, покинул Европу и отправился в Новый Свет, — голос отца звучал тихо, он почти шептал. — К началу колонизации фамилия Хаммер уже почти исчезла. Долги, болезни, войны и чужие интриги превратили некогда уважаемый род в жалкую тень былого, Генрих унаследовал лишь громкое имя, старый фамильный перстень и полуразрушенную усадьбу, которую вскоре отобрали кредиторы. — Отец сделал глоток воды из стакана и продолжил: — Но хуже бедности была его одержимость: Генрих боялся исчезнуть, боялся умереть никем. В Новом Свете он надеялся начать всё заново: купить землю, заняться торговлей, поднять своё имя, но первые годы он жил как многие колонисты – грязь, неизвестные болезни, повсеместный голод, набеги агрессивных племён, тяжёлый труд. Он был умён, образован и жесток ровно настолько, насколько требовала новая земля, однако настоящие перемены начались после суровой зимы, когда в лесах возле поселения начали исчезать дети. Люди шептались о ведьмах, индейских духах и дьяволе… — Джастин посмотрел мне прямо в глаза. — Тогда Генрих и встретил её. Она представилась именем «Мора» и вышла из метели – высокая женщина с абсолютно чёрными глазами. Она знала его имя и обещала, что благодаря её помощи, Генрих добьётся успеха. Мора говорила, что Новый Свет стоит на костях и крови, а потому требует платы. Чтобы подняться выше остальных, нужно кормить землю. Кормить «то, что живёт под ней».

— И он согласился? — хмуро уточнил я.

— Сначала Генрих отказывался, тогда она просто стала жить с ним под одной крышей, деталей не спрашивай, я их не знаю. — Добавил отец, заметив, что я уже открываю рот. — Потом в колонии умерла половина урожая, и цены на товары, поставляемые Генрихом, взлетели до небес. После этого его торговые конкуренты один за другим погибли при загадочных обстоятельствах, а ему неожиданно достались их земли. Каждая «удача» приходила после очередного исчезновения ребёнка. Генрих быстро понял закономерность и решился на ритуалы вместе с Морой. Ужасные ритуалы жертвоприношения. — Далее отец начал в деталях описывать реально жуткие и мерзкие ритуалы. Слушать это было, мягко говоря, жутко, Джастин же говорил так, словно слова давались ему с физической болью. Сомневаюсь что эти знания мне пригодятся, но информация никогда лишней не бывает... — Она проводила эти обряды, а Генрих получал всё больше: статус, влияние, людей, готовых работать на него за копейки. Вскоре его дом стал самым богатым в округе и, как гласит легенда, он действительно полюбил её как женщину. Через несколько лет у них родился сын. Мальчик был странным с самого рождения: слишком бледный, с золотистыми волосами, а не чёрными, как у всех из рода Хаммер… — Тут он взглядом указал на мою блондинистую макушку. Понятно. — И пугающим потусторонним голосом. Слуги шептались, что ребёнок не плачет по ночам, а будто слушает что-то за стенами дома. Именно тогда двоюродный брат Генриха, Калеб Хаммер, прибыл из Европы, прослышав о происходящем. — Отец перевёл дыхание. — В отличие от Генриха, Калеб был глубоко религиозен и верил, что род Хаммеров уже проклят одной только связью с демоном. Сначала он пытался спасти брата, а потом увидел подвал… — Я поморщился – благодаря рассказу отца, я прекрасно представлял, какую именно картину мог найти там этот мужик. — Калеб понял: Генрих давно перестал быть человеком. Ночью начался пожар, слуги в ужасе бежали из поместья, слыша нечеловеческие крики. Калеб убил Мору серебряным клинком, освящённым ещё в Старом Свете. Если верить его записям, когда сталь вошла в сердце демоницы, раздался страшный визг, будто закричала не она, а что-то огромное под землёй. Генрих пытался спасти её, но не просил пощады у брата, не отрицал своих преступлений, лишь кричал, что всё делал ради семьи, ради будущего рода Хаммеров.

— И тогда братец его проклял? — догадался я.

— Да. Калеб произнёс проклятие: он сказал, что кровь Генриха отныне не будет знать покоя, что в каждом поколении род сможет породить лишь одного сына, и через поколение кровь будет требовать плату обратно. Один Хаммер будет жить долго, а его сын – умрёт в том же возрасте, что и Генрих. Потом следующий снова проживёт долгую жизнь, а после проклятие вернётся: «И пусть каждый из вас помнит, — сказал Калеб, стоя на фоне горящего дома, — что ваш дьявольский род вырос на детских костях». Генрих Хаммер фон Альтдорф умер той ночью в возрасте сорока двух лет, но перед смертью он смеялся…

В кабинете повисла тишина. Я сидел, переваривая услышанное. Оккультизм, кровавые жертвоприношения, демоны, проклятия, сумасшедший предок… Просто джекпот какой-то! Готов поспорить, в киновселенной такой хрени и близко не было!

— Закурить можно? — глухо спросил я.

Вообще, я знал, что Джастин терпеть не может табачный дым в своём кабинете, а потому обычно я курил тут только когда хотел демонстративно показать свою обиду, но сейчас состояние было такое, что никотин требовался чисто физически.

— Зик… — Джастин устало вздохнул и укоризненно покачал головой.

Я цыкнул и откинулся на спинку кресла, оставив пачку в кармане.

— Итак, давай проясним, — начал я, раскладывая весь этот мистический бред по полочкам. — Ты хочешь сказать, что наш предок был демонопоклонником, приносящим в жертву демонице детей, а также он… заделал с ней ребёнка? Погоди. Так мы наполовину демоны? И это что-то даёт?

Отец издал короткий, сухой смешок.

— Далеко не наполовину, Зик. Ты и сам должен понимать, что за такое количество поколений кровь слишком разбавлена. Но кое-что даёт, — он посмотрел на свои руки. — Кроме долгой жизни для тех поколений, кого обходит проклятие, дольше сохраняющейся молодости и небольших бонусов к силе? Вспомни, почему я приказал Линде, чтобы она выводила тебя из себя, когда вы только познакомились.

Я замер.

— Это?.. Так меня накрывали вспышки ярости из-за этого? Демоническое наследие? Чёрт, теперь понятно…

— Как ты понимаешь, раньше я просто не верил, что эта глупая сказка, рассказанная мне моим отцом, является правдой, — голос Джастина стал совсем тусклым. — Но сейчас спорить с этим не могу даже я. И, как видишь, я могу не бояться смерти ещё… — он бросил взгляд на календарь, — месяц и три дня. Этого времени с головой хватит, чтобы передать компанию тебе.

Меня словно окатили ледяной водой.

— Так вот почему ты не лечился и ничего не говорил мне? — процедил я, чувствуя, как внутри снова закипает ярость. — Потому что биологией не вылечить чёртово проклятие?

— Так и есть. Поверь, когда я понял, что легенда – правда, я пытался вылечиться, — Джастин бессильно развёл руками. — Но болезни нет. Моё тело просто погибает само по себе, вырабатывая лимит, установленный проклятием Калеба. Даже найденные мной маги, готовые работать за деньги, оказались не в силах помочь. Почти все они говорили, что и вовсе не видят на мне никаких заклятий… Сам понимаешь, что даже ты, сынок, со всей своей гениальностью не сможешь мне помочь. Против этого нет лекарства… — Отец смотрел на меня с тем самым тупым, раздражающим смирением, которое совсем не вяжется с его характером.

Но он не знал одну маленькую деталь: я не оригинальный Зик, и я знаю об этом мире куда больше, чем положено. Плохо лишь то, что о вселенной Марвел помню я очень и очень мало. Чёрт!

Я медленно поднялся с кресла, уперев кулаки в столешницу, и навис над отцом.

— Нет лекарства, говоришь? — я презрительно фыркнул. — Ты просто искал не там, старик!

— Зик, прими это как мужчина…

— Месяц и три дня, — перебил я его, чеканя каждое слово. — У нас есть месяц, и я обещаю тебе, Джастин Хаммер: я сделаю всё, чтобы помочь тебе или хотя бы найти тех, кто по-настоящему разбирается в этой мистической дряни.

Я круто развернулся и зашагал к выходу. Если официальная наука спасовала, значит, пришло время найти Камар-Тадж.

Я не помню, где именно находится это место, не знаю и где именно в Нью-Йорке скрывается Доктор Стрэндж, но название-то у меня есть! А уж имея мои связи и деньги, думаю, найти эту кучку магов я как-нибудь смогу!

В крайнем случае, придётся форсировать создание моей сыворотки суперсолдата.

Мы ещё посмотрим, что я могу, а что нет!

Калеб Хаммер:

----------

Глава 2

В весьма расстроенных чувствах я ехал обратно, чувствуя, как гнев внутри меня только растёт с каждой минутой обдумывания ситуации.

Я уже давно не превозношу свою гениальность, полученную «в наследство» при вселении в Зика. За эти два с лишним года я совершил достаточно откровенно глупых поступков, а удача, к сожалению, не преследовала меня по пятам ежедневно, поэтому юношеской самоуверенности у меня и правда сильно поубавилось.

Однако даже сейчас я не считаю себя откровенным идиотом – скорее уж наоборот, а потому выход на магическую сторону этого мира я начал искать не позже, чем через полгода после попадания. Причём начал бы и раньше, но тогда на меня навалилось слишком много дел: учёба, покушения, попытки воссоздать – точнее, пересоздать – сыворотку суперсолдата, и размышления над «Шоковой Бронёй». Моей ещё не рождённой ответкой Старк, которая в этом мире всё ещё не «железная леди»… Или стальная, чёрт её знает, как она в этой вселенной обзовётся, когда наконец вылезет из запоя и доберётся до той пещеры с террористами.

Только вот за всё это время, влив миллионы долларов в аналитику, поиски аномалий и наёмников, я не смог выйти ни на одного, мать его, мага из Камар-Тадж!

Я чётко помню, что в каноне были какие-то отступники. Кажется, первый фильм про Стрэнджа как раз и повествует о противостоянии с каким-то там тёмным магом-предателем с подведёнными глазами, но никаких деталей в моей памяти просто не осталось, ибо смотрел я его очень давно!

Зато удалось выйти на Руку. Это такие некроманты-ниндзя из Китая, насколько я понял. Встречаться с ними лично я, разумеется, не стал – жить мне пока хочется, но пару пробных заданий дал. Также мои люди обнаружили множество слабосилков-одиночек, городских шаманов и прочих фриков, с некоторыми из них даже было взаимодействие, я ведь действительно хотел изучить магию. Но сначала была идея попытаться создать что-то вроде технологического уловителя магии и у меня даже получилось собрать рабочий концепт, но это отдельная история, до которой мне сейчас нет никакого дела. Результат всё равно один: грёбаный Камар-Тадж, с его библиотеками и машиной времени на шее Верховного Мага, я так и не нашёл!

— Всё так плохо? — вывел меня из мрачных раздумий непривычно серьёзный голос моей телохранительницы.

Я скосил на неё взгляд. К слову, парочку тех самых магов-одиночек Линда лично прирезала, когда я, благодаря разработанным датчикам, понял, что эти ублюдки пытались воздействовать на мой разум с совершенно неясными, но явно паскудными целями (оцениваю по себе, это правда, но рисковать всё равно не собираюсь).

— Есть такое… — протянул я, откидываясь на спинку сиденья, но продолжать не стал. Кайлу и Линде я доверял достаточно – они много раз спасали мне жизнь, а вот кому-нибудь другому лучше вообще не знать о моих делах.

Внезапно салон наполнился мелодичным птичьим щебетом – оповещение о сообщении. Причём такой рингтон у меня стоит только на одном конкретном человеке, с которым мы не виделись уже очень и очень давно…

Хмурюсь, достаю из кармана новенький телефон-раскладушку – эксклюзивный, ещё не вышедший на рынок прототип производства «Hammer Industries» с квантовым шифрованием. Боковым зрением замечаю, как Линда с максимально невинным видом пытается заглянуть мне в экран, грудью прижимаясь к моему плечу. Закатив глаза, я разблокировал аппарат отпечатком пальца и вчитался в текст, немного повернув экран, чтобы девушка ничего не увидела – а-то ишь чего вздумала – секретные переписки своего босса читать!

Как и ожидалось, сообщение было от моей давней знакомой, свалившей из Нью-Йорка из-за проблем со здоровьем несколько лет назад. Да-да, речь о Генриетте Озборн, впрочем, пропала она для всех, кроме меня – мы поддерживали вялотекущую переписку всё это время.

Я всё ещё помню нашу последнюю встречу перед её отъездом в Европу, тогда эта зеленоглазая (такси) чертовка просто стребовала с меня клятву помогать Паркер, которую в те времена частенько задирали одноклассники, стоило ей остаться одной.

Сейчас-то всё намного лучше: умницу Петру больше никто не трогает, всё же статус моей протеже даёт о себе знать, а до недавнего времени окружающие даже начали воспринимать её ботаничность совершенно спокойно… пока в нашу школу не перевёлся один рыжий пи… парень.

Нужно пореже материться. Даже в мыслях подобное звучит крайне паршиво, особенно от наследника многомиллиардной оружейной корпорации.

«Скоро буду в городе. Надеюсь, ты ещё не забыл, как я выгляжу, Хаммер?» — гласило сообщение от Генриетты.

Я быстро набрал ответ: «Жду с нетерпением. Как твоё здоровье, Генриетта?»

Отправил. Подождал минуту. Две. Тишина. Прочитано, но ответа нет.

Я тихо хмыкнул и убрал телефон в карман. Всё стабильно – тему лечения она никогда не поддерживала, чем поначалу меня даже бесила, но сейчас я уже привык.

— И кто это у нас тут так загадочно улыбается экрану? — Линда картинно надула губки, отстраняясь. Выглядела она нарочито обиженной. — Что, подружка пишет?

— Ага, — не стал отпираться я. — Скоро вернётся в город.

— Ах, «скоро вернётся»? — наёмница прищурилась, сложив руки под впечатляющей грудью, отчего та стала ещё более выдающейся. Делая ревнивый вид, она протянула: — И как много вы с этой «подругой» уже успели поделать, а? И как давно вы, стесняюсь спросить, знакомы?

Я окинул её хитрым взглядом. Линда обожала эти наши словесные пикировки, прощупывая границы дозволенного. Обижать её я не собирался, но и на шею садиться не дам.

— Знаешь, Лин, — я вальяжно закинул ногу на ногу, — мы с тобой вроде как не муж и жена, чтобы я тебе на такие личные вопросы отвечал… — Я сделал театральную паузу, наслаждаясь тем, как расширились её глаза, и добил с усмешкой: — И даже не любовники…

С переднего сиденья донёсся сдавленный кашель. Кайл натурально поперхнулся воздухом и теперь старательно делал вид, что его очень интересует мигающий оранжевым светофор. Второй охранник, сидевший рядом с ним, вообще окаменел, притворившись глухонемым элементом обшивки салона.

— И зря, — Линда обиженно фыркнула, но в голосе всё равно проскользнула взволнованная хрипотца. Она отвернулась и уставилась в тонированное окно.

Которое, к слову, окном не являлось – наш, с виду самый обычный седан, на деле был полностью бронированной капсулой, закрытой от внешнего мира толстенной бронёй, а окна изнутри представляли собой высококачественные экраны, транслирующие картинку с внешних скрытых камер без малейшей задержки.

Смотря на её лицо на фоне проносящегося по экрану Нью-Йорка, я не выдержал – похоже, что адреналин от разговора с отцом ещё бродил в крови, требуя выхода.

Я подался вперёд и тихо, так, чтобы слышала только она, произнёс:

— Тогда давай сегодня же исправим эту непростительную оплошность.

Я видел, как дрогнули плечи девушки, как покраснели её ушки, но Линда ничего не ответила, лишь бросила на меня через плечо нечитаемый задумчивый взгляд.

— А давай…

***

Следующий день. 10:00 утра.

Я стоял у панорамного окна своей гостиной, глядя на залитый солнцем мегаполис, и потягивал кофе с молоком.

Да, вчера вечером я был ближе всего к сексу с Линдой за все три года нашего знакомства. Когда мы вернулись в квартиру, напряжение между нами было почти осязаемым… Но ничего не произошло.

И дело не в том, что она передумала или я струсил (чтобы я и струсил? Пф, когда такое было?). Просто, как только двери лифта закрылись, вся моя бравада исчезла без следа, а мысли снова вернулись к осунувшемуся лицу отца и тикающему где-то внутри таймеру в «месяц и три дня». Заходить дальше, когда в голове крутится мысль о скорой смерти отца из-за проклятия… откровенно говоря, не лучший фон для романтики.

Я просто извинился, сославшись на усталость и тяжёлый разговор с отцом, и ушёл в душ, а Линда, на удивление, совершенно не расстроилась и спокойно приняла мой отказ. Может, она и сама просто шутила, прощупывая почву? Чёрт её знает – даже спустя столько времени я не всегда уверен, когда эта блондинка серьёзна, а когда просто играет со мной, как кошка с мышкой.

Тишину разорвала вибрация телефона на стеклянном столике. Взглянув на экран, я принял вызов.

— Да, Дима?

— Доброе утро, босс! — раздался в динамике бодрый, с лёгким, едва уловимым русским акцентом голос.

Дмитрий Соколов. Иммигрант с моей далёкой родины из прошлой жизни, а ныне – официальный генеральный директор Zik Enterprises.

Я построил эту компанию с нуля, тогда мне нужна была площадка, где я мог бы реализовывать свои идеи – удачные и рискованные, чтобы не мешать отцу, у которого уже были свои акционеры, свои контракты с Минобороны и свои проблемы.

Дима был нанят два года назад как самый обычный сотрудник финансового отдела, но он быстро выделился из толпы «белых воротничков», когда рискнул головой и передал мне информацию о том, что тогдашний гендиректор, старый ублюдок по имени Джон, готовился втихую отжать фирму себе, переписав патенты через подставные конторы.

Тогда Линде пришлось ненадолго вспомнить времена, когда она была элитной наёмной убийцей – девушка решила проблему с Джоном так чисто (авария), что ни один коп или корпоративный ищейка не смог бы придраться ни к самому факту смерти, ни тем более приплести к этому некоего шестнадцатилетнего Иезекииля Люциана Хаммера.

Сам я не мог быть гендиректором по закону. Технически, при эмансипации – мог бы, но это повлекло бы за собой кучу ограничений, внимания налоговой и прессы, да и, честно говоря, мне было совершенно неинтересно решать мелкие управленческие дела. Когда с «мятежом» Джона было покончено, отлично проявивший себя Дмитрий получил от меня повышение. Сейчас он выполнял роль моего «мастера на все руки»: заказывал оборудование в обход отцовских каналов, следил за направлениями компании, увольнял и нанимал людей.

В «тёмную сторону» моих дел его не допускали – он своё место и так нашёл, так что привлекать молодого парня к этому я не хотел.

— Что стряслось? — спросил я, делая глоток кофе.

— Опять наш главный редактор буянит, Иезекииль Джастинович, — страдальчески вздохнул Дима. Мы были одни на защищённой линии, поэтому он иногда позволял себе использовать отчество, зная, что меня это забавляет – я как в первый раз услышал, так чуть ли в истерику от смеха не впал. — Звоню по поводу отдела, занимающегося издательством книг, манги и комиксов. Мистер Смит снова недоволен вашим названием.

— И что на этот раз ему не нравится в «Властелине Колец»? — я поморщился, потирая переносицу.

— Говорит, слишком двусмысленно звучит. Мол, ассоциации у фокус-группы возникают какие-то… проктологические… Или гинекологические… Спрашивает, нельзя ли переименовать в «Хранителей Перстня» или «Эпоху Эльфов»?

Я закатил глаза – этот придурок постоянно докапывается до моих названий! Когда я запустил «Звёздные Войны», он кричал, что это звучит как дешёвый бульварный трэш. «Наруто» ему казалось похожим на название японского рыбного рулета (что технически правда, но не ему же мне об этом говорить!), а теперь вот Толкин ему чем-то не угодил.

Да, я нагло ворую самые популярные истории из своего прошлого мира, и что вы мне сделаете? Я в другом городе! Да и в другой, мать её, вселенной!

Вообще, Zik Enterprises занималась огромным количеством разных задач, печатный отдел был так, для души и побочного заработка. У нас был раздел интернет-технологий, который пытался занять нишу поисковика Гугла. Да, в этой вселенной Гугл уже существовал, но всё ещё не стал абсолютным монополистом, а потому усилия того стоили, особенно учитывая, что у меня в голове были концепции алгоритмов ранжирования и монетизации на пятнадцать лет вперёд.

Ещё у нас был отдел, создающий локальный аналог Ютуба, Спотифая и Твича. Был отдел, разрабатывающий инди-игры, в планах перераставшие в ААА-проекты, и лаборатория, пишущая прошивки для телефонов и компьютеров на базе уникальной архитектуры, тоже украденной из моего прошлого мира. Когда я только попал сюда, сразу решил, что нужно «создать» свой язык программирования? Вот, эта идея и переросла в нечто большее.

Началось всё это великолепие три года назад с банальной идеи обогнать местный Ютуб, но с моими знаниями и отцовскими стартовыми миллионами проект за три года дорос до статуса IT-гиганта, известного на весь мир.

Денег моя компания приносила не просто много, а неприлично много, только вот из-за того, что отделов было так много и они развивались в совершенно разных сферах, львиная доля прибыли уходила на реинвестирование и агрессивный захват рынка, а иначе было просто невозможно: уже существующие гиганты, вроде того же «Старк Индастриз» в сфере софта, просто порвали бы молодого конкурента на куски.

Честно говоря, они бы уже давно это сделали, но тень Джастина Хаммера за моей спиной и пара «несчастных случаев» (спасибо Линде) с чересчур борзыми корпоративными шпионами останавливали конкурентов от откровенного беспредела.

— Дим, — устало выдохнул я в трубку. — Скажи этому эстету, чтобы он просто делал свою работу и печатал то, что я присылаю в черновиках, иначе мне придётся искать ему замену среди людей с меньшей фантазией, но большей исполнительностью.

— Я уже пытался, босс. Сказал ему слово в слово, — грустно продолжил Дима. — Но вы же его знаете… «Творческая личность». Истерит, грозится уволиться и уйти в «Дейли Бьюгл».

— Пусть идёт – работа в паршивой газетёнке с зверским начальником звучит просто невероятно привлекательно… Ты ведь звонишь не только для того, чтобы пожаловаться на редактора?

— Нет, конечно, — голос Дмитрия мгновенно изменился, став деловым и немного радостным. Он явно был доволен тем, что поделился со мной своей головной болью с креативщиками. — Будь это главной проблемой, я бы вас с утра пораньше не беспокоил. Я по поводу той самой покупки.

Я подобрался.

— Готово?

— Всё готово, босс, — отрапортовал Дима с нескрываемой гордостью. — Владельцы сдались, осталось только подписать бумаги и перевести транш.

«Та самая покупка» – это покупка целой башни – огромного небоскрёба прямо в центре Манхэттена!

А что? У бати компания сидит в шикарной башне, у Озкорпа тоже свой стеклянный шпиль на полнеба. Да даже эта алкашка Старк возвела себе уродливый, но, признаю, пафосный небоскрёб со своим именем на фасаде и сидит там, аки принцесса в башне, выбираясь только на какие-то вечеринки, а я чем хуже?

Сейчас штаб-квартира Zik Enterprises базировалась в Бруклине, в здании, которое я снимал за бесценок, но мы росли так быстро, что оно стало катастрофически маленьким – туда вмещалось лишь руководство и пара ключевых отделов, из-за чего нам приходилось арендовать площади ещё в четырёх зданиях по всему району из-за чего логистика откровенно хромала, а безопасность обеспечивать было всё сложнее. С новой башней эти проблемы исчезнут.

— Отлично, Дим, просто отличная работа, — я позволил себе искренне улыбнуться – деньги были не проблемой, точнее сумма там выходила по всем оценкам очень приличная, но главная проблема была в том, что желающих продать целое здание почти не было. — Вышли мне копии договора и резюме от наших юристов. Хочу убедиться, что там нет подводных камней. Завтра всё подпишу.

— Уже на вашей почте, босс! До завтра.

— До завтра, — я сбросил вызов и бросил телефон на стол.

Покупка башни – это статус, думаю после этого и акции могут в цене подняться… Может продать десяток-другой процентов?

Иезекииль Люциан Хаммер:

----------

Глава 3

Ближе к вечеру, когда я наконец-то разгрёб завалы из корпоративных дел, накопившихся за месяц моего почти полного игнорирования, я буквально без сил рухнул на огромный кожаный диван в своей гостиной.

Сейчас мне всё ещё приходилось лично держать руку на пульсе, хотя мысль окончательно спихнуть всю эту бюрократическую головную боль на кого-нибудь другого посещала меня всё чаще. Да хоть на того же Диму! Парень он неглупый, хваткий, а за своё кресло гендиректора держится с такой цепкостью, что позавидовал бы любой клещ. Он точно бы справился, вот только паранойя, взращённая покушениями и знанием того, в каком сумасшедшем мире я нахожусь, шептала: доверяй, но проверяй, так что даже в лучшем случае придётся хоть раз в месяц, как сейчас, выделять целый день на разбор всех дел компании… А ведь скоро мне может перейти и Hammer Industries, с которой головной боли будет намного больше…

И что самое хреновое – преданных людей с нужными навыками, чтобы и там всё максимально автоматизировать, у меня просто нет.

Плазма во всю стену напротив транслировала очередной выпуск новостей. Смутно знакомая ведущая с довольно миловидным лицом и поставленным голосом вещала про скачки индексов на бирже, какой-то очередной политический скандал в Вашингтоне и крупный пожар на окраине Квинса. Слова проходили мимо моего сознания ровным белым шумом.

Я смотрел сквозь экран, уставившись в одну невидимую точку, и в который раз прокручивал в голове один и тот же вопрос.

Как избавиться от проклятия?

Эта дрянь висела над нашей семьёй слишком давно! Въелась в самую суть нашей ДНК, и всё, что я смог вспомнить о местной магии за последнее время, лишь подтверждало очевидный и крайне паршивый факт: простого решения этой проблемы просто не существует. Ни старые архивы, до которых смогли дотянуться мои люди, ни бездонные банковские счета, ни связи Хаммеров в теневом секторе, ни даже весьма сомнительные знакомства в оккультном подполье не дали мне ничего, кроме новых вопросов и мигрени.

И что хуже всего – время продолжало стремительно утекать сквозь пальцы. Таймер Джастина неумолимо отсчитывал дни, а я, даже сфокусировав весь свой хвалёный интеллект, все свои силы на решении этой проблемы, не мог придумать чего-то сверх того, что пришло мне в голову в самом начале: найти долбаных магов из Камар-Таджа и параллельно форсировать создание сыворотки. Не факт, что она поможет – всё-таки проклятье – это ни разу не обычная болезнь, но шанс на отсрочку ведь даёт!

Я медленно выдохнул, тяжело провёл ладонями по лицу, оттирая невидимую паутину усталости, и прикрыл глаза.

— Мисс Антония Старк, гениальная изобретательница и наследница корпорации «Stark Industries», официально признана пропавшей без вести после нападения на военный конвой в Афганистане… — вдруг разрезал тишину гостиной спокойный голос телеведущей.

Я резко распахнул глаза и уставился в экран. Сонливость как рукой сняло.

На экране тут же появилось архивное фото Антонии. Привычно самодовольная, откровенно стервозная ухмылка, чуть прищуренный взгляд голубых глаз, слегка растрёпанные тёмные волосы, небрежно спадающие на плечи дорогой одежды одного известного французского ателье. Даже на статичном снимке от этой женщины так и фонило завышенным ЧСВ, которое одновременно и дико раздражало, и странным образом привлекало внимание.

Под фотографией бежала красная строка:

«Связь с кортежем была потеряна около шести часов назад в районе перевала Хайдар. Представители Министерства обороны от комментариев воздерживаются… Акции Stark Industries рухнули на 14%».

Ведущая продолжала сыпать сухими терминами про террористическую атаку, нестабильную геополитическую ситуацию в регионе и официальные соболезнования от правительства, но я её уже не слушал.

Чёрт.

Канон сдвинулся с мёртвой точки.

Я медленно выпрямился на диване, чувствуя, как остатки навалившейся усталости мгновенно вымываются из организма мощной порцией адреналина.

Если моя дырявая память на события из прошлой жизни меня не подводила, дальше всё должно развиваться по вполне известному сценарию: плен в грязной тёмной пещере, затем вживление миниатюрного радиоактивного реактора, первый весьма неуклюжий костюм из металлолома и побег, и наконец – эффектное возвращение домой с последующим публичным каминг-аутом на пресс-конференции: «Я = Железная Женщина»… Или, например, «Железная Дева»? Кстати, звучит неплохо, но как-то не тянет она на «деву»…

Только была у этой истории одна огромная проблема: всё это – лишь мои обрывочные воспоминания из старого фильма, а моя новая жизнь уже неоднократно (и весьма болезненно) доказывала мне, что местная отбитая реальность обожает плевать на канон с высоты птичьего полёта. Вспомнить хотя бы того же Шокера, которого я собственноручно отправил на тот свет выстрелом в голову. В мультфильмах и комиксах он вроде как прожил намного дольше и вообще был каким-то неудачником, вечно получающим по морде лица от Человека-паука, а здесь оказался элитным киллером, едва не отправившим меня на тот свет.

Я машинально потянулся к телефону, лежащему на стеклянном столике, но рука замерла на полпути.

И что я, собственно, собирался делать?

Позвонить в Пентагон на горячую линию и сказать: «Добрый вечер, господа генералы. Не могли бы вы проверить все глубокие пещеры в Афганистане? Там сейчас одна гениальная миллиардерша паяет из всякого мусора бронекостюм. Если вы не поторопитесь, история может пойти по одному очень опасному сценарию»?

А что если… просто положиться на случай…

Наверное? Если отбросить эмоции, в данной ситуации невмешательство было самым правильным и рациональным решением.

Я просто физически ничего не могу сделать. Даже если бы я искренне захотел поиграть в рыцаря на белом коне и спасти принцессу Старк из башни (точнее, из ямы), то банально не знаю, в какой из сотен, если не тысяч, грёбаных обитаемых пещер бескрайней пустыни её держат. Да что там пещера, я ведь даже названия этой террористической организации точно не помню! «Братство колец»? «Пять пальцев»? «Шибанутые на всю голову»? Чёрт его знает.

Любая моя попытка поднять шум сейчас выглядела бы как бессвязный бред сумасшедшего, что лишь привлекло бы к моей и без того слишком приметной фигуре абсолютно ненужное внимание спецслужб. ЩИТ (если он уже существует в том виде, который я помню) или ЦРУ тут же вцепились бы в меня мёртвой хваткой. Да ещё и самой Тони это не принесло бы ни капли пользы – террористы могли просто пустить ей пулю в лоб при попытке штурма, чего я, при всей моей нелюбви к этой персоне, абсолютно точно не желаю.

Осознание собственной беспомощности неприятно било по эго и совершенно не радовало – я всё-таки привык хоть минимально контролировать ситуацию, но смысла зацикливаться на этом не было. К тому же момент для альтруистических переживаний о судьбе конкурентки сейчас был откровенно неудачный – у меня своя собственная семья вроде-как стоит на грани вымирания.

Я мысленно оборвал эту бесполезную цепочку размышлений и заставил себя переключиться. Рефлексия ничего не меняет, а тратить на неё драгоценные нервы и вовсе бессмысленно.

В конце концов, я и без похищения Антонии Старк находился далеко не в самом стабильном психологическом состоянии: умирающий отец, вскрывшаяся правда о проклятии семьи, демоническая кровь, текущая в моих собственных венах и провоцирующая постоянные вспышки ярости, которые я наконец могу контролировать благодаря тренировкам-троллингу от Линды.

Да, внешне в кабинете отца я отреагировал довольно спокойно, будто услышанное о неизвестной демонице меня совершенно не задело, но это была лишь маска. Жить с осознанием того, что один из твоих прямых предков когда-то имел столь… «глубокую» во всех смыслах связь с тварью из преисподней, расплачиваясь за успех жизнями невинных детей – это уже само по себе крайне сомнительное удовольствие даже для такого, в глазах многих, циничного подонка, как я, а уж после того, как я начал припоминать, как именно местные марвеловские демоны могут выглядеть на самом деле (привет щупальцам, жвалам и содранной коже), эта мысль и вовсе начала вызывать рвотные позывы.

Впрочем, сейчас это тоже ничего не меняло.

Я тот, кто я есть – этого не изменить.

Нужно было сосредоточиться на том, что действительно находилось в пределах моего контроля, а лучший (и привычный для меня) способ отвлечься от экзистенциального дерьма – с головой уйти в науку!

Поиски подходящих магов уже шли полным ходом, лучшие наёмные ищейки рыли носом землю, отрабатывая каждый слух о «чудесах» в Нью-Йорке и за его пределами. Если же этот вариант не выгорит, останется только надеяться, что биология сверхчеловека позволит выиграть для изношенного организма Джастина дополнительное время. Какая тут логика? Довольно простая: проклятие убивает тело, вырабатывая его ресурс? Значит, нужно просто сделать тело бессмертным, наделив его фактором регенерации.

А значит, мне следовало во что бы то ни стало закончить свою сыворотку, название которой я так и не придумал – гибридную формулу, объединяющую в себе наработки сыворотки Ящера, экспериментальной формулы «Оз», сохранившиеся фрагменты ставшей легендарной работы доктора Эрскина и, как вишенка на торте, уникальные свойства яда того самого радиоактивного паука, который в ближайшем будущем должен наделить Петру Паркер её силами.

С сывороткой Ящера дела продвигались лучше всего.

Благодаря помощи её непосредственного создателя, доктора Курта Коннорса – однорукого гения и очень близкого друга отца, с которым у меня сложились на удивление продуктивные и доверительные отношения, работа уже вышла на финальную стадию. Главная проблема заключалась лишь в стабилизации. Формула регенерации на основе ДНК рептилий всё ещё демонстрировала слишком высокую степень мутагенной нестабильности. Грубо говоря: отрастить отцу новые лёгкие и сердце она сможет, но бонусом превратит его в хладнокровную зелёную тварь, в лучшем случае желающую сожрать всех вокруг, а в худшем – превратить всё человечество в таких же уродов.

Благо мой главный подопытный – пушистый белый мышонок Гарри (в честь мальчика, который выжил), сидящий в подземной лаборатории под Hammer Manоr – не вырвался в своё время на свободу в виде гигантского грызуна-убийцы, за что я в очередной раз благодарю свою предусмотрительность и здоровую паранойю. Это дало мне время на синтез антисыворотки, которая успешно вернула его раздувшийся рептилоидный организм в изначальное состояние мыши.

С наследием Эрскина всё было куда сложнее.

Оригинальная формула суперсолдата, чудом доставшаяся мне всё от того же Коннорса (до сих пор не знаю, по каким каналам он её выцепил, но предполагаю, что через Нормана Озборна, который спонсировал учёного, а тот, в свою очередь, напрямую от правительства Соединённых Штатов), оказалась не просто неполной – значительная её часть была самым наглым образом зашифрована неизвестными шифрами полувековой давности, из которых мне удалось вычленить лишь отдельные ключевые элементы.

Например, обязательное воздействие Вита-лучей. Это специфическое радиационно-энергетическое облучение должно было запускать активацию сыворотки уже внутри организма испытуемого, ломая и перестраивая структуру клеток в режиме реального времени. Боль, судя по моим расчётам, должна быть адской. У сыворотки Коннорса же облучение шло ещё на стадии варки самого препарата в пробирке. Скрестить эти два подхода пока не удавалось – белки просто сворачивались от излучения, потому я всё больше смотрел в сторону варианта Эрскина: пусть уж лучше боль, чем возможное превращение в ящерицу.

С пауком ситуация и вовсе оставалась в подвешенном состоянии.

В некоторых вариантах комиксов и фильмов, которые я смутно помнил, это был почти обычный, просто сильно облучённый радиацией паук, чей яд служил лишь триггером, активировавшим скрытый мутантский Х-ген самого Паркера. А бывало, он был каким-то магическим полуживым тотемом… Если в нашей отбитой реальности всё работает именно так, то без образца крови самой Петры мне точно не обойтись.

Благо с девушкой мы в довольно неплохих, можно сказать, дружеских отношениях – спасибо моему негласному статусу её «защитника» в старшей школе Мидтауна. Подобраться к ней с иглой будет несложно, главное – сделать это сразу после укуса, пока у девушки не проснулось паучье чутьё.

Ну и, наконец, последний элемент – формула «Оз».

Возвращение Генриетты в Нью-Йорк означало только одно: работа её отца Нормана над их «родовым проклятием» (вот уж у кого реальные генетические проблемы, а не магическое чёрт-те что) либо близка к завершению, либо уже завершена, но требует доработки. В противном случае испытуемый, вколовший себе эту зелёную дрянь, в лучшем случае навсегда потеряет рассудок, превратившись в параноидального маньяка с раздвоением личности, а в худшем – ещё и какие-нибудь физические уродства вроде клыков, когтей и заострённых ушей в довесок получит (Гарри Озборн из Amazing Spider Man).

Перспектива, мягко говоря, совершенно не вдохновляющая. Моя конечная цель – стать вершиной человеческой эволюции, идеальным сверхчеловеком, способным пережить стычку с Халком, а не превратиться в зелёного гоблина-переростка с хвостом и паутиной из задницы!

Но если всё выйдет удачно, то именно мутагенные свойства «Оз» могли стать тем самым «клеем», который объединит формулы Ящера, Эрскина и мутацию Человека Паука.

Экран телефона внезапно загорелся, прерывая мои мысли.

Пришло новое сообщение, а за ним ещё и ещё.

Генриетта: «Хаммер, я дома. Лезу на стену от тоски. Срочно спасай меня. Хочу танцев, алкоголя, громкой музыки и чтобы бас бил по ушам. Клуб подойдёт. Заедешь за мной?»

Я искренне усмехнулся, глядя на экран. Вот уж кто не меняется. Болезнь болезнью, угроза скорой смерти дышит в затылок, а шило в одном месте у младшей Озборн никуда не пропало даже после нескольких лет в Европе, скорее уж наоборот, хотя о её приключениях и раньше слухи ходили, но то ведь лишь слухи…

«Буду через пару часов. Наряжайся, принцесса. Поедем с ветерком», — быстро отбил я ответ, привычно нажимая на непредназначенные для длинной переписки кнопки раскладушки. Когда уже здесь смартфоны появятся?

Сходить в какой-нибудь элитный клуб – это именно то, что мне сейчас нужно, чтобы проветрить закипающие мозги и сбросить напряжение от всего творящегося вокруг звиздеца.

А ещё, чисто теоретически, через Генриетту у меня появляется реальный шанс прощупать почву на предмет сыворотки «Оз». Совместить приятное с полезным, так сказать.

Только вот как именно этого добиться?..

***

Вечерний Нью-Йорк встретил меня прохладным ветром с залива, россыпью слепящих неоновых огней и привычным, никогда не затихающим гулом ночного трафика.

Я плавно вывернул руль, наслаждаясь низким рычанием шестнадцатицилиндрового монстра под капотом. Сегодня я был за рулём лично, спасибо Америке за такую возможность в 17 лет! Моя прелесть – новенький Bugatti Veyron Super Sport. Угольно-чёрный глянцевый кузов из углеволокна с агрессивными вставками насыщенного оранжевого цвета.

Машина стоила как годовой бюджет небольшой африканской страны, разгонялась до сотни быстрее, чем успеваешь моргнуть (правда, проверить её максимальную скорость я мог только на специализированных закрытых трассах), и выглядела настолько круто, что прохожие буквально сворачивали шеи, когда я проезжал мимо. Салон пах дорогой кожей, а приборная панель, интегрированная с моей «Базой», выводила экран-проекцию прямо на лобовое стекло, не мешая обзору.

Линда и Кайл сегодня были в роли «невидимого эскорта». Они, разумеется, следовали за мной на неприметном чёрном внедорожнике в квартале позади. Выходить в свет совсем без охраны в моём статусе – изощрённая форма самоубийства, но и сидеть на заднем сиденье седана с водителем, когда рядом с тобой молодая, горячая и жаждущая развлечений девушка, мне сегодня откровенно не хотелось. Хотелось чувства свободы и хотя бы мимолётной иллюзии обычной, беззаботной жизни богатенького мажора.

Родовой особняк Озборнов располагался в престижном районе Верхнего Ист-Сайда, но довольно сильно выделялся на фоне соседских ухоженных классических таунхаусов.

Я припарковал свою новенькую лошадку прямо у массивных кованых ворот и, заглушив двигатель, с лёгким скепсисом оглядел архитектурное творение, спроектированное, по слухам, самим Норманом Озборном.

Мрачновато как-то, кажется, такой стиль называется готикой? Острые шпили, пронзающие ночное небо, стрельчатые окна, из которых лился тусклый свет, и – я не шучу – самые настоящие каменные горгульи, зловеще восседающие на карнизах. Место чем-то напоминало мне замок из игрушки про вампиров под названием «Castlevania», но сильно поменьше и без башенок с мостами. Очень сильный контраст с нашим поместьем, которое внешне выглядело как самая обычная современная вилла богача, хитро пряча свою суть бункера. Норман же, видимо, предпочитал пугать соседей и проезжающих мимо зевак.

Долго ждать мне не пришлось – дверь особняка распахнулась, и по каменным ступеням легко и стремительно сбежала изящная фигурка.

Генриетта.

Я опустил стекло и непроизвольно улыбнулся – давненько я её не видел.

Генриетта почти не изменилась с момента нашей последней встречи, разве что повзрослела и стала ещё привлекательнее. Знакомые иссиня-чёрные волосы, дерзкая укороченная кожаная куртка поверх блестящего, обтягивающего клубного топа, подчёркивающего фигуру, и узкие тёмные джинсы. Никаких внешних следов прогрессирующей смертельной болезни на первый взгляд не наблюдалось – ни пугающей бледности, ни дрожи в руках, ни той безысходности в глазах, которую я отчётливо видел на её лице, когда мы прощались в парке перед её отъездом. Лишь бьющая через край энергия, так редко демонстрируемая «ледяной принцессой», как её звали в школе.

Девушка подбежала к воротам, которые бесшумно разъехались перед ней, видимо, благодаря каким-то датчикам, и, ритмично цокая высокими каблуками по асфальту, направилась прямо к моей машине. Окинув её оценивающим взглядом пронзительно-зелёных глаз, Генриетта одобрительно присвистнула.

— Хаммер! А ты, я смотрю, решил компенсировать недостаток внимания от девушек размером мотора и дороговизной машины? — звонко рассмеялась она.

Открыв пассажирскую дверь, Озборн грациозно упала в глубокое ковшеобразное спортивное кресло. Салон мгновенно наполнился ароматом её дорогого французского парфюма с терпкими нотками цитруса, корицы и чего-то сладкого.

— Привет, Колючка, — спокойно парировал я. Это прозвище прилипло к ней пару лет назад, после одной из наших первых серьёзных ссор. Тогда я битый час, используя всю свою взрослую логику, пытался убедить её, что с генетической болячкой Озборнов можно бороться, что всё обязательно наладится, и что игнорировать сообщения Паркер не стоит, но мои попытки её только злили, от чего девушка и «колола» меня всякими забавными «обзывашками». С тех пор это имя прижилось намертво, а девушка стала игнорировать меня, когда речь заходила о её здоровье. — Я тоже рад тебя видеть, — хмыкнул я, нажимая кнопку запуска двигателя. Мотор Bugatti отозвался довольным рыком – таким, от которого у любого нормального мужика по спине пробежали бы мурашки предвкушения, жаль, что по дорогам общего пользования гонять запрещено законом. — И вообще, о каком недостатке внимания идёт речь? — усмехнулся я, плавно трогаясь с места и коротко покосившись на неё. — Прямо сейчас я сижу в машине с одной из красивейших девушек Америки, так что ни о какой компенсации не может быть и речи. Я просто соответствую твоему уровню.

Генриетта повернулась ко мне, закидывая ногу на ногу, её глаза лукаво блеснули, а на губах появилась такая знакомая притягательная улыбка.

— С тобой сложно поспорить, Хаммер. Тогда не тормози, — она откинулась на подголовник. — Поехали отсюда поскорее, пока отец не заметил, что я сбежала из-под его гиперопеки, и не испортил нам эту ночь! Куда едем?

Антония Старк:

----------

Глава 4

— «Красный Рассвет», — не раздумывая ответил я. — Сам там не бывал, но говорят, лучше клуба в Нью-Йорке не найти.

После шестнадцати отец начал таскать меня на всевозможные благотворительные вечера, рауты, балы и приёмы. Поначалу это даже казалось интересным: новые лица, знакомства, ощущение взрослой жизни, но уже после пары подобных мероприятий всё начало сильно надоедать. Батя всё знакомил меня исключительно со взрослыми и состоявшимися воротилами бизнеса, будто не понимал, что подростки обычно общаются со сверстниками, а не с дедами – пусть даже миллиардерами.

Когда я всё-таки поделился с ним этим «великим откровением», он хлопнул себя ладонью по лбу и начал отпускать меня одного, через несколько минут знакомств, а я, почувствовав второе дыхание, принялся знакомиться вообще со всеми подряд, что странно – в прошлой жизни я был тем ещё затворником. Так я пересёкся и с представителями золотой молодёжи, от которых узнал много нового – в том числе и о лучших клубах Большого Яблока. И если эти ребята порой и были мерзкими типами, то при мне старались этого не показывать. В отличие от одной беловолосой стервочки по фамилии Харди, но это отдельная история…

— Впервые слышу, — Несколько секунд потратив на обдумывание, Генриетта бросила на меня скептический взгляд. — Но раз уж ты так говоришь… — Она пожала плечами.

Хм. Похоже, клуб действительно новый? Сомневаюсь, что мне посоветовали какую-то дыру – те парни явно не врали, когда делились эмоциями. Но если даже Генриетта, которая регулярно зависает в лучших заведениях города, о нём не знает, вариантов остаётся немного: либо место только-только начало набирать популярность, либо открылось совсем недавно. Ну… или просто сменило название.

И почему я вообще об этом думаю?

— А как там клубы в старушке Европе?

— Как-как?.. Да никак, — Озборн раздражённо шикнула. — Я почти никуда не выходила: всё время торчала в этой сраной лаборатории, максимум раз в неделю ездила по магазинам – и то с сопровождением. Ты даже не представляешь, как это скучно – сидеть в четырёх стенах просто потому, что «так надо»!

Ого. Неожиданно эмоционально.

Раньше она никогда не говорила о том, как ей там тяжело, обычно ограничиваясь коротким: «Всё норм». А сейчас её, похоже, действительно прорвало.

— Ну и чёрт с ним. Сейчас-то ты свободна, — попытался успокоить Колючку я. — И раз уж ты вернулась в Америку, думаю, твой отец уже почти разобрался с… той проблемой?

— Если ты думаешь, что я вот так просто выдам тебе секреты Озкорп, то сильно меня недооцениваешь, Хаммер, — хитро прищурившись и глядя мне прямо в глаза, сказала девушка. — Но… да. По словам отца, лекарство почти готово.

— Ого. И почему же ты всё-таки решила «выдать мне секреты Озкорп», Озборн? — остановившись на красный свет, уже я насмешливо посмотрел на неё.

Было видно, что девушка и правда воспринимает меня как довольно близкого друга. Похоже, нехватка общения давала о себе знать, и даже вбитые отцом правила корпоративной безопасности уже не сдерживали её так сильно, как раньше.

— А это чтобы ты завидовал, Хаммер! — гордо вскинув подбородок и посмотрев на меня с преувеличенным превосходством, ответила эта… Колючка. — Мы одновременно рассмеялись. — Сам-то как? А то из-за того, что «кое-кто» не доверяет переписке, я знаю о происходящем тут только в общих чертах.

Я прекрасно помнил о местных тайных организациях вроде Щ.И.Т. или ГИДРА, поэтому даже по защищённым каналам – а у нас с Генриеттой он был самым обычным – старался не писать и не говорить ничего, что могло бы заинтересовать этих «добряков». Нафиг-нафиг!

— Всё довольно неплохо. Сейчас занимаюсь восстановлением сыворотки Эрскина… — произнёс я с нарочитым спокойствием, наблюдая, как у девушки расширяются глаза, а губы удивлённо приоткрываются.

Ха! Именно такой реакции я и добивался!

— Т-ты… — Генриетта несколько раз открыла и закрыла рот. — Зик, это шутка?

— М? — сделав задумчивый вид, я ненадолго замолчал. — Да нет. А что?

— Охренеть… — покачала головой девушка. — И… как успехи?

Со стороны могло показаться, будто Колючка, заметив мою откровенность, пытается вытянуть как можно больше информации из наивного дурачка, но, пожалуй, я достаточно хорошо её знал, чтобы понимать: дело не в этом. Она просто любила прямоту – и от подчинённых, и от друзей. Да, при необходимости Генриетта умела хитрить, но сейчас, как мне кажется, был не тот случай – слишком просто.

По моему мнению, увидев доверие, она невольно начала переоценивать наши отношения, осторожно проверяя границы дозволенного и реальный уровень моей открытости. Умная девочка. И почему в фильмах и мультсериалах Гарри Озборна обычно изображают самым обычным парнем, если не откровенным дураком?

— В последнее время – так себе, — вздохнул я, говоря чистую правду. — Застрял на последнем этапе. Нужно как-то стабилизировать формулу, но пока ничего не выходит. Всё чаще думаю, что нужен свежий взгляд со стороны… но показывать результаты тем, кому я не доверяю, тоже не хочется. Сама понимаешь.

Я пожал плечами.

Весь этот разговор был не просто прощупыванием почвы с её стороны, я тоже осторожно расставлял нужные акценты. В то, что Озборн вдруг решит поделиться результатами многолетней работы Озкорп – даже если у неё есть к ним доступ, я не верил ни секунды, но мне нужно было показать, что мы тоже движемся в этом направлении и что в случае необходимости у неё будет возможность подсмотреть наши наработки.

Генриетта должна была понять намёк – особенно после последних слов. Даже если она решит использовать меня, чтобы повысить шансы на успех с сывороткой Оз, я не стану возражать. Моя гибридная формула всё равно превосходила и её, и оригинальную сыворотку суперсолдата, а появления Гоблина – а следом и Зелёного Гоблина – мне совершенно не хотелось. Террорист-подрывник с суперсилами, поехавшей кукухой и летающим глайдером – уже само по себе кошмар, а если этим человеком окажется моя подруга… или её отец – тем более.

— Я… подумаю, чем могу помочь. Ты ведь не против? — серьёзно спросила девушка.

Милая она, когда такая серьёзная, аж обнять хочется, но нужно держаться – в этом мире такие порывы могут неправильно понять.

— Иначе бы не начинал этот разговор. — Киваю, выворачивая руль и плавно заезжая на парковку клуба.

«Красный Рассвет» располагался в неприметном на первый взгляд кирпичном здании старой индустриальной застройки, которое изрядно облагородили.

Встречала нас массивная стальная дверь, над которой пульсировала яркая кроваво-красная неоновая надпись, да длинная очередь из желающих приобщиться к ночной жизни мегаполиса.

Парковщик, завидев мой Bugatti, мгновенно вытянулся по струнке и, получив в руки ключи вместе с хрустящей купюрой, умчался парковать моего монстра на лучшее вип-место (по его словам). Я по-хозяйски подставил локоть Генриетте, и она, ничуть не смутившись местными гендерными нормами, довольно за него ухватилась.

Мы обошли основную очередь, направляясь прямо ко входу для особых гостей. Дорогу нам преградили две девушки-охранницы. Обе высокие, атлетично сложенные, затянутые в строгие чёрные костюмы, которые ничуть не скрывали их внушительную мышечную массу, которой даже я завидовал – у меня с набором массы были проблемы – наследственность не позволяла превратиться в ходячую мышечную массу, не то чтобы я был против… Кожа у обеих была неестественно бледной, а глаза скрывались за тёмными очками, несмотря на глубокую ночь. Ну да – ночные смены не позволяют наслаждаться солнечными ваннами, так что ничего удивительного в этом нет.

— Добрый вечер, — дежурно произнёс я, слегка напрягшись.

Одна из охранниц сделала шаг вперёд, видимо скользнув по мне взглядом. Я уже приготовился к дежурным вопросам, но девушка вдруг замерла. Её ноздри едва заметно дрогнули, словно она к чему-то принюхивалась. Секундная пауза, и на её бледном лице расцвела совершенно счастливая улыбка.

Она переглянулась с напарницей, та тоже коротко кивнула, сверкнув идеальными белыми зубами.

— Добро пожаловать в «Красный Рассвет», — проворковала первая, отступая в сторону и плавно открывая перед нами тяжёлую дверь. — Желаем вам незабываемой ночи.

Я мысленно усмехнулся.

Ну надо же, как выдрессировали персонал – без слов понимают кого можно впускать, а кого нет, а ведь парковка за углом и видеть на чём мы прибыли эти двое не могла. И чего только улыбаются так загадочно? Видимо, чаевых ждут на выходе. Ну, посмотрим на ваше хвалёное заведение, а там может сотню-другую работягам подкину.

Стоило нам переступить порог, как по ушам ударил мощнейший бит. Музыка здесь была не просто громкой, а охренеть какой громкой – до головной боли конечно не дошло, но неприятные ощущения были. Внутри клуб оказался огромным: несколько ярусов, переплетающиеся металлические лестницы, залитый красным неоном танцпол, над которым клубился плотный искусственный дым и огромная толпа танцующих людей.

— А здесь горячо! — прокричала Генриетта мне на ухо, перекрывая грохот басов. Её глаза азартно блестели, девушка тут же потянула меня за руку в самую гущу танцующих.

Честно признаться, я терпеть не могу танцевать. Ещё в прошлой жизни я считал подобное дрыганье под электронщину на танцполе чем-то нелепым. Сейчас мало что изменилось, ну серьёзно – я плэйбой, филантроп и ещё-кто-то-там, какие нафиг танцы?

Но, глядя на то, как Генриетта наслаждается происходящим, как призывно и дерзко выгибается её тело, я решил засунуть свой внутренний снобизм куда подальше. Я пришёл сюда, чтобы расслабиться, значит, будем расслабляться!

Приняв это решение, я позволил ритму захватить себя. Мы танцевали близко, почти вплотную, в какой-то момент Озборн повернулась ко мне спиной, её бёдра двигались в такт басам, плечи тёрлись о мою грудь. Горячо. Очень горячо. Гормоны семнадцатилетнего парня – штука страшная, и игнорировать их становилось всё сложнее.

Спустя минут сорок или час – время в этом неоновом мареве текло совершенно непредсказуемо – Генриетта, тяжело дыша и смеясь, потянула меня к барной стойке.

— Я сейчас умру от жажды! — выдохнула она, обмахиваясь рукой.

Бармен – высокий, худощавый парень с такой же аристократичной бледностью, как у охранниц на входе – тут же материализовался напротив нас.

— Что желаете? — его голос прозвучал удивительно чётко сквозь грохот музыки, наверное какой-то прикол с акустикой здания.

— Что-нибудь холодное и не сильно убойное, — бросил я. — На ваш вкус.

— Два «Укуса Вампира», — бармен загадочно улыбнулся и принялся ловко жонглировать бутылками (я серьёзно, он их подкидывал в воздух и ловил другой рукой! Охренеть, впервые такое вижу!).

— «Укус Вампира»? — Генриетта фыркнула, облокотившись о стойку. — Ну и названьице.

— Ага, а на самом деле это какая-нибудь «Кровавая Мэри» с мелкими изменениями, — усмехнулся я, наблюдая, как бармен наливает в бокалы густую тёмно-рубиновую жидкость. — Или нет.

Мы чокнулись и выпили. Коктейль оказался на удивление хорош – терпкий, в меру сладкий, с мощным алкогольным послевкусием, которое моментально ударило в голову, расслабляя мышцы.

Бармен, протирая стойку белоснежным полотенцем, наклонился ко мне:

— Мистер, руководство клуба заметило ваше присутствие. Для столь уважаемых гостей у нас всегда свободна VIP-комната на втором этаже. Там отличная звукоизоляция, лучшие закуски за счёт заведения и… абсолютная приватность. Если желаете уединиться.

Он многозначительно перевёл взгляд с меня на Генриетту.

Я мысленно хмыкнул.

И тут узнали! Ну, хрен с ним – хотят сделать приятно и подлизаться к будущему главе оружейной империи, пусть делают. Заодно поем нормально, а то с самого обеда маковой росинки во рту не было, а набухиваться с пустым желудком – совсем не то, чего я хочу.

— Веди, — кивнул я.

Оставив чаевые, мы последовали за барменом. Лестница из чёрного стекла привела нас на второй этаж. Бармен толкнул одну из дверей без номеров, поклонился и исчез в коридоре.

Мы зашли внутрь, и дверь мягко закрылась, мгновенно отрезав нас от грохота танцпола. Звукоизоляция здесь была и правда на уровне – гудящий бас превратился в едва слышное, приятное мурлыканье где-то в стенах.

Комната утопала в полумраке, приглушённый рубиновый свет лился из скрытых ниш. В центре располагался огромный кожаный диван полукругом, а на столике из уже знакомого чёрного стекла уже стояли ведёрко со льдом, пара бутылок дорогого шампанского и изящные тарелки с мясными и сырными нарезками.

— А ты умеешь устраивать свидания, Хаммер, — с лёгкой усмешкой произнесла Генриетта, сбрасывая куртку на спинку дивана и по-кошачьи потягиваясь, захватывая моё внимание. Зуб даю – на это расчёт и был!

— Разве я мог оставить одинокую принцессу в её башне? — отшутился я, опускаясь на диван и закидывая в рот кусок отличного прошутто. Действительно проголодался.

Она села рядом, поджав под себя ногу. Алкоголь и танцы сделали своё дело: щёки девушки раскраснелись, дыхание всё ещё было слегка сбитым, а взгляд… Взгляд стал совсем другим…

Генриетта медленно протянула руку и провела пальцами по вороту моей рубашки.

— Знаешь, Зик… Ты сильно изменился за эти годы. Стал каким-то… взрослым, что ли. Уверенным…

Я посмотрел в её глаза. Расстояние между нами сократилось до минимума, никаких мыслей о проклятьях, сыворотках и корпоративных войнах в моей голове не осталось. Была только красивая девушка, которая явно чего-то хотела. И, чёрт возьми, я хотел того же.

Я чуть подался вперёд. Генриетта прикрыла глаза, её губы приоткрылись.

Наш поцелуй начался мягко, неуверенно, но уже через секунду она жадно впилась пальцами в мои волосы, притягивая меня ближе, я обхватил её за талию, чувствуя жар девичьего тела сквозь тонкую ткань топа. Моя рука скользнула по её спине, прижимая её к себе. Дыхание сбилось, в крови бушевал адреналин вперемешку с алкоголем.

Щёлк.

Звук открываемой двери раздался так неожиданно, что мы даже не сразу отреагировали. Лишь когда в комнату из коридора упала полоска света, я резко отстранился, инстинктивно задвигая Генриетту себе за спину.

В дверях стоял мужчина.

Высокий, неестественно бледный, одетый в кожанку. У него были длинные тёмные волосы, спадающие на плечи и какие-то женоподобные черты лица. Он смотрел на нас не моргая, а на его тонких губах играла снисходительная полуулыбка.

— Какого хрена? — рыкнула Генриетта, мгновенно вскакивая на ноги. Вся её былая страсть испарилась, сменившись чистой яростью из-за того что нас прервали. — Ты вообще кто такой?! Пошёл вон отсюда, пока я не…

Вдруг голос резко оборвался.

Я обернулся к ней: девушка стояла, замерев как статуя и смотрела прямо в глаза незнакомцу. Вся агрессия ушла из её позы, руки безвольно опустились вдоль туловища, а взгляд стал пустым, и при этом каким-то счастливым.

— Колючка? — позвал я, чувствуя, как внутри зарождается холодок страха. Она не ответила и даже не шелохнулась.

Мужчина медленно, словно скользя над полом, шагнул в комнату и закрыл за собой дверь. Незнакомец даже не смотрел в мою сторону, всё его внимание было приковано к Генриетте. Он подошёл к ней вплотную и медленно поднял руку, намереваясь коснуться её лица.

— Ты не охренел? — пусть я и не понимал, что вообще происходит, но уж подобное позволить просто не мог. Я вскочил с дивана, готовый выбить из этого ублюдка дух.

Мужчина наконец соизволил повернуть голову в мою сторону и наши взгляды встретились…

И в ту же секунду мир вокруг меня неведомо изменился.

Злость, клокотавшая в груди, вдруг испарилась, словно её выдуло сквозняком, кулаки сами собой разжались, в голове наступила звенящая пустота, а затем эту пустоту начало заполнять совершенно новое, чужеродное чувство.

Я смотрел на этого бледного ублюдка и вдруг понимал, что он… прекрасен. Что он совершенен: чувство глубочайшего уважения, граничащего с религиозным трепетом, захлестнуло мой разум. Мне захотелось упасть на колени, захотелось служить ему, отдать ему всё, что он попросит: свои деньги, свои знания, свою компанию… Свою жизнь… В тот миг это было похоже для меня на самую чистую, самую преданную и прекрасную любовь.

Он – мой хозяин, моё божество.

Мужчина усмехнулся, удовлетворённо кивнул и снова отвернулся к застывшей Генриетте, открывая рот. В полумраке я увидел, как неестественно удлинились его клыки.

«Хозяин…» — пронеслось в моей голове.

И тут что-то внутри меня щёлкнуло.

В груди полыхнул первобытный, обжигающий огонь. Вспышка неконтролируемой ярости, которую я так долго учился подавлять, сейчас вырвалась на свободу, сметая на своём пути хрупкие оковы чужого гипноза.

Какая, мать твою, любовь?! К кому?! Этому бледнолицему пид*ру?!

Наваждение рассыпалось в прах, разум мгновенно прояснился, оставив лишь привычную ненависть. Мужчина уже склонился над шеей Генриетты, его клыки находились в сантиметре от её шеи.

Правая рука привычным, доведённым до автоматизма движением скользнула под пиджак. Пальцы обхватили рукоять того самого пистолета, которым я убил в своё время Шокера, и который я никогда не оставлял дома.

Оружие взметнулось вверх.

БАМ!

Оглушительный грохот выстрела разорвал тишину VIP-комнаты, больно ударив по барабанным перепонкам.

Пистолетная пуля калибра 9х19 вошла точно в висок ублюдка. Его голову дёрнуло в сторону, бледное лицо исказилось в гримасе удивления, брызги тёмно-красной крови веером разлетелись по кожаной спинке дивана и стене.

Мужчина мешком рухнул на пол у ног Генриетты и окончательно замер.

Я тяжело дышал, сжимая в вытянутой руке дымящийся пистолет. Внутри всё колотилось, а по коже бегали мурашки от фантомного чувства омерзительной, навязанной «любви», которое я только что испытал. Меня буквально тянуло блевать от этого.

Генриетта резко дёрнулась, словно её ударило током, её глаза расширились, девушка тоже судорожно глотнула воздух, озираясь по сторонам, и её взгляд наткнулся на труп с пробитой головой, лежащий у её ног.

— Что… Что за херня?! — хрипло выкрикнула девушка, отшатываясь назад. На её лице смешались шок, глубочайшее отвращение и плохо скрываемый ужас. Она тряслась, пытаясь осознать, что именно сейчас произошло и как она оказалась в таком состоянии. Мда, а мы с ней, оказывается, очень похожи.

— Гипноз, — коротко ответил я, ставя пистолет на предохранитель, но не убирая его в кобуру. — Я не имею ни малейшего понятия, какого хрена сейчас произошло, что это за клоун и чего он хотел, но предлагаю свалить отсюда нахрен.

Озборн лишь судорожно кивнула, не в силах оторвать взгляд от мертвеца. Я схватил её за запястье и потянул к выходу, прихватив по пути её куртку.

Мы вылетели из комнаты. В коридоре второго этажа было пусто, но, когда мы сбежали по стеклянной лестнице на первый этаж, я заметил, что атмосфера в клубе изменилась. Музыка всё так же гремела, люди всё так же танцевали, но некоторые из персонала… Они стояли у стен и смотрели на нас и были они какие-то слишком уж бледные…

Они не нападали, просто провожали нас ошеломлёнными, почти неверящими взглядами. Видимо, звукоизоляция VIP-комнаты поглотила звук выстрела для общей толпы, но они явно не ожидали, что жертвы выйдут из этой комнаты живыми и на своих двоих.

Вампиры!

Я прекрасно помнил, что в этом долбаном мире Марвел есть вампиры, и уже имел сомнительное удовольствие убедиться, что они реально существуют, но я вот совсем не думал, что снова столкнусь с этими уродами да ещё и в первом же ночном клубе, куда решу сунуться! Расплодились, етить их за ногу!

«Кровавый Рассвет» – клуб для кровососов, где золотая молодёжь выступает в роли шведского стола для сраных монстров, а я-то, кретин, думал, меня тут за статус бизнесмена уважают!

Мы шли быстро, не срываясь на бег, чтобы не спровоцировать толпу хищников на инстинктивную погоню. Моя ладонь сжимала рукоять пистолета под пиджаком, а большой палец левой руки поглаживал спусковую кнопку кинетического браслета. Пусть только сунутся, суки кровососущие! Разнесу тут всё к чёртовой матери – отсосут совсем не то, что они хотят!

Мы вывалились на ночную улицу, жадно глотая прохладный нью-йоркский воздух. Охранницы на входе проводили нас такими же шокированными взглядами, их лица вытянулись от изумления, но преграждать путь они не рискнули. Видимо, подумали, что тот урод нас отпустил, ведь убить вампира простым огнестрелом нереально, и даже если они слышали выстрел, то, по идее, не могли догадаться что их сородич сдох…

Сомневаюсь, кстати, что он реально помер – максимум сознание потерял.

Я подтащил тяжело дышащую Генриетту к машине, разблокировал двери и буквально затолкал её в машину. Обогнув капот, плюхнулся за руль, бросил пистолет на боковушку и с силой вдавил кнопку старта.

Bugatti взревел, разорвав тишину спящей улицы, я вдавил педаль газа в пол, и машина сорвалась с места, впечатав нас в кресла.

Только когда мы отдалились от клуба на несколько кварталов, и я краем глаза заметил знакомый силуэт внедорожника моей СБ, пристроившегося позади, я позволил себе выдохнуть и набрать Линду.

Опять секс обломался…

И почему в моей жизни никогда ничего не бывает просто?

Генриетта Озборн:

----------

Глава 5

Когда я только поступил в Мидтаунскую старшую школу, о Генриетте ходили весьма нелицеприятные слухи. Тогда ещё совсем юная Озборн прославилась тем, что едва не пристрелила какого-то своего ухажёра. Причин я не знал: никогда не спрашивал об этом у неё самой, а версии местных сплетников постоянно менялись – от измены и попытки вытянуть из неё деньги до банального «у неё было плохое настроение».

Поговаривали ещё, что она регулярно получала штрафы за вождение в нетрезвом виде, и, глядя на такую репутацию, невольно представляешь человека, который частенько прикладывается к бутылке. По крайней мере, первое время я думал именно так.

Забавно только, что за всё это время я ни разу не видел её даже слегка пьяной.

На самом деле Озборн обожала гранатовый сок.

Причём до какой-то совершенно нелепой степени. Помнится, однажды она на полном серьёзе согласилась сесть ко мне в машину только потому, что я, знавший о её вкусах, «случайно обмолвился», что у меня есть гранатовый сок.

А из алкоголя ей нравился…

— Слушай, напомни, какой коктейль тебе нравится больше всего? — спросил я, ведя машину уже заметно медленнее, чем в начале нашей поездки из клуба вампиров. Мы успели оторваться достаточно далеко: охрана висела на хвосте, а потому новой встречи с кровососами можно было пока не опасаться.

После случившегося в клубе «недоразумения» мне хотелось хоть как-то спасти этот вечер. Портить отношения с Озборн в мои планы совершенно не входило, всё-таки за это время мы успели неплохо сдружиться: у неё в Европе почти не было собеседников её уровня, а переписка со мной оставалась для неё едва ли не единственной возможностью поговорить с ровесником на равных и узнать, как там дела у её лучшей подруги.

— «Секс на пляже», — глухо и как-то безразлично ответила девушка, продолжая смотреть в окно.

В этот коктейль, кстати, иногда добавляют гренадин – густой сладкий сироп из граната и ягод, именно такую вариацию девушка и любила.

Я коротко усмехнулся.

— Ну так вот, мы как раз едем на пляж…

Дело в том, что именно на побережье располагалась моя… Назовём это «базой», хотя на деле это был просто уютный небольшой домик, который я выкупил для одного давнего нелегального дельца, связанного с кражей экспериментальных дронов у Старк (ей ни слова). Дело тогда прошло успешно, а сам дом у моря мне настолько понравился, что я решил оставить его себе.

— Хаммер… — лицо девушки в свете мелькающих фонарей казалось болезненно бледным, а голос стал сухим и тихим.

Ох, ну что за невезение? Вроде и знает меня не первый день, а таких шуток совершенно не понимает… Впрочем, после пережитого стресса это неудивительно.

— Это был вампир, — спокойно и буднично произнёс я, разрушая повисшее напряжение.

Генриетта медленно повернула ко мне голову.

— Это шутка такая?

— А похоже на шутку? — я бросил на неё короткий взгляд. — Эти кровососущие уроды реально существуют, скрываются среди обычных людей и используют гипноз, чтобы жертвы сами отдавали им кровь. Вспомни, что тот бледный ублюдок пытался сделать.

Девушка поёжилась.

— Он тянулся к моей шее… — мрачно произнесла Генриетта, и в её голосе проскользнула тщательно скрываемая паника. Но уже через секунду она вскинула голову, а в зелёных глазах вспыхнуло привычное упрямство. — Но как такое вообще возможно?! В смысле, серьёзно? Вампиры?!

— А я откуда знаю? — я пожал плечами, хмыкнув такому вопросу. — Не понимаю только, чему ты так удивляешься. Формула суперсолдата существует? Существует! Мутанты, которые швыряются огнём или летают, тоже никого давно не удивляют. Чисто теоретически, имея нужную базу, я и сам смог бы собрать в лаборатории что-то вроде вампиризма. Хотя это было бы довольно сложно… А что у них там на самом деле – мутация, вирус, генетическое отклонение – вариантов куча.

Генриетта смерила меня долгим изучающим взглядом. Напряжение в её плечах слегка ослабло – попытка отвлечь девушку сработала.

— Ты слишком самоуверен, Хаммер, — нервно хмыкнула девушка. — Даже боюсь представить, что произойдёт, если какой-нибудь твой эксперимент закончится катастрофой.

— В смысле? — искренне удивился я. — Ты серьёзно думаешь, что у меня не было провалов?

— А разве были? — теперь уже удивилась она. — Тогда откуда столько уверенности в своих силах?

— А вот оттуда! — я назидательно поднял указательный палец. — Чем больше неудач, тем больше уверенности. Чем чаще совершаешь ошибки, тем лучше понимаешь, что именно сделал не так. Начинаешь глубже понимать сам процесс и быстрее находишь новые решения.

— Не ожидала от тебя такого…

— Учись, пока я жив, — усмехнулся я и снова вернулся к теме: — Так вот, это были вампиры. Сверхсильные твари, которые жрут людей и дохнут, стоит только солнцу их коснуться…

— Как в «Неотразимых»? — внезапно перебила меня девушка.

— Чего? Эм… Не знаю, впервые слышу.

— Ну, «Неотразимые»! Сериал такой. Эмили – молодая вампирша, поступает в обычную школу, где встречает Дэвида – богатого парня, который случайно узнаёт её тайну, и у них…

— Я понял! — поспешно остановил я поток этого кинематографического… Пусть будет «искусства». Даже знать не хочу, что это за гендерно-инвертированные «Сумерки», и вообще, как эта Эмили днём в школу ходит, если вампиры, по её же словам, от солнца сгорают? Тьфу, с мысли сбила, чертовка! Я кашлянул и продолжил: — В общем, среди их жертв иногда остаются выжившие, как мы с тобой сегодня. И сама понимаешь, что эти люди хотят сделать с подобными монстрами. Особенно если вампиры успели добраться до их друзей или семьи.

— Убить, — мрачно и твёрдо кивнула девушка. Её зелёные глаза недобро блеснули.

— Во-о-от. Поэтому существуют целые группы охотников на вампиров. Лично я пока знаком только с одной такой охотницей, но, говорят, она лучшая в своём деле.

— Так это ей ты звонил! — мгновенно догадалась Озборн. Я уже говорил, что она умничка? Повторяю ещё раз.

— Ага, — не стал я вдаваться в детали. — Так что сейчас мы едем в одно уютное место, откуда сможем посмотреть, как один вампирский клуб будут зачищать от вампиров. Ты ведь не против насладиться этим зрелищем? — Я улыбнулся, прекрасно понимая характер Генриетты.

— Конечно я за, Хаммер! — кровожадно ухмыльнулась девушка, предвкушающе сжав кулаки.

На неё, как и на меня, сильно подействовало то самое «обаяние» вампира. Осознавать, что твоими мыслями и волей играючи управлял какой-то урод, заставляя испытывать к нему едва ли не щенячью преданность – это крайне мерзкое чувство, скажу я вам…

— Зик, — мягко поправил я её. — Не знаю, почему ты так упорно стесняешься называть меня по имени, даже когда мы наедине и только что чуть не переспали, но мне нравится, как ты его произносишь.

Генриетта слегка смутилась, отводя взгляд. На её щеках проступил лёгкий румянец.

— Кхм… Как скажешь… Зик.

— Вот и замечательно, Генриетта, — подмигнул я ей и сильнее вдавил педаль газа.

Надеюсь, Блэйд справится со своей задачей…

***

Клуб «Кровавый Рассвет».
Через полчаса после ухода Иезекииля Хаммера и Генриетты Озборн.

В просторном кабинете директора клуба царило молчание, нарушаемое лишь глухими ударами басов, доносившимися с танцпола.

Элиана, владелица заведения и глава местного гнезда, сидела в старом кожаном кресле. Её идеальные по человеческим меркам аристократичные черты сейчас застыли холодной маской – явный признак того, что госпожа пребывала в ярости. Длинные красные ногти с неприятным скрипом впивались в подлокотники.

Её потемневший от гнева взгляд был прикован к широкому столу из её любимого чёрного стекла.

Там, среди разбросанных бумаг и опрокинутого хрустального бокала, лежал Джаред.

Мёртвый Джаред.

Это было невозможно.

Абсолютно невозможно!

Когда вампир умирает, он рассыпается пеплом, не оставляя после себя ничего, кроме грязного пятна на полу. Если вампиру отрубить голову, сжечь солнцем или пронзить сердце серебром – он исчезает, не падает замертво, не остаётся лежать трупом, а превращается в прах!

Но Джаред лежал здесь.

Руки раскинуты в стороны, в виске – аккуратная дыра от пули, а на стеклянную столешницу медленно стекала густая тёмная кровь.

Элиана уже десятки раз осматривала тело, проверяла улики и снова возвращалась к одному и тому же выводу: обычная свинцовая пуля, выпущенная каким-то мальчишкой, убила столетнего вампира! Более того – словно превратила его обратно в человека перед смертью.

Какого чёрта здесь вообще произошло?..

Перед столом, вытянувшись по стойке смирно, стояли птенцы убитого вампира. Сейчас они обе дрожали от страха перед гневом своей госпожи.

— Вы… — голос Элианы прозвучал тихо, но в нём отчётливо звенела угроза. — Расскажите всё, что знаете.

Вампирша уже допросила всех: молодых вампирш, бармена, посетителей, охрану. Остались только эти двое.

Одна из девушек судорожно сглотнула и заговорила, стараясь не смотреть на лицо Джареда:

— Моя госпожа… Нам сообщили, что ко входу подъехала дорогая машина, из которой вышли какие-то детишки. Эти двое вошли внутрь, танцевали, выпивали у бара…

— И? — Элиана слегка подалась вперёд.

— По приказу Джареда бармен передал им приглашение в VIP-комнату на втором этаже. Они согласились и поднялись наверх. Джаред сказал, что сам займётся ими, после чего вошёл в комнату, а потом…

— Продолжай, — процедила Элиана, когда девушка запнулась, наткнувшись на налившиеся кровью глаза госпожи.

— Раздался выстрел, но никто не встревожился. Вы же знаете – обычное оружие для нас не опасно. Мы подумали, что «донор» запаниковал и выстрелил… Думали, Джаред просто развлекается. Но через несколько секунд дверь открылась, и эти двое спокойно вышли наружу.

— И вы их не остановили?! — Элиана ударила кулаком по столу. Стекло жалобно хрустнуло, покрываясь паутиной трещин.

— Мы не поняли! — в панике выкрикнула вторая вампирша, падая на колени. — Мы не чувствовали запаха праха Джареда! Думали, он просто стёр им память и отпустил. А когда зашли внутрь спросить, зачем он это сделал… нашли его уже мёртвым. Мы пытались напоить его кровью, пытались помочь, но… — Она судорожно всхлипнула. — …он уже был мёртв, госпожа.

Элиана медленно откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза.

Обычная пуля забрала жизнь вампира.

Этот мальчишка… этот неизвестный щенок из золотой молодёжи…

Как?

— Вы выяснили, кто это был? — холодно спросила она, открывая глаза.

— Парковщик сказал, что машина зарегистрирована на… Иезекииля Хаммера.

Хаммер.

Элиана оскалилась, обнажив удлинившиеся клыки.

— Поднимайте всех, — прошипела она. — Найдите его и притащите ко мне живым.

— Но, госпожа… это ведь нарушение Правил… — пролепетала одна из вампирш.

— Плевать! — рявкнула Элиана. — Сами Древние, придумавшие эти идиотские Правила, заинтересуются произошедшим.

Свет в кабинете мигнул.

Раз.

Другой.

А затем погас полностью.

Музыка оборвалась на полуноте. Заглушённые крики и пьяный гомон с танцпола мгновенно превратились в нарастающий гул паники, а звуки выстрелов дополнили картину.

В кабинете снова воцарилась тишина.

— Что за… — начала одна из вампирш, инстинктивно принимая боевую стойку.

Громкий хруст оборвал её на полуслове.

Дверь кабинета с грохотом вылетела из петель, впечатавшись в противоположную стену.

Элиана вскочила, выхватывая из ножен под столом старинный серебряный клинок, покрытый антикварной гравировкой. Отсутствие света не было для неё проблемой – вампиры прекрасно видели в темноте.

И то, что она увидела, заставило даже её мёртвое сердце сжаться от страха.

На пороге стояла ОНА.

Высокая, атлетически сложенная темнокожая женщина в облегающем чёрном комбинезоне из глянцевого материала, напоминающего латекс или кожу. Лицо скрывали тёмные тактические очки, а в каждой руке она держала по массивному пистолету-пулемёту.

Дневная Странница.

Блэйд.

Охотница не стала тратить время на слова, и атаковала сразу.

Она двигалась настолько быстро, что даже вампирское зрение едва успевало уловить смазанный шлейф её движений. Казалось, Блэйд не перемещалась, а просто исчезала в одной точке и возникала в другой.

Бам-бам-бам!

Короткая очередь из необычного пистолета-пулемёта ударила в вампиршу, стоявшую на коленях и даже не успевшую поднять голову. Пули, начинённые жидким нитратом серебра, разорвали её грудную клетку.

Вспышка ослепительно белого света, за которым последовал дикий, булькающий визг боли и тело рассыпалось облаком пепла.

Вторая вампирша с рычанием бросилась вперёд, выпуская когти, но Блэйд лишь чуть отклонилась в сторону, пропуская её мимо, после чего приставила дуло к подбородку вампирши и нажала на спуск.

Ещё одна вспышка, ещё одна кучка праха.

И всё это заняло меньше трёх секунд.

Элиана, сжимая меч, отшатнулась к панорамному окну, выходящему на главный зал клуба, и увиденное заставило двухсотлетнюю вампиршу впервые за долгие годы испытать настоящий страх.

Люди – жалкий, глупый скот, пришедший сюда за развлечениями, в панике давили друг друга, пытаясь прорваться к выходам, а среди обезумевшей толпы тут и там лежали кучки пепла – всё, что осталось от вампиров её гнезда.

Элиана зарычала, чувствуя, как паника и злость сменяются отчаянием.

Её клуб, её гнездо, всё уничтожено какой-то полоумной полукровкой!

Она выбила окно и спрыгнула со второго этажа, выигрывая пространство для боя. Мраморный пол под ногами треснул от силы удара, но уже через секунду напротив мягко приземлилась Блэйд.

— Тварь! — взвизгнула Элиана, взмахнув клинком. — Сдохни!

Блэйд медленно повернула к ней голову.

Сквозь тёмные линзы очков на владелицу клуба смотрели абсолютно пустые глаза – в них не было ни ярости, ни ненависти. Охотница отбросила опустевшие пистолеты-пулемёты и плавным движением вытянула из-за спины длинный прямой меч.

Элиана рванула в атаку, не собираясь давать той лишнего времени. Её скорость во много раз превосходила человеческую, и меч в руках вампирши превратился в серебристое размазанное колесо, но Блэйд была не просто человеком – она легко отбивала каждый удар.

Звон сталкивающихся клинков заглушал крики бегущих людей. Искры разлетались во все стороны, когда меч Элианы снова и снова сталкивался с лезвием охотницы.

И с каждым ударом владелица клуба всё отчётливее понимала: Блэйд была сильнее, гораздо сильнее. Каждый её удар отдавался в руках вампирши болью.

Осознав это, Элиана резко отпрыгнула назад, пытаясь снова разорвать дистанцию.

Поздно.

Блэйд уже оказалась рядом, скользнула вперёд, её меч описал смертоносную дугу.

Элиана вскинула клинок, пытаясь заблокировать удар.

Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла.

Антикварный серебряный меч, переживший сотни битв, разлетелся на куски, не выдержав чудовищной силы удара и прочности современного сплава.

Осколки брызнули Элиане в лицо.

Вампирша вскрикнула, отшатнувшись и это было последним что она сделала.

Блэйд не медлила. Перехватив рукоять двумя руками, она одним плавным движением вогнала меч прямо в грудь Элианы, пробивая сердце насквозь.

Для владелицы клуба время словно остановилось. Она посмотрела вниз, на холодную сталь, торчащую из груди, ощущая, как жгучий огонь растекается по венам, сжигая её вампирскую сущность.

— Тебе… конец… — прохрипела Элиана, чувствуя, как тело начинает рассыпаться.

Блэйд молча выдернула меч.

Яркая вспышка осветила засыпанный прахом танцпол.

Элиана, последняя из гнезда «Кровавого Рассвета», издала истошный булькающий крик и осыпалась на пол горсткой серого пепла.

Блэйд спокойно встряхнула клинок, словно стряхивая несуществующую кровь, убрала оружие в ножны и окинула взглядом разгромленный клуб.

После чего, не оборачиваясь, направилась к выходу, растворяясь в тенях так же бесшумно, как и появилась…

Блэйд, Дневная Странница:

----------

Глава 6

Лёжа на диване и наслаждаясь обещанным коктейлем, мы с охреневшими лицами наблюдали за бойней, устроенной Блэйд.

Да, охреневали мы коллективно: Генриетта просто была в шоке от самого существования вампиров, дампиров и прочей шушеры у неё под боком, а я не мог поверить, что одна темнокожая красавица способна на ТАКОЕ.

Нет, я знал, что Блэйд и в комиксах, и в фильмах был сильнее рядовых вампиров и буквально клал их пачками, но… НАСТОЛЬКО? Камеры просто не успевали улавливать все её движения, а битва с местной главной кровосоской и вовсе выглядела как какая-то смазанная хрень – просто потому, что техника не могла нормально захватить движения двух монстров в человеческом обличии.

Я даже немного начал переживать за Дневную Странницу, но, к счастью, всё обошлось: как мне показалось, главную вампиршу она победила так же легко, как и её «птенцов».

Мы молчали ещё пару минут после того, как высокая фигура в кожаном плаще покинула клуб, а взломанные камеры видеонаблюдения «Кровавого Рассвета» продолжили транслировать лишь пустой, засыпанный серым пеплом танцпол.

Что интересно – за всё это время у клуба не появилось ни полиции, ни скорой помощи – выжившие посетители просто разбежались в ужасе, а те, кто должен был следить за порядком со стороны властей, видимо, давно и плотно сидели на прикорме у кровососов и сейчас судорожно решали, как замять этот «инцидент», иных объяснений подобной халатности я просто не вижу.

Генриетта сидела рядом, подтянув колени к груди. Пальцы, сжимавшие высокий стакан с остатками «Секса на пляже», слегка подрагивали. Лёд в бокале тихо звякнул, нарушив наступившую тишину.

— Ах**ть… — Хрипло выдохнула девушка.

Я удивлённо скосил на неё глаза – за все годы нашего знакомства я ни разу не слышал от наследницы империи Озборнов настолько неприкрытого мата, но, откровенно говоря, лучшего слова для описания сегодняшней ночи подобрать было невозможно.

— Полностью с тобой согласен, Колючка, — я отставил свой бокал на стеклянный столик и устало откинулся на спинку дивана, потирая переносицу. — Добро пожаловать в реальный мир…

Генриетта медленно повернулась ко мне, в её пронзительно-зелёных глазах всё ещё плескались остатки пережитого ужаса, но теперь к ним примешивалось что-то ещё.

— Мы ведь могли там умереть, Зик, — голос девушки дрогнул, но она тут же сжала челюсти, отказываясь поддаваться истерике. — Я… я даже не поняла, как это произошло. Один взгляд этого бледного урода – и всё, моя воля мне больше не принадлежала. Если бы не ты… я бы сейчас уже в высушенный труп превратилась.

Я придвинулся ближе и мягко, чтобы Генриетта могла отстраниться, если пожелает, но всё же уверенно обнял её за плечи, притягивая к себе. К моему счастью, она не сопротивлялась, а наоборот – подалась навстречу, уткнувшись лицом мне в шею.

— Но ты жива, — тихо произнёс я, чувствуя, как бешено бьётся её сердце, и против воли вспоминая тот день, когда моя новая жизнь тоже могла оборваться в любой момент. Запах гнилых продуктов и мусора, голоса преследователей, чужие шаги где-то совсем рядом… — И я жив! А этот ублюдок сейчас представляет собой кучку пепла, которую, скорее всего, скоро смоют в канализацию уборщики. Мы победили, Генриетта, очередной грёбаный день в Нью-Йорке пережит… — Сказать, что таким образом я успокаивал только её было бы ложью – эту фразу я частенько повторял и самому себе.

Озборн издала короткий нервный смешок, обдав мою кожу горячим дыханием.

— До сих пор не могу поверить… — прошептала девушка, не отстраняясь. Её руки неуверенно легли мне на грудь, пальцы слегка скомкали ткань рубашки. — Недавно объявились какие-то мутанты, теперь ещё и вампиры… Только вторжения пришельцев не хватает.

Я с подозрением опустил взгляд на макушку девушки.

Ну, на попаданку она не похожа, на предсказательницу – тоже, так что будем считать, что ничего не произошло!

Приняв это важное и, несомненно, мудрое решение, я осторожно зарылся пальцами в её иссиня-чёрные волосы. От Генриетты всё ещё пахло тем самым французским парфюмом, но теперь к нему примешались и другие ароматы: солёный морской бриз из открытого окна, слабый запах алкоголя и гранат…

Хм.

А ведь мы неплохо так накидались за этот вечер, а я ещё за рулём сидел в таком состоянии…

Мысль была неприятной, ведь в прошлой жизни я как раз из-за подобного «водилы» и умер, так что повторять его «подвиг» мне совершенно не хотелось, но сейчас у нас была действительно уважительная причина: ситуация, мягко говоря, нестандартная, выбора почти не осталось, а с вампирами на хвосте не очень разумно вызывать такси, а в машину охраны я не побежал просто потому, что не додумался. Адреналин, паника, всё смешалось в одну кашу – и мозг выбрал самый очевидный вариант из тех, что видел прямо перед собой.

— Ага, или пришествие демонов из Ада, — ответил я хмыкнув, после чего подмигнул, поднявшей голову девушке. — Не переживай – я тебя в обиду не дам в любом случае.

В полумраке комнаты, освещаемой лишь тусклым светом мониторов, её бледное лицо казалось особенно привлекательным, было ощущение что её вылепили из мрамора, настолько красивой мне в тот миг показалась девушка. Её губы были слегка приоткрыты, а в помутневшем взгляде я заметил то же желание, что и в клубе, перед тем как нам помешали…

Многие забывают, что страх – это мощнейший эмоциональный катализатор, именно поэтому считается отличной идеей сходить с девушкой на фильм ужасов. Адреналин, который всё ещё бушевал в наших венах, искал выхода и сейчас все социальные барьеры, маски и правила хорошего тона просто рухнули, не выдержав напряжения.

Девушка потянулась вверх и её губы накрыли мои.

Я ответил мгновенно, рывком прижимая её к себе так крепко, что она тихо застонала мне в губы, мои руки скользнули по её спине, сминая кожаную куртку, которую она так и не сняла. Озборн нетерпеливо дёрнула плечами, избавляясь от мешающей одежды, и куртка с глухим стуком упала на пол.

Генриетта оседлала меня, её руки жадно исследовали мои плечи, шею, зарывались в волосы. Её блестящий клубный топ полетел следом за курткой, открывая вид на её прекрасное тело.

Я подхватил её под бёдра и, не разрывая поцелуя, одним движением уложил на широкий кожаный диван, нависая сверху. Она выгнулась навстречу, её ногти впились в мою спину сквозь ткань рубашки. Пуговицы отлетели с тихим треском, когда она нетерпеливо дёрнула воротник…

***

Несколько часов спустя

Я лежал, глядя в тёмный потолок, машинально поглаживая свою… девушку(?) по обнажённой спине. Сон просто не шёл, а мой взгляд периодически скользил к уже выключенным мониторам.

Генриетта так и не спросила, откуда у меня номер лучшей в мире охотницы на нежить и это, наверное, к лучшему. История нашего знакомства была не из тех, что рассказывают девушкам на первом (или после первого) свидании.

Всё началось чуть больше года назад.

Тогда моя гибридная формула сыворотки в очередной раз застопорилась. На этот раз на этапе стабилизации кровообращения, а потому мне нужны были специфические данные по аномальной регенерации тканей, и мои аналитики из Zik Enterprises случайно наткнулись на странную логистическую цепочку. Одна небольшая фармацевтическая компания в промышленных масштабах закупала кровь в банках донорства по всему Восточному побережью, причём делала это через такие сложные офшорные схемы, что моим людям пришлось изрядно напрячься, чтобы отследить конечную точку.

Точкой оказался заброшенный мясокомбинат на окраине Бруклина.

И естественно, я не мог не сунуть туда свой нос…

Я подозревал два варианта: либо за этим стояла какая-то подпольная лаборатория по созданию мутантов (потому что вся купленная кровь была первой положительной группы, а такая избирательность о чём-то да говорит), либо это всё-таки дело рук вампиров.

И, разумеется, вместо того чтобы поступить как взрослый, умный, рациональный человек и передать данные кому-нибудь, кто уже профессионально занимается подобной мистической дрянью, я решил сначала всё проверить сам.

В мою защиту могу сказать вот что: на тот момент подобных профессионалов у меня под рукой просто не было. Рисковать Линдой я не хотел, люди из СБ Хаммеров были професионалами, но оставались простыми людьми, а потому шансов на удачную операцию имели немного, а сдавать вампиров полиции или и вовсе игнорировать их существование и вовсе глупость, и нет, задержка в исследованиях совсем-совсем не повлияла на моё решение!

Ну и главное: я не собирался лезть внутрь, а планировал просто поставить наблюдение, снять всё на камеры, понять, что там вообще происходит, и только потом решать, что делать дальше.

План, как несложно догадаться, пошёл к чертям.

Заброшенный мясокомбинат выглядел именно так, как и должен выглядеть заброшенный мясокомбинат, если режиссёр фильма ужасов решил не заморачиваться с оригинальностью: ржавые ворота, выбитые окна, облезлая вывеска с улыбающейся свинкой и тёмные корпуса. Даже крысы, кажется, предпочитали обходить это место стороной, что само по себе уже должно было стать для меня красным флагом.

Впрочем, будем честны: красных флагов там и без крыс хватало.

Например, тот факт, что мясокомбинат формально принадлежал компании, закрытой ещё восемь лет назад, но налоги за землю почему-то исправно платились через три разные прокладки, или то, что городские коммунальные службы обходили этот участок стороной, будто его не существовало, или внезапно исчезающие бездомные в радиусе пары кварталов, или полицейские отчёты, в которых каждая вторая жалоба местных жителей на «странные крики по ночам» закрывалась формулировкой «не подтверждено» (думаю теперь понятно почему я не собирался обращаться в полицию).

Короче, если бы я тогда был персонажем дешёвого ужастика, зрители бы уже хором орали в экран: «Не лезь, оно тебя сожрёт!»

Но я, хвала моей паранойе, туда и не ходил.

Лично, во всяком случае.

Я сидел в бронированном фургоне без опознавательных знаков в двух кварталах от комбината, втиснутый между стойками с оборудованием, мониторами и аккуратными рядами аварийных тумблеров. Фургон был арендован и снаружи выглядел как обычная машина кабельщиков, внутри же это был маленький мобильный штаб наблюдения, собранный из всего, что я смог выпросить, купить, украсть и допилить собственными руками.

Три микродрона (тех самых, что я украл у Старк незадолго до этого дела) уже летали по территории комбината, ещё два висели в воздухе на высоте, сливаясь с ночным небом, и транслировали картинку через зашифрованный канал. На экранах передо мной мигали тепловизор, ночное видение, датчик движения, химический анализ воздуха и примитивный детектор электромагнитных аномалий, который я сделал для отслеживания состояния своих энергетических перчаток.

На полу фургона стоял компактный кейс с аварийным набором: пистолет, пара светошумовых гранат, два ультрафиолетовых прожектора на складных креплениях, серебряные пули, в которые я тогда не особо верил, но решил: если уж проверять версию с вампирами, то лучше быть параноиком, чем покойником.

Браслет Шокера тоже был на запястье.

Был и ещё один приятный маленький пункт в моём плане: если мой пульс пропадёт с датчика или фургон потеряет связь с «Базой» дольше чем на две минуты, на серверы Службы Безопасности Хаммеров уйдёт пакет с координатами, записями и моим обращением к отцу.

— База, статус дронов, — тихо приказал я, не отрывая взгляда от экранов.

— Дрон-один: вентиляционный канал западного корпуса. Дрон-два: крыша основного цеха. Дрон-три: внутренняя галерея. Воздушные дроны стабильны. Помехи умеренные, — отозвался сухой синтезированный голос «Базы». — Биологических целей на поверхности: семь. Тепловые сигнатуры нестандартные.

— Нестандартные – это как?

— Температура тел ниже нормы. Сердечный ритм не определяется.

Я медленно выдохнул через нос.

В тот момент я ещё не был готов с уверенностью сказать, что это вампиры, но версия с подпольной лабораторией начала быстро терять очки. Учёные, даже самые безумные, обычно «имеют наглость» быть тёплыми и живыми, даже если они те ещё бессердечные сволочи.

На центральный экран вывелась картинка с дрона-тройки.

Старый разделочный цех, ржавые крюки под потолком, длинные металлические столы, потемневший кафель, промышленные лампы, часть из которых всё ещё работала, заливая помещение мерзким желтоватым светом и люди.

Точнее, на первый взгляд – люди.

Они и двигались, и выглядели очень уж странно, будто зомби, но привлекло моё внимание не только это: несколько фигур стояли у больших пластиковых контейнеров, наполненных пакетами донорской крови.

Один из них вскрыл пакет зубами и жадно выпил прямо так, запрокинув голову.

Я поморщился.

— И всё-таки вампиры, — прошептал я. — Версия с подпольной лабораторией окончательно идёт лесом.

В углу цеха сидели люди, на этот раз живые – тепловизор подсветил их дрожащие силуэты красным. Четверо, может пятеро – фигура одного из людей была непропорциональна, будто у него на руках сидел другой человек поменьше…

И вот тут мой план впервые дал трещину, потому что одно дело – наблюдать за подозрительной логистикой крови и совсем другое – видеть, как монстры жрут людей, особенно детей.

Я не герой, я это прекрасно понимал и тогда, и сейчас – герои носятся в трико, бросаются грудью на амбразуру и произносят пафосные речи перед злодеями, а не расстреливают их в самый неожиданный момент, но и просто пройти мимо я тоже не мог.

— База, фиксируй лица заложников. Пробей по базам пропавших и подготовь анонимный пакет для полиции, ФБР, службы спасения и… — я запнулся, потому что знал: если это действительно вампиры, полиция тут либо бесполезна, либо куплена. — Ладно, пока не отправлять, но держать на готовности.

— Принято.

Я склонился ближе к экрану, быстро прокручивая варианты.

Самому лезть внутрь – идиотизм, посылать людей – ещё больший идиотизм… Устроить взрыв – можно похоронить заложников, вызвать копов – можно спугнуть тварей, а можно просто подарить им ещё несколько жертв в форме…

Оставалось наблюдать и ждать удачного момента для вмешательства.

Именно тогда на одном из экранов возникла она.

Сначала я даже не понял, что вижу. Картинка с воздушного дрона дёрнулась: по крыше главного корпуса скользнула тёмная фигура, не пробежала, а именно скользнула. Длинный кожаный плащ, солнцезащитные очки, несмотря на ночь, меч за спиной, движение без единого лишнего жеста.

Я застыл.

— База, приблизь. — Картинка увеличилась, но почти сразу фигура исчезла с края крыши, спрыгнув вниз в тень между корпусами. — Да ладно… — выдохнул я. Сердце неприятно ускорилось.

Не потому, что я испугался (ну, хорошо, не только поэтому), просто где-то в глубине моей дырявой памяти из прошлой жизни всплыла очень конкретная ассоциация: чёрная кожа, странный меч, вампиры, солнцезащитные очки…

Блэйд!

Точнее, в этом мире, судя по силуэту, Блэйд была женщиной.

Я даже на пару секунд забыл про заложников, от некоего диссонанса, а потом первый вампир умер.

Не буду врать: камеры почти ничего не уловили. В проходе между корпусами стоял один из бледных охранников, он повернул голову, заметил движение, оскалился – и в следующий миг превратился в серый пепел, осыпавшийся на асфальт. На записи это выглядело так, будто тёмная фигура просто прошла мимо него, лениво взмахнув рукой.

Второй охранник продержался дольше – секунды две, а дальше Блэйд попала в основной цех не через дверь, а через высокое окно. Стекло осыпалось вниз, вампиры вскинулись, заложники закричали, а я только и успел начать запись трансляции и с интересом смотреть на происходящее.

Шаг, удар, разворот, короткая вспышка серебра, выстрел, пепел. Один вампир бросился к заложникам – она прострелила ему колено, успела срезать голову второму и метнула что-то вроде маленького диска в третьего. Диск вспыхнул ультрафиолетом, и тварь с диким воем отшатнулась.

Я же смотрел и понимал две вещи:

Первая: я очень, очень рад, что не полез внутрь сам.

Вторая: вампиром я, несмотря на все плюсы вампиризма, становиться не хочу.

Вдруг из дальнего холодильного блока вышел вампир, чем-то неуловимо отличавшийся от остальных – высокий, худой, с длинными белыми волосами, он не бросился на Блэйд, как другие, а просто поднял руку, от чего заложники в углу синхронно дёрнулись.

Один из мужчин вдруг вскочил на ноги – точнее, попытался, насколько позволяли путы, и сам подставил шею ближайшему вампиру, другая женщина начала биться о металлическую стойку, будто хотела разбить себе голову, а остальные завыли.

Гипноз (или внушение, или какая-то другая вампирская дрянь, неважно как её назвать)!

Блэйд на мгновение отвлеклась, но этого хватило – один из вампиров ударил её в бок с такой силой, что она пролетела через половину цеха и врезалась в металлический стол, даже камера дрона дрогнула от вибрации.

Вот тут передо мной встал выбор: можно было продолжить сидеть и смотреть, что логично, безопасно, рационально, ведь Блэйд профессионал и она явно знала, на что идёт, а я – тогда ещё, шестнадцатилетний богатый недоучка с дистанционными игрушками и нездоровым интересом к сверхлюдям.

Но заложники были живы и, если этот беловолосый урод продолжит играть с их головами, они очень даже могут погибнуть…

Зик и Генриетта:

----------

Глава 7

Лезть внутрь я всё ещё желанием не горел.

Обычно герои всяких книжек после пары-тройки покушений и ответных боевых операций матереют, отращивают стальные яйца и начинают лезть в любую задницу с шашкой наголо, но то ли я какой-то не такой, то ли они все наглухо отбитые психи (склоняюсь к последнему), потому что после пережитого дерьма я, наоборот, старался дистанцироваться от прямого контакта с проблемами.

Однако моё вмешательство всё-таки потребовалось, пусть я и подготовил дроны к противостоянию с кровососами… так, исключительно на всякий случай.

— База, дрон-два – прожектор на максимум, цель – дальний холодильный блок, беловолосый вампир. Дрон-четыре и пять – внутрь через разбитое окно. Светошумовые капсулы по моей команде.

Дрон на крыше мгновенно развернул компактный ультрафиолетовый модуль. Честно говоря, я не был уверен, что мощности хватит – это был прототип, собранный на коленке, скорее как отпугиватель, чем как полноценное оружие. Когда я готовился к этой операции, я был практически уверен, что никаких вампиров тут не будет – слишком уж они редкие, если судить по тем комиксам, что я помнил (тот же Паучок, кажется, только раз с вампиром встречался, да и то мутантом, а не «сыном ночи»), но подготовиться к неизвестным мутантам я не мог физически, а вот ультрафиолет – штука против кровососущей нежити надёжная, а иногда даже слабый фонарик спасает жизнь, если светануть им в глаза тому, кто привык к кромешной тьме.

На экране вспыхнул насыщенный бело-фиолетовый луч.

Беловолосый вампир жутко взвыл и отшатнулся, инстинктивно закрывая лицо рукой. Дрон, ожидаемо, не убил урода, но добился главного: его концентрация сорвалась. Заложники мгновенно обмякли, молодая женщина, которая до этого билась головой о стойку, упала на бок и захрипела. Ну, хоть жива… Вроде бы…

— Капсулы! — рявкнул я.

Два микродрона юркнули в разбитое окно и одновременно сбросили заряды. Цех на мгновение залило ослепительно-белым светом, камеры ушли в перегрузку, звук превратился в сплошной писк, и даже я рефлекторно зажмурился, хотя смотрел на всё через мониторы.

Когда картинка восстановилась, Блэйд, кажется, была сильно недовольна моим вмешательством – хмурилась она даже сильнее, чем при появлении старшего кровососа, что немного странно, ведь созданной мной форой она воспользовалась идеально: беловолосый попытался уйти в тень (буквально), но охотница уже была рядом. Короткая, смазанная серия ударов, вспышка титанового лезвия и выстрел в упор из какого-то неприлично огромного пистолета. Не помню, чтобы в кино у неё был такой «слонобой» – может, подводит память, а может, местная Блэйд не из фильмов, а из каких-то комиксов.

Старший кровосос рассыпался серым облаком.

Оставшиеся вампиры попытались бежать, но и у них ничего не вышло – десяток выстрелов слился в один гул, и на полу осело десять кучек праха.

Моё почтение, работает она просто виртуозно!

Я нервно сглотнул, заставил себя оторваться от экрана и быстро ввёл команду на стирание локальных логов. Дроны, пережившие бой, начали отходить к вентиляции.

Один из них, правда, не успел – Блэйд поймала его рукой прямо в воздухе, словно назойливую муху.

На экране появилась её ладонь в чёрной тактической перчатке без пальцев, затем камера резко дёрнулась, и я впервые увидел её лицо крупным планом. Темнокожая, суровая, но оттого не менее привлекательная женщина с жёсткими чертами лица и пухлыми губами, сжатыми в тонкую линию. Даже через экран монитора от неё веяло такой опасностью, что я невольно напрягся, даже зная, что она вроде-как на стороне «хороших».

Блэйд смотрела прямо в объектив.

— Кто бы ты ни был, — произнесла Блэйд тихим, не сулящим ничего хорошего голосом, — у тебя десять секунд, чтобы объяснить, почему я не должна найти тебя и сломать тебе руки.

Я на мгновение завис. Видимо, она просто не ожидала, что ей поможет неизвестный оператор, и теперь логично подозревала… Что-то. Приняв решение, я нажал кнопку микрофона. Интересно, а если бы при модернизации украденных у Старк дронов мне не пришла в голову идея засунуть в них микрофоны, что бы она сейчас делала?

— Потому что я только что помог тебе. И потому что руки мне ещё нужны, чтобы спасать людей, — строить из себя героя можно начинать прямо сейчас – аудитория подходящая.

Пауза.

— Девять секунд.

— Я отслеживал поставки донорской крови, — быстро заговорил я, нахмурившись. Ну вот нельзя без этого пафоса? Стервочка великовозрастная! — Вышел на этот мясокомбинат, внутрь сам не полез и людей не отправлял. Полицию не вызывал, потому что не знаю, кто у них куплен, кто сам вампир, а кто просто глупо сдохнет, наблюдал дистанционно. Увидел заложников и тебя – вмешался, чтобы спасти людей. Если это ошибка – готов выслушать претензии, но не раньше, чем ты выведешь людей. — Вдруг пришла информация с отправленного в другой корпус дрона. — В северо-восточном углу соседнего корпуса ещё две холодные тепловые сигнатуры. Прямого доступа туда у меня нет.

Блэйд замерла. Фух, ну уж врагами мы теперь точно не станем, и пусть она мне не доверяла, это очевидно, но предоставленная информация была довольно важной и легко проверяемой.

— Координаты, — коротко бросила она.

Я вывел на перехваченный дрон план здания с красными отметками. Охотница смотрела секунду, а затем её кулак сжался и связь оборвалась.

— Невежливо, — пробормотал я, откидываясь в кресле. — Но пафосно.

И что теперь делать? Логично было бы сидеть в фургоне или вовсе дать по газам, пока эта машина для убийств занята зачисткой, но мне очень не понравился хрип той загипнотизированной девушки на полу цеха, а я вроде как могу оказать первую помощь.

Решив рискнуть, я передёрнул затвор своей верной Beretta, из которой я и пристрелил Шокера, проверил заряд кинетического браслета и, просканировав округу оставшимися дронами (всё чисто), выбрался из фургона в сырую нью-йоркскую ночь.

Внутри заброшенного мясокомбината пахло просто отвратительно: тухлятиной, застарелой кровью и ржавчиной, причём ржавчина была самым непротивным запахом из всего этого «коктейля». Свет кое-где истерично моргал, создавая атмосферу из хоррора, а я двигался максимально осторожно, перенося вес с пятки на носок, чтобы не хрустеть битым стеклом.

— База, статус целей в северо-восточном крыле? — почти беззвучно спросил я в гарнитуру.

— Зафиксированные тепловые сигнатуры отсутствуют, — мгновенно отозвался ИИ.

Ого, быстро она! Поняв, что Блэйд уже закончила с остатками кровососов и скоро вернётся к выжившим, я решил ускориться – женщине с пробитой головой счёт мог идти на минуты.

Я перешёл на лёгкий бег, огибая ржавые конвейерные ленты и тут воздух прямо передо мной пошёл неестественной рябью, словно над раскалённым асфальтом.

Из пустоты материализовалась Линда, её лицо было холодным, с ноткой раздражения, а в руках она сжимала компактный пистолет-пулемёт, ствол которого смотрел прямо мне в грудь.

Всё произошло исключительно на вбитых ею же рефлексах – мозг даже не успел испугаться или возмутиться предательством телохранительницы, как тело само бросилось в сторону и вниз, уходя с линии огня и перекатываясь по грязному, липкому кафелю. Мерзость!

Над моим ухом оглушительно рявкнула короткая очередь, горячие гильзы со звоном брызнули на пол.

Я вскинул пистолет, готовясь защищаться, но позади меня раздался лишь влажный хруст и шелест осыпающегося песка. Резко обернувшись, я увидел, как на кафель оседает серое облако. Оказывается, один из недобитых кровососов каким-то чудом обошёл мои датчики (понять бы ещё как) и подкрался со спины на расстояние вытянутой руки. Если бы не Линда, эта тварь уже вскрыла бы мне сонную артерию.

— Ты бы хоть предупреждала, — проворчал я, тяжело дыша и поднимаясь с колен, сердце бешено колотилось, а ещё… было мерзко от того, что я сам ничего не услышал – если бы не моя невидимая спутница, то вот так вот бесславно я и помер бы. — У меня чуть инфаркт не случился.

— Извини, мелкий, времени на вежливость не было, — Линда опустила ствол и привычно, самоуверенно улыбнулась. — И, Зик... в следующий раз, когда решишь поиграть в супергероя, хотя бы дождись меня, ладно?

Я лишь хмыкнул, брезгливо отряхивая джинсы от какой-то слизи. Да что это за хрень? Воняет просто пипец как сильно, так ещё и прилипла намертво – штаны придётся выкидывать. Эй, не смотрите на меня так! Я не жадный, я запасливый!

— Ты ведь всё время была рядом. Зачем мне тебя предупреждать?

— Вот засранец! — картинно возмутилась девушка и снова исчезла в воздухе.

Интересный факт: её невидимость была абсолютной. Сама Линда утверждала, что организация, её вырастившая, считала это продвинутым камуфляжем, но я-то знал правду – ни инфракрасные камеры, ни датчики движения, ни сканеры сердцебиения не могли её засечь. Если бы правительство узнало о природе её мутации, на мою учительницу открыли бы охоту ради экспериментов и… размножения, ведь одного отряда таких суперсолдат достаточно чтобы уничтожить власть любой страны, хоть Америки, хоть Союза, но маленький секрет Линды я раскрывать не собирался никому, даже отцу. Ну и записей всех экспериментов не сохранил – от греха подальше.

Закончив разговор, я поспешил к бывшему холодильному блоку, откуда Блэйд выбила кровососов. Внутри пахло ещё хуже, чем снаружи, но стонавшие в углу люди быстро заставили меня забыть о брезгливости.

Та самая женщина с пробитой головой была без сознания, но дышала. Мужчина, который подставил шею под укус, прижимал к ране ладонь, но делал это неумело – сквозь пальцы сочилась кровь. Ещё двое парней жались в углу, озираясь по сторонам с ужасом в глазах – они настолько испугались что даже сбежать не попытались… Мда…

— Спокойно, без паники, — я поднял руки, показывая пустые ладони, хотя пистолет так и остался заткнутым за пояс на самом видном месте. — Я секретный агент спецслужб. Вы спасены. Вампиров больше нет, здание зачищено.

Мой юный возраст явно вызвал у них диссонанс с заявленной должностью «секретного агента», но уверенный, командный тон сделал своё дело – истерики не последовало. Я быстро достал из поясного подсумка тактическую аптечку, наложил мужчине давящую повязку на шею, а женщине перевязал голову.

— Встаём, — скомандовал я, помогая раненым подняться. — Скорая и полиция уже в пути. Идём на улицу, здесь оставаться небезопасно.

Я вывел их через чёрный ход, приказав ждать в переулке, куда уже должны были подъехать медики, координаты которым я сбросил ещё в фургоне - звать копов прямо на комбинат было чревато.

Убедившись, что люди в относительной безопасности, я бегом вернулся к своей мобильной базе.

Остаток времени я сидел в фургоне, наблюдая по камерам, как Блэйд выводит ещё троих заложников из соседнего корпуса и размышлял как вампир смог подобраться ко мне. Единственное предположение – через тень, как пытался сделать тот беловолосый.

А потом на крыше моего неприметного фургона что-то тихо стукнуло.

Я замер и о-о-очень медленно поднял взгляд на потолок.

В следующий миг задняя дверь фургона открылась. Поправка: запертая дверь фургона просто открылась, словно замок существовал исключительно для красоты.

В проёме стояла Блэйд. На её кожаном плаще были следы серой пыли, в руках она держала странный меч, а её серьёзное выражение лица не сулило мне ничего хорошего.

Я медленно поднял обе руки.

— Сразу предупреждаю: если ты всё ещё собираешься ломать мне руки, то правая мне дороже.

Она чуть склонила голову.

— Имя.

— Иезекииль Хаммер.

— Сын оружейника? — С тщательно скрываемым удивлением уточнила она.

— Наследник империи, гениальный учёный, будущая головная боль корпоративного сектора… — Пафосно начал я, — но технически да, сын оружейника.

— Зачем следил за вампирами?

Я осторожно опустил руки. Очень хотелось положить ладонь на пистолет - привычка, но ещё сильнее хотелось дожить до завтрашнего утра, а потому я не стал этого делать. Линда-то всегда рядом и, если потребуется вступит в схватку, но я просто не хотел смерти Блэйд.

— Изначально я не знал, что это они. Отслеживал закупки крови через подставные фирмы. Цепочка выглядела подозрительно – я проверил.

— В одиночку. — С теперь уже явным неодобрением сказала она.

— Дистанционно, — поправил я. — Это принципиальная разница – я не лез внутрь, не строил из себя Рэмбо, у меня были дроны, перехват связи и чёткий план отхода.

Блэйд молча окинула взглядом внутренности фургона: УФ-прожекторы, коробки с патронами, экраны.

— И всё равно ты рисковал…

— Не особо, — честно ответил я. — Сегодня я сидел достаточно далеко, а вот если бы ты не появилась, мне пришлось бы выбирать между плохим планом и очень плохим. Глушить их светом, вызывать СБ и пожарных на ложный вызов и пытаться вытащить людей под шумок. Шансы были паршивые, поэтому я искренне рад, что ты пришла.

Она смотрела на меня несколько долгих секунд. Я выдержал этот взгляд сквозь тёмные стёкла её очков, хотя, признаюсь, нервничать стал чуток побольше.

— Ты слишком много знаешь для богатого мальчика.

— А ты слишком легко убиваешь вампиров и вскрываешь двери арендованного грузовика голыми руками. У всех свои таланты.

Меч в её руке дёрнулся, и я благоразумно заткнулся.

— Ещё раз полезешь за вампирами – умрёшь, — ровно произнесла Блэйд. — Или того хуже.

— Охотно верю. — Спокойно киваю.

— Не похоже. — Она чуть нахмурилась.

— Это у меня просто лицо такое циничное. Внутри я сейчас переосмысливаю жизненные приоритеты и очень впечатлён.

Кажется, уголок губ охотницы дрогнул в микроскопической, едва заметной усмешке.

— Записи.

— Копии уже ушли на удалённые сервера, но я готов передать тебе полный пакет: схемы поставок, счета, офшоры, маршруты фургонов, лица, всё.

— Цена?

— Никакой. — Она промолчала, явно не веря в такую благотворительность, что и показала, приподняв бровь. — Ладно, — сдался я. — Не совсем никакой – мне нужен твой контакт на случай, если мои алгоритмы снова случайно наткнутся на гнездо кровососов. Ты получаешь проверенные координаты, а я получаю стопроцентную гарантию, что мне не придётся лезть туда самому.

— Умно, — сухо констатировала она. — Для мальчика, который уже влез в такую историю.

— Я обучаем. — Пожимаю плечами.

Блэйд шагнула вперёд и протянула руку. Я напрягся, но она просто достала из кармана дешёвый кнопочный телефон, крутнула его в пальцах и бросила мне.

— Завтра напишу. Использовать только по делу. Попробуешь отследить сигнал – потеряешь канал.

— А если мои системы отследят его случайно?

— Потеряешь руку.

— Понял, не дурак – дурак бы не понял. Канал отслеживать не буду!

Она развернулась, спрыгивая на асфальт.

— Эй, постой! — Кричу ей вслед, и Блэйд, что удивительно, останавливается. — Как тебя зовут? — Ну а что? Надо же как-то объяснить моё знание её имени.

— Зови меня Дневная Странница. — Ответив, она растворилась в тенях так же тихо, как появилась. Я просидел неподвижно ещё с минуту, затем заблокировал двери фургона (сломанные пришлось привязать проволокой), убедился, что вокруг точно-точно нет вампиров, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Так я и познакомился с Дневной Странницей.

На следующий день на зашифрованный канал пришло сообщение: «Говори коротко. ДС.» Я отправил ей архив данных, а через неделю одна маленькая фармацевтическая компания сгорела дотла, а ещё через месяц странная цепочка поставок крови по Восточному побережью была полностью уничтожена.

И именно поэтому сегодня, когда мы с Генриеттой чудом вырвались из «Кровавого Рассвета», я сначала набрал Линду, запретив ей соваться в клуб и усилить охрану, а затем открыл тот самый канал.

«Вампирский клуб. Манхэттен. Много гражданских. Мы вышли живыми. Координаты отправляю».

Ответ пришёл мгновенно:

«Не возвращайся. ДС.»

В настоящем я тихо усмехнулся, глядя в тёмный потолок своей виллы у моря.

Генриетта безмятежно спала рядом, уткнувшись лбом мне в плечо. После пережитого адреналинового срыва и бурного секса она вырубилась почти мгновенно. Я осторожно поправил сползшее с её спины покрывало.

Где-то там, в ночи охотница ведёт войну с тварями, убивающими людей, а я лежу в кровати и думаю о том, что вчерашний вечер дал мне гораздо больше, чем просто испорченное (а после спасённое) свидание.

Вампиры, дампиры, проклятия и древние культы – в этом мире всё это не было сказками. Магия была здесь реальной, она существовала под боком, часто маскируясь под науку.

И если Камар-Тадж упорно продолжал прятаться от моих классических алгоритмов поиска, значит, я просто стучался не в ту дверь. Нужно было искать не парадный вход, нужно было идти через тех, кто уже давно связан с магическим миром или… тем, кто в ближайшее время с ним свяжется.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как приятная усталость берёт своё, и я проваливаюсь в сон.

У меня был месяц и три дня, теперь уже меньше. Времени почти не оставалось, но впервые за последнее время у меня появилась идея.

А идея – это уже половина плана.

Если этот мир думает, что я буду покорно ждать, пока демоническое проклятие убьёт моего отца, он сильно ошибается.

Хаммеры не сдаются, когда у них что-то не выходит они просто создают пушку покрупнее.

Логотип Zik Enterprises:

----------

Глава 8

Утро я встретил с замечательным настроением, и даже немного побаливающая после вчерашнего алкоголя голова на это почти не повлияла.

Я лежал на спине, слушая мерный шум прибоя за приоткрытым окном, и задумчиво пялился в белый потолок. Мысли текли плавно и как-то непривычно умиротворённо. Интересно, это так наличие красавицы под боком повлияло, флэшбеки сделали своё грязное дело или эффект после «промывки мозгов» от того кровососа?

Вообще, должен признаться: для меня подобный формат отношений – это что-то в новинку. В своей прошлой жизни я был человеком довольно консервативных взглядов и сексом я занимался исключительно находясь в полноценных, серьёзных отношениях. Вся эта тема с «друзьями с привилегиями» или спонтанными перепихонами на одну ночь после клуба всегда казалась мне чуждой, поэтому сейчас, проснувшись в одной постели с девушкой, которую я ещё вчера считал просто хорошей подругой, я чувствовал себя… немного некомфортно. И слегка непривычно.

Да, знаю-знаю. Такие размышления совершенно не подходят суровому, циничному попаданцу в чёртов Марвел 11, который по законам жанра должен нагибать систему и коллекционировать гарем, но мне, честно говоря, плевать – я просто признаю свои чувства и не собираюсь строить из себя бесчувственного альфа-бабуина.

Но, отбросив морализаторство, нельзя не отметить один факт: секс с Генриеттой был просто отвалом башки! Наверное, это лучший опыт за обе мои жизни и тут у меня возникает резонный вопрос к местному мироустройству: почему? Либо моё новое молодое тело обладает какой-то запредельной чувствительностью, либо это особенность самой Генриетты – мало ли как на её физиологию повлияла их родовая болячка (уж в Марвеле-то…)? А может, здесь вообще все девушки такие страстные и инициативные из-за местных укладов? В любом случае, жаловаться я точно не собирался.

Рядом завозились. Генриетта сладко потянулась, выгибаясь под простынёй, как довольная кошка, и сонно приоткрыла свои глаза.

— М-м-м… Доброе утро, Хаммер. — Девушка сдвинулась ближе, закидывая на меня ногу и устраивая подбородок на моей груди.

— Доброе, Колючка, — я мягко улыбнулся и провёл рукой по её растрёпанным иссиня-чёрным волосам. — Как спалось?

Она тихо фыркнула, потираясь носом о мою ключицу.

— Если не вспоминать про тот ужас в клубе… то ночь была просто потрясающей, — она слегка прикусила губу, и вдруг на её лице, обычно уверенном и дерзком, промелькнула тень неуверенности. — Слушай, Зик…

— М?

— Я хотела попросить тебя… — Генриетта отвела взгляд, вырисовывая указательным пальцем невидимые узоры на моей груди. — Давай пока сохраним это в тайне? Ну, то, что было между нами.

Я вопросительно приподнял бровь, хотя, в принципе, уже догадывался, куда дует ветер – мы ведь не простые подростки.

— Это связано с твоим отцом?

— В точку, — девушка тяжело вздохнула. — У нас с ним сейчас… всё очень сложно. Я на него вроде как дуюсь за то, что мне пришлось просидеть в этой чёртовой Германии почти три года, как в золотой клетке. Нет, я понимаю, что это было ради моего же блага, ради лечения и всё такое, но… это не отменяет того факта, что он вёл себя как сраный тиран! А ему, в свою очередь, категорически не нравится то, какая я «своевольная» и «свободолюбивая». Если отец узнает, что я только вернулась и сразу же закрутила роман с наследником его конкурента… Он либо запрет меня в башне Озкорп под круглосуточной охраной, либо попытается использовать нас с тобой в своих корпоративных играх, а я не хочу ни того, ни другого. — Она подняла на меня глаза, в которых читалась искренняя просьба, смешанная с лёгким страхом того, что я могу обидеться. Умная девочка, всё правильно понимает – смешивать наши семьи сейчас, когда у обоих патриархов проблемы (у одного смертельное демоническое проклятье, у другого – конкуренты и прогрессирующая генетическая болезнь), было бы верхом идиотизма.

— Эй, — я аккуратно взял её за подбородок, заставляя посмотреть мне прямо в глаза, и нежно поцеловал в губы. — Я всё понимаю. Тайные отношения – значит тайные отношения, красавица – уж поиграть в шпиона ради такой умницы я в силах.

Генриетта смущённо пискнула что-то неразборчивое и поспешно уткнулась лицом мне в шею, пытаясь спрятать своё покрасневшее лицо.

Забавно, что в мире, где девочек с пелёнок учат быть сильными и независимыми, простая нежность почему-то действует куда сильнее, чем в моём прошлом. Причём не потому, что они «слабее» – скорее наоборот. А ведь в моём родном мире эти слова восприняли бы как должное или даже как какую-то глупость, а здесь обычная, сказанная в лоб фраза оказывает такой сильный эффект.

— Кстати, мы опаздываем, — ещё раз коротко поцеловав её, я нехотя выбрался из-под тёплого одеяла. — Ты ведь собираешься вернуться в школу? Ну так вот, если мы не хотим опоздать к первому уроку, то нужно вставать... Наш статус, конечно, прощает многое, но являться вместе к середине дня после твоего официального возвращения в страну – слишком уж палевно.

Генриетта обречённо застонала, зарываясь лицом в подушку, но уже через минуту натянула на себя мою свободную белую футболку, которая смотрелась на ней просто отлично, едва прикрывая бёдра.

Пока я проверял на раскладушке утренние сводки по Стрэндж и краткий отчёт от СБ по обстановке вокруг «Кровавого Рассвета» (там, ожидаемо, уже вовсю работала «чистилка» из купленных копов, списывая всё на разборки наркокартелей), девушка босиком прошлёпала на кухню.

— Зик! — донёсся оттуда её возмущённый голос. — У тебя в этом холостяцком притоне вообще есть нормальная еда? Хоть что-то кроме кофе?

— Можешь в холодильнике глянуть! А ещё верхний шкафчик слева от плиты! — крикнул я, не отрываясь от экрана. — Там моя заначка с закусками!

Послышался хлопок дверцы, шуршание пакетов, а затем наступила тишина, которая сменилась крайне красноречивым фырканьем.

В комнату вернулась Генриетта, брезгливо держа двумя пальцами ярко-жёлтую пачку дешёвых чипсов с яркой надписью «Экстра-Сыр».

— Хаммер, ты серьёзно? — она потрясла пачкой в воздухе. — Наследник многомиллиардной компании, человек, который ужинает в ресторанах с тремя звёздами Мишлен, держит у себя дома эту гадость? Они же на вкус как картон, посыпанный какой-то ядрёной химозной дрянью! Я попробовала одну, и у меня язык до сих пор щиплет!

Я посмотрел на пачку и тепло усмехнулся.

— Ничего ты не понимаешь в кулинарном искусстве, Колючка. Можешь сделать тосты, раз уж тебе не заходят «чипсы со вкусом химии».

Девушка лишь закатила глаза и отправилась делать тосты, а я мысленно вернулся к этим самым чипсам. Забавная штука – ностальгия. В своей прошлой жизни я обожал именно такую дешёвую, вредную дрянь. Мы с друзьями со двора покупали их пачками, запивали дешёвой газировкой и шутили, что жрём голимую «химию», в которой от сыра только жёлтый краситель на пальцах. Иногда я ем их уже в этой жизни и это помогает успокоится не меньше, чем сигареты.

Ещё в прошлой жизни, я просто до одури любил шаурму – сочную, с чесночным соусом, поджаристым лавашом и мясом с вертела, но сколько бы я ни пытался найти ту самую «пищу богов» в Нью-Йорке – всё мимо. Я покупал её в уличных вагончиках в Квинсе, заставлял наших шеф-поваров готовить элитные вариации с мраморной говядиной и трюфельным маслом, пробовал домашние рецепты… Эмоций – ноль, никакой ностальгии…

А вот эти ядовито-жёлтые чипсы со вкусом «таблицы Менделеева», которые продаются на каждой заправке за пару баксов, почему-то раз за разом возвращали меня в то беззаботное детство, и отказываться от этого маленького удовольствия я не собирался.

Быстро перекусив тостами (и чипсами) и приведя себя в порядок, мы прыгнули в машину – пусть школьной формы для Генриетты у меня не было, но, я думаю, ей простят такую мелкую оплошность. Мы поехали на бронированном седане от «Hammer Industries», за рулём которого, как всегда, сидел молчаливый Кайл, который загадочно лыбился… Нет, по его лицу этого понять нельзя было, но я вот чувствовал каким-то шестым чувством, что мужик лыбится, даже с его вечно серьёзной рожей!

Генриетта залипала в телефоне, а я смотрел в окно на проносящиеся мимо улицы и прокручивал в голове примерный таймлайн.

На дворе стоял май 2009 года, и меня в последнее время очень смущает, что события здесь развиваются куда быстрее, чем в оригинальной киновселенной и вселенной комиксов, которые я помнил. Там перерывы между глобальными событиями могли занимать годы, здесь же Тони (она же Антония) Старк уже сидит в афганской пещере, Паркер вот-вот поедет на ту самую экскурсию в «Озкорп», где её цапнет паук (поездка состоится 22 мая, в пятницу после уроков), Норман Озборн уже доводит до ума формулу «Оз», ещё и Стрэндж скоро Камар-Тадж искать начнёт…

Всё происходит как-то уж слишком быстро и мне нельзя было отставать ни на шаг – там ведь ещё пришельцы должны будут вторжение устроить скоро, причём насколько скоро – неизвестно!

А потом всякие демоны-боги, мутанты, секретные культы, иномирные империи, древние артефакты и прочая «радость», от которой любой нормальный человек должен был бы поседеть, переехать в глушь и завести огород. Правда, зная Марвел, огород через неделю оказался бы построен на месте захоронения какого-нибудь доисторического божества, а кабачки мутировали бы в разумную агрокультуру с претензиями на мировое господство…

Это, кстати, не шутка – читал я как-то комикс с подобным сюжетом и повторять его желанием не горю.

Спустя пару минут мой взгляд зацепился за вывеску больницы Metro-General, мимо которой мы как раз проезжали. Именно там раньше работала доктор Стефани Стрэндж – гениальный, но слишком высокомерный нейрохирург, которой в будущем суждено стать Верховной Волшебницей Земли. Да-да, здесь Стрэндж тоже оказалась женщиной.

Поняв, что мои поиски Камар-Таджа ни к чему не приведут, я пошёл другим путём – я нанял частного детектива. Самого обычного, крепкого наёмника без суперсил, и приказал ему установить круглосуточное наружное наблюдение за доктором Стрэндж, которая недавно пришла в себя после трагической аварии, в которой она потеряла чувствительность и способность управлять руками.

Глупо ли я поступил, доверив такое важное дело такому человеку? На первый взгляд – глупо, но я обладал некоторыми послезнаниями и прекрасно отдавал себе отчёт в том, что маги из Камар-Таджа (а они сто процентов приглядывают за своим будущим лидером, даже если сама Стефани об этом ни сном ни духом) засекут моего топтуна в первые же часы. Обычный человек против чародеев – это даже не смешно, но в этом и заключался мой план! Наёмник был наживкой.

Когда маги заметят слежку, у них будет два пути: либо затихариться и, например, стереть наёмнику память, либо аккуратно вызнать через него, кто именно посмел сунуть нос в дела, окружающие будущего Верховного Мага. И, зная характер Древней, я искренне надеялся именно на второй вариант. Пусть лучше они просканируют мозги бедолаги и выйдут на «Zik Enterprises».

Как там говорилось? «Если гора не идёт к Магомету, придётся заставить гору заинтересоваться тем, почему Магомет копает под её будущую преемницу». Главное – чтобы они пришли разговаривать, а не стирать память уже мне. Впрочем, я – Хаммер, а к таким фигурам обычно приходят договариваться.

— Приехали, босс, — ровный голос Кайла вырвал меня из размышлений.

Мы остановились перед коваными воротами Мидтаунской старшей школы науки и технологий.

Стоило нам выйти из салона, как я невольно замер, оглядывая школьный двор. Чёрт возьми, как же сильно всё изменилось с того дня, когда я впервые ступил на порог этого заведения. Ребята сильно подросли как внешне, так и внутренне, я уже не был «неизвестным новичком», а стал частью команды, да и в последнее время (тьфу-тьфу-тьфу) не происходило ничего из ряда вон, вроде нескольких покушений, из-за которых первое время моего пребывания в этом мире я был потерянным.

— Спасибо, Кайл. Будь на связи, — бросил я водителю. Тот коротко кивнул, и тонированное стекло плавно поднялось.

Мы с Генриеттой направились к главным дверям, но не успели пройти и десяти метров, как нас окликнул до боли знакомый, звонкий голос:

— Зик!

Я обернулся и невольно улыбнулся. К нам широким шагом приближалась Юджиния, или же Джина Томпсон. Местный аналог Флэша Томпсона, звезда школьной баскетбольной команды и, по совместительству, главная головная боль ботаников в прошлом. Сейчас же – вполне адекватная девчонка, с которой мы неплохо поладили в первый же день и сейчас продолжали дружить и общаться.

— Привет, Флэш, — кивнул я.

Джина радостно хлопнула меня по плечу (силушка у неё, надо признать, приличная), а затем её взгляд сфокусировался на моей спутнице.

— Ого! Генриетта? — Томпсон удивлённо моргнула, но поздоровалась на удивление спокойно, без лишней фамильярности. — Я видела утром по телеку в новостях, что ты наконец-то вернулась в Штаты, но не думала, что ты сразу в школу заявишься. Снова будешь учиться с нами?

— Ага, — Генриетта чуть вздёрнула подбородок, напуская на себя привычную маску ледяной королевы, но в глазах девушки плясали смешинки. — Придётся пару месяцев потерпеть ваше общество.

Флэш лишь фыркнула, ничуть не обидевшись, и мы втроём неспешно двинулись ко входу в здание. Джина принялась увлечённо трещать о школьных новостях и новых учителях. Я слушал вполуха, привычно сканируя толпу учеников, пока дорогу нам не преградила массивная фигура.

Это была Кэндис Макфарлейн. Местный аналог Кенни «Конга». Здоровая, плечистая деваха, занимающаяся баскетболом и часто зависающая с Джиной.

— Здарова, придурки! — рявкнула она своим фирменным грубым басом, преграждая нам путь, а затем вдруг резко замерла. Её лицо комично вытянулось, она звонко хлопнула себя ладонью по лбу и, прочистив горло, выдала совершенно другим голосом: — Ой... То есть, доброе утро, Иезекииль. Рада видеть вас. И вас, Генриетта, с возвращением.

— Молодец, Конг, прогресс налицо, — я одобрительно кивнул, мысленно ставя ей плюсик. — Ещё немного поработаем над интонацией и привычками и вообще не придерёшься! — Кэндис аж голову вскинула от похвалы.

Раньше у этой девчонки были просто колоссальные проблемы с поведением и культурой речи. Прозвище «Конг» ей дали далеко не за красивые глазки. Из-за своих габаритов и привычки общаться исключительно на языке угроз и мата, она банально не могла найти себе даже самую простую подработку – её гнали отовсюду на первом же собеседовании. В какой-то момент, отчаявшись, она подошла ко мне и прямо попросила помочь. И я помог – нанял её в один из складских комплексов «Zik Enterprises» в подчинение одной женщине-ветеранше, которой поручил «что-то сделать с её речью». Результат превзошёл все ожидания – получив нормальную зарплату и человеческое отношение, Кэндис вцепилась в эту работу мёртвой хваткой, соблюдая дисциплину и перенимая опыт старшей.

К себе я её взял по одной простой причине: самых верных людей, которые пойдут за тобой в огонь и воду, нужно заводить с детства.

Мы вошли в школу и направились к нашему классу и вот там моё отличное настроение, сохранившееся с самого утра, дало первую трещину.

Возле шкафчиков, опираясь на стену и небрежно зачёсывая пятернёй рыжие волосы, стоял парень. Смазливый, с самоуверенной ухмылочкой и взглядом, в котором читалось явное превосходство над окружающими.

Я инстинктивно скривился.

— А это что за хмырь? — тихо спросила Генриетта у Томпсон, незаметно кивнув в сторону рыжего.

— А, это Марк Уотсон, — Флэш презрительно скривилась. — М-Джей. Он перевёлся к нам недавно, в самом начале этого учебного года. Самовлюблённый индюк, если честно.

Я нахмурился, вглядываясь в этого Марка. Петра была в него по уши влюблена ещё до его перевода сюда, насколько я понимаю, они учились в одной средней школе и жили по соседству. Более того, именно из-за этого пижона Паркер красилась в рыжий цвет. То, что этот тип мне интуитивно не нравился – ещё полбеды, хуже было то, что характер у парня был крайне мерзкий и очень напоминал мне М-Джей из экранизации с Тоби Магуайером. Такой же эгоистичный, ветреный и самовлюблённый. Он точно так же обожал купаться в женском внимании, играть чужими чувствами и держать людей на коротком поводке, как запасные аэродромы. Марк то приближал Петру к себе, одаривая её многообещающими улыбками и комплиментами, заставляя девчонку светиться от счастья, то показательно и холодно отталкивал, переключаясь на кого-то с более высоким социальным статусом в школьной иерархии.

И тут, словно по заказу, в конце коридора показалась сама Петра Паркер.

Она шла, прижимая к груди стопку учебников, поправляя съезжающие на нос старые очки. Петра подняла взгляд, и её глаза расширились, когда она увидела Генриетту.

Девушка замерла на месте, словно вкопанная, её руки нервно сжали учебники. Было видно, как внутри неё борется желание броситься к подруге и страх быть отвергнутой, всё-таки Генриетта фактически игнорировала её все эти годы в Европе, отвечая лишь мне, и Петра банально не знала, друзья ли они вообще после такой долгой разлуки.

Генриетта тоже остановилась, её напускная ледяная маска дала трещину – она явно не знала, как сделать первый шаг после стольких лет молчания.

Поэтому мне пришлось брать инициативу в свои руки.

— Петра! — громко окликнул я её на весь коридор, расплываясь в широкой улыбке. — Чего застыла? Иди сюда, посмотри, кого я тебе из Германии привёз!

Петра робко шагнула вперёд. Генриетта шумно выдохнула, отбросила свою «маску» и в два шага преодолела разделяющее их расстояние, крепко обняв подругу детства. Учебники с грохотом полетели на пол, но на них никто не обратил внимания.

— Генриетта... — тихо пискнула Петра, обнимая её в ответ.

— Прости меня, Петра. Прости, что пропала, — прошептала Озборн, и в её голосе я услышал искреннее раскаяние. — Я больше никуда не уеду, не переживай.

Я стоял в стороне, глядя на их воссоединение, и чувствовал, как губы сами собой растягиваются в довольной улыбке…

Марк Джэймсон Уотсон:

----------

Глава 9

Иногда даже мне приятно сделать доброе дело, например – подтолкнуть двух девчонок друг к другу, чтобы они наконец перестали вести себя как подростки на первом свидании… Двусмысленно прозвучало, но суть понятна – мелочь, а приятно.

Учебники Петры, кстати, так и валялись на полу, но ни она, ни Генриетта в данный момент о них явно не вспоминали – Паркер сжала Озборн так сильно, будто боялась, что та снова исчезнет на два с половиной года, стоит только ослабить хватку. Похоже, ещё и плакала – мне не было видно, но плечи рыженькой умницы подрагивали. Генриетта же уткнулась лицом ей в плечо и что-то тихо шептала, настолько тихо, что даже я, стоящий рядом, не мог разобрать слов.

— Так, — Флэш, до этого с редкой для себя деликатностью молчавшая, шумно выдохнула и резко развернулась к другим ученикам, которые уже начали собираться вокруг, нагло пялиться и шептаться. — Чего уставились? Никогда не видели, как люди обнимаются? Давайте-давайте, проходите, ничего необычного вы тут не увидите.

Несколько первокурсников (вообще, вроде логичнее называть их «первоклассниками», но у меня стойкие ассоциации с малышами, под которые эти ребята не подходят… Пусть будут «первогодками», вроде неплохо) тут же сделали вид, что им совсем не интересно и вообще нужно в противоположную сторону, хотя ещё секунду назад они двигались прямо на нас.

Кэндис, стоявшая рядом, нахмурилась и попыталась поддержать подругу:

— Ага, валите отсюда, пока я добрая! — После чего резко осеклась, кинула на меня какой-то нервно-испуганный взгляд и уже тише добавила: — То есть… Пожалуйста, не создавайте затор в коридоре.

Не понимаю такой её реакции – я девушку никак не наказывал и «злобного наставника с палкой не отыгрывал», чтобы так реагировать, но при этом испытал некоторую гордость за девушку, которая искренне старается справиться со своими слабостями. Я же тоже с матом борюсь, и то не всегда получается сдержаться.

Я посмотрел на Конг с искренним уважением.

— Конг, я горжусь тобой.

— Так точно, босс, — Довольно буркнула она и вытянулась, дёрнув рукой, будто хотела отдать честь, но тут же замерла. — В смысле… Иезекииль.

— Пх, ну ты уж не переусердствуй. — Хмыкнул я. И что же Жанна, а именно так звали ту ветераншу, у которой Конг стажировалась, с ней сделала?

Флэш фыркнула, Генриетта, кажется, тоже всё услышала, потому что её плечи дрогнули от короткого смешка, хотя от Петры она всё ещё не отлипала. Впрочем, идиллия продлилась недолго.

— Ох, какая трогательная сцена, — Раздался рядом мягкий взволнованный голос с едва различимыми нотками насмешки. — Жаль, что у меня нет с собой камеры.

Я медленно повернул голову.

Марк Джэймсон Уотсон стоял всё там же, возле шкафчиков, но теперь уже смотрел прямо на нас своим фирменным «добрым и понимающим» взглядом. Гнильцу в нём чувствовал не только я, что меня не могло не радовать. Если честно, то в моём окружении только Паркер по этому… человеку и сохла – голосом парень играл виртуозно, недаром что его прообразом стала певица, но вот лицо держал паршиво: вон и самоуверенная ухмылочка, и слишком расслабленная поза выдают его с головой.

Бррр!

Если честно, я таких личностей терпеть не мог ещё в прошлой жизни – вроде и не обязательно они прямо плохие люди, но душком от них мне всегда попахивало. В переносном смысле, конечно же.

— Уотсон, — Коротко кивнула Флэш, голосом показывая, как она «рада» тому, что рыжий решил заговорить.

— Томпсон, — Марк улыбнулся шире, будто получал от происходящего удовольствие, а потом перевёл взгляд на Петру. — Петра, ты сегодня резко стала такой популярной… Надеюсь, наша презентация из-за этого не пострадает?

Петра, вынужденно отстранившаяся от Генриетты, тут же заметно смутилась.

— Н-нет, конечно нет. Я всё сделала. Ну, почти. То есть… саму презентацию. Тебе просто нужно посмотреть текст и…

— Отлично, — Марк подошёл ближе и поднял один из упавших учебников с пола, протягивая ей. — Я всегда знал, что могу на тебя положиться…

И вот опять – сказано вроде нормально, и действие правильное, даже милое с какой-то стороны, но что-то в нём… то ли интонация, то ли ещё что, но мне после этого резко захотелось курить, а глаз едва заметно дёрнулся.

Петра, разумеется, тут же засветилась от счастья, аки новогодняя игрушка, принимая книгу из рук своего любовного интереса.

Я же аккуратно присел, собрал остальные учебники Петры и протянул ей всю стопку.

— Держи, Паркер.

— Спасибо, Зик, — Петра смущённо поправила очки и прижала книги к груди.

Марк скользнул по мне взглядом.

— Хаммер, — Протянул он.

— Уотсон, — Сухо ответил я.

— Нам на первый урок пора, — Сказала Петра, пытаясь избавиться от неловкости. — Миссис Уоррен опять будет ругаться, если опоздаем.

— О, это же биология? — Генриетта чуть оживилась. — Не худший вариант для первого урока после приезда. — Миссис Уоррен была отличным учителем. Ранее на её месте был довольно нудный мужичок, который мало того что нудным был, так ещё и до учеников частенько докапывался по ерунде, самоутверждаясь за счёт подростков.

— Это тебе просто повезло что ты на её контрольных не была, — Мрачно заметила Флэш. — Там обычно добавляется пара вопросов за весь год, а не только по прошедшей теме, так что дополнительные баллы только эти двое зубрил и получают!

Я невольно хмыкнул, но ничего не ответил.

Через пару минут мы зашли в класс, который встретил возвращение Генриетты именно так, как я и ожидал: плохо скрываемое любопытство, «очень тихий» шёпот и «незаметно бросаемые» взгляды. Меня примерно так же встречали в своё время, так что ничего удивительного.

— Это правда Озборн?

— Она же была в Германии…

— Ага, лечилась вроде.

— А почему она приехала с Хаммером?

Последний шепоток я услышал особенно отчётливо, хотя он и был самым тихим в классе, и, судя по тому, как едва заметно напряглась спина Генриетты, она тоже.

Мда, вот вам и «тайные отношения».

Что-то я как-то не подумал, что приезжать с ней на одной машине в школу будет… крайне подозрительно – у меня в голове была прошедшая ночь, причём места вампирскому клубу в этих мыслях почти не было… «Гений», напоминаю, хотя да, за эти годы я уже достаточно хрени наделал, чтобы наконец перестать полыхать своим ЧСВ на всю округу.

К счастью, дальнейшее развитие этой темы отложилось – в класс зашла миссис Уоррен, и школьники резко успокоились, правда, на Генриетту всё равно косились, но уже поменьше.

Сама девушка выглядела спокойно и даже умудрилась ответить на вопрос учителя. Видимо, образование она получала в полном объёме, так что хоть за неё в этом плане я могу не переживать – хватило моих подруг-спортсменок, которых иногда приходилось натаскивать к контрольным у самых вредных учителей.

Я же урок, честно говоря, слушал вполуха. Нет, миссис Уоррен, как я и говорил, была хорошим профессионалом, и биология мне действительно нравилась, но темы эти я и так знал на отлично, а вот спал я немного, потому позёвывал и в целом клевал носом.

— Ах да, — Когда мы записали домашнее задание, вскинулась учительница. — Прежде чем прозвенит звонок, напоминаю: двадцать второго мая у нашей параллели состоится экскурсия в исследовательский комплекс «Озкорп». После третьего урока старосты получат формы согласия для родителей и опекунов, — Продолжила миссис Уоррен. — Программа стандартная, как в прошлом году, когда мы ездили к Quest Aerospace: демонстрационный зал, обзорная лекция по прикладной генетике и, если не будет изменений со стороны принимающей стороны, короткая экскурсия по безопасному лабораторному сектору.

«Безопасному», ага…

— Наконец! — Тихо выдохнула Петра, в чьём голосе было столько искреннего восторга, что я аж улыбнулся. Позитивная она девочка, на самом деле, если бы не её зажатость и излишняя любовь к одному рыжему… человеку…

— И что там такого интересного, Паркер? — Скучающим голосом спросила Флэш. Оно и понятно: «демонстрационный зал», «обзорная лекция» и «безопасный сектор» звучат не очень весело.

— Это же «Озкорп»! — Резко повернулась к баскетболистке Петра, отчего её очки съехали на нос. — Ты даже не представляешь, какие у них лаборатории! А уж какие исследования! Сейчас они работают с регенерацией тканей, межвидовой генетической адаптацией и нейро…

— Я поняла, — В защитном жесте подняла руки Флэш. — Ты очень счастлива поехать в этот Диснейленд для ботанов, и я очень за тебя рада.

Кэндис вдруг нахмурилась.

— А там кормить будут?

Миссис Уоррен на секунду закрыла глаза, но всё-таки ответила:

— Насколько я знаю, обед там предусмотрен в их столовой.

— Тогда хорошая экскурсия. — Удовлетворённо кивнула Кэндис. О её отношении к еде легенды слагают, но, узнав её получше и прямо спросив об этом… Кэндис из бедной многодетной семьи и старается не брать еду и деньги из дома, а сама зарабатывать на это всё, потому халявная еда ею ценится.

Петра открыла рот, явно желая объяснить, что главная ценность поездки вообще-то не в еде, но вовремя посмотрела на лицо Кэндис и решила, что в данной ситуации лучше промолчать. Разумно.

Вдруг прозвенел звонок, и больше двадцати подростков синхронно начали собирать вещи, шуметь, двигать стулья и общаться между собой.

Я тоже поднялся, лениво закидывая рюкзак на плечо, и невольно покосился на Петру, которая с радостной моськой стояла возле Генриетты.

Петра Паркер и Генриетта Озборн:

----------

Глава 10

Большое спасибо "Blazingeagle321", "Фамилия Бал, зовут Матье", "Воланд", "Анордрейк" и "Юрий" за подписку уровня «Смертный Грех»

Второй урок я тоже героически пережил. Именно пережил, потому что если биология мне хотя бы была интересна, то вот история США не интересовала совершенно – я вообще гуманитарные науки не очень люблю. Слишком много лишней информации, которую нужно монотонно заучивать.

Нет, я не спорю, знать историю полезно, особенно если ты собираешься заниматься политикой, специфическим бизнесом или хотя бы просто не хочешь «повторить ошибки прошлого». Но сидеть и слушать про очередных «героев», сражающихся «за свободу» и после победы решивших, что эта самая «свобода» должна принадлежать только маленькой группе лиц – удовольствие такое себе.

Чтобы окончательно не уснуть, я немного поработал в тетрадке – набросал несколько кривоватых рисунков костюма и пару супергеройских символов. Нужно же выбрать себе какой-нибудь знак? А ведь нужно ещё и псевдоним супергеройский придумать… Блин, и что же выбрать?

«Железный Молот»? С отсылкой на Старка… Не, хрень полная.

«Оружейник»? Кажется, в «Черве» слышал такое имя, но как-то уж слишком в лоб…

«Арсенал»? Вроде и неплохо звучит, но я точно помню, что и такой герой был, правда, не помню, в DC или Marvel…

Аргх!

Вот так вот люди и сходят с ума на самом деле – пытаясь придумать себе ник, который не звучит как какое-то обзывательство и при этом не будет «занят» кем-то другим… А может, «Суперменом» назваться? Ну а что, его-то тут точно нет – Marvel просто прав на него не имеет, так что и героя с таким именем быть не должно.

Хотя нет – уровень у меня не тот. Да и костюм с трусами поверх штанов я не вывезу чисто морально, а называться Суперменом и при этом носить нормальную современную одежду – уже не так прикольно.

Так ни к чему и не придя, я решил временно забить на это дело, да и звонок как раз прозвенел.

Класс снова ожил – урок истории, что неудивительно, был довольно скучным не только для меня. Школьники зашумели и начали вставать (из мёртвых), кто-то тут же потянулся к телефону, кто-то принялся спорить о домашке, а кто-то просто уронил голову на парту.

Петра, разумеется, аки рыжий лисий хвостик снова стояла рядом с Генриеттой – тут и дурак бы понял, что Паркер безумно скучала по подруге и просто боится выпустить её из поля зрения. Генриетта делала вид, будто не замечает своего маленького хвостика, но, что ещё более умилительно, сама она каждый раз разворачивалась так, чтобы Петра находилась либо напротив неё, либо сбоку, а не где-то за спиной.

Милота… Немного грустно, если подумать, но всё равно милота.

— Паркер, только не начинай, — закатила глаза Флэш, когда через какое-то время снова поднялась тема Озкорпа и его «крутости». — Я же вижу, как ты хочешь рассказать про эту… межвидовую… Как её там?

— Генетическую адаптацию, — тут же подсказала Петра, поправив свои очки на переносице.

— Да, про неё, — кивнула Джина, закидывая сумку на плечо. — Но не надо – я ещё не завтракала нормально, так что мой мозг ещё не готов к твоим офигительным историям.

— Так мы вроде в столовую и идём, — заметила Кэндис, заметно оживившись при упоминании еды. — Там сегодня курица и мой любимый сладкий рулет.

— Ты расписание уроков так не помнишь, как местное меню, — фыркнула Флэш, пихнув подругу локтем в бок.

— Приоритеты надо расставлять правильно, — совершенно не обидевшись, кивнула Конг.

— Война войной, а обед по расписанию, — важно поддакнул я, всё ещё витая в своих мыслях.

До столовой мы дошли без приключений, что уже неплохо. Впрочем, школьные приключения, хвала местным богам, обычно были куда менее опасными, чем та хрень, что творится со мной за пределами этого здания – это я про вампиров, наёмников, убийц и суперзлодеев, лезущих, такое чувство, из каждой щели.

Спустя пару минут мы уже взяли еду и заняли свободный столик.

Когда-то, в самом начале моего обучения здесь, такая картина была бы невозможной – школьная иерархия была довольно строгой, и учащиеся чётко делились на группы: спортсмены, ботаны, богатеи, задроты и прочие. Меня это не сильно волновало до тех пор, пока Генриетта не улетела и мы с Паркер не остались одни. Девочка чувствовала за это какую-то свою вину, мол, я, общающийся с Флэш, должен был сидеть за более популярным столом. Сама Джина садилась к нам иногда, но только когда я был в школе, а бывал я в ней в лучшем случае два раза в неделю. Со временем я просто немного видоизменил местные порядки, и теперь рядом с нами с Петрой сидела и Флэш, и Конг, ну и Генриетта тоже…

Хм, а в какой момент мы стали настолько дружной компанией?

Сложный вопрос. Наверное, не было какого-то определённого дня. Сначала я просто познакомился с Флэш, и, победив её в армрестлинге, обзавёлся какой-никакой репутацией, после этого она позвала меня к себе за стол, но я отказался бросать Петру и Генриетту. Джина, вместо того чтобы обидеться или забить, вдруг решила иногда подсаживаться к нам сама. Потом с нами начала таскаться и Кэндис, и мы вроде как неплохо сдружились.

Ну а потом уже известная часть – Генриетта исчезла, Паркер замкнулась, Флэш внезапно начала ту подбадривать, а Конг даже пару раз защитила девочку от издевательств, когда меня или Томпсон не было рядом… В общем, ничего необычного, кроме того, что «злобные хулиганы» на поверку оказались совершенно нормальными и даже хорошими девчонками, неудивительно, что оригинальный Флэш частенько и сам героем в комиксах становился.

— Так что, — Флэш первой вонзила вилку в куриную запеканку и перевела взгляд на Петру, — экскурсия же бесплатная?

— Да, — Петра радостно закивала. — Школа покрывает поездку, а Озкорп саму программу. Нужно только формы согласия сдать.

— За посещение же ещё и поставят оценку? — уточнила Кэндис, раскладывая на подносе запеканку, рис, рулет и салат.

— Миссис Уоррен говорила, что за посещение можно получить пятёрку, — Петра на секунду задумалась. — Или дополнительный балл к итоговой, если кому-то не нужна пятёрка.

Флэш и Конг многозначительно переглянулись.

— Мы едем, — сразу решила Флэш, отправляя в рот кусок курицы.

— Да, — серьёзно кивнула Конг. — Всё ради науки!

— А я думал, что ради пятёрки, — чуть улыбаясь, подколол я их. У девочек не было особых проблем с оценками – они были отличными спортсменками и вполне могли рассчитывать на спортивные стипендии в колледже, но для поступления мало баллов не бывает. Да и, я подозреваю, Флэш на самом деле нравилось учиться – она частенько приглашала меня к себе, чтобы я её подтянул по каким-нибудь предметам, когда её родителей не было дома.

— Ради науки и пятёрки, — ничуть не смутилась Кэндис.

— И ради обеда, — добавила Генриетта, спокойно откусывая кусочек сэндвича с ветчиной.

— Обед – это само собой, — как аксиому подтвердила Конг.

— А ты поедешь с нами, Озборн? — Быстро съев свою порцию сладкого рулета, я специально отвлекал Кэндис, сидящую рядом, чтобы незаметно стянуть уже её рулетик… Ну а что? Я ещё не герой – имею право творить столь ужасное зло!

— Ну да, почему бы и нет? — пожала плечами девушка, пряча хитрую улыбку. Она, как и вообще все за столом, кроме самой Конг, мои действия заметила.

— Правда? — просияла Петра, и её глаза радостно блеснули за стёклами очков. — Я думала, ты наоборот не захочешь туда ехать. Оценки для тебя, наверное, не так важны, да и что ты не видела в Озкорпе?

— Вообще-то, довольно много чего я там не видела. В дела отца я стараюсь не лезть, да и задач у нас корпоративных довольно много… — пояснила Генриетта, стараясь не смотреть в сторону Кэндис, которая, доев куриную запеканку, теперь растерянно пыталась найти десерт. — К тому же, если честно, мне хочется просто побыть с вами, — под конец чуть тише, почти смущённо добавила наследница империи.

— Ого, неужто наша Снежная Королева соскучилась? — рассмеялась Флэш, обнажая ровные зубы.

— Немного, — с достоинством кивнула Генриетта.

Я наблюдал за ними и всё больше убеждался, что сегодняшняя сцена у шкафчиков была только началом. Петра не просто скучала по Генриетте – она будто наконец вернула какую-то важную часть себя и пусть Озборн, в отличие от подруги, держалась привычно спокойно, я видел, как часто она бросает на Петру быстрые тёплые взгляды, будто проверяя, что та точно рядом и не грустит.

— Кто украл мой сладкий рулет?!? — наконец не выдержала Конг, вскакивая из-за стола и возмущённо оглядываясь по сторонам.

Я медленно, очень медленно прожевал последний кусочек и с самым невинным видом посмотрел куда-то в сторону. Ещё и засвистел бы, но тогда уж слишком палевно получится.

— Какой ужас, — печально покачал я головой, глядя в окно. — Даже в школьной столовой нельзя чувствовать себя в безопасности…

Флэш закрыла лицо ладонью, беззвучно смеясь так, что у неё тряслись плечи. Петра смотрела на меня со смесью веселья и укоризны, а Генриетта продолжила обедать, хотя я отчётливо видел, как дрогнули уголки её губ.

— Иезекииль Хаммер, — Конг медленно повернулась ко мне.

— Что? — я часто заморгал и попытался сделать максимально обиженный вид. — Почему сразу я? Ну брал я иногда у тебя сок, это же не значит, что и на этот раз это я постарался!

— У тебя на губе крем, — отсмеявшись, сдала меня с потрохами Флэш, после чего снова зашлась в кашле, пытаясь скрыть новый приступ хохота.

— Это косвенная улика, — тут же заявил я, поспешно вытирая уголок рта салфеткой. Блин, не было же ничего такого ещё секунду назад… — И вообще, может, это ещё от моего рулета могло остаться! — тут же выдал я сам себя с головой.

— Это мой любимый сладкий рулет! — мрачно, с нотками обиды, произнесла Кэндис, нависая надо мной. — Я его напоследок оставила.

— Вот именно! Это была твоя главная ошибка. В дикой природе одинокие сладкие рулеты, за которыми никто не следит, выживают очень редко!

— Зик, — Петра всё-таки не выдержала и тихо прыснула вслед за Джиной, прикрывая рот ладонью. — Это ужасно.

— Да уж, — снова покачал я головой. — Вот уж не ожидал, что у меня на губах останется след.

— То есть ты признаёшься? — спросила Флэш, вытирая выступившие слёзы.

— Я признаю только то, что школа не обеспечивает должную защиту своих кондитерских изделий.

Конг ещё секунду смотрела на меня с таким видом, будто раздумывала, можно ли ещё достать из меня рулет хирургическим путём, но потом тяжело вздохнула и обречённо плюхнулась обратно на стул.

— Ты мне должен.

— Ох, ну в таком случае приглашаю вас всех в кафешку на перекрёстке после школы. Я плачу, — торжественно объявил я. Весело с ними всё-таки. На самом деле, вся эта «секретная операция» по краже рулета и затевалась ради этого момента.

— Что за щедрость, Хаммер? — подозрительно прищурилась Флэш, скрестив руки на груди. — Неужели совесть проснулась?

— Не шути так, Томпсон, — фыркнул я, отодвигая свой поднос с нетронутой запеканкой к Конг, которая всё ещё смотрела на меня с видом голодной хищницы. — Я богат, великодушен и умею признавать… теоретическую возможность своей причастности к этой трагедии.

— Так нечестно, — протянула Кэндис, мигом придвигая к себе мою запеканку. Фух, ну вроде удалось откупиться малой кровью. — Не бери больше мою еду.

— Ещё не доказано, что это был я. Презумпцию невиновности никто не отменял!

— Ты же сам согласился, что должен Конг, и даже в кафе нас пригласил, — приподняла бровь Генриетта. Ух, предательница!

— Это было вырвано из контекста!

— А крем на губе? — продолжила Флэш.

— Подкинули.

— Кто? — а теперь вопрос задала уже Конг.

— Враги!

Девушка на секунду зависла, видимо, искренне пытаясь понять: шучу я, или у меня действительно есть враги, которые, специально чтобы подставить меня перед ней, способны незаметно намазать мне губу кремом.

— Ладно, — наконец успокоилась Кэндис, проглотив половину моей запеканки. — Но я возьму большой клубничный десерт.

— Бери два, — великодушно разрешил я, махнув рукой. — Один всё равно куда-то исчезнет.

— Очень смешно, Зик.

— Я старался.

Петра снова тихо прыснула, а Генриетта, сидящая рядом с ней, всё-таки не удержалась и улыбнулась чуть заметнее. Не так, чтобы прямо открыто рассмеяться – не её стиль, по крайней мере не при всех, но достаточно, чтобы я мысленно поставил себе плюсик.

Я ведь на самом деле не просто так всё это шоу устраивал. Бывало и раньше сок у девочек свистну, когда своего не хватало, но данная конкретная ситуация была нужна, чтобы Озборн поскорее привыкла к Нью-Йорку, чтобы отвлеклась от мыслей о вампирах, своей болезни и меньше нервничала из-за переезда и встречи с отцом. Я не уверен, можно ли назвать нас полноценной парочкой после всего, что между нами случилось, но даже если нет – какой я нахрен друг, если не поддерживаю её в такой момент?

Ну и да – мне просто очень нравилось так шутить над девочками. В прошлой жизни я никогда не встречал компанию, где красивые, умные и весёлые девушки могли бы вот так просто и беззаботно общаться со мной.

Дальнейший обед прошёл почти спокойно, если не считать того, что Конг несколько раз подозрительно косилась на мои руки, стоило мне ими пошевелить, а я специально двигался необычно, изображая человека, который в любой момент может снова совершить вероломное преступление против кондитерских изделий. Флэш периодически шутила, а потом сама же смеялась вместе со всеми, а Петра рассказывала про новых учителей и уроки. Генриетта слушала девочек внимательно – она не просто кивала из вежливости, а действительно вникала, шутила, сдержанно смеялась и иногда что-то уточняла.

Остаток учебного дня пролетел на удивление быстро. После такого насыщенного и откровенно весёлого обеда даже монотонное бубнение преподавателей на последних уроках воспринималось как-то легче. Когда долгожданный финальный звонок наконец-то разорвал школьную тишину, возвещая о свободе, мы дружной толпой вывалились в залитый весенним солнцем двор.

— Так, дамы, минуточку внимания, — громко произнёс я, останавливаясь на крыльце и доставая свою раскладушку. — Прежде чем мы выдвинемся грабить местный общепит, мне нужно сделать один важный звонок. Иначе моя доблестная охрана припрётся к нам.

Генриетта понимающе хмыкнула и тоже полезла в сумочку за своим маленьким смартфоном. Штука, кстати, неудобная – сейчас софт для смартфонов крайне сырой, так что я продолжал пользоваться своим кнопочным другом.

— Слушай, Кайл, мы тут с девочками решили посидеть в кафе на перекрёстке, отметить возвращение моей подруги, — проговорил я в трубку, как только водитель ответил. — Так что можешь не торопиться гнать к школе, лучше постой пока где-нибудь в теньке, не отсвечивая. Я маякну, когда мы закончим, и тогда подберёшь меня.

— Как скажете, господин Хаммер, — донёсся спокойный голос Кайла. — Буду держать периметр. Если что-то пойдёт не так – кнопка экстренного вызова у вас на браслете.

Я сбросил вызов и скосил глаза на Озборн. Девушка как раз заканчивала раздавать указания своему водителю.

— Да, мистер Грин, планы изменились, так что забирать меня прямо от входа не нужно, — холодно говорила Генриетта, поправляя волосы свободной рукой. — Подъезжайте к кафе «У Марти» через пару часов. Нет, со мной всё будет в полном порядке, я нахожусь в надёжной компании, так что отцу можете передать, что поводов для паники нет. До связи.

Уладив все вопросы с нашими «няньками», мы неспешным шагом двинулись в сторону кафе…

Джина «Флэш» Томпсон:

Вот и новая глава – постарался сделать её максимально доброй и вайбовой. Много времени потратил на построение дружеского диалога и юмор. Надеюсь, вам понравилось, хотя уже предвижу комментарии об отсутсвии экшена и бла-бла-бла…

Насчёт имени и костюма главного героя – я действительно не уверен на этот счёт. Если у вас есть предложения, то прошу написать их в комментарии – это очень мне поможет ;3

Интересный факт: эта глава должна была выйти ещё на прошлой неделе, но я забыл её опубликовать здесь... Отличный повод подписаться на Бусти ;3

----------