Ты мой рок-н-ролл
Ирэн  Гур

В жизни Роксаны всё хорошо: рядом с ней надежный молодой человек, с которым она могла бы построить будущее. Но рядом с ним у неё не возникает ни трепета, ни бабочек в животе.Всё меняется, когда она встречается с ним — человеком, воплощающим все те пороки, от которых она сама так старательно бежала.Перед Роксаной встаёт мучительный выбор: остаться в зоне комфорта с человеком, который не вызывает никаких эмоций, или броситься в омут с головой в отношения с тем, кто может разрушить всю её жизнь.

====================

Плейлист

Плейлист
Quest Pistols – Я устал
Rihanna - Don’t stop the music
Quest Pistols – Разные
The Pierces - Love you more
Paramore - Decode
Lily Allen - It's not fair
Placebo – Where is my mind
Placebo – Fuck you
Quest Pistols - Клетка
Anberlin – Enjoy the silence
The Killers – Mr Brightsight
Blur – Song 2
Artic Monkeys - Old Yellow Bricks
Kiss - I was made for loving you baby
Britney Spears – Gimme more
The subways – Rock-n-roll queen
Surf Curse – Freaks
Radiohead - Creep
Тоm Odell – Another love
Funeral - band of horses
Muse - Madness
( в конце представлен плейлист с пояснениями и спойлерами)

----------

Пролог

Пролог
– Тебе, дорогуша, понадобилось бы больше двух минут, но я сделаю тебе скидку, потому что тебя ждёт подруга, и сделаю вид, что ты меня убедила, - говорит он с наглой усмешкой.
Мы только познакомились, а этот парень только и делает, что стреляет в меня глазками. И его ни капельки не смущает мой статус “занятой девушки”. Я знаю такой типаж парней. Думают, что для них открыты все дороги.
Это была вечеринка по случаю их концерта в нашем городе. Этот парень – басист в довольно популярной рок-группе The Words. Мы случайно познакомились с ними лично благодаря друзьям моей лучшей подруги.
Я смеюсь с его реплики. Серьезно, он решил сыграть в благородного.
– Мне не нужны подачки, я и так легко бы тебя убедила.
– И как же это?
Он теребит в зубах зубочистку. Его светлые волосы в начале вечера стояли колом из-за налитого в них геля, но он уже столько раз провел по ним руками, что они давно рассыпались, и теперь пряди падают ему на глаза. Он нервно дует на них и смотрит на меня плотоядным взглядом. Банально.
– Ну у меня есть это… как его… – немного веду бедром и прикусываю губу, – женские штучки, – тяну я придыханием, просто чтобы позлить его.
– И с чего ты взяла что они бы сработали? – говорит он жестко.
Я пожимаю плечами:
– Просто знаю таких, как ты.
– Вот уж не думаю, что ты встречала таких как я, - дерзкая ухмылка кривит его рот, обнажая зубы. Но взгляд выдает его с потрохами. Женщину такие, как он, воспринимают исключительно как объект. В моей жизни было полно таких парней.
Я ожидаю дальше какую-нибудь провокацию, флирт, или что-то ещё, чем он пытался меня потчевать весь вечер. Но он лишь машет головой в сторону выхода.
– Тебя вроде как ждет подруга.
Точно. Малышка Рия ждет меня. Пора заканчивать этот бессмысленный разговор. Я машу ему рукой и направляюсь в сторону выхода.
Я не помню, о чем был тот спор. Но я запомнила этот горящий взгляд, которым он смотрел мне вслед.
Мужчины часто смотрели на меня с вожделением. К этому взгляду я уже привыкла.
Но так как мне в след смотрел он…. я ещё не ощущала на себетакого жаркого взгляда.

----------

Глава 1: Рокс

Глава 1: Рокс
– Ты знаешь, что учудил твой дружок Митч?
Мой парень Марк, с которым мы вместе уже несколько месяцев, смотрит на меня заинтересованным взглядом.
С Марком я познакомилась случайно, и он оказался самым порядочным из парней, которые у меня были. Сразу обозначил, что у него серьезные намерения, не ходил вокруг да около, не морочил мне голову, как другие, – чем изрядно удивил меня в начале отношений и завоевал мое сердце. Мне к этому времени уже надоело играть в игры, и я была рада, что мне, наконец, попался хороший человек. Отношения между нами закрутились быстро, и уже через месяц я переехала к нему.
– Расскажи, – Марк методично нарезает кусок стейка, который он предварительно приготовил нам на ужин.
– Он предлагал Рие продолжить вечер и облапал ее даже после того, как она сказала, что не хочет никакого продолжения.
Вчера в попытках помочь своей лучшей подруге выбить из головы одного парня, я позвала ее на двойное свидание со знакомым Марка. Я надеялась, что она просто отвлечется, но Митч оказался полным придурком. Учитывая прошлое Рии и ее тотальное недоверие к мужчинам, я не могу представить, какой стресс она пережила.1
Марк перекладывает мне в тарелку нарезанный стейк и добавляет немного салата.
– Вся эта ситуация очень странная. Я не думаю, что Митч действительно пытался сделать ей что-то плохое. В конце концов, ты и хотела их свести.
– Я хотела, чтобы она просто сходила на свидание. И все. А не чтобы он пытался ее облапать и изнасиловать.
– Да никто не собирался никого насиловать, – спокойно отвечает Марк, – вообще, пересказ ситуации получается однобокий. Не находишь? Рия надумала себе неизвестно что, ее нездоровый музыкант устроил сцену ревности. А Митч вообще оказался крайним.
– Рия не надумала! – резко отвечаю я и отправляю себе в рот помидор черри с тарелки – ничего серьезнее не лезет внутрь.
Я действительно зла. На этого придурка Митча и на себя. В первую очередь, на себя. За то, что оставила мою малышку одну и допустила эту ситуацию.
Хотя бы вмешался Брайен… Мне он не не очень нравился. Как и все музыканты, он и вся его шайка не внушали мне доверия. Но когда он отколошматил Митча из-за Рии… что ж, парень заработал себе +100 очков в личном рейтинге Роксаны.
Ради меня еще никто никогда не бил другого.
И кто бы ни говорил, что на дворе XXI век и так решать проблемы это по-варварски, – когда парень может надрать задницу другому из-за своей дамы, это охренеть как горячо. Так что я прониклась, хоть и устроила ему допрос с пристрастием. Пусть знает – я свою малышку в обиду не дам.
– Ешь уже, – кивает мне Марк, – они сами разберутся.
Я киваю, понимая, что он прав. Мне и правда стоит немного отойти и дать Рие свободно дышать и совершать свои ошибки. Возможно, я действительно бываю чересчур навязчиво-заботливой подругой.
Я ещё долго ковыряю мясо, когда мой парень, доужинав, целует меня в макушку и садится за ноутбук – поработать.
Марк работает аналитиком в крупном медиахолдинге Forge Media. И он часто засиживается во внеурочное время, потому что любит свою работу и хочет показать начальству, насколько он полезный сотрудник. Строго говоря, он действительно ценный сотрудник. В свои 26 у него уже в подчинении небольшая группа людей, и он планирует расти дальше.
И да: Марк предлагал мне помочь попасть в этот холдинг в маркетинговый отдел, чтобы я могла строить серьезную карьеру. Поэтому через полтора месяца, когда у них откроются вакансии, я планирую попробовать устроиться туда стажером.
Ради этого придется оставить свою работу в кофейне.
Не могу сказать, что эта перспектива меня жутко вдохновляет. Но другого будущего я для себя пока не вижу, так что принимаю этот путь.
Весь вечер я стараюсь отвлечься и заняться чем-то, пока мой парень погружен в работу. Включаю какой-то незатейливый сериал на Netflix. Не сказать, что он меня сильно увлекает. Но в конце концов парочка на экране начинает заниматься сексом. И постельная сцена снята красиво и чувственно – не так, что все кончилось за секунду, а так, чтобы я успела насладиться действом.
Хм…
Я встаю с дивана и медленно подхожу к Марку. Наклоняюсь к нему, обхватываю его сзади и провожу руками по шее, спускаюсь ниже к торсу, поглаживая его поверх хлопковой футболки. Марк хорошо сложен. Мне нравится его тело. Ведь в первую очередь партнёр должен привлекать тебя физически. И он меня привлекает. Я наклоняюсь и целую его в шею.
– Рокс, – тихо говорит он, не отрываясь от экрана. Никак не реагирует, – Я же работаю.
– Ну так сделай паузу, – проговариваю мурлычащим голосом и тянусь к его губам с поцелуем.
Мне это нужно. Нужно отвлечься.
Но когда мои губы уже готовы соприкоснуться с его, Марк отстраняется.
– Милая, давай потом.
Я замираю. Отодвигаюсь.
Опять. Он снова делает это.
Мой парень снова меня динамит!
Что за несправедливость? В своих дурацких наставлениях мать всегда твердила, что мужчинам нужно только одно. Я выросла, и похоже, “только одно” нужно исключительно мне. Этому конкретному мужчине оно вообще не интересно.
Я молча киваю, поджимаю губы и ухожу в спальню, пытаясь тихо справиться со своим возбуждением самостоятельно.
***
Утром мы собираемся на работу. Марк делает мне завтрак.
– Глазунья, как ты любишь, - сообщает он, подвигая ко мне тарелку, пока я пытаюсь накрасить глаз тушью.
– Спасибо.
Да, утром завтрак готовит он. Потому что он куда больше меня озабочен правильным питанием. А полноценный правильный завтрак – залог хорошего дня.
Мне наплевать на правильность этого завтрака. Но когда твой мужчина каждое утро готовит тебе еду – это греет душу.
Я на лету забрасываю яйца себе в рот, пока пытаюсь запрыгнуть в джинсы. Как всегда, проспала. Мой парень же сидит на кухне с видом важного английского аристократа, для которого завтрак – чуть ли не самый важный этап дня. Он, как всегда, хмурится, когда я жую на бегу, рессекая по кухне в одном лифчике.
– На вечер обещают дождь, захвати зонтик, – говорит он мне, когда мы выходим из дома.
Я чмокаю его в щёку и вылетаю из квартиры. Сегодня я слегка припозднилась. Перри меня отчехвостит, если узнает.
Перри - это мой босс, владелец кофейни, где последние полгода я работаю бариста.
Где я только не работала раньше. Официанткой в закусочной. Помощником организатора детских праздников. Администратором в стрелковом клубе. Там было круто. Но пришлось уволиться, потому что секс на рабочем месте не входил в трудовой договор.
Зато было весело.
Но оказалось, что работать в кофейне – это самое приятное из того, что я уже пробовала. Есть в этом какая-та магия: заваривать напитки, общаться с гостями. Хотя, конечно, эта работа, как и вся, что была до этого – временная. До встречи с Марком я не планировала свою жизнь и карьеру. Мне нравится плыть по течению, и это течение привело меня к Перри.
Но пора взрослеть. Поэтому, когда я смогу устроиться в медиахолдинг, мне придется попрощаться с кофейней.
Ну а пока - я буду получать удовольствие от каждого рабочего дня.
Открываю ключом помещение и радуюсь: Перри не узнает, что я опоздала. Перри ещё нет.
День проходит отлично – как всегда. У нас маленькое заведение на несколько столиков. Тут не бывает толпы, но очень много гостей, которые захаживают к нам регулярно.
Вот Курт, постоянный клиент, оставил чаевых за то, что я строила ему глазки. Невинный флирт, который оплачивается. Пожалуйста, заверните. Даже Марк не был бы против.
Затем заглядывает Джин, бабуля с тремя собаками, рассказывает уморительные истории про своих мопсов. Я как всегда смеюсь до упаду, заваривая ей американо и слушая про ее старшенького Жуля. Это мой любимый мопс из всей компании.
Затем приходит Джессика, которая работает неподалёку. Сегодня она рассказывает, что новый коллега пригласил ее на свидание. Мы долго обсуждаем варианты, куда он может повести ее.
Всё прекрасно, пока в перерыве между посетителями я не натыкаюсь на новые сообщения от матери.
«7 привычек женщин, которые построили карьеру до 30 и не пожалели»
«Баланс жизни и работы: почему современные женщины выбирают осознанность»
«Психолог объясняет: как перестать откладывать успех на потом»
О боже. Опять.
Я откидываюсь на спинку стула и с раздражением удаляю присланные матерью ссылки, матерясь про себя. Она неисправима.
Но следом раздается громкий звонок. Она звонит мне. Боже, убейте меня.
– Привет, дочь! – голос матери разъедает динамики, – ты давно не звонила.
Ага.
– Привет, – вяло тяну я.
– Как поживаешь?
– Отлично, мам. Лучше не бывает.
Что еще ей сказать?
– Ты где?
– Работаю.
– Всё там же? – звучит ее пренебрежительный голос.
Ну да, как будто за две недели, которые ты мне не звонила, что-то поменялось.
– Да, всё там же, – устало говорю я, уже понимая, куда катится этот разговор. Сейчас начнётся.
– Роксана… –и, начали! – Ты же понимаешь, что нужно что-то менять. Ты не можешь до конца жизни подносить людям кофе, это никуда не ведёт. Я хочу для тебя не такой жизни.
И мне в уши начинает литься типичный мамин монолог: “лучшая жизнь”, “реализация потенциала” “успешная карьера” – и все в этом духе.
Обожаю.
Я прижимаю телефон плечом к уху и стараюсь не слишком-то слушать, но с каждой секундой все равно раздражаюсь больше и больше.
Ладно бы моя мать сама была успешной карьеристкой. Но нет же. Она работает консьержем в элитном жилом комплексе. Поэтому у нее столько времени, чтобы читать эти дурацкие статьи в интернете и присылать их мне.
Во мне мать хочет воплотить все свои нереализованные мечты о карьере, которую она не построила, потому что была слишком занята выяснениями отношений с отцом.
Сколько помню своё детство – они то расходились, то сходились вновь. Ссорились, мама пыталась найти кого-то на стороне, потом они бурно мирились. Наступали тихие семейные времена, а потом – все по-новой.
Она была так увлечена этой игрой, что никакая карьера ее не волновала. Как и собственная дочь. Я с довольно раннего возраста была предоставлена сама себе, и больше материнской любви и поддержки я получала от миссис Коулман, матери Рии – моей лучшей подруги.
А теперь, когда отец с матерью окончательно разошлись, мама вспомнила, что у нее есть дочь.
Меня до того раздражает этот фарс и иллюзия огромной материнской любви, что каждый её звонок превращает меня в бешеную злую собаку.
Хорошо бы уже выработать иммунитет. Но я не настолько крутая.
– Ты же знаешь, с твоим образованием тебя возьмут в хорошее место. Почему ты до сих пор не попробовала устроиться по специальности? - спрашивает мать.
– Я планирую устроиться в медиахолдинг, – мычу я в ответ.
– С твоим потенциалом глупо растрачивать себя на работе в кофейне, – деловито говорит она.
Я стараюсь абстрагироваться от этих слов.
– И вообще, почему ты пошла работать в кофейню? Это же сфера обслуживания. Это так непрестижно.
– Боже, мама, ты работаешь консьержем! – не выдерживаю я, – тебе ли говорить о престиже?
– Вообще-то я работаю в элитном комплексе. Его жители – элита Шеффилда.
– Да какая разница, – лениво отвечаю я.
– Почему ты говоришь так со мной? Роксана! Я же хочу для тебя лучшего, чем то, что есть у меня. Поэтому тебе стоит меня послушать.
Господи, почему родители всегда так раздражают детей?
– Ты не говоришь ничего нового – вот в чем проблема, – спокойно тяну я, хотя внутри я как тот самый Гнев из мультика про эмоции2 .
– Боже, Роксана, ты была проблемным подростком, я принимаю это. Но ты давно выросла, а продолжаешь бунтовать. Тебе пора повзрослеть, милая, и брать ответственность за свою жизнь.
В этот момент все мои эмоции взлетают до предела. Проблемным подростком, значит?
– Знаешь что, мама? – взрываюсь я, собираясь высказать ей все, что я думаю, но тут же резко замолкаю, так как в кофейню заходит клиент.
– Поговорим потом, – быстро говорю я и отключаюсь.
Выдыхаю, здороваюсь с посетителем и натягиваю на себя самую приятную улыбку. Хорошо, что скоро конец мой смены.
Мне нужно развеяться. И отвлечься. Поэтому через полчаса, когда заканчивается мой рабочий день, я уже сижу в известном клубе с неоновым интерьером и потягиваю джин-тоник, думая о том, куда катится моя жизнь.
Я не особо рассматриваю окружающих, поэтому слегка удивляюсь, когда за мой столик буквально падает… парень. Я поднимаю глаза, собираясь уже отшить смельчака, но вижу знакомое лицо.
Майка на лямках, цепи на шее, куча браслетов на запястьях и наглая ухмылочка.
Друг нового парня моей лучшей подруги. Чертов басист The Words. Кажется, его зовут Тэд.
Ладно, его точно зовут Тэд.
Я запомнила этого парня. Потому что сложно забыть такого парня.
Ну, во-первых, он хорош собой.
Во-вторых, он, как и положено музыкантам, бешено харизматичный.
В-третьих, он так сильно пожирал меня глазами, когда мы встречались тот единственный раз на вечеринке по случаю их концерта, что это сложно выкинуть из головы.
Простите меня, но я люблю, когда на меня смотрят.

----------

Глава 2: Тэд

Глава 2: Тэд
Мы с Кевином были в каком-то клубе, который поражал воображение тупой музыкой с одним битом. Наконец наша группа получила приглашение на известное Youtube-шоу, куда мы пытались пробиться последние полтора года. Так что мы отмечали. Только сегодня с нами не было нашей главной звезды – солиста The Words и одного из моих двух лучших друзей по совместительству – Мэтта.
Ладно, я примерно понимал, почему он решил нас бортануть. Видимо, всё-таки малышка Коулман оттаяла.
“Малышка Коулман” – прозвище, которое я мельком услышал от ее подруги, и оно подходит ей как ничто другое, да и звучит очень забавно. Поэтому у себя в голове я называл Рию исключительно так.
Я ржал как конь, когда понял, что мой друг, – человек, которого как и меня не интересовало ничего кроме красивого личика и быстрого секса, – воспылал реальными чувствами. Да не просто к какой-нибудь фифе, а к милой маленькой девчонке, которую он взял работать контент-менеджером группы. Когда мы были наедине, я подтрунивал над ним как мог. Потому что это, чёрт возьми, весело.
Поэтому я готов простить, что сегодня вечером мы с Кевином тусили вдвоем. Если наш певчий соловей после этого придет довольный и удовлетворенный – я за него только порадуюсь.
Я был раздражен весь день. Потому что с самого утра мой телефон трезвонил сообщениями от Дейзи. Она, не переставая, мыла мне мозг. Странно, что я начинал интересовать ее, когда она не имела ко мне доступа. Когда мы были разделены сотнями километров – она вспоминала обо мне, когда мы были в одном городе – предпочитала игнорировать. Я понимал, что Дейзи и я – абсолютно нездоровая история, но как только я приезжал в Лондон, у меня отключался мозг, и я рад был взять все, что она предложит.
Потому что в постели с Дейзи я кайфовал. Она была охренительна. Если была.
Но теперь она только уверенно манила, но нихрена не давала. Зато стоило мне уехать, телефон начинал пестрить сообщениями о том, как она скучает, как хочет, чтобы я был с ней, в ней, и все такое. Это раздражало, но я весь день поддерживал этот искусственный диалог. Иногда складывалось ощущение, что она писала эти сообщения с помощью нейросети. Такие они были однотипные и тупые.
В клубе было скучно. Мы с Кевином немного выпили, потрепались. Но потом он быстро смылся, желая встретиться со старой подругой. Я не стал говорить, что общаться с подругой просто так, без желания ее трахнуть, – это тупость. Но долго вертел у себя в мозгу эту мысль.
У меня же на вечер осталось четкое желание хоть немного скрасить пребывание в этом клубе и снять какую-нибудь девицу.
Это был отличный, стабильный план.
И когда я, наконец, осматриваю помещение в поисках той, с кем бы мог сегодня разделить парочку оргазмов, мой взгляд падает на нее.
Горячая как грех во плоти, дерзкая подружка Рии.
Рокс.
Я захотел ее сразу, как только в первый раз увидел. Она виртуозно флиртовала весь вечер, а потом ошарашила тем, что у нее есть парень. А девушки в отношениях – не моя территория.
Она сидит за маленьким столиком в углу зала, тянет прозрачный напиток из трубочки. Ее губы обхватывают эту злосчастную трубочку, и выражение лица приобретает острый соблазнительный оскал.
Мать твою. Этот рот.
Я оглядываюсь. Она, судя по всему, одна.
Откидывает назад волосы, открывая короткий открытый топ на тонких лямочках. И я возношу молитвы за то, что модная индустрия придумала эти топики.
Я ничего не могу с собой поделать, когда ноги несут меня к ней.
– Ну привет, подруга Рии. Чего это мы выпиваем в одиночку? – говорю я, усаживаясь напротив нее.
Она поднимает на меня свои огромные карие глаза и изучающе окидывает острым взглядом.
– А где-то есть правило, запрещающее пить одному?
– Нет, – тяну я, медленно рассматривая ее. Идеальна, мать вашу.
– И чего ты тогда расселся тут? – резко спрашивает она.
Вежлива. Как всегда. Почему-то это только распаляет.
– Не могу не составить компанию такой горячей девушке, - растягивая слова, говорю я и перевожу взгляд с ее декольте на глаза. Сохраняю зрительный контакт.
Она усмехается и принимает более открытую позу, позволяя мне увидеть больше ее охренительного тела.
Блять. Эта женщина знает, как свести человека с ума, и пользуется этим.
– А ты к каждой так бесстыже клеишься, или я особенная?
– Конечно, ты особенная, малыш.
Она играет в свою игру. Я могу играть в свою.
Она из тех женщин, которые любят, когда их хотят. Она может беситься, но втайне с этого только заводится.
– Малыш? - смеется она, протягивая слово, будто пробуя его на вкус, – Мило. Только у меня парень есть, если ты вдруг пропустил мимо ушей. Дважды.
Отпиваю немного пива из своей бутылки, прежде чем сказать:
– Парень, говоришь? Я уже два раза слышу про этого парня, но его с тобой всё нет. Что наталкивает меня на мысли. Может, ты выдумала этого парня? Может, у тебя воображаемый парень, детка?
Иначе кто в здравом уме бы оставил ее одну? Любой нормальный парень использовал бы это время, чтобы быть с этой девушкой, а не отпускать ее тусоваться в клубе в одиночестве, чем не преминут воспользоваться жаждущие… ну такие как я, в общем.
– Моему воображаемому парню точно не понравится, что кто-то называет его девушку “деткой”, – сладко говорит она.
Я пожимаю плечами, наблюдаю за тем, как она снова демонстративно тянет коктейль из трубочки.
Хрень. Все мое тело буквально горит от любого ее движения.
– Ну, я достаточно говнюк, чтобы мне было плевать на то, что подумает твой воображаемый парень, если его здесь нет.
Мой телефон гудит и озаряется уведомлением. Вижу на экране, что это Дейзи. Но мне в кои-то веки похер. Я даже не открываю ее сообщение. Потому что девчонка передо мной заставляет забыть вообще обо всем.
Я, нахрен, хочу ее.
Но мне здесь ничего не светит.Это раздражает.
– Так и что ты тут делаешь вечером одна? И почему твой воображаемый парень не с тобой?
– Дерьмовый день, – просто отвечает она.
– И ты хочешь выпустить пар?
– Типа того.
– Я знаю офигенный способ выпустить пар без того, чтобы пить в одиночестве: ты, я, развязный секс. И завтра ты не вспомнишь о своем дерьмовом дне.
Она усмехается. Другая бы смутилась. Но она не отводит взгляд, а просто смеется.
Да, нам обоим нравится играть.
– Есть парень, помнишь? Ты мог бы хотя бы попытаться не так очевидно меня снимать.
– А вдруг у вас свободные отношения? Я обязан попробовать.
– У нас не свободные отношения, – говорит она с легкой напряженностью в голосе.
Похоже, этот парень – дебил. Если она его не выдумала.
Ладно, он точно дебил. Какой нормальный парень упустит свою возможность быть со своей девушкой вечером в клубе, когда она выглядит так? Тут любой бы позарился на этот шикарный вид. Только повезло, что с ней сижу я. Но то, что между нами не будет никакого секса, – понятно, как дважды два. Это бесит до чертиков.
Я бы мог оставить ее одну и найти ту, с которой бы все сложилось этим вечером. Но сегодня во всех моих влажных фантазиях – только она. Она – главная героиня самого крутого порнофильма, который разыгрывается в моем мозгу.
Возможно, если бы я был немного настырнее, она бы сдалась. Она может говорить что угодно, но язык тела предает ее, и ей хочется всего того же, что и мне.
Но я не могу давить. Во-первых, она в отношениях – а это табу. А во вторых, она не просто рандомная девчонка, а подруга Рии. А что-то мне подсказывает, что малышка Рия теперь останется в моем окружении надолго. Я не могу просто “снять” ее подружку на вечер.
Так что я сижу здесь, смотрю на эту женщину, которую хочу до звона в ушах, и веду себя как приличный человек.
Ненавижу быть приличным человеком.
Черт! Это будет долгая ночь.

----------

Глава 3: Рокс

Глава 3: Рокс
Rihanna - Don't stop the music
Наверное, я та ещё мразь, потому что когда этот парень смотрит на меня, я испытываю удовлетворение. И во мне достаточно дерьма, чтобы этим вечером я бунтовала. Поэтому вместо того, чтобы уйти, и не провоцировать его, я решаюсь остаться. В конце концов, я хотела отвлечься и повеселиться. Он точно меня отвлекает.
– Я предлагаю сделку, – деловито говорю я.
Он кивает, предлагая мне продолжать.
– Ты рассказываешь мне про своего дружка Брайена.
Я могу использовать этот момент, чтобы узнать поподробнее во что, или точнее – в кого, вляпалась моя подруга. Потому что, видит бог, если он её обидит, я отрежу ему все причинные места.
– А ты мне что? Я готов рассказать тебе все грязные секреты моего лучшего друга, но ты должна предложить что-то ценное.
Он опять ухмыляется.
– А я провожу вечер в твоей компании. И ты можешь пялиться на меня, сколько тебе влезет, если обещаешь не так активно меня снимать.
Он усмехается и поднимает одну бровь.
– Как будто ты могла запретить мне пялиться на тебя.
– Нет, но я бы могла уйти. А так проведу вечер в твоей компании. Будем пить и веселиться. Как друзья. Судя по всему, сегодня ты одинок так же, как и я.
– О, я бы легко нашёл себе компанию, детка, – лениво бросает он, – как раз собирался развлечься с какой-нибудь девушкой.
Я пожимаю плечами:
– Ну а вместо этого проведешь дружеский вечер со мной. Разнообразие.
Тэд наклоняет голову, долго изучает меня глазами, закусывает губы изнутри, и быстро говорит:
– Идёт.
И потом он резко тянет мне руку, и поднимает из-за стола.
– Только тогда мы будем проводить время весело, а не уныло пить в углу бара.
Тэд тянет меня к барной стойке и заказывает несколько шотов текилы, затем сует мне их два в руки и кивает.
– Ладно, – я смеюсь и выпиваю сначала один, потом второй.
– Но я не знаю, что ты хочешь услышать о Мэтте. Единственное, что я могу сказать, – это то, что твоя милая маленькая подружка ему действительно нравится.
– Он говорил об этом?
– Я знаю его около десяти лет, ему не нужно говорить об этом, – жестко отвечает Тэд, заливая в себя свой шот текилы.
– Почему тогда он вёл себя с ней как мудак? – я переношу вес на одну ногу и немного изгибаю бедро, отчего мои и без того открытые бока привлекают еще больше внимания. Взгляд Тэда цепляется за мою голую кожу.
– Потому что парни всегда ведут себя как идиоты, когда им нравится девушка, – отвечает он тише, чем раньше.
– Удивительно, что ты это признаешь, – я смеюсь.
Он молча пожимает плечами, а затем тыкает пальцем в мое голое плечо.
– А теперь ты рассказывай, почему решила напиться одна вечером в будний день?
– Потому что меня выбесила мать, – просто отвечаю я, а затем резко срываюсь в сторону стола с аэрохоккеем, – но ты обещал веселье, а не задушевные разговоры.
Он ленивой походкой тянется за мной.
– То есть, ты можешь задавать вопросы о моем лучшем друге, а я не могу спрашивать о тебе?
– Да, именно так! – я выуживаю ему свою самую сладкую улыбку.
– Это какой-то бред.
– Не-а, и предлагаю тебе рассказать, были ли у твоего дружка нормальные длительные отношения, пока я буду обыгрывать тебя в хоккей.
– С чего ты взяла, что будешь обыгрывать меня? - он хмурится.
Вообще по тому, как он держится – немного отстраненно, руки в карманах – создается ощущение, что ему не особенно интересно проводить со мной время. Но с другой стороны, есть его взгляд, который я ощущаю каждой клеточкой тела, и он говорит обратное. Так что я прихожу в замешательство от нашего общения.
– Вообще-то я даже готова поставить двадцатку на то, что тебя обыграю.
– Ты очень самоуверенна.
– Проверь и поймешь, что не зря, – я запускаю в него шайбу, весело подпрыгивая, когда она сразу улетает в лунку.
Тэд медленно смотрит на стол, на лунку, на меня, а потом резко выдыхает:
– Ну уж нет, малыш.
Через десять минут напряженной игры, когда я в полном шоке понимаю, что он просто размазывает меня, я, не закончив игру, отталкиваюсь от стола и двигаю в сторону бара.
– Я хочу ещё выпить.
– Кто-то не умеет проигрывать? – весело тянет Тэд, нагоняя меня у барной стойки и показывая какой-то неведомый жест бармену.
Я хмурюсь и отворачиваюсь в сторону. Я не ожидала, что он сделает меня. Никогда никто не обыгрывал меня в эту тупую игру. Марк же вообще говорил, что сдается сразу. Но есть что-то волнительное, что рядом Тэдом я не могу занимать свое привычное место “королевы бала”. Он заставляет меня напрягаться.
Это раздражает.
И это возбуждает.
– Ты должна мне двадцатку, – он протягивает мне новый шот текилы. Я беру его, наши пальцы слегка касаются, – но я предпочел бы взять с тебя этот долг по-другому.
Опять эта соблазнительная ухмылочка. Это было бы весело, если бы так не влияло на меня.
– И не мечтай, – жестко отрезаю я, – так что насчет Брайена и его девушек?
– А что с его девушками?
– Они были? Или он с ними только спит? – спрашиваю я.
Тэд покручивает браслеты на своих запястьях.
– А тебе это всё вообще зачем? Не думаешь, что твоя подруга взрослая и сама разберется?
Она-то, может, и взрослая. Но тот еще ребенок. И очень ранимая. В ее ситуации выбор парня, мягко говоря, странный.
– Просто забочусь, – пожимаю плечами и двигаюсь в сторону танцпола, - пошли, веселье только начинается!
Текила уже бурлит в моей крови, и я хочу танцевать.
Диджей наконец начал крутить нормальные ремиксы, на танцполе не очень много людей, но мне все равно. Я двигаю бедрами подDon't stop the music . Тэд, посмеиваясь, идет за мной.
– Давай, мы же веселимся, – я тыкаю его в плечо, пытаясь заставить двигаться.
– Я не очень хорош в танцах, – наклоняясь ко мне, чтобы перекричать музыку, говорит Тэд. Мое ухо обдает его дыханием. И мне приходится немного встряхнуться, чтобы отойти от этого ощущения. Потому что мозг тут же подсовывает мне фантазии, как он мог бы шептать мне на ухо в другой ситуации.
Боже, женщина, уймись, тебя дома ждет парень!
– Удивительно, ты сам признался, что в чем-то не очень хорош?
Снова наглая ухмылка расцветает на его лице:
– Я хорош во всем остальном.
– Но меня интересуют только твои танцевальные навыки, – я пожимаю плечами, продолжая танцевать.
Он только лишь смотрит на меня горячим взглядом и нелепо покачивается из стороны в сторону.
– Ты не просто “не очень хорош” – ты просто ужасен! – хохочу я, толкая его в плечо. Мне почему-то так весело, я ничего не могу с собой поделать.
Спустя десять минут мы выпиваем еще несколько шотов, и я окончательно отрываюсь.
Я танцую. Я смеюсь.
Я чувствую себя такой энергичной и живой.
Я бы могла побояться пить с малознакомым парнем, который активно ко мне клеился, но я почему-то понимала: несмотря на всю эту химию между нами – ничего не будет. И хоть мне было немного неловко с ним поначалу, мой обширный опыт в общении с мужчинами, позволил задвинуть на задворки разума все это напряжение и просто весело проводить время.
Поэтому в конце концов я глупо хохочу, всё-таки заставляю его танцевать, а ближе к ночи мы оседаем на диванчике в углу клуба. И я достаточно пьяна, чтобы мой язык развязался:
– Знаешь, что самое тупое? – я откидываюсь на спинку дивана, – Моя мать присылает мне статьи о том, как я должна построить карьеру. Каждый день. Статьи о том, как я должна быть успешной, как мне нужно себя реализовать. Каждый раз говорит о том, что я должна построить взрослые отношения. Семья. Карьера. Идеальный план. Это бесит. Она не преуспела ни в чем из этого.
Тэд молчит. Слушает меня, но будто отстраненно.
– И все эти «ты же не можешь всю жизнь подносить кофе», «подумай о своём будущем». Как будто она сама – такой успешный пример. Работает консьержкой, но советует мне, как жить.
– Может, она беспокоится о тебе. Как умеет.
– Да, но, черт возьми, как же это бесит!
Я откидываюсь на диване и тяну еще немного коктейля из своего бокала.
– Моя мама умерла, когда мне было пять, – звучит голос Тэда, – я почти не помню ее.
Я не знаю, что сказать. Я не ожидала от него откровений. Как не ожидала и от себя того, что буду пьяная изливать душу первому встречному парню в клубе.
– Ох, прости. Мои жалобы, наверное, звучат неуместно.
– Нет, продолжай, – легко говорит он и тянется за стаканом, чтобы сделать еще глоток. – Тебе явно нужно выговориться.
Я сглатываю. Он прав.
Мне нужно было выпустить это все из себя. И мне становится легче, когда я заплетающимся языком продолжаю.
– Она была такой же… ветреной… тусовщицей… наличие дочери всегда ее напрягало. Мешало. А теперь она вдруг вспомнила обо мне. “Роксана, милая, ты должна быть серьезней” “Роксана, милая…” Тьфу!
– Она называет тебя “милая”?
– Ага.
– Да как она может?
– Да, – икаю я.
– Да твоя мать – просто демон, – смеется он.
– А я ж о чем говорю!
Мы вместе смеемся. Тэд поворачивается ко мне. Мы близко друг к другу. Я смотрю на его лицо в тусклом сине-зеленом свете. И я достаточно пьяна, чтобы обратить внимание на то, как двигается его кадык, когда он сглатывает. Как его губы складываются в довольно приятную улыбку. Во мне столько шотов текилы, что завтра я об этом и не вспомню, но сегодня я хочу его поцеловать.
Прикоснуться губами и почувствовать что-то.
Я совсем немного подаюсь вперед, надеясь сократить расстояние между нами. Но Тэд резко отворачивается.
– Смотри, опять Bon Jovi, – указывает он на диджея, – включает эту песню уже третий раз. Что с ним не так?
Жар заливает мои щеки.
Что со мной не так?
Меня дома ждет Марк.
– Может, он фанат Bon Jovi? – сдавленно отвечаю я, прогоняя наваждение.
Уже под утро, я заваливаюсь в нашу с Рией квартиру. Потому что идти домой к Марку пьяной после максимально странной ночи с другим парнем в клубе кажется не совсем уместным.

----------

Глава 4: Рокс

Глава 4: Рокс
Марк заботится обо мне.
Марк готовит мне завтрак.
Марк следит за тем, чтобы я поела.
Марк интересуется, как прошел мой день.
Искренне интересуется, а не делает вид, что ему интересно.
Просто он хороший парень. Тот самый “зеленый флаг”.
А я только и дело, что переживаю о том, что он меня не хочет.
Нет, в наших отношениях секс присутствует. Просто он похож на секс супружеской пары, у которой трое детей: приходит редко, пролетает быстро, как будто так нужно, а не хочется. И это дико бесит меня, потому что мне двадцать два – я не готова списывать себя со счетов. С другой стороны, я просто ненавижу себя за то, что думаю так мелочно.
Я не достойна такого хорошего парня.
Марк пригласил меня на романтический ужин. И вот мы сидим в милом маленьком ресторанчике и пьем какое-то дорогущее вино.
– Думаю, что к концу года я смогу попросить повышение, – Марк отпивает немного вина.
– Это замечательно, – отвечаю я, натягивая улыбку на лицо.
Что за странная привычка прийти на свидание и говорить о работе?
– Да, босс мной очень доволен. Наш отдел стал намного продуктивнее, когда я возглавил команду.
Я киваю, осматривая помещение. Кроме нас здесь еще несколько парочек, которым слегка за тридцать, и все выглядят как самые настоящие снобы. Костюмы. Рубашки. Шелковые платья у женщин. Я в своей мини-юбке немного не вписываюсь в антураж.
– Кстати, уже через два месяца откроются вакансии в отделе маркетинга, и мы сможем работать вместе, – более воодушевленно сообщает Марк.
– Жду с нетерпением.
Он медленно окидывает меня взглядом:
– Что такое, Рокс?
– О чем ты?
– Ты сама не своя.
– Неправда! Со мной всё хорошо, – я пожимаю плечами.
– Я же вижу, дорогая, поделись со мной, – он протягивает свою ладонь к моей. Я наблюдаю за этим движением. В нем полно заботы.
– Ты переживаешь по поводу новой работы? Да? – спрашивает Марк, – думаешь, что не готова?
Не готова? Это не то, что я думаю.
– У тебя отличное образование. А вакансия стажера не подразумевает бешеной ответственности, ты сможешь постепенно влиться в коллектив. Все будет отлично. К тому же, я знаю главу отдела маркетинга. Лорен очень классная, – продолжает Марк.
– Это не совсем то, о чем я переживаю.
Он вздыхает:
– Ты боишься перемен? Не хочешь бросать свою старую работу?
Бинго!
Я киваю. Корпорация, маркетинг – это логичное развитие карьеры. Но хочу ли я этого на самом деле? Без понятия. Но когда не знаешь, чего хочешь, то нужно делать то, что правильно. Новая серьезная работа звучит правильно.
– Ты не уверена, что работа в маркетинге – это то, чего ты хочешь? – спрашивает, наконец, Марк, будто прочитав мои мысли.
Как он может быть настолько чутким?
Я опять киваю. Марк сильнее обхватывает мою ладонь.
– Милая, пока не попробуешь – не поймешь. Вот и все. Ты всегда сможешь вернуться в кофейню.
Я улыбаюсь:
– Ты прав.
Почему он такой разумный, черт возьми?
– Я не хочу говорить об этом на нашем свидании, – я протягиваю ладонь к предплечью Марка.
– А о чем ты хочешь поговорить?
Я смотрю на него из-под полуприкрытых ресниц, касаюсь пальцем его запястья:
– О чем угодно, только не о работе, – говорю я с придыханием.
Я знаю эту игру. У меня было много парней, с которыми я в нее играла. И они все реагировали. Но Марк… Не реагирует. Он до конца вечера обсуждает мои чувства, выясняет мое мнение. Изучает мой внутренний мир. А я снова чувствую себя законченной тварью. Потому что у меня замечательный парень, который думает о высоком, а я зациклена на своих низменных потребностях.
***
Мы с Рией крутимся у зеркала в ее спальне, раскидав весь ее гардероб. Подруга позвала меня помочь ей выбрать образ для ее выступления. Она притащила пакеты из магазинов с новыми платьями, которые теперь примеряет уже по третьему кругу.
– Что думаешь? – Рия крутится в красивом длинном темно-фиолетовом платье, в котором она похожа на оперную диву, которую пришли послушать пятидесятилетние снобы.
– Ну не знаю, малышка, как-то чересчур серьезно.
Я выуживаю из кучи шмотья перед нами облегающее платье с блестками с высоким разрезом. В нем Рия как-то ходила на вечеринку-маскарад в колледже.
– Может, что-то в таком духе? – трясу этим платьем в воздухе, и блестки сыплются на ковер. – Твой парень будет счастлив видеть немного кожи.
Рия смущается. А затем мягко смеется. Ее голос такой воздушный.
– Честно говоря, ему совершенно не важно, что на мне надето. Я бы могла надеть мешок из-под картошки – и он бы все равно назвал это сексуальным.
На лице Рии пробегает мечтательное выражение, которого я давно не видела на лице подруги, и я искренне радуюсь за нее. После истории с ее бывшим я рада, что она наконец смогла переступить через свой страх.
– Это, конечно, очень мило, но это не значит, что ты должна носить мешок из-под картошки.
– На самом деле у меня есть ещё кое-что, – Рия выуживает из одного из пакетов какой-то совершенно зефирный кусок ткани и, быстро снимая предыдущее платье, тут же ныряет в новое. Это очень нежное платье цвета розового золота с легким сиянием и сатиновой юбкой по колено. И я не знаю, что сияет больше – платье или моя подруга в нём.
– Вау!
– Ты думаешь? – Рия вертится у зеркала.
– Ты в нём просто принцесса!
– Не слишком принцесса?
– Нет, в самый раз. И твой парень будет в восторге, потому что в нём твоя грудь выглядит просто шикарно, – я подхожу ближе, поправляя ткань рядом с её декольте. Тут я даже немного завидую Мэтту Брайену.
– Не слишком шикарно? – опять смущается Рия, – я бы хотела выглядеть элегантно. Это же концерт. Я не пытаюсь никого соблазнить.
– Ну да, а после концерта вы пойдете пить какао и раскладывать пасьянс, – я закатываю глаза, – не смеши меня!
Потом я принимаю серьезный вид, чтобы продолжить:
– Нет, малышка, платье шикарно. Ты в нем шикарна, и ни разу не чересчур. Ты сама это знаешь – я вижу по твоим глазам. Ты уже влюбилась в это платье.
Она трогает розовую ткань и мечтательно обнимает себя.
Я глажу её по волосам. И она начинает кивать, соглашаясь.
– Ну и это куда лучше, чем мешок картошки, так что я надеюсь, что Брайен будет снимать его с тебя с удовольствием.
Рия строит гримасу, и я, чтобы уже добить её, продолжаю:
– Или его можно и вовсе не снимать. Тут довольно короткая юбка…
– Рокс!
– Что? – я невинно хлопаю глазами, – тебе лучше надеть стринги под это платье, знаешь ли, тогда у него точно снесет крышу, – деловито продолжаю я, – или можешь совсем не надевать белье…
Когда я договариваю, в меня уже прилетает подушка.
– Ты неисправима!
Я пожимаю плечами и отшучиваюсь:
– Господи, женщина, если с моей сексуальной жизнью все дерьмово, дай мне хотя бы насладиться твоей.
Рия замирает, ее темные глаза впиваются в меня:
– Что значит «все дерьмово»?
– Забей.
– Нет, рассказывай! – она снимает с себя этот зефирный рай и накидывает пижамный костюм.
– Малышка, просто у нас с Марком временные сложности. Это пройдет. Мы поговорим и все наладится, –надеюсь , – Лучше расскажи, как продвигаются отношения с твоим парнем. И так и быть, можешь не рассказывать о сексе, расскажи о всем остальном. Как ты чувствуешь себя с ним?
– Ты серьезно хочешь говорить омоем парне? – мягко говорит она. Только на слове “парень” она сбивается. Ей все это непривычно.
– Абсолютно точно. Потому что о моем мне тебе рассказать нечего. Разве что он сегодня вечером создат нам общий счет в банке, – пытаюсь отшутиться я.
Ага, одно место работы, совместные кредиты, ипотека, пенсия. Брр.
Рия вздыхает, вижу по ее прищуренным глазам, что она хотела бы меня додавить, но мы обе знаем, что это невозможно. Поэтому она просто начинает рассказывать о своих отношениях. Говорит, что он хотел поехать с ней к её маме. Говорит, что с ним она чувствует себя особенной.
Она не говорит главного, но по каждому слову, по тому, как сияют её глаза, я понимаю, что она влюблена. Она чертовски сильно влюблена в него.
Я вдруг понимаю, что сама никогда не говорила так о своих парнях. У меня никогда не блестели так глаза. Я вроде как влюблялась. Но это было скорее физическое влечение. Или просто стечение обстоятельств. Или практичность. Мне казалось, это норма. Но сейчас, когда я вижу, как Рия говорит о Брайене…
Я никогда бы не рассказывала с такими глазами о Марке.
Марк хороший парень, нам хорошо вместе. Он меня привлекает. Но у меня никогда не подкашивались ноги от него, и не екало сердечко. И уж точно я не светилась при мыслях о нем, в то время как Рия буквально сияет от счастья. А мне просто былонормально .
Но ведь нормально – это не плохо? Просто я другая. Я не верю в сказки и чувства, как из женских романов. Моя подруга – романтичная натура. А мне это ни к чему.
Наверное.

----------

Глава 5: Рокс

Глава 5: Рокс
– Милая, ты уже открыла подарок? – спрашивает Марк утром, перед тем как мы собираемся на концерт Рии.
Он оставил мне большой коробок, который я так и не открыла. Честно говоря, Марку еще нужно учиться выбирать подарки. Как-то он подарил мне сертификат в школу онлайн-курсов, мотивируя это тем, что “пригодится”. А еще дарил серебряные серьги. Это было бы хорошим подарком, если эти серьги не были похожи на те, которые он снял со старушки королевы Елизаветы. Куда я такие надену? Я, человек, у которого мини-юбка сочетается с открытым топом и агрессивным кожаным чокером?
В общем, мне еще предстоит научить его делать адекватные подарки, которые будут мне нравиться. Поэтому на коробок я поглядываю с опаской.
Марк заглядывает в спальню.
– Ну же, открывай.
Я открываю коробку, из нее на меня смотрит ткань унылого темно-синего цвета. Раскрываю и понимаю, что это платье. Строгое платье-рубашка, длиной ниже колена, закрывающее все на свете. Даже бухгалтерша в нем выглядела бы плохо. Я осматриваю это “нечто”, сильно стараясь не скривиться.
– Примерь. Я подумал, что тебе было бы неплохо обновить гардероб, прежде чем ты пойдешь работать в холдинг. У нас есть дресс-код.
Я оглядываю этот унылый кусок ткани, который кто-то по ошибке назвал платьем, и нервно смеюсь.
– И ты думаешь, что мне нужно носить вот это?
– Корпоративный стиль, – пожимает плечами Марк.
– Да я буду в этом похожа на бабку! – не выдерживаю я.
Он что, серьезно? Как я могу надеть это?
– Рокс, это просто деловой стиль. Ты не можешь прийти на нормальную работу в мини-юбке и с голым животом, я просто хотел помочь.
Я смотрю на него, он стоит в полной уверенности, что прав, и буравит меня взглядом. Я даже не могу понять, раздражен ли он или ему все равно.
– Прости, но это стоит вернуть. Я точно не надену это.
– Ладно.
Он легко пожимает плечами, но в его голосе проскальзывает что-то. Разочарование? Обида? Я не успеваю понять – он уже выходит из комнаты.
Я окидываю взглядом это злосчастное платье и бегу за Марком, потому что меня вдруг захлестывает чувство вины:
– Прости, я не хотела тебя обидеть. Мне приятно, что ты заботишься обо мне, но это совсем не мой стиль, ты же это знаешь.
– Ладно, Рокс, не бери в голову, найдем что-то другое, – спокойно отвечает он.
Я тянусь к его шее и целую в щеку.
– Ты точно не обижаешься?
– Нет, – он гладит меня по голове.
А почему, собственно, он не обижается? Я же откровенно повела себя как истеричка. Почему он не устраивает скандал? Почему так спокоен?
– Если не нравится это платье, то мы вернем его. Но тебе все равно придется немного пересмотреть свой гардероб, когда придешь на новую работу.
– Я знаю, – тяжело вздыхаю я, – я попрошу Рию, и она поможет мне подобрать что-то подходящее для офиса, но стильное. Окей?
– Хорошо.
Он улыбается и обнимает меня.
И как мне повезло с этим парнем?
Я возвращаюсь в свою комнату и окидываю взглядом этот “корпоративный” экземпляр женского гардероба. Меня аж передергивает от мысли, что мне придется ходить в таком.
От мысли, что придется загнать себя в рамки офиса. Я всегда подбивала Рию бросить её унылую работу в мебельной компании, а теперь сама иду тем же путем. Но я ведь и правда не могу всю жизнь работать на “временной” работе и заваривать людям кофе?
Вечером мы с Марком собираемся на концерт Рии. Подруга слишком долго готовилась к этому моменту, поэтому я должна ее поддержать.
Я надела ярко-красный укороченный лонгслив, который обнажал мои плечи и живот, и джинсы, которые делали из моей задницы произведение искусства. Собрала волосы в пучок, открыв шею. И макияж! Макияж с яркими смоки, который делал из меня не просто девчонку, а девушку мечты. Признаюсь, я не каждый день одевалась так провокационно. Но после этой истории с платьем, мне вдруг остро хочется снова почувствовать себя яркой и красивой. И собой. А еще мне остро хочется почувствовать на себе восхищенный взгляд своего парня.
Или хоть чей-нибудь восхищенный взгляд.
Когда я выхожу из спальни, готовая к выходу, Марк осматривает меня, прокашливается и неуверенно произносит:
– Ты хорошо выглядишь.
– Ты тоже, – улыбаюсь я, пока мы спускаемся к такси.
Он снова смотрит на меня, и по его взгляду я вдруг понимаю, что он, на самом деле, не имел это в виду. Черт.
Марк открывает передо мной дверь и мы молча садимся в машину. И спустя несколько минут он тихо спрашивает:
– Правда, Рокс, тебе не кажется, что это чересчур? – он заглядывает в мое декольте. А я просто мечтаю увидеть там голодный взгляд. Но он, скорее, оценивающий.
– Что?
– Твой наряд.
– А что такое? Я же иду на концерт к подруге, а не в офис, – я легко пожимаю плечами.
– Только ощущение такое, что ты идешь не на концерт, а просто пытаешься кого-то соблазнить.
Он отводит взгляд, и в его голосе звучит не ревность, а... неловкость?
– Может, я хочу соблазнить тебя? – игриво говорю я, придвигаясь ближе и касаясь рукой его бедра.
Он шумно выдыхает и отворачивается в окно, ничего не ответив.
А меня начинает разъедать едкое ощущение, что моя самооценка вот-вот пробьет дно. Я вжимаю свои длинные ногти в подушечки пальцев, стремясь унять это чувство.
– Рия, привет! – машу я ей, когда мы заходим в бар, где должен состояться концерт. – Ты просто потрясающе выглядишь, малышка.
– И нервничаю просто потрясающе тоже, – смеется подруга.
– Тебе не стоит. Я уверена, всё будет просто отлично, и ты будешь блистать. Я так рада за тебя, – я обнимаю ее.
Знаю, как для нее это важно.
Марк отошел к бару, чтобы дать мне момент наедине с подругой, и он уже болтает с Тимом, мужем Элис. Я встречалась с ними один раз. Марк же видит их впервые, и вот он уже завел дружелюбный разговор.
Я немного поправляю локоны Рии, поднятые сегодня в красивый объемный хвост, как дверь бара открывается, и в нее вваливается компания: Мэтт Брайен, их ударник Кевин и чертов басист. Тэд.
Он медленно окидывает взглядом пространство и смотрит в упор в нас с Рией.
Воспоминания о том, как я весело отрывалась с ним в баре, пока мой парень был дома, резко окатывают меня холодной водой. Мне срочно нужно к Марку.
В этот момент Брайен отрывается от компании парней и резким шагом идет к Рие. И то, как он смотрит на мою подругу, заставляет меня ревностно нахмуриться. Да что со мной такое?
Я подхожу к Марку и обнимаю его за шею, тянусь к его щеке с легким поцелуем.
Демонстративно. Слишком демонстративно. Черт, почему я это делаю?
– Как дела? – спрашиваю своего парня.
– Все отлично, Рокс, – на автомате отвечает Марк и продолжает свою непринужденную беседу с Тимом, как будто меня здесь нет, – я занимаюсь аналитикой. Вся эта творческая среда это не для меня.
Тим немного смеется:
– Понимаю. Я тоже далек от этого. Но моя жена руководит этим ансамблем, а лучший друг – барабанщик в группе, так что приходится быть в теме.
Он кивает на Кевина. Тот сидит вместе с Тэдом за столиком у сцены. И Тэд, сидя вполоборота и прокручивая кожаный браслет на запястье, окидывает пространство взглядом, задерживается на мне.
На нас. Он оценивает Марка.
На лице появляется еле заметная ухмылка. Мы пересекаемся взглядами, и он подмигивает мне.
Придурок! Я сщуриваюсь, пытаясь передать ему всю оценку его дебильности, и резко разворачиваюсь к Марку.
Он здесь со мной. Вот, что важно. Я пытаюсь вслушаться в его разговор, чтобы поддержать, но слова разлетаются как строчки книги, которую пытаешься прочитать уже за полночь.
– На фондовом рынке сейчас очень перспективная ситуация, я думаю, смогу воспользоваться ею.
Фондовый рынок? Что? Как они к этому пришли? Тут я даже не могу сделать вид, что в теме.
Но я как дура стою рядом и заглядываю в рот своему парню, все пытаясь обнять его.
Раздражение растет во мне, как снежная лавина.
Элис говорит в микрофон, что они готовы начинать.
– Я пойду сяду. Возьмёшь мне выпить? – спрашиваю Марка. Он коротко кивает, а я направляюсь к столику у сцены.
Рия стоит чуть поодаль, в тени. Её обнимает Мэтт и что-то шепчет ей в макушку. Это выглядит так… интимно.
– Так значит парень не воображаемый? – раздается надо мной резкий голос.
Я оборачиваюсь. Тэд стоит рядом, облокотившись бедром на стол, скрестив ноги и прокручивая стакан с каким-то пойлом. Искорки в его ледяных глазах будто играют со мной.
– В этом сомневался только ты, – отвечаю я с холодной заготовленной улыбкой.
Он усмехается, а потом резко поворачивается ко мне:
– А он знает, где ты провела ночь, пока мы с тобой отрывались в клубе?
Я замираю. Я уже и думать об этом забыла. Но то, как он сейчас упоминает об этом, возвращает мне память. Да ладно, он же не собирается…
Я не успеваю ничего сказать, как прямо передо мной появляется Марк и тянет мне какой-то розовый коктейль с зонтиком.
– Держи, дорогая.
Потом он тянет руку Тэду.
– Мы не представлены. Я Марк Сэлтон.
– Тэд Райдер.
Басист весело и уверенно жмет руку моего парня, поглядывая на меня.
– А это Кевин, – он указывает на подошедшего к нам ударника, – мы играем в The Words. А вон там наш солист. Мэтт. Подбадривает свою девчонку.
– Ну, я скажу честно, мне не особо нравится ваша музыка, – заявляет Марк и садится напротив меня. Что за…? Я думала, он сядет со мной.
– Это нормально, – смеётся Тэд и падает на стул, сбоку от меня, – мы тоже не всегда в восторге.
Я слегка оборачиваюсь на него. Звучит как бред. Все публичные выступления The Words настолько очевидно говорят о том, что Тэд – самый явный их фанат.
Они перебрасываются ещё репликами как старые знакомые, и будь я с кем угодно другим, я бы делала точно так же. Но сейчас ситуация только раздражает меня. Хотя я и не могу понять почему.
Хотя ладно, могу.
Потому что это мой парень, и парень, который активно подкатывал ко мне все два раза, что мы виделись до этого. Парень, который раздевал меня глазами в том клубе, и от взглядов которого я плавилась как в сырок в микроволновой печи. И вот он сидит тут и ведет совершенно непринужденную беседу с Марком!
Бред какой-то.
Со сцены раздаются первые ноты, и я шикаю на них, чтобы они замолчали. Хотя бы ради этого, а не для того, чтобы успокоить мой бешеный разум.
Рядом с ними усаживается Брайен. Господи, как этот бедный столик только вместил нас всех.
Рия поет. Моя малышка просто прекрасна. Выглядит как богиня. Поет как богиня. Как же я счастлива за нее.
И то, как смотрит на нее Брайен весь концерт, заставляет моё холодное сердце стучать быстрее.

----------

Глава 6: Рокс

Глава 6: Рокс
The Pierces - Love you more
– Рокс, что тебе взять? – спрашивает Марк, когда мы уже перебрались в Лампочку, чтобы продолжить тусовку. Вся наша компания расселась за большим круглым столиком. Рию захапал Брайен и чуть ли не прилепил к себе, смотрит на нее жадным взглядом и постоянно касается. Все остальные для него будто белый шум.
– Хм, текилу? – улыбаюсь я, обнимая своего парня. Он слегка смеётся и мягко целует меня в лоб. Только я хочу, чтобы он целовал мои губы.
– Текила на тебя особенно действует, нам это не нужно.
Я сглатываю. С текилой я становлюсь веселой, свободной. И она немного распаляет меня. В определенных количествах.
Снова натягиваю сладкую улыбку.
– А что плохого в особенном действии? - я решаюсь поддразнить его, тянусь к его шее и быстро прохожусь языком по коже, ожидая реакции. В конце концов, он же не каменный!
– Два джин-тоника! – кричит Марк бармену и не реагирует на меня.
Не реагирует.
Мы возвращаемся к столику, и Марк, мягко придержав меня за руку, помогает сесть. Он снова погружается в разговор с Кевином и Тэдом. Последнему, вообще, будто доставляет особенное извращенное удовольствие занимать все внимание моего парня.
Он задает ему вопросы о работе. Он спрашивает, чем именно он занимается на должности аналитика. И чуть ли не с открытым ртом слушает все трели Марка. Пару раз басист бросает на меня странный взгляд, который я не знаю, как расшифровать. Это бесит. Потому что обычно я знаю, как расшифровать взгляды парней.
Я начинаю потихоньку вскипать.
Поэтому я в очередной раз хочу привлечь внимание Марка и кладу руку ему на бедро, пытаясь прильнуть всем телом.
– Рокс, не надо!
– Что не надо? – максимально мягким голосом говорю я, – Просто хотела сказать, что рада, что ты сегодня со мной.
Он поворачивается ко мне:
– Ты можешь просто сказать. Необязательно делать это так.
Он прав. Я сегодня творю херню.
Слишком показательно. Слишком. Слишком!
Но я, черт возьми, хочу хотя бы немного внимания! И мне так надоело, что он его не дает.
Я громко выдыхаю, убираю руку с его бедра и выпиваю весь свой джин-тоник залпом. В этот момент ловлю на себе взгляд Тэда. Задумчивый. Но в нем тоже нет никакого желания, которое я там видела раньше. Это заставляет мою самооценку пробить уровень дна.
Малышка Рия, отлипнув от Брайена, отвлекает меня:
– Рокс, что стряслось?
Заметила, конечно. Я быстро уверяю ее, что все отлично и не о чем беспокоиться. Это ее день. И она должна наслаждаться.
Встаю из-за стола и топаю к бару. К черту всё! Я хотела текилу. Прошу у бармена шот текилы и выпиваю.
Так становится легче делать вид, что всё отлично.
Возвращаюсь к столу. Элис громко расхваливает Рию и Аманду и то, как они спели. Я присоединяюсь к общему восторгу и вскоре замечаю румянец на щеках подруги, когда ее парень что-то шепчет ей на ухо.
Аманда вдруг спрашивает меня:
– А ты, Рокс, ты тоже как-то связана с музыкой?
– Нет-нет, никакой музыки, – смеюсь я, – я просто работаю в кофейне. Пока. Через пару месяцев устроюсь в отдел маркетинга. Но это скучно.
– Я работаю тестировщиком приложений, вот это скучно. Поэтому в свободное время я пою.
– Ну, у тебя круто выходит! – улыбаюсь я ей.
– Как там Дейзи, Тедди-бой? – раздается голос Кевина, который отвлекает меня от Аманды. И почему-то очень веселит меня.
– Еще раз назовешь меня Тэдди-боем, получишь в пятак, – отвечает Тэд.
Ха! А вот это уже веселит меня сильнее. Ему не нравится. Я выуживаю свой самый сладкий голос, когда громко спрашиваю:
– А что не так с Тэди-боем?
Он медленно поворачивается ко мне и сверкает своими голубыми глазищами. И я торжествую, когда снова чувствую его взгляд каждой клеточкой своего тела. Остро. Я слегка наклоняю голову и смотрю прямо на него из-под прикрытых ресниц. Я знаю, как на него влияю. Так что делаю это специально. Возможно, где-то в аду для меня припасен котел.
– Кажется, ему не нравится это прозвище, – тихонько смеется Аманда, наклоняясь ко мне, – но, похоже, ему нравишься ты.
Она так мягко улыбается, что из ее рта эта фраза не звучит как что-то неправильное. Как что-то, чего я должна стыдиться.
Аманда тоже блондинка, как и я. У нее тоже острые черты лица. Но при этом она почему-то выглядит так светло и добро, будто ангел спустился с небес на землю. Вообще она такая милая, черт возьми. Даже милее Рии. Хотя мне кажется, никто не может быть милее малышки Коулман.
Я поворачиваюсь к Рие и не могу понять, что с ней не то. Притупленный взгляд в стол. Вздымающаяся грудь. Стоп. Да ладно!
Мы встречаемся глазами, но по тому, как она резко отводит свой взгляд и возвращает его на своего парня, я прихожу к выводу, что мне не показалось.
Я усмехаюсь, мысленно радуясь за подругу. Не поймите меня неправильно, но ей давно пора было немного раскрепоститься.
– А вы с Марком давно вместе? – возвращает мое внимание к себе Аманда. Я окидываю взглядом своего парня. Он опять поглощен Тэдом.
– Почти пять месяцев, – говорю я, – а что?
Она улыбается. Снова. Так мягко, что невозможно и вдруг изрекает:
– Странно, я думала, вы давно вместе.
– Почему?
Аманда смеется и пытается отмахнуться.
– Я не знаю, на самом деле, забей. Это просто ощущение. Иногда я просто говорю, что думаю.
– Ну тогда давай я тоже скажу, что думаю, – смеюсь я, и подрываюсь с кресла, и тяну за собой Аманду, – Думаю: ты должна со мной выпить текилу.
– Ой нет, я никогда не пила ничего крепче коктейлей!
– Самое время попробовать!
– Да ну, ты что? – смеется она.
– Поверь мне, текила просто веселая и озорная, и тебе не будет утром плохо, как от какого-нибудь виски. Две текилы! – кричу я бармену.
– Это безумие, – смеется Аманда.
– Ну и что?
Она милая и приятная. С ней я могу повеселиться. И с ней я не ощущаю себя лишней на этом празднике жизни.
Мы выпиваем по шоту. Аманда морщится, но просит еще.
На третьей рюмке мы уже хохочем как ненормальные и танцуем под ручку.
Когда мы возвращаемся к столику, я ловлю на себе два взгляда. Марк смотрит смиренно. Как будто уже решил, что я пропащая душа. Тэд – изучающе, оценивающе и с восхищением, что ли. Алкоголь в крови давно приободрил меня. Но этот взгляд тоже действует воодушевляюще.
Мы вовсю смеемся с Амандой, обсуждая какие-то нелепые шутки из интернета, когда ко мне придвигается Марк и спрашивает:
– Милая, у тебя все хорошо?
Я растекаюсь в улыбке. Эта забота в его голосе всегда заставляет меня умиляться.
– Да. Я отлично провожу время. А ты?
– Я тоже, – спокойно отвечает он мне. И тогда я снова это делаю. Тянусь к нему с поцелуем. И, хвала господу, он отвечает.
Да! Просто соприкосновение губ, но он не отталкивает меня и не отстраняется, а как будто даже наслаждается. Во всяком случае, я точно наслаждаюсь.
Первая отстраняюсь и говорю:
– Ну я точно знаю, как можно провести время еще лучше.
Я встаю и тяну Марка за рукав.
– Пойдем со мной.
– Куда?
– Поможешь мне.
Он осматривает меня и встает. Я тяну его к туалетным комнатам. Сегодня здесь помимо нас только одна маленькая компания, так что в зоне раковин пусто. Я завожу его за стенку и накидываюсь с поцелуем. Жадно запускаю пальцы в его волосы, проникаю языком в рот, прижимаюсь всем телом.
– Вот такая помощь мне нужна.
Марк обнимает меня за талию. Ну наконец-то! Текила уже кричит во мне. Нерастраченное возбуждение бежит по всем клеточкам тела. Я постанываю, оглаживаю грудные мышцы, спускаясь руками все ниже.
Тогда он отстраняется.
– Рокс!
– А? – я целую его шею.
– Хватит, милая… достаточно.
– Что? – заплетающимся языком выдаю я.
Он берет меня за плечи и отталкивает от себя. Мягко. Но это действует отрезвляюще.
– Да что с тобой такое? – холодно говорю я.
– Что со мной такое? – он начинает спокойно, но постепенно его голос повышается. – Это ты накидываешься на меня ни с того ни сего. Мы в баре. Рокс, что ты планировала делать дальше? Трахнуться прям здесь?
– Нам до трахнуться ещё как до луны, – огрызаюсь я. – Мы просто целовались.
– Да что на тебя нашло?! Мы на людях, Рокс. Это общественное место. Я не собираюсь компрометировать ни тебя, ни себя.
Компрометировать? Боже, мы что в девятнадцатом веке?
– Да пожалуйста, – выплевываю я и отхожу к раковине, пытаясь остыть.
Чтоб его! Черт! Я его просто поцеловала. Твою мать.
– Давай ты остынешь, и мы поговорим об этом дома, – говорит Марк и возвращается в зал.
Я остаюсь одна.
Да что с ним, мать вашу? И что со мной? Почему меня так трясет от того, что он опять отверг меня? Ну подумаешь, не захотел целоваться со мной в баре. Ничего. Это понятно. Он не любит публичность. Он говорил, что не понимает, как люди могут заниматься сексом в сомнительных местах. Туалет бара – точно сомнительное место. Хотя не то чтобы я планировала заняться сексом, нет. Я просто хотела немного… отвлечься.
Черт! Меня просто трясет от злости. Почему он так упорно меня игнорирует?
Стою и оглядываю себя в зеркале, когда в отражении вижу фигуру… Тэда. Он медленно шагает за дверь. И так же медленно осматривает меня. Я резко разворачиваюсь к нему.
– Что? – резко выпаливаю. Пусть злорадствует.
– Ничего, – просто отвечает он, чем ещё больше бесит меня.
Он долго смотрит на меня, прежде чем улыбнуться и со смешком бросить мне:
– Парень у тебя, может, и нормальный чувак. Но тебе надо его срочно бросать. Он – непроходимый тупица.
– Вот значит как? – я делаю несколько резких шагов к нему, уперев руки в бока.
Почему-то мне хочется накинуться на него с кулаками и поколотить. Что он вообще знает?
– Да, он тебе абсолютно не подходит.
– А ты, значит, знаешь, кто мне подходит?
Он отталкивается от дверного проема и потирает предплечье с татуировкой в виде солнца. Я ничего не могу с собой поделать, когда начинаю рассматривать, как двигаются мышцы его рук.
– Думаю, могу предположить.
Я молча смотрю на него, ожидая, что он скажет дальше. Сейчас он не напускает на себя вид типичного ловеласа, который он так любит. Он говорит просто и даже немного глухо.
– Тебе нужен кто-то, кто будет тобой восхищаться. Кто будет тебя зажигать, а не подавлять, – он замолкает ненадолго, прежде чем добавить то, что должно было добить меня, – Кто будет тебя хотеть. Постоянно.
Я хмурюсь и едко отвечаю:
– И ты, значит, думаешь, что это можешь быть ты?
Его взгляд снова пробегает по мне с электрической жаждой. Взгляд, который вызывает в моей голове миллион порочных фантазий. Но он говорит:
– Нет, на самом деле, это не я.
При этом глаза его говорят, что он был бы не прочь скомпрометировать меня и все такое. Я бы хотела увидеть такой взгляд у Марка.
– Нет? – мои брови летят вверх, я делаю ещё шаг к нему, – хочешь сказать, что ты не хочешь меня?
– Конечно хочу. Господи, женщина, ты горячая, как секс во плоти.
Мои глаза раскрываются. И тело реагирует. Потому что не может не реагировать, черт возьми.
– Я бы с удовольствием кинул тебя в свою постель и довел до пары-тройки охренительных оргазмов, но это все, что я могу. Так что нет. Я не тот, кто тебе нужен.
Он сглатывает, а я отступаю.
– Хорошо, что ты сам это понимаешь, – тихо отвечаю я. И проскальзываю мимо него. Хотя все клеточки моего тела стремятся к его телу. Безрассудное тело. У нас есть парень! Да мы повздорили. Но он у нас есть.

----------

Глава 7: Тэд

Глава 7: Тэд
Placebo – Where is my mind
У нее серьезно есть парень. Не воображаемый. Настоящий. Сука. Невероятно.
Еще более невероятно, что весь вечер я только и думал, что о ней и ее дурацком парне.
Ладно, я понимал, что он есть. Но увидеть его воочию и убедиться, что он настоящий – это было чересчур. Как будто шарахнули об бас-бочку. Не то чтобы я на что-то рассчитывал.
Просто обидно, что она растрачивает себя на такого придурка. Придурка, который не ценит, какой подарок ему достался. Женщина, которая выглядит как чертово божество. Женщина, которую он целенаправленно игнорировал.
Я знаю, что весь вечер вел себя как мудак. Я не должен был болтать с её парнем, отвлекая его от неё. Но я хотел убедиться. Убедиться, что он действительно такой слепой идиот, каким кажется.
И когда он весь вечер игнорировал её... Я злился. Я точно не должен был говорить ей “брось его”, но, черт возьми, мне было больно смотреть на все ее потуги привлечь своего парня. Она заслуживает лучшего.
В этих мрачных мыслях о Рокс и ее идиотском парне я провел все время в Лондоне. Когда мы вылетели, я написал Дейзи. Просто чтобы отвлечься от навязчивых мыслей.
Я написал ей романтичное сообщение, позвонил, выкрутил все свое обаяние на максимум. Не потому, что действительно хотел её. Потому что хотел забыться. Забыть блондинку с огромными карими глазами, которая принадлежит другому. Дейзи – привычка. Больная, токсичная, но понятная и знакомая.
Когда мы приземлились в Лондоне, меня ждало унылое сообщение:
Дейзи: позвони мне вечером.
Ладно, это было лучше, чем ничего. Я был готов позвонить ей после интервью в МузЛайф. В какой-то степени я все еще любил Дейзи. В той же – ненавидел. Потому что она выкидывала такие вещи, которые я не мог понять.
Но после злосчастного интервью у Арамано Коя все полетело к чертям.
– Что будем делать? – спрашиваю я Мэтта, когда он возвращается к нам, уложив малышку Коулман спать. Она была истощена.
Не понимаю, каким прогнившим козлом надо было быть, чтобы устроить это все. И я бы лично отметелил Роберта, если б мы не были в офисе гребаного Коя. Мы и так устроили сцену. Какой-то чертов цирк: наш личный менеджер, с которым мы работали три года, творил херню у нас за спиной, а теперь подставил девчонку Мэтта под прицел журналюг. Их личные фото слили в сеть, и теперь фанатки пишут ей угрозы.
– Я не знаю, – устало говорит Мэтт. Он вытянул весь оставшийся день. Заставил Коя подписать бумагу о неразглашении о том, что произошло у него в офисе. Заставил нас доснимать интервью. Теперь он выглядит как выжатый лимон.
Я пинаю ногой отельный пуфик.
– Прикиньте сколько дерьма он наделал, пока мы не видели. Наверняка история с МузЛайф – вершина айсберга.
Как оказалось, пока мы несколько лет мечтали пробиться на шоу популярного блогера Армано Коя, наш менеджер саботировал этот процесс.
– Я один не понимаю, почему? – говорит Кев.
– Что со статьей? Получится удалить? – спрашиваю я.
– Я не знаю, – отвечает Мэтт.
– Как Рия? – тихо интересуется Кевин.
– Сам как думаешь?
Мэтт скалится, швыряя бутылку воды, которую держал в руках, в противоположный угол.
– Она в шоке, она никогда не сталкивалась с таким вниманием. – уже тише говорит он.
Это не внимание, это – хейт. Я видел часть этих комментариев. Оказывается, наши фанатки могут быть очень злыми.
– И я сам не знаю, что еще делал Роберт. Я был так же слеп, как и вы, – Мэтт склоняет голову и трет виски.
Штора в номере слегка приоткрыта, и мы сидим уже в сумеречном свете: три идиота, которые так легко обманулись. Мы верили всему дерьму, что Роберт нам скармливал.
– Завтра я поговорю с юристом, – продолжает Мэтт, – может, найдется способ как-то привлечь его к ответственности.
– А может, мы просто переломаем ему ноги? – говорю я, закуривая сигарету. Я редко курил. Еще реже я позволял себе быть свиньей, которая курит прямо в номере отеля. Но сегодня тот самый день. Узнать, что человек, которому ты доверял одно из самых ценных твоих детищ – нашу музыку, предал тебя.
Да, после этого я готов быть свиньей.
Телефон озаряется сообщением:
Дейзи:я встречусь с тобой в Crystal
Я не отвечаю.
– А, может, мы не будем предлагать тупые идеи? – опять срывается Мэтт.
Телефон звонит. Я раздраженно беру трубку.
– Почему ты не отвечаешь мне? – звучит доведенный до совершенства обиженный голос.
– Прошла минута, я был занят.
– А-а-а…
Ну конечно. Сейчас она снова сделает это.
– Так тебя ждать? – обиженно тянет она, будто ждет меня как Хатико своего хозяина. Не верю ни единому слову. Но все равно, как идиот, ищу ее внимания.
– Да, я буду через час, – быстро говорю я и вешаю трубку. Глупо давать ей шанс разглагольствовать. Беседы – это не ее конек.
Два осуждающих взгляда впиваются в меня.
Кевин бросает смешок:
– Ну хоть что-то вечно: Тэд и его вечное желание угодить стерве.
Мэтт сдавленно смеется.
– Ой, идите нахрен! – огрызаюсь я. И так мы и сидим еще некоторое время, просто смотря в пол и думая о своем.
***
Спустя час я захожу в Crystal – ночной клуб, который облюбовала Дейзи. Она хохочет рядом с барменом, потягивая мартини.
Я быстро подхожу к ней и протягиваю руки к её талии. Она вздрагивает, поворачивает ко мне свое милое личико. Дейзи – блондинка с коротким каре, открывающим шею и делающим её похожей на француженку.
Ее губки обиженно надуваются.
– Ты опоздал, я уже собиралась уходить…
– И вот я здесь, – просто говорю я и разворачиваю её к себе, собираясь поцеловать.
Мы оба знаем, что нам нужно от этой встречи. К чему тянуть?
– Подожди-ка, я тут вообще-то разговариваю с Патриком.
– Если он не Патрик Суэйзи, то подождет, – веду рукой по её пояснице. – Я скучал.
Я действительно скучал. Несмотря на очевидные минусы этой женщины, у нее есть то, ради чего я закрывал глаза на все. Она трахается каждый раз так, будто завтра конец света. Поэтому даже когда мы расстались, это то, что все равно заставляет меня каждый раз встречаться с ней.
И сейчас мне нужно именно это.
После такого дерьмового дня мне нужна именно эта разрядка.
Я наклоняюсь к ней, завожу прядь волос за ухо, провожу рукой по ее открытому бедру и шепчу на ухо:
– Пойдем, проведем вечер с пользой.
Дейзи поворачивается ко мне, склоняет голову и смотрит из-под полуопущенных ресниц. Она облизывает губы и после говорит:
– Что, мы опять займемся сексом, а после ты уедешь?
Я поднимаю брови. Это провокация. Я уже достаточно изучил ее.
– Мы займемся сексом, а после снова займемся сексом. Ночь длинная.
Она смеется. Наигранно и показательно, обнажая свои белые зубы.
– Звучит как хороший план.
– Отличный план, – воодушевленно киваю я, поглаживая ее бедро, – пошли.
– Я только начала пить свой мартини, давай побудем еще. А потом я дам тебе снова опорочить мое тело.
Опорочить? Боже, женщина, я знаком с тобой слишком давно. И знаю, что до тебя я сам не был таким порочным. Когда мы были вместе, я один не замечал этой театральности и неискренности. Но когда с нее слетает одежда она становится на удивление правдоподобной. И я думаю об этом. Об ощущении ее теплой кожи. О ее стонах. О растекшейся туши вокруг глаз, когда она пытается взять глубже в рот.
Я киваю, прошу у бармена виски. Он что-то говорит Дейзи, она хихикает и отбрасывает волосы назад. Флиртует с ним. Даже сейчас. Даже когда только что сказала, чем мы займемся после этого коктейля. Самое паршивое, что я не могу быть уверен, что она не спала с этим самым барменом полчаса назад где-нибудь в подсобке.
И вот он я, все равно стою рядом с ней и пытаюсь взять то, что она готова дать. Дейзи ведет псевдоинтеллектуальную беседу о позднем творчестве Энди Уорхола.3 Я не особо слежу за этим разговором.
Но она вдруг хмурится, я смотрю на нее и понимаю, что на задворках разума возникает другая блондинка. Хмурятся они похоже.
На самом деле, как и Дейзи, Рокс очень умело пользуется всеми данными ей от природы женскими штучками. Томные взгляды, движения. Видимо, мне просто нравятся такие женщины.
Я видел, как Рокс включала все это. Она делала это специально, чтобы позлить меня. И она делала это рядом со своим парнем.
Очередная волна нелепой ревности накрывает меня, и я залпом выпиваю свой стакан. Потом тянусь к мартини Дейзи и допиваю его тоже.
– Пойдем, – жестко говорю я и тяну ее за руку к выходу.
– А ты нетерпелив, – она ведет пальцами по моему прессу.
Да, черт возьми!
Мы выходим на улицу, и я целую ее. Жестко, грубо. Так же, как планирую ее трахнуть.
Она снова хихикает и отстраняется.
– Подожди, а то мы не доедем до отеля.
– Можем не доезжать и начать прямо здесь, – я киваю на заднюю улицу за клубом, – хочешь экстрима?
– Нет, Тэд. Я не хочу экстрима. Я хочу по-нормальному, – она хлопает своими длинными ресницами.
– Хорошо. Поедем в отель, – я сжимаю ее задницу и сажаю в такси.
Мне так остро нужно отвлечься, что я хочу начать ласкать ее прямо в авто. Это не то, чего бы мы не делали раньше. Дейзи всегда была довольно открыта для экспериментов. Но сейчас она отстраняется.
Когда мы наконец доезжаем до отеля, я уже в нетерпении. Думаю, даже не буду раздевать ее. Мы заходим в лифт, и я разворачиваю ее спиной к себе. Прижимаю к своей груди и хлопаю по бедру.
– Что же, мы даже не поговорим? – говорит она мягким голосом.
Что???
– Поговорим. Позже. – сжимаю ее грудь. Она стонет. А потом разворачивается ко мне.
– Ты знаешь, Тэд, я думаю, это ошибка, – говорит она. Дверь лифта со звоном открывается.
– То, что ты до сих пор одета, или то, что мы так и не трахнулись за клубом?
Она улыбается:
– Нет. Это. Сейчас. Я думаю, нам не стоит этого делать.
Что, блять?
– И как это ты пришла к такому выводу? – жестко спрашиваю я.
– Тебе не нужно от меня ничего, кроме секса, – обиженно тянет она.
Она что, серьезно, мать вашу? Опять?
– А тебе, значит, нужно?
Дейзи устало вздыхает.
– Очень жаль, что ты такого обо мне мнения. Ты знаешь, я хочу тебя всего, а не только в постели.
Она делает шаг назад. Я шумно выдыхаю.
– Почему, мать твою, ты каждый раз это делаешь? – злобно говорю я, пытаясь понять, что у нее в голове. Ни одной мысли, почему каждый раз она соглашается, а потом пытается меня слить. Мы не работаем как пара. Она это знает. Она это показала мне. Тем более, она этого не хочет, как бы ни пыталась убедить меня в обратном.
Я злюсь, и я разочарован.
– Я просто хочу тебя целиком, – говорит она и делает шаг ко мне. Она подходит ближе и прикасается ладонью к моей щеке. Потом подтягивается и целует туда же. Как будто дарит мне благословение, мать ее.
– Когда будешь к этому готов, я буду ждать тебя, – опять мягко говорит она, и отступает назад к лифту, оставляя меня в полнейшем раздражении.
Чертова Дейзи!
Лифт закрывается за ней, и я бью кулаком о ближайшую стену. Больно! Черт!
Я мог найти любую, но опять пытался заполучить ее, и опять она меня оставила ни с чем.
Прижимаюсь к стенке, пытаясь дышать. Она ушла, и злость на нее перемешивается со злостью из-за предательства Роберта. Его наглая рожа опять возникает в сознании, смешиваясь со всем тем дерьмом, что он наговорил. Осознание того, что наша группа была в руках этого злобного придурка бьет по мозгам. Идиоты!
Я опять нервно выдыхаю, захожу в свой номер и заваливаюсь на кровать. И в этот раз жалею, что со мной нет гитары. Не баса. А той, шестиструнки, которая осталась дома. Потому что прямо сейчас я могу представить, как пальцы бегают по струнам, создавая агрессивные аккорды.
Но гитары нет, и мне только и остается, что представлять.
Быстрый перебор басовых струн, отрывистый бой.
Мудак Роберт. Стерва Дейзи.
Гитара в моей голове издает противный писк – я передергиваю струны слишком резко, слишком грубо. Снова перебор. Чёртова Дейзи, которая подорвала мою веру в женщин. Фальшивая нота вклинивается в мелодию, режет слух. Гнусный предатель Роберт. Жёсткий удар по всем шести струнам сразу.
Еще больше агрессии. Я представляю этот звук. Он дерзкий, тяжелый, надрывный.
Чувствую фантомное ощущение, как струны впиваются в подушечки пальцев. Пальцы летят по грифу, создавая хаос. Вверх. Вниз. Снова вверх. Рифф рождается сам собой – злой, жесткий, грубый.
Но в этом звуке есть ритм, есть гармония.
Гармония.
Почему-то при мысли о гармонии в моей голове возникает другая блондинка. Та, о которой мне не стоит думать. Та, чужая. Внешне она, может, и гармонична. Хотя нет, внешне она, черт возьми, идеальна. Но внутри у нее точно нет гармонии – полнейший хаос и дисбаланс. Это видно.
Но ее всецело живая улыбка и блеск в глазах резко контрастируют с театральностью Дейзи. От этого становится легче.
Музыка в моей голове немного меняется. Все так же агрессивно, но уже не так злобно.
Я отчетливо понимаю, что думать о ней глупо, но сегодня мне так хреново, а мысли о Рокс почему-то приносят облегчение. Поэтому я позволяю себе вспоминать эту улыбку и представлять все те вещи, которые я хотел бы с ней сделать, будь она свободна.

----------

Глава 8: Рокс

Глава 8: Рокс
Paramore - Decode
– Сколько ты планируешь еще проработать у меня, дорогуша? – спрашивает Перри, когда с утра мы с ним пересекаемся в кофейне, – я должен понимать, когда мне искать нового сотрудника.
– Тебе придется потерпеть меня еще месяц, точно, – отшучиваюсь я, проверяя в холодильниках наличие молока.
– Потерпеть? – смеется Перри, – не думаю, что это точное выражение, описывающее наши отношения.
Откровенно говоря, я его любимица. Не знаю, что он во мне нашел, но он по-своему заботится обо мне, и иногда позволяет больше, чем стоит позволять наемному сотруднику. Любой другой уволил бы меня, заявись я на работу с похмельем, и точно бы оштрафовал, если бы я опоздала на два часа и не открыла кофейню вовремя. Но Перри питает ко мне слабость.
Надо сказать, это чувство взаимно. Я работаю тут всего полгода, но за это время успела реально полюбить этого ворчливого старикашку. В Он даже стал для меня немного родительской фигурой. Поэтому мне особенно сложно будет с ним расставаться.
– Тебе не стоит размывать границы общения с сотрудниками, знаешь ли, – говорю я Перри.
– Правда что ли? То есть, когда ты в следующий раз опоздаешь на утреннюю смену, мне вычесть из твоей зарплаты?
Я показываю ему гримасу и разогреваю кофемашину, чтобы сварить себе кофе. Пока клиентов нет, я могу легко опрокинуть одну чашечку в себя.
По утрам я пью крепкий американо. Молочную сладкую жижу с легким привкусом кофе оставьте для моей малышки Рии. Мне же чтобы проснуться, нужна реальная доза кофеина.
Ох, Рия… как вспомню, что писали о ней в интернете эти тупые завистливые идиотки и как от этого себя чувствовала моя подруга, так хочется разбить им экраны и переломать пальцы, чтобы больше не было возможности печатать.
– Ты чего так нахмурилась? – спрашивает Перри, выныривая из ноутбука, где последние полчаса он пытался свести бухгалтерию.
– Да ничего такого, просто задумалась. Помнишь мою подругу Рию? Она стала жертвой интернет-хейта.
– Из-за чего?
Я делаю еще глоток кофе, параллельно протирая витрину:
– Из-за того, что люди идиоты.
И из-за ее популярного парня.
Перри посмеивается.
– Все, что пишут в интернете, – это просто слова. Нужно относиться к этому проще.
Я-то знаю! Но вот кто бы объяснил это малышке. Она сама не своя после этой статьи. Сегодня мы должны встретиться дома: чипсы, вино и слезливые мелодрамы, как в старые добрые времена. Я надеюсь, это поможет ей отвлечься.
Рассказываю Перри о ситуации подруги, жалуюсь на людей, на чертова Брайена, который вообще допустил эту историю. Хотя, черт его знает, что он должен был сделать. Но я по-настоящему зла, и по-настоящему переживаю из-за Рии. И об этом талдычу Перри уже полчаса, когда он прерывает меня:
– А ты сама что?
– Что я? – удивляюсь.
– Ты уже полчаса рассказываешь про подругу и ее парня, но ничего не сказала о себе. Это странно. Ты обычно рассказываешь даже, что твой Марк ел на завтрак.
Марк…
Я не знаю, что ему рассказать о Марке. Рассказать ему, что мой парень напрочь игнорирует меня как женщину? Рассказать ему про тот унизительный случай, когда я решила взять все в свои руки и сдвинуть нашу личную жизнь с точки “мертво”? Я купила красный кружевной комплект с чулками и ждала в этом Марка, желая вызвать в нем хоть каплю желания. А он просто посмотрел на меня отстраненным взглядом и сказал, что “необязательно было тратиться”. Тогда я поняла: то что мертво, умереть не может. И в этот раз это не про грязных патлатых островитян4 – это про нашу сексуальную жизнь.
Или, может, мне рассказать Перри, что я тайно заводилась от взглядов, которые кидал на меня чертов басист. Рассказать ему, что я проматывала у себя в голове его фразу о том, что я горячая как секс во плоти, как заезженную пластинку? И что одна только мысль о том, что он может так думать обо мне, возбуждала меня?
Что из этого мне рассказать Перри, чтобы он окончательно во мне не разочаровался?
– Пфф, все как обычно, – отмахиваюсь я и перевожу тему, – ты знаешь, тебе стоит закупить этих протеиновых пирожных? Сейчас все больше людей следят за питанием и не едят булки, а так мы бы повышали средний чек.
Перри изгибает поседевшую бровь.
– Ты думаешь?
Я начинаю энергично кивать и рассказываю ему обо всех тех случаях, когда клиенты жаловались на отсутствие здоровых перекусов. Затем объясняю, что можно договориться с производителями о пробной партии, и почти убеждаю Перри действительно заняться этим, когда он тяжело вздыхает и говорит:
– На самом деле, Рокс, не уверен, что я потяну это. Это дополнительные расходы, а мы сейчас еле-еле покрываем издержки.
– Как? – удивляюсь я.
– К нам стали меньше ходить, когда в офисном здании напротив открылась булочная с кофе.
Хм, я заметила, что поток людей немного упал, но не думала, что это сильно сказалось на прибыли. Ладно, на самом деле я не то чтобы думала о прибыли. Я же просто наемный работник, черт побери.
– Покажи, – я киваю на ноутбук Перри, и следующие два часа он рассказывает мне все об издержках, тратах и расходах на зерна, которые сильно выросли в последнее время.
Параллельно я обслуживаю гостей, как всегда поддерживаю беседу со своими любимчиками и пытаюсь вникнуть во всю эту циферную историю, чтобы помочь Перри.
К концу дня я наконец понимаю, что к чему, – за счет каких показателей просели доходы, – и все-таки снова предлагаю:
– Мы можем убрать вот эти пирожные, – киваю я на муссовые десерты, которые берут у нас меньше всего. Рия будет страдать, потому что она их фанат. Но в целом, они не пользуются спросом. – И заменить их на ПП-десерты. Еще можем переработать меню напитков и убрать из него позиции, ради которых ты заказываешь все эти приблуды в виде сливок и ореховой пасты. Их тоже берут не так уж часто.
Перри стучит пальцами по столу и в конце концов изрекает:
– Звучит разумно.
Он внимательно смотрит на меня.
– Похоже, из тебя получится хороший маркетолог, когда ты наконец устроишься туда.
– Не благодари! – я улыбаюсь, откидываю назад волосы и тихо вздыхаю.
Будущая карьера маркетолога еще никогда так не напрягала.
Вечером я забегаю в магазин за кучей вредной еды и алкоголем, и пишу Марку, что останусь на ночь с Рией.
От него приходит простой ответ:
Марк:хорошо, пиши, если будут проблемы.
Рию я нахожу дома на диване, а рядом с ней – ее вечный хвостик Брайен. А еще рядом с ним -его вечный хвостик. Тэд.
Я захожу в квартиру и перевожу дыхание. Это ненормально, Рокс. Так реагировать на него.
– Рокс. Ты пришла, – Рия переводит на меня взгляд. Она улыбается, но взгляд потухший.
– Конечно пришла, малышка, у нас же тут планировалась женская пижамная вечеринка.
И эти двое явно не вписываются!
– Ребята уже уходят.
– Да ну почему же, не спешите, ни в чем себе не отказывайте, – говорю я и замечаю язвительность в своем голосе. Бросаю пакеты на кухонном столе и двигаюсь в сторону своей комнаты.
Быстро скидываю с себя джинсы и рубашку и ныряю в мягкую футболку, пижамные шорты и мохнатые тапочки с бантиками, заправляю волосы в небрежную дульку. Можно было одеться и чуть скромнее. Но идите к черту, это наша квартира! Я не буду извращаться ради кого-то.
Когда я выхожу назад в гостиную, взгляд голубых глаз басиста следует за моими ногами. Ну конечно. И я удовлетворенно отмечаю, что он на секунду запинается, когда говорит Рие:
– А потом он просто провалился под сцену. С тех пор он не скачет на концертах, как недоделанный кенгуру…
– Да иди ты, – слышится голос Брайена, – в свою защиту скажу, что это была действительно хилая конструкция. Напомни, кто надоумил делать сцену из паллетов?
Рия хихикает и дарит ему свой мягкий взгляд. Я наблюдаю за этой картиной с кухонного островка, раскидывая чипсы и закуски по тарелкам.
Брайен абсолютно невозмутим. Но его взгляд на мою подругу полон беспокойства. И не просто так. Она, может, и смеется над их историями, но глобально она не в порядке. Он видит это так же, как и я. И пока я со своего наблюдательного поста смотрю на них, Тэд смотрит на меня. Я поднимаю брови, встречаясь с ним взглядом.
Он прищуривается и поднимается со своего места, вальяжно направляясь ко мне.
– Тебе помочь открыть это вино?
Он кивает на штопор в моей руке, который я уже давно покручиваю между пальцами. Не то чтобы я не справилась с этой бутылкой сама, но я протягиваю ее ему и облокачиваюсь на столешницу бедром. Штопор остается у меня в руке. Я смотрю на Тэда, когда пространство вокруг меня будто нагревается, а он оказывается ближе. Тэд продолжает на меня внимательно смотреть и говорит:
– Мне понадобится это, – легкое прикосновение его пальцев к моим. И у меня перехватывает дыхание. Да вашу ж мать!
– Думала, ты справляешься с алкоголем силой мысли, – отшучиваюсь я.
– Силой мысли я справляюсь с женским оргазмом, – говорит он немного тихо, но совершенно естественно, будто для него это самая обычная тема для разговора.
Я смеюсь. Серьезно, этот человек неисправим.
– Обычно женщинам для оргазма нужно чуть больше, чем мысли, – деловито замечаю я и отвлекаюсь на очередной пакет с чипсами. Раскрыть. Вытряхнуть в миску. Не думать ни о каких оргазмах.
Он наблюдает за мной.
– У нас все в порядке? – звучит веселый голос Тэда у меня над головой.
– Унас ? - пожимаю плечами и смотрю на него, отправляя в рот чипсину, бывшую когда-то гордой картофелиной.
Он следит за моими губами, пока я жую, и я призываю к себе всю свою уверенность, чтобы сохранить лицо. Потому что, когда он смотрит так, я вдруг хочу смутиться и начать краснеть, – так же, как Рия, когда рядом кто-то сказал слово “дилдо”.
Он сглатывает, отворачивается от меня и спокойными движениями закручивает штопор в бутылку. А я отвлекаюсь на то, как играют его мышцы на предплечьях, заставляя бесконечные татуировки двигаться. Не отрываясь от бутылки, он произносит:
– Ну… я наговорил тебе всякой ерунды на той вечеринке. Я хотел извиниться.
– Ерунды? То есть ты наврал?
Он резко поворачивается ко мне. Голубые глаза впиваются в меня. Я, как я надеюсь, дерзко смотрю на него в ответ.
– Нет. Я имел в виду каждое слово, что сказал, – Тэд снова возвращается к штопору и тянет пробку, – но я не хотел тебя обидеть, или что-то в этом духе. И не хотел бы, чтобы это испортило наши отношения.
Я вдруг резко издаю смешок.Наши отношения? Эту странную историю, в которой ты спишь и видишь, как меня трахнуть? И эту историю, в которой я почему-то нахожу это забавным и волнительным?
– Меня не так-то просто обидеть, так что между нами все в порядке, – говорю я, пожимая плечами.
– Хорошо, – тихо соглашается он, смотрит вниз, снова задерживает взгляд на моих ногах.Может, короткие шорты были все таки ошибкой?
– Бокалы?
– Что? – я хлопаю глазами, не понимая, что он сказал, потому что его взгляд на моей коже заставил меня отвлечься. Черт. Этот парень – моя головная боль.
– Где бокалы? – смеется он.
Я резко отворачиваюсь и достаю пару бокалов из ящика напротив.
– Рия! – кричу я, прерывая тихую милую беседу влюбленных голубков, – “Дневник памяти” или “Сумерки”?
Она мычит что-то нечленораздельное.
– Красавчик Гослинг или сверкающий Паттинсон? Ты должна выбрать! – я хватаю бокалы и возвращаюсь назад к дивану.
Рия смеется.
– Значит, сверкающий Паттинсон, – тянусь за пультом.
– И тут нам пора ретироваться, – Тэд обходит друга и тыкает его в плечо, – смотреть на деревянную Бэллу с ее лицом “сейчас блевану” – это слишком.
– Это просто ее реакция на твои шутки, – парирую я и бросаю на него быстрый взгляд. Он закатывает глаза и демонстративно прикладывает руку к груди в области сердца, как будто я задела его.
– Пожалуй, нам действительно пора, – соглашается Брайен и целует Рию в щеку.
Хотя по взгляду, который он бросает на подругу, кажется, что он бы смотрел на сверкающего Паттинсона и Беллу с ее картонным лицом целый день, если бы это означало, что Рие станет лучше.
Эти двое уходят и мы с малышкой остаемся в компании Паттинсона, Беллы и депрессии, из которой я совершенно не знаю, как вытащить подругу.
Самое смешное, что о ней я переживаю больше, чем о себе, поэтому, когда Марк не присылает мне ни одного сообщения за вечер, я даже не переживаю. Ну и подумаешь, что парню неинтересно, как у меня дела. Это не так уж важно.

----------

Глава 9: Рокс

Глава 9: Рокс
Когда следующим утром по дороге на работу я захожу в социальные сети, то нахожу запрос на переписку, а внутри – ворох мемов про “Сумерки”… Я листаю все это добро второсортного юмора, и, на удивление, реально начинаю хохотать. Проверяю, кто отправил мне все это, и, конечно, удостоверяюсь в своей догадке.
@teddyRyder
Листаю несколько его фотографий и закатываю глаза. Как я и думала. Его аккаунт – просто свалка самолюбования. Бесполезные прямые эфиры, видео, где он ест, репосты всего подряд, фотографии его татуировок… И все это пышет какой-то бесконечной сексуальной энергией. Листаю чуть ниже, и мой взгляд цепляется за фото с неизвестной блондинкой. Изящная. Томная. По тому, как вальяжно он взгромоздил руки ей на плечи на фотографии, я решаю, что это одна из его пассий.
Захожу назад в сообщения и отвечаю.
BellyRox: милая подборочка, ты ограбил старые мем-архивы?
teddyRyder: все, чтобы ты поняла, насколько второсортное это кино.
BellyRox: по-твоему любое кино второсортно, если оно не выложено на PornHub?
teddyRyder: в свою защиту скажу, что на PornHub будут куда более качественные версии “Сумерек”. Хочешь, пришлю?
BellyRox: спасибо, воздержусь.
Я уже захожу в кофейню и начинаю свою стандартную утреннюю рутину, когда приходит новое сообщение. Я отвлекаюсь.
teddyRyder: воздержание – это грех.
BellyRox: моралисты бы с тобой поспорили
Через несколько минут заходит Перри, здоровается со мной. И пока я готовлю зерна, прилетает еще одно сообщение:
teddyRyder: главное, что мы с тобой не моралисты
Я усмехаюсь и откладываю телефон. Он как всегда. Вчера извиняется. Сегодня снова флиртует.
– Как дела у твоего парня? – спрашивает Перри.
– Не знаю, я ночевала с подругой, – пожимаю плечами.
– Ну вы же переписываетесь. У тебя такое лицо, как будто он наконец взялся за ум, и нашел к тебе ключик…
Перри кивает на мой телефон, где у меня еще открыто сообщение от Тэда. Я смотрю на своего начальника, на экран. И вдруг ощущаю себя настоящей предательницей. Не то чтобы я сделала что-то плохое. Это просто переписка. Но мне резко становится противно от самой себя.
– Да ничего такого, – я пожимаю плечами и закидываю телефон в сумку, стараясь больше не думать об этом.
***
Мы с Марком идем на ужин с моей мамой, о котором договорились еще чуть ли не месяц назад. Я нервно скриплю зубами, предвкушая “отличный вечер”.
Марк захватил с собой букет роз, чтобы произвести впечатление на маму. Хотя, уверена, накрахмаленного поло, в котором он пришел с работы, хватит, чтобы завоевать мою мать. В нем в отлично считываются стабильность, успех, хорошая работа – все, что ценит Сара Бэлл.
Я нажимаю звонок на двери, и мама тут же открывает ее. На ней какой-то приталенный пиджак, и она уложила волосы.
– Добрый вечер, миссис Бэлл, – улыбается Марк, протягивая ей букет и не отрывая от меня второй руки. Я сдавленно улыбаюсь.
– Ты, должно быть, Марк, – она расплывается в улыбке, оглядывая розы и уже мысленно просчитывая, сколько он выложил за этот букет. Ее цепкий взгляд быстро оценивает Марка, потом она расслабляется:
– Называй меня Сара, дорогой.
Она отступает, и мы проходим в квартиру.
Это место, в котором я жила с десяти лет и до тех пор, пока не съехала сначала к своему первому непутевому парню, а потом к Рие. И это место не имеет ничего общего со мной. Здесь все розовое и пропитано инфантилизмом.
– Присаживайтесь, детки, – мама указывает на стол, пока я мысленно закатываю глаза.
Марк легко улыбается мне, заметив мое напряжение. Он знает, какие у меня отношения с матерью. Знает, что для меня этот ужин будет сродни пытке. И он поддерживает меня.
На столе расставлены несколько мясных блюд и салатов, и я понимаю, что она заказала их где-то. Эта женщина никогда не готовила. Я всю жизнь сама занималась своим пропитанием. И часто ела один мусор. Благо у меня нормальная генетика, и ничего из этого не ушло в бока. Пока я остаюсь вполне в адекватной форме. Хоть и до сих пор не очень сильно забочусь о своем питании.
– Вина? – спрашивает мать, протягивая нам бутылку.
– Давайте я открою, миссис Бэлл, – подскакивает Марк. Она смеряет его осуждающим взглядом.
– Сара, милый. Я же сказала, зови меня Сара.
– Хорошо, Сара… – отвечает Марк и забирает у нее бутылку. Она хлопает его по плечу и хихикает, как молодая девчонка.
Какой фарс.
Я считаю про себя до пяти и выдыхаю.
Спустя время мы уже чинно-благородно пьем вино, я ковыряю вилкой салат, мать закидывает Марка вопросами – откуда он, где учился, кем работает и все в этом духе. Ей хотя бы хватает ума не спрашивать напрямую, сколько он зарабатывает. Хотя я могу прочитать этот вопрос в ее глазах.
– Так ты учился…?
– В Лондоне. LSE, экономический.
Глаза матери загораются.
– LSE! Как замечательно! – Она поворачивается ко мне. – Видишь, Роксана, вот что значит целеустремленность.
– А почему ты вернулся в Шеффилд?
– Мне предложили работу в Forge Media. Вот и вернулся сюда.
Мать поворачивается ко мне.
– Так это то место, где ты собираешься работать с Марком? – я вздрагиваю, когда она обращает свое внимание на меня. Вот и кончилась моя спокойная жизнь.
– Да, буду работать там в отделе маркетинга.
– Давно пора, милая, давно пора, – говорит она своим назидающим тоном, – в кофейне ловить нечего, скажи же, дорогой? – она смотрит на Марка.
Тот прокашливается.
– Это опыт. Работа с людьми полезна для будущего маркетолога.
– Да, но не столько же времени! Да и эта кофейня какая-то бестолковая, вот если бы ты работала в большой сети, типа Starbucks, то можно было бы рассчитывать на повышение… А здесь… – она демонстративно морщится, а я нервно стучу ногой.
Не хочу даже вступать в полемику. Просто потерпеть – и скоро я буду свободна. Интересно, нормально будет уйти через час после прихода?
Мать тянется ко мне рукой:
– Родная, я просто счастлива, что ты наконец задумалась о карьере. Похоже, Марк хорошо на тебя влияет.
Она переводит свое внимание на него. А на мой телефон приходит уведомление.
– У Рокс свой путь, и у нее отличный разносторонний опыт. Но я буду счастлив, что мы станем работать в одном месте, – говорит Марк, чем отвоевывает себе назад часть моего сердечка. Вот как можно быть настолько хорошим? И как мне реально повезло с ним. Я мягко улыбаюсь ему.
Но затем мать снова начинает привычную шарманку, возвращая ужин в токсичное русло. Когда она в очередной раз критикует мой образ жизни, мой телефон еще раз загорается.
teddyRyder: на Pornhub, между прочим, и на “Гарри Поттера” есть качественная пародия.
И там его фотография. На фоне огромного телевизора. На котором женщина с пластилиновыми сиськами, и на ней одета только мантия и распределяющая шляпа. Боже, какой абсурд.
Я быстро набираю сообщение, сдерживая хохот.
BellyRox: не трожь Гарри Поттера – это святое!
BellyRox: и кто тебе сказал, что это качество? Видно же: свет – лажа, костюмы - бутафорские.
Мать рассказывает Марку какие-то нелепые истории из моего детства, не забывая упомянуть, что я была очень целеустремленной маленькой девочкой. Марк мягко и обходительно отвечает ей. Голос мамы звучит для меня как белый шум.
teddyRyder: зато актриса отдается своей роли на все 100 %
Я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос. Хотя это и странно.
В этом разговоре нет ничего необычного, и я достаточно раскована, чтобы обсуждать такие вещи с любым другом. А между нами установилось что-то типа вынужденного приятельства. Но все-таки такие беседы с Тэдом Райдером – человеком, который прямо признавался, что хочет меня – это что-то из морально серой зоны.
Черт, я надеюсь, что он посмотрел этот фильм до того, как написать мне, а не смотрит прямо сейчас…
Когда чуть позже мы с Марком топаем по темной улице в сторону дома, я держу его за руку, преисполненная благодарности за весь вечер. Он стойко выдержал все пассажи моей матери и всячески выгораживал меня, мой образ жизни и карьерные решения, хотя и сам не до конца поддерживает их.
Но в этом прелесть Марка: он принимает. Он действительно лучший парень, с которым я когда-либо встречалась.
Даже когда мы вырвались из инфантильного царства, именуемого домом моей матери, он не критиковал ее. Он лишь со смешком сказал:
– Твоя мама весьма необычная женщина.
– Да перестань, – смеюсь я, – тебе не обязательно сдерживаться.
Он лишь качает головой.
– Нет, правда. Из-за твоих рассказов я готовился к худшему. А ужин прошел, на удивление, нормально.
Все благодаря тебе.
– Мне кажется, я произвел на нее хорошее впечатление.
Конечно, произвел. Ты ведь человек со стабильной работой, и от тебя за версту тянет офисом.
– Ты ей определенно понравился, – говорю я, сжимаю сильнее его ладонь и добавляю, – спасибо. За то что взял на себя весь удар.
Я тянусь и целую его в щеку. Мягко. Он дарит мне теплую улыбку.
– Так а с кем ты переписывалась весь вечер? С Рией? – спрашивает Марк.
Упс.
Нет, я обсуждала порнушку с другим парнем. И что я должна сейчас сказать? Соврать? Это было бы ненормально.
– А… Нет. С Тэдом. Помнишь его? Он закидывает меня второсортными мемами, – говорю я как о чем-то незначительном.
На самом деле, так и есть. О чем я вообще? Просто приятель парня моей подруги. Просто ничего не значащая переписка.
Но бунтующая часть меня сейчас искренне хочет, чтобы Марк приревновал.
– А, ну ладно, – спокойно отвечает он. Никаких эмоций.
Я смотрю на него во все глаза: почему он никак не реагирует?
– Ладно? – переспрашиваю, надеясь получить другую реакцию.
Давай же, скажи, черт возьми, что это ненормально. Что я не должна общаться с другими парнями. Обсуждать с ними гребаное порно. И вообще думать о них.
Давай!
За две несчастные секунды кровь во мне превращается в лед, пока я жду его реакцию.
– То есть ты не против, что мы общаемся? – сдавленно спрашиваю.
– Нет, а почему я должен быть против? Я тебе доверяю.
Вот и все.
В моей голове звенит воображаемое разбитое стекло.
Ему все равно.
Он ни капельки не ревнует меня.
И когда уже дома, в постели, Марк тянется ко мне, впервые за долгое время проявляя инициативу, я сама отстраняюсь.

----------

Глава 10: Тэд

Глава 10: Тэд
Когда друг появляется на моем пороге с выражением вселенской печали на лице, я понимаю: произошлочто-то .
Несколько часов и бутылка хренового виски – и единственное, что мне удалось выудить из него: они расстались с малышкой Коулман.
Он не сказал, почему. Никак не объяснил, сказал лишь, что больше так может.Что ж, спасибо, придурок, все стало намного понятнее!
Но, зная Мэтта, могу сказать точно: причина наверняка дебильная. Попытаться сообщить ему об этом – нет уж, увольте!
Я уже наблюдал разбитого Мэтта Брайена, когда умер его отец. Зрелище дерьмовое. Поэтому когда появилась Рия, и его отпустило, я радовался. Теперь все по-новой. Дерьмо.
***
В старом музыкальном магазине, где мы еще парнями покупали свои первые инструменты, я долго стою перед полкой со струнами, когда ко мне подходит старик Билл. Приземистый мужчина лет шестидесяти, и все в той же потертой кожаной жилетке. Он держит этот магазин, сколько я себя помню, и помогал разбираться во всем техническо-инструментальном дерьме, когда мы еще не шарили, в чем разница между соло- и ритм-гитарой.
– Надо же, Тедди Райдер снова в Шеффилде, – расплывается в улыбке Билл, завидев меня у прилавка.
– Ага.
Только, похоже, ненадолго. Вчера вечером Мэтт сказал, что мы возвращаемся в Лондон. Ему нужно пару недель уладить дела дома, а потом мы уедем.
– Как поживаешь, Билл?
– Вертимся, как видишь, – он обводит руками магазинчик. Думаю, дела у него пошли в гору: последнее время в Шеффилде прибавилось молодых музыкантов, мечтающих покорить сцену.
Он смотрит на меня внимательно и бросает:
– Басовые струны, вообще-то, там.
– Ага, знаю. Но мне нужно что-то другое.
Я киваю на гитару у себя за спиной.
– Хочу утяжелить звучание на этой малышке, – открываю кофр и достаю ее.
Билл коротко осматривает гитару и весело присвистывает.
– Ты что ж, теперь играешь соло? Я думал, у вас этим заведует Брайен.
– Так и есть, это так… Внеклассные развлечения, – отмахиваюсь я, – что посоветуешь?
– Замени эти хромовые струны на нержавейку –и будет тебе счастье и более тяжелый звук, – Билл указывает на несколько коробочек на полке.
– Отлично, спасибо, ты как всегда выручил, – я хватаю одну из коробок, прячу гитару и топаю к кассе.
Билл вразвалочку следует за мной.
– Так что, как оно? Вернуться в родные места после того, как гремели на всю столицу.
Я закатываю глаза. Почему все считают, что Лондон - мечта? Это было весело, но мне всегда больше нравилось тут. Вечеринки душевнее. Места роднее. Это Мэтт всегда стремился свалить. Я же просто смирился с тем, что переезд в Лондон – это логичное развитие карьеры. Потом я встретил Дейзи…
– Нормально. Хорошо, – отвечаю я Биллу, не особо развивая разговор.
Он смеряет меня веселым взглядом из-под поседевших бровей и просто хмыкает:
– Ну… Заглядывай.
Расплатившись я выхожу на улицу, и, как назло, – начался дождь. Сверяюсь со временем и понимаю, что мне нужно скоротать где-то еще час до встречи с отцом. Я обещал увидеться с ним. Опять делать вид, что мы дружная семья.
Накидываю капюшон на голову и бреду по улицам. Через два квартала замечаю какое-то маленькое заведение. На вывеске белыми буквами написано: “Cafe Noir”. Почему-то название кажется мне смутно знакомым, будто я где-то уже видел эту вывеску. Недолго думая, решаю не мокнуть под дождем и опрокинуть в себя стаканчик кофе, поэтому я просто прохожу туда.
Внутри тепло. Я осматриваюсь. И вижу действительно нечто впечатляющее.
Она стоит за прилавком, облокотившись локтями на стол, уткнувшись в телефон. Волосы небрежно скручены в жгут, светлые пряди падают на лицо. Зубами она закусывает нижнюю губу и морщит нос.
Сейчас в ней нет ее привычной дерзости. Но она все равно, мать его, идеальна. Как всегда.
Рокс.
Вот уж не ожидал увидеть ее здесь.
– Добрый день, – максимально доброжелательным тоном тянет она, не отрываясь от телефона, и я удивляюсь, что она вообще способна на такой тон. А потом она отрывает взгляд от экрана, и впивается в меня своими огромными карими глазищами, и все тут же меняется:
– Ты что здесь делаешь?
– И тебе привет, – я уверенно шагаю к ней ближе, улыбаясь как идиот. Ничего не могу с собой поделать.
– Что ты здесь делаешь? – повторяет она, чеканя каждое слово, будто представляет, что ввинчивает слова мне в голову.
– Шел мимо и зашел выпить кофе, вообще-то. А в этом заведении со всеми посетителями вы такие вежливые?
Она кривится.
– Не притворяйся идиотом. Будто пришел сюда случайно. И не видел мои посты в Instagram5 отсюда.
Хм… теперь я действительно припоминаю. Возможно, эта вывеска показалась мне знакомой, потому что я видел фотографии в ее аккаунте, когда закидывал ее мемами про этот кинематографический опус про недо-вампиров. И надо сказать, мы прикольно болтали онлайн несколько дней. А потом она перестала отвечать…
– Я на самом деле зашел сюда случайно. На улице дождь. Но это не значит, что я не рад тебя видеть.
Еще как рад. Вообще все клетки моего тела всегда рады ее видеть. Даже когда она вот так разъяренно смотрит на меня. Мазохист.
Хотя, собственно, а чего она так разъяренно смотрит на меня?
– Тебе не стоит находится здесь.
– И почему это? – облокачиваюсь на прилавок рядом, напротив нее. Буравлю взглядом ее лицо. Фарфоровая кожа. Пухлые губы. Рот идеальной формы. Рот который, похоже, сейчас пошлет меня нахрен.
– Ты что, издеваешься?
– Нет. Просвети меня. Почему же мне не стоит здесь находится? Я думал, мы с тобой друзья, – растягиваю последнее слово, прокатывая его по языку.
Друзья… Это же нормальная дружеская практика – хотеть засунуть язык в рот своего друга? Подруги. Черт. Если бы не было его гребаного парня, в жизни бы не назвал ее другом.
Она упирает руки в бока.
– Нет, ты серьезно? Твой придурок лучший друг бросил Рию! И после этого ты заявляешься ко мне и ждешь теплый прием.
– Так, а причем здесь я?
Она молча смотрит на меня, будто я задал самый тупой вопрос на свете.
– Ну серьезно. Я бы еще мог понять твой наезд, если бы это лично Мэтт заявился сюда и требовал с тебя капучинку. Но нет, это всего лишь я. Кстати, я буду эспрессо, – подмигиваю ей, желая разбавить диалог.
Но она еще больше заводится.
– Ничего ты не будешь! Он бросил ее. Рия рыдала три дня. Так что тебе точно не стоит больше общаться со мной.
Я вздыхаю. Господи, этой женщине дождем вымыло всю логику.
– Так вот именно. Это Брайен и малышка Коулман расстались. Не я его надоумил на это, – лениво говорю я, посматривая на сэндвичи за прилавком. Желудок начинает урчать, но, видимо, еды мне здесь тоже не видать. Настроение и так ни к черту из-за предстоящей встречи с отцом.
– Стоп… Стоп… Стоп. Так это из-за этого ты игноришь мои сообщения? – до меня вдруг доходит, что она перестала отвечать после того, как расстались Мэтт и Рия.
– Нам больше не стоит общаться, – она спокойно пожимает плечами, но огонек в ее глазах выдает скрытые мотивы.
Абсурд.
– Ты это серьезно сейчас? Я лично Рие ничего плохого не делал. Но вот что важнее: ятебе не делал ничего плохого.
– Это неважно, – тихо отвечает она, растеряв всю свою браваду, – Это неправильно. Рия – моя лучшая подруга. Мэтт – твой друг. Тут мы делим территорию.
Я устало вздыхаю. Сложная она.
– Мы прикольно пообщались, – продолжает Рокс, – Ты даже пару раз рассмешил меня. Было весело… Но это надо закончить.
Я почему-то начинаю улыбаться как идиот.
Она замолкает и резко спрашивает:
– Что?
– Я рассмешил тебя. Мне стоит поставить памятник. Не думал, что ты вообще способна смеяться.
Она долго смотрит на меня каменным лицом, и видно, что она изо всех сил сдерживается, чтобы сохранить невозмутимый вид. Затем она сжимает губы, и они все складываются в скупую улыбку. Осознав, что провалилась в сдерживании эмоций, Рокс закатывает глаза.
– Я смеялась с твоей безграмотности.
– Ну да, как же.
Она кидает на меня быстрый взгляд из-под своих длинных ресниц и отводит глаза. Затем подходит к кофемашине и начинает возиться с кофе.
Я молча наблюдаю за ней. Как естественно она движется.
Я даже немного усмехаюсь, когда вижу, как она пытается незаметно поглядывать на меня.
– Держи свой эспрессо, – Рокс тянет мне маленькую кружку. Я касаюсь пальцами ее руки. У нее длинючие красные ногти, которыми можно было бы выцарапать глаза. Обычно мне это не нравится. Но сейчас я думаю, что был бы далеко не против почувствовать эти ноготки у себя на теле.
– И будет совсем наглостью попросить у тебя вон тот сэндвич? – я киваю на витрину.
– Вопиющее нахальство с твоей стороны!
Я отпиваю кофе, и смотрю прямо на нее, вбирая в себя ощущение, что лед все-таки раскололся. Похоже, она уже не так хочет меня прогнать. Смотрит на меня в ответ с привычной дерзостью и весельем.
Мне как никогда хочется впиться в ее губы.
Жестоко: единственная девушка, способная затмить навязчивые мысли о Дейзи, оказалась занята.
Входная дверь открывается. Рокс резко переводит взгляд мне за спину и меняется в лице.
– Марк! Привет…
Я поворачиваюсь. Ее парень. Напыщенный индюк в дорогом пиджачке.
– Привет, дорогая.
“Дорогая” – пфф! Она выскакивает из-за прилавка и приветственно целует его. Я отвожу взгляд, находя невероятно интересной свою кружку эспрессо.
Их отношения – сплошной фарс, но она этого не видит или не хочет видеть.
– Ты что здесь делаешь? – ее голос звучит выше, чем обычно. Нервничает?
– Я принес тебе зонт, ты, как всегда, забыла его. А дождь передают на весь вечер.
Какой заботливый. Придурок.
– Спасибо, ты помнишь Тэда?
Они смотрят на меня. Мысленно ругнувшись, я протягиваю ему руку.
Он окидывает меня долгим взглядом:
– А… тот парень, который закидывает тебя сомнительными шутками.
Черт…
Она рассказала ему об этом? Зачем?
Стоп. Он же ее парень. Конечно, она рассказывает ему обо всем.
Хотя, серьезно? Мы обсуждали порно-фильмы. Она обэтом тоже ему рассказала?
Я пытаюсь рассмотреть в ее выражении лица какой-то признак вины. Я не хотел бы, чтобы наша переписка была достоянием общественности. Тем более, чтобы они обсуждали ее с этим накрахмаленным идиотом.
Я заставляю себя посмеяться над его репликой , и говорю:
– Ага, и этот парень с сомнительными шутками уже уходит.
Ставлю кружку на стол, поправляю кофр с гитарой на плечах и накидываю назад намокший капюшон.
Зонтик он принес, как же. Месье заботушка. Приторный, правильный. До безобразия.
– Пока-пока, спасибо за кофе, – я кидаю пятидесятифунтовую купюру, зная, что это не только с лихвой покроет расходы на кофе и сэндвич, но и взбесит ее парня. Для такого, как он, расточительство – самый порочный грех.
Рокс что-то мямлит в ответ, когда я выхожу. Как же раздражает, что рядом с ним она превращается в бесхребетную девицу.
Я выхожу под дождь, выдыхаю, откусываю свой сэндвич и топаю в сторону Золотой Вилки – элитного ресторана, которым владеет мой отец.
Через десять минут захожу внутрь, менеджер на входе узнает меня и кивает на дальний столик. Я быстро прохожу туда. Отец уже ждет меня.
– Привет, – говорю я.
– Тэд. Садись. – Он отодвигает ноутбук. – Как дела?
– Нормально.
Я кладу рядом кофр с гитарой. Отец осматривает мой промокший худи. Ну да, конечно. Я немного не вписываюсь в антураж.
– Как группа?
– Тоже нормально.
Рассказывать ему о наших успехах – ну уж увольте! Я вдоволь наслушался критики в свой адрес.
Между нами повисает пауза.
– Слушай, зачем ты позвал меня на этот раз? – раздраженно спрашиваю я.
Отец прокашливается:
– Потому что мы семья. Ты – мой сын. И я хочу знать, как у тебя дела.
– Я же сказал: дела нормально.
– Тэд…
Снова пауза. Он раздраженно потирает очки. Я смотрю на лакированный стол, изучаю узор дерева. Вспоминаю, что Рокс рассказывала о своей матери: слишком навязчива в своей заботе. Что ж, в этом у нас есть что-то общее.
– Ты слишком похож на нее, – тихо говорит он, и я тут же реагирую. Когда он пытается завести разговор о матери, мне сразу хочется сбежать. – такой же упрямый и желаешь казаться независимым.
– Я и есть независимый, пап. Мне, черт возьми, 26 лет. Я не брал у тебя ни копейки с тех пор как мне было… сколько? 17? Чего ты хочешь добиться сейчас?
– Ничего. Я просто хочу общаться с тобой.
– Ну вот, отлично. Мы пообщались. Ты доволен?
Я встаю из-за стола и хватаю кофр с гитарой.
– Тэд.
– Что?
– Мы могли бы пообщаться… нормально.
– Нормально – это не про нас.
Я закидываю гитару на плечо и быстро топаю к выходу из ресторана.
Отлично, пятнадцать минут на встречу с отцом. Это, пожалуй, рекорд.
А когда-то мы спокойно общались часами.

----------

Глава 11: Рокс

Глава 11: Рокс
Рокс:малышка, как ты?
Рия:все хорошо, мама кормит меня тортиками. Еще немного сладкого – и приду в себя.
Ага, как же. Рассказывай мне сказки.
Вся эта шумиха с хейтом и злыми фанатками вылилась для Рии в серьезную депрессию. И из-за этого Мэтт Брайен решил, что им лучше расстаться. Выставил себя как благородного джентльмена, желающего оградить ее от лишнего внимания. Рия, хоть и согласилась, что так будет лучше, но после расставания совсем расклеилась.
Но конечно, она делает вид, что идет дальше. Что просто так собрала вещички и свалила жить к маме, потому что это удобно.
В какой-то степени я тоже делаю вид, что все хорошо. Что ничего не происходит. Чтоя в полном порядке.
На днях Марк приходит с отличной новостью: уже через месяц меня возьмут на новую работу, в маркетинг.
Я даже сходила на собеседование. Сделала вид, что воодушевлена. Пытаюсь притвориться, что все правильно. Сказала Перри, что ухожу через месяц. Хотя мне сейчас как никогда хочется помочь ему сохранить кофейню на плаву. Я придумала акции для клиентов, которые будут побуждать их приходить чаще. И здесь я вижу результат своей работы. Что же будет в огромном холдинге, где я буду всего лишь винтиком большой системы?
Но это правильно! Правильно развиваться, а не застревать в этом месте. Так что сквозь горечь, но я все-таки двигаюсь дальше. Притворяюсь, что морально я в порядке.
Хотя сообщения Тэда Райдера в моем телефоне не дают мне притворяться полноценно.
После того как он забрел ко мне в кофейню, мы вернулись к этой нелепой дружбе по переписке. Он шлет мне тупые шутки или пишет тривиальное “как дела?”. Максимально тупой вопрос. Но почему-то я отвечаю и не замечаю, как рассказываю ему о своей жизни.
Ну, о той части, что я готова обсуждать: кофейня, Перри, будущая работа, Рия. Ни слова о Марке. И также он частенько вбрасывает мне какие-то странные факты о себе. На днях писал, что хотел бы завести собаку, спрашивал, какая порода подойдет ему больше: бассет хаунд или английский бульдог? А я ответила, что ему стоит взять пуделя.
А сегодня он написал:
teddyRyder: поругались с Мэттом. Он не взял мне билет у окошка.
BellyRox: билет куда?
teddyRyder: на самолет в Лондон. И мне придется сидеть в проходе! Что за несправедливость.
Что ж, они возвращаются в Лондон. Я знала, что это произойдет. Не знала, когда. Но так будет лучше. Для Рии. И для меня тоже.
BellyRox: думаю, ты сможешь смириться. К тому же с крайнего места лучше видно стюардесс и их длинные ноги.
Почему я это пишу? Да потому что могу. Этот парень не стесняется своей активной сексуальной жизни. Я не могу сопротивляться желанию поддеть его.
teddyRyder: может, ну его, этот маркетинг, не думала попробовать себя в авиации? Твои ноги хорошо бы смотрелись в форме.
И да, он постоянно бессовестно флиртует. Я уже не принимаю это на свой счет. Скорее всего, он написал бы это любой. Но бесенок на моем плече все чаще заставляет меня отвечать ему не самым безопасным образом.
BellyRox: мои ноги и без всяких дополнений хороши.
Пишу это лежа в постели и довольно улыбаюсь. Мне нравится думать, что где-то есть парень, который думает о моих ногах. Это дарит мне это теплое чувство легкого возбуждения на коже.
На самом деле я понимаю, что если бы я встретила его год или два назад, я бы, не сомневаясь, прыгнула к нему в постель. Но сейчас…
Рядом лежит Марк, читает какую-то заумную бизнес-книжку. Мне приходит странная гифка от Тэда и сообщение:
teddyRyder: даже не сомневаюсь в этом
Я опять хихикаю.
– С кем общаешься? С Рией? – не отрываясь от книги, спрашивает Марк.
– А-а-а, нет, просто знакомая из интернета, – спокойно отвечаю я.
Да. Вру.
Но не знаю, за что я испытываю большее чувство вины: за то что скрываю от своего парня странную смс-дружбу с одним басистом, или за то что продолжаю общаться с ним, несмотря на то, что моя лучшая подруга страдает от расставания с его другом. Скорее второе.
***
В обед следующего дня я в прекрасном настроении завариваю кофе постоянной клиентке Джессике.
– Как прошло то свидание, о котором ты говорила? – спрашиваю ее.
– О, супер. Замуж за него я, конечно, не пойду, – она наклоняется ко мне поближе, чтобы ее не слышал Перри, который, уткнувшись в ноутбук, сидит за столиком, – но он точно знает, что делать с женщиной за закрытыми шторами.
Я ухмыляюсь. Люди всегда откровенны в моем обществе. Мне нравится это. Мне нравится общаться с ними.
– Так, а второе свидание было? – спрашиваю я, поигрывая бровями, когда слышу, что дверь кофейни открывается, и вижу трех входящих мужчин. Все в пиджаках и поло. И среди них… Марк.
Мои брови приподнимаются в удивлении. Что он тут делает? Да еще в компании?
– Привет, – мои губы расплываются в улыбке.
Перри отрывается от своих таблиц и окидывает гостей быстрым взглядом.
– Привет, Рокс, – говорит Марк каким-то глухим голосом, – ребята, это Рокс, моя девушка. Рокс, это мои коллеги. Мы были на встрече тут неподалеку, и вот…
Те двое быстро осматривают меня. Тот, что стоит ближе, правда, сразу переключает свое внимание на Джессику и проходится по ней плотоядным взглядом.
Я в замешательстве. Хлопаю глазами, не отрывая их от своего парня. Он даже не подошел обнять меня.
Мысленно встряхиваюсь и говорю:
– Вам приготовить что-нибудь?
Марк отрицательно трясет головой. Мое замешательство растет. Он ведет себя очень странно. Джессика тем временем рассматривает остальную витрину и бурчит что-то.
Тот парень, что стоит рядом с Марком и не заинтересован Джессикой, подходит ближе.
– Я буду эспрессо, – он быстро протягивает мне руку для рукопожатия, – а зовут меня Питер. Это, если вы пишите имена на стаканчиках, – смеется он.
– Мы не пишем.
– Ну, в любом случае, приятно познакомиться с девушкой Марка. Он много про тебя рассказывал.
Второй отвлекается от разглядывания Джессики:
– Да, Марк, я только думал, что твоя девушка работает в нашем холдинге. Ты вроде говорил что-то такое.
– Будет работать, – мертвецким тоном отвечает Марк, стараясь не смотреть на меня.
– Да, буду проходить стажировку в маркетинге, – говорю я, отвлекаясь на кофемашину. Голос звучит выше, чем обычно.
Вся эта ситуация немного выбивает меня из равновесия. Обычно Марк не заходит ко мне на работу. Недавний случай, когда он пришел сюда с зонтом, был один из немногих. А тут он еще и с коллегами.
– Ой, ты уходишь отсюда? – обиженно тянет Джессика.
Пожимаю плечами.
– Как же так? Мне придется поменять кофейню, я хожу сюда только ради тебя.
Я кидаю короткий взгляд на Перри. Наверное, ему не очень приятно это слышать. Бизнес и так еле держится на плаву.
Я передаю эспрессо Питеру, или как его там. Он делает глоток.
– А недурно. Очень недурно. Что ж ты не говорил, что твоя девушка делает такой отменный кофе? – он пихает Марка локтем в бок, – я бы ходил сюда почаще, не так уж это и далеко от офиса.
Марк бросает на Питера нахмуренный взгляд.
– Это же так, несерьезно, – он обводит помещение взглядом, – для Роксаны эта работа… так… временное явление. Способ перекантоваться.
Я удивленно смотрю на него. Его голос звучит так, будто он наступил в что-то липкое и неприятное.
– Ну для “перекантоваться” это действительно вкусный кофе, – со смешком говорит Питер и подмигивает мне.
Он и его друг выглядят расслабленно, легко. Марк же создает ощущение загнанного Бэмби.
Он что, стыдится меня? Серьезно?
Неприятное чувство злости и раздражения, которое я тщательно прятала, начинает расти во мне, как стебель с мерзкими колючими шипами. Длинные ногти впиваются в кожу на ладони.
– Ну так, это просто кофе… правда, милая?
Второй коллега резко обращает на меня пристальное внимание.
– Я, пожалуй, тоже выпью “просто кофе”. Можно мне, пожалуйста, эспрессо.
– А почему решила идти в маркетинг? – спрашивает меня Питер, пока я на автомате делаю кофе.
– У Рокс образование в маркетинге, – отвечает Марк вместо меня, – У нас она, наконец, раскроет свой потенциал. Она неплоха, правда… – говорит так, будто оправдывается.Вот же ж черт , – Они тут придумывают разные акции, но это скорее … детские шалости. У нас будетреальный маркетинг.
Он монотонно режет меня каждым своим словом. А я молчу.
Фиксирую холдер. Пальцы до белизны сжимают металлическую ручку. Мне вдруг становится так больно. Запускаю пролив. Отсчитать 25 секунд. Не думать о том, как сильно ранят слова Марка. Но эмоции шкалят, а руки подрагивают.
– Ну не знаю… – тянет безымянный коллега, посматривая в сторону Джессики, – сидя у нас в офисе, таких красивых посетителей не встретишь. Так что я бы еще подумал, прежде чем устраиваться к нам.
Я резко ставлю стакан на прилавок перед ним.
– Подумаю.
Я неосознанно сделала ему напиток в стаканчик “с собой”. Потому что сейчас я как никогда хочу, чтобы они ушли.Чтобы ушел Марк.
Чтобы он не говорил больше ничего.
Спиралью во мне раскручивается столько чувств, что я не знаю, за какое из них зацепиться.
– Действительно вкусный кофе, – говорит безымянный коллега, – но нам уже пора.
– Да, работа не ждет, – с довольной улыбкой, которую мне отчаянно хочется стереть с его лица, говорит Марк и направляется к двери, – увидимся вечером, дорогая.
Его коллеги сдавленно улыбаются мне. Я натягиваю на себя лживую добродушную улыбку. Они выходят на улицу.
Джессика, переминаясь с ноги на ногу, бросает короткие взгляды то на меня, то на Перри.
– Мне тоже пора, зайду завтра еще, – она со смущенной улыбкой выходит из кофейни, когда я ловлю на себе задумчивый взгляд Перри.
– Что?
Он пожимает плечами.
– Что это было вообще? Ты позволяешь ему так говорить о себе?Ты?
Я отворачиваюсь, делая вид, что тянусь за пачкой зерен. Она мне не нужна. Но мне нужна минутка. Перри слишком наблюдательный. Слишком хорошо научился меня читать.
А меня колотит изнутри. Все тело дрожит в негодовании.
От того, что услышала. От того, что позволила ему так говорить.
Зачем он вообще пришел сюда со своими коллегами, если стыдится меня?
– Роксана!
– Что? – резко отвечаю я. Мне надо подышать.
Почему так больно, черт возьми? Почему так сильно колотит? Почему Перри смотрит на меня как на загнанного олененка?
– Дорогая, это ненормально. Твой парень не должен говорить о тебе… так. Он что, совсем придурок?
– Боже, не надо, Перри, пожалуйста.
Я вылетаю из-за стойки на улицу и вдыхаю свежий воздух. Ничего не произошло. Просто Марк рассуждал о моей карьере. Ничего необычного. Он действительно прав. Там я буду заниматься реальной работой. Кофейня – это не серьезно. Я сама соглашалась с этим.
Только акции, которые я придумала здесь, на пятнадцать процентов увеличили выручку за полторы недели! А что там? Там я даже не увижу, над чем именно буду работать.
Черт. Все еще колотит.
– Вот, выпей, – Перри показывается на улицу и тянет мне кружку с “сладкой смертью”. Так я всегда говорила Рие о ее предпочтениях в напитках, в которых полно сливок, сахара и прочей зефирной ерунды.
Я шумно выдыхаю и беру в руки кружку. Делаю глоток. Я ненавижу эти сладкие пародии на кофе, но сейчас с жадностью глотаю его. Теплая сладость обволакивает стенки моего желудка, приглушая эмоции. И дрожь постепенно отступает.
– Лучше? – спрашивает начальник.
– Ага.
Я сдавленно улыбаюсь ему, и мы возвращаемся внутрь.
– Мы поговорим об этом? – спрашивает Перри, усаживаясь обратно на свой стул.
Я окидываю его долгим взглядом. Как бы мне хотелось, чтобы он не был свидетелем моей слабости. Он теперь не отстанет от меня.
– Может, не надо? - тихо говорю я.
– Ты, может, и считаешь, что я уже давно выживший из ума старик, –я так не считаю, не так уж он и старик, сколько ему? пятьдесят? – и уже ничего не понимаю в молодежи. Но слушай, в любом возрасте так говорить о женщине, которую ты любишь, с которой ты строишь отношения…. Да черт возьми, попробовал бы я сказать такое о своей жене Элле – она бы огрела меня скалкой, и была бы права.
Я усмехаюсь, каждый раз когда он говорит о своей жене, его ворчливое лицо преображается. Интересно, он сам это замечает?
– Ну, он не говорил обо мне, – сдавленно говорю я, делая еще глоток сладкой жижи, – он говорил о моей работе. Это другое.
– Не обманывай себя!
Он резко закрывает крышку ноутбука.
– Человек, который любит, не скажет так о своей любимой и ее работе.
Я прикрываю глаза в каком-то свалившемся на меня бессилии. Как-то слишком много эмоций прорвалось через мою оболочку.
Человек, который любит. А любит ли меня Марк?
А люблю ли его я…
– Знаешь, что я тебе скажу? Иди домой, Рокс! Закроем кофейню пораньше. Поговори с ним. И не вздумай сделать вид, что ничего не произошло. Скажи ему, что это неприемлемо. Поговорите, черт возьми, и обсудите все ваши проблемы! Я думаю, у вас их немало.
Я просто молчу, когда Перри берет мою сумку, пихает мне ее в руки и почти выталкивает из дверей.
– Ты самый лучший и понимающий начальник, что у меня был, – смеюсь я, пытаясь сбавить градус напряжения.
– Хорошо, хорошо, иди домой Рокс. Придешь завтра и расскажешь, как вы поговорили.
– Ага.
Я киваю ему и спокойно ухожу.
Но домой я не иду.

----------

Глава 12: Рокс

Глава 12: Рокс
Placebo – Fuck you
Quest Pistols - Клетка
Я не иду домой. Я просто слоняюсь по городу, как идиотка, в попытках утихомирить свои эмоции. Куча мыслей роится в голове и не дает покоя. Почему он так сказал? Почему я ему позволила? Имеет ли все это смысл? А любит ли он меня? Или он любит ту версию, которой я должна стать – с офисным бейджем и глянцевым дипломом?
А люблю ли егоя ? Или мне просто удобно?
Но во главе угла – просто злость. На него. На себя. На всех. Она заставляет меня воткнуть наушники в уши, включитьFuck You - Placebo и методично наматывать круги по улицам, пока сумерки не спустятся на город.
Если бы Рия была в Шеффилде, я бы поехала в нашу квартиру, завалилась бы на диван и травила бы каламбуры про блох Джейкоба, заставляя ее смотреть вторую часть “Сумерек”. Я бы отшутилась, сделала вид, что ничего не произошло, а завтра бы начала новый день.
Но подруги нет в доступе, и я не могу избежать своих чувств. Поэтому снова и снова хожу, впиваю ногти себе в ладони, и не замечаю, как оказываюсь около бара.
Отлично, нужно выпить и чуть расслабиться. Что я и сделаю в Лампочке.
Я пью третью рюмку текилы, сидя у бара, когда я замечаю его. Тэд Райдер заходит внутрь и, не привлекая к себе внимания, усаживается за одним из столиков. При виде его внутри меня что-то екает. И просыпается моя часть, которую я хоронила. Та, что любит внимание. Та, что хочет бунта.
Сама не замечаю, как расправляю плечи и даже вдыхаю полной грудью.
До меня вдруг доходит – я пришла именно в этот бар не просто так. Мое подсознаниенадеялось , что здесь я могу встретить его.
Он в черной футболке, подчеркивающей его торс, на шее повязан какой-то нелепый платок, который я хочу содрать. Содрать и то притворство в дружбу, в которую мы играем. Он сидит и пялится в телефон. Как обычно, несколько кожаных браслетов огибают запястья. Я издалека смотрю на то, как напрягаются его мышцы плеч, когда одной рукой он потирает шею.
Ходячий секс. Символ всего порочного.
Я сглатываю и, медленно покачивая бедрами, иду к нему. Он один. Кроме нас в этом захолустном баре еще компания из трех весело щебечущих девчонок и персонал.
Конечно, сегодня же будний день.
Его ежик на голове взъерошен и не настолько залит гелем, как обычно. Я хочу запустить ногти в его волосы.
Черт. Я хочу его.
Я только сейчас понимаю это четко. До этого момента я думала, что мне просто льстит, что он хочет меня. Я была слишком занята мыслями о Марке и наших проблемах, чтобы разобраться. Но я хочу его не меньше.
Вот так. Буду честной сама с собой.
– Ну привет, Тедди-бой, – сладко тяну я, подходя ближе и вспоминая странное прозвище, от которого он бесился. Он резко отрывает взгляд от телефона, вынимает наушник и смотрит на меня. Его голубые глаза загораются.
– Рокс. Что ты тут делаешь?
– Отрываюсь.
Он бросает взгляд за мою спину, оглядывая пространство. Я хитро ухмыляюсь, когда понимаю, что он проверяет, с кем я.
– Я одна, если тебя это интересует.
Тэд возвращает взгляд на меня, откидывается на стуле и оценивающе меня осматривает. Я сегодня в джинсах и черной футболке – не шибко соблазнительный наряд. Но когда я ощущаю его взгляд, прокатывающийся по моему телу, я даже в этой простой одежде чувствую себя живой и желанной.
“Ты горячая, как секс во плоти”
Эти слова снова всплывают в памяти, заставляя внутренне плавится.
– Ты, как я вижу, сидишь скучаешь, пялишься в свой экран. Так что я, пожалуй, составлю тебе компанию, – быстро говорю я и сажусь на стол напротив него, не разрывая зрительного контакта.
Не хочу больше играть в дружбу.
– Я, похоже, выиграл джек-пот на этот вечер.
– Ага, только не спугни его своими дурацкими шутками про вампиров. Они мне уже порядком надоели.
Я одариваю его сладкой улыбкой, придавая лицу максимально соблазнительный вид.
Он усмехается, но не отвечает.
– Я думала, вы уже уехали в Лондон.
– Послезавтра, – отвечает Тэд. А в голосе проскальзывает какая-то безысходность. Странно.
Что ж, послезавтра – это просто отлично. Для того, что я хочу идеально, на самом деле.
– А почему ты сидишь тут и пялишься в телефон? – спрашиваю я, кивая на мобильник.
– А, это так… слушал кое-что.
Сегодня он странный. Нет типичной самоуверенности, и эго не прошибает потолок.
– Кое-что?
– Ну… я записал кое-какую музыку. Хотел показать Мэтту и Кевину. Но… не уверен.
– Почему? – я тянусь за его наушником.
– Потому что обычно я этого не делаю, – спокойно говорит Тэд.
– Не делаешь? У вас же группа.
– И я в ней играю на басу, если ты забыла, – он закатывает глаза, – мы обычно работаем над музыкой вместе. Ну или Мэтт пишет сам основную мелодию, а мы уже доводим до совершенства.
– И ты записал что-то свое? – спрашиваю я. Он просто кивает.
– Ну это так… просто набросок, – он включает запись, и в мое ухо врывается довольно агрессивное гитарное соло. Оно бередит во мне всю злость, что кипела во мне после сегодняшнего дня. Минуту я просто слушаю музыку. Она не в стиле The Words. Эта мелодия звучит тяжелее. И больнее. Но в ней также полно сексуальной энергии, что есть в репертуаре группы. Просто эта энергия более жесткая и агрессивная.
Или это просто энергия парня, что сидит передо мной?
– Это круто, – бесхитростно говорю я, когда музыка заканчивается, – ты точно должен показать это своим.
– Ну да, – он тянется за наушником. Наши пальцы соприкасаются. Это снова меня отвлекает.
Хочу ощутить его руки на своей коже. Черт. Можно мы перейдем от болтовни к делу?
Я снова глубоко вдыхаю и зову бармена, чтобы заказать еще текилы.
– Знаешь, что? Давай сыграем, – говорю я Тэду, когда новая порция алкоголя появляется передо мной. Его брови взлетают вверх, а я продолжаю, – ”Правда или правда”? Ответишь на три моих вопроса – и выиграешь.
– В чем смысл игры, если ты даже не даешь выбора?
– Смысл – выиграть, – я провожу языком по краю рюмки, глядя ему прямо в глаза, – и получить приз.
Черт. Мне самой жарко.
– И на что мы играем?
С удовлетворением отмечаю, что голос Тэда стал ниже.
– На поцелуй, – игриво щурюсь, – Выиграешь – и он твой.
Он наклоняется ближе:
– Ты же знаешь, что ходишь по тонкому льду, малыш? Я могу не ограничиться поцелуем.
Пожалуйста, да!
Его слова поджигают, мой пульс наверняка шкалит.
– Я только это и слышу. Так что, играем? Я задам тебе три вопроса, и ты мне три вопроса.
Недалеко от нас бармен звенит бутылками, а девчонки за другим столом весело хохочут, но я не замечаю ничего. Сейчас передо мной только этот парень.
– Валяй.
Я довольно ухмыляюсь.
– Отлично, мой первый вопрос… – задумываюсь, покручивая волосы, – зачем ты завел со мной эту дружбу по переписке?
Он хмурится, пожимает плечами.
– Потому что ты веселая и прикольная. И мне нравится с тобой общаться.
Хм, ладно.
Я закусываю губу, уже думая над следующим вопросом. Но он вдруг продолжает.
– А еще ты показалась мне одинокой.
– Я не одинока! – резко бросаю я, хотя дыхание перехватывает. У меня есть только Рия, но сейчас она уехала, и я…Черт , я не хочу об этом думать вообще, я просто хочу повеселиться, – тебе показалось.
Он лениво пожимает плечами и снова облокачивается на спинку стула. Стягивает с шеи этот мерзкий платок. Я обращаю внимание на пульсирующую вену на его шее.
– Почему ты не хочешь ехать в Лондон? – наконец спрашиваю, закусив губу. Я знаю, что не хочет: я видела это по его реакции, когда спросила про отъезд.
Тэд вздыхает и медленно тянет у меня из руки недопитую рюмку текилы. Выпивает.
– Потому что там я вынужден буду видеться с тем, от кого не хочу быть зависимым.
– С кем? – вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать. То, как он ответил, звучало как довольно личная история, и мне вдруг хочется ее раскопать.
Тэд ухмыляется и поднимает брови.
– Это твой третий вопрос? Я скажу тебе имя, но оно ничего тебе не даст.
Черт. Он прав.
Я хочу задать слишком много вопросов.
Почему ты назвал меня горячей?
Почему ты считаешь, что я должна бросить Марка?
Почему ты смотришь на меня так, как никогда не смотрел он?
Почему ты не показываешь свою музыку Мэтту и Кевину, но дал послушать мне?
Но вместо этого я, оперевшись руками на колени и желая придать себе больше уверенности, спрашиваю:
– И что там за история с тем, от кого ты больше не хочешь зависеть?
Он долго смотрит на меня. Прищуривается.
– Долгая история.
– Так я и не спешу. А у тебя на кону – выигрыш.
Он не отводит от меня глаз, а на его лице – вселенская усталость. Я улыбаюсь. Сама не знаю чему. Тэд ничего не говорит. Слишком долго. Но его прищуренный взгляд прожигает каждую клеточку моего тела, хотя я и не могу представить, о чем он думает сейчас.
– Я выиграла, – довольно заявляю я.
– Я еще не задал свои вопросы.
– Да, но ты уже не ответил на мой. Так что я выиграла.
Он сухо смеется.
– Ну что ж, значит, поцелуй мне не светит, – наигранно разочарованно говорит Тэд, а взглядом впивается в мои губы.
Отчего их как будто покалывает. К черту все!
Я встаю из-за стола, подхожу и обхватываю руками его шею. По пальцам будто проходит ток от прикосновения к его горячей коже.
– Ну тогда светит мне.
Перекидываю ногу через его колени и наклоняюсь, чтобы прикоснуться губами к его губам. Вдыхаю запах. Абсолютно пьянящий коктейль кожи, алкоголя и, кажется… металла. Испытываю щемящее предвкушение, застыв в миллиметре от его губ.
Но он немного отстраняется. Наклоняет голову и наблюдает за мной. Желание во взгляде смешивается с любопытством и чем-то еще. Он будто проверяет, насколько далеко я готова зайти.
– Что? – резко спрашиваю я, не выдерживая этого взгляда.
– Просто интересно, что ты делаешь.
Его охренительно низкий баритон, прокатившийся по моей коже, еще сильнее распаляет во мне жар.
– А разве непонятно? – я усаживаюсь к нему на колени. Нас могут видеть. В этом баре есть посетители и персонал. Но я настолько безрассудно желаю его, что мне все равно.
– Не совсем.
– Хочешь конкретики? – сладко тяну слова, приближаясь к его уху, – Отлично. Давай переспим.
Я запускаю свои длинные ногти в его волосы.
– Не-а.
Он резко поднимает меня со своих колен, вскакивает со стула и хватает за запястья. Напряженные мышцы челюсти говорят мне о том, что делает он все через сопротивление. Но это действие повеграет меня в шок.
– Как это?
Почему он отстраняется? Он хочет этого так же, как и я, если не больше. Он всегда давал это понять.
Тэд близко нависает надо мной, осматривая меня с жаром, в котором я готова сгореть.
– Ты рассталась со своим придурком? – с придыханием спрашивает он.
Марк.Конечно.
– Он не придурок.
– Похер. Ты. С. Ним. Рассталась? – он чеканит каждое слово, бросая их в меня словно метательные ножи. Воздух от его дыхания опаляет мои щеки. А в его голосе будто звучит… надежда?
Бред какой .Какая ему разница?
Он спит с женщинами направо и налево, не выясняя их статус занятости. Могу соврать. Какая к черту разница, если я хочу его сейчас?
– Я предлагаю исключительно секс, – деловито говорю я, как будто его могло интересовать что-то большее.Не могло. Я знаю таких, как он. Меняют ночных спутниц как перчатки. Не обременяют себя ничем. Я хотела больше не связываться с такими парнями. Но сегодня… Сегодня я могу использовать его.
Я провожу пальцем по его плечу и закусываю нижнюю губу, отмечая его приятную твердость. Я умею искушать. А для него я – искушение. Даже сейчас, когда он делает вид, что отказывает мне, я чувствую, как изменилось его дыхание.
– Не рассталась, – говорит он и отступает от меня на шаг.Да какого черта?
– Прости, но нет, – его голос звучит низко, тихо, но очень чётко. Каждое слово вбивает кол в мое холодное сердце, – я, конечно, мудак, но не настолько. Я не буду спать счужой девушкой.
Меня будто окатывает ледяной водой.
Обрушивается осознание того, что я только что планировала сделать. Того, что я хотела изменить своему парню. Не просто пофлиртовать с кем-то. А реально забыться от классного секса. Я уверена, что он был бы классным. Потому что химии между нами столько, что не помещается в колбочки.
Но я не знаю, что бьет меня сильнее – тот факт, что я настолько низко пала или досада от того, что Тэд не согласился с моим планом.
Губы горят от несостоявшегося поцелуя.
Я делаю шаг назад, уставившись в пол. Весь огонь и возбуждение, которым горело мое тело, – все испарилось.
– Прости, я должна идти, – резко хватаю сумочку и выбегаю на улицу, пытаясь отдышаться.
– Рокс! – Тэд выходит за мной, – послушай.
Он выглядит растерянно, хочет что-то сказать, но я разворачиваюсь и резко начинаю тараторить:
– Нет, ты послушай. Это была ошибка. Ты прав. Я была зла. И пьяна. Я думала, что хочу этого. Я думала, мне поможет мстительный секс. Или секс «да пошло оно всё к черту». И ты просто идеальный кандидат для случайного, ни к чему не обязывающего секса, так что я подумала, что это хорошая идея. Но это не так. На самом деле я не хочу этого.
Ложь. Мое желание не было придуманным. Просто мотивы идиотские.
– Прости, – я заканчиваю свою тираду, пока Тэд скрипит зубами, глядя на меня, – я просто пойду. Пока я не наделала еще глупостей.
– Я более чем готов быть партнером по ни к чему не обязывающему сексу, – говорит он с легкой ухмылкой и тем же жаром в голосе, что я искала раньше. Но выглядит при этом уставшим и разочарованным, – если ты при этом будешь свободна.
Свободна. Черт.
– Ага, – я наигранно смеюсь, сжимаю плечи, – ладно, – и почему-то добавляю, – договорились.
– Рокс… – он делает шаг ко мне, а я снова хочу запустить свои руки в его волосы.
Да что, черт возьми, со мной не так?
– Нет, нет, я пойду.
Вот же идиотка!

----------

Глава 13: Рокс

Глава 13: Рокс
Что я поняла, чуть не совершив самый мерзкий поступок, который может совершить девушка в отношениях?
То, что я похожа на героиню дешевых мелодрам.
И то, что отношения с Марком больше не цепляют меня.
Когда Марк явился на следующий день после моего публичного унижения домой с цветами и умолял его простить, я не сказала ничего.
Когда он оправдывался тем, что испугался мнения своих коллег, я даже подумала, что могу понять его. Снова пыталась оправдать. И снова застряла в ощущении, что он все равно лучший вариант из тех, что у меня был.
Только отчего-то этот вариант мне не подходит. Мне понадобилось два месяца, чтобы понять это.
Что произошло за эти два месяца?
Одно прощание с лучшим местом работы ( Перри просил заходить каждый день)
Три отмененных свидания с Марком ( я просто говорила, что не в настроении, он не допытывался)
Пятнадцать ночевок в квартире, где до этого жила с Рией ( потому что там я могла быть собой)
Две ссоры с матерью ( в ее понимании, я должна была сразу стать директором холдинга, а не начинать карьеру со стажера, не иначе)
Восемь попыток рассказать подруге о том, как я пыталась заткнуть трещину в своей самооценке лучшим другом ее бывшего ( не хватило духу)
Невообразимое количество глупых сообщений от Тэда.
И бесконечные ночи, когда я ворочалась и понимала, что не испытываю никаких эмоций к своему парню. Даже обиды. Совсем.
Вывод: отношения с Марком – как растянутый старый свитер, который ты не решаешься выкинуть.
Сделала ли я что-то? Попыталась ли спасти свитер или отнести его в мусорку? Нет. Я как страус просто спрятала голову в песок и сделала вид, что меня не существует, позволяя времени тащиться своим чередом.
Пока Рия жила у мамы, я чувствовала себя как никогда одиноко. Только один чат в моем телефоне несмотря ни на что, давал мне чувство, что меня понимают.
BellyRox: я, пожалуй, умираю
teddyRyder: от чего?
BellyRox: от скуки
BellyRox: я полдня смотрю на таблицы с метриками по целевой аудитории – и это пытка
teddyRyder: для меня работа в офисе – уже звучит как пытка, а если еще надо смотреть в экран – все, вешайся
BellyRox: не всем дано брынчать на гитаре и огребать за это кучу денег
teddyRyder: что-то дано и тебе - это точно
BellyRox: раньше я общалась с людьми, разными. Мне это нравилось.
teddyRyder: а сейчас?
BellyRox: а сейчас я их только изучаю. И это не настоящие люди – это просто таблицы на экране
teddyRyder: что ты тогда там делаешь?
BellyRox: хороший вопрос
Он писал мне. Я писала ему. Иногда глупости. Иногда что-то реальное. Но, спасибо господи, ни разу никто из нас не обсуждал мою позорную попытку соблазнить его. И его отказ, который задел меня сильнее, чем я думала.
***
Я сижу в офисе и смотрю в таблицы на своем экране. И ощущаю себя главным героем “Бойцовского клуба”, не иначе. Тем, зачуханным, которого играл Эдвард Нортон, конечно, а не красавчиком Тайлером.
В отделе маркетинга меня приняли хорошо. Только поэтому я не сбежала отсюда сразу, как только поняла, что это скука смертная. Глава отдела Лорэн внешне напоминала мне Керри Бредшоу6 , а внутренне – Миранду Пристли7 . Коллеги тоже казались довольно яркими личностями. Буквально. Здесь царила цветовая феерия. Офисные наряды на нашем этаже были хоть и деловыми, но пестрыми. Они как будто заключили пакт, что стандартные черно-белые костюмы – враг человечества, который нужно искоренить. Из-за чего мне было слегка не по себе, ведь прежде чем прийти на эту работу, я закупилась белыми рубашками и черными брюками. Мои коллеги самовыражались. Они постоянно громко болтали. Обсуждали последние новости, сериалы на Netflix, устраивали веселые брейнштормы. Но я все равно ощущала себя не на своем месте.
Но к любой работе нужно привыкнуть. Возможно, если я дам себе время, то мне понравится.
– Эй, Рокс, ты идешь на обед? – коллега Майли появляется рядом со мной и привлекает внимание своей кудрявой рыжей шевелюрой. Она стучит ногтями по моему столу и поправляет свой вязаный жилет, накинутый поверх белой рубашки. Майли такой же стажер, как и я. Так что мы с ней вроде как держимся вместе. Если походы на обед можно назвать гордым «держимся вместе».
– Ага.
Конечно, иду, тем более что целевая аудитория за два с половиной часа так и не заговорила со мной на одном языке.
Я закрываю ноутбук и топаю за Майли. По дороге заглядываю в свой телефон, когда он вибрирует.
Рия:как ты думаешь, это не слишком?
Подруга присылает мне фотографию, на ней ее рука у тарелки с тортиком.
Что тут “слишком”, скажете вы? Но Рия переживает массовый интернет-хейт, который вылился на нее из-за того, что фанатки одной небезызвестной группы оказались довольно токсичными стервами и посчитали, что моя самая прекрасная и самая добрая в мире подруга недостойна того, чтобы быть с придурком-солистом Мэттом Брайеном. Из-за этих злых стервятниц Рия закрыла свой блог, который очень любила, и спряталась в пригороде у мамы. Так что для нее просто фотография, которую она самовольно выложила в интернет, где есть ее часть тела, – это сродни подвигу.
Рокс:фотка красивая, напиши, что тортики поднимают настроение.
Интересно, а съесть вместо обеда торт было бы нормально?
Мы с Майли как раз заходим в наше корпоративное кафе. Здесь, как всегда в это время, полно народу. Все болтают, шумят, гремят тарелками. Еще одна причина, почему мне тут не по себе. Хотя когда это многолюдность стала для меня проблемой?
Взглядом нахожу Марка: он сидит со своими коллегами – теми, что заходили ко мне в кофейню, и еще двумя девушками из его отдела. И Марк выглядит живо. Он активно жестикулирует и по-видимому что-то доказывает одной из коллег.
Удивительное наблюдение: Марк со мной и Марк в его естественной среде обитания ( то есть в офисе) – это два совершенно разных человека. Со мной он проявлял эмоциональность разве что первые два месяца нашего общения. А тут? Вон хохочет. И выглядит живым. А не безэмоциональным роботом.
В то время как я здесь – просто Арья Старк8 с ее масками, только не понимаю, какую нацепить.
Марк кивает мне, когда мы пересекаемся взглядами, пока я стою в очереди с подносом. Он не часто подходит ко мне на работе. Здесь каждый сам по себе.
Выбираю еду и сажусь за столик. Через минуту Майли падает рядом и начинает тараторить обо всех сплетнях интернета. Какой-то громкий развод актеров, кто вышел в финал Уимблдона, как прошло Гран-при Великобритании и прочее-прочее, что я не могу даже удержать в памяти. Я киваю, будто заинтересована.
По радио в кафетерии раздается одна из стареньких песен The Words.
– О, а ты слышала про них? – резко переключается Майли, тыкая в колонку, – они же из нашего города.
– Ага, я знаю.
– Говорят, там какая-то романтическая история приключилась у их солиста.
Ага, приключилась. Сидит вон эта история теперь и боится опубликовать фото с тортиком. Чертовы музыканты с их чертовой музыкой и чертовыми больными фанатками!
– У них новый альбом вышел на днях, – продолжает Майли, – странный такой. Вообще не похоже на их обычный стиль.
– Я не слышала.
Хм, может, это та музыка, которую давал мне слушать Тэд?
Только он ни разу не упоминал о том, чтобы он поделился своими наработками с парнями. А упоминал он о многом. За эти два месяца он решил посвятить мне чуть ли не во все ненужные детали его житья-бытья в Лондоне.
Майли тут же быстро набирает что-то в Spotify и нажимает “play”.
Как только мелодия начинает играть, я почему-то сразу понимаю, что это не музыка Тэда. Его “набросок” был дерзкий и вынимающий душу по кусочкам жесткими рывками.
Я бы хотела снова его послушать.
Из моих мыслей меня вытягивает Марк – он с важным видом останавливается у нашего столика.
– Привет, дорогая. У тебя всё хорошо?
Надо же, он все-таки подошел!
– Да, отлично, – лениво бросаю я, продолжая ковырять вилкой салат.
– Вечером поедем домой вместе?
Я качаю головой.
– Нет, я обещала встретиться с Рией.
Недавно она вернулась от мамы, и теперь я вытаскиваю ее в люди, постепенно помогаю влиться обратно в нормальное существование.
Марк хмурится.
– Рия как маленький ребенок, да? Требует все твое внимание? Я думал, мы могли бы сходить в кино.
Я закусываю губу, чтобы не выдать раздражение. Зачем нам это кино? Чтобы молча смотреть в экран?
– Да, Рия – моя подруга. И да, ей нужно мое внимание, – довольно жестко отвечаю я.
– Ладно, – соглашается он, правда теребит манжеты, – увидимся дома.
И с тем же важным видом шагает за своими коллегами.
***
– Что ты думаешь об этой юбке? – спрашивает Рия, вечером, когда мы с ней гуляем по магазинам. Долой онлайн-покупки, нужно веселье. Мы завалились в торговый центр, и я намерена сделать так, чтобы моя подруга перемерила половину этих магазинов, не иначе! Она всегда получала удовольствие от шмоток и возможности принарядиться. Но из-за своей депрессии перестала это делать. Так что сегодня мы, как в старые добрые времена, устраиваем рейд по торговому центру.
– Я думаю, тебе не стоит спрашивать, а надо просто идти и мерить, – решительно заявляю я, выхватывая эту юбку у нее из рук, хватаю еще пару топов с ближайшей вешалки и толкаю Рию к примерочным.
– Давай-давай!
– Ладно, я иду, – мягко смеется подруга, – но только если ты обещаешь тоже что-нибудь примерить, потому чтоэто… – она окидывает взглядом мою белую рубашку, которую я заправила в брюки со стрелкой, – мягко говоря, странно. В твоем офисе настолько строгий и скучный дресс-код?
Я строю недовольную гримасу и запихиваю Рию в примерочные. Подумаешь, рубашка и брюки. Половина людей в Шеффилде так ходят – и ничего, не умерли.
Пока Рия занята, я хожу по магазину и прикидываю, что могла бы взять себе.
И через десять минут я стою перед зеркалом в шелковой блузке кремового цвета с бантом на шее. Смотрю на себя и не понимаю, где я свернула не туда. Зачем я вообще взяла это? Я в этом просто образец офисной элегантности.
– Кто ты и что сделала с моей подругой? – голос Рии вырывает меня из размышлений. Она стоит в проходе, придерживая шторку примерочной рукой, и в отражении я вижу ее удивленный взгляд.
– Может, я ее взрослая версия? – тихо говорю я, снова рассматривая себя. В этой блузке в офисе я бы выглядела уместно. В ней, возможно, я даже бы понравилась Марку.
– Нет, ты ее скучная версия.
Она права. И я не хочу нравится Марку вот так.
Я резко снимаю этот шелк. Остаюсь в одном лифчике и начинаю пританцовывать. Из колонок раздается кавер Enjoy the silence9 – тот самый под который, когда я была подростком, отплясывал Деймон Сальваторе. Двигаю плечами и подмигиваю подруге.
– Ну что, теперь я достаточно веселая версия себя?
Рия смеется:
– Ну теперь это ты.
– Что насчет юбки? – спрашиваю я, продолжая танцевать. Рия проходит ближе и начинает крутиться рядом со мной у зеркала, оглядывая свою пятую точку.
Подруга всегда была фигуристой. Только она все это прятала. Я же, наоборот, стремилась показать даже то, чего особо нет. Не то чтобы у меня большая грудь. Так, стандартная двоечка. Но я всегда надевала вещи с декольте, показывая все, что есть.
– Думаю, мне стоит ее взять, – заключает Рия.
– Да-а-а! – на радостях ввизгиваю я и хватаю подругу за предплечья, раскачивая в танце, – давай, мы же раньше все время это делали.
Раньше мы постоянно дурачились в примерочных, записывали дурацкие видео, потом пересматривали и смеялись. Иногда выкладывали в соцсети.
Мне вдруг так хочется, чтобы все было как раньше.
Я беру телефон и снимаю нас в зеркало. Рия смеется, закрывает лицо руками, но все-таки двигает попой в некоем подобии танцевальных движений.
– Не хочешь выложить это в свой блог? – подкалываю ее я.
После волны хейта, она то и дело публикует одну ерунду. Вот то ли дело две хохочущие девицы перед зеркалом, и одна из них – полуголая. Вот это я понимаю, контент.
– Ни в коем случае, – смеется подруга.
– Тогда выложу я.
– Ты не сделаешь этого!
– Почему это? Очень даже легко, – я быстро закидываю видео в Instagram10 и жму кнопку “опубликовать”.
– Ты же там в одном лифчике! – глаза Рии приобретают размеры большой монетки.
Я машу рукой, накидывая на себя рубашку:
– Это? Просто спортивный топ, кто там чего не видел. Я же там не в сексуальных кружевах, – заявляю я, – хотя… Такие фотографии у меня тоже были, вроде.
Рия выгибает бровь, как всегда, когда пытается меня “пожурить” за что-то. А я ловлю чувство ностальгии и улыбаюсь. Вот это уже мы. Я творю легкомысленную ерунду, а она делает вид, что осуждает меня. На самом деле я люблю Рию именно за то, что она единственная никогда не осуждала меня.
– Ладно, пойду оплачу эту юбку, – в итоге говорит она.
– Ага, – я киваю, яростно кидая шелковую блузку в корзину, которая стоит на выходе из примерочных, – и пошли поедим.
По дороге на фудкорт я нахожу у себя в телефоне сообщение. Он присылает мое же видео из примерочной и пишет:
teddyRyder: это что за премиум-контент?
Я смеюсь.
BellyRox: приходится идти на крайние меры, чтобы вытащить из депрессии подругу, в которой кое-кто ее оставил
Наше общение онлайн даже после того сомнительного эпизода остается на грани. То ли дружеские подколки, то ли странный флирт.
Поэтому когда телефон вновь загорается, я удовлетворенно улыбаюсь.
teddyRyder: мой психотерапевт утверждает, что у меня депрессия. Полечишь?
– Как дела с Марком? – спрашивает Рия, уминая чизбургер из Макдональдс и кивая на мой телефон, – ты его бросаешь или все налаживается?
Я уже рассказала ей, что с Марком не клеится. Я рассказала ей, что хочу с ним порвать, но так и не решилась на это. Я только боюсь рассказать ей, что все это время поддерживаю тайную переписку с одним из The Words. Мне кажется, она воспримет это как предательство – учитывая, что сама она активно пытается забыть все и двигаться дальше.
BellyRox: у тебя нет психотерапевта, не ври.
– Это не Марк, – отправив сообщение, говорю я, – С ним все так же.
В этот момент телефон начинает вибрировать. А вот это уже Марк.
– Рокс, черт возьми, что это? – яростно говорит он в трубку.
– О чем ты?
– Я о твоем видео. Удали сейчас же, пока его не увидел весь холдинг. Чем ты думала?
Да как он смеет говорить так со мной!
Я тут же выпрямляюсь. Весь мой гнев и раздражение, которые копились внутри столько времени, вырываются в одно единственное слово:
– Нет.
Он мог пытаться диктовать, где мне работать. Он мог диктовать, как мне одеваться. Но что публиковать в своих социальных сетях – ну уж нет! Только из-за этого дурацкого танца в примерочной моя подруга улыбается сейчас и сидит довольная с новой юбкой. Я не удалю это видео, даже если меня поведут на расстрел.
– Рокс, – вкрадчиво говорит Марк, переводя свой голос в режим “папочки”, который разговаривает с маленьким ребенком, – ты серьезно не понимаешь? Это увидят все твои… наши… коллеги. Ты представляешь, что будут говорить о тебе?
Я выдыхаю. Его волнует только то, что подумают люди.
– И что же будут говорить обо мне?
– Тебе надо это говорить или додумаешься сама? Ты там в одном лифчике!
Рия впивается в меня вопросительным взглядом, я закатываю глаза.
– Мои соцсети – не филиал холдинга!
– Рокс! Так нельзя. Ты взрослый, ответственный человек, а ведешь себя как бунтующий подросток.
Что? Он что, позаимствовал выражения у моей матери?
– Что, по твоему мнению, я должна публиковать? Отчеты о рабочем дне и фотографии рабочего места? Спасибо, воздержусь. Это моё тело, мой аккаунт и мои правила. Кто захочет обсудить – может написать комментарий.
– Дорогая, ты только начала здесь работать, – Марк снова включает вкрадчивый тон, – это может повлиять на твою карьеру. Подумай сама. Как это воспримет начальство, если увидит это видео.
– Думаю, Лорен есть чем заняться вечерами, кроме как сталкерить социальные сети сотрудников. И если моя карьера полетит под откос из-за дурацкого видео, значит, мне не нужна такая карьера.
Тяжелый вздох Марка раздается в трубке. Я прямо чувствую, что он подбирает слова, чтобы поучать меня дальше. Но мне это надоело.
– Увидимся утром в офисе, – говорю я и кладу трубку.
Рия с тревожным лицом смотрит на меня.
– Все в порядке?
– Да! – улыбаюсь я и теперь верю в это. Я сказала ему, что думаю, и наконец чувствую себя собой.
Я в порядке .
И я должна расстаться с Марком. Это не может больше продолжаться.

----------

Глава 14: Тэд

Глава 14: Тэд
The Killers – Mr Brightsight
Первый месяц в Лондоне слился в сплошной хаос саморефлексии и сомнительных удовольствий. Группа трещала по швам, пока наш фронтмен занимался самобичеванием после разрыва с Рией.
Я и сам был в чертовом кризисе. Писал музыку и все так же никому ее не показывал. Старался избегать Дейзи. Было сложно – она то и дело появлялась на вечеринках, куда я ходил присматривать за Мэттом. Я четко убедил себя: “больше никакой Дейзи”. Но она все равно мелькала перед глазами, как доза перед наркоманом, с немым посланием: “ты скоро сорвешься”. Подходила, томно смотрела, спрашивала, как дела, и уходила, театрально тяжело дыша. Будто каждый раз проходила кастинг на лучшую драматическую актрису.
Я пытался, как раньше, отвлечься другими женщинами. Флиртовал. Но дальше флирта никогда не заходило. Это тоже больше не цепляло.
Пытался развеяться и писал сообщения Рокс. Они выходили тупыми до жути, но с ней почему-то было легко.
teddyRyder: заказал на ужин лапшу с морепродуктами, а они привезли с креветками. Разве одна креветка – это “морепродукты”?
teddyRyder: сегодня Мэтт нагрубил фанатке, кажется, наша музыкальная карьера катится под откос
teddyRyder: зачем девчонки мажут на себя столько хайлайтера? это невыносимо
Наши диалоги были глупыми в основном. Но иногда мы говорили о настоящем. Она жаловалась мне на работу. Я старался поддерживать ее.
Я писал ей то, что волновало меня.
teddyRyder: мне кажется, мы разваливаемся
BellyRox: мы?
teddyRyder: группа
BellyRox: почему? о вас говорят из каждого утюга
teddyRyder: да, но Мэтт… он немного не в себе с тех пор, как расстался с твоей подружкой
BellyRox: может он просто идиот?
teddyRyder: это даже не обсуждается:) но он уверен, что сделал все правильно. И ей так будет лучше. В то время как он сам разваливается. А вслед за ним разваливается и группа.
BellyRox: ты не думал, что ваша группа – это не только Мэтт Брайен?
Возможно, в этом был смысл. И возможно, я не думал об этом раньше.
Надо сказать, Рокс действительно отвлекала и заставляла о чем-то задуматься. Вообще, откровенно говоря, она могла бы быть моимдругом . Если бы каждый раз, когда я давал волю фантазии, ее воображаемая копия снова не садилась бы мне на колени и не шептала: “Давай переспим”.
И все равно, в реальности это остается самым горячим эпизодом моей жизни за эти несколько месяцев.
Что касается фантазий – в них я не был настолько принципиальным, и там каждый раз все уходит куда дальше моего тупого “я не буду спать с чужой девушкой”.
Но какой-то частичкой себя я собой гордился. Мазохист. Не дал ей сотворить херню. И не дал использовать себя как гребаный подорожник.
Достижение, между прочим!
Еще большее достижение – вытаскивать Мэтта из его мрачной меланхолии. Когда мы поняли, что парень-то совсем плох, нам с Кевином пришлось заниматься всем самим.
Мы нашли нового менеджера и, в конце концов, заставили Мэтта взять себя в руки. Ну, или хотя бы сделать вид, что он взял себя в руки, – потому что иногда мне казалось, что он умело притворяется. Но даже если так, это уже что-то.
Все стало потихоньку налаживаться.
Мы записали новый альбом и начали снова ездить с концертами. Мне нравилось новое звучание. В нем угадывалось что-то мое. И пару раз во время наших посиделок в студии я был близок к тому, чтобы показать собственные наработки. Хер его знает, что именно, но что-то меня останавливало.
А ещё мне казалось, что парни видели меня насквозь. Особенно Мэтт. Особенно, когда пару раз я чуть не проболтался о том, что прекрасно знаю, как поживает его ненаглядная, в то время как он довольствуется тем, что лицезреет безликие чашки и фото улиц из ее блога. Я и рад был бы рассказать, что малышке Коулман стало лучше, но пришлось бы раскрыть источник.
После концерта в Манчестере мы вернулись в Лондон. И наша новая менеджер Клэр порадовала новостью о том, что ей удалось организовать концерт в Берлине (мы раньше не выступали за пределами Туманного Альбиона, так что это был реальный прорыв), а Мэтт удивил коротким “Я хочу вернуться в Шеффилд”. Надо сказать: второму я обрадовался больше. К черту Лондон!
И вот спустя два месяца метаний я снова стою за кулисами сцены в нашем родном городе, и мы готовимся разорвать эту толпу. Какой-то благотворительный концерт, но это неважно.
– Ну что, красавчик, ты готов? – тычу я в Мэтта. Для него это не просто очередной концерт. Это первое выступление в родном городе, куда он возвращается, чтобы попытаться вернуть девчонку. Я знал, что их история не закончена. Но этому придурку явно нужно было время, чтобы подумать.
– Иди нахрен, – огрызается Мэтт, – и не смей снова лажать на вступлении.
Кевин посмеивается, покручивая барабанные палочки:
– Ого, кажется, кое-кто нервничает.
Я затягиваю на шее придурошный красный галстук, который, как яркий сигнальный огонь, выглядит на черной футболке с оборванными рукавами. Из-за кулис доносятся шум толпы и речь ведущего. Меня зажигает это легкое предвкушение сцены
– Не просто нервничает, а прямо-таки паникует. Эй, чувак, просто представь, что все зрители голые. Говорят, это помогает.
Мэтт закатывает глаза и машет на нас рукой. Мы с Кевином остаемся посмеиваться вместе.
До тех пор пока не объявляют наш выход. И до тех пор, пока Мэтт не говорит на всю сцену, что хочет исполнитьFeel me .
Он написал этот трек для Рии, и мы не играли его вживую с тех пор, как они расстались. С чего вдруг он хочет петь его сейчас? Я обвожу взглядом толпу и нахожу ее – Рию.
Ладно. Видимо, план по возвращению девушки Мэтту начинает исполняться прямо сейчас. Что ж, поехали.
Струны оживают. Мы играем.
А потом наш чертов солист исполняет феерическую херню: прыгает в толпу и оставляет нас с Кевином одних на этой гребаной сцене. Твою ж мать! Толпа начинает двигаться, сходить с ума и облеплять их со всех сторон, и я возношу молитвы, чтобы Гудвин подарил моему другу мозги. Придурок, честное слово! Сам переживал, как она переносит излишнее внимание, и тут же снова окунает ее в ситуацию, где на них уставилась вся эта тысячная толпа.
Я нервно постукиваю по струнам баса, переглядываюсь с Кевином. Надо что-то делать.
Ноги сами тащат меня к гитаре, которую Мэтт кинул на краю сцены. Поднимаю ее. Плетусь к микрофону. Черт.
– Простите, ребята. Я, конечно, всего лишь басист, не судите строго, – говорю в микрофон. Голос слегка хрипит от волнения. Я в этом не силен.
Часть толпы отвлекается от Мэтта и Рии и возвращает свое внимание на сцену.
Ладно, отвлекающий маневр, кажется, работает. Но что дальше?
– Вы же знаете эту байку, что басисты не умеют ни черта, кроме как играть на своем басу? Давайте проверим.
Раздаются смешки. Я дергаю струны, будто вижу их впервые, и посматриваю на гитару, как чертов клоун. Так и есть, я клоун на этой сцене. Все – чтобы отвлечь внимание.
Мэтт тянет Рию куда-то за сцену. За ней, вцепившись в ее руку, топает Рокс. Я улыбаюсь, увидев ее. А за ними… этот идиот, которого она называет своим парнем. Все еще с ней.
Пальцы сами срываются. И я играю те аккорды, которые я несколько месяцев хранил от всех, как Скрудж Макдак свое золото.
Моя музыка. Вот черт.
Я тупил и не показывал ее друзьям, а теперь стою и играю перед толпой. Это тяжелый рифф, который я написал, пока был в душевном кризисе в Лондоне.
Первые три секунды я не слышу ничего, кроме своего пульса в ушах. Потом раздаются удары по тарелкам – Кевин пытается подыграть мне. Зрители уже больше смотрят на сцену, чем на Мэтта, пытающегося свалить из толпы. Кто-то даже начинает пританцовывать. Ничего себе…
Напряжение внутри меня отпускает.
Во мне разливается удовлетворение, и я играю еще.
И еще.
И еще.
И после, когда мы делаем паузу, чтобы проверить, как там поживает наш соловей, я еле дышу от адреналина.
– Ну что, голубки, помирились? – смеюсь я, застав этих двоих за кулисами, слепленных вместе. А взгляд сам по себе срывается на Рокс и ее парня, стоящих поодаль. Рокс залипает в телефон, придурок озирается вокруг. На ней чертова мини-юбка и укороченный топ, открывающий живот. Да ну нахер. Почему она не может носить мешковатую хрень, которую некоторые женщины именуют одеждой? Я бы меньше отвлекался. Не смотри на них, отвернись, мазохист!
– Мы и не ссорились, – сообщает малышка Коулман с улыбкой, – привет, ребята!
– Ну и переполох ты там устроил, – говорю я Мэтту. Тот изгибает бровь, окидывает меня изучающим взглядом и просто говорит:
– Спасибо, что выручил.
Кажется, нам придется кое-что обсудить.
Мэтт рассказывает Рие, что мы хотим вернуться в Шеффилд, и зовет ее с собой в Берлин, когда я все равно отвлекаюсь, разглядывая эти идеальные ноги в короткой юбке и кроссовках. Странное сочетание. Но мне нравится. Кевин наклоняется ко мне, чтобы тихо сказать:
– Тебе там ничего не светит, не хрен пялиться.
Ну да, ну да. Мне искренне хочется послать все к черту и рассказать, что я уже был близок к тому, что мне там очень даже светило, как резкий голос Рокс привлекает внимание.
– Не неси чушь! – она испепеляет взглядом это подобие парня рядом с собой.
– Что я такого сказал? Я просто сказал, что вы выглядите тошнотворно ванильно. Это же правда, – говорит он как что-то само собой разумеющееся, обращаясь к Рие и Мэтту.
О боже. Он просто редкостный кретин. Придурок монументальных масштабов.
– Идиот, это моя подруга! Ты не можешь так о ней говорить! – взрывается Рокс.
Мать твою, наконец-то! Неужели она начала говорить с ним, как он того заслуживает?
– Господи, детка, остынь, – хмырь тянет к ней руки. Меня тут же затапливает нестерпимым желанием помыть ему рот с мылом. Не хрен называть ее деткой. Хотя… кто я такой, чтобы так думать о ней? Она мне простодруг . На самом деле я не уверен даже в этом звании. Но это не так важно. Важно, чтоон точно ее не заслуживает.
Я заставляю себя стоять спокойно и наблюдать, хотя жесткая, удовлетворенная ухмылка сама по себе расплывается на лице.
– Нет! Знаешь что? Если для тебя это тошнотворно ванильно, значит, нам с тобой не по пути!
Мысленно возношу аплодисменты этой женщине. Потому что лицо ее парня сейчас – то, что я хочу запомнить как самое веселое зрелище в жизни.
– Что? Роксана, что ты несешь?
– Проваливай, Марк. Я больше не хочу тебя видеть, – холодом в ее тоне можно было бы заморозить Африку.
– Ты совсем, что ли? У нас с тобой все шикарно, а ты решила из-за безобидной шутки меня бросить.
– У нас с тобой не все шикарно, – еще больше льда в ее голосе заставляет придурка отступить.
О, парень… мне тебя даже жаль. Немного. Хотя… кому я заливаю?
– Одумаешься, поговорим, – бросает он ей и просто уходит.
И тогда я не выдерживаю. Громко хлопаю в ладоши, делая пару шагов к ней. Она выглядит разъяренной. Глаза горят огнем. Челюсти сжаты.
– Я давно говорил, что тебе пора гнать этого парня. Долго же ты к этому шла.
– Иди к черту, – шипит Рокс сквозь зубы и смотрит на меня таким злобным взглядом, что все тело буквально искрит от напряжения.
Черт, эта барышня может меня размазать на раз-два.
– Ребят, не хочу отвлекать вас, но нам надо вернуться на сцену, – голос Кевина возвращает в реальность.
Мэтт отрывается от Рии и обращается ко мне, пока мы топаем в сторону сцены.
– И как долго ты собирался скрывать это?
– Что “это”?
– Не притворяйся придурком. Я о том, что ты играл там на сцене. Это ты написал?
Я пожимаю плечами, будто это что-то незначимое.
– Так… наброски. Развлекался немного.
– Развлекался? И почему я первый раз слышу об этих развлечениях?
– Ну а что? Может, я просто захотел порисоваться перед публикой? Что тут такого? – отшучиваюсь я.
Мэтт смеряет меня фирменным подозревающим взглядом, и мы возвращаемся на сцену. И играем с ещё большей отдачей, чем все концерты до этого.
Потому что дома. И потому что все, черт возьми, налаживается!
Мои мысли витают вокруг грозной блондинки в кроссовках. Мы два месяца слали друг другу сообщения, и мне не терпится поговорить с ней вживую.
Мне просто хочется поделиться с ней своими эмоциями, как с другом .
Честно. На 90%.
На оставшиеся 10%... хочется просто стянуть с нее эту юбку и заставить громко стонать.
Или я путаю цифры? Похер.
Поэтому когда мы доигрываем, я довольно быстро слетаю со сцены за кулисы, где нахожу Рию. Но Рокс с ней нет.
– А где твоя подруга, малышка? – придаю голосу веселья и легкости, осматривая Рию. Цепляюсь взглядом за её серую юбку. И понимаю, что уже видел её. Конечно… Она была в ней на том видео в аккаунте Рокс, что я, как подросток в пубертате, посмотрел раз двадцать исключительно из-за намека на полуголую женщину.
Дебил.
– Ушла.
– Ушла и оставила тебя одну?
Бред какой-то.
– Она, на самом деле, выглядела очень растерянной. Наверно, это из-за Марка. Надеюсь, она не пошла с ним мириться. Он полный придурок, – рассуждает Рия, в то время как мои плечи поникают.
Она сбежала…
Трусиха.
Почему-то кажется, что она просто не хотела столкнуться и говорить со мной… (потому что мы так ни разу и не обсудили тот момент в Лампочке) Так я, во всяком случае, уверяю себя, когда с грустной миной начинаю закидывать инструменты в чехлы, наблюдая за тем, как довольный до безобразия Мэтт не может отвести глаз от малышки Коулман. Да ну вас, точно тошнотворно ванильные. Этот недоумок в чем-то да был прав.
Раздражение накатывает волной. Я резко застегиваю кофр от баса, будто пытаюсь туда же захлопнуть все свои мысли. И тут откуда-то сбоку я слышу голос, который заставляет раздражаться сильнее.
– Привет, сынок.
Вижу, как ко мне приближается отец. Весь такой с иголочки. В костюме. И с добродушной улыбкой, которую он нацепил специально. Он в жизни не бывал на моих концертах. А это выступление так вообще не афишировали. Ну да, все равно.
– Привет, – хмуро бросаю я.
– Неплохой концерт.
– Ага…
К чему эти разговоры?
– Мне понравилось то, что ты там играл, – говорит отец.
Закидываю чехол с гитарой на плечо.
– Да ладно тебе… не начинай, – бросаю я.
Он всегда давал понять, что музыка – это несерьезно. Он никогда не поддерживал. До тех пор, пока мы не стали действительно популярны. А теперь он делает вид, что я ему интересен. Херня. И я не хочу играть в этот фарс.
– Нет, серьезно. Ты молодец, – говорит отец.
Я качаю головой.
– Говорю же, не надо. Не до тебя сейчас.
И ухожу. Да, возможно я буду жариться в аду, в отделе с дерьмовыми сыновьями, но я правда не готов сегодня тратить свою энергию на общение с ним.

----------

Глава 15: Рокс

Глава 15: Рокс
Lily Allen - It’s not fair
Утром, когда я прихожу в офис, я знаю, кого там увижу. После того концерта мы не поговорили. Поэтому, когда Марк появляется у моего рабочего места, я не удивлена.
– Ты достаточно остыла?
Я поднимаю на него взгляд.
– Мне не нужно быть подогретой, чтобы сказать тебе это снова.
– Рокс! – шипит он сквозь зубы, поглядывая на коллег. Не хочет устраивать сцен.
– Что?
– Это какой-то чертов фарс, – тихо говорит он, – моя девушка не может просто так бросаться такими словами и делать вид, что ничего не произошло.
– Вот в чем проблема – я больше не твоя девушка.
Хотя я лично никакой проблемы тут не вижу! Как раз наоборот – минус проблема.
– Ты серьезно? Не хочешь со мной даже поговорить? – голос такой, будто он допрашивает меня.
Я встаю из-за своего стола.
– Хорошо, давай поговорим.
Это я могу. В конце концов, мы жили вместе несколько месяцев. Я не какая-то вертихвостка, которая бросает парней без объяснений. Я выхожу из нашего опен-спейса на лестничную клетку. Тут никого.
– Вот твой разговор. Между нами все кончено. Я заберу свои вещи на днях.
Марк хмурится.
– Так просто?
– А ты хочешь сложно?
– То есть мы строим планы на будущее, а ты ни с того ни с сего решила, что все кончено.
– Это ты строил планы на будущее. Хотя я не знаю, зачем ты их строил, если я тебя в чем-то не устраиваю. Если ты стыдишься моей работы, если…
– Я, кажется, уже извинялся за тот случай. Я был идиотом. Но теперь ты работаешь здесь, и это не проблема, – перебивает меня Марк.
Мои глаза сами по себе закатываются.
– В этом и проблема. Ты строил отношения не со мной. А с моей воображаемой версией: которая работает на хорошей работе, одевается благопристойно и хочет секса раз в месяц! –упс, я не собиралась упоминать о нашей убогой сексуальной жизни, но да ладно.
Марк щурится. Сводит челюсти.
– Ты странная, если из-за этого решила разорвать нормальные отношения, – говорит он как-то отстраненно.
– Хорошо, – соглашаюсь, – я странная. Но именно это и я делаю. А теперь, прости, мне нужно вернуться к своейсерьезной работе.
Делаю акцент на слове “серьезной”, возвращая ему то, что он всегда говорил мне, и просто ухожу.
Телефон озаряется сообщением.
Рия:дорогая, у тебя все впорядке? Вы поговорили?
Вчера после этой весьма публичной сцены с Марком, Рия дозванивалась мне, пока я не убедила её, что я в норме: лежу дома, наслаждаюсь Антонием и мягкостью его подушек. Она хотела приехать, но я знала: в тот вечер ей нужна была не я. Да и мне не хотелось размусоливать расставание.
Я отправляю Рие свое довольное селфи с большим пальцем поднятым вверх.
Рокс:да, дело сделано.
Рия:ура! Теперь ты свободна. Найдешь себе нормального парня.
О нет, пожалуй, сейчас мне не нужны никакие парни. Марк достаточно пошатнул мое “я”, и мне сначала нужно снова найти его.
После разговора с бывшим время тянется бесконечно. Таблицы на экране сливаются в бесконечное пятно. Поэтому, когда Майли снова тащит меня на обед, я рада отвлечься.
– А потом он сиганул в толпу, представляешь? – Майли увлеченно рассказывает про концерт The Words, на котором, кажется, был весь город, – дальше я уже ничего не видела.
Я отрываюсь от своего обеда и говорю:
– Ну а я видела. Я была там.
Майли удивленно вскидывает брови.
– Да? И что там было?
– Они поговорили и решили снова быть вместе.
– Кто? – непонимающе смотрит на меня коллега.
– Мэтт Брайен и Рия.
– Кто такая Рия?
– Рия Коулман. Моя лучшая подруга, – с гордостью сообщаю я, – ну и девушка Брайена. По совместительству.
Майли снова непонимающе качает головой.
– Стоп. Так вы знакомы с The Words?
– Ага, – легко сообщаю я, – ну как… Я виделась с ними несколько раз. Но Рия много рассказывала про группу.
Я отправляю картошку в рот и замечаю, насколько легче мне стало говорить с людьми. Но потом делаю серьезное лицо и добавляю:
– Но предупреждаю: если вздумаешь говорить о ней гадости из-за Брайена – я молчать не стану!
Майли немного прокашливается. Все наши разговоры до этого были довольно… общими.
– Я и не думала о таком, – после некоторого молчания говорит она, – я видела их фото в сети, они мило смотрятся вместе.
– Вот именно! – громко восклицаю я и ловлю на себе взгляд Марка из другого конца зала. Он бегло осматривает меня, а потом отворачивается к соседке и что-то говорит ей.
Мое внимание снова привлекает Майли.
– У них еще, оказывается, такой горячий басист. Когда началась вся эта заварушка, он какое-то время играл на гитаре Брайена…
Я прикусываю нижнюю губу. Вот уж о горячем басисте я точно стараюсь не думать. Хоть это сложно, потому что регулярные сообщения не дают выкинуть его из головы.
Онлайн мы чуть ли не лучшие друзья, а личной встречи я упорно избегаю, потому что есть что-то еще. Было как-то проще, пока он был в Лондоне.
– Его я тоже хорошо знаю. Мы немного общаемся. Перебрасываемся мемами из интернета.
Майли смеется.
– Да ты, оказывается, темная лошадка. Что я еще о тебе не знаю?
Наверно, все.
Через какое-то время мы возвращаемся в наш отдел. По дороге я прохожу мимо двух девиц из финансового отдела. Завидев меня, они приглушают голоса, но я все еще слышу обрывки разговора:
“Бросила его…”
“Бедный парень…”
Я сдерживаюсь, чтобы не засмеяться им в лицо.
На удивление, хмурым и злым взглядом их смеряет Майли.
– Это же финансистки. У них из интересного – только сплетни. – довольно громко говорит она, – не бери близко к сердцу.
– Я и не беру.
Их слова не задевают меня. Но хочу ли я дальше тратить время, работая здесь?
Отдел маркетинга может, и не такой, как весь остальной холдинг. И мои непосредственные коллеги – вполне себе адекватные ребята. Но это место просто…не для меня . Освободившись от Марка, я вдруг четко это понимаю.
Поэтому вместо того, чтобы ждать, пока таблицы на моем компьютере начнут танцевать ламбаду, я иду прямиком к начальнице. Не дав себе посомневаться, решительно стучу в ее кабинет.
– Лорен? Можно поговорить?
– А, Рокс, привет! – она отрывается от своего макбука, стоящего на идеально чистом большом стеклянном столе, – проходи. Сегодня ко мне подходил твой парень…
– Мой бывший, – быстро поправляю ее я.
– Ну, он так не считает.
– Жаль его.
Она долго смотрит на меня, и я уже ожидаю какой-нибудь выговор или упрек. В конце концов, Марк тоже начальник. А я просто стажер.
Но только веселая улыбка украшает лицо Лорен.
– Вот поэтому у меня в отделе 90% женщин. Они знают, как поставить на место зазнавшихся мужчин.
Я немного растерянно на нее смотрю. Я ожидала не этого.
– Ты мне нравишься, Рокс, – открыто говорит она, – так что ты хотела?
Я переминаюсь с ноги на ногу, потому что моя уверенность вдруг куда-то делась. Если бы она сказала, что я ни на что не гожусь, было бы легче. Но я собираю всю свою решимость на место, распихивая ее по нужным полкам моей личности.
– Я хочу уволиться, – говорю я, но не так уверенно как хотелось бы, – думаю, что мне здесь не место.
Лорен прикрывает свой ноутбук и кивает на кресло напротив. Я сажусь.
– Ты не уверена, что хочешь здесь работать?
– Да.
– Хорошо.
– Хорошо? - переспрашиваю.
Я ожидала от этого разговора, чего-то… не знаю. Другого.
– Тебе нужно разобраться с собой? Так? Ты рассталась с парнем, из-за которого сюда пришла, и не уверена, что дальше хочешь тут работать?
Я киваю.
– Разберись, – она разводит руками, – если надумаешь вернуться в ближайшие полгода, твое место пока будет вакантно.
Я недоуменно смотрю на нее.
– Почему? – не совсем понимая, что только что произошло, спрашиваю я.
Она пожимает плечами.
– Мы все равно набираем новых стажеров раз в пол года. Так что сейчас мне просто некогда заниматься поиском новых людей. Ну и я же сказала: ты мне вроде как нравишься. Но мне не нужен сотрудник, который только и думает, как побыстрее свалить домой.
– Эммм, спасибо, – мямлю я в ответ.
– Зайди в отдел кадров и подпиши все бумаги.
***
Уже вечером я сижу дома в своей любимой розовой пижаме , когда в дверях появляется совершенно довольная собой Рия. Сияет, как новогодняя гирлянда. И тут же бросается обнимать меня.
– Ну что? Как ты после разговора с Марком?
– Лучше не бывает. Расставила все точки над i. Уволилась с работы. Не день – а сплошной успех.
– Чт-о-о? – Рия замирает в полудвижении. Свитер, который она стягивала через голову, нелепо повисает вокруг головы. Но из-за ворсистой ткани я все еще вижу, как ее глаза распахиваются в удивлении.
– Ну…
Я смеюсь, вкратце описываю ей разговор с начальницей и заключаю:
– Теперь я снова свободная женщина без капли планов на жизнь.
Рия молча выслушивает меня, а потом садится рядом и обнимает меня.
– Рокси…
– Ну все, тут нечего переживать. Это место мне абсолютно не подходило. Я пошла туда из-за Марка. Так что уйти – было самым верным решением.
– Что ты планируешь делать? Вернешься работать к Перри?
Я хмурюсь.
– Не думаю, что Перри ждет меня с распростертыми объятиями. Он нанял нового бариста.
– Да ладно тебе… Перри возьмет тебя назад, даже не раздумывая.
– На самом деле, – я замолкаю и тереблю край футболки , – я думаю, что мне нужно взять паузу и подумать. Вернуться к Перри – легко. Но я же вроде как хотела определиться, чего я хочу от жизни.
– Ты же знаешь, что я всегда поддержу тебя? Любое твое решение, – серьезно говорит Рия.
– Конечно, малышка, – я улыбаюсь, – и вот мое решение: ближайший месяц я посвящу великому искусству “ничегонеделания”.
– Звучит заманчиво. Я бы к тебе присоединилась. Но я обещала Мэтту полететь с ними в Берлин.
Рия встает с дивана, все-таки снимает с себя свитер, отправляется на кухню и ставит чайник. Звенит кружками и одновременно болтает про предстоящую поездку, рассказывает про Брайена. Я слушаю немного в полуха.
Спустя время на столике передо мной появляются шоколадные кукисы, мед и чай с ароматом мяты, а Рия, смерив меня длительным взглядом, вдруг начинает хохотать.
– Нет, все-таки ты снова в своем репертуаре. Бросила парня и ушла с работы почти в один день. Поступаешь импульсивно. Я соскучилась по тебе такой. С Марком ты была немного…
– Не в себе? – смеюсь я вместе с ней.
– Ага. Но я рада, что ты вернулась. Даже если скоро мне придется снова выгонять какого-нибудь залетного парня из твоей спальни, – она подмигивает с игривой улыбкой, разливая чай по кружкам.
Черт. Это было всего один раз. И все равно она будет регулярно об этом вспоминать. Я даже не помню, как его звали. Хотя… помню, что он был очень даже хорош.Что ж, моя сексуальная жизнь была настолько скупа последнее время, что неудивительно, что я припоминаю случайных партнеров.
– Нет, ближайшее время точно никаких парней, – уверенно заявляю я, отправляя в себя печенюшку из набора “заботливая подруга”.
Но еще позже вечером, уже перед сном, утопая в своем мягком одеяле, я ничего не могу поделать с собой и просто по привычке беру телефон и пишу своемудругу .
BellyRox: прикольно снова быть безработной
teddyRyder: ты уволилась?
BellyRox: ага
teddyRyder: и что планируешь делать?
BellyRox: Netflix полон сериалов…
teddyRyder: звучит как отличный план.
BellyRox: ага, Антоний будет счастлив ощущать мою пятую точку целыми днями.
teddyRyder: везунчик!
Но дивану Антонию, похоже, везунчиком стать не светит.
Потому что на следующий день я прошу Рию составить мне компанию в неприятной миссии: “забрать вещи у Марка”. Разумеется, она зовет на помощь своего парня. Я довольно быстро собираю свои немногочисленные шмотки в три коробки, и выношу их к авто, радуясь, что мы обошлись без лишних встреч. Я просто потом зайду в офис и оставлю ему ключи.
Пока Брайен молча загружает мои вещи в свой BMW, Рия стоит с радостным лицом и обнимает меня. Довольно весело наблюдать за этим засранцем. Кажется, что можно заставить его делать что угодно, если Рия при этом будет стоять с таким блаженным выражением лица.
Когда коробки уложены, а я устраиваюсь на заднем сидении, подруга поворачивается ко мне:
– Ты не должна переживать об этом придурке! – деловито говорит она, – тебе надо развеяться. Да? Точно!
Она будто болтает сама с собой. Киваю. Конечно, у меня даже есть план.Диван. Пижама. Сомнительные сериалы.
– Может… – продолжает она, – Хммм… Рокс может поехать с нами в Берлин?
Ее голос звучит словно молния. Рия переводит взгляд между мной и Мэттом.
Стоп-стоп-стоп! Какой к черту Берлин?
Брайен просто пожимает плечами:
– Конечно, она может поехать с нами, если ты хочешь.
Подкаблучник!
– И что я там буду делать? – резко спрашиваю я.
– Это же весело. Прогуляемся по Берлину. Будем разорять мини-бар в отеле.
– Ага… и я буду жить в отдельном номере и скучать, пока вы, ребята, заняты друг другом.
– Нет! – восклицает Рия, – я буду жить в одном номере с тобой. Мэтт резко поворачивается на нее и смотрит одновременно недовольным и жалобным взглядом, но она продолжает:
– Это будет приключение!
Я качаю головой. Нет, нет, нет, нет, нет…. Мне не стоит этого делать.
– Пожалуйста, соглашайся! – говорит она, – это будет круто.

----------

Глава 16: Рокс

Глава 16: Рокс
Подруга оказалась слишком настойчива, или, может, я потеряла хватку. Но вот она я, стою в аэропорту с чемоданом на колесиках, глядя на табло с рейсом в Берлин – город, где, как говорят, сосиски возвели в ранг искусства. Надеюсь, мои приключения ограничатся уличной едой, а не чем-то… более пикантным.
Рия рядом – в полном воодушевлении от поездки. Рядом с ней – Мэтт и их менеджер Клэр, рыжая женщина лет тридцати в кожаном пиджаке. Мы ждем остальных.
Шум аэропорта не заглушает звука голоса, который раздается за мной, когда я немного отвлекаюсь.
– Ну что, товарищи, готовы покорить Германию? – я разворачиваюсь на голос, – привет, дамы!
Тэд Райдер отвешивает шуточный поклон Рие и улыбается мне во все тридцать два. На нем простой черный свитшот, из под которого торчит рубашка. Волосы опять залиты гелем. А лицо так и пышет довольством и озорством. Какого черта ему надо так хорошо выглядеть?
Я отворачиваюсь, стараясь не встречаться с ним взглядом и надеясь, что он не упомянет нашу переписку. И зачем я согласилась на эту поездку?
Мы все это время болтали онлайн, и это было комфортно и вполне дружелюбно. Но сейчас, когда я вижу его перед собой, на меня снова накатывают воспоминания моей жалкой попытки склонить его к сексу.
– Рокс, – приветственно кивает мне Кевин, который подошел прямо вслед за Тэдом, – мы рады, что ты составишь нам компанию. А то они… – он кивает на Мэтта и Рию, – могут быть немного …. остраненными, а мы вдвоем друг другу уже надоели.
Мэтт закатывает глаза, а Тэд недовольно хмурится:
– Говори за себя. Я себе никогда не надоем.
Из меня невольно вырывается смешок.
– А ты уверен, что твое самомнение поместится с нами в один самолет или нам придется ждать следующий рейс? – выдаю я с дерзкой улыбкой.
Кевин громко смеется. Тэд щурится, глядя на меня. Долго. Внимательно. Я поднимаю брови, встречая его взгляд.
– Главное, чтобы твой острый язычок остался с нами и все так же приносил нам удовольствие.
Еще бы. Я подмигиваю и намеренно демонстративно провожу языком по зубам.
– О, это будет весело, – хохочет Кевин.
– Пойдемте регистрироваться на рейс, – кивает Мэтт, отвлекая нас и утягивая Рию в сторону.
Я тяну свой чемоданчик к стойке регистрации вслед за ними. И тут же ощущаю толчок в плечо.
– Эй, детка, тебе помочь с вещами? – Тэд кивает на мой чемодан.
– Конечно, нет. Вдруг ты перенапряжешься и не сможешь поднять свое непомерное эго.
– Рокс… – он смеряет меня долгим взглядом, говорящем о его замешательстве, пока я топаю рядом.
Но я тоже замешательстве, потому что не знаю, как вести себя с ним после всего, что было между нами. Да, я понимаю, что веду себя как ребенок, подкалывая его, но с другой стороны – от этого я будто трепещу от восторга. Будто та Рокс, которую я долго сдерживала, наконец вырывается наружу. И мне от этого невероятно хорошо.
– Давайте паспорта, – серьезно говорит Мэтт, подходя к регистратору.
Тэд протягивает ему документ, скрестив пальцы:
– Только бы не в проходе. Надоели стюардессы, – он подмигивает мне, а я вспоминаю нашу переписку.
Только пожалуйста, пожалуйста, не продолжай! Не хочу, чтобы Рия узнала о том, что я была такой дерьмовой подругой и общалась с ним у нее за спиной вот так, а не не от меня.
Я коротко качаю головой и отворачиваюсь к Рие.
– Ну, и? Какие у нас планы на этот Берлин? Ты должна мне хорошую культурную программу за то, что мне придется терпеть этих клоунов.
Рия бросается мечтательно рассуждать о достопримечательностях Берлина, перебирая варианты.
– Боже, малышка. Я только что рассталась с парнем. Я не хочу смотреть Бранденбургские ворота и музей ГДР, где ты этого набралась? Я хочу пить маргариту и танцевать на столе в каком-нибудь шумном клубе. И, возможно, пофлиртовать с каким-нибудь красивым немцем.
– Тогда тебе стоит заглянуть в Berghain, – с непонятной мне жесткостью вставляет Тэд в наш разговор. Мы с Рией оборачиваемся на него.
– Ни в коем случае! – резко восклицает Клэр, стоявшая неподалеку, – это же известный гей-клуб, там твои достоинства точно никто не оценит.
Рия удивленно раскрывает рот, а я смеряю Тэда прожигающим взглядом. Он подмигивает. Будто выиграл раунд. Да уж, поездка набирает обороты.
Спустя некоторое время и пройденную экзекуцию в виде паспортного и таможенного контроля, мы наконец проходим в самолет по трубе. Милые стюардессы в красных юбках приветствуют нас на борту.
– Сюда, пожалуйста, – они кивают на кресла в передней части самолета.
– О, первый класс? – кидаю я в воздух, окидывая взглядом свой билет. 2А.
– Мы вообще-то популярная группа и зарабатываем кучу денег, надо же их тратить, – отвечает Мэтт, когда они с Рией заходят в самолет вслед за мной.
Я поднимаю одну бровь. Ну как же. По рассказам Рии, до этого они летали вполне обычными местами – для простых смертных. Так что я готова с уверенностью утверждать, что первым классом мы летим только потому, что товарищ-фронтмен решил оградить малышку от лишнего внимания. Я проникаюсь к нему благодарностью за это и устраиваюсь на сидении у окошка, проверяю столик и перевожу телефон в авиарежим, когда рядом со мной раздается:
– Черт, все-таки в проходе…
Я поднимаю взгляд.Ну конечно. Судьба не могла не поиздеваться надо мной больше.
Тэд стоит рядом со мной и расплывается в довольной улыбке:
– Вот уж повезло с местом.
– Вот уж не могу сказать про себя того же.
Он хмурится в ответ. И начинает стягивать с себя свитшот, белая рубашка задирается, открывая мне вид на его загорелую кожу живота и на еще одну татуировку, раскинувшуюся вдоль пояса джинсов. Надпись, косым курсивным шрифтом. Этот парень весь в татушках? И почему это выглядит так… интригующе. Я даже не думаю отворачиваться. Если он и пытался меня смутить, то не на ту напал. Но он лишь ловит мой взгляд и снова подмигивает.Может, у него нервный тик?
– В самолете жарко.
– Закончил представление? – я поднимаю брови и усмехаюсь.
– Да, – он садится рядом со мной, – а ты насладилась?
– Меня не впечатлило. А вот твои любимые стюардессы заинтересованы.
Я закидываю ногу на ногу и отворачиваюсь, чтобы обеспечить себе немного дистанции. Хоть это и более широкие места первого класса, я все равно ощущаю, что как только он сел рядом, пространство будто сплющилось. На меня накатывает его запах. Кожа, металл, мята. Конечно – он жует жвачку.
Я достаю из сумки книжку, которую прихватила в полет, и пытаюсь погрузиться в чтение, пока стюардессы проводят инструктаж. Но буквы немного плывут. Я никогда не летала. Это немного волнительно. Ладно, это прилично так волнительно.
Но самолет взлетает так ровно и почти незаметно, что постепенно я расслабляюсь.
Тэд надевает огромные наушники и закрывает глаза, съехав вниз по креслу. Отлично. Минимум общения.
Это короткий полет, и после взлета стюардессы предлагают напитки и закуски. Я прошу стакан воды и печенье и снова пытаюсь погрузиться в чтение. Хотя черт меня дернул взять с собой эту странную псевдоинтеллектуальную книгу по психологии. Не могу прочесть больше двух страниц, как вспоминаю – эту книгу подарил мне Марк. А я просто схватила первое попавшееся под руку. Тьфу!
Захлопываю книгу и снова устремляю взгляд в иллюминатор. Все-таки это невероятно. Лететь в небе рядом с облаками и смотреть вниз. Удивительно.
Самолет немного трясет.
Так, это просто турбулентность. Это встречается почти в каждом полете. Я хоть и не летала, но теорию знаю. Ничего страшного нет.
Снова трясет.
Я вздыхаю и стискиваю корешок книги так, что мои пальцы белеют. Черт, расслабься, Рокс. Это просто воздушные потоки.
Ты не умрешь в этом самолете – это нелепо.
Прикрываю глаза, пытаясь успокоиться, как ощущаю на своих пальцах прикосновение…
– Эй, все нормально?
Голос моего соседа звучит глухо, я заторможено смотрю на его руку, обхватывающую мои пальцы. Черт. Покалывает.
– Да, просто книга оказалась невероятной хренью, – вру я и шевелю рукой. Тэд отпускает меня.
Он поднимает одну бровь и внимательно рассматривает мое лицо.
– Зачем ты взяла в полет дурацкую книгу?
– Откуда я знала, что она дурацкая? Они не пишут на обложке “осторожно, хрень, никогда не покупайте”.
Он берет у меня книгу. На обложке силуэт радостной женщины, а название “Стань лучше, чем вчера”. Черт, серьезно, как я собиралась?
– Ты уверена? Эта прям кричит: “Выкинь меня в мусорку”.
Я смеюсь.
– Ладно, ты прав, я, возможно, собиралась впопыхах. До последнего думала, что Рия отвалит от меня с идеей ехать в Берлин.
– Ты не хотела ехать? Почему?
Я хмурюсь и осматриваюсь по сторонам. Никому до нас нет дела. Кевин сзади подремывает. Рия и Мэтт увлечены какой-то тихой беседой.
– Хотела расслабляться на диване и только и делать, что менять бок, на котором я лежу.
Он улыбается. Просто, черт возьми, улыбается.
– Была бы у меня сотовая связь здесь, я бы отправил тебе мем на эту тему.
– Не надо, – быстро качаю головой.
Это бы все усложнило. Это и так сложно. Как мне делать вид, что последние два месяца мы не писали друг другу каждый день тупые сообщения и я не знаю, что перед сном он почему-то все время слушаетWhere is my mind11 ?
По громкой связи пилот сообщает, что самолет приступает к посадке. Я снова устремляю взгляд в иллюминатор. Выдыхаю через нос. Это абсолютно не страшно. Тысячи самолетов по всему миру каждый день взлетают и садятся на землю. Просто я в одном из них. Боже, почему раньше никогда не летала? Не было бы так позорно!
– Стоп, ты что, боишься летать? – веселый голос Тэда снова звучит над ухом. Близко. Когда он подвинулся ближе?
– Не летать. Приземляться. Вдруг эта штука стукнется о землю, и мы разобьемся.
– Ну тогда тебе повезёт: умрешь молодой и в хорошей компании.
Я закатываю глаза.
– Умереть в свой первый полет так же досадно, как умереть в твоей компании. Ничего из этого не тянет на достижение.
– Ты летаешь в первый раз? – спрашивает Тэд, в то время как самолет снова трусит. Я бросаю быстрый взгляд на иллюминатор. Земля оказывается ближе.
– Отвлекись, – нараспев произносит он, и голос становится глубже, – мы не упадем.
Я поворачиваюсь к нему и резко натыкаюсь на его пальцы. На своей ключице…
Он что, совсем охренел?
Мой рот невольно открывается. А уголки губ Тэда изгибаются в улыбке.
– У тебя здесь крошки, – звучит его голос, но я слышу его будто из-под воды. Гул самолета, звуки – все смешалось, остались только ощущение его пальцев на моей коже. И они скользят ниже, от ключицы к груди. От этого короткого почти невинного прикосновения все мое тело сжимается.Твою ж мать…
– И тут крошки, - взгляд Тэда устремляется прямо в моё открытое декольте. Тяжелый взгляд. Наполненный невысказанным желанием.
Черт. Черт. Черт.
Этого не должно происходить.
Но я не могу пошевелиться. Его пальцы продолжают медленно поглаживать мою кожу, а меня захватывает острое удовольствие, которое начинает преобразовываться в томление между ног.
– Ты, на самом деле, та ещё грязная девчонка… везде крошки разбросала.
Я закатываю глаза, шумно выдыхаю и отстраняюсь.
– Опять твои пошлые шуточки. Они так ужасны, что должны быть запрещены в приличном обществе.
Тэд весело усмехается.
– Возможно. Зато мы уже приземлились.
Он тыкает пальцем в иллюминатор. В этот момент пассажиры за стенкой первого класса начинают аплодировать – самолет уже катится по земле.
Он просто… отвлекал меня.
Я перевожу взгляд с иллюминатора назад на Тэда. Он с веселой улыбкой наблюдает за мной. Просто отвлечение.
Но от такого отвлечения мне надо перевести дыхание.
Ох, и зачем я согласилась на эту поездку? SOS, высшие силы, помогите Рокс не потерять свои трусы в этом чертовом Берлине. А если и потерять, то уж точно не по вине моего тайного друга по переписке.

----------

Глава 17: Тэд

Глава 17: Тэд
Placebo – where is my mind
По дороге в отель мне весело. Прикоснуться к Рокс было опрометчиво. Был риск, что она просто врежет мне или откусит палец. Хотя на последнее я бы согласился с удовольствием.
Но было приятно осознавать, что на нее мои прикосновения влияют так же, как на меня. Я, черт возьми, видел это!
Но я все равно не понимал, что происходит. Она упорно делала вид, что мы друг другу никто, и будто нет той связи, что установилась между нами за эти несколько месяцев. И я собирался выяснить, что это, черт возьми, значит.
– Как прошел полет? – Кевин ухмыляется, заходя со мной в фойе отеля, где мы собрались провести ближайшие пять дней. Почему так много? Да хрен его: Мэтт решил, что небольшой отпуск в новом месте пойдет нам на пользу, – злюка не выколола тебе глаза?
– Почему она должна была выколоть мне глаза?
– За твои слюнявые взгляды, конечно.
– Ой, не гони, – закатываю глаза, бросая чемоданы и кофр у ресепшн, – нет у меня никаких слюнявых взглядов.
Мэтт и Клэр болтают с симпатичной брюнеткой на ресепшн о наших номерах. Рия и Рокс – стоят поодаль. Она так изогнула бедро, что ее и без того идеальная задница так и кричит: “Смотри сюда”.
– Ну конечно, ты пялишься на нее так, будто тебе тринадцать и ты впервые увидел голую девчонку.
– Да иди ты, это полная хрень.
Хрень и абсолютная правда – это же синонимы?
Кевин посмеивается и кивает в сторону девчонок, которые о чем-то перешептываются, глядя на нас.
– На самом деле, сложно представить, что они подруги, – говорит Кевин, – Что между ними общего? Рия – ”булочка с корицей”, а Рокс – кактус. Абсолютно разные.
Вместе учились. Обе обожают Райана Гослинга. Обе не выходят на улицу без наушников. Обе предпочитают спать до обеда, если есть такая возможность. Откуда я это знаю? Ее сообщения в моем телефоне. Порой она слишком много говорит о Рие и ничего о себе. Кажется, у кого-то нездоровый гиперфикс на подруге…
От мыслей меня отвлекает Мэтт, который вручает нам ключи-карты от номеров и один из них протягивает Рие и Рокс.
– Ты уверена, что не хочешь остановиться у меня? – говорит он, хватая чемодан малышке и поигрывая картой у нее перед носом, – У меня в номере точно больше… привилегий.
Рия тут же краснеет как помидор, и подхватывает Рокс под локоть.
– Не-а, я же говорила, у нас женская тусовочка.
Я усмехаюсь, толкаю Мэтта в плечо и выхватываю у него из пальцев ключ-карту:
– Расслабься, красавчик, я поживу с тобой. Только, пожалуйста, без привилегий…
Раньше, когда мы только начинали музыкальную карьеру, мы все время ютились в одном номере, еще и отели были, мягко говоря, сомнительными. Сейчас давно можем позволить себе личное пространство. Только вот теперь в одиночестве меня тянет на самокопание.
Мэтт бурчит что-то нечленораздельное в ответ.
– Ну что, Кевин, присоединишься к нашей офигенной компании? – спрашиваю я.
– Нет, спасибо, я предпочитаю спать в тишине и спокойствии, а не слушать о том, как ты опять снял какую-то фанатку.
На секунду замечаю, как на мне задерживается короткий взгляд Рокс. Она хмурится и быстро отворачивается.
Я смеряю Кевина недовольной гримасой. Кое-кто стал неженкой. Я не потчевал никого рассказами о фанатках уже… Давненько.
– Придурки… – бросает Мэтт и хватает чемодан Рии, утягивая ее к лифту. Кевин идет за ними.
Клэр вообще отошла в другую часть фойе и о чем-то активно переговаривается по телефону. Наш бывший менеджер Роберт мог бы позавидовать ее энтузиазму.
Рокс плетется следом за всеми к лифтам, когда я догоняю ее.
– Эй, может, мы поговорим?
Она разворачивается и смотрит на меня.
– О чем? – весело спрашивает, упирая руки в бока.
Я вообще-то выше нее. Но когда она так смотрит, есть ощущение, что это она чертова королева, а я преклоняющийся шут. Бесит.
Я замечаю, что остальная компания уже скрылась в лифте. Отлично. Я могу рассчитывать на нормальный честный разговор. От этого меня почему-то захватывает предвкушение.
Рокс тянется к кнопке лифта, но я быстро закрываю ее своей ладонью.
– Мы так и будем делать вид, что мы просто знакомые? – говорю я то, что вертится у меня на языке еще с аэропорта.
– Хотелось бы.
Я поднимаю брови в немом вопросе. Какого черта? Она тяжело вздыхает, будто планирует речь в стиле “дело не в тебе, дело во мне”.
– Слушай, я просто ничего не говорила Рие о нашей маленькой переписке… В тот момент это показалось мне неправильным.
Я подавляю смех, рвущийся наружу.Она что, серьезно?
– То есть я что-то типа твоего секретного друга?
– Типа того.
Какая нелепица!
– Я расскажу ей, но позже. И сама.
Она снова тыкает пальцем в мою руку на кнопке лифта, но я не отпускаю ее.
– Ладно… я не буду ничего говорить. Буду твоимсекретом, – тяну последнее слово, подвигаюсь ближе.
В эту игру я могу поиграть…
Она поднимает голову и сама делает шаг ко мне, с вызовом. Издевается. Между нами не больше нескольких сантиметров, и меня капитально обдает запахом ее парфюма. Терпкий, сладкий и острый одновременно. Я хотел бы знать, что это за запах, но я не разбираюсь в этой парфюмерной чуши.
– Ах да, – как бы невзначай тянет Рокс, медленно скользя по мне взглядом, – если ты хочешь поговорить о том маленьком недоразумении между нами в Лампочке…
– Тот случай, когда ты предлагала мне переспать? – я перебиваю ее, затем делаю паузу, хмурюсь, будто пытаюсь вспомнить, – припоминаю.
Не могу выкинуть из головы.
– Тот случай, когда ты отказал мне.
Сделал нам обоим одолжение…
Она отрывает свой палец от моей ладони на кнопке лифта и тыкает мне в плечо.
– Так вот.Это не повторится. Какие бы влажные фантазии ты ни держал у себя в голове – отпусти их. Этого не будет.
Еще чего.
– Ну что ты… – я перехватываю ее руку, беру ладонь и тяну к чертовой кнопке, легко надавливая ее пальцем так, чтобы загорелась подсветка. Взгляд мой при этом не отрывается от ее лица, потому что я готов поклясться, что когда я взял ее руку, она резко вдохнула.
– Мой интерес к тебе чисто дружеский, разве ты не поняла?
Двери открываются, но меня больше занимает лицо Рокс. Нет, она не выглядит смущенной. Я не знаю, что должно произойти, чтобы смутить ее. Она скорее озадачена.
– Я просто твой секретный друг… – нараспев протягиваю я, заходя в лифт.
Она щурится, смотря на меня, как чертов рентген, и заходит следом.
Опирается плечом на стенку и откидывает волосы, хмурится и прикусывает нижнюю губу, глядя на цифры этажей.
Она бы забыла обо всей этой “дружеской” чуши, если бы заглянула в мои мысли прямо сейчас и увидела все те картинки, что наполнили мой мозг, когда я увидел, как ее белые зубы впиваются в кожу. Но она окидывает меня таким взглядом, будто и так все поняла. Нажимает кнопку и всю короткую дорогу довольно ухмыляется.
– Просто друг. Помни об этом, – бросает она, когда двери лифта разъезжаются, и она выходит, намеренно покачивая бедрами.
Чертовка! Она точно так же играет со мной.
Я пытаюсь уснуть, развалившись на спине на большой кровати с офигенным матрасом пятизвездочного отеля. Вот почему мне всегда нравились туры и разъезды. Спать на отельных матрасах круче, чем дома на том подобии убого дивана, что у меня был. Не то чтобы я не мог позволить себе нормальную мебель. Просто мне было лень.
Входная дверь открывается, и тихие шаги, в которых я узнаю Мэтта, нарушают мой покой.
– Что делаешь? – спрашивает он. Голос уставший.
– Что за тупой вопрос. Сплю.
Он усмехается и падает на диван, раскинув руки по спинке, и смотрит в потолок. Я сквозь почти прикрытые глаза наблюдаю за ним.
– Концерт в другой стране… – задумчиво тянет он, – Ты думал, что мы сможем?
Мне приходится поднять голову от подушки, чтобы смерить его недовольным взглядом.
– У меня не было сомнений. У тебя, вроде как, – тоже.
В плане музыки мы всегда мечтали довольно… масштабно.
– Да, когда мы начинали, все казалось легким. А потом… – он замолкает, – было некоторое дерьмо. Я не думал, что мы выкарабкаемся.
Снова молчание. Мэтт так же не отводит взгляд от потолка. Мне приходится нарушить эту дурацкую тишину, чтобы не вдаваться мыслями во все то дерьмо, через что мы прошли. Смерть отца Мэтта подкосила нас в первый раз. Предательство менеджера. Последнее время было не очень сладко. Сейчас мне совсем не хочется об этом думать.
– Но смогли, – говорю я, –Ты смог. И вот мы здесь. И через несколько у нас первый концерт в другой стране. А там – туда-сюда и масштабный мировой тур!
Мэтт отрывает взгляд от потолка и поворачивается ко мне.
– Не я смог, – опять пауза.Что сегодня день драматичных пауз? Мы репетируем фальшивое драматическое кино? – Мы. Ты и Кевин буквально вытянули меня. Спасибо. Один я бы нихрена не смог.
– Ой, только давай не развозить нюни, – бросаю я. Хотя тоже проникаюсь этими гребаными чувствами единения или хрен его знает чего. Всегда казалось, что нас держит именно Мэтт. Он, как самая яркая звезда, держит все созвездие из нас троих. Но, возможно, это работает не совсем так. В голове всплывает сообщение Рокс: “ты не думал, что ваша группа – это не только Мэтт Брайен?” Раньше не думал.
– Я поселился с тобой не для того, чтобы вместе меланхолично смотреть в потолок, а чтобы было хоть немного весело.
– Весело? С каких пор тебе не весело одному в номере, куда ты приводишь столько женщин, сколько тебе хочется? – он усмехается.
С тех пор, как я не привожу туда женщин.
С тех пор, как одному меня тянет на чертовы рассуждения о своей жизни, о том кто я, что я и чего я хочу.
С тех пор, как единственное, что успокаивало мой беспокойный мозг – это музыка, которую я тайно писал.
– И кстати, об этом: если уж ты решил поселиться со мной, то никаких женщин в этом номере. Не хочу, чтобы Рия наткнулась тут на что-то или кого-то.
– Никаких брюнеток? – решаюсь его подколоть.
– Никаких.
– И рыжих?
– Любых.
– Что даже блондинок нельзя? – театрально драматично вскидываю руки, – ты жесток.
Он корчит гримасу.
– Особенно блондинок, Тэд. – он окидывает меня прищуренным взглядом. Я смеюсь. Он в курсе моей особенной любви к блондинкам.
– Ты жесток, но я согласен, – я снова падаю на спину. Закрываю глаза.
Хотя, ладно… Если бы одна единственная блондинка согласилась, я бы забил на это соглашение, так же быстро, как сорвал бы с нее ее чертову одежду.
Мэтт встает с дивана и подходит ко мне:
– И кстати, если решишь затащить в постель подругу Рии, то я не буду защищать тебя, – я резко открываю глаза и смотрю на то, как он с хитрым лицом склоняется надо мной, – она тебе голову откусит. А потом попирует на твоих костях. А Рия поможет закопать твой гроб.
Я издаю сдавленный смешок.
– Твоя малышка и мухи не обидит.
– Да, но только если дело не касается Рокс.
Он отходит от меня и подходит к окну, раскрывая шторы.
– С чего ты вообще взял, что я хочу затащить ее в постель? – спокойно спрашиваю я.
– Назови это интуицией.

----------

Глава 18: Тэд

Глава 18: Тэд
Kiss - I was made for loving you baby
Britney Spears – Gimme more
Первую ночь в Берлине мы решаем отметить как полагается. Поэтому всей компанией за исключением Клэр, которая как она сама выразилась “слишком скучная для всех этих вечеринок”, заваливаемся в один из самых популярных ночных клубов Берлина.
Берлин - родина техно-тусовок, и мы попали на одну из них. Милая блондинка-хостес проводит нас на второй этаж в вип-зал. Тут не так громко грохочет музыка, и у нас есть отдельный столик с бархатным диваном.
Девчонки – Рокс и Рия – хохотали себе под нос всю дорогу сюда и продолжают смеяться. Мне ревностно хотелось влезть в их разговор, но смеющаяся Рокс – чертовски залипательное зрелище.
– Итак, каков план? – спрашивает Рия, когда мы рассаживаемся.
– Не знаю, у кого как, а у меня план простой. Напиться и идти танцевать, – Рокс кивает в сторону танцпола, где народ уже давно отплясывает. Рия согласно кивает.
Мое внимание отвлекает Кевин. Он со сосредоточенным видом отбивает ритм музыки пальцем по колену и хмурится.
– Слышишь, как он сводит доли? – он кивает на диджейскую будку, – Странно. Но весьма недурно.
И дальше он бросается рассуждать о том, как плохо сводят музыку диджеи в Шеффилде.
Я просто киваю и поддакиваю. Так проще и быстрее справляться с его приступами “духоты” – просто дать выговориться.
Спустя какое-то время к нам подходит официант. Высокий, довольно подкачанный темноволосый парень в черной футболке. Его взгляд тут же цепляется за Рокс, которая сидит с краю, и которая, к моему неудовлетворению, тоже смотрит на него. Смотрит нарочито долго.
– Я хочу маргариту!
Он улыбается ей в ответ, во все свои тридцать два. И мне резко хочется сократить количество этих зубов, как только его взгляд ныряет в ее декольте. Ее короткое черное платье на тонких бретельках открывало и спину, и ложбинку груди. Вид был чертовски невероятным.И да, я тоже смотрел!
– Отлично, что-нибудь еще? – официант настолько отвлекся на ее сиськи, что уже забыл обо всех остальных за этим столом и улыбается исключительно Рокс, и будто бы случайно наклоняется к ней ближе, жадно пробегаясь взглядом по ее ногам. Надо говорить, что ее ноги тоже довольно открыты?
Мудила! Что за сервис в этих немецких клубах?
Рокс ловит его взгляд и медленно, даже лениво, улыбается. Твою мать, почему она улыбается, а не посылает его куда подальше?
– Да, лучше две маргариты, – она растягивает слова. Ее улыбка – доступная, а глаза медленно прищуриваются.
Будь я на его месте, воспринял бы это как “зеленый свет”.
Черт.
– Отлично, сейчас будет, – придурок сияет.
Да ну, к черту… Я не выдерживаю:
– Может, ты прекратишь флиртовать с посетительницей и все-таки примешь заказ у остальных?
Мой голос звучит жестче, чем планировалось, но это работает. Официант отрывает взгляд от Рокс и слушает остальных. Рокс дарит мне недовольную гримасу. Я в ответ пожимаю плечами.“А что ты хотела? Дружеская забота!”
Когда придурок, приняв заказ, уходит, Рия смеется:
– Зачем ты спугнул беднягу? Рокс явно хотела развлечься.
Я не успеваю придумать приличный ответ, потому что, по моему скромному мнению, “развлекаться” Рокс стоит только со мной. Но скажи я так ее подруге, мои шансы на развлечения будут стремиться к нулю.
На удивление, отвечает Кевин:
– Там еще полно вариантов, – он кивает головой вниз на танцпол, – сможешь найти себе кого-то еще.
О, пожалуйста, нет!
Черт, что со мной происходит? Откуда столько ревности к женщине, с которой у меня ничего нет. Просто друзья. И то, черт возьми, секретные. Бред какой-то.
Так, надо выпить и отвлечься.
Я беру бутылку пива, которую этот недоофициант все-таки принес к нашему столику с остальным заказом, и чуть ли не залпом выпиваю половину.
Мэтт посмеивается.
– Ты решил сразу выполнить норму?
– А что долго ждать, мы же пришли веселиться, а не слушать заунывные трели Кевина.
– А мне нравится слушать Кевина, – смеется Рия, – простите ребята, но из вас троих Кевин – самый милый и приятный собеседник.
– Эй, я думал, это я твой любимчик, – обиженно тянет Мэтт, опираясь на стол и приближаясь к ней лицом. Они сегодня сели друг напротив друга, странно. Обычно Мэтт только и делает, что касается ее.
– Не совсем. Ты не очень милый, на самом деле, – задумчиво тянет малышка Коулман, и я наблюдаю, как на лице друга растет негодование. Я в голос хохочу. Забавно наблюдать, что это милое нежное создание держит Мэтта Брайена в напряжении.
– Я, может, и не милый, но я твой любимчик. Правда же?
Рия хмурится, кусает губы и смотрит вверх. Но тут слышится громкий голос Рокс:
– Боже, хватит уже флиртовать! Как будто перед выходом вы не успели насладиться уединением.
Румянец тут же заливает щеки Рии, а Мэтт смеряет Рокс раздраженным взглядом и цокает языком.
– Что? Я сегодня провела полтора часа в ресторане одна только в качестве исключения. Так что, прости, малышка!
– В следующий раз можешь не сидеть одна, а позвать друзей, – говорю я, и нарочно растягиваю последнее слово, а Рокс окидывает меня острым взглядом.
– Да уж, дай хоть кому-то насладиться отношениями, раз уж все остальные тут наслаждаются статусом гордых одиночек, – смеется Кевин.
– Не обязательно заводить отношения, чтобы получать удовольствие, – загадочно тянет Рокс, поигрывая бокалом.
– О, Тэд, гляди, кажется, это твой двойник, только в юбке, – Кевин запрокидывает голову к потолку и громко смеется.
Мэтт прокашливается.
– Ладно вам, хватит. Давайте лучше просто выпьем за то, что мы здесь.
Черт, это самая тупая смена темы, которую он только мог придумать. Но я рад отвлечься, потому что мысли мои уже где-то в “удовольствиях без отношений”, про которые она так открыто говорила.
– Да, за первый концерт за рубежом! – подхватываю я.
– Может, за это мы выпьем ужепосле концерта? – ворчит Мэтт.
– После тоже выпьем.
Мы все чокаемся. Звон бокалов смешивается с битом музыки.
– Кевин, как так получилось, что у тебя нет татушек? – вдруг спрашивает Рия, осматривая наши руки, когда мы опускаем напитки на стол, – у Мэтта на предплечье, Тэд вообще весь ими покрыт, а у тебя ничего.
Он отпивает еще глоток пива.
– У меня есть.
– Правда? – мягко удивляется Рия, – и где она?
– На ребрах.
– И почему ты ее не показываешь?
Кевин пожимает плечами.
– Просто в отличие от Тэда, который выставляет на показ все, я ей не очень горжусь.
Я давлюсь смешком. Ему просто неприятно вспоминать, что он визжал чуть ли не как девчонка, когда бил ее. Но я, так уж и быть, оставлю это при себе.
– А сколько их у тебя? – вдруг подает голос Рокс, обращаясь ко мне. Она тянет уже вторую маргариту, и пьяный блеск в ее глазах, когда она обводит взглядом мои руки, выглядит довольно…заинтересовано?
– Хочешь, я разденусь и ты посчитаешь?
Ее брови слегка приподнимаются, но в остальном она ни капли не смущается.
– Фууу! – в меня тут же прилетает картошка-фри со стороны Рии, – Мы же вроде как прошли этап твоих мерзких шуточек.
Я разворачиваюсь к Рие:
– Что такое, малышка, ты хочешь сама меня раздеть и посчитать?
– Она не хочет, – резко пинает меня в ребра Мэтт.
– Ну и зря, мои прикольнее, чем у него, – я снова пью пиво и обвожу взглядом чернила на руке Мэтта, – Это же всегда интересно, что человек решил нанести себе на кожу.
Хотя не все мои тату имеют смысл. Но они мне все равно нравятся.
– Да, будь у вас татушки, я бы многое смог о вас рассказать, – продолжаю заливать я, – но ваша кожа, барышни, девственно чиста.
Рия легко пожимает плечами:
– Моя – да. А вот у Рокс есть тату.
Что?
Я резко поворачиваюсь к ней и сканирующим взглядом прохожусь по ее коже. Ее гардероб всегда был довольно открытым, если бы она была на виду, я бы уже увидел ее. Да ну нафиг! Неужели…?
– Где она?
Рокс смеряет нас всех торжествующим взглядом.
– Там, где никто из вас ее никогда не увидит.
Черт.
Я.
Я должен ее увидеть.
– И ты видела ее тату, малышка? – спрашиваю Рию.
– Конечно, – она мило хихикает и снова краснеет.
– И как она ее сделала?
– О, это довольно забавная история. У нее был роман с татуировщиком.
Рокс закатывает глаза. Но тут начинает смеяться Мэтт:
– Только не говори, что вытатуировала у себя на груди имя какого-то парня.
– Нет, но вас это не касается, – жестко говорит Рокс и встает из-за стола, – пошли танцевать, а то это посиделка становится скучной.
Она тянет Рию за руки. И они уходят вниз, ведомые музыкой.
А я остаюсь гадать, где именно ее татушка. Грудь, задница или… Снова залпом выпиваю остатки пива, чтобы остановить свою фантазию. Что такая девушка, как Рокс, могла нанести себе на кожу?
Девчонки спускаются к танцполу и начинают танцевать. Рокс будто “подключается” к музыке и энергии зала. Диджей крутит какой-то забавный ремиксKiss - I was made for loving you baby , и Рокс и Рия просто отрываются.
Я даже отключаюсь от разговора Мэтта и Кевина, наблюдая за тем, как она двигается.
Она чувствует музыку всем телом. Каждый ритм отзывается движением ее позвоночника, бедер, движением рук. В этом коротком платье она как чертова богиня танцпола. Танцует так открыто, что это можно было бы принять за стриптиз. Все ее движения остро-сексуальные, как будто она соблазняет каждого парня в этом клубе. Но при этом ей так глубоко все равно, что о ней подумают другие. В этой Рокс было что-то дикое, свободное и рвущееся наружу.
Мне приходится пить все больше, чтобы отвлечься. Потому что все, о чем я могу думать, насколько сильно я ее хочу.
А потом я вижу, что она снова с кем-то флиртует. Высокий блондинистый пижон в белом пиджаке явно пытается ее снять. И она, черт возьми, не посылает его куда подальше.
Я толкаю Мэтта в плечо.
– Кажется, Рию пора спасать от одиночества. У Блонди появился поклонник.
Друг оглядывает танцпол в поисках своей девушки и идет туда. А я иду за ним. Еще не знаю, зачем.
И когда Мэтт находит Рию и остается с ней, я быстрым шагом прохожу к шальной блондинке и просто хватаю ее за руку, когда она почти принимает выпивку из рук этого пижона. Я без слов и лишних движений утягиваю ее от него. Как гребаный дикарь. Браво!
– Эй! Ты что творишь?
Я молча тащу ее вперед, сам не разбирая своих эмоций. Подвожу ее к стойке бара, отпускаю запястье и становлюсь позади нее. Опираюсь руками на стол, с двух сторон от нее, отрезая ее от всех остальных.
– Разве тебя не учили, что в таких местах не стоит брать выпивку у кого-то из рук?
– Он просто хотел угостить меня.
Рокс пытается обернуться, но я оставил ей не так уж много места. Так что мой рот оказывается в сантиметрах от ее уха.
– Он хотел тебя трахнуть, малыш.
Она резко вдыхает. Ее голая спина в сантиметрах от меня – так и тянет провести пальцами по коже.
– Это мне известно. Может, я тоже этого хотела? – она дергается и ее задница упирается мне в бедро. Ох ты ж, святые угодники.
– Только вряд ли ты хотела, чтобы тебе подсыпали что-то в напиток. А в таких местах этого вполне можно ожидать. Поэтому,пожалуйста , – выделяю голосом это чертово слово, – только напитки из бара.
Губы Рокс складываются в сложную задумчивую гримасу, и она согласно кивает.
Я рукой машу бармену и прошу у него две текилы и записать на счет нашего столика.
– Просто дружеская забота, – говорю я ей на ухо. Запах ее волос и близость ее тела так дурмянят башку, что единственное, чего я хочу – это облизать ее мочку, шею.Всю ее .
Поэтому я рад отвлечься, когда бармен ставит перед нами две текилы. Киваю ей на них. Она берет рюмку и быстро выпивает, но ее рука немного дрожит, когда я тянусь за второй рюмкой и задеваю ее плечо. И как в замедленной съемке я наблюдаю, как пара капель алкоголя пролетают мимо ее рта, падают на бархатную кожу и прокатываются в ложбинку груди.
Черт.
Черт.
Черт.
Будь я проклят.
Я медленно глотаю, призывая все высшие силы помочь мне сохранить лицо. Она разворачивается ко мне и с вызовом смотрит мне в глаза.
– Где твоя татушка, Рокс? – спрашиваю я, вернув рюмку на стол, голос звучит хрипло.
Самодовольная ухмылка расцветает на этом красивом лице.
– Не-а. Это информация точно не в дружеской зоне.
– Мы могли бы расширить дружескую зону, знаешь ли.
– Точно нет, – с весельем в голосе отвечает она. А потом ныряет пальцем в свое декольте, стирает капельку текилы и проводит подушечкой пальца по языку.
Твою ж мать!
Мне нужно ведро ледяной воды, чтобы остыть. Хотя, пожалуй, тут не поможет даже цистерна.
Рокс смотрит на меня, будто уже давно разгадала все, о чем я думаю. Будто ей просто доставляет удовольствие издеваться над моей выдержкой.
– И вообще, нам пора возвращаться. Ах да, и я была бы счастлива, если бы ты не отбривал всех моих ухажеров.
– Найди кого-нибудь нормального, и тогда я подумаю. Это я тебе, какдруг, говорю, – отвечаю я жестко и отхожу от нее на шаг.
Она задевает меня плечом и откидывает волосы, когда проходит мимо, снова покачивая бедрами.

----------

Глава 19: Рокс

Глава 19: Рокс
После того как мы с Рией целый день бродили по Берлину, шатались по магазинам, ели уличную еду и кайфовали от жизни, мне пришлось все-таки вернуть ее в отель. Просто я обещала Чудовищу вернуть его Красавицу, чтобы они могли сходить на свидание. Не то чтобы солист The Words похож на волосатого рыжего зверя, но что-то в том, как он охраняет Рию, напоминает мне всех этих властных героев с манией контроля.
– Ты точно в порядке, что я оставлю тебя сегодня? – спрашивает подруга, когда мы возвращаемся в номер, чтобы она могла переодеться во что-то более подходящее для свидания.
– Да, не парься, я взрослая девочка и найду, чем себя занять.
– Только не говори, что будешь тухнуть в номере и смотреть немецкое ТВ.
Неплохой вариант кстати, но нет. Если уж я сюда приехала, то должна погулять по вечернему Берлину. Как раз видела афишуStreet Food Thursday – какой-то фестиваль уличной еды и музыкантов, и он недалеко от отеля. Где еще, как не в Германии, мне устраивать праздник животу? Планирую объестся хот-догами до отвала и запить все немецким пивом. Если умру, то счастливой и сытой.
– Не, я пойду гулять, – говорю я, разыскивая в своем чемодане красную футболку, которую хочу надеть на свое важное мероприятие. Рия же наряжается в платье и красит губы. Я тоже думаю подправить макияж, но потом решаю, что раз уж я иду на свидание с сосиской и горчицей, мне он не нужен. Под футболку я надеваю короткую плиссированную юбку школьницы, тонкие колготки и огромные ботинки. Накидываю куртку – и готова.
– Воу, что за ноги, – подруга окидывает меня взглядом, – берегитесь, мужчины Берлина.
Я смеюсь.
– Ты планируешь сегодня найти какого-нибудь красивого парня? Раз уж вчера в клубе тебе не удалось.
– Не знаю, как получится.
Не то чтобы я хотела “снять” вчера парня. Это было прикольно, не более. Но признаюсь, мне нравилось играть с Тэдом. Его ревность не должна мне нравиться. Но что ж, я далеко не правильная хорошая девочка.
– Кстати, мне кажется, или… Тэд с тобой флиртует? – вдруг говорит Рия, – будь осторожна с ним. Он вроде хороший парень, но бывает просто отвратителен, особенно в отношении женщин.
Откровенен? Да. Прямолинеен? Да. Отвратителен? Вряд ли.
Возможно, самое время рассказать Рие, о том что мы знаем друг друга чуть больше, чем все думают. Я уже открываю рот, чтобы высказаться, как слышу:
– Вообще он странно на тебя реагирует. Возможно, ты напоминаешь ему Дейзи.
– Что за Дейзи?
– Я не знаю точно. Его бывшая. Там какая-то странная история.
Не та ли это блондинка, которую я как-то разглядывала в его аккаунте?
– У всех есть странные бывшие. Если у тебя их нет – то ты странный, – говорю я.
Рия задумывается.
– Странно, я ничего не слышала про бывших Мэтта…
– Вот и спроси, – бросаю я ей, когда мы уже выходим в фойе.
На выходе мы встречаем Мэтта, конечно, по закону жанра он ждет Рию в компании Тэда. Я тут активно пытаюсь его избегать. А он, как искушение, постоянно появляется в поле зрения.
– Привет, – тяну я парням. Стараюсь не встречаться взглядом с Тэдом.
Меня до сих преследует фантомное ощущение его губ, прикоснувшихся к моему уху. То, как он вчера зажал у меня у барной стойки – это было чересчур для женщины, у которой давно не было секса. Мне просто срочно нужно разрядиться. А то в моей голове Тэд Райдер выглядит как кусок сочного мяса. Или как сыр для Рокфора12 . Ну короче, мысль понятна, да? Меня немного несет в его присутствии.
– А ты куда собралась? – спрашивает Тэд, пока Мэтт хватает Рию за руку и утягивает в сторону такси.
– Гулять, – просто отвечаю я.
– Повеселись там, – кричит мне Рия с улыбкой. Я киваю ей в ответ.Вот уж постараюсь.
Тэд машет им рукой, когда они скрываются в авто, и машина отъезжает. Я тоже зачем-то машу, хотя это бессмысленно: эти двое уже давно забили на все вокруг.
– Так и куда ты? – снова слышу я.
– Туда.
Указываю пальцем вперед и делаю пару шагов. Тэд ловит меня за запястье.
– Собралась гулять одна? – делает шаг ко мне.
– А что, хочешь составить компанию?
Я освобождаю руку от его хватки и иду дальше по улице. Он идет за мной.
– Почему бы и нет.
– Так и будешь отбивать от меня всех парней? Если да, то ты не тот компаньон, который мне нужен.
Он слегка смеется.
– Мы оба знаем, что я единственный компаньон, который тебе нужен.
– Ошибаешься. Мне вообще не нужен компаньон. Я довольно самодостаточная женщина.
– Для самодостаточной женщины ты слишком много заигрываешь с каждым встречным.
– А дляпросто друга ты слишком много следишь за моими заигрываниями.
Тэд цокает, но не отвечает. Я ухожу вперед, он плетется за мной и задерживает совсем не дружеский взгляд на моих ногах.
– Так ты расскажешь, куда ты идешь, подруга? – спрашивает он, когда мы стоим на светофоре.
Хм, а это может быть прикольно. Я вспоминаю, что видела тот магазин, когда мы вчера ехали на вечеринку.
– Я уже почти пришла, на самом деле.
Мы переходим дорогу, я замедляю шаг и останавливаюсь у огромной розовой витрины с сердечком в качестве названия и неоновым светом, бьющим из-за двери. Окна украшают гирлянды в виде купидонских стрел. Ну в общем, все клише магазина для взрослых средней паршивости. Я не планировала идти сюда. Но возможно, мне нравится его провоцировать. Возможно, от этого я ощущаю контроль.
Тэд переводит взгляд с меня на витрину и снова на меня. Начинает смеяться.
– Ты серьезно? Пришла в секс-шоп?
– А что? Я одинокая женщина со своими потребностями, а ты вчера не дал мне повеселиться, – говорю я, поднимаясь по ступенькам, и тянусь к ручке двери, – как друг, ты можешь помочь мне с выбором…
– Я могу развеселить тебя хоть сейчас.
– Вот уж сомневаюсь.
Я сглатываю. Вот в чём фокус. Я почти не сомневалась, что он сможет. Но с игрушкой из розового магазина всё просто: включила-выключила, положила в ящик. Даже со случайным парнем из клуба просто: утро, “все было классно”, “пока”. С Тэдом не выйдет просто. Его не положишь в ящик.
Я уже хочу открыть дверь, но слышу:
– Тебе стоит только попросить. Расширить нашу дружескую зону, – с весельем в голосе говорит он. Снова оказывается рядом, берет меня за руку и отворачивает от двери. Он так близко, что я могу разглядеть, как венка играет на его шее. Сексуально.
Дыши, Рокс.
Я делаю шаг назад в попытках вернуть себе контроль.
– А это… – он кивает на витрину, – тебя никак не удовлетворит. Это я говорю как друг, который знает тебя.
– Ты довольно высокого мнения о себе, знаешь ли. Целая индустрия придумывает кучу игрушек для женщин. Там невероятные возможности.
Он закатывает глаза.
– И ни одна из них не скажет тебе, как охренительно сексуально выглядят твои ноги в этих колготках.
Да твою ж мать! Я тут же инстинктивно скрещиваю ноги. А Тэд откровенно пялится на них.
Я несколько секунд смотрю на него в ответ, а потом срываюсь вниз по ступеням и иду дальше. Мне нужно вернуться к плану. Никакого флирта с Тэдом Райдером. Простая прогулка по Берлину. Еда. Хот-доги.
– Твои разговорчики снова не в дружеских границах.
Он догоняет меня:
– Границы – вещь гибкая.
Я морщусь. Почему он не хочет отцепиться от меня? Да, я хороша. Но он же может получить любую. И она будет отпираться меньше, чем я.
Хотя признаюсь, мне все меньше хочется отпираться.
– Идешь? – кричу я ему.

----------

Глава 20: Тэд

Глава 20: Тэд
Она привела меня на фестиваль уличной еды. И признаюсь, это было прекрасно.
Помимо еды, здесь довольно много прикольных местных исполнителей. У меня правда дергается глаз от их языка и то, как они “шпрехают”. Вот уж самый несексуальный язык на свете. И как они только умудряются на нем петь?
Хотя сейчас на сцене группа, они играют какой-то веселый рок, и их солистка, немного косящая под Матильду из “Леона”, звучит очень даже ничего.
Рокс стоит рядом, пританцовывает и пытается впихнуть в себя очередной хот-дог.
– Я скоро лопну, – мычит она с набитым ртом.
– Тебе не обязательно доедать его.
– О нет, ни в коем случае, эта лучшая сосиска в моей жизни.
Я отворачиваюсь. С языка норовит сорваться отвратительная пошлая шутка, но мы довольно неплохо проводили время вместе последние несколько часов, так что я сдерживаю себя.
Помимо того, что мы вдоволь наелись всякой хренью, типа сахарных палочек, трдельников и хот-догов, мы просто… веселились.
После того странного эпизода у секс-шопа мы шли молча. А потом она привела меня в это место и сказала:
– Мы просто весело проводим время. Едим, пьем и слушаем музыку.
И я согласился. Потому что… ну а что мне ещё оставалось?
Она носилась от одной палатки к другой, будто цель была попробовать все – и тогда нам дадут медаль. Она пыталась впихнуть в меня все эти пончики, колбаски и жестко насупливалась, когда я отказывался что-то есть. Потом рассказывала о том, как отравилась креветками на таком фестивале в Шеффилде, и что теперь она не ест креветки. Еще она тыкала в мимо проходящих немцев и комментировала их серьезные лица. “Смотри, этот явно осуждает нас, потому что мы ведем себя, как тупые туристы”.
Мы просто болтали. О всякой ерунде. Как все это время, когда переписывались онлайн. Только теперь я мог видеть, как она закатывает глаза на мои несмешные шутки и постоянно перебивает.
Похоже было на то, что мы наконец «распаковали» наше дружеское общение в реальной жизни.
– Как думаешь, о чем они поют? Звучит прикольно. – спрашивает Рокс, запихивая в себя последний кусочек сосиски.
– О чем-то грязном и быстром?
– Опять пытаешься перевести все к сексу?
– Причем тут секс? Она поет “schnelle”. И “schmutzig”. Это то, что я смог перевести с моими познаниями немецкого. Ну там ещё что-то про “Komm her” – это вроде “иди сюда”. Ну я не могу связать это в общий смысл.
– Так ты понимаешь немецкий? – изгибает бровь, с весельем на лице.
– Немного.
– А что говорил тот парень в очереди за хот-догами?
Он говорил ей, что она “sehr shon”13 и он бы хотел познакомиться с ней поближе. Но я же не дурак говорить об этом. Поэтому я вру:
– Спрашивал сколько времени, вроде бы.
Рокс смеётся. Снова качает бедрами, подходя ближе к сцене. Наблюдать за ней приносит странное удовлетворение. В ней столько жизни и настоящести, что меня это простотрогает.
– Их музыка похожа на твою, знаешь ли. Если бы ты писал к ней тексты, они тоже были бы про быстро и грязно? – она поигрывает бровями.
– Я не пишу к ней тексты.
– Зря, – она пожимает плечами, – это был бы свежак. Людям нравится провокация.
Тексты уже слишком личное. Откровенное. Наша музыка всегда была честной. Потому что Мэтт вкладывал в каждую песню частичку себя. Что-то мы придумывали вместе, исходя из общих мыслей. Но если бы я написал сам, что мне пришлось бы с этим делать?
Да и Рокс бы не рассуждала так воодушевленно, если б знала что за тексты крутились у меня в голове. Там уж точно: и “быстро”, и “грязно”, и “мучительно медленно”, и определенно с ее стонами в главной роли.
Такую песню бы заблокировали как непристойную. Но я мог ее слышать в своей голове. Может, действительно стоит записать?
Голос Рокс вытягивает меня из размышлений:
– Пойдем, найдем то хваленое немецкое пиво?
Она тянет меня за рукав куртки назад к палаткам. Запахи самой разной еды смешиваются в моем носу. Гул разговоров. И эта девушка рядом. Все это и так хмелит, что мне не нужно никакое пиво. Но я не сопротивляюсь и иду за ней.
Она настолько живо реагирует на все. Искренне улыбается мимам и фокусникам. А потом отходит и тут же говорит мне:
– Это какое-то дешевое представление.
Мне действительно сложно разгадать ее, со всем этим сарказмом, гордостью, но при этом неподдельным интересом ко всему миру.
Она берет две банки крафтового немецкого пива и сует их мне.
– Открывай.
Я щелкаю открывашки. И возвращаю одну из банок ей. Наши пальцы соприкасаются. Ее руки холодные. Но мне все равно горячо. Кажется, такая девушка, как Рокс, не слишком придает значение таким мелочам. Но я с удовлетворением замечаю, что она немного замирает. Вижу, как ее глаза украдкой смотрят на меня.
– Ты не замерзла? – спрашиваю я. Она в кожаной куртке, и на ней повязан какой-то шарф, но ее ноги в этих тонюсеньких колготках, которые сводят меня с ума. А уже осень, и Берлин не то чтобы теплый город.
– Нет, – она делает глоток пива, – с чего ты взял?
– Твои щеки раскраснелись.
Я тупой, потому что снова делаю это. Тянусь рукой к ее лицу и прикасаюсь к румяной щеке пальцем. Я просто нихрена не могу поделать, чтобы держать руки при себе, даже если и обещал ей, что это будет просто дружеская прогулка. Ничерта не выходит. Так что, похер:
– То ли от холода. То ли от твоих неприличных мыслей.
Она смеряет меня взглядом, которым еще чуть-чуть и можно было бы убивать.
– От стыда за твои ужасные реплики. Тебе их как будто плохой сценарист писал. Если ты все-таки хочешь снять какую-нибудь немочку в этой поездке, то стоит сменить эти глупые подкаты.
Я закатываю глаза и смеюсь.
– Единственная, кого я бы хотел “снять” в этой поездке, – показываю руками кавычки, потому что снять на один вечер – это не то, что я бы хотел в отношении нее, – это ты, детка.
– Мы вроде договаривались без этого.
– Чего?
– Флирта.
– Это не флирт. Это честность, – говорю я. Но она машет на меня рукой, будто я безнадежен. Что ж, так оно и есть. Я безнадежно хочу “затащить ее в свою постель”, как выразился Мэтт. Плевать, что она откусит мне голову потом. Я уверен, это будет того стоить.
И главное, что я отлично знаю: она тоже этого хочет. Просто слишком упряма. Но у меня терпения, как у старой собаки, хватит на нас обоих.

----------

Глава 21: Рокс

Глава 21: Рокс
Blur – Song 2
Этот парень – моя проблема. Вселенских масштабов. Такая, огроменная чертова проблема. Потому что как бы я ни старалась игнорировать его, я просто хочу его. Хотела еще тогда, когда набросилась на него после ссоры с Марком. И теперь нифига не изменилось.
Нет, есть шанс, что я просто хочу секса. Но проблема в том, что я хочу секса с ним. Я весь вечер рассматривала окружающих мужчин в попытках вызвать у себя хоть какой-то интерес. И что? Огромный ноль. Ничего. Ни капельки. Совсем.
Но когда ему стоит еле прикоснуться ко мне, у меня внутри все закипает. И я точно уверена, что после этой ужасной реплики о том, “что он хотел бы снять меня”, я стала возбужденной.
Черт, мой уровень требований где-то на уровне Марианской впадины: мне несколько раз сказали, что я сексуальна, а я уже готова на все. Это чертов Марк – после него норма пала низко.
Пью это долбанное пиво. Почему вообще немецкое пиво называют хорошим? Оно горькое, плотное и невкусное. И оно не отвлекает.
Я возвращаюсь в толпу. Сумерки сгустились. Группа, что пела до этого, уже ушла. Вышли новые ребята. Они начинают петь всем известные каверы. Народ начинает неистово сходить с ума. Все танцуют, отдаются этому драйву. И я не замечаю, как меня тоже захватывает бешеная энергия. И через какое-то время, я уже кричу “ву-ху” и прыгаю в толпе, под каверBlur – Song 2 .
Тэд все время рядом. Не отходит от меня. Все время с улыбкой наблюдает. А во взгляде такой пожар, в котором я хочу сгореть. И в этот момент, заразившись этим драйвом, я не вижу ни одной причины откладывать свое горение.
Поэтому когда следующую песню парни играют более спокойную, мы оказываемся рядом. То ли я подошла, то ли он – я не знаю. Но сам факт: моя спина прижимается к его торсу. Возможно, это чертова ошибка. Но мне все равно.
Я все еще возбуждена, поэтому готова чуть ли не потереться об него. Но в этом “полу” объятии есть что-то, что я не хочу нарушать. Тепло его тела согревает и приносит уверенность.
Тэд кладет одну руку мне на плечо. А вторая ныряет под мою куртку, прикасается к талии. Кожа горит в тех местах, где следует его ладонь. И яуже готова стонать от того, как хорошо. Боже, что же будет, когда мы перейдем к сексу?
Я не вижу ни одной причины не переходить. Это должно быть невероятно, крышесосно, волшебно, восхитительно, потрясающе, охренительно. И мне срочно нужно отойти от него, иначе я наброшусь на него прям тут, и тогда эти чопорные немцы точно накинутся с осуждениями.
Ох, женщина, держи себя в руках, ты тут вообще-то корчишь из себя недотрогу. Но если он сделает шаг, я, черт возьми, сделаю свой в ответ.
Я немного поворачиваюсь к Тэду и смотрю на него. Его взгляд прикован к сцене, но он знает, что я изучаю его. И кажется, специально не смотрит в ответ. Его глаза прищурены, а челюсть немного двигается, будто он еще что-то жует. Он выглядит так, будто сошел с женской фантазии о “плохом парне”. На шее виднеется одна из татуировок: птичье перо, нарисованное воздушными полутенями. Я хочу протянуться к ней своими пальцами. Я хочу изучить и остальные его тату.
Мой телефон звонит и отвлекает меня от созерцания. Достаю его и сразу хмурюсь. Вот уж спасибо, только тебя не хватало.
– Привет, мам! – отвечаю на звонок и выхожу подальше из толпы, чтобы звуки не так мешали.
– Привет, милая. Давно не звонишь. Не пишешь. Я соскучилась.
Как мило, но я нет.
– Приходите ко мне с Марком в гости. Завтра. Ужин.
Упс.
– Нет-нет, мам. Я не могу к тебе приехать. Я в Берлине.
– В Берлине? В каком еще Берлине?
– В немецком Берлине.
Тэд догоняет меня и с какой-то озадаченностью во взгляде наблюдает за мной.
– Ух ты! – звучит в телефоне, – Ты недавно начала работать, а тебя уже послали в командировку. Вот это уровень, молодец! Я ведь так и говорила.
Ох, черт…
– Нет, ни в какой я не командировке. Я уволилась.
Драматическое молчание.
– Как это уволилась, милая? – ее голос звучит выше.
– Вот так. Взяла и уволилась. И с Марком я рассталась. Так что он к тебе в гости не придет.
– Что значит рассталась с Марком? – голос матери совсем меняется. Из приторно-сладкого мы сразу переходим в категорию ведьминско-токсичный, и вот она, реальная Сара Бэлл – моя мать.
– Чем ты думала? У тебя наконец стала налаживаться жизнь, карьера. Боже… Роксана! Как ты будешь жить без работы? И Марк, такой хороший мальчик…
Я закрываю глаза. Снова раздражение стремится прорваться из меня и затопить все вокруг. Глубоко дышу. Мысленно считаю до пяти. И в этот момент ощущаю на своем предплечье прикосновение. Теплое. Уверенное. Настоящее.
Открываю глаза. Тэд, склонившись ко мне, держит меня за руку. Мне серьезно стоит положить трубку и вернуться к тому, что я планировала еще пять минут назад.
– И что ты вообще делаешь в Берлине? – слышится голос матери, я отключилась, и уже не знаю, что еще она там наговорила.
– Просто отрываюсь, – говорю я, – и если ты закончила, мне уже действительно пора.
– Конечно, я не закончила, Роксана! – говорит мать, но я уже не слушаю и сбрасываю вызов.
Громко выдыхаю и поворачиваюсь назад, к толпе, собираясь вернуться.
Тэд окликает меня:
– Эй, все в порядке?
– Абсолютно.
– Знаешь, если мы уж все-таки друзья, то ты можешь не так нагло врать.
– Просто мама как всегда в своем репертуаре, – говорю я и добавляю, – пойдем, я хочу тот сахарный пончик.
Палатка с пончиками на самом краю толпы. Тэд покупает мне это дурацкое сахарное тесто с дыркой, которое должно помочь почувствовать себя лучше. Я кусаю пончик, перехожу дорогу и падаю на лавку. Тэд садится рядом. Это более уединенное место. Звуки музыки все еще доносятся, но не так ярко. Приглушенно. Я поднимаю ноги, обхватываю рукой колени и смотрю вдаль. Скорее всего, я вся в этой сахарной пудре. Во всяком случае, на моих колготках ее полно.
– Ты не сказала матери, что уволилась и поехала с нами в Берлин?
Я морщу нос:
– Нет, это не то, что одобрила бы моя мать.
– Ты не похожа на человека, которому нужно одобрение.
– А ты не похож на человека, с которым можно вести разговор о детско-родительских отношениях, – резко и язвительно говорю я и тычу ему в плечо, не знаю зачем.
Тэд молча проглатывает мой выпад и продолжает.
– Слушай, ты попробовала. Пожить по ее плану. Найти хорошую стабильную работу. Хорошего… парня, – он немного морщится, когда говорит про парня, – почему ты должна переживать, что не хочешь соответствовать ее представлениям об успешной жизни?
Что? Я поднимаю на него глаза.Как он это понял?
– Откуда ты знаешь, что я переживаю об этом?
– Ты говорила.
– Нет. Я никогда не писала об этом, – возражаю я.
– Ты не писала. Ты говорила.
Он смотрит на меня. Глаза в глаза. Я хмурюсь и не могу понять. Тогда он качает головой:
– Когда мы с тобой встретились в клубе, и ты весь вечер пытала меня вопросами о Мэтте.
Стоп, что? Когда мы напивались в том клубе в первый раз? Мой рот широко открывается. Я говорила ему?
Чееерт. Вспоминаю, что та ночь закончилась моим пьяным лепетом у него на плече. Я также была зла на мать и вывалила все на малознакомого парня в надежде, что он просто побудет моими ушами и наутро забудет все.
Но он не забыл…
Я сглатываю. Пытаюсь переварить свои чувства по этому поводу.
Возможно, я снова ошиблась?
Он слушал и слышал меня все это время. Не как “друг”. А как –друг .
– Просто она права. Я не знаю, что делаю со своей жизнью. Поэтому я и оказалась здесь. Тусуюсь в Берлине, потому что не знаю, что еще делать.
– Сколько тебе лет? Пятьдесят? С чего ты решила, что не можешь тусоваться?
– Мне двадцать два! – я толкаю его кулаком в плечо.
– Ну вот. Это идеальное время – для того чтобы не знать. Для того чтобы тусоваться. И делать все, что тебе хочется.
Тэд поднимается и тянет меня за руку.
Я встаю за ним. И молча, почти безропотно, бреду туда, куда он ведет меня. А он ведет меня назад в толпу, где люди неспешно покачиваются в медленном танце под очень красивый голос солиста. Я не знаю эту песню, но она спокойная, умиротворяющая. Тэд кладет свои ладони мне на плечи и начинает раскачивать в этом дурацком танце.
Я вспоминаю, что он не особо умеет танцевать. Я вспоминаю все эти придурошные видео, которые он отправлял мне все это время. Вспоминаю, как он просто незримо поддерживал меня все эти два месяца на расстоянии, несмотря на все вот это непонятное между нами. И почему-то только сейчас, когда я понимаю, что он все это время слушал меня, я четко осознаю: он не может быть объектом моего желания.
Он немного наклоняется, касается пальцем моего подбородка, медленно проводит пальцем по коже, отчего все мои нервные окончания сходят с ума, и тихо довольно хрипло говорит:
– У тебя тут сахар.
По моим венам растекается лава, но я беру себя в руки и отступаю.
Нет.
– Рокс…
Он перехватывает мое запястье, его пальцы находят венку пульса, я закрываю глаза. Он наверняка чувствует, насколько я реагирую на него.
– Ты тоже хочешь. Ты не можешь отрицать этого между нами.
– Этого? Чего? – так же хрипло произношу я, надеюсь, что мой голос потеряется в гуле толпы. Но он слышит меня так же отчетливо, как я его.
– Влечения.
Его пальцы снова поглаживают мою кожу запястья. Ох, черт. Я расплавлюсь прям здесь.
Пожалуйста, хотя бы раз. Просто, чтобы напомнить себе насколько ты желанна.
Но что потом? Эта легкость и ощущение, что кто-то тебя понимает, исчезнут.
Я выдергиваю руку из плена его тепла. Выдыхаю. Накидываю на себя самый уверенный и дерзкий вид из всех возможных:
– Я не отрицаю. Я не идиотка. Просто это не значит, что мы должны ему поддаваться.
– Почему?
Почему? Потому что, черт возьми, похоже ты действительно мой друг! А у меня не так-то много друзей, которые бы знали меня. Я просто не хочу терять того, кто действительно может быть мне другом, из-за глупого желания потрахаться.
– Потому что я так не хочу. – отстраненно выдаю я.
Тэд снова сщуривается. Сглатывает. Я вижу, как напрягаются мышцы его шеи. Но затем он кивает. Он принимает мое “нет”, и куда более достойно, чем это сделала я.
– Пойдем? – говорит он, тут же переключаясь, – подруга.
Он тянет руку ко мне и притягивает в свои объятия. Дружеские и отстраненные.
Никакого подтекста. Просто рука на моем плече. Просто тепло и поддержка.
Толпа уже начала рассасываться, и мы тоже бредем в сторону отеля.
Тэд смотрит на меня сверху вниз и максимально просто и спокойно говорит:
– Это не значит, что я перестану об этом думать.
Это не значит, что я тоже.

----------

Глава 22: Рокс

Глава 22: Рокс
Сегодня этот чертов концерт, ради которого мы сюда приехали. Парни в легком предвкушении и мандраже с самого утра. Мы встретились за завтраком, когда мы с Рией пытались по-английски есть овсяную кашу, а все остальные начинали с пива.
Мы с Тэдом возвращаемся к нашим обычным перепалкам. Когда он спускается в ресторан отеля в разодранной футболке, я не могу устоять и комментирую:
– Видимо, не так уж хорошо с финансами у вашей группы. Вон басисту на целые шмотки не хватает.
Шутка тупая. Даже школьный стендап был бы лучше. Но Тэд весело закатывает глаза, ухмыляется и отвечает.
– Это вообще-то стратегические дырки для быстрого доступа к коже. Знаешь, некоторые дамочки не могут устоять, чтобы прикоснуться ко мне.
Он указывает на дырку в районе груди, запихивает туда палец и поглаживает себя.
Рия громко кашляет и театрально делает вид, что ее тошнит.
– Может, тебе сразу на штанах дырку сделать? – добавляю я.
Он снова поигрывает бровями, но оставляет это без ответа.
К нашему столику подходит Клэр.
– Ну что, ребята, вы готовы?
– Сейчас только утро, – устало тянет Кевин, – мы не должны быть готовы.
– Именно поэтому вы все решили напиться прямо с утра? – спрашиваю я, кивая на их банки с пивом.
– Детка, ты ничего не понимаешь. Это рок-н-ролл, – заявляет мне Тэд. – В ваших кофейнях такому не учили.
Рия хмурится, поворачиваясь ко мне. Но я уже продолжаю.
– Это алкоголизм, а не рок-н-ролл.
Я не ханжа. Но пить за завтраком – это уже чересчур.
– Поддерживаю, – говорит Клэр, опускаясь на стул напротив нас, – у вас, ребята, здесь расширенный тайминг концерта. Два часа вместо привычных полутора. Есть идеи, что добавить в плейлист, помимо того, что вы исполняете обычно?
– Мэтт просто начнет трындеть на сцене, и все будет ок, – машет рукой Тэд.
– Боюсь, что Мэтт не умеет “трындеть” по-немецки, – продолжает Клэр.
– Да ладно вам. Это Европа. Здесь все говорят по-английски.
– Мы просто добавим несколько песен из последнего альбома и пару из старого. Должно хватить, – говорит Мэтт, – ты можешь организовать для Рии и Рокс проход за кулисы во время концерта? Чтобы они подождали там, пока все закончится.
– Эй! – возмущаюсь я, – я не хочу тусоваться за кулисами. Что за бред?
Мэтт поворачивается ко мне.
– Что? Все веселье в зале. Почему мы должны прятаться за кулисами?
– Это не совсем безопасно.
– Да ладно вам, – продолжаю я, – сейчас не девяностыее да и вы не представители безбашенного панка. Ваши фанаты, в основном, милые девочонки в плюшевых юбках. Что там может быть небезопасного?
– Да и Рокс среди этих девчонок будет самая зубастая, – добавляет Тэд.
Мэтт хмурится.
– Ты тоже хочешь в зал? – спрашивает он Рию.
Она прикусывает губы и кивает.
– Да. Мы же уже были на вашем концерте с Рокс. В Шеффилде. Все было мирно.
Между ними происходит какой-то непонятный мне молчаливый обмен взглядами. Господи, если они научились говорить телепатически, как все эти модные фэнтези-парочки, я просто прострелю себе башку… Он все еще переживает по поводу интернет-хейта, который вывалился на подругу. Но здесь в Берлине это точно неуместно.
– Ладно, – наконец соглашается он, – но там будет охрана.
Рия согласно кивает, и мы возвращаемся к своей каше.
Сегодня весь день была отвратительная погода, и мы вместо прогулки по Берлину решили протестить спа-комплекс отеля. Мне, черт возьми, нравилось тусить за счет богатого парня моей подруги. Это давало меньше шансов думать о том, что я теперь абсолютно безработная. Как я решила: пока я в Берлине, я не думаю об этом. Подумаю об этом потом.
Сначала мы размокали в хамаме, потом бассейн, массаж, грязевые маски – ну в общем, все прелести богатых девчонок.
– Как прошло свидание? – спрашиваю я Рию, когда мы, намазав лица грязью, снова зашли в хамам. Влажность успокаивала, а запах эвкалипта, исходивший от масок, расслаблял.
– Мило, – улыбается она. – Да, мило. Очень мило.
– Сколько раз ты повторишь слово “мило”?
– Ой… – хихикает она и странно смотрит в пол. Бьюсь об заклад, если бы ее лицо не было зеленым, оно было бы красным.
– Господи, скажи, что вы вернулись в отель и он довел тебя до парочки оргазмов, а не то, что вы весь вечер обсуждали немецкую архитектуру?
Кроме нас тут еще две женщины, и Рия хмурится, посматривая на них. Но им все равно, о чем мы говорим.
– Немецкую архитектуру? С чего ты это взяла?
– Не знаю. Он иногда похож на вот этого душного парня, который философствует о высоком. Ты же слышала песни, которые он сочиняет?
– Мне нравятся эти песни, – смущенно говорит подруга.
– Конечно, они тебе нравятся. Ты же вроде как влюблена в него. Тебе нравится все, что он делает.
Рия корчит недовольную гримасу, а потом наклоняется ближе и шепчет:
– Ну мы точно не обсуждали немецкую архитектуру. Мы были в ресторане, а потом вернулись в отель и… ставили эксперименты.
Я громко смеюсь.
– Эксперименты? Это ты так называешь новые позы?
Рия шикает на меня. А потом снова смущенно хихикает.
– Это было странно. Он весь вечер пытался заставить меня сказать, что мне нравится.
– Он что, дурак совсем? – я театрально закатываю глаза, – все знают, что тебе понравится, если он просто нежно поцелует тебя под луной.
Я немного издеваюсь над ней. Ну потому что… Это же весело, блин.
– Да иди ты! – снова шикает она, – нет, серьезно, – она наклоняется еще ближе, – он дразнил меня и не прикасался ко мне, пока я не скажу все словами. Это было жутко неловко. И я жутко злилась.
А он любит поиграть, интересненько.
– Надо полагать, ты просто возбудилась и бесилась, что он не дает тебе то, что ты хочешь?
– Рокс!
– Что?
– Ты неисправима, вот что. Надеюсь, ты найдешь кого-то, кто смутит даже тебя.
– Это вряд ли, – отмахиваюсь и продолжаю, – так и что ты ему сказала?
– Кое-что, – она смотрит в пол и улыбается.
– Кое-что? – продолжаю издеваться над ней. Черт, как же я жду время, когда Рия сможет открыто и свободно говорить о сексе. – Сказала, как тебе нравится его твердый…?
Договорить я не успеваю. Потому что в меня прилетает кусок той самой зеленой грязи, которой мы обмазали наши лица. Рядом с Рией стоит чан с грязью, ее пальцы перепачканы, но лицо абсолютно довольное. Она наблюдает, как по моей белой майке расползается зеленая жижа, и довольно произносит:
– Упс.
– Упс? Малышка, из-за грязной майки я не перестану шутить про члены, ты же знаешь.
– Как ты можешь про них шутить? Если у тебя они сейчас в остром дефиците, – парирует она.
– Ах ты ж! – я ныряю в тот же чан рукой и запуляю грязью в Рию. Правда на ней это не выглядит так ужасно. Она в черном купальнике. Я же купальник с собой в поездку не брала, поэтому пришла сюда в короткой белой футболке и обычных хлопковых спортивных трусах. Не думаю, что кто-то удивился. Но вот факт: на моей белой майке сейчас огромное грязевое пятно.
– Откуда ты знаешь, может, я вчера повеселилась с каким-нибудь местным парнем?
– Нее, – тянет Рия, – сомневаюсь. Ты все такая же недовольная.
Я сщуриваюсь и упираю руки в бока.
– Зато ты больно довольная, – говорю я, и просто из вредности еще обмазываю подругу грязью. Она собралась после этого на массаж, вот пусть ее там сначала отмоют.
– Ладно уже, – бросаю я, – иди давай, у тебя же там расписание, скрабы, массажи и все такое. А я пойду назад в номер оттирать это безобразие.
Мы встаем с каменных плит и семеним на выход из хамама. Рия машет мне рукой и убегает в сторону массажных. Я же слегка вытираюсь, накидываю вафельный халат, который любезно предоставил мне отель, и топаю к лифту. Хорошо, что лифт напрямую соединяет спа-зону и наш этаж. И там мне даже не придется долго идти по коридору. Наш номер недалеко от лифта.
Ну, с другой стороны, кто не видел женщину в халате, да и еще немного в грязи?
Через пару минут брякающий звон извещает меня о том, что я уже на своем этаже. Как же хочется в душ. Майка неприятно липнет к коже, а грязь добавляет эффекта. Да и все лицо стянуто этой дурацкой глиной. Залетаю в номер, не глядя, закрываю дверь, скидываю халат на пол и топаю в сторону душа.
Размышляю секунду и решаю, что вместо того чтобы отстирывать пятна руками, я просто помоюсь целиком. На трусах тоже замечаю остатки глины, поэтому просто залезаю в душевую кабину прямо так. Включаю горячую воду и, расслабившись, подставляю лицо и тело под обжигающие струи.
Ох, как же хорошо. Не знаю, кто говорит, что это извращение, но полукипяточный душ, вода в котором на грани того, чтобы сделать тебя обжаренной курицей, – это лучшее, что придумало человечество.
Я отмываю лицо от глины, мою волосы, потом тру мочалкой прямо по майке, и наблюдаю, что пятно с нее приятно быстро рассасывается.
Пар от воды заполняет комнату, я наслаждаюсь горячей водой. Надо бы снять стянуть с себя майку и белье, и я уже собираюсь сделать это: просовываю пальцы под резинку трусов и собираюсь потянуть вниз, как слышу голос, раздающийся из номера.
– Мээээт!
Черт. Я не закрыла двери. Я даже не успеваю ничего сделать, как дверь в ванную раскрывается, и на пороге стоит… Тэд.
Конечно, блин, ну кто ж еще?! Спасибо, что я не голая. Эта стекляшка душевой кабины не то чтобы сильно закрывает обзор.
Майка вся прилипла к телу и стала полупрозрачной. Вот черт меня дернул залезть в душ в таком виде!
Однако от того, как резко меняется взгляд Тэда, я понимаю, что с фантазией у него все хорошо, и не факт, что голая я бы заинтересовала его больше.
Он медленно сглатывает, оглядывая меня с головы до ног. Мои пальцы все еще цепляются за ткань трусов, и я поспешно убираю руки от них.
– Какого черта ты делаешь в моей ванной? – спрашиваю я, упирая руки в бока,
– Очевидно… пялюсь.
Я поднимаю брови и поджимаю губы.
– А какой-нибудь более адекватный ответ будет?
Вообще-то мне надо просто прогнать его, а не выяснять его мотивы.
Он снова долго и пристально осматривает каждую часть моего тела. Взгляд становится гуще с каждой секундой. Я стараюсь стоять прямо. Не съеживаться и не закрываться. Пусть думает, что он меня не смущает. Пусть думает, что меня это не трогает. Не трогает, ясно! Я это себе говорю, в том числе!
– Искал Мэтта, – в конце концов медленно произносит он.
– В моем номере?
– Как будто он не пропадает тут постоянно.
Строго говоря, бывает.
– Ну, его здесь нет, так что проваливай.
Тэд не двигается и не отводит от меня взгляда. И я клянусь, этот взгляд настолько порочный, что им можно было бы пугать маленьких девочек-подростков, изображая вот так сексуальных маньяков.
Но у меня по телу будто пробегают микроразряды электричества, и только от того, как он смотрит на меня, я точно становлюсь мокрой не только снаружи.
– Проваливай из моей ванной, и из номера тоже, – еще раз повторяю и замечаю хрипотцу в голосе.
Черт возьми, жесткая ухмылка, украсившая его и без того до неприличия красивое лицо, говорит мне о том, что он тоже заметил мою реакцию.
– Или?
– Проваливай из моей ванной, – громче говорю я, надеясь, что мой голос будет звучать ровно, – иначе я оторву тебе член.
Я делаю шаг из душа вниз на холодную плитку.
– Нууу… – он наклоняет голову, – тогда ты к нему прикоснешься, так что я, пожалуй, рискну.
– Вон отсюда, сейчас же!
Он уже начинает серьезно меня злить. Возбуждение смешивается с гневом. Какого черта он стоит здесь, как у себя дома, и продолжает пялиться на меня так, будто имеет на это полное право?
Вода стекает по моим голым бедрам. Я ощущаю капли, холодную плитку. Вся ванная все еще залита паром.
А Тэд, вместо того чтобы закрыть дверь с другой стороны, делает шаг вперед.
– Или что? Боишься, что твой хваленый самоконтроль полетит к чертям?
Мой хваленый самоконтроль сейчас действительно держится на волоске, потому что к пульту управления моим телом рвется вот та неандертальская Рокс, которая просто хочет, чтобы ее заткнули и хорошенечко оттрахали.
Напряжение между нами сейчас заставляет забыть, почему вчера я так четко говорила “нет”.
– Мне нечего бояться. – говорю я и складываю руки на груди.Так, отлично, сознательная Рокс все еще рулит.
Он делает еще шаг ближе. И он уже так близко, что мне приходится запрокинуть голову, чтобы продолжать буравить его своим “убивающим” взглядом.
– То есть ты хочешь сказать, что если я тебя сейчас поцелую, ты оттолкнешь меня? – хрипит он, продолжая просто уничтожать одним своим видом.
– Конечно.
Снова смешок. Вибрирующий. Низкий. Он знает, что я его обманываю.
Тэд делает еще один маленький шаг, прижимаясь к моему мокрому телу. Я двигаюсь, хочу отодвинуться, но я практически уперта задницей в раковину.
– По-моему, ты врешь. Давай проверим, – тихо говорит он, нависая надо мной, и упираясь в меня бедрами, давая мне почувствовать, насколько он возбужден.
– Нет, – все еще отпираюсь я, стараясь взять все под контроль.
“Да” – внутренне орет моя темная похотливая версия.
Е го лицо приближается к моему, рот зависает в нескольких сантиметрах от моего. Я уже даже не могу протестовать, только наблюдаю, как мы миллиметр за миллиметром стремимся совершить ошибку. Мои губы покалывает, все системы организма кричат “SOS”.
И к черту, это сейчас произойдет. Я уже ничего не могу сделать.
Наше дыхание смешивается. Предвкушение растекается по всему телу, зависая внизу живота острой нуждой.
Сейчас…

----------

Глава 23: Тэд

Глава 23: Тэд
Ее дыхание горячее. Ее взгляд еще горячее.
Мне просто необходимо узнать вкус ее губ. Как мелкому подростку, который никогда не целовался и не видел женщины. Мне плевать, она может хоть поколотить меня потом.
Но сейчас…
– Эй, есть кто? – раздается голос из-за двери, который резко отрывает нас друг от друга.
– Рия? – орет голос. Точнее орет Мэтт. Твою ж мать!
Отступаю на шаг от Рокс, наблюдая за ее недоуменным лицом.
Ее грудь, облепленная мокрой майкой, так и манит смотреть, но я беру полотенце с вешалки и кидаю его ей. Она быстро заворачивается.
– Блять, Мэтти, как же ты не вовремя, – бурчу я себе под нос и открываю дверь.
Я вообще люблю друга, но сейчас готов проклясть его. Желательно на что-нибудь ужасное. Порчу на десять лет без секса.
– Ее здесь нет, – говорю я встречаясь с его ищущим взглядом. Он подозрительно смотрит и изгибает бровь в своей типичной манере.
Окей, ладно. Выгляжу я странно. Одежда намокшая. И этот бугор в штанах.
Рокс резко выходит из-за моей спины, завернутая в полотенце:
– У вас что здесь проходной двор? Один приперся, заходит как к себе домой. Теперь второй, – накидывается она на него.
– Где Рия?
– В спа, придурок. А теперь забирай свою собачку, – она кивает на меня, я хочу возмутиться, но не успеваю, потому что она буквально шипит от гнева, – и проваливайте отсюда оба.
Она толкает нас к выходу, совершенно не заботясь о том, что она все еще полуголая и завернута в одно полотенце.
– Ладно-ладно, мы уходим, – говорит Мэтт, – только пусть Рия позвонит мне, когда вернется из спа.
Две секунды. И дверь их номера с громким треском закрывается за нами.
Я бросаю молчаливый взгляд на друга, все еще мысленно проклиная его.
– И что это было? – спрашивает он, догоняя меня по коридору.
– Где?
Он молча оглядывает мою мокрую футболку.
– В ее ванной, я полагаю.
– Ничего.
– Ничего?
– Абсолютно.
И в этом “ничего” виноват ты, чтоб тебе пусто было!
Мэтт бросает на меня один из своих “как скажешь” взглядов, чем раздражает еще сильнее.
Мы заходим в наш номер. Там Кевин развалился на моей кровати как у себя дома.
– Эй, чего это с тобой? – спрашивает он, приподнимаясь на локтях.
– Ничего! – не выдерживаю я, – просто мокрый. Намок. При мысли о тебе в моей кровати, очевидно же!
Жуть какая – самому хочется помыть себе язык. Это самый ужасный каламбур, который я мог придумать. Но чего уж там. Делаю свое привычное лицо, говорящее “идите нахер”.
– Я вообще-то имел в виду, ты чего такой злой? – говорит Кевин, и они с Мэттом перебрасываются загадочными взглядами.
Мы полтора часа собираем сет-лист для концерта, обсуждая предстоящее выступление. Но мыслями я все еще где-то в ванной соседнего номера, поэтому я слабо вовлечен в разговор.
Когда ближе к вечеру, я накидываю на себя черную футболку с обрезанными рукавами, джинсы и надеваю целую кучу браслетов на руки, мой телефон загорается. Я искренне надеюсь увидеть там сообщение от Рокс. Но он всего лишь оскверняется этим:
Дейзи:привет! слышала у вас сегодня концерт в Берлине. Удачи!
Хотела бы я быть там с тобой.
Я отвечаю. Просто по привычке.
Тэд:спасибо
Дейзи:Может пересечемся? Когда ты будешь в Лондоне?
Это сообщение я оставляю без ответа. Неинтересно.
К обозначенному времени мы с Мэттом спускаемся в фойе отеля, Кевин уже ждет нас там. Все инструменты давно перевезли техники и нам остается только дождаться девчонок и Клэр и доехать до Uber Arena, где будет проходить концерт.
Двери лифта открываются, и фойе заливается звонким смехом. Рокс смеётся над чем-то с Рией, и её смех обескураживает меня. Так же, как и её наряд, от которого хочется выколоть себе глаза. Потому что на ней джинсы клеш и полупрозрачная кофта с какими-то стразами, за которой отлично видно ее белье. Чертова садистка! На длинных пальцах куча разных колец - одно из них с огромным крестом. Большие серьги в ушах. Губы она накрасила так, что они кажутся ещё больше и ещё манящее.
Короче, гребаная сексуальная фантазия.
Так, очнись, придурок, хватит глазеть на нее вот так.
И прикрой рот, он наверняка открылся.
Чёрт возьми, я или все-таки трахну ее, или сойду с ума. Хотелось бы первое.
– Можем ехать? – спрашивает Клэр.
Девчонки кивают. И мы рассаживаемся по машинам.
Я предпочитаю не мучить свои глаза ещё больше и специально еду в одной машине с Кевином и Клэр. Мэтт же отправляется вместе с Рией и Рокс.
Легкий мандраж, связанный с концертом, был весь день. Только этот эпизод в ванной и отвлек меня, но сейчас я вновь проникаюсь этим настроением.
Все очень необычно. Это в нашей стране нас любят, и мы уже привыкли к этому. А как нас примут немецкие фанаты – непонятно.
Мы быстро доезжаем до места, проходим за кулисы. Диджей прогревает народ. Рия накидывается на Мэтта с объятиями, прежде чем Клэр уведет их в зал. Я смотрю на Рокс. Она зависает в телефоне. В кармане пиликает. Я достаю мобильник. Там одно сообщение. Она не писала мне с тех пор, как мы приехали в Берлин, и вот теперь ее диалог озарился одним словом:
BellyRox:удачи!
Я встречаюсь с ней взглядом. И одними губами говорю: спасибо.
Клэр уводит их с Рией.
Мэтт подходит к нам с Кевином и кладет одну руку на плечо мне, вторую – Кевину:
– Как бы там ни прошло сегодня – я хочу сказать, что без вас этого ничего бы не было.
– Ой, ну все, – я стучу его по спине, – давай топай на сцену и порви их там всех.
– И пусть Берлин будет только началом нашего оглушительного мирового успеха, – добавляет Кевин.
– К черту!
– Ага.
Огни в зале гаснут, и это наш выход.
Я выхожу на сцену, беру в руки бас и пальцы насыщает энергия. Херня это все. Обычная сцена, обычный инструмент.
Мэтт берет микрофон, и мы разносим эту толпу. Полтора часа проходят в бешеной энергетике, драйве. Воздух заряжается электричеством. Все это складывается на кончиках моих пальцев. Превращается в ноты. Нет. Музыка – это не просто ноты. Это ощущение и энергия. И вот это захватывает меня с головой. Я выцепляю из толпы недалеко от сцены светлую макушку Рокс – она отплясывает так, будто бахнула чего-то, но это выглядит так живо, что я невольно улыбаюсь.
Аудитория Берлина, может, и ощущается несколько спокойнее, чем блондинка у сцены, но они ни разу не чопорные, а отлично реагируют, танцуют и подпевают.
Чистый кайф. В какой-то степени выступать на сцене и получать эту бешеную энергетику зала – это лучше, чем секс.
Я настолько поглощен, что практически не замечаю, когда спустя примерно сорок минут на меня налетает Мэтт, снимая с плеча свою гитару.
– Я хочу, чтобы ты сыграл.
– Что?
– Сыграй то интро, что ты играл в Шеффилде. Им понравится.
Он видит мой недоуменный взгляд. Мы так и не обсуждали этот эпизод. И уж точно не планировали его, когда сегодня составляли сет-лист.
– Они не оставили воды на сцене, – быстро говорит он и прокашливается, – а мне серьезно нужно ее найти. Иначе я буду звучать как гребаный Дарт Вейдер14 .
Я оглядываюсь. Обычно на сцене несколько ящиков с водой. Но сейчас их действительно нет. Но мы настолько были в моменте, что не заметили этого. И если мне просто жарко, что хочется облиться. То нашему солисту действительно нужно промочить связки.
– Простите друзья, – он уже болтает в микрофон, – мне нужна вода, чтобы продолжить. Но пока я раздобуду ее, Тэд порадует вас небольшой импровизацией.
Я смеряю его недовольным взглядом. Но все-таки накидываю на плечо его гитару и играю.
Ладно, это не первый раз. Поэтому уже не так стремно.
Струны оживают. Кевин легко подыгрывает мне. Музыка льется буквально из меня. Потому что в какой-то момент я понимаю, что Мэтт свалил со сцены уже довольно давно, а я действительно перешел к импровизации.
Снова выцепляю взглядом Рокс – она стоит спокойно и смотрит прямо на меня. В ее взгляде что-то первобытное, что-то, что заставляет меня играть по-другому.
Музыка, вылетающая из-под моих пальцев, меняется. Новые ноты, складываются в мелодию, которую я никогда не играл раньше. Она одновременно игривая и жесткая.
Я представляю дыхание Рокс на своем теле. Горячее, прерывистое.
Как этот рваный ритм. Тяну струны, даже не зная, что будет дальше. Каждый мой аккорд – это прикосновение, которого я себе так и не позволил. Я чувствую, как кончики моих пальцев, перебирающие струны, повторяют тот путь, что моя рука хотела бы прочертить по ее коже, от ее ног, к бедрам, выше и выше.
Ее стоны. Мягкость ее кожи. Искусанные губы. Её ногти, царапающие мне спину.
Музыка нарастает, становится тяжелее, грязнее.Я даже не останавливаю свою фантазию, потому что она складывается в охренительно драйвовую мелодию. Которую публика с удовольствием принимает.
Представляю, как я бы брал ее. Ее в удовольствии закатывающиеся глаза. Как она цепляется за меня, дрожит и просит больше.
Быстрее. Увеличиваю темп гитарного риффа и буквально завершаю все это серией жестких хлопков по струнам, словно финальным мощным толчком. Звук эхом разносится по арене, а у меня в голове только фантазии, как бы мог звучать её стон.
Черт, а это было круто. Мне определенно стоит запомнить и повторить эту мелодию.
Смотрю на Рокс – она смотрит так, будто прочитала все мои грязные мысли. Ее взгляд сулит либо страшную смерть, либо острое наслаждение. Но мне все равно.
Возвращаю гитару Мэтту, забираю у него бутылку и поливаю голову. Надо остыть. Нам же еще доигрывать.
Завершаем концерт выходом на бис под бешеные аплодисменты. Я ловлю себя на мысли, что это было лучшее выступление за многие месяцы, если не годы.
Залетаем за кулисы, и Кевин радостно орет:
– Что это было сейчас?
– Это было о-хе-ренно – хрипит Мэтт, встряхивая волосы. Его футболка вся мокрая, он вспотел, как и все мы. Но адреналин зашкаливает.
– И что это ты там играл? Почему мы до сих пор не выпустили это как трек?
– Ты же сам просил импровизацию, – пожимаю плечами, – я только это придумал.
Он хлопает меня по плечу.
– Ну, это была бомба. Я уверен, что это будет хит.
– Да, крутейший рифф, – добавляет Кевин. И я в кои-то веки действительно доволен. Не только обезличенным людям из толпы понравилось мое творчество, но и парни тоже оценили его.
По моим венам разносится такая эйфория, что ничего сейчас бы не омрачило ее.
На Мэтта вдруг налетает его девчонка с объятиями. Я как придурок хохочу, но меня колет мысль: что я бы тоже хотел такой поддержки. Даже когда мы были с Дейзи – она не особенно кайфовала от нашей музыки. Малышка Коулман сейчас же выглядит как главная фанатка Мэтта.
Я разворачиваюсь к Рокс. Она стоит рядом с Клэр и амабалом-охранником, который присматривал за ними время шоу. Кажется, его зовут Стэн.
– Как все было из зала? – спрашивает Кевин.
Рокс кивает.
– Очень круто.
Я просто наблюдаю. За ее красивым лицом. За ее растрепанными после танцев волосами. За легкой улыбкой. Все в ней настолько трогает.
– Пойдемте, заедем в отель, переодеться. И завалимся отмечать, – говорит Мэтт и толкает нас к выходу.
Задний выход из Uber Arena оказывается не таким свободным, как мы ожидали, и часть восторженных немецких фанатов облепляют нас на выходе.
Будь мы одни, можно было бы и потрещать с ними и раздать автографы. Но я вижу резко озадачившееся лицо Мэтта, прячущего за себя Рию. Рокс вцепилась в ее руку и не хочет отпускать.
Звучат какие-то немецкие выкрики. Камеры телефонов.
– Машины вот там, – кивает Клэр на два черных внедорожника.
Я хватаю за руку Рокс, желая побыстрее вытащить ее из этого балагана. И когда очередная фанатка подскальзывает с ручкой, оголив декольте, я делаю ей одолжение и расписываюсь на коже – а затем, воспользовавшись заминкой, обхожу ее, таща за собой Рокс.
– Идем-идем.
– Стой, – она тянет меня назад, – я не могу бросить Рию.
Но я не слушаю и уже через минуту, открываю заднюю дверь авто и практически впихиваю ее туда.
– Эй, – кричит она, – ты что, не слышал, мне нужно к Рие!
Я оглядываюсь. Мэтт уже посадил малышку в соседнюю машину. Кевин и Клэр с ними. Поэтому я просто сажусь в машину и закрываю дверь.
– Эй! – она лупит мне в грудь кулаком, – какого черта?
Я ловлю ее руку и опускаю.
– Поехали, – спокойно говорю водителю и поворачиваюсь к Рокс.
– С Рией все в порядке. Она уже там, – я машу в сторону отъезжающего второго внедорожника, – а тебе стоит отпустить свою гиперопеку подруги и подумать о себе.
– Нет у меня никакой гиперопеки, – она складывает руки на груди.
– Ага, как же, – смеюсь я.
Тема серьезная, но я после концерта все еще как будто немного под кайфом, поэтому и хохочу. Ее злобный напыщенный вид веселит меня.
– Ты знаешь, что, когда злишься похожа на Белластрису Лестрейндж из Гарри Поттера?
– Что? – она поворачивается ко мне.
– Ну эта черненькая пожирательница смерти…
– И чем же я на нее похожа? – язвительно спрашивает она.
– Выглядишь как психопатка.
Она смеряет меня долгим взглядом. А затем смеется. И мы хохочем как два придурка над самым ужасным сравнением в мире.
– Скажи только, что ты не говоришь сейчас о каких-нибудь порно-версиях Гарри Поттера, – смеется она.
– Мне не нужны порно-версии Гарри Поттера.
Не когда я могу смотреть на тебя в этой чертовой полупрозрачной блузке.
Водитель поднимает перегородку между нами. Видимо, его эти разговорчики не забавляют.
– Конечно, не нужны, – едко говорит она, – зачем они тебе, если ты можешь вдоволь наслаждаться сиськами фанаток.
– Ты что, ревнуешь?
– С чего бы мне ревновать?
– Ты мне скажи.
Я поворачиваюсь к ней. Она хмыкает, смотрит на меня так, будто ее это действительно не тронуло.
– Так-то я могу с легкостью оставить автограф и на твоей груди.
– Мечтай.
– Может быть, где-то рядом с твоей секретной татушкой. Кстати о ней. Где она, Рокс?
Она закатывает глаза и смеется.
– Тебе действительно стоит стараться лучше.
Ее рот изгибается в этом подобии усмешки, и губы так и манят сделать то, что я не успел еще утром. И мы в этой чертовой машине, так что ей некуда деться.
– Я постараюсь, – говорю я и, не дав ей ответить, целую ее.

----------

Глава 24: Рокс

Глава 24: Рокс
Тэд меня целует. Нет, не так. Тэд меня ЦЕЛУЕТ.
Я не успеваю ничего сказать и никак возразить, прежде чем наши губы соприкасаются, и у меня отключается голова – просто нахрен совсем.
Ощущение и вкус его губ ( вкус детской жвачки и терпкого алкоголя) – это не то, чему я могу сопротивляться.
Он целует меня жадно, грубо. Будто я наркотик, а он наконец дорвался до дозы.
Руками он обхватывает меня за голову и прижимает еще ближе.
Я отвечаю. Безрассудно. В голове проносится мысль о том, как же наша дружба, но похотливая Рокс, которая наконец получила часть того, что она хотела, отметает эту мысль подальше.
Невозможно думать, когда тебя целуюттак .
Я зарываюсь руками в его слегка влажные волосы, после того как он вылил бутылку воды на голову. Как же сексуально он выглядел на сцене. Еще после того, как нас отвлекли в ванной, я не могла думать ни о чем другом, кроме как о его теле, прижатом к моему.
К черту, я должна взять от этого все. Все мое тело буквально горит, требуя дать ему больше.
Я закидываю ногу ему на бедро, желая стать еще ближе. Тэд тут же реагирует: подхватывает меня под колено, укладывает спиной на сидение и нависает сверху.
Я стону. От поцелуя. Буквально. Он низко усмехается. Бешено сексуально. Звук отдается у меня где-то в грудной клетке, посылая сигналы к другим частям тела. Тэд отрывается от моего рта и скользит губами вниз к шее. Все мои нервные окончания пищат от восторга. Его руки проникают под блузку, проводят по ребрам, по коже живота – я готова взорваться. Снова стону.
Тэд отрывается от моей шеи, приподнимается и смотрит на меня. Большим пальцем поглаживает мою нижнюю губу.
– Вот так твой рот мне нравится гораздо больше. Когда он слишком занят, чтобы огрызаться.
Я резко клацаю зубами, а он в ответ лишь сильнее вжимает меня в сидение. Соприкосновение наших тел сводит с ума, и я просто инстинктивно ерзаю, желая унять эту сладкую боль между ног.
Он наклоняется к моему уху:
– Ты так красива, когда вот так изнываешь от желания…
– Замолчи!
– Заставь меня.
Машина останавливается. Раздается стук в перегородку от водителя. Похоже, мы приехали.
Я отталкиваю Тэда и сажусь ровно, пытаясь перевести дыхание. Вижу в окно, что мы уже на парковке у отеля.
Поправляю волосы и тыкаю пальцем ему в лицо:
– Больше не смей этого делать!
– Давай еще скажи, что тебе не понравилось, – усмехается он.
– Это не важно. Просто…
Нихрена не просто. Это все очень сложно. Чееерт. Этот поцелуй все усложнил.
Хотя это не назовешь просто поцелуем. Он практически трахнул меня только в одежде. Во всяком случае, ощущения у меня именно такие. Как после марафона в спальне. Только я не удовлетворена, и мне надо еще.
– Так что такое, малыш, больше не сможешь делать вид, что мы просто друзья?
– Пффф… – я закатываю глаза и толкаю его в плечо, – проще простого. Это ничего не значит.
Он резко кладет руку мне на ногу, немного сжимая с внутренней стороны бедра.
– Правда?
Я слегка вздрагиваю. Я сейчас как пружина.
– Да иди ты! – резко сбрасываю его руку со своего бедра и выскакиваю из машины.
Я залетаю в отель и, не оборачиваясь, лечу к лифту. Захожу внутрь, и быстро жму кнопку закрытия двери, на тот случай, если Тэд решит увязаться за мной.Я себя не контролирую.
Но когда двери съезжаются, сквозь узкую щелочку я вижу, что он только что зашел в фойе. Он запускает руку в волосы и ухмыляется, провожая меня взглядом. Я сжимаю челюсти и шумно выдыхаю через нос.
Так, все, Рокс: успокойся. Ничего особенного не произошло. Просто обмен слюнями между двумя особями человеческой расы в тесном замкнутом пространстве.
Ничего такого, чтобы ты тысячу раз не делала раньше. Просто пульс шкалит как сумасшедший.
Лифт привозит меня на наш этаж, и я еще раз глубоко выдыхаю и выхожу. Прикладываю карту к двери номера и захожу в номер.
Рия сидит на диванчике за журнальным столиком, наливает воду себе в стакан и что-то напевает под нос.
Черт возьми, как я могла забыть о ней? Когда я поняла, что на выходе из Uber Arena нас встретили довольно активные фанаты, единственное, о чем я могла думать – каково моей подруге. И вот она я, совершенно забыла, что устроила эту сцену в машине вообще из-за нее.
Чертов Тэд, с его чертовыми поцелуями! С его чертовыми руками! А-а-а!!! Фу, хватит думать об этом.
Рия поднимает на меня голову с улыбкой. Выглядит абсолютно довольной, счастливой даже. Оглядывает меня:
– Рокс, что с тобой?
– Что со мной?
– Выглядишь… необычно.
Я смотрю вниз, не могла же помятая блузка на мне выдать меня с потрохами?
Черт, когда я успела так завраться своей лучшей подруге, что переживаю о том, что она может спалить мои поцелуи? Я всегда все рассказывала Рие – без прикрас и в подробностях. А теперь вру.
Я делаю несколько шагов и говорю.
– Я должна тебе кое-что сказать.
В конце концов, я давно обещала сделать это.
– Хорошо. Кстати, вы с Тэдом нормально доехали?
– Да, – я подхожу и сажусь рядом. – Это как раз то, о чем я хотела рассказать. Мы с Тэдом на самом деле… –только что целовались в машине, – вроде как дружим.
Максимально недружески.
– Что? Я не совсем поняла.
– Мы с Тэдом друзья, – выпаливаю я уже четко, – уже довольно давно.
– Так это так называется? – раздается голос из ванной. Из-за двери медленно шагает Мэтт. Он смотрит на меня с выражением вселенского недоверия на лице. Ну конечно, он видел нас в ванной сегодня утром. Мог сделать свои выводы.
– Ой, да иди ты, – бросаю я ему. Мне и вправду все равно, что он там придумал. Мне важно только то, что подумает обо мне моя подруга.
– Я не совсем понимаю…
– Я должна была сказать тебе сразу, что мы общаемся. Но ты была так расстроена из-за всего этого, – я киваю на ее парня, имея в виду то, что он бросил ее, – и я не смогла.
Рия снова хмурится. Затем переводит взгляд с меня на Мэтта, встает с дивана и толкает Брайена к выходу.
– Не мог бы ты оставить нас пока?
– Нам вообще-то уже пора.
– И мы как раз сейчас соберемся и придем.
Они что-то говорят другу, так что я не слышу, но в конце концов, она выпроваживает его.
Затем она подходит ко мне, садится рядом на диван, хватает за руку.
– Рассказывай.
– Мы начали общаться еще до того, как вы с Мэттом разошлись. Он слал мне интернет-мемы, иногда мы болтали о жизни онлайн. Ну, знаешь, как тот друг по переписке, с которым ты говоришь обо всем, но никогда не видел его вживую. Только мы виделись. Я сама не совсем понимаю, как это вышло. Но с ним оказалось прикольно общаться. И все время, пока с Мэттом вы были в разрыве, – я замолкаю на секунду, – мы с Тэдом тоже общались.
Рия хмурится. А я нервно постукиваю ногтями по подушечкам пальцев.
– Не понимаю… Почему никто из вас об этом не говорил? Вы ведете себя не как друзья.
– Я попросила его не афишировать это.
– Почему?
Я тяжело вздыхаю и отвожу взгляд:
– Из-за тебя… Я изначально побоялась рассказать тебе, потому что ты активно пыталась выкинуть из головы все, связанное с их группой. А потом не хотела признаваться, что врала тебе столько времени.
Рия хмурится еще сильнее. Ну вот – она разочарована. Я ужасная подруга. Ужасная.
– Ты злишься?
– Почему я должна злиться? – спрашивает она, недоуменно хлопая ресницами, – Я просто не понимаю.
– Малышка, я не хотела, чтобы думала, что я тебя предаю, – медленно выдавливаю я.
Рия берет меня обеими руками за ладони.
– Я бы так и не подумала. Что за бред вообще? Ты свободна общаться с тем, кем хочешь. Я тебя не осуждаю.
– Правда? – я наконец решаюсь посмотреть на нее, на ее лице только улыбка. Очуметь! Моя мягкая прощающая подруга опять принимает меня и мои пороки.
– Конечно, Рокси! Я не осудила тебя ни за одного парня, с которым ты встречалась. А они были, мягко говоря, сомнительные… Вспомни хотя бы Тайлера.
Я смеюсь. Тайлер – классический плохой парень, с которым девочкам в шестнадцать лет не стоит связываться. И, конечно, я связалась.
– Я не вижу причин, почему ты не можешь дружить с Тэдом. Он хороший парень, просто немного грубый. Как и ты.
Она снова хмурится, и добавляет:
– Вообще, я не то чтобы сильна в этом, но ваше общение больше похоже на агрессивный флирт, а не на дружбу. Вы или задираете друг друга или…
– Или?
– Или он смотрит на тебя так… будто хочет сожрать, – выпаливает она, а я смеюсь. Чересчур громко.
– И ты тоже делаешь это. В смысле – смотришь, – она тычет мне пальцем в плечо.
Я машу рукой и закатываю глаза.
– Это просто манера общения. Ты же знаешь, я могу флиртовать с кем угодно. Это ничего не значит.
НИ-ЧЕ-ГО! Я вдруг сжимаю губы, вспоминая ощущения от недавнего поцелуя. Должна ли я рассказать Рие и об этом? Нет, ни в коем случае.
Сначала я должна решить все это с Тэдом. Только потом я расскажу ей. Когда сама буду понимать, что это все значит.
Рия окидывает меня каким-то недоверчивым взглядом.
– Просто будь аккуратна, дорогая. Если вдруг ваш флирт выйдет за рамки, вряд ли это приведет к чему-то хорошему.
– Когда я искала чего-то хорошего? – отмахиваюсь я.
– Вот именно.
– Так ты не злишься? – еще раз спрашиваю я, обнимая подругу.
– Нет. Хотя, признаюсь, мне немного обидно, что ты врала мне.
– Недоговаривала, – вставляю я.
И продолжаю недоговаривать.
– Недоговаривала. Мне обидно, что ты недоговаривала. Но я понимаю, почему ты сделала это. В то время я была не совсем в себе.
Я обнимаю Рию еще сильнее. Черт возьми, как же мне с ней повезло. Я должна рассказать ей и остальное. Я только должна обсудить все с Тэдом.

----------

Глава 25: Рокс

Глава 25: Рокс
The subways – Rock-n-roll queen
Спустя пол часа мы переодеваемся и выходим в фойе отеля. Мне следовало бы надеть мешок от картошки, чтобы один повернутый басист перестал обращать на меня внимание. Но я нацепила каблуки и короткую футболку, которая открывала живот. Накинула сверху кожаную куртку. Рия надела черное платье на тонких бретельках и накинула длинный плащ, который мы прикупили на днях здесь в Берлине. Она выглядела как элегантная девушка с ковровой дорожки. Я – как девушка, намекающая о своем плачевном одиночестве.
Когда мы спускаемся вниз, Клэр и парни уже ждут нас. Я бросаю короткий взгляд на Тэда, которого мне хватает, чтобы вновь заполнить мозг картинками из машины. Чеееерт. Он при этом довольно ухмыляется.
– Ну что, вы наконец расскажите нам, кто там между собой дружит? – спрашивает Мэтт, притягивая к себе Рию.
– Я. И он. – жестко отвечаю я, пальцем показывая на Тэда. Но не смотрю на него. – Мы просто это не афишировали. Но мы общаемся довольно давно.
– Как так вышло, что ты решил подружиться с девушкой? – Кевин тыкает Тэда локтем в ребра, – Обычно ты с ними просто трахаешься.
– Просто она не хочет, – легко говорит он и закатывает глаза, а у меня открывается рот в возмущении, – вот и пришлось с ней разговаривать. Оказалось, ее рот умеет не только говорить колкости.
Он подмигивает мне. Подмигивает, черт возьми.
Ах ты ж!
– Мой рот вообще многофункциональный… – заявляю я с многозначительной паузой и пристально смотрю на Тэда. Он – на меня. Мэтт и Кевин откровенно ржут.
– Например, он может послать вас нахер всех вместе взятых.
– Ладно-ладно, – Кевин выставляет вперед ладони в примирительном жесте, – поехали уже.
Мы идем к машинам. Рия подхватывает меня под руку:
– Вот это я и имела в виду, когда говорила про агрессивный флирт.
– Ой, – я отмахиваюсь, – я всегда себя так веду.
– Не уверена, – многозначительно заявляет подруга.
Вечеринку организовали ребята для себя и для всех участников команды, которая помогала организовывать этот концерт. Техники, световики и прочий персонал. Оказывается, их много. Около двадцати человек, работающих на группу, помимо Клэр. Я не замечала их, но они все приехали в Берлин немного позже, и сегодня вечеринка для всех.
Приехав в клуб, где для нашей огромной компании Клэр забронировала целый вип-этаж, я первым делом скидываю куртку и оглядываюсь. Делаю пару селфи, выкладываю в сеть. Этот клуб похож на тот, в котором мы зависали несколько дней назад: внизу танцпол, диджей, сверху – вип-этаж, но с отличным обзором на танцпол. Я подхожу к перилам и бросаю взгляд вниз, оглядывая людей.
Краем глаза наблюдаю за Тэдом, который, сложив руки на груди, о чем-то переговаривается с Мэттом. Смеется.
Я поспешно отворачиваюсь. Он был прав. Один поцелуй. И меня несет так, что я хочу накинуться на него прямо здесь.
Я хотела и до этого. Да, но тогда я хотя бы не знала, чего ожидать. А теперь я четко знаю, каково это ощущать его губы на моих и его руки на моем теле.
Да черт возьми.
Надо отвлечься. Я возвращаюсь к столу и пью какой-то вкусный сладкий коктейль.
Сейчас 23:00.
Я болтаю с Рией.
– Так как тебе в Берлине, Рокс? Ты хоть немного отвлеклась от своих проблем?
– Конечно, малышка. Спасибо, что вытащила меня.
– Я рада, что теперь мы проводим больше времени вместе, как раньше.
23:30
Я отрываю Рию от Мэтта, который чем-то настолько засмущал ее, что она может посоперничать по цвету лица с помидором.
– Пошли танцевать, – кричу я ей.
Я выхожу на танцпол и подключаюсь к музыке, двигая телом. Хочу не видеть ничего и никого, но вдруг мой взгляд привлекает фигуристая рыжая девица, которая стоит рядом с Тэдом и что-то говорит ему. И он ей улыбается. Просто. Во мне тут же закипает бурлящий котел гнева. Да, мы ничего друг другу не должны. Но вид этой пигалицы рядом с ним будит во мне что-то неправильное.
Я стараюсь заглушить это чувство и только танцую еще сильнее. Стараюсь еще ярче двигаться, изгибаться, чувствовать музыку.
Тогда я ощущаю на себе взгляд сверху. Открываю глаза и сталкиваюсь с ним. Он наблюдает за мной. Рыжая пигалица все еще стоит рядом. Но он смотрит на меня.
23:45
Я кручусь на танцполе у бара, когда мы заказываем новые коктейли, и какой-то парень на ломаном английском говорит:
– Эй, красавица, привет!
Я видела восхищенные, – ладно, будем называть все своими именами, –плотоядные взгляды парней вокруг, когда я танцевала. У этого хватило смелости подойти. Я улыбаюсь ему своей привычной улыбкой, показывая поощрение.
– Привет.
– Красиво танцуешь.
– Ага.
– Хочешь выпить?
У меня прямо в руке бокал с коктейлем. Я бы могла сказать ему, что он тупой. Но он на самом деле милый. Я бы тоже могла быть с ним милой…
Я резко поднимаю глаза наверх и снова ловлю взгляд Тэда. Только он полон черной ревности. Оу, надеюсь, я не смотрела на него так же. Потому что это… ну… странно.
Вспоминаю, как он весьма показательно утащил меня от другого парня в предыдущий раз, и извиняюсь перед собеседником:
– Прости, но я тут с подругой, и не ищу развлечений.
00:05
На танцполе было так жарко, что я, запыхавшись, выхожу подышать. Площадка перед клубом закурена. Я глубоко вдыхаю, когда ощущаю, что мне на плечи падает тяжелая куртка. Не моя.
– Простудишься, если будешь выбегать на улицу полуголая, – говорит он.
– Не так уж тут и холодно.
– У тебя изо рта пар идет.
Он отходит и просит у ребят неподалеку сигарету, прикуривает.
– Ты куришь? – задаю я очевидный вопрос.
– Иногда.
Я перестаю делать вид, что не смотрю на него. Не скрываю, как жадно оглядываю его напряженные предплечья. Не отвожу взгляд, когда его рот делает затяжку.
– Если ты чего-то хочешь, тебе стоит только попросить, – в конце концов, усмехаясь, говорит он.
Я открываю рот, еще сама не зная, что отвечу: снова пошлю его или все-таки попрошу. Но тут двери открываются, и вываливается остальная часть нашей компании, отвлекая меня.
00:30
Я болтаю и веселюсь за общим столиком. Не перестаю наблюдать за Тэдом. Его самые простые движения тела вызывают у меня такую же простейшую реакцию. Я не знаю, что такое с этим парнем, что я так сильно возбуждаюсь от него, но это невозможно отрицать.
В моей голове зреет план. Сегодня мы должны все решить.
1:05
Пью еще один коктейль и снова танцую с Рией. Мы дурачимся, держимся за руки и танцуем странные танцы. Музыка становится веселее и зажигательнее, но подруга начинает постепенно зевать.
1:30
– Я на самом деле уже устала, – говорит Рия, – я бы отправилась спать. Ты как?
– Езжай, малышка. Я хотела еще прогуляться по Берлину. Хочу посмотреть на ночной город. Может, встретить рассвет.
Она хмурится.
– Не переживай за меня, ты же знаешь, я взрослая девочка и могу за себя постоять.
К нам подходят ребята.
– По-моему, это не очень хорошая идея. Гулять одной в чужой стране ночью.
– Да ладно тебе. Тут все цивилизованно, и я не буду ни на что нарываться. Просто хочу посмотреть на Бранденбургские ворота в свете рассветного солнца, – я добавляю голосу мечтательности, – и к тому же, ты можешь делать в нашем номере, все что захочешь, – подмигиваю я ей и Мэтту.
Рия снова хмурится. Хотя она знает, что она не переубедит меня, если я что-то вбила себе в голову.
– Да ладно вам, я пока присмотрю за ней, – слышу я голос Тэда.
– А вы точно не поубиваете друг друга, если оставить вас вместе? – смеется Рия.
– Нет, ты что… мы же лучшие друзья.
02:00
Рия и Мэтт уехали. Кевин, Клэр и остальные – тоже постепенно рассосались. Кто – восвояси, а кто – продолжать тусовку в других местах.
Играет ремикс моей любимой песни –The Subways – Rock-n-Roll queen , так что я снова на танцполе. Двигаю бедрами, с коктейлем в руках, когда мне на плечи ложатся руки.
– Be mine rock-n-roll queen, – обжигает дыхание над ухом в унисон песне.
На все еще окружает толпа. Но мне кажется, что нет ничего. Кроме этих теплых рук и шепота над ухом. Коктейли были слишком легкие, чтобы захмелеть, поэтому я уверена, что пьяной я себя чувствую не от них, а от его чертовых прикосновений.
– Ты правда собралась гулять по городу?
Я разворачиваюсь к нему и говорю просто:
– Нет.
И быстро впиваюсь в его губы своими.

----------

Глава 26. Рокс

Глава 26. Рокс
Через двадцать минут мы в лифте нашего отеля. Тэд вжимает меня в стену и целует мою шею. Я еле дышу от нахлынувших ощущений. От остроты всех чувств. От всего, что бурлит во мне. А еще от мысли, что это неправильно. Просто феерически глупо. Но я не хочу ничего прекращать.
Из лифта он тянет меня за руку. Коридор темный. Глубокая ночь. Тишина давит. Секунда. И пиликающий звук на двери говорит о том, что он открывает свой номер. Там темно. Я вхожу и замираю. Тэд включает приглушенный свет и поворачивается ко мне. Делает шаг ближе, но я вдруг отступаю. Дурочка.
– Рокс…
– По-моему мы собираемся сделать какую-то глупость. Не стоит нам этого делать, – бормочу я, больше в сторону, чем глядя ему в лицо.
Он тяжело вздыхает.
– Это ещё почему?
– Потому что мне нравится с тобой дружить –я должна быть честной , – это было глупостью, возможно, я хотела утереть нос Марку и заставить его ревновать, начав общаться с тобой…
– Мы можем не обсуждать твоего бывшего? Это вообще не вдохновляет.
– Не важно, – я мотаю головой, – Я про то, что у нас действительно возникло понимание. А у меня не так много друзей. Ладно, у меня кроме Рии вообще никого нет. Для меня это ценно. Я не хочу терять в тебе друга.
– Отлично. Я тоже не хочу.
– Вот, – радостно говорю я оттого, что мы достигли понимания, – Мы не должны рушить нашу дружбу из-за одноразового секса.
Он хмурится.
– Одноразового? А кто говорил про одноразовый секс?
Стоп… Я думала, он хочет именно этого. Я вопросительно смотрю на него.
– Малыш, одного раза не хватит для того, чтобы воплотить все мои фантазии о тебе.
Воу! Черт. Его хриплый голос снова посылает сигналы не в ту часть тела, которой я сейчас должна думать.
Я закусываю губу.
– Рокс… – он подходит ближе, а я стою не так далеко от стены, и мне уже кажется, что я и так окружена им. – Я хочу быть твоим другом.
Я киваю.Отлично.
– Но еще больше я хочу… – еще шаг ближе, –тебя.
Мой сердечный ритм снова пускается в галоп, не знаю почему. Мужчины часто говорили мне такое,он уже говорил мне такое. Но сейчас это звучит по-другому. Он делает паузу, а потом продолжает:
– И мне надоело делать вид, что это не так.
Я сглатываю.
– Так ты предлагаешь… заниматься сексом и оставаться при этом друзьями? – неуверенно тяну я, он кивает, – так значит, дружба с привилегиями?
– Называй как хочешь, малыш…
Я делаю шаг в сторону и начинаю усиленно думать, шагая по комнате из стороны в сторону. Окна раскрыты, я смотрю на огни ночного Берлина, пытаясь разобраться, насколько это дерьмовый план. Отвратительно дерьмовый. Но это лучше, чем альтернатива в виде того, что мы переспим один раз и разорвем все отношения… или, что совсем плохо ( да, я готова это признать!), что мы не переспим вообще.
Черт.
– Это может сработать, – тараторю я, все еще наматывая шаги по номеру, – Да, план не идеальный. И вообще, дружба с привилегиями – это близко к территории отношений. Потому что отношения это и есть – два близко знающих друга человека, которые занимаются сексом. А никому из нас не нужны отношения. Это было бы ужасно. И как мы это прекратим? Нам нужны правила. Нам нужно все обсудить.
Когда я в очередной раз разворачиваюсь на каблуках, Тэд ловит меня за запястье.
– Рокс, хватит болтать.
Его руки обхватывают мое лицо, и он впивается в мои губы поцелуем. Тягучим. Сладким. Голова тут же отключается. Все рассуждения уходят куда-то, когда его зубы закусывают мою нижнюю губу.
Я не знаю, что это за бешеная химия между нами. У меня было достаточное количество партнеров, чтобы называть себя опытной, но у меня никогда так не отключало из-за поцелуя. Он проводит пальцем по моей шее, за прикосновением следуют мурашки. И коленки подрагивают. Я отрываюсь, еле дыша.
– Ну? – спрашивает он, – Скажи да.
Я смотрю на него несколько долгих мгновений. Сколько ещё я должна отказывать самой себе?
Я киваю.
Тэд тут же подхватывает меня под задницу, приподнимает, его рот находит мой, язык хозяйничает во рту, выкидывая там какие-то немыслимые фертиля. Мое тело загорается так, будто меня подключили к розетке.
Он делает пару шагов и быстро усаживает меня на стол. Я шарю руками по всему его телу. Его руки зарываются в мои волосы. Он целует меня так, что перехватывает дыхание. Нужда скапливается у меня между бедер, желание сжигает. Мои движения отрывисты. Я судорожно тянусь к его ремню и пытаюсь расстегнуть его.
Тэд отрывается.
– Я, конечно, весьма польщен, что ты так нетерпелива. Но нет. Не так быстро.
– В смысле? – недовольно спрашиваю я. Дыхание сбившееся.
– Я не хочу, чтобы наш первый раз был быстрым перепихоном. Я собираюсь насладиться каждой секундой с тобой.
Оу…
– А если я хочу быстро?
– Тогда тебе не повезло, – он усмехается. Его рука медленно движется по открытой коже живота, по ребрам, проникает глубже, задевает нижнюю часть груди. Из меня вырывается сдавленный стон. Тэд снова отрывается.
– Я хочу тебя видеть, – хрипло говорит он и стягивает с меня футболку.
Медленно, растягивая все движения и заставляя меня дрожать от нетерпения, расстегивает лифчик и откидывает его в сторону. Моя грудь тут же покрывается мурашками от прохладного воздуха.
Он окидывает меня таким голодным взглядом, что я снова невольно заливаюсь краской. Что это за хрень?
Я знаю, что у меня красивое тело. Какого черта я смущаюсь?
Тэд очень озадаченно смотрит на мою грудь и вдруг спрашивает:
– Рокс, где твоя татушка?
– Не здесь.
Его нездоровый интерес к ней веселил меня все это время. Но сейчас… он же все равно найдет ее.
Тэд сщуривается. Качает головой. И медленно, невыносимо медленно стягивает с меня штаны, снимает туфли. Проводит руками по каждому сантиметру моих ног, осматривая с внимательностью ученого в лаборатории и заставляя меня тяжело дышать, а потом резко хватает за колени и разводит ноги.
Его глаза резко загораются, когда он видит её. А я отчего-то хочу сжать ноги и закрыться.
Эта тату – не то, чем я горжусь. Я сделала ее по тупости. Это был короткий роман с татуировщиком, как и сказала Рия. Ему показалось прикольным набить что-то на внутренней стороне бедра. Довольно близко к другим интимным частям тела. Я радуюсь тому, что она хотя бы маленькая. Там просто контур сердечка. Да, вместо чего-то изысканного мое бедро украшает корявый набросок, который я сама же и нарисовала.
Тэд сглатывает:
– Твою ж мать…
Я толкаю его ногой в плечо. Он перехватывает мою щиколотку. И касается тату большим пальцем. Его челюсть сжимается. Моя кожа вспыхивает.
– Не стоит это комментировать. Я знаю,что это тупо.
– Тупо? Это охренеть как горячо.
Марк, когда увидел её, сделал вид, что ему все равно. Но я видела осуждение в его глазах каждый раз, когда он смотрел туда. Потому что, да – я раздвинула ноги и позволила какому-то чуваку с машинкой нарисовать у себя на бедре несколько линий. И ради чего? Ради маленького сердечка.
Но то, как на нее смотрит Тэд… Черт, вселяет какую-то уверенность. Я все-таки говорю:
– Эй, мы вроде как собрались здесь не затем, чтобы пялиться на этот шедевр тату-искусства.
– Думаешь? Я вполне мог бы остаток ночи смотреть на тебя вот в таком виде.
– Если тебе достаточно просто смотреть, мы можем разойтись сразу. Потому что мне от тебя определенно нужен не только просмотр.
– Снова дерзишь.
Тэд опять касается большим пальцем моей татушки. У меня напрягается все тело. Я хочу ответить, но не успеваю: он снова целует меня. Я откидываюсь спиной на стол, позволяя ему скользить губами по моей коже к шее и ключице. Протяжные стоны вырываются из меня, когда он начинает играть пальцами с моими сосками. Черт….
Соберись, черт возьми, Рокс! Не растекайся в лужу, как тряпка, от простой прелюдии.
Но потом Тэд отрывается от моей шеи и заменяет пальцы языком, и я не просто растекаюсь. Я и есть самая большая лужа.
Я снова шарю руками по его плечам, но он непростительно одет. Стягиваю его футболку. Он наконец позволяет это сделать. Жадно осматриваю его торс. Он частенько выкладывал полураздетые фото в сеть, да и на концертах тоже оголялся. Но теперь я наконец могу рассмотреть все вблизи. Татуировки, которых я касаюсь пальцами. На груди – что-то типа крыла. Надписи. Еще рисунки на ребрах. У меня раньше были парни с тату. Но только на нем это выглядит настолько органично. И настолько сексуально. Мне хочется рассмотреть их все. Но не сейчас. Сейчас я так возбуждена, что я хочу только одного – чтобы он был внутри меня.
Но Тэд просто спускается жадными поцелуями вниз по моему животу, а затем опускается на колени. Я надеюсь, что он наконец снимет с меня оставшийся кусок ткани. Но вместо этого он припадает поцелуем к тому месту у меня на ноге, где расположилось злосчастное сердечко. Он целует и облизывает кожу там. Это ощущается так… странно.
– Тэд, – зову я.
– Да, малыш?
Дыхание от его голоса проходится по моим самым чувствительным точкам. Тем, которые изнывают от желания.
– Я хочу тебя. Хватит ходить вокруг да около.
– Да, я знаю.
Он снова облизывает мое бедро. А потом отодвигает белье проникает одним пальцем внутрь. В этот момент я задыхаюсь.
Он продолжает целовать то место, невыносимо медленно двигаясь внутри. А я просто схожу с ума от ощущений. Невидимая стрелка, измеряющая удовольствие, уже стремится выйти за пределы шкалы. Но мне нужно ещё.
– Стой. Хватит. Пожалуйста. Я хочу тебя. Сейчас.
Он отрывается, встает и оглядывает меня.
– Мне нравится, когда ты так просишь.
Я сама просовываю пальцы под резинку трусов, снимая их. Он наблюдает. Я киваю на его брюки.
– Давай раздевайся. Сейчас же.
Он снова усмехается. Но все-таки стягивает с себя чертовы штаны, одновременно с боксерами. При виде его, готового для меня, у меня практически текут слюнки.
– Красивый.
– Красивый? – он ухмыляется.
– Шрифт, – поспешно исправляюсь я, – на тату.
Я указываю пальцем на татушку над его бедренной костью. Он смеется. Долго и громко.
– Мы будем и дальше ржать, или уже займемся сексом? – во мне смешалось раздражение и возбуждение, – Ты так долго тянешь, что я уже начинаю жалеть, что согласилась на эту авантюру, – добавляю я, чтобы поддразнить его.
– Да, детка, – он говорит тише и ниже и резко притягивает меня к себе, – сейчас ты забудешь, что вообще сомневалась.
Дыхание перехватывает. Я чувствую его горячее тело. Предвкушение обжигает. Он гладит меня по бедрам, я уже практически изнываю.
– Секунда! – он снова отрывается от меня, подходит к полке и выуживает оттуда пакетик фольги.
– Подожди, – я останавливаю его рукой, – если ты здоров, то убери эту хрень к чертовой матери.
Он замирает.
– Я здорова. И я на таблетках. И я хочу чувствовать тебя, а не чертову резинку.
Он откидывает презерватив в сторону и возвращается ко мне.
– Я здоров.
Он хватает меня руками за голову и снова целует. Так, будто мы не просто собрались тут потрахаться. Так, будто это все что-то значит. У меня снова отказывает дыхание, но я отрываюсь.
– Я на таблетках, но я все равно не хочу, чтобы ты… заканчивал… ну… внутрь, – говорю я серьезно.
Я дамочка свободных нравов, но это кажется мне слишком интимным процессом, а у нас просто секс.
Он кивает:
– Хорошо, малыш. Все, что хочешь.
– Отлично, поехали, – я тянусь к нему, притягиваю к себе, и добавляю единственную фразу на немецком, которую я знаю:
– Schnelle-schnelle15 .
– Язва, – смеется он. Прикусывает мою мочку, резко притягивает мои бедра к себе и входит. Медленно. Он не отрывает взгляда от наших тел, а я только и могу, что закрыть глаза, откинуться на твердый стол и отдаться ощущениям.
Черт. Это слишком хорошо. Это в целом –слишком .
Он входит до конца, и из меня вырывается глупое:
– Ах!
– Ах? А где же твои язвительные комментарии?
Мощный медленный толчок лишает меня вообще всех мыслей, не то что комментариев.
Единственное, что я могу – развязно стонать. Разрываться от удовольствия на атомы. Собираться вновь и чувствовать, чувствовать, чувствовать.
Я отключаю голову и просто отдаюсь моменту и каждому движению.
Тэд сжимает мою грудь, ускоряется, и я сразу же (какого черта так быстро?) ощущаю приближающуюся разрядку. Пальцами цепляюсь за край стола в порыве удержаться, но Тэд вдруг… замедляется.
Переходит на отвратительно дразнящий черепаший темп. Я приподнимаюсь на локтях:
– Какого черта?
– Я же сказал, что планирую долго наслаждаться тобой, – прерывисто говорит он, – а сейчас… кончишь ты, кончу и я.
Он притягивает меня к себе и целует, все еще очень медленно двигаясь. Это не красивый поцелуй из фильмов. Это хаос наших губ, языков, зубов. Я облизываю его шею, провожу языком по одной из татушек, пытаюсь сама ерзать бедрами, умоляя дать мне больше, но в этой позе и на этом чертовом столе – это не то чтобы удобно.
Тэд снова отрывает меня от себя, я тяжело дышу, он заправляет прядь волос мне за ухо:
– Ты так хороша, когда не болтаешь и вот так целуешь меня. Как я должен прекратить?
Кто еще из нас больше болтает! И вообще, все, что он говорит – это как-то… Люди, просто занимающиеся сексом, не говорят так своим партнерам. В этом я уверена.
– Мы же договорились, что это будет не один раз. Мы просто продолжим.
– Откуда я могу быть уверен, что ты не передумаешь? – в его голосе странный оттенок сожаления.
– Я не передумаю. Мне этого будет мало, – твердо отвечаю я, – а теперь, пожалуйста, дай нам то, что мы оба так хотим.
Он еще раз глубоко целует меня, не двигаясь. Но потом обхватывает меня за талию и резко приподнимает со стола. Я оборачиваюсь вокруг него всеми конечностями, пока он несет меня куда-то, покусывая мою шею. Через две секунды он практически швыряет меня на кровать. Я утопаю в мягких простынях и одеяле, но Тэд не дает мне перевести дух и тут же притягивает к себе, накрывает своим телом и снова глубоко входит. Резко и мощно, так, что у меня закатываются глаза. Он берет мои руки и поднимает их над головой, довольно грубо сжимая запястья. Я чувствую себя абсолютно покоренной и даже немного жалкой, позволив себе стонать и как будто скулить, пока он мощными толчками подталкивает нас к кульминации.
Поцелуи. Влажные. Слюнявые. Языки. Губы. Отрывистые толчки. Дыхание. Мы – полный хаос. Я – полный хаос.
Я хнычу, когда снова чувствую отголоски приближающегося оргазма. Он отрывается от моих губ, и его глаза впиваются в меня – глубоким внимательным взглядом.
И тогда меня накрывает. Сильно. Тело дрожит, и голова отключается.
Еще один глубокий толчок, и я ощущаю пустоту, а затем – вязкое влажное тепло на коже.
Тэд прижимается лбом к моему лбу и тяжело дышит. Наше дыхание смешивается.
Я немного смеюсь каким-то истерическим смехом и выдыхаю:
– Вау!
Он отрывается от меня и перекатывается на спину:
– Просто вау? А где же “бог мой, это был лучший секс в моей жизни”?
Определенно. Был.
Но я не буду расширять его и без того раздутое эго.
– Это было… приемлемо. Но думаю, тебе есть куда расти.
Его грудь вибрирует от смеха.
– Ты что, провоцируешь меня, женщина?
Я поворачиваюсь на бок.
– Нет. Но если мы об этом… Когда ты готов будешь повторить?
Той ночью мое тело получило все, что хотело. Тэд боготворил его почти до рассвета. Я отпустила вожжи и бесстыдно позволяла ему все. И так же бесстыдно сама дарила свои ласки. Мы отлипли друг от друга уже под утро, и только потому что были истощены. Сон пришел как никогда быстро.

----------

Глава 27: Тэд

Глава 27: Тэд
Я разлепляю глаза утром, когда луч солнца начал щекотать лицо. Моя рука покоится на мягком и теплом теле рядом. А нос практически утыкается в ее спину. Она размеренно дышит. Я шевелю пальцами, проводя подушечками по бархатистой коже в районе пупка. Она так и уснула обнаженной. Как и я. Мои пальцы путешествуют по ее телу, вызывая воспоминания прошлой ночи.
Я знал, что мне понравится. Но она все равно удивила, выпотрошив наизнанку не только тело, но и душу. Я никогда не был эгоистом в постели и заботился о партнершах и их удовлетворении, но с Рокс мне хотелось прыгнуть не просто выше головы, а буквально заставить ее поверить, что секс со мной – что-то сродни новой религии. Мне хотелось, чтобы она стала самым ярым фанатиком.
Хотя после этой ночи я был уверен, что фанатиком стал я, а не она.
Когда после нескольких оргазмов я был готов продать душу и сказать ей, что это лучшее, что я испытывал, она лишь со смешком пожала плечами:
– Это было очень даже неплохо. Спасибо.
Я так и заснул со смехом от этого “спасибо”, но меня парило, как много она вызывала… чувств. Это стопроцентно был не просто секс. Не просто какая-то партнерша.
Моя рука путешествует дальше по ее коже, когда физиология дает о себе знать. Ладно, кого мы обманываем? Это гребаное утро, она уже давала о себе знать. Но ощущение ее, лежащей рядом, теплой и мягкой – дополнило картину.
Рокс издает какой-то странный звук, переворачивается на спину, морщится и бормочет сквозь сон:
– Нет, я не хочу вставать, слишком рано…
Это, черт возьми, самое милое, что я видел. Я тихо смеюсь, наблюдая за ней.
Она резко раскрывает глаза. Встречается взглядом со мной. И расстроенно тянет:
– Ох ты ж, черт…
Все мое воодушевление тут же испаряется. Ну конечно. Она жалеет о прошлой ночи.
– Не стоило нам этого делать… – прикрыв глаза, продолжает она.
– Мне казалось, ты была довольна, – у меня в голосе недовольство, которое я не смог скрыть.
– Не стоило намзасыпать вместе, – она открывает глаза, – это же первое правило дружбы с привилегиями. Не спать вместе.
Я немного расслабляюсь. Она не имела в виду все остальное.
Смеюсь:
– Первое правило? Что за бред?
– Конечно, - уверенно заявляет она, подтягиваясь выше на подушке, чтобы глянуть на меня сверху, – совместный сон вызывает привязанности, это же известный факт.
Я продолжаю смотреть на нее как на полоумную. Что за бред она несет?
– Ты что, никогда этого не делал?
– Не засыпал с кем-то? Я не настолько ужасен. Конечно, я засыпал с девушками.
– Нет. Я про дружбу с привилегиями. - говорит она и внимательно смотрит на меня своими огромными карими глазами. А я вспоминаю, как ночью она смотрела остекленевшим от удовольствия взглядом.
Я продолжаю свое путешествие пальцем по её телу и пожимаю плечами:
– Вроде нет. А у тебя что, было?
– Ну, у меня не было секса по дружбе. Но был секс без обязательств с моим коллегой Куртом. Мы вместе работали в стрелковом клубе. А ещё был Тайлер… с ним тоже все скатилось к такой же схеме.
Я резко вдавливаю пальцы в кожу ее бедра.
– Хм… а кто сделал это? – отлепляю ее ноги друг от друга и веду пальцем к рисунку на коже.
– Татуировщик. Его звали Грэг. Тату-мастер, может быть, он и так себе, но в постели был очень хорош, – заявляет она с острой улыбкой.
Я сглатываю. Ладно… Я подыграю.
– Настолько хорош?
Снова веду подушечками пальцев, еле касаясь. Никаких интимных частей тела. Легкие, почти невесомые прикосновения. С ее нетерпеливостью – это пытка. Она складывает руки на груди, чтобы закрыться. Но не надо обладать бешеной наблюдательностью, чтобы заметить, что ее дыхание участилось.
– Не настолько хорош, как Курт. Курт был лучшим. Еще парень из колледжа, его звали Райан, – начинает болтать она, глядя в потолок, – Да, Райан. Ну, и Тайлер был ничего. Правда в конце его не интересовало ничего кроме собственного удовлетворения. А, ну еще тот парень, я не помню как его звали, но я зову его “знает что делать своим языком”. Ну и Марк…
Она поворачивается ко мне. А во мне снова вскипает абсолютное нелогичное неправильное кислотное варево, называющееся ревностью.
– С Марком вначале тоже все было неплохо…
– Не хочу слушать про твоего бывшего… – говорим мы одновременно.
Мои пальцы вновь сжимают ее ногу. Возможно, сильнее, чем я ожидал.
– Про Марка или про всех остальных?
– Про него в особенности.
Что за хрень? Я знал, что она не невинная овечка, и у нее были парни до меня, но слушать о них – не уж, увольте, не хочу.
– Но вчера тоже было хорошо, – мягко говорит она. – Даже очень.
Во мне снова разливается удовлетворение. Это Рокс, она не будет меня захваливать. Но это ее мягкое “хорошо” уже меня размягчает. Я снова глажу ее костяшками пальцев, наблюдая, как за моим прикосновением бегут мурашки. Она может сколько угодно накидывать на себя важный вид, но ее тело реагирует на меня. Это ясно, как божий день.
И я ловлю абсолютно придурошную, неправильную, не сочетающуюся с нашим планом, мысль: “мне на самом деле плевать на ее прошлый, весьма разнообразный опыт – если больше никто ее тронет”, и из меня вылетает дебильный вопрос, особенно учитывая то, что я сказал, что больше не хочу болтать о бывших:
– А кто был первым?
Она моргает несколько раз.
– Зачем тебе это знать?
– Просто дружеский вопрос. Мы же друзья.
Она усмехается.
– Мы лежим в кровати голышом, – она смотрит ниже, – и ты явно возбужден. Странное время для дружеских вопросов.
– Детка, рядом с тобой я всегда возбужден. Это не новость. Давай, я расскажу тебе о своем первом разе, если ты хочешь.
– Да, хочу.
– Мне было пятнадцать, ее звали Лора, и это был самый быстрый секс в моей жизни. Все длилось секунд тридцать.
– Вряд ли она осталась довольна, – хохочет Рокс.
– Ну, мы еще повторяли.
Она смеется, потом затихает:
– Мне было шестнадцать. Блейку – восемнадцать. Такой типичный плохиш. Мне всегда нравились такие парни.
Да уж, я заметил. Татуировщик, парень, занимающийся стрельбой, я – в конце концов.
– Я просто хотела поскорее повзрослеть, и мне показалось, что он идеальный кандидат.
– И?
– Мы провстречались пару месяцев, и он уехал из Шеффилда. Вот и все.
Она как-то странно вздыхает. Но меня отвлекает пиликающий телефон.
Мэтт:скажи, я могу вернуться в наш номер, или ты все-таки привел туда какую-нибудь женщину?
Не какую-нибудь. А единственную, которую и хотел.
Я пишу:
Тэд:ни в коем случае. У меня тут блондинка и рыжая. Твоя остепенившаяся душонка не выдержит этого разврата.
Мэтт:“гифка с застреливающимся человечком” вернусь через час.
Я откидываю телефон.
И возвращаю руки к Рокс.
– Мой надоедливый сосед по номеру заявится сюда через час, поэтому дружеские разговоры стоит отложить.
– Что ты имеешь в виду?
Она лежит на спине с руками на груди и одеялом между ног. Я отодвигаю ее руки и касаюсь языком острого сосочка. А рукой откидываю одеяло и раздвигаю ноги. Пальцы ныряют между бедер.
Рокс громко вздыхает, будто удивленно. Но она, черт возьми, мокрая, так что она хочет этого так же, как и я.
– Секс после сна так же плох, как сон после секса, – заплетающимся языком говорит она.
– Тогда мы будем очень плохими.

----------

Глава 28: Тэд

Глава 28: Тэд
– Мы должны были лететь назад в Шеффилд с пересадкой в Лондоне, но ребятам нужно остаться в Лондоне на встречу, – объясняет Клэр Рие и Рокс, когда мы с чемоданами выселяемся из отеля и едем в аэропорт, – я могу отправить вас вдвоем дальше в Шеффилд. Или можете тоже остаться.
– Я останусь, – заявляет Рия, обняв Мэтта за локоть.
– Рокс?
Она крутит волосы на пальце, задумавшись.
– Если мы тебе надоели, ты можешь полететь домой, – говорит Рия.
Нет-нет-нет. Не домой. Пожалуйста.
Я не знаю, насколько мы застрянем в Лондоне в этот раз, но я точно не хочу сейчас лишать себя… ее.
Она смотрит в потолок:
– Ну, на самом деле, я давно не видела Лондон. Я же все равно планировала себе целый месяц отпуска, прежде чем буду искать работу. А прошла только неделя.
– Ура! Отпуск продолжается! – радостно обнимает ее Рия, а я самодовольно пялюсь.
Она сегодня в простом удобном спортивном костюме, но даже в нем она выглядит идеально. Достаю телефон и пишу сообщение. Конечно, она под страхом расстрела запретила мне как-либо афишировать нашу “порочную связь”. Да, так она и сказала.
teddyRyder: ты так легко согласилась. Это как-то связано с нашей маленькой договоренностью?
Мы грузим чемоданы в машину и рассаживаемся по огромному трехрядному джипу. Я сажусь впереди рядом с водителем, когда телефон вибрирует:
BellyRox: Лондон – красивый город.
Ну конечно, именно Лондон.
BellyRox: почему я должна отказывать себе в возможности заняться сексом в красивом городе?
Я усмехаюсь.
teddyRyder: только сделай так, чтобы ты жила в номере одна. Иначе мне действительно придется показывать тебе все интересные места Лондона.
В этот момент Мэтт на заднем сидении говорит Рие:
– Только ты ночуешь со мной.
Да! Наконец, дружище мыслит со мной в одном направлении!
– Точно, – подхватывает Рокс, – ты мне порядком надоел, все равно ошивался в нашем номере все эти дни. Так что я буду жить в номере одна.
– Супер, – соглашается он. Рия что-то бурчит на них обоих. Мне все равно.
В самолете я сижу с Кевином. Пока самолет готовится ко взлету, он показывает мне в Instagram16 видео со вчерашнего концерта. Момент моей импровизации.
– Охренеть. Почти миллион просмотров. Ты становишься более популярным, чем Мэтт.
Я заглядываю ему в экран. Вот уж действительно охренеть.
– Так может, ты расскажешь, что случилось, что ты вдруг стал сочинять музыку?
Пожимаю плечами. Видимо, все-таки пришло время совершить каминг-аут.
– Не знаю, просто начал немного играть, когда хотел успокоить мозг. Ну и пошло-поехало.
– А почему не показывал раньше?
– Не знаю, не воспринимал это серьезно.
– Да ну тебя! Это охренительно. Мы должны сделать из этого песню – будет хитяра.
Он дальше ныряет в комментарии.
– О, в комментариях девчонки пишут, что ты… эмм… “крайне сексуально держишь гитару”.
Кев начинает ржать.
– И… “что за секс через экран”, “куда обратиться за версию ролика без одежды”, Да-да, ты точно затмил Мэтта. Такого ему не писали.
Он снова ржет:
– Хвала всевышнему, что я за барабанами.
– Ну да, куда тебе. Ты не выдержишь такого женского внимания.
Я забираю у него телефон и пролистываю комментарии. Да уж, дамочки в интернете не стесняются ничего. Эмодзи, пускающие слюни – это самое невинное, что там есть.
Хотел бы я сказать, что мне все равно. Но на самом деле такое внимание даже от виртуальных женщин – приятно. Хотя я почти уверен, что Рокс, посмотрев на это, поднимет меня на смех.
От созерцания самого себя меня отвлекает стюардесса.
– Мы просим перевести все телефоны в авиарежим, – она улыбается такой открытой доступной улыбкой, будто сама выглядит как этот пускающий слюни эмодзи. Наклоняется вперед открытым декольте и поправляет наши столики. Конечно, я заглядываю. Оценить декольте стюардессы – это самый важный пункт предполетной подготовки. Хотя спустя секунду ловлю себя на мысли, что предпочел бы глазеть на сиськи Рокс.
– Если вам что-то понадобится во время полета, дайте знать, – улыбается стюардесса.
Я смотрю инструктаж, надеваю наушники и закрываю глаза. В конце концов я спал слишком мало сегодня ночью.
***
– Ребята, этот продюсер крайне настаивал на встрече с вами и как можно быстрее. Я пока не знаю, что он хочет. Но думаю, может быть что-то интересное, – объясняет Клэр, пока вечером в Лондоне мы направляемся в очередной модный ресторан на встречу. Мэтт и Кевин активно кивают, я же – залип в телефоне.
Когда я включил мобильник после приземления, то понял, что проснулся популярным. В моем бестолковом блоге, куда я сливал поток сознания, прибавилось… хм… фанаток. Мне казалось, что я любил внимание. Но это было одновременно и прикольно, и странно. Меня отметили на том видео из Берлина, так что я просто репощу его себе. Ну а что еще мне делать? Хотя саркастичному сообщению Рокс я улыбаюсь сильнее, чем всем пошловатым комплиментам от дамочек в интернете:
BellyRox: смотри не зазвездись, красавчик.
teddyRyder: не могу, уже. “смеющийся смайлик”
BellyRox: учти, если ты притащишь свое эго в постель, я больше не буду спать с тобой.
Я про себя усмехаюсь. Нифига, детка, теперь ты не сбежишь. Я знаю, что тебе нужно.
teddyRyder: ты и не будешь “спать со мной”. Мы будем трахаться. Грязно и развратно. Как ты этого хочешь. И мое эго нам не помешает.
Отправляю сообщение и покручиваю телефон между пальцами с жесткой ухмылочкой, представляя себе ее лицо.
– Эй, Тэд, ты слышал вообще? – отвлекает меня голос Мэтта.
– Что?
– Я спросил, как тебе популярность? Но ты, похоже, уже потерял голову, – смеется он.
– Ага, конечно, – поддакиваю я и пишу еще одно сообщение:
teddyRyder: я надеюсь, ты достаточно насмотрелась на достопримечательности Лондона. Потому что вечером я планирую изучать твои. Долго и основательно.
Отправляю сообщение и откладываю телефон. Официантка вручает нам меню ресторана, когда к столику, за которым мы расположились, подходят два мужчины. Один мне незнаком. Второго я где-то видел. Клэр встает и жмет руку первому.
– Ребята, это Лео Кайфер. Он хотел пообщаться с вами.
Тот прокашливается:
– На самом деле, больше с вами хотел поболтать мой друг. Артур Хейз. Он режиссер.
Я прищуриваюсь и вспоминаю, что я действительно слышал об этом парне. Он известен своими фильмами. Светловолосый невысокий мужчина лет тридцатипяти в ярко-зеленом пиджаке. Он выглядит очень воодушевленно.
– Кофе или сразу к делу? – спрашивает Клэр.
– Почему бы и нет.
Мы заказываем напитки. Я прошу у официантки бутылку газировки. Параллельно рассматриваю этих двоих. Зачем режиссеру и продюсеру понадобилось встречаться с нами?
– Артур снимает фильм, – говорит продюсер, – ну как. Уже отснял почти. Но нам не хватает… музыки.
Он делает многозначительную паузу. Но тут сам Артур выпаливает:
– Мы хотим, чтобы вы сделали нам саундтрек!
– Что? – тянет Мэтт.
– Саундтрек. Мы хотим, чтобы ваша песня была официальной музыкой фильма.
Мы с парнями застываем, как идиоты. Никто не ждал такого от этой встречи. Чего мы ждали? Я не знаю. Сам я вообще не думал о ней.
– Звучит интересно, – тянет Клэр, привлекая наше внимание, – правда, ребят? А о чем фильм?
– Он называется “Аврора”. И это психологическое фэнтези на основе сказки про Спящую красавицу. Главная героиня, бывшая танцовщица, после травмы впадает в кому. А в снах ее находит целитель. Ну, это такая… довольно экспериментальная картина.
– Экспериментальная?
– Ну… много сексуального подтекста, чувственности и эротизма.
Хм. Интересненько. Вокруг меня последнее время – один сплошной эротизм.
– И что из наших композиций вы бы хотели? – спрашивает Мэтт.
– О, нам изначально понравился ваш звук. Но мы тут услышали вот это, – Артур достает свой телефон, – мы не нашли этой композиции в ваших альбомах.
Он протягивает нам телефон, а на экране – видео с концерта в Берлине. Видео со мной.
Да ну вашу ж мать!
Он включает звук. Моя же мелодия вливается мне в уши.
– Если это возможно, мы бы хотели бы вот это, – тянет Артур.
Я хмурюсь в растерянности. Мэтт и Кевин разворачиваются ко мне.
– Да это же просто голая мелодия. Не песня. Ничего, – я почему-то начинаю отпираться.
– Ну из этого же возможно сделать трек? – чуть ли не в один голос спрашивают они.
– В целом да. Но…
А что собственно “но”?
– У этой мелодии невероятный потенциал, – говорит Лео, – И это как раз то, что нужно нам под настроение нашего фильма. Если вы добавите туда слов – мы тоже не будем против. Мы готовы щедро заплатить.
Я переглядываюсь с Мэттом и Кевином. Черт, я не ожидал такого. Совсем. Популярность в соцсетях – ладно. Но то, что буквально за день мою случайно придуманную мелодию нашли продюсер и режиссер и захотели в саундтрек к фильму. Я, блин, не был к этому готов.
Клэр что-то еще спрашивает про фильм. Я не могу сосредоточиться на разговоре.
– Мы отойдем на минутку, ок? – говорит Мэтт и вытягивает меня из-за стола. Кевин следует за нами.
– Ну, – он немного толкает меня в ребра, когда мы подходим к бару, – что думаешь? Я не могу согласиться за тебя. Это же твой звук.
– В смысле мой? У нас все-таки группа.
– Да, – кивает он, – но это придумал ты. А я не знаю, что ты хочешь от своей музыки. Мы так и не поговорили об этом. Хочешь ли ты вообще выпускать ее в свет? Или, может, ты хочешь сольное авторство?
– Не хочу я никакое сольное авторство, – быстро отвечаю я, повышая голос.
– А что ты хочешь?
– Я не знаю. Я не думал так далеко. Я просто… импровизировал.
– И это получилось круто, – кивает Мэтт, – люди заметили, они… – он указывает головой на Артура и Лео, – заметили. Теперь тебе нужно решить, что ты хочешь от этой музыки.
– Наверно, она должна звучать.
Я на секунду думаю, что импровизация родилась из моих мыслей о Рокс, и теперь мне кажется, что песня, вдохновленная ею, точно должна жить.
– Ну значит, все просто, мы мы возьмем эту мелодию, – говорит Кевин, – доведем ее до ума, и сделаем трек. Ну, в смысле – саундтрек.
Я немного качаю головой.
– Да ладно, я все еще не могу поверить, что это кому-то интересно.
– То есть почти миллион просмотров на видео тебе ни о чем не сказал? – язвительно спрашивает Кевин.
– Я просто сексуальный. Они клюнули на это, – говорю я, – Прости, Мэтт, но из нас двоих я больше подхожу на роль секс-рок-символа.
Он закатывает глаза, складывает руки на груди и смотрит на меня с видом “давай еще расскажи мне свои сказки”. Кевин издает уставший звук:
– Закончили мериться?
Затем он поворачивается ко мне:
– Музыку они тоже заценили. Да и мы сразу сказали, что это круто. Не только ты красавчик, но и звук… Он цепляет.
– Ладно, допустим. Но я хрен его знает, как сделать из этого полноценную песню. Я никогда не заходил так далеко. Я просто наигрывал аккорды.
– Ну а мы тут на что? – смеется Кевин. – Чего ты разводишь? Как будто мы в первый раз собираемся сделать песню. Мы делали это кучу раз. Из двух аккордов сочиняли целые песни.
Да, только раньше я никогда не был автором этих двух аккордов.
Мэтт кладет руку мне на плечо:
– Ну что? Мы делаем это? Вместе?
Я глубоко вздыхаю. Смотрю на парней. В их лицах замечаю что-то типа безоговорочного принятия. Чтобы я не решил, они согласятся с моим решением. Но то, что они оба верят в мою музыку, заставляет меня самого поверить в нее. Я несколько раз моргаю и громко говорю:
– Да черт возьми! Давайте. Давайте сделаем это!
Охренеть…
Мэтт скупо, но хитро ухмыляется, будто давно знал, что я скажу.
Мы возвращаемся к столу, даем свое согласие и еще некоторое время обсуждаем нюансы.
***
По дороге в отель, я весь в напряжении. Я все еще не могу поверить, что это происходит. Мой звук услышали люди. Услышали и оценили. Я в полном предвкушении встречи с Рокс и ловлю себя на мысли, что не знаю, чего хочу больше – поделиться с ней своими эмоциями по поводу музыки, или погрузиться в нее так глубоко, чтобы открыть в ней новый мир.
Пожалуй, и то и то. Я не могу отделить ее живого сарказма от ее невероятной сексуальности.
По дороге я написал ей и спросил, где она. Ответ пришел тут же.
BellyRox: в отеле.
Ставлю всю свою новую популярность на то, что она ждет нашей встречи так же, как и я. Я на самом деле удивлен, как она так долго сопротивлялась.
Когда я захожу в лобби, ощущаю на себе какое-то покалывание. Предвкушение.
Я тут же выцепляю глазами ее. Она сидит в красном платье с открытыми плечами у бара, и, судя по ее улыбке, как будто бы флиртует с барменом. Похер, я видел это тысячу раз. Она может флиртовать с кем угодно, если через полчаса будет стонать подо мной. План простой: притвориться, что у нас дружеский разговор, распрощаться с парнями и утащить ее в свой номер. Идеально.
Я уже направляюсь к ней, когда дорогу мне перекрывает кто-то.
– О, Тэд, какая неожиданная встреча, – мне на грудь падает женская рука, а голос вырывает из приятного предвкушения, охлаждая все тело.
– Привет, Дейзи, мы тоже рады тебя видеть, – саркастическим тоном заявляет Кевин, обходит ее, демонстративно закатывает глаза и машет мне рукой. Они с Мэттом уходят к лифтам, оставляя меня наединене с той блондинкой. Спасибо, парни, вы как всегда – не в тему!
Дейзи смотрит на меня снизу вверх и театрально хлопает глазами.
– Привет, – сдавленно говорю я.
Что ей надо?
– Давно не виделись, – изрекает она. Я киваю.
Вообще я счастлив, что не хотел с ней видеться.
Она хватает меня за предплечье и увлекает за собой на кресло.Эй, дамочка, полегче!
– Как ты поживаешь? Расскажи мне все. Я соскучилась.
Я смотрю на нее, не понимая, что это за фарс. А она продолжает болтать:
– Я тут случайно оказалась, у меня была встреча в ресторане отеля. А тут ты, будто нас судьба сводит.
Ага, как же. Судьба… Ты пришла сюда сама и специально. Как будто ты не знаешь, что если мы в Лондоне, то всегда останавливаемся в этом отеле.
Ловлю себя на мысли, что раньше я бы поверил каждому слову. А теперь будто вижу ее натуру насквозь.
Один вопрос, что ей надо?
– Я вообще-то немного занят, – говорю я ей, и бросаю взгляд на Рокс. Она и не смотрит в мою сторону, все так же болтая с барменом.
– Да ладно тебе, мы же не чужие люди, – вздыхает Дейзи, бросает на меня взгляд из-под ресниц, – ты так хорошо выглядишь. Популярность тебе к лицу. Новую татушку сделал?
А, вот оно!
Она увидела, что я стал чуть популярнее, чем вчера, и тут же прилетела. В этом вся Дейзи. Пытается извлечь выгоду из любого знакомства. Спасибо, но я накупался в этом дерьме вдоволь.
Я все еще молчу и не реагирую на нее. Можно было бы, конечно, послать ее сразу, но я не скандалист. Да и мне интересно, куда она зайдет дальше.
– Мне на самом деле пора уже убегать, – она смотрит на часы, – Может, сходим куда-нибудь вместе? Завтра планируется крутая вечеринка у Лоры.
– Это вряд ли. У меня есть дела.
Она наклоняется ближе:
– Ну после мы могли бы… – кладет свою руку мне на бедро, – повеселиться.
Я медленно, но демонстративно хватаю ее за руку и отрываю ее от себя.
– Не интересно. Спасибо.
Она резко хлопает ресницами и открывает рот. Я встаю, испытывая гордость за самого себя, что наконец не готов плясать под ее дудку. Снова бросаю взгляд в зону бара. Рокс смотрит в телефон, прикусив губу. Черт, мне надо прикусить ее самому. Покалывание предвкушения снова разливается по телу. Плевать на Дейзи. Абсолютно плевать.
– Еще увидимся, – бросаю я ей и иду к бару.

----------

Глава 29: Рокс

Глава 29: Рокс
Я сижу у бара в отеле, когда Тэда перехватывает блондинка с коротким каре и ведет руками по его груди.
Мне не стоит ревновать его, совершенно не стоит. Это явно противоречит правилам “дружбы с привилегиями”, которые я же и установила. Но именно это я испытываю, когда вижу их вместе и вижу, как она гладит его своими лапищами.
Сегодня я полдня читала комментарии дамочек в интернете, у которых случилась овуляция от того видео. Это было забавно, но единственная мысль которая у меня мелькала: “Выкусите!”
Но сейчас один взгляд на него с этой блондинкой, заставил меня бурлить изнутри.
Да, это неправильно. Мы не должны ревновать друг друга. Мы всего лишь спим вместе. Ничего больше. Но я все-таки хочу какой-то индивидуальности. Мне нравится, что он восторгается только мной.
Я отворачиваюсь и заставляю себя не смотреть на них. Утыкаюсь в телефон, болтаю с барменом.
Через некоторое время на мою талию ложится рука.
– Скучаешь? – раздается голос Тэда над моим ухом.
– Нет, не совсем. Уже собралась уходить. – сладким голосом говорю я, – Ты задержался.
– Предвкушение тебе на пользу, – просто отвечает он и ведет костяшками пальцев по позвоночнику. По телу разливается томление. Бесит его самоуверенность, но, по правде говоря, я уже давно в предвкушении. Можно сказать, я слегка на взводе с тех пор, как он написал мне ту грязную смс-ку.
Тэд садится рядом.
– Как прошла прогулка по Лондону? – спрашивает он, попросив у бармена ром.
– Мы серьезно, будем обсуждать это? – с вызовом спрашиваю я.
– Конечно. Мы же друзья. Мы поговорим. Обсудим, как прошел день. – он делает паузу и потом тише добавляет, – а уже потом я поставлю тебя на колени, малыш.
Я сглатываю. Эти пошлые фразочки на меня влияют. Что я могу с этим поделать?
– Ладно. Мы с Рией ходили на модный показ. Это было очень интересно. Потом прогулялись мимо Тауэрского моста. Все. Отличный день.
– Супер. И что тебе понравилось больше всего?
– Ты издеваешься?
Он ухмыляется.
Я молчу, делаю глоток кофе.
– Тебе серьезно стоит начать рассказывать подробности, иначе мы будем долго здесь сидеть, – усмехается он. Его рука ложится на мое бедро.
Мое платье короткое, едва прикрывает задницу, так что его рука греет мне кожу.
– Думаешь? А если я скажу, что сижу здесь и уже чувствую, что мои трусики промокли? Ты будешь продолжать болтать?
Он сглатывает. Его глаза загораются. Но он отворачивается. Пальцы на моей ноге подрагивают. И он отрывает руку. Выпивает залпом свой напиток.
– Ну, раз не хочешь ты, я сам расскажу про свой день. У нас была встреча с режиссером. Он хочет от нас саундтрек к фильму.
– Ну класс, круто. Поздравляю, – цежу я сквозь зубы.
– Точнее, он хочет конкретно ту мелодию, которую я играл в Берлине, – продолжает Тэд.
Это и вправду круто, и я рада за него. Но черт возьми! Нельзя ли обсудить это позже?
– Отлично! Это все новости? Или тебе есть еще что мне рассказать?
Я чуть откидываюсь на стуле и откидываю волосы назад, открывая декольте. В этом платье мои сиськи чуть ли не с транспарантом выходят на площадь и кричат “смотри сюда”. Он, конечно, смотрит. Не скрывая. Я ловлю его взгляд и наслаждаюсь им.
– Только один забавный факт. Тот рифф я сыграл, в красках фантазируя о том, как бы я трахал тебя.
Оу. Мой рот открывается. Черт. Это горячо. Ладно, это не просто горячо. Это довольно интимно, что ли. Он вложил частичку меня в музыку, которую услышит мир. Та часть меня, что всегда жаждет внимания, сейчас просто расправила крылья от гордости.
– И теперь мне нужно довести до ума трек и придумать текст, так что тебе, малыш, придется еще постараться.
Он кидает в меня грязную ухмылочку. Я немного ерзаю на стуле. Он замечает. Но тут же отводит взгляд.
– Ну, а эти ребята, Артур и Лео, такие веселые парни, – начинает отвлеченно говорить Тэд, – так долго рассказывали нам о фильме.
– Я тебя сейчас удавлю! – шиплю я сквозь зубы, – Я больше не хочу говорить. Ни о том, как прошел мой день. Ни о том, как прошел твой.
– Почему же? – смеется он, – мы же должны поболтать. Сохранить дружеские активности. А то ты снова скажешь, что мы нарушаем правила.
Я слезаю со стула.
– Иди к черту! Хочешь играть в игры – играй сам! Я сама вполне способна позаботиться о себе.
– О, я очень хочу на это посмотреть, – смеется он и подмигивает мне.
Я взмахиваю волосами и стремительно шагаю к лифту, когда чувствую, что запястье обхватывает его ладонь. Лифт тут же (будто мы в чертовом Хогвартсе) открывается, и Тэд вжимает меня внутрь.
Дальше я чувствую только его горячее тело и поцелуи на шее. Он прижимается к моей спине, обхватывает одной рукой за плечи и резко наклоняет вперед, задирая платье.
Чееерт.
Ладонь скользит по моей заднице и ныряет к стрингам.
– Хм… Действительно мокрые.
– Что ты делаешь? Тут же камеры, – выдыхаю я.
Это уже слишком.
– И что? – заявляет он. Я хочу уже начать возмущаться, но он выпрямляет меня, опускает платье. Но рука все еще остается у меня между ног.
– Расслабься, – его пальцы практически оказываются уже во мне, – Я знаю этот отель. Камеры лифтов просматривают только противоположный угол.
Я дергаюсь.Он уже делал что-то подобное в этом лифте.
Во мне снова разрастается кипение, я вспоминаю руки блондинки на его груди и то, как они мило болтали, и отстраняюсь, отталкивая его руку своей.
– Стой! Я хочу поговорить.
Я разворачиваюсь к нему лицом.
– Поговорить? Я думал, ты не хотела болтать.
Лифт пиликает и открывает двери.
– Нет, это важно.
Он выходит, поддерживая меня за талию. Каблуки моих туфель продавливают ковер в коридоре.
– Валяй.
Я задираю голову.
– Что это была за девушка внизу?
– Знакомая, – жестко отвечает Тэд, открывая дверь своего номера.
– Ты спал с ней?
– Да.
Мои челюсти сжимаются.Что ж, хотя бы честно.
– Ты планируешь еще спать с ней?
Дверь открывается, мы заходим внутрь. Тэд поворачивается ко мне и смотрит на меня как на полную идиотку. Собственно, такая я и есть. Нельзя ревновать человека, с которым у тебя просто секс.
– Я вообще-то прямо сейчас с тобой тут стою.
– Ну мало ли. Может, ты захочешь пойти к ней после.
– Прямо после тебя? Мне подождать полчаса или час? – его голос снова звучит жестко.
– Да ну тебя! – я тыкаю его кулаком в грудь.
– Рокс, к чему на самом деле этот разговор? – медленно спрашивает Тэд.
Я выдыхаю.
Он продолжает наблюдать за мной. Я заламываю руки, немного нервничая.
– Ладно, назови меня жадной, но я не хочу, чтобы ты спал с кем-то еще, пока у нас с тобой действует это соглашение, – наконец говорю я.
– Хорошо.
– Хорошо? – недоверчиво спрашиваю я.
– Я и не думал спать с кем-то еще, Рокс. Мне тебя вполне хватит.
– Правда?
Господи, как же жалко я звучу. Но у меня были парни вроде Тэда. И им никогда не хватало.
– А что ты ожидала? Что я трахну тебя, а потом пойду поищу еще кого-то?
Действительно… Чего это я?
– Так ты не будешь спать с другими? Даже с той блондинкой?
– Особенно с той блондинкой, – жестко говорит он.
– Хорошо.
Я медленно киваю и нахожу руками застежку платья, показывая, что готова продолжить.
– Ты тоже не будешь спать с другими, – он подходит ближе.
И это не вопрос. Я еще раз киваю.
– Отлично. Только ты и я, – заключает Тэд и смотрит мне глаза в глаза. Таким взглядом, что я не готова выдержать.
А потом он снова разворачивает меня к себе спиной, проводит рукой по лопаткам и ведет к кровати. Не снимая платья, задирает его вверх и медленно стягивает кружевные стринги вниз по ногам. Я хочу снять туфли, но Тэд останавливает меня.
– Оставь.
– Ты вроде как собирался ставить меня на колени? – решаюсь поддразнить его я, сама не знаю, зачем. Сегодня он и так заставляет меня нервничать. В нашу первую ночь все было очевидно. Мы хотели друг друга и просто сделали это. А сейчас он снова ведет себя так, как меня бешено заводит. Непредсказуемо.
– Я этим и занимаюсь. Залазь.
Он кивает на кровать. Коленками я опираюсь на матрас и немного неуклюже лезу вперед. Это странно. Платье все еще на мне. Но внизу я голая. Кожу обдувает свежий воздух. Он не касается меня. Во мне застывает ожидание. Разносится по венам. И я чувствую, что вся как ниагарский водопад. Через секунду или минуту, не знаю, я ощущаю на бедре ладонь. А потом голос над ухом:
– А теперь смотри вперед и вверх.
Я поднимаю взгляд.
Зеркало.
Огромное круглое зеркало висит над изголовьем кровати, причем висит под наклоном и открывает мне вид на… себя. Мои глаза расширяются от этой картины. Я давно уже перестала видеть себя такой.
Я выгляжу… порочно. И красиво.
И взгляд Тэда в зеркале, которым он окидывает меня. Он смотрит с восхищением. От его взгляда у меня перехватывает дыхание.
В этот момент он погружает в меня пальцы. Я стону.
Но не отвожу взгляд.
Не отвожу его, когда он следом касается меня языком, заставляя издавать кучу неприличных звуков.
Не отвожу и после – когда он наконец снимает с меня чертово платье, и входит так глубоко и берет меня с такой силой, что я, кажется, вижу звезды.
Когда мы заканчиваем, я снова не ухожу. Мы просто болтаем.
– Я, наверно, скажу сейчас кое-что глупое, – говорит Тэд, закинув руки за голову.
– Разве это первый раз? – автоматически парирую я.
Тэд игнорирует мою подколку и продолжает:
– Я все еще в шоке с сегодняшнего дня.
Я молча смотрю на него, ожидая продолжения.
– От людей в сети. От встречи с режиссером.
Я приподнимаюсь на локте, рассматривая Тэда. Сейчас он немного не тот вечно уверенный в себе парень.
– Разве так сложно поверить в то, что ты понравился людям?
Он смеется:
– О, нет. В то, что им понравился я – в это я легко верю. Я же классный.
– Ну да, только посмотри на эти комментарии, – я беру телефон с тумбочки, добавляю в свой голос немного сексуальной хрипотцы и читаю, – “Остудите этого парня, он слишком хорош” “ У мамочки давление подскочило” “Почему он одет? Срочно снимите с парня футболку”
Тэд смеется, а я рада, что на нем действительно нет футболки. Потому что его тело… ну… в общем, комментаторши правы, он хорош.
Я протягиваю руку, чтобы провести пальцем по татуировке у него на ребрах. Это красиво. И мне нравится касаться его. Просто так.
– Они помешались. Точно, – тяну я.
– Похоже, так и есть, – смеется он и откидывает голову на подушку, закинув руки за голову, – но вот в чем загвоздка, я никак не могу поверить в то, что им нравлюсь не только я, но и то, что я делаю. Моя музыка. Я вообще никогда не думал, что мою музыку услышат люди. Это было просто способом отвлечься. Как личный дневник.
– Ну вот видишь, твой дневник оказался весьма впечатляющим. – я листаю еще немного, и зачитываю снова, – ”Даже музыка чистый секс”.
Тэд опять смеется. Я продолжаю декларировать особо смешные комментарии. Тэд хочет отобрать у меня телефон, но я брыкаюсь, и в итоге сваливаюсь с кровати. Мы хохочем как ненормальные. А потом он просто обнимает меня и мы лежим молча.
Когда я уже хочу сказать, что не стоит нам проводить время вот так, я понимаю, что Тэд спит. Его дыхание стало размеренным и глубоким.
Я еще какое-то время лежу рядом. Все это было довольно мило, но странно. Раньше у меня были парни для секса, но больше ничего меня с ними не связывало. После мы спокойно расходились по своим делам.
А сейчас – мы просто спокойно болтали. Это было больше похоже на отношения, черт бы их побрал. И самое страшное было в том, что мне это понравилось. Не только взрывная химия, а вот эта тёплая близость после.
Все-таки дружеский секс имеет нюансы. С этими мыслями я аккуратно вылезаю из-под одеяла, натягиваю платье и тихонько выхожу из его номера.
Тело все еще помнило его тепло, но в моей кровати было прохладно и пусто.

----------

Глава 30: Тэд

Глава 30: Тэд
Неделю мы проводим в Лондоне. Нас приглашают на конференции и различные глуповатые тусовки и афтепати. Раньше я находил их интересными, потому что там были девчонки, которых я мог снять. Сейчас мне беспросветно скучно.
Тем временем моя популярность только взлетает. Как выразилась Клэр, фанатки только рады тому, что у меня безбашенная репутация и нет постоянной девушки, как у Мэтта. Поэтому мой туповатый блог только процветает. Я все так же публикую туда всякую дичь, не изменяя себе. Вот я выложил бутылку пива – девчонки писали, что я смелый и иду против устоев общества. Вот моя фотография из спортзала (да, он есть в отеле, и это охренительно удобно) – дамочки писали, что мне стоит выкладывать больше таких фото.
Я забавлялся от этого внимания. Но не принимал его близко к сердцу. Популярность в интернете – вещь непостоянная. Не стоит привязываться.
Мне даже стали предлагать рекламные контракты. Я их всех отправлял к Клэр. Она разберется.
По правде говоря, в этот раз я наконец кайфовал от Лондона. Когда в твоей постели гребаная сексуальная фантазия – кайфовать в от жизни в принципе становится легче.
Вчера, например, она прямо с утра заявилась ко мне, с туго завязанными в хвост волосами и в милой розовой пижамке с короткими шортиками и совершила такую оральную презентацию, что я еще пол дня ходил с разжиженным мозгом. При этом, закончив, она даже не дала мне шанса на взаимные ласки, и махнув этим самым хвостом, ускакала, сказав, что у нее планы. Правда, потом она долго жаловалась мне в сообщениях, что ее в этом странном виде встретили в коридоре Мэтт и Рия и смотрели как на городскую сумасшедшую.
Я ответил, что это карма за ее поспешный уход.
Ладно, я не слишком парился из-за этого. Мы и так “виделись” каждый вечер. А иногда и днем, когда пересекались в отеле.
Правда, она по-прежнему сбегала каждый раз, когда мы заканчивали. Спасибо, что хоть не оставляла чаевые. Мы все так же говорили обо всем. Она все так же смеялась над моими фанатками. Но потом собиралась и ускользала из моего номера.
Я даже думал о том, чтобы перенести наши рандеву в ее номер, чтобы ей не было куда сбежать, но был шанс, что она точно так же соберет мои вещички и выставит меня за дверь. А к этому я был не готов.
Было ощущение, что я опять вляпываюсь в ту же самую хрень, что и раньше. В эмоционально-отстраненные отношения.
Но я старался отгонять от себя эти мысли.
– Тэд, по всем рекламным контрактам, мы договорились исключительно на нативные интеграции. Ты и так носишь их шмотки. Ничего необычного. Единственное, они хотят чтобы ты присутствовал на их благотворительном мероприятии, как амбассадор бренда. Опять же таки, ничего необычного, просто вечеринка. – говорит мне Клэр за обедом в ресторане отеля, когда мы собрались все вместе. У меня на тарелке огромный стейк, который я методично жую, слушая Клэр. Кевин залипает в телефоне, Мэтт посмеивается с меня. Рокс и Рия тоже с нами – сидят чуть поодаль и переговариваются о чем-то.
– Мне придется ради этого приехать в Лондон? – спрашиваю я.
– Нет. Благотворительный вечер завтра, – довольно заявляет наша менеджер, будто в ее голове сложился какой-то идеальный пазл расписания, – а послезавтра вы сможете вернуться в Шеффилд. Ну, на какое-то время.
– Ну, супер, – снова говорю я, – я должен пойти туда один?
Клэр бросает взгляд на Мэтта.
– Будь он активен в интернете, у него наверняка были бы свои контракты.
– Ладно, один так один, – соглашаюсь я.
Зачем мне все это надо, спрашивается? Музыка и так приносит неплохие деньги. Но у меня у меня все равно включается режим Скруджа Макдака, когда я вижу возможность. Мало ли, что произойдет с группой, вдруг снова наступят кризисы, а пока я складываю все свободные финансы на особые фонды, они только растут, и я могу не сильно париться о будущем.
Да вот так-то, отец-материалист все-таки чему-то меня научил.
– Вряд ли ты будешь там один, – заявляет Кевин, отвлекаясь от телефона, – Дейзи точно будет там, она же модель этого бренда. Мелькает во всех каталогах и рекламных кампаниях.
Вот черт. Этот момент я как-то пропустил.
– Вот уж Дейзи меня точно не интересует.
– А что случилось? – смеется Кевин, – Раньше ты не упускал возможности пообщаться с лапочкой-Дейзи.
Он показывает кавычки на слове лапочка.
Что ж, и Кевин, и Мэтт столько раз предупреждали меня. Возможно, они имеют право злорадствовать. Но я все равно смеряю его недовольным взглядом и показываю средний палец.
– Похоже, я не в курсе, – говорит Клэр, – это что-то важное?
– Не особо, – бурчу я, – просто, в следующий раз, если будут еще какие-то контракты, пожалуйста проверь, чтобы мы с ней не пересекались.
Клэр кидает недоуменный взгляд. Ей объясняет Кевин:
– Дейзи – его бывшая. Там запутанная история.
– Да никакой запутанной истории! – я шумно кладу вилку на тарелку, выдыхаю и уже спокойнее говорю Клэр, – просто не хочу лишний раз с ней встречаться.
В этот момент я ловлю на себе взгляд Рокс. Ее лицо ничего не выражает, но она внимательно смотрит на меня. Я был бы полнейшим кретином, если бы не почувствовал в этот момент от нее флюиды ревности.
Хм, интересно… Она чертова собственница даже в том, что называет “просто секс”.
Но я бы не хотел, чтобы она сделала неправильные выводы.
– Мне казалось, в последний раз Дейзи была настроена более чем заинтересовано, – доносится голос Кевина, пока я продолжаю смотреть на Рокс. Она сщуривается и резко отворачивается.
Я поворачиваюсь к парням. Вот какого черта, Кевин? И почему из нас троих его называют самым милым? Это исчадье ада во плоти хорошего парня.
– А мне казалось, мы давно не обсуждали твою личную жизнь, – бросаю я, возвращаясь к методичной нарезке мяса.
– Моя-то неинтересная, это твои девчонки обычно преследуют нас повсюду. Кстати, куда они делись? Давненько я не видел тебя ни с какой барышней.
Мэтт смеется в кружку с кофе.
– А ты чего ржешь? – недовольно спрашиваю я.
– Ничего, – он поворачивается к Кевину, – ну знаешь, у него точно был кто-то в Берлине. В ночь после концерта, он, видимо, подцепил какую-то немецкую фанатку. Номер был похож на черти что, когда я вернулся с утра.
– Или не фанатку. Рыжуля из техников активно флиртовала с ним весь вечер, – смеется Кевин, – ты что же теперь спишь с персоналом?
Они оба начинают ржать. Блять, боженька дай мне сил. И эти придурки мои друзья.
Я закатываю глаза и возвращаюсь к мясу.
– Ну кстати, Рокс, – орет Кевин, чтобы девчонки его услышали, – ты же оставалась последней на той вечеринке. Кого подцепил Тэд?
Она резко разворачивается.
– А мне почем знать?
– Ну как? Вы же теперь друзья, разве он не рассказывает тебе о своих сексуальных похождениях? Обычно он делится всеми ненужными подробностями.
– Нет. Иначе я могу начать рассказывать о своих ненужных подробностях.
Она легко пожимает плечами, на ее лице не дрожит ни один мускул. Она лишь после смотрит на меня раздраженным взглядом и отворачивается.
Будь моя воля, я бы с гордостью рассказал, кто был в моей постели той ночью и все последующие. Хотя, честно, было даже забавно наблюдать, как она нервничала каждый раз, когда был шанс спалить нашу маленькую интрижку. И сейчас я наблюдал, как она вернулась к разговору с Рией, но ее рот, изогнувшийся в гримасу, и пальцы, постукивающие по столу, говорили о том, что она слегка на взводе.
Она отпивает глоток своего черного кофе, на кружке остаются следы ее красной помады (странные девчонки, зачем красить губы перед едой?). А потом она совершенно эротично вгрызается в круассан.
Я резко отворачиваюсь, потому что это гребаная пытка. А отвернувшись, я натыкаюсь на многозначительный взгляд Мэтта. Что он означает – оставалось только гадать.
Чуть позже, в своем номере, я мучил гитару, снова и снова наигрывая ту мелодию, которую нам предстояло превратить в саундтрек. В моей голове она уже обретала некую целостность, но мы решили, что займемся ей по возвращению в Шеффилд.
Доиграв последний имеющийся у меня аккорд, я откладываю гитару и беру телефон.
Черт, я действительно как-то упустил тот факт, что моя бывшая – модель. Официальное лицоAllSaints . Знай бы я об этом сразу, я бы не согласился на контракт с ними.
Сначала я захожу на официальные аккаунтыAllSaints , и действительно вот она – на всех рекламных материалах, с ее типичным приблажным лицом. Женская коллекция здесь весьма и весьма… женственна. Полуоткрытые платья с разрезами почти до задницы, короткие облегающие блузки с какой-то блестящей ерундой. Много шелка и какой-то прозрачной ткани. Дейзи в этом выглядит выигрышно. Она не то чтобы фигуристая, но в ней всегда была какая-то внутренняя манкость. Сейчас я бы назвал это отрицательной харизмой.
Я возвращаюсь к своему аккаунту и отматываю туда, где я выкладывал наши общие фотки. Руки не дошли их удалить. Точнее так: если ты что-то удаляешь – это заявление. О том, что этот человек тебя цепляет. Я сделал вид, что она не цепляет.
Рассматриваю нашу фотографию. Дейзи – харизматична. Но вместе мы с ней – как парочка Сида и Ненси17 , черт возьми. Взрывно. Неформально.
Мда.
Почему-то на этом я не останавливаюсь и перехожу в ее аккаунт.
И провожу там какое-то время, пытаясь рассмотреть, так ли в Дейзи и Рокс много общего. Только в ее аккаунте я натыкаюсь на то, что совсем не хотел бы видеть.

----------

Глава 31: Рокс

Глава 31: Рокс
Методичный стук в номер отвлекает меня от бешено важных дел - созерцания самой себя в зеркале. Я открываю дверь, на пороге стоит Тэд. На нем черный бомбер и отвратительно обаятельная улыбка с чертовыми ямочками.
– Привет, – говорит он спокойно.
– Не сегодня, – сразу обрываю его я.
– Что?
– Я не могу сейчас с тобой трахаться. Ну… ещё несколько дней точно.
Организм велел сделать перерыв в моем потрясающем секс-марафоне. Кто придумал, что женщины должны ежемесячно кровоточить. Что за дань кровавому богу?
Он сначала хмурится, а затем кивает.
– Ты думаешь, я могу прийти к тебе только за этим? - спрашивает он меня с недоверием.
Я пожимаю плечами.
– Я весьма огорчен твоим ограниченным мышлением. Одевайся. Мы идем на прогулку.
Я с недоверием смотрю на него. Тэд продолжает спокойно стоять, потом, замечая, что я не реагирую, хватает мою куртку с вешалки и швыряет ее мне.
– Может, я не хочу на прогулку?
Тэд подходит ко мне, берет куртку и сам надевает ее на меня, просовывает мои руки внутрь рукавов и затем кладет ладони сверху на плечи.
– Так уж вышло, что у тебя нет выбора, – весело говорит он, – пошли, злюка.
Я вздыхаю, но соглашаюсь. Потому что мне в любом случае нечего делать. А когда мне нечего делать я начинаю думать о том, что совсем скоро я вернусь в Шеффилд и там… мне тоже будетнечего делать .
Через полчаса мы идем по улицам. Сегодня пасмурно, но тепло. Лишь легкий ветерок развевает мои волосы. Мы идем вдоль Темзы, на велодорожке рядом проезжают велосипедисты.
– И какой план? – спрашиваю я.
– План?
– Да, куда мы идем?
Тэд пожимает плечами.
– Мы просто гуляем. Наслаждаемся свежим воздухом. Городом.
Я хмурюсь.
– Тебе же не нравился Лондон. Ты говорил, что не хочешь возвращаться сюда.
– Ну не знаю. Лондон не так уж плох, – он замолкает, – когда ты здесь в правильной компании.
Я смеюсь. Правильная компания – это я?
– Тебе не обязательно льстить мне. Мы уже переспали.
– Я и не думал, – просто отвечает Тэд.
Мы снова молчим. Идем рядом. Он сохраняет дистанцию, но подстраивает свой шаг под мой. Иногда рукав его бомбера задевает рукав моей куртки. Так, вполне комфортно.
– Не боишься, что за тобой начнут охоту твои фанатки? – решаю съязвить я, чтобы не думать о том, что значит эта прогулка.
Тэд закатывает глаза.
– А что, будешь ревновать?
– Я не ревную.
Он лишь хмыкает и отводит взгляд.
Мы заходим за кофе. Тэд разворачивается ко мне:
– Тебе как обычно? Американо?
– Не, – быстро отвечаю я, – я хочу вон ту сладкую жижу с молоком, – киваю бариста на напиток в меню.
Настроение мое ни к черту. В такие моменты я готова воспользоваться стратегией лучшей подруги и устроить сахарную бомбардировку организму.
Тэд удивленно смотрит на меня:
– Кто ты и что сделала с настоящей Рокс?
– Ничего я не сделала. Просто экспериментирую.
Он касается рукой моего лба.
– Может у тебя жар? – театрально вздыхает он, – Ты подхватила лихорадку Эбола?
– Единственное, что я могла подхватить – это инфекции, передающиеся половым путем. От тебя. Но они вроде как не поражают мозг, – говорю я, забирая стакан кофе, обильно политого сливками.
– То есть ты признаешь, что это… – Тэд кивает на мой напиток, – вызвано поражением мозга?
Я только лишь хмыкаю, опуская губы в стакан и обмакивая их в сливки.
– Что ты имеешь против сладких напитков? – говорю я.
– Я? Ничего. Это же ты обычно выбираешь черный кофе, – он делает театральную паузу, и продолжает драматичным голосом, – черный как твоя душа.
Я смеюсь.
– Моя душа не черная.
– Нет. Еще как черная, – смеется он в ответ и тянется к моему стакану, – а ну-ка дай попробовать.
Я протягиваю ему стакан, наши пальцы соприкасаются. В этом нет никакого сексуального подтекста, но я почему-то обращаю внимание. На это ощущение тепла на кончиках моих рук. На ощущение комфорта рядом с ним.
Он делает глоток в возвращает мне напиток. Его губы все в сливках, и пока он облизывает их, я вдруг думаю, что хотела бы поцеловать его прямо сейчас и проверить, как изменится вкус его поцелуя. Из терпкого и мятного, как обычно, он станет сладким?
А ну, Рокс, хватит думать об этом. Не сейчас. Сейчас вы просто друзья.
– А если серьезно, почему ты грустная? – спрашивает Тэд, когда мы идем дальше.
– Я не грустная.
Тэд поворачивается спиной по направлению движения и заглядывает мне в глаза.
– Давай мы пропустим этот бессмысленный акт, где ты отрицаешь очевидное и сразу перейдем к тому месту, где ты рассказываешь, в чем дело.
Я злобно зыркаю на него. Но потом вздыхаю и решаю поделиться.
– Просто предвкушаю возвращение домой, – обреченно говорю на выдохе.
– И почему тебе грустно по этому поводу?
Я бросаю взгляд на успокаивающую рябь реки.
– Потому что пока я здесь, просто тусуюсь, я могу сделать вид, что… я просто в отпуске. На паузе. А в Шеффилде… я не смогу притворяться, что моя жизнь, – я замолкаю, подбирая нужное выражение, – ведет в никуда, – говорю я обреченно.
– В никуда? – усмехается Тэд, – что за бред?
Я просто молчу. Он может издеваться сколько хочет. Тэд смотрит на меня и его смех тухнет, быстро как пламя спички.
– Стоп. Ты что, серьезно так думаешь?
– Нет, я просто пробуюсь на роль в дешевой драме. Вот репетирую, – огрызаюсь я.
– В это я больше готов поверить.
– Очень смешно.
Я снова окунаю губы в кофе, сливки уже почти растаяли, но сладость все так же остается на языке.
Тэд останавливается и касается ладонью моего предплечья.
– Стой. Почему ты так думаешь?
Я перевожу взгляд с его руки на лицо. На его очень озабоченное лицо. Хочу одернуть его, отшутиться. Но вместо этого выпаливаю:
– Да потому что! Мало того, что я ничего не добилась. Я еще абсолютно не знаю, чем я должна заняться. Кем я хочу работать. Что делать со своей жизнью. Я просто плыву по течению. Пора определиться, а я не знаю как. Все серьезное меня… угнетает, – заканчиваю я тихо.
– И что в этом плохого?
– Ничего. Или все. Не знаю.
Я действительно не знаю. Не знаю, куда иду. Не знаю, чего хочу. Как будто у меня должен быть вселенский план, цели, мечты, а их нет. Я пустая. Поверхностная оболочка – только и умеющая тусоваться и прожигать свою жизнь. Даже наша договоренность с Тэдом это подтверждает. Я настолько плоха в нормальных отношениях, что гожусь только как женщина для удовлетворения потребностей.
– Ты не должна все знать. Ты же не какой-нибудь просветленный философ в балахоне.
– А что? Может, мне зайдут балахоны?
– Не-а, – смеется Тэд, – ты и часа не проходишь в балахоне.
– Чушь! – бросаю я, радуясь, что Тэд дал мне повод отвлечься от дурацкого разговора о моем будущем, – Я вполне могу ходить в мешкоподобной простынке.
– Ага. И не выпячивать напоказ свои прелести? – он кивает на мою грудь, – Полная хрень!
Я корчу недовольную гримасу и закрываюсь курткой. Он прав, я люблю одеваться открыто. И меня раздражает, что он прав.
– Рокс, тебе не нужно прятаться за балахонами. И тебе точно не стоит пытаться накинуть на себя личину просветленного мудреца и пытаться узнать вселенский план.
Он подходит ближе и берет меня за руку. Легко и естественно. Его пальцы сжимают мои, посылая тепло по коже.
Я почему-то сглатываю.
Я хочу перевести тему, снова шутить, но мой язык прирос к небу и никак не двигается.
Это совсем не я. Обычная Рокс – громкая, яркая, привлекает внимание и отшучивается от серьезных тем.
Почему рядом с ним сейчас я не могу быть такой?
Его ладонь еще раз сжимает мою, пока мы молча стоим.
– Пошли, – он тянет меня за руку.
– Куда?
– Просто пошли. Не задавай вопросов и расслабься. Я не уведу тебя в сексуальное рабство. Я просто хочу показать тебе одно место.
– Может, я не против сексуального рабства?
– Не сомневаюсь в этом, – смеется он.
Спустя двадцать минут мы сворачиваем за угол и Тэд открывает неприметную дверь.
Мы заходим внутрь. Помещение встречает нас гулом приглушенных голосов и дергаными звуками гитары. Будто кто-то настраивает инструмент.
Я оглядываюсь. Теплый полумрак обволакивает меня и заманивает внутрь.
Рядом с нами тут же возникает мужчина лет за сорок, с бородой и дредами. На нем накинута джинсовая жилетка. Он улыбается.
– О, сам Тэд Райдер вновь пожаловал к нам, – открыто говорит он и обнимает Тэда, похлопывая его по спине.
– Привет, Финн. Знакомься, это Рокс. Моя… –пауза, которую, как кажется, заметила только я, – подруга.
– Привет, Рокс, – Финн тут же лезет с объятиями ко мне, отчего я слегка опешиваю, но принимаю это приветствие, – тоже пришла поиграть?
– А? – я удивленно пялюсь на него.
О чем они вообще?
– Нет. Она просто со мной.
– Ну хорошо. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, если что, я на баре, – Финн хлопает Тэда по плечу и оставляет нас.
Тэд берет меня за руку. Гитара провожает издавать жалобные звуки.
– Что это за место? – спрашиваю я.
Мы проходим вперед. По периметру стоят плюшевые диванчики и небольшие столики. Барная стойка в углу. Все это было бы похоже на обычный бар, но в середине помещения стоит открытая сцена, на которой располагаются самые разные инструменты. Именно оттуда раздаются звуки гитары. Молодой парень настраивает красивую глянцевую акустику. Рядом сидит девушка и постукивает барабанной палочкой по тарелке.
Мы садимся за маленький круглый столик.
– Грубо говоря, это джем-бар, – говорит Тэд.
– Джем? – переспрашиваю я, – что это?
– Слышала что-нибудь про джем-сейшн?
– Нет.
– Это когда музыканты собираются и просто импровизируют. Этот бар открыл Финн, чтобы у каждого была возможность поиграть совместно. Как репточка, только уютно и со зрителями. Свободный формат. Хочешь - выступай, хочешь – сиди и слушай.
Ребята на сцене переговариваются и продолжают мучить свои инструменты. Я оглядываюсь. Людей немного, все они явно старше нас, многим так вообще под сорок. Одни тихо переговариваются. Другие с интересом поглядывают на сцену.
– Я люблю это место, – тихо говорит Тэд, – Здесь не надо выпендриваться и соответствовать чьим-то ожиданиям. Ну и можно играть что угодно. Раньше я частенько приходил сюда и играл на вон той красотке. Warwick Corvette.
Он кивает на бас в углу.
– Тебе что, мало музыки в группе? – недоверчиво спрашиваю я. Судя по тому, что я вижу – здесь место для любителей. Тэд же играет на профессиональном уровне: они сочиняют музыку, записывают и зарабатывают на этом кучу денег.
– Это другое.
Он стучит пальцами по столу.
Парочка на сцене начинает играть. Мы какое-то время наблюдаем за их попытками сыграться. Судя по моим скромным оценкам – у них в этом деле большие проблемы. В этот момент к нам за столик падает Финн.
– Ну что, Тэдди, ты сам-то еще играешь? Или давно продал весь талант за популярность?
– Ой, да иди ты, – отвечает Тэд со смехом, но отводит взгляд.
Какого черта?
Я слышала, как он играет, и это потрясающе. Какого хрена он так реагирует? Мне вдруг хочется вступиться и сказать что-нибудь умное, но я нифига не разбираюсь в этом.
– Ну что, может вам добавить объема? – громко кричит Финн в сторону сцены и кивает в сторону Тэда. – К нам тут как раз звезды подвалили.
Потом он наклоняется, чтобы слышали только мы:
– Давай, помоги ребятам. Без баса у них нифига не клеится.
– Ладно-ладно, – тянет Тэд, – так и знал, что к тебе не заглянешь просто так.
Он встает, подходит к сцене, берет бас-гитару и усаживается на пол. Парень с акустикой берет несколько аккордов, и Тэд начинает подыгрывать ему.
Через минуту они уже играют полноценную мелодию. Музыка начинает литься более объемно, и даже те двое уже не так лажают.
– Хорош, чертенок, – смеется Финн, подвигаясь поближе ко мне, и потом более задумчиво изрекает, – без хорошей басовой партии нет музыки.
Я пожимаю плечами.
– Я не особо в этом разбираюсь.
– Ты не играешь и не поешь?
– Нет.
– И давно вы вместе? – с улыбкой спрашивает Финн.
– О, нет. Мы не вместе. Мы друзья.
Он усмехается.
– Интересно.
– Что же тут интересного?
– То, что раньше Тэдди частенько здесь зависал и ни разу не приводил друзей.
Почему-то мне очень слабо в это верится.
– И что? Может, я особенный друг?
– Может, – соглашается он.
В музыке, которую играют ребята вместе с Тэдом, намечается кульминационный момент, и Тэд вдруг переходит на более быструю игру.
Финн снова усмехается.
– Показушник.
Он постукивает пальцами по столу в ритм музыке.
– Видишь, что он делает? – он пальцами показывает на Тэда. – Этот парень слишком хорош в импровизации. Большинство играют на басу, как бы это выразиться… просто. Два аккорда и все. Он же делает бас-гитару полноправной частью композиции. Да что уж там, этот парень может даже на басу основную партию сыграть. Их группе повезло с ним.
– Да, наверно, – соглашаюсь я.
Я никогда не думала об этом. В моем понимании, как и у большинства других, басисты – это не самые важные ребята в музыкальном коллективе.
– Так а ты чем занимаешься, Рокс?– отвлекает голос Финна, – Нечасто у нас тут… немузыканты.
– Я? Да ничем.
– Ничем?
Ох, черт. Вот этого мне и не хватало – обсуждать мои никакущие карьерные перспективы с малознакомым чуваком.
– О, прекрасное время, – улыбается Финн.
Мои брови поднимаются:
– Прекрасное?
– Конечно. Помню, когда я бросил работу в юридической фирме, я несколько лет занимался ничем. Ну как… Перекантовывался временной подработкой, чтобы платить по счетам. Так вот прекрасное было время. Ни лишних забот – ничего!
Я хмыкаю.Сомнительно…
– А что потом?
– Потом открыл это место. Забот точно прибавилось, – смеется он.
– То есть ты бросил карьеру юриста и открыл это место?
– Ага.
Хм… Мои брови хмурятся сами по себе.
– А ты что из тех, кто считает, что заниматься нужно непременно серьезными вещами?
– Я? Нет.
Вроде. Задай мне этот вопрос два месяца назад, я бы сама спорила до усрачки, что никому не нужна серьезная карьера. А сейчас… я сама не знаю.
Может, зря я уволилась из холдинга? Ладно, не зря. Я бы не смогла работать с Марком в одном офисе. Но возможно, мне стоит поискать работу в маркетинге просто в другой компании. Тогда и мать от меня отстанет, если я наконец буду занята серьезной карьерой.
Вчера я встречалась с отцом. Последние пару лет он живет разъездами между Шеффилдом и Лондоном. Ему звонила мать и просила повлиять на меня. Отец сказал, что всегда готов поддержать меня в любом начинании, и мне нужно только лишь определиться, что я хочу от жизни. Он даже обещал подкинуть мне денег на мои поиски себя. В общем, папа, как всегда, нашел повод “откупиться” от участия в жизни дочери. Но кто я такая, чтобы отказываться от щедрых вливаний в мою жизнь?
Проблема в том, что я не понимаю, что я хочу.
– Когда я пошел в юристы, – начинает Финн, – думал “хочу делать мир лучше”. Защищать невиновных людей, стать адвокатом. И я честно занимался этим, пока у меня к этому лежало. А потом…
Я смотрю на этого мужчину. Он выглядит так, будто он действительно видел жизнь. Я пришла сюда в предубеждении. Но что-то есть в его выражении лица, что заставляет меня с интересом прислушиваться к нему.
– А потом меня просто перестало это зажигать. И я ушел.
– Так просто?
Он поворачивается ко мне и пристально смотрит.
– Да. Я не знал, чем хочу заняться. Не знал, что буду делать с счетами за квартиру. Но одно знал точно – работать не на своем месте я не хочу.
– И как ты нашел свое место? – тихо спрашиваю я.
Он смеется.
– А нашел ли я? Не знаю, сейчас я владею этим баром. Кто знает, может, через пару лет я пошлю все к черту и стану вязать носки.
Со сцены раздается несколько агрессивных ударов по бочке. Музыка прекращается, и Тэд переговаривается с ребятами, подмигивая мне. Я слабо улыбаюсь в ответ.
Финн хлопает ладонью по столу:
– Ну чего это я? Наверное, совсем тебя загрузил. Давай я исправлюсь и предложу тебе выпить. Это я сейчас умею в совершенстве.
Я усмехаюсь.
– Ладно, я хочу какой-нибудь сладкий коктейль.
– Секунда!
Он отходит к бару. Я стучу ногтями по столу, наблюдая за Тэдом. Судя по отрывкам слов, которые до меня доносятся, они обсуждают какие-то музыкальные темы. Я никогда не видела его в этой стезе. Мне казалось, что он больше просто соответствует образу безбашенной рок-звезды. Пока Тэд не показал мне, что он тоже сочиняет музыку, мне казалось, что он в группе исключительно ради славы, денег, фанаток и других привилегий. Сейчас я начинаю понимать, что Тэд скорее – супер-клей для группы. Именно он склеивает немного одухотворенного Мэтта и абсолютно практичного Кевина.
И он действительно глубоко вовлечен в музыку, в группу и в то, что они делают.
Интересно, каково это – быть настолько влюбленным в свое дело?
Пока я отвлеклась, Финн вновь возник рядом со мной с бокалом чего-то розового и с зонтиком.
Я воодушевленно хватаюсь за коктейль, когда на мое плечо ложится ладонь.
– Снова пьешь сладкую пургу? – раздается голос Тэда над ухом.
Я бросаю на него недовольный взгляд.
– Если тебе тоже хочется, можешь попросить.
– Спасибо, воздержусь.
Он падает рядом со мной.
– Отличная у тебя подруга, Тэдди, – Финн хлопает Тэда по плечу, – приводи ее почаще.
Я закидываю ногу на ногу и посылаю ему одну из самых очаровательных своих улыбок.
– Да, я такая.
Не знаю, как, но этот суровый на вид парень растопил мое сердце.
Тэд усмехается:
– А я смотрю настроение у тебя уже получше.
– Ага, розовые жидкости творят чудеса. – отвечаю я, потягивая коктейль.
Поболтав еще немного с Финном, мы с Тэдом возвращаемся в отель. Ему нужно на какую-то модную вечеринку. Рия опять где-то зависает с Мэттом, а я остаюсь один на один со своими мыслями.
Листаю Netflix в поисках чего-нибудь годного. Но ничего не цепляет. Мысли о будущем все так же гнетут, но я все чаще ловлю себя на мысли, что хочу написать Тэду.
Мы расстались всего два часа назад, а я не могу выдержать даже одного вечера сама с собой. Эту острую потребность в общении с ним я списываю на свою менструальную хандру. Беру телефон и делаю дебильное селфи, распластавшись на подушке. Хочу отправить ему это фото, и написать, что моя вечеринка будет точно покруче, чем его.
Но когда я захожу в соцсеть, моя лента публикаций тут же подкидывает мне фотографии с той самой вечеринки, на которую пошел он.
Фотографии, которые мне совсем не понравилось видеть.

----------

Глава 32: Тэд

Глава 32: Тэд
Чем больше времени я проводил на этой тупой вечеринке в честьAllSaints – бренда, с которым Клэр удосужилась подписать мне контракт, тем больше я хотел свалить.
Мы провели отличный день с Рокс, и я хотел бы остаться с ней. Но вместо этого я ем очередную оливку и слушаю восторженные охи и ахи проходящих мимо людей.
Не знаю, что они тут нашли. Обычная вечеринка. Ничего особенного.
Разве что моя бывшая активно мозолит глаза.
Просто невероятно, блин. Я хотел поговорить с ней с тех самых пор, как увидел эту ересь в ее аккаунте, но пока что мы постоянно были в обществе.
Я ем очередную оливку и думаю, стоит ли написать Рокс и спросить, проходит ли ее вечер лучше, чем мой, когда рядом со мной появляется Бриджит.
Рыженькая продюсерша, которая помогла нам найти менеджера, когда Роберт кинул нас.
– О, Тэд Райдер, наша новая знаменитость, – говорит она, – как ваши дела?
– Неплохо.
Бриджит всегда казалась мне стервой. Но она стерва с хваткой. И несколько месяцев назад, когда мой лучший друг переживал непростой период, она нам помогла.
– И как тебе твое новое амплуа популярного парня? – подмигивая мне, спрашивает Бриджит и тянется за бокалом мартини.
– Сносно.
– Затмил красавчика Мэтта, теперь о тебе говорят больше, чем о нем. А я говорила, все дело в девчонке. В музыкальной индустрии фанаты не любят, когда кто-то уводит их идолов. Поэтому такие свободные герои, как ты, будут на коне.
Я закатываю глаза. Я бы дохера отдал за то, чтобы иметь то, что есть у Мэтта.
Мне бы хотелось иметь ту, кого мог бы полюбить я. И кто мог бы полюбить меня в ответ. Но сейчас единственная, к кому я близок, чтобы испытать подобное, воспринимает меня исключительно как развлечение.
Но я полный и конченный мазохист, потому что с ней согласен и на это.
– А может, я не совсем свободный герой?
– Никого не волнуют твои случайные пассии, Тэд. Это только подогревает интерес. Они считают, что тоже могут там оказаться.
– Ну только они не могут, правда? – раздается елейный голос слева от меня, и мой локоть обхватывает женская ладонь.
Дейзи. Всегда чертова Дейзи.
Она прижимается ко мне ближе, будто мы, мать его, пара.
– У Тэда всегда были довольно избирательные вкусы, – говорит она, обращаясь к Бриджит, и слегка задевает рукой волосы.
Бриджит бросает на нас оценивающий взгляд. Она видела нас раньше. Но так уж сложилось, что она каким-то образом оказалась в курсе всей ситуации. Так что я не знаю, какие выводы она может сделать.
А ещё я не знаю, какого черта я продолжаю стоять как истукан, позволяя ей виснуть на моем локте.
– Дейзи… – тянет Бриджит сквозь зубы, – как поживаешь?
– Прекрасно, – выпаливает она, – моя модельная карьера пошла в гору с прошлого года. Я теперь здесь главное лицо.
Бриджит нервно поднимает брови, потом кивает и отступает на шаг:
– Прости,Тэд , я вас оставлю. Мне нужно ещё поздороваться с несколькими людьми, прежде чем начнется официальная часть банкета.
Я провожаю её взглядом и, как только она удаляется достаточно, освобождаю свою руку от хватки Дейзи.
– Какого хрена?
– Что?
– Что это за спектакль? Объятия? Серьезно?
– Да ладно тебе, – она толкает меня ладошкой в плечо, – Почему я не могу обнять тебя?
Потому что я не хочу. Потому что все, что я хотел – наконец забыть это и идти дальше. В чем я наконец преуспел.
– Дейзи, – начинаю я, желая расставить все точки над i, – хватит!
Рядом что-то щелкает. Дейзи снова хватается за меня, и я чувствую липкую помаду на своей щеке. Через секунду она снова повисает на моем локте.
Я пытаюсь скинуть её руку, но она лишь сильнее сдавливает локоть и шипит:
– Улыбайся.
Я наконец замечаю, что перед нами стоит фотограф, а рядом с ним девчонка с телефоном, которая тоже снимает нас.
– Дейзи, ты знакома с Тэдом? – спрашивает она, тыкая пальцем на свой телефон, показывая, что она ведет запись.
– Конечно, – расплывается в фальшивой улыбке моя бывшая, – вы разве не знаете, что мы с Тэдом всегда были довольно близки…
В ответ на эту фразу во мне вскипает такое негодование, что я тут же одергиваю руку.
Какого черта она несет?
Я разворачиваюсь прямо к ней, намереваясь высказать все, что во мне копилось. Но в этот момент со сцены звучит постукивание по бокалу от организатора вечера. Приглашающее всех к столу. Весь гул в помещении стихает, и мне приходится заткнуть рвущиеся наружу слова.
Дейзи снова берет меня под руку. Нас снова снимают. Она ведет меня к столу, и мы садимся.
– Видишь, хорошо, что наши места рядом, и мы сможем поговорить.
Я глубоко вздыхаю.
– Итак, может, ты расскажешь мне, какого черта ты творишь? – тихо говорю я ей, пока все увлечены речью ведущего о том, как много денег бренд вкладывает в благотворительности.
– А что? Мы с тобой теперь вместе представляемAllSaints . Представь, сколько внимания будет к нам, если мы афишируем наши отношения.
Что она несет?
– У нас нет никаких отношений, – шиплю я сквозь зубы.
– Между нами всегда есть отношения, Тэд.
Закатываю глаза.
– И поэтому ты выкладываешь у себя на странице наши старые фото? Чтобы привлечь внимание к нашим “отношениям”?
– А… ты об этом? - она открывает свой аккаунт и показывает мне одну из своих последних публикаций.
Старая фотография. Она в моей футболке. В моей постели. Обнимает меня за шею и кладёт голову мне на плечо.
Одна из фотографий, где я думал, что у нас все хорошо.
– Просто смотрела архив и захотелось поделиться, – задумчиво говорит она, – Посмотри, какие мы тут счастливые.
Я секунду смотрю на это фото. На свою руку у нее на талии. В тот момент я обманчиво думал, что она моя. Фальшь.
В голове тут же возникает лицо Рокс и то, как она грустно улыбалась сегодня. Она была настоящей даже в этом.
– Нет, Дейзи. Даже не пытайся.
Она поворачивается ко мне. Ее рука резко ложится на мое бедро.
– Мы оба знаем, что у нас с тобой слишком большое прошлое, чтобы оставить его. Лично я готова идти дальше. Ты изменился. Я изменилась. Мы можем попробовать снова.
Ее голос звучит мягко. Ее глаза смотрят на меня. Рот приоткрыт. Три месяца назад я бы заглотил эту удочку с радостью, даже не раздумывая. Три месяца назад я бы думал, как заставить этот рот вытворять неприличные вещи в постели. Три месяца назад я был бы счастлив, что она обратила на меня свой взор.
До тех пор, как в моей жизни не возникла другая блондинка и не снесла Дейзи с ее пьедестала.
Но теперь я вижу ясно как божий день. Я больше не зависим от этой девушки. Меня не трогает ее прикосновение. Меня не цепляют её слова. Я абсолютно спокойно убираю ее руку со своего бедра.
– Я не хочу больше ничего пробовать.
– Ты что, завел себе девушку?
– При чем здесь это?
– Ну… – тянет она приторным голосом, – ты говоришь, что больше не хочешь меня. Значит, у тебя кто-то есть.
– Это не имеет отношения к делу. Это касается меня и тебя.
– Ох, Тэд, – она тянется к своему бокалу мартини, – и кто она?
Отпив, она разворачивается ко мне, напуская на себя самый заинтересованный вид.
У меня автоматически закатываются глаза.
– Черт возьми, Дейзи, не пытайся делать вид, что я тебе интересен. Я прекрасно вижу, что происходит. Ты игнорировала меня столько времени, но как только моя популярность подросла, ты сразу тут как тут. Ищешь, как воспользоваться ситуацией. Публикуешь фото, чтобы привлечь внимание.
Она вздыхает.
– У тебя слишком негативное восприятие. Ни о чем таком я и не думала, – говорит она, делая ещё один глоток, и добавляет, – я просто скучала.
Я прикрываю глаза, вдыхаю через нос.
– Скучай дальше. Только перестань трогать меня! – шиплю я, когда её ладонь снова пытается тронуть моё предплечье, – и перестань эти показательные выступления!
Хрен с ней. Я не обязан быть вежливым! Это вообще не в моем амплуа.
Так что я запихиваю себе в рот ещё одну оливку и встаю из-за стола.
Остаток вечера я провожу, болтая со знакомыми из шоу-бизнеса, которых тоже пригласили на эту вечеринку, и игнорирую Дейзи.
Я чувствую себя чертовски гордым самим собой. Но конечно, на утро после вечеринки я обнаруживаю целый ворох фотографии с вечеринки, где фотограф во всей красе запечатлел нас с Дейзи. Где она целует меня. Где вешается на меня.
Видео, где она говорит о нашем прошлом.
Черт бы её побрал.
Хотел бы я позлиться, но мне абсолютно некогда об этом думать: я сосредотачиваюсь на настоящем. По пути в аэропорт я заезжаю в книжный магазин и прошу у консультанта смешной ромком.
Я почти опаздываю на регистрацию, но нагоняю всю нашу компанию уже в зале ожидания по пути на посадку.
Рокс болтает с Рией и жует жвачку. Она снова в спортивном костюме и с хвостом. Но но под кофтой прячется короткий открытый топ, открывающий ее кожу, и я усмехаюсь про себя. Даже если бы она надела на себя мешок, она бы проделала в нем дырки, чтобы не забыть показать себя. А я что? Я просто наслаждаюсь видом. И улыбаюсь как придурок.
Меня окликает Рия, когда я подхожу к ним.
– Ого, мы уже думали, что вчерашняя вечеринка прошла так весело, что ты не явишься.
– Пришлось вспомнить о вас. Я то знаю, что без моих шуточек вы не сможете пережить и дня.
Потом я поворачиваюсь к Рокс и протягиваю ей книжку.
– Привет, – еще сильнее улыбаюсь.
– Привет, – тянет она, поднимает на меня глаза. Ее взгляд мягкий и немного уставший. Но ее лицо и звуки голоса заставляют меня выдохнуть от облегчения, – что это?
– Твоя полетная литература только наводит скуку. А это должно быть… – я осматриваю книжку, консультант говорила, что это популярный женский роман, с большим количеством нелепых смешных сцен, – весело.
Рокс берет книгу и скептически изучает обложку.
– Это на случай, если тебе снова будет страшно лететь.
– Приземляться.
– Приземляться, – повторяю я.
Она щурится.
– Спасибо, – холодно заявляет она и кладет книгу в сумку, осматривает меня, – Выглядишь не очень. Веселая ночка?
Я усмехаюсь. Я выгляжу обычно. Но у нее, видимо, снова нет настроения.
– Конечно, мы с одеялом и подушкой устроили отпадный рейв. Хотела присоединиться? – подмигиваю я.
Играть в перепалки с Рокс можно бесконечно, и если дать ей волю, она никогда не замолчит, поэтому сейчас я бы хотел просто притянуть ее ближе и заткнуть ее поцелуем. Но она проклянет меня, если я сделаю это у всех на глазах. Поэтому я делаю это только в своей голове.
– Разве что, чтобы я могла показать тебе, как нужно проводить время в кровати.
Я резко сглатываю. Мою довольно невинную фантазию с поцелуем она резко повернула в другое русло.
– А то у тебя совершенно никакого уважения к этому святому пространству. Водишь туда всех подряд, а потом почти опаздываешь на самолет, – резко выпаливает она и отворачивается, подхватив за руку Рию. Словно ставит паузу в этом диалоге.
Ее голос звучал почти так же, как обычно, когда она припирается со мной.Почти. Что-то было не так.
Я не понимаю, что это значит, но у меня нет времени подумать, потому что меня отвлекает Кевин, и мы садимся в самолет. Весь полет друг что-то льет мне в уши, но я, признаться, слушаю в полуха.

----------

Глава 33: Рокс

Глава 33: Рокс
Когда я увидела фотографии Тэда с той пигалицей из отеля, во мне вскипела злость.
А ещё обида. Мне хотелось как маленькой девочке свернуться калачиком и плакать в подушку. Он обещал не делать этого. Обещал не спать с другими, пока в силе наша договоренность. Но что я ожидала? Он такой же, как и остальные.
Но только почему меня изнутри всю разъедало от этого чувства?
Между нами просто секс.
Я не понимала, почему меня это так сильно цепляет.
Я не ревновала парней. Никогда. Я не доверяла никому настолько, чтобы удивиться, если он вдруг предпочтет другую. Если они выбрали кого-то еще, то это были их проблемы. Изводить себя и ревновать – не для меня.
К тому, Тэд даже не мой парень. У нас нет никаких обязательств. Мы просто используем друг друга – как развлечение.
Я каждый день, каждый час пыталась вдолбить это себе в голову. Но ревность капитально поселилась в моей голове.
Я представляла, как эта пигалица целует Тэда, как проводит своими руками по его мышцам, и мне хотелось вырвать ей руки. И расцарапать им обоим глаза.
Я не находила себе места, мне хотелось позвонить ему, накричать и высказать свою обиду.
Вот так я ревновала.
Это ненормально. Парадоксально. Совершенно противоречит всему моему существу. Но это так.
Поэтому я предпочитала игнорировать Тэда и его сообщения у меня в телефоне. По приезде в Шеффилд он писал, спрашивал, как у меня дела, как ни в чем не бывало, спрашивал, прочитала ли я книгу.
Я не ответила ни на одно сообщение.
Вместо этого я пыталась занять себя… поиском себя. Распивая вино в одиночестве и пересматривая фильмы с красивыми мужиками, я сидела на сайте с вакансиями и читала статьи о карьере.
Компания из Гослинга, Тома Харди и Генри Кавилла призвана была отвлечь меня от мыслей о Тэде, а бесконечные вакансии и обещания золотых гор – заставить меня поверить в себя.
Ни в чем из этого я не преуспела.
Поэтому на третий день я пошла в свою старую кофейню поболтать с Перри. Он, как обычно, встретил меня с улыбкой, и пока я рассказывала ему, как отдохнула в Берлине, а он мне – как обстоят дела с бизнесом, я словила себя на мысли, что мне так хорошо здесь, что я хоть сейчас бы снова вернулась. Я почти открыла рот и собиралась упросить Перри взять меня обратно. Остановилась в последний момент.
Это было бы слишком просто.
Перед тем как я ухожу, Перри обнимает меня и говорит:
– Я рад, что ты рассталась со своим Пижоном.
– Пижон – это Марк, что ли?
– Ага, я все время звал его так мысленно, пока вы были вместе.
Я усмехаюсь.
– Так вот: он был тебя не достоин, девочка. Я надеюсь, в следующий раз ты найдешь того, кто достоин.
А вот с этим у меня явно проблемы. Я систематически выбираю плохих парней.
После Перри я отправляюсь к матери.
Видимо, я мазохистка, раз решаю её навестить.
Мать целый час талдычила мне о том, что я упустила шанс на свою лучшую жизнь вместе с Марком. А второй посвятила обсуждению моих перспектив.
– Теперь, когда ты упустила работу в холдинге, я даже не знаю, что ты будешь делать. Ты уже довольно взрослая, чтобы начинать карьеру с нуля. Тебе придется постараться.
– О боже, довольно взрослая? Мне двадцать два, а не пятьдесят.
– Тебе почти двадцать три, Роксана, и обычно люди начинают карьеру в восемнадцать, и к этому времени уже чего-то добиваются.
Мама, похоже, отстала от жизни, если думает, что это правда.
Она продолжает охать и ахать, маскируя под заботой свою токсичность. Я продолжаю сидеть, пить чай и закатывать глаза.
Но наконец, мать говорит:
– Придется мне поспрашивать у своих знакомых, куда бы они могли тебя пристроить.
Тут я уже не выдерживаю:
– Спасибо, не нужно. Я разберусь сама.
– Тебе не на что жить. Ты уже сколько без работы? Две недели.
– Мне есть на что жить, мама.
Она недоуменно смотрит на меня.
– У меня есть сбережения, – отвечаю я, – и отец выделяет мне деньги на специальный счет.
– С чего это отец дает тебе деньги? – резко интересуется она.
– Откуда я знаю? Может, потому что ему всегда было легче откупиться от меня, нежели быть настоящим отцом.
Вот бы мать делала так же.
– Ты не должна так говорить, милая. Отец любит тебя. По-своему.
– Я знаю.
В этом и проблема родительской любви: она никогда не принимает ту форму, которая нужна детям. Мать тоже любит меня. Только её любовь душит.
– В любом случае, я не собираюсь отказываться от его денег, – небрежно бросаю я.
Может, мне даже стоит быть достаточно смелой и попросить еще – и попробовать то, что крутится в моей голове уже несколько дней.
Я выдерживаю еще час в обществе матери, пока не выхожу от нее раздраженная и с квадратной головой.
Звоню Рие:
– Привет, малышка. Ты. Я. Идем тусоваться вечером.
Она смеётся.
– У тебя был тяжелый день?
– Ага, была в гостях у мамы.
– О-о-о. Ладно. Встретимся в Лампочке?
– Ты дома? Я скоро буду, можем поехать вместе.
– Я у Мэтта, – смущенно или (виновато?) тянет она. Надо сказать, последние три дня она не часто забегала на нашу квартиру. Не то чтобы я её виню. Но мне немного не хватает своей подруги.
Правда, будь она рядом больше, мне снова пришлось бы врать ей, почему я такая расстроенная.
– Окей. Тогда встретимся сразу там.
Через несколько часов я, разодевшись и накрасившись, захожу в бар. Короткая юбка еле прикрывает задницу. Черный лонгслив открывает грудь. Я нарисовала глаза и накрасила губы так, что я, черт возьми, чувствую себя горяченькой девчулей.
Проходя внутрь, я встречаю Рию за столиком в углу. Она сидит одна. Но сегодня тут аншлаг: у бара толпа, столики забиты. Зал гудит, играет музыка.
Я обнимаю Рию, и мы заказываем коктейли.
– Ну как ты? – спрашивает она.
Я показываю пальцами пистолет у виска.
– Мать как всегда вынесла мне мозг по поводу моей несостоявшейся карьеры. Но к черту. Не хочу это обсуждать. Расскажи мне, как ты? Как дела в романтическом раю?
Рия хихикает.
– Мэтт, кстати, здесь. У него какие-то дела в баре. Но он говорил, возможно, сможет присоединиться к нам. Если ты не против, конечно.
– С чего бы я была против? Ты же столько времени терпела Марка. К тому же, твой парень не такой зануда. Разве что чуть-чуть. Так как дела? Ты почти не ночевала дома.
– Оу, – она смущается, – он спрашивал меня, могу ли я перевести часть своих вещей к нему.
– Ишь какой торопыга! – с сарказмом отвечаю я.
– Ты думаешь? – серьезно спрашивает подруга, – мне тоже так кажется. Мы же только недавно снова сошлись.
– Что? Нет, милая, я же пошутила! Это вполне нормально. Кому захочется отпускать от себя такую красотку, как ты? И нет, вы не недавно сошлись. Вы были на паузе. А теперь счетчик снова работает. Так что вы вместе уже несколько месяцев. Многие пары уже съезжаются в это время.
Это вполне закономерно. Просто я останусь одна.
– Я даже не знаю, – тянет Рия и делает глоток коктейля. В этот момент ее взгляд падает за меня и теплеет. Мне даже не надо гадать, кого я там увижу.
– А что с твоим блогом? – спрашиваю я, – я видела, ты выкладывала новые видео. Это значит, что мы наконец вернулись?
– Я не знаю. Наверно. Я скучала по этому. Мэтт предлагал мне снова работать на него и уволиться из новостного портала.
– А ты что?
– А я и так хотела уволиться оттуда. Я хочу помогать группе с контентом. Но на самом деле я думала, что хотела больше уделять внимания себе. Мне больше нравится не писать статьи, а делать фото и видео-контент. Я хочу развиваться в этом.
– Рия, малышка, я так за тебя рада! Ты обязательно должна делать все это!
Она улыбается. Я обнимаю подругу.
– А ты уже думала, чем планируешь заняться?
Я отмахиваюсь.
– Наверное, как обычно, найду себе временную работу, на которой застряну на несколько лет.
– Нет ничего более постоянного, чем временное? – шутит Рия.
– Ага. Давай выпьем за это!
На самом деле, когда я снова навестила Перри, я поняла, чего мне не хватает. Мне нравилось работать в кофейне, нравилось встречать гостей. Болтать с ними о жизни. Быть гостеприимной. Возможно, сразу обо мне такого не скажешь. Я могу быть колкой, дерзкой. Но мне нравится заботиться о людях. Мне даже нравилось помогать Перри с организаторской стороной бизнеса.
И во мне промелькнула шальная идея, что я хотела бы сама быть хозяйкой какого-то места. Кофейни. Булочной. Или чего-то такого.
Но я, конечно, стараюсь загнать эту идею в самый дальний угол своего разума. Потому что где я, и где ведение реального бизнеса?
Поэтому Рие я не говорю об этом. Вместо этого мы хохочем, обсуждая странных посетителей, подпеваем песням, доносящимся из колонки. А когда играет наша любимаяPink - Try , я снова уговариваю Рию записать видео, где мы дурачимся на камеру, и выложить в свой блог. Спасибо, что в этот раз не приходится раздеваться.
Еще спустя полчаса к нам подходит Мэтт. Я решаю сходить к бару и оставить их наедине ненадолго.
Пока я пробираюсь к бару, чувствую на себе взгляды подвыпивших парней и распрямляюсь. Юбка немного подскакивает. Я чувствую себя какой-то суперзвездой, пока прохожу эти несколько метров к бару. Я действительно наслаждаюсь вниманием. Даже бармен и тот пускает слюни. Я улыбаюсь ему и прошу маргариту.
– Как тебя зовут? – спрашивает он.
– Рокси.
Я делаю голос слаще и хлопаю глазами, флиртуя. Хотя, черт возьми, зачем я сказала Рокси? Так меня называет только Рия.
Бармен кивает. Взбивает что-то шейкером. Хочу оценить его бицепсы, но отвлекаюсь на открывающуюся дверь бара.
На пороге стоит Тэд. Он оглядывает зал и останавливает взгляд на мне.
Черт.
Атмосфера меняется. Сгущается. Между нами натягивается напряжение.
Он медленно снимает куртку, и я понимаю, что никакие физические данные бармена меня больше не интересуют. Я полностью залипла на движения Тэда. На то, как небрежно он скидывает куртку. На перекатывающиеся мышцы его предплечий. На чертову ямочку на щеке. Даже на хмурый взгляд.
Так, стоп! Я больше не пускаю на него слюни!
Отворачиваюсь и снова стреляю глазами в сторону бармена.
– Так ты не сказал, как зовут тебя? – говорю я, облокотившись на барную стойку так, что моя грудь ложится на нее.
– Билл, – легко отвечает он. Я снова улыбаюсь ему, ожидая дальнейшего диалога. Но он продолжает заниматься коктейлями.
– И это все?
– Конечно. Я просто хотел узнать, как тебя зовут. Ты же здесь в компании владельца бара и его девушки, – он кивает на наш столик, я краем глаза вижу, что Тэд подошел к Рие и Мэтту, – было бы глупо пытаться склеить тебя.
Я недовольно щурюсь.
– Что ж, тогда придется поискать другое место, чтобымне склеить кого-то.
Когда договариваю, резко ощущаю, что пространства за моей спиной становится меньше. Меня обдает знакомым запахом. Еле заметное касание пальцев к пояснице заставляет глубоко вдохнуть.
Тэд огибает меня и становится рядом, облокотившись на барную стойку. Я накидываю на себя самый бойкий вид, пытаясь выглядеть не тронутой его присутствием. Только мое предательское тело реагирует на него. Как и всегда.
– Привет, Тэд. Тебе налить? – спрашивает Билл, пожимая ему руку.
– Просто дай бутылку пива, – бросает он и поворачивается ко мне. Его взгляд проскальзывает по телу, на мгновение задерживается на декольте, быстро возвращается к глазам. Он вопросительно поднимает брови:
– Ты что, утопила свой телефон?
– Нет. Просто предпочитала с тобой не разговаривать.
Он хмурится:
– С чего это?
– Потому что! – выпаливаю я, как самая настоящая обиженка из дешевой мелодрамы. Отворачиваюсь, мысленно ругая себя за эту реакцию. Меня раздражает, как много эмоций я испытываю к нему. К тому, с кем у меня просто взаимовыгодное “сотрудничество”.
Вдох-выдох. Вдох-выдох…
Тэд резко наклоняется ближе, и мое ухо обдает его дыханием:
– Не помню, чтобы флирт с сотрудниками бара входил в наш договор.
Он что, охренел?
Я сглатываю, потому что телу снова плевать. Оно просто хочет его. И шепот на ухо только добавляет эффект.
– Нашему договору пришел конец, – говорю я, не глядя ему в лицо.
– Что? С чего это вдруг?
Я поворачиваюсь, чтобы сказать твердо. Его лицо крайне обеспокоенное. Особенно для того, кто воспринимает это как временное развлечение.
– Нам стоит закончить. Это ненормально.
– Глупости! – резко говорит Тэд, – Что происходит?
– Ничего.
– Рассказывай, – он обхватывает мое предплечье пальцами, когда я хочу проскользнуть мимо и избежать этого разговора. Рука теплая. Даже от этого прикосновения я немного таю. Так что я глубоко вдыхаю и решаю быть откровенной.
– Я видела тебя с ней.
– Что ты видела…? – тянет он и, а потом за секунду резко меняется в лице – он расслабляется.Расслабляется, – Ты ревнуешь.
Его прикосновение тоже становится более мягким. Но он не отпускает мою руку.
– Я не ревную.
Смотрю на его лицо. На то, как самодовольная ухмылка расцветает на его губах. На его взгляд, который смягчается. Глупо отрицать, мне все это нравится.
– Ревнуешь, – довольно говорит он, – это же прекрасно.
– Что здесь прекрасного?
Это самое разъедающее меня ужасное чувство!
– То, что ты не робот.
– Это мешает, – тихо говорю я, предпочитая игнорировать его реплику про робота. Я не робот! Я чувствую эмоции. Но то, что планировалось как просто секс, должно оставаться безэмоциональным.
– Я сказал тебе, что не буду ни с кем, кроме тебя, и я не был. То, что ты видела… Это все игра на публику. Я не знаю, зачем Дейзи делает это. Но это все. Я и сам разозлился, когда увидел все эти фотографии.
Я, кажется, верю ему. Хоть и не должна. Но ревность, которая узлом связала все внутри, немного развязывается. Да что происходит? Я не должна ему доверять. Но от простой отговорки, которую он бросает мне, я чувствую облегчение.
Я говорю:
– Это не важно. Давай прекратим.
– С чего это? – Тэд снова сильнее сжимает мою руку.
– Вот так, – я шиплю сквозь зубы и пытаюсь вырвать руку из его хватки, – я больше тебя не хочу.
– Полная хрень. Ты врешь мне, глядя в глаза.
Он отпускает мою руку. Я тянусь за своей маргаритой, пытаясь делать вид, что его присутствие меня не трогает. Но он загородил мне доступ к бару, так что приходится буквально прижаться к его горячему торсу, пока я пытаюсь забрать свой коктейль.
– Ничего я не вру. Мы просто развлекались. Мне хватило.
Нихрена подобного! Я прям сейчас готова на него накинуться. Он не трогал меня в общей сложности дней пять, а всем клеточкам тела кажется, что они буквально изголодались по этому парню.
Наглая ухмылка расцветает на лице Тэда. Он знает, что я вру. И этим раздражает меня сильнее.
– Уверена?

----------

Глава 34: Рокс

Глава 34: Рокс
Возвращаюсь к столику, где Мэтт и Рия о чем-то болтают.
Пихаю его в плечо и отталкиваю от Рии:
– Так, брысь, сегодня она моя подруга. Будешь облизывать ее потом.
Рия хохочет. Мэтт бурчит что-то себе под нос, но двигается. Я сажусь рядом и спрашиваю:
– Ты что, запугал здесь весь персонал? Почему твой бармен боится флиртовать со мной?
– Может, он просто не хочет флиртовать с тобой? Ты не самая доброжелательная девушка в этом баре.
– Ой, да пошел ты.
Он смеется.
– Я же говорил.
Я возвращаюсь к разговору с Рией, мы болтаем о новом сериале, когда Тэд возвращается к столику. Искорки, которые я замечаю в его глазах, заставляют меня нервничать. Я имела удовольствие наблюдать этот взгляд в Лондоне. Тогда мне нравился результат. Сейчас же – я опасаюсь.
– Кстати, на днях я проходила мимо твоей бывшей работы, и встретила там Марка, – вдруг говорит подруга.
– И что он? Сделал вид, что не заметил тебя?
– На самом деле – нет. Он спрашивал, как у тебя дела. И сказал, что хочет с тобой поговорить.
– Вот еще разговоров с Марком мне не хватало для полного счастья.
Рия пожимает плечами.
– Я так и думала.
Я поворачиваюсь глянуть на Тэда, он всегда бесился от разговоров о моем бывшем. Но он вообще не смотрит на меня. Они с Мэттом болтают с каким-то парнем, который подошел к столику. Я расслабляюсь.
И когда я перестаю оглядываться и полностью сосредотачиваюсь на разговоре с Рией, которая показывает мне фотографии, которые она сняла для блога, мой телефон в кармане вибрирует.
teddyRyder: насколько по шкале от 1 до 10 твоя подруга удивится, если я подойду и поцелую тебя прямо сейчас?
Все тело резко приходит в тонус. Ни за что!
Я оглядываюсь. Тэд стоит у бара и смотрит на меня с самодовольной усмешкой.
Я еле заметно качаю головой и кладу телефон в карман. Но он снова вибрирует.
teddyRyder: тебе лучше не игнорировать меня, а не то так и произойдет. И поверь, по тому как это будет, она сразу поймёт, что это не первый раз
BellyRox: даже не думай
Он же не может в самом деле это сделать. Он не настолько безбашенный.
teddyRyder: думаю, этот бар ещё не видел таких жарких сцен, как показали бы мы с тобой
Или настолько?
У меня в ушах начинает гудеть. Снова кладу телефон. На автомате отвечаю Рие, и вижу, что Тэд стремительно идет к столику. И выглядит решительно.Твою ж мать!
– Рокс, - он самодовольно тянет моё имя, – ты чего такая напряженная? Вот, расслабься.
Он ставит передо мной ещё одну маргариту и подмигивает. Садится за столик. Я отворачиваюсь, снова слушаю Рию. Она рассказывает про то, что вернулась к своим занятиям по вокалу, но я слышу её, будто меня опустили под воду. Я чувствую, что Тэд за мной наблюдает.
Снова вибрация:
teddyRyder: уверен, на самом деле ты этого хочешь
Я хочу ответить, но не успеваю.
teddyRyder: хочешь, чтобы я заставил тебя стонать прямо здесь.
Я сглатываю и быстро пишу:
BellyRox: глупости, я не поддерживаю эксгибиционизм
В моей голове проносятся воспоминания о том, как Марк всегда игнорировал меня, если мы были в компании. И как меня это бесило.
Тэд слегка усмехается и ведет бровями. Да пусть идет к черту со своими играми! Я не обязана реагировать на это.
– Малышка, как поживает твоя мама? – отвлекаюсь на Рию. Подруга начинает рассказывать про миссис Коулман, которая удивила всех тем, что, выйдя на пенсию, закрутила роман. Я пытаюсь слушать и игнорировать ощущения в теле, но это сложно.
Его сообщения завели меня.
Когда спустя некоторое время я поднимаюсь и иду к бару попросить воды, чтобы немного остыть, телефон вибрирует снова. Я с опаской открываю сообщение:
teddyRyder: ты знаешь, как ты сексуальна в этой юбке? Ты надела ее, чтобы я мог задрать её и поглубже тебя трахнуть?
Я стараюсь не обращать внимание на тёплое жжение, разливающееся по телу, когда пишу:
BellyRox: я надевала ее не для тебя, а для себя. Мне просто нравится, как выглядят в ней мои ноги. Вот и всё.
teddyRyder: ноги, которые я собираюсь закинуть себе на шею, пока буду вылизывать тебя?
Я делаю большой глоток воды, надеясь, что он сможет заглушить желание.
BellyRox: остынь, ковбой. Я сказала, что больше этого не будет.
teddyRyder: я буду ковбоем, детка. Но тогда тебе придется оседлать меня. Хотя мы оба знаем, что ты предпочитаешь стоять на коленях.
Вообще, я любила «наездницу». С другими парнями она всегда давала контроль и возможность гарантированно кончить.
Но с Тэдом… мне некогда было думать о контроле, да и он даже в этой позе умудрялся командовать.
Моё сознание затапливают картинки наших ночей в Лондоне. Как его руки скользили по моему телу, как его член скользил внутри меня.
Б-р-р!
BellyRox: Я предпочитаю не читать дешевую похабщину. Хватит печатать, побереги руки. Сегодня только они помогут кончить.
Ко мне подходит Рия, пританцовывая под очередную попсовую музычку.
– Что с тобой?
– А?
– Ты какая-то взвинченная. И все время пишешь кому-то.
– А, это… – мой голос и вправду звучит растерянно, – просто познакомилась с одним придурком в дейтинг-приложении.
– И что, он уже прислал тебе дик-пик?
– Дик-пик?
– Ну да. Говорят, что парни с дейтинг-приложений только это и делают, – хихикает Рия, – это правда?
– Я не знаю, малышка. Этот парень еще не присылал мне дик-пик.
Телефон в кармане снова вибрирует, посылая ту самую стимуляцию, которая мне совершенно не нужна, и я молюсь, чтобы это был не дик-пик.
Ну конечно, это кое-что похуже:
teddyRyder: и снова: мы оба знаем, что сегодня я трахну тебя.
teddyRyder: я буду трахать тебя так сильно, что ты будешь кричать.
Боже, да что, с ним не так?
BellyRox: никогда не кричала во время секса. Не стоит и начинать.
teddyRyder: Нет, малыш. Ты будешь орать от удовольствия. Умолять остановиться. Но я не перестану.
Нет, Рокс, не думай об этом, не представляй!
Боже, что у меня за рептильный мозг? Почему эта дурацкая похабщина меня так заводит?
Я больше не отвечаю. Снова в полуха слушаю Рию, которая слегка заплетающимся языком, жалуется, что ей так никто никогда не прислал дик-пиков.
– Может, это весело? – спрашивает она.
– Смотря, какой он, – рассуждаю я, когда мы возвращаемся к столику, – если большой, красивый и хорошо снят – то это мило. Если сморщенная ерунда, то получить это даже стыдно.
– О чем это вы? – весело интересуется Тэд у Рии, отворачиваясь от Мэтта.
– О членах, – хихикает она и заливается краской. Ее парень резко поднимает на нее глаза.
Боже, это серьезно происходит? Моя подруга только что сказала слово на букву Ч в обществе? Кажется, скоро мы сможем говорить на взрослые темы.
Я уже было хочу пошутить на эту тему, но натыкаюсь на горячий взгляд Тэда. Он откидывается на диване и дерзко ухмыляется. От его самодовольного вида, я, кажется, возбуждаюсь еще больше. Закидываю ногу на ногу и смыкаю бедра, пытаясь унять тянущее жжение.
Он замечает. Ухмылка становится еще шире. Чертова ямочка на щеке просто кричит мне «я знаю, что ты делаешь»
Да к черту все! Мне нужно остыть.
Я проскальзываю мимо подруги и иду в туалет.
Спустя три минуты, когда я стою у раковины и прикладываю холодные от воды руки к шее и ко лбу, на мои бедра ложатся горячие ладони и резко вдавливают меня в твердое тело.
– У тебя проблемы, малыш?
– Что ты делаешь? – шиплю я, – нас увидят или услышат.
– Нет. Если будешь вести себя тихо.
Он прикрывает мне рот ладонью и открывает дверь ближайшей кабинки. Да ну что б его! Мои глаза расширяются. По венам разносится адреналин.
– С криками придется потерпеть, детка, сейчас ты будешь тихой.
Он запирает дверь. Щелчок замка приводит меня в чувство.
– Что ты…
Слова теряются, когда Тэд прижимает меня к стене и проводит языком по шее.
Его рука уже под юбкой. Меня ещё защищают колготки, но через секунду он поймёт, насколько я его хочу.
У меня сердце колотится, я не могу отдышаться. Черт возьми, мы же в общественном месте! Я никогда не занималась сексом в туалете в баре. Это так дешево и непристойно. И это так возбуждает.
– Прости, это придется испортить, – говорит Тэд и опускается на колени. Он подцепляет пальцами капрон и резко рвет его у меня между ног. Мне бы побеспокоиться о том, как варварски он поступил с моим предметом гардероба, но вид его на коленях передо мной напрочь отшибает все мысли.
Я должна оттолкнуть его. Должна. Мы не можем этого делать. Не здесь. Нигде.
Его пальцы отодвигают трусики.
– Хорошая девочка, – говорит Тэд, прикасаясь ко мне.
Я стону. Черт.
Это действительно происходит.
Мой пульс снова улетает в космос.
Через секунду Тэд поднимается, подхватывает меня за ноги, приподнимает и впечатывает в стену.
Ещё через секунду спускает штаны и толкается в меня. Твердый. Горячий. Огромный.
Я протяжно стону, когда он начинает яростно двигаться.
– Нет, малыш, ни звука, – отрывисто шепчет он, – иначе тебя услышат.
– Не меня. Нас, – говорю я с тяжелыми вздохами.
Тэд закрывает мой рот ладонью, продолжая двигаться. Я прижата к стене, плитка холодит спину. Мощные толчки лишают разума. Ладонь у рта. Я как последняя дешевая шлюха. Но я готова кончить только от одной этой мысли. Тэд начинает двигаться быстрее, а потом резко замедляется.
Сквозь стенку я вдруг слышу голоса.Вашу ж мать!
Глаза Тэда загораются огнем. Он проводит большим пальцем по моим губам:
– Кажется, кто-то может услышать, как ты тут стонешь, – говорит он мне на ухо, сопровождая это медленным, но мощным толчком.
Я всхлипываю.
– Они, кажется, услышат, как тебя здесь трахают, малыш.
У меня закатываются глаза. Возбуждение. Адреналин. Страх. Это все разбивает меня. Тэд снова закрывает мне рот рукой.
– Они услышат, как ты здесь собираешься кончить, малыш.
Я прикусываю его ладонь. Оргазм подступает так мощно, что я не сразу понимаю, что происходит. Я не нахожу ничего лучше, чем дотянуться до слива бачка, понадеявшись, что вода заглушит мой утробный стон.
Пока я дрожу в этой нирване, Тэд выходит из меня и кончает сам.
Я смотрю на него затуманенным взглядом и не понимаю, что вообще произошло. Я позволила ему трахнуть себя в туалете бара.
Что со мной не так?
Я собиралась покончить с этим, но вот она я. Пытаюсь отдышаться от поистине самого всепоглощающего оргазма в моей жизни.
– Какого черта?
– Будешь продолжать говорить, что ты не хочешь меня?
Я хочу поколотить его, но одновременно с этим я хочу притянуть его и повторить все это.
Господи, Рокс, ты отвратительна!
– Нет, – тихо говорю я и снова шиплю, – нас могли услышать.
– И наверняка услышали, ты очень развязно стонала.
Я обхватываю голову руками. Черт.Что я делаю? Почему с ним у меня отрубает крышу?
Тэд застегивает брюки и обхватывает и убирает мои руки от головы. Обхватывает ладонями мои щеки, заставляя меня посмотреть на него.
– Это еще не все. Мы поедем ко мне и продолжим. И пожалуйста, больше не неси эту чушь про прекратить. Это невыносимо.
– Ты правда не был с ней? – еле слышно спрашиваю я.Нашла время.
– Правда. Я что, идиот променять тебя на кого-то еще?
Он щелкает меня по носу и улыбается. Не самодовольно, а по-настоящему. И я верю. Не знаю почему, но я патологически доверяю Тэду. Поэтому я спокойно киваю, когда он говорит:
– Стой тут и жди.
Он выскальзывает за дверь, закрывая ее. Я слышу его шаги.
Через полминуты, дверь открывается.
– Выходи, тут никого, – говорит Тэд, протягивая мне руку, – как твои колготки?
– Ты их порвал. Как думаешь, как они?
– И то верно, – усмехается он и тянет меня в сторону. В коридоре между туалетом и залом – темная незаметная дверь. Тэд открывает ее и выпускает меня.
– Это запасной выход?
– Ага, – подмигивает он, – а теперь обойди здание слева, подыши и зайдешь как ни в чем не бывало.
– Тут холодно вообще-то.
– А ты быстренько.
– Иди к черту! – цежу я сквозь зубы.
– Только если черт спрятался где-то у тебя под юбкой, то с удовольствием, – улыбается он и захлопывает дверь.
Боже, и что я делаю?
Быстро обхожу здание. Осенний ветер вызывает мурашки на моей груди, и когда я снова через парадную дверь захожу в шумный, душный бар, то врезаюсь в Тэда прямо на входе. Он надел куртку и вертит в руках зажигалку.
Его взгляд падает в мое декольте. У меня там все сжалось.
– Там действительно холодно? Или ты так рада меня снова видеть?
Я игнорирую, а он усмехается и проходит мимо меня.
Когда я возвращаюсь к нашему столику, то уныло закатываю глаза. Подруга, видимо, давно пытается балансировать на грани между приличным поцелуем и тем, что требует уединения. У нее не особо получается.
Я беру свою сумочку и куртку, предпочитая не отвлекать парочку, и решаю написать ей сообщение, что ушла домой.

----------

Глава 35: Тэд

Глава 35: Тэд
– У тебя здесь есть еда? – спрашивает Рокс, топая на носочках к холодильнику в моей квартире, – я голодная.
Я наблюдаю, как она в моей футболке ныряет головой в дверцу холодильника и оттуда слышится ее довольное “м-м-м”.
Она достает оттуда сендвичи и по-хозяйски швыряет их в микроволновку. Удивительно, она здесь в первый раз, но в моей квартире она выглядит весьма органично.
И я точно не хочу, чтобы она уходила.
Микроволновка пиликает, она достает сэндвичи, ставит кухонный стол.
Стол, на котором час назад я заставил ее кончить в первый раз. Ну, не считая случая в баре. Но здесь я исполнил обещание и действительно облизал все ее тело.
Рокс наливает в стакан сок, берет сэндвичи и топает со всем этим к кровати, где я наблюдаю за ней.
К кровати, где она кончила во второй и третий раз.
Черт возьми, она делала из меня извращенца, который только и думал, что сексе.
Ладно, проблема была в том, что я не воспринимал Рокс только как партнершу. Она считала, что между нами был только секс. Для меня эта связь давно перестала быть про физическое удовлетворение. Меня тянуло к ней на совершенно другом уровне. Я определенно влюблен в нее.
И я уже жалел, что согласился на эту однобокую договоренность, которую она называла “дружбой с привилегиями”. Потому что в этом не было никаких привилегий. Привилегией было бы видеть ее волосы на своей подушке утром, брать ее за руку и целовать где угодно. Называть ее своей.
В то же время я получал лишь секс. Фантастический. Но этого было мало. Я хотел бы отыграть назад и добиться ее на других условиях.
Но сейчас она вряд ли бы согласилась что-то менять.
Хотя признаюсь, когда я увидел в ее глазах ревность, это дало мне немного надежды.
– Когда ты купил кровать? – спрашивает она, садясь рядом, – ты же говорил, что несколько лет спал на диване.
Ага, я никогда не водил одноразовых девчонок в свою квартиру. А мне вполне хватало этого старого диванчика. Но Рокс… не было никакого шанса, что она согласится остаться со мной, если бы я предложил ей место на диване.
– Недавно. Думаю, на ортопедическом матрасе намного удобнее делать все эти развратные вещи, что ты так любишь, – подмигиваю я ей.
Я тянусь к сэндвичу на тарелке. Она тут же шлепает меня по руке:
– Эй! Это моя еда! Я ее себе добыла.
– Ты достала ее из моего холодильника.
– И что? Пойди достань себе еще.
Она демонстративно запихивает хлеб в рот.
Я откидываюсь на подушку и наблюдаю за ней. Нормальным парням нравятся заботливые девушки. Но я? Сижу и восхищенно наблюдаю за тем, как она готова откусить мне пальцы за мой же сэндвич.
– Как же вкусно, – не дожевав, говорит она, – кстати, ничего себе у тебя квартирка. Тут довольно…
– Мило? Уютно?
– Темно.
– Конечно, тут темно. Сейчас же ночь.
– Я про твои черные и серые стены вообще-то, умник.
– А тебя не смущают мои панорамные окна? Днем здесь очень даже светло.
Она встает и подходит к окну.
– Хмм, действительно, – она осматривается, – надо же, у тебя даже есть растения.
Огромный фикус в углу. Достался мне вместе с квартирой. Надо сказать, у нас с ним отличные отношения. Еще ни разу он не пытался покинуть бренный мир.
– И еда в холодильнике, – продолжает она.
Я хохочу:
– А что ты думала? Что у меня здесь одна тарелка, одна чашка и один стул.
– Ага, и коробка с презервативами и огромная коллекция порно-фильмов про Хогвартс.
Я снова смеюсь в голос.
– У тебя очень странные представления обо мне. И вы еще, женщина, называете себя моим другом!
Она щурится.
– Хочешь сказать, что ты никогда не устраивал показательный секс-марафон перед этими офигенными окнами? Я не верю!
– Мне нравится ход твоих мыслей. Но нет. Я такого не делал.
Я вообще не занимался сексом в этой квартире ни с кем до нее. Я снял ее здесь, когда мы были вместе с Дейзи. Но она никогда не приезжала со мной в Шеффилд. А другие девушки здесь не были.
– Да ну? Почему ты этого не делал? Никто не захотел?
– Ты так много говоришь об этом, что я начинаю думать, что ты этого хочешь.
Она пожимает плечами и задумчиво крутит головой. Я усмехаюсь про себя.
– Я не делал этого, потому что не с кем было, – говорю я, – в этой квартире я ни с кем не спал.
Мне хочется, чтобы она узнала что-то настоящее обо мне.
– А где ты делал это раньше?
– Где угодно. В основном – отели.
– Почему тогда ты привел меня сюда? – голос звучит тихо.
– Сама угадаешь?
Между нами повисает тишина. Я слышу тиканье часов. Продолжаю смотреть на нее.
Кажется, что она так далеко от меня. Как недоступная снежная королева. И хоть я уже знаю ее тело наизусть, знаю, какова она на вкус, каким теплым и безжалостным может быть ее рот, как она выглядит, когда достигает кульминации. Все эти грязные подробности ее телесности. Ее сердце остается закрытым.
Она глубоко вдыхает, затем размораживается.
– Где мои вещи? Мне пора домой.
Она начинает осматривать пол, и я молюсь, чтобы она не нашла свои трусики так быстро.
– Рокс!
Она поднимает на меня глаза. Я встаю, натягиваю брюки, которые валялись рядом, и подхожу к ней.
– Останься, – я прокашливаюсь и говорю уже проще, – Останься здесь. –Со мной . – Зачем тебе уезжать?
Черт возьми, звучит жалко.
– И что мы будем делать?
– Что и все нормальные люди. Мы ещё поболтаем о всякой ерунде, а потом уснем.
– Звучит очень сопливо. Будто у нас настоящие отношения.
Будто.
– Нет. Это звучит так, что тебе не придется ехать никуда среди ночи. – она недоверчиво поднимает бровь, – черт, ты слишком много думаешь, просто ложись, не надо навешивать ярлыки там, где их нет.
Я толкаю ее назад к кровати. Честно говоря, я даже думаю снова отвлечь ее сексом, чтобы у нее не хватило сил сопротивляться.
Идиот, честное слово.
Рокс долго смотрит на меня, а затем кивает:
– Ладно.
От этого “ладно” у меня внутри что-то расцветает. Я всерьез болен этой девушкой.
Она падает на кровать и ползет к подушкам.
– Должна тебя предупредить – я наверняка стяну с тебя одеяло.
Я улыбаюсь, как влюбленный идиот, забираясь на кровать рядом с ней.
– Стягивай.
Мы засыпаем вместе. И после ее “ладно” я так осмелел, что даже позволил себе обнять ее. Мне казалось, она посмеется, но она прилегла мне на грудь и еще какое-то время обсуждала мое жилище. Сказала, что красная люстра здесь совершенно неуместна, а лоскутный ковер выглядит слишком неряшливо. А потом она уснула.
Я совсем не хотел засыпать и терять этот момент, в котором я чувствовал себя так умиротворенно, обнимая ее, но в конце концов, сон сморил и меня.
Утром я проснулся от ворчания Рокс. Она полчаса лежала в постели и жаловалась на то, что в квартире слишком светло. Когда мы все-таки вылезли из кровати, я спустился в супермаркет внизу моего многоквартирного дома, чтобы купить ей колготки, которые порвал вчера.
Через полчаса мы уже идем по улице к ближайшей кофейне.
– Зачем ты купил мне телесные? Ты разве не видишь, что они совершенно не подходят?
Рокс машет передо мной своими длинными ногами, а я залипаю на то, как непростительно короткая юбка подпрыгивает над ее задницей.
– Это же натуральный цвет. Соответствует коже.
– И это здесь совершенно неуместно! У меня темные ботинки. Я выгляжу по-идиотски.
Я закатываю глаза, открывая перед ней дверь кафе.
– Ты выглядишь великолепно. Твои ноги – просто секс. С любым цветом колготок.
Она бросает на меня быстрый взгляд, и я вижу, что комплимент ее удовлетворил.
– Напомни, почему мы не стали заниматься сексом утром, если уж я осталась ночевать с тобой?
Она пыталась, да. Но я решил, что хочу провести с ней время. Просто. Без секса.Ага, надежный план, как же.
– Просто. Слишком много секса – плохо, – господи, будь проклят мой язык. Уверен, моя семнадцатилетняя версия озабоченного придурка сейчас ругается самым грязным матом от такого предательства.
Рокс смотрит на меня, будто сама готова проклясть.
И я, наклоняясь к ее уху, добавляю:
– Тебе же нравится предвкушение.
Мы садимся за маленький столик, и я заказываю нам у официантки по чашке черного кофе и комплексный завтрак. И пока мы сидим, мы – хвала богам! – не возвращаемся к постельным вопросам. Потому что я хоть и хочу от нее больше, но рядом с ней разговоры о сексе не помогают сохранять хладнокровие.
Рокс осматривается. Эта кофейня маленькая и уютная, и я часто заходил сюда на завтрак. Мне приятно привести ее в одно из “своих” мест.
– Тут довольно мило.
– И вкусно, – киваю я.
– Это мы еще посмотрим, – гордо подняв нос, заявляет Рокс.
Потом она какое-то время задумчиво смотрит на стойку, где бариста готовит наши напитки и вздыхает.
– Я недавно заглянула в свою бывшую кофейню, к Перри.
– И?
Нам приносят нашу еду и кофе. Рокс делает глоток, и ее рот складывается в довольную гримасу.
– И была близка, чтобы просить взять меня обратно.
– Почему не стала?
– Не знаю, – говорит она, разрывая жареный хлеб руками и отправляя себе в рот, – Это же шаг назад.
– В смысле шаг назад? Ты же любила то место.
Это было ясно как дважды два.
– Ну, я оттуда уволилась, чтобы найти себя в чем-то другом. Возвращаться – это шаг назад. Это как признать, что у меня ничего не вышло.
– Глупости какие. Ты уволилась оттуда, чтобы устроиться в свой дурацкий офис. И хорошо, что ты быстро поняла, что это полный отстой. Так что плохого вернуться туда, где тебе нравилось?
– Ты не понимаешь.
– Просвети меня.
Она хмурится, но не отвечает, а просто машет рукой.
Я немного усмехаюсь.
– По-моему, детка, у тебя в голове слишком много ограничений. Вернуться туда, где тебе хорошо, – это никакой не шаг назад. Это здравый смысл, – легко говорю я. Она щурится, но ничего не говорит, лишь ковыряя салат вилкой. Я вижу, что у нее в голове буквально вертятся шестеренки, заставляя ее размышлять о своих надуманных страхах.
Раньше мне казалось, что Рокс не думает ни о каких условностях, ни о чем, что мешает ей. Но, как оказалось, у нее в голове было слишком много “если”. И мне хочется помочь ей, прогнать это хмурое выражение лица, поэтому, когда тарелки пустеют, я спрашиваю:
– У тебя есть планы? Прогуляешься со мной в одно место? Хочу кое-что показать.
– Одно место?
– Ага.
Она демонстративно смотрит на часы:
– Вообще я довольно занята. В час у меня встреча с пиццей из отдела быстрой заморозки, а в два – Антоний вновь ждет меня в своих объятиях.
– Ты так и называешь диван Антонием?
Она пожимает плечами:
– Ага, прижилось.
– Ну так что? – я встаю и протягиваю ей руку.
– Пошли, – она пожимает плечами, – мне все равно нечего делать.
Еще через полчаса я привожу ее в нашу студию. Последние несколько дней мы с ребятами активно работали над песней-саундтреком. Осталось только докрутить это все и записать, чем мы планировали заняться на днях. Но я хочу показать песню Рокс.
– Довольно уютно тут у вас, – саркастично говорит она и задевает ногой пустую банку из-под пива. Последняя репетиция превратилась в радостную попойку, когда Мэтт рассказал, что юрист все-таки смог наскрести материалы на судебный иск против нашего бывшего менеджера.
Я подбираю банку и швыряю в мусорку. Рокс подходит к синтезатору и неумело тыкает клавиши. Инструмент молчит.
– Значит, тут вы работаете над песнями?
– Ага.
Я прохожу и втыкаю штекеры в усилок.
– Прикольно.
Рокс проходит к барабанам и стучит своим длинным ногтем по тарелке с выражением детского озорства. Когда я не останавливаю её. Она стучит ладошкой по одному из томов18 .
– Для этого лучше подойдут палочки, – я протягиваю их ей, – Но если тебе интереснее руками, там есть джембе19 .
Я киваю на маленький ручной барабанчик.
– По этому малышу стучи сам, а вот когда у меня ещё будет возможность посидеть за настоящей установкой и как следует шандарахнуть?
Она тянет палочки у меня из рук, и несколько раз неумело ударяет ими по тарелкам.
– Кевин точно не будет против?
Даже если бы и был, я бы ничего не сказал, потому что выражение неподдельного интереса на лице Рокс настолько меня трогает, что мне похрен. Пусть стучит, если это её порадует.
Я качаю головой, и она начинает начинает лупить по томам, а потом по тарелкам. Сначала спокойно, а потом все сильнее и сильнее.
У меня звенит в ушах, но Рокс кажется очень довольной.
– Эй, возможно, в тебе умер Джон Бонем20 , – говорю я, когда она заканчивает.
Она сдувает прядь волос, которая упала ей на лицо, и пожимает плечами. Она и не знает, кто это. Но ей не интересно.
– Теперь понятно, почему Кевин такой спокойный. Он все эмоции оставляет тут.
Я пожимаю плечами.
– Возможно, – я прокашливаюсь, – я хочу тебе кое-что показать. Я беру гитару, сажусь на ближайший стул и начинаю наигрывать ей мелодию.
– Эта та песня? Саундтрек?
Я киваю.
– Она уже готова?
– Почти, осталось записать.
Когда мы вернулись из Лондона, мы с ребятами плотно поработали над ней, и я даже почти самостоятельно написал текст. Теперь это не просто мелодия, которую я сыграл где-то, а целая настоящая, мать его, песня.
Я играю ей. И даже слегка напеваю слова. Мы назвали песнюWake up21 , что в целом соотносилось с идеей фильма. Но я, признаться, больше думал о шальной блондинке, когда писал ее. Правда, если изначально мелодия было исключительно о моем желании ее тела, то со словами в ней стало больше смысла.
Рокс не двигается и слушает.
Когда я заканчиваю, она ничего не говорит. Лишь долго смотрит на меня. Взгляд ее кажется очень пронизывающим.
Я прокашливаюсь, чтобы как-то разрядить обстановку:
– Ну вот, как-то так. А теперь представь там еще джембе в начале, крутую барабанную партию в кульминации, и все это – голосом нашего вокалиста.
– Ну не знаю, по-моему, эта версия мне нравится больше, – говорит она очень тихо, а затем добавляет, – и ты не хотел бы исполнять ее сам?
– Зачем?
– Ну это же твоя песня.
– И что? У меня нет желания забрать себе лавры. Мне достаточно, что она будет жить.
Я действительно думал об этом. Я люблю свою роль в группе. И мне нахрен не упала какая-то другая. Больше вовлекаться в процесс авторства мне тоже нравится. Но я не планировал быть публичным лицом этой песни. Хотя Мэтт и так уже заявил в соцсетях, что песня, над которой мы сейчас работаем, в большинстве написана мной.
– Запиши и эту версию, – бросает Рокс. – Я думаю, она понравится людям. Так же делают иногда, да?
Я киваю. Я не думал об этом. Но возможно, это имеет смысл.
Рокс встает и подходит ближе. Я все еще цепляюсь пальцами за струны гитары, наигрывая непонятно что.
– И ты действительно придумал мелодию, когда думал обо мне?
– Ага.
– Тогда должно быть, я горячая штучка. Потому что этот проигрыш… он, знаешь, будоражит.
Я усмехаюсь. Горячая штучка – это еще слабо сказано.
Я наигрываю этот самый проигрыш, в другой тональности и тише. Он действительно засел у меня в голове.
Рокс подходит ближе, ее взгляд падает на мои руки на грифе.
– Ты знаешь, у тебя действительно умелые пальцы, когда доходит до гитары.
Я поднимаю на нее взгляд. На лице застыло хитрое выражение в смеси в возбужденным блеском в глазах.
– Но мне действительно больше нравится, когда они заняты другим делом. Например, мной.
Разве я привел ее сюда для этого? Но вот она. Снова провоцирует меня. Могу ли я этому сопротивляться? Не похоже.
– Будет не очень хорошо, если я порву еще одни твои колготки, – киваю на ее ноги.
– Это было бы ужасно. Но знаешь что? – она делает шаг еще ближе. – Я могу их снять.
Она скидывает ботинки, а затем медленно наклоняется, просовывает руки под юбку и тянет капрон вниз.
Будь я проклят, если передо мной не самая горячая и сексуальная девушка во всем чертовом мире. Я наблюдаю за ней, отложив гитару. Избавившись от колготок, она подходит ближе, садится мне на колени и целует меня.
Господь всемогущий!
Ее губы мягкие и сладкие, ее язык тут же проникает мне в рот. Целовать ее, чувствовать ее запах так близко, чувствовать ее кожу под ладонями – это вид сладчайшей пытки. И я готов быть первой жертвой на этом пыточном столе. Я запускаю одну руку под юбку, сильно сжимая кожу на бедре, второй – глажу ее по спине, отчего она изгибается. Прижимается ко мне всем телом. Но когда она начинает ерзать у меня на коленях, я шиплю ей в рот. Она запускает свои длинные ногти мне в волосы и движется языком вдоль шеи. Как она, черт возьми, умудряется делать простую прелюдию такой, что у меня мутнеет в глазах?
– Малыш, твой язычок делает такие грязные вещи.
– Мой язычок еще даже не приступил к грязным вещам, – она обольстительно улыбается, и я снова притягиваю ее рот к своему, растворяясь в ней. Она снова ерзает.
Характерный звук открытой двери отрывает нас друг от друга.
– Да вашу ж мать!
В проеме стоит Мэтт, мать его, Брайен. Я начинаю всерьез задумываться, почему его фамилия не Обломатор. Рокс недовольно вздыхает и встает с меня.
Друг обводит нас глазами с выражением вселенского разочарования на лице:
– Какого хрена, Тэд? Ты не нашел, с кем еще развлечься? Это же подруга Рии!
Я даже не успеваю ничего сказать, потому что Рокс тут же заявляет:
– И она вообще-то прямо здесь стоит! Можно не обсуждать меня, будто меня нет.
Мэтт поворачивается к ней:
– Ну и какого черта вы тут делаете?
– Планировали заняться сексом, – дерзко бросает она, – пока ты не заявился и все не испортил.
Она обувает ботинки и поднимает свои колготки. Мэтт, прищуриваясь, окидывает ее взглядом и возвращается ко мне:
– И судя по тому, что со вчерашней тусовки в баре она так и не переоделась, это не первый раз?
Я пожимаю плечами. Скорее всего, он и так догадывался.
– Эй, я все еще здесь! Тебе предоставить полноценный отчет, где, сколько и когда?
Он поворачивается к ней:
– Рия знает?
– Нет. Тут нечего рассказывать.
– Ну я точно не буду от нее это скрывать.
– Ну конечно, – бросает Рокс и гордо шествует мимо меня и Мэтта к двери.
Затормозив у двери, она машет мне рукой и подмигивает:
– Увидимся.
Вообще-то я хочу пойти за ней и еще раз поцеловать ее, прежде чем она уйдет, но меня отвлекает кашель друга:
– Ну и что это между вами?
– Ты же слышал. Нечего рассказывать.
Он изгибает бровь. Я добавляю:
– Просто секс.
– Просто секс?
– Ага.
– Длительное время. С одной и той же девушкой. И с той, которую тебя просили не трогать?
– Ага.
– Ты влип по самые уши, – довольно заключает он.
– Ага, – повторяю я.

----------

Глава 36: Рокс

Глава 36: Рокс
– Рассказывай! – говорит мне Рия, прикладывая к себе платья и красуясь в зеркале. В ее комнате уже стоит штатив, а по кровати раскиданы шмотки. Кажется, она действительно возвращается к своего блогу.
Я стою с чашкой чая, дымка от которого медленно поднимается к моему носу, и глубоко вдыхаю, прежде чем начать.
Я даже не знаю, благодарить ли мне придурка Брайена или злиться на него. Рия заявилась домой с фразой “Мэтт передал, что нам с тобой надо поговорить”, и судя по отсутствующему выражению лица подруги, она не знала, о чем. Что ставило меня в весьма неловкую ситуацию. С одной стороны, я радовалась, что Мэтт не полез в наши отношения с Рией, которые я активно подрывала своим враньем. С другой стороны, мне придется рассказать обо всем самой, а мне было стыдно. Я никогда не стеснялась своей сексуальной жизни, но в этот раз смесь стыда и вины сковывала мне горло.
Я глубоко вздыхаю и решаю сделать все быстро:
– Я сплю с Тэдом.
Рия замирает, выгибает брови и медленно поворачивается ко мне:
– Интересно…
– Интересно?
– Я предполагала что-то такое, – спокойно говорит она, и вдруг замахивается в меня платьем, – но я вообще-то надеялась, что ты мне обо всем расскажешь!
Я зажмуриваюсь, но платье в меня не прилетает. Она держит его в руках.
– Прости, Рия, но как ты себе это представляешь? “Привет, малышка, помнишь ты активно советовала держаться от этого парня подальше, так вот я последовала твоему совету в точности наоборот. Теперь держу его максимально близко. Буквально залезла прямо на него.”
– Ты отвратительна, – морщится Рия.
– Нет, просто прямолинейна. Мы решили держать все в тайне, – ну,я решила , его такие мелочи не волновали, – У нас с Тэдом не то, о чем радостно сообщают среди друзей.
– А что у вас с Тэдом?
– Просто договор. Мы не встречаемся, никакой романтики. Только секс. Ну, точнее дружба плюс секс.
– Дружба плюс секс звучит вполне себе как отношения, – тихонько говорит подруга, закидывая платье обратно в кучу вещей на кровати.
Спасибо, что напомнила. Как будто я не думаю об этом постоянно. Рия складывает штатив, выходит из комнаты и семенит на кухню, ныряет в холодильник и достает оттуда пирожные. Одно тянет себе в рот, второе протягивает мне.
– И как давно это у вас? – говорит она, заваривая чай.
– С Берлина.
– С Берлина?
Я киваю.
– Хотя… я предлагала ему переспать еще когда встречалась с Марком. Но началось всё только в Берлине, – решаюсь рассказать я все.
Глаза Рии округляются.
– Ты... что?
– Я была немного зла, а он попался под руку, хотела выпустить пар, – я виновато пожимаю плечами. Не самый мой лучший момент. Но в глазах Рии нет осуждения, только интерес:
– А он что?
– Он отказал мне.
– Воу… Я думала, Тэд безотказный, – она издает кривой смешок.
Я тоже думала.
Подруга заливает себе чашку чая и закидывает ложку меда, поджав губы.
– И почему Тэд? Мне казалось, ты можешь выбрать для этих целей любого.
– Ну просто он… хорош, – я игриво подмигиваю и сажусь на стул напротив Рии. Она толкает ко мне тарелку с пирожными. Я беру одно, пальцы липнут к крему.
– Хорош?
Я пожимаю плечами, как бы говоря “ну а ты как думаешь”.
– Теперь мне действительно интересно. Потому что обычно ты говоришь “было неплохо”. Что он такого делал?
– Да ничего такого.
Возбуждал меня так, что отключало голову. Шептал непристойности. Смотрел с таким желанием, что я ощущала себя похотливой тигрицей. А потом смешил до упаду.
– Просто мы возбуждаем друг друга, – объясняю я, – у нас хорошая совместимость. В постели.
– О, я представляю. Ты же такая же пошлячка, как и он.
Я снова пожимаю плечами. Этого я не стыдилась никогда. До Марка.
– Мы договорились, что дружба с привилегиями для нас отличный вариант. Никаких эмоций, чувств и ненужных выяснений отношений. Это не для нас.
– Хм-м-м… – Рия тоже кусает десерт, – мне не понять, как можно заниматься сексом и не испытывать чувств.
– Можно! – слишком резко отвечаю я.
Черт, я пытаюсь убедить в этом саму себя.
Я добавляю:
– У тебя просто слишком мало опыта.
– И что ты прям совсем ничего не чувствуешь?
Господин судья, отзовите ваш вопрос.
– Н-у-у, – тяну я, Рия поднимает брови, видя мое замешательство.
– Рассказывай.
– Возможно, есть кое-что. Я его ревную. Я не должна, но ничего не могу с собой поделать.
– Ревнуешь? Он, что? Встречается еще с кем-то?
– Нет!
– Точно?
– Конечно! Я не на помойке себя нашла. Я бы не согласилась на неэксклюзивные отношения.
– Хорошо, – соглашается она, – или не очень. Господи, это странно. Я не знаю, что и сказать. И как долго вы планируете… ну… продолжать это?
– Не знаю.
Правда в том, что я не хочу ничего заканчивать. Я должна была начать жить серьезнее: найти нормальную работу, нормального парня, строить свое будущее, а связалась с Тэдом – антиподом “нормальности”.
– Ладно, – тянет Рия, – ну ты хотя бы… э-э-э… довольна?
– Довольна? – переспрашиваю я.
– Ну я не думаю, что слово “счастлива” уместно при вашем виде отношений. Так что “довольна” вполне себе подходящее описание.
Я смеюсь.
– Наверное, я довольна.
– Точно?
– Я не знаю, ладно?
Я взмахиваю руками, и меня прорывает:
– Это немного проблематично, потому что в нашем сексе полно эмоций, а должно быть наоборот. И нам хорошо общаться и без секса, так что границы немного размываются. Я раньше не практиковала такие отношения, так что я не знаю, что из этого нормально!
Я выпаливаю все так эмоционально, что сама удивляюсь, но мое тело реагирует… расслаблением.
– Ох, Рокси…
Рия встает из-за стола, обходит его и обнимает меня. У меня в руках все еще кружка с чаем, которая оказывается зажата между нами, ручка упирается мне в ребро, но мне все равно. Я рада получить поддержку от подруги.
– Милая, ты всегда очень странно выбирала себе парней. Но знаешь, Тэд хоть и выглядит как весьма сомнительный партнер, я не думаю, что он сможет тебя обидеть. Мне он нравится больше Марка.
– Только с Марком у меня были отношения. И вообще он синоним слова “серьезность”, а Тэд… это Тэд.
– Но с Марком была не ты. Делала не то, что ты хочешь.
– Я сама не знаю, что я хочу.
Рия глубоко вздыхает и обнимает меня еще сильнее.
– Я думаю, важнее понимать, чего ты не хочешь. А ты точно не хотела превращаться в такого же сноба, как Марк, работать в офисе, носить костюм в полосочку и поправлять пенсне на носу.
– Пенсне? – смеюсь я.
– Ну а что они еще делают – она пожимает плечами и, демонстративно прокашливаясь, поправляет невидимые очки у носа.
Я снова смеюсь.
– Быть серьезным – это отстой, а ты не такая, и это твой самый главный плюс. И если твои тесные отношения с Тэдом помогают тебе вернуть это, то я только за.
Я легонько толкаю ее в плечо:
– Ты так говоришь, только чтобы поддержать меня.
– Нет, я действительно завидую, как легко ты относишься к каким-то вещам.
Я хмыкаю. Легко ли? Я легко могу допустить человека к своему телу, но далеко не каждый может затронуть мое сердце. И Марк тому подтверждение. Я ни разу не скучала по нему. Наши отношения были сплошной фикцией.
– И если тебе станет от этого немного легче, ты только что помогла мне выиграть сто фунтов, – довольно сообщает подруга и вновь запихивает пирожное себе в рот.
– Что? – недоуменно спрашиваю я.
– Мы с Мэттом немного поспорили на вас с Тэдом. Когда мы летели в Берлин, мне показалось, что между вами что-то есть. А потом ты рассказала, что вы с ним дружите, и я решила, что ошиблась. Но кажется, денежки все-таки мои, – довольно заключает она, как будто ее самое большое счастье – обчистить кошелек своего парня. Я раньше не замечала такого азарта за своей подругой, – Мы с тобой должны будем отлично повеселиться на них.
– Ты серьезно спорила со своим весьма богатым парнем на деньги? – саркастично спрашиваю я.
– Мне очень хотелось доказать свою точку зрения, – пожимает плечами Рия. Она доедает пирожное и возвращается в свою комнату, размахивая передо мной платьями.
– Какое? – спрашивает она.
– Смотря куда.
– Я иду на день рождение Аманды. Ты помнишь Аманду?
Я киваю. Тут глаза Рии резко загораются.
– Ты должна пойти со мной.
– Что? Почему?
– Тебе надо развеяться.
– И что? Я виделась с ней один раз, наверняка, она не хочет видеть меня на своем дне рождения.
– Нет… она будет рада! Она несколько раз спрашивала, как у тебя дела. Ты ей очень понравилась! – начинает уверять меня Рия и тут же выхватывает телефон и записывает голосовое сообщение Аманде, предупреждая о том, что придет вместе со мной.
– Что ты делаешь? – накидываюсь я на подругу, – я не говорила, что я согласна.
Рия упирает руки в бока и строго смотрит на меня:
– Ты тысячу раз вытаскивала меня в люди! Ты затащила меня на тот концерт и вечеринку, где я познакомилась с Мэттом! Так что ты идешь со мной и точка! К тому же, это просто маленькая девчачья тусовка в узком кругу. Будем мы, Элис и Аманда. Никого нового. Так что собирайся!
Я усмехаюсь тому, что Рия стала такой бойкой, перенимая мою роль. Возможно, немного девчачьей атмосферы мне не повредит.
– Ладно, я пойду с тобой.
***
Я не знаю, как милая вечеринка Аманды превратилась в это, но наутро, мне так хреново, что хочется спустить себя в унитаз. У меня выворачивает желудок, а голова раскалывается на тысячу маленьких частей. Господи… Я давно так не напивалась. Сначала мы чинно-благородно пили коктейли в баре, а потом нам захотелось сменить тон вечеринки.
– Я знаю, знаю! Мы должны поехать к нам домой и продолжить там! У нас просто идеальная квартира для девчачьей тусовки! – кричу я посреди бара. Девчонки кивают.
Я шаркаю по квартире в ванную и проклинаю нашу вчерашнюю смелость, когда меня снова выворачивает.
– А ты уверена, что мешать водку и текилу – это хорошая идея? – хихикает Рия, когда мы стоим в супермаркете.
– А то! Мы же не будем пить их в чистую.
Я смотрю в зеркало на свое ужасное потрепанное лицо, когда раздается звонок в дверь. Звук будто загоняет гвозди мне в виски.
Ругаясь, я медленно топаю к двери и открываю ее.
Довольное лицо Тэда – первое, что я вижу. Второе – пакет из аптеки и ланч-бокс с супом из популярного ресторана.
–Рокс, а то, что ты рассказала мне утром, про тебя и… это все еще тайна? Я умираю от любопытства.
– О чем ты? – спрашивает Аманда.
Рия смотрит на меня, пока я разливаю всем алкоголь по бокалам. Я пожимаю плечами, как бы говоря “валяй”. Ее глаза загораются.
– Дерьмово выглядишь, – весело говорит Тэд, стоя на пороге моей квартиры.
Что он здесь делает?
Я молча отхожу, пропуская его внутрь. Он осматривается.
– Умеете вы, девчонки, отрываться.
Я бы могла что-то ответить, но я еще немного в шоке, что он вообще здесь.
– Что ты…
– Птичка напела, что тебе хреново. Так что вот, скорая помощь: аспирин, сорбенты и немного человеческой поддержки в виде замечательной компании, – он показывает на себя.
Я осматриваю его. Он что, серьезно пришел полечить меня от похмелья?
– Боже, мне нужны все грязные подробности, это так интересно! – пищит Рия.
– Когда тебе вдруг стали интересны грязные подробности?
– Мы же говорим о Тэде! – вставляет Элис, – я слышала о нем столько…
Тэд резко шагает ко мне и щелкает пальцами у меня перед глазами:
– Эй, ты как? Тут вообще? Или вертолеты все еще с нами? – его тон веселый, но выражение лица обеспокоенное.
– Я тут, – киваю я.
– Отлично, это уже что-то.
Он берет меня за руку и усаживает на диван. Через минуту подходит со стаканом щипящей воды. Аспирин. Я выпиваю. Смотрю на его ладонь. Он поддерживает меня за локоть и не отводит от меня взгляда.
– Спасибо, – хриплю я.
Боже, я выгляжу ужасно. Он еще не видел меня в таком отвратительном виде.
– Он наверняка говорит кучу пошлостей в процессе, да? – Рия не унимается. Она слишком долго сдерживалась, и вот ей прорвало плотину.
Я киваю. Выпиваю залпом свой стакан водки с соком и деловито говорю:
– Да, но это не так уж важно.
– А что тогда?
– То, что он каждый раз дает понять, что я для него как гребаная фантазия.
Я морщусь, вспоминая прошлый вечер. Я действительно перебрала. Потому что как еще объяснить то, что я весь вечер пыталась доказать, что я чувствую себя особенной с Тэдом.
Через пару минут он снова подходит ко мне с еще одним лекарством, которое должно помочь моему желудку избавиться от токсинов.
– Давай, выпей, станет лучше.
Я пью, а он следит, чтобы я все послушно проглотила. Затем забирает стакан, несколько раз проводит ладонью мне по волосам.
Как в тумане, я наблюдаю за тем, как Тэд поднимает мусор с пола, собирает всю грязную посуду, стаканы, которые мы раскидали. Он находит на полу пустую бутылку.
– Текила кончилась… – грустно сообщает Аманда.
– Кинь бутылку туда.
Элис забрал ее муж, а за Рией приехал Мэтт. Я не хотела отпускать подругу, но она собиралась ехать к маме с утра. Так что я сдалась.
– Наверное, это не то, как ты хотела провести свой день рождения, – говорю я Аманде, когда мы остаемся вдвоем.
– Нет, это самый веселый праздник, который у меня был. У меня раньше не было женских вечеринок.
– Ну вот как выглядят женские вечеринки. Вы напиваетесь и пол ночи обсуждаете парней.
– Ты пол ночи доказывала, что он тебе не парень.
Я салютую бутылкой и пьяно лепечу:
– Ну, он все же мой.
Господи, какая же я была пьяная…
– Эй, ты точно в порядке? У тебя немного ошалелый вид, – снова говорит Тэд, выводя меня из ступора. Он садится рядом со мной и внимательно смотрит.
Конечно, у меня ошалелый вид. Потому что следом он поправляет подо мной подушку, помогает лечь и укрывает пледом. Мягко. Заботливо. Как не делал ни один парень, с которыми у меня были реальные отношения.
– Полежи немного. Я погрею тебе суп.
– Я не…
Вообще-то я не хочу никакой суп, но когда этот парень приходит ко мне, когда мне плохо, заботится обо мне и гремит тарелками на моей кухне, я хочу просто заткнуться и съесть чертов суп, как он сказал. Черт, да что со мной?
Я наблюдаю за Тэдом и не понимаю, что происходит. Мы с ним должны были заниматься всякими развратными штуками, но вот он в моей квартире ищет ложки по ящикам, а я ощущаю такую теплоту в душе, что не знаю, куда деть себя от нее. Потому что это слишком светлое чувство для меня и для него.
Когда он снова подходит ко мне, я спрашиваю:
– Ты почему здесь?
– Потому что тебе плохо.
Я смотрю на него. Он всегда был привлекательным: красивое лицо, искорки в голубых глазах, ехидная улыбка, чертовы ямочки. Эдакий развязный красавчик, олицетворение порока. Плохой парень, который воспринимает девушек как развлечение. Но вот сейчас он смотрит на меня в ответ, а его лицо не выражает ничего кроме доброты и заботы.
Черт.
– А кроме секса? – лепечет Аманда.
– Что кроме секса?
– Как тебе с ним не в постели?
– Мне… – икание, – комфортно. Хорошо даже.
Мысли обуревают мою и без того больную голову.
Снова начинает тошнить. Так что я быстро поднимаюсь, гребу в ванную и выплескиваю содержимое своего желудка. Только в этот раз Тэд рядом со мной. Он держит мои волосы, а потом помогает умыться…?
Что, черт возьми, он делает?
Почему, черт возьми, мне от этого так хорошо?
– Эй! – я толкаю его в грудь, – Ты не должен видеть меня в таком виде!
– В каком виде?
– В таком, – я обвожу себя руками, – я выгляжу ужасно, меня только выворачивало у тебя на глазах.
– И что?
– Как после этого ты сможешь вновь захотеть меня?
– Боже, Рокс, успокойся! Мне не двенадцать лет, и я только что узнал, что девчонки не какают радугой.
Я недовольно фыркаю.
– И это определенно не помешает мне вновь захотеть тебя, когда ты будешь готова. Но сейчас мне просто важно позаботиться о тебе. И пожалуйста, хватит выкобениваться и мешать мне это делать!
Нос начинает щипать.
Блин, возьми себя в руки! Растрогалась от небольшой заботы, то же мне!
– Иди сюда, – говорит он, раскрыв объятия и притягивая меня.
Я ничего не могу с собой поделать и просто утыкаюсь ему в грудь, немного хлюпая носом.
– Я чувствую себя отвратительно.
– Скоро все пройдет.
– И выгляжу отвратительно.
– Ты немного помятая, но ты даже так умудряешься быть сексуальной.
– Не правда.
– Правда.
Господи, мало того, что я выгляжу как дерьмо, еще и веду себя как маленький ребенок. Какой позор. Но объятия Тэда такие теплые, что я невольно съеживаюсь, когда он отстраняется.
Он ведет меня назад к дивану и дает стакан воды. И когда я допиваю, садится рядом со мной и протягивает мне миску с супом.
– Тебе помочь или ты справишься сама с этой ложкой?
– Я ничего не обещаю.
Он держит суп, пока я пытаюсь есть и не обращать внимание на ворох чувств, зарождающихся во мне.
Но теперь это не просто сложно и запутанно.
Когда Тэд помогает мне доесть суп, а затем садится рядом и заключает в объятия, я понимаю, что теперь не могу игнорировать этих дурацких бабочек, устроивших дискотеку у меня в животе.

----------

Глава 37: Тэд

Глава 37: Тэд
– Спасибо, – хрипит Рокс, когда заканчивает есть.
Она лежит на диване, на ней жутко помятая футболка и штаны в клетку, которые словно олицетворяют слово “дом”. Волосы растрепаны, синяки под глазами и слегка зеленоватое лицо. Ладно, на самом деле лицо недавно начало приобретать более здоровый оттенок. Видок, честно говоря, так себе. И все равно, это самое прекрасное, на что я мог смотреть.
– Благодари рестораны с едой на вынос, – я треплю её за щеку, – Жирный суп – лучшее средство от похмелья. Это я тебе по опыту говорю. Сейчас тебе станет лучше.
– Или меня снова вывернет.
– Не вывернет.
Она горько усмехается, откидывается на подушку и тихонько стонет.
Все внутри меня скручивается и кричит: «помоги ей, спаси её».
Гребаное мужское желание быть сказочным принцем. Только вместо дракона я должен бороться с ее похмельем.
Ладно, я хотя бы умею отлично отвлекать. Тянусь за пультом.
– Ну что, тебе включить порнушку про Хогвартс? Или предпочитаешь вампирчиков, обмазанных хайлайтером?
Она приоткрывает глаза и сдавленно смеется.
– Или у тебя особые предпочтения? Зеленые орки? Ктулху? Джедаи с их световыми мечами, – я поигрываю бровями.
Рокс молчит и хмурится.
– Так что? Джедаи? Только не говори, что ты фанат порно с Чубаккой! Это слишком даже для меня!
Она наконец смеётся. По-настоящему.
Отлично, клоун, возьми шоколадку. Ты заслужил.
– Просто включи какую-нибудь сопливую романтическую мелодраму, и я буду в порядке, – говорит она, пока я листаю фильмы.
– Сопливую и романтическую? Честно говоря, это не очень тебе подходит. В тебе нет ничего сопливого и романтического.
– Ага. Поэтому я и смотрю их, чтобы где-то найти эти эмоции.
Я включаю ей Бриджертонов. Его рекламируют из каждого утюга, только поэтому я знаю, что это полностью отвечает запросу “сопливый и романтический”.
– Это же сериал, – говорит она.
– Ага.
Я встаю и иду к кухне, чтобы заварить ей чай.
– Он длинный.
Нахожу кружки, заварник и даже банку с медом.
– Ага.
– Я думала, мы быстро посмотрим фильм, и ты пойдешь домой.
Ну конечно, а ещё ты думала, что я оставлю тебя страдать тут одну.
– Я никуда не спешу, – говорю я, расставляю чашки на столик и сажусь рядом с ней.
На экране девицы в платьях пытаются привлечь внимание нахохленных мужиков. Полная чушь. Но глаза Рокс загораются.
Я подвигаюсь к ней ближе и притягиваю её к себе, обнимая за плечи. Сначала она напрягается. Но потом выдыхает и льнет ближе. Кладет голову мне на плечо. В груди теплеет.
– И в чем смысл этого сериала? – спрашиваю я.
– Ну как же, чтобы все Бриджертоны нашли свою любовь и счастливо поженились.
– А что без “поженились” нельзя?
– Конечно, нет, это же викторианская Англия.
– Что-то я не помню в викторианской Англии темнокожей королевы.
– Ты просто зануда, это же вымысел, – Рокс легонько стучит мне кулаком по ноге, показывая все свое негодование.
Мы смотрим чертов сериал, одна серия сменяется второй. Рокс постепенно становится лучше. Через какое-то время я заказываю еще еды, и вот спустя несколько часов мы уже спорим, кто из братьев Бриджертонов самый горячий. Спросите меня, почему я веду этот самый тупой гейский спор на свете? Да хер знает, почему. Потому что с ней это просто.
В конце концов она орет:
– Нет, мы не можем продолжать общаться, если ты считаешь Бенедикта горячее Энтони!
– Это какой-то бред. Я вообще не считаю никого из них горячим. Вот сестрицы – да.
Она сщуривается, упирает руки в бока, будто готовится к битве:
– Так, мы должны все прояснить, давай пройдемся по базе. Кто сексуальнее Эдвард или Джейкоб?
– Никто! Господи, женщина, ты это серьезно?
– Да, не отвлекайся. Так Эдвард или Джейкоб?
– Никто!
Она ждет от меня ответа. И я знаю, что она не отстанет.
– Чарли. Классная рубашка.
– Ладно. Чарли или Оби-ван Кеноби?
– Оби-ван Кеноби, конечно. Он же джедай.
– Оби-ван Кеноби или Мистер Дарси?
– Ты серьезно вообще? Как ты решила их сравнить? Оби-ван Кеноби.
– Оби-ван Кеноби или Киану Ривз в Матрице.
– Конечно, Нео. У него же секси плащ. И отличная растяжка, – я подмигиваю ей.
– Ладно, Нео или Джон Сноу?
– Нео.
– Нео или Арагорн?
– Арагорн.
– Арагорн или Леголас?
– Арагорн.
– Арагорн или Капитан Джэк?
– Х-м-м, – я делаю вид, что задумываюсь, – Арагорн, конечно. Ты чего?
– Ладно, Арагорн действительно секси, – соглашается она, – ты не так уж потерян для общества.
– Это я-то не потерян для общества?
Рокс хочет что-то ответить, но отвлекается на экран, в этот момент там происходит романтический момент, и я вижу, как ее лицо преображается. На нем появляется чуть ли не щенячий восторг, когда герои наконец целуются. Я не видел такого никогда. Обычно она не совсем эмоциональна. Или ее эмоции напоминают бурю или шторм. Но сейчас она вся похожа на пушистую ванильную зефирку. Даже глаза светлеют. Это так непохоже на то, какая она обычно, что я даже немного опешиваю.
Не отводя глаз от экрана, она вновь устраивается рядом со мной, позволив мне обнять ее. Я не говорю ничего, боясь спугнуть этот момент.
Мы смотрим дальше. И дальше.
Я обнимаю ее. Перебираю ее волосы. Потом снова приношу ей еду. Кормлю ее. Это выглядит, как будто мы настоящая, мать его, пара.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я в конце концов.
– Намного лучше, спасибо.
Я накалываю на вилку еще кусок отрезанного стейка, который заказал ей какое-то время назад, и подношу к ее рту.
Она жует и спрашивает:
– Что ты делаешь?
– Кормлю тебя.
– Нет. Вообще, – она делает паузу, ее тон меняется. – Что ты здесь делаешь?
– Просто забочусь о своем д… – я резко замолкаю. Я не хочу больше называть ее своим другом. Это полный бред. Я хочу сказать ей, что забочусь о ней, потому что она – та, о ком все мои мысли. Забочусь о ней, потому что она мне дорога. Забочусь о ней, потому что я влюблен в нее. Люблю ее.
Но я боюсь, что она отмахнется от моих чувств, как от назойливой мухи. Но притворяться я тоже больше не хочу, поэтому говорю:
– Просто забочусь отебе.
Она вновь смотрит на меня своим прожигающим насквозь взглядом.
Я уже мысленно готовлюсь к какой-нибудь чуши, которую она может выдать о том, что мы не должны нарушать границы, наши отношения – это чистый секс и все в этом духе. Но она только тихо шепчет:
– Спасибо.
***
Мы заканчиваем запись песни и выходим из студии, когда Мэтту звонит Клэр. Он с озадаченным видом кивает в ответ, несколько раз говорит “ага”, а потом кладет трубку и произносит:
– Нас хотят на рок-фестиваль в Париже. Через пару недель. Там сорвался разогрев Coldplay.
– А что, в Париже проводятся рок-фестивали? – усмехаюсь я.
– Погоди, из всего этого ты услышал только про Париж? – останавливает меня Кевин.
Мы переглядываемся.
– Разогрев Coldplay, – медленно повторяет Мэтт.
Тогда до меня доходит.
– Да ну нахер…
– Ага.
– И они не ошиблись? И точно хотят нас?
– Ага.
– Охренеть, – говорю я, голос Кевина вторит мне.
В этот вечер мы заваливаемся отмечать в Лампочку. С нами Рия и Рокс, конечно. Она – первая, кому я сообщил эту новость. Ладно, за исключением парней, она вообще единственная, с кем бы я хотел делиться важными новостями своей жизни.
Девчонки заходят в бар, когда мы уже слегка поднабрались. Рия – в светло-розовом платье, Рокс – в широких джинсах и свитере с открытыми плечами. От той немного жалкой и болезнненой Рокс ничего не осталось. Мой взгляд скользит по ее коже, по волосам, находит глаза. У меня внутри теплеет при виде ее. Она одними губами говорит мне “привет”. Необычно, она будто немного смущена. В этот момент Рия, сщурившись, окидывает нас с Рокс взглядом, и хмурится, но ничего не говорит.
Рокс садится рядом со мной, но немного на расстоянии. В этот момент внимание привлекает Кевин:
– Эй, может, вы двое уже перестанете делать вид, что между вами ничего нет? – громко говорит он, размахивая бутылкой пива рядом с Рокс.
– Что? – недоуменно отвечает она.
– А что? Судя по переглядкам этих двоих, – он показывает на Мэтта и Рию, – они уже в курсе. Так что хватит уже разыгрывать этот спектакль, – он смотрит на меня.
Рия хихикает и пожимает плечами.
– Так, стоп, – говорю я, – а ты откуда знаешь?
Кевин тыкает в нас пальцем, по очереди в меня и в Рокс, и демонстративно театрально говорит:
– Вы оба, идиоты! Я вас видел.
– Где? – резко реагирует Рокс, будто крайне удивлена тем, что где-то могла проколоться.
Кевин закатывает глаза.
– В Берлине, на вечеринке после концерта. Вы там, вполне не скрываясь, обжимались.
Я усмехаюсь.
– А нахрена тогда был этот допрос с пристрастием про то, с кем я был в Берлине, если ты все видел?
Он пожимает плечами.
– Хотел посмотреть на вашу реакцию.
– Интересные у тебя развлечения, – бросает ему Рокс, и я с удовольствием отмечаю, что она двигается ближе ко мне и, вообще, как будто сбрасывает с себя какие-то невидимые веревки. Снова появляется огонек в глазах и присущая ей дерзость во всех движениях. И как это я улавливаю все ее изменения?
Наверное, я беспроствествно влюблен. И это не лечится. Я бы хотел притянуть ее к себе и поцеловать прямо сейчас, но не думаю, что она готова, поэтому я просто кладу руку ей на бедро, когда она придвигается достаточно близко. Она на секунду замирает, а потом на ее лице расцветает довольная мини-улыбка.

----------

Глава 38: Рокс

Глава 38: Рокс
Нужно было разорвать эти “недоотношения”, когда я почувствовала, что делаю то, чего не должна была делать ни под каким предлогом – влюбляюсь в Тэда. Я должна была найти нормального партнера, с кем бы я могла остепениться и научиться быть серьезней. А мое дурацкое сердце и другие органы пришли в восторг именно от этого парня. Замечательно, ничего не скажешь.
Я злилась на саму себя за то, что чувствовала это. Но сделала ли я хоть что-то, чтобы прекратить это? Не-а.
Мне было слишком хорошо, пусть я и притворялась, что это ничего не значит.
Мы проводили время вместе, точно так же занимались крышесносным сексом, точно так же смеялись друг с другом, много говорили о всякой ерунде, а иногда и о не ерунде.
Однажды я чувствую себя настолько откровенно и доверительно, что говорю ему, что подумываю о том, что хочу когда-нибудь открыть свое место – кофейню, кондитерскую, неважно, – что-то уютное, где я смогу встречать гостей.
– Почему не сейчас? – спрашивает Тэд, – если вопрос в деньгах…
– Нет, – поспешно говорю я.
У меня есть деньги, сбережения, плюс отец несколько раз намекал мне на то, что если я захочу заняться чем-то своим, он поможет со стартовым капиталом.
– Тогда почему?
– Потому что сейчас я на это совсем не гожусь. Это же бизнес. Цифры. Ответственность. Это не для меня.
– В смысле?
– Слишком поверхностна, – тихо говорю я.
– Что за бред? – резко реагирует он.
Я молчу.
– Рокс, откуда ты взяла эту глупую мысль?
– Это не глупая мысль, ок. Ты меня знаешь. Я не люблю планы. Я не знаю, чего я хочу от жизни.
– Необязательно знать, чего ты хочешь от жизни. И ты несешь полный бред. Ты не поверхностная, а просто любишь жить в моменте. В этом нет ничего плохого. Наоборот, многие так сильно планируют свою жизнь, что не замечают то, что проносится прямо перед ними. Но не ты. Ты живешь здесь и сейчас. И живешь ярко и получаешь удовольствие от каждого момента.
Я сглатываю, потому что то, как он говорит обо мне заставляет бабочек, которых я активно пытаюсь не замечать, устраивать полнейший рейв.
– Может, прямо сейчас я не получаю удовольствие? – с сарказмом отвечаю я.
– Сомневаюсь, – говорит Тэд, целуя мою шею и заставляя все нервные окончания плавиться.
– Но если ты хочешь, я могу познакомить тебя со своим отцом. Не то чтобы я люблю пересекаться с ним лишний раз, но у него большой опыт по части ресторанного бизнеса. Ты могла бы пообщаться с ним и узнать все, что тебя интересует.
– Нет-нет! – отвечаю я и снова удивляюсь, как от простого предложения у меня теплеет внутри.
После того разговора я снова заглядываю к Перри и хочу поговорить сначала с ним. Перри я нахожу в расстроенных чувствах, потому что показатели выручки снова падают. И я снова провожу с ним несколько дней, пытаясь разобраться со всеми цифрами и помочь ему. Что бы я не думала о открытии своего места, я считаю, что Cafe Noir, где я работала и действительно чувствовала себя на своем месте, должен жить. Поэтому несколько ночей я провожу, выискивая и сравнивая поставщиков кофейного зерна, и штудирую информацию о том, как можно уменьшить налоги. После этого Перри, растрогавшись, предлагает мне вновь работать на него, но я не соглашаюсь. Пару недель назад я, возможно, была бы рада снова вернуться. Но почему-то сейчас, я действительно не хочу соглашаться на меньшее. Я даже подумываю согласиться на предложение Тэда и пообщаться с его отцом.
Этими мыслями я делюсь с Амандой, когда мы с ней собираемся прогуляться вместе.
Я всегда была общительной. Но не сходилась ни с кем близко, кроме Рии. Но теперь я чувствую, что не могу цепляться за нее вечно. Поэтому мне вдруг становится проще заводить более тесные знакомства. После той ужасной попойки я написала Аманде, спросила, как она себя чувствует, и с тех пор мы постоянно общались. Обсуждали всякую ерунду и что обычно делают девчонки. Я немножко думаю о том, что, возможно, предаю нашу дружбу с Рией, но Рия и сама дружит с Амандой – поэтому это не считается.
Мы с ней сидим в модном корейском ресторане и пытаемся понять, как есть эту странную лапшу, которую они подают отдельными ингредиентами, когда она спрашивает:
– Что ты делаешь на выходных? Мне на работе дали два билета на концерт симфонического оркестра, они будут играть саундтреки из популярных фильмов.
– О, круто! Я бы очень хотела пойти, но Тэд позвал меня с ними на фестиваль в Париж.
– Так у вас уже все серьезно?
– Что серьезно?
– Ну, все… – она ковыряет палочкой зеленые ростки, которые нам подали к супу, и морщится, глядя на них, – что это вообще?
– Нет, все так же, – отвечаю я.
– И все же он позвал тебя в Париж.
– Просто развеяться.
– Окей, – просто говорит она и пожимает плечами. Затем кидает несколько перцев чили себе в суп, прежде чем я успеваю остановить ее. Почему-то кажется, что Аманда не любит острое.
– Хотя стой, прости если лезу не в свое дело, но ты не думала, что между вами не совсем “просто секс”? – она показывает кавычки пальцами.
Вот, что мне изначально понравилось в Аманде: она всегда говорит, что думает. Даже когда я встретила ее первый раз, она говорила о нас с Марком так, как не сказал бы незнакомый человек.
Но она просто говорит, и это просто звучит из ее рта без какого-либо подтекста.
– Вы не только спите, вы проводите время вместе, он зовет тебя на важное для него мероприятие. Это больше похоже на отношения.
– Он никогда не говорил ни о чем таком.
Я глотаю острый суп, надеясь, что сердечный ритм у меня ускоряется именно от него.
– А ему обязательно об этом говорить?
– Э-м-м, нет. Не знаю. Я не думаю, что что-то изменилось между нами.
Изменилось.
– Ладно, забей, и прости, что полезла в это, – говорит Аманда.
– Да не парься, это не что-то особенное, о чем нельзя говорить. Мы относимся к этому достаточно просто.
Аманда тянет в рот ложку супа и закашливается:
– Черт, зачем я накидала сюда столько перца? Это ужасно.
– Ох, ты не любишь острое.
– Нет. Почему вообще я должна сама готовить себе этот чертов суп? Почему нельзя сразу сделать все вкусно?
– Правильно, – поддерживаю я, – Мы что, платим деньги, чтобы поиграть в кулинара? Я так и дома могу. Отвратительное заведение!
Мы еще долго смеемся и, абсолютно разочарованные странной корейской кухней, уходим оттуда.
– Надеюсь, что лягушачьи лапки будут куда вкуснее, чем это.
Мы с Рией очень вдохновлены тем, чтобы увидеть Париж, и полдороги в аэропорт обсуждаем, какой это, должно быть, романтичный город.
– Ага, крысы, толпы и филиал Африканского континента, – ворчит Мэтт, – сплошная романтика.
– Думай позитивнее, – толкает его в плечо Тэд, – зато в Париже никто не узнает твою милую мордашку на улице.
В этот раз мне не приходится скрываться, поэтому номер Тэда – мой номер. Мы заселяемся под вечер, и когда я выхожу на балкон и вижу вдалеке огни Эйфелевой башни, у меня захватывает дух.
– Это восхитительно.
– Думаешь?
– Да, посмотри как красиво.
– Да, ты и вправду очень красива, – говорит он немного тихо. У меня замедляется пульс о того, как он это говорит. И я делаю то, что делала последние несколько дней, когда начинала ощущать, что опять испытываю прилив чувств. Я свожу все к физике.
– Этот балкон и вид – что-то потрясающее. Я бы хотела заняться сексом с таким видом. Это было бы круто. – говорю я, когда он подходит ко мне и кладет руку мне на талию.
Тэд усмехается.
– Ты маленькая извращенка.
– Почему это маленькая? – я ерзаю попой вокруг него.
– Потому что, – шепчет он, ныряет рукой мне под футболку, проводит по животу и разворачивает к себе лицом, – Секс на балконе я тебе обещать не могу, потому что нас арестуют, экстрадируют назад в родную страну, и Мэтт убьет меня, потому что завтра они не смогут выступать без басиста.
Его теплая ладонь все еще путешествует по моей коже.
Я вздыхаю, делая вид, что очень расстроена. Но Тэд приподнимает меня и усаживает на столик, который очень кстати оказался на балконе.
– Но если ты будешь тихой, я вполне могу помочь тебе по-другому.
Его рука ныряет мне под юбку, пальцы останавливаются на бедре, там, где у меня татуировка. Он легко поглаживает мое сердечко на коже.
Я начинаю тихонько тлеть.
– Что у тебя за любовь к этой татушке?
– Это же самая милая часть тебя, – сквозь улыбку шепчет он рядом с моим ухом. И от этого странного комплимента что-то снова шевелится у меня в сердце.
В этот момент его пальцы задевают мое белье, и я глубоко вдыхаю.
– Оу…
– Так ты будешь тихой? – низко спрашивает он. Снова адреналин разлетается по венам. Я осматриваюсь. Вокруг никого нет. У нас довольно высокий этаж. И оградка балкона вроде непрозрачная. Нормальные люди бы такого не делали. Но ни я, ни он не нормальные люди, так что я просто киваю.
– Да.

----------

Глава 39: Тэд

Глава 39: Тэд
Париж – действительно прекрасный город. Ладно, я уверен, что я назову любой город прекрасным, если рядом со мной будет Рокс. Она жила в моем номере, она просыпалась рядом со мной. Два дня мы провели в Париже, разъезжая по всяким интересным местам. Днем она пищала от восторга в Лувре и пыталась спародировать Мону Лизу, вечером она напивалась маргаритой, и ходила и крутила задницей на Монмартре. И я мог целовать ее в любое время. Как только Рия и остальные узнали обо всем, ей стало все равно. Остальной мир ее мало интересовал. И она пыталась залезть ко мне в брюки в любой подходящий момент. Это было не совсем обычно, но кто я такой, чтобы жаловаться?
Утром в день концерта я просыпаюсь поздно, солнце уже вовсю освещает номер. На плече лежит светлая макушка Рокс. Я не знаю, как давно мы лежим вот так, но я уже не особо чувствую руку. Похрен.
Я снова закрываю глаза и просто наслаждаюсь.
Вчера до ночи мы всей компанией просто шарахались по ночному городу и пили шампанское на берегу Сены. Рокс была громкой. Хохотала. Флиртовала. И выглядела, мать его, настолько свободной, что у меня захватывало от нее дыхание.
А потом, когда мы вернулись в отель, она прямо в лифте демонстративно стянула трусики и засунула их мне в карман.
И когда спустя некоторое время мы оба расслабленно выдохнули после бешено яркого оргазма, она как-то ошалело сказала:
– Это было… вау. Я охренеть как счастлива.
Я вспоминаю то, как она сказала это “счастлива”, и у меня в груди расцветает что-то теплое и тяжелое, объемное одновременно.
Я продолжаю лежать, впитывать аромат ее волос и тепло ее тела и просто наслаждаться моментом, но спустя некоторое время замечаю, что ее дыхание изменилось.
Она проснулась. Но точно так же, как и я, не подает вида.
Мы лежим так еще. В этом есть что-то особенное. Что-то реальное.
Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я все-таки нарушаю этот момент:
– Доброе утро, малыш.
– Доброе утро, – тихо говорит она. Снова повисает тишина. Я легонько перебираю ее волосы. Она не двигается. Не пытается, как обычно, свести все к сексу. Просто лежит, обняв меня.
– Это странно, знаешь… – в конце концов говорит Рокс.
– Что странно?
– Просто лежать. Вот так, как сейчас.
– Плохо странно или хорошо странно? – тихо спрашиваю я, хотя сам немного боюсь ее ответа.
Она вздыхает, будто ей тяжело:
– Хорошо. Хорошо странно. Но мне нравится.
Она немного крепче прижимается к моей груди. Невероятно.
Я не отвечаю, просто наслаждаясь моментом. Я надеюсь, что она уже поняла, что между нами не просто секс.
Мы лежим еще какое-то время, а потом я нахожу в себе смелость спросить:
– Ты вчера сказала, что ты счастлива.
Она усмехается. Ее голос звучит довольно, когда она тянет:
– Да, вчера я была очень счастлива.
– А сегодня?
– А сегодня… – она отрывает голову от моего плеча и встает на локте, – посмотрим. День только начался.
Затем она быстро спрыгивает с кровати, набрасывает на себя мою футболку и на носочках идет в сторону ванной.
– Но велика вероятность, что и сегодня я буду счастлива, – кричит она уже из-за двери.
Я улыбаюсь, как какой-то влюбленный олух. Но довольная Рокс, которая говорит, что она счастлива – это что-то слишком прекрасное.
***
Мы были на площадке фестиваля – у нас должно было состояться небольшое интервью, которое проходят все участники. В Париже в этом году теплее, чем у нас в Шеффилде, чему я рад. Потому что кому кайф выступать на открытой сцене в куртке.
Мы как-то играли на маленьком фестивале в Лондоне, но масштаб мероприятия был совсем другой. Здесь же – огромная площадка. Куча людей со всей Европы, которые приехали ради этого. Ну и что говорить – хедлайнер сегодняшнего вечера, Coldplay, которые и без того собирают стадионы. А мы выступаем прямо перед ними. Сюр какой-то.
Конечно, нервы шалят. Поэтому когда Мэтт начинает высказывать кому-то из персонала за то, что инструменты привозят с задержкой, я даже не удивлен – я хочу вписаться в разборку вместе с ним. Просто чтобы выпустить пар. Рокс и Рия ускакали оценить территорию, а нас одолевают журналисты.
– Вас пригласили в последнюю очередь? Что думаете на этот счет?
– А что нам думать на этот счет? – пожимаю плечами я. Раньше на всех публичных мероприятиях я легко брал на себя разговорчики с журналистами. Потому что шутить, каламбурить и мастерски уходить от вопросов у меня получается лучше, чем у нашего солиста.
– Мы просто рады быть здесь, – отвечает Мэтт.
– Волнительно выступать перед Coldplay?
– А сами как думаете? – жестко отвечаю я и тут же смеюсь, – вам было бы волнительно брать интервью перед Пирсом Морганом?
Репортеры, которые уже было нахмурили носы, начинают смеяться. Они закидывают нас еще разными вопросами, на которые мы худо-бедно находим ответы, а потом отстают от нас.
– Кто такой Пирс Морган? – тихо спрашивает Мэтт, когда мы остаемся одни.
– Какой-то суперпупер известный журналист. У него интервью с Роналду и Меган Маркл.
– А ты откуда знаешь?
– Смотрел какую-то хрень на Youtube, какая разница?
– Просто он в шоке, что ты занимаешься чем-то еще, кроме как трахать девиц и пить до утра, – вставляет Кевин.
Я закатываю глаза. Идиоты. Я занимался этим не так-то и долго, но они все равно вечно поддерживают эту картинку.
– А просто он теперь трахает одну девицу, – смеется Мэтт, – вот и время на Youtube появилось.
– Ха-ха-ха! Очень смешно, придурки.
За полчаса до выступления меня находит Рокс в гримерке. У нее в руках банка с пивом, она выглядит совершенно счастливой. На ней футболка с принтом Guns'n'Roses, бейджик, который позволяет ей пройти сюда, утепленная джинсовка и очередная бешено короткая юбка.
– Встретила Мэтта, пока шла сюда. Он выглядел довольно нервно. Ты такой же?
– Ага.
– Почему ты нервничаешь? В Берлине у вас был довольно крупный концерт. Я бы не сказала, что здесь сильно больше народу.
– В Берлине был наш концерт. Все эти люди пришли специально ради нас. А здесь… мы разогреваем хедлайнера. Они пришли сюда ради них. И мы можем им не понравиться.
– Ну… если им что-то не понравится, это их проблемы, а не ваши.
Я усмехаюсь. Вот настолько она проста. Ее не волнует мнение других. Она была бы хороша в любой публичной профессии, если бы хотела этого.
– Отличная философия, пожалуй, воспользуюсь ею, – я улыбаюсь ей, когда она подходит ближе и обнимает меня за шею.
– Все еще нервничаешь? – говорит она мне на ухо.
– Немного. Но забей, я выйду на сцену, и все пройдет.
– Я бы могла тебя расслабить, – она проводит рукой мне по брюкам, заставляя напрячься всеми органами, немного отодвигается и обводит языком губы.
Ох ты ж блин.
Я отстраняюсь.
– Спасибо за предложение, но тогда я не смогу играть с расплавленным мозгом.
– Неужели на тебя так влияет мой рот? – хитро заявляет она.
Я зажмуриваюсь, чтобы прогнать все грязные мысли из головы.
– На меня так влияешь ты.
Она молча смотрит на меня, сглатывает и очень легко улыбается. Потом подходит ближе и двумя руками обхватывает меня, притягивая к себе. Обычные объятия, настоящие и теплые.
– Эй, Тэд, – зовет она.
– А? – выдыхаю я ей в макушку, ощущая ее запах и впитывая ее тепло. Хоть и без всего остального, но она все-таки отвлекла меня.
– Удачи, – она поднимается на носочках и целует меня в щеку.
Дверь открывается, на пороге стоит Кевин.
– Выходим через десять минут.
Мы с Рокс отстраняемся.
– Ага.
Рокс кивает на выход:
– Я пойду, найду Рию.
Она выходит за дверь, и я выметаюсь за ней и ловлю ее за запястье.
– Эй, детка, после выступления… я планирую воспользоваться твоим предложением по полной.
Она расплывается в довольной улыбке. И что-то в том, как она смотрит на меня, заставляет меня верить, что для нее это тоже не просто так.
С этой верой я выхожу на сцену, и мы зажигаем толпу.

----------

Глава 40: Тэд

Глава 40: Тэд
Surf Curse – Freaks
Музыка – объединяет. Видеть то, как тысячная толпа танцует, хлопает под ноты и аккорды, которые выливаются из твоего инструмента – это что-то невероятное. Ощущать единение с публикой, с гитарой, со сценой, со звуком, который выходит из усилителей.
Музыка – это энергия.
Музыка – это чувства.
И стоя сегодня на сцене, я преисполнился всеми видами чувств. И мне очень нужно ими поделиться. Поэтому когда мы заканчиваем, я на адреналине обнимаю парней, а затем лечу вниз по ступенькам за кулисы, а потом на выход в толпу. Уже перед ограждением я натыкаюсь на Рокс. Они с Рией, размахивая своими бейджиками перед охраной, идут ко входу.
Рокс видит меня и начинает чуть ли не визжать:
– Это было круто!
Плевать, как это было. Плевать на всех вокруг. Я просто хватаю ее лицо в ладони, наклоняюсь и быстро целую ее.
Она на секунду замирает, а затем расслабляется и приоткрывает рот.
Ее губы мягкие и такие чертовски вкусные, что аж сводит зубы. Микрофейерверки пронзают все тело. Есть что-то охренительно правильное в том, чтобы целовать ее вот так, у всех на глазах. Поэтому я притягиваю ее ближе и углубляю поцелуй.
– Воу… – звучит удивлённый голос Рии рядом.
Рокс слегка отстраняется:
– Что ты делаешь? – выдыхает она практически мне в губы. С удовлетворением замечаю, что дыхание у нее сбилось, и глаза будто потеплели.
– Ничего такого, чем бы я мог кого-то удивить.
Я оставляю еще один быстрый поцелуй на ее губах и с крайне довольным лицом разворачиваюсь к Рие. Хоть наша компания и в курсе “отношений” между Рокс и мной, мы все равно никогда не делали ничего настолько публичного. Раньше были просто касания и все. Но я никогда не целовал ее прилюдно. Да и этот поцелуй – он другой.
Я понимаю, что Рия тоже это понимает. Она стоит, поджав губы, и будто пытается сдержать улыбку. Я весело подмигиваю ей в ответ.
Подходят Мэтт и Кевин. Рия обнимает их по очереди.
– Поздравляю, ребят, это было круто!
Она также подходит ко мне и, когда обнимает меня, тихо, чтобы слышал только я, говорит:
– Тэд, если ты обидишь Рокс, я сделаю тебе что-нибудь очень плохое.
– Что это?
– Не знаю, еще не придумала, – пожимает плечами она.
Я усмехаюсь. Она отходит к Мэтту и прижимается к нему, продолжая прищурившись смотреть на меня, будто говоря этим взглядом “я слежу за тобой”.
Я снова притягиваю Рокс к себе, взгромождая руку ей на плечо. Она обнимает меня в ответ, и я чувствую тепло ее тела. И ощущаю себя чуть ли не самым счастливым придурком на земле, вот так, обнимая девушку, в которую влюблен, и стоя в кругу близких и перебрасываясь тупыми восхищенными репликами о прошедшем выступлении.
Мы еще какое-то время стоим вместе, и я бы хотел вообще ничего не менять, но потом к нам подходит Клэр, отвлекая Мэтта.
Я снова разворачиваю Рокс к себе. Она немного закусывает губы и выглядит немногосмущенной …? Я всматриваюсь в ее лицо, надеясь, что она сейчас чувствует то же, что и я.
– Эй, что такое? – я заправляю прядь волос ей за ухо.
– Все отлично, – кивает она.
– Точно?
– Да, – она моргает, будто сбрасывая какие-то мысли, и улыбается мне. Такой улыбкой, что разбивает меня на куски и практически заставляет меня прямо сейчас раскрыть рот и сказать ей, что я к ней чувствую. Но говорю я:
– Я хочу снова тебя поцеловать.
– Только поцеловать? – в ее голос снова прокрадывается хитрые оттенки.
– Нет, малыш, я хочу не только поцеловать тебя, – я провожу пальцем ей по губам, наблюдая, как резко и глубоко она вдыхает.
Хочу наклониться ближе и рассказать ей на ухо, что еще я хочу и планирую с ней сделать, как рядом раздается голос.
– О, Тэд, привет.
Я даже не могу определить до конца, кому он принадлежит, пока не отрываю свой взгляд от Рокс и не оглядываюсь.
Неподалеку стоит Дейзи.
Какого блин хрена?
Она нашла меня даже здесь, в другой, мать его, стране.
Она стоит в нескольких метрах от нас в одной из своих излюбленных “выигрышных”, как ей казалось, поз. Рядом с ней – одна из ее прихвостней-подруг. Никогда не помнил их имена.
Дейзи смотрит прямо на меня с приторной и фальшивой улыбкой, будто ожидая, что сейчас я сорвусь и побегу обниматься с ней, как послушный пес, виляя хвостом в поисках ее внимания.
Ее взгляд скользит с меня на девушку рядом со мной. Рокс едва заметно дергается, и делает микро-шаг в сторону. Но прежде чем она успевает что-то сделать, я решительно беру ее за руку и притягиваю ближе, надеясь, что она поймет, что мне нужна только она. Сплетаю наши пальцы.
Может, так до моей сумасшедшей бывшей дойдет, что мне до нее нет никакого дела?
Что-то холодное и острое мелькает в глазах Дейзи – не ревность, а скорее презрительное любопытство. Но через секунду она вновь натягивает фальшивую улыбку:
– Классно выступили.
– Ты что-то хотела? – мой голос звучит глухо и плоско.
– Я вообще не собиралась на этот фестиваль, прилетела в Париж, хотела просто пройтись по бутикам, а меня вот Катрин пригласила. А тут вы, вот так сюрприз. Да еще и разогрев у Coldplay. Круто.
В её тоне звучит снисходительное удивление, будто наш успех был милой, но нелепой случайностью.
Она делает несколько шагов вперед. Я же бессознательно отступаю, немного прикрывая собой Рокс. Не хочу сближаться с ней. Она меня больше не трогает. Но я не хочу, чтобы она нарушала мое пространство.
– Что тебе нужно, Дейзи? – резко выпаливаю я.
– Я просто хотела тебя поздравить. Разве я не могу? Мы же все-таки не чужие люди… – слегка обиженно тянет она.
Я уже собираюсь открыть рот и резко сказать ей, что я обо всем этом думаю, как рядом со мной появляется Мэтт. Его голос полон холодного яда, когда он говорит:
– О, Дейзи, ты тоже тут? Что, в Лондоне закончились те, с кем можно переспать ради связей, и ты решила поискать, чем можно поживиться в Париже?
Она сжимает зубы от гнева, а я еле могу сдержать смех.
Ни Мэтту, ни Кевину она никогда не нравилась, но они всегда сдерживали свои комментарии из-за “моей тонкой душевной организации”, ну или сомнительной одержимости этой девушкой. Но теперь у моих друзей был карт-бланш.
– Да пошел ты, Брайен, – шипит она, – я просто хотела поболтать с Тэдом.
– Ну, он вроде не хочет с тобой болтать.
Она переводит свой недовольный взгляд на меня, снова нацепляет улыбку, и, будто у нас был самый милый разговор на свете, бросает мне:
– Ну как-нибудь еще пересечемся.
Берет под руку подружку и уходит. Я даже не смотрю вслед. Мне только жалко самого себя, что я потратил на нее столько мыслей в прошлом. Но здесь и сейчас рядом со мной стоит Рокс, и я все еще держу ее за руку.
– Всегда пожалуйста, – подмигивает Мэтт и возвращается к Клэр.
– О чем он говорил? – спрашивает Рокс, – это же и есть твоя бывшая?
– Забей, ее нет смысла обсуждать, – я наклоняюсь ближе, вспоминая ее прошлый приступ ревности, из-за которого она решила положить конец нашей связи, – и нет смысла ревновать, – шепчу я ей на ухо.
– Я не ревную, – она горделиво поднимает нос, – я куда горячее, чем она.
– А еще такая скромница, – шучу я. Она снова пожимает плечами, как бы говоря, что ничерта она не скромница.
– А у тебя есть типаж, да? Любишь блондинок? – спрашивает она.
Одну блондинку.

----------

Глава 41: Рокс

Глава 41: Рокс
Тоm Odell – Another love
Париж окончательно убедил меня, что между нами с Тэдом что-то поменялось. Я ночевала у него в квартире. Когда мы были не вместе, он писал или звонил мне или отправлял свои тупые мемы, с которых я каждый раз смеялась до упаду. Мы встречались вместе, готовили хот-доги у него дома, смеялись, целовались, трахались и тут же снова смеялись. Когда одним утром я уходила от него и чмокнула на прощание, я поняла одну простую вещь: мы в отношениях.
И вторую простую вещь: мне это нравилось.
И третью – я действительно чувствовала к нему… всякое. Напоминающее ванильную хрень под названием влюбленность.
Слишком много простых вещей для одной меня.
Я снова проводила время у Перри. В кои-то веки, я чувствовала себя очень заинтересованной в том, за что мне даже не платили. А спасти кофейню Перри – в этом я была максимально заинтересована. Поэтому тем утром я обходила квартал вокруг нее в поисках заведений, с которыми можно было договориться о какой-то партнерской программе. Да, такие слова я теперь тоже знала.
Сегодня ветренно, и когда я морщусь от очередного порыва ветра и всматриваюсь на улицу через дорогу, завидев там подходящие мне витрины, в меня кто-то врезается. Да чтоб его!
– Рокс?
Неуверенный голос отвлекает меня от своих мыслей, я поднимаю глаза и вижу перед собой… Марка.
На нем пальто, отглаженная рубашка, заправленная в брюки, и очки с темной оправой. У него не было проблем со зрением, на черта ему очки? Неужели он пытается придать себе серьезный вид?
Я прокашливаюсь:
– Привет.
– Привет. Рад тебя встретить.
– Ага, я тоже.
Наверно. Нет. Не совсем. Ну разве не так говорят при неловкой встрече с бывшим, с которым ты рассталась на не самой приятной ноте?
– Я как раз хотел с тобой поговорить.
– Поговорить?
– Ага, ты не занята? Давай зайдем туда? – он кивает на пиццерию через дорогу, – Поговорим.
Я пожимаю плечами.
– Если хочешь.
Спустя столько времени я уже не испытываю к Марку никаких эмоций – ни злости, ничего. Поэтому разговор – это просто.
Мы проходим в пиццерию. Марк заказывает себе зеленый чай и мне… зеленый чай. Я усмехаюсь про себя. Я никогда его не пила.
Мы сидим друг напротив друга, я лениво помешиваю жидкость в кружке ложкой.
– Я хотел тебя поблагодарить, – наконец говорит мой бывший.
– За что?
– За то, что ты прекратила наши отношения. Это должен был сделать я. Но не решался.
Мои брови резко ползут вверх.Что? Вообще-то это не лучшая фраза для самооценки девушки. Ну да ладно. Это уже в прошлом.
Я развожу руками и шутливым тоном произношу:
– Всегда пожалуйста. Нам было не по пути.
– Да, я не мог быть с такой, как ты. Я рад, что ты сама это поняла.
– В смысле? – я отпускаю ложку и, теперь уже не отрываясь, смотрю на Марка.
– Я обманывал себя. Я никогда бы не смог полюбить такую, как ты.
Я несколько раз моргаю. В горле начинает першить.
– Какую, как я?
Марк немного смеется.
– Ну ты сама понимаешь. Ты не создана для серьезных отношений. Я не знаю, зачем мы вообще пробовали. Не подумай, я не хочу тебя обидеть. Но ты же сама знаешь. С тобой хорошо только развлекаться. Но мне нужно что-то настоящее.
Он спокойно делает глоток чая и, улыбаясь мне, ставит кружку на стол.
Все клеточки моего тела будто пробирает мороз.
Я сглатываю ком в горле.Зачем он говорит мне это?
– Настоящее? – выдавливаю я.
– Да. Ну знаешь. Девушку, которую я мог бы полюбить, завести семью и вместе идти к чему-то. Я понимал, что это не ты. Но почему-то думал, что смогу тебя переделать. Но это так не работает. Нельзя изменить человека.
С каждым его словом в меня будто вонзается тысяча ржавых гвоздей разом.
Меня начинает буквально трясти от гнева. Несколько предложений заставляют меня гореть изнутри. Я сжимаю кулаки, ногти вонзаются в кожу рук. Это тот момент, когда я должна взорваться, включить привычную Рокс, когда никогда не полезет за словом в карман.
Но я не говорю ничего.
Не велю ему заткнуться.
Не выливаю горячий чай ему в лицо.
Даже не встаю и не ухожу.
Я просто сижу, слушаю весь этот бред и глупо киваю.
– В общем, я хотел сказать спасибо, что это сделала ты. Я злился, потому что ты поступила некрасиво, но сейчас я понимаю, что это нам на пользу. Во всяком случае – мне, – снисходительно заканчивает он.
– Пожалуйста, – глухо отвечаю я.
– Ну вот, – он стучит пальцами по столу, – это то, что я хотел сказать. Надеюсь, между нами больше нет обид.
Я безэмоционально киваю.
– Ну, тогда я пойду, – говорит он, оставляет официанту денег, хватающих ровно на то, чтобы закрыть счет, накидывает пальто и выходит.
Я какое-то время просто сижу, смотрю перед собой, потом выпиваю залпом этот идиотский зеленый чай и выхожу из пиццерии.
Я запахиваю куртку и просто иду. Вперед. Быстрее. Иду и иду, сама не зная, куда. Эмоции настолько захлестывают меня, что я ничего не могу с собой поделать. Налево, направо, через светофор. Быстрее. Жесткие шаги. Стараюсь унять все, что разбередилось во мне.
С тобой хорошо только развлекаться. Но мне нужно что-то настоящее.
Что-то настоящее.
Слезы стоят у меня в глазах, но я не позволяю им пролиться. Нет, я не буду плакать из-за этого мудака. Иду еще быстрее. Ветер дует мне в лицо. Зажмуриваюсь.
Что-то настоящее.
Так, стоп. Я останавливаюсь на перекрестке, глубоко вдыхаю холодный воздух и пытаюсь успокоиться. Вдох. Выдох.
Все нормально. Ничего страшного. Просто мой бывший настоящий мудак. Со всеми бывает. Ничего такого в этом нет.
Его слова не имеют никакого отношения ко мне.
Я подхожу к ближайшему зданию и облокачиваюсь на холодный бетон.
Делаю еще один глубокий вдох. Смотрю, как прохожие продолжают заниматься своими делами. Смотрю на свои красные кеды. Они намокли.
Я не заметила, как начал срываться дождь. Как далеко я вообще ушла? Оглядываюсь.
Ты не создана для серьезных отношений.
Ну и ладно. Пошел он к черту!
Я достаю телефон и печатаю сообщение Перри, что приду к нему завтра.
Уже медленнее я иду к ближайшей остановке, сажусь в автобус и еду домой. Дождь начинает лупить по стеклам. Я вставляю наушники в уши, стараясь отвлечься. Но музыка, как назло, попадается исключительно выворачивающая наизнанку. Хочу отключить. Но мазохистка во мне не дремлет. И я продолжаю накручивать себя.
Я никогда бы не смог полюбить такую, как ты.
Автобус ползёт медленно. Я утыкаюсь лбом в стекло, пытаюсь сосредоточиться на дребезжании окна.
Пусть кто-нибудь скажет, что это неправда! Пусть мне не будет так больно!
Я приезжаю домой, поднимаюсь на свой этаж, вставляю ключи в замок и захожу в пустую квартиру. Рии нет.
Скидываю мокрые кеды, кожанку, на которой следы воды. Чертов дождь. Прохожу в свою спальню и раздеваюсь. Захожу в ванную, завязываю волосы резинкой, умываюсь, принимаю душ. Я стараюсь сосредоточиться на горячей воде, стекающей по телу. Стараюсь думать о том, кто я здесь и сейчас.
С тобой хорошо только развлекаться.
Я выхожу из ванной, включаю телевизор, чтобы заглушить внутренний голос, который твердит, что он прав.
Я ставлю греться чайник. Я кидаю намокшие вещи в стиралку.
Я стараюсь не думать о том, что он сказал лишь то, что я всегда знала сама.
Я заглядываю в холодильник, нахожу остатки пиццы и кидаю в микроволновку.
Я пью крепкий черный чай и жую безвкусную пиццу.
Я отвечаю на сообщение Тэда в телефоне. Я пишу Рие и спрашиваю, когда она придет домой.
Я делаю вид, что ничего не произошло. Просто живу свою обычную жизнь.
Я делаю так сегодня. Завтра. Послезавтра. И столько дней, сколько потребуется.
Я притворяюсь, что не думаю о себе так же.
С тобой хорошо только развлекаться. Но мне нужно что-то настоящее.

----------

Глава 42: Рокс

Глава 42: Рокс
Через несколько дней после того самого разговора с Марком я захожу в нашу квартиру и нахожу Рию в ее комнате за странным занятием: она раскладывает свои вещи по стопкам на кровати.
– Привет, малышка, что делаешь?
Подруга поднимает на меня свои огромные глаза и улыбается самой теплой улыбкой.
– Рокси, милая, привет. Я вот тут… – она обводит кучи с пижамами, – думаю, что из этого можно отвезти к Мэтту.
Ах, да. Он попросил ее перевезти к нему вещи.
– Почему не все? Ты же любишь этот костюм, – я киваю на красный плюшевую домашнюю пижаму, которую она просто обожает.
– Я же не съезжаю. Это просто для удобства.
– Ну да, – улыбаюсь я.
Это пока. Не пройдет и месяца, как она переедет к нему насовсем.
– Рокси, я не хочу тебя бросать, – говорит Рия немного виноватым голосом, – к тому же, Мэтт постоянно в разъездах. Это просто глупо. Я не планирую съезжать отсюда.
– Хорошо, малышка, – бесцветно соглашаюсь я. Хоть мне и обидно терять подругу, но я не должна мешать ее отношениям.
Они у нее настоящие.
– Я собираюсь вечером на небольшую прогулку с Пенни, сестрой Мэтта, помнишь, я рассказывала о ней?
– Угу.
– Кажется, у нее снова проблемы в школе.
– Это подростки. У них всегда проблемы в школе, – пожимаю плечами я, усаживаясь на кровать подруги и обнимая подушку.
– Ага. Вчера мы были в гостях у Брайенов. Мать Мэтта спрашивала, собираемся ли мы отмечать с ними Рождество. Рождество? Серьезно? Это звучит как-то слишком, правда?
– Нет, малышка, в самый раз.
Я смотрю на свою подругу и горжусь этой девчонкой. Вот она. Хорошая девочка. Ее ждет Рождество с семьей ее парня. Настоящие отношения. Любовь. Будущее.
А что у меня?
У нас с Тэдом?
Мы с ним похожи. Оба не созданы для этого. Он – вечный холостяк, меняющий девчонок как перчатки. Я – та, с кем хорошо развлекаться. Мы идеально подходим друг другу. Никаких обязательств. Никаких ожиданий. Никакого будущего.
И именно поэтому нам так хорошо вместе. Мы оба знаем правила игры. Только мои чувства к нему выходят за рамки этих правил, и это все портит.
Ты не создана для серьёзных отношений.
– Рокс? – голос Рии вытаскивает меня из мыслей. – Ты какая-то странная сегодня. Всё в порядке?
– Да, конечно, – я заставляю себя улыбнуться. – Просто устала.
Она смотрит на меня с беспокойством, но я уже встаю с кровати.
– Пойду приму душ.
Закрываю за собой дверь ванной и опираюсь спиной о холодную плитку. Телефон, который я захватила с собой и кинула рядом, загорается уведомлением.
teddyRyder: ты свободна сегодня вечером? хочу тебя увидеть.
Вот так просто. Увидеть.
Я смотрю на экран.
Между нами всегда было просто. В этом и прелесть наших “недотношений”. Они простые.
Мне было так легко и комфортно с ним. Потому что в этом не было ничего серьезного.
BellyRox: сегодня не могу, устала. Давай встретимся завтра.
Я захожу в душ, включаю обжигающе горячую воду и стараюсь не думать о том, что все, на что я гожусь – это просто секс с парнем которому только это и нужно.
***
– Снимай, – говорит Тэд, щелкая пальцами по пуговице на моих джинсах, когда через несколько дней мы заходим в его квартиру. Мы ходили в кино. Фильм с Брэдом Питтом. Я полсеанса рассказывала, что Брэд Питт уже старик, а все еще неимоверно горяч, и пускала на него слюни. Тэд полфильма ворчал на меня в ответ.
Ничего не изменилось. Я все еще я. Он все еще он. И мы все еще весело проводим время вместе. Между нами все по-прежнему.
– Ты как-то слишком нетерпелив для человека, который сам предложил пойти в кино, вместо того чтобы тусоваться дома на этой офигительно удобной кровати.
– А не надо было лезть своими шаловливыми ручками мне в штаны прямо во время сеанса, детка, – говорит он, сбрасывая с себя куртку, и резко добавляет, – снимай.
Возможно, я слегка поиграла, когда фильм стал немного скучный. Возможно, это было весело. Возможно, сейчас это тоже весело.
Тэд оттесняет меня к кровати, пока я расстегиваю брюки и скидываю их.
– Это мне тоже снимать? – я игриво веду руками по кофточке в районе груди.
– Похрен, можешь оставить.
В отличие от моего бывшего, Тэд хочет меня всегда. Его не волнуют какие-то условности, он просто всегда готов. Идеально, честно говоря. Просто. Незаморочисто. То, что подходит нам обоим.
Я падаю на кровать. Он резко хватает мои бедра и притягивает к себе, раздвигает ноги и тут же опускает голову и касается меня языком.
Очень даже неплохо.
Я откидываюсь на матрас и закидываю голову вверх. Мое внимание привлекает огромная красная люстра-плафон, которая свисает с потолка.
– О, такая же люстра была в фильме в квартире Брэда Питта, – замечаю я.
Тэд сжимает пальцами мое бедро.
– Ты знаешь, в том интерьере она смотрелась хорошо, у тебя она совершенно не к месту. Выглядит нелепо. Ты должен ее снять, – деловито продолжаю я.
Тэд отстраняется и недовольно фыркает.
– Детка, я, конечно, люблю тебя всякой, но не могла бы ты, пожалуйста, не болтать о люстре, пока я пытаюсь заставить тебя кончить. Я бы с большим удовольствием слушал твои стоны.
Что?
Я свожу колени и резко отодвигаюсь от него.
– Что ты несешь?
Тэд хмурится, наблюдая за моей реакцией. А потом его лицо немного проясняется.
– Что ж, я должен был когда-нибудь это сказать, – спокойно говорит он и снова произносит, – Я люблю тебя.
О боже, мне не послышалось? Он действительно это сказал?
Я никогда бы не смог полюбить такую, как ты.
– Не подменяй понятия, тебе просто нравится со мной трахаться.
Я пытаюсь усмехнуться. Выходит как-то криво. Не может быть это правдой. Все это просто глупая шутка. Я отодвигаюсь ещё сильнее, скидываю ноги на пол с другой стороны кровати.
– Нет, я абсолютно точно имел в виду то, что сказал.
– Чтоты вообще можешь знать о любви? – резко бросаю я.
Зачем он все портит? Ни он, ни я не созданы для чего-то… настоящего.
Мне нужно что-то настоящее.
– Что значит, “что я могу знать о любви”? Я был влюблен раньше. И я определенно влюблен в тебя сейчас.
Нет. Неправда. Не влюблен. Он не может. То, о чем я думала после разговора с Марком, снова начинает биться в моей голове, словно сигнал SOS. Я истерично пытаюсь натянуть на себя белье и джинсы.
– Бред. За что тебе любить меня?
Тэд резко встает с кровати и подходит ко мне.
– В смысле “за что”? Ни за что! Это иррационально. Ты неправильная. Ты бесишь иногда. С тобой сложно. И ты можешь разнести мое ментальное здоровье к херам, – практически выплевывает он и добавляет спокойнее, – Но я люблю тебя. Это не то, что поддается арифметике и логике.
Нет. Бред какой-то.
– Ты не можешь меня любить… – тихо говорю я.
– С хера ли?
– Потому что ты – это ты, – медленно говорю я, – а я – это я. Мы не такие. Мы не влюбляемся. Мы просто… – я замолкаю на секунду, – развлекаемся.
С тобой хорошо только развлекаться.
– Что за чушь ты несешь? – говорит он громко и тянется ко мне. Я уворачиваюсь. Медленно отступаю к выходу.
– Это не чушь. Мы же договаривались. Никаких чувств.
– Я ни о чем подобном с тобой не договаривался! Я с самого начала не хотел, чтобы это был просто секс. Я хотел тебя во всех проявлениях. Я, наверное, влюбился в тебя с самого начала.
Боже, зачем он продолжает говорить это? Паника снова сжимает горло.
– Не говори так, не надо. Ты не имеешь это в виду.
Я никогда бы не смог полюбить такую как ты.
Я сглатываю и хватаю куртку.
– Да пошла ты, Рокс! Что с тобой не так?
Черт. Черт. Черт.
Я истерично машу головой из стороны в сторону. Прикрываю лицо ладонью. Эмоции, которые несколько дней разрывали меня, готовы прорваться в виде слез.
Но нет. Не здесь. Не перед ним.
Тэд просто прорвал плотину своими словами. Как он может говорить такое мне? Зачем вообще бросаться такими словами, если они не могут быть правдой?
Я резко открываю дверь и вылетаю на лестничную клетку.
– Эй, подожди, давай поговорим, Рокс… – голос Тэда несется вслед за мной. Но я не реагирую. Я сбегаю вниз по лестнице. Ещё и ещё. Бегу к выходу, и когда выхожу на воздух, меня прорывает.
Я сгибаюсь пополам, и слезы текут по щекам. Я не могу их остановить.

----------

Глава 43: Тэд

Глава 43: Тэд
Radiohead - Creep
Мать вашу! Она просто убежала. Убежала, будто я прокаженный, будто я вовсе не признался ей в любви, а сказал что-то ужасное.
Теперь я просто зол на самого себя. Идиот. Знал, что так будет. И все равно ляпнул.
А теперь она просто ушла.
Можно было бы пойти за ней, но я был зол и на нее.
Мне казалось, она знает меня. Но то, что она наговорила, ясно давало понять, что ничерта она не знает.
Я был зол на всех и на все. На нее, на себя.
Я походил по квартире, я налил себе какой-то дорогой алкоголь, пытаясь анестезировать им чувства. Я прилег на кровать и тут же вскочил и сорвал все постельное белье. Оно пахло ей.
Я залил в себя столько алкоголя, чтобы отключиться от опьянения. Но мозг продолжал работать. Я все думал, смог бы ничего не говорить и довольствоваться тем, что она готова была дать мне. Ответ был нихрена неутешительный.
Мне было мало просто быть в ее жизни, я хотел быть в ней кем-то особенным.

----------

Глава 44: Тэд

Глава 44: Тэд
Через несколько дней после того, как Рокс, как прокаженная, вылетела из моей квартиры, раздался звонок в дверь. Я не выходил из дома эти два дня, пребывая в режиме самобичевания, и не особенно волновался о пространстве вокруг. Поэтому на полу валялись пластиковые контейнеры от еды из доставки. Несколько бутылок, что я выпил в одиночестве.
Звонок меня взбудораживает. Вдруг это она?
Я иду к двери и отпираю ее, не посмотрев в глазок. И зря. Потому что как только дверь открывается, на меня обрушивается что-то тяжелое.
Отлично. Видимо, я это заслужил.
– Какого хрена, Тэд? – передо мной возникает разъяренное лицо малышки Рии. Она замахивается на меня… сумочкой? И та вновь прилетает мне, спасибо на этот раз в плечо.
– Ауч. Что ты там носишь? Кирпичи?
– Не ерничай! – грозно говорит она и снова замахивается, – так какого черта ты сделал с Рокс?
Я перехватываю ее сумку, прежде чем малышка умудрится меня покалечить.
– Ничего.
Я отступаю, пропуская ее в квартиру.
– Откуда ты вообще узнала, где я живу? А, малышка?
Она пожимает плечами. Оборачивается к лестничной клетке, где стоит Мэтт, оперевшись плечом на стену и хитро посмеиваясь.
– Предатель, – ворчу я.
Они оба проходят в квартиру.
– Прости, – пожимает плечами друг, – но я давно предупреждал, она с тебя шкуру спустит.
Если кто-то спустит с меня шкуру сильнее, чем могу я сам, то это будет отлично.
Рия проходит, осматривается, задевает ногой пластиковую посуду из-под… хрен его помнит чего и морщится:
– Мда, у тебя тут… уютно. Решил обновить интерьер? – она кивает на красную люстру, которая валяется на полу рядом с креслом.
– Типа того.
Не мог на нее смотреть. Скрутил и хотел выбросить.
Рия упирает руки в бока и снова смотрит на меня, я удивляюсь, откуда вообще в ней столько грозности. Она же булочка до мозга костей.
– Я же говорила тебе не обижать мою подругу! – начинает она, – зачем ты полез к ней? Она уже второй день лежит и плачет.
Плачет? Рокс плачет?
Она не была похожа на человека, который переживает, когда наговорила все это.
– А тебе рассказать, когда Рокс плакала последний раз? Я не помню, вот когда. Она не плакала из-за идиота Марка, хотя прожила с ним несколько месяцев и не очень хорошо рассталась с ним. Она не плакала из-за того идиота Тайлера, который предпочел ей какую-то пигалицу постарше.
Кто такой Тайлер, черт возьми? И как можно предпочесть кого-то другого Рокс?
– Она не плачет из-за парней, и вот из-за тебя, придурок, она второй день ревет в подушку! – Рия снова замахивается и влепляет мне кулаком в грудь.
– Отличный удар, – комментирую я и поворачиваюсь к Мэтту, – дружище, если тебя подвергают насилию и побоям, ты не молчи. С этим можно бороться.
Тот закатывает глаза. А Рия снова повышает голос:
– Не меняй тему. Что ты сделал?
– А ты не пробовала у нее спросить, что я сделал? – выхожу из себя я.
Это просто бред какой-то. Я сказал ей, что люблю ее. И теперь я еще и злодей.
– Она не говорит, – разводит руками Рия.
– Может, она просто не может объяснить, что происходит?
– Тэд!
– Что? – резко отвечаю я, – я тут не при чем, ясно? Ладно, может, и при чем. Но я точно ее не обижал. Я просто сказал ей, что… влюблен в нее, – выпаливаю я и медленно заканчиваю, – а она вспылила и убежала.
– Ты что?
Глаза подруги Рокс становятся еще круглее обычного.
Я подхожу к столу и наливаю себе выпить. Киваю на бутылку Мэтту.
– Будешь?
Он мотает головой, поигрывая ключами от машины.
– А мне налей, – звучит голос Рии.
Я немного усмехаюсь, достаю еще один бокал и выплескиваю немного виски. Подхожу к малышке, вручаю ей напиток и легонько стучу по нему своим бокалом.
– Я не обижал твою подругу, малышка. Просто, видимо, я чувствовал к ней больше, чем она ко мне, – с горечью в голосе говорю я и выпиваю алкоголь.
Рия тоже делает глоток и закашливается.
– Неправда, – говорит она.
– Что неправда?
– Ты что, действительно такой тупой? – раздраженно говорит она, – я только что тебе сказала, что она никогда не ревела из-за парней, а из-за тебя она второй день сама не своя. Вот упало бы ей рыдать из-за парня, к которому она ничего не чувствует.
– То есть я должен быть рад тому, что девушка из-за меня плачет? Прости, малышка, но я нихрена не могу понять. Мне по душе другие проявления романтических чувств.
Мэтт смеется:
– Ты выбрал самую холодную и злобную девчонку во всем городе. Скажи спасибо, что она как самка богомола не откусила тебе голову в качестве знака своей любви.
– Эй! – в один голос кричим мы с Рией.
– Рокси не холодная и не злобная, – вступается Рия, – она просто редко подпускает к себе по-настоящему. Она может общаться, флиртовать, может даже делить с тобой постель, но мало кому она доверяет себя настоящую.
Я задумываюсь на секунду. Мне казалось, что со мной Рокс с самого начала была собой. Через сарказм и шутки, но она почти с самой первой встречи делилась тем, что ее волновало по-настоящему.
Мне казалось, я знал ее.
И мне казалось, что мои чувства хоть немного взаимны.
Я падаю в кресло, Рия бросает на меня сочувствующий взгляд. Вот только этого не хватало.
– Вам надо поговорить, – сообщает она.
– Слушай, она сбежала от меня, будто я маньяк какой-то. О чем нам говорить?
Меня, может, и укололо чувство вины, когда Рия сказала, что она плакала. Но что я мог? Я не мог отозвать свои слова и вернуть все как было? Потому что как было – мне недостаточно.
– Может, ты напугал ее?
– Напугал?
– Слушай, как бы прискорбно это ни звучало, Рокс очень опытна во всем, кроме настоящих чувств. Все ее парни были, как бы это сказать, просто способом развлечься.
– Да, спасибо, я в курсе. Это она сообщила прежде, чем убежала, – делаю еще глоток виски.
– Я думаю, она просто испугалась. Того, что между вами. Дай ей время, она отойдет, – Рия разводит руками, – наверное. Мне, пожалуй, стоит с ней поговорить.
Ее телефон пиликает, она отвлекается на него, а потом уходит в ванную.
Мэтт садится рядом со мной на диван.
– А ты что думаешь? – спрашиваю я его.
– Я думаю, что у тебя странный вкус на девушек.
– Да иди ты, – бросаю я и снова пью.
– Ну а если серьезно, то я не знаю. Она вроде лучше, чем…
– Не говори даже, – останавливаю его я.
– Но ты подсознательно выбираешь тех, кто может раздавить тебя, да?
Я задумываюсь на секунду: то, что было с Дейзи, было неприятно. Но после того, как Рокс выбежала из этой квартиры, мне было не просто неприятно. Я был по-настоящему морально подавлен.
– Ага. Наверно, – говорю я.
Из ванной выходит Рия и спрашивает у Мэтта:
– Ты отвезешь меня домой? Я должна поговорить с Рокси.
Он поднимается с дивана, обнимает Рию, целует ее в макушку:
– Прости, но я вызову тебе такси и останусь здесь.
Они переглядываются, будто продолжая немой диалог. Потом Рия кивает. Через десять минут она уже крепко обнимает меня на прощанье.
– Она отойдет, – заключает она.
Но мне мало того, что она отойдет. Я хочу, чтобы она ответила мне взаимностью, черт возьми.
Мэтт провожает свою девушку до такси, а потом снова появляется у меня на пороге.
– Если ты решил поиграть в няньку, то я не нуждаюсь в присмотре.
Он проходит к кухонной стойке, берет в ящике еще один стакан и выплескивает туда мой виски.
– Нет, я просто решил, что хочу напиться вместе с тобой.
Ещё через полчаса мы сидим на полу в моей квартире, и друг рассказывает что-то про свою мать и бедовую сестричку. Я знаю, что он делает это, чтобы отвлечь меня. И я благодарен ему за это. Но все равно слушаю вполуха. Мысли мои там, где Рокс сидит одна и почему-то переживает.
Еще через час к нам присоединяется Кевин. И до утра мы практически опустошаем мой мини-бар. Я рассказываю им все. Как мы с Рокс тусили вместе, как начали общаться, как она пыталась изменить своему парню со мной, и дальше.
Утром мы все просыпаемся с жутким похмельем.
Голова трещит, и я еле доползаю до ящика с аптечкой, где был аспирин.
Вода. Шипучая таблетка. Выпиваю и надеюсь, что он начнет действовать.
Рядом на диване кряхтит Мэтт.
– Какого черта?
Он пялится в твой телефон и лицо его хмурится с каждой секундой.
– Двадцать пропущенных от Рии.
Он прикладывает телефон к уху.
А у меня по телу растекается тревога. Рия должна была быть с Рокс. Если что-то произошло с ней?
– Милая, что случилось?
Кевин на кровати в это время тоже кряхтит:
– Какого черта вы расшумелись?
– Тише ты, – шикаю на него я, стараясь вслушаться в телефон Мэтта.
Тот в это время завершает звонок и смотрит в экран. С каждой секундой его лицо мрачнеет.
– Вот же сука! – выплевывает он и швыряет телефон мне.
Не знаю как, но координация меня не подводит, и я ловлю его. Разворачиваю к себе экран и смотрю ссылки, которые прислала Рия Мэтту.
Твою мать. Гребаная Дейзи.
Один за одним я открываю все, чем начала пестрить сеть, пока я тут жалел себя, и меня резко окатывает отвращение.
Интервью, которое она выложила у себя в аккаунте.
– Ну что, Дейзи, расскажи о своих отношениях? Это правда, что вы встречались с Тэдом Райдером, басистом The Words?
– Ну… мы не просто встречались когда-то. У нас действительно большая лавстори. Мы сходимся и расходимся. Это длится уже довольно давно.
– И что же сейчас?
– Сейчас мы не вместе, – хихикает она, – но он явно пытается найти мне замену.
– Что ты имеешь в виду? – спрашивает интервьюер.
– Ну как… разве это непонятно. Все его пассии так похожи на меня. Особенно последняя. Не знаю, кто она. Но они были вместе на фестивале в Париже.
Дальше статьи с фотографиями меня и Рокс. Идиотские расследования, предположения, кто она такая. Сравнения, насколько она похожа на мою бывшую. И огромное количество дебильных пустых комментариев.
“Новая подружка Тэда и вправду кажется обладает схожим типажом…”
“Зачем ему вообще подружка?”
“Дейзи хотя бы модель… а это кто?”
“Да нет, новенькая явно горячее”
“Откуда она вообще”
“Если ему надо выкинуть из головы Дейзи – то нужно выбирать девушку другого типажа, мог бы найти себе брюнетку”
Какая чушь…
Во во мне вскипает от злости.
Я швыряю телефон на пол.
– Эй, это мой мобильник, чувак… – ворчит Мэтт.
– Прости, я куплю тебе новый, если ему кранты.
– Что происходит? – утопив лицо в подушке, спрашивает Кевин.
Мэтт поднимает телефон с пола и кидает его нашему умирающему барабанщику.
У меня все похмелье давно испарилось. Остался только гнев. Хотелось разнести тут все.
– Ох ты ж… – комментирует Кевин.
Все мы еще не до конца отошли от истории с хейтом подружки Мэтта. И вот снова.
– Какого черта они вечно полощат нашу жизнь? – задаюсь я риторическим вопросом, пока топаю к шкафу и натягиваю на себя первые выпавшие на меня шмотки.
– Издержки популярности, – разводит руками Мэтт, – раньше ты и сам был не против.
Да, из нас троих я больше всех мелькал в соцсетях и общался с журналюгами.
– Я и не против. Если они обсуждают меня. А не тех, кто мне дорог.
Им только дай повод обсудить. И кое-кто им его предоставил. Чертова Дейзи. Как же меня угораздило связаться с ней. Спустя столько времени она продолжает отравлять мне жизнь.
Я накидываю куртку и открываю входную дверь.
– Ты куда? – спрашивает Мэтт.
– К Рокс, – быстро бросаю я, тревога сминает мне внутренности, как бумажный лист.
Малышка Рия словила настоящую депрессию, когда о ней начали писать. Как же может отреагировать ее лучшая подруга?
Я все еще был зол на ее реакцию на мои слова, но эта злость меркла по сравнению с тем, что она могла испытывать сейчас.
Поэтому когда я звоню в ее дверь, и она открывает мне сама и выглядит вполне нормально, я выдыхаю от облегчения.

----------

Глава 45: Рокс

Глава 45: Рокс
– Привет, – тихо говорит Тэд, стоя у меня на пороге.
Я сглатываю и так же тихо отвечаю:
– Привет.
Мне становится нехорошо, когда я понимаю, что я хочу его обнять и сделать вид, что ничего этого не было.
– Можно войти?
Я отступаю и пропускаю его в квартиру.
Он с интересом рассматривает меня. Я упираюсь взглядом в свои мохнатые тапочки.
– Ты видела… новости?
А… вот, что его волнует.
– Те, в которых меня активно сравнивают с твоей бывшей? Ага, видела.
– Мне очень жаль, – еще тише и виновато говорит Тэд.
– Да похрен, – пожимаю плечами я.
Идиоты, обсуждающие чужую личную жизнь в интернете, меня занимают меньше всего.
– Рокс… – Тэд тянется ко мне рукой, но я отступаю, потому что если я сейчас коснусь его, то забью на все и потребую объятий.
Он вздыхает. Я сажусь на диван. Он – рядом.
– Не делай вид, что тебе все равно.
– Мне действительно все равно на то, что они пишут. Мне только обидно, что меня сравнивают с очень сомнительной девицей. Я думала, это просто какая-то очередная девчонка, с которой ты спал. А она ведет себя так, будто ты ей принадлежишь.
Тэд вздыхает.
– Возможно, мне стоит рассказать тебе все с самого начала. Дейзи не совсем девчонка, с которой я спал.
Он делает паузу. Его челюсть напряжена, когда он продолжает:
– Мы встречались. По-настоящему. Я познакомился с ней в Лондоне, когда мы только переехали туда. Она была начинающей моделью, а мы с ребятами только начали набирать популярность. У нас все быстро завертелось. Да, я с ума сходил от того, как хорошо с ней было в сексе. Но это не все. Я думал, что у нас все серьезно. Во всяком случае, для меня это было серьезно, – пауза, его голос немного хрипит, – Я любил ее.
Я почему-то замираю, когда слышу эти слова.
– Мы говорили о будущем. Она говорила о том, что станет известной моделью. Я планировал, чтобы она при этом была со мной. Но я был настолько влюблен, что не видел, что ей на самом деле нужно. Я знакомил ее с людьми из шоу-бизнеса, она начала получать модельные контракты. Она была счастлива. Я думал, что это из-за того, как нам классно вместе.
Он снова замолкает, сглатывает и продолжает:
– Я всерьез планировал свою будущую жизнь с ней. Я строил планы, я видел наше будущее через пять лет. Мэтт и Кевин говорили мне не торопить события. Она им не нравилась. Но я был настолько одержим ею, что ничего не слушал. Я даже ходил смотреть квартиры на покупку в Лондоне. Парни говорили, что это бред. Что, учитывая наши постоянные разъезды, покупать жилье – это глупо. Но я не слушал. Я хотел иметь дом для нас с ней.
Я снова сглатываю. Мне становится больно от того, что я так и не поняла, какой он на самом деле. Я просто видела фасад “плохого парня” и воспринимала его как все.
– И что произошло?
– Я познакомил ее с Бриджит. Ты слышала про Бриджит?
– Продюсерша, которая помогла вам найти менеджера? – тихо уточняю я.
– Ага. Так вот, тогда Бриджит встречалась с Дереком. Он тоже был продюсером. Занимался коллаборациями с модными брендами.
Тэд замолкает. А я не тороплю. Его история вызывает у меня какое-то липкое неправильное чувство.
– Однажды я вернулся после концерта в Манчестере. Я зашел в квартиру, где мы жили вместе с Дейзи, и обнаружил ее и Дерека в нашей постели.
Оххх.
– Она изменила тебе? – спрашиваю я очевидное.
Тэд кивает. Мне становится физически больно за него. Я знаю, каково это. Мне тоже изменяли парни, хотя я и не была влюблена в них, это все равно больно.
– Но это не все, – тихо говорит он, – Когда я спросил ее, какого черта, она предложила мне присоединиться.
Мои глаза расширяются.
– А потом она сказала, что никогда не думала, что у нас что-то серьезное. Она считала, что мы в свободных отношениях, поэтому вообще не поняла, почему я так разозлился.
У меня перехватывает дыхание. Вот же стерва!
Я тянусь рукой к ладони Тэда. Но на этот раз отстраняется он.
– Это еще не все. После этого я разозлился, и нужно было раз и навсегда вычеркнуть ее из своей жизни. Но я был идиотом с зависимостью. И моей зависимостью была она. Так мы действительно перешли к свободным отношениям. Я не знал, с кем еще она развлекалась. Но она всегда выбирала тех, кто мог продвинуть ее куда-то. Все чего она хотела – популярности. Я все еще хотел ее. Мы периодически встречались, – он делает долгую паузу, и я уже думаю, что это все, что он готов мне рассказать, но он добавляет, – вплоть до тех пор, пока я не встретил тебя.
Тэд поднимает на меня взгляд.
– С тобой я впервые ощутил к кому-то тягу сильнее, чем к Дейзи. Сначала мне, возможно, и показалось, что вы похожи. Но, уверяю, кроме того, что вы обе блондинки, – у вас ничего общего.
Я усмехаюсь. Да уж, я конечно люблю развлекаться. Но я бы никогда не поступила так, как эта стерва.
На секунду я замираю. Осознание ударяет меня, будто кувалдой по голове.
Я ведь пыталась поступить так же, как она.
Только я пыталась изменитьс ним , а не ему.
На меня накатывает отвращение к самой себе. Голова кружится.
Я встаю с дивана и отхожу подальше, пытаясь дать себе подышать.
Отлично, возможно, я ошиблась в нем. Но я не ошиблась в себе. Я действительно не заслуживаю никаких глубоких чувств.
– Рокс…
– Что? Как видишь, мы не такие уж разные. Я тоже не отличаюсь верностью. У тебя определенно есть типаж, – едко отвечаю я.
– Вы разные, – твердо говорит он и подходит ближе, – ты тогда ничего не сделала.
– Только потому что ты меня остановил.
– Это неважно. Рокс, – он берет мои ладони в руки.Тепло. Я чувствую тепло , – Ты – не замена. И ты – не она.
Его ладони бережно гладят мои. Это касание отвлекает.
– Дейзи – лишь картинка. Я понял это потом. То, что я чувствую к тебе, рядом не стоит с тем, что я чувствовал к ней. Да, я был влюблен. Но это было больное чувство. С тобой… по-другому. С тобой я наслаждаюсь каждой минутой, когда мы вместе. Ты открыто говоришь, что думаешь. Ты живая и настоящая. Ты сводишь с ума иногда. Я сказал тебе, что я люблю тебя. И я имел в виду каждую гребаную букву этого слова. И не говори мне, что я не могу тебя любить. Потому что я очень даже могу. Думаю, у меня это получится даже лучше, чем у кого-либо еще.
Я снова сглатываю, и что-то в его голосе заставляет меня сдавленно улыбнуться.
Черт возьми, вот как он делает?
– Хорошо, – говорю я.
– Хорошо? Что хорошо?
– Я не буду больше говорить, что ты не можешь меня любить.
– И?
Он заглядывает мне глаза, его глаза-льдинки сталкиваются с моими, и я понимаю, что он ждет чего-то в ответ. Еще неделю назад я бы хотела сказать, что тоже чувствую к нему… чувства. Но я не могу обнадеживать его сейчас. Я все еще очень плохой выбор. Поэтому я разрываю наши сцепленные руки и отхожу на шаг.
– И все. Я не знаю, что я чувствую. –Вранье. Знаю. И от этого у меня коленки трясутся. – И мне нужно время во всем разобраться. Мне нужна пауза.
– Это из-за внимания в сети? Ты не знаешь, что с этим делать?
– Нет, это меня совершенно не волнует. Они могут обсуждать меня сколько угодно. Просто… я не привыкла к признаниям в любви. И я не знаю, что чувствую по этому поводу.
Черт, как же цинично это звучит.
Тэд молчит. Смеряет меня таким взглядом, будто я вогнала ему нож в спину. На самом же деле теперь, после того, как я знаю все о его прошлом, я не могу его обнадеживать.
Вдруг того, что чувствую я…недостаточно.
– Хорошо, – довольно жестко отвечает Тэд, – я подожду.
– Я не знаю, сколько это займет. У меня в голове – сплошной бардак.
– А то я не знаю, малыш, – усмехается он.
Его выражение лица полно такого количества заботы, что я задумываюсь о том, как я вообще могла воспринимать его по-другому. Мне хочется прямо сейчас просто обнять его, забыть обо всем и злословить на тему всех этих идиотских комментариев обо мне, устроить рейтинг на самый отвратительный комент и просто расслабиться, жить и получать удовольствие.
Но так я никогда не пойму, чего хочу. Поэтому я набираюсь смелости и говорю:
– И мне нужно пространство. Нам надо перестать видеться.
Тэд сжимает челюсть, его лицо напрягается, но он снова усмехается.
– Что ж, ты всегда знаешь, в каком чате меня найти.
– Это тоже стоит прекратить. Прости, но все наше общение нужно поставить на паузу. Дружбу тоже.
Потому что прежде чем стать для меня любовником, он стал моим другом. И я уже не знаю, как представлять себя без того, чтобы не написать ему и не пожаловаться на свой день.
Тэд хмурится, складывает руки на груди, а затем просто кивает.
– Если ты этого хочешь.
– Да, так будет лучше для нас обоих.
Он отходит на несколько шагов, а я думаю лишь о том, что просто хочу прикоснуться.
– Хорошо.
– Да?
– Да. Я же сказал, я подожду. Только, Рокс…
Он резко подходит ближе и сгребает меня в охапку, обнимая и целуя в макушку.
– Разберись со всем побыстрее. Ты же знаешь, я не совсем терпеливый, – заканчивает он со смехом.
А я не знаю, что хочу больше посмеяться вместе с ним или отвернуться и расплакаться. Действительно со мной что-то не так. За последние дни я пролила больше слез, чем за всю свою юность. Если так пойдет и дальше, я рискую стать… сентиментальной.
– Пожалуйста, уходи, – практически всхлипываю я. Тэд отпускает меня, вновь смотрит своим отвратительно заботливым взглядом и, прежде чем закрыть за собой дверь, говорит:
– Но обещай, что если тебе будет плохо или тебе нужна будет помощь, ты позвонишь. Даже если не будешь готова предложить мне что-то ещё.
– Ага, – киваю я, – конечно.
Ни за что! В этом-то и смысл.
Тэд смотрит на меня, так будто понял, что я этого не сделаю, но он кивает и выходит за порог.
– Пока, Рокс.
– Пока, – спокойно произношу я, а внутри собирается буря. Меня почти трясет от напряжения, когда я закрываю дверь.
И у меня не остается сил ни на что, кроме как доковылять до дивана и свернуться на нем калачиком.
***
Через несколько часов меня в той же позе находит моя лучшая подруга.
– О, милая.
Она садится рядом и взгромождает мою голову к себе на колени. Сколько раз мы сидели так за всю нашу долгую дружбу? Но это я всегда была той, кто утешает, той, кто защищает. А теперь все поменялось. И я пытаюсь рассказать ей, почему я так разваливаюсь.
И я рассказываю ей все. О том, как поняла, что начинаю влюбляться в Тэда, о том разговоре с Марком, о том, что Тэд признался мне в любви, а я наговорила ему кучу гадостей в ответ, за что теперь чувствую еще большую вину – особенно после того, как он рассказал о своем прошлом с Дейзи. Рия молча слушает, давая мне выговориться, а я понимаю, что все мои стенания звучат жалко, сопливо, идиотски, как будто персонажу в кино не прописали четкую сюжетную ветку, и он не понимает, почему именно он страдает.
– Господи, я жалкая, – заключаю я.
– Нет, милая. Ты просто…
– Что?
– Полагаю, ты просто тоже, – она поднимает брови и произносит одними губами, будто это ругательство, – влюблена.
– Если это обязательно должно быть так больно, то я не хочу.
– Глупости. Это не только больно. Ты сама это знаешь, – заверяет меня подруга.
– Нет, не знаю, – чисто из вредности морщусь я.
– Это волнующе. Ты будто сама не своя. Иногда ты не можешь объяснить, что делаешь, что чувствуешь. Но при этом тебе невероятно комфортно и хорошо рядом с ним. Ты чувствуешь себя открытой и ранимой, но при этом особенно живой. И при этом все клеточки твоего тела поют от восторга, стоит ему хоть немного прикоснуться к тебе.
Рия произносит это таким одухотворенным тоном, что я хочу посмеяться над ней, но потом ловлю себя на мысли, что это довольно точно описывает то, как я чувствовала себя рядом с Тэдом.
Мне было хорошо. Я чувствовала себя живой и, черт возьми, настоящей, чтобы бы там не сказал Марк.
– Когда ты стала такой умудренной жизнью, малышка?
Рия улыбается, перебирая мои волосы:
– Ну… ты многому меня научила.
– Этому я тебя научить не могла, – мой голос звучит грустно и немного фаталистично.
– Рокси, – начинает подруга, – я понимаю, что сейчас на тебя очень сильно влияют слова Марка. Но он придурок, и он не знал тебя. И поверь мне, своей лучшей подруге, в его словах нет ни капли правды.
– Ты просто говоришь это, потому что ты моя подруга и любишь меня.
– Да, я люблю тебя. И ты моя лучшая подруга как раз потому, что ты самая понимающая девчонка на свете. Ты всегда была для меня настоящим близким человеком, и ни разу не предала мое доверие. И уж поверь, это дорого стоит.
Теперь мой нос по-настоящему хлюпает. Я поднимаюсь и обнимаю Рию. Ее слова как-то особенно трогают меня. И боже, как же мне повезло с ней.
– Черт, я снова рыдаю, – хнычу я ей в плечо, – почему я снова рыдаю? Мне надоело.
– Я вообще-то плачу вместе с тобой.
– Для тебя это неудивительно, а вот мой организм в стрессе. Ему несвойственно столько слез, – смеюсь я.
Рия отрывается от меня, ее глаза загораются огоньком.
– Тогда давай больше не будем. Там где-то завалялась бутылка вина. Давай напьемся.
– Звучит как план, – смеюсь я и вытираю тыльной стороной ладони щеки.
Рия встает, отправляется на кухню, находит вино. Я помогаю открыть его.
– Нам нужна музыка. Веселая музыка, чтобы повысить настроение.
Она включает Бритни Спирс, и мы сквозь смех и слезы дергаем попами, собирая по холодильнику закуски к вину.
– My loneliness is killing me– пропевает малышка
– And I – сквозь смех взвизгиваю я.
– I must confess, I still believe – снова поет она, вручая мне бокал в руку.
– Still believe – cнова подпеваю я, хоть и знаю, что это звучит из рук вон плохо. Я в отличие от малышки никогда не умела петь. Но это не мешает мне проорать следующую строчку вместе с подругой:
– Give me a sign, hit me baby one time.
Я обнимаю Рию, и мы остаток вечера проводим вот так: пьем и горланим любимые песни.
И я наконец чувствую себя хоть немного лучше.

----------

Глава 46: Тэд

Глава 46: Тэд
Funeral - Band of horses
Снова сказать Рокс, что я люблю ее – легко.
Рассказать ей всю историю про свою чокнутую бывшую – легко. Хоть и вызывало определённые триггеры.
Согласиться с тем, что ей нужна пауза, оставить её, не видеть её, не касаться её, не слушать её ворчаний – полная хрень.
Каждый гребаный день был сраной пыткой. И не потому, что я не знал, сколько это продлится. А потому, что я не знал, что ждёт меня в конце. Готова ли она к чему-то большему? Или просто испугается своих чувств и решит сбежать от них?
Или у нее их вовсе не было?
Я застыл в ожидании, и ожидание бесило. Хотя, скорее – бесило все.
Я постоянно был немного зол, немного на взводе, но я честно ждал. Я спрашивал у малышки Рии, как она. Она каждый раз воодушевленно уверяла меня, что скоро Рокс отойдет. Я каждую свободную минуту проверял экран своего мобильника, надеясь увидеть уведомление от нее. Но ничего не было.
Я наконец стер со своего аккаунта все фотографии с Дейзи. Я больше не мог на нее смотреть. То, что она сделала тогда, растоптало меня. Но то, что она пыталась сделать сейчас – ощущалось особенно низко. Она-таки привлекла к себе внимание публики – не моё. Но и это внимание было не таким, как она хотела. Многие начали писать, что её вбросы выглядят как манипуляция. Что в целом так и было.
Я попросил менеджера расторгнуть рекламный договор сAllSaints . Конечно, я не мог полностью оградить себя от встреч с ней. Мы все ещё оставались публичными личностями. Но сделать все, что в моих силах, чтобы лишний раз не пересекаться с ней - это казалось идеальным решением.
Как и раньше, когда мой мозг был слишком забит, я уходил в музыку. Много писал, экспериментировал. Где-то один, где-то с парнями.
И да, я записалWake up в облегченной версии, как играл ее Рокс.
Финальный саундтрек режиссер воспринял на ура, и в преддверии премьеры фильма мы релизнули его на все платформы. И снова саунд взбудоражил аудиторию. Кто-то говорил, что это новое драйвовое и агрессивное звучание нам очень идет.
А я не понимал, что из этого действительно идетнам .
Мы тусуемся в студии вместе с Кевином, и я наигрываю кусок новой мелодии. Кевин воодушевленно подбирает к ней ритмику, когда дверь открывается, и на пороге возникает Мэтт со своей девушкой.
Я пересекаюсь взглядом с Рией, как и все прошедшие дни, ожидая новостей, но она лишь легонько улыбается.
– Привет, ребята.
– Вы чего с такими хмурыми лицами? – спрашивает их Кевин.
– О, Мэтт снова выгораживал сестру и ходил в школу вместо матери, – объясняет Рия.
– Что, малая опять дает жару? – спрашиваю я. Мелкая сестренка друга – та ещё штучка. Вечно отчебучивает что-то.
Мэтт заваливается на диван с глубоко уставшим видом и закатывает глаза.
Рия усаживается рядом с ним, переплетает свои пальцы с его и кладет голову ему на плечо. Выглядит это так доверительно и интимно, что я на секунду отворачиваюсь. Ощущаю укол ревности.
Ладно, соберись, это твои друзья. Они не виноваты в том, что у тебя все так… неопределенно.
– Мэтт, мы тут кое-что набросали, – спустя какое-то время говорит Кевин, – точнее Тэд набросал. Эй, давай сыграем.
Я беру гитару и играю свои аккорды. Они складываются в партию.
А потом ещё одну. Где-то я подпеваю мелодию, как её вижу.
Кев подыгрывает мне. Все это еще очень сыро. Но это звучит.
– Ну? Что скажешь? – спрашивает Кевин, – по-моему, это свежо.
Наш солист задумчиво потирает шею:
– Что-то в духе бунтарского рок-н-ролла. Что скажешь? – обращается он к Рие и, не дождавшись ее ответа, продолжает, – Как будто бы это не совсем похоже на наш стиль, у нас больше лирики, – он на секунду замолкает, потом подходит к клавишам, наигрывает что-то, бурчит себе под нос и резко говорит, – давайте сделаем это!
– Ты же только что сказал, что это не наш стиль, – возражаю я.
– Ну и что? Наш стиль может меняться. Посмотри, в каком восторге люди отWake up , а она тоже другая.
– Вот и я о том же! – раздается голос Кевина.
– И серьезно, Тэд, завязывай с этой херней. Ты такой же полноправный участник группы, как и я. Ты предлагаешь охеренные идеи, почему мы не должны их реализовывать?
Рия в этот момент тихонько ускользает в сторону кухни, и, кажется, это выглядит так, будто она оставляет нас наедине специально.
– Потому что… – начинаю я, и встречаюсь взглядом с другом, – хрен его знает почему.
– Слушай, – он подходит ближе ко мне, – мы начинали это все вместе, и без вас двоих, – переводит взгляд на Кевина, – все бы давно закончилось. И я хочу, чтобы вы оба это понимали, черт возьми, что группа – это наше общее детище. И даже если вы двое вдруг захотите зачитать тут рэп, мне придется с этим смириться. Хоть я и буду ругаться как черт.
Мы все смеемся.
– Никому еще не повредил хороший речитатив, как раз дикцию подтянешь, – ржет Кевин.
– Иди ты в задницу со своей дикцией, – ругается Мэтт и снова наигрывает что-то на клавишах, – так что? Делаем это?
– Да-да, – Кевин поигрывает палочками, уже стоя рядом со мной.
– Делаем, – спокойно говорю я. И в который раз думаю о том, что эти ребята – лучшее, что есть в моей жизни. Эти ребята и девушка, которая не знает, что чувствует ко мне. Какая ирония, черт возьми.
– И да, Тэд… – зовет меня Мэтт.
– А?
– Кончай хандрить. Если она не полная дура, то она не упустит это.
– Это? – переспрашиваю я.
– Ну в смысле, тебя.
У меня вырывается смешок.
– Мне очень лестно, что ты назвал меня “это”. Спасибо, дружище, – толкаю я его в плечо.
– Нет, я серьезно. Ты можешь казаться мудаком на первый взгляд, – я поднимаю брови, потому что…что за комплименты, Мэтти? – но как человек, который знает тебя достаточно близко, я скажу: никому не захочется отпускать тебя.
– Эммм, спасибо, что ли, – немного смущенно отвечаю я.
Кевин подходит ближе и легко пинает меня в плечо:
– Да, она просто еще не знает, какое сокровище ей досталось.
– Ой, да пошли вы, придурки!
– Нет, правда, расслабься, – уверяет Мэтт, – если для тебя она – нужный человек, то все сложится. Если нет – то нет.
– Как-то фаталистично, чувак. Разве я не должен что-то сделать, чтобы повлиять на нее? – спрашиваю я.
– Я не думаю, что ты можешь что-то сделать, – и он продолжает тише, оглядываясь на кухню, куда ушла Рия, – у нее пуля в голове, если честно, и ей надо с этим разобраться. И ты сделаешь только хуже.
Я немного вздыхаю. Окееей. Возможно, он прав.
– Ну Тэд, как всегда, – театрально закатывает глаза Кевин, – не идет простыми путями. Всегда выбирает девчонок со сложностями. Любишь быть в напряжении, да?
– Она не похожа на…
Я не договариваю, но они оба знают. Они оба постоянно предупреждали меня о Дейзи. Но я не слушал. Но они же были рядом, когда я творил херню после.
– Никто и не говорил, что она похожа на твою чертову бывшую, – выплевывает Мэтт, – у нее свои приколы, и я надеюсь, что тебе с ее приколами комфортно.
Комфортно ли мне с ее приколами? Да я их, мать его, обожаю. Ее резкую смену настроения, ее острый язычок, ощущение, что ты вечно как на пороховой бочке. Я задумываюсь на секунду, что я уже не то чтобы хочу от нее ответа – я просто скучаю по ней.
От мыслей меня отвлекает Рия, показывающаяся в дверном проеме:
– Вы что, снова обсуждаете мою подругу у меня за спиной?
– Милая, у нас тут конфликт интересов, – Мэтт подходит к ней и обнимает.
– Нет никакого конфликта интересов, мы все хотим, чтобы они побыстрее разобрались со своими проблемами и сошлись уже, – раздраженно бросает она.
Я усмехаюсь. Они продолжают говорить обо мне и о Рокс, перебрасываясь какими-то шутками о наших недоотношениях, а я чувствую, как постепенно узел напряжения немного развязывается.
***
Официальная премьера “Авроры” назначена на конец ноября, и мы с ребятами там специальные гости. Последние события бустанули нашу карьеру в гору, и теперь нам все чаще приходится бывать в Лондоне: нас звали на выступления на ТВ, на новые интервью. И новые концерты. Кое-куда мы ездили одним днем, но бывало и такое, что уезжали на неделю, и Мэтт сильно ворчал, когда ему приходилось аж на неделю оставлять малышку Рию. В моменты его эмоциональной хандры я, как всегда, брал всю публичную сторону общения с журналистами на себя. Кто бы что ни говорил, но мне было комфортно в этой стезе. Меня узнавали теперь не хуже нашего солиста. Нас звали везде, но премьера фильма ощущалась особенно важно. Особенно для меня. Потому что как бы там ни было, это был практически мой саундтрек.
Поэтому я собрался с духом и пришел к отцу.
Я пришел к нему в ресторан, потому что не собрался с духом, чтобы прийти домой. Не после стольких лет недопониманий. Да и он сам всегда предпочитал деловые встречи на людях каким-то семейным посиделкам дома.
– Привет, – говорю я, когда встречаю его за дальним столиком в углу, уткнувшимся в ноутбук и заваленным бумагами. Не знаю, зачем делать себе кабинет, если он все равно предпочитает работать в зале.
Отец поднимает на меня взгляд и стягивает очки.
– О, Тэд, сынок.
Я хмурюсь. Проявления отцовской включенности – это не то, к чему я привык.
Я придвигаю стул рядом и сажусь.
– Как поживает… ресторан? – неуверенно спрашиваю я.
– Неплохо. Только проблемы с персоналом. Увеличилась текучка. Постоянно набирать новых людей – проблематично, – рассказывает он, а я делаю вид, что увлеченно киваю, – но тебе это на самом деле не интересно, – говорит отец, – ты приходишь сюда раз в тысячу лет, и то, когда я настаиваю на встречах, и вот ты тут сам по своей воле. Так что давай перейдем к тому, что тебя действительно сюда привело.
Я прокашливаюсь. Отец всегда был довольно прямолинеен. Эту черту я взял от него.
– Ну… через две недели в Лондоне официальное мероприятие по случаю премьеры “Авроры”.
– Авроры? – недоуменно переспрашивает отец.
– Фильм. И мы с парнями написали к нему саундтрек. Ну точнее, я написал. Я вроде как автор этой песни, – неуверенно говорю я.
– Ты пишешь музыку?
Я смотрю на него, так, будто “ну какого хрена?”. Стучу пальцами по столу.
– У нас же группа.
– И я думал, что ты исключительно играешь.
– Нет! – раздраженно выпаливаю я, общаться с отцом по поводу музыки всегда было сложно, но теперь он проявляет какой-то интерес, а это еще сложнее, – знаешь, не важно, забей.
Отец молчит. Он всегда молчит, когда я выхожу из себя.
– Я просто хотел пригласить тебя на премьеру, потому что ты мой единственный родственник, –и потому что второй человек, которого я бы хотел бы пригласить, не хочет со мной разговаривать. – Это вроде как важный момент в моей карьере. Но серьезно, забей, тебя никогда не интересовала моя жизнь.
Отец отодвигает от себя ноутбук и закрывает экран. Его голос спокоен:
– Я буду рад приехать, сынок.
Я отвожу взгляд в окно. Отлично. Я пригласил. Он согласился. Что дальше? Исправит ли это годы странных отношений? Вряд ли.
– Я пришлю тебе всю информацию о мероприятии, ладно, – глухо говорю я.
– Тэд, – зовет отец, и я снова поворачиваюсь к нему, – прости, что был таким хреновым отцом и не поддерживал тебя раньше с музыкой.
Я зажимаю зубами внутреннюю кожу щек. Прикол в том, что он не был хреновым отцом. Он всегда был рядом в детстве и был самым включенным родителем, пока нас не разделило то, что мы с ребятами начали баловаться с музыкой.
А он продолжает:
– Когда ты был подростком, мне действительно казалось, что музыка – это полная чушь. Я надеялся, ты займешься чем-то серьезным. Я думаю, ты понимаешь. То, что случилось с твоей мамой, – повлияло на меня.
Ну да, конечно. Всему виной мама.
Мама была скрипачкой в оркестре в местном театре. И когда мне было пять лет, они с оркестром ехали в соседний город, и в автобус врезался пьяньчужка на джипе. Водитель автобуса погиб на месте. А мама – в больнице. Я почти не помню ее. Есть несколько фотографий, но я предпочитаю их не смотреть, чтобы не знать, чего я лишился.
– Мы много ругались из-за ее работы в театре. Я, признаюсь, был эгоистом и не хотел, чтобы она уделяла так много времени оркестру. Возможно, я ревновал. Возможно, я хотел, чтобы она больше внимания уделяла тебе и семье… – он замолкает, а я все так же смотрю в окно, предпочитая рассматривать пешеходов у светофоре напротив.
– Но в конце концов именно ее страсть к музыке и забрала ее у меня.
– Водитель джипа не был музыкантом, – глухо произношу я.
– Да, но если бы она не была так увлечена музыкой и своим оркестром, она бы вовсе не ехала в том автобусе, – говорит отец.
Я сглатываю.
– Когда вы с ребятами начали играть, я испугался за тебя. Вы шарахались хрен знает где, употребляли хрен знает что и просто…
– Вели себя как обычные подростки? – с сарказмом уточняю я. Совсем не обязательно играть в рок-группе, чтобы старчаться от чего-то.
– Да! Я просто не хотел, чтобы музыка забрала у меня и тебя. Возможно, я был не прав. Я думал, ты перебесишься и бросишь это. Но возможно, ты слишком сын своей матери, и музыка у тебя в крови.
Я усмехаюсь, но про себя думаю, что, возможно, так и есть. Я предпочитал не вдаваться в воспоминания, каким мое детство было с мамой, и не думать о том, что было бы, если… Но неосознанно я выбрал ниточку, которая всегда связывала меня с ней.
– В общем, я сожалею о том, что не поддерживал тебя раньше. И я буду рад поддержать сейчас. Если ты мне это позволишь. Поэтому я с удовольствием приеду на твою премьеру.
Я прокашливаюсь.
– Что ж, отлично. Супер.
Я уже собираюсь подняться и уйти, чтобы подумать обо всем этом.
Но отец зовет:
– Сынок…
Я поднимаю глаза на него.
– Я горжусь тобой.
Он встает из-за стола и обнимает меня. Я настолько опешиваю, что не знаю, что с этим делать. Но мне вдруг становится легко и как-то по-человечески тепло, что я даже нахожу в себе силы сказать:
– Спасибо.
Голос немного хрипит от неожиданных для меня эмоций. У меня черт возьми не было таких моментов с отцом с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать… так что это немного не вписывается в мою картину мира.
Отец отпускает меня.
– Ну все, не буду больше тебя смущать. И поверь, сынок, если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, я тут.
– Ага.
Я отступаю на шаг, пытаясь переварить этот момент.
– И кстати Тэд, я буду рад поддерживать твою музыкальную карьеру, но пожалуйста, скажи мне, что ты никогда не вступишь в “клуб двадцать семь”22 , – говорит он шутливым тоном.
У меня вырывается смешок.
– А ты в теме, да?
– А то. Надо ж быть подкованным в современных феноменах.
– Этому современному феномену уже больше двадцати лет, пап. Ты отстал от жизни.
– Ну прости, старика, Тэдди.

----------

Глава 47: Рокс

Глава 47: Рокс
Иногда, чтобы навести порядок в своей жизни – нужно создать бардак.
И чтобы взлететь, нужно оттолкнуться ото дна.
И еще целая куча сомнительных философских высказываний, которые должны помогать преодолевать сложности.
Так вот: это все херня.
Иногда бардак – это твоя жизнь. И наводить в ней порядок – ломать себя.
Я пыталась навести порядок и начала встречаться с Марком. С хорошим парнем, который должен был подтянуть меня в свою лигу “хороших и правильных”. И вот к чему это привело?
Его слова практически сломали меня.
Я пыталась навести порядок и пошла работать в этот дурацкий холдинг. И вот что? Я застряла с непониманием, кто я и что я.
А просто ни Марк, ни работа маркетологом в большом душном офисе – не были “моим”.
Что же было моим – мне еще предстояло выяснить.
Разбиралась в себе я по-разному.
Смотрела слезливые мелодрамы вместе с Рией.
Объедалась сладостями.
Много гуляла по городу с наушниками в ушах и думала о своей жизни.
Ну в общем, делала все, что нифига не приближало меня к результату.
Каждый раз отлавливала себя на мысли, что хочу просто достать телефон и написать Тэду. Попросив эту паузу, я должна была прислушиваться к себе. Но я, черт возьми, просто скучала по нему. Дико, по-идиотски. Каждой клеткой кожи.
Я постоянно ловила себя на мысли, что просто хочу к нему, хочу вернуть его в свою жизнь.
Но мне казалось нечестным делать это, так и не разобравшись в себе.
А разбираться в себе не получалось.
Что мне действительно немного помогало – так это работа у Перри.
Я продолжила помогать ему с кофейней и вдруг осознала, что я действительно хочу вернуться. Просто хочу встречать гостей и заваривать чертов кофе. И не ощущать это как шаг назад, скорее как шаг к себе. Во всяком случае, сейчас я не была готова думать о чем-то большем. Поэтому в один из дней, когда мы разбирали его бумаги, я попросила.
– Я понимаю, что у тебя уже есть сотрудники, Перри. Но честно говоря, не мог бы ты взять меня назад? Я не могу вечно сидеть без работы, у меня скоро кончатся деньги на жизнь.
Перри усмехается.
– Я уж думал, когда ты спросишь.
– В смысле? – негодую я, – а ты не мог предложить мне сам? Ты же знаешь, что я без работы.
– И мне казалось, что ты хотела большего, чем просто заваривать кофе, – поучительно говорит он.
– Хотела, – соглашаюсь я, – я даже смело подумывала о том, что хочу открыть что-то свое, но сейчас я не готова к этому.
– Не готова?
– Нет, конечно. Сейчас я слишком сломана, чтобы думать об этом.
– Сломана, говоришь, – задумчиво тянет с хитрой улыбкой, – тогда я не уверен, что мне стоит брать тебя на работу. Как сломанному человеку делать кофе гостям?
– Что? – резко возмущаюсь я, – то есть помогать тебе с этими всеми бумажками и разбираться в финансах – это мне можно. А вот заваривать кофе – нет? Нет, знаешь что, Перри! Я конечно люблю это место, но какого черта я должна просто так помогать тебе? Ты бы мог взять меня хотя бы на полставки.
– Я и не хочу, чтобы ты просто так помогала мне, – все еще посмеиваясь, отвечает он.
Какого черта, он всегда был странным.
– Тогда бери меня на работу! – я упираю руки в бока, стараясь показать весь свой воинственный вид. Возможно, я перегибаю, но ему всегда нравилось, что я бойкая.
– Я не хочу брать тебя на работу бариста.
Я готова уже стукнуть кулаком по столу, психануть и уйти, но он продолжает:
– Я хочу, чтобы ты стала управляющей. И я хочу отдать тебе долю этой кофейни.
Мой рот резко открывается.
– Что???
– А что? Ты столько помогаешь мне со всеми этими бизнес-заморочками, что разбираешься уже не хуже меня. И все это время ты не просила ничего взамен, так что я понимаю, что тебе не все равно на это место, так же как и мне.
Я глупо моргаю.
– Возможно, я уже старый и немного устал, и не хочу проводить здесь все свободное время. И моя жена хочет, чтобы я был дома. Поэтому последнее время я раздумывал над тем, чтобы закрыть кофейню. Но потом подумал, что, возможно, мне просто нужен человек, который горит этим местом, так же как горел когда-то я.
– Ты же не серьезно? – еле слышно выговариваю я.
– Почему это?
– Ты же знаешь меня. Я не совсем обязательна. Я постоянно опаздывала, пока работала тут. И я люблю поболтать не по делу. Я… несерьезная.
– А где здесь написано, что это кофейня исключительно для серьезных людей? – саркастично спрашивает Перри, – Рокс, серьезные люди работают в офисах, в судах, сидят на каких-нибудь советах директоров, но уж точно не открывают маленькие кофейни. А ты… ты живая, искренняя и волнуешься и печешься о том, о чем, возможно, не стоило бы волноваться. Ты заботилась о каждом клиенте здесь… в своей манере, конечно. Подозреваю, что многие молодые люди ходили сюда из-за того, что ты с ними флиртовала. Но тем не менее. И я уверен, что ты сможешь позаботиться об этом месте.
У меня будто кровь замедляется, когда я все это слышу. Снова глаза начинает щипать от подкравшихся слез. Черт возьми, когда пройдет эта сентиментальность?
– К тому же, ты сама знаешь, это не то чтобы моя золотая жила – он обводит руками пространство, – здесь полно проблем.
– Неправда, – возражаю я, голос хрипит, – это идеальное место.
Это действительно так. Это то единственное место, где я была счастлива работать. И я правда хочу, чтобы оно жило, а не закрывалось.
– А ты сделаешь его идеальнее, – говорит Перри.
Я не нахожу ничего лучше, чем обнять его.
Как получилось так, что абсолютно чужой человек верит в меня сильнее, чем я сама?
И эта вера, а также слова Перри о том, что я заботливая и искренняя, помогают словам Марка запылиться у меня в голове.
Я все еще думаю, что это все было плодом моей разгоряченной фантазии, но когда через несколько дней Перри официально оформляет все документы, и я ставлю свою подпись, подтверждающую, что я теперь совладелица Cofee Noir, я наконец верю, что это правда.
Рия залетает в кофейню с огромным тортом и хлопушкой, чтобы поздравить меня. Чуть позже с поздравлениями приходит и Аманда. И мы вчетвером ( с нами Перри) полвечера обсуждаем, как бы можно было развить это место.
В тот день я понимаю, что чувствую себя на своем месте, и ощущаю такую поддержку от подруг и от Перри, что в первый раз за последнее время ощущаю себя действительно счастливой.
И вечером, когда я закрывала кофейню, я снова стояла с телефоном в руках и гипнотизировала глазами номер Тэда. Мне хотелось поделиться с ним своими чувствами. Мне хотелось наконец не только пожаловаться ему на жизнь, но и похвастаться и поделиться позитивом.
Но я снова не делаю этого. Потому что еще не готова.
Но спустя несколько дней я навещаю мать.
Когда я захожу в квартиру Сары Белл на обычную экзекуцию, называемую семейным ужином, я нервно сжимаю пальцы. Будь я достаточно смелой, я давно бы прекратила общение с токсичной матерью. Но правда в том, что я недостаточно смелая, а еще в том, что, несмотря ни на что, – она моя мать. Единственная, которая у меня есть.
И сегодня я настраиваюсь на визит к ней именно этими мыслями.
Поэтому натягиваю улыбку и открываю дверь.
И вместо привычной картины матери у порога, встречающей меня с наигранной улыбкой, я вижу ее на диване, уткнувшейся в телефон, с абсолютно угрюмым видом.
– Рокс… – поднимает она взгляд, – господи, милая, почему ты не рассказала об этом? Я ничего не знала.
– Ты о чем вообще? – недоуменно спрашиваю я.
Она разворачивает ко мне телефон, а там открытые статьи с тем, как меня сравнивают с бывшей Тэда.
Оххх.
– Нечего рассказывать. Просто чушь в интернете.
– Но они пишут о тебе… – как-то жалостливо говорит мама, – и пишут не всегда приятные вещи. Кто вообще этот парень?
Я бросаю свою сумочку на комод, скидываю кожанку и падаю рядом с ней на кресло.
– Это Тэд. Мы с ним… тусовались вместе.
– Тусовались? – она хмурится, – это так сейчас называется?
Она снова сует мне свой мобильник, а там фотографии из Парижа, где Тэд целует меня. Я кидаю на нее быстрый взгляд, и этого хватает, чтобы что-то во мне сжалось с тоской.
– Ну примерно так это и называется, мам. Это когда вы просто проводите время вместе, без обязательств и всей такой чепухи.
Мать хмурится еще сильнее.
– Я тебя так не воспитывала.
Ты меня вообще не воспитывала.
– Так а кто он вообще? – продолжает она свой допрос, – Почему о нем пишут в интернете?
– Он участник одной популярной рок-группы.
Мама поднимает брови и продолжает листать что-то в телефоне.
– Он мне не нравится, – с важным видом констатирует она.
– А мне все равно, – резко отвечаю я, – он нравится мне.
Обычно выпады матери я предпочитала терпеть и спокойно пережидать бурю. Но это я слушать не собираюсь.
Мама поднимает на меня взгляд:
– Но…
– Нет! Я не хочу слушать, что именно тебе не нравится. Тебе нравился Марк, ты даже боготоворила его, а он обидел меня так, как не обижал ни один парень. А Тэд ни разу не сделал мне ничего плохого. Так что я не хочу ничего слышать.
– Боже, милая, что сотворил этот Марк? – ее голос звучит наигранно театрально, но по глазам я вдруг понимаю, что это скорее привычка, а на самом деле она действительно обеспокоена.
Я вздыхаю.
– Ничего такого. Но он наговорил кучу нелицеприятных слов и сделал мне больно. Это не важно.
Ладно, это было важно. Но я стараюсь снизить важность. И последние дни у меня вроде как неплохо выходило. Я ни разу не скатывалась к мыслям, которые он вставил мне в голову.
– Ты уверена? – тихо спрашивать мать. Слишком тихо. На этот раз даже не театрально.
– Да.
– И, милая, я вовсе не боготворила Марка. Мне просто казалось, что тебе с ним будет хорошо. Он казался таким хорошим… правильным мальчиком. Но если он обидел тебя, то он и мизинца твоего не стоит.
– Эй, кто ты, и что сделала с моей матерью?
– Милая, ты – моя дочь. И для меня важна именно ты. Мне жаль, что ты могла подумать по-другому. Мне казалось, что рядом с ним ты немного возьмешься… за ум и станешь более серьезной. Начнешь думать о будущем. Займешься чем-то настоящим, а не будешь перекантовываться на временной работе.
– Господи, мама, не всем нужно быть серьезными!
– Всем иногда нужно повзрослеть, милая, – грустно говорит мать, и я задаюсь вопросом, а знает ли она, что сама так и не повзрослела.
– Повзрослеть – не значит стать “серьезной”, – я показываю кавычки пальцами, – надеть пиджачок и сидеть в офисе. И прежде чем ты начала возражать: это моя жизнь, и в ней я решаю, быть мне взрослой, серьезной или наивной расхлябанной девчонкой. И я не обязана соответствовать ничьим ожиданиям, мам, даже твоим!
Я говорю это спокойно и серьезно и вдруг ощущаю такую свободу.
Я все время выслушивала мать и практически никогда не говорила, что думаю. Я открывала свой рот и осаживала кого-угодно, только не маму. Я говорила достаточно дерзкие вещи, но сейчас, сказав это своей матери, я действительно ощущаю свою силу.
Черт возьми, всего-то нужно было сказать, что я думаю.
Мама как-то странно осматривает меня с головы до ног, будто видит в первый раз, хмурится, будто ей неприятно то, что я сказала.
– Но и я не обязана перестать волноваться за тебя, – немного обиженно говорит она.
– А тебя и не прошу.
– Отлично!
– Отлично.
Мы какое-то время смотрим друг на друга. И тогда я добавляю:
– И кстати, о временной работе. Помнишь ту кофейню, которую ты так критиковала?
Мама поднимает брови.
– Я теперь ее управляющая и совладелица доли в бизнесе.
– Что?
Я быстро рассказываю ей подробности и ощущаю себя так, будто разыгрываю козырную карту. Ага, выкуси, мама.
– Ух ты… – говорит она в завершение моего рассказа, – что ж, я надеюсь, у тебя все получится. Это звучит очень… ответственно. Но я вижу по твоим глазам, как ты горишь этим делом. Если так оно и есть, то я за тебя счастлива.
Я моргаю несколько раз. Что ж, я ожидала привычной токсичности, а мама удивила меня.
Но затем она снова кивает на свой телефон:
– Но, милая, почему ты не рассказала, что тебя обсуждают в интернете. Это же… тяжело. Такое внимание, – голос ее полон искреннего беспокойства.
– Меня это не цепляет.
– Ну как… тебе нужна поддержка.
– Не нужна, мам,это не важно.
– И что вообще этот парень? – начинает квохтать она, – ты сказала, он известный музыкант. Разве он не должен был сделать что-нибудь, чтобы прекратить это?
Я закатываю глаза. Обычная мама вернулась. Я даже испытываю некоторое облегчение.
– А что, по-твоему, он должен был сделать?
– Я не знаю, милая. Но с ним точно что-то не так, раз из-за него о тебе пишут такое.
– Какое такое? Они просто обсуждают, насколько у меня классная задница, – с сарказмом замечаю я.
– Роксана! – прикрикивает она, затем глубоко вдыхает, откладывает телефон и внимательно смотрит, – я надеюсь, ты с ним больше не… тусуешься, как ты выразилась. Тебе не нужно такое внимание…
– Нет, больше нет, – задумчиво говорю я, и в голове проносятся все наши моменты вместе. То, как я чувствовала себя рядом с Тэдом, – но, честно говоря, кажется, абсолютно зря.
– Что? Ты слышала, что я говорила?
– Ага. А ты уже слышала, что говорила я. Что я не обязана соответствовать твоим ожиданиям. Это моя жизнь. И в ней крайне не хватает… – я замолкаю на секунду, – моего друга Тэда.
Я резко встаю с кресла, наконец обретая в голове план. Этот маленький разговор с мамой расставил все на свои места.
– Так он твой друг или вы “тусуетесь” вместе? – спрашивает мама мне в след, показывая кавычки.
– И то и то, – говорю я и, накинув куртку, вылетаю из квартиры мамы.

----------

Глава 48: Рокс.

Глава 48: Рокс.
Я стою в номере отеля и оглядываю себя в зеркало. Гладкое шелковое платье струится по бедрам. Волосы уложены в элегантную волну. Такую, что делала из меня не просто девчонку, а женщину на миллион долларов. Я почти как Джулия Робертс в “Красотке,” которая ухватила богача Ричарда Гира. Во всяком случае, чувствую я себя точно так же.
Красиво. Дорого. Но как самозванка.
На вешалке меня ждет идеально выглаженный тренч. На ногах – аккуратные лодочки. Все настолько, черт возьми, идеально, что я не совсем верю, что это я. Эта девчонка в зеркале – взрослая и красивая в привычном понимании этих слов.
Я бы, конечно, предпочла привычную короткую юбку и черный смоки. Но я иду на премьеру фильма, а на мероприятии коктейльный дресс-код. Сама я бы скорее расплакалась в примерочной, чем подобрала что-то подобное, но благо у меня есть Рия. Она и превратила мою “провокаторшу” в леди. Спасибо подруге, теперь я похожа на светскую даму. Правда, конечно, эта дама не сдержанная. Потому что красное платье в сочетании с моим блондом заставит любого обратить на меня внимание.
Когда я только попросила Тэда дать мне время на раздумья, я четко обозначила условия своей подруге: никаких новостей о нем, ни словечка о том, как он поживает. Я должна была разобраться со всем без оглядки на то, каково ему. И хотя Рия честно блюла мое правило, и даже после того, как встречалась с ним, молчала, как партизан на допросе, мне самой каждый раз не терпелось спросить, как он.
Но малышка конечно не могла не упомянуть, что группа приглашена на премьеру фильма, к которому Тэд придумал песню.
Подруга, конечно, тоже собиралась туда. Как девушка солиста. Как и семьи Мэтта, Кевина и Тэда.
Тогда я четко почувствовала, что и мне нужно быть там. Я взяла самый дешевый билет в Лондон и попросила Рию раздобыть мне приглашение и никому не говорить о моем присутствии.
Когда я захожу в здание кинотеатра на Лестер-сквер, меня встречает атмосфера, к которой я не была готова. Я никогда раньше не была на таких мероприятиях, и это остро ощущается всем телом. Воздух пропитан ароматом дорогих духов, блики от люстр скользят по нарядам гостей, идеальным укладкам женщин и улыбкам мужчин.
Разодетые люди, тихо переговаривающиеся друг с другом. Разговоры на полутонах, сдержанные улыбки и кивки, полные скрытого смысла. Мужчины в ярких костюмах, которые можно было бы назвать неординарными: один – в бархатном бордовом пиджаке с вышивкой, другой – в графитовом с неоново‑желтыми пуговицами. Женщины – в платьях от модных дизайнеров, каждый наряд словно произведение искусства. Среди них даже официанты с шампанским и закусками на подносах выглядят торжественно: идеальная осанка, четкие плавные движения.
Я на секунду съеживаюсь, понимая, насколько я далека от этого бомонда. Это я еще пропустила красную дорожку.
Мне становится некомфортно. Но я все равно распрямляю плечи, поправляю волосы и пробираюсь по фойе.
Беру бокал шампанского, чтобы унять мандраж. Под ногами пол – чистый мрамор, почти зеркальный. Я стараюсь шагать аккуратно, но каждый цок моих каблуков ощущается особенно ярко, будто каждый раз кричит: “посмотрите на нее, она здесь чужачка”.
Через десять минут моего неуверенного брожения туда-сюда, когда в моих мыслях уже закрадываются сомнения, зачем я вообще явилась сюда, ( могла же просто позвонить, попросить о любой другой встрече) я наконец замечаю в углу мужчину в ярко-зеленом пиджаке, собирающего вокруг себя толпу.
Это режиссер фильма – Артур Хейз. Рядом с ним девушка и еще один мужчина – актёры главных ролей. Еще неподалеку – весь состав The Words. Их всех облепили журналисты.
Я нахожу взглядом Тэда, наклоняю голову, и легкая улыбка трогает мое лицо.
Он в своем репертуаре – дырявая белая футболка, сверху пиджак с закатанными рукавами, браслеты на руках и какая-то цепь на шее. Волосы, как обычно, залиты гелем, и он постоянно ныряет в них рукой, когда рассказывает что-то журналистке со своей фирменной ухмылкой, от которой у той, кажется, поплыло зрение. То, как естественно он чувствует себя в общении с прессой, и то, как рядом с ним на контрасте смотрятся сдержанные Мэтт и Кевин, заставляет меня улыбнуться еще сильнее.
Я хочу подойти к нему, взять за руку и, возможно, безрассудно поцеловать на глазах у всех, но понимаю, что не имею на это права. Поэтому я просто наблюдаю.
Наблюдаю, когда они проходят в зал, отмечаю, как Тэд, слегка отстав, делает какое-то странное фото на мобильник, и уже знаю, что скоро появится в его аккаунте. Наблюдаю, когда режиссер берет приветственное слово и рассказывает о фильме с пафосом человека, который изобрел средство от рака. Наблюдаю, как Тэд с ребятами перешептываются о чем-то явно более важном. Продолжаю смотреть, когда представляют актеров, и они рассказывают о своем опыте в съемках фильма. И особенно трепетно впитываю момент, когда режиссер представляет The Words и немного рассказывает о песне. Он говорит, что она написана об Авроре, главной героине фильма, и “олицетворяет ее яркую нестандартную сущность”.
Хитрая улыбка снова появляется на моем лице, когда я думаю о том, что песня вовсе не об Авроре, а обо мне. Это было очень волнующе еще тогда, потому что кажется совершенно невероятным, что что-то подобное родилось из-за тебя. Тебя, которую кто-то назвал ненастоящей. И поверхностной.
Но теперь, когда я уже послушала эту песню целиком, я поняла, что не только музыка в ней волнующая. Текст тоже отзывается во мне какой-то тоской.
Очнись. Мне действительно надо было очнуться.
Когда презентация окончена, и ребята спускаются со сцены, я вижу, как к ним подходят родные и близкие. Тэда заключает в объятия мужчина среднего возраста, который кажется одновременно и похожим и непохожим на него. Должно быть, это его отец. Он упоминал, что они плохо общаются, и я чувствую радость из-за того, что несмотря на недопонимания между ними, он сегодня здесь.
Что ж, я набираю воздух в легкие и делаю шаг вперед.
Это мой выход. Стараясь отринуть мысли о том, как мне страшно, что теперь спустя столько времени, он отвергнет меня, я иду вперед.
Зал постепенно погружается в полумрак. Презентация окончена и скоро должны включить сам фильм. Все разбредаются по своим местам. Мэтт недалеко от Тэда стоит в обнимку с Рией, матерью и сестрой. Рядом с Кевином его родители. И Тэд, склонившись к отцу, говорит ему что-то.
Я подхожу все ближе, а сердце разгоняется как товарняк на полной скорости. Вся неуверенность, которая должна была проявляться во мне все эти годы, скопилась неиспользованная, чтобы затопить меня сейчас. Теперь и платье кажется мне совершенно неказистым, и волосы будто пакля. И кажется, что я сейчас подверну ногу на каблуках и кубарем покачусь вперед. Практически не дыша, я подхожу довольно близко, чтобы сказать простое и идиотское:
– Привет…
Взгляд Тэда отрывается от отца и поворачивается ко мне. Я стараюсь улыбнуться, но выходит нелепо. Когда он узнает меня, глаза-льдинки будто затапливает тепло. Между нами повисает напряжение. Я молчу, забыв все то, что планировала сказать при встрече. Тэд делает медленный шаг ко мне.
За его спиной раздается покашливание их солиста, и все, кто стояли рядом, спешат ретироваться.
– Рокс, ты тут.
– Ага.
Что ж, отличная содержательная беседа, браво.
Он оглядывает меня с головы до ног:
– Выглядишь…
– Непривычно?
Я пытаюсь дернуть своими идеально уложенными локонами, но на них столько лака, что они даже не подпрыгивают.
– Потрясающе, – его голос немного скрипит, – ты, как всегда, выглядишь потрясающе.
– Спасибо, ты тоже ничего.
Только “ничего” – это слабо сказано. Он выглядит как чертов тортик для женщины, которая сидит на диете. Мне хочется подойти и прикоснуться к нему, но я сдерживаюсь, потому что не уверена, что это уместно.
На самом деле, я до конца не понимала, чего именно я хотела от него, когда шла сюда. Я все еще не уверена, что того, что я чувствуюдостаточно . Но я точно знала, что хочу вернуть его в свою жизнь.
Снова молчание. Он изучает меня взглядом, наклонив голову.
Меня пронзает мысль, что я могла опоздать. Вдруг он уже не хочет со мной общаться.
– Что ж, поздравляю, – тихо говорю я, – большой момент.
– Спасибо.
Свет в зале совсем гаснет. Все усаживаются по местам. Мы остаемся стоять в тени, почти у экрана, когда свет от проектора начинает светить в центр зала.
– Кино сейчас начнется, – бормочу я.
Черт, я как-то не продумала этот момент. Я надеялась на более содержательный диалог.
Тэд оглядывается. На экране появляются титры с музыкой. Той самой музыкой.
– Тогда пошли.
Он резко берет меня за руку и почти молниеносно выводит наружу. Из темного кинозала мы выходим в тихий светлый холл, где почти никого не осталось.
– Это же премьера, – пытаюсь возражать я.
Хотя все, о чем я могу думать, – как хорошо моей ладошке в его руке.
– Это всего лишь фильм.
Мы останавливаемся рядом с дверью. Касание рук разрывается, отчего мне становится неуютно. Тэд встает прямо напротив меня, достаточно близко, чтобы я снова могла коснуться его, но все же так далеко. Он снова долго смотрит на меня.
– Что ты здесь делаешь? – наконец спрашивает он.
– Я была бы очень хреновым другом, если бы не пришла поддержать тебя сегодня.
Он опускает взгляд, усмехается в пол и говорит:
– Извини, но ты не очень интересуешь меня как друг.
Дыхание перехватывает.
– Но я рад тебя видеть, – говорит он мягко.
Все внутренности, которые были зажаты в тисках, немного отпускает.
– Я скучала, – еле слышно произношу я.
Что еще я могу сказать? Все мои слова куда-то пропали.
– Тебе рассказать, как скучал я?
Он делает шаг ближе и касается пальцем моего запястья. Меня тут же обдает теплом его тела, а по коже табуном проходятся мурашки.
– Каждый чертов день, каждую минутку я скучал по тебе. Я хотел бы быть более настырным и заставить тебя сразу сказать мне, что ты хочешь отнас . Но я был терпеливым, я ждал, хоть это стоило мне всей моей выдержки. Поэтому я надеюсь, что ты достаточно наразбиралась в себе, потому что я не намерен больше ждать. И если ты пришла сюда сказать, что между нами ничего не будет, то, черт возьми, уходи сразу.
Жар, с которым он говорит все это, проникает в самое сердце и разносится с кровью по венам.
Я сглатываю.
– Я нихрена не разобралась в себе. Я все еще сломана…
– Ты нихрена не сломана!
– Не перебивай, – возражаю я, выставив палец, – я немного сломана. Я не умею строить нормальные отношения. У меня не было ничего серьезного. И единственный, с кем у меня было что-то похожее, сказал, что меня невозможно любить.
– Какая чушь! Я говорю, что люблю тебя, – с жаром говорит он.
– Да помолчи же ты! Я неправильная. Я не уверена, что из этого выйдет что-то путевое.
– Мне не нужна правильная, мне нужна ты.
– Да ты можешь заткнуться и дать мне договорить?
Я выхожу из себя и толкаю Тэда ладонью в грудь. Он недовольно хмурится, но молчит.
– Я хочу сказать, что я не знаю, как это будет, и я не могу обещать, что все получится… – резво начинаю и я замолкаю, делаю глубокий вдох, – я не уверена, что умею любить, и не уверена, что этого тебе будет достаточно. Но я хочу… попробовать. Быть с тобой.
Сказав это, я не смотрю ему в глаза и, застыв, жду хоть какого-то ответа.
Возможно, этого мало. Возможно, он ждет от меня более откровенного признания. Но я все еще слишком трусиха, чтобы отважиться и признаться, что влюблена в него. Точнее, именно эта влюбленность и превратила меня в трусиху.
Проходит секунда, две, а потом без всякого ответа Тэд берет мое лицо в ладони и прижимается своими губами к моим.
Поцелуй ни черта не нежный, но все клеточки моего тела оживают и начинают петь, как герои диснеевского мультика, а по венам разливается тепло.
Я обвиваю руками его шею, желая притянуть ближе. Он сминает мои губы, хозяйничает во рту, наши языки влажно сталкиваются. Мне сложно дышать, но я не могу оторваться. Большие пальцы Тэда оглаживают мои скулы, когда он отрывается от меня. Голос звучит сипло:
– Возможно, я ждал от тебя других слов, но пока мне хватит и этого.
Я прикусываю губу от неловкости.Прости, но к такому я еще не готова. Я не говорила это никому.
Он снова целует меня. Влажно, но быстро. А пальцы проходятся по коже на моей ключице, заставляя кровь бурлить.
– Теперь ты не отвертишься. Я собираюсь отвезти тебя в отель и заставить пожалеть о том, что ты отняла у нас так много времени.
– Кстати об этом, – я прокашливаюсь, – раньше между нами был только секс, – он закатывает глаза, – не очень здоровая практика. Так что думаю, логично, что если мы хотим попробовать по-другому, стоит повременить с этим.
– Повременить? – подняв брови, переспрашивает Тэд.
Мои слова звучат непривычно даже для меня.
Раньше я не видела смысла тянуть с близостью – секс казался естественным желанием. И то, что я не рассматривала Тэда больше, чем партнера по постели, показало, насколько я действительно ограниченная. Поэтому я решила, что мне не помешает небольшой целибат. Возможно, в этот раз я хочу чего-то большего, чем мимолетный роман.
– Ну да. Знаешь, нормальные парочки сначала узнают друг друга, ходят на свидания, а затем уже спят вместе.
– Хочешь сказать, что ты меня не знаешь?
– Я тебя… знаю. Но я правда хочу… не торопиться. Чтобы все получилось, – неуверенно говорю я, – раньше я никогда не тормозила с этим. Возможно, в этом моя проблема.
– В тебе нет никаких гребаных проблем!
– И все же.
Тэд поднимает голову и закатывает глаза.
– Черт, малыш, ты меня в могилу сведешь.
– От воздержания не умирают, – смеюсь я, пиная его в плечо.
Он ловит мою руку, медленно целует запястье и притягивает меня ближе, затем так же медленно заправляет прядь волос, склоняется ближе и шепчет мне на ухо:
– Ну я хотя бы могу делать вот так?
Я тут же ощущаю его губы на шее. Пульс ускоряется, и меня распирает от приятного теплого чувства внутри – того, про которое я пока ничего ему не сказала, но которое я определенно чувствую. Я откидываю голову, открывая ему больший доступ.Что ж, никто не говорил, что я собираюсь стать монашкой. Есть куча способов получать удовольствие, не раздеваясь. Я прикрываю глаза, отдаваясь ощущениям, а губы расплываются в довольной улыбке.
– Да, думаю, так ты точно можешь делать, – выдыхаю я и собираюсь уже отправиться в нирвану, как двери рядом с нами раскрываются.
– Ну что, вы уже помирились? – взвизгивает моя лучшая подруга рядом, заставляя Тэда оторваться от меня, а меня – вздохнуть с досадой.
Я окидываю Рию и Мэтта, который стоит за ней, недовольным взглядом.
– Да там же премьера. Какого черта вы все выперлись?
Дверь снова открывается, и за ними возникает и Кевин.
– Ну что там?
– Вы все должны смотреть фильм! – указываю я.
– Тут кино поинтереснее будет.

----------

Глава 49. Тэд

Глава 49. Тэд
– Я думала, афтерпати по случаю премьеры фильма – это интересная вечеринка. А это просто какая-то тухлятина, – говорит Рокс, когда через несколько часов мы чинно пьем шампанское, стоя вокруг маленького столика.
Неподалеку заунывно играет скрипачка. И весь свет киношного Лондона снует туда-сюда. Мы отправили членов семьи домой после самого фильма. Но Рокс и Рия остались с нами.
В ближайшие несколько дней я не уверен, что в целом готов отпустить куда-то Рокс. За полтора месяца, которые она мучила меня, было бы справедливо вообще привязать ее к себе.
Но когда она внезапно появилась на премьере в этом своем охренительно сексуальном красном платье, я забыл вообще все.
И теперь, когда она стояла рядом со мной и я мог вдоволь обнимать ее, мне было абсолютно похер, насколько отстойная эта вечеринка. Я чувствовал ее тепло. Ощущал ее запах и не мог надышаться.
– Согласен, – отвечает Мэтт и осматривается, – честно говоря, я не вижу большого толка продолжать торчать тут.
– Да, пойдемте уже в более приятное место, – соглашается Кевин.
– Куда? – это Рия.
– Может, в бар на углу Ривингтон Стрит?
– “Укрытие”?
– Нет, “Укрытие” на Эссекс Роуд, а на Ривингтон – ”Распутный Барабан”.
– Мы точно хотим в бар, в названии которого есть слово “распутный”?
Голоса друзей сливаются в гул, потому что мне, честно говоря, абсолютно похрен, куда мы пойдем. Главное, чтобы рука Рокс все так же находилась в моей и чтобы она продолжала улыбаться мне.
– Конечно, малышка, – отвечает Рокс, – я практически уверена, что если в названии бара есть слово “распутный” – это будет отличный бар. Пойдемте туда!
– Вот! – поддакивает Кевин, – хоть кто-то меня поддержал.
– Ты выбрал этот бар не потому, что там есть слово “распутный”, а потому, что там есть слово “барабан”.
– Это просто классный бар! А барабаны – это круто.
Спустя несколько минут мы забираем вещи из гардероба, и я накидываю на плечи Рокс бежевый тренч. Она сегодня так непохожа на себя. Все в ней настолько элегантно, я никогда не видел ее такой. Но в этом образе она так же восхитительна.
– Ты выглядишь… – начинаю я.
– Что? Слишком вычурно для “Распутного барабана?”
– Нет. Ты выглядишь красиво.
Я разворачиваю ее к себе лицом и трогаю накрученную прядь волос. Пальцы касаются ее шеи, и я наблюдаю, как за моим прикосновением следуют мурашки. Я бы хотел прямо сейчас забить на этот чертов Барабан и отправиться туда, где я мог бы унять эту бешеную потребность в этой девушке, но она вбила себе в голову, что нам стоит повременить с сексом. Чушь, конечно. Наличие или отсутствие секса никак не влияет на мои чувства к ней. Хотя, конечно, хотелось бы наличие. Но кто я такой, чтобы что-то решать?
Но я могу ее целовать. Так что это я и делаю. Просовываю руки под полы тренча, притягивая ее за талию к себе, и целую мягкие губы. Нежно и легко. И даже этого достаточно, чтобы отправить в полет все мои чувства.
– Эй, ну вы что там? – звучит голос Кевина. Они втроем уже стоят на выходе и ждут нас. На лице Рии – самая лучезарная улыбка на свете, Кевин выглядит немного раздраженным, Мэтт – скучающим.
Я перевожу взгляд назад на Рокс.
– Ты вообще хочешь идти с ними в бар?
– А почему нет?
– Ну, может, ты хотела бы провести время вдвоем?
Она улыбается.
– Заманчиво. Но нет. Мы проведем его завтра и послезавтра. Но сегодня день премьеры фильма с твоим саундтреком. Это твой праздник, твой день – и я хочу, чтобы ты провел его с близкими.
Я киваю. Черт возьми. Она права. Это мой день. И это день воссоединения с Рокс. Это, блин, не могло быть лучше.
Я быстро накидываю куртку и беру ее за руку.
– Ну и к тому же, это же “Распутный Барабан”. Это мне точно надо.
– Поверь мне, детка, зная тебя, ты будешь там самая распутная.
– О, нет. Теперь я добропорядочная девочка, – улыбается она, пока мы направляемся к выходу.
– Не искушай меня.
Мы подходим к остальной компании. Кевин цокает языком и открывает дверь:
– Вы теперь на каждом углу будете останавливаться и миловаться?
– Отвали, – огрызаюсь я, – заведи себе девушку наконец.
Рия подхватывает:
– Серьезно, Кевин, ты остался последний. Это странно, честно говоря. По сравнению с ними двумя ты кажешься более очевидным выбором на роль бойфренда.
На улице дует ветер и Рокс сильнее запахивает тренч. Я становлюсь сзади нее и обхватываю руками ее плечи.
– Он только кажется, – бросаю я Рие, – ни одна девчонка не выдержит его. Он же душный. Его терпим только мы.
Кевин демонстративно щурится.
– Не правда. Кевин не душный. Кевин – душка, – Рия подходит к нему, обнимает и что-то говорит на ухо.
Мы еще какое-то время продолжаем стоять на улице, смеяться и препираться, когда рядом останавливается машина. Задняя дверь открывается, и из нее выходит Дейзи.
Узнав ее, я тут же отворачиваюсь. Ничего удивительного. Она вечно шастает по всем мероприятиям Лондона. Я уже привык встречать ее.
Но если раньше я чувствовал раздражение и нервничал, когда видел ее, сейчас этого нет. Мне все равно.
Она подходит ближе к нам. На ней объемная зеленая искусственная шуба. Она выглядит в ней как Круэлла из мультика, не хватает только далматинцев.
– Тэд, привет.
Я поворачиваюсь к ней, крепче прижимая к себе Рокс. Что еще ей нужно? Последние наши встречи она даже не решалась говорить со мной.
– О, лапушка-Дейзи пожаловала, – скалится Кевин.
– Тэд, мы можем поговорить? – игнорируя Кевина, она обращается ко мне.
– Говори.
– Наедине.
– Нет. Если есть что сказать – говори здесь. Если нет – не мешай.
Она перешагивает с ноги на ногу. Смотрит на мои руки на плечах Рокс, выдыхает и открывает рот:
– Давай прекратим. Я думаю, мы уже достаточно наигрались. Я понимаю, я обидела тебя, переспав с Дереком. Ты решил отомстить. Завел себе подружку, – она кивает на Рокс, – но серьезно, мы же взрослые люди. Хватит. Оставим это в прошлом и начнем сначала.
Что? Что она несет? С какого начала?
Я практически готов покрутить пальцем у виска, когда под моей рукой тело Рокс начинает подрагивать.
Она…смеется.
– Ты серьезно, что ли?
Ее грудь вибрирует раскатистым смехом. Нет, она не просто смеется. Она прямо-таки хохочет. А я от этой реакции еле сдерживаю улыбку. Я рад, что рассказал ей все. После этого меня окончательно отпустила эта ситуация.
Дейзи стискивает зубы и обводит взглядом остальную компанию. Кевин разве что не зубоскалит. Но судя по лицам остальных – всем очень весело.
– Тэд… правда, нам лучше поговорить наедине, – обиженно тянет Дейзи, таким тоном, будто я должен тут же спохватиться и исполнять любой ее каприз. Она серьезно еще верит в это?
– Я не хочу разговаривать с тобой наедине, – бурчу я, – я вообще не хочу с тобой разговаривать.
– Тэд…
– Ты что, не слышала? – резко говорит Рокс, – или, может, ты тупая и не понимаешь слов?
– Тебя вообще никто не спрашивал, – едко отвечает Дейзи.
– Хотя… – задумчиво тянет Рокс, – ты точно тупая. Надо быть полной идиоткой, чтобы прошляпить его. Глупо. Тебе столько раз говорили отвалить, а ты все ходишь, побираешься. Это выглядит жалко.
– Тэд! – Дейзи топает ногой, продолжая смотреть на меня и пытаясь игнорировать Рокс.
– Да не хочет он с тобой разговаривать! Никто не хочет, – Рокс обводит руками всю нашу компанию, – только мне есть что тебе сказать. И вот что я тебе говорю: собери остатки своей гордости и отвали. Твои потуги выглядят жалко. Ты ему больше не интересна. Никому ты больше не интересна. И твои манипуляции в сети тоже больше не работают.
Дейзи поджимает губы, смотрит на меня, глаза ее горят чуть ли не ненавистью и, возможно, обидой. Что ж, после того, как она начала распускать слухи обо мне и о Рокс, у нее действительно поубавилось поклонников.
Рокс делает шаг вперед к ней, вырываясь из моих объятий:
– А если не отвалишь, я дам где-нибудь небольшое интервью и расскажу о твоих специфичных развлечениях, о которых я наслышана от Тэда, и тогда твоей карьере модели придет конец. Ни один приличный бренд не заключит с тобой контрактов. Репутация, знаешь ли, – вещь хрупкая.
Рокс слегка задирает нос. А я в этот момент не могу думать ни о чем другом, как она прекрасна, мать его. Меня сверху донизу заливает чувством гордости за то, что эта бойкая восхитительная девушка – моя. И она тут только что дала отпор моей бывшей. Непохоже на человека, который еще час назад говорил мне, что он сломлен.
Дейзи морщится. Снова смотрит на меня.
Я ничего не говорю, потому что… ну… Рокс уже все сказала.
– Ладно, – задирает нос Дейзи, – только даже не думай, что после этого я когда-нибудь снова пересплю с тобой, – обиженно говорит она, глядя на меня, – на этот раз это действительно конец.
– Да неужели? Наконец-то! – вырывается у меня.
Моя бывшая резко разворачивается, и, задрав голову и пытаясь выглядеть достойно, уходит, стуча каблуками.
Раздаются хлопки.
Это Кевин аплодирует.
– Это было красиво.
Рокс откидывает волосы назад и улыбается.
– Она меня бесила.
– Она всех нас бесила, – говорит Мэтт.
Они хохочут.
А я спрашиваю:
– А о каких специфических развлечениях ты так уверенно говорила? Я вроде не рассказывал ни о чем подобном.
Рокс поворачивается ко мне и пожимает плечами:
– О, ну, я немного приукрасила. Не знаю, но судя по тому, что ты рассказал о ней, у нее наверняка есть неприятные тайны.
– Черт, детка, это было великолепно.

----------

Глава 50: Тэд Эпилог

Глава 50: Тэд Эпилог
Muse - Madness
– Ну что, ты решила, поедешь ли со мной на концерт в Ливерпуль? – спрашиваю я Рокс, когда мы подходим к ресторану моего отца.
Прошел почти месяц с премьеры «Авроры», когда Рокс вернулась в мою жизнь, и я начал, черт возьми, свободно дышать. У меня теплело в груди каждый раз, когда я мог слышать ее голос, видеть ее улыбку и просто наслаждаться ее обществом.
Хотя, будем честными, я все равно был слегка напряжен. Все из-за ее странного желания повременить с сексом. Не знаю, что за очередная пуля была в ее голове, когда она решила накинуть нам этого испытания, но она уверяла, что только так из нас получится что-то серьезное. По-моему, это была полная чушь. Но я был готов на что угодно, если она при этом оставалась довольна. Но это была пытка, потому что она, конечно, хоть и решила повременить, но быть… собой… не перестала. Она соблазняла, она была кокетливой и в целом была не против поиграть, только если на нас оставалась одежда. Иногда это было даже весело, потому что мысленно я ставил ставки на то, сколько она сама продержится.
Но больше чем секса я ждал от нее ее откровенности. Тех самых слов, которых она не говорила. Которых она почему-то боялась до усрачки. Но которые я отчаянно жаждал услышать. Я не давил, никак не намекал, не хотел спугнуть ее и просто терпеливо ждал.
Мы ходили на свидания, много гуляли, просто сидели перед экраном телевизора с китайской едой из доставки, я проводил с ней время в ее кофейне.
Она теперь была, черт возьми, совладелицей кофейни и все свободное время проводила там. Рокс тараторила о своих бизнес-идеях так бодро и с таким энтузиазмом, будто собиралась покорить кофейный Олимп.
Собственно, поэтому мы шли к отцу. Я еще давно обещал познакомить их, чтобы она могла задать все свои вопросы касаемо бизнес-процессов.
– Нет, не могу. Я должна присутствовать на мероприятии. Ты же помнишь, бранч для блогеров.
– Ага, – недовольно бормочу я.
Да, она все уши проела на тему этого бранча. Оказалось, что в этой девушке несметное количество энергии, когда ей есть куда ее тратить. Она тряслась с этой кофейней, как с писаной торбой. Конечно, мне было неприятно, что в Ливерпуль я поеду без нее, но мне нравилось видеть ее такой… живой.
– В следующий раз организуй свой бранч так, чтобы я мог на него прийти.
– Ты не блогер.
– Ну как посмотреть. Ты видела количество моих подписчиков в Instagram23 ?
– Ты – медийная личность. Это другое.
– То есть YMC24 хочет со мной сотрудничать, а ты воротишь нос?
– Да, похоже, я более избирательна.
К этому времени мы подходим к ресторану, и я открываю перед ней дверь, а затем, положив руку ей на поясницу, направляю вперед. Она немного выгибается, почувствовав мое касание, заставляя меня мысленно усмехнуться.
Рокс осматривается. Темный зал в стиле старых классических английских баров явно производит на нее впечатление.
Мы проходим в дальний зал ресторана, где обычно отец проводит все свои встречи, и садимся за столик рядом друг с другом. Я сплетаю её пальцы со своими.
Она поворачивается ко мне с улыбкой:
– Спасибо, что привел меня сюда. Я знаю, ты не очень любишь общаться с отцом.
– Ну… в последнее время у нас в отношениях вроде как настала оттепель, так что все не так плохо.
– И все же – спасибо. Для меня это много значит. Я ещё не знаю, что сложится из этой затеи с кофейней. Но сейчас для меня это важно.
– Я знаю.
– Конечно, я не уверена, что через пару лет я не захочу все бросить.
– Какая разница, что будет через пару лет, если для тебя это важно сейчас?
– Ну как? Долгосрочный план на жизнь и всё такое.
– Кому нужен долгосрочный план на жизнь?
– Но у тебя он есть, – замечает Рокс, – группа, музыкальная карьера и все вот это.
– Это не долгосрочный план. Это просто то, чем я живу. Сейчас – так. Но кто знает, может, через пару лет мне приспичит бросить музыку и начать выращивать помидоры в теплице?
– Господи, я надеюсь, ты врешь, – смеётся она.
– Ну, может, не через пару лет. Но через десять. Мне кажется, из меня выйдет отличный огородник, – я шутливо поигрываю бровями.
– Нет. Представь себя с этими твоими татушками и твоим великолепным телом и в теплице? Не… Это будет ужасно, – она тыкает мне в плечо своей ладошкой и, уже не сдерживаясь, хохочет.
– Вот и проверишь.
Рокс на секунду замирает и сглатывает.
Ага, неловкий момент, когда мы говорим о будущем. О котором она не знает, как говорить.
Неважно, главное, что у меня в голове все отлично предопределено. Не знаю, где я буду и кем я буду. Но я прекрасно знаю,с кем бы я хотел быть.
– А может, я преисполнюсь и захочу быть дрессировщиком собак? Кто знает? – отвлекаю я ее и обнимаю, поглаживая по плечу. Её сладко-перечный аромат попадает в нос, и я уже хочу потянуться к ее губам, но рядом раздается покашливание. Я оборачиваюсь. Отец стоит рядом и с лёгким интересом наблюдает за нами.
Рокс вскакивает и жмет ему руку.
– О, здравствуйте, мистер Райдер. Рада с вами познакомиться.
– Ты, должно быть, Рокс. Зови меня Генри. Тэд, конечно же, ничего подробного о тебе не рассказывал, так что я буду рад познакомиться лично.
Следующие минут сорок проходят в диалоге между Рокс и отцом, где я просто наблюдаю. Они обсуждают какие-то бизнес-процессы, цифры, партнерства, трафик и прочие термины, которых мне не понять. Рокс улыбается, живо кивает и постоянно что-то помечает у себя в блокноте.
Я же просто любуюсь ею и пару раз ловлю на себе задумчивый взгляд отца.
Пока они общаются, мой телефон загорается сообщением из чата с парнями:
Кевин: ну что, мы ищем скрипача?
Мы последнее время работали над новым звуком и внезапно изыскания привели нас к тому, что нам понадобились струнные для записи демо.
Мэтт в ответ на это присылает несколько ссылок.
Я просматриваю аккаунты скрипачей, которые он прислал, и пишу.
Тэд: ты выбирал по уровню унылости звука? мы же решили, что нам нужен драйв
Мэтт: и где ты видел драйвовых скрипачей? у них обычно на лицах написан весь тлен мира
Кевин: да похрен, что там у них на лицах, главное, чтоб играл бодро
Мэтт: ты играешь бодро, но мина у тебя тоже кислая
Кевин: с чего это вдруг? я – самый доброжелательный у нас в группе, я всем нравлюсь больше, чем вы двое
Мэтт: это потому что они не знают, что на самом деле ты постоянно ходишь с кислой миной.
Кевин: не хожу я ни с какой кислой миной. На свою кислую мину посмотри.
Я усмехаюсь, придурки, блин.
Тэд: успокойтесь, они у вас одинаково кислые
Отправляю сообщение и снова смотрю на Рокс, она закусывает карандаш. И, кажется, они говорят уже не про бизнес, а про… меня?
И когда отец добродушно заявляет, что он был бы не прочь показать ей мои детские фото, я вмешиваюсь.
– Эй!!! Это не имеет никакого отношения к делу. Мои фотки из песочницы никак не помогут ей развить свою кофейню.
Они оба смеются, а я не понимаю, когда они успели объединиться против меня.
– Ладно, Рокс, – говорит отец, – если будут еще вопросы, обращайся. И заводи Тэда сюда почаще, – подмигивает он. Я закатываю глаза.
Мы прощаемся с отцом и выходим в основной зал, где Рокс тормозит у зеркала, разглядывая свои волосы и подкрашивая губы.
Я обнимаю её со спины, закидывая руку ей на плечо:
– Это совершенно лишнее, детка, я собираюсь зацеловать этот прелестный рот, как только мы выйдем на улицу.
– Что ж, вот и проверишь, насколько правдив был рекламный слоган этой помады. Они обещали, что у нее классный конфетный вкус.
– Прости, но придется найти другие места для поцелуев, я предпочитаю чувствовать тебя, а не производителя губной помады, – шепчу я на ухо, слегка касаясь её мочки. Она глубоко вдыхает. Я всегда восторгался тем, насколько легко она откликается на мои касания.
Я наблюдаю за нашим отражением, за тем, как идеально она смотрится в моих объятиях, за тем, какой довольной она выглядит, как сбоку раздается незнакомый голос.
– Рокс…
Мы оба поворачиваемся на звук. И все тёплые чувства, что грели меня все это время, тут же испаряются. Потому что рядом с нами стоит чертов пижон, бывший Рокс.
Она рассказала, что это из-за встречи с ним она была сама не своя, что из-за встречи с ним, она усомнилась в себе, в моих словах и во всем, что было. Честно, мне хочется начистить ему лицо только за это. Но пока что я только накидываю на себя максимально холодное выражение лица и ещё сильнее прижимаю к себе Рокс.
– Так это правда? То, что везде писали про тебя?
Пижон оглядывает нас вместе, и на его лице растет гримаса презрения. Что ж, уверен, я смотрю на него не добрее.
– Тебе что-то нужно, Марк? – холодно интересуется Рокс.
– Да нет, просто не думал, что ты настолько низко пала, чтобы связаться с таким, как он.
– Все же лучше, чем тратить время с тем, кто не умеет удовлетворить девушку.
– Мда, я думал, что ты все же немножко больше, чем обычная подстилка.
В одну секунду я отпускаю Рокс, отодвигая ее от себя. Во вторую - уже прижимаю этого придурка к двери и впечатываю кулак ему в челюсть. Пижон пытается дернуться. Гнев застилает мне разум, в глазах искрит, когда я держу его за лацканы его идеального пиджака, вдавливая в стену.
– Отпусти меня, ты чертов псих.
– Ещё раз скажешь что-то подобное о ней, и в следующий раз тебя будут вывозить на скорой, – выплевываю я, все-таки отпуская его.
Он выпрямляется, отряхивает свое пальто и холодно произносит:
– Я вызову полицию и подам в суд за причинение телесного вреда.
– Валяй, – бросаю я, – если ты не понял, то моя репутация от этого никак не пострадает.
– Кстати, здесь везде камеры, и они наверняка записали и ваши оскорбления в адрес нашей посетительницы, молодой человек, – раздается за мной голос отца.
– А вы ещё кто такой? – рявкает тот.
– Я владелец этого заведения, – он подходит ближе к нам и говорит тише, так чтобы слышал его только я и это подобие человека, – и я был бы вам крайне признателен, если бы вы просто убрались отсюда к чертовой матери.
Тот окидывает нас обоих злым взглядом, сжимает челюсть и бросает:
– Чертов цирк!
Затем он бормочет еще несколько ругательств и, когда со своего места встает охранник ресторана, здоровенного вида амбал, пижон наконец сваливает.
Я поворачиваюсь к отцу, ожидая, что сейчас, когда придурок ушел, он начнет выговаривать мне за драку, и на опережение говорю:
– Ни слова!
Он пожимает плечами:
– И не думал.
Он отходит к менеджеру ресторана, а я поворачиваюсь к Рокс.
Она стоит с огромными круглыми глазами, не сводя с меня глаз. В её взгляде застыло какое-то выражение, которое мне очень сложно разгадать.
– Эй, ты как? – я подхожу к ней и касаюсь ее плеча. Она внимательно следит за моей рукой. Ее взгляд падает на немного сбитые костяшки. Как в замедленной съемке она поднимает голову ко мне и еле слышно спрашивает:
– Ты ударил Марка?
– Ага.
– Ты ударил Маркаиз-за меня ? – ее голос звучит слегка удивленно. А я не понимаю смысла этого диалога. Я бы вмазал ему и за меньшее.
– Конечно, из-за тебя, детка. Что за глупый вопрос?
Её глаза становятся еще шире.
– Охренеть.
– Охренеть? – мой голос полон недоумения.
– Это охренеть как горячо, – говорит она и закусывает губы, пристально глядя на меня.
– Что ж, всегда пожалуйста, – весело усмехаюсь я и заправляю прядь ее волос за ухо.
Рокс перехватывает мою руку, продолжая сверлить меня взглядом:
– Эй, Тэд…
– А?
Она расплывается в такой улыбке, что рискует заставить меня прямо сейчас поклоняться ей, а потом говорит:
– Кажется, я люблю тебя.
Ее слова с размаху нокаутируют меня, заставляя забыть нахрен обо всем. Я, застыв как истукан, долго смотрю на нее, а потом почему-то спрашиваю:
– Кажется?
Хотя… какая мне к черту разница?
– Кажется, я это сказала. В смысле, я знаю это уже довольно давно, но теперь поняла, что готова поделиться.
Теперь я говорю:
– Охренеть.
Я уже и не думал, что она это скажет. Хотя я мог ощущать это по ее поведению, но подтверждение, сказанное ее языком, ее губами и ртом и по собственной воле - это реально чертова музыка.
Я попал: эта девушка делает из меня мягкое желе.
– Охренеть?
– Охренеть как горячо, – возвращаю я её же комментарий.
Рокс обнимает меня, легонько целует уголок губ и снова говорит:
– Я люблю тебя.
– Повтори, пожалуйста, это звучит охренительно хорошо.
Возможно, я засранец, но эта девчонка заставила меня понервничать. Так что я позволяю себе это.
– Я люблю тебя, – улыбаясь, повторяет она.
– И я люблю тебя, детка.
Я тянусь к ней за поцелуем, но она уворачивается:
– И кстати, я передумала. Мы должны заняться сексом, – решительно заявляет она, – как можно быстрее.
Теперь мои глаза снова округляются.
– Что случилось с целомудренной Рокс, которая хотела повременить?
Она толкает меня в грудь:
– Я же сказала, я передумала. Я хочу тебя. Мои трусики насквозь мокрые.
Я утыкаюсь лбом ей в лоб и практически рычу от досады.
– Не говори мне такого, если не хочешь моей смерти, – я сдавливаю ее талию чуть сильнее, чем нужно.
– Никаких смертей до секса, – смеётся она, целуя меня в шею, отчего у меня совсем отрубает мозг.
– Мы в десяти минутах езды от моей квартиры, – говорю я.
– Тогда какого черта мы теряем время?
Через пятнадцать минут (таксист очень меланхолично постоял на всех светофорах) мы, не переставая целовать друг друга, заваливаемся в мою студию. Рокс всю короткую поездку сводила меня с ума. Наговаривала кучу пошлостей мне на ухо и лезла своими шаловливыми ручками куда ни попадя. И честно, я же не каменный. Я еле сдержался.
Поэтому когда мы оказываемся на пороге моей квартиры, я молниеносно скидываю с нее куртку, свитер и штаны. На пол летят и мои вещи. Ее руки и губы везде. Я нетерпелив, но и она тоже. Когда она ныряет пальчиками под мой свитшот, проходится легкими касаниями по ребрам и стягивает его с меня, я глубоко втягиваю воздух. Её касания – это чертова магия.
Рокс осталась в одном нижнем белье, и она выглядит как гребаное совершенство. Я медленно подцепляю пальцами край ее трусиков.
– Пожалуйста не тяни. Я хочу тебя. Без прелюдий. Сейчас, – отрывисто говорит она и сама тянется к моему ремню.
Я усмехаюсь. Что ж, я всегда знал, что долго она не вытерпит.
Одной рукой я стягиваю ее белье, второй – притягиваю к себе и целую. Основательно. Глубоко. Чтобы она забыла, как дышать. Ее конфетную помаду я слопал еще по дороге сюда, так что я наконец наслаждаюсь ее ртом по-настоящему. Ощущение ее языка, гладкости ее кожи, ее сбитого дыхания настолько опьяняет, что я не успеваю осознать, как мы оказываемся на кровати.
Яркий луч неожиданного декабрьского солнца падает на простыни, и Рокс морщится, когда он задевает ее нос.
Пальцем я нахожу место на ее бедре, где притаилось маленькое сердечко.
– Я скучал по нему.
– Давай уже, – она дергает подо мной бедрами, заставляя поторопиться, а потом тянется рукой вниз, но я перехватываю ее запястье и завожу руки ей за голову.
– А ну, без рук, – журю ее я, – ты сама хотела повременить. Вот мы и не торопимся.
– Теперь я очень хочу поторопиться.
Мои пальцы проглаживают дорожку от ее плеча к груди. Она вся покрывается мурашками.
– Ты столько времени мучила меня, – тяну я, задевая пальцем её сосок, – было бы справедливо заставить тебя ждать.
Оставляю поцелуй на шее.
– Я тебя ненавижу, – хнычет она в нетерпении.
– Нет, мы уже выяснили, что ты меня любишь.
Она широко открывает глаза, не отрывая от меня взгляда, когда говорит:
– Я тебя люблю. А теперь, пожалуйста, трахни меня.
Эти слова меня ломают.
Так что я сдаюсь.
И когда я оказываюсь глубоко в ней, мы оба стонем, а Рокс расплывается в совершенно развязной довольной улыбке.
Нежность, которую в этот момент я испытываю к ней, затапливает настолько сильно, что я забываю, что вообще должен был делать. Просто быть с ней, в ней, чувствовать ее – уже что-то слишком объемное.
Я нахожу ее губы и растворяюсь в ней. Наш секс и раньше сводил с ума, но сейчас, когда это все подкреплено чувствами и словами, которые она все-таки сказала, – это будто выше меня.
Рокс скользит губами по моему рту, влажно, дышит глубоко и отрывисто, когда я начинаю двигаться. Медленно, основательно и осторожно, боясь спугнуть этот чертов момент. Она раскрывает ноги сильнее, так что я могу погрузиться еще глубже.
Электричество будто проходит сквозь тело, когда она начинает стонать. Сначала тихо и будто непохоже на нее, а потом громче. Я отпускаю ее руки, она тут же обнимает меня за шею, я нахожу губами ее шею. Оставляю влажный отрывистый поцелуй. Чувствую, как она прижимается ко мне всем телом, будто пытается слиться со мной целиком.
Такое чувство, что у меня отключили тумблер, который половинил все эмоции. Потому что у меня внутри чертова буря, когда она стонет вот так, когда я вижу, как дрожат ее веки, как она не может выговорить ни слова, когда я чувствую каждую клеточку ее тела, снаружи и внутри.
В этот самый момент я думаю, что я мог ждать сколько угодно ради этого.
Я не знаю, какой тайной магией она обладает, что заставляет меня быть настолько идиотски влюбленным. Мне не дано понять, как именно это работает. Но сейчас я люблю ее даже сильнее. И я хочу делать все, чтобы она улыбалась вот так, довольно, развязно и выглядела абсолютно счастливой.
Я снова нахожу ее губы. Напряжение растет. Я увеличиваю темп.
– Рокс, детка, я люблю тебя. И я надеюсь, ты хорошо это понимаешь, потому что дальше будет нихрена не нежно.
Я замираю на секунду. Наши глаза встречаются. Она хитро ухмыляется.
– Я уже заждалась.
Вот это моя девочка. Я прикусываю ее грудь, она стонет так, что это отдается вибрацией внутри.
Тогда я наконец делаю то, что она просила.
Трахаю ее.
Так, что у нас обоих закатываются глаза от удовольствия. Так, что мы еле дышим в изнеможении. Так, что я не знаю, как я был без этого раньше.
Когда все заканчивается, Рокс льнет ко мне всем телом, и я ощущаю бешеный стук ее сердца. Мой пульс так же где-то в космосе. Она прижимает меня ближе к себе и утыкается губами в шею, перебирая волосы. Мы лежим так довольно долго, прежде чем она нарушает эту сладкую тишину:
– Кажется, секс по любви действительно хорош.
Твою мать, если в моей голове было еще недостаточно меда, то после этих слов меня будто залили им с головы до ног.
Я хрипло смеюсь.
– И у тебя будет еще куча возможностей заценить эти преимущества.
– Ага, – мягко соглашается она.
Я прикрываю глаза, наслаждаясь ощущением ее успокивающегося дыхания, как Рокс зовет:
– Эй, Тэд…
– А?
– Верни люстру на место, без нее здесь совсем все плохо.

----------

Плейлист

Плейлист
Quest Pistols – Я устал – общий вайб книги и отношение Тэда к их отношениям с Рокс
Rihanna - Don’t stop the music – под эту песню Рокс танцует в клубе в 3ей главе.
The Pierces - Love you more – Рокс пытается добиться внимания Марка
Quest Pistols – Разные ( 6 глава, когда на вечеринке Рокс с Марком, но думает о Тэде)
Paramore - Decode – общий вайб, когда Рокс уже не верит в отношения с Марком, но все еще варится в них.
Lily Allen - It's not fair - ощущения Рокс к Марку
Placebo – Where is my mind – Тэд слушает эту песню
Placebo – Fuck you – так ощущает себя Рокс, после 11 главы и ее публичного унижения Марком. И так же эта песня хорошо подходит под ощущения Тэдом Дейзи.
Quest Pistols - Клетка ( 12 глава, момент когда Рокс предлагает Тэду переспать)
Anberlin – Enjoy the silence – под нее Рокс и Рия танцуют в примерочной, когда она выкладывает видео
The Killers – Mr Brightsight – ревность Тэда к парню Рокс
Общий вайб “химии” между Тэдом и Рокс:
Blur – Song 2
Artic Monkeys - Old Yellow Bricks
Kiss - I was made for loving you baby
Britney Spears – Gimme more
The subways – Rock-n-roll queen
Surf Curse – Freaks
Radiohead - Creep – Тэд после ухода Рокс, когда он признался ей в любви.
Тоm Odell – Another love – когда Рокс слышит слова Марка о том, что она не может быть настоящей.
Funeral - band of horses – так ощущаются отношения Тэда с отцом и его воспоминания о матери.
Muse - Madness

----------