Самолёт трясло уже второй час. Анна сидела у иллюминатора и смотрела вниз, на облака. Они были серые и плотные, как старая вата. Внизу где-то была земля, но её не было видно. Только эти облака и гул моторов.

Она вспомнила последний рабочий день. Пятница. Шесть вечера. Все уже собирались уходить, а она всё сидела и добивала отчёт. Начальник прошёл мимо и сказал: «Не засиживайся». Она кивнула и продолжила, потом вышла из офиса, когда на улице уже стемнело. Домой ехала в полупустом автобусе. В квартире было тихо. Тапки стояли у порога ровно. Кружка с недопитым чаем на столе. Она села на диван и просто смотрела в стену. Телефон лежал рядом. Никто не писал.

Это не жизнь, а кошмар.

Жизнь проходит мимо — эта мысль пришла не в первый раз. Раньше она отмахивалась, мол, переживём, это не проблема. Сейчас почему-то не получилось. Села за ноутбук и открыла вкладку с авиабилетами. Стамбул. Через два дня. Цена нормальная, да и денег с премии пришло немало. Нажала «купить», даже не думая долго. Потом ещё раз перечитала подтверждение и поняла, что сделала это серьёзно.

Вот и всё. Анна снова вернула контроль над жизнью. Ну и что, что это был спонтанный поступок?

Теперь она здесь, в самолёте, совершенно одна. Чемодан в багаже маленький, всего на неделю. Платья два, джинсы, кроссовки. Ничего особенного.

Анна достала из сумки книгу. Обычный любовный роман, тонкий, с яркой обложкой. Купила ещё в аэропорту, чтобы было что читать в полёте. Открыла на закладке и дочитала последние страницы.

«И жили они очень долго и очень счастливо».

Она усмехнулась и закрыла книгу. Ну что за чушь. Отложила в карман соседнего сиденья. Ага, ну конечно. Вот так вот легко встретились, полюбили, преодолели пару ссор — и сразу счастливый конец. Как будто в жизни так бывает.

На секунду стало даже обидно. Да как так? Такой простой роман, и ему можно просто дать хеппи-энд. А у неё за окном облака, впереди чужой город, а дома — та же пустая квартира и работа. Никаких «очень долго и очень счастливо».

Потом вдруг внутри потеплело. Тихо и неожиданно. Анна не успела осознать, что случилось, но мысль прояснилась вскоре: вот бы и ей такое когда-нибудь привалило, не обязательно как в книге, но чтобы кто-то посмотрел на неё, влюбился и остался.

Чтобы больше не одна.

Анна отвернулась к иллюминатору и долго смотрела на облака. Книгу больше не открывала.

Рядом спал темноволосый красивый мужчина в наушниках. Через проход женщина листала журнал. Никто не смотрел на Анну и это было хорошо. Ей не хотелось разговаривать. Хотелось просто сидеть и смотреть в окно, пока самолёт несёт её куда-то, где нет её обычных хмурых дней.

Она вдруг вспомнила, как собиралась в поездку. Стояла перед шкафом и думала, что взять, но махнула рукой и кинула первое, что попалось. Да плевать вообще, что взять с собой! В ванной посмотрела на себя в зеркало. Тёмные круги под глазами. Волосы просто распущены. Лицо усталое. Ей было тридцать. Иногда казалось, что больше. Намного больше.

Самолёт немного качнуло. Анна придержала стакан с холодной водой. Она сделала глоток и снова посмотрела в иллюминатор. Облака стали реже, внизу наконец-то показалась земля — тёмная, с огоньками.

Скоро посадка.

Она не знала, что будет дальше. Не строила планов. Просто уехала. Может, это глупо. Может, через неделю вернётся и всё будет как раньше. Офис, отчёты, пустая квартира, десять ярких рыбок в аквариуме. Но сейчас, пока самолёт снижался, ей было всё равно.

Бортпроводница прошла по проходу и попросила поднять спинки кресел. Анна послушно нажала кнопку. Застегнула ремень. Сложила руки на коленях.

Внизу уже были видны огни города. Много огней. Чужой город. Чужой язык. Она никогда здесь не была. Стамбул казался ей загадкой. Почему-то именно это сейчас казалось правильным.

Самолёт коснулся полосы: сначала мягко, потом сильнее зашуршали тормоза. Люди зашевелились, достали телефоны. Анна не торопилась. Она сидела и смотрела в иллюминатор, пока самолёт рулил к терминалу.

Когда объявили, что можно вставать, она поднялась, достала сумку с верхней полки и встала в очередь в проходе. Впереди кто-то громко разговаривал по телефону. Сзади ребёнок капризничал. Обычные звуки. Обычные люди. Ну ничего особенного.

Она вышла в рукав и пошла следом за всеми. Воздух в аэропорту был тёплый и какой-то плотный. Пахло чем-то незнакомым — едой, людьми, жарой. Анна поправила сумку на плече и пошла к ленте выдачи багажа.

Чемодан выехал одним из первых. Она взяла его и направилась к выходу. За стеклянными дверями уже была ночь и тёплый ветер. Анна остановилась на секунду, вдохнула поглубже и вышла наружу.

Анна вышла из дверей аэропорта и сразу попала в тёплый воздух. Он был густой, чуть влажный и пах чем-то незнакомым — жареным мясом, выхлопами, сладкими духами и пылью одновременно. Жара даже ночью держалась. После самолётного холода она показалась почти тяжёлой.

Вокруг было шумно. Таксисты кричали, предлагая поездки, махали руками, называли цены. Кто-то сразу подошёл к ней с табличкой, кто-то просто смотрел. Анна крепче сжала ручку чемодана и пошла вдоль ряда машин, стараясь ни на кого не смотреть прямо. Внутри всё сжалось. Она вдруг поняла, что совсем одна в чужом городе, ночью, и никто здесь её не ждёт.

Нашла стойку официального такси. Показала адрес отеля на телефоне. Водитель кивнул, открыл багажник, закинул чемодан. Анна села на заднее сиденье. В машине пахло дешёвым освежителем и сигаретами. Водитель включил музыку — быструю, с незнакомыми словами.

Город за окном плыл огнями.

Ах, город, город ты большой, подумала Анна, ах, Стамбул, загадка Востока. “Что меня ждёт? — спрашивала она себя. — Может, судьба подарит мне что-то интересное?”

Дорога заняла почти час. Сначала трасса, потом узкие улицы, светофоры, люди на тротуарах даже в такой час. Анна смотрела в окно и ловила себя на мысли, что немного боится. Не конкретно чего-то, а просто всего сразу — нового языка, незнакомых лиц, того, что может пойти не так; в то же время внутри было странное лёгкое возбуждение, как будто она сделала что-то запрещённое и теперь ждёт, что будет дальше.

Отель оказался недалеко от воды. Водитель помог вытащить чемодан, она расплатилась и пошла к стеклянным дверям. В холле было прохладно и тихо. Ресепшен работал круглосуточно: девушка за стойкой улыбнулась, проверила бронь, выдала ключ-карту и коротко объяснила, как пройти к лифту.

Номер был на шестом этаже. Анна открыла дверь, включила свет и остановилась. Небольшой, но чистый. Большая кровать, шторы до пола, за ними балкон. Она подошла, отодвинула ткань и вышла наружу. Внизу темнел Босфор. На воде горели огни кораблей. С противоположного берега тоже светился город. Воздух здесь был свежее, пахло водой и чем-то травяным.

Анна постояла немного, потом вернулась в номер, закрыла дверь на цепочку и села на край кровати. Телефон сразу ожил. Несколько пропущенных от подруг, сообщения в мессенджере сыпались одно за другим. «Ты где?», «Ань, ты живая?», «Напиши хоть что-нибудь». Она смотрела на экран и не знала, стоит ли всем отвечать. Не хотелось объяснять, не хотелось шуток и расспросов.

Особенно настойчиво писала Рита. Три сообщения подряд, потом звонок, который Анна сбросила. Потом ещё одно: «Если молчишь, я уже думаю плохое». Анна вздохнула, но открывать чат не стала. Остальные подруги тоже ждали ответа. Ей казалось, что если начнёт отвечать, придётся долго оправдываться, почему уехала одна и никому не сказала.

Отдельно горело сообщение от мамы. На него она всё-таки нажала. Коротко напечатала: да, уехала. Да, на неделю. Нет, всё в порядке. Нет, не украли. Да, трезвая. Отправила и сразу заблокировала экран, чтобы не видеть возможных дополнительных вопросов. Мама всегда волновалась слишком сильно, и сейчас Анне совсем не хотелось это выслушивать.

Она отложила телефон на тумбочку экраном вниз. Всё это пустое. Комната была тихая, только кондиционер тихо шумел. За окном уже полностью стемнело, и огни города отражались в стекле. Анна сидела неподвижно и чувствовала странное облегчение от того, что пока никто рядом не требует объяснений.

Потом всё-таки ещё раз взяла телефон, посмотрела на непрочитанные сообщения и выключила его совсем. Хотелось хотя бы один вечер побыть просто здесь. Без чужих голосов и чужого беспокойства.

Руки немного дрожали — то ли от усталости, то ли от всего сразу. Она открыла чемодан, достала футболку и шорты для сна, умылась в ванной. Вода была тёплая и хорошо освежила мышцы и тело. Зеркало показало то же усталое лицо, только теперь с лёгким румянцем от жары.

Лежа в постели, она ещё долго не могла уснуть. Слушала незнакомые звуки за окном — гудки кораблей, далёкие голоса, шум машин. В голове крутилось: «Я здесь. Совсем одна. И никто не знает». Страх был, да. Но вместе с ним было и что-то другое. Лёгкое, колючее. Как будто впереди открывается дверь, и за ней может быть что угодно.

Она перевернулась на бок, подтянула колени и закрыла глаза. Заснуть получилось только под утро.

Какой сладкий и беспрерывный сон!

Анна проснулась поздно. Солнце уже стояло высоко и било в щель между шторами. Она лежала несколько минут, слушая, как за окном гудят машины и иногда кричат чайки.

Чудесно, просто чудесно!

Потом Анна встала, умылась и оделась. Джинсы, простая футболка, кроссовки. Простой выход в свет, ничего больше. Волосы она собрала в хвост.

Внизу в холле девушка на ресепшене улыбнулась и сказала что-то по-английски про завтрак. Анна покачала головой — есть не хотелось, но с благодарностью кивнула и вышла на улицу.

В таком городе, как Стамбул, всегда можно найти поесть, думала она.

Жара ударила сразу. Воздух был сухой и пыльный. Она пошла вдоль набережной, не выбирая направление. Справа темнела вода, слева тянулись дома и кафе с открытыми террасами. Люди сидели за столиками, курили, разговаривали громко. Кто-то продавал кукурузу, кто-то предлагал лодочные прогулки.

Анна шла медленно. Смотрела под ноги, потом поднимала глаза на прохожих. Женщины в платках, мужчины в рубашках, туристы с картами и рюкзаками. Иногда слышалась русская речь, но чаще всего английская.

Никто не обращал на неё внимания. Это было странно и немного приятно. В Москве она всегда чувствовала на себе взгляды — в метро, в офисе, даже в магазине, везде на неё словно поглядывали. Здесь её как будто не существовало. Как же прекрасно жить вне внимания!

Через полчаса она свернула в узкую улочку. Там было тише. Маленькие магазинчики, запах свежей выпечки, кошки на ступенях. Здесь было тише, меньше туристов. Пекарня работала во всю, пекари кричали и быстро двигались по кухне. Анна шла медленно, глядя по сторонам, когда мимо прошёл мужчина. Они чуть не столкнулись — он среагировал первым.

Он был высоким, с тёмными волосами, чуть тронутыми сединой. В одной руке держал круассан и ел его прямо на ходу, не торопясь. Одет просто — светлая рубашка, брюки. От него почему-то исходило спокойное, приятное настроение. Как будто человек никуда не спешит и ему хорошо.

Анна невольно проводила его взглядом. Красивый. Не в том кричащем смысле, а спокойно красивый. Ей даже на секунду захотелось улыбнуться ему или сказать что-нибудь простое, но она сразу отбросила эту мысль. Не в её правилах было знакомиться на улице. Да и странно бы это выглядело — он идёт, ест свой круассан, а она вся с опустошённой головой после перелёта и бессонной ночи. Что она могла бы сказать? «Здравствуйте, вы мне понравились»? Нет. Глупо.

Мужчина скрылся за поворотом. Анна ещё пару секунд смотрела ему вслед, потом пожала плечами и пошла дальше. В голове осталось только лёгкое тёплое послевкусие — и сразу растворилось среди чужих голосов и запахов улицы.

В одном месте под навесом стояли столики и низкие стулья. Надпись на табличке она не разобрала, но по виду это была чайхана. Анна остановилась, потом села за крайний столик и стала ждать.

Подошёл пожилой мужчина. Она показала на чашку у соседнего стола и сказала «чай». Он кивнул и через минуту принёс маленький стакан в железном подстаканнике. Чай был крепкий, горячий, с лёгкой горчинкой.

Анна пила медленно и смотрела вокруг. Ей было спокойно на душе. Она уже почти восстановилась после унылой работы, о которой больше не хотела вспоминать.

Напротив сидели двое мужчин и тихо о чём-то спорили. Рядом женщина с ребёнком кормила его печеньем. Мимо проходили люди — кто быстро, кто медленно, с сумками, с телефонами. Все были заняты своими делами. Никто не смотрел в её сторону дольше секунды.

Она поймала себя на мысли, что ей здесь хорошо именно потому, что она чужая и никто ничего от неё не ждёт: не надо улыбаться коллегам, отвечать на сообщения, притворяться, что всё в порядке. Можно просто сидеть и пить чай.

Она заказала ещё один чай, а потом ещё. Время тянулось медленно. Солнце передвигалось по столу. Анна достала телефон, сделала пару фотографий улицы и сразу убрала его обратно. Не хотелось никому писать. Запостит сторис она всегда успеет.

Когда наконец встала, ноги немного затекли. Она заплатила, кивнула хозяину и пошла дальше. Улицы становились оживлённее. Появились лавки с специями, ткани, серебряные украшения. Запахи смешивались — корица, что-то острое, жареные каштаны. Много, много дыма!

Анна остановилась у витрины и посмотрела на своё отражение. Обычная женщина в джинсах. Ничем не выделяется. Сейчас радовало больше, чем расстраивало.

Она свернула обратно к воде и долго шла вдоль Босфора. Ветер со стороны воды был свежее. На скамейках сидели влюблённые пары, старики, подростки с наушниками. Анна нашла свободную скамейку и села. Достала из сумки бутылку воды, сделала несколько глотков.

В голове было тихо. Никаких планов на вечер, никаких мыслей про работу. Только тепло, чужие голоса и ощущение, что она может встать и пойти в любую сторону — и никто не спросит, куда.

Но чего-то не хватало в этом туристическом распорядке дня…

К вечеру Анна вернулась в отель. Ноги гудели после долгой ходьбы, на кроссовках была пыль. В номере она приняла душ, переоделась в простое платье и поняла, что совсем не хочет сидеть одной в четырёх стенах. Взяла телефон и ключ-карту и спустилась вниз.

На террасе было уже темно, горели золотые гирлянды. Столики почти все заняты, но в углу у перил кто-то сидел один. Мужчина лет сорока, тёмные волосы с лёгкой сединой, бокал красного вина перед собой. Он смотрел на воду и не торопился.

Ясно. Нетакуся. Наверняка ред флаг.

Анна прошла мимо, выбрала столик поближе к выходу и заказала себе тоже вино. Белое, сухое и немножко шипучее. Принесли вино быстро. Она сделала глоток и украдкой посмотрела на того мужчину. Он как раз повернул голову и их взгляды встретились.

Упс! Ну разве так можно палиться?

Он чуть улыбнулся уголком рта и поднял бокал в молчаливом приветствии. Анна кивнула в ответ и сразу отвела глаза.

Господи, Аня, что ты творишь…

Через пару минут он встал, подошёл и спросил по-английски с заметным акцентом:

— Здесь свободно?

Она пожала плечами.

— Да, вполне. То есть, здесь никого не было, пока я не села сюда.

Он неспеша сел напротив, поставил свой бокал на кофейный столик.

— Энрике. Из Барселоны.

— Анна.

— Русская?

Она кивнула.

— А вы один?

— Да.

— Мне казалось, испанцы очень шумные и копанейские.

— Вы видели раньше испанцев?

— Да, когда отдыхала в Испании.

— Ну что ж, я в целом тоже могу очень шумным и активным.

“Так-так, что это за смазливый подкат ко мне? — подумала Анна и посмотрела в бокал. — Ну, если он думает, что я тупая интрижка на ночь, то глубоко ошибается”

— Так и всё же, где ваши друзья?

Испанец громко вздохнул.

— Я слишком устал от всего, если вы понимаете.

— О, я очень даже понимаю.

— Развёлся полтора года назад, решил, что лучше смотреть на Босфор, чем на пустую квартиру в Барселоне, где из живности только я и моя собака.

— И вы оставили собаку дома? Одну?

— Почему одну? — вопросительно улыбнулся испанец. — За ней приглядывает мать.