Знаете, как это бывает? Вот стоишь ты утром, горячий ветер шевелит твои волосы, где-то шелестят песчинки, золотые блики играют на стенах домов. Тишина да гладь… Вот только у меня это было с одним маленьким уточнением.

— Бабушка, когда же мама с папой вернутся? — спросил я низенькую женщину в возрасте.

— Потерпи, Сасори. Иногда ниндзя задерживаются на миссиях, — с неизменной добротой проговорила Чие.

— Ненавижу ждать, — негромко буркнул себе под нос, однако по «хмыку» слева понял — недостаточно тихо.

С каждым днём я всё больше понимал, что ненавижу Сунагакуре. Крайне низкое количество осадков, что делает доступ к пресной воде очень ограниченным. Экстремальные температурные качели: днём на камнях яичницу готовить, а ночью окоченеть насмерть. Песчаные бури, из-за которых приходится сидеть дома. И самое мерзкое — изоляция. Страны, деревни, меня… Да вообще всего! Страна — в жопе мира. Деревня, Скрытая в Песке, как не трудно догадаться по названию, скрыта в песках и на десятки километров от неё ни единого другого поселения. Гости у нас — огромная редкость, ибо очень мало идиотов, что рискнут путешествовать по пустыне. Даже я, малолетний представитель очень уважаемой семьи, не избежал «проклятия изоляции». Родители, элитные джоунины, вечно носятся по заданиям «государственной важности» и оставляют меня на попечение бабушки Чие. Я бы не жаловался, она души во мне не чаяла, но… везде есть проклятое «но». Она занимает высокое положение и постоянно решает административные вопросы. Что это означает для меня? Считай, встречаемся мы на завтраки и иногда на ужине, остальное время я предоставлен сам себе.

Да… Кто бы мне в прошлой жизни сказал, что оставляют трёхлетку одного в доме, то я бы вызвал органы социальной опеки, ибо настолько безответственных родителей ещё поискать надо. Однако, это другой мир, с другими правилами. До двух с половиной у меня была нянька. Милая женщина с доброй улыбкой. С ней было весело, особенно её тренировки, замаскированные под игры. Для развития памяти, творчества, внимания и немного тела. И мне это было жутко интересно, ибо больше заняться было нечем.

Только после перерождения фраза: «бытие определяет сознание» раскрылась в полной мере. В прошлой жизни мне было двадцать два, если добавить сейчас, уже двадцать пять, но веду я себя максимум на десять-одиннадцать. Умный, талантливый, любознательный, самостоятельный ребёнок. Разглядев мои качества, нарекли «маленьким гением», затискали, и я теперь живу один. «Гениям нянька не нужна». Мне бы радоваться, но одному жутко скучно.

— Бабушка, а джоунины сильные? — решил дальше «собирать информацию», попутно выпуская своё негодование от того, что бедное дитя было обмануто.

— Да, очень сильные, — старушка ещё не подозревает о готовящейся подлянке.

— А они быстрые? Они ведь могут убежать от всего?

— Очень мало людей единолично могут поймать убегающего джоунина, — дипломатично. Хотя, если хорошо сработанная группа может завалить чувака с телепортацией (кхм… Тобирама… кхм), то понятен ответ.

— Тогда почему мы ждём элитных джоунинов, которые точно быстрее обычных? — всё-таки не удержался от нытья.

Бабушка тяжело вздохнула, но отвечать не стала. Если она не ворчит, это не значит, что ей самой ситуация доставляет удовольствие. Она вообще-то старейшина деревни, командир отряда кукловодов, лучший медик деревни. У неё работы выше крыши, которую она отложила ради встречи с сыном и невесткой. Назначенное время прошло, а их нет. Чие с удовольствием вернулась бы обратно в резиденцию, однако внук, хотя всем видом показывает всю степень своей обиженности, но не уйдёт, пока не дождётся родителей.

С тихим шелестом перед домом приземлилось две фигуры, и секундой спустя входная дверь домика отворилась. В помещение быстро зашли и моментально закрыли дверь, никому не хочется подметать пол от песка. Уже на первых звуках я радостно поднялся с дивана и замер в идеальной позиции для своей будущей «коварной мести». Раздались нарочно громкие шаги по коридору. Родители — элита шиноби, без их осознанного желания от них не было бы ни звука.

— Мы дома! — с открытием двери в большую комнату раздался мелодичный голос. Это стало сигналом к действию. Небольшое усиление чакрой, и я смог прыгнуть так, как не должен был прыгать ни один ребёнок в моём прошлом мире.

— МАМА! ПАПА! — меня непозволительно легко поймали в воздухе и после крепко обняли.

— Сасори, маленький мой! — с этими словами меня превратили в подушку-обнимашку для каштановолосой женщины. На это с кривой улыбкой смотрел лохматый мужчина, от которого мне достались рыжие волосы. Попытки отца перехватить меня были обречены с самого начала. Мама, когда дело касалось её ребёнка, была той ещё жадиной.

— Как миссия, Таро? — задала вопрос Чие своему сыну.

— Выполнил, — но дальше он не продолжил — секретность, даже для матери, которая была старейшиной.

— Травмы? — Таро покачал головой, в этот раз им повезло, — Хорошо. Айко, поставь Сасори на землю, ему нечем дышать. Пойдёмте, стол уже накрыт.

«В период Сражающихся царств бог шиноби Хаширама Сенджу и Мадара Учиха основали деревню Скрытого Листа в Стране Огня, самом процветающем регионе на континенте. Хаширама Сенджу стал первым Хокаге».

Я, пока ещё не заслуживший прозвища Красный Песок, лениво лежал на мягкой кровати, положив книгу на согнутое колено и перелистывая страницы. Это была книга об истории мира шиноби, которую под молчаливое одобрение бабушки я стащил из её библиотеки. Она была старой, с архаичным построением предложений и сложными фразами. Читая, переводил на более простой язык.

— Шиноби но ками… Не проще ли «бог шиноби». Как же достали старомодные фразы, — я усмехнулся, забавляясь собственным поведением. По идее, мне должно быть неприятно ощущать себя трёхлетним ребёнком и вести себя как подросток, но я чувствовал себя прекрасно.

«Увидев, насколько хорошо работает система деревень шиноби в Конохе, другие страны и могущественные шиноби последовали их примеру и основали свои собственные скрытые деревни. Угу, обосрались они от силы, что удалось собрать Хашираме. Не суть важна. Страна Молнии — Кумогакуре. Страна Земли — Ивагакуре. Страна Воды — Мидзугакуре. А Страна Ветра, где нет ничего, кроме песка, стала Сунагакуре. Блин, Рето, мой уважаемый прадед, почему ты не мог выбрать более благоприятную территорию?»

Текущий год — 34-й год Конохи, то есть примерно за три-четыре года до начала Второй мировой войны шиноби. Вообще, с летоисчислением было достаточно забавно и грустно одновременно. Никто не отрицал, что своими действиями Хаширама и Мадара закончили Сенгоку Джидай и открыли новую эру скрытых деревень. И тут вступает летосчислительный казус. Когда организовалась большая пятёрка, то каждая из них начала вести отсчёт с момента своего основания. Немного неудобно, но деревни пёрли на упрямстве. С окончанием Первой мировой войны шиноби, где проиграли все, кроме Конохи, одним из пунктов мира была унификация календаря «от основания Конохи». Позорно, но политики не были бы политиками, не придумай они выход. Теперь в большинстве своём у «неконоховцев» летосчисление ведётся «от основания системы скрытых деревень». Однако мне почему-то проще ориентироваться на Коноху.

В книге по истории описаны важные события Сунагакуре с момента его основания. Интересно и во многом поучительно. Первый Казекаге был мировым мужиком. Мало того, что он решил главную проблему с плодородными землями за счёт Страны Огня, так ещё смог срубить по 15% от запрашиваемой цены каждого из Биджу, за которых заплатили остальные деревни. Оглушительный успех, который его же погубил. Мой прадед по материнской линии сидел тихо и особо не лез в мировую войну, однако это не нравилось «орлам» во главе с Шамон. И доводы двух соперников были более чем правильными. Один хотел спокойного развития, другой — агрессивного. Напомню: Рето смог с воздуха срубить приличного количества бабла и земли, в противовес этому другие деревни стали беднее и активнее резали друг друга. Шамон же считал, что кинуться в мясорубку — отличная идея. И логика у него была проста: мы сильны, они ослаблены. Долго эти двое спорили, и всё дошло до дуэли, где победил Шамон. Агрессивный реформатор быстро напялил на себя шапку каге и погнал воевать. Во время своего правления как Казекаге Шамон сосредоточил все свои усилия на укреплении военной мощи Сунагакуре посредством использования кукол в качестве замены для шиноби. Он воспользовался окружающим пустынным ландшафтом и развитием в деревне ниндзюцу, чтобы разработать для шиноби способ борьбы в сочетании с несколькими партнёрами. Шамон также исследовал Хвостатых Зверей в намерении получить контроль над Шукаку. В результате его военного расширения Сунагакуре добилась переломного прогресса. Большая часть боевой мощи деревни приходится на проекты Второго Казекаге.

А что же стало с опальным Рето? Он был серьёзно ранен, однако убивать его никто не собирался, просто отправили лечиться, и процесс затянулся. На тот момент времени медицинские техники были в зачаточном состоянии, и поэтому Первому Казекаге пришлось очень долго восстанавливаться. Тут-то убийцы смогли прирезать раненого Рето. От такого поворота событий все были настолько в шоке, что стали появляться слухи, будто сам Шамон убил своего предшественника.

Читая книгу, я стойко ощущал, что это не учебник истории, а какая-то помесь боевика, драмы и трагедии. По некоторым вопросам приходилось к бабушке подходить. В прошлой жизни я смотрел «Наруто» — долгоиграющее сёнен-аниме, которое сопровождало меня всё детство. Я знал общую концепцию мира, основные сюжетные линии и главных героев из Конохи, а также некоторых ключевых второстепенных персонажей. Подискутировать за бутылкой пива? Дайте две, и я смог бы рассуждать часами. Но когда доходило до информации о деревнях за пределами Конохи? В сериале почти не было подробностей. А Сунагакуре? Вообще полный бардак с сюжетными нестыковками.

«Если не изучать мир, то будет невозможно разобраться в ситуации. Моя бабушка — одна из наиболее информированных людей в мире. Грех этим не пользоваться».

Сейчас Сунагакуре под предводительством Третьего Казекаге проводит политику жёсткой милитаризации. Если упростить, то деревня делает всё, чтобы усилить свой военный потенциал. Звучит просто, но это было гораздо более всеобъемлюще, нежели можно подумать. Бабушка Чие, к сожалению, отмалчивалась, прося чутка подрасти. Я же не сдавался и задал последний вопрос, который меня интересовал больше всего. Как установить, хорошая политика или плохая? Никогда не был политиком, но на мой взгляд, её можно определить по итогам. Если у тебя всё хорошо — значит, хорошая, если плохо — то она плохая. Звучит просто, однако по-другому я понять не мог.

Так вот, если в Первой мировой войне шиноби победила Коноха, значит, что политика Казекаге Шамона провалилась и, по моей логике, Суна должна была вернуться к стратегии Рето, но Третий Казекаге Сатецу продолжил дело Шамона. Почему? После моего спича-рассуждения бабушка тяжело вздохнула (слишком часто она это делает), похвалила за рассуждения и простыми словами объяснила. У Сунагакуре просто нет выбора.

Вспомним — Коноха победила в войне, значит, Суна проиграла. Победитель получает «возмещение убытков» от проигравших. В нашем случае это были пахотные поля Страны Огня, которые Рето выбил при первом съезде Пяти Каге. Очень грустно, но дальше ещё хуже. Почти все богатства при основании деревни и при получении Биджу улетели в войну и дополнительные репарации. Справедливости ради замечу, что в денежном варианте деревня отдала чисто символическую сумму, ибо большая часть компенсировалась землёй. И было бы канцелярии Казекаге Сатецу плевать на поражение, да, неприятно, унизительно и ещё много прилагательных, но терпимо. Однако с потерей пахотных земель возвращение к тактике Рето стало невозможным. Если у Суны не будет своих аграрных полей, то деревню ждёт медленное увядание.

Думая о будущем Казекаге-шахтёре, пятнадцатилетнем Казекаге-дзинтюрики и полном отсутствии сильных бойцов, меня передёрнуло. Такая ситуация ярче всего иллюстрирует правдивость предсказаний Третьего Казекаге. Сначала я, как и большинство людей, предполагал, что крах Суны произошёл из-за тупого управления Расой. Деревня потеряла две сильнейшие боевые единицы: Казекаге и Сасори, а новоиспечённый Четвёртый Казекаге решил объявить войну Конохе, сильнейшей деревне, пребывающей на пике своей силы. Естественно, Суна отхватила люлей, да настолько сильно, что даже против полудохлого Скрытого Тумана не выстояла, и ей пришлось торговать своим Героем.

Размышляя обо всём этом абсурде, я глубоко вздохнул, ощущая тяжесть надвигающихся проблем. Потому что человек, в которого я переселился, был не просто случайным персонажем. Он был тем самым человеком, который косвенно развязал Третью мировую войну шиноби. Ведь как она началась? Сасори втихую замочил «Сильнейшего Казекаге», Суна беспорядочно стала искать пропавшего лидера, а потом, скинув всё на Коноху, объявила ей войну. Остальные страны посмотрели на происходящее и присоединились к мордобою.

«Через несколько лет после основания Сунагакуре, когда в мире царил мир… Так, а это брехня. Бабушка сказала, что на границах постоянно происходили стычки. Ладно, продолжим. Когда царил мир, Первый Казекаге Рето принял приглашение на Саммит Пяти Каге, организованный Первым Хокаге, Сенджу Хаширамой. Во время саммита будущий Второй Казекаге служил его телохранителем. После «переворота» Шамон стал Вторым Казекаге и вписался в Первую мировую войну шиноби.

«И тут Суна поплыла. Хотя деревня, в отличие от «соседей», сохранила свои силы, она не получила важный опыт на первых этапах войны. Система Деревень была сырой, а мировая война — новым явлением. Пока весь остальной мир кровью учился, прямо во время войны исправлял свои ошибки, модернизировал тактики и улучшал структуры, Суна, не прошедшая этих важных изменений, сидела в стороне. Поэтому при таких преимуществах Суна не смогла победить в войне. Деревня проиграла, а Второй Казекаге посвятил всю оставшуюся жизнь исправлению своих ошибок. Основал академию шиноби, создал Анбу, отряд криптоанализа, выделил кукловодов в отдельное подразделение, активно разрабатывал ниндзюцу и подготовил систему коллективных техник, начал проводить исследования Шукаку. Последнее, кстати, помогло Третьему Казекаге освоить «стихию магнетизма» и стать настоящим стихийным бедствием».

«Несмотря на огромный послужной список и свою силу, Шамон умер преждевременной смертью от рук убийц через пятнадцать лет после окончания Первой мировой войны. Пожилой возраст, старые травмы, крутые убийцы — не знаю, наверное, комплекс причин. Эта же ситуация создала поверье, что род Казекаге был проклят».

Взяв книгу по истории, я снова и снова перелистывал её. Сам того не замечая, пока читал, солнце почти ушло за горизонт, а живот предательски сигнализировал о базовых потребностях молодого, растущего организма.

— Сасори, кушать! — позвала мама. Нос сразу же зацепился за чудесный аромат, доносящийся с кухни. Живот вновь поднял бунт против своего идиота-хозяина, однако на этот раз я не стал противиться.

— Иду! — книга была закрыта, а сам я, размяв свои маленькие затёкшие конечности, отправился вниз.

Насколько помню, я должен буду вырасти не больше 165 сантиметров. Это была катастрофа. Не хотелось всю жизнь оставаться карликом. И первым маленьким шажочком в моей священной миссии по получению нормального роста было съесть всё приготовленное.

Сунагакуре. 34-й год от основания Конохагакуре.

Сидя тихо в одном из многочисленных кабинетов в канцелярии Казекаге, я с нетерпением ожидал, когда бабушка Чие закончит свои важные дела. Хоть какое-то разнообразие в пейзажах невероятно сильно успокаивало меня. Я люблю свой дом, однако это не мешает мне уставать от нахождения в четырёх стенах в полной тишине, где люди, иногда проходя, сплетничают или интересный кипиш устраивают. Можно было бы выйти поиграть с другими детьми, только пару раз попробовав, я эту мысль отмёл. Слишком тупые. Несправедливо с моей стороны, но плевать. За неимением других вариантов, чтение стало самым любимым занятием. Спортом тоже увлекался, и бабушка, проверив мою самодисциплину, даже составила программу по комплексному развитию. Были и минусы — занимала обязательная программа максимум час в день, а дополнительные — ещё тридцать минут. Естественно, я выполнял её всю и даже с небольшим излишком. Про последствия не переживал — я чувствовал свой организм, а бабушка зорко бдила за моим здоровьем и пока ничего не находила. Тренировки — весело, но после я опять предоставлен сам себе и тухну от скуки.

Оторвавшись от очередной книги, которая едва помещалась у меня на ногах, я посмотрел в окно, на Деревню, Скрытую в Песках. Придумали же название, полностью отображающее суть. Плотно застроенное городское пространство, полное вытянутых зданий из утрамбованной земли, усыпанной множеством крошечных окон. В нижних, хорошо затенённых слоях земляных башен окна были украшены цветным стеклом всех видов, а в верхних допускались лишь крошечные глубокие бойницы. Вся деревня располагалась в чаше огромного кратера, чьи стены защищали постройки от разрывающих песчаных бурь и ярости пустынного солнца. Командный центр, то есть канцелярия Казекаге, стоял ровно в центре этой гигантской круглой чаши, соединяя все части деревни восемью приподнятыми и затенёнными дорогами. Мило и гораздо больше, чем ожидаешь от города-мегаполиса в центре пустыни.

Без стука, с тихим щелчком, дверь начала открываться. Кого же принесло в кабинет бабушки? Тех, кто имеет наглость сунуться к старейшине Чие без стука, можно пересчитать по пальцам одной руки. Даже меня, любимого внука, приучили к такому простому действию.

— Сестра, я принёс смету… А где? — стал оглядываться мужчина в годах, — О, Сасори, а ты что здесь делаешь?

Это был Эбизо, младший брат бабушки Чие, а соответственно мой двоюродный дед, но я его называл просто «дедушка». Он не против, даже больше — сам настаивал. Мой взгляд прошёлся по нему, и я не смог не улыбнуться. Всё же дед Эбизо выглядел колоритно. С тяжёлыми бровями, которые придавали ему вид безглазого человека, наряду с тюрбаном, обёрнутым вокруг головы, он носил традиционный костюм Сунагакуре, состоящий из тёмного цветного, свободного предмета одежды с пончоподобным верхом.

— Привет, дедушка Эбизо. Бабушка ушла к Казекаге для уточнения каких-то вопросов, а я жду её возвращения. — немного подумав, решил всё же похвастаться, — Она сегодня обещала показать кукольное мастерство.

— Ого! — слегка преувеличенно воскликнул Эбизо, — А тебе не рановато обучаться столь сложной технике?

— Нет. — я мягко покачал головой.

Знал бы он, сколько времени заняло упрашивание Чие, точно бы поставил памятник. Мне многое позволяют — на то я и любимый внук, однако бабушка очень упрямый человек и считает, что мне рановато обучаться столь требовательному искусству. Меня никак не ограничивали в развитии и выдавали желаемое по первому требованию: физические тренировки — пожалуйста, держи программу с упражнениями и диетой. Практика чакры — вот для увеличения объёма, а вот для контроля. Принципы работы марионеток — держи свиток с пояснениями от самого Мондзаэмона Чикамацу и дополнениями от самой Чие. За последнее в среде кукольников развернулась бы настоящая война.

— Хорошо, маленький гений. — меня мягко потрепали по голове, — Когда Чие придёт, передай ей, что я приходил и оставил нужные ей бумаги. Только не смотри на них, пожалуйста, они секретны. — сам мужчина в почтенном возрасте положил приличную стопку бумаги на краешек чистого стола бабушки.

— Можешь на меня положиться. — серьёзно кивнул, за что подвергся ещё одному сеансу поглаживания с последующей передачей конфет. Была у деда Эбизо такая привычка одаривать меня чем-нибудь вкусненьким.

Дела не ждали, поэтому загруженный старейшина ушёл восвояси. Тяжело вздохнув, я откинулся на спинку удобного кресла. Всё же быть единственным ребёнком в семье — огромный труд с немалыми рисками. Тебя могут три «з»: затискать, загладить, закормить. У самого деда Эбизо была своя семья, но все они умерли. Старший сын подорвался на мине от Ивагакурцев, младшую дочь запытал кто-то из Семи Мечников Тумана. Кто конкретно, узнать не удалось. На фоне таких событий жена тихо умерла. Так что дедушка долгое время хандрил в одиночестве, однако пробивная бабка Чие заставила его взаимодействовать с нашей семьёй. Дедушка отпирался, но позже втянулся и начал меня считать родным внуком, что как бы правда.

На мои маленькие многострадальные ножки вновь уместилась огромная для моего роста книга. Я пытался полностью сфокусироваться на тексте, что получалось плохо. Меня перепирало желание начать обучение марионеткам. Это же натуральная магия, големостроение от мира шиноби! С её помощью можно создать настоящего швейцарского терминатора на все случаи жизни. Ну и ещё мне надоело выполнять базовые упражнения типа катания листа бумаги по всему телу при помощи чакры. Раздражает, особенно из-за моего результата в пять бумажек при планке в один для студентов академии. Напомню, мне сейчас четыре года.

Поняв, что книга сегодня не будет прочитана, я отложил её в сторону и стал обдумывать перспективы своего будущего. По идее, мой путь уже был проложен альтернативным Сасори: куклы, яды и медицина (без этих знаний он не смог бы трансформироваться в живую марионетку), однако мне хотелось большего. Чтобы «раз», и нет врагов. «Пушка, чтобы с сотен километров убивать врагов… вариант. Или навороченная кукла? Точно! Кукла-бижду. У каждого крутого шиноби обязательно должна быть огромная НЕХ. Наруто, Саске, Орочимару, Джирайя, Цунаде, Итачи, Мадара, Пейн, да даже у Сакуры и то огромный слизняк был. Пусть они балуются всякими призывами и Сусанами, у меня будет огромная марионетка-бижду! Нет, десять марионеток, на каждого хвостатого от Шукаку до Шинджу. А что? Один бижду — один палец».

К сожалению, полёт фантазий иссяк за пятнадцать минут и закончился он марионеткой типа «Звезда Смерти», сделанной из луны. Дальше голяк с идеями и скука вновь начала затягивать в тиски мой разум. Было настолько уныло, что мой взгляд «нет-нет» да посматривал на секретные документы, принесённые Эбизо. Было жуткое желание взглянуть одним глазком на бумаги, но самодисциплина и понимание, что гриф секретности в структуре шиноби ставят не просто так, не дали мне сделать этого

— А, к бижду! — и, достав трижды проклятые листы для тренировки, принялся за упражнение.

Лучше это, нежели ненавидимое мною орудие пыток, чем медленное съедание самоконтроля. Я так-то взрослый!

Женщина, возраст которой выдавали морщины и слегка обвисшие щёки, сейчас пребывала в приподнятом настроении. Её маленькие чёрные глаза, полные игривости и какой-то затаённой гордости, посматривали на недавнего посетителя своего кабинета.

— Всё-таки сдержался, — констатировал Эбизо.

— В конце концов, это мой внук, маразматик старый, — превосходство так и сквозило от Чие.

— Я напомню тебе, сестра, что ты сама считала, что Сасори не устоит перед искушением «секретного документа». — младший брат почти пятьдесят лет подвергался нападкам старшей сестры, оттого его голос ни капельки не поменялся.

— Ха-ха-ха, когда это было? Не помню такого. — со смехом ушла в несознанку женщина, но после резко стала серьёзной и даже грустной, — Я хотела дать Сасори детство. Чтобы он бегал с друзьями, чтобы смех наполнял его дни, чтобы он мог беззаботно играть на улице, ловя солнечные лучи и наслаждаясь свежим воздухом. А он… эх…

— Такова участь всех гениев, — спокойно произнёс Эбизо, — Они растут гораздо быстрее остальных.

Сасори был гением с самого детства, и это проявлялось во всём, что он делал. Помимо огромных, даже для их клана, запасов чакры, его гениальность прослеживалась и в мыслительных способностях. Его умение решать сложные задачи и находить нестандартные решения удивляли всех. В раннем возрасте он уже читал книги, которые были недоступны для его сверстников. Задавал не по годам взрослые вопросы. Чие и Эбизо видели многих гениев. Но были ли такие, кто рассуждал о политике скрытых деревень? Да, но не в три года.

У него были и недостатки, и самым заметным было его нетерпение. Сасори не любил ждать. Его фраза: «ненавижу ждать», сказанная детско-серьёзным голосом, стала внутрисемейным анекдотом. Справедливости ради, Сасори также не любил заставлять других ждать его. Терпение было основополагающим в искусстве кукловодов, поэтому старшие родственники решили провести тест. Эбизо сделал всё, чтобы подогреть интерес к «секретному документу» у скучающего ребёнка. Если бы Сасори не выдержал — значит, ему ещё рано.

— Знаю-знаю, однако он вырос слишком быстро, — ворчала Чие, — Эх… Придётся подготовить ему мастерскую. — и звучало это вроде как с недовольством, но младший в их паре отчётливо понимал, что Чие гордится внуком.

— Удачи, сестра, — Эбизо был очень опытным младшим братом и поэтому не заострял внимание на диаметрально противоположной показухе. Новые нападки озорной сестры, у которой детство до сих пор не прошло, ему не нужны.

— Бабушка, быстрее! Не заставляй меня ждать. — обычно я был более воспитанным, но когда тебя весь день маринуют в ожидании, а потом копят интересными бумажками, то ты быстро забываешь про приличия. А бабушка, эдакая, всё понимает и, ехидно улыбаясь, нарочно медленно делает всё.

— Не торопи старушку, Сасори, — мне оставалось только беззвучно бурчать на всяких старых провокаторов, — Для первого урока пойдём в мою мастерскую.

Минуту спустя, когда мы дошли до дома бабушки, я неожиданно узнал, что в нём есть мастерская. Чтобы понять степень моего удивления, надо немного углубиться в семейную недвижимость. У нас с родителями есть отдельный домик с подвалом. Не в центре, но и не на окраинах, посередине. Приятно, просторно, добротно. Всё-таки родители — высокооплачиваемые джоунины. У бабушки Чие же огромный трёхэтажный домище в центре деревни. Из-за напряжённого графика родителей до трёх лет я фактически прописался у неё, возвращаясь в «отчий дом» только на короткие родительские выходные или полноценные отпуска. Когда постановили, что я самостоятельная личность, то у меня был выбор, куда переезжать на постоянной основе, и решение пало на бабушкин дом. Не из-за удобства расположения или гигантизма, а просто потому, что так я смогу хотя бы по утрам видеться с родным человеком. И вот, прожив в этом доме четыре года, я узнаю о мастерской в нём.

— А как? — уставившись в не пойми откуда взявшуюся дверь, всё же спросил. Я этот дом вдоль и поперёк исследовал, а тут…

— Фуиндзюцу, — бабушка искренне наслаждалась моим удивлением, — Потом научу, сейчас нас волнует другое.

Дверь в подвал отворилась, и спустя пятнадцать ступенек я попал в волшебную страну, полную творчества и магии. Вопреки стереотипам о «тёмных-претёмных» мастерских, здесь было очень светло. Свет мягко освещал всю мастерскую, не пропуская ни единого клочка земли. Стены были украшены различными марионетками, выполненными с невероятной детализацией. На краткий миг мне причудилось, что это катакомбы Орочимару, ибо куклы выглядели как живые. Представьте себе несколько десятков марионеток, повешенных на стальные крюки.

— С чего начнём, бабушка? — я был замотивирован, как никогда.

— С опроса, — улыбка старухи предвещала пакость. И она была.

Меня стали дотошно допрашивать о всех находящихся здесь инструментах и материалах. «Кто», «что», «зачем», «для чего», «с чем сочетается», «как работает». Я пытался отвечать на все вопросы, но иногда попадалось то, о чём я вообще не встречал упоминаний. Бабушка Чие кивала головой, иногда поправляла или дополняла мой ответ, а иной раз задумчиво хмурилась. Спустя полчаса был выдан вердикт:

— Сойдёт. Я поняла уровень твоих теоретических знаний и позже смогу подобрать тебе литературу, чтобы восполнить пробелы или расширить горизонты. — круто, сразу видно профессионала.

— Хорошо, — если сказали прочесть, значит надо прочесть. Мне чтение только в кайф.

— Теперь перейдём к тому, ради чего ты несколько месяцев ломал мне мозг — искусство кукловодов. — на меня посмотрели, ища в глазах хоть каплю раскаяния, но я себя знал и угрызениями совести не страдал. Небольшая головная боль была малой ценой для моего приобщения к искусству, — Познакомься, это бумага.

Лицо непроизвольно скривилось. Моё же раздражение было вызвано тем, что я был вынужден работать с ними каждый день по несколько часов минимум. Каждый несчастный день. В какой-то момент мне стало противно просто смотреть на них. Не забросил я это орудие пыток лишь благодаря своей цели — стать кукловодом. Да, практика концентрации листа — самое универсальное упражнение для контроля чакры и внимания, но, переходя на следующий этап, я надеялся на другое.

— Ха-ха, вижу, тебе уже нравится упражнение. — уверен, ещё пару лет и у меня разовьётся фобия на бумагу, — А теперь садись в удобную позу и клади её перед собой. Твоё первое задание будет довольно простым: нужно с помощью чакры на пальцах передвинуть предмет без помощи самого пальца, — дальше последовало чёткое объяснение с небольшим показом итогов.

Внимательно выслушав, сделал, как велела бабушка. Опустил правый указательный палец на этот лист бумаги, сконцентрировался и… ничего. Навык управления потоками чакры был уже давно освоен, поэтому направить поток к своему пальцу было просто. Чакра всё больше и больше собиралась на пальце, однако ничего не вышло.

— Получится не сразу, надо немного потренироваться, — похлопала меня по плечу бабушка.

— Ненавижу ждать. — не для того я горбатился, чтобы какой-то листочек застопорил мне весь прогресс.

— А придётся. — хотелось бурчать, но бабушка вновь начала объяснять суть упражнения.

Серьёзно выслушав, я закрыл глаза для концентрации. Чакра — это смесь жизненной и ментальной энергии, которая используется ниндзя для выполнения различных техник и способностей. Она представляет собой комбинацию физической энергии, получаемой от тела, и духовной, получаемой от ума. Угу, в моей ситуации получается следующее: я могу это сделать. Шиноби, пытающийся выполнить непосильную технику, очень быстро станет либо трупом, либо калекой. Вряд ли бабушка будет обучать меня чему-то опасному, да и, насколько я знаю, с запасами чакры у меня всё хорошо. То есть с физической точки зрения у меня проблем нет.

Значит, проблема с духовной составляющей. Инь-компонент, на местной манере. Что первое приходит на ум, когда спрашивают про дух? Воля, воображение, желание. Были ли у меня проблемы с «волей»? Не думаю, иначе давно бы забросил эти гадкие листочки. Воображение — опять мимо. Я знаю, что это возможно, и потенциал чакры гораздо выше моего уровня. Желание… Его у меня слишком много. Выходит — мне ничего не мешает передвинуть эту богомерзкую бумагу.

«Я могу, я хочу и я передвину»!

— ДА! — радостно вскрикнул, когда листок немного сдвинулся.

— Что такое? — отвлеклась бабушка от марионетки. Это же сколько времени прошло, что бабушка успела приступить к своей работе?

— Я сдвинул!

— Не может быть. Показывай! — бабушка быстро оказалась около меня и стала внимательно наблюдать за листом. Я вновь сконцентрировался, и уже через десять секунд лист пополз вверх, а затем вернулся в исходное положение.

— Я справился, давай дальше! — мне показалось или у бабушки дёрнулся глаз?

— Давай продолжим. Теперь тебе надо научиться проворачивать такое на каждом пальце, а после повышать массу передвигаемого предмета.

Хотя Чие была сильно поражена талантом своего внука, но старалась не выдавать своего удивления. Очень легко маленькие гении попадаются в ловушку собственного таланта. Они будут сравнивать себя со сверстниками, понимать своё превосходство и довольствоваться результатом чуть лучшим, чем у посредственности. А потом в гордыне помрут от рук более сильного шиноби. Такого Чие не хотела, поэтому решила, что будет слегка замалчивать результаты Сасори. Её внука ждёт великое будущее, и она сделает всё, дабы раскрыть его потенциал.

Сунагакуре. 35-й год от основания Конохагакуре.

Вот чего у Суны дофига, так это песка. Эта мерзкая пылеобразная гадость может с удивительной легкостью забраться куда угодно. Господи… А, нет, надо говорить "Ками". Ками, я молчу, что мне приходится раз в два дня подметать огромный дом бабушки Чие (родители пусть сами свою квартиру убирают), так даже в её кабинете в канцелярии Казекаге периодически набирается эта гадость. Но не этим он меня раздражает, а его постоянными попытками влезть в обувь, одежду, волосы. Скрипеть бы мне зубами, да только песок в дёснах — ещё хуже.

От повсеместного раздражения этой гадостью я стал домоседом. Ведь как известно — держись подальше от песка, и он не попадёт в неприятные места. Простая логика, которая работала до одного момента. Мама в своих коротких перерывах между миссиями решила прогуляться со мной по деревне, однако встретила жёсткий отпор. Ну, вот не нравится мне песок! Женщину это вначале расстроило, потом озадачило и наконец она захотела узнать, в чём дело. Краткий пересказ оставил её с невыразительными глазами. Женщина зависла. И лишь через десять секунд взаимных гляделок взбодрилась и показала, как создавать «анти-песчаный» покров.

Это, блин, самое первое, чему обучаются личинки шиноби в Сунагакуре! На справедливое возмущение мне неловко объяснили весь казус. Моя самостоятельность тут сыграла злую шутку, ведь обычно, если мне что-то нужно, я прямо подхожу и спрашиваю об этом. Взрослые считали, что я это уже знаю — «покров» от них же. Родители полагали, будто бабушка меня обучила покрову, она же в свою очередь рассчитывала на родителей. Моё нежелание выходить на улицу расценивали как простое домоседство. Немного попыхтев над ситуацией и преисполнившись мотивацией, выучил технику за пару мгновений. Суть её была проста — обволакивай чакрой тело и не давай песчинкам оседать на тебе. Наиболее близкое к этому был покров бижду, но в миллионы раз слабее, годящийся только против песка и солнца.

После этой ситуации я стал чаще выбираться за пределы своей обители, однако привычки умирали с трудом. И вообще дом мне больше мил, нежели улица. В один из дней, когда мы спраздновали мой пятый день рождения, родители вытащили меня на улицу, чтобы потренировать:

— Начнём с разминки в двадцать кругов вокруг полигона. Вперёд! — произнёс отец. Он вообще был каким-то сверхъестественно позитивным.

— Эм… — небольшие расчёты расстояния и моей скорости выявили большую проблему, — Пап, я могу поддерживать покров только два часа в сознательном состоянии.

— Мы знаем и будем это исправлять, — с таким же позитивом ответил отец, — Превратим сознательное в подсознательное.

— Я же солнечный удар получу, — справедливо заметил я.

— Может быть, но коль не хочешь, то лучше тебе подольше держать покров. Давай, Сасори, я в тебя верю, — улыбка от уха до уха и ещё высоко поднятый кулак, как бы в поддержку. Мама же серьёзно кивала головой. Вздохнув, я отправился выполнять задание.

Песочные полигоны для тренировок представляли собой специальные площадки, которые использовались для различных видов физической активности и тренировок. Чаще всего сюда загоняли малышню из клановых и потомственных шиноби, где они в формате игры могли развивать физическую силу. На таких общественных полигонах всегда дежурил какой-нибудь чунин и следил, чтобы малышня не свернула себе шею или не получила солнечный удар.

Полигон, на котором я сейчас бежал, был частной собственностью нашей семьи. Здесь отрабатывали ката, метание кунаев-сюрикенов и управление марионетками. У самого полигона было много преимуществ: тренировки на песке требовали больше усилий, что способствовало развитию мышечной силы; снижало нагрузку на суставы — это мне особенно полезно, ведь я мелкий пятилетний ребёнок, мечтающий вырасти хотя бы до 175 см; ещё нестабильная поверхность помогала улучшить баланс и координацию движений, стыдно вспоминать свои первые попытки; тренировка хождения по песочным поверхностям — без этого навыка быстро помрёшь в пустыне, ну и, как сказал отец, возможность перевести «покров» из сознательного усилия в бессознательное.

— Сасори, не замедляйся! Не заставляй нас ждать! — «подбодрила» мама.

Знают ведь, на какие точки давить. Оставалось лишь сцепить зубы и продолжать бежать. Как назло, выбрали родители самый пик солнцепёка. Жестоко? Отнюдь, семья желает мне лучшего и в данный момент это физическая подготовка. Хорошие родители-шиноби не сюсюкаются с детьми, а выжимают из них всё, дабы сделать сильными ниндзя. Дети Эбису родились почти сразу же после Сенгоку Джидайя и, в своей глупости или желании дать спокойное детство, дедушка очень общно занимался с ними, что позже вылилось в смерть на поле боя во время Первой Мировой Войны Шиноби.

Я был настолько погружён в свои мысли, что не уследил за потоком чакры, и песок засосал правую ногу. Не успев остановить движение, я на полной скорости впечатался лицом в песок. Усталость брала своё, а подо мной было так мягко, так хорошо. Вставать вообще не хотелось. Тело протестовало, мышцы были напряжены, но есть слово «надо». Родители даже не пытались мне помочь, за что я им был благодарен — провожу свой первый эксперимент.

Прочитав много книг о чакре и соотнеся со знаниями из прошлой жизни, смог вывести свою гипотезу об этой удивительной энергии. Хотя «мир шиноби» можно было назвать «миром генов», где правит наследственность, но аспекты «тела» и «духа» играли не последнюю роль. Осознанно или нет, но кланы очень сильно переоценивали. Во время Сенгоку Джидай, из-за специфики роста типа «бросаем в бой шестилеток», кланы были сильны. Но времена изменились и поменялись приоритеты. Теперь было не обязательно становиться шиноби, ведь необходимость в этом отпала. Чем больше проходит времени, тем слабее будут становиться кланы. И лет через двадцать-тридцать они станут лишь тенью себя прежних.

Из-за банального когнитивно-коллективного искажения многие шиноби продолжают думать, что кланы сильны, поскольку они не видят сотен слабаков, которые теряются на фоне реально могущественных. Перед их глазами маячат сильнейшие представители кланов, которые своим существованием поддерживают легенду об их силе. Опустим читеров-реинкарнаторов местного боженьки и посмотрим на более естественных представителей семей. Если разговор зайдёт про Учиха, то люди вспомнят об Итачи, Шисуи, Обито, может быть, Изуне. Если Сенджу: Тобирама и Цунаде. Узумаки: Мито, Кушина, Нагато. И так можно говорить про любой крупный клан. Эти личности могут раскидывать целые армии. Они круты, спорить с этим сложно. Только это не помешало другим уработать эти три клана.

К чему все рассуждения? Наследственность — минимальный порог для становления реально мощным шиноби, однако без упорного труда и преодоления себя быть тебе посредственностью. Моё мнение взялось из самых банальных определений. Чакра — смесь духовной и физической составляющей. Если что-то будет слабо развитым, то сама она будет слабой. Этой теорией я поделился с бабушкой, и после обсуждения Чие признала её возможной. А словам одной из самых авторитетных фигур мира можно доверять.

— Вставай, Сасори! — сквозь песок услышал мамины слова.

«Чёрт! Как же неприятно. В жопе Шукаку я видел такие тренировки! Но сила не будет ждать»! Несмотря на моё настроение, тело потихоньку поднималось. Ток чакры был приведён в норму, и песок перестал пытаться меня поглотить. Наконец мне удалось подняться.

«Искусство требует жертв» — первый шаг дался сложнее всего. До него было ощущение, что чуть пошевелюсь и вновь упаду. Но шаг, второй, третий и переход на бег, а я до сих пор не упал.

Обычно позитивный Таро сейчас не походил на самого себя. Пронзительные фиолетовые глаза стоически наблюдали за истязаниями сына на тренировке. Его лицо не менялось ни на миг, и лишь крепко сжатые кулаки показывали всю степень внутренних переживаний. Ему с самого начала не нравилась вся эта затея, однако он потворствовал ей. Если окажется правдой — хорошо, сын станет значительно сильнее, нет — просто сильнее. В любой ситуации Сасори останется главным победителем. Касаемо каких-то серьёзных травм Таро не переживал, Чие не зря была одной из лучших медиков в мире и своего внука она точно не бросит. По крайней мере оптимист верил, что всё будет хорошо.

Айко же, напротив, оптимизмом редко страдала. У стройной и изящной женщины с мягкими чертами лица сердце кровью обливалось от страданий её ребёнка. Она жила в очень страшные времена при правлении Второго Казекаге Шамона. Казекаге в итоге оказался хорошим человеком, но сам контекст истории наводил ужас на маленькую девочку. Произошёл политический переворот, её деда отстранили от власти, а потом он умер при сомнительных обстоятельствах. Айко хорошо знала, что первым делом делают люди, пришедшие к верхам насильным путём — устраняют всё связанное с прошлым правителем. А что может быть ближе, чем семья? Устранить неугодного генина в разгар мировой войны было делом одной подписи. Благо, этого не произошло.

Когда обессиленный Сасори упал в песок, Айко порывалась сорваться в шуншин, но нити чакры надёжно задержали её. Таро был кукловодом высокого уровня и умел управлять живыми, сопротивляющимися чунинами, как своими марионетками. Только Айко была таким же элитным джоунином, как муж, и могла с лёгкостью вырваться из пут. Этого не произошло, но недовольные карие глаза вызвали мурашки по спине мужчины.

— Он должен сам это преодолеть, — с нажимом сказал Таро и развеял чакра-нити.

— Но… — слова были правильными, Айко понимала это, но… везде есть проклятое «но».

— Верь в него.

Сасори не подавал признаков движения, песок потихоньку стал засасывать его. И Айко не выдержала:

— Вставай, Сасори! — крик сработал магическим образом, Сасори смог встать и продолжить свой изнурительный марафон.

В глазах Таро плескалась бесконечная гордость, а стоическое лицо превратилось в мешанину из эмоций, которые сложно описать словами. Это сочетание восторга, восхищения и волнения. У молодого отца было огромное желание распечатать баннер и начать кричать слова поддержки, но надо было блюсти марку «строгого учителя». Невероятно довольный «хмык» справа прервал мысли Таро, и он перевёл внимание на свою жену, у которой было примерно такое же желание.

— Это мой сын, — от количества довольства в словах женщины Таро чуть не подавился, но благоразумно промолчал.

Родители — главные фанаты своих детей. Если у ребёнка что-то получается, то они рады больше всех.

В мастерской настоящего кукловода есть несколько рабочих зон, каждая из которых предназначена для определённых этапов создания марионеток. На одном столе разбросаны инструменты: иглы, нитки, краски и различные материалы для отделки. На другом — сложные механизмы, печати фуиндзюцу, конечности.

Во время Первой Мировой Войны Шиноби кукловоды стали невероятно смертоносным орудием деревни, вселявшим страх в сердца врагов. От себя добавлю, что мои товарищи по ремеслу теперь отождествляются с самой Суной. Типа визитная карточка деревни. Похожее произошло и в других деревнях, но со своими приколами: у Ивы — корпус подрывников, у Мизу — отряд ойнинов, ниндзя-охотников, у Кумо — отряд КинГин, у Конохи — в начале Анбу, а потом Анбу НЕ. Первые двое до сих пор здравствуют и наводят шороху в мире. Отряд Кинкаку, который мог охотиться на Девятихвостого, полёг от рук Второго Хокаге, забрав с собой и его, и Второго Райкаге. Третий Райкаге не стал восстанавливать подразделение. С Конохой же интереснее. Сия деревня всегда была своеобразным центром инноваций, и очень многое другие деревни «слизывали» с них: академия ниндзя, система рангов шиноби, общественная библиотека, ранги заданий и ещё по мелочи. На начало войны Анбу (Особое Подразделение Тактики и Убийств) было только у Конохи, и это дало им преимущество на первых этапах войны. Остальные страны посмотрели, подсчитали КПД масочников и организовали своих. Лучше поздно, чем никогда, но наспех собранный состав был не чета годами отработанной структуре Конохи. Так что «визитная карточка Конохи» стала стандартной практикой во всех деревнях.

— Бабушка? — слух уловил спуск людей в мою мастерскую.

— Не угадал. Это мы, Сасори, — весело ответил отец. Тц, опять они так меня проверяют. Постоянно ходят с разной степенью громкости, чтобы я научился «пользоваться» слухом. Сейчас мама полностью заглушила своё присутствие, а отец имитировал походку бабушки, оттого я и ошибся.

— Не куксись, Сасори, — меня самым наглым образом захватили в плен. Для мамы я какая-то подушка-обнимашка.

— Чего пришли? — хотя недовольство сочилось из моих уст, всё же меня отвлекли от проектирования марионетки, но попыток выбраться из захвата я не предпринимал.

— Тебя проведать, — наткнувшись на мой скептический взгляд, отец сдулся. Он был кукловодом, а у нас было неписаное правило — не отвлекать мастеров от работы. Его чтили все без исключения ремесленники, — У нас долгая миссия, поэтому в следующий раз увидимся через четыре-пять месяцев.

Присмотревшись, я понял — родители уже одеты в стандартную форму джоунинов Суны, а на лбу у них бандана с символом деревни. Последнее они надевают только на заданиях, в остальное время предпочитая ходить в «гражданке». Сердце предательски сжалось. Так было каждый раз, когда они уходили на миссию.

— Вернитесь целыми, — ощутив пол под ногами, я обратился к ним.

— Конечно! Когда мы тебе врали? — праведно возмутился отец.

— Когда не подарили сестрёнку или братика, — смущённый кашель был мне ответом, — Помните, что вы мне обещали.

— Да-да, «если увидите Белого Клыка — бегите», — нарочно преувеличенно спародировал отец, — Не думал, что тебя так сильно напугает история с ним.

Да, я был в шоке, когда услышал, что он один положил десятерых джоунинов на границе. Не обманывайтесь всякими Мадарами и их богоподобной силой. Полноценные джоунины — основа скрытых селений, нереально сильные и способные истреблять отряды чунинов. Белый Клык же вырезал отряд джоунинов! Такие достижения бывают только у бойцов уровня Каге, причём высшего разряда.

— Обещайте! — отец хотел ещё раз пошутить, но мама не дала всему скатиться в балаган. Короткое переглядывание между ними и, тяжело вздохнув, мужчина передал эстафету жене:

— Мы обещаем, что при встрече с Белым Клыком убежим, а ты в свою очередь будешь больше проводить времени на улице. — несмотря на милую улыбку, это был не торг, а ультиматум.

— Эм… Вы же знаете, улица — это не моё. — попытался отказаться от подобной «чести».

— А также найдёшь друга. — как будто не слыша, продолжила женщина.

— Друзья не растут на пальмах! — ладно, прогулки, они много времени не занимают, но люди...

— Ищи на улице. — вот вроде интонация осталась прежней и улыбка такой же нежной, но спорить резко перехотелось. Не дождавшись от меня контраргументов (моя интуиция орала — молчи), женщина удовлетворённо кивнула, — Вот и хорошо! Пока, Сасори. Питайся хорошо, не засиживайся в мастерской и, пожалуйста, — спи хотя бы восемь часов.

— Мне нечего добавить. Могу лишь пожелать тебе завершить свою марионетку, — а потом, опустив голову, шёпотом добавил, — Будешь искать друга, выбирай девочку. Я так с твоей мамой познакомился.

— Я буду скучать.

Родители мягко кивнули и растворились в шуншине, оставляя меня наедине с тишиной и марионетками.

Сунагакуре. 35-й год от основания Конохагакуре.

С небольшим щелчком последнее сочленение присоединилось к основному корпусу. Немного проверив подвижность суставов, повертев деревянной конечностью, я остался доволен. Ничего не скрипит, всё выворачивается под нужным углом, задержек никаких нет. Сразу же пять нитей чакры подсоединились к марионетке, чтобы провести последнее тестирование.

Создание кукол — невероятно интересное занятие, требующее от мастера внимание к деталям и понимание основных принципов. В начале нужна «идея». Атака, захват, защита, ловушка — неважно. Надо придумать специализацию шедевра и методы для достижения цели. Потом нарисовать несколько первоначальных эскизов, чтобы визуализировать концепцию. Можно держать в уме, но лучше, чтобы чертёж был перед глазами. Далее прелюдии к реально интересному: выбор особенностей марионетки. Определиться с механизмами, элементами управления, оружием. С этим веселее всего, ведь от креативных решений чаще всего зависит твоя жизнь.

Разведка для шиноби чрезвычайно важна. В большинстве сражений успех зависит от того, удастся ли застать врага врасплох и использовать неизвестные техники для нанесения решающего удара. Оттого дебют марионеток был столь оглушающим — их вариативность просто зашкаливала. Только вражеские ниндзя не дураки и стали разрабатывать контрмеры против кукловодов. Через годы боёв появилась целая картотека с методами противодействия. А когда враг знает все способности шиноби и заранее разработал защитные меры, этот шиноби — почти труп, если разрыв в силе не является непреодолимым.

Подведя итог, можно понять — кукловод, создающий шаблонные марионетки, может эффективно противостоять тем, кто мало знает о них. Это в основном генины и молодые чунины, а вот от более опытных шиноби кукловод быстро отъедет в мир иной. Его механизмы тупо на опыте просчитают и прирежут. Это хорошо прослеживается при нападении Дейдары и Сасори-старшего на Сунагакуре для захвата Гаары, Канкуро преследовал их и столкнулся с моим более старшим коллегой. Завязался бой, однако каждая кукла, которую использовал Канкуро, была сделана самим Сасори-старшим, и тот знал все их механизмы наизусть. Битва была быстрой и односторонней.

Определившись с идеей, эскизами и особенностями куклы, надо выбрать материалы для своего творения: дерево, металл или пластик. Выбор просто огромен, однако нельзя втупую брать «лучшее», иногда более простые материалы при правильном сочетании будут гораздо лучше, чем самые расфуфыренные ресурсы. С этим тоже надо быть аккуратнее, я хоть и происхожу из очень богатой семьи, которая потакает всем моим «капризам», однако бездумно тратить дорогущие металлы — глупо. Мастерство познаётся не в дороговизне сырья, а в умении сделать сильным слабое. Дополнительно лучше сразу определиться с одеждой и аксессуарами, но это можно сделать в конце.

Предварительные этапы закончились и теперь наступило время магии: сначала создаём основные части тела, такие как голова, туловище, руки, ноги, а потом соединяем всё это в единую подделку. Следует обратить внимание на подвижные соединения, технология ещё не отработанная и является моей авторской работой. Обычные марионетки делают на человекоподобном каркасе, я же решил попробовать сделать куклу-конструкт, где каждая конечность может отсоединяться и использоваться, как независимое или групповое орудие. Идея заинтересовала даже бабушку, осталось лишь правильно её реализовать.

В финале идут тестирования и доработка с последующей декоративной частью. Последнее — необязательно, однако я с удовольствием выполняю её. Искусство должно быть не только смертоносным, но и красивым.

«Если к господину Монзаэмону Чикамацу претензий нет, всё же он праотец всех кукловодов и основатель этого боевого искусства, то к остальным у меня накопилось много вопросов. Самое главное — почему почти все марионетки гуманоидные? Серьёзно, кукольники с упёртостью барана клепают только человекоподобные игрушки. Про другие формы они даже слышать не хотят. Если и было что-то другое, то его признавали лишь неудачным экспериментом. Даже бабушка Чие не избежала этого порока».

— Скоро мы тебя протестируем на полигоне, Саншооуо, — ласково погладил мою прекрасную двухметровую саламандру, — Эх… Теперь самое сложное — выйти на улицу и найти наименее приставучего ребенка себе в подхалимы.

Поскольку я личинка шиноби, то мне надо действовать соответственно. У меня есть миссия — найти друга-миньона или наименее раздражающего ребенка, присутствие которого я смогу терпеть. Теперь разобьём миссию на составные. Нужен ребенок, разделяющий мои интересы или, проще говоря, чакроюзер. Значит, все обычные дети в пролёте, как и заготовки гражданского происхождения. Последние просто потому, что от обычных детей отличаются лишь наличием чакры и всё. Остаются потомственные и клановые. С ними уже поинтереснее, они не будут так сильно раздражать. Как найти наибольшее скопление таких индивидуумов и выбрать самого адекватного? В голову, в первую очередь, приходит академия шиноби. Идеальное место, только по времени не подходит. «Не ученикам» данного заведения запрещено там находиться, а до моего поступления больше года.

Подкарауливать детей после занятий — унизительно и контрпродуктивно. Академия — отпадает. Ммм… Точно! Общественный полигон-площадка. Своеобразная «деревня новичков» для малолетних шиноби. В основном там тусуются клановые и потомственные до семи лет. После поступления в академию дети растут в «табеле рангов» и перебираются играть уже на площадках близ академии. Наверное, кто-то да будет достоин стать моим миньоном. Идеально!

Путь не занял много времени хотя бы потому, что «песочница» находилась в центре города и дом бабули Чие также расположен близ резиденции Казекаге. Не думал, что сам, добровольно, однажды вернусь туда. Первый раз приходил ради интереса, но он быстро испарялся под влиянием назойливости детей.

Сама детская площадка для шиноби является отличным местом для игр и развития навыков. Вот на её поддержание кланы не скупились: полоса препятствий для тренировки ловкости и скорости — с тоннелями, лазейками, прыжками и марионеточными механизмами; Стены с различными уровнями сложности. Есть для тех, кто умеет вертикально перемещаться, кто умеет, но так себе, и индивидуумов, что вообще не умеют. Мишени для отработки меткости с помощью затупленных или деревянных кунаев. И моё самое любимое — татами для «внутренних битв». Если у детей зачешутся кулаки, то они вольны выйти начистить рожи друг другу.

За такую, во всех смыслах, роскошную подгонку для малолетних убийц надо благодарить Третьего Казекаге. Он придумал, проспонсировал и внедрил эту инновацию, только потом кланы взяли заботу по поддержанию на себя. Дальше — больше, на площадке постоянно дежурят несколько чунинов. И это не альтруизм, просто канцелярия Казекаге постоянно выдает миссии на присмотр за детьми. Деньги не особо большие, ответственности — много (не дай Ками клановый ребенок свернёт шею, отправишься следом), зато подальше от вражеских кунаев. Так что данный тип миссий имеет свою популярность. Порой меня сильно шокирует такое положение дел, однако, хорошо обдумав, становятся понятны резоны такой щедрости. Помимо возможности активно проводить время, дети здесь развивают социальные навыки и дух товарищества.

— Так, план таков: прихожу, выпендриваюсь, получаю толпу восторженных детей, выбираю понравившегося, — определившись с целью, я пошёл реализовывать её.

Лучший способ утвердить своё превосходство — побить всех остальных, поэтому первым делом ноги привели меня к толпе для участия в детской сваре. Выбрал полигон для командной игры: с подкрашенными камушками, флагом и ближним боем подойдёт идеально. Тут наиболее полно раскрывается суть ниндзя. Игры проводятся раз в полчаса и курирует их старый чунин, которого я периодически замечаю в резиденции Казекаге.

— Приветствую, господин Хидеки, пожалуйста, запишите меня тоже на следующую игру, — максимально вежливо подошёл к бодрому старичку. В профессии, где люди умирают молодыми, надо уважать старость.

— Ого, Сасори! Это что же у Чие сдохло, что она вышвырнула тебя из мастерской? — эм… за всё время я с ним перекинулся лишь парочкой вежливых фраз, а он общается со мной, как со старым знакомым.

— Ничего. Я сам решил прогуляться. — говорить о своей «миссии» как-то стыдно и вообще ломает принцип конфиденциальности.

— Сделаю вид, что поверил, — мда, опытный шиноби, однако Хидеки милостиво пояснил, — Просто Чие постоянно хвастается твоими достижениями, что мы, её старые товарищи, держим за тебя кулаки. Записал. Подходи через десять минут.

Вот от кого я не ожидал. Официально — ниндзя-трепло. Нет, про что-нибудь секретное они не будут говорить, однако среди проверенных товарищей болтливость шиноби выходит на новый уровень. Насколько я знаю, господин Хидеки старше бабушки Чие. Поэтому в его интонации ноль почтения к моей старушке, скорее дружеское, старческое бурчание.

К назначенному времени я уж стоял и слушал профилактический инструктаж, сиречь правила игры. Ничего сложного: на поражение не бить, стихийными техниками не пулять (такое уже происходило), при попадании крашенных снарядов — выходить, положили на лопатки — тоже на выход, получили вражеский флаг и доставили к своему — победа, выбили всех — победа, если никто не выполнил целей для победы — ничья. Всего десять человек, по пять с каждой команды. Могли бы больше, но сейчас за нами присматривает один господин Хидеки и его внимания хватает лишь на такое ограниченное число людей. Что ещё? По два снаряда на человека, подбирать вражеские можно. Мастерить ловушки разрешено только из нелетальных средств. Ну и яды запрещены. Подобных «гениев» ещё не было, но на всякий случай ввели такое правило.

Дополнительно нам дают пять минут на знакомство и разработку стратегии. Со мной оказались две девочки и два мальчика с непримечательной внешностью.

— Предлагаю разделиться: две пары атакуют, а один защищает флаг, — едва прозвучал сигнал к подготовке, как слово взял зеленоглазый с квадратной челюстью.

— Хватить выпендриваться и пытаться стать главным, Комуши! — сразу возразила блондинка с конским хвостом.

— Я хоть что-то предлагаю!

— Тогда оставайся на охране флага! — подал «идею» другой мальчик с чёрными очками.

— Эээ… Нет, я сильнейший среди нас и должен идти вперёд в атаку! — надулся зеленоглазый.

— Ты слабейший! — рявкнула блондинка.

Вот почему я ненавижу вписываться к малолеткам, ведь в подавляющем большинстве их поведение вызывает дикое желание вернуться в уютную мастерскую к молчаливым марионеткам. Судя по препираниям, подобное происходило уже не первый раз. Можно было бы подумать, что этот Комуши являлся белой вороной, на которого ополчились все остальные, однако ругань происходила всех со всеми. Это были самые бесполезные пять минут в моей жизни.

— Я останусь охранять флаг, вы делитесь на пары и атакуете вражеский штаб. — сигнал к началу игры только что прозвенел и я, испытывая раздражение, прервал саму эту глупую дискуссию. Ненавижу заставлять других ждать, пускай это и были наши соперники.

— Кто сделал тебя главным? — начал заводиться очкарик, но сдулся под моим взглядом, — Тц! Защищать флаг — удел слабаков. — и побежал вперёд. За ним стартанул зеленоглазый выпендрёжник и лишь девочки спокойно отправились творить свои дела.

Хотелось бы мне покритиковать тактические качества детей и задать вопрос чунинам, потворствующим такому разладу. Просто шиноби должен выполнять задания с кем угодно и когда угодно. Это одна из доктрин военных сил Сунагакуре, однако тут происходило прямо противоположное. Критиковал бы дальше, но разум находил логическое обоснование подобного. Во-первых, что самое банальное — они дети. Да, будущие наёмные убийцы, но сейчас-то они малышня. Во-вторых, подобную гадость с эгоцентризмом будут выбивать в академии более сильные люди. У нас сейчас такой возраст, когда в физическом плане один ребенок не сильно отличается от другого. Уверен, тот же Третий в свои четыре года был не шибко сильнее будущих «вечных генинов». Кардинальный разрыв в силах начинает проявляться с пяти-шести лет и чем старше становится человек, тем сильнее он будет. И в-третьих, выявить настоящие таланты. Последнее — чисто моё предположение.

Самому мне на игру плевать, цель у меня всё та же. Победа, поражение или ещё что, неважно. Я ищу себе «друга». Для слежки за действиями других удобнее находиться на возвышенности и подальше от битвы. Под это подходит только защита флага.

— Скучно. — ожидаемый уровень сил от детей.

Как ни странно, но первыми выбыли девочки, перед этим столкнувшись с вражеским дуэтом. Справедливости ради, они смогли с собой «утянуть» одного пацана. Очкарик быстро выбил вражескую девчонку и пока гордился своей «крутизной» получил снарядом в лоб от её напарника. Поделом. Зеленоглазый тупо заблудился. Вроде бы страдать должен он, но почему-то приступ стыда испытал я. У него была одна цель — быть рядом с напарником и прикрывать его. Пролёт по всем фронтам. Пока он блуждал, то напоролся на ту, что успела поучаствовать в битве с моими «союзницами». Завязался бой и вот он был чутка интересным, но меня отвлек быстро стремящийся в меня снаряд, который я отбил своим.

— Неплохо, — высокомерно проговорил парень старше меня на год-полтора, — Но на этом всё. Отойди в сторону и мне не придётся тебя бить.

— Что даёт тебе… а, вы все здесь. — к базе успели подскочить два оставшихся мальчика. Вот причина их уверенности, — Попробуй!

Базовое понятие о командной работе у них было: начали бежать на меня с разных сторон. В правого я незамысловато кинул оставшийся снаряд, от которого он легко увернулся, просто уйдя чуть в сторону с линии полёта. Это стало его ошибкой. Резким движением нити чакры были натянуты и «орудие» достигло цели. Минус один. Пока был отвлечён, второй готов был провести удар в голову. Ничего не получилось, его встретил жёсткий блок, от которого я чуть отлетел. Удар слабый, а отлетел из-за малой массы своего тела.

Наступил короткий перерыв — соперник не захотел продолжать атаку, а я не спешил. Так мы стояли, глядя друг на друга. Первым терпение закончилось у мальца. Соперник атаковал кулаком, моя рука, направившись навстречу, отклонила удар в сторону. Тело выровнялось сбоку от соперника, переместил одну ногу под ножки. Затем резко наклоняюсь корпусом вперёд, используя его собственное движение для силы броска. Провожу его вниз к земле, но без перегибов. Всё, он выбыл.

— А ты неплох, только я тебя ни разу не видела здесь, — раздался девчачий голос. Интересно… Выразительные глаза, полные уверенности. Дружелюбная улыбка, но с лёгким превосходством. Длинные зелёные волосы, оставленные распущенными, с характерной чёлкой. Носит же она короткое платье в нежных цветах. Она была последним «вражеским ниндзя». За пределами площадки зеленоглазый раздолбай стыдливо отводит взгляд. Он её не смог даже на полминуты занять.

— Не люблю гулять, — чистая правда.

— Домосед, мне так мама говорила, — со знанием дела кивнула девочка, — Готов?

— Давай! — раздражает её уверенность, надо показать этой мелочи, кто здесь главный!

От быстрого выпада правой рукой мне удалось уклониться. Резко меняю позицию и наношу неожиданный удар левым хуком в бок. Только это мне ничего не дало — она выставила жёсткий блок. Мне навязывают ближний бой, не давая даже шанса для использования нитей чакры. Вот что значит информация. Девочка оказалась умной. Увидела мои возможности и теперь не даёт ими пользоваться. Атака чередуется с защитными приёмами. Звук кулаков о тело звучит всё чаще.

Удаётся зайти за спину. В прыжке бью в голову, но девочка предугадывает это, поворачивается и блокирует удар и, крепко схватив мою голень, бросает об землю. В этот момент из лёгких выбивается весь воздух, создавая ощущение пустоты. На секунду всё вокруг окутывается пеленой. Сведя глаза в кучу, слышу слова:

— Ты в порядке? — говорит она, протягивая руку, чтобы помочь подняться.

— …Да… — принимаю её помощь и поднимаюсь с песка.

«Я проиграл. Грусть и разочарование переполняет меня — это моё первое поражение, которое разорвало идеальный образ непобедимого гения. Почему я не смог победить? Возраст — так она меня старше максимум на полтора или два года. Информация? Нельзя винить человека, что он воспользовался преимуществом, которое ты сам же предоставил ему. Старания? Я буквально убиваюсь на полигоне. Может, их недостаточно? Нет… Я должен больше времени посвятить тайдзюцу! Я стану сильнее!»

В этот момент, вместо того, чтобы горевать, я почувствовал, как волна мотивации начала наполнять моё тело. Я стану сильнее и превзойду её.

— Я стану сильнее, — почти беззвучно прошептал себе под нос, — А!? А где? — никого вокруг меня не было, все разошлись, кроме смотрителя.

— Ммм… Что такое, Сасори? — спросил господин Хидеки.

— Где та девочка?

— Пакура, что ли? Она пошла на площадку для метания кунаев. Если поспешишь, то успеешь попасть с ней в группу.

— Спасибо! — не дожидаясь ответа, рванул в нужную сторону. Неосознанно стал вкладывать чакру, чтобы ускориться.

«Если не в ближнем бою, так в метании кунаев я точно её превосхожу. И вообще, я кукловод и традиционно слаб в ближнем бою. Зато во всём остальном — уверен, что сильнее любого ребенка в деревне песка! Держись, Пакура, я докажу, что лучший!».

Сунагакуре. 35-й год от основания Конохагакуре.

Закат в пустыне — это то ещё зрелище, вызывающее даже у меня неподдельное восхищение. Солнце, опускаясь к горизонту, заливает небосвод яркими оттенками оранжевого, красного и пурпурного. Слабый ветер нежно колышет песок, создавая мягкие звуки. Это было необычайно умиротворяюще, особенно после освоения «анти-песочного» покрова.

По постепенно пустеющей деревне я шёл в неожиданной для себя компании. У неё были длинные зелёные волосы, пребывающие в крайнем беспорядке, выразительные глаза, смотрящие на меня, в равной степени, с раздражением, волнением и конкуренцией, и короткое платье, покрытое пыли. Если раньше Пакура создавала ощущение милой девочки, то теперь лишь: «что это за бродяжка?». Большой контраст, к которому пришлось приложить немалые усилия. Поскольку я, по общему зачёту, победил, то имел полное право на небольшое моральное удовлетворение, выраженное в «разжигании соревновательного духа» у проигравшей. И нет, это не восхваление себя любимого…

— И Сасори доказывает, что является самым сильным шиноби молодого поколения! — ладно, может быть я немножечко нарцисс, но конкуренция была реально сложной. Если бы не выкладывался по полной, то проиграл бы маленькой шестилетней девочке. А это было бы очень обидно, ведь использовал я реально всё, чему успел научиться.

— Это было нечестно! — возмутилась Пакура, — И прекрати говорить о себе в третьем лице! Бесит!

— Сасори-сама принял запрос к сведенью и готов снизойти до удовлетворения вашего пожелания. — подтрунивать над этой девочкой — сплошное удовольствие. Над обычными скучно — они тупо боятся вступать со мной в перепалку. То ли статус внука старейшины, то ли моё тотальное превосходство во всём, но дети будут до последнего терпеть мои выходки. Если хочу ответной реакции — надо прям нарываться и вести себя, как последнее быдло. На это уже моя гордость не согласна. И тут появляется «идеальная жертва».

Не зря меня во время нашего спарринга раздражало её поведение. Подсознательное чувство, что сигнализировало о какой-то неправильности, скребло мой мозг. Лишь после ещё двух совместных соревнований до меня дошло, в чём причина. Не хорошо это говорить о моём новом… пусть будет "сопернике", но выглядела Пакура слегка лицемерно: приветственные жесты, благосклонные кивки головой, неискренние улыбки в сторону серой массы. Ей словно кто-то поставил поведенческий шаблон «свой в доску», но забыли свериться с «характеристиками» самой девочки.

— Хватит! Если бы ты не использовал нити чакры, я бы победила в метании кунаев. — совместные соревнования в Шукаку сломали её маску «пай-девочки». Она перестала играть непойми кого и стала правильной стервой. Ещё в зачаточном состоянии, только это уже чувствовалось.

Как правило, слово «стерва» несёт негативный характер, но это скорее следствие гиперболизированного окраса отдельных, не обременённых моральными рамками, дам. Другое дело «правильные стервы». Это женщины, которые используют свои сильные стороны для достижения целей, не прибегая к грубости или манипуляциям, характерные для типичных «стерв».

— Однако, инструктор засчитал это. — справедливо заметил я, чем вызвал новый приступ пыхтения. Тут ей крыть было нечем, и Пакура открыла «новый фронт».

— Произойди настоящий бой, и ты будешь песок глотать. — громкое заявление от шестилетки.

— Тебе приправу принести? — конечно я его проверю.

— Завтра в три у площадки! — сразу начала договариваться о условиях.

— Давай! — быстро выпалил, даже не подумав.

Вот и подъехала моя первая «стрелка» в мире шиноби. Надо срочно подготовить Саншооуо к дебютному выступлению. По дороге домой я неожиданно отметил, что челюсть болит. И не от драк, а из-за активной говорильни и постоянной улыбки — она у меня не слезала после соревнования по метанию кунаев. Ха! Наверное, за этот день я сказал больше слов, чем за последние полгода. Странное ощущение.

«Может иметь друга — не так уж и плохо?»

Ни один шиноби Суны не мог точно и в полной мере описать всё значение резиденции Казекаге для обычных граждан страны и их вооружённых сил. Статус, мощь, символизм, метафора, эпитома, ответственность и т.д. Многие начнут петь соловьём в попытках превзойти друг друга в вопросах поэзии, и лишь Чие смело могла бы сказать свою формулировку — геморрой. Не люби она свою деревню и не желай ей процветания, то давно бы бросила всю эту бумажную волокиту и принялась бы за семью. Она точно заставит Таро и Айко завести ещё одного ребёнка. Сасори — идеальный внук (по её мнению) и даже больше — гений, но он слишком быстро вырос (ему четыре, очнись). Теперь вся роль Чие сводилась к показу новых техник и даже этот момент он «испоганил». Такого быстрого осваивания она ещё не видела. Ей надо прочитать лекцию, пару раз показать результат и всё, Сасори это схватывает налету. Однозначно — гениев учить скучно. Нет такого взаимного удовлетворения от работы, когда учитель и ученик совместно достигают чего-то стоящего.

— Мда… ничего за двадцать лет здесь не поменялось. Хотя, нет! Поменялась только ты, карга старая! — именно с такими словами в кабинет вошёл Хидеки, её старый знакомый.

Резиденция Казекаге вот уже тридцать лет глобально никак не менялась. Здание, как правило, строилось в традиционном стиле с использованием красного и песочного цветов, отражающих пустынную местность. Ну и господин Рето считал, что Сунагакуре возможно взять только с воздуха, поэтому завёл правило делать все здания в одном цвете, чтобы врагам было сложнее ориентироваться. Казалось бы — небольшое преимущество, только существование старого, сморщенного Ооноки, который мог летать, стрелять аннигилирующими техниками и являющегося одним из главных врагов страны, как бы намекают, что даже небольшое преимущество — это преимущество.

— Чего приперся, козёл бородатый? — Чие достоверно знает — перепалки доставляют им двоим огромное удовольствие. При обычных обстоятельствах они пару десятков минут «вспоминали бы молодость», однако сейчас у старейшины огромный наплыв работы.

— Возрадуйся, старая, твой план сработал на «ура». — поняв, о чём горит старый друг, Чие испытала небольшое облегчение.

— И кого ты подсунул моему внуку? — как загруженная старейшина, Чие не имела времени лично курировать план, даже с участием своего внука, поэтому поручила провернуть его доверенному человеку — Хидеки.

— Пакура, дочь Гэндзю. Сильна, умна, трудолюбива — настоящий гений. Уже сейчас, в шесть лет, по силам слабенький генин. Дай ей год и выйдет на среднюю планку, а через два-три станет полноценным чунином. В общем, я подобрал достойного соперника для твоего «маленького скорпиончика» (прим: Сасори переводится, как скорпион).

— Хорошо. Спасибо большое, — простая вежливость сильно удивила Хидеки. Не этого ждёшь от вечно гиперактивной старушки с озорным характером и огромным арсеналом ядов.

— Хм… Правду говорят, что рождение внуков меняет гораздо сильнее рождения детей.

— Я всё также могу тебя отправить на свидание с «белым другом». Думаю два дня тебе хватит для осознания своей неправоты, — за такие «поползновения» Чие жирно намекнула на старые способы приколов со слабительным. И это дало свои плоды:

— Воу-воу, полегче! Всё осознал и принял, — Хидеки понял, что оставаться с этой ядовитой каргой — себе дороже и совершил тактическое отступление, — Мне ещё надо к Казекаге зайти. Всё, пока! — старый шиноби, прошедший мировую войну, позорно сбежал.

Чие не стала ему препятствовать. Она знала, в какие моменты можно быть эксцентричной бабкой, а в какие — уважаемой старейшиной. Хидеки вправду ведь ушёл на поклон к Казекаге. Несмотря на официальную простоту миссий по присмотру за детской площадкой, у неё было гораздо больше функций, чем предполагали обыватели. К будущему деревни простые шиноби никогда не получат доступ, лишь проверенные кровью, потом и временем. Хидеки — старый чунин, что один из первых откликнулся на зов Первого Казекаге при создании деревни и прошёл Мировую войну (прим: была только одна война, поэтому пока без исчисления). Ушёл из активной службы из-за ранений и смог спокойно проводить свою старость на накопления. Третий же посчитал, что не использовать таких проверенных людей — пустая трата времени, поэтому группке стариков организовали «пенсию» на детских площадках. В общем, Третий использовал все имеющиеся ресурсы по максимуму, а старики не против ещё послужить своему селению.

Как всякий взрослый, Чие хотела для своего внука всего самого лучшего. Это выражалось не только в техниках, навыках и ресурсах, но и в банальном общении. Сасори был гением и имел весьма завышенные запросы не только от себя, но и от своих собеседников. И это было проблемой, ведь ожидания внука удовлетворяла всего пара человек на всю деревню: Раса и Рето из клана Третьего, Карура из потомственных, Айдзо — гражданский, Садао — бастард одного клана, ещё тройка весьма условных и всё. Остальные не отличались особой гениальностью, максимум был десяток талантливых, но не более. Только с этими восемью людьми были свои проблемы, которые не давали ей свести их с Сасори. Под давлением работы и общей «тупиковости дела» Чие обратилась за помощью к своему старому товарищу Хидеки.

Козёл был старым раненым чунином на пенсии, отвечающим за детскую площадку. Ему, из-за специфики своей работы, было известно гораздо больше про детей, чем самой Чие, так что план «сводничества» был выполнен за рекордные сроки. От неё лишь требовалось подстроить момент покидания мастерской Сасори. Для куноичи её уровня, со знаниями о собственном внуке, это было сделать проще простого.

План был выполнен на все сто процентов. Практика ставить в пары гениев, дабы они своим существованием мотивировали друг друга, существовала ещё со времён правления Второго Казекаге и в девяноста процентах случаев показывала свою эффективность. Сасори получил своего друга-соперника, который смог сбить спесь с него и дать необходимый толчок мотивации. А Пакура, судя по докладу Хидеки, перестала закапывать талант ради непонятно чего. Все довольны.

Был шанс, что Сасори, как и другие «липовые» гении после неудачи потеряет мотивацию, только она верила в своего внука. Кто-кто, но не ребёнок, убивающийся на полигоне ради своей идеи, будет переживать о поражении.

— Хе-хе-хе, может быть, у меня появится ещё одна невестка, — вспоминая, что Таро и Айко познакомились примерно также, Чие не могла не засмеяться.

Через несколько месяцев.

Хорошо происходить из богатой семьи. Тебе и знания дадут, и техники покажут, и ресурсами обеспечат, даже площадку для боёв выделят. Когда наступила «стрелка» с Пакурой, у нас возникли непредвиденные проблемы – нам тупо некуда было идти биться. Был вариант пойти на детскую площадки и встать в очередь на «арену», но на ней, для детей до академического возраста, было много ограничений. Я бы не смог использовать марионетки, а Пакура лишилась бы своих стихийных техник. Без всего этого нам бы оставалось лишь махаться в тайджуцу, что не устраивало ни меня, ни ее.

Отменять дуэль было в высшей степени не круто, и после небольших дум мною было решено идти на семейный полигон. Пакура, для вида, пыталась отказаться, но я-то видел — руки у неё тоже чесались. Буквально на втором предложении она согласилась. Остался момент с подстраховкой. Никто из нас не знал такого понятия, как тренировочный бой с равным. До этого мы с ней сражались с гораздо более сильными людьми: я с родителями, она с отцом, что тоже был элитным джоунином. Короче, мы не умели сдерживаться и боялись поубивать друг друга без подстраховки. Пришлось обращаться к господину Хидеки, и он, по старой дружбе с бабушкой, решил лично нас проконтролировать.

Пришли на полигон, приготовились к битве. Хидеки подал сигнал и… битва закончилась за три минуты, в мою пользу. Основной проблемой всех кукловодов была мобильность. Саншооуо 1.2., моя четвертая марионетка, должна была решить эту проблему. Кукла напоминала саламандру, передвигающуюся на четырёх лапах, с зелёными глазами и огромным ртом. На ней я мог с огромной скоростью передвигаться по пустынному ландшафту и давить не особо расторопных ниндзя. Бой начался, марионетка с огромной скоростью полетела на Пакуру, но девочка умудрилась уклониться и в воздухе начать закидывать меня кунаями. Уворачиваться было легко, а вот параллельно управлять марионеткой — сложно. Так мы играли в кошки-мышки, где я пытался сбить Пакуру куклой, она уворачивалась и закидывала меня железом. Никто из нас не использовал свой «козырь» до самого конца. Меня направили в нужное ей место, куда маленькая, миленькая девочка пыталась пульнуть «порывом ветра», дзюцу С ранга. Пока она была отвлечена, я использовал уже свой «козырь». Откровенно — мне повезло, скорость складывания печатей у Пакуры была меньше скорости механизма Саншооуо. На последней печати девочку поймал стальной трос и не дал завершить технику. Это была моя победа.

Пакура пыхтела и забила мне ещё одну «стрелку» через пару дней, на которую я согласился. Моё мужское естество не могло принять, что победа досталась мне из-за качества механизма, а не благодаря моему мастерству. Так произошла вторая битва, потом третья, четвертая, и я не заметил, что стал приличное количество времени проводить с Пакурой. Занимались мы не только тренировками, но ещё общением, сплетнями (да, мне было настолько скучно), хобби (оказалось, она неплохо рисует и я дал ей раскрасить свои марионетки), чтением и играми (существовали тактические игры). Спустя эти месяцы я мог точно, без всяких кавычек и сарказма, назвать Пакуру своим другом.

— Готова к очередному поражению? Счёт 7-6 в мою пользу.

— Это мы ещё посмотрим!

Из свитка появляются две марионетки: моя Саншооуо и простая гуманоидная с мечом из складов бабушки. Конкуренция — очень мощный мотиватор. Я и раньше мог использовать две марионетки, но только криво и в спокойной ситуации. Думал потерпеть ещё полгодика и только потом пробовать, но желание победить порвало мой «план развития» и заявило: «надо сейчас». Из-за резкого перехода на две марионетки — позорно профукал последний поединок. Было обидно, поэтому последние дни я только и делал, что развивал навык управления двумя марионетками.

— Погнали, — гуманоид стремительно полетел к Пакуре и вступил с ней в ближний бой. Физическая сила марионеток зависит от навыков кукловода и материалов, из которых она сделана. С первым у меня было отлично, на уровне генинов (я был в шоке, когда узнал, что управление одной марионеткой считается уровнем генина), а вот материалы — средние. Отчего Пакура, хоть и испытывала некоторые трудности в битве, но не сдавала позиции.

— Что?! — только что мне срезали одну из чакра-нитей, отвечающую за правую руку марионетки. Из-за этого я не смог провести атаку, и это дало шанс Пакуре кинуть в меня кунай. Небольшие манипуляции нитями и Саншооуо перемещается с линии удара. Мда… Мне катастрофически не хватает одновременной концентрации на двух марионетках — соперница срезала ещё три нити и выбила куклу из боя.

— Стихия огня: большой огненный шар! — выкрикнула Пакура.

Какого фига у неё вторая стихия оказалась развитой?! Раньше меня загоняли стихией ветра, а теперь ещё огнём! Чтобы понять всю степень моего офигивания, надо знать, что обязательным условием становления джоунином — является владение двумя и более стихиями. А теперь шестилетка выдает сразу две!

— К Шинигами всё! — отпрыгнув подальше от огонька, решил прибегнуть к откровенно плохой тактике и отправил свою саламандру напрямик через огонь. И вскоре послышался звук плодов моих планов.

— ЭЙ! Сасори, так кукловоды не работают! — моему взору предстала преданная в лучших чувствах Пакура. Завязанная стальным тросом Пакура, которая старательно пытается выбраться, но у неё ничего не получалось.

— Ничего не знаю. Победа есть победа! — девочка фыркнула, но дрыгаться перестала, признавая своё поражение, — Итак: 8-6 в мою пользу?

— Да, — подтвердив это, Пакура была освобождена, а я отправился проверять свою саламандру.

И было моей любимой Саншооуо откровенно плохо. Нет, с внешней частью всё в порядке, но внутри начинка была слегка подкопчена, отчего мои команды будут выполняться с задержкой и скрипом. Понимать, что купание в пламени будет плохо сказываться на деревянной марионетке — это одно, но видеть, что слабенький огонёк девочки сделал моей малышке — откровенно грустно. Придётся заняться модернизацией.

— Эй, Сасори, мы же друзья? — отвлекли меня от составления предварительного ТЭО.

— Да… — какое-то чувство из прошлой жизни сигналит: «проблема».

— Тогда приглашаю тебя к себе в гости!

Ступор, тревога и полное нежелание. Сто процентов такой финт предложил кто-то из родителей Пакуры, и это отбивает желание соваться туда. Мне и так не нравится знакомиться с новыми людьми, а тут родители девочки, которую я стабильно раз в пять дней избиваю на полигоне.

— Я подумаю. — нет, буду оттягивать этот момент до последнего.

P.s. наплыв глав будет в январе.

Сунагакуре. 36-й год от основания Конохагакуре.

Каждый смертный обречён на трагический выбор — страдание или скука. Это означает, что скука — одна из самых кардинальных категорий человеческого бытия. И последнюю неделю я был подвержен этой порче сильнее, чем когда-либо до этого.

Что такое скука? В толковом словаре академии Суны она определяется, как «томление, тягостное душевное состояние от безделья, отсутствие занятий или отсутствие интереса к окружающему». В этом определении есть слова, которые приближают к пониманию душевного механизма скуки — «отсутствия интереса к окружающему». Только это не совсем точно. Я, погружённый в размышления о марионетках, теряю интерес к окружающему, но скуки отнюдь не испытываю. Поэтому сказать надо иначе, шире. Скука — это душевная незанятость, отсутствие душевной жизни.

Скука действительно может стать серьёзной преградой для творческих людей. Она мешает креативности, вызывает апатию и угрозу стагнации. Последнее — утрирую. Все положенные тренировки я прохожу каждый день. Моё состояние взялось не на пустом месте, а благодаря череде столь неудачных для меня обстоятельств. Во-первых, родители так и не вернулись с миссии — жирная аристократическая жопа, которую предки охраняют, продлила защиту своей жалкой жизни. Несправедливо так выражаться, но здесь следует принцип: «своя рубаха ближе». Во-вторых, бабушка Чие и дед Эбисо полностью пропали в резиденции Казекаге. Они там трудятся, едят, спят и домой не спешат возвращаться. Даже на меня, их любимого внука, не нашли времени. И в-третьих, что самое неприятное — Пакура убежала в академию, оставив меня здесь в одиночестве тухнуть. Не думал, что так быстро привыкну к нашему общению. А нет, привык, и теперь сложно возвращаться к старому.

Девочке стукнуло семь лет, она стала подходить под возраст поступления в «школу убийств, диверсий и насилия» и её, естественно, туда записали. Тут-то Пакура пропала в потёмках этого страшного места. Я её пару раз караулил, но ей не хватало сил даже на лёгкую разминку, не то, что на наши интенсивные баталии. По аниме «Наруто» академия шиноби предстаёт перед нами каким-то своеобразным детским садом. Настолько там всё распущено, что диву даёшься, как половина «выпускников» не сдохла на первом же задании. Из-за этого я подсознательно думал, что и в Суне будет примерно то же самое. Оказалось, нет.

Было много идей, почему так, но самая вероятная — скоро наступит Вторая Мировая Война Шиноби и Казекаге срочно нужны бойцы. Сунагакуре несоизмеримо беднее процветающей Конохи и не может позволить себе «расхлёбанный» стиль преподавания. Со слов Пакуры, выглядело всё примерно так: «всех нагружаем по максимуму, кто справился — молодец, его ждёт светлое будущее, нет — отправим в корпус генинов, как пушечное мясо». Жёстко, но за счёт этой «смазки для куная» те, кто имеет реальный потенциал, смогут спокойно доучиться и выйти на поле боя более подготовленными.

Моё пожелание отправиться в академию вслед за Пакурой было встречено категорическим отказом бабушки. Аргументы не работали. Попытки получить конкретику были посланы далеко и надолго. В определённый момент, когда у всех сдавали нервы, Чие не сдержалась и шибанула по мне «яки» или, в простонародье, жаждой убийства. Это было настолько стрёмно, что я забыл, как дышать, а после сильно удивлялся сухости своего нижнего белья. Благо, бабка хоть вспылила, но быстро взяла это под контроль. После такого провала она пыталась как можно реже пересекаться со мной. Раньше минимум раз в два-три дня видел её, теперь — неделя и ни одной встречи.

— Надо всё-таки построить тебе напарника, а, Саншооуо? — обратился к своей уже сильно модифицированной марионетке. Молчание было ответом, но мне большего и не надо. — Давай создадим шедевр.

Моим следующим проектом станет Карасу. Идею куклы-конструктора, где каждая конечность может отсоединяться и использоваться, как независимое или групповое орудие, я вынашивал давно. Почти год, если быть точнее. Такое долгое время было обусловлено низкой технологической базой, ведь обычные марионетки создаются на основе человекоподобного каркаса. Я был новичком в искусстве кукловодов и не имел многих практических познаний для создания столь необычной марионетки. Сейчас — можно попробовать.

Всё чаще мне приходилось слышать о надвигающейся войне. Жители были охвачены страхом перед конфликтом, слухи о готовящейся бойне вызывают беспокойства народа. Произошел наплыв людей. Теперь сотни беженцев сидят в узких улочках и выглядят потерянными для мира. На площадках, где были размещены торговые лавки, стало гораздо меньше товара и самих торговцев. Увеличилось количество патрулей ниндзя, как и активность их перемещения. Анбу вообще с цепи сорвались и вяжут всех подозрительных личностей. Коли человек не имеет злого умысла, то его через сутки опустят, если же шпион… Уверен, из него выбьют все необходимые знания, а потом где-то прикопают. Песок очень хорошо умеет хранить тайны.

Если обстановка в деревне только намекала на приближение неизбежного, то вот госпиталь кричал о предстоящем конфликте. Я решил проведать его в надежде найти бабушку Чие, всё же она лучший меднин деревни и часто там работает. В больнице меня ждала откровенно паршивая ситуация — в воздухе витало напряжение, смешанное с запахом лекарств, крови и дезинфекторов. С утра и до вечера медицинский персонал работает на пределе возможностей. Врачи и медсёстры с трудом успевают справляться с потоком пациентов. Им часто приходится проводить операции без необходимого оборудования. О чём говорить, если старый врач начал операцию прямо в коридоре?

Я знал о несовершенстве медицины в Суне, но думал оно будет как-то… мягче. Война официально ещё не началась, происходят лишь стычки на границе, а работники госпиталя уже батрачат на полную. Нетрудно представить, какой аврал произойдёт, когда последуют битвы армия на армию. Это не внушало мне оптимизма.

Как и задержка родителей.

После долгожданной тренировки с Пакурой наш маленький дуэт перебрался ко мне в мастерскую. Ввиду того, что у кукловодов аксиома «секретность равна жизни» выведена на другой уровень по сравнению с обычными шиноби, в среде мастеров было не принято впускать кого-либо в свою святую святых. К этому правилу я относился в высшей степени ответственно, однако было одно исключение — Пакура. Девочке я доверял и считал её своим другом, отчего правило быстро ушло в утиль, когда она напросилась посмотреть на мастерскую. Благо она достаточно умна, чтобы соблюдать банальную технику безопасности — будет обидно, если она убьётся о какой-то скрытый механизм в куклах.

— Эй, Сасори! — отвлекшись от рисования моих поделок, Пакура вывела меня из расчётов.

— Ммм… — последняя тренировка показала некоторые огрехи у Карасу, вот сейчас занимался их исправлением.

— В академии объявили о урезании программы. Теперь ученики С класса и ниже будут учиться три года и ещё год доучиваться в корпусе генинов.

— Рановато. — практика затыкания дыр детьми существовала с Сенгоку Джидая и активно пользовалась на последних этапах первой мировой войны. И теперь, внимание — что мешает провернуть подобное Третьему? Ничего. Только я считал данное решение крайней мерой, но видимо у руководства другое мнение.

— И всё?! — удивилась подруга.

— А что ты хочешь от меня услышать? — отложив бумагу, продолжил. — Это сейчас урезание фактически на год. В будущем станет ещё хуже. Со дня на день Казекаге объявит о начале войны. — это был секрет полишинеля среди ниндзя, и мне, как внуку старейшины, проговорился один чунин.

— Это точно? — а голос у Пакуры стал дрожать.

— Да. — как и у меня.

Война — одно из самых разрушительных явлений, придуманных человечеством. Она приносит не только физическое разрушение, но и глубокие эмоциональные травмы, оставляя за собой потерянные жизни, разрушенные семьи и опустошённые земли. И я до дрожи в коленях боялся будущего.

За пару дней до всего происходящего канцелярия Казекаге выпустила официальное обращение к людям с призывом собраться всем днём для того, чтобы правитель сделал важное объявление. И теперь перед резиденцией собралось море людей всех положений. Шиноби смешивались с простым народом, чернь с аристократами, ремесленники с безработными. Наиболее хитрые ниндзя вообще оккупировали все крыши и стены перед главным зданием селения. Я же с Пакурой спокойно стоял на крыше бабушкиного дома и наблюдал за происходящим. Почему у нас с моей подругой столь кардинальные отличия от остальных? Не было в деревне такого дурака, что решится забраться на дом старейшины Чие.

И вот настал момент, которого все со страхом и нетерпением так ждали — на край резиденции вышел высокий и внушительный мужчина с тёмными, собранными в пучок, волосами. Третий носил традиционную одежду шиноби, однако она была спрятана за длинным плащом тёмного цвета. На его голове покоилась кабана, являющаяся важным символом власти и статуса в деревне. На передней части шапки был изображён символ деревни Сунагакуре — ветер. Третьего Казекаге Сатецу встретил шквал оваций, наш правитель был очень популярен в деревне.

— Дорогие сограждане. Сегодня, 16 ноября 36-го года от основания системы деревень, день, который навсегда останется в памяти. Ведь именно сегодня, с сожалением, я вынужден сообщить, что Сунагакуре объявляет войну Конохагакуре и Ивагакуре. Мы сделали всё возможное, чтобы избежать этого конфликта, однако Коноха и Ива продолжают игнорировать наши законные требования. Мы обязаны защищать наши интересы и обеспечить дальнейшее развитие нашего великого народа. В этот суровый час я призываю всех граждан объединиться во имя нашей родины и продемонстрировать нашу силу и решимость. С сегодняшнего дня мы вступаем в новый этап нашей истории, полной решимости и стойкости.

— Сегодня начинается Вторая Мировая Война Шиноби! Совместными усилиями мы одержим победу!

Многие из присутствующих были в слезах, но это были слёзы не только горя, но и от каких-то непонятных мне эмоций. Раздавались крики «За Суну!», «За победу!» или «Мы вместе!». Подавляющее большинство было радо войне, не понимая всех её ужасов. Да я сам не понимал, если быть до конца честным. Оглядываясь на толпы, поглощённые овациями и предстоящей «победой», я не мог не восхититься пропагандистской работой над населением.

Это не было каким-то резким переходом от идеи «мира во всём мире» до «порежем всех», нет. Этот процесс был постепенным, я бы даже сказал, планомерным, включающим в себя несколько ключевых аспектов. Канцелярия Казекаге долгое время формировала негативный образ противников через смесь слухов, реальной информации и прошлого. А как ещё объяснить, если даже я, простой обыватель, даже не студент академии, знаю о миссиях, в которых Коноха или Ива вредила нашим шиноби? Или почему вдруг на каждом углу начали подчёркивать уникальность нашего народа, его ценности, позволяющие создать мощный эмоциональный заряд перед вступлением в конфликт? В академии же Пакуре, как и всем остальным студентам, стали ещё сильнее «ездить по ушам», чтобы она была готова хоть прямо сейчас бежать на фронт рвать «вражеских вражин». Идеологическая обработка в Суне — моё почтение. Даже у меня возникало желание сделать какую-то глупость, вроде отправиться на фронт.

— Что думаешь? — спросил восхищённую подругу, что уже попала под каток пропаганды.

— Надо становиться сильнее, — увидев моё выражение лица и поняв, какую банальщину сморозила, Пакура чутка смутилась и дополнила свой ответ, — Война не закончится быстро, как минимум, пройдёт пара лет. За это время надо стать сильнее, чтобы лучше помочь нашему дому.

— Надо просто выжить.

В сумерках деревни раздавались звуки шагов, среди которых было слышно напряжённое дыхание и тихие разговоры. Тысячи шиноби, облачённые в стандартную форму Суны, начали медленно покидать пределы деревни. Эта тысяча, под предводительством бабушки Чие, отправлялась на фронт в маленькую Страну Дождя. Именно Амегакуре выпала сомнительная честь стать полем боя для трёх великих деревень: Конохи, Ивы и Суны.

Вообще, сейчас произошло какое-то непотребство — в ответ на несанкционированный ввод войск на территории страны Дождя, некий Ханзо, правитель Аме, в ответ объявил войну трём великим деревням. Громко и во всеуслышание. Просто слов не находилось, насколько это было смело, нагло и беспрецедентно. Обычно малые страны шкерятся лишь от одного упоминания «большой пятёрки», изображая из себя глухонемых, а тут такое… И ведь самое удивительное, что Ханзо Саламандра прошёлся по всем базам Ивы, Конохи и Суны на своей территории, разрушив каждую из них. Суммарный счёт трупов великих деревень на балансе Ханзо перевалил за тысячу шиноби. Это прям дофига за такие сжатые сроки, но Саламандре — моё почтение: дал пощёчину всем трём великим деревням (объявлением войны), потом поджопник (уничтожение баз) и остался целым и невредимым.

Прошёл ещё месяц с момента объявления Казекаге войны, а родителей всё нет. Бабушка полностью погрузилась в дела деревни и на меня ей банально не хватало времени. Я её ни разу не видел за последний месяц. Лишь вчера она пришла домой, чтобы собрать свои вещи и сухо сообщить — она отправляется на поле боя. Такое поведение любимого человека сильно настораживало меня. Почему бабушка, которая души во мне не чаяла, бросает все дела, оставляет меня в одиночестве и уходит, сказав мне всего лишь пару предложений. Всплывали пессимистичные предположения. Хотелось бы гнать их от себя, однако они разъедали моё сознание.

Не выдержав неопределённости, я спросил её о родителях, и результат меня разочаровал. Из-за войны их сразу же отправили в Амегакуре для принятия управления временной базы. Что-то не таким казалось в её словах, но докапываться до старушки, что уходит на войну, мне не хотелось, да и обида не позволяла.

— Она вернётся. — раздался уверенный голос дедушки Эбисо, — Чие всегда была сильной.

— Знаю, но всё равно переживаю. — несмотря на месяцы фактической изоляции, моя любовь к бабушке не угасла, хотя было очень обидно от такого отношения.

— Как и я. Если тебе что-нибудь понадобится — обращайся ко мне. — смежив веки, пробормотал дедушка и после исчез в шуншине.

— Мы ведь даже не поговорили… — только сейчас я понял, что за последние полгода не было ни одного нормального разговора с бабушкой.

«Если бы…», но лекарств от сожалений не придумали, и мне оставалось смотреть, как наша армия покидает границы деревни.

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре.

«Дорогой Сасори,

Мы знаем, что ты будешь встречать Новый Год один, и хотим, чтобы ты знал: ты не один. Пускай нас разделяют тысячи километров, но ты всегда будешь в нашем сердце.

Мы с мамой подготовили для тебя кое-что особенное, чтобы сделать этот день ярким. Сила кукловода не только в марионетках, но и в ядах. И мы дарим тебе самый полный сборник ядов во всей Суне. Здесь есть мои пометки, твоей бабушки, про твою маму, увы, сказать ничего не могу, она не разбирается. Теперь про технику безопасности. Ты мальчик смышлёный и ответственный, поэтому перед прочтением тебе стоит ознакомиться с другими трудами великих токсикологов. Список прилагается ниже. После этого можешь приступать к своим первым приготовлениям, но самостоятельно ты можешь работать только с ядами до 15 страницы, дальше будет много специфических условностей, которые надо пояснять вживую.

Пусть этот вечер принесёт тебе тепло и радость, даже если нас нет рядом. Я жду момента, когда смогу обнять тебя. С любовью и тоской по тебе.

P.S. Не испытывай яды на себе и своих друзьях. Про выработку иммунитета пока забудь — надо немного подрасти».

Чем дольше я нахожусь в этом мире, тем больше фигею с менталитета шиноби. Окей, вы оставляете трёхлетку одного в доме киснуть — это, со скрипом, я ещё могу понять, но дарить мне яды на праздник — как-то перебор. И ведь это не просто яд, а целая домашняя лаборатория с кучей реагентов, что мне заботливо раскрыл дедушка Эбисо. Когда в доме бабушки «неожиданно» оказалась ещё одна скрытая комната — я вот вообще не удивился. Не после «подвала-мастерской» изумляться наличию «комнаты-лаборатории». Если вспомнить, в чём бабушка Чие прославилась, а именно: искусство кукловода, токсикология и медицина, и наличием «отдельных уголков» для двух из трёх профессий, то можно смело искать «комнату лечения». Было стойкое ощущение — она существует и это не моё разыгравшееся воображение. Подарить яды шестилетке, которого никто не контролирует…

Ладно, не мне жаловаться — подарок был реально королевским и сильно успокаивал меня. Продление миссии родителей, их долгое молчание с последующим быстрым переводом на фронт сильно напрягало меня и мою паранойю. Теперь же мне стало попроще. А новая стезя ниндзя, что ждёт своего покорения, не слабо мотивирует. Пора оправдывать своё имя (Сасори — скорпион).

Изучение ядов полностью поглотило меня. Это была настолько интересная наука, что даже Пакура начала жаловаться на мою одержимость. Ей постоянно приходилось отрывать меня от читательского угара и практических занятий. Не скажу, что было приятно отвлекаться от «моей прелести», однако последняя доля здравого смысла ещё не была потеряна и периодически проклёвывалась в сознании. Я бурчал, негодовал, грозился всеми карами, но выполнял все законные требования моего друга: тренировки, еда и сон.

Согласно описанию в книге, изучение ядов в мире можно поделить на пять этапов: теория, практика, продвинутые методы, мастерство/инновации и этический аспект. С первым всё понятно — изучаем яды, их свойства и эффекты на организм, знакомимся с известными ядами, которые использовались в истории других ниндзя. Да, не только Суна промышляет отравой. Другие деревни вполне себе спокойно используют яды.

Дальше идёт практика: создание ядов и методы «доставки». Учёба в приготовлении и слиянии ядов, а также их использование в боевых условиях. Вполне себе «обычная» химия, только с неплохим шансом склеить ласты от ядовитых паров. Вот у нас есть яд и теперь надо понять, как доставить его к врагам: сюрикены, кунаи, сенбоны, стрелы, ядовитые туманы, речки, воздух. Есть где разгуляться, у меня много идей биологического оружия. Для ленивцев, не желающиих работать головой, есть специальная книжечка.

«Продвинутые методы» говорят сами за себя. Именно они отделяют любителей от профессионалов. Если не идиот, то сможешь освоить уникальные и мощные яды, которые могут вызывать тяжёлые последствия для врагов. Стандартная отрава может контриться общим противоядием, которое есть у каждого шиноби в подсумке. Так что, если я хочу нести смерть и ужас, то надо травить чем-то серьёзным. Ещё необходимо развить навык нейтрализации или лечения от ядов, как защиты от своих же техник. Без этого столько казусов происходило — мама, не горюй. По ним книгу, типа сборника анекдотов, выпустили. Для примера: создал яд, сам отравился и сдох. Или отравили врага с важной информацией, думали — выбьют инфу, а враг быстро помер без несуществующего антидота. И таких ситуаций было на полноценную книгу.

Затем идёт прерогатива мастеров — инновации. Исследуй и экспериментируй для сотворения новых не менее мощных ядов и пытайся интегрировать отраву с техниками ниндзя для создания уникальных комбинаций. Самая банальная синергия: отрава в воздух и пуляй техникой ветра в сторону врагов. Кстати, коронная фишка Сасори-старшего (это он про канонного) — отравленный железный песок — можно смело относить к интеграции яда и техники.

И последний, самый непонятный этап — этический аспект. Вот на этом мой мозг дал сбой. Настолько больной мешанины из гуманности, традиций, эффективности, морали и ещё других, никак не связанных между собой, аспектов, я ещё не видел. Это… Ками, у меня слов нет.

Чтобы понять всю степень моего охреневания, в начале надо задеть такую щекотливую тему, как киндзюцу. Киндзюцу, дословно переводящееся как запретные техники, что были запрещены для обучения или использования. Начнём с развеивания самого большого заблуждения — это не техники суицидальной направленности. Запрет можно ввести по любой причине, но, как правило, он связан с одной из трёх категорий. Техники, причиняющие вред своему пользователю, нарушающие законы природы и несущие массовый бесконтрольный урон.

Первое понять ещё можно, всё же не круто, когда шиноби дохнут от своих же техник, но вот нарушение законов природы и массовый урон… Странно, мягко говоря. Вы воюете не на жизнь, а насмерть. Уже никого не осталось и в бой кидают детей. Тем временем руководство структуры из-за каких-то гуманных идей к врагам не применяет технику «все сдохнут, один останусь»? Где логика?! Долгое время в упор её не видел и ради просвещения пришлось идти на поклон к деду Эбисо. Старичок, несмотря на свою загруженность (в отличие от бабушки), выделил время и по полочкам разложил то, что называется упоротой логикой шиноби. Примером стал Тобирама и его Эдо Тенсэй. Мерзкая штука, позволяющая призывать души умерших и заключать их в подготовленные для этого тела. Представим: первая мировая война шиноби — капитальная бойня всех со всеми против всех. Прошло семь лет битвы, силы сторон стачиваются, возраст выхода на поле боя становится всё меньше и тут Второй Хокаге выпускает мертвецов. "Пусть трупешники воюют вместо детей, так мы и врагов порежем, и детей своих спасем" — хорошая мысль, принёсшая диаметрально противоположный результат для Конохи. Страны полностью переключились на неё, пытаясь стереть с лица земли. А как же — каге деревень не дураки. И ладно, мертвецы стоили того, чтобы воевать фактически 1 на 4, но нет. Версия Тобирамы возвращала труп с 30% силой и ещё несколькими недостатками, которые мне отказались сообщать. Так что, кроме лютой ярости со стороны всех, белобрысый не получил ничего. Второй Хокаге сделал много вроде полезного, но на деле принёсшего в будущем немалые проблемы.

Из этой истории можно вынести извращённую логику шиноби — техники могут быть максимально мерзкими, но к ним не будет претензий до тех пор, пока не затрагивается определённая черта. В данном случае это были мертвые и пиетет перед ними. А так: топи, расчленяй, трави, аннигилируй и всё в таком духе, но не трогай некоторые табу. Если уж приспичило, то делай это втихую. Это надо запомнить на будущее.

Так вот, этический аспект… Создал однажды один гениальный токсиколог яд, способный разрушать инь составляющую, что как бы недостаток — эта хрень разрушает души (даже в теории не могу понять, «как»). Придумал, применял и очень долго народ не мог допереть: «почему инь составляющая уменьшается и человек умирает без причин?». Долго жил сей гений, прославился невероятно, но как только всплыла подноготная — его быстро удавили, как и его клан. Или был яд невероятной силы из серии «одна капля — сотни метров бесплодной земли». И что же произошло? А отравленный шиноби бежал и разбрызгивал свою кровь. Долго бежал, много разлил (Сэнджу) и в итоге этих действий исчез целый оазис. Думаю, не стоить пояснять важность оазисов в пустыне и судьбу последователя Нургла.

— Сасори, выходи! — крикнула мне вошедшая в мою обитель Пакура. Очень злая и недовольная Пакура.

Почему она в таком настроении… Ааа… Я ей обещал потренироваться в час дня, а сейчас два… Теперь чувствую себя очень мерзко — заставил друга ждать.

— Стой! Надень респиратор! — ядовитые пары могут навредить ей. Подруга была умным человеком и без слов быстро надела защиту, висящую у входа.

— Заканчивай со своей бурдой, сегодня будем тренироваться, а после пойдём ко мне домой на ужин. — я хотел было возразить против подобного плана, но меня резко заткнули, — Из-за тебя я потратила целый час своей жизни просто так — компенсируй.

— Пошли… — такие ситуации происходили очень редко, всё же ненавижу заставлять людей ждать, а тут… да, Пакура права, но от меня она не дождётся этих слов.

Чувство вины и крепкая хватка подруги привели меня в зажиточный домик шиноби Сунагакуре. Обычные домики строят из глины или камня, а тут из песчаника. Да, когда говорят «песчаник», то в голову лезет «песок», а он у всех ассоциируется с сыпучестью и хрупкостью. Не надо смеяться над названием материала — это не про эту породу от слова совсем. Чисто для справки, его огнеупорность достигает 1700°C и морозостойкости F50–F70, такие дома прослужат столетия.

Внутри же всё было также добротно. Скромная обстановка, минимум мебели, низкие столы, матрацы и много-много других элементов декора. Отдельно впечатлил стенд с кучей налобных протекторов шиноби, убитых отцом моей подруги. Это ж насколько надо быть кровожадным, чтобы так заморачиваться? Мне и так было неуютно идти в гости, а тут такое. В противовес первому впечатлению, мать семейства, как только увидела свою дочь со мной, развела бурную деятельность. Не успел опомниться, как уже сидел за столом, полным яств.

— Вот, держи добавки, — с какой-то излишне заботливой интонацией мать Пакуры пыталась подложить мне дополнительную порцию.

— Благодарю вас, но я наелся, — мои слова проигнорировали и лишняя гриль-ящерица была подложена. Мне оставалось только молча есть — в Суне очень неодобрительно относились к транжирству любых благ.

— Ешь больше, иначе не вырастишь, — ехидничал малолетний злодей, из-за которого я оказался в подобной ситуации. Зря рассказал о своём страхе оказаться коротышкой, теперь при каждой удобной возможности она шутит насчёт роста.

— Пакура, — одно слово матриарха — и подруга тихо уткнулась в свою тарелку. — Не обращай внимание, она постоянно о тебе говорит без умолку. Давно я слышала о тебе, Сасори, и долгое время хотела познакомиться, но… твоя занятость не позволяла этому случиться.

Привычно пропустил мимо ушей невысказанное, тонко завуалированное обвинение и сосредоточился на женщине перед собой. Если хочешь посмотреть на возможную красоту ребёнка, посмотри на его родителей. Про отца подруги сказать ничего не могу — не встречал, но женщина передо мной была прекрасна. Среднего роста куноичи со светлой кожей, зелёными глазами и длинными распущенными тёмно-зелёными волосами. Если раньше я считал Пакуру просто милой девочкой, то теперь понимаю, что у неё многообещающее будущее. Хотя редко можно увидеть некрасивых куноичи. Чакра, генетика и активный образ жизни творят настоящую магию.

— Я бы с радостью, однако идёт война, и от степени тренировок сейчас зависит наше выживание потом, — вообще-то не с «радостью», однако, как говорится: «война всё спишет».

— Понимаю-понимаю. Рю (отец Пакуры) тоже недавно ушёл на фронт. Эх… лишь через четыре месяца мы сможем встретиться вновь. — грустно вздохнула женщина.

— Четыре месяца? — интуиция подсказывала, что это важно.

— По законодательству Сунагакуре военнообязанный шиноби после четырёх месяцев активной службы имеет право требовать выходные сроком от недели до двух. Во время прошлой войны отдыхать отправляли по полной программе, то есть две недели. Лишь при самых опасных моментах на фронте выходные сокращались до минимума или переносились.

— Понятно. — подозрения, которые постоянно гнал от себя, вспыхнули с новой силой.

— Не будем о грустном. Чем ты занимаешься, Сасори?

— Я кукловод. — хотелось бы выкатить целый список моих достоинств, но не могу — его нет.

— Можешь ли подробнее рассказать о своих достижениях?

Не знаю, кем была мать моей подруги до выхода на «пенсию», однако степень интенсивности опроса как бы намекала, что я не хочу об этом знать. Меня мягко допросили, и только идя обратно домой, понял свершившийся факт. Это было круто! Немного жутковато, но круто! Я такое только в книжках читал и то поверхностно. Казалось бы, ничего сложного: создай доверие с допрашиваемым, сделай максимально спокойную атмосферу, внимательно слушай и задавай вопросы открытого типа, предполагающие развёрнутые ответы. А попробуй это реализовать на подсознательном уровне.

Не только допросами был прекрасен сегодняшний вечер. Была поднята интересная тема природного преобразования. Про это было известно всем, но за обилием других дел я как-то не уделял внимание этому направлению. Надо исправлять.

P.s. Немного сумбурных рассуждений по поводу Эдо Тенсей, Тобирамы и первой войнушке. Начнем с непреложного правила в мире Наруто – техники создают, чтобы их использовать. То есть Эдо Тенсей не могло не эксплуатироваться. Да блин, под эту технику создали еще пару техник (Взаимноумножающиеся Взрывные печати), так что теорию, что её создали хайпа ради, отметаем. Теперь другой факт: в какой-то момент времени эта техника была использована, отчего другие страны знали о нем в будущем (в аниме такое было, но когда-где, не помню). Всего было три владельца: Тоби, Орочи и Кабуто. Путём простого анализа понимаем – Второй Хокаге его использовал и произошло это на войне. Не особо страдающий моралью Тобирама применил технику: легко, логично и вписывается в историю.

Теперь по поводу войнушки. Я тут посидел, покумекал, немного посчитал и понял, что у Конохи было невероятное преимущество по сравнению с другими. Больше времени, лучшие кланы, лучшие бойцы, лучшая территория, лучшая… да вообще всё. Однако нам прямым текстом заявляют, что после войны Коноха была в «подвешенном состоянии». Из-за этого можно сделать вывод – все топили Коноху. И было бы это логично, ведь толпою гасят даже льва, но страны-то устроили королевскую битву. Лютая межнациональная ненависть не появляется из воздуха (Генгецу и Муу убились друг об друга, но их страны разделяют огромное расстояние). То есть был какой-то фактор, что позволил странам абстрагироваться от мясорубки и сосредоточиться на Стране Огня. Этим фактором могло стать всё что угодно, но я выбрал Эдо Тенсей.

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре.

Природное преобразование — одно из двух необходимых компонентов для создания, использования или модификации техники. Продвинутая форма контроля чакры, которая включает в себя формирование и определение во врождённом типе природы чакры с изменением её свойств и характеристик для использования в техниках. Всего есть пять базовых природных элементов: огонь, вода, земля, воздух и молния.

В основном чакра каждого человека имеет предрасположенность к одному из пяти природных преобразований. Она порой может быть генетической или по крайней мере общей для конкретной семьи. Свою предрасположенность можно определить, используя кусочки бумаги, изготовленные из специального вида дерева, который выращивается и питается с помощью чакры: когда бумага подвергается воздействию на одну из природ чакры, она реагирует в соответствии со скрытой природой чакры. Огонь: бумага воспламеняется и превращается в пепел. Ветер: бумага рвётся надвое. Молния: бумага сомнётся. Земля: бумага сгниёт и рассыпется. Вода: бумага станет сырой/влажной.

— Пух-пух, это удивительно. — смотря на разрезано-сморщенную-сгнившую лист бумаги, проговорил я.

Три стихии: ветер, молния и земля, притом предрасположенность на высоком уровне. Чакробумага бывает разных сортов, одни реагируют на малейший намёк на природу чакр, другие — только при большом таланте. Я взял последний вариант и чуть-чуть поражался от результатов. С такими данными, мне бы стихийным ниндзя становиться. Дайте десять лет и буду я управлять всеми пятью природными преобразованиями. Конечно, пуляться молнией и плеваться ветром — это интересно, но моё сердце занято марионетками.

В моём сердце сразу же разыгралось дружеское злорадство. У Пакуры выявилось сразу две предрасположенности: огонь и ветер. Это был отличный результат, а таланты самой подруги позволяли ей в нежном возрасте уже использовать техники двух стихий. Для справки, в Конохе джоунин обязан владеть хотя бы двумя стихиями. Естественно, родители моей подруги стремятся развить её сильные стороны всеми возможными способами и заразили её своей полубредовой идеей — создать свой кеккэй генкай.

При использовании двух или трёх базовых природ одновременно человек может создать абсолютно новую природу с уникальными свойствами, которые не будут существовать сами по себе. Однако достижение этого требует наличия улучшенного генома или, если используются три природы, расширенного генома. Так что идея семьи Пакуры выглядит амбициозно. Не сказать, что это прям бред сумасшедшего, всё же у Ивы есть корпус подрывников, в котором все поголовно имеют Стихию Взрыва, но это очень сложно.

— Придётся дёргать дедушку Эбизо, чтобы выделил мне парочку учебников для развития, — оказалось, что чем раньше начнёшь, тем лучше твоё тело адаптируется к преобразованию. Это мне поведала мать Пакуры, отчего я решил начать хотя бы по минимуму взаимодействовать со стихиями.

Дедушка свитки выдал, подводные камни обрисовал и попросил не тратить много сил на стихийное преобразование, ведь в первую очередь я кукловод и остальное мне абсолютно не сдалось. Как бы да, в стиль боя мастера марионеток вообще не вписывается стрельба стихиями — быстро выдаёт позицию. Поняв всю мудрость старичка, клятвенно пообещал не творить фигню.

После этого жизнь продолжилась: люди жили, товары медленно дорожали, ниндзя воевали и минимум раз в день кого-то да хоронили. Последнее всё больше и больше наводило на неприятные мысли. Прошло очень много времени, а родителей всё не было, и если поначалу слова родных об их занятости успокаивали, то с каждым месяцем кредит доверия таял. На прямой вопрос Эбизо либо переводил тему, либо заявлял то же самое, что бабушка.

Хватит! Слишком долго из-за нежелания принимать возможный исход я откладывал собственное расследование. Пора посмотреть правде в глаза, какой бы она ни была. В мире шиноби о смерти родных узнают разными путями, в зависимости от ситуации и обстоятельств. Наиболее распространённый способ — официальные сообщения. Каждый шиноби Суны стоит на учёте у деревни, и при смерти соответствующая информация заполняется в отчётах и, после перепроверки, передаётся родным. Похоронка, проще говоря.

Зная тонкости механизма, я бы успокоился, однако дедушка и бабушка крутились в высших эшелонах власти. Для них подделать столь незначительный документ — дело трёх минут. Другие варианты — сомнительны. Донесения мне не достать, отчёты по миссии — тем более, а друзья родителей сейчас на войне… Но ведь раз в четыре месяца они возвращаются… И как же мне узнать об их прибытии и подловить момент? Ками, кто же знал, что нелюдимость так скоро мне аукнется! Я ж кроме фамилий ничего о друзьях родителей не знаю. На дедушку Эбису не положиться, он скомпрометирован. Есть идея, но она сильно завязана на помощи Пакуры. Надо с ней встретиться.

— То есть ты хочешь, чтобы я выяснила, есть ли среди студентов люди с фамилиями из списка, потом передала по ним информацию тебе… А для чего? — продолжала допытываться Пакура до моих планов.

— Чтобы я с ними, детьми, поговорил, узнал их адреса и примерные даты возвращения их родителей. Потом пойти лично переговорить с друзьями мамы и папы, выяснив правду о них. — обрисовал я план в общих чертах.

— Окей… — сомнения читались на лице Пакуры, однако она лишь продолжила задавать уточняющие вопросы, — Почему не пойти к старейшине Чие или Эбизо? Они всяко не откажут своему внуку.

— Не получится — я перестал им доверять, — сложно это делать, когда есть ощущение, что тебя дурят.

— Хорошо, всё сделаю, — сразу же согласилась подруга, — Только ребят в академии многовато и потребуется время на сбор информации. — на меня уставились с подозрением, ведь она знает, что я не люблю ждать.

— Ничего страшного, я подожду. — ответом мне стало резко возросшее подозрение девочки, да так, что она полезла за кунаем. Вот этого нам не надо, — Скорпион прячется в песках!

— Куноичи сжигает врагов. — последовал ответный пароль, — Ками, Сасори, ты меня напугал!

Сейчас идёт война. И не просто война, а война шиноби. А это: шпионаж, подмены, устранения, в общем, весь нежно лелеемый букет страстей любого ниндзя. В мире столько техник придумано для добычи полезной информации, что волей-неволей любой станет параноиком. Хотя Пакура — личинка шиноби, но ключевое слово «шиноби» остаётся, и, естественно, у неё будут вопросы к другу, что подкатил к ней с просьбой собрать досье на детей джоунинов и при этом повёл себя в нетипичной для себя манере. Благо мы заранее установили с ней некоторые пароли между собой, чтобы избежать таких эксцессов.

— Мда, не подумал, как это со стороны смотрелось бы. Просто мой вопрос висит уже больше полугода, и для меня подождать пару недель… не такая страшная цена, — не буду врать, ждать я не любил и вряд ли когда-нибудь полюблю. Лишь для серьёзных ситуаций делаю исключение.

— Понятно. — приняла ответ Пакура, — Напоследок — почему ты так уверен, что в академии окажутся дети этих дзёунинов?

— У шиноби одного поколения есть привычка-традиция заделывать потомство в плюс-минус одно время. У кого-то из списка всяко есть дети, что сейчас учатся в академии. — сам в шоке, настолько культ товарищества процветал среди ниндзя. Это даже звучало как-то неправильно, типа сошлись друзья в пьянке и такие: «Давайте заделаем бейбиков», а в ответ услышали хор «Да!». И вот у деревни появляется новое поколение.

— Всё будет сделано! — подруга шутливо приняла задание, отдала честь и, под моим удивлённым взглядом, со смехом убежала к себе домой.

План был красив на бумаге, да только реальность дала о себе знать, и дело сильно затянулось. Сейчас академии прям в край переполнены. Суне нужно пушечное мясо и, снизив критерии набора да пособирав всех чакроюзеров с окрестностей, она его получила. Допустим, что это лишь увеличило объём моей работы — ничего страшного, просто потрачу больше времени, и тут опять попадание. Фамилии и кланы. Кто сказал, что у всех будут разные фамилии? Никто. И теперь пойди разберись, кто из двенадцати носителей фамилии Ватабане — ребёнок именно того джоунина Ватабане. Или как определить, что ребёнок клана Гото — это как раз нужный мне? Это тоже не страшно, можно разными методами отсеять большую часть, а оставшихся банально опросить.

И тут снова бинго! Очень малое количество детей в принципе готово со мной говорить, особенно на тему родителей — мнительность у шиноби в почёте. После четвёртого отказа подряд пришлось менять тактику. Слежка, незамысловатые разговоры, сбор слухов. Вот это было реально геморройно. Для примера: подкупи ребёнка конфетой, чтобы он подбежал к моей цели и начал «вау, братишка, ты такой сильный», а этот как бы скромно «ничего особенного и т.д.». Слово за слово и тонны лести спустя идёт фраза «наверное, ты такой крутой из-за родителей». Жертва, растопленная подхалимством, может выдать два варианта ответов: «они торговцы-крестьяне-генины и всего я добился сам» или «да, мои родители крутые джоунины». Был шанс вранья в рангах со стороны детей, но за всё время это произошло лишь дважды — тебе могут голову открутить за попытку подмазывания к уважаемым джоунинам.

К сожалению, тактика «лести» не всегда работала и приходилось извращаться. Это было очень-очень сложно, но результаты были: из двадцати трёх друзей родителей (очень они дружелюбные) у девятнадцати были дети, и семеро отроков ходило в академию. Только от этих девятнадцати осталось четырнадцать, остальные сгинули. Собрав статистику, счастливая семёрка детей была ультимативно поставлена перед фактом, что они очень хотят свести меня с их родителями, когда те вернутся с поля боя.

Не знаю, был ли я настолько убедителен или жёсткое запугивание сделало своё дело, но с первым другом отца мне удалось поговорить через две недели. Увы, он ничего не знал и видел родителей в последний раз восемь месяцев назад. Второй — также, только счёт пошёл на год. Третья ничего конкретно не смогла сообщить, и лишь четвёртая помогла пролить свет на дело.

— Сасори!? — удивлённо воскликнула светловолосая женщина с каре, — Ого, как ты вырос, я же тебя совсем маленьким помню, а теперь, ух!

— Здравствуйте, тётя Араи, а вот вы ни капли не изменились с момента нашей последней встречи. — тёплая улыбка и лестные слова явно порадовали женщину.

— Ха-хах-ха, тоже мне, мелкий ловелас! — как бы отмахнулась женщина, — И что тебя привело ко мне, якобы «случайно»? — только глухой не услышит намёка.

— Ммм? — вроде всё подстроил под прекрасное стечение обстоятельств, а куноичи с первых же секунд меня поймала.

— Брось, ты хоть и гений, но опыт джоунина — не шутки. — гордость перепирала женщину, однако, увидев мои сомнения, она всё же призналась, — Мне Айко все уши прожужжала про твоё домоседство. Ты ни за что просто так не вышел бы на улицу.

— Несостыковка, понятно. — забыл, что между «своими» шиноби хуже бабушек у подъезда. — Я как раз по поводу родителей. — как по команде, весёлое настроение Араи упало в отрицательную зону. Посмотрев пару секунд в мои глаза, женщина изумилась и потом потрясённо произнесла:

— Ты не знаешь. — это был не вопрос, а утверждение. Подсознательно, уже зная ответ, моё самочувствие стало гораздо хуже. Хотелось реветь, кричать, разносить всё вокруг, однако надо завершить дело.

— Да, расскажите подробности, пожалуйста… — даже не стал отпираться или как-то юлить, не тот у меня настрой на шпионские игры.

— Не я об этом должна тебе говорить, не я. — покачала головой женщина. Араи не хотела быть той, кто рассказывает ребёнку жестокую правду, но мой взгляд не давал соскочить с темы. — Я не самая чуткая девушка, поэтому скажу как есть. Твои родители мертвы, убиты на задании Белым Клыком Конохи чуть менее года назад.

В этот момент я должен был испытать грусть, шок, недоверие, страх или любую другую эмоцию, которую ощущают при таких новостях. Да даже к чувству вины за то, что не сделал достаточно, чтобы предотвратить трагедию, был готов. Однако нет. Я испытывал гнев, всепоглощающий гнев на родителей. За то, что не вернулись, за то, что не выполнили обещание, за то, что поставили миссию выше своего благополучия. От этого было ещё более гадко.

— … понадобится, то можешь обратиться в любой момент. — закончила свою речь женщина.

— Спасибо… Спасибо, что рассказали правду. — голова шла кругом, но всё же удалось выговорить, — Мне надо побыть наедине с собой. Извините.

— Хорошо. — Араи не нравилось сообщать неприятные новости, поэтому она поспешила уйти, но напоследок решила попробовать подбодрить ребёнка, — Грусть — это часть того, что мы чувствуем, когда теряем кого-то. Это нормально, но нельзя зацикливаться на этом. Таро и Айко не хотели бы тебе такой судьбы. Вспомни все хорошие моменты с твоими родителями, это поможет.

Вряд ли. Грудь нещадно сдавливало. Не будучи коренным жителем этой деревни, у меня не было никаких патриотических чувств к Суне, к ней я скорее относился лишь как к удобному месту проживания. Мне было всё равно на «что», «кто» или «как». Пока это не касалось меня напрямую — было плевать. Если бы выбор стоял: друзья/родные или деревня, то у меня не будет колебаний. Смысл в счастье серой массы не стоит жизни близких.

Поэтому я не могу понять: «почему родители поставили благо деревни выше нашего». Ради чего они постоянно были на миссиях? Это не было способом нажиться — наша семья очень богата, им не нужно было ходить на опасные задания. Тогда ради чего они рисковали своими жизнями? Не знаю.

Сердце стучало, как бешеное. Дышать становилось тяжелее, надо было скинуть снуд с шеи, однако тремор рук не позволял даже этого действия. Чувство тошноты ещё больше дезориентировало. С каждым мгновением боль становилась всё сильнее, а мысли — беспорядочнее. Смерть родителей, обман предков, предательство Эбису, побег бабки Чие, невыполненное обещание, фальсификация письма. Ложь, обман, иллюзия того, что всё нормально. Сознание скатывалось в пучину мрака, лишь одна мысль не давала окончательно упасть.

Мне нужны были ответы, и я знал, где их найти.

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре.

Хотя архитектура резиденции Казекаге заслуживала уважения, но больше всего в ней меня восхищала система безопасности. После того, как два предыдущих Казекаге померли от неизвестных убийц (по крайней мере широкому обществу об этом неизвестно), безопасность Третьего выкрутили на максимум. Столько охраны, наверное, нет ни в одной другой деревне. Оттого было забавно проходить все «блокпосты» без каких-либо препятствий. Завсегдатаи резиденции уже давно привыкли ко мне и, кроме символических кивков головой, не предпринимали никаких действий. Хотя, уверен, что где-то в тени есть оперативники, что готовы забрать меня в застенки пыточной при первой же подозрительной активности.

Все уровни защиты были пройдены. Моя цель находилась за шесть кабинетов от места обитания моего деда или четыре — со стороны бабки. В общем, никто не был удивлён моим приходом. Так что единственной проблемой стала прекрасная леди-шиноби, выполняющая роль последнего КПП перед моей целью.

— Приветствую вас, госпожа Асами. — от короткого поклона мне не убудет, а женщине приятно.

— Сасори? Если ты пришёл к своему дедушке, то господин Эбису сейчас находится на инспекции в мастерских кукловодов и освободится минимум через два-три часа. — это я и так прекрасно знал, а секретарь продолжил: — Тебе сделать чаю? — милая женщина.

— Нет, благодарю. Честно говоря, я здесь ради другой цели. — Асами сделала максимально заинтересованный взгляд, а мне пришлось мысленно сделать «вдох-выдох», ибо следующие слова могут нести огромные последствия для меня. — Мне нужно встретиться с господином Третьим.

— Причина? — со всей серьёзностью спросила секретарь Третьего. Всегда пробирало до дрожи, когда люди столь быстро меняют своё поведение — издержки профессии.

— Личные обстоятельства. — её взгляд стал ещё более серьёзным, с капелькой затаённого осуждения. Я прекрасно понимал, как выглядит всё с её стороны, во время войны к главе государства приходит шестилетний шкет и просит встречи по личным причинам.

— Сейчас спрошу. — но госпожа Асами была профессионалом и не позволяла своим суждениям влиять на работу.

В чём смысл жертв? За что мои родители отдали жизни? Есть ли смысл в жертве моих родных? Почему они отринули своё счастье ради счастья других? Столько вопросов роилось в моей голове. Мне нужны были ответы, и лишь один, тот, что олицетворял собой всю систему шиноби, мог дать нужное. Кто как не Каге деревни, человек, прошедший множество испытаний и пронёсший идеологию своей деревни сквозь годы, может дать объяснения? Конечно, это было рискованно, очень рискованно. За это меня, несмотря ни на какой статус, если не прогонят, то жестоко накажут. Отвлекать Казекаге в разгар войны — не самое мудрое решение.

Из кабинета вышел старик. Такой себе стереотипный мужчина с глубокими морщинами, седыми волосами и мудрыми глазами. Явно старше моих предков. Лишь парочка ожогов на правой стороне лица да мощная фигура давали понять, что он явно был шиноби и не из последних. Скорее всего, из эпохи Сенгоку Джидая. Старый, мощный реликт из эпохи тотальной мясорубки.

— Проходи. — с хрипотцой отозвался старик. Короткий взгляд на Асами, и она кивком подтверждает высказывание. Одно дело — слушать секретаря Казекаге, а другое — непонятную фигуру с непонятными полномочиями.

— Благодарю. — вспоминаем правило «уважай стариков в профессии, где умирают молодыми» и делаем уважительный поклон.

Первоначально я планировал действовать спокойно и вникать в планировку комнаты, ведь по помещению, в котором работает человек, можно многое сказать. Однако в момент, когда я вошёл внутрь, взгляд невольно приковался к мужчине, сидящему за столом. Этого было не видно издалека, но у Казекаге Сатецу было выразительное, квадратное лицо с яркими чертами и мелкими, почти незаметными, морщинами то ли от работы, то ли от возраста. Насколько помню, ему сейчас около тридцати пяти-шести лет, только вот пронзительный взгляд жёлтых глаз не мог принадлежать простому шиноби, слишком уверенный и авторитетный. От него становилось не по себе.

Итак, это был Третий Казекаге Сатецу, Сильнейший глава в истории деревни. От его присутствия я почувствовал смесь нервозности, волнения, любопытства, небольшого замешательства, а также уверенности. Уверенности в том, что если он не сможет дать ответов, то больше никто не сможет.

— Господин Третий, — по законодательству, если каге не сам вызвал шиноби, то последний должен встать перед ним на одно колено, однако так как я пока простой гражданский, даже не студент академии, то ограничился простым поклоном.

— Пять минут, время пошло. — песочные часы, стоящие на столе, были перевёрнуты, и песок стал стекать вниз, скапливаясь на дне.

— У меня есть вопросы, которые требуют ответов, однако тех, кто знает их, очень мало. Лишь вы во всей деревне способны дать желаемое.

— Продолжай. — мне показалось или тон стал более заинтересованным?

— Бабка Чие всё это время дурила меня, скрывая смерть близких мне людей. Почти год я провёл в неведении и лишь сегодня узнал, что мои родители умерли на задании от рук Белого Клыка. Перед миссией отец и мать пообещали, что не будут сражаться с Хатаке Сакумо, но вот они мертвы.

— Они были шиноби, такова их клятва. — а теперь интонация стала холоднее и отстранённее. Сатецу явно не нравилось, на что он тратит своё время.

— Почему клятва деревне стоит выше клятвы своему ребёнку?! — к чёрту обходные пути! Планировал аккуратно подойти к этой теме, но эмоции брали своё.

— ...Ты расстроен их смертью, но ещё больше из-за невыполненного обещания. — одним предложением Казекаге раскрыл то, что я сам себе боялся признать. — Шиноби всегда ходят рядом со смертью, ты это знаешь — по глазам вижу, однако Таро и Айко погибли от меча Хатаке. От кого поклялись убежать. И ты считаешь их смерть напрасной.

— Отдать жизнь за ожиревшего аристократа — очень полезно. — эмоции делают меня чересчур наглым, но Сатецу даже глазом не повёл. И хотя родители не говорили, на какую миссию уходят, но в своих попытках обмануть меня бабка проговорилась про продление миссии заказчиком, а это в 80% — защита, а кто может позволить себе защиту двух элитных джоунинов? Аристократы.

— Кактус, досье по последней миссии джоунинов Таро и Айко. — сказал Казекаге в пустоту, и через десять секунд документ лежал на столе, который он быстро пролистал. — Понятно… Аристократ и вправду присутствовал и при отступлении твои родители остались задерживать Белого Клыка.

— Тогда я ещё больше не понимаю! — они же знали, что битва с Хатаке — верная смерть для кукловода. Весь его стиль — одна сплошная немезида для мастеров марионетки.

— У них был приказ — умри, но защити заказчика. Я самолично его отдал. Эта миссия была слишком важна для Суны. — со всё той же холодностью сказал человек, пославший родителей на убой. — Жизнь шиноби — это постоянное самопожертвование. Отказываясь от счастливой жизни, мы уходим во мрак. Так было прежде и именно так будет. Твои родители стали одними из многих, кто разделил подобную участь. И только благодаря подобным жертвам Суна до сих пор существует. Но мелкому сопляку вроде тебя этого не понять. — В попытках оставаться рациональным и не наброситься на ублюдка я прикусил губы до крови. Заметил это, когда в тихом кабинете прозвучал звук упавшей капли.

— Перед войной разменять жизни элитных джоунинов на что? На пару миллионов ре? — отстранённо подумал про стоимость S-ранговой миссии по защите.

— Нет. — припечатал Казекаге и, сверившись с документом, продолжил: — Они защищали младшего брата даймё Страны Ветра, и миссия стоила восемь миллионов.

Тварь! Отправил родителей на смерть и ещё ценник выставил! Ещё никогда я так сильно не желал убить человека. Сатецу быстро забрался в моём «списке смертников» на почётное первое место. Почему не Хатаке Сакумо? Он из вражеской деревни и просто выполнял приказ. Никакого всепрощения. Я ненавижу Белого Клыка, но эта ненависть теряется на фоне Третьего Казекаге. Для себя решил — человеческим марионеткам быть.

— Не только в деньгах их заслуга. — прервал мои мысли Сатецу. — Клиент выжил, вернулся ко двору Даймё и стал активно рекламировать наших ниндзя. Из-за чего нам отправили запросы на несколько десятков A-ранговых и восемь S-ранговых миссий. Сотни миллионов. Сам Даймё увеличил бюджет деревни на 20% от запланированного — больше двух миллиардов ре. Эти деньги пошли на усиление войск, закупку припасов и расширение академии. Смерть Таро и Айко не была напрасной. Они были истинными шиноби и отдали свои жизни за наследие деревни.

Хотелось плакать. Глаза мутились от слёз, и в груди нарастало тяжёлое ощущение, будто вся боль мира собралась в одном мгновении. В голове смешивались мысли, как в бурлящем потоке. Миллиарды «лишних» ре — это буквально тысячи, если не больше, спасённых жизней шиноби Суны. Стоит ли это жизни двух джоунинов? Для деревни — да, это очевидно. Для меня — нет, никакие деньги этого не стоят. Однако родители сами остались против Белого Клыка. Не захоти они, то могли бы бросить миссию или дезертировать. «Последствия для меня» — сказки, пока Чие и Эбису живы… Значит, они сами выбрали этот путь? Не понимаю...

— Третий Казекаге, что такое наследие деревни и что значит быть шиноби? — «собеседник» опять проигнорировал непочтение с моей стороны и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла.

— Что такое наследие и что значит быть шиноби… — Казекаге задумчиво повторил мой вопрос. Хмыкнув, он остановил песочные часы за пару мгновений до окончания времени. Это было сигналом:

— Мои родители были использованы Суной! Они защищали её интересы ценою своей жизни и умерли, гордясь тем, что они шиноби Песка! — тц, любое напоминание о родителях выводит из себя. Я вспоминаю моменты наших тренировок, где они подбадривали меня на пути к становлению сильным ниндзя Суны. Не просто «шиноби», а именно «шиноби Суны». Родители испытывали сильную гордость за свою страну. — Так что такое наследие деревни, если они были готовы отказаться от своих планов, будущего, даже от своих собственных жизней!? Каково это — быть шиноби, которые считают это нормой?

— Ну и вопросы ты мне задаёшь. — Сатецу явно обдумывал ответ. — С чего бы мне начать? Чтобы рассказать тебе о деревне и шиноби, надо поведать о зарождении Суны, Первом и Втором Казекаге… Всё началось тридцать шесть лет назад, когда Коноха только зародилась и смогла доказать возможность существования деревень…

Третий Казекаге Сатецу.

Дверь кабинета закрылась, и его владелец устало выдохнул. Всё же прошедший разговор был утомительным даже для него. Сатецу перевёл своё внимание на головной убор Казекаге, спокойно лежащий на краю стола. Шляпа правителя Сунагакуре была постоянным напоминанием о том, что его учитель, предыдущий Казекаге Шамон, доверил ему. Подперев свою голову правой рукой, Сатецу пытался вытеснить обрывки диалога из своей памяти. Каждое слово звучало в ушах, как отзвуки далёкого грома. Сколько таких детей находится в Суне? Много. А сколько появится с начала войны? Больше, гораздо больше.

На столе перед ним лежали бумаги, что-то важное, что сейчас казалось неважным. Он поднял взгляд на окно, сквозь которое пробивалось тусклое солнце. Вечер настал, как же долго они говорили…

— Можешь выходить. — короткая команда, и из потаённой ниши вышел старик с ожогом на правой стороне лица. И сразу же без предисловий произнёс:

— Зря ты сюсюкаешься с этим нахалом. — с неизменной хрипотцой сказал он. — Не первый ребёнок, теряющий родных, но единственный, кто имел наглость требовать с тебя что-то.

— Мне казалось, Сасори тебе нравился, — подметил Сатецу.

— Нравился. Это было до того, как он повёл себя как избалованная неженка, ставящая свои интересы выше деревни. — парировал глава анбу Суны, Акаё. Шиноби, переживший Сенгоку Джидай и тот, кто служил трём поколениям Казекаге. — Было забавно слушать, как малышка Чие бахвалилась своим внуком, только какой родственник этого не делает? Поэтому я ничего не предпринял. Однако после ярких похвал Хидеки, Сасори заинтересовал меня. Непродолжительное наблюдение показало огромный талант этого пацана, а его «разведка» радовала и умиляла.

— Да, идея у Сасори была интересной, только исполнитель подкачал, — не мог не улыбнуться Сатецу от той ситуации. Это при подчинённых он держался строго, но с теми, кто наблюдал за его ростом, такого не получалось.

В один из дней к нему на стол попал донос о том, что один из учеников академии очень топорно узнаёт у детей об их родителях, в основном о джоунинах деревни. «Шпион» — первая пришедшая на ум идея. И забрали бы «лазутчика» в застенки, да выбили бы из него всё возможное, но это была девочка, которую Хидеки выделил как особо талантливую и патриотически настроенную особу. Пакуре откровенно повезло. Её происхождение, потенциал и «рекомендации» не вызывали нареканий. А поскольку за пятнадцать лет неофициальной службы у Хидеки не было провалов, то в его профессионализме не сомневались. Стали разбираться. Ничего подозрительного не нашли, да и неуклюжая разведка девочки прекратилась.

Хотели списать на «детские шалости», однако дело дошло до Акаё. Старый параноик заинтересовался делом и самолично вписался в его расследование. Сатецу лишь пожал плечами, всё же ископаемое выделило свои личные силы. Каково же было его удивление, когда через две недели старпёр пришёл в кабинет и «кинул» в него результатами расследования.

Сатецу разрывался между желанием затиранить анбушников за «провал» и обрадоваться появлению столь перспективного шиноби. Как стало известно, в свои шесть лет Сасори: во-первых, смог разглядеть идиотское враньё старейшины Чие, одной из самых опытных куноичи деревни. Во-вторых, нашёл «оригинальный» способ выяснить правду. В-третьих, обставил всё так, что лишь благодаря неопытности Пакуры и параноидальности Акаё они в принципе узнали о том, что у Сасори есть огромный список действующих шиноби и их детей (надо изъять этот опасный документ). Про последствия попадания подобного списка врагам Сатецу не хотел даже думать — минимум попытаются вырезать перспективных детей. После выяснения причин телодвижений шестилетнего мальчика (это было нетрудно) и небольшого разговора они решили не прерывать «расследование». Даже больше — Акаё стал пристально следить за всеми действиями Сасори и искренне радовался успехам парня (такая заготовка для его конторы, ммм…).

— Не буду говорить, что скидывать на мальца засекреченные данные — плохая идея, ты это и сам знаешь. Скажу лишь то, что мне не нравится, как «небезопасно» прошёл разговор. — Тут Акаё прав. Открытость среди шиноби не приветствовалась.

— Мне нужен гений, редеющий за деревню, а не очередной пропитанный ненавистью мститель. Ты можешь поручиться, что в будущем Сасори не сможет разглядеть уловки?

— Он шестилетний мальчик, запудрить ему мозги — легче лёгкого.

— Он гений. — тут Сатецу был твёрд в своей позиции. — А с ними всегда сложно.

Казекаге осознавал, что данный разговор был не просто трудным — он стал единственным, кто должен будет отвечать за последствия. До определённого момента он думал, что лучше провести «безопасную» беседу, однако «интересные вопросы» Сасори поменяли его мнение. Теперь в деревне появится либо истинный шиноби, либо безнадёжный мститель.

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре.

Стоя перед могилами своих родителей, я был переполнен странными чувствами. Какой-то жалкий час назад всё было просто: Казекаге отдал самоубийственный приказ родителям, они умерли от рук Белого Клыка, значит Сатецу и Сакумо — плохие и их ждёт моя месть. А теперь… сложно.

Шиноби были полны противоречий, но в целом трепетно относились к своим усопшим. Каждая деревня выделяла солидный участок территории, чтобы создать кладбище для своих героев, и моя деревня не была исключением. Кладбище Сунагакуре — это открытая местность с множеством надгробных памятников из камня в форме песочных часов на круглом постаменте. Один материал, одна форма, одно расположение — и неважно, генин, чунин или каге, всё было одинаково. Можно было бы порассуждать о смерти, о том, что она не отличает слабых и сильных, или о том, что все отдавшие жизнь за Суну — герои, но настроения не было вообще.

— Привет, мам, пап, ваш непутёвый сын пришёл к вам, — мои действия не несли никакого смысла, однако мне просто хотелось выговориться, — Простите, что так долго — лишь сегодня от Казекаге узнал место вашего захоронения… Я нашёл друга. Её зовут Пакура, может, она слегка заносчива, но с ней интересно и она настоящий друг. Ха, кто бы мог подумать, что найду её на улице… Питаюсь хорошо, иногда — слишком. Тётя Ёко, мать Пакуры, меня сильно перекармливает. Из-за этого боюсь ходить к ним в гости. В мастерской провожу всё своё свободное время, но не переживайте, всегда сплю минимум по восемь часов — хочу вырасти большим…

Чувствую привычную тяжёлую боль внутри, будто пустота заполнила всё вокруг. Хочется закричать, обвинить их во всех проблемах, но не могу. Не после сегодняшнего. Вместо этого просто стою, пытаясь найти в себе силы продолжить. Каждое слово грозилось перейти в утробный плач.

— Я завершил свою марионетку, назвал Саншооуо. Она интересная и у неё огромный простор для модификаций… Есть ещё Карасу — мой следующий шедевр… Я… я не могу. Что мне делать? Вы умерли, а Чие с Эбисо обманывали меня, строя какой-то спектакль. Должен ли я отринуть все ваши жертвы ради удовлетворения своей жажды мести или сохранить то, за что вы отдали свои жизни? Стать одним из многих, кто защищает «наследие» ценой нескончаемых рек крови? Не знаю.

История Сунагакуре начиналась с простого, но очень правильного желания Рето — чтобы дети могли вдоволь напиться воды. Это было шокирующе. Казалось, жители Суны должны испытывать огромный недостаток жидкостей, однако это было не совсем так. Да, воды было мало, но даже в самые тёмные часы деревни никто не погибал от обезвоживания (я о таком не слышал). Её просто не растрачивали на ненужное. Есть заметная разница между отсутствием чего-то и бережливым использованием.

Это сейчас, а каких-то пару десятков лет назад вода была дефицитным ресурсом, который в больших объёмах можно было получить только в оазисах. Последних было мало, а кланов — много. Что происходит при неравномерном распределении ресурсов? Происходящее в стране дождя — яркий пример: война. Тогда тоже разворачивалась жестокая бойня за банальное право «утолить жажду». Это породило очень жестокие времена. Для примера: переработка трупов людей для получения влаги была повсеместной практикой. Это было ещё не самым страшным. Слушая, какая жесть происходила на просторах страны, в голове возникает вопрос: «Почему не сбежать кланом в другой регион?». Этот вопрос был интересным, но, если немного подумать, то глупым. В пустыню кланы уходили не от хорошей жизни, их по большей части загоняли сюда с других территорий. Конечно, такие кланы предпринимали попытки вернуться в «зелёные земли», однако «завоевателей» резали местные — никому не хотелось дополнительно пилить пирог. А тем, кто мог дать всем люлей и отвоевать своё место под солнцем на новой территории, это нафиг не сдалось. Переезд им бы ничего не дал.

Долгое время мой почтенный прадедушка Рето, преследуя свою мечту, пытался где-то дипломатией, а где-то силой сломать привычный уклад жизни, однако получалось у него со скрипом. Он встал во главе сильнейшей коалиции кланов, но такие объединения далеко не в первый раз рождались на просторах страны. В основном, чтобы пограбить соседние страны, но не суть. Используя силу коалиции и свои мозги, дед смог создать систему сдержек и противовесов, чтобы в пустыне не разразилась очередная бойня. Наступил ложный мир. Часть ресурсов, которые бешено тратились на войны, стали использоваться в других направлениях. Детская смертность снизилась в разы, а люди перестали буквально перерабатывать своих стариков на воду, дабы насытить малолетних детей. «Идиллия» не продлилась долго, и её нарушила Коноха, точнее основание Скрытого Листа Хаширамой и Мадарой.

До этого момента никто не думал, что подобные объединения в принципе возможны, особенно в вопросах Учиха-Сенджу. Эти два клана были самым ярким примером лютой взаимной ненависти, и от них в последнюю очередь ожидали полноценного объединения в новую структуру. Рето предполагал, что через полгода-год два непримиримых врага вновь вцепятся друг другу в глотки, но нет. Ни через полгода, ни через год ничего — мир и бешеное развитие Конохи.

Обычный правитель должен бы чувствовать досаду, когда рядом с ним зародился такой гегемон, однако Рето наоборот воодушевился. Ведь Коноха доказала, что объединение в деревню возможно. Попытки дипломатией сплотить кланы страны Ветра провалились, большинство плевать хотели на доводы недавнего врага. Уговоры не сработали, и в ход пошли техники. Рето развязал «объединительную» войну, в которой погибло около четверти всех шиноби страны Ветра. Ради желания, чтобы дети не умирали от обезвоживания, Первый Казекаге организовал войну, где погиб каждый четвёртый. Каждый! Четвёртый! Шиноби! Страны! Ками, настолько большие потери происходили только в Первой Мировой Войне Шиноби, и то из-за растянутости по времени (15 лет). А тут на тебе, за неполные два года такая статистика (Суна была основана через 3–4 года после основания Конохи).

Это ещё считалось приемлемой ценой, и не будь Рето монстром, у которого в подчинении ходил Шамон, шиноби той же весовой категории, и куча преданных последователей, то не было бы деревни. Из близких родственников во время «объединения» погиб мой прадед с отцовской стороны (отец Чие и Эбисо) и дед с маминой (отец мамы или сын Рето). Про более дальних родственников и говорить не следует, погибших было много. Хотелось бы сказать, что будущие Казекаге прикрывались своими союзниками, но Рето потерял всех братьев и сыновей, а Шамон — весь свой клан.

Десятки тысяч смертей ради хорошей цели. От меня не укрылась ирония общества ниндзя, ведь всё самое кровавое в мире шиноби рождалось из-за достойных стремлений. Хаширама, Мадара, Нагато, Обито, Данзо и ещё десяток архитекторов масштабных мясорубок… Каждый стремился к лучшему, но почему-то их дороги пролегали через горы трупов.

— Правильно ли поддерживать такую систему? Из поколения в поколение жителей деревни растят, обучают, чтобы они погибли в нужный момент. Выращивают на убой, как на какой-то скотобойне. — и эти мысли мне не нравились. Государство требует крови, что плохо, но если не будет государства, то будет ещё хуже.

Рето добился своей мечты на тысячах трупов. И теперь монстр, известный как Сунагакуре постоянно требует крови жителей для поддержания своей жизни: от простых рабочих и ниндзя низшего звена до лидеров кланов и самого Казекаге. История последнего была одним сплошным самопожертвованием для деревни.

Студентам академии с самого первого дня рассказывают про Шамона, что исследовал Шукаку и получил контроль над его силой — стихией магнетизма. Однако лишь верхушка деревни осознаёт, насколько это было сложно. Для полного понимания надо углубляться в тему стихийных Кеккей Генкай и мест их обитания. Если обобщить мысль, то выйдет она примерно такой: ни одна из деревень не является монополистом в стихийных Кеккей Генкаях (стихия дерева не считается — специфично). Будь то пар, лава, магнетизм, сталь и т.д. — каждый из генов имеется минимум у пары деревень. Опустим другие, нам важен лишь магнетизм.

Для рядовых членов Сунагакуре, молящихся на Сатецу и его стихию магнетизма, будет шоком узнать, что в Кумагакуре есть целый клан с подобным элементом, и его численность в разы больше клана Казекаге. Так почему же никто и ничего не слышал о рождении монстра уровня Третьего? Можно рассказать сказки про изолированность. В отличие от других деревень, которые реально воевали все со всеми, у Суны и Кумо происходили лишь малые стычки и это максимум — слишком далеко находятся страны. Нет, причина намного проще — нет у клана Кумо достойных представителей. Их потолок — парочка элитных джоунинов. Это сильно, это круто, только клан Казекаге имеет двух шиноби уровня каге и ещё пятёрку чуть ниже.

Почему столь тотальный разрыв между кланом Кумо, в котором состоят несколько сотен людей, и кланом Казекаге, численностью не превышающим тридцати человек? Эксперименты Второго Казекаге. Изначально клан Сатецу численностью превышал своих родственников из Кумо, но в боевом плане были они на одном уровне. Однако в один момент Шамон пришёл к ним и предложил рискованную авантюру — использовать чакру Шукаку и вывести магнетизм на новый уровень. Не секрет, что джинчурики получают стихию своего хвостатого зверя, и неважно, была у них предрасположенность или Кеккей Генкай, они её просто получают. Немного подумав, большая часть клана пошла на эксперимент. Удалось выжить десяткам, а получить результат — единицам, среди которых оказался Сатецу.

И в целом эксперимент удался — клан вышел на новый уровень, но были и нюансы. В частности, народу осталось мало и геном оказался нестабильным. Для его корректировки выживших переженили с теми, кто не проходил эксперимент, но имел геном. Это дало свои результаты. Теперь из четырёх потомков один унаследует «улучшенный» Кеккей Генкай магнетизма. Раньше это была та ещё нестабильная лотерея.

Сатецу воевал в Первой мировой войне, проливал кровь, хоронил близких, а после пошёл на эксперимент с минимальными шансами на успех. И всё ради того, чтобы сделать Сунагакуре сильнее.

— Трудно ли принять тяжёлое решение, когда на весах собственная жизнь? — решение уже давно было принято, не самое лучшее, но и не самое худшее. Лишь время покажет правильность моих мыслей. — Я не понимаю, почему вы поступили так, и вряд ли пойму, однако я не хочу, чтобы ваша жертва оказалась напрасной.

«Шиноби — это те, кто принимает тяжёлые решения для достижения целей. Но в зависимости от этих целей меняется сам шиноби. Для своего поддержания деревня всегда будет требовать трупы. Это та самая тьма Суны, которая никогда не поменяется. Я сделаю так, чтобы на «кладбище» оказывалось меньше людей. Чтобы дети не теряли своих родителей».

К моменту, когда я покинул кладбище, солнце уже зашло, и на улице стало гораздо холоднее. Была мысль идти домой, однако что-то всё же потянуло меня обратно в здание Казекаге. Какое-то непонятное чувство. Может, интуиция — не знаю. На «посту» Асами не оказалось. Вместо неё сидел неприметный парень, который, к моему удивлению, без слов пропустил меня.

— Зачем пришёл? — не отвлекаясь от очередного документа, спросил Сатецу.

— Попросить вас принять меня в академию. — да, первым этапом моего плана была «школа убийства и насилия».

— О как. — жёлтые глаза всё так же бегали по бумаге, однако нутром я почувствовал, что его внимание на мне. — Подожди полгода и запишись туда по правилам.

— Не академия моя цель, а то, что следует за ней.

— Хм… — лёгким движением руки на документе образовалась печать и подпись. — Зачем мне нарушать правила и ссориться с двумя старейшинами ради малолетнего парня, не имеющего никакого терпения? Нет, не так. Какой смысл?

— Его нет. — теперь взгляд Казекаге был направлен на меня. — Неважно, какие были мысли у родителей. Неважно, насколько счастливую жизнь они прожили. Они всё равно умерли. Но разве их жизнь бессмысленна? Их смерть была напрасной?.. Нет. Живые наполняют смыслом смерти павших. Я сделаю так, чтобы смерть родителей не была напрасной.

— … Признаюсь — это не тот ответ, которого я ожидал, но он тоже неплох. — прикрыв глаза, Сатецу впервые за всё время усмехнулся. — Завтра в восемь утра перед зданием в полном обмундировании.

— Зачем? — непроизвольно вырвался глупый вопрос, однако Казекаге продолжил, как будто меня не услышал.

— Там ты встретишь своего экзаменатора, который проверит твою боевую подготовку. Сможешь удовлетворить его запросы — пойдёшь в академию, нет — будешь ждать нормального поступления.

— Благодарю. — коротко кланяюсь в знак признательности. Шанс — всё, что мне нужно.

— Свободен. — понятно, высокое начальство занято и итак непозволительно много времени выделило на малолетнюю личинку шиноби.

Больше меня здесь ничего не держало, и я отправился домой, готовиться к утру. Нужно было привести марионетки в идеальное состояние, смазать оружие ядом, подготовить антидот (будет сложно объяснить, если экзаменатор помрёт) и расчехлить запечатывающие свитки. К моему сожалению, мой уровень фуиндзюцу оставляет желать лучшего — мой максимум: распечатать-запечатать. Надо бы подналечь на этот вид искусства, однако у меня и так много направлений развития. Нагружать себя ещё одним — контрпродуктивно.

Закончил я все дела где-то в час ночи, и по-хорошему надо было ложиться спать. Всё же завтра важный день, и было бы неприятно провалиться из-за недосыпа. Но сон не шёл. Вот буквально не шёл и всё. Непроизвольно мысли скатывались к правильности моих действий. Никогда ещё я так сильно не самокопался. В голове было столько сумбура, что паранойя шептала о генджуцу или ментальном вмешательстве. Это могло быть правдой. В мире столько техник и сомнительных практик… Вот не верю, будто у одной из пяти великих деревень не будет подобного в загашнике. Однако осмысление своих эмоций, желаний и страхов, переосмысление прошлых решений, анализ того, что привело к текущему состоянию, успокоило меня. Ничего подобного, слегка (нет, не слегка) эмоционально, но своими мыслями. Только если меня не пропесочили котоамацуками.

— Ну и бред в голову лезет, — усмехнувшись, я всё же прилёг на кровать и, воспользовавшись простым контролем чакры и регулировкой дыхания, провалился в сон.

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре.

Утро начинается с пробуждения, когда мерзкий звук будильника проникает в твою голову, заставляет мозг молить о пощаде. Ещё не открыв глаза, запускаю из правой руки нити чакры, дабы закончить эту страшную пытку. Такой мазохистский способ пробуждения был придуман Эбису, который хотел выработать у меня привычку использовать нити в любом положении и состоянии. К гордости деда и моему недовольству, у него получилось блестяще.

Будильник был не простым, а с хитростью. Даже самые базовые куклы нет-нет, да чуть-чуть по-разному управляются. И это не говоря про именитые марионетки — отдельный мир. Проще говоря, к каждой кукле нужен свой подход. Для примера далеко ходить не надо: моей саламандрой нельзя управлять, как обычными гуманоидными марионетками. Она тупо «заглохнет» в попытках выполнить неположенные команды. И если моя кукла просто будет тупить, то у других, при неопытности, она может активировать скрытые механизмы, а именно: метательное оружие, бомбы, яды и всё в таком духе. Будет плохо.

Дедовская машина пыток повторяет принцип индивидуального подхода и отключается только от нитей чакры при определённой «кодировке». Сам в шоке, но Эбизо как-то извернулся в конструкции, так что каждый день её «пароль» менялся. «Тренируй, Сасори, адаптивность к новым марионеткам». И каждое утро мне приходится подбирать ключ, чтобы отрубить мерзкий звук. Первые разы это занимало десятки минут, теперь — две секунды в полубессознательном состоянии.

— Ещё полчаса до назначенного времени, — заключил я, смотря на часы.

Как обычно, никого не было, лишь мои марионетки ожидали меня у выхода. Кивнув на свои приготовления, я отправился пополнять запасы своих сил или, по-простому, — есть. За время трапезы пытался придумать планы, выходило с переменным успехом. Кое-какие комбинации у меня были, не зря с Пакурой постоянно тренируюсь. Однако интуиция твердила — этого мало, думай креативнее. Если соперником будет генин — надо убрать яды, если чунин — можно не сдерживаться, но подготовить противоядия, джоунин — бей всем, не стесняясь. И тут стоял ещё вопрос испытания. Ладно, бесполезно думать. Меня могут вообще послать куда-нибудь за пределы деревни.

— К чёрту всё, информации мало, — быстро собравшись и ещё раз проверив амуницию, я вышел в сторону здания Казекаге.

Негоже заставлять людей ждать.

— Идём.

Ладно, я удивлён… Очень сильно удивлён. Да я в шоке! Думал, что мне назначат какого-то левого чунина, может быть, не особо сильного джоунина, или на худой конец Сатецу выделит своего АНБУшника, но нет — мир явно хочет меня поразить. В условиях войны, когда верхушка деревни должна безвылазно сидеть по своим кабинетам или куролесить по полю боя, сам Третий Казекаге собственной персоной нашёл время на шестилетнего пацана. Не верю!

— Господин Сатецу, вы — теневой клон? — мужчина, посмотрев на меня с каплей удивления, ответил:

— Нет, — сказал, как отрезал. Хотелось продолжить «допрос», однако Казекаге не дал: — Не задавай глупых вопросов.

После нескольких шагов он запрыгнул на верхушку дома, развернулся и посмотрел на меня. Понятно. Меня проверяют на то, смогу ли я использовать верхнее перемещение. В этом нет ничего сложного, провернёт даже самый тупой генин, прослуживший полгода в корпусе, но обычно такое ожидают от детей постарше. Благо, умеем, любим, практикуем.

— Хм… — ни грамма удивления. Ощущение, что Сатецу заранее знал… ах, да… он глава деревни шпионов и диверсантов. — Не отставай.

В начале скорость была в пределах моих возможностей, потом пришлось сильно напрягаться, и только под самый конец надо было выжимать все силы. Сатецу меня проверял. Это было до боли очевидно и заставляло выкладываться по полной.

— Отдых пять минут, после мы начнём тренировочный бой. Можешь использовать всё, что угодно. — едва отдышавшись, услышал я слова моего «проверяющего».

Итак, у нас есть сильнейший Казекаге — одна штука, шестилетняя личинка шиноби — ещё штука, и сомнительные перспективы битвы. Нет, я не буду, как Наруто, что волнуется за сохранность джоунина в тренировочном тесте — это тупо. Свои силы не принижаю, но трезво оцениваю. Сейчас достаточно одного джоунина, чтобы меня спеленать. С чунина — пятьдесят на пятьдесят. Если свежий, недавно назначенный или неопытный, то шансы есть, а так — маловероятно.

Пять минут мне дали не только на отдых, но и для обдумывания какого-нибудь плана. И я воспользуюсь возможностью по полной.

Третий Казекаге Сатецу.

Наблюдая, как Сасори спокойно стал приводить себя в порядок, Сатецу сам себе кивнул и поставил мальчику ещё один маленький плюс. Как бы Коноха ни пропагандировала равенство и подобный бред, все шиноби следовали культу силы. Универсальное правило: «Чем больше кулак, тем больше правды» — оставалось актуальным всегда. Сильнее всего подобное проповедовали Кумо и Мизу, только у первых это было ещё в более-менее нормальных рамках, тогда как туманники возвели его в какой-то извращённый культ. У остальных скрытых сёл поклонение силе было на приемлемом уровне.

Сатецу знал, какое «давление» испытывают находящиеся с ним ниндзя. Строгая иерархия шиноби, где с детства воспитывали уважение к авторитетам, заставляла даже закалённых джоунинов испытывать робость перед главой деревни. Лишь те, кто обладал определёнными качествами, могли оставаться спокойными перед ним. Зачастую это были старейшины деревни — старые шиноби, знавшие его с самого детства, имевшие огромное влияние на политику и сами не обделённые силой. Сасори же не подходил ни под один критерий, однако особого страха не проявлял. Так, сильное удивление при первом появлении.

— Господин Казекаге, я могу использовать яды? — через пару минут поинтересовался Сасори.

Были и минусы отсутствия страха перед начальством — задают глупые вопросы. Хотя… Вопрос с ядами всё же был правильным. Сомнительно, что Сасори стал их мастером, но чем чёрт не шутит, и маленький гений мог создать формулу с отборной отравой. Это не убьёт Сатецу — для подобного яда надо соблюсти много специфичных условий, — лишь доставит много хлопот. Для подавления будет задействована чакра, меньше чакры — меньше выносливости, что в условиях войны опасно. В любой момент какому-нибудь фронту срочно понадобится помощь. Ну и ещё борьба с отравой вынудит его меньше работать с документами.

Ни для кого не секрет, что чем сильнее шиноби, тем он выносливее. Для Сатэцу не спать пару дней и не потерять продуктивность было легко. По его подсчётам, ему нужно где-то три часа сна раз в три дня — и всё, он с энтузиазмом будет пахать на благо деревни. Обычно он такое «экстремальное» времяпрепровождение не практиковал, однако сейчас у него завал из-за перевода деревни на военные рельсы. Как бы Сатецу и его совет ни готовились к войне, к ней никогда нельзя было полностью подготовиться. Постоянно вылезали проблемы, требующие его внимания.

— Противоядия есть? — мальчик уверенно кивнул. — Тогда можешь. — опять же, яды маленького отравителя вряд ли на него подействуют, и всё же даже минимальный шанс надо убирать из уравнения.

С большим выбросом дыма на поле появились три марионетки: саламандра, ворона и муравей — всё, как докладывали АНБУ. Пусть Сатецу заранее знал об этом, подобная демонстрация всё равно чуть поразила его. Обычный генин-кукловод может управлять одной-двумя марионетками за раз, чунин — от трёх до четырёх, джоунин — пять и более. Чие с её десятью марионетками «Чикоматцу» — уникум. Второй после старухи мастер марионеток в деревне, Иори, может управлять всего восемью. Конечно, есть ещё условности с качеством управления на соответствующем уровне, вроде: сила марионеток чунина должна быть на уровне чунина, но даже так три марионетки в шесть лет — очень неплохо. Осталось только определить уровень мальца.

Для такого дела Сатецу ограничил свои сенсорные способности — магнитные поля давали нечеловеческое восприятие. Поскольку все шиноби хоть немного, но носили с собой металлы, то он, как обладатель стихии магнетизма, мог чувствовать их.

— Начинай! — с его командой вокруг них взорвалось облако дыма.

Сасори получил ещё один плюсик за то, что не стал, как подавляющее большинство самоуверенных детей, идти в лобовую атаку. Кукольникам вообще вредно сражаться в открытую, и, видимо, старшие родственники доходчиво объяснили это мальчику. На его несчастье, даже активно ограничивая сенсорику, превосходные чувства Сатецу до боли легко рисовали картину происходящего: скрип марионеток — подготовка к использованию механизмов, дуновение ветра и лёгкая смена направления дыма — мальчик спрятался в левой части полигона, в радиусе тридцати–сорока метров от Сатецу, щелчок с левой стороны — марионетка приблизилась и запустила механизм, свист ветра — этот механизм оказался запуском снарядов.

Все действия были сделаны по канонам кукловодов и очень даже быстро. Только, оставив за скобками то, что Сатецу досконально знал тактики мастеров марионеток, — опыт не являлся шуткой. Любой более-менее опытный джоунин сможет понять происходящее и совершить ответные действия. Казекаге увернулся от летящих кунаев, в воздухе блокировал удар марионетки («Карасу») и, используя её в качестве опоры, прыгнул от истинной атаки — отравленного газа от муравья («Куроари»). Неплохо, комбинации без излишеств, но действенные.

Приземлившись, Сатецу заметил, что саламандра уже взяла разгон и готова в него врезаться. Быстрая печать — и на пути марионетки возникает песчаная стена достаточной прочности, чтобы остановить её продвижение. После подобного Сатецу был слегка смущён. Не тем, что был вынужден применить технику против шестилетки, а тем, что бессознательно воспользовался отчётом АНБУ для противодействия тактике мальца. Профессиональная деформация каждого уважающего себя синоби — использовать всю доступную информацию для борьбы с врагом. В записях АНБУ, которые он получил после расследования, говорилось о многом, в том числе и о марионетках. У саламандры есть возможность выстреливать толстым кабелем в качестве жала или орудия сдерживания. Отпрыгни он ещё раз, этот трос имел бы все шансы (нет) поймать его в воздухе. А так комбинация прервана, и битва продолжилась.

И она его не разочаровала. Хотя Сасори интересно составлял комбинации атак и никогда не повторялся, его арсенал был скуден. Нет, мальчик показал себя на «ура», но он просто тасовал атаки: распылить яд, дабы оттянуть его к месту, где Сатецу ждёт саламандра с кабелем, или использовать кабель марионетки, чтобы заставить отступить к месту с распылённым ядом. В общем, бой был занимательным, было жалко его прерывать.

— Пора заканчивать. — с самого начала у него был примерный диапазон нахождения Сасори, и с течением битвы область уменьшалась, пока не осталось место, где прятался молодой кукловод.

Техника стихии ветра подняла облако песка, а сам Казекаге за мгновение, шуншином, переместился к мальцу и одним движением вытащил его из укрытия. Помимо обычных физических слабостей кукловодов на ближней дистанции, существовало ещё условие нитей чакры. Это не расстояние — мастера марионеток могут «выворачивать» их, дабы они не попадали под техники врага, а вот вплотную — нет. Одно движение — и марионетки безвольно падают на песок. Сасори просто мастерски умел маскировать нити, и обычный шиноби вряд ли бы их увидел — лишь крайне сильные сенсоры.

— Ты проигра… — хотел было Сатецу чуть пожурить мальца, а потом похвалить, как резко отбросил его в сторону. Слишком спокойное лицо, слишком много азарта было для того, кто проиграл. «Ловушка», — крикнула интуиция. И не зря — это оказался клон, к которому привязали ядовитую бирку. Лёгкое шипение с правой стороны и…

— Неплохо! — держась за сенбон двумя пальцами, отозвался Казекаге. Последняя атака была прямым эталоном пути шиноби: атаковать, когда враг уверен в победе, да и ещё замаскировать звук полёта в шуме взрыва… Всё было на высшем уровне, только угол атаки был ожидаем. — Прятаться в собственной марионетке, тем самым нивелируя слабость в ближнем бою. Ты гений, Сасори.

— Спасибо за добрые слова, господин Казекаге, — поняв невербальный посыл об окончании битвы, Сасори вылез из марионетки. — Но мне ещё многому нужно научиться. Вы же не использовали ничего разрушительного.

У Сатецу дёрнулась губа — у мальчика завышенные ожидания к самому себе. Хотя это к лучшему, ведь только ставя перед собой грандиозные цели, можно стать кем-то великим. Новое поколение обещает быть многообещающим. Осталось их только грамотно натаскать… натаскать… обучить…

— Так, я могу поступить в академию? — от неожиданного вопроса Сатецу внутренне усмехнулся. При показанном, Сасори можно смело давать генина, а через пару месяцев после освоения, — чунина. Это всё равно, что молодой и крайне ядовитый скорпион просился в «место обучения» личинок. Глупое растрачивание времени.

— Будешь моим учеником? — нет, такой потенциал не будет растрачен впустую. Наилучшим решением было бы оставить Сасори на попечение Чие, однако после произошедшего это будет сомнительным решением. Обиды от родственников малец не забудет, и вряд ли сможет беспрепятственно перенимать опыт у взбалмошной бабки. Это повлияет на его дальнейший путь как синоби.

— Зачем вам всё это? — подозрительно сощурился мальчик. Появилась ещё одна причина — немногие молодые шиноби способны устоять перед шансом стать учеником Казекаге, и ещё меньше готовы задавать вопросы.

— Твой потенциал. Ты очень перспективный, малец. С сомнительными патриотическими качествами и задающий неудобные вопросы. Такие либо дохнут в попытках что-то изменить, либо перманентно устраняются на каком-нибудь задании. Я хочу раскрыть твой потенциал и не допустить подобного.

— А «сглаживание» отношений с моими предками идёт приятным бонусом? — тут даже отпираться не стоит, поэтому последовал кивок. — Мне надо подумать.

— Хорошо. — надо отправить АНБУ следом и проследить за его дальнейшими действиями: к кому пойдёт, с кем начнёт советоваться или чем себя займёт. — У тебя время до завтрашнего дня. Если решишься, то в 12 часов жду у кабинета. Нет — не приходи и считай, что разговора не было.

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

Прогоняя в голове прошедший бой, я понимал, что меня конкретно щадили. И не то чтобы я был человеком с завышенным самомнением, но когда супермощный шиноби жутко ограничивает себя в вариативности способностей и не выходит за пределы чунина, а ты не можешь его даже поцарапать (яды и всё такое) — это неприятно… Ладно, признаю, у меня есть своя гордыня. Казекаге не то чтобы потоптался, но мягко кинул посыл: «рановато гордиться».

Скорость, вариативность, мобильность… Спарринг показал, где мне надо провести работу над ошибками. Скорость — понятно, марионетки должны быть быстрее людей, в этом их смысл. «Плоть слаба, металл силён, и он нам силу даёт». В нашем случае — дерево, а не металл… Марионетки, не скованные глупой анатомией слабого человеческого тела… Блин, из-за таких мыслей и идут же люди по пути «модернизации» Сасори-старшего. Проблема вариативности не стала для меня каким-то откровением. Давно знал об этой затруднении, и для её преодоления давно придумана «палочка-выручалочка» от мира ниндзя — фуиндзюцу. Самая универсальная хрень, решающая любые сложности. Пока этой штуки не касался, ведь она будет сжирать просто неприличное количество времени, а выхлоп даст лишь через пару лет активного изучения. И последнее по значению — мобильность. Надо больше идей с перемещением на поле боя и скрытности. Это Казекаге наглядно, даже с ленцой, методом исключения нашёл положение моего клона. Другие ниндзя такой фигней страдать не будут — определят примерный диапазон и пульнут масштабной техникой. Можно постоянно прятаться в марионетке, только такой фокус быстро перестанет быть секретным. Да и полностью уповать на один «прикол» не стоит. Это не в духе шиноби.

— Проблема… — вспоминая щедрое, без всяких кавычек, предложение Казекаге, протянул я в пустоту. Была у меня вредная привычка говорить с собой. Вероятно, от одиночного сидения в мастерской получил.

Вопрос «наставник-ученик» был очень деликатной темой в Наруто. Забудем про специфические шутки про смерть учителя от рук ученика и посмотрим проблеме прямо в глаза. Слава ками, что это не китайская упоротость, однако кое-какие общие черты присутствуют. Уважение к старшим, моральное руководство, эмоциональная связь, наследственность на всех уровнях. Это только то, что я могу прямо сейчас придумать, а так список гораздо больше. Возьмём, на мой взгляд, самую интересную пару такого плана: Джирайя и Нагато. Там такой клубок противоречий, аж дух захватывает! Джирайя передаёт свои знания, свою философию, своё видение, и Нагато вместе с Конан и Яхико впитывают всё это без остатка. Пытаются действовать в соответствии с ней, вроде даже что-то начинает получаться, а потом мир бьёт их под дых. Слом всех моральных устоев Нагато и полная трансформация в жёсткий радикализм. Однако цель «мир во всём мире», доставшаяся от Джирайи, осталась.

М-да… Можно вспомнить кучу примеров парочек учитель-ученик, итог будет один — это своеобразное усыновление. С оговорками, но это ближайший аналог, который мне удалось подобрать. Политика как раз и является подобным нюансом. Признаюсь, что за «внутреннюю кухню», несмотря на моё интересное положение «внука старейшин», я не особо шарю. Мои знания ограничиваются общей сутью: есть Казекаге, у него есть совет старейшин, каждый из них отвечает за какую-то сферу, конец. И к кому мне обращаться по этому вопросу? Правильно, к скрипу моих зубов, в деревне есть лишь один человек, что может помочь мне с данным вопросом:

— Сасори? — оторвавшись от документа, удивился Эбизо. — Ты какой-то помятый. Садись, тебе чай сделать? — и хотя злость на них за абсурдный спектакль не прошла, мне было приятно, что дед, понимая, что по фигне я не буду его отвлекать, сразу же отложил свои дела.

— Н… Хотя, давай. — разговор будет непростым, а в горле пересохло. Из-за крепких дум я лишь скинул своё снаряжение дома и сразу же отправился сюда.

— По какому вопросу ты пришёл? — и всё же работы у него было много, поэтому дед сразу, минуя ненужное, перешёл к делу.

— Я знаю, что родители мертвы, — на секунду крепкая рука, наливающая чай, дрогнула. — Ваши мотивы можете не говорить. Скажу лишь, что мне плевать и я очень расстроен.

— Понятно, — констатировал Эбизо. — Хочешь узнать подробности той миссии?

— Нет. Когда узнал об их смерти, то начал задавать вопросы: о жизни, о смерти, о наследии, что значит быть шиноби… Эта неопределённость настолько поглотила меня, что отправился получать ответы у главы нашей деревни, — на этом моменте брови дедушки дёрнулись в неодобрении, но он промолчал. — В ходе определённых событий я сразился с Казекаге, и он предложил мне стать его учеником.

— И ты пришёл спросить про политический аспект данного предложения, — в очередной раз Эбизо доказал, что он очень умный шиноби.

— Я хочу принять это предложение, однако не ценой серьёзных последствий для нашей семьи, — недовольство недовольством, но я не буду устраивать детскую истерику и губить своих последних родственников в мире. В это время дедушка закрыл глаза и стал усиленно о чём-то думать. Я его не торопил и спокойно попивал чай, всё же это важный на всех уровнях вопрос.

— Как таковых серьёзных последствий не будет. И не смотри так, совет Суны — это не фракционная борьба за единоличные интересы. Просто распределение обязанностей и разноплановое мнение. Для примера: Сатецу считает, что изучение Шукаку сотворит ещё одно чудо и сделает деревню сильнее, мы же с Чие думаем, марионеточное искусство более надёжным вариантом. А так мнение Сатецу редко расходится с мнением совета. Если станешь его учеником, то от этого наше с Чие мнение не поменяется.

— Тогда в чём тут политический аспект? — Сатецу сам признался, что есть подвох в принятии подобного решения.

— Это страховка на случай его смерти. — вот сейчас вообще непонятно. — Давай остановимся на том, что в случае его кончины в деревне найдётся некое количество людей, что захотят примерить шапку каге. Своим действием Казекаге связывает нас со своим кланом. Проще говоря, мы будем вынуждены проголосовать за родственника Сатецу. Не то чтобы эти политические махинации были нужны, ибо этот кандидат более достоин, хотя слабоват.

В начале подумал на Расу, но вспомнил: ему сейчас около 13–14, и на должность он не может претендовать по вполне объяснимым причинам. Деревня ещё не в таком дерьме, чтобы на место главы государства ставить подростка. Всё было проще — у клана казекаге, помимо Сатецу, есть ещё парочка S-ранговых шиноби.

— Благодарю за потраченное время, — встал и отправился к выходу.

— Тебе помочь с переездом? — догнал меня голос деда. Это жутко, когда тебя просчитывают на раз-два.

— Нет, спасибо. — не хочу пользоваться его помощью за пределами необходимого.

Меня откровенно потряхивало. Жизнь очень непредсказуемая штука. Каких-то два дня назад всё было просто, а теперь… Узнать о смерти родителей, об обмане Чие, потом идти «выбивать» ответы у Казекаге, сражаться с ним, а вскоре стать его учеником. Столько всего произошло, и когда спало напряжение, отпала необходимость держать себя в руках. Не передать, насколько огромное желание было просто лечь на кровать, завернуться в одеяло и ничего не делать. Просто лежать без каких-либо забот. Эх…

Желание велико, но обстоятельства диктуют свои правила. Переезд. Оставаться жить вместе с родственниками после произошедшего не было желания. Благо всегда была альтернатива в виде дома родителей. И хотя в мире шиноби, благодаря фуиндзюцу и сверхсиле, перегон всего и вся был гораздо быстрее, но это всё равно оставалось очень стрессовым делом, а у меня и так сейчас настроение не ахти. Ками, во время сборов я пару часов простоял над совместной фотографией родителей. Мне нужна была помощь.

— Пакура, аккуратнее с реагентами! Если разобьёшь, то мы тут сляжем с пеной у рта!

— Блин! У тебя, что ни возьми, всё опасно: куклы, реагенты, свитки! — справедливо возмутилась раздражённая подруга. После академии она, превозмогая усталость, решила помочь мне, а я тут возмущаюсь качеством помощи. Непорядок!

— Я не виноват, что самое объёмное — это куклы! — самые простые вещи кое-как были мною собраны ещё утром. — Запечатывание знаешь?

— Ты за кого меня принимаешь?! — один безобидный вопрос, а ощущение, что я её смертельно оскорбил.

— Тогда запечатывай левую часть, а я — правую.

С горем пополам нам удалось подготовить вещи к переезду. Это было сложно, всё же фуиндзюцу — очень капризная дисциплина. Если некачественно запечатать хрупкую вещь, то велик шанс, что сломается. Тут вся хитрость в качестве свитков и контроле чакры. С первым проблем не было, а вот контроль у Пакуры был несоизмеримо меньше моего.

Сегодня жители деревни видели забавное зрелище, как двое маленьких детей тащат на себе огромные свитки, которые были больше их самих в несколько раз. Посматривали, но без особого удивления — такое в порядке вещей. Наше шествие из центра селения в середину закончилось за какие-то жалкие пятнадцать минут. Шиноби мы или погулять вышли?

— Вау, миленький домик, — восхитилась Пакура. Он был приятным для глаз и просторным для тела. Мама при любом удобном случае добавляла уюта.

— Да, — согласился с неопределённой интонацией. — Можешь навещать меня в любой момент.

— Спасибо! — со щелчком дверь отворилась и поток пыли защекотал нос. В доме давно не убирались. Когда-то я ещё пытался поддерживать здесь чистоту, но потом стало не хватать времени и пришлось забросить эту практику.

— Можешь кинуть свитки здесь и идти отдыхать! — указал на место недалеко от большой комнаты. М-да… работы здесь будет много.

— А ты чем займёшься? — выполнив указания, спросила Пакура.

— Уборка, — слова звучали как приговор. Не то чтобы мне нравилось жить в грязи, но огромный фронт работы вгонял в тоску.

— Тогда я помогу. Где тут мётлы, тряпки, швабры? — любой нормальный карапуз должен в страхе бежать от одного этого слова, а она наоборот — сама предложила помощь. Пакура — неправильный ребёнок, но хороший друг.

— …Сейчас покажу, — сам не заметил, как впервые за эти дни улыбнулся. Приятно, когда тебе помогают, даже в таких бытовых вещах.

Наконец-то у меня появилась возможность спокойно, без отвлекающих факторов, пройтись глазами по кабинету Казекаге и составить по нему своё мнение. Просторное помещение с высокими потолками… классика. Мягкое освещение от круглых тонированных окон, которые выходят на главную площадь деревни. Причём освещение электрическое. Ладно, неравномерность технологического прогресса мира ниндзя — это вообще какое-то мракобесие, достойное целого диплома. Теперь самое интересное. Большой массивный стол из тёмного, неизвестного мне дерева. Я столяр в какой-то мере, ну, знаете, деревянные куклы и всё такое. На всезнание не претендую, но много древесины повидал, оттого и удивился. В то же время кожаное кресло, как и растения в горшочках, не представляли ничего особенного. В общем, стереотипный кабинет «высокого начальника», но со своей философией.

— Рад тебя видеть, ученик, — и хотя интонация Третьего была всё такой же серьёзной, но последнее слово он выделил особой интонацией.

— Я тоже… сенсей, — Ками, как непривычно выражать почтение человеку, которому недавно хотел особо мучительной смерти с последующей реконструкцией в марионетку.

— Хм. — мне показалось или краешек его губ был чуть приподнят? — Каковы были твои планы на будущее?

— Поступить в академию, закончить её, стать генином, вступить в отряд кукловодов и разносторонне развиваться в направлении кукол, ядов, фуин. — вот такой вот предварительный вариант у меня был. Отряд Кукловодов можно считать святая святых для мастеров марионеток. Там собрана вся мудрость поколений кукловодов… Ладно, с учётом менталитета шиноби, далеко не вся, но имея на руках структурированное руководство, я смогу стать сильным кукловодом гораздо раньше.

— Неплохо. — коротко прокомментировал Сате… учитель. — Идея хороша, только ты так зароешь свой боевой аспект. Сильным шиноби становятся не в мастерской, а на поле боя.

— Это… — блин, и не поспоришь. Я-то рассчитывал, что потренируюсь, создам убойные марионетки и пойду разваливать врагов своих. Моя идея — говно, мир шиноби диктует свои правила.

— Что хотите предложить, сенсей? — опять краешек губ приподнялся. Мне вот непонятно, это реально жест довольства от такого наименования или меня тупо приучают говорить подобное. Типа, я знаю, что он знает, что я знаю… А, пофиг, если буду каждый раз так досконально разбирать вопрос, то мозг сломаю.

— Всё то же самое, только дополним момент с миссиями. Минимум раз в месяц ты будешь выполнять мои распоряжения. — что-то страшно стало. Меня конкретно взяли на карандаш. Буду хорошим мальчиком — смогу стремительно развиваться под чутким руководством Третьего. Ну а коли не оправдаю «высокого доверия»: «Во имя Суны, Сасори пал смертью храбрых, мир его духу».

— Хорошо. — я знал, на что шёл, и особо не удивился результатам. Пока не пойму, что к чему и не ошибся ли в своих идеях, буду паинькой. Да и что-то серьёзное можно мутить только когда за мной будет сила.

— С завтрашнего дня ты поступаешь в академию сразу же на последний курс. Твоя первая миссия — закончить её за 2 месяца. Справишься — получишь от меня интересную технику, если нет… Значит, ты не такой уж гений. — это сбивает с толку. В одно мгновение со мной общаются как со взрослым, а тут берут на «слабо», параллельно подвешивая «морковь».

— Есть! — явно ведь от меня ждут идеального прохождения. Не сказать, чтобы это было очень сложно, скорее муторно с заучиванием теоретического материала, но всё же…

— Свободен! — по идее, с окончанием разговора голова должна переставать испытывать боль, только с ниндзя такое не прокатывает.

Как же меня задолбали эти шпионские заморочки. Одно действие, а столько смысла. Там и мою социализацию проверят, и скорость обучения, и старательность, и ещё хрен знает что.

«Первый раз в последний класс малолетних машин смерти на чакро-стероидах»!

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

Ну, академия была, как академия. Три этажа неплохого здания с большим двором для тренировок, спаррингов, метания и всякого полезного, что могут придумать ниндзя. В общем, всё, как на детской площадке в центре, но гораздо круче. Внутри же всё было… пустовато. Не бедно, а именно пустовато. По прошлой жизни я привык, что в учебных заведениях каждый сантиметр свободного пространства засоряют каким-либо барахлом сомнительного назначения, а куда уже не могут — ставят растения. Здесь же такого не было и, наверное, никогда не будет. Это я молчу про растительность. Пустыня, она такая — неблагоприятная для растительности.

В класс же я попал для «элиты» нашего многострадального селения. Тут большая часть были клановыми или потомственными. Про гражданских в принципе можно было забыть. Сейчас шло такое время, когда ниндзя без «предысторий» виделись как пушечное мясо. Сиречь — куча генинов, редкие чунины и редчайшие джоунины слабого прошиба. И никто не хотел исправлять подобное положение дел. Ситуацию можно было сравнить с Авгиевыми конюшнями. Типа, можно попытаться что-то исправить, но никто не хочет заниматься подобным дерьмом, ведь неизвестно, будет выхлоп или нет. Так что пока Коноха в лице Джирайи и Орочимару не докажет, что выходцы из народа «тоже люди», да такие, что способны решать исходы войн, то отношение к гражданским будет слегка (нет, огромным) пренебрежительным.

Руководство деревни не то чтобы закапывает таланты, просто требования были настолько высокими, что «проходящих планку» считай и не было. Бредовая система, но только для меня, человека, перед глазами которого есть такие «монстры от народа» в лице Орочимару, Джирайи, Минато Намиказе, Майто Дая и Гая.

— Представься, пожалуйста, — попросил высокий, крепкий дед, откликающийся на Саконджи-сенсея. Наш классный руководитель, а по совместительству джоунин в отставке.

— Сасори, семь лет, кукольник, — не особо громко и без всякого энтузиазма сказал я. По классу сразу же прокатилась волна шёпота. Ну да, в элитный класс выпускников пришёл малолетка — непорядок. Шёпот набирал обороты, пока один мальчик с каштановыми волосами и зелёными глазами с ленцой не поднял руку. Саконджи обратил на него внимание:

— Да, Шото, задавай свой вопрос.

— Почему этот шкет имеет право находиться с нами, гениями Суны? — с ощутимым гонором проговорил идиот.

Мда… У кого-то ЧСВ раздуто до небес. Если вдуматься, то всех, кто мог безболезненно выпуститься из академии, уже отправили осваиваться в роли генина, а это… Позорище. Настоящие гении не сидят в классе в свои двенадцать, а выполняют задания на благо деревни. Вот почему я не пылаю энтузиазмом при встрече с этими малолетками: хотя теоретически они — «будущее деревни», и заиметь с ними знакомства крайне выгодно, но мешают три фактора: первое — за два месяца особой связи не построишь, второе — минимум половина из них сдохнет в течение года после выпуска и третье — мне лень тратить на них своё время.

— Сенсей, может, начнём урок? — спросил я у дедка, показательно проигнорировав болтуна. Ступать в полемику с идиотами — себя не уважать и опускаться на их уровень. Да и смысл обижаться на будущий труп? От такого «унижения» у него чуть сосудики не лопнули, однако сенсей так на него посмотрел, что взрыв был погашен в зародыше.

— Садись на любое место.

И урок начался. Старик в красках описывал, «кто» за «что» воевал в Первой мировой, плавно перевёл тему на сегодняшний день и попросил пораскинуть мозгами на мотивы Второй войны, тем самым загрузил мозги юных шиноби. Начались разговоры, предположения, споры. Где-то Саконджи-сенсей отметал предположения, где-то корректировал и иногда хвалил. В общем, всё было достаточно интересно, хоть и с капелькой пропаганды. «Это не мы пичкаем вас патриотизмом, а вы сами доходите до него». То есть он делает всё, дабы личинусы шиноби «сами» находили нужный ответ.

Спустя час урок закончился, а наш преподаватель воспользовался шансом свалить, оставив нас одних. Угадайте, кто стал главной темой сегодняшних сплетен? Правильно — я. Ладно бы кто-то просто подошёл поздороваться, но самым резвым оказался самоуверенный идиот, который вначале занятия выпендривался. Хотелось закатить глаза, ведь сейчас будет происходить самая клишированная фаза любого учебного заведения — проверка на прочность. Уверен, что Саконджи именно для этого «ушел по делам». Культ силы диктует свои правила: слаб — значит, тебя побьют и дадут мотивацию для тренировок, силён — хорошо, респект и уважение. Варварство, но таков мир.

— Слышь, мелкий, что ты тут забыл? Здесь учатся настоящие шиноби, а не дети. Иди домой к мамкиной сиське! — никаких манер, сразу быкует. Никто ничего не сказал, а лишь с интересом посматривал на происходящее, что ещё раз убедило меня в правильности моих выводов.

— Уйди, мусор, — и прошелся взглядом, полным презрения. Пакура всегда говорила, что вне пределов моих интересов лицо моё приобретает редкостный снобизм. Видимо, не соврала — у этого разумного лицо перекосилось от натурального бешенства.

— Ах, ты! — с криком идиот начал свою «атаку».

БАМ!

Официально заявляю — все канцелярские помещения в Суне делают под копирку. Я бывал в кабинете некоторых старейшин, у Казекаге несколько раз ошивался и вот теперь у директора «академии убийств и насилия». В каждом помещении одно и то же: большой стол, кресло, полки с книгами и цветочки. Да, растительность в пустыне выступает своеобразным показателем статуса. Хозяином данного заведения был, как нетрудно догадаться, дед преклонного возраста. Неудивительно, ведь в деревне процветает почтение к старикам. И на мой взгляд, в Суне чересчур много уделяют внимание старшинству, но сейчас не об этом.

Старик был лысым, имел прямую длинную бороду и густые брови. На голове можно было заметить много шрамов, но самым заметным был длинный дугообразный над правым глазом. Мда… Видел я многих стариков у власти, и лишь у единиц не было каких-либо заметных ранений. Осуждающие глаза пожилого человека уже которую минуту пытались пристыдить меня, однако так и не добились успеха. Можно сколько угодно строить конспирологические теории про того идиота Шото типа «он не хотел, чтобы дитятко становилось шиноби так рано», «он просто выполнял приказ проверить новичка», «у него кто-то недавно погиб на фронте» или ещё подобная фигня, но… мне плевать. Полез — получил. Меня его обстоятельства не волнуют. Так что попытки директора пристыдить меня были обречены на провал.

— Сколько раз студент Шото «упал на собственный кулак»? — процитировал меня старик.

— Семь-восемь. Он был очень крепок, — спокойно выдал ответ, даже похвалил твердолобого. Не каждый может вставать на одном лишь упрямстве.

Я хоть и являюсь относительным новичком в бескрайнем море кукольного мастерства, но знаю кое-какие хитрости. В частности было очень легко резким рывком чакра-нитей перенаправить атаку идиота на самого себя. Думал, что столь явная демонстрация силы остудит пыл у мальца. Однако, получив по морде, Шото лишь сильнее рассвирепел. Играть дальше в поддавки мне не прельщало, поэтому завязался «спарринг». Ну, как спарринг, идиот постоянно путался в ногах, бился башкой о твёрдую поверхность и иногда засаживал себе в чувствительные места (чакра-нити рулят). Всё это было совершенно случайно. Честно.

— Если бы в будущем произошла подобная ситуация, то что бы ты сделал? — ещё в три года я понял простую вещь: врать шиноби старой закалки — дело неблагодарное. Пока моих навыков лицедейства явно не хватало.

— Либо вызов на бой, где побью, либо «тёмная», где опять же побью, — не знаю, насколько старик оценил мою честность, ибо он никак не поменялся в лице. — Так что по поводу моего запроса?

А вопрос был достаточно прост: Казекаге-сенсей дал мне жалкие два месяца на освоение всей программы малолетних шиноби. Не сильно много и не сильно мало, ровно столько, сколько нужно нормальному замотивированному человеку, уже имеющему кое-какие боевые навыки. Ведь что такое шиноби в настоящий момент? Воины-наёмники, прущие в бой против врагов деревни. Им не нужны какие-то сильно вычурные знания для того, чтобы резать ближнего своего. Достаточно знать, как кидать кунай, как складывать печати и, может, парочку техник для комплекта. С начала войны запросы были сильно снижены.

— Господин Казекаге уже распорядился. Всё необходимое найдёшь в библиотеке, — старик махнул рукой, показывая, что разговор закончен. Я не стал ерепениться — и так повёл себя вызывающе, выплёскивая раздражение последних дней.

Поскольку уроки закончились, мой путь лежал в святая святых любого учебного заведения, оплот мудрости предков, бумажный ад, мешанину полезной и не очень информации — библиотеку.

Библиотека. Наводит ужас и благоговение на любого ученика любых учебных заведений. В моей же ситуации вызывает просто невероятное желание побиться головой об стол. И лишь пристальный взгляд библиотекаря (опять старик) не давал портить государственное имущество. С чего такой негатив к несчастным книгам? Так не к ним претензии, а к авторам данного чтива.

Я понимаю, что паранойя в крови шиноби, но делать из самых базовых знаний, доступных в библиотеке, целый квест — перебор. «Если вас настигнет песчаная буря, то ищите укрытие в соответствии с общепринятой нормой и используйте третье построение для создания временного лагеря». Что за чёрт?! Где конкретика?! И ведь такая «обобщённая фигня» была везде. В начале я думал, что к этим «сложным книгам» нужно подходить с пониманием определённого уровня, но нет, жесть у нас начинается с первого учебного года. Та информация, которая должна подаваться в легкодоступной форме, была закодирована, как шифр разведчиков: чтобы только избранные поняли смысл. Остальные — гуляйте.

Вот такие нюансы про «общепринятую норму» и «третье построение» должны были разжёвывать в академии преподаватели. Из уст в уста. Защита от вражеских вражин, которая со временем переросла в абсурд. Пфф… В одном месте виделась мне паранойя шиноби. Из серии «секретность ради секретности». Уверен, все вражеские государства, кому было интересно, и так узнали особенности «песочного воспитания». Шпионы с инфильтраторами давно всё разнюхали. И в итоге для бедных студентов осталась лишь таинственность ради таинственности.

Стало понятно, что мне не хватит двух месяцев для освоения академической программы, если заниматься поглощением знаний, параллельно подрабатывая криптографом. Поэтому, как любой нормальный человек, я попросил помощи у просвещённой Пакуры. Она лучшая студентка третьего года и всяко сможет мне больше поведать, нежели какие-то мутные свитки.

И таки да. Моя подруга за пару часов смогла донести до меня гораздо больше. Притом из Пакуры педагог оказался аховым. К теоретическим знаниям претензий было немного, всё же она была достаточно эрудированная, но вот практический аспект… «Чакру закручиваешь до состояния «вжух-вжух», потом складываешь печать кролика и делаешь технику, как будто в туалет ходишь». Дословный пересказ самой простейшей техники стихии ветра, которую может освоить буквально любой. Суть в небольшом выбросе ветра для расчищения небольшого пространства от пыли. Пещера, домик, сараи там.

Пара часов таких занятий дали мне понять — я зажрался. Это родители с бабушкой Чие мне оставляли максимально расписанные свитки, да и сами не скупились на пояснения интересующих меня вопросов, часто приплетая свой многолетний опыт. С их уроков мне всегда было понятно «что» и «нафига». А вот преподавателям в академии было как-то плевать, они тупо заставляли заучивать детей нужную информацию и скупо поясняли её практический аспект. Мне приходилось самому доходить до нужных выводов.

— И ведь чем сложнее техника, тем больше «скрытых» нюансов будет присутствовать в ней, которые пока не «разжуют», ты не сможешь выучить, — неожиданно пришедшая мысль вогнала в тоску. И ведь чем больше об этом думал, тем правдоподобнее мне она казалась.

Прошерстив память на имена, вспомнил про Минато и Хирайшин, ака Техника Летящего Бога Грома. Максимально имбовая способность на все случаи жизни. Хочешь — режь армии, хочешь — замени логистику всей страны, а коли тебе скучно, то стань ночным кошмаром всех стран: проникаешь во вражеское селение, ставишь метки и потом режимом нон-стоп телепортируешь взрывчатку, яды или биологическое оружие. Будь в мире некий «топ техник», то она бы точно заняла призовое место. И мне её в ближайшие 15–20 лет не достать. Грустно.

Я не являюсь сторонником теории заговоров, особенно в мире, где мне приходится жить, поэтому отмету «возвеличивание» Минато как непревзойдённого гения с уникальным типом чакры. То, что Намиказе гений — это правда, но вот абстрактная «пространственная чакра»… Увольте, я про неё не слышал и никто даже не заикался об этой теории. Все эти аргументы рассыпаются от одного факта: чувак смог научить Хирайшину троих своих телохранителей. Имена уже не помню, но технику они творили, пускай упрощённую и совместно. Но давайте будем честными, где целый, грёбаный Хокаге-гений и где три токубе-джоунина?

— Что ж вы за люди, коли не хотите оставлять подробности техник? — принцип: «коли гений, то сам допрёт» меня дико вымораживал. Привык к «халяве» от своих предков, а потому задание Казекаге казалось очень простым, однако реальность дала поджопник. Придётся учить, составлять вопросы, а затем отлавливать «просвещённых», дабы они мне их объяснили. Было ещё три других варианта, однако они уже не устраивали меня.

Первый — разбираться самостоятельно. Не нравится тем, что придётся заниматься натуральной криптографией. Ради эксперимента попробовал разобраться в двух техниках. Одну по свиткам самостоятельно, другую при помощи Пакуры и её объяснений. Результаты заставили взгрустнуть: потратил два часа на «расшифровку» и минуту на освоение — это обидно. Другую же технику, одного уровня с предыдущей, освоил за пять минут, и то так долго из-за «выдающихся» педагогических талантов подруги. Второй — идти на поклон к деду Эбисо, дабы он выделил нормального «объяснялу». Дедушка это сделает без вопросов, скорее порадуется моему желанию развиваться, однако просить помощи у старшего сразу же после переселения… Это фактически расписаться в моей несамостоятельности. Третий — топать к «учителю» с аналогичной просьбой и получить тот же результат, с нагрузкой в виде охлаждением наших некрепких отношений. Сатецу взялся обучать гения, а не хлюпика, который перед лицом трудностей бежит к нему.

— Никто не говорил, что будет просто.

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

— … На этом закончим. Домашнее задание — отработка передвижения по песку. К выпуску каждый из вас должен иметь запас в полчаса активного передвижения. — закончил очередной Саконджи-сенсей. Класс же ненадолго стал концентратом скулежа. Детям лишь крутые техники или жёсткий мордобой подавай, а вот монотонные марш-броски, которые физически и ментально выматывают похлеще любых битв, — не, это не нужно «настоящим синоби».

Не понимают личинки, что восемьдесят процентов всего бытия ниндзя составляет передвижение. Добежать до туда, доставить сообщение в это место, патрулировать территорию в том направлении, искать вражин там, убегать от вражин оттуда. Или, как говорит бабушка Чие: «Быстрые ноги техник не боятся». Не зря она является сильнейшим кукловодом деревни, ибо её мудрости могут позавидовать многие.

Прозвенел звонок. Старичок Саконджи-сенсей за какие-то жалкие мгновения успел собрать все свои вещи и, бросив на меня полный опасения взгляд, исчез в двери. Оказалось, что старики не любят, когда их по нескольку часов третируют по непонятным мне темам. Это обычным ученикам они могли пересказать мракобесие из учебников, потом загрузить молодой мозг «многомудрыми» предложениями и сгинуть в закат. Со мной такой фокус не прокатил. Мне нужно было чётко узнать, «что» и «нафига». Фразы типа: «так надо» или «так принято» мною не принимались.

Когда у тебя есть чёткая цель и несколько путей её реализации, план рождается сам собой. Мне надо за два месяца закончить Суновское училище и сделать это с отличием. О последнем прямо не говорили, но от личного ученика самой большой жабы в болоте это как бы подразумевается само собой. В одиночном режиме провернуть подобное нереально. Поэтому учим то, что можно, а что нельзя — вызнаём у преподавателей. Раньше Пакура была хорошей палочкой-выручалочкой, ведь знала два начальных года и некоторую часть третьего. Однако после двух недель совместной учёбы она с огорчением сообщила, что больше не сможет мне помочь — темы следующих годов она не знала.

— Всем пока! — флегматично помахал рукой и, покинув кабинет, отправился на тренировочный полигон. В ответ раздались редкие слова прощания. Всем было на меня не то чтобы плевать, они банально не знали, с какой стороны подойти к молодому гению, ученику самого Казекаге. Не забываем, что у детишек есть свои «родственники» в госаппарате, и они же «по секрету» поведали новость. Когда нет прямого запрета, шиноби становятся на редкость болтливыми личностями. Информация просочилась на второй день обучения в академии, и на третий каждая собака знала, чей я ученик.

Был и обратный эффект популярности. Некоторые очень рьяно захотели испытать меня в бою. Причин было много. Начиная от проверки моих боевых качеств, заканчивая тупой верой в то, что в случае победы надо мной Казекаге примет их в ученики. Любая причина не добавляла благодушия, ибо запара. Времени в обрез, а я вынужден валять в песках «заинтересованных». Первые десять раз это было забавно, но после стало раздражать. И ведь игнорировать их было проблематично: если на них не обращать внимания, так дети становятся на редкость приставучими. Тогда родилась гениальная идея — бить учеников и требовать с них «учебную криптографию». Всем желающим я предлагал спарринг, где ставкой выступала какая-то информация, сиречь конспекты. Перед боем обговаривался момент «кто чего хочет», потом происходил мордобой и победитель забирал приз. Потом частная ситуация со ставками превратилась во всеобщую истерию. Ставки были в деньгах, домашках, нахождении нужной информации, в обучении техникам и т. д. Получился какой-то бойцовский клуб, но о котором все знают.

За это я заслужил «неодобрямс» от стариков из академии. Они ведь жили во времена, когда любые сведения добывались кровью и защищались жизнями. И их не волнует, что «секретная секретность» — это академическая программа или удобно собранная информация из кучи открытых источников. Старость и опыт надо уважать, но иногда их заскоки заставляют раздражённо вздыхать. Серьёзно, почти вся информация из моих домашних энциклопедий находится в архивах академии в разных справочниках. Любой, зная точные вопросы и потратив несколько дней, смог бы составить примерно такой же пул информации. Так что это не разглашение жуткой тайны, а взаимная экономия времени.

Вот уже три недели, как я живу в режиме «уроки - мордобой - чтение». Бывали поражения, победы, ничьи. Иногда брал выходной от бойцовского клуба, нечасто — лишь при поступлении огромного пласта информации или получении некоторых травм. Такой экстремальный метод приносил плоды. Какой-никакой боевой опыт пополняется и потёмки академического мракобесия освещаются. Одни плюсы, однако постоянная усталость и ушибы уже достали. Не знай я фармацевтику и не наноси каждый вечер очень полезные мази, то сдулся бы на второй день спаррингов. Про то, сколько раз моё многострадальное тело встречалось с кулаками-ногами моих товарищей, лучше не вспоминать.

На прямой удар уворачиваюсь вправо, второй же увожу ладонью влево. Тайджуцу кукловодов можно охарактеризовать простым предложением: «Не бейся с врагами лично, разрывай дистанцию, атакуй марионетками». Достаточно здравая позиция, ведь моя братия не выделялась особыми физическими данными. Если брать сленг прошлого мира, то кукловод являлся «стеклянной пушкой»: мог навести огромную суету на поле боя, но если вражина подойдёт впритык, то в 90% случаев ему капут. Не все имели навыки бабушки Чие, которая в любых ситуациях косит врагов с одинаковой эффективностью. Именно на её стиль я и был настроен в своих тренировках. Меня бесила столь очевидная слабость выбранного направления.

Уже четыре минуты идёт простой обмен ударами с очередным соперником на полигоне академии. И в отличие от остальной безымянной массы, имя этого товарища я запомнил — Досуна. Мальчик старше меня на три года и является гением клана Казекаге. Как признался Сатецу, он был одним из кандидатов в ученики, однако по ряду независимых от мальца причин не получилось. По злости в первых битвах Досуна знал об этом и выплёскивал негатив на мне. Благодаря его «настойчивости» мой милый, аккуратный нос был сломан впервые в этом мире.

Тогда была знатная битва, по итогам которой я всё же проиграл. Моей гордости был нанесён страшный удар. До «побоев» одногодки не считались мною достойными соперниками, даже малышня чуть старше и то не котировалась. Пакура стала приятной неожиданностью, которую я записал в исключения. Оказалось, тех, кто может мне навалять, было несколько больше, чем мне казалось, и ещё больше народу были способны составить достойную конкуренцию. С ними приходилось выкладываться по полной.

— Кхе! — Досуна откашлялся после хорошего удара под дых. — Ты победил.

Несмотря на наш общий недостаток, который окрестили «гордостью гениев», после нескольких спаррингов победы и поражения с обеих сторон принимались гораздо спокойнее. Одно дело — умом знать, что ты не самый талантливый в мире, а другое — получать наглядное подтверждение. Хорошо так прочищает голову от ненужной спесивости.

— Воспользовался твоей оплошностью. У тебя концентрация в конце упала, — на моё замечание Досуна сморщился. Неприятно, когда тебя тыкают косяками. Но после всё же кивок, ибо ошибка была очевидна. Поскольку 95% всей Страны Ветра было покрыто песком, то сражаться мы учились в условиях разной степени зыбучести. Этакое совмещение спаррингов и отработки практики хождения по песочной поверхности.

— В следующий раз — полный контакт. — не дожидаясь моего ответа, Досуна развернулся и пошёл. Подобное поведение возмутило меня. И не показной гордостью, а невыполнением требований проигравшего в спарринге.

— … — я хотел было кунаем «напомнить» ему, однако выпендрёжник, не глядя, кинул свиток ровно мне в руки. Проверка написанного вызвала сильный приступ умиления. Мой спарринг-партнёр мало того, что написал свиток заранее, так ещё очень дотошно изложил интересующую меня флору. При этом весь огромный текст был составлен его рукой, и некоторые пометки явно взяты из клановых архивов. Боюсь представить, сколько времени это заняло.

— Цундере. — от такого «крутой парень» чуть не упал на месте, но мужественно проигнорировал необоснованные слова.

— Сасори, ты был крут! — Пакура подняла большой палец и была жутко довольной. Недавно она проиграла Досуне в спарринге и была вынуждена систематизировать жутко огромный пласт информации по металлам нашей страны. Подруга была недовольна подобной тратой времени и была рада «восстановлению справедливости».

— Спасибо. — слегка улыбнулся такой поддержке. Пускай большая часть радости Пакуры происходила из-за поражения Досуны, а не из-за моей победы, но всё равно приятно. — Пойдём.

— Угу! — мило кивнула головой, и мы пошли на выход с академии. Пакура чуть ли не прыгала от счастья. Друг победил её «врага», а она сама скинула домашку на проигравшего ей спарринг одногруппника.

Под неодобрительным взглядом двух дежурных (шиноби — трепло, поэтому не получился истинный бойцовский клуб), которых приставили следить, дабы бойцы не свернули голову, мы отправились напрямик ко мне домой. Хотя я сильно наговариваю на образование Суны, всё было не настолько плохо, как показалось в первую неделю. Много непонятного, абстрактного или обобщённого, но хватило двух недель «обмена мнений», сиречь мордобоя, для восполнения пробелов. После этого осталась банальная отработка пройденного материала, а с этим проблемы. Что толку знать, как и где разводить костёр, если ты ни разу не добывал огонь?

Зачем я продолжаю мордобой? А вот из-за таких нюансов, которые мне подгоняет Досуна и другие клановые. У людей с происхождением есть «несправедливое» преимущество в виде «мудрости предков»: книги, свитки, старшее поколение и тому подобное. В академическом храме знаний есть вся жизненно важная информация, но она не такая полная и пропускает многие «незначительные» детали. Такие маленькие пометки или ничтожные свойства, которые в определённых моментах играют важную роль.

Как бы круты ни были мои предки, но про всё они знать в принципе не могли. После моего третьего раунда в «бойцовском клубе» один из отпрысков медицинского клана передал справочник по скорпионам (тематика этих милашек всегда была близка мне), и там нашлась парочка видов, не отмеченная в семейной библиотеке. Напомню: бабушка является лучшим меднином и токсикологом Суны. У неё по определению лучшая база данных во всей деревне, однако у неё не нашлось информации по некоторой фауне. Это показало, что нельзя считать библиотеку лучших истиной в последней инстанции. Знания бесконечны, и нельзя недооценивать накопления других кланов.

На полигоне, недалеко от резиденции Казекаге, один несчастный мальчик по имени Сасори сильно потел. Я бы давно забросил это упражнение, ибо, несмотря на всю мою волю и ум, считаю его бесполезным, однако рядом со мной стоит одна фигура, зорко контролирующая процесс.

За две недели до назначенного времени окончания академии анбушник перехватил меня, возвращающегося с тренировки с Пакурой. Безликий появился неожиданно, без единого внешнего воздействия. Было страшно, когда ты идёшь спокойно, а за тобой раздаётся безэмоциональный голос. Рефлекс «бей, а потом спрашивай» сработал автоматически, только это не сильно помогло: меня спеленали за жалкие пару мгновений. Лёжа на холодном песке, анбушник поведал о личной тренировке Казекаге и также стремительно исчез.

— Закончили! — с командой все железные песчинки опали вокруг меня.

И нет, я не получил стихию магнетизма. Просто Сатецу решил расщедриться на эксклюзивную тренировку по развитию стихийных предрасположенностей. Широкий жест, а если учитывать, что тренировка была личной клановой разработкой, то в высшей степени необычной. Сатецу создавал вокруг нас магнитное поле и гонял его потоки через моё тело. Моей же задачей было, используя чакру, пытаться воздействовать на него. Упражнение было явно слизано с эффекта передачи чакры между Шукаку и кланом Казекаге. Это позволяло молодым пользователям кеккей генкая магнетизма сэкономить огромное количество времени и улучшить базовую предрасположенность. Мне же это только стремительно развивало склонность к земле и воздуху.

В местном менталитете такое — заявка на… а вот непонятно. Возьмём пример вхождения кого-то из супругов в клан другого. Вы думаете, ему резко станут доступны все тайны, накопленные его новой семьёй? Нет, ему максимум всучат обрезанный метод, да парочке техник обучат. И это считается жестом доброй воли и огромным показателем любви между ними.

— Неплохо. — переводя с высоконачальского лексикона на нормальный, Сатецу нахваливал меня. — Даже клановые гении, у которых развита стихия магнетизма, не всегда доходят до подобного.

— Кхе… Рад… кхе… стараться. — пытаюсь отдышаться, но выходит скверно. Мне эта тренировка кажется малополезной. Развитие стихийных предрасположенностей — дело благое, тут споров нет. Однако всякие огненные шары не вписываются в наш стиль боя. Кукольники должны управлять куклами.

— Хм, — усмехнулся на мои трепыхания Третий, — знаю, о чём ты думаешь, и скажу: это не бесполезно. Ты думаешь, что у кукловодов контроль стоит на первом месте, и до определённого момента будешь прав. Но тогда скажи: почему старейшина Чие наголову превосходит всех остальных мастеров? — хороший вопрос, я об этом никогда не задумывался. По заминке Сатецу понял, что мне эта тема малознакома.

— Силой чакры. — слова знакомы, а вот значение не очень. — Чакра старейшины Чие гораздо плотнее и сильнее, чем у других. Это позволяет ей одновременно использовать десять марионеток: по кукле на палец. Это же даёт возможность осуществлять управление вражескими шиноби, как своими куклами.

— Значит, сила и контроль идут рука об руку. — сформировал предложение, которое раньше интуитивно понимал, но не мог чётко высказать. Перед моими глазами был живой реактор чакры, который плевать хотел на затраты энергии и врагов тупо «закидывал трупами».

— Именно. — довольно прикрыл глаза Сатецу. — Благодаря некоторой консультации тебе подобрали оптимальную программу обучения, призванную раскрыть твой потенциал. Я сделаю всё, дабы ты развил навыки на должном уровне.

— Спасибо, сенсей. — низко кланяюсь, ведь учитель не ломает мой путь синоби, а обещает всяческую помощь в развитии и делом доказывает обещание. Краешек губ мужчины слегка приподнимается. Давно заметил, что Казекаге нравится, когда его называют сенсеем.

Только по окончании тренировки до меня дошёл скрытый смысл сказанных Сатецу слов. Кто достаточно компетентен, дабы «консультировать» Казекаге по развитию кукольных мастеров? Можно приплести любого опытного кукловода, однако есть одна кандидатура, что не вызывает никаких нареканий и заинтересована в моём развитии. Бабушка Чие. Скорее всего, она подсказала про развитие чакры, а Сатецу решил использовать клановые наработки для этого.

Хотелось было расстроиться из-за вмешательства в мою жизнь, однако осознание «незримой опеки» бабушки, наоборот, успокоило. В отличие от Сатецу, чью мотивацию к подобным действиям я до сих пор не могу понять, резоны бабушки были более просты — она меня любит и желает лучшего. Это «лучшее» не всегда пересекается с моим мнением, взять хотя бы замалчивание смерти родителей, но никогда оно не будет направлено во вред мне. Приятно.

— Я по ней скучаю. — с болью констатировал очевидное. Могу ругаться, обижаться, но любовь к взбалмошной старухе навсегда останется со мной.

P.s. Для взрослых, весь этот "бойцовский клуб" - просто детский кружок, при чем очень полезный. А то, что ради этого приходится жертвовать самыми низшими знаниями, так ничего страшного. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы полезное было. Да и для такого дела пригнали персонал, чтобы он присматривал за детьми.

P.P.s. Считаю, что такая тренировка, имитирующее воздействие чакры биджу на джинчурики, теоретически возможно. Магнетизм у Сасори не появиться, но предрасположенности к стихиям значительно улучшаться.

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

За два месяца нахождения в выпускном классе гениев стало понятно, почему меня закинули именно сюда. Минимум теории, максимум практики. Последнее было, как повторение всего пройденного материала за предыдущие годы обучения. Что-то я знал, что-то не очень, но за рекордное время мне удавалось восполнить пробелы в практике. Не всему можно научиться в одиночку, часто нужна сторонняя помощь.

Самое банальное – спарринги, максимально приближенные к реальным боям. До откровенного членовредительства или, тем паче, смертоубийства бои не доводились. Мы же не варвары из Кровавого Тумана. Вот руку сломать или парочку дырок в теле сделать – это пожалуйста. Такое редко, но происходило. В одном из боев мне, помимо сломанного носа, трещину в ребрах организовали. Слишком расслабился и поплатился за высокомерие. Не стоит недооценивать клановых шиноби, у них постоянно какая-нибудь неприятная фигня припасена.

С учетом плачевного состояния медицинского сектора нашей деревни было удивительно, что нам выделили целого ирьенина на залечивание травм после наших спаррингов. Я бы мог понять, будь у нас меднинов дофига, но у Суны все строго наоборот, и таких специалистов было преступно мало. И мне откровенно непонятно, почему человек, который может прямо сейчас спасти парочку-другую жизней в госпитале, лечит синяки у детей.

А так, обучение как обучение. Уроки первой помощи, где закрепляли результаты предыдущих лет. Косточку вправить, кровь остановить, как раненого товарища окончательно не добить – и все в таком духе. Последнее – отдельная песня. Чакра диктует свои особенности, да и скорость шиноби могут развивать нешуточную. Ловушки и их деактивация. Простенькие механизмы, с помощью которых можно дичи наловить. Это их основное применение, ибо учить что-то сложное генинам – заведомо гиблое дело. Соотношение сил слишком разное. Нужно кидание разных железяк. Кстати, лучший, железный друг кукловодов – сенбон – не пользовался популярностью у подавляющего большинства шиноби. Смертельность у «иголок» гораздо выше кунаев-сюрикенов, но вот сложность освоения все портило.

Далее: простое членовредительство и как ему противостоять. Нам выдали деревянную куклу, которую мы должны были сломать. Если думаете, что это просто, спешу разочаровать: организм шиноби гораздо крепче, чем у обычного человека. Коли не обладаешь огромной физической силой, то для выламывания рук и ног нужен особый подход. Было немного жутко, когда Саконджи-сенсей нагнал хенге на манекены, превратив их в очень реалистичных людей. Это была не низкопробная техника, разваливающаяся от одного тычка, а более продвинутая версия. Мы ломали манекенам и пальцы, и кисти, и руки, и ноги, и плечи, и шею, и тазовую кость. И всё это под мерзкий хруст костей с криками «жертвы». Привет, счастливое детство в академии душегубов, шпионов, убийц и диверсантов!

— Завтра экзамен, отдохните, повторите материал и выложитесь по полной, — со странной интонацией проговорил Саконджи-сенсей. Он знал, что половина из нас не переживет эти пару лет, но ничего сделать не смог. Точнее, старичок-то сделал всё возможное для нашего выживания: со всей самоотдачей, иногда в ущерб собственному времени. Даже от меня «убегал» чисто символически. Не верю, что могу «загнать» джоунина в отставке и «выбивать» ответы без желания самого старика. Может, своеобразный тест? Типа, кому реально надо, тот его всегда найдет, а кто ищет простые пути — сдастся на полпути? Не знаю и вряд ли узнаю.

— До завтра, — привычно помахав рукой, удалился по своим делам. За два месяца ни с кем из класса особо не подружился, все были какими-то обычными? Скучными? В общем, не цепляли меня. С ними получается максимум шапочное знакомство, из серии «привет — пока».

Вот где мне было реально интересно, так это в пост-академическом бойцовском клубе. Чувствовать, как ты постоянно на грани поражения, преодолеваешь слабость собственной техники, плоти, стратегии и вырываешь победу из рук достойного. Кровь бурлит, едва держишь равновесие, пока твой соперник лежит у твоих ног. Кайф!

— Ой, Досуна, меня ждешь? — увидел знакомого русоволосого парня и сразу же подошел к нему поздороваться. Мальчик изображал из себя невозмутимость. Совершенно случайно его поведение очень походило на поведение Третьего. Однако где глава тысячи наемных убийц, а где десятилетний мальчик? Его образ был забавен и так напрашивался на разбитие.

— Нет, ты вовремя. — ну да, ждать кого-то или заставлять другого ждать тебя — табу в моем понимании. — Спарринг?

— Завтра выпускной экзамен, хотелось бы сохранить силы и не получить травмы. — В битвах с Досуной я очень редко выходил целым, чаще мне неплохо доставалось. Биться с ним перед важным мероприятием, мягко говоря, плохая идея.

— Понятно. Забываю, что ты в выпускном классе. — Здесь его вины немного. Мне семь лет, и учился я в академии всего два месяца. Такие выдающиеся ученики, как Досуна, Пакура и им подобные, шапочно, но знакомы между собой. А тут я — маленький, сильный, приметный, но неизвестный. В общем, создаю ощущение сверхсильного первоклассника, а не члена выпускного потока. — Завтра будет небольшой теоретический тест, но он ни на что не влияет. Самое важное — битва с чунином в полный контакт. Нужно продержаться пять минут.

— Спасибо за подробности. — То, что будет битва, было понятно, а вот про «необязательный тест» не знал. Периодически забываю про превосходство силы над теорией в мире шиноби (Кхм… Сакура… кхм…). — Откуда?

— Информация проверенная, мне ее мой старший брат подогнал, а ему наш дядя из канцелярии. — Мда, все шиноби — трепло, и это не лечится. Уверен, к вечеру об этом прознают все выпускники.

— Ладно, я тебя понял. — Немного подумав, все же решил договориться об бое, а заодно проверить его выдержку. — Эх… Буду ждать, когда станешь генином, а то мне скоро не по чину будет издеваться над младшими. — Есть пробитие! Хотя у Досуны нижняя часть лица прикрыта бинтами, но вот глаза беспрепятственно дергаются в раздражении.

— Готовься к бою, он будет скоро. — Конкурентоспособность гениев возобладала. Меня просверлили «серьезным» взглядом и, увидев мое довольное лицо, удалились вдаль.

«Необязательный тест» был до боли лёгок. Накосячить в нём могут только полные дебилы, что ни разу не открывали учебники или никогда не ходили на уроки. Развёрнуто ответив на все вопросы за двадцать минут, ради интереса полез узнавать старые варианты теста. И пошёл в библиотеку, где мне по первой просьбе выдали сборник задач предыдущего года. Что могу сказать – образование в Суне сильно упрощается. Если раньше выпускников можно было причислить к условному 6-7 классу из моего старого мира, то теперь это тянет на 3, ну ладно, на 4 максимум. Понятно, что навыки нарезания ближнего своего ценятся в среде шиноби гораздо больше, чем науки, но вот отношение подбешивает: «Вот вам базис генина, хотите повышение – выживите и выучитесь сами». Даже отбросив силовую составляющую, теория на джоунина была гораздо-гораздо сложнее. И, в отличие от звания генина, пока эту планку не стремятся понизить, искусственно повышая количество липовых.

Так я погулял три часа, пока не наступило время для практической части экзамена. За это время неторопливо дошёл до дома, немного поленился, перекусил мадфуном и, взяв марионетки, вернулся обратно в академию. Настроение было на высоте: полный желудок и скорая битва делали этот день.

Нас согнали на мини-арену, где каждый по очереди сражался с соперником. Нашими оппонентами выступали чунины, причём они были либо очень молодыми, явно недавно повышенными, либо откровенно старыми, с которых песок сыплется. И пока непонятно, что хуже. Молодые быстрые, резкие, выносливые, часто применяют техники и не спешат падать от усталости. Вот старики уже не могли этим похвастаться, у них всё было методично, экономно и продумано. Из-за старости пожилые по характеристикам были как новоиспечённые генины, если не хуже, однако опыт решал.

Старость – самый страшный бич силы, особенно в мире шиноби. Ярким примером был Третий Хокаге. При атаке на Коноху сам Орочимару признавался, что будь его сенсей слегка моложе, то змей стопроцентно бы погиб. Это откровение – лучший показатель, ведь Орочи бесспорный «топ один в мире» по выживаемости. Змеиного товарища вообще очень малое количество народу может убить, да и то, у каждого из них были специфические особенности.

– Сасори, на арену, – дал команду Саконджи-сенсей.

Небольшое усиление чакрой, и я приземляюсь прямиком в нужном месте. Некоторые дети разинули рты от скорости. Для них это было быстро, однако для меня, наоборот, – медленно, лишь базовое укрепление да выброс чакры. И это даже не шуншин, так, подготовительное упражнение перед его освоением. Моим экзаменующим был старик тощей комплекции, создающий ощущение, что он с минуты на минуту отдаст душу шинигами. Помня заповедь «бойся стариков», я не позволил себе высказывать пренебрежение, да и огромный веер за спиной намекал на специальность экзаменатора. Распечатав Куроари, Карасу и Саншооуо, заслужил удивленные вздохи со стороны трибун. До меня был выпускник, который мог управлять настоящей боевой марионеткой, и его считали перспективным кукловодом. Двенадцать лет. Одна марионетка. Перспективный. Набор понятных слов, вместе составляющих какую-то чушь. По крайней мере, для меня, однако народ считает это «вау»-результатом.

— Удачи, молодой человек, — проскрипело живое ископаемое.

— Спасибо, но вам она понадобится больше, — честно признался в своих мыслях.

— БОЙ! — крикнул судья.

Саламандра, создавая пылевую завесу, покатилась напрямик на экзаменатора, пока я маскировался под прикрытием кукол и песка. Моей целью было не продержаться три минуты, а победить за отведенное время. Старик инфантильно продолжал стоять, но, за пару мгновений до удара, бросил сюрикен и точечно срезал две из трех нитей чакры, которые держали марионетку. Саншооуо пролетела вправо от старика, слегка подвинулась и замерла. Одним пальцем мне не поддержать куклу.

«КАК?! Он не знает, где я, а мои нити почти полностью прозрачны. Их без доудзюцу или феноменальных сенсорных способностей не разглядеть». — Несмотря на охреневание, пальцы продолжали свою работу.

Карасу взлетела в воздух и стала поливать моего оппонента железом. Наконец-то он сдвинулся и стал петлять, уходя с линии атаки. Сейчас происходил всего лишь экзамен, а не бой насмерть, поэтому я не использовал все свои наработки, типа ядов, прятанья в кукле или разделения механизмов. Здравая паранойя никому не вредила. Из чуть больше сотни присутствующих минимум десяток попадут в плен. Некоторых расколют. Техникой или пытками, неважно. Главное — они выложат всю информацию врагу, в том числе обо мне и о том, что я тут применял.

Наконец произошёл сдвиг, и Ворон вступил в ближний бой. Старик смог отлично парировать удары куклы, даже парочку раз контратаковать, но кукле было хоть бы хны. Хорошие марионетки обладают завидным запасом прочности, и далеко не каждый шиноби обладает силой на уровне Цунаде или Сакуры. После очередной ошибки пошла фишка в виде дополнительных конечностей, но соперник, на какой-то дикой интуиции, перевёл опасную ситуацию в неприятную. Старик смог подставить блок под удар и разорвать дистанцию. Тц! Лёгкий ушиб, не более.

Когда старик был в воздухе, то в точке приземления Куроари, раскрыв полость в торсе, полетел навстречу. Момент и траектория были выбраны идеально, только соперник подкачал — он был слишком крут. Дед за одно движение вытащил огромный веер и, взмахнув им, смог уйти с линии атаки. Кажется, у меня дёрнулся глаз. Шиноби прыгают в воздух только при отсутствии альтернатив или при возможности маневрирования. Иначе будешь хорошей мишенью, а это смерть.

— Чёртов старик, — пробурчал себе под нос. Пальцы ускорились.

Думал, что возвращение Саншооуо будет для старика неожиданностью, но нет. Этот старпёр словно в будущее заглядывает! Сложив веер, он металлической частью отбил трос, приземлился на марионетку и, используя её же как трамплин, полетел ко мне. Я, блин, никак не выдавал себя! Карасу стал стрелять ему в спину, но старикан просто взмахнул веером назад, тем самым отбив снаряды и придав себе ускорение.

— Вы издеваетесь. — Приготовился к самой неприятной части для любого кукловода — ближнему бою. И проблема не в контакте с противником, а в защите своей туши параллельно с притягиванием марионеток к себе. Для тайдзюцу нужны руки, и для управления марионетками тоже нужны эти конечности.

Увернувшись от вертикального удара огромной металлической штуки, разрываю дистанцию и хочу возобновить атаку кукол. Только дед этого не захотел, поэтому, напитав веер чакрой, посылает в меня огромную воздушную волну. Инстинктивно хотелось бросить все силы на защиту, но сознание придумало более лучший вариант. Рискованный, куда без этого. Была не была.

Моя скорость несопоставима с техникой, однако небольшая фора в расстоянии, а так же активное дрыганье ногами дали мне заветные секунды для возвращения Саншооуо. Саламандра раскрывает свой щит и принимает на себя удар техники. В тот же миг марионетки напали на соперника. Карасу выстрелила скопом кунаев. Старик из-за неудобной позиции был вынужден блокировать метательное железо своим веером, раскрыв его на полную. И в момент окончания «дождя кунаев» Куроари со всей дури влетает в импровизированную защиту, снося и веер, и старика. Топорно и не по специальности куклы, но работает.

Веер всмятку летит в другую сторону. Саншооуо раскрывает рот, готовясь использовать трос. Экзаменующий в полете жмурится от боли, но не произносит ни одного слова. Теперь, когда у него нет веера, он не сможет маневрировать в воздухе. Победа моя!

Однако наши взгляды встретились, и мне это не понравилось: очи старика были неестественно спокойны. Непострадавшей рукой старик складывает половину печати тигра, в простонародье — печать Противостояния. Найдя неприметную бумажку на Саншооуо, глаза округляются от осознания надвигающегося. Недоглядел…

— СТОП! Время вышло, — проорал судья.

Убрав печать, дед плашмя упал на песок. Можно было посмеяться, но я отправился отдыхать вслед за стариком. Ноги совершенно не держали. Сердце бешено стучало. Дышать было невозможно. Как будто ударили в солнечное сплетение, вызывая спазм всего тела. Еще секунда — и передо мною взорвалась бы бомба. Натуральная, сильная и очень близкая.

«Так вот каков страх смерти?» — отстраненно подумалось мне.

— Хо-хо-ха, неплохо, молодой человек, — позитивно проскрипело нечто из далеких времен. Стояло жуткое чувство, что "это" застало еще бабушку моей бабушки. — Достойная смена растет, не растрачивай свой талант.

Хотелось съязвить, наброситься на безумного старика, что на академический экзамен притащил бомбу, но рот упорно отказывался что-то говорить. Старик, разминая больную руку, неторопливо подошел к тем двум кунаям, что вначале матча срезали мне управление Саншоуо. Это вызвало удивление. Вопреки распространенному мнению, в Суне было просто дофига железа, и стоило оно значительно дешевле, чем в соседних странах. Поэтому к расходникам относились, ну, как к расходникам. Один нормальный кунай стоит, как поход в хорошую кафешку, где-то 300-500 ре. Это совсем не те деньги, ради которых старик-джоунин будет напрягаться.

Почему я уверен в ранге старого безумца? Перед моим боем были нормальные спарринги. Там да, реальные, хоть и слабенькие чунины, а здесь какая-то машина смерти! Да с самого начала весь этот спарринг был одной сплошной подставой! Нетрудно догадаться, кто мне его организовал. Спасибо, сенсей, чтоб вас взрыв-печатью подорвало!

— Это я возьму с собою, — по мановению руки, те два куная превратились во взрыв-печати.

Я разрывался между двумя состояниями: «А что, так можно было?» и «Дед — псих, держись от него подальше».

(Пакура)(Ее много не бывает)

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

Последние полчаса, после тренировочного боя с безумной старой песочницей, я пребывал в состоянии легкого шока. Ладно, меня побили — такое происходило не первый раз. Ладно, мои комбинации и связки просчитывают на опыте — это, к сожалению, тоже часто происходит, когда я сражаюсь с кем-то высокого уровня. Но вот то, что меня чуть не подорвали на экзамене… Перебор, мягко говоря.

— Закончил ныть? — отстраненно поинтересовался Сатецу.

— Я не ныл, а задавал вопросы по безопасности на экзамене, — мне не понравились столь вульгарные выражения.

— Вместо того, чтобы слушать о своей дальнейшей судьбе, ты первым делом начал расспрашивать о своем экзаменаторе и его психическом состоянии… Я называю это нытьем, — интонация так и сквозила высоким неодобрением. — И да, твоим соперником был один из самых опытных джоунинов нашей деревни, однако из-за старости его показатели стали на уровне слабенького чуунина. Ты сейчас его превосходишь во всем, кроме опыта. Вижу, битва с господином Чодзюро достигла нужных результатов. — Ну, хоть узнал, как зовут это ископаемое, а то на безымянного старика браниться как-то странно.

— Более-менее. — Взрыв-тег у носа заставляет переосмыслить жизнь.

Странное чувство. Сатецу даже не отрицал подставы с экзаменом и не сомневался в том, что я обо всем или о большей части догадался. Мне чуть ли не открытым текстом заявили, что хотят сбить с меня спесь и в довесок дать понять о важности опыта. Типа, неважно, насколько ты гениален, без опыта тебя быстро зарежут. И мне стал понятен дальнейший маршрут разговора:

— Раз мы с этим покончили, то перейдем к главному. Ты теперь официальный генин, и тебе надо определиться со своими планами на будущее. — В этот момент Казекаге был воплощением стереотипа «серьезные люди обсуждают только серьезные вопросы».

Вопрос звучит странно, но нет, это в порядке вещей. В мире шиноби существует тысячи профессий. Помимо широко распространенных, типа убийц, диверсантов, телохранителей или медиков, есть курьеры, строители, администраторы и другие. В общем, любая хрень, которую нормальный человек не смог бы связать с «шиноби». Во время войны существуют свои ограничения, но все же…

меня же была протоптанная дорога в корпус кукловодов. Там есть всё необходимое для того, чтобы моё искусство развивалось семимильными шагами. Конечно, я мог бы использовать влияние своей бабушки, а теперь ещё и Казекаге, дабы не состоять там, но получать всё необходимое, только — нафига? Это из серии «пользуюсь положением, чтобы просто пользоваться положением». Не отрицаю, что бабушка прибегала к своим привилегиям для меня, и никто не возмущался. Обоснованное кумовство у шиноби в почёте, а я зарекомендовал себя как молодого, перспективного мастера марионеток. Гораздо проще просто вступить туда и не выпендриваться.

— Корпус кукловодов, — Сатецу кивнул. Ни для кого из нас мой дальнейший путь не был загадкой.

— Хорошо. Где-то раз в месяц будешь выполнять мои распоряжения. Считай, что ты стажёр в АНБУ. По поводу наших занятий… Я не смогу лично уделять должное количество времени твоему развитию, и даже теневой клон не вариант, поэтому буду присылать АНБУ для твоих тренировок. Вопросы?

— Сколько времени у меня на освоение на новом месте? — даже жёсткий Сатецу не отправляет новоиспечённых генинов сразу в горячие точки.

— Три месяца. Использовать твои таланты для «ловли кошек» — пустая трата времени, поэтому сразу отправишься на условно-опасные задания. — Тц, ожидал хотя бы полгода, а тут в два раза меньше времени дали.

Сомнительно, но понятно, почему Казекаге это делает. Во-первых, мне нарабатывают опыт. Начнут с чего-то условно-безобидного: бандиты, крестьяне или слабенькие шиноби, и так по нарастающей. Во-вторых, пиар, самый наглый, бескомпромиссный пиар на высших уровнях власти. Старейшинам будут в лицо тыкать: «Смотри, моему ученику нет восьми лет, а он уже по заданиям ходит». Это же отсеет все вопросы по поводу фаворитизма действующей власти ко мне, мол, «вклад вношу, значит, получаю привилегии». В-третьих, последовательное вкладывание в мою жизнь как шиноби. Есть вполне обоснованная позиция по поводу соотношения техник и силы ниндзя. Слабым ниндзя, какими бы они верными ни были, не дают техники S ранга. Все начинают с чего-то малого и только потом получают доступ к мощному, когда могут эту «мощь» реализовать и защитить. Представьте, что у генина есть секрет Хирайшина, и об этом узнали другие государства. Генин — нежилец. За ним такая тотальная охота начнётся. Даже Каге или сопоставимые с ними люди не побрезгуют начать преследование. Это у закалённого джоунина почти невозможно достать сведения, ведь он будет серьёзно огрызаться и уйти на своих условиях, оставив после себя трупы, а генин… Ситуация из серии: «дрищ-астматик гуляет по гетто с золотыми часами»

— А что по поводу обещанной техники, сенсей? — На доли мгновения уголки губ Сатецу едва дёрнулись, и рукой он полез под стол.

— Держи, — мне кинули явно заготовленный свиток. — «Техника B ранга: Третий глаз». С помощью чакры подсоединяешь глаз к конструкции из чакры, что позволяет узнавать о происходящем в поле зрения этого искусственного глаза. — Ничего не скажешь, очень полезная техника.

— Благодарю, — явно ведь не рядовая техника, доступная широкому кругу лиц.

Обычно только выпустившихся ребят из академии собирают в группы по десять человек, где им за пару месяцев проводят курсы повышенной квалификации, а позже распределяют по нескольким направлениям. Если обобщить, то ты попадаешь либо в боевое крыло корпуса, либо в ремонтное. Есть куча ответвлений, но суть одна. Цели боевого крыла понятны — мочить врагов государства. Элитные головорезы, лицо Деревни Скрытого Песка. А вот с ремонтным подразделением всё было чуть сложнее. Нормальный человек подумал бы, что это работники, сидящие в безопасном месте и ремонтирующие сломанные марионетки. Нет! Здесь у нас жёсткий мир шиноби. Безопасная, монотонная работа — несбыточная мечта подавляющего большинства ниндзя.

Деревенская пропаганда настолько разъела мозги людям, что они сами рвутся в бой. Деткам дай зарезать вражеского вражину. Сидение в тылу сильно порицается, вызывает пренебрежение в профессиональной среде, и их возможности развития как шиноби сильно ограничены. Деревня предпочтёт развивать более боевых товарищей. «Ну это ладно, коли жить захочешь, то можешь потерпеть такое отношение», — так подумают нормальные люди. Одна проблема — ремонтники вообще не безопасная профессия, ибо редко сидят в удобных мастерских. Большая часть тусуется на фронте или недалеко от него.

Главная цель марионеточного искусства — снизить людские потери, разменивая дерево и металл на жизни врагов. С этим они успешно справляются, ибо на этом построен их стиль боя. Кукла потеряла руку, чтобы отрубить конечность у шиноби — прекрасно; самоуничтожилась, дабы забрать врага за собою — ещё лучше. Любой размен, если не доводить его до маразма, невероятно выгоден Суне. Однако при такой тактике куклы часто приходят в негодность, и тут приходит время «бойцов невидимого фронта». Пока мастера отдыхают, эти трудяги ремонтируют куклы. Нередки были ситуации, когда им приходилось чинить марионеток прямо во время боя. Естественно, такое положение дел не устраивает наших уважаемых врагов. Им не нравится по несколько раз кряду бороться с одними и теми же марионетками, поэтому они с особым усердием режут ремонтников. В общем, нет в среде шиноби «безопасных» профессий.

— Проходи, Сасори, — проговорил старейшина Атсуши, прочно занимающий второе место в мастерстве кукловода в деревне. Один из немногих, кто может управлять восемью марионетками. По совместительству является замом бабушки Чие в корпусе кукловодов. — Это твоё рабочее место. Надеюсь, мне не надо напоминать правила.

— Нет, господин Атсуши, — покачал головой.

Знаете, неплохо обладать нужными связями и быть признанным гением в марионеточном деле. Мне не нужно начинать с низов и без связей. Как только пришёл к «штабу кукольников», меня сразу же приняли как родного и выделили личную мастерскую в здании. Что же до правил, то они очень либеральны. От меня требуется лишь вовремя выполнять определённое количество работ: чинить, улучшать, создавать. Каждое действие даёт… за неимением лучшего слова «очки вклада». Много очков — много возможностей. Мало очков — иди на фронт, кровью добывай их.

— Если не будет идей, то можешь выложить чертежи Саншооуо, Карасу и Короари. Они хороши и могут дать тебе больше времени на подлинное искусство, — захотелось хитрому деду завладеть секретами моих марионеток.

— Я обдумаю ваше предложение, — тут не врал, не настолько куклы ценны, чтобы за них держаться.

Дед был доволен и после нескольких ничего не значащих фраз удалился по своим делам. Я же стал рассматривать казённое убранство и был не особо впечатлён. Взять хотя бы запах. Моя марионеточная мастерская была наполнена запахом свежей стружки, а здесь — затхлостью. Перед началом работ придётся проверить всю аппаратуру на предмет плесени, ибо только от неё так несёт.

Рабочая зона оказалась среднего качества. Понятное дело, что мои запросы слегка завышены, ведь бабушка всегда предоставляла всё самое лучшее, но даже так язык не поворачивается дать пространству более высокую оценку. Думал, тут будет что-то «вау-вау» из передовых технологий, а оказалось… У меня дома есть оборудование, которого здесь нет. Где мастера должны творить своё искусство? Тут хватает лишь на реставрацию сломанных марионеток. Беспредел! Хотя…

— Хм, это логично, — ухватившись за мысль, не мог не признать правоту своих размышлений.

Если шиноби те ещё параноики, которые пекутся о своих секретах, то у кукловодов с этим ещё хуже. Большинство мастеров предпочитают творить своё искусство дома. Там и секреты узнать сложнее, и рабочая зона милее. Решено, здесь буду выполнять ремонт, а дома — всё остальное.

Вот настал момент, когда меня выдернули из моей уютной мастерской для прохождения миссий. На последней тренировке Сатецу обозначил время, место и количество нужного добра для миссии. Обычно шиноби сами должны определять объёмы инвентаря, всё-таки не дети малые. Хотелось бы сказать, что Казекаге так проявляет свою заботу. Увы, отнюдь. Всё гораздо банальнее – мне вообще ничего не говорили про миссию, оттого подготовиться к ней мог лишь со слов моего многоуважаемого сенсея. Был вариант с «тащи всего и побольше», но это не работает в большинстве миссий. Скорость передвижения — важный аспект у ниндзя, а лишний груз её херит.

— Генин Сасори прибыл в ваше расположение, — нейтрально представился я своему командиру на эту миссию. Встретились мы около центрального входа у здания Казекаге.

— Вижу, — окинув меня взглядом, проговорил молодой чунин, — Идём, возьмём задание.

От такого поворота я чуть на месте не упал. Сатецу всегда выдавал свою долю пафоса по поводу этих миссий, а в итоге? Пшик. Не будет никто со мной церемониться. Логично и даже должно меня успокоить. Всё же «скакать по личным поручениям Казекаге» звучит солидно, однако сопряжено с огромными рисками для полноценных джоунинов, не говоря про меня, слабого и маленького. Тем не менее такое положение дел немного расстраивало. Это было не то, что я ожидал.

— Есть какие-то предпочтения? — вдруг задал чунин.

— Нету, это моя первая миссия, — мужик окинул меня странным взглядом, немного подумал и кивнул себе.

— Понятно, — вместо резиденции Казекаге, мой товарищ резко развернулся и пошёл к неприметной пристройке, чуть левее здания.

— Тайчо, разве не Казекаге-сама выдаёт миссии? — на меня посмотрели, как на неразумное дитя, не знающее прописные истины, и милостиво пояснили.

— Только элите нашей деревни или тем, кто его заинтересовал, — многозначность была проигнорирована в угоду жизненно важной информации, — Остальные должны использовать администрацию на первом этаже.

— Хмм… — всё у суновцев, как не у людей. Ни задание, ни команда, ничего.

Для начала надо дать небольшое пояснение насчет генинов. Супер-новатор, Тобирама Сенджу, придумал такую штуку, как обучение тройки новоиспеченных шиноби под руководством более опытного. Это не обязательно джоунин, их на всех не напасешься, особенно в военное время. Хватает и нормального, крепкого чунина. Однако надо понимать простую истину: все взрослые в командах генинов в первую очередь командиры, во вторую — наставники. Не сенсеи, а именно наставники. По приказу администрации и Казекаге, они должны передать опыт работы и как общаться с клиентами. Все остальное — по их личному усмотрению. Захотел — поделился деньгами, техниками, связями. Не захотел — и ладно, никто не имеет права требовать с тебя подобное. Даже Казекаге не имеет подобной власти.

В полной тишине мы дошли до нужной двери. Чунин ничего не говорил, а я не хотел начинать разговор. Если будет надо, то расскажет. Со скрипом дверь отворилась, и предо мною предстало нечто очень знакомое. Такое, со стойкой приема, зоной ожидания, кассами (сам в шоке), информационными стендами и другими мелкими декорациями. Не заметил, как дернулся глаз. Миры могут меняться, но что-то остается общим.

Ниндзя здесь было не то чтобы много, но и не мало. Каждый четко блюл регламент, по которому шиноби не должны бесцельно блуждать по помещению, подслушивать-подсматривать за товарищами, делать какие-то подозрительные действия. Нарушил правила — привет, казематы. Война возводит паранойю в абсолют. Отстояв свою очередь, наставник повел меня к одной из закрытых стоек, где нас дожидалась типичная канцелярская крыса. Поправка: очень уставшая канцелярская крыса. Таких мешков под глазами я еще не видел ни у кого.

— Нужно закалить парня, — без расшаркивания сказал чунин. Работник с глазами дохлой рыбы достал целую папку, быстро пролистал ее и ткнул в четыре варианта. В каждом из них была краткая, но абстрактная основа, такая, чтобы была понятна суть миссии. — Ее давай.

Мужчина профессиональными движениями убрал все ненужное, вытащил типовой бланк и записал параметры: «Кто», «когда», «с кем», «наши регистрационные номера». Для последнего пришлось снимать повязку, ведь я не удосужился запомнить свой номер.

«33-001. Хе! Всё-таки был своеобразный подарок от Казекаге». – чисто ребячество, но да ладно.

Поражение в Первой мировой вынудило весь мир унифицировать летоисчисление под Коноху, но были такие отрасли, где не удалось такое провернуть. Годы выпуска, например. Мой номер «33-001» означает: первый шиноби тридцать третьего выпуска. Дальше листок передали нам, где мы, проверив его на неточности, поставили отпечатки пальцев. Подписи в нашем деле были ненадёжны. Их до боли легко было подделать. С отпечатками ниндзя придётся конкретно запариться, и простое хенге тут не поможет.

— Идите, — выдав нам бумажку-пропуск, хрипло проговорил очень уставший бюрократ.

Потом мы отправились к воротам деревни. Нам провели проверку на наличие каких-либо подозрительных вещей. Вот тут я иррационально нервничал. Понятное дело, что у меня ничего такого не было: ну, куклы, яды да пара взрыв-тегов. Только понимать – это одно, а принимать – другое. Благо, никаких дополнительных вопросов нам не задавали и, заполнив журнал отбытия-прибытия, мы наконец-то вышли за пределы деревни.

P.S. Сегодня заехал в «Ашан» за покупками и решил восстановить аккаунт, дабы немного сэкономить. Оказалось, последняя покупка с использованием карты была 7 марта 2025 года. Забавно? Забавно! Но дальше грустно:вся закупка в 2025 году составила 10 тысяч с копейками, а сегодняшняя — более 16 тысяч. Это полный… дальше сами поймете. Поэтому, в преддверииВосьмого марта, хочу пожелать всем мужчинам нервов и терпения.

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

Никогда не думал, что в пустыне меня накроет волна псевдофилософствования. Откуда «псевдо»? Так мои рассуждения больше походили на бред воспалённого сознания, нежели на глубокомысленные истины. Уже на четвёртый день пути меня стали одолевать интересные мысли по поводу местного ландшафта. Вот море и пустыня. На первый взгляд представляются совершенно разными экосистемами, однако при более глубоком анализе можно найти их схожести.

Услышь товарищи мои рассуждения, то лишь покрутили бы пальцем у виска. «Какая, к шинигами, схожесть между двумя полными противоположностями?! Парень, ты на солнышке перегрелся». Дальше последовали бы аргументы, типа: в пустыне сухой климат, а в море влажный, или что здесь ограниченная флора-фауна, а в водичке богатая экосистема. Могут даже приплести какой-нибудь символизм и подобную духовную лабуду.

Спорить с этим сложно, однако всё равно общие черты можно было найти. Я на собственном опыте убедился, что пустыня, как и море, могут быть весьма динамичными. С морем всё понятно, оно меняется с помощью волн и приливов, а пустыня – благодаря ветрам и осадкам (такое редко, но бывало). На первый день мы с капитаном остановились в пещере у большого песчаного каньона. Ночью разразилась буря, и на следующий день перед пещерой нарисовалась огромная гора песка. Прям огромная и очень песчаная. Такого не должно было произойти, ибо природа не так работает, однако вот – за десять часов ровная поверхность превратилась в песчаную горку. На моё недоумение и скромный вопрос: «Чё за фигня?» Чунин лишь пожал плечами и ответил: «Бывает». Видимо, лишь я один думаю, что пустыня не так должна работать. Ещё одна маленькая аномалия в копилку этого мира. Честно, уже перестал обращать внимание на них. У нас тут богоподобный товарищ из земли луну создал. На этом фоне всё остальное – шлак.

— Наш заказчик, один из главных торговцев между Страной Ветра и Страной Рек, выставил весьма своеобразное задание, которое, по идее, должно проходить как две раздельные миссии. Он пожелал, чтобы его караван охраняли от бандитов и залётных шиноби, по пути уничтожая ячейки тех, кто осмелился нападать на него. — На третий день нашего пути Сато («суровый» ниндзя назвал своё имя лишь сутки назад) решил расщедриться на объяснения по миссии, пока я зажаривал пойманных скорпионов. У нас были солдатские пилюли, только никто из нас не спешил ими питаться без крайней нужды.

Вообще, на протяжении всего пути Сато постоянно проверял меня. И нет, не в формате «вопрос-ответ», а на практике: ориентирование, охота, организация лагеря, ботаника, прогноз погоды (я предсказал ту песчаную бурю), климат-контроль собственного тела и многое другое, большую часть из которого мне даже не удалось заметить. Одно дело, когда тебе приказывают найти провиант, и ты понимаешь, что тебя испытывают для ловли, а другое — когда ты бежишь, и чунин оценивает твой способ дыхания. Какие проверки мог — опознал, на остальные было плевать.

В свою очередь, был приятно удивлён, что Сато оказался не настолько «жёстким» ниндзя, как я изначально думал. Нет, разговоров было мало, но вот кое-какие практические советы он мне давал. Из серии «в книгах об этом не напишут, но оно может облегчить жизнь».

— Тогда нам надо было взять ещё несколько помощников, — здраво заметил я, что два человека не подходят для выполнения двух задач. Нас и так должно было быть больше, всё же боевые тройки не на пустом месте возникли, однако что-то пошло не так.

— Надо было, только у нас война, — мягко намекнули, что народ занят. — Сейчас очень неудачный момент: почти всех, кто имеет хоть какой-нибудь боевой опыт, распределили вдоль границ или на войне. А новому выпуску генинов, тех, кто мог бы заменить ветеранов, ещё надо пару месяцев натаскать. Резервистов нельзя трогать — они должны по первой команде отправиться в путь. Вот и произошёл вакуум работящих ниндзя.

— Понятно, — уверен, ситуация «чуть-чуть» сложнее, но даже так это объясняет некоторые моменты. — Каков план, капитан?

— Я охраняю, ты зачищаешь, — коротко обозначил план Сато, отчего у меня появился мандраж.

В моём прошлом мире почти во всех сферах жизни убийство сильно порицалось. Религиозно, социально, правово, эмоционально — не важно. Главное — с самого детства людям вбивали в голову страх перед убийством. Это не плохо, скорее наоборот — хорошо, ведь на поверхности мой старый мир гораздо добрее к людям, однако здесь всё было в точности да наоборот. Шиноби с детства внушают идеи ничтожности жизней врагов. Товарищей — да, их жизни важны. Если это не противоречит миссии, то надо стараться их спасать. К чужим же такого отношения не было. Максимум безразличие или лёгкая симпатия из серии «если будет хорошее настроение, то, может быть, незначительно помогу».

Это страшно. Видишь, как чуждые тебе идеалы формируются у маленьких детей. Меня подобная участь тоже не обошла. Мама, папа и бабушка любили меня до безумия, однако они были шиноби Суны, верные своей деревне и хотели для меня такой же участи. Могу себя сотни раз обманывать, что убеждения прошлого мира никак не поколебались, только понимаю — это ложь. Не знаю, как или насколько радикально, но мои убеждения менялись. Я это чувствовал, но ничего не мог поделать, да и не хотел. Не настолько мои «современные взгляды» были дороги, чтобы за них умирать в жестоком мире.

Страна Ветра была самой большой страной в мире. Размер её территорий был минимум в два-два с половиной раза больше, чем у любой другой страны из «большой пятёрки». Звучит круто, только на деле фигня. Хоть тресни, но пустыни не могли никак сравниться с плодородной почвой Страны Огня. Это не значит, что у нас всё плохо. Страна расположена в пустынном регионе и имеет уникальные географические характеристики. От этого многие аспекты жизни сильно отличаются от привычных остальному миру.

У Ветра, в отличие от остального мира, нет большого выбора в возведении городов. В любой другой стране даймё мог найти какое-нибудь пейзажное место и сказать: «Возводим город!», его батраки, козырнув, отгрохают ему очередную «майскую резиденцию на вторую половину месяца». И всё, никаких проблем. В пустыне же такое не прокатит. Всё население страны рассредоточено по оазисам, вдоль рек или около моря. Почти 60% всех крупных городов страны приходятся на побережье. Из-за такого расположения они стали лакомой добычей мясников из Кровавого Тумана, что вынудило государство вкладываться во флот. У Песка он был на третьем месте, сразу после Тумана и Конохи.

— Вау! — не смог удержаться от восклицания, когда увидел город. Я ожидал увидеть, ну, средневеково-арабскую деревню из говна и песка, а оказалось всё гораздо лучше. Не мегаполисы из прошлого мира, но всё равно солидно.

Помимо больших стен, которыми меня не удивишь, город был построен из местного глинистого кирпича. Он походил на Суновский аналог, но был более приятен на глаз. Такой красновато-коричневый цвет. С удивлением заметил: толстые стены надёжно защищали от палящего солнца. Те, кто только-только выходил из домов, были до отвратительно свежими. Не то что я. У меня вся экипировка пропотела потом. Жить можно, но приятного в этом мало. Неброские, но симпатичные улочки заполнены яркими рынками, где местные жители продавали, о ками, рыбу! За эту жизнь первый раз её вижу и ужасно соскучился по ней.

За пять дней меня конкретно достали однотипные пейзажи, которые стремились меня убить. Жаркий день, холодная ночь, капризная погода и живность. С последним какая-то жесть. Меня пытался сожрать огромный червяк, на голове которого был кактус-приманка. Было стрёмно наткнуться на своеобразного удильщика, но от песочного мира. Когда замаячила призрачная линия, я ликовал. Не думал, что переходы в пустыне будут настолько сложными, а ведь у меня есть всемогущая энергия и техники, которые нивелируют большинство проблем. Как же живётся обычным людям? Бррр! Страшно думать.

— Хм, — усмехнулся этот суровый чунин, — Джинсэй — один из экономических центров страны Ветра. Экономика базируется на торговле между Чаем, Рекой, Огнём, Узу и несколькими островами в Океане Нанмен.

Из списка торговых стран зацепился про Узу. Узу – Узумаки, красноволосые демоны с огромными запасами чакры, жуткой сенсорной способностью и читерским фуином. Всегда считал, что все ответвления Ооцуцуки – это какой-то концентрат сломанных способностей. Серьезно, плюнь в любой клан, и у него окажется ультимативная абилка, которая одна может законтрить всё остальное. Даже взять Наруто: до определённого момента этот мальчик выезжал за счёт огромного количества чакры. И где-то на северо-западе есть целая страна таких читеров со сломанным фуином, решающим 80% всех проблем мира.

«Их же должны были уничтожить», – вспомнилось мне. Немного повертев мысль, решил забить болт. Ничего конкретного не помню, да и никак это не поможет мне.

– Что дальше? – Теоретический регламент я выучил, однако не факт, что он применим сейчас.

– Пойдём к нашему нанимателю, уточним параметры задания. – Сато решил пойти по простому пути.

– Рассчитываю на ваш профессионализм. – Вроде голос был полон уважения, но вот глаза, смотрящие на меня, были наполнены сомнениями. Купец старался этого не показывать, однако выходило скверно.

– Не беспокойтесь, многоуважаемый господин Такемура, мы сделаем всё в лучшем виде. Жизнь не пожалеем, доставим вас в целости и сохранности. – В свою очередь Сато показывал мастер-класс по преображению. Чунин, который за пять дней сказал мне едва ли больше десяти предложений и при этом выглядел как полный интроверт, сейчас распелся соловьём перед клиентом.

Всё выходило ужасно банально. Пришли к поместью нанимателя, предъявили нужные бумажки, нас там тепло принял сам хозяин за чашечкой хорошего чая, обсудили некоторые тонкости работ и заночевали в поместье. Оказалось, что Такемура не в первый раз работает с ниндзя Суны и более-менее понимает наши возможности, оттого караван был готов отправиться к завтрашнему дню. Подобное положение дел сломало мне некоторые шаблоны. В моём представлении купцы-аристократы должны были быть крикливыми, жирными идиотами, пренебрежительно относящимися к ниндзя. Был рад узнать, что ошибся. Наш наниматель был полной противоположностью: статный, умный, понятливый мужчина в годах. Хотя это логично: нормальный человек не будет гнобить того, от которого зависит твоя жизнь.

— Вперед! — скомандовал Такемура, и караван из семи повозок отправился в путь.

Вначале недоумевал: почему так мало? Наш наниматель был богатым человеком, однако, почему-то лично отправился в путь ради столь малого количества товара. Дело оказалось в содержимом повозок. Мы везли водоросли, и не простые, а ядовитые, что делало их очень дорогими. От такой информации слегка удивился. Я люблю баловаться с ядами. Это интересно, это опасно, и это быстро убивает моих врагов. Так что в деле ядовитых веществ я стараюсь быть в теме, однако морской мир был для меня темным лесом. Считал ее бесполезной информацией, типа: «Пустынный кочевник спрашивает про строительство иглы из льда».

Маршрут был построен, учитывая наличие оазисов, источников воды и безопасных участков. Из-за войны сам Ками велел шиноби устраивать подрывную деятельность на вражеских территориях. Однако климат решает. Если на территории Страны Огня диверсанты могут находиться годами, чуть ли не на полном самообеспечении и успешно истреблять все и вся, то в пустыне такое не получится. Процент таких рейдов на землях нашей страны был на рекордно низком уровне, ибо риски высоки, препятствия страшны, а выхлоп мал. Поэтому купцы больше переживали за бандитизм местных. Ну, на этот случай и были мы с капитаном Сато.

Передвигался караван с черепашьей скоростью и только в утреннее и вечернее время, во избежание жестокой жары. Караван двигался в строгом порядке, чтобы сохранить безопасность и организованность. Это нам очень сильно помогало, ведь не надо было распыляться на защиту людей. А то было пару раз, как живность захотела полакомиться свежей человечиной. Сато вообще меня просветил, что в приоритете у нас — сохранение жизни господина Такемуры, потом его товара и только после — все остальное, включая жизни других людей. Незадолго до очередной дневной остановки случилось следующее:

— Капитан, на два часа в семи километрах замечен всадник. Мне поймать его? — задал вопрос Сато. В пустыне не бывает одиночек, что просто будут смотреть на караван. Значит, это разведчик.

— …Ммм… нет, не стоит. Велик шанс ловушки. Пока догонишь — растратишь много сил, и тогда тебя смогут убить даже обычные бандиты, — выдал причину бездействия капитан.

— Что делаем? — уточнил у более опытного товарища.

— Ждём. Через пару часов начнётся пекло, и «совершенно случайно» на нашем пути окажется благоприятное место для стоянки. Там нас и будут поджидать, — спрогнозировали мне наиболее логичные действия бандитов. Непреложная истина: нападения совершаются, когда люди наиболее уязвимы. Немного подумав, чунин дополнил: — За двадцать минут до привала пройдись по периметру и убей всех спрятавшихся лучников.

— …Мы не спугнём тех, кто ещё должен прийти? — опешил от такого приказа, произнесённого столь обыденным тоном.

— Не они будут подавать сигнал, а те, кто нападут, — хотелось спросить, откуда он всё это знает, но посчитал это излишним.

И правда, через пару часов, когда Такемура и его люди решили разбить лагерь, на нашем пути оказалось хорошее место для отдыха. Массивная скала с пещерами посреди пустыни словно была создана для привала. Сато кивнул мне в её сторону, и я ушёл в шуншин. Да, с момента, когда безумный дед решил подорвать бомбу перед моим лицом, я активно тренировался в этой технике и добился некоторых результатов. Не идеально, и мне приходится использовать две печати, но огромная скорость от этого никуда не делась. Для наблюдателей кажется, будто я телепортируюсь. В бою против шиноби мне противопоказано использовать шуншин.

«Только мы сражаемся не против шиноби», — мандраж и азарт смешались в диком коктейле.

Моё первое боестолкновение официально началось.

(Мне понравилась только эта карта, но смущали некоторые моменты. Я их исправил)(красной стрелкой обозначен Узушиокагуре)

P.s. Я пытался понять прикол с Узумаки. Взял листок, ручки и вклинился в расчеты. Вышла какая-то фигня, поэтому я плюю на канон и буду творить, как мне захочется. Полное пояснение по Узумаки и несостыковках будет в следующей главе.

P.P.s. Хочу показать жизнь за пределами деревни, поэтому чутка затянуто.

Прим: Глава вышла немного спорной с моральной точки зрения.

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

— Нет-нет, не трать влагу! — кричал Сато. — Держи в себе!

— Бээээ! — недопереваренная змеиная похлёбка украсила просторы пустыни. За что закономерно получил встряску от старшего товарища.

— Эх… В пустыне самое главное — это вода. Без неё, неважно насколько силён шиноби, он может прожить не больше пяти дней, — чунин смотрел на меня с неодобрением. — Если не хочешь бесславно сдохнуть, погребённым в песках, то научись контролировать свои порывы…

Поток нравоучений не прекращался. Сато говорил правильные вещи, только мне сейчас было не до «жизненной мудрости». Я только что разделался с четырьмя из шести бандитов, которые сидели в засаде на вершине скалы. Холоднокровно, жестоко, как мясник забивает куриц. Куклы превратили их в натуральный фарш. Самое неприятное, что от их смерти во мне ничего не кольнуло. Как будто муравьёв раздавил и не заметил.

Это стало окончательным подтверждением, что мораль моего старого мира осталась там, на далёкой голубой планете. Здесь же, в элементарных нациях, царила совсем другая мораль: убий или будь убитым. Я свой выбор сделал и ни о чём не жалел. Скорее, это принесло мне долгожданное облегчение. Иллюзий я не питал и понимал — убийство рано или поздно произойдёт, оттого были свои сомнения. Постоянная неопределённость, самокопание и вопросы: «Смогу ли я?», «Не дрогнет ли у меня рука?», «Что я буду чувствовать?» не давали мне свободно вздохнуть.

Однако, не успел я расслабиться и прочувствовать «запах свободы», как подкралась новая проблема. Мой «многоуважаемый» капитан, посмотрев на моё спокойное лицо, покивал пару раз и приказал мне выбить из двух оставшихся бандитов информацию об их подельниках. Это вернуло меня с небес на землю. Одно дело в горячке боя убивать людей, а другое — пытать беззащитных пленных. Сомнения вернулись с новой силой. Лишь настойчивый «тык» вынудил меня начать допрос.

Поначалу всё было плохо. Я был не уверен в своих действиях, а мордовороты видели перед собою семилетнего ребёнка, полного сомнений, и насмехались над самой возможностью пыток. Сломанный палец разубедил их. Признаю — пальцы были сломаны дилетантски. Сложно в такие моменты, вспоминая уроки Саконджи-сенсея, делать всё по технологии, но вроде справился. Только кроме брани никакой полезной информацией они не хотели делиться, неважно сколько пальцев было сломано. На третьем решил остановиться — всё равно бесполезно. Пришлось прибегать к другим мерам.

Бандиты оказались поразительно преданными людьми и даже при угрозах смерти не хотели ничего говорить. Что ж, это была их проблема. Саншоуоо своими тросами крепко зафиксировал человека, давая мне беспрепятственный доступ к телу смертника. Кунай в руках, мизинчик в зоне доступа – и пошла тонкая нарезка. Кусочек за кусочком, так, чтобы испытываемая боль перекрывала всякую преданность какому-то главарю банды. И, о чудо, они заговорили. Когда закончил с первым, то второй не захотел испытывать такой боли и выложил все, что знает. Вышло… ожидаемо-понятно? Ну, в плане: координатор из Джинсея кинул наводку членам банды, они решили половить рыбку в мутной воде. Бандиты не были совсем уж глупцами и рассчитывали на парочку неумех в охране. Ведь все сильные либо на фронте, либо бегают по заданиям государственной важности. Расчет здравый, хоть слегка оптимистичный. Вывод – разбойникам просто не повезло, а так они имели все шансы на успех. Не первый раз обычные люди убивали генинов.

Отчаянно подавляя отвращение от проводимых пыток, я уже было хотел добить пленников, однако Сато остановил меня. Гуманность, правосудие, человеколюбие? Нет! Чунин попенял меня за излишнюю мягкость, похвалил за адаптивность и приказал смотреть, как правильно проводить допросы. Это были не пытки ради информации, а пытки ради пыток, дабы я постиг науку допросов. Именно после его «мастер-класса» мой желудок наконец-то сдался, и меня вывернуло.

— Хммм… — хотел было пойти на второй заход, но мне рукой закрыли рот. Попытки вырваться ничего не принесли, спеленали профессионально. Блевотина так и осталась внутри моего тела, лишь некоторые части попали в носовую полость. Я себя так мерзко никогда не чувствовал. Сато, сволочь, чтобы его Шукаку насадил на биджудаму, дополнительно заткнул мне нос.

— Нельзя тратить воду, — под мой звук глотания, уже гораздо спокойнее произнес ублюдок.

— Кхе-кхе-кхе! — никому такое не пожелаю. Сильный горько-кислый вкус с металлическим привкусом, заправленный ментальным отвращением и диким желанием вновь вырвать. Лишь понимание, что результат повторится, не давало реализовать план.

— Запомни это состояние, оно ещё не раз тебя настигнет, — и под моим удивлённым взглядом Сато протянул мне бурдюк с водой, чем нарушил парочку пунктов в кодексе шиноби. Это тот свод правил, который постоянно цитировал Какаши Хатаке. В каждой стране он, в целом, был одинаковым, только помноженным на специфику деревни. У суновцев многие статьи относились к воде. Типа: «Вода в приоритете», «Не трать воду напрасно», «Пей из бурдюка не более литра в день» и тому подобное. Когда первый раз прочитал, подумал о неадекватности таких запросов, однако оказалось, что они нормальные — чакра решает множество проблем.

Недолго думая, присосался к бурдюку, однако остатки самодисциплины взяли верх. Мне хватило одного небольшого глотка, чем заслужил одобрительный взгляд от Сато. Кислый привкус никуда не исчез, но содержимое желудка уже не хотело выпадать на просторы пустыни.

— А как же правило №44: «Шиноби никогда не должен переводить воду»? — не удержался от язвительного замечания. Всё же из-за «уроков» Сато меня вырвало.

— Они применимы, когда нет возможности восполнить воду, — спокойно принял выпад чунин. Я же показательно посмотрел в разные направления, где на многие километры была лишь пустыня. — Не там смотришь. Сейчас научу тебя одной технике, что не раз спасёт твою жизнь.

— Влага из воздуха? — сделал предположение.

— Такие разработки велись в деревне, но были признаны нерентабельными, поэтому нет. Мы будем доставать влагу из трупов. «Посмертное спасение», техника D ранга, — и не обращая внимания на моё брезгливое выражение лица, Сато подошёл к двум полутрупам и контрольным кунаем в сердце убрал приставку «полу». — Техника не такая уж и сложная, состоит из десяти печатей: змея, обезьяна, крыса, собака, змея, обезьяна, птица, змея, дракон, бык. Для лучшего эффекта на «змее» на 20% усиль поток, слегка замедляй на «обезьяне» и вливай по полной на «быке». Смотри.

Медленно выполнив всю последовательность печатей, правая рука чунина приобрела равномерный зеленоватый цвет. Ладонь сразу же легла на сердце. Десять секунд ничего не происходило, лишь на двадцатой произошли перемены. Ожидаемого мною иссушения трупа не последовало. На длани собралось пара литров слегка мутноватой воды, которую сразу влили в один из пустых бурдюков.

— Обязательным условием техники должна быть смерть подопытного, на живых ее бесполезно применять. Когда освоишься с ней, то сможешь сократить количество печатей, а пока пробуй, — мне кивнули на второй труп.

Как у мастера марионеток, мой контроль чакры был всегда на высоте. Используя объяснения Сато, у меня все получилось с первого раза. Вот в чем разница между обучением по свиткам и с наставником: если последний компетентен, то сможет сразу же разъяснить подводные камни и сэкономить очень много времени.

— Получилось, — еще не до конца осознавая, что только что переработал труп врага в воду, проговорил я. Зеленоватое свечение на руке мерцало, что означало — техника была выполнена не идеально.

— Вижу, — с непроницаемым лицом ответил чунин. — Заливай в бурдюк и пошли к заказчику.

Уже на автомате отправил полученную воду в пустую емкость. Сато же отправился информировать Такемуру, оставив меня наедине с четырьмя трупами и двумя кусками мяса, которых просто так замучили, а после перевели на воду. Чувствовал я себя в высшей мере неприятно. Как бы ты себя ни накручивал, как бы тебя ни готовили, но нельзя было просто так принять грязь мира шиноби.

Песок уже стал нагреваться от нахождения солнца в зените. За рекордные пятнадцать минут купцы в потёртых одеждах организовали хорошую стоянку и принялись готовиться к приёму пищи. Привалы были моими любимыми моментами в нашем черепашьем путешествии. Не из-за отдыха, а из-за запахов. Горячий воздух пустыни теперь запахнул дымкой и пряными специями. Вот на чём Такемура не экономил, так это на еде. К сожалению, мы были в пролёте – регламент не позволял в военное время есть у чужих людей.

— Хотя техника «Посмертного Спасения» позволяет сразу же пить воду, но лучше перед употреблением вскипятить её, — делился мудростью Сато.

— Капитан, а это нормально, что мы так разлеглись перед атакой бандитов? — уже придя немного в себя, задал вопрос. Под пытками нам пояснили, что банда атакует сразу же, как караван остановится на стоянке. Отчего мне непонятно, почему мы расслабленно сидим.

— Пространство перед нами просматривается, на горку без нашего ведома нельзя забраться, да и я сенсор, — удивил меня чунин.

Ещё одно огромное заблуждение из моего старого мира, которое распространено даже среди самих ниндзя: сенсорные способности. Надо понимать: все шиноби в той или иной степени сенсоры, даже если не учились этому навыку. Поскольку эта способность не ограничивается ощущением чакры, то некоторые люди могут заметить резкое изменение в настроении других людей или волнения в атмосфере. Ниндзя способны предчувствовать беду, это хорошо видно, когда Хирузен, Какаши и Итачи напряглись незадолго до вторжения Девятихвостого в Коноху. Или другой пример: жажда крови и её восприятие. Опытные шиноби могут проецировать намерение убить – это факт, но вот как люди, «не сенсоры», улавливают это? Всё просто – способности сенсорики есть у всех, но у тех, кого зовут «сенсорными ниндзя», она многократно развитее.

— Понятно.

— Раз понятно, то разберись с незваными гостями.

От увиденного мой глаз непроизвольно дернулся. На нас неслись всадники на верблюдах, выстроившиеся в хаотичную волну. Человек двадцать-двадцать, но не более тридцати. Меня не удивишь верблюдами: в Стране Ветра они самые любимые животные, да и наш караван состоял из семи повозок и шестнадцати горбатых млекопитающих. Просто… Я знал, что верблюдов используют в боях, но подсознательно никогда не рассчитывал увидеть подобное, оттого происходящее казалось странным.

Нити чакры соединились с тремя марионетками, которые ждали своего часа. Хотелось бы просто закидать толпу железом, но что-то нет желания ходить под пеклом и собирать кунаи, сюрикены, сенбоны. И нет, с деньгами у меня все в порядке, просто в пустыне проблематично восполнить метательное железо. Нити взвились, Карасу полетела прямо впереди, и за пару мгновений кукла оказалась прямо перед лидером банды: деревянная рука легко пробила голову насквозь, разметав ошметки мозга по песку. Щелчок — и конечности куклы рассоединились на мечи и проткнули еще семерых по краям. Некоторые умудрились увернуться, спрыгнув со спин верблюдов. Кто-то даже запустил в меня стрелу из арбалета, но защиту Саншоуоо не пробить такой слабой атакой. Две куклы, растянув леску, полетели навстречу остальным всадникам. Какие-то опытные бандиты попались, лишь один бандит разделился пополам, остальным пришлось экстренно спешиваться. Если у людей все было относительно удачно, то вот животине не повезло — ей некуда было уворачиваться. Почти двадцать голов скота отделилось и упало на песок.

Кровь, расчлененка и жуткий звук марионеток, летающих по кругу. Я не атаковал, давая им время сгруппироваться. Надо было чуть-чуть подождать. Дезориентация быстро проходит, а когда страшные куклы, устроившие бойню их товарищам, начали сужать круг, то народ стал еще более напуганным. После такого бандиты инстинктивно сгруппировались вместе, и это стало их последней ошибкой: Куроари раскрыл рот, из которого вылетела бомба с ядом. Токсичное облако накрыло людей.

— Кстати, забыл сказать: не используй «Посмертное Спасение» на тех, кого отравили, — вот что сказал Сато, когда последний головорез испустил свой последний вздох.

Первой пострадала нервная система: сигналы спутывались, мышцы дёргались и вообще не хотели слушаться. С каждым вздохом боль становилась сильнее. Желудок бунтовал: волны тошноты и рвота кровью. Кожа побелела, на ней выступили чёрные пятна. Эти люди понимали, что происходит, и отдали все силы для того, чтобы убить меня или в надежде найти антидот на моём трупе. Неважно, эту правду будут знать только они. Девятнадцать человек, извергая реки крови и выплёванные органы, шли на меня. Не дошли — яд закончил дело раньше. После них остались лишь трупы и красный песок.

— Мне разобраться с их логовом? — спросил я, вспоминая, что у нас двухэтапная миссия: защита, а потом зачистка тех, кто хотел убить заказчика.

— Нет, отдохни. Я сам справлюсь, — и меня товарищески похлопали по спине. От такого на секунду завис.

— …Что делать с телами? — всё-таки опомнился я и поинтересовался. Трупов было достаточно много.

— Оттащи их подальше, чтобы не воняли, а дальше пустыня сделает своё дело, — сказав это, Сато ушёл в шуншин, оставив меня одного в глубоких размышлениях.

Факт первый: будь я в старом мире, то на мне бы висело уже тридцать жмуриков, с серьёзными последствиями. Как там это называлось: серийные или массовые убийства? Не суть, но ждало бы меня либо пожизненное, либо смертная казнь, с конфискацией имущества и штрафами. Уже не помню конкретики, ибо не интересовался. Здесь же — «суровый» Сато похлопал меня по спине, купцы стали смотреть уважительно и даже предложили вкусную похлёбку (со слезами на глазах отказался - правило). В общем, для окружающих я не сделал ничего плохого, просто подтвердил свою квалификацию в выбранной профессии. Факт второй: мне было плевать на убийства. Убил и убил, ничего страшного. Не знаю, как почувствую себя при убийстве невинных, но сомнений в возможности их ликвидации отпали. Может, будет плохое настроение, однако возникнет необходимость — зарежу. Факт третий: пытки ради пыток — не моё. Не садист я. То есть пытать ради информации — окей, терпимо, но когда Сато просто пытал их ради показухи… Мне не понравилось, выблеванная змея не даст соврать.

«Куда я приду в будущем?» — смотря на свои чистые, а фигурально кровавые, руки, подумалось мне. Если за семь лет у меня настолько радикально поменялось мировоззрение, то дальше будет только хуже.

(Топ вайфу)

P.s. Сразу говорю, чернухи ради чернухи не будет. Сасори просто познает прелести мира ниндзя. Очень раздражает в произведениях неоправданно долгое самокопание гг. Вот честно, люди и в более щадящих условиях становились тем еще уродами, а здесь мир ниндзя и без убийств никак (если ты не Наруто).

Сунагакуре. 38-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

Еще раз внимательно осмотрев поврежденную куклу, я вновь перевел свой взгляд на бабушкин чертеж. После недолгого осмотра вырвался вздох. Не поймите неправильно: марионеточное искусство мне очень сильно нравилось, даже нудная починка кукол и то вызывала прилив удовольствия. Марионетки – это не просто механические игрушки, которыми играются односельчане. Для меня это значимая часть искусства, моего наследия. Чем лучше мои творения, тем больше они смогут собрать жатвы на полях сражения, сильнее прославятся и докажут миру силу искусства. Вот такое немного парадоксальное представление у меня.

Ситуацию можно сравнить с кунаем и легендарным оружием. Если какой-нибудь Акира заколол именитого ниндзя, то мир будет говорить: «Акира убил того-то». А вот если Акира, владея Самеходой, сделал то же самое, то будет другой разговор: «Владелец Самехады убил того-то». Владельцы мощного внешнего источника силы будут очень долгое время находиться в тени славы своего же орудия, даже биджу и джинчурики попадают под это определение. Для людей владельцы биджу – безымянные фигуры. Если о них говорят, то только как о джинчурики.

Есть еще примеры, когда не «оружие» вытягивает владельца на «доску почета», а становится дополнением к его растущей славе. Орочимару и Кусанаги. Вообще, Скашивающий Траву Меч – это не один клинок, а целая серия мечей с различными свойствами и способностями. В будущем никто и никогда не говорит про него как про владельца Кусанаги, ведь в первую очередь он один из Саннинов, Белый Змей, Безумный Ученый. Его слава была гораздо выше славы меча. Сейчас же в Стране Чая орудует какой-то самурай с клинком Кусанаги. Я не знаю его имени, истории или великих свершений. В книге Бинго он фигурирует как «владелец Кусанаги». Ни больше, ни меньше.

Для меня ближайшим примером была бабушка и «Десять марионеток Чикамацу». Никто не спорит, что Монзаэмон Чикамацу был невероятно крутым ниндзя, что в одиночку основал кукольное боевое искусство и сразу же продвинул его на десятилетия вперед. А о его Тайных Белых Техниках все мастера говорят лишь с придыханием и огромным почтением. Традиционно его считают сильнейшим кукловодом в истории, но суровая статистика говорит об обратном. Сатецу, не видя в этом ничего подсудного, разрешил мне прочесть некоторые конфиденциальные рапорты. Бабушка Чие и господин Монзаэмон используют одну и ту же технику, однако показатели у них сильно различаются – Чие была значительно смертоноснее. Пока читал, такой прилив гордости был за бабушку. Я знал, что она крута, но не понимал масштаба.

— Оттого становиться еще сложнее, — проведя пальцем по деревянным сочленениям, стал внимательно удалять старые детали, заменяя их новыми. Движения были отточены до автоматизма, я всю свою жизнь посвятил этому искусству и знал свою работу наизусть, однако это не мешало мне каждое свое действие проверять по несколько раз.

Без прикрас, это была моя самая напряженная работа. И не сложными механизмами или печатями фуиндзюцу, из-за которых приходилось скрипеть мозгами, а моральным давлением. В который раз понимаю, что бабка у меня с прибабахом. Вот какой нормальный человек отдаст свои сломанные марионетки на починку восьмилетнему парню? Правильно – бабушка Чие! «Я в последней битве сломала пару марионеток и хочу, чтобы Сасори их починил. Бу-га-га!» Дословная цитата. А то, что куклы Чикамацу были немного не моим уровнем, ибо там жуткий сплав из замысловатых механизмов, зубодробительного фуина и строгих пропорций компонентов, так ее это не волновало! «Я верю в своего внука». Бесит, хоть и приятно, но больше вызывает скрип зубов. Благо, хоть подробный чертеж со своими пометками прислала, иначе можно было сразу вешаться.

— «Я верю». Тфу, старуха полоумная! Обо мне ты не подумала? — после шестого часа восстановительных работ не смог сдержать свое недовольство. И не такими условиями труда, это как раз не удивительно, а сильно необоснованной верой в меня.

Свою норму по ремонту в кукольном корпусе я исправно выполнял, и занимало это от силы три часа. Остальное время тратил на тренировки или продвижение уже своего искусства. Учитывая, что некоторые могут тратить до суток на реставрацию даже самой захудалой куклы, то первое время на меня, мягко говоря, косились. Ситуация накалилась настолько, что господин Атсуши, нарушая некоторые неписаные правила, решил проверить меня, понаблюдав за моей работой. Было откровенно оскорбительно, что старик сомневается в моём профессионализме. Хотелось высказать своё «весомое фи», только ростом пока не вышел. К концу ремонтных работ марионетки были в идеальном состоянии. Народ меня нахваливал, репутация перспективного ремонтника-конструктора множилась, все были довольны.

Где-то в три часа ночи меня подняли по тревоге из цеха. Через две минуты я, жутко раздражённый и сонный, предстал пред Атсуши и ещё несколькими ремонтниками, коих не имел удовольствия знать. Нам коротко обрисовали задачу: «Так-то, так-то, была масштабная битва у корпуса марионеток, много кукол пришло в негодность. Задача за двенадцать часов восстановить всё, что можно, и отправить обратно на фронт». Такое происходило только при реальных зарубах и при больших потерях в «деревянной силе». Незначительные повреждения чинятся прямо на поле боя, а серьёзные — в перерывах между битвами. Однако сейчас бои перешли в горячую фазу. Шиноби на передовой не до починки своего инвентаря, им бы поспать пару часов.

Повторяюсь, секреты марионеток жизненно важны для кукловодов. От этого буквально зависит их жизнь. Без абсолютного доверия или безысходности никто не допустит до своего оружия чужих людей. Как правило, у кукловодов старшего поколения есть один-два таких «друга», которым они могут условно довериться. Господин Атсуши выступал таковым для бабушки, и, учитывая его квалификацию, именно он должен был чинить Чикомацу.

— Надо начинать учить фуин, — решил для себя. — Я могу восстановить всё в марионетке, кроме фуина.

Раннее утро в Сунагакуре встретило меня не сладким пробуждением в мягкой кроватке с последующим завтраком, а жуткой усталостью и невероятной пустотой в желудке. Со всей ответственностью заявляю: я сделал всё, что мог, и дальше больше. Марионетки Чекоматцу – эталонный материал, в котором собрано просто дофига интересных, порой даже гениальных решений. Некоторые моменты можно было сопоставить с теми, что были в других марионетках, однако уровни были несопоставимы. Если бы меня попросили подобрать подходящий аналог моему состоянию, то я бы представил ситуацию: «школьник знает таблицу умножения, и его, предварительно выдав пример, попросили решить дифференциальное уравнение». То есть, теоретически, используя пример, можно допереть, но на практике – сложно, очень сложно.

И если «школьник» мог просто забить болт на «решение уравнения», то у меня такой роскоши не было. В конце починки меня впервые тошнило от марионеток. Меня! Тошнило! От марионеток! Что-то в этом мире не так. При обычных обстоятельствах я бы скакал на месте за одну возможность прикоснуться к искусству господина Монзаэмона Чикамацу, ибо этот человек для меня выступает духовным гуру по пути прекрасного. Это как дать обычному художнику прикоснуться к шедеврам лучших творцов мира.

«Хотя бы был закрыт вопрос по марионеткам Чекамацу», – с огромным довольством подумалось мне.

Дед Эбизо поджидал меня на выходе из мастерской, чтобы нанести нужный фуин на куклы. Это была его штатная обязанность как младшего брата на побегушках (прости, дед, но на правду не обижаются), знающего фуиндзюцу лучше всех в деревне. Это было далеко не в первый раз, ведь марионетки, какими бы крутыми ни были, имели свойство ломаться под градом техник. Дед по долгу службы знал, как должна выглядеть эталонная марионетка Чекамацу. Именно он меня успокоил и, после небольшого разбора полётов, отправил домой. Всё, что от меня требовали, я сделал, и лишь в моментах связки «фуин и всё остальное» слегка залажал. Ничего критичного, дед смог за десять минут исправить этот момент.

— Сасори? – раздался удивлённый голос позади меня. Совсем в свои мысли ушёл, если не заметил, как меня сверлят взглядом.

— Отс… — думал, что очередной поклонник из безликой серой массы, что хочет примазаться дружбой со мной, но был приятно удивлен. — Досуна!? Вот это поворот! — предо мною стоял один из немногих, кто не подходил под столь нелюбимую мною категорию людей.

— А представляешь мое удивление? Пакура рассказывала, что ты сейчас очень сильно занят и курсируешь в трех местах: полигон, мастерская, миссии. — парень, не моргнув глазом, сдал мне «информатора». В отличие от меня, Пакура до сих пор играет в «доступного гения» и поддерживает связь с презираемой мною серой массой.

— Тут она не врала. Сейчас возвращаюсь с мастерской и вспомнил, что еда у меня закончилась. — самое сложное в моей жизни — это соблюдение режима дня. То есть спать по восемь часов, есть три раза в день и не сидеть на стимуляторах. Я очень сильно хочу избежать судьбы коротышки ростом 164 см. — О, сразу не заметил, но поздравляю со становлением генином. — его повязка висела на правом бедре, поэтому сразу не была видна.

— Благодарю. — «величественно» кивнул мне головой, хотя его самого распирает от довольства. Это видно по языку его тела, однако маленький фанат Третьего будет до конца пародировать своего кумира. — Давай сразимся.

— … — желания не было никакого, скорее оно было отрицательным.

— Тогда, ты говорил, что генинам не по чину издеваться над младшими. Теперь я генин, и спарринг между нами не будет порочить твою честь. — помню, что-то подобное ему говорил, но какая, к шинигами, честь? Тогда я преследовал цель проверить его выдержку и слегка подразнить. И ведь нельзя соскочить, это противоречит моим принципам. Человек четко выполнил условия спарринга: не подходил ко мне, не доставал меня, не стонал, а добросовестно выполнял взятые обязательства. Если я сейчас попытаюсь отменить или перенести бой, то заставлю человека ждать выполнения уже моих обещаний. Вот и аукаются мне слова. Эх, поход за продуктами откладывается.

— Для нормального боя мне нужно подкрепиться. Сможешь подождать пятнадцать? Нет, десять минут? — на последнем вопросе меня прямо покоребило. Только с голодным желудком далеко не получится полноценный спарринг. Именно столько мне потребуется, чтобы добежать до дома, взять куклы, закинуть в себя пищевые пилюли, прибежать обратно и не сильно потратиться в выносливости.

— Десять плюс дорого — три минуты. Плюс спарринг пятнадцать-двадцать минут… — пошли высокие математические вычисления, и, судя по потухшим глазам (нижняя половина лица в бинтах), что-то не складывалось. — Нет, через пятнадцать минут у меня встреча с сокомандником.

— Досуна! — к нам на полной скорости бежал молодой парень. У него были коричневые волосы, тонкие брови и большие страстные глаза. Клан Энши? Только у них настолько большие очи.

— Это Юу, мой сокомандник, — и хотя он говорил о нём столь коротко и пытался выглядеть невозмутимо, но я почувствовал тепло в его тоне. Он явно дорожит своим товарищем. А тем временем указанная личность добежала до нас:

— Рад, что мы встретились пораньше! — глаза Юу светились (буквально) от довольства. И тут он обратил на меня внимание: — О, я вас не заметил, прошу прощения. — И этот кадр поклонился. Глубоко, учтиво и по пояс. В одном месте я видел этикет элементарных наций, но меня не могли не научить основам. И происходящее было… странным.

— …это лишнее, — уставившись на Досуну, взглядом спрашиваю: «Этот всегда такой?» Посыл правильно расшифровали и, с неожиданным смирением, кивнули. Стало жалко его. Одно дело ходить на миссии с «суровым» Сато и другое — с гипертрофированным мальчишкой. Вон, редкие прохожие стали на нас коситься.

— Я ещё не узнал ваше имя. — Досуне попался самый страшный тип людей в напарники — жизнерадостный оптимист.

— Сасори. — Желание свалить подальше росло с каждым мгновением, а пустой желудок это дело поддерживал. Какое-никакое уважение к достойному спарринг-партнёру давало его друзьям некоторый «кредит терпения», только лимит был быстро достигнут.

— Ого, вы тот самый Сасори, ученик господина Третьего, который в семь лет закончил академию! — Я говорил, что он энтузиаст? Забудьте, теперь от него энергия так и прёт. — Досуна очень часто о вас говорил. В первую очередь он сокрушался, что не… — тут-то среагировал третий член нашего коллектива и прикрыл выдачу инсайдерской информации, или, проще говоря, закрыл ему рот.

— Не слушай этого болтуна. Его «невозмутимость» висела на тоненьком волоске, и хватило бы одной фразы, дабы её сломить, но мои приоритеты были в другом.

— Хорошо, — быстро согласился с ним. — Так что насчёт спарринга?

В глазах Досуны разгорелась нешуточная борьба. С одной стороны — я и долгожданный спарринг, а с другой — его друг и их планы. Две манящие цели и лишь один выбор. Нельзя точно считывать мимику с человека, у которого нижняя часть лица закрыта бинтами, однако прыгающие глаза и наморщенный лоб говорили о тяжести выбора лучше любых слов. Пока он думал, Юу активно вырывался из хватки. Ну, как активно — скорее шуточно. Захоти он сбросить, то действовал бы по-другому. Ниндзя, как никак. Его трепыхания заставили бедного парня выйти из размышлений и обратить на него внимание. Последовал вздох, и болтливого парня выпустили «на волю».

— В следующий раз, — с некоторой грустью был оглашен вердикт.

— Говорят, что ты уже выполнил пять миссий ранга C и одну B ранга? Это невероятно круто! Мы только недавно закончили свою первую C-ранговую. Как скоро тебя сделают чунином? — выпалил Юу информацию, которую не должен знать простой генин. Мой раздражённый взгляд упал на Досуну. Уверен, это он растрепал.

— Я не знаю, откуда он это узнал, — ушёл в несознанку представитель клана Казекаге.

— От одного болтливого шиноби, который узнал это от своего старшего брата, а тот, в свою очередь, от дяди из канцелярии Казекаге, — сразу же вскрыл сеть осведомителей новоиспечённый генин, пользующийся родственными связями. У него хватило такта покраснеть (мочки ушей) и отвернуться. Эх, я уже давно смирился с тем, что все шиноби — трепло.

— Так это правда?! — теперь ещё больше удивился (куда больше) Юу. Слава шинигами, Досуна был хорошим учеником академии и знал, когда надо отступить.

— Был рад с тобой повидаться, но нам пора идти, — и быстро, не давая своему товарищу ни шанса, скрылся с моих глаз.

«Пять миссий ранга C и одна B ранга. Как же быстро летит время».

Как ни странно, но прошедшие десять месяцев были нормальными. Ну, насколько это возможно в среде наемных убийц, у которых сейчас мировая война идет полным ходом. Ходил на задания. На них убивал неугодных заказчику людей. Выпотрошил еще пару банд отчаявшихся крестьян. Война многим жизнь попортила, и некоторые хотели исправить свое положение за счет других. Учинил одну резню: ядовитым газом превратил поместье одного аристократа в место массового захоронения. Страшный мир, если к восьми годам у меня уже есть личное кладбище приличных размеров.

Была даже битва с залетными шиноби Ивы, где выяснилось, что ни одна тренировка не заменит настоящего боя. Сатецу не мог уделять много времени моему обучению и поручал это дело своим анбушникам. Сии товарищи смогли меня максимально подготовить к реальным сражениям. Лишь благодаря их «заботе» чунин и два генина остались в песках, а я шагаю по торговой площади в поисках еды.

«Еда – это хорошо, особенно баранина, но надо задумываться о фуине. И я даже знаю, к кому надо».

(Досуна из клана Казекаге)(Только с протектором Суны).

Сунагакуре. 38-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

Пустынный полигон лежал, как рана на бескрайнем желтом море песка. Разбитые мишени и обломки кукол валялись повсюду: покореженные корпуса марионеток, деформированные конечности и просто куча всего метательного железа. На поверхности видны следы от взрывов – воронки и выбитые куски грунта, вокруг которых земля затвердела, местами покрыта стеклянной коркой.

В середине полигона были две фигуры: одна спокойно стояла, а другая едва лежала. Высокая фигура в традиционной одежде шиноби Суны с длинным плащом темного цвета смотрела на лежащее маленькое тельце, что едва шевелилось на песке. Это была пара «учитель-ученик», которая только что завершила очередную тренировку. И хотя лицо Сатецу оставалось все таким же непроницаемым, но в его глазах было до боли легко прочесть гордость и довольство от прогресса его ученика. Однако Сасори был лишен этого славного знания – голова была слишком тяжелой, а песок таким мягким. Он не мог посмотреть на своего учителя.

— Неплохо, — раздался скупой комплимент. За ним последовал едва заметный свист рассекаемого воздуха. Последняя атака Сасори со спины, которую Сатецу легко отразил. — Очень даже хорошо.

Сразу же поменял показания Казекаге. Только вот я не чувствовал себя «хорошо», скорее строго наоборот. Чем дольше идет война, тем реже становятся тренировки с сенсеем, и тем больше он хочет влить в меня знаний. Не техниками, а тактическим мышлением и спаррингами на грани. Сатецу создавал ситуации, чтобы я достиг предела, превзошел его, а потом еще чуть-чуть. Как ни странно, подобное работало и очень даже хорошо. Дальше мне оставалось лишь закрепить полученный опыт на миссиях, и вот Сасори, «абгрейд»-версия, готов.

— Хватит притворяться мертвым, собери марионетки, и мы начнем разбор твоих ошибок. — Смотря на своих, выведенных из строя марионеток, мне хотелось плакать. Недели, проведенные в мастерской, были разрушены под градом техник и грубой физической силы. Сатецу принципиально не использовал свой улучшенный геном: а) потому, что подобный стиль боя встречался очень редко; б) железный песок – немезида кукол.

— Четыре марионетки – это отличный результат. Твоя новая кукла «Орочи» хороша. Быстрое перемещение в песке, острые чешуйки, яд, крепость, а также выдвижной меч… Потенциал у нее есть. Только она не особо сочетается с комбинацией «Карасу-Куроари-Саншооуо». Хороших комбинаций между ними мало, и большая часть функций «Змея» уже есть в той тройке. Советую переделать куклу или создать новую. — Сенсей вообще был далек от моего искусства, но он был опытным шиноби и мог вносить конструктивную критику.

— Знаю, — с горечью принимаю размышления Сатецу. — Тут проблема в другом: любое дополнение к тройке, скорее, будет мешать, нежели помогать. Считайте, что на моем уровне такая комбинация достигла своего предела.

— Хм… Перерос, значит, — сразу понял посыл Казекаге. — Сколько времени тебе потребуется на создание новых кукол?

— Они уже наполовину готовы. Мне нужно от трех недель работы.

— Дам месяц. К назначенному времени они должны быть готовы, а ты привыкнуть к их управлению, — щедрой рукой мне продлили «выходные» в деревне. Вот что значит иметь связи в высших кругах. — Вопросы?

— Хочу научиться финдзюцу. — От такого даже вечно невозмутимый Казекаге удивился.

— Не советую тебе распыляться на несколько направлений. Время ограничено. Если попытаешься преуспеть во всем, то ничего не добьешься, — резон в словах Казекаге был, только у меня была одна идея, давно зреющая в голове.

— Вы были бы правы, не будь у меня возможности делать несколько дел одновременно. Теневые клоны. При рассеивании опыт клона и оставшаяся чакра передаются обратно пользователю.

Поскольку у меня нет читерского Шарингана для ускорения тренировок, придется использовать другую вещь с пометкой «чит». Конечно, был риск из-за стресса, ведь клоны передают не только опыт, но и усталость. Однако я не буду создавать сотни клонов. Мне хватит одного-двух для значительного ускорения своих тренировок. Делать из своей идеи тайну – такая себе идея, поэтому я смело рассказал Сатецу про этот обходной путь.

— Теневые клоны… интересно, — задумавшись, Казекаге прикрыл глаза. Его состояние не продлилось долго. — Кактус!

— Да, господин Казекаге! — сразу же в шуншине появился один из агентов анбу.

— Пусть господин Исшу выделит одного толкового ирьенина на полигон. Чтобы через полчаса он был здесь. — Боец кивнул и растворился в шуншине. Теперь сенсей перевел свое внимание на меня. — Ты ведь не стал бы затрагивать тему, не научившись технике, — это был не вопрос, а утверждение. За время ученичества Сатецу хорошо меня узнал.

— Да. Песочный клон.

— Восстанавливай чакру, сразу же проведем тест.

Теневые клоны, к слову, как и клоны, — достаточно интересная и не особо запутанная тема. По прошлому миру мне было привычно считать, что великий Тобирама Сенджу придумал «Технику Теневого Клонирования», а уже от нее пошли производные, типа «клон молнии» или «клон земли». Официально заявляю, что это не так. Клонирование было задолго до «первого гения на деревне»; он его лишь упростил, улучшил и снизил требования к применяемому. Если раньше, чтобы создавать теневых клонов другого типа (стихийные), нужны были отличный контроль чакры, значительные объемы и развитая стихийная предрасположенность, то Тобирама в своей технике снизил планку лишь до огромных запасов чакры. Даже дурачок Наруто с нулевым контролем чакры мог осилить эту технику.

Коротко: были стихийные клоны с жесткими требованиями, выполняющие все те же функции клонов и слегка сверху (молния – поражает, огонь – палит и т.д.). Пришел Тобирама, создал своих «теневых клонов», тем самым сделал технику более доступной.

Через двадцать пять минут мой резерв был восстановлен примерно на сорок процентов. Это были достаточно абстрактные ощущения, наподобие мышечных. После физических упражнений ты как бы примерно понимаешь, сколько можешь сделать еще физухи, но точное количество сказать трудно. Восстановление чакр в очаге было делом времени и небольшого упражнения по перегону этой энергии. Восстановительная гимнастика для мышц, но в чакро-форме. Для моего возраста у меня был очень приличный запас, примерно на уровне среднего чунина, так, по крайней мере, поведал Сато. Не верить ему у меня не было причин, да и что-то подобное говорил сенсей.

— Казекаге-сама, старший меднин по вашему приказанию прибыл, — раздался крайне утомленный голос. Ровно в назначенное время пред нами предстал пожилой (опять!) дед с огромными, просто нечеловеческими мешками под глазами. Понятно, меднинов в деревне мало, шиноби — много, и война в самом разгаре, поэтому: «Покой им только снится». Медиков эксплуатируют по полной программе.

— Проводим эксперимент. Отслеживай состояние Сасори, если что-то — говори, — дал короткую установку Сатецу, на что услышал вялое «хай». — Сасори, создай клона. Он будет тренировать ветер, ты — молнию. Срок — полчаса.

— Хай! — Сразу же создал клона из песка и приступил к выполнению тренировки.

Есть распространенное заблуждение, что только Шукаку и его джинчурики могут управлять песком. Это наглая ложь, иначе бы наша деревня, как бы это поэтично ни звучало, не взяла бы наименование «Песок». В этом был определенный шарм. Жесткий климат — не единственный барьер от нежелательных вторжений. У нас есть просто дофига техник, связанных с песком, оттого соседние страны не спешат врываться в пустыню и воевать с нами на нашей же территории. Клоны, стены, сюрикены, атака, защита, контроль, снаряды — техники есть на любой вкус и цвет. Даже больше, есть целый клан, у которого кеккей-генкай «стекло» — производная от песка.

Развитие стихийных предрасположенностей было муторным делом. Это наиболее близкое слово, описывающее процесс. И состоял он из двух вещей: преображения чакры в стихийный элемент и понимания. Звучит, как в дешевых китайских новеллах моего прошлого мира, и, какой шок, но это было недалеко от правды. Относясь к преображению без «понимания», человек будет долгое время топтаться на месте, либо пока не допрет, либо за счет накоплений. Теоретически, даже тупой человек, без грамма осознания, сможет развить стихию за десять лет, но она будет крайне слабой.

Наиболее простой момент «понимания» был в моменте, когда учили главного героя стихией ветра. Асума использовал в качестве примера ножи-кастеты и объяснил Наруто, что чакру ветра нужно заточить, как лезвие: разделить чакру надвое и свести вместе, чтобы образовался плотный край. Наруто сразу же понял принцип, потому что он был ему близок – рассенган построен на похожем принципе. Далеко не все люди работают через метод Сарутоби. Я практикую чакру ветра через «закручивание» - грубая сила в ущерб остроте. У меня нет цели «резать» ветром, скорее создавать сильные порывы, от которых люди и предметы будут далеко отлетать. В перспективе использовать ветер для разгона песка. От таких техник люди превращаются в фарш.

— Закончили, развеивай! — За размышлениями, даже не заметил, как быстро пролетело время.

«ПУФ» — последнее, что я услышал перед тем, как потерял сознание.

— Всё в порядке, лишь лёгкое переутомление, — раздался старческий голос надо мною. — Мышечные повреждения я залечил, дальше ему нужны покой и отдых.

Тут собрались опытные ниндзя, так что играть в спящую красавицу смысла не было. Открыв глаза, я стал внимательно слушать своего врача и следить за его мимикой. Здоровье — всё-таки важная вещь, особенно моё. Взрослые же не обратили на меня внимания и продолжили общаться между собой:

— Что у него с чакрой? — задал вопрос Сатецу, да и мне это было очень интересно. Правило шиноби №23: «Если потеря сознания связана с чакрой, то жди разрешения врача перед её использованием». Кейракакей — вещь хрупкая, и если их повредить, то последствия будут преследовать всю жизнь. Коли не путаю, то Цунаде стала величайшим медиком после того, как смогла лечить систему каналов чакры, что не удавалось никому в истории.

— Ммм… Я бы не рекомендовал использовать её сегодня в тех же объёмах. Лёгкие упражнения — пожалуйста, но не тяжёлые упражнения, — немного подумав, ответил доктор.

— Понятно, — прикрыл глаза Сатецу. — Свободен!

— Благодарю за заботу обо мне, — я не гордый, мне поблагодарить человека, заботящегося о моей тушке, не сложно. Доктор лишь кивнул и спокойно пошёл на выход из полигона.

— Прежде чем подводить итоги, покажи выброс молнии, — подняв правую руку, между пальцев стали плясать молнии. Сатецу внимательно смотрел за этим пару минут, потом закрыл глаза и сосредоточился. Молнии так и вспыхивали, команды на обратное не было. — Теперь ветер, — на той же руке стали собираться слабые порывы воздуха. Строго говоря, это не какие-то техники, а просто чистый выброс стихийной чакры. — Закончили.

— Каковы результаты, сенсей? — поинтересовался я. Вряд ли обморок можно считать успехом, но ведь должны быть какие-то положительные стороны.

— Этот способ тренировки тебе не подходит. Да и никому, если говорить откровенно, — хотелось было возразить, ибо мне этот способ казался идеальным. Я предполагал, что у меня не получилось из-за малого объёма чакры и слабых физических показателей для этого способа. Но мы умные шиноби, а умные шиноби знают, когда заткнуть варежку и слушать более подкованных людей.

— Объясните, пожалуйста, — казекаге хмыкнул, видимо, моя внутренняя борьба не оказалась для него секретом.

— Начнем с нейтрального: ты и твой клон реально отработали тридцатиминутную тренировку, правда, клон чуть хуже. Твой выброс молнии и ветра стал лучше, на жалкие доли, но лучше. Теоретически твой способ хорош, только для обычных смертных — нерабочий. Клоны созданы, чтобы передавать информацию. Если их использовать для тренировки, то с информацией придет и усталость, что ложится на твою кейракукей. Создается единоразовое экстремальное потрясение, если хочешь. Ты не сможешь выдержать это без последствий.

— Но ведь когда у меня будет больше чакры, а тело станет сильнее, то и усталость должна быть не столь фатальной?

— С твоим развитием напряжение на тренировках тоже будет увеличиваться, — кажется, я понимаю, о чем он говорит.

Система каналов чакры, или, в простонародье, кейракакей, — это система каналов и точек, по которым внутри организма циркулирует чакра. Проще говоря, они выполняют для чакры ту же функцию, что и кровеносные сосуды для крови. Сравнение хорошее, однако стоит дополнить: кейракакей развивается, как мышца. Если ее активно используешь, то расширяешь и укрепляешь каналы. Это позволяет увеличивать проводимость и скорость чакры. Теперь представим, что после тренировки на мышцу наваливается точно такое же давление, которое она недавно испытала. Последствия очевидны — разрыв мышцы из-за недостатка прочности. Тут остаются два варианта: либо делать так, чтобы итоговое напряжение не превышало предел тела, либо вырастить мышцу, способную вынести огромную нагрузку. Однако разовое напряжение сильно напрягает каналы. Без экстремально крепкого организма такой способ с клонами не будет работать.

Навскидку, этим могут похвастаться только джинчурики. У них изначально сильное тело (без этого дохнут), а концентрация ядовитой чакры биджу еще больше укрепляет чакроканалы. В итоге джинчурики со своей энергией не могут «пробить» улучшенные биджу каналы. Так что — да, Какаши не врал. Лишь Наруто и ему подобные смогут осилить тренировку клонами. Пересказав Сатецу свои рассуждения, увидел его задумчивый взгляд. Пара минут в тишине, и он, в конце концов, кивнул.

— Да, это походит на правду, — казалось бы, отрезание такого легкого пути должно было расстроить, но у меня появились другие мысли. Если с тренировками чакры не получилось, то можно ли при помощи клонов поглощать огромные объемы информации?

— Сенсей… «брррр», — хотел было задать вопрос, но живот решил напомнить о своем существовании. На полигоне громко раздался звук голода. Это стыдно, особенно чувствовать, как мое лицо окрашивается в цвет моих волос.

— Вопросы потом, вначале пойдем поедим.

(Сасори и Сатецу)

P.S. По поводу теневых клонов и их многообразия. Теневые клоны проще стихийных — факт. Казалось, должно было идти от простого к сложному, но тогда вопрос: откуда другие страны знали клонов, да не простых, а стихийных? Украли и уже на их основе создали своих? Возможно, но что-то маловероятно, иначе бы иностранных пользователей техники было бы больше стихийных (нафиг учить сложность, если есть более простой вариант. Даже если тебе кровь из носа нужны стихийные клоны, то теневые — предварительный технический результат, и ты их будешь знать). Плюс, теневых клонов не шифровали бы в «свитки Хокаге», будь они столь распространены.

P.S. Не хочу считать весь мир шиноби идиотами, что не могли допереть до такого способа. Сасори будет страдать, как обычный смертный. Доколе мы будем читать про клонов-читеров! Хватит!

Сунагакуре. 38-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

— Здравствуй… Господин Казекаге?! — стандартное приветствие закончилось огромным шоком. Да таким, что хозяин заведения просто застыл на месте. Однако пришедших это не волновало. Они спокойно расселись и стали ждать, пока владелец отомрет.

Сатецу был в весьма благодушном настроении: со срочными делами на сегодня было покончено, сводки с фронта были оптимистическими, ученик радовал его своим прогрессом и даже провальный эксперимент, чтобы ребенок не думал, был скорее позитивным моментом. Сасори доказал свою гениальность не только в кукольном деле, но и как шиноби. Для становления выдающимся ниндзя мало заучивать техники и быть хорошим рубакой, нужно еще создавать что-то свое. И его ученик вступил на этот путь. Да, попытка была неудачной, однако каковы годы Сасори? Успеет еще, главное, чтобы не останавливался в развитии.

Болтая ногами в воздухе, Сасори был мрачнее тучи. Его волосы высохли от пота и теперь превратились в грубую солому. Тело иногда подрагивало от напряжения, а небольшая мигрень лишь усиливала дискомфорт. Голод тоже не способствовал хорошему настроению, благо он собирался исправить хотя бы этот момент.

— Для нас большая честь обслуживать господина Казекаге! Вы не пожалеете! Мы лучший ресторан в Сунагакуре! Такой еды вы никогда не пробовали, это я могу вам гарантировать. Ведь, используя только свежайшие продукты, наш шеф-повар разработал свои фирменные блюда, которые не стыдно подать на стол дайме. — Когда первый шок прошел, владелец распелся соловьем, параллельно наливая нам чай. Кхе, стандартные рекламные формулировки, которые выкрикивают все владельцы забегаловок.

— Мне двойной удон с курицей, — сделал заказ Сатецу и уже обратился ко мне, — А ты что будешь?

— Не знаю, никогда не бывал в подобных местах, — констатировал я. Из-за опасности остаться в будущем коротышкой метр шестьдесят с кепкой, вовсю старался правильно питаться и не пренебрегать сном, оттого в таких заведениях не бывал. Точнее, пару раз сходил с Пакурой в магазин данго, но на этом все.

— Удивил, — мне показалось, что сейчас сенсей был больше удивлен, чем когда я показывал ему новую марионетку. — Ему просто удон с курицей, — сделали за меня заказ.

— Сделаем в лучшем виде! — и владелец буквально испарился на кухне. Скорость хорошего генина, минимум. Вот что высокое начальство делает с продуктивностью людей.

Надо понимать, что Сатецу вот вообще не «кандидат от народа», типа Сарутоби, а жесткий военный лидер, проводящий политику тотальной милитаризации деревни и ведущий мировую войну шиноби. Он не ходит бесцельно по деревне, не улыбается прохожим, не общается с простыми рабочими. В общем, был типичным начальником большой мегакорпорации. Оттого жители деревни зависали, когда видели его, неспешно гуляющим по деревне со мной.

— Продолжим тему с клонами, — отпив глоток чая, предложил сенсей, — Что ты хотел узнать?

— Мы разобрались, что, кроме определенной группы людей (джинчурики), мой способ тренировки не подходит для развития чакры. А что, если использовать ее для поглощения информации? – Я отказываюсь верить, что мой мозг слабее дурочка-Наруто. Фиг с ней, с чакрой. Понятное дело, мне не сравниться с этим ходячим чакрореактором, но вот в ментальном плане… Не верю!

— Мысль хорошая. Разберем ее. – Сатецу отложил свой чай и прикрыл глаза. Он так всегда делает, когда глубоко задумывается о чем-то. – При рассеивании человек получает информацию от клона. Зачастую, поскольку срок жизни клона невелик, то шиноби может моментально усвоить ее и, уже на основе полученного, действовать дальше. В этом ее основная особенность. Ты же предлагаешь использовать ее для длительного сбора информации… Каково же первое препятствие?

— Ментальный шок от перегруза мозга, — тут же ответил, ибо это было очевидно, — Однако, используя ментальные техники и структурируя сознание, можно избежать подобного.

— Допустим, — согласился Сатецу, — Как ты думаешь, почему сильные шиноби, с огромными запасами чакры, не используют на поле боя больше нескольких клонов за раз?

— Может, расход чакры не соответствует результатам? – предположил я, ибо в этой теме не шарю, даже теоретически. Это реальный мир, а не сёнэн-аниме. Тем более ориентироваться на аниме не вариант, ибо кто у нас был главным героем – Наруто. А его вряд ли можно назвать образцовым шиноби.

— И это тоже, но основной момент – перегруз мозга. Опытный шиноби никогда не полагается только на зрение. Такие долго не живут. Слух, обоняние, вкус, осязание, интуиция – все шесть чувств и еще что-то сверху должны работать в тандеме для выживания, — в одном коротком предложении сенсей смог конкретизировать мои наблюдения. – И чем лучше ниндзя, тем больше он может выяснить за короткое время из разнообразных источников.

Сатецу прямо не ответил на мой вопрос, но этого монолога мне хватило для понимания. Переводя с «шинобского» на «простой»: ниндзя – аппарат по обработке информации. Чем искуснее они становятся, тем больше он выжимает из себя, принимая данные с различных источников. Например, если генин и джоунин посмотрят на одну и ту же картину, то последний узнает кратно больше за меньшее время, чем первый. Даже если генин создаст десяток клонов, итоговый сбор информации все равно останется за джоунином. А теперь представим, что у такого терминала, который и так по полной обрабатывает сведения, появляется дополнительный источник. Один-два – еще ладно, мозг джоунинов крепкий, но больше – лови инсульт. И это приводило в ступор.

Наконец-то расторопный хозяин принес нам наш заказ. Пахнет вкусно и выглядит достойно: толстая пшеничная лапша удон с теплой, мягкой курицей, овощами и соусом. Ммм… Ладно, это вкусно, и можно пересмотреть мою диету. Плотная и жевательная лапша в сочетании с сочной курицей давали поразительный результат. Пока познавал прелести питания в ресторанах, мозг был занят новыми теориями. И выходили они… странными, мягко говоря.

— … Значит, я упал в обморок из-за того, что мой клон много думал? — такое казалось мне бредом, но бредом правдоподобным.

— Грубо говоря – да, и еще твой мозг пока не вышел на пик интеллектуальных способностей. — дальнейшее объяснение было прервано новой порцией лапши.

Значит, мой «аппарат» пока не может обрабатывать информацию на уровне джоунинов? Тогда как Наруто мог создавать тысячи клонов и не ловить инсульт? Как мозг, при тысяче внешних источников, не спекся? Супермозгом его не назвать, каких-то ментальных техник он не знал. Он же дурачок с ядерным реактором в жопе… Дурачок… Да не… Ну мир, пожалуйста, не надо… Хотя бы раз пусть я не буду прав…

— Сенсей, вот представим теоретическую ситуацию: у нас есть шиноби с просто невероятными, огромными запасами чакры и хорошей регенерацией. Может ли он использовать тысячи клонов, чтобы заваливать врагов мясом? — мой вопрос, если и удивил, то не сильно. Лапша интересовала его больше.

— Нет, через пару минут такого извращения у него должен произойти инсульт от сенсорной перегрузки, — категорически отверг подобную возможность Сатецу.

— А если он туп, как пробка? — Вот тут сенсей оторвался от лапши и странно посмотрел на меня. Почувствовал, как уши стали гореть. Вопрос был из серии «а что если инопланетяне развиты хуже нас», то есть глупый и очень фантастический. Поэтому побыстрее стал сыпать доводами: — У людей есть некоторое ограничение на принятие информации. Возьмем абстрактный показатель в 100. Если среднего ума человек использует около 20, то, по идее, он может использовать 4 клона, чтобы не получить перегруз мозга. Но тупой, который в двадцать раз тупее, может создавать 99 клонов и не умереть от перегруза мозга. Типа, нет мыслей — нет сенсорной перегрузки.

— Богатая у тебя фантазия, — с непонятной интонацией проговорил Сатецу. Уверен, «богатую» хотели заменить на «больную». — Если забыть про разовую ментальную нагрузку, индивидуальность каждого человека, то да. Тупой смог бы заваливать людей мясом.

Вот так и рушится вера в главного героя. В ходе небольших размышлений узнаешь неприятную истину: человек, которым ты восхищался, был просто слишком тупым для побочек от запретной техники. Моя жизнь больше не будет прежней.

Я люблю свое искусство, очень сильно люблю. Для кого-то это работа или способ выживания, для меня же — способ создания чего-то прекрасного. Могу спокойно часами сидеть за одной марионеткой, проверяя каждый винтик, каждый механизм, каждую деталь. С закрытыми глазами разобрать, провести техобслуживание и собрать куклу? Легко! Если бы не любовь творца, желающего видеть плоды своих трудов, то так бы и делал. Без прикрас — мои первые боевые марионетки были мне очень дороги. Кропотливые дни работы (ночью сплю — режим), опасные миссии и убитые враги. Есть что рассказать. Однако всему рано или поздно приходит конец:

— Тук-тук. —Это простое действие далось мне нелегко.

— Входите! — проговорил старейшина Атсуши. — О, Сасори, какими судьбами?

— Хочу сдать Саншоуо, Куроари и Карасу в распоряжение корпуса кукловодов. —Через силу выдавливал из себя эти слова.

— Не буду расхваливать характеристики твоих марионеток, ты о них знаешь побольше меня, но ты уверен? Есть ли у тебя замена? —В обычных обстоятельствах Атсуши еще на первых словах оформил бы «акт приема-передачи», все же эти куклы ему очень нравились.Однако это не сравнится с безопасностью подающего надежды гения. Жизнь кукловода буквально зависит от качества марионетки; если «качество» падало, то и шансы на выживание мастера тоже становились меньше. Старый мастер не хотел смерти Сасори.

— Будет. —Твердо пообещал не старику, а себе.

С течением времени я рос, развивался, становился сильнее и, к моему сожалению, первые куклы не могли угнаться за мною. Они прекрасны для кукловодов на уровне чунина, ну, может быть, особого джоунина, но не более. Это не значит, что я резко стал на уровень джоунина. Совсем нет, сенсей оценивал меня на уровне крепкого чунина. И казалось бы, идеально: крепкий чунин с чунинскими куклами. Не все так просто.

Если брать куклы за машины, то я стремлюсь стать водителем крутого спорткара, но на данном этапе лишь могу профессионально управлять легковушкой. Сколько бы человек ни катался на медленной машине, она не научит его летать на спортивном автомобиле. Так и тут. Да, при смене кукол моя боевая мощь на какое-то время просядет, только в будущем это все окупится. Насколько быстро — вопрос сугубо моих талантов, а в них я уверен.

— Хорошо. —Старик больше не настаивал. У гениев должны быть свои мысли.

Атасуши достал пару заранее подготовленных бланков, за пару движений написал необходимое и передал мне. В бумажках всё было ожидаемо: кто, звание, регистрационный номер шиноби, что хочешь передать, кодовые имена кукол и тому подобное. Параллельно писанине старичок объяснял некоторые нюансы подобного решения, которые мне, ввиду происхождения, не говорили. В частности, не может обычный шиноби просто припереться и сказать: «Держите марионетки». Для этого ему нужно пройти «бюрократический ад», получить разрешения, подписи и высоконачальственное одобрение. Дальше пойдут испытания марионеток, мало ли есть изъяны или скрытые «подарки».

Слава Ками, я был обделён этим «счастьем». Ученик Каге, внук двух старейшин, гений в своей области, имеет кое-какие привилегии. Закончив заполнять, оставалось лишь поставить подпись. Пять секунд — это бесконечно долго для простой закорючки и бесконечно мало для расставания со своим первым работающим искусством. Наверное, я смотрел на неё как на врага народа, благо Атасуши не торопил, а лишь понимающе улыбался. Наконец, подпись была поставлена.

— С этим разобрались. Марионетки с собой? Чертежи? — получив кивок на два вопроса, он продолжил:— Можешь оставить всё это здесь, я позже с ними разберусь.

— Хорошо, — когда передал запечатанные куклы, то даже на душе стало странно. Мне определённо стало легче и пусто одновременно.

— Знаешь, Сасори, то, как трепетно ты относишься к своим марионеткам, говорит о тебе многое. Это не плохо, скорее хорошо, ведь только такие люди добиваются успеха в своих начинаниях. —Глаза старика затуманились, словно он отправился в далёкое прошлое.— Господин Монзаэмон был не особо сильным шиноби. У него не было каких-либо выдающихся данных, однако он страстно любил кукольные выступления. Даже больше скажу, он ставил эти спектакли. Из одного города в другой его слава была непревзойденной. А как его любили дети! В этом было его призвание — дарить детям улыбки. Он и создал то чакро-нити ради лучших выступлений. Даа… как же непредсказуема наша жизнь: искусство, созданное, чтобы дарить детям улыбки, превратилось в главный символ страха перед Деревней Скрытого Песка.

—Ну, а что мне говорить? Хочет старик поностальгировать — пожалуйста, да и интересно послушать о моем, не побоюсь этого слова, кумире.

— Прости, старика, с возрастом ты все больше будешь вспоминать прошлое,— чисто для приличия извинился старик, но потом резко стал серьезным.— Теперь я в последний раз спрашиваю: ты уверен? У тебя будет месяц перед тем, как тебя переведут на побережье. Ты успеешь завершить свои новые марионетки и привыкнуть к ним? От этого зависит твоя жизнь.

— Да, — твердо ответил, не отводя взгляд. Было неудивительно, что Атасуши знал планы командования на месяц вперед. Это не было особым секретом.

Краткая сводка за прошедший год: Коноха, Суна и Ива сцепились в стране Дождя и устроили королевскую битву: все со всеми и против всех. Поскольку Ханзо Саламандра был сильным бойцом из серии «пара ядовитых техник — минус армия», то Бабушка пытается лишить Полубога его главного преимущества. Вспоминая каноны «Наруто», там большинство сильных Каге замочили толпой: Второй Хокаге, Второй Райкаге, Третий Райкаге, Третий и Четвертый Мизукаге (третий — предположительно, четвертый — да, там логично). Ребятам, которым было насрать на количество противников, было всего двое «Богов Шиноби»: Мадара и Хаширама.Остальных, при грамотной подготовке, можно было закидать мясом. Всех, да не Ханзо.

Симу товарищу тоже было плевать, сколько народу припрется умирать от яда. Десять, двадцать, сто, тысяча — плевать. Оттого у него прозвище «Полубог». Но если лишить Саламандру ядов, то он из «машины смерти» преобразится в просто сильного чувака уровня Каге. И это понимали все страны. Поэтому «расшифровка яда» превратилась в какую-то манию, а главной «психопаткой» стала моя бабка Чие. Как главный медик-токсиколог страны, она считает своей священной обязанностью найти противоядие и привести страну к победе.

Ради этого Чие полтора года безвылазно сидит на фронте, пренебрегая законным отпуском и возможностью увидеться с внуком. Можно подумать, что у бойцов высокого ранга нет выбора, ведь без них вражеский шиноби аналогичного ранга может спокойно вырезать армии. И это будет правдой. Однако для таких дел существует ротация, в которой вынужден участвовать даже Сатецу. То есть, при определенных обстоятельствах, когда другой замены нет, а бабушке понадобится отдых, Казекаге будет вынужден пойти заменять ее на поле боя.

- Хорошо, - прервал старик игру в гляделки, - Береги себя Сасори. Не геройствуй понапрасну.

- Будьте уверены.

(Змей ака Орочи)(Самое нормальное)(прикол в том, что я в начале написал про куклу и только потом нашел арт)

P.s. Я пытался найти адекватную причину(нет, чисто поражть), почему только Наруто может закидывать всех клонами. Долго думал и ничего не придумал. Ведь другие даже не пытаются провернуть подобное. По мне, очень угарно понимать, что Наруто не умирает от техники из-за своего тупизма(реально звезды сошлись: дурак с огромными запасами чакры). Кончено, возможность подобного можно списать на регенерацию, но сомневаюсь, что сожженная каша может отрегенить в мозг. Хочу послушать ваши мысли.

P.P.s. Дико раздражает, когда главный герой, необоснованно считает себя правым по делам, в которых не разбирается. Если Сасори чего-то не понимает он тупо спросит, ибо это называется мудростью. У него в ближайшем окружении ходят огромные архивы всего и вся(Сатецу, Чие, Эбизо). грех таким положением не пользоваться.

Сунагакуре. 38-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

Ненавижу заставлять других ждать – аксиома моей жизни. Поэтому всегда, неважно какие обстоятельства, прихожу чуть заранее. Еще больше ненавижу самому ждать, ибо это контрпродуктивно и показывает, что «опаздун» не уважает мое время. Каждая минута, потраченная здесь, могла бы быть использована в мастерской, в сборке моей новой прелести. Это все равно что отвлечь человека от любимого, а самое главное, от жизненно важного (буквально) дела, ради того, чтобы он просто стоял, как истукан. Не будь это Пакура, то давно бы свалил отсюда. Но я терпел и превозмогал, и от этого становится еще неприятнее. Такой себе порочный круг: меня раздражает ждать, но уйти не могу из-за дружбы. Из-за нее же Пакура должна знать мою «любовь» к ожиданиям. Поскольку она это точно понимает, то мое раздражение еще больше растет, только уйти не могу по той же причине. И так будет идти по кругу, пока «раздражение» не превысит «дружбу».

Когда будут превышены лимиты – не знаю даже я сам, но двадцать минут уже прошло. Двадцать драгоценных минут в мастерской, в попытках адаптировать интересный механизм выброса яда под сегодняшние реалии. Сжать газообразную отраву, уменьшить объем контейнера и в момент боя нагревать его от движения для резкого выброса. Кинетическая энергия струи преобразует давление в скорость. По идее, должен получаться ядовитый «Ветровой разрез, C ранга», который, помимо самого удара, будет распространять ядовитость на территорию. Клевая, смертоносная механика с минимальным применением чакры ждала меня в подвале. А уж когда соединю с фуином… ммм…

«А я здесь. Уже двадцать три минуты жду ту, что сама назначила подобное время», – из меня вырвался вздох, полный сожаления. Вроде шиноби должны дружить с дисциплиной, наемная армия как-никак.

– Сасори, прости-прости! – на меня налетела причина моего раздражения и стала «вымаливать» прощение. – Мы сегодня помогали больнице, а там дела-дела, и вот я опоздала.

— Двадцать пять минут, — не хотелось раздувать скандал по поводу опоздания. Я воспитанный мальчик и дорожу дружбой с одной из немногих, кто меня не раздражает (это ситуация — частное), поэтому будем лишь тихо бурчать. — Ненавижу ждать.

— Прости, — хотя интонация была «обычной», с легким, позитивным кокетством, только взгляд был ни фига не на позитиве. Что-то произошло, что даже ее проняло.

— Проехали. — Пакура явно насмотрелась на то, что ей смотреть не следовало, и по обрывкам фразы было нетрудно догадаться «где».

Переродившись в мире элементарных наций, думал, что жестокая обстановка тотальной войны и мое интровертное поведение с чутка (дофига) раздутым ЧСВ помогут избежать одного из зол мужского рода — шоппинга. Неа, дорогой мой друг, Сасори, мечтать не вредно. В начале с бабушкой и мамой, а теперь с Пакурой. Благо формат поменялся. Из-за загруженности родителей, как элитных джоунинов, мама пыталась количество компенсировать качеством. Меня таскали по магазинам и превращали в манекен для всего «милого». Лишь условно взрослое сознание позволяло не закатывать истерики, мама просто отрывалась за пропущенное время. Бабушка Чие была более адекватной в этом вопросе, но не потому, что она умудренная жизнью женщина, а в силу большей доступности моей тушки. Бабка могла в любой момент меня взять по магазинам, оттого особо не третировала. И если быть до конца честными, эти походы больше мне были полезными — мне покупали много полезного.

С Пакурой же мы шоппились не в привычном для моего прошлого мира значении. Да, были магазины, были покупки и были огромные траты, но тут важен контекст. Вместо дорогущих шуб из какого-нибудь заполярного писца мы закупались расходниками: кунаи, сенбоны, сюрикены, солдатские пилюли, разнообразный фуин, одежда. Последнее — под сезоны и места нашей миссии. Для примера: шиноби не пойдет в Страну Снега в одежде для пустыни, он выберет экипировку по климату. Деревня не снабжает нас одеждой, максимум — стандартные жилеты чунина и джоунина. Остальное надо покупать на свои деньги.

— О, смотри, ткани из Страны Птиц, — рассматривая несколько разноцветных полос, восхищалась Пакура. Ее понять можно, в этой стране производят лучшие ткани для шиноби. — Какое выбрать? Яркое или спокойное? — вопрос был уже адресован мне.

— Возьми то, что тебе более приятно. — Пакура закатила глаза, видимо, я что-то не так сказал.

— Это слишком абстрактно. Смотри: это будет подчеркивать мои глаза, это — волосы, а это — фигуру, —

Сразу вычеркиваем третье, ибо сейчас ей десять, там ничего нет и в ближайшие годы не предвидится. Только умные мальчики об этом не говорят и не акцентируют на этом внимание.

— Давай второе. Нет ничего прекраснее в пустыне, чем цвет растущей зелени увидеть. — пытался поэтично, однако вышло скорее смущающе. Дико смущающе. В голове все звучало более… просто более… И видимо, не я один так думаю: покрасневшая Пакура легонько ударила меня кулачком. Ну хоть взгляд стал приобретать прежний блеск.

— Приду за минуту! — под благовидным предлогом скрылась в примерочной, тем самым опустив столь неудачный момент. Большую часть времени провожу в компании марионеток, и им, как бы, плевать на мою поэтичность, лишь бы достойный техосмотр делал. Чего? Куклы не разговаривают? Брехня! Каждый скрип, каждая деталька, каждая царапина порой рассказывает о гораздо большем, чем могут вообразить люди. Главное — уметь слушать.

Естественно, за минуту Пакура не управилась, и не из-за скорости переодевания — тут любой ВДВшник моего прошлого мира мог лишь позавидовать, — а из-за обилия вариаций возможного итогового наряда. Но я не был в обиде, не после того мозговыносящего разговора. Смею себя считать «человеком искусства», оттого достаточно спокойно отношусь к смежным темам. Пускай я считаю, что истинное искусство — это постоянство и вечность. Проще говоря: долговечные произведения, покрывающие себя славой, сохраненные во времени, однако не отрицал других «путей искусства». И когда мне Пакура на пальцах объяснила свое видение «искусства», то мозг надолго ушел на перезагрузку. И, Шинигами, она магическим образом смогла подвести шоппинг к параметрам искусства! Все мое естество художника орало против подобных еретических мыслей, только против фактов не попрешь. Создание образа, подбор, комбинирование и самовыражение — четыре кита шоппинга, до боли (до скрежета зубов) были похожи на принципы создания марионеток.

— Та-да! Как тебе? — эм, и каков правильный ответ? Немного поменялся фасон, волосы вышли на передний план, сочетание цветов, фактуры, силуэта, может, стало более приятным и композиция в целом улучшилась, а так ничего кардинального не поменялось. Это все равно, чтобы я пытался оценить «красоту» своей куклы, добавив несколько дополнительных волосков на голове. Благо есть старый проверенный вариант: просто перечисляй, что заметил, не вдаваясь в подробности.

— Хм… немного поменялся фасон, волосы… — с каждым словом улыбка у девочки становилась всё шире, пока через тридцать секунд у меня не закончилась фантазия. К счастью, того, что я наговорил, хватило, и Пакура осталась довольна.

— Ладно, с моими делами закончили. Тебе что-нибудь надо купить? — как бы отмахнулась от комплиментов хитрая лиса, напрашивающаяся на комплименты, только у меня реально закончилась фантазия.

— Надо накупить сенбонов и кунаев, — немного подумав, всё же ответил. Одной из самых эффективных тактик с куклами была закидывание метательным железом, подавлением огнём местного разлива. Этот тактический приём был хорош всем, кроме своей дороговизны и постоянным дефицитом железа.

— Веди! — короткой командой мне отдали на откуп маршрут.

Пакура — очень рассудительная девочка и не лезет в то, в чём не разбирается. Так было в моей мастерской, где она не лезла со своим «экспертным мнением», так происходит и сейчас. Поскольку подруга была ещё ученицей академии, то её потребности в метательном железе были кратно меньше, чем у действующих шиноби, что привело к ограниченному знакомству с «бойцами невидимого фронта». Меня же со всеми нужными и проверенными людьми свёл Эбизо. Эх… Хорошо быть выходцем из уважаемой семьи.

— Здравствуйте, Ао. Господин Арэта сегодня здесь? — спросил пятнадцатилетнего паренька, сидящего за прилавком. И хотя я придерживался правила «не груби тем, от которых зависит твоя жизнь» — а это медики, разведчики и разного рода снабженцы, — но здесь вступал в силу местный замороченный менталитет. В понимании людей я уже не мелкий шкет, а взрослый шиноби. В «местной иерархии» это ставит меня на один ранг с сыном-подмастерьем, и любое «превознесение» будет не проявлением уважения, а скорее лизоблюдством. Вот если он мне или его творение спасут жизнь, то общественное мнение повернётся на 180 градусов, и называть его господином будет не «зашкварно», а проявлением уважения. Но пока этого не было и, надеюсь, не будет, общаемся в равной манере.

— Отец занят: общается с кланом Казекаге по поводу металлов, — сразу же сдал всю подгонку подросток. Пожурить бы его, но в этот магазин приходят только проверенные люди. — Чего надо-то?

— Шестьсот сенбонов, двести кунаев, — где-то на заднем фоне присвистнула Пакура, — и давай ещё тридцать метров лески.

— Угу. — Ао проводит небольшие математические вычисления и говорит цену: — С тебя триста тридцать тысяч ре, это со скидкой.

Тут подруга закашляла. Она из обеспеченной семьи, но никогда разово так не тратилась.

— Держи. — Деньги были подготовлены, ровно как и свитки, куда будет запечатан мой товар. Ао быстро всё сделал (он владеет основами фуин) и передал товар. Коротко поблагодарив, я вышел за пределы лавки. Проверять смысла не было – тут всегда надёжно. Молчаливая Пакура вышла вслед за мной. И в уютной тишине мы шли по главным улицам деревни, каждый думая о своём.

На самом деле запрошенная цена была до смешного низка – пара B-ранговых заданий. Всего был на одном таком задании, как раз на нём порешал залетного чунина и двух генинов Ивы. Остальное компенсировал C-ранговыми. Если быть до конца честным, то я мог оплатить все «хотелки» из личного кармана, но тогда мне бы пришлось сдерживать аппетиты на других направлениях и на куклах, в частности. Последнее мне категорически не нравилось, поэтому я залез в семейный бюджет. Родители оставили неплохую сумму, да и бабушка стабильно раз в месяц переводит туда некоторые средства.

Как гордый представитель другого мира, где у каждого второго влажная мечта «построить себя самостоятельно», я должен был добиваться успеха и положения в жизни благодаря своим усилиям, таланту и упорству, без помощи других. Звучит красиво, и провернувшие подобное люди заслуживают уважения, но это теряет свою актуальность, когда на другой чаше весов буквально твоя жизнь. Так что воротить нос от родительского капитала и бабушкиных «подачек» будет только конченный ЧСВшник или отбитый наглухо камикадзе. Я к таким не отношусь и спокойно трачу деньги на своё выживание. Это не значит, что каждая марионетка состоит из золота. Просто базовые материалы у меня лучше, вот и всё.

На самом деле, в деревне Песка одно из, если не самое, дешевое железо в мире. Оттого цены на расходники были кратно ниже, чем у соседних стран. Даже война, с увеличением спроса, не сильно поменяла ценовую политику. Здесь была «вина» клана Казекаге. Вспомним будущее, где Казекаге-шахтер Раса, барыжа своим золотом, позволял целой деревне оставаться на плаву. Ему даже отсутствие финансирования со стороны дайме не помешало поддерживать живой труп, именуемый Деревней Скрытой В Песках. А это, капец как круто. В плохом смысле, что деревня висит на шее одного человека, однако все равно круто. Сейчас, когда две войны подряд не выкосили всю элиту селения, в Суне есть малочисленный, но сильный клан со стихией магнетизма. Сии товарищи очень уж любят подрабатывать рудокопами. Там и миллионы за вахту, и безопасность вдали от полей сражения, и огромная выгода деревне. Типа, один джоунин, с магнетизмом, конечно, может растерзать парочку вражеских джоунинов, но пусть он лучше «насобирает» металла для вооружения нескольких сотен человек. Это будет полезней и продуктивней.

«Кумовство», скажет кто-то, и будет полностью прав. Только у нас тут нифига не равноправие, демократия и прочие «вредные» для ниндзя вещи. Во-первых, Сатецу главный, он есть власть. Хрен ты что ему скажешь, ибо быстро окажешься в застенках Анбу. Во-вторых, продуктивность. Каким бы крутым ты ни был шиноби-шахтером, тебе не переплюнуть обладателей кеккей-генкая магнетизма. Требуешь такой же «халявы»? Можешь сравниться с показателями клана Казекаге? Нет? Шуруй на фронт! И в-третьих, выгода. И тут наступает настоящий клубок противоречий в обществе деревни. Кланы люто ненавидят такую халяву, достающуюся «магнитному клану». Почему их со-клановцы должны рисковать жизнями за гроши, пока «шахтеры» безопасно зашибают миллионы? Люди умирают за интересы, и им не нравится осознавать, что главными бенефициарами становятся те, кто был максимально далеко от поля боя. Казалось, за такое отношение клан Казекаге должны были пустить на вилы, и никакой монстр Сатецу им не помешает, но кланам это нравится! Если пустить «магнитников» на поле боя, то пострадает горнодобывающий сектор деревни, и первыми, кто это почувствуют, будут как раз таки клановые: товар подорожает, его станет меньше, он станет худшего качества и т.д. Из-за такого положения дел рождается противоречие! Они обожают и ненавидят, как расположился клан Казекаге, ибо сам Сатецу не дает своим сильно наживаться на этом деле.

— Когда в следующий раз сможем пойти погулять? – из мыслей вывел голос Пакуры. Непроизвольно вырвался короткий вздох. Она никогда не была глупой и понимает, что так закупаются только перед серьезными делами.

— Не знаю. Три-четыре месяца, — дал консервативную оценку, ведь это время может спокойно растянуться до года. Немного постояв, она меня резко обняла и лишь спустя минуту молчания заговорила:

— Поскольку рук всегда не хватает, некоторых ребят из академии отправляют на помощь в госпиталь. Сегодня была моя очередь. — Рассказ давался ей явно тяжело, она перешла на рубленые фразы. — Пришла новая партия раненых. Их было много. Так много, что некуда было класть. Их просто бросали в коридорах. Постоянные стоны, крики боли, хрипы умирающих… Это тяжело. Я перевязывала одного чунина и отлучилась лишь на мгновение за лекарствами… Когда вернулась, он уже был мертв… Он даже не успел представиться, а я так и не узнала его имени. Жизнь человека так хрупка. Обещай мне, Сасори, пообещай, что ты вернешься домой, что ты не умрешь. Я не хочу тебя терять.

— Обещаю.

«Мне еще рано умирать».

(Пакура)(Многообещающее будущее)

Сунагакуре. 38-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

Стоя в окружении сотен шиноби, волей-неволей начинаешь иронизировать над превратностями судьбы. Пара лет назад я провожал тысячу шиноби во главе с бабушкой Чиё на войну, а теперь сам вхожу в состав войска, которое отправляется на укрепление границ. Настолько масштабной мобилизации не было уже год; последняя произошла в 37-ом году, когда Ханзо совершил дерзкую атаку на позиции Суны, нанеся ей очень существенные потери. В очередной раз малая страна дала «поджопник» одной из «большой пятерки» и осталась относительно безнаказанной. Провал же повесили на командира того фронта, то есть на Чиё. Обидно за старуху, всё же она многим пожертвовала на благо деревни, но тут она сама недоглядела. Может, из-за такого провала бабку заклинило на расшифровке яда Саламандры. После войны надо спросить.

— Отряд двенадцать: Сасори, Така, Аи. Капитан — Хируко. Сектор 23, — коротко и по существу вещал представитель канцелярии Казекаге, отвечающий за распределение солдат.

Передвижение тысяч человек было никак не скрыть и никак не утаить. Слишком масштабно и слишком много народу вовлечено в это дело. Поэтому при очередной мобилизации шиноби просто сказали: «Когда, где и какие припасы взять на первое время». Больше ничего. Всё необходимое мы узнаем прямо по пути, после распределения на отряды.

Пожав плечами, отправился к нужному сектору. Что неудивительно, эти имена мне ни о чём не говорили. В вооружённые силы Суны насчитывают около 13 тысяч ниндзя, так что всех физически невозможно запомнить, особенно при моём «привилегированном» положении и некоторой замкнутости. На это не жалуюсь, лишь излагаю факты. Немногие гражданские знают, но центральная площадь перед зданием Казекаге была поделена на сектора. Сделали это, дабы предотвратить толкучку и путаницу.

В нужном месте встретился с пожилым мужчиной и молодой женщиной. Хе, в наших реалиях любой шиноби за 40 считается старым, а за 50 — пожилым. Серьёзно, читал статистику смертности, и выходило очень грустно, даже деморализующе. Для чистоты понимания отбросим всякие элитные классы и скопища гениев. Возьмём обычных, смертных людей. Так вот: из ста шиноби до старости доживает около двадцати семи. Один к четырём — звучит страшно, но дальше хуже. Из этой четверти лишь у пятнадцати нет травм, не мешающих проходить дальнейшую службу. Заметьте, не «отсутствие травм», а «не мешающие травмы». Дальше не расследовал, ибо этого уже хватило.

Страшные цифры, однако, уверен, их можно значительно снизить, если навести порядок в медицинском секторе нашей деревни. Я знал, в какой жопе больница. Перед началом активных боевых действий пару раз туда заглядывал, а после слышал от немногочисленных знакомых. Но вот Пакура в красках рассказала об этой выгребной яме. Заметка на будущее – стараться избегать любых ранений. Подлечат, подлечат – ученик Сандайме как-никак, только вот качество этой помощи будет под вопросом. Большим таким вопросом.

Взять хотя бы последнюю тренировку с Сатецу. Представьте: глава деревни отдает приказ «прислать человека», начальник, естественно, отправит самого лучшего из доступных. Логичная последовательность действий, ибо начальник очень боится вызвать «монашеское неудовлетворение». В итоге кто пришел – полудохлый дед, который был готов заснуть стоя. Если это лучший, то я боюсь представить «всё остальное».

— Приветствую всех, меня зовут Сасори. — На мое приветствие девушка удивленно расширила глаза. Ее точно удивил мой возраст. Сейчас не настолько отчаянная ситуация, чтобы посылать детей на фронт. Дед же даже не шелохнулся, его явно таким не пронять.

— Я Така, боец ближнего боя. Это Аи – сенсор. — Старик завоевывает мою симпатию: коротко и по существу.

— Сасори, кукловод. Средняя дистанция. — Исправил манеру знакомства, тем самым заработал некоторое одобрение со стороны Така. И я могу понять любовь старших к краткости: парой слов, сразу стало понятно наше построение и роли в команде. Така – передняя линия, я за ним, Аи замыкает. По такой логике, наш капитан должен быть бойцом дальнего боя.

— Наш капитан, Хируко, сейчас на последнем инструктаже. — Заранее пояснил Така.

— Понятно. Есть идеи, куда мы отправимся? — Спросил у наиболее опытного среди нас. Из-за своего статуса я всегда обладал конфиденциальной информацией. «Что», «куда», «зачем» – всё знал, но сейчас нет. «Привыкай быть наравне со всеми, Сасори». Оттого чувствовался легкий дискомфорт.

— … Побережье. Скорее всего, будем отбивать набеги Киры. — И было это произнесено с такой уверенностью, что у меня даже закрались подозрения, да и Аи стала странно посматривать на деда. Он, видимо, это понял и пояснил: — В первую войну я с таким же набором отправлялся защищать побережье от рейдеров Тумана, да и после происходило всё тоже самое. Сомневаюсь, что за пару лет бездействия у бешеных маньяков что-то кардинально изменится.

Биджу, вот что значит опыт: по косвенным признакам понять действия «начальства», которое они так старательно шифруют, — это сильно. Повертев мысль в голове, понял, что да, велик шанс подобного. В моем предыдущем мире про мировые войны шиноби было до боли мало написано, а если и было, то только в контексте одного или нескольких персонажей. Про вторую войну я только помню знаменитое сражение Ханзо и трех учеников Саннинов, кои еще не обзавелись столь интересной кличкой. Так-то в стране Дождя сцепились три из пяти Великих деревень, но оставались еще Кири и Кумо. Сомнительно, что эти деревни пропустили бы всеобщий мордобой. На Кумо нам плевать, они очень далеко и могут гадить лишь опосредованно, но вот Туманники – другой разговор. У нас с ними старая, сильно лелеемая взаимная ненависть. Попроси любого суновца составить «топ ненависти», он не задумываясь скажет: Кири, Коноха, Ива, Кумо. От большего к меньшему.

— Есть какие-то советы? — сразу же занервничала девушка, и тут ее упрекнуть не в чем. Ниндзя Кири, помимо патологической страсти к резне, прославились своей любовью к убийству сенсоров. Их стиль «бесшумное убийство» и техники «скрытие в тумане» лишали сенсоров львиной доли полезности, а после их убийства туманник мог почти безнаказанно резать людей. Если упростить, то сенсоры – единственная преграда шиноби Кири перед их любимой резней, оттого они чаще всего пытаются убрать «препятствие».

— Держись ближе товарищей, не подставляй спину, не попадайся в туман, докладывай о любом подозрительном движении, — теперь взгляд Така был направлен на меня. — Аи не должна умереть, пока не умрут все остальные члены команды.

— Хорошо сказано, Така-семпай, — перед нами появился мужчина в форме джоунина, и пока остальные с любопытством рассматривали его, мои глаза были готовы покинуть орбиту, ибо слишком узнаваемым он был. Много лет прошло с момента переселения, очень многие моменты стерлись из памяти, однако некоторые вещи никогда не забывались. В частности, все связанное с Сасори-старшим (прим.: гг всегда так говорит про оригинального Сасори) было очень четким. Оказывается, наш джоунин-капитан был тем самым Хируко, которого превратили в одну из первых человеческих марионеток. — Аи – сенсор и жизненно важна в борьбе с туманом. Вы должны понять: наименее ценные люди должны пожертвовать собой, дабы ценные шиноби выжили и продолжили служить деревне.

Лицо непроизвольно скривилось. Вот из-за таких потребительских моментов я ненавижу систему шиноби. Родители, посчитав выполнение задания важнее своей жизни, вступили в бой с Белым Клыком и закономерно умерли. И самое мерзкое, все считают это нормой. Нет, я не гуманист, что считает, будто все жизни равны и, допустим, жизнь бомжа равна жизни ведущего специалиста. Вообще ни разу. Однако тьма мира шиноби была беспощадной. Сколько чернухи творилось под эгидой «ради блага деревни»? Дофига.

В ответ на бесконечный хаос в период Сенгоку Джидай родилась «идея мира». Создаст место, где детям не нужно резать друг друга, где каждый может не бояться быть убитым, где родители не будут хоронить своих детей. Эту цель преследовали все Каге, в том числе мой прадед Рето. Однако чем дальше, тем хуже. «Идея мира» превратилась в догму, а она подавляла индивидуальность, мораль и человечность. Вспомним Данзо: он стремился к «благу деревни», часто оправдывая жестокие решения, забывая, что цель не всегда оправдывает средства. И думать, что только Шимура такой особенный, значит, глубоко заблуждаться. Все Каге, в той или иной степени, построили режим, где человеческая жизнь потеряла свою ценность, а шиноби стали лишь инструментами идеологии.

Третий Казекаге, мой учитель, был таким же архитектором подобного режима. И по идее, его, как квинтэссенцию всех противных мне мыслей, а так же косвенного убийцу моей семьи, я должен ненавидеть. И я ненавижу, но вместе с тем он вызывает чувство уважения и благодарности. Гребанные противоречивые эмоции.

Уважения за те действия, на которые я вряд ли решусь, и благодарность за наставления. Отбросим сакральность уз «учитель-ученик» для шиноби и посмотрим чисто на практический аспект: Сатецу обучил меня тому, без чего я бы на третьей миссии подох бы в песках или получил увечья, несовместимые с работой шиноби. Делясь знаниями, опытом и техниками, он буквально спасал мне жизнь, ведь без них кем бы я был? Пушечным мясом, призванным сдохнуть в первом же сражении. Никакая хорошая генетика не спасет (она у меня хорошая).

Почему, при всей своей нелюбви к системе шиноби, я остаюсь ее частью? Первое и самое понятное – я слаб. Меня любой полноценный джоунин прирежет и не заметит. Второе – мне нужно перестать быть слабым. Для этого надо находиться в центре водоворота событий. Только у великих деревень есть возможность создавать настоящих монстров во плоти, остальные не поднимутся выше джоунина. Я что-то не помню экспертов уровня Каге вне контактов «Большой Пятерки». А, хотя есть Какузу, Нагато и Конан. Однако первые двое учились у Джирайи, и учились явно по программе Конохи. Да и у Нагато был риннеган, «подаренный» Мадарой. Я не принижаю их и вообще считаю Конан одной из самых талантливых куноичи своего времени, но что бы они сделали, не обучи их Жабий Саннин? Ответ очевиден. Вот Какузу – да, к нему нет претензий. Он реально достиг своей силы, не полагаясь ни на одну из великих деревень. То, что его родная деревня пострадала в процессе – сами виноваты. Итог: один Какузу за почти шестьдесят лет.

— Выдвигаемся. По пути расскажу о нашей миссии, — скомандовал наш капитан.

Спустя пару месяцев.

Очередная холодная ночь, очередной просранный день. Я не против караульной службы, она очень важна и все такое, но не два месяца! За это время мое развитие почти полностью застопорилось, ибо не могу тренироваться. Был велик вражеской атаки, когда чакра истощена. Так что только развитие контроля и то в малых количествах по вышеперечисленным причинам. Филонить не вариант, да и откровенно страшно. Здесь удобная бухта, где нашим потенциальным рейдером было бы удобно высаживаться, оттого мы ее охраняли. Джоунин и три чунина. Нафига шиноби корабли, если они могут ходить по воде? Так то да, но такое передвижение расходует чакру. Не критично, но если попытаешь пробежать хотя бы 30-40 километров, то вымотаешься и физически, и морально. Казалось – жалкое расстояние, его можно преодолеть за десять минут, не торопясь. Отнюдь. Хитрость в том, что на воде развивать скорость, сопоставимую с наземным передвижением, могут очень малое количество шиноби. Поэтому для большинства прохождение такого расстояния выливается в долгий процесс, на уровне бега у обычных людей. За такое время любой дозорный может легко найти, обозначить и подготовиться к приходу незваного гостя.

— Стоять! – отдал команду приближающейся тройке шиноби Суны. Они послушно остановились. – Кто такие?

— Команда восемь. Смена поста. Код: 34.50.78. Джоунин Хакигая. – быстро, четко и без запинок прошел почти все проверки прибывший, параллельно жестами указывая нужную комбинацию. Осталась лишь контрольная точка.

— Команда двенадцать. Пост 8. Код: 23.50.77. Чунин Сасори. – обозначил, что нас еще не прирезали и не заменили вражеские шиноби. Ну и еще знаками доказываю свою подлинность.

Шиноби медленно полез внутрь своего жилета. Пальцы напряглись в ожидании подставы. Марионетки были спрятаны в песке, готовые в любую секунду атаковать прибывших. Достав свиток, неотличимый от официальных документов, шиноби медленно бросил его. Подавив естественную реакцию на перевод внимания к летящей цели, чакронитями поймал снаряд и на расстояние в десять метров от себя развернул его. Стандартная мера безопасности: шиноби безопасно может увернуться от взрыв-тегов на расстоянии семи метров от места взрыва, я же чуть паранойю. От меня не убудет, а жопа будет безопаснее.

— Ждите здесь. – тайными жестами показываю Хируке, что все «ок» и проверка никаких отклонений не выявила. Находясь в сорока метрах от меня, капитан повел остальных на мою позицию. Уверен, перед этим он уточнил у Аи о возможных подозрениях в чакре наших сменщиков. Мало ли, они в генджуцу попали.

Из-за просто огромного количества всевозможных пакостей от «ближних своих» любое действие у шиноби было сильно замороченным на разных уровнях. Так и сейчас: смена караула (если не супер техника скрытности S-ранга, то это они) происходила медленно и с взаимными проверками. Почему я, а не наш командир? Так он охраняет Аи, чтобы её не прирезали. Я типа «жертвенная наживка». Не всегда, у нас с Така-семпаем идёт постоянная смена ролей. Если враги, то первым делом они схлестнутся с «наживкой», и это даст время другим послать сигналку в штаб.

— Джоунин Хируко пост сдал,— после недолгих гляделок произнёс капитан, однако другая сторона не спешила. В это время уже новый сенсор «прошёлся» по территории и, подтвердив, что тут никого лишнего нет, кивнул своему капитану.

— Джоунин Хакигая пост принял,— наконец-то завершил ритуал передачи поста.

Закончив дела, наконец-то удалось немного расслабиться. Не сильно, на уровне «вдох-выдох», да переносицу помассировать. Официально заявляю: пограничная служба — самое геморройное в среде шиноби. Постоянно быть на взводе, ожидая нападения, засады, подлянки, подмены, гендзюцу, сомнительных техник и всего опасного — очень выматывает. И ведь даже расслабиться нельзя.

Из-за чего Суна мобилизовала тысячу шиноби и распределила вдоль своего побережья? Может, из-за скуки, может, из-за своей природной скрупулёзности. Капитан Хируко не скупился на пояснения этого момента и провёл экскурс по ситуации в мире. Коноха, Ива, Суна прочно и надолго застряли в Стране Дождя. «Маленькая победоносная война», на которую рассчитывала эта тройка, обломалась об Ханзо Саламандру. То есть Каге хотели показательно покарать малую страну за «открытый бунт» против мирового порядка, но пока лишь получали унизительные поджопники да оплеухи. Это не значит, что Аме не страдало — ещё как страдало и получило полный пакет «вторжение трёх сверхдержав». Но был такой занятный момент в войнах сверхлюдей: всю страну могут сравнять с землёй, сжечь все амбары и перебить всех мирных жителей, но пока будет Ханзо и его приближённые, Аме не падёт.

То есть для победы нужно либо прям прижать Ханзо к его столице, убить его самого или перебить всю его армию. А это трудно сделать, ведь Саламанда участвует почти во всех боях и не даёт резать своих людей, активно травя уже своих врагов. Так три деревни завязли.

Теперь на сцену выходят Кумогакуре и Киригакуре. Не знаю, какие цели преследуют первые, нас, суновцев, это не особо касается, но вот мясники Тумана стали активно проводить мобилизацию. И не просто «пара тысяч шиноби», а буквально все доступные. Благодаря нашей взаимной «любви» старейшины деревни не обрадовались подобным телодвижениям врагов, но и просто так паниковать, посылая огромные силы на защиту, которую не факт, что надо организовывать, было нельзя. Суна и так не особо богата, и призыв достойного контингента солдат сильно бы ударил по бюджету страны.

В общем, руководство решило, что отправит «наблюдателей». Если Кира будет наступать – наши силы их достаточно задержат, а там придет подкрепление.

Если нет – то стране будет не так обидно при активизации стольких ниндзя. Уверен, есть еще много других подводных камней, но «чунину знать не положено», да и не сильно хотелось. Общую суть уловил, остальное не важно. Зачем мне знать, что «один аристократ отравил второго и забрал её дочку в наложницы, этому не обрадовался дядя по материнской линии и стал подстрекателем войны»? Не зачем.

«Благо хоть учебник по фуиндзюцу разрешили взять», – оставалось довольствоваться малым и обогащать свои знания.

(Конан)(Сразу видно, она дева искусства)

Сунагакуре. 38-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

Что может быть приятнее окончания рабочего дня? Правильно – отдых. После холодной ночи в пустыне теплая постель – это то, что ирьенин прописал. Отключаешь мозг, тушишь паранойю и нифига не делаешь. Кайф, лучшее, что придумало человечество. Ничто не сравнится с простым сном в комфортных условиях. Я могу привыкнуть к мерзким солдатским пилюлям, жесткому нормированию воды (душ нам только снится), отсутствию уединения, бесячей нервотрепке с кучей протоколов и проверок, даже невозможность творить искусство не так раздражала, как говенное место для сна. В отличие от кровати, любая фигня компенсируется мозгами. Солдатские пилюли разбавляются полевой похлепкой и пойманной живностью, вода добывается благодаря врагам (мыться в этом было странно), правила, несмотря на свою муторность, придумали не просто так, их выполнение повышает шансы на выживание.

– Стоять! – на подходе к главному лагерю перед нами материализовались три фигуры анбушников. – Кто идет?

В главном лагере, в месте координирования обороны всего побережья, защита была многостроже, чем в любом другом месте. Вон, часть личной гвардии Сатецу круглосуточно бдит на подходах к штабу. Доктрина у них была очень простой: «Сделаешь что-то не так – смерть», и плевать им на обстоятельства. Испугался, забылся или еще подобная хрень – им пофиг. Прирежут и будут правы. Нет, бывали свои исключения, но мы к этой категории не относимся.

– Команда двенадцать, возвращаемся с поста 8. Код: 23.50.78. Джоунин Хирука. – спокойно доложил наш капитан. Я, равно как и остальные члены команды, были спокойны. Подобное происходило далеко не в первый раз и даже не в десятый.

– Проходите. – Просверлив нас взглядом пару секунд, а заодно выполнив одни известные анбушникам тесты, нас милостиво отправили на второй этап.

Если исключить всякие редкодоступные техники со специфическими условиями, то какое джуцу будет самым функциональным? Кто-то скажет: «Теневые клоны», ведь ими можно творить очень много полезных дел. Идея имеет место для существования, хотя я все же отнесу клонов к разряду «специфические условия». Чтобы с клонами все было отлично, надо иметь огромные запасы чакры. На мой неопытный взгляд, на первое место в номинации «самый многофункциональный прием» можно смело ставить технику призыва. Почему она? Ответ очевиден: ты призываешь то, что поможет тебе в какой-то ситуации. Своеобразное «камень-ножницы-бумага». В теории, можно до бесконечности переконтривать своего врага.

Однако, «техника призыва» не одними призывами мила: эксклюзивные техники, комбинации с животными и, мое самое любимое, обратный призыв. Последнее – пиратская версия хирайшина. То есть, подговариваешь животину совершить призыв в какой-то определенный момент, потом идешь творить свое «черное дело» на вражеской территории и, когда тебя прижали к стенке, говоришь врагам: «Адьес». Можно «подушнить» на тему, что в сражениях шиноби всякое бывает и нельзя быть уверенным хоть в чем-то, однако реальные профессионалы могут четко рассчитывать, сколько они продержатся в определенных условиях. Тут даже не вопрос мастерства, а банальной физиологии. Для самый банальный, а оттого топорный пример: стреляешь огромным огненным шаром, противник не сможет пройти его насквозь (не берем всяких райкаге и джинчурики), ему придется либо защищаться, либо уворачиваться. Что в том, что в этом варианте, это занимает время, допустим, пять секунд. Ты можешь применить эту технику пять раз. Внимание, вопрос: сможешь ли ты продержаться против врага двадцать секунд? Ответ очевиден, хотя там тоже свои специфические условности. Бои шиноби – не математика. Пока нет подавляющего преимущества, то нельзя сказать, что один убьет другого.

— Прошу, — проверяющий второго этапа был более приветлив, но всё равно держался настороженно. Его помощники стандартно «кайнули» нас, развеивая почти любое потенциальное гендзюцу. С учётом, что во врагах у нас есть Учихи, это была не паранойя, а здравая необходимость. Затем проверяющий выдал нам простую бумажку и иголку. Это нужно для выяснения, есть ли у нас контракт на призыв. И тут в дело вступал упоротый менталитет местных. Оставим вопрос распространения информации о себе и своих техниках, ибо это очень сложный и тонкий вопрос. Там столько правил, предписаний и условностей, что для полного понимания надо вырасти в среде шиноби. Сочтёмся на том, что есть спектр техник, о которых ты обязан отчитываться. Призыв входит в этот перечень, и то на уровне: кто контрактник, с кем контракт и всё.

Сатецу же владел призывом змеи по имени Гарага. Как её описывал сенсей, змейка была крупной, вспыльчивой и склонной к агрессии. Уже по такому набору стало понятно, что призыва я не увижу, ибо призываемый может психануть и попытаться меня сожрать. Было обидно, всё же хотелось посмотреть на титаническую змею, но мой мозг на тот момент был занят другим. Змейка ведь была не простой, а из Пещеры Рьючи, той самой, с которой Орочимару подписал контракт и в которой есть возможность научиться режиму отшельника. Да, там есть огромные шансы быть сожранным местными обитателями, но и награда была стоящей. В мыслях я уже примерял на себя стильные татушки мудреца, пока сенсей не опустил меня с небес на землю.

У Сатецу был контракт именно с Гарагой, а не со змеями Пещеры Рьючи. То есть он мог призывать только своего партнёра, а к остальным рептилиям у него не было доступа. Даже обратный призыв от Гараги для попадания в пещеру был билетом в один конец, ибо только контрактники имели хоть какую-то защиту от местных обитателей. Его бы просто разорвали, и всем было бы плевать, что он Казекаге. Было обидно, ведь сендзюцу — одно из самых мощных усилений, переводящих шиноби в другую лигу. Не было у меня и опасений за обучение. Если Джирайя, Минато и Кабуто смогли, то я тоже смогу. Не верю, что у меня талант хуже их.

— Всё верно, можете идти, — закончив с последней проверкой на наличие нужных паролей и кодовых «вопрос-ответ», нас наконец-то пустили в лагерь. После прохода через КПП я с облегчением выдохнул и одновременно поморщился. Недолюбливаю ждать прохождения всех проверок, но лишь благодаря им могу хоть немного расслабиться в этом лагере.

— Джоунин Хируко, доклад окончен, — монотонно закончил доклад капитан под пристальным взглядом старика.

— Хорошо, следующие сутки у вас отдых. Время и место сбора остаются неизменными, — командир базы, так же являющийся одним из старейшин Суны, решил не третировать нас и отпустил с миром.

Команда коротко поклонилась и удалилась восвояси, оставив старика разгребать бумажные завалы. Внеплановая мобилизация стольких шиноби не могла пройти без сучка и задоринки, особенно у бедной Суны. В нашей деревне нет такого понятия, как резервы на непредвиденные расходы. Деньги сразу же вкладывают в разные направления, оттого деревенская экономика не любит непредвиденные обстоятельства. И ладно бы одна-две сотни шиноби, не настолько всё плохо, но вот расквартировка тысячи шиноби на несколько месяцев — это уже серьёзно. Благо, серьёзных боёв не было, так, мелкие, редкие стычки.

— Расходимся, — с хрипом дал команду Хируко и сам быстро пошёл в сторону мест обитания представительниц древнейшей профессии. Да, на военном объекте есть свои бордели. Прибыльное место, ибо дерут денег там будь здоров, только это не уменьшает популярность данного места — народ живёт одним днём. Единственным негативным моментом были путаны: они превращались из людей в недвижимое имущество. До конца войны они не покинут лагеря.

— Сасори, чем планируешь заняться? — из-за погруженности в свои мысли Аи смогла подойти со спины и произвести «хвать». Меня стали использовать, как плюшевую игрушку.

— Займусь самообучением, — правдиво ответил ей, ибо фуиндзюцу тоже учёная дисциплина.

— Тебе надо развеяться, а не погружаться в учёбу, — по-доброму пожурил меня старик Така, пока незаметно подошедшая публика кивала головой, соглашаясь с его мнением.

Знаете, когда только прибыл сюда, думал, что тут будет скопище суровых ниндзя с суровой дисциплиной и суровыми нравами. И если про дисциплину было правдой — за любое левое телодвижение можно головы лишиться, — то остальное брехня. Народ тут пока не пропах безнадегой и пессимистичными ожиданиями скорой смерти. В основном мечтают, как вернуться героями домой, как встретят своих родных, обнимут маму, папу, жену, мужа, сына, дочь и скажут им: «Я люблю тебя». Меня из-за возраста вообще записали то ли в талисман базы, то ли в сына полка. За исключением меня, самому младшему здесь было около пятнадцати. Для моего старого мира — сущий ребенок, но для элементарных стран — состоятельный взрослый.

Однако даже для ниндзя мои восемь лет были слегка малым возрастом. Такая жесть творилась в Сенгоку Джидай и на последних этапах Первой мировой войны шиноби. С того момента прошло более двадцати лет, и для большинства подобная практика осталась в прошлом, как дикость тех времен. Короче, народ не понимал, что я тут забыл, и всячески пытались «облегчить участь» дитятки в мелких вопросах: там порция чуть больше, конфет иногда подкидывали (ем только после проверки на яд), место где-то уступили и не третировали на мелкие поручения.

— Оставь свои книжки, они от тебя никуда не убегут, — подала голос красивая дама в самом соку. Серьезно, почти все куноичи — это эталонные топ-модели из моего предыдущего мира. И я не про ходячий ботокс говорю, а про естественных красоток. Хорошо, что сейчас никаких позывов нет, иначе было бы неудобно.

— Прошу прощения, но образование важно для меня, от этого зависит моя жизнь. - играть в карты, кидать кости и сплетничать (все шиноби — жуткое трепло) весело и расслабляет, но это не сравнится с фуиндзюцу. Как может главная «чит-абилка» этой вселенной потягаться с какими-то настольными играми? Правильно — никак.

— Как знаешь... — улыбки Аи, Така и некоторых шиноби стали натянутыми. Им не нравилась постановка моего ответа, но возразить не могли, ведь это было правдой.

Фуиндзюцу… Наверное, не совру, если скажу — оно самое древнее искусство на основе чакры. Надо оговориться, что техники Ооцуцуки я за ниндзюцу не считаю, ведь это естественная особенность космических паразитов. Это всё равно, что считать рыбу прародителем плаванья для людей. Ниндзюцу придумал Индра — точка. С фуиндзюцу может поспорить лишь сендзюцу, но оно специфично, ведь существовало задолго до того, как чакра пошла по людям, благодаря Мудрецу Шести Путей… Если так задумываться, то сендзюцу является исконной силой нашего мира, а вот чакра — пришлая. Хорошая тема для размышлений, однако сейчас важны закорючки, способные нагнуть мир.

Надо начать с простого: печати у Суны — не говно, они просто упоротые. Это видно на простом примере ближайшей истории. По аниме "Наруто" нам выставляют биджу как жертв тщеславия и жадности людей. Мол, «бедных, невинных существ заперли в клетке и используют как оружие. Ай-ай-ай, какие плохие шиноби и какие несчастные биджу». Брехня полная. Репутация монстров и кровожадных демонов взялась не на пустом месте. Эти «непонятые няши» где-то сорок лет назад по полной терроризировали людей, а поскольку в то время кланы были разобщены, то это была игра в одни ворота. Да, иногда демонов убивали. С кучей жертв, но убивали. Только вот они были бессмертными и через пару лет возрождались, мстя своим убийцам.

Все страны, в той или иной степени, страдали от этих стихийных бедствий. Все, да не Суна. Она единственная смогла заточить своего демона (Шукаку), пока весь остальной мир дожидался Хаширамы. Через жопу, с кучей оговорок, но кланы, при поддержке монахов, смогли запечатать биджу. Это показывает, что фуин Суны хуже, чем у Узумаки (тут врать бесполезно), но лучше, чем у остального мира. И за прошедшее время ситуация в странах не поменялась: про регулярные буйства биджу в других странах слышали даже у нас. У Суны это были единичными случаями, и то последнее было до моего рождения.

— Эх… Чем сильнее ожидания, тем больнее провал, — отложив пособие по фуину, проговорил в пустоте палатки. Надо что-то делать с привычкой говорить самим с собой. Благо мои сокомандники разбрелись по делам, оставив меня одного.

Часто встречал мнение, что фуиндзюцу – это своеобразный язык программирования мира. Познай мир, познай его правила, и ты сможешь творить настоящее волшебство. Может, школа Узумаки такова, но вот школа Суны совсем другая. Если бы меня попросили привести аналогию с прошлым миром, то я бы назвал их азиатскими символами. Вот берешь один иероглиф, он означает, допустим, «солнце», берешь второй иероглиф – «ветер», соединяешь их, и получаешь какое-то третье, вообще не связанное с первыми двумя, слово. Примерно так же в фуиндзюцу Суны: если написать «взрыв» и подключить его к «ветру», то получится «вибрация». Какого биджу – непонятно. То есть каких-то четких закономерностей нет. И дублирующих эффектов от разных знаков было много.

Как стало понятно, уровень фуина определяется количеством работающих явлений. Серьезно, можно исписаться сотней символов, влить тонны чакры, и на выходе получить тот же эффект, как у печати с одним иероглифом, заправленной вшивым учеником академии. Все доходит до того, что в печатях Суны просто невероятно большое количество элементов, в которых сами мастера путались. Попробуй программисты моего прошлого мира перевести фуин на свой код, то заорали бы от абсурдности и иррациональности. А, ей еще характерна некая тупиковость. Вот смотришь на символы, через жопу идешь по эффектам, и они резко обрываются. Одна сплошная головная боль.

— Теперь понятно, почему особых продвижений в ближайшие двадцать лет у Суны не предвидится. Тупо, страшно с этой штукой работать, — понял, почему Гааре не сделали нормальный фуин, хотя с момента первого запечатывания Шукаку прошло почти пятьдесят лет. За это время можно было придумать что-то стоящее.

Чем больше символов, тем деструктивнее печать. То есть при двух-трех иероглифов бумага может просто «пернуть», но на определенном этапе происходит смачный взрыв. А поскольку «логику сочетаний» никто толком не понял, то взрывы происходили в девяти из десяти случаев. В будущем суновцы действовали по принципу: «работает – не трогай».

— Нужны теневые клоны, — отказываюсь верить, что у суновской школы нет какой-то логики. Скорее, я уверен, она есть, нужно ее лишь найти, а для этого нужны клоны. Без них сдохну очень быстро в экспериментах. — Нет, не так. Нужны работающие клоны.

В чем главная проблема? Почему я не могу использовать клонов для развития? Перегруз мозга и чакро-мышцы. Значит, желательно не напрягать кейракукей. Отработка фуин под это подходит идеально, но что делать с мозгом? Идей пока нет. Так, нужно какое-то дело, которое будет мне полезным и не будет налегать на меня последствиями из-за клонов. Долго думал и пришел к неожиданному выводу – контроль чакры. Да, кейракукей напрягается, но не так, как на полноценных тренировках. Я бы сравнил это с растяжкой мышц. Если не ломать себя, то ты можешь тянуться хоть двадцать четыре часа. Теоретически, так можно значительно улучшить контроль. Лучше контроль – проще будут даваться техники и освоение новых дисциплин: фуин, ирьен, ген, да почти все зависит от контроля чакры. То есть первую проблему, напряжение кейракукей, теоретически обошли. Остался лишь перегруз мозга. После неудачи с демонстрацией Сатецу, идея все равно не покидала меня продолжительное время. Подсказал решение неожиданный человек – Наруто Узумаки.

«Надо стать тупее», – вот такой вот парадокс вынес для себя, чтобы использовать теневых клонов в своем развитии.

(Пакура)(просто клевый арт)

Сунагакуре. 38-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

«Стать тупее» — это я, конечно, загнул, но общий смысл оставался примерно таким же. Взяв Наруто за пример, вырисовываются два варианта: подогнать своё тело под стать джинчурики или стать тупым. Вариант с укреплением своего тела под стандарты ходячих чакро-реакторов даже не рассматривается – нереально. У меня и так тело было почти на пике физической формы для восьмилетнего, а тут ещё менталка даёт огромный баф на скорость мышления. Короче, до 12-13 лет я могу даже не мечтать исправить этот перекос. Дальнейшие тренировки на грани могут дать результат, но навредят моему будущему. Не можем прокачать мышцу, то надо ослабить свой разум. Значит, во время тренировок надо меньше думать, а это проблема. Чакра создаётся в момент, когда «инь» и «янь» составляющие соединяются в другую форму энергии. Если говорить геймерским языком моего прошлого мира, то «янь» — физуха, а «инь» — менталка, и чем сильнее эти компоненты, тем сильнее чакра. Не знаю, переселение или моя гениальность, но у меня огромный перекос в ментальной энергии, и даже многочисленные тренировки на грани не особо выправляют ситуацию.

Был вариант с хирургическим вмешательством, но лоботомию делать себе… тупо. Мне надо чисто на тренировках становиться «тупым», а не на постоянной основе. Слабо соображающий ниндзя – мёртвый ниндзя. Ещё появлялась идея обдолбаться препаратами, которые тормозят мыслительный процесс. Звучит стремно, но они не обязательно должны быть вредными. Мысль была интересной и в чём-то привлекательной.

Без шуток. Многие шиноби сидят на седативных средствах, транквилизаторах, антидепрессантах и на подобных штуках. В среде ниндзя к таким относятся с лёгкой брезгливостью, не более. Типа, человек не смог противостоять тяготам жизни и стал использовать сторонние объекты, однако народ был понимающим, и кроме лёгкого осуждения в глазах ничего не получишь. Вот за тяжёлые наркотики – да, тебя казнят на месте, оттого рождался большой спрос на «лёгкие» товары. Даже в главном лагере чуть ли не в открытую барыжат подобными препаратами.

— И как успехи в фуиндзюцу? — поинтересовалась Аи, пока мы бежали сменять людей в дозоре. Кодекс шиноби предписывал при передвижении стараться говорить меньше или переходить на язык жестов, однако до такой жести никто не опускается. Бежать пару часов в тишине может показаться легкой задачей, но когда подобное происходит на регулярной основе, то терпение сдаёт.

— Сложно, — резюмировал весь п*здец, творящийся в фуине Суны.

— Ха-ха-ха, — и тем самым развеселил старика Така, который явно имел дело с нашим «благородным» искусством.

— Не все сразу, Сасори. На мой взгляд, фуиндзюцу — сложнейшая дисциплина ниндзя. Однако ты мозгами не обделён — научишься, — своеобразно подбодрил меня капитан.

До сих пор поражаюсь, что шиноби могут быть стереотипными бабками у подъезда, мусолящими любые новости. Я никому не говорил о своей заинтересованности в изучении фуиндзюцу, однако через неделю каждая собака знала, что «малыш Сасори замахнулся на фуиндзюцу». Как? Непонятно. Моё учебное пособие представляло собой простую книгу без каких-либо опознавательных знаков. Я его брал, читал и перед миссией сдавал командиру нашего лагеря на хранение. Последнее обязательно — целее буду. Есть куча народу, что не поленится напасть на такого чинина и отобрать подобные книженции. Мне и так сделали большое исключение, чтобы такие важные знания в форме готовой учебной программы вышли за пределы деревни.

— Я бы не советовал распыляться тебе на несколько направлений, — сказал мне Така, точно такие же слова говорил учитель. — Однако ты гений. Может и чего-то получиться.

В элементарных нациях какое-то нездоровое увлечение гениями. Я понимаю «культ силы», «индивидуализм» и «огромный разброс в характеристиках людей», но всё же... Вспоминая, как носились со всякими гениями, чувствую себя не в своей тарелке. Их там чуть ли не на руках носили и прощали любые заскоки. Может, гиперболично, только недалеко от правды. Полагаться на информацию из аниме — такая себе идея, однако, судя по поведению остальных ко мне, это оказалось правдой. Претензий не имею и по максимуму пользуюсь подобным.

Если средненький ниндзя заявит о моих желаниях, то его осмеют, может, чутка побьют и прикажут не заниматься фигней. Старшие шиноби любят ставить на место зарвавшихся юнцов. Дедовщина, однако, они реально так спасают жизни молодым. Если я скажу, что хочу овладеть всеми дисциплинами ниндзя, мне лишь дадут предостерегающий совет, и все: «Дерзай, Сасори, ты же гений». Вот она, привилегия подающей надежды звезды.

— Угу, если научишься, то сможешь сделать свои марионетки более крепкими, — и этим Аи доказала, что ничего не смыслит в фуиндзюцу. Нельзя ее винить, более девяноста процентов ниндзя не понимает.

— Аи-семпай, фуин так не работает, — огляделся и понял, что капитан Хируко и Така оставляют миссию просвещения товарища на меня. Немного подумав и подобрав подходящие слова, решил быть лаконичным. — Фуин может только запечатывать. Это весь его функционал. Теоретически, он может запечатать все, что душе угодно, но на практике у нас недостаточно знаний.

— А как же барьеры? — сразу же последовал правильный вопрос.

— Чакра, запечатанная в определенную фигуру, — максимально упростил для неискушенных.

Дальнейшее время было посвящено Аи, которая прямо загорелась фуином. Не видя в этом ничего подсудного, стал делиться общими моментами, которые никак не помогут ей выучить что-то стоящее, но дадут ей возможность стать более эрудированной. Иногда Така и Хируко вставляли свои комментарии. Старик Така просто в силу своего возраста понахватался различного, а вот капитан имел уже профильное образование и огромный доступ к информации. Джоунин как-никак.

— Джоунин Хики пост сдал.

— Джоунин Хируко пост принял, — закончил капитан ритуал передачи поста и, проводив взглядом наших товарищей, дал команду на разбитие наблюдательного поста.

Аи стала мониторить сенсорикой в сторону моря, Така пошел ставить ловушки, Хируко охранять нашего сенсора, а я завертывать свои марионетки в количестве четырех штук. Рутинно, скучно, привычно. Хотелось бы верить, что ничего не произойдет и можно расслабиться, только я не верил в подобный подход. Один из главных принципов шиноби: не расслабляйся в местах, где есть шанс, что тебя прирежут.

С наступлением ночи теплый влажный морской воздух стал охлаждаться. Когда он достигает точки росы, водяной пар конденсируется в мелкие капли – так рождается туман. Это далеко не первый туман, видимый мною здесь, но он был самым густым. Это напрягало. Коронная техника мясников Киригакурэ – «стихия воды: сокрытие в тумане». Это стало их визитной фишкой, как куклы у суновцев.

– Мне не нравится этот туман, – озвучил свою мысль.

– В нем нет чакры, – ответила Аи, не отвлекаясь от своей работы. Слишком шиноби полагались на чакру, подсознательно считая, что вещи, у которых отсутствует эта энергия, им не опасны.

– Хм… Всем быть начеку, – дал команду Хируко. Он, в отличие от молодой девушки, понимал, что для убийства или подставы не обязательно нужна чакра.

Нити чакры, прикрепленные к куклам, натянулись так, чтобы я мог в любой момент использовать свое творение. Остальные тоже пришли в состояние повышенной боевой готовности. Аи вообще стала еще активнее использовать сенсорные способности, вертя головой во все стороны. Очень часто люди путаются в принципах работы сенсоров. Насмотревшись на бьякуган, народ стал подсознательно думать, что остальные сенсорные ниндзя создают ровную сферу, в которой человек может видеть все. Это не так, иначе бьякуган был бы не настолько ценен. Есть куча вариантов восприятия, но чаще всего они связаны с чакро-локатором. Принцип работы чакро-локаторов основан на способе определять местонахождение объектов путем посылки «волны чакры» и последующего приема его отраженных сигналов. Процесс включает несколько ключевых этапов. Генерация сигнала – его могут творить все, без исключения, шиноби. Распространение сигнала – тоже самое, но тут наступает переходный момент: редко какой ниндзя способен послать его на более чем пару метров. Мне удалось на три метра. Это значит, что при жестких тренировках я могу стать средней паршивости сенсором, но дорога в высшую лигу мне закрыта. Дальше идет отражение сигнала с его последующим приемом и обработкой. Чем лучше шиноби может расшифровывать «сигнал», тем лучшим сенсором он считается.

По сравнению с остальными, Аи была неплохим сенсором: дальность, четкость, скорость – все на достойном уровне. Ее единственной проблемой была невозможность посылать «широкие» сигналы. Поэтому ей приходилось вместо одной большой волны посылать несколько мелких.

Прошел час, второй, и наконец-то туман стал рассеиваться, а солнце выходить из-за горизонта.

— Вшу-вшу, — со звуком рассекаемого воздуха, несколько водяных струй полетело прямиком в единственную девушку нашего коллектива.

Мозг еще не успел ничего проанализировать, как рука взметнулась, и Орочи вырвался из песка и принял удар на себя. Одно из «крыльев» змеи оторвало к чертям, но свою главную цель – отразить атаку – он с честью выполнил. Двое шиноби из Скрытого Тумана выпрыгнули из воды и вступили в бой с Така. Капитан Хируко почти вытащил сигнальный фуин, чтобы подать сигнал бедствия, но в последний момент передумал. Сильным ударом ноги капитан смог отвести Аи, а сам принял на себя атаку резвого мечника, что едва не перерубил его напополам. Сам же в это время, едва отбился от двух нападавших остальными тремя марионетками (кабан, тигр, бык) и разорвать дистанцию.

— Сасори! — крикнул Така.

Одного взгляда хватило, чтобы понять его ситуацию: его соперники не смогли быстро прикончить старика и запустили в него техникой воды большого масштаба. Ему ничего не оставалось, как прыгнуть в воздух, попутно готовя уже свою технику. Так у него были шансы заставить отступить атакующих, однако вылез еще один шиноби с техникой. В воздухе не увернешься и не защитишься. В обычной ситуации Така считай уже труп. Так бы было, не будь здесь меня.

— Кац! — из носа кабана вырвался сплошной поток фиолетового яда, из-за чего враг сразу же стал разрывать дистанцию. Не мешкая, отсоединяюсь от марионетки и за жалкие мгновения прикрепляюсь к шкуре Таки. Рывок, и выдергиваю старика с линии атаки, при этом он завершил свою технику стихии ветра. По-моему, это был «резак ветра». Один из нападавших не успел ничего сделать и превращен в мясной фарш. Второй же успел прикрыться первым и получил лишь ранения средней тяжести – бой сможет продолжить, но недолго.

— БАХ! — мрачность раннего утра была освещена вспышкой зеленого света. Капитан Хируко все же смог отправить сигнал бедствия.

Секундное облегчение было прервано еще несколькими аналогичными сигналами с других постов. Пять сигнальных ракет. Лицо непроизвольно скривилось. В ближайших локациях было двенадцать постов, подобных нашему, и семь из них не подали сигнал. Два варианта: либо их не атаковали, либо не смогли. И я склоняюсь к последнему.

— Биджу! — выругался напавший на нашего капитана. Подача сигнала стала своеобразным моментом передышки. Они сражались, дабы мы не выпустили сигнальную ракету, но теперь в этом пропал смысл.

— Обосрались мы, капитан! — раскрыв свои подпиленные зубы в диком оскале, крикнул один из нападавших.

— Иди на хуй! — взорвался мечник. — За такой проёб начальство нас по головке не погладит!

— Ну так прикончим их, — вступил в разговор тот, с кем я сражался кабаном.

Это стало своеобразным сигналом к возобновлению битвы. Пока капитан бодался с вражеским джоунином, мы с Такой занялись оставшимися четырьмя чунинами. Дед вывозил за счет опыта, однако мне становилось понятно: долго он так не протянет. Слишком стар и много сил потратил на предыдущую технику. Аи тоже не радовала, она была откровенно посредственным бойцом, которого мне приходилось постоянно страховать. Ее максимум — задержать подоспевшего кировца, который и использовал водяную струю. Использую построение: Така — боец первой линии, а я на подхвате. Мы бы разобрались с тремя с половиной нападавших (один ранен и не мог нормально сражаться), но мои постоянные отвлечения на защиту нашего сенсора негативно сказывались на главном сражении. Значит, надо что-то менять.

— Добей раненого! — Не успела эта мысль сформироваться, как Така уже приказал мне выполнить. Вот что значит опыт.

Четверо марионеток бросилось прямиком на «подрезанного» кировца. Одного шиноби занял Така. Другой выпустил технику воды вдогонку кукле, а третий поступил хитрее и помчался прямиком на меня. Ситуация выходила опасной: если не заверну куклы обратно к себе, то велик шанс вступить в рукопашный бой. Если продолжу, то не факт, что смогу быстро убить раненого. Игра на грани, но в бою никогда не было безопасных вариантов. Пришлось рискнуть.

— ХА! — В меня полетел слеш чакры, от которого я с трудом все же увернулся. Чертова закостенелость мышления! Мне почему-то казалось, что подобные приемы — прерогатива самураев Страны Железа. Забыл, что кировцы тащатся от мечей не меньше самих самураев.

Его следующий удар был обычен. Мне уже не представлялось возможным увернуться, оставалось принимать на бок. Куклы на правой руке были дернуты в воздух. Чакронити оборвались, и, достав кунай, я смог парировать удар. Атака была очень сильной. Обычных кукловодов, не заботящихся о физухе, я бы перерубил без проблем. Второй удар тоже был парирован, а вот от третьего мне удалось увернуться в сторону, но это оказалось ошибкой – вражеские кунаи были отправлены вслед за мной. Уже хотел подставлять не жизненно важные точки под удар, как сюрикены Таки сбили их. Старик воспользовался моментом передышки, чтобы прийти ко мне на помощь.

Это дало мне необходимые секунды, чтобы бык-тараном разорвал грудную клетку раненого. Минус еще один. Битва длилась не так уж много, но я уже чувствую себя выжатым лимоном. Ками, только сейчас понимаешь, насколько моя бабка – монстр. Часами управлять десятью марионетками и при этом самой умудряться драться в ближнем бою.

Две освободившиеся марионетки оттеснили оставшихся врагов. Благодаря этому я смог восстановить контроль над другими двумя марионетками и помочь Аи избежать смертельного ранения. Тот «запоздалый» отступил от девушки и перегруппировался со своими товарищами. Четыре на три, только преимущество не на стороне туманников.

— Давай! — крикнул тот, кто перепирался со своим начальником.

— Техника Сокрытия в Тумане! — завершив печати, выкрикнули четверо. От совместной техники произошел «взрыв» тумана, надежно скрыв нападающих.

«Плохо дело!» — уже на этапе формирования печатей стало понятно, что надо прервать технику, только мы не успели среагировать.

— Стихия Ветра: Великий порыв ветра. — проговорил название техники Хируко. Огромный порыв ветра просто сдул весь туман с тропы моря. Перед нами предстали удивленные ниндзя киры. Они посмотрели на нашего помятого капитана и поняли – им не победить.

— Отступаем! — короткая команда, и несколько ниндзя ушли шуншином по воде, а последний распался на воду. Хозуки... Теперь как он смог подобраться незамеченным?

«На своем участке мы победили, однако есть еще одиннадцать точек в ближайшем окружении, и бог еще знает сколько в других частях побережья», — подумалось мне. Взгляд был переведен на капитана, что смотрел в направлении, откуда все же пришли сигналы помощи. — «Это будет тяжелое утро».

(Новые куклы Сасори)(Кабан(размер меньше), Бык, Тигр)

Прим: в главе много отсебятины и моих упоротых размышлений.

Страна Ветра. Главный лагерь Сунагакуре. 38-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

Смотря на торс, там, где тонкая линия тянется от левого бока до пупка, неторопливо водил по ране пальцами. Кровь засохла темной ниткой, однако все равно чуял запах металла. Несмотря на глухую ночь и крайне холодную погоду, пальцы не дрожали. Это было далеко не первое мое ранение, но оно точно было самым опасным. Секунда промедлений – и быть мне трупиком в пустыне.

Легкая боль, словно сигнальная лампочка, вывела меня из транса. Оторвавшись от раны, глаза стали ловить каждую деталь: на столе лежал, пропитанный кровью, бинт, а рядышком валялся аналог перекиси водорода для обеззараживания раны. Ниндзя-медик, быстро осмотрев меня, сказал: «Жить буду» и, выдав бинты, отправил восвояси. Массовое нападение мясников киры создало просто огромное количество раненых разной степени тяжести. Им было не до меня. Медицина в суне – мое отрицательное почтение.

— Шрам на восьмилетнем теле… — молвил в пустоту. Самое забавное, я даже не думал, что в этом есть что-то неправильное, хотя в прошлом мире за такое подняли бы неприличный вой. — Хорошо, что ту суку прирезали.

Вспоминая, как атаковавшую меня синеволосую женщину марионетка распилила напополам, в моем детском сердечке поднимается тонна добра и позитива. Нет ничего приятнее осознавать, что враг мертв, а ты жив.

После победы на своем участке капитан Хируко дал нам пару минут собраться с мыслями, перевязать раны, принять стимуляторы. Дальше мы отправились к ближайшей точке, где была выпущена сигнальная ракета. О тех, кто не смог подать сигнал, мы благополучно не вспоминали. Если они не осилили даже такое простое действие, значит, они мертвы, а наша задача – помочь тем, кто, хотя бы в теории, смог бы продержаться до нашего прибытия.

В первой точке нас ждало двое выживших чунинов, один из которых был одной ногой в могиле. Ему живот вспороли да так, что кишки были разбросаны по всему пляжу. Чудо, что не сдох за столько времени, однако сей товарищ был мертвецом. Тут даже квалифицированная помощь медиков не помогла бы. Другой же валялся с чакроистощением. Для понимания ситуации не надо быть гениальным сыщиком: наш шиноби, вытянув все силы, смог применить технику, прикончившую нападавшего. Судя по следам, последний туманник оказался из клана Хозуки и был поражен стихией молнии. Повезло, что могу сказать.

Капитан Хируко понял все произошедшее гораздо быстрее меня и отдал соответствующие приказы: живого мертвеца добить, а раненного отнести в лагерь, предварительно проверив на возможные подставы. Практика добивания безнадежных случаев была распространена не только в Кири. Ее, в разной степени, практикуют все страны, в том числе Коноха. Это Кровавый туман был настолько упорот, что готов был мочить своих же при подозрении в ухудшение боевых качеств.

Убедившись, что раненый товарищ не оказался ловушкой, отправили Аи вместе с ним в лагерь. Да, это было опасно, ведь враги могли поджидать её за пределами береговой линии, но у нас особо выбора не было. Девушка была аховым бойцом и скорее мешала бы нашей тройке сражаться с врагами. В довесок шел травмированный. Бросать его на произвол судьбы было свинством с нашей стороны; всё же, какая-никакая эмпатия у шиноби Суны была. Нам не промывали мозги самопожертвованием ради товарищей, но и не давали установок на бросание людей на смерть, особенно когда можно их спасти без серьезных рисков с нашей стороны.

Третья точка нас не порадовала – мы нашли лишь трупы дозорных. Кира действовала оперативно: вырезала суновцев и забрала своих павших. Однако даже профессиональное подтирание следов помогло нам определить, «почему сенсоры не заметили атаки». Знаете, из серии: «один раз – случайность, два – совпадение, три – статистика». На каждом участке присутствовали представители клана Хозуки. Конечно, это не подтверждение, но, зная механику сенсоров и особенность их клана, нетрудно догадаться. Эти гидратационные ублюдки провернули простую, а оттого гениальную атаку. Упрощая: сенсоры видят чакры как зажигание огонька при кромешной тьме, и чем сильнее чакровыброс, тем отчетливее его можно разглядеть. Хозуки же, превратившись в лужу воды, ждали, пока морской прибой не доставит их до берега. Поскольку они активно не использовали чакру, то по сигнатуре не превышали мелких морских обитателей, и на них не обращали внимания. Вот как они скоординировались для одновременной атаки – хороший вопрос.

Вот четвертая точка встретила нас ловушкой: на берегу валялся раненый суновец, а вокруг тишина. Казалось, «мясники забыли добить», однако в такие сказки никто из нашей тройки не верил. Как оказалось – не зря. Тройка кировцев напала со спины. Завязался бой, где нас «незаметно» гнали к товарищу. Когда мы переместились к нему поближе, произошел взрыв. Его превратили в живую бомбу. Благо, мы были к этому готовы, и я успел прикрыть всех марионетками. Змей исполнил свой долг и, защитив нас от взрыва, выбыл из игры.

«Хорошо, что в лагере есть склад с запчастями для кукол», – пытался приободрить себя. Вышло плохо. Общедоступные детали были хуже того, к чему я привык. Плохие компоненты – плохая марионетка – плохой шедевр – грустный творец. Самолично производить деградацию своих творений было мерзко, но деваться некуда.

В момент взрыва в меня прилетел сюрикен, напитанный чакрой воды. Официально заявляю: те, кто думает, что вода — «мягкая» и «спокойная» стихия, никогда не бывал на пути сильного напора, способного срезать камни. Лишь в последний момент удалось увернуться, притянув себя к марионетке. Небольшой трюк, но сколько раз он меня спасал! А дальше завязался бой, в котором кировцы с треском проиграли. За пару минут удалось убить одного и отравить другого. Поняв, что тут им ловить нечего, оставшиеся отступили. Мы не рискнули их преследовать, ибо были на пределе. Еще бы пара минут активной битвы — и все, разлеглись бы пластом.

Дальше прибежала группа быстрого реагирования из центрального лагеря, оцепила всё побережье. Нас никуда не отправляли и оставили здесь на случай, если кира совершит ещё одну атаку. Кхе, инвалиды и раненые оставались шиноби. Всего на нашем участке выжило пятнадцать суноцев, включая нас. Почти две трети всего гарнизона на побережье нашего участка было убито. Почти сутки пришлось ждать в сильном напряжении, с кровоточащими ранами (благо хоть на медикаменты прибывшие не скупились), истощённой чакрой и мыслями, что в следующем замесе ты — покойник. Если ты не из клана с огромной жизненной силой, типа Узумаки, Сенджу или Йотсуки, то для восстановления тебе понадобится гораздо больше времени, чем пара часов. Желательно от трёх дней до недели. Естественно, этого времени нам никто не даст.

Лишь когда прибыла основная масса защитников, пессимистичный настрой слегка ослаб. Нам разрешили вернуться в лагерь. И вот я здесь, сижу, отдыхаю, пока остальные заняты делом: Аи отправили на усиление отряда сенсоров, Така пластом восстанавливается — всё же такие выскоинтенсивные бои не для старика, а капитан Хируко отправился на совещание джоунинов.

— Капитан? — удивился зашедшему человеку. Прошло всего десять минут с момента нашего расставания, я лишь успел себя перевязать да немного подумать, как он уже вернулся и явно не в лучших чувствах.

— Собирай вещи, мы возвращаемся в Суну, — мрачно и коротко приказал джоунин. Спорить или задавать вопросы не стал, не те обстоятельства. Однако он всё же был достаточно чутким человеком и просветил: — О происходящем узнаешь в деревне, но если коротко, то нас поимели.

Сунагакуре. Кабинет Казекаге.

— Свободны! — властно приказал Сатецу, и анбушники удалились восвояси.

Откровенно не понимаю, почему сижу здесь и наблюдаю за работой моего сенсея. Может быть, я «гений», «надежда селения» и еще десяток других эпитетов, но происходящее явно не мой уровень. У Казекаге сейчас должна болеть голова от нападения на кировцев, а он меня вызвал к себе, сказал «сидеть» и уже как пару часов беспрерывно разгребает аврал. Мудро решил не вмешиваться и заняться своей идеей с клонами и контролем чакры. Для этого дела использовал книжечку, куда вносил свои гипотезы, вопросы, предложения.

— Сасори! — суровый голос вывел меня из задумчивости.

— Я! — на автомате выкрикнул, за что мне стало слегка стыдно. До этого в канцелярии была тишина, разбавляемая лишь шелест бумаги и чирканье ручки, а тут я со своими выкрутасами.

— Зачем Кирагакурэ напало на побережье залива Хангури? — задал вопрос Сатецу. Могло показаться, что это не имело смысла: глава военизированного государства спрашивает восьмилетнего паренька о мотивах другого государства. Только вот в культуре шиноби в паре «ученик-учитель» сенсей прививает не только умение убивать врагов, но и занимается морально-духовным развитием своего подопечного.

— Три варианта: вторжение на нашу территорию, отвлечение внимания от важной цели или оттягивание наших действий.

— Дополню: туманников могли банально подкупить другие страны, — видя мое удивление, Сатецу усмехнулся. — Такое происходило в первую мировую: Камень подкупил Киру, чтобы они атаковали Коноху, но там их ждала засада, организованная из-за слива информации Ивой. Это стало одной из причин ненависти между Генгецу и Муу.

— Муу использовал туман как пушечное мясо, что очень не понравилось Мизукаге. Нет вечных врагов, есть вечные интересы, — процитировал одного очень умного мужчину из прошлого мира, тем самым заслужил одобрение сенсея.

— Именно. Пару дней назад произошло нечто подобное. — Хотя тон Казекаге оставался спокоен, но мне, как его ученику, было понятно: Сатецу злится, очень сильно злится на подобную ситуацию.

— Узушиогакуре пало. — А вот это было произнесено в позитивном ключе.

Эта новость выбила меня из колеи. Как можно было связать налет на наше побережье и падение одного из великих кланов? О Деревне Скрытой в Водоворотах у меня было мало информации, и то на уровне: «эта деревня матери главного героя этого мира» или «там делают лучший фуин». Всё.

— Если Туман, незадолго до уничтожения Узумаки, напал на наше побережье, то они преследовали какие-то цели… — начал неспешно рассуждать, отслеживая реакцию Сатецу, которая не заставила себя ждать. Мне кивнули, призывая продолжить мозговой штурм, только в голове было пусто. Ничего. Ни одной идеи. — Тогда я не понимаю.

— Они атаковали нас, чтобы оттянуть силы Конохи. — вроде понятные слова, но само предложение казалось полным бредом.

— Эм… — сенсей понял, что я ничего не понял, и подозвал меня к карте мира. При этом карта была базовой, то есть: выделены страны, скрытые деревни, значительные города и некоторые ландшафтные особенности, типа рек, гор и т.д.

— Смотри. Мы сейчас воюем с Ивой и Конохой за контроль над Аме. Там развернут некий процент от общего количества шиноби из каждой страны. Почему бы не пойти всей армией и не подчинить маленькую страну за пару недель? — первым делом подумал, что из-за Ханзо, который может косить армии любого масштаба, однако, немного поразмыслив, отказался от такого ответа. Саламандра был один, а таких ситуаций много. Значит, другое:

— Из-за реакции других. Нам нужно сохранять некоторый резерв солдат.

— Более-менее. — приняли ответ, хотя уверен, там гораздо больше причин. — Коноха и Суна знают, что мы в краткие сроки сможем задействовать несколько тысяч солдат, поэтому не рискуют. Точно такая же ситуация у нас — мы знаем и не рискуем. — картина стала вырисовываться, только каким боком тут Узумаки? — Молния и Туман напали на нас с Ивой, тем самым вынудив развернуть наши резервы.

— Но у Конохи же остались резервы. Значит, она могла послать какие-то силы на помощь. — вот не верю, что сильнейшая деревня в мире могла прошляпить коалицию двух стран с целью разрушить страну-союзницу.

— Зачем? — такие простые вопросы, зачастую самые сложные. — Твои соперники сдали позиции в борьбе за территорию. В ближайшее время они не смогут прислать серьезных подкреплений. В противовес этому твои резервы полны. Что ты сделаешь?

Тут и ежу понятно, что надо гнать резервы, дабы они, объединившись с основными силами, выбили всех врагов с территории. Когда недруг очухается, то будет поздно — ты уже закрепился на земле. Только вот не выгоднее ли было спасти союзников, позже получив их силу на поле боя? Фуин всё-таки очень полезная штука. Считать всех остальных идиотами — верный путь в могилу. Представим: Сарутоби — мощный военный лидер в расцвете сил, а не дряхлый старик на пенсии. Значит, Хирузен, действуя для максимального профита Листа, решил не помогать Узумаки. Прорыв в затяжной войне — приятно, но не настолько, чтобы терять красноволосых, следовательно, есть ещё обстоятельства. Дурак! Забыл спросить элементарное!

— Сэнсэй, а какие отношения были у Листа и Узу за последние года? — решил закинуть удочку.

— Последнее десятилетие Узумаки сильно отдалились от Листа, — и не прогадал. Теперь всё понятно: зачем подставляться ради херовых союзников? Правильно — незачем. Всё казалось очевидным, однако в прошлом мире столько теорий было…

— Как бы вы описали Узумаки? — нужно последнее уточнение для подтверждения моей гипотезы.

— Властные снобы, считающие весь остальной мир отсталым. Коноху в том числе, — Сатецу даже скривился, а это показатель. Если даже он, малоэмоциональная глыба, воротит нос от их поведения, то дела там реально плохи.

— Понятно, — нет, реально понятно, «что» к «чему». — Своим нападением на нас коалиция Киры и Кумо поставила Коноху «в вилку»: они либо пробиваются на своём участке, либо спасают ахового союзника. Выбор оказался очевидным, и теперь Узушигакуре разрушено.

— Рад, что ты понял, — уголки его рта слегка приподнялись, показывая высшую степень довольства моим ответом. — Если у тебя нет больше вопросов, то можешь идти, — показывая интонацией, что вопросов у меня нет и я могу свалить восвояси.

И понять его можно: он уже сделал огромное усилие ради импровизированной лекции про глобальную политику элементарных стран. Попробуй представить, что во время чрезвычайного инцидента президент находит время пояснить происходящее малолетке — так сразу посмеяться хочется. И с одной стороны, сейчас не лучший момент дергать Сатецу по моим идеям: у него явно работы выше крыши, но с другой — а когда, если не сейчас? Неделю? Месяц-два? Ненавижу ждать.

— Вообще-то, есть одна идея, сенсей.

— Я слушаю, — но только быстро. Это не было высказано, однако подразумевалось.

— По поводу моего эксперимента с Теневыми клонами для обучения.

(Моя карта мира)(Красной стрелочкой отмечено Узушигакуре)

P.S. Сейчас пойдет мясо и душнение. Узушигакуре – один большой ляп истории Наруто, который в фанфиках раздули до невиданных масштабов. Начнем с простого: время падения. Нет конкретной даты, однако почему-то народ думает, что падение завязано с приходом Кушины в Коноху. Бред! Узумаки родилась где-то в 26 году от основания Конохи (считаем: Наруто родился в 50 году, а мама умерла в 24) и попала в Лист не раньше шестилетнего возраста, то есть в 32 год, а война началась в 37 году. Конечно, теоретически, можно сказать, что Кушина приперлась в 11-летнем возрасте… Короче, приход красноволосой никак не связан с падением Узумаки.

Как бы мы ни чморили Коноху, но славы кидалы ни в аниме, ни в манге они не заслужили. Значит, у нее были конкретные, обоснованные причины, почему она не могла прийти на помощь (в прошляпивание целой армии я не верю). Война на несколько фронтов – отличное объяснение, к которому не подкопаешься. Хватит скидывать все проблемы на «четверых друзей Конохи» (Хирузен, Данзо, Кохару и Хомура). Они не могли бы просто сидеть и смотреть, как их союзника разрывают на куски. Такое в политике не прощают.

Дальше: раздувание силы Узумаки. Иногда дело доходило до маразма, типа «четыре деревни объединились и, лишь благодаря «предательству» Конохи, смогли ее разрушить». Ну, камон, это звучит бредово. Я понимаю, что у нас перед глазами только крутые представители Узумаки, и мы подсознательно наслаиваем подобный уровень на весь клан, но это все равно что, смотря на Мадару, Итачи, Шисуи, Саске, приравнивать весь остальной клан к их силе. «Нет», мягко выражаясь.

Это чисто мой душный момент. Его не обязательно читать:

Продолжаем: «Узумаки – лапочки, верные друзья и вообще, кореша до гроба». Вспомните, любой великий клан, который нам хотя бы пару раз показывали изнутри, всегда оказывался с упоротой особенностью: Учиха, Хьюга, Кагуя, да даже Нара (хотя они обладатели именно секретной техники, а не кеккей генкай). Про Сенджу сказать ничего не могу, ибо три с половиной калеки (Хаширама, Тобирама, Цунаде) – не показатель (двое из них обладали страстью к азартным играм). Почему это правило не распространяется на Узумаки? Не знаю. Какого черта их выставляют «нарутофицированными» – непонятно. У Узумаки были все предпосылки стать ЧСВ-шными снобами.

Закончил с душнотой, перехожу к итогам:

Узумаки уничтожили в период войны – факт. Почему именно Кира и Кумо? Так они единственные, кто показал трофеи с Деревни Водоворотов. Не понимаете? Только эти две деревни резко перешли из состояния «буйство биджу по понедельникам» до «каждый контролирует своего хвостатого». Надеюсь, объяснять, почему Песок в этом не участвовал, не надо. Перейдем к Иве, а конкретнее к Роши и Хану. Они неплохо управляют чакрой биджу, но на этом всё. Трансформация Роши вообще похожа на преображение Гаары, но без потери рассудка. То есть Иве знания Узумаки не достались, значит, они не участвовали в нападении.

Теперь вспомним о главных бенефициарах разрушения Узу: Киллер Би, Югито Нии, Ягура и Утаката. Впоследствии трое из них оказались идеальными джинчурики, а последний мог самостоятельно превращаться во вторую стадию. Да-да, «совершенно неожиданно» у двух деревень в плюс-минус одно время появился прорыв по изучению биджу… Сказка.

P.p.s. Если мои рассуждения вас не убедили, то извиняюсь. Считайте это авторским произволом.

Сунагакуре. 38-й год от основания Конохагакуре.

Сасори.

Выходя из канцелярии Казекаге, машинально поглаживал свою многострадальную головку. Хотя Сатецу выслушал меня и даже кое-где подсказал, но от этого его настроение не стало лучше. У него война, ЧП, стресс, а тут я со своими идеями. В общем, мне доходчиво объяснили, что не надо трогать занятого человека, когда у него аврал. У владельца магнитного кеккей-генкая рука оказалась очень тяжелой.

«Можно было по-человечески сказать, а не лупить сразу же», — я был недоволен, однако мог понять столь «радикальные» меры. Следуя по пути: «продумай все варианты, вычеркни ненужное и получишь нужное», идеи получались не самые адекватные. Лоботомия, психотропные вещества, в том числе алкоголь с наркотиками, в общем, на волне стресса, а также «идиотизме» ученика, Сатецу не сдержался.

Пускай сенсей забраковал подавляющее большинство вариантов, однако некоторые все же признал теоретически возможными: техники с сознанием, фуиндзюцу, гендзюцу и ирье-дзюцу. С первым понятно: фильтр или же внутреннее пространство сознания. Одна из вещей, о которой думал каждый второй житель моего прошлого мира. Превратить мозг в суперкомпьютер, принимать нереальные объемы информации, вывести свой гений на новый уровень. Только произошел облом – такого в Суне не было, даже отдаленно. Кое-какие техники существовали, как без этого, но не полноценной пошаговой шпаргалки.

Фуин тоже оказался путем с подводными камнями. Мешают мысли, а ты не можешь их убрать – запечатай их. Печатями могли упаковывать живых богов, поэтому у меня развилась «маленькая» уверенность, что с мыслями шиноби столь благородное искусство как-нибудь да справится. Оказалось, подобное возможно, «но». Везде было проклятое «но». Печать могла запломбировать какой-то срок жизни, какую-то важную информацию или даже ассоциативную цепочку, но вот с нужными мне свойствами были проблемы. С нынешним уровнем фуин тренировки были бы более чем успешными. Тут Сатецу даже не спорил, однако все перекрыл один факт: я бы банально забывал о тренировках.

Представьте спортсмена, могущего жать от груди сто килограмм, допустим, на десять повторений. К концу занятия он забывает о своем достижении. Новый день – новая тренировка. Он подходит к скамье и задает вопрос: «А сколько я могу выжать?» Из-за потери памяти у спортсмена нет никаких ориентиров. Для безопасности он будет вынужден начинать с низа, проверяя свои силы, тратить энергию, время, заново отрабатывать технику, взращивать уверенность в себе. Эта ситуация выльется в то, что человек не сможет нормально покачаться. Так и тут, только с чакрой больше скрытых опасностей, а делать «записи-напоминания»не вариант. Сложные техники часто зависят от ментального состояния пользователя. Был вариант самому разработать нужный печати, но это фуин Суна. Я не рискну экспериментировать с этой «матрешкой хаоса». Особенно над своей головой.

Загипнотизировать себя гендзюцу было можно, только при условии изменения своей чакры. Для того чтобы кошмарить мозги врагов, нужна густая чакра. Когда о подобном узнал, то очень долго смеялся. Для тонкого искусства нужна плотная чакра. Не «сильная», «агрессивная» или еще какие-то эпитеты, а именно «плотная». Те же Учихи имеют подобный уровень тупо за счет своих глаз, выступающих то ли прессом для чакры, то ли еще каким-то механизмом. Остальным «простым смертным» шиноби нужно сначала спрессовать, а потом доставить ее в организм жертвы. У гендзюцу, ровно как и у других дисциплин шиноби, свои заморочки. Для самогипноза мне нужно уплотнить свою чакру и грамотно вписать в свой мозг. Изучать подобное — процесс трудоемкий, никак не связанный с моим «пути ниндзя», так что мне посоветовали не страдать фигней.

Ирьёзюцу сразу же возвращает меня на путь лоботомии, так что тоже была признана пролетом. Хотя я гордый гений своего времени, но вот есть у меня опасения, что не смогу лечить себя после кровоизлияния мозга.

— Сложно, — подходя к дому, констатировал по поводу клонов и области их применения. Завидую тем, кто может придумать несбалансированную способность и сразу же ее реализовать.

С щелчком замок отворился. Толкнув дверь, я застыл на месте. Месяцы в диком стрессе и постоянной паранойи привили мне навык постоянного анализирования окружающей среды. Это давно перестало быть физическим усилием и стало бессознательной привычкой. Кто-то совсем недавно был в моем доме. Причем фуин-сигнализация не была активирована. За месяцы, что я отсутствовал в деревне, дом должен был покрыться слоем пыли. Вместо этого в прихожей была определенная чистота, как будто ее совсем недавно мыли.

— Эээ?! — взгляд упал на самый центр коридора, где лежала бумажка с почерком Пакуры. Паранойя еще не оставила меня, поэтому «разминирование» произошло при помощи чакро-нитей. Слава ками, это оказалось простое письмо, а не взрыв-тег, фуин-ловушка, отравленный материал или еще какая гадость.

— «Привет, Сасори…» Угу-угу. «Зная твою любовь к пыли, раз в недельку прихожу прибираться. Не бесплатно – с тебя моти. По четыре штуки за неделю». Что ж, щадящие расценки. «Дубликат в правой нише под дверью, каждый раз взламывать дверь не хорошо». Чего, блин?! Какой дубликат? — не откладывая дело в долгий ящик, сразу же исполню инструкцию. Там вправду оказался ключ, отчего веко непроизвольно подергивалось.

От осознания, что в моем доме шарились биджу сколько времени, почувствовал себя не очень. Глухое раздражение, если так можно выразиться. Вернувшись назад в помещение, это настроение никуда не делось, только к нему прибавилась какая-то внутренняя теплота. Кому вру – было приятно. Из-за войны студентов академии дрючат по полной программе. Особенно перепадает тем, у кого есть значительный потенциал, и Пакура в эту категорию входит более чем. К концу «жертвы образования» походили на ходячие трупы. Так что да, мне было приятно, что подруга, несмотря на свою загруженность, поддерживала чистоту там, где ее никто не просил.

«Вместо четырех куплю пять», – довольно покивав своему решению, быстренько стал заниматься бытовухой: куклы в мастерскую, форму в стирку и тому подобные дела.

Через час, уже полный сил, посмотрел на часы и автоматически отметил: занятия в академии должны закончиться через десять минут. Как только мысль пришла, так сразу же захотелось пойти и встретить Пакуру. Без причин или каких-то тупых отмазок. Просто захотелось. Слова не расходились с делом. Напялив на себя гражданскую одежду, неторопливо отправился в сторону учебного заведения и пришел ровно за мгновение до долгожданного звонка.

«Миры могут меняться, но любовь к учебе у детей остается прежней – как только прозвенел звонок, так сразу же покидают столь милое детскому сердцу место», – всплыла мысль, пока наблюдал за столпотворением. Ками, создавалось ощущение конца света.

Все ироничные мысли ушли на второй план, когда Пакура, в окружении группы детей разных возрастов, вышла из академии. Предвкушающая улыбка чуть опустилась. Хотя я был невероятно рад видеть своего друга, но по-прежнему осуждающе относился к ее игре «гений от народа». Особенно раздражала ее натянутая улыбка. Сколько бы разговоров ни было, но упертая девочка продолжала игнорировать мои советы и тратить время на отбросов, половина из которых сдохнет к концу первого года полевой работы.

– Сасори! – увидев меня, ее улыбка стала более естественной.

Она сразу же направилась ко мне, игнорируя взгляды своей группы. Произошел классический «хвать» и «вис». Со стороны это смотрелось слегка странно: мои старания к высокой комплекции не прошли даром, и я был довольно рослым парнем, только это было на фоне мальчиков. Не знаю и знать не представляю, что едят девочки, из-за чего они, в среднем, на полголовы выше парней, но было завидно. Пакура же была старше меня и, соответственно, выше, отчего ее попытки «подрыгать ногами» вызывали у меня испанский стыд.

– Это Сасори?

— Тот самый?!

— Ученик Казекаге. Я слышал, что он уже чунин и побывал на поле боя.

— Сасори-семпай — мой кумир!

Начались стандартные сплетни. Может быть, учеников академии еще нельзя назвать полноценными шиноби, но вот личинкой шиноби — пожалуйста. Не суть важно, главное, в словосочетании присутствует слово «шиноби». А как мы знаем, все шиноби — лютое трепло, и маленькие — не исключение.

— Рад тебя видеть, — похлопал ее по спине, когда она перестала изображать обезьянку и встала на ноги. — Спасибо за дом, это было очень кстати. Ты лучшая.

— Он сказал «дом»?!

— В каких отношениях Пакура и Сасори-сенпай?

— Они парочка! — пропищала совсем мелкая девочка. И ее писк поддержала стайка ей подобных.

Услышав подобное, рука автоматически потянулась к лицу, однако они были заняты. Поэтому ограничился только «вдох-выдох». Сам виноват, что начал говорить в присутствии стольких людей.

— Пустяки, — отмахнулась подруга, только было отчетливо видно, что хвала ей приятна. — Давай отойдем в менее людное место.

— Хорошо, — мысли были схожи. Развернулся в сторону выхода и сразу же поплатился за это. Произошло предательство — мою спину вероломно оккупировали.

— Вперед! — призывно стала командовать подруга. И ведь ее не сбросишь без травм — приклеилась чакрой.

— Эх… — Понимая, что здесь я проиграл, выполнил волю победителя и ушел в шуншин.

— Жесть, — прокомментировала мой рассказ Пакура. Естественно, без геополитических предположений старшего товарища и без лекций от Казекаге. Мне никто не запрещал делиться этой информацией, но чует мое сердце, что и за разбазаривание по головке не погладят.

— Не настолько. Настоящей элиты Тумана там не было, поэтому риски были приемлемыми, — соврал, сказав правду. Если бы там был хотя бы один мечник Тумана, то все, быть мне трупом. А так бился с более-менее равными врагами.

— Да-да, конечно, — не поверила умная девочка и закинула в рот очередную моти-лепешку.

Покинув академию, Пакура, естественно, захотела обналичить свой чек на порцию моти, что не заняло у нас много сил – блюдо популярное и распространенное. Больше потратились по времени на покупку еды. В кладовой мышь повесилась, а есть что-то надо было. Солдатские таблетки в печенках сидели.

— У тебя-то как дела? — неловко перевел тему.

— Как обычно. Академия, тренировки, тренировки – академия. Мама лишь начала жестить на тренировках, пытаясь выжать из меня все соки. Ничего интересного, кроме дикой усталости, — звучало, как жалоба, но вот в интонации Пакуры не было негатива, скорее смирение. Повторюсь, Пакура девочка умная и понимает, зачем ее доводят до предела.

— Выучила что-то новое? — задал вопрос, пригубив чай.

— О да… — подруга была очень довольна вопросом. — «B»-ранговые техники стихии ветра и огня.

Чуть не подавился чаем. Судя по довольному лицу, именно такого эффекта добивалась Пакура. Без прикрас – у нее чудовищный талант в стихийных преобразованиях. Я это давно знал, но она каждый раз умудрялась раздвигать границы своей гениальности. Для понимания: ранги даются техникам за сложность их освоения, а не за силу. Просто одно зачастую идет параллельно другому. Пусть вас не удивляют всякие «рассенганы», «чидори» с прочей хренью, которую реинкарнации сыновей местного боженьки кидали направо и налево. На самом деле нормальные шиноби редко применяют что-то выше «A-ранга», предпочитая работать с более простыми техниками. Тот же Орочимару обожал «Стихию ветра: Великий порыв», а это, на секундочку, техника «C-ранга».

— Удивлен.

— А то!

Дальше наш диалог прошел более спокойно: мы делились произошедшим, обсуждали планы на будущее, попытались сориентироваться по времени для совместных тренировок. Однако с последним было не все так однозначно – я действующий шиноби, и меня могут в любой момент отправить на передовую или еще по каким поручениям сенсея. Вопрос оставили на будущее и продолжили сидеть и впихивать в себя моти. Слишком переоценили свои силы…

— Чунин Сасори, новое назначение, — анбушник передал мне свиток и исчез в шуншине.

За последнее время мне изрядно сломали представление об элитном отряде Казекаге. Безликие шиноби, выполняющие работу, о которой никто не узнает. Им не нужна слава, почет или уважение, и бла-бла-бла. Это частично правда, но примерно половина всей их работы не столь почетна: охрана важных объектов, рассылка приказов Казекаге, заполнение документации (да, сам в шоке), охрана больших людей и тому подобное. Так что романтика «героя во тьме» была разбита.

«Приказ о переводе и лично от Сатецу-сенсея?» — я был не сильно удивлен, сейчас лишь Казекаге да Эбисо интересовалась моя тушка. Остальные «большие люди» не решались меня трогать или как-то командовать. Не из-за моей крутизны, просто за моей спиной стояли три «самые толстые жабы в болоте». — «И что за объект №3?»

Главное, в конце назначения была приписка: «Полгода на саморазвитие. Сенсей». На такое проявление чувств мне лишь оставалось хмыкнуть. Видимо, его устроило, что я поднабрался опыта в реальных боях и теперь могу развиваться, отталкиваясь уже от своего личного мнения. Серьезно, я могу часами теоретизировать проблемы своих марионеток, но пара боев дала мне больше пищи для размышлений, чем недели разбора чертежей других кукол. Так что да, я благодарен. Раньше у меня особо не было каких-то индивидуальных идей, и мое развитие шло шаблонно: куклы, яд и пара техник. Стандартный набор любого кукловода. Это не плохо, просто повторяя подходы своих предшественников, реально сильным шиноби никто не станет. Каждый искал свой путь. Все известные мне пары «учитель-ученик» проходили через это.

Вот мне дали «благословение» на поиск своего «пути». Первые попытки были признанными, когда я не стал в тупую копировать других кукловодов, а сделал что-то свое. И если куклы-животные были не столь «революционны», то идея прятаться в марионетке – да, она была свежей. В остальном мой маршрут развития был обыденным, рассчитанный на помощь старших.

Идей у меня было дофига и даже больше. Я точно уверен, что со временем смогу их реализовать. Вот только надо дожить до этого момента, а для этого нужна сила. Опуская «гордость стороннего наблюдателя», остается простая истина: люди (Чие, Сатецу, Эбизо), которые десятилетиями резали врагов, понимают гораздо больше, чем мелочь, видящая мир через призму аниме. Так что я никогда не возникал, если мне старшие приказывали учить что-то. Наоборот, изучаю с полной самоотдачей и благодарю за наставления.

«По итогам меня подрядили на работенку, что должна дать мне время на саморазвитие. Но что же за объект №3?» – последний вопрос меня особо смущал, ибо я ни разу не слышал о существовании подобного. Из разоренных источников знал о №1 – хранилище техник, №2 – тайные склады анбу, №4 – академия и №7 – офигенно огромной шахте, откуда клан Казекаге добывает пятую часть всего металла. В остальном – тишина, малый уровень допуска.

– Оттого становиться еще интереснее.

(Пакура)