Всё началось с обычного заказа. Нина, менеджер агентства, сказала: «Срочный выход, клиент премиум, оплачено вдвойне. Теннисный клуб "Форест"». Я собралась, надела чёрное платье, распустила волосы — в офисе я всегда пряталась за очками и пучком, но здесь я была другой. Я приехала и увидела его.

Евгений. Мой генеральный директор. Холодный, властный, тот, кто даже не замечал меня в коридорах. Он стоял на корте с ракеткой и смотрел на меня с хищной усмешкой. Он узнал меня. Он заказал меня специально, чтобы унизить.

— Ты думаешь, я поверю в твои правила? — сказал он, прижимая меня к стене. — Все вы продажные. Назови цену.

Я вытащила из сумочки договор и ткнула ему в лицо.

— Пункт 3.1 — только сопровождение.

Я смотрела ему в глаза и не дрожала. Он был в бешенстве. Он пытался поцеловать меня, но я отстранилась. Я сказала:

— Я здесь, чтобы говорить, сопровождать. Если вам нужна другая услуга — обратитесь в другое агентство.

Он засмеялся зло и швырнул деньги на пол.

— Ты просто ждёшь, когда я начну умолять. Не дождёшься.

Я подняла купюры, аккуратно сложила и ушла.

Я знала, что это не конец.

На следующий день в офисе он вызвал меня. Он предложил повышение, но я понимала — это проверка. Я сказала, что соглашусь только на честных условиях, без личных отношений. Он смотрел на меня как на загадку. Потом Артём, его партнёр, пригласил меня на корпоратив в «Метрополь». Я согласилась. Я хотела показать Евгению, что не боюсь его.

И вот я в «Метрополе» — в безумно шикарном ресторане с кучей выпивки и дорогих гостей.

Евгений смотрел на меня так, как будто видел впервые. Он провёл меня через толпу, как трофей. Я пила лимонад и улыбалась, хотя внутри всё кипело. Потом какая-то блондинка прилипла к нему, и он искал в моих глазах ревность. Я не дала ему этого удовольствия. Он разозлился и увёл меня в VIP-ложу — комнату с зеркалом, откуда видно весь зал, но нас не видно.

Там он сорвался.

— Ты не уйдёшь, пока я не получу то, за что заплатил, — прошипел он, прижимая меня к стеклу.

Его руки задрали моё платье, пальцы впились в бёдра. Я пыталась вырваться, но он был сильнее. Он шептал:

— Ты хочешь меня, Даша. Ты просто боишься признаться.

Я молчала, но тело предательски отвечало на его прикосновения. Он гладил меня, дразнил, доводил до исступления. Я закусила губу, чтобы не закричать, но когда его пальцы вошли в меня, я взорвалась.

Пути назад у меня не было.

Как все началось…

Офис компании «Альфа-Инвест» на девятом этаже тонул в вечерних сумерках. За панорамными окнами горел город, но Евгений не смотрел на него. Он сидел за своим массивным столом из чёрного дерева и просматривал квартальный отчёт, хмурясь на каждую цифру, которая не совпадала с его расчётами. Рядом, в кресле для посетителей, развалился Артём — его партнёр и, насколько это вообще было возможно, друг.

— Жень, ты слишком много работаешь, — сказал Артём, лениво потягивая виски из хрустального стакана. — Тебе нужно развеяться. Сходить куда-нибудь. Познакомиться с нормальной женщиной.

— Мне не нужны женщины, — ответил Евгений, не поднимая глаз. — Они только отвлекают.

— Ну да, ну да, — усмехнулся Артём. — Все вы так говорите, пока не наткнётесь на ту, которая заставит вас забыть о работе. Кстати, о женщинах… — он поставил стакан и достал телефон. — У меня для тебя кое-что есть. Друг скинул ссылку на один сайт. Там есть анкеты, ну, ты понимаешь. Эскорт. Дорогой, элитный. Я полистал ради интереса и, представляешь, нашёл там кое-кого знакомого.

Евгений наконец поднял голову и уставился на Артёма с ледяным безразличием.

— Мне плевать на твои развлечения.

— Это не моё развлечение, — Артём подошёл к столу и развернул телефон экраном к Евгению. — Смотри. Узнаёшь?

На экране была анкета. Девушка в чёрном платье, с распущенными каштановыми волосами, с красной помадой на пухлых губах. Красивая, уверенная, с чуть насмешливым взглядом. Но Евгений узнал её мгновенно — потому что каждый день видел её в офисе, правда, в другом обличье. Серое платье, пучок на затылке, толстые очки, которые она вечно поправляла, и робкий голос на планерках.

— Это Даша, — сказал Артём, наслаждаясь эффектом. — Твоя айтишница, которая сидит в третьем ряду и пишет код. Я тоже не поверил сначала, но это точно она. Анкета № 734. «Только сопровождение», ха. Знаешь, сколько такие девочки берут за час? Она, оказывается, не так проста, как кажется.

Евгений смотрел на экран, и внутри него поднималась холодная волна. Не ревность. Не похоть. Что-то другое — ярость, смешанная с чувством обмана. Эта тихая, незаметная мышь, которая всегда опускала глаза, когда он проходил мимо, — она продавала своё тело. Продавала себя за деньги. При этом каждый день она сидела в его офисе, делала вид, что она «одна из», что она работает за зарплату. А на самом деле…

— Она спит с клиентами? — спросил он ровно, но Артём знал этот тон — тон, перед которым трепетали все подчинённые.

— В анкете написано «без интима», но ты же знаешь, это просто для вида, — пожал плечами Артём. — За правильную цену любая из них сделает всё, что скажешь. Так что, дорогой мой, твоя скромная сотрудница — ночная бабочка. И довольно дорогая.

Евгений медленно встал. Он подошёл к окну и встал, глядя на огни города. Пальцы сжались в кулаки. В голове пронеслась череда образов: она на планерке, робко поднимает руку, чтобы задать вопрос; она в коридоре, когда он случайно задел её плечом, и она тихо извинилась; она в столовой, пьёт чай и читает книгу, ни на кого не глядя. И всё это было ложью. Он, который ненавидел лицемерие и продажность, вдруг обнаружил, что его собственная сотрудница живёт двойной жизнью.

— Закажи её, — сказал он, не оборачиваясь.

— Что? — Артём не понял.

— Ты слышал. Закажи её на завтра. Вечер. Пусть это будет частный клуб или что-то дорогое. Я хочу встретиться с ней как клиент. Посмотрим, как она будет изображать леди, когда узнает, кто я. Я хочу уничтожить этот её фальшивый образ. Раздавить его.

— Жень, ты серьёзно? — Артём присвистнул. — Ты хочешь её проучить? Она же ничего не сделала тебе.

— Она сделала, — Евгений повернулся, и в его глазах горел тот самый холодный огонь, который Артём видел только в моменты настоящей ярости. — Она обманула меня. Моя компания, мои люди — они должны быть честными. А она… — он взял телефон Артёма и ещё раз взглянул на фотографию, — она грязная. Но я покажу ей, что такое настоящее унижение. Я заплачу, и она будет делать то, что я скажу. Посмотрим, надолго ли хватит её «принципов».

Артём хотел что-то сказать, но передумал. Он знал, что когда Евгений принимал решение, переубедить его было невозможно. Он только кивнул и забрал телефон.

— Как скажешь. Я позвоню в агентство. Завтра вечером, скажем, в теннисном клубе?

— Любое место, — Евгений уже отвернулся к окну. — Лишь бы она там была. И чтобы она не знала, кто её ждёт. Пусть думает, что это обычный богатый клиент. Я устрою ей сюрприз.

Он смотрел на отражение в стекле — своё собственное, жёсткое, непрощающее. Он не знал ещё, что эта встреча перевернёт всё. Но сейчас, в этот момент, он был уверен только в одном: он сделает ей больно. Так же больно, как сделали ему все женщины, которым он когда-то доверял.

Она заплатит за свою ложь.

Каждое утро я просыпаюсь с одним и тем же вопросом: сколько ещё у нас есть времени? Не у меня — у мамы. Врачи говорят осторожно, размазывая по губам дежурные улыбки, но я научилась читать между строк. «Курс дорогой, Дашенька. Очень. Если не успеем собрать…» — дальше они замолкают, и я досчитываю конец фразы сама.

Я сижу за своим рабочим местом в шестом офисе IT-отдела, и монитор светит тусклым белым светом. Клавиатура привычно щёлкает под пальцами — я правлю чужой код, который кто-то накропал с похмелья. Половина сотрудников уже разбежалась по домам, а я задержалась, потому что дома ждёт тишина и пустой холодильник. Мама в больнице, и обычно я даже не включаю свет, чтобы не видеть, как съёживаются стены нашей двушки.

Я не знаю, когда в моей голове созрело это решение. Наверное, в тот вечер, когда мне пришло смс от главврача: «Нужно срочно внести предоплату, иначе операцию перенесут на неопределённый срок». Я сидела на кухне, пила остывший чай и листала сайты с подработками. Курьер, такси, ночная смена в кофейне — всё это давало копейки, а мне нужно было почти полмиллиона за месяц.

И тогда я наткнулась на объявление. Без фотографий, без громких слов. Просто: «Эскорт-агентство. Только сопровождение. Строгое соблюдение границ. Выплаты высокие». Я долго смотрела в экран, потом позвонила. И ещё через день подписала договор.

В агентстве меня зарегистрировали под номером — 734. Анкету составили быстро: стандартные параметры, пара кадров, на которых я в закрытом платье с длинным рукавом. «Вы не вульгарная, это плюс, — сказала менеджер Нина. — И красивая, стройная. Вы будете как живой человек. Только улыбайтесь, слушайте и не спорьте». И добавила, глядя в мои глаза: «И помните: никакой постели. Если клиент настаивает — вы звоните мне, я разберусь. У нас это строго».

Я кивнула. Мне было всё равно. Я просто пересчитывала в уме, сколько выходов мне нужно, чтобы закрыть счёт за химиотерапию. Никакого морального надлома не случилось — я слишком устала, чтобы стыдиться. Стыд — это роскошь для тех, у кого есть выбор. У меня его не было.

Первые выходы прошли буднично. Мужчины в дорогих костюмах, запах виски, концертные залы и закрытые ужины. Они хотели, чтобы их слушали. Они рассказывали о своих сделках, о бывших жёнах, о детях, которые их ненавидят. Я кивала, задавала вопросы, улыбалась в нужных местах. Ни разу никто не перешёл черту — или я умела её так чётко обозначить, что они спотыкались. Нина говорила, что я «золотой фонд», потому что клиенты возвращаются и просят именно меня. «Они чувствуют, что ты не продажная, — удивлялась она. — Как будто ты приходишь к ним как сестра милосердия. Им это нравится».

Я не знаю, что им нравится. Я просто делаю свою работу. Как и здесь, в офисе, где я правлю код и отвечаю на письма.

Сегодня утром я приехала на работу на час раньше обычного — хотела доделать отчёт. В вестибюле я столкнулась с ним. Евгений. Генеральный. Он выходил из лифта в сопровождении двух замов, и я машинально прижалась к стене, пропуская. Он прошёл мимо, даже не повернув головы. Высокий, в безупречно сидящем костюме цвета мокрого асфальта, с резким профилем и густыми бровями, сдвинутыми к переносице. Я слышала, как он отчитывает кого-то по телефону, и голос у него был низкий, до неприятного спокойный. Таким голосом люди говорят, когда привыкли всё решать одним щелчком пальцев.

Он не посмотрел на меня. Ни разу за полгода, что я работаю в его компании. Я для него — мебель. Серая, незаметная, с мышиным хвостиком на затылке.

В два часа дня у меня зажужжал телефон. В агентстве мне выдали отдельную симку — ту, что я проверяла только перед выходами. Я покосилась на экран: Нина. «Срочный выход. Клиент премиум. Оплачено вдвойне. Требуется элегантная леди, вечернее платье. Адрес пришлю». И следом: «Клиент очень требовательный, но платёж уже прошёл. Ты нужна именно ты. Отказаться нельзя».

Я выдохнула. Выход — это плюс пятьдесят тысяч. Мне нужен каждый рубль. Я набрала Нине: «Хорошо. Где?». Ответ пришёл мгновенно: «Теннисный клуб «Форест». Загородное шоссе. Встреча в 19:00. Клиент заказал тебя на три часа. И, Даш… он хочет приватности. Будь осторожна. Но деньги переведены полностью».

Я закрыла ноутбук. Сердце забилось чуть чаще, но я подавила тревогу. «Приватность» — это ещё не означает то, что я думаю. У меня есть чёткие условия, и я умею их отстаивать. Если что — позвоню в охрану. Нина инструктировала меня перед каждым выходом.

До шести у меня было время. Я вышла из офиса, когда на этаже уже никого не осталось, и спустилась в подземный паркинг — к своей старой «королле». Села в машину, достала зеркальце. Сняла очки, распустила волосы из строгого пучка. Каштановые, с медным отливом, они падали на плечи, и в зеркале отражалось совершенно другое лицо — острее, моложе, с большими серыми глазами, которые я всегда прятала за стёклами. Я накрасила ресницы, тронула губы прозрачным блеском, надела простое чёрное платье с кружевной вставкой на груди — закрытое, длиной чуть выше колена. Без декольте, с разрезом на бедре. Именно такие заказывали мужчины, уставшие от откровенности.

К теннисному клубу я подъехала за десять минут. Место оказалось дорогим — белое здание с панорамными окнами, ровный газон, парковка для люксовых машин. Моя «королла» смотрелась здесь чужой, и я припарковалась поодаль. У входа меня встретил метрдотель, молча кивнул и проводил в боковую дверь.

— Вас ждут в главном зале, — сказал он. — Второй корт.

Я прошла по длинному коридору, где пахло деревом и дорогим парфюмом. На стенах висели чёрно-белые фото теннисистов. Подошвы моих лодочек мягко ступали по паркету, и я повторяла про себя мантру: «Я только сопровождаю. Я говорю о погоде. Я улыбаюсь. Я не соглашаюсь на большее. Если что — ухожу».

Я толкнула стеклянную дверь и вышла на трибуну корта.

Там стоял один человек. Он только что отбил мяч, и тот глухо ударился о стену. Мужчина повернулся ко мне — и я увидела его лицо.

Моё сердце рухнуло куда-то в живот.

Евгений. Мой генеральный директор. Тот самый, кто утром прошёл мимо меня, даже не взглянув. Теперь он смотрел на меня в упор. В его руке была теннисная ракетка, на лице — холодная, почти злая усмешка. Он был без пиджака, только белое поло, открывающая сильные предплечья, и тёмные брюки. Волосы чуть влажные от игры. Глаза — стальные, с желтоватым отливом — впились в меня так, будто он уже давно знал, кто я.

— Даша, — произнёс он медленно, и в этом голосе не было ни вопроса, ни приветствия. Только утверждение. — А ты, оказывается, умеешь быть разной.

Я застыла. Все слова, которые я репетировала по дороге, вылетели из головы. Я понимала только одно: он заказал меня, зная, кто я. Он ждал этого момента. И в его взгляде не было желания — была охота.

Агентство обещало анонимность. Мне никогда не давали данные клиентов, только рейтинг и требования. Но сейчас я поняла, что он специально попросил «эскорт с сопровождением», чтобы увидеть меня. Чтобы поймать на том, что я скрываю.

— Я… — начала я, но он перебил:

— Закрой дверь. У нас есть три часа. И поверь, ты мне очень много должна объяснить.

Он отбросил ракетку на скамью, сделал шаг ко мне. И я, вопреки всем инструкциям, не позвонила Нине. Я не могла пошевелиться. В его глазах горел холодный, почти жестокий интерес — и я чувствовала, что сейчас начнётся игра, в которой я не знаю правил.

Только что я была айтишницей Дашей, серой мышью в офисном муравейнике. А теперь я — анкета № 734, и мой начальник смотрит на меня так, как будто уже придумал, как меня уничтожить.

— Три часа, — повторила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я здесь по контракту. И у меня есть условия.

Евгений усмехнулся, склонил голову набок и сказал почти ласково, но с такой угрозой, что воздух вокруг сгустился:

— Условия? Милая, когда я плачу, условия устанавливаю я. Или ты думаешь, что я просто так пригласил свою собственную сотрудницу на ночь?

Я сглотнула. Теннисный корт вдруг показался мне клеткой. Но я знала одно: если я отступлю, он сломает меня. Как сломал уже, наверное, сотню людей до меня.

— Вы заплатили за сопровождение, — сказала я, подняв голову и впервые встречая его взгляд прямо. — Я здесь. Мы можем поговорить. Сыграть в теннис. Выпить кофе. Но больше ничего.

Он приблизился почти вплотную. Я чувствовала запах его парфюма — терпкий, древесный, с горчинкой. И жар, который исходил от его тела. Он взял меня за подбородок — жёстко, почти грубо — и заставил смотреть вверх.

— Посмотрим, — сказал он тихо. — Посмотрим, как долго ты сможешь играть в леди.

Воздух в теннисном клубе пах озоном и дорогим деревом. Где-то за стеклянными стенами уже зажигались жёлтые огни, но здесь, на корте, свет был резким, белым, безжалостным. Он резал глаза, и я моргнула, пытаясь справиться с внезапной сухостью во рту.

Евгений всё ещё держал меня за подбородок, его пальцы были тёплыми и жёсткими одновременно. Я чувствовала его дыхание на своей щеке — ровное, спокойное, как у хищника, который не сомневается в исходе схватки. Только в его глазах я видела холодное любопытство, смешанное с чем-то похожим на презрение.

— Отпустите меня, — сказала я тихо, но твёрдо. — Иначе я буду вынуждена позвонить в охрану.

Он усмехнулся, но руку убрал. Сделал шаг назад, скрестил руки на груди и окинул меня взглядом — от макушки до самых лодыжек. Мне стало не по себе от этого осмотра, но я выдержала. Я научилась не отводить глаз, когда на меня смотрят как на товар. За эти полгода эскорта я видела разные взгляды. Но этот был особенным — не алчным, не похотливым. Он был изучающим. Он хотел понять, из чего я сделана.

— Присаживайся, — кивнул он на кожаный диван у стены. — Раз уж ты здесь как гостья, давай не будем мешать игре.

Он прошёл мимо меня, взял с полки бутылку воды, открутил крышку и сделал глоток, не предлагая мне. Я села на краешек дивана, держа спину прямой. Внутри всё тряслось, но внешне я, кажется, выглядела спокойной. По крайней мере, я очень на это надеялась.

— Вы знали, что я работаю в вашей компании, когда заказывали меня? — спросила я, решив не ходить вокруг да около. — Или это совпадение?

Он поставил бутылку на столик и сел напротив, широко расставив колени, откинувшись на спинку кресла. В этой позе было что-то нарочито расслабленное, даже наглое. Он смотрел на меня с лёгкой насмешкой, как на ребёнка, который задаёт глупые вопросы.

— Конечно, знал, — ответил он без тени смущения. — Мне показали твою анкету. Сначала я не поверил. Такая скромная, тихая сотрудница из моего IT-отдела. Вечно прячет глаза, поправляет очки. И вдруг — эскорт. Я решил убедиться лично.

— Убедиться в чём? — мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

Он подался вперёд, и его лицо оказалось совсем близко. Я видела, как на его скулах играют желваки, как сузились зрачки.

— В том, что все эти «правила» — фикция, — произнёс он медленно, почти смакуя слова. — Что любая женщина продаётся за правильную цену. Что твой пункт «только сопровождение» — это просто маркетинговый ход, чтобы поднять стоимость. Я видел таких тысячи. Сначала они строят из себя недотрог, а потом… — он щёлкнул пальцами, — приносят в номер свои трусики. Так что скажи мне, Даша, во сколько обойдётся твоя честь? Назови цену, и я заплачу. Мне интересно, сколько ты стоишь на самом деле.

Он ждал моей реакции. Может быть, слёз. Может быть, истерики. Но я уже давно не плакала при посторонних. Это была роскошь, которую я не могла себе позволить. Вместо этого я медленно выдохнула и полезла в свою сумочку.