В этом сборнике рассказов ужасов вас ждут встречи с самыми страшными и необычными существами. Русалка, ведущая борьбу с лобастами, некогда запертый шумерскими магами древний демон, освобожденный из своей темницы, семейка людоедов, вампиры рок-звезды — все они готовы вас напугать. Не обойдется и без кровавых приключений в ином измерении, куда провалилась целая школа из-за неудачного эксперимента. Мертвец, который не знает, что мёртв, а также вы отправитесь в путешествие в астрал, а внезапно ожившие черти, найденные под землёй, заставят вас содрогнуться от страха. Вы побываете в цирке вампиров и повстречаетесь с самой королевой демонов Ноктес, а также сможете услышать рассказ кладбищенского сторожа...
Этот сборник ужасов полон неожиданных поворотов и различных кровавых приключений, которые заставят ваше сердце биться гораздо быстрее.
Зло.
Зло.
Как так получилось, что она умерла. Её больше рядом нет, а холодное тело лежит на диване, раскинув в стороны руки. Один чёрный чулок сполз до колена, а неподалёку валяется использованный шприц. Рот широко распахнут, словно в немом крике, показывая чёрное зева с распухшим языком. Глаза навыкате, мертво смотрят в потолок.
— Почему ты меня оставила одного? – спрашивает сокрушённо мужчина.
Он чувствует сильную подавленность. Подруга сидела на игле, а итогом всему мёртвое тело на диване перед ним. Возможно она просто не хотела жить.
Он медленно двигается к бару, беря бутылку виски, делая долгий глоток, слушая, как по стеклу барабанит дождь, будто оплакивая смерть ещё одного ушедшего человека. В голове клубком червей ворочаются мысли, воспоминания. Их знакомства два года назад. Ей было шестнадцать, а ему двадцать один. Он сразу понял, что оба созданы друг для друга. Она стала помогать ему по бизнесу, такому необычному.
— А почему бы и нет? – задаётся он вопросом, отставляя бутылку, оглядываясь на труп.
Он ежедневно проводил какие-то ритуалы, заговоры, привороты и всё в этом роде. Люди платили деньги, желая счастья, и получали его. Магия в последние годы стала популярна. И неважно, что всё это являлось самообманом. Лишь иллюзией.
Тряхнув головой, мужчина бросился в свой кабинет, извлекая инструменты для ритуала. Хотя, многие сказали бы, что он и являлся шарлатаном, но все-таки кое-какой опыт имелся.
«Это будет последней попыткой. Я просто обязан попробовать, а иначе не успокоюсь».
Спустя три долгих часа, около полуночи, усталый, полностью вымотанный, он смотрел на свою любимую. Её грудная клетка приподнялась, а спустя секунду опустилась. Веки затрепетали, поднимаясь, показывая чёрные без белков глаза. Потрескавшиеся губы растянулись в подобие улыбки.
«Я это сделал!» — пронзила мозг ошеломлённая мысль.
А следом за этим и другая:
«Что я наделал?»
Она приподнялась, усаживаясь на диване, глядя на мужчину своим жутким взглядом. Улыбка перешла в ухмылку, совсем не человеческую, растянутую почти до самых ушей, как бы это было невероятно.
— Кто ты? – вырвалось у него испуганно.
— Malum, — стало ему ответом.
Она выдохнула из себя клуб дыма, громко рассмеявшись. А мужчина вдруг осознал, что обречён. Обречён не только на физическую смерть, но и на душевную... Он каким-то неведомым образом, с помощью ритуала, выпустил в мир зло, которое оказалось запертым в девичьем теле. И после его смерти, существо сможет...
— Послушай, у меня просто нет на это времени, — всплеснул руками Макс, поглядывая в сторону своего автомобиля. – В конце концов, у меня есть работа, на которой, представляешь, надо работать. Работать, чтобы зарабатывать деньги для своей семьи.
— Не держи меня за дуру, — раздражённо ответила Кира, высокая брюнетка с ладной фигурой.
Ей было двадцать восемь, но выглядела на двадцать с небольшим. Она любила дорогую одежду, хороший парфюм, маленькие удовольствия, а ещё свою семью.
— Даже не собираюсь. Просто пытаюсь до тебя донести, что не могу остаться здесь.
Этот спор продолжался битый час, начавшись с планов на будущее, а закончился, кто кого упёртее. Брат и сестра боролись характерами, глядя друг на друга со спокойствием удава. А вот голоса их постоянно взлетали.
— Это всего на одну ночь. Просто приезжай вечерком, приберись, а утром я вернусь сюда с покупателем. Я ведь знаю, мой дорогой братишка, ты можешь отпроситься до обеда без каких-либо последствий.
Кира смахнула со лба длинную прядь волос. На её полных губах расцвела лёгкая улыбка. Пальцы теребили ремешок сумочки, что болталась на плече.
— В конце концов, это в наших интересах. Чем быстрее мы продадим этот дом, тем … Ммм, ну, быстрее получим деньги.
Макс закурил, разгоняя дым раскрытой ладонью, мысленно вздыхая, кляня упёртость младшей сестры. Хотя, признаться честно, деньги лишними не бывают, и за продажу дома можно получить приличную сумму. Старший брат отправился на тот свет, а наследников никаких не осталось, кроме него и Киры.
Василий умер неделю назад, уйдя громко, с грохотом в буквальном смысле. Точнее даже будет сказать, не умер, а свёл счёты с жизнью. Он подвесил себя на трубе, так и померев с ремнём на шее. Утром тело обнаружили соседи. То болталось на лёгком ветерке, посиневшее, с высунутым языком и выпученными глазами. Но Вася решил уйти не самостоятельно, а ещё прихватить свою жену. Для этого он извлёк из сейфа ружье, с которым каждую весну и осень ходил на охоту, зашёл в пристройку, что служила купальней, сортиром и помещением для стирки, а затем спустил два курка прямо в живот Олесе. Супруга в тот миг принимала ванную, и после выстрела, с развороченными внутренностями ещё сумела выбраться из окровавленной воды, таща за собой содержимое желудка. Она проползла не более трёх метров, мазнув кровавой рукой по стене, после чего Вася перезарядил ружьё, и на этот раз раздолбал жене голову. Её мозги и кость разлетелись по всему помещению, повиснув на потолке, люстре и на окнах. И только тогда старший брат ушёл из жизни. В чём оказалась причина такого страшного поступка, увы, так и осталось неизвестным фактором. Никаких предсмертных записок не имелось. Макс и Кира давным-давно прекратили общаться с Васей, поругавшись окончательно и бесповоротно на похоронах родителей. И вот, спустя пять лет молчания, пришла эта страшная новость.
— Ладно, — наконец вздохнул мужчина. – Чёрт с тобой. Но только утром чтоб была обязательно.
Кира самодовольно улыбнулась, радуясь своей маленькой победе.
— Я бы тебе помогла, ты ведь знаешь, но…
Макс отмахнулся.
— Знаю-знаю, но у тебя дети, которых не с кем оставить.
Это была ложь, конечно, и оба об этом ведали. Кира находилась замужем, а причина для этой просьбы имелась…
Отзвонившись жене, предупредив её, что сегодня не вернётся, Макс докурил сигарету, а после вошёл в дом. Внутри имелась довольно богатая мебель, и восемь комнат. Пять на первом, и три на втором этаже. Брат явно не бедствовал, и кушал не только хлебушек с маслом, но и икорку. В зале на стене висел громадных размеров телевизор, а напротив него удобный диван, дутый, на который приятно опустить свой зад. Здесь же располагался и бар с кучей алкогольных напитков, а в углу камин.
— А чё, совсем неплохо... — задумчиво протянул он.
Обойдя весь дом, мужчина зашёл в пристройку, останавливаясь на пороге, с неким благоговением осматривая белую ванную в самом углу, недалеко от раковины и унитаза. Сейчас она была чистая, но ещё неделю назад... Ещё неделю назад, наверное, в ней плавали ошмётки, а вода стала красной от крови. Плитка заляпана, да и пол тоже... После того, как Олеся ползла, оставляя за собой тянущиеся внутренности. Сам Макс всего этого не видел, да и последствий тоже, но живое воображение, а ещё рассказы соседей хорошенько сделали своё дело. Он уже давно убедился, самый страшный ужас, это не фильм с мертвецами и демонами, а реальная жизнь. Здесь порою судьба вытворяет такое, отчего волосы становятся дыбом, а самые старательные сценаристы просто отдыхают.
«Спасибо тёти Даши, которая со своей племянницей убрала весь этот кошмар. Хотя, она за это прилично получила».
За окном на землю опустился вечер, постепенно сгущая черноту. Где-то вдали загорелись фонари, но их свет не доставал до окон дома, так как препятствовал забор из красного кирпича. А ещё беседка из виноградника... Правда, сейчас царила ранняя осень, так что стульев и столов под зеленью уже не имелось. Да и какая мебель после всего произошедшего здесь?
— Да уж, и мне тут сегодня спать. В этом доме.
Макс решил улечься на диване возле телевизора, не стелясь, прямо в одежде. Плевать на помятый вид. Ему нужно только переночевать, а утром Кира должна привезти покупателя.
Прибравшись в некоторых комнатах, избавившись от многочисленных натоптанных следов, разложив кое-какие вещи, Макс приготовился ко сну. Он, заложив руки за голову, лежал, пялясь в потолок, вспоминая своего брата, его жену, их свадьбу. Тогда отношения ещё не испортились окончательно, и все они были дружны. Они часто ездили друг к другу в гости, общаясь семьями, но всё изменилось после похорон родителей. А собственно, что всему стало виной? Как не старался, Макс не мог понять причину. Определённо никаких поползновений не было. Вася сам стал вести себя странно, превратившись в агрессивного ублюдка. Он не считался с остальными, даже с членами своей семьи, работая на износ, заколачивая деньги. Отсюда и хороший дом, прекрасные машины, поездки на отдых в другие страны, и не в какую-нибудь Турцию и Египет...
С другой стороны, от его жены, Олеси исходило нечто неприятное. Она вроде бы до Васи встречалась с кем-то, который свёл счёты с жизнью. То ли маг, то ли колдун. Одним словом, шарлатан. А теперь, спустя не долгую семейную жизнь, история повторилась. Но на сей раз, Олеся не осталась в стороне. Василий забрал её с собой.
Сон его сморил окончательно, и Макс погрузился во мрак, тут же выныривая из него, непонятно отчего проснувшись. Поглядел на светящийся циферблат часов. Оказалось, что он проспал два с половиной часа, а создавалось такое впечатление, что не больше пары минут. Тем не менее, его что-то разбудило, заставив сердце биться сильнее. Вспыхнула красная лампочка тревоги, заливая мозг мигающим светом. Мужчина старался понять, что стало причиной всего этого? Звонок телефона? Вряд ли. Тогда некий шум? Да, определённо из этого разряда.
Осторожно поднявшись с дивана, макс щёлкнул по выключателю, и ничего. Свет под потолком не зажегся. По-видимому, отключили электричество, что случалось нередко. Но полного месяца оказалось предостаточно, чтобы развеять кромешный мрак.
«Только этого ещё не хватало блуждать в темноте по этому дому».
Он слегка наклонил голову, прислушиваясь. Где-то лилась вода, медленно, спокойно. А затем чья-то невидимая рука повернула кран, и всё прекратилось. Слышалось лишь плесканье, что доносилось из глубин дома. От этих звуков по спине пробежал мороз. Макс подумал было броситься прочь отсюда, но некая могущественная сила стала переставлять его ноги, раз, другой, пока они не зашагали по первому этажу всё дальше и дальше, остановившись лишь на пороге ванной. Его, но одновременно чужая рука толкнула дверь, и мужчина увидел сидевшую в воде Олесю. Она была обнажена, поглаживая свои длинные тёмные волосы, словно наслаждаясь их мягкостью, любуясь в зеркало напротив. Груди соблазнительно покачивались на поверхности.
— Что? Что!
Олеся с милой улыбкой повернулась, окидывая взором своих голубых глаз появившегося мужчину, совершенно не стесняясь наготы.
«Уф. Мне просто это снится. Только снится».
Облегчение было таковым, что Макс прижался спиной к стене, ощущая ночную прохладу сквозь одежду.
— Ты очень долго шёл, — улыбнулась Олеся, брызнув на пол водой.
— Мне стоило больших сил заставить тебя прийти сюда.
Её лицо вдруг исказилось в ненавистной гримасе злобы. Черты заострились, а на лбу выступили синие вены. Глаза полностью почернели, избавившись от белка.
На секунду прикрыв веки, Макс своим внутренним зрением увидел Васю. Тот, пошатываясь, точно пьяный, двигался медленной походкой к ванной, держа в руке двустволку. Брат имел измождённый вид, точно несколько дней не спал. Глаза красные, на щеках и подбородке щетина...
— Что ты собрался делать?
— А, вот ты где, значит.
Ружьё поднимается вверх. В голосе мужчины вселенская усталость.
— Не-е-ет! – кричит в ужасе супруга. – Ну пожааалуйста! Ваааася! Не-е-ет!
Бах! Бах! Заряд дроби летит Олеси в живот, поднимая брызгами воду, заставляя девушку вжаться. Красное, что-то мерзкое из живота вылезает. Внутренности...
— Не-е-ет! — кричит Макс, пытаясь остановить брата, осознавая, что всё это тщетно.
Что могло произойти, уже произошло. А его рука проходит сквозь тело, как сквозь бесплотный дух.
Олеся каким-то чудом выбирается из ванной, Разбрызгивая воду, отползая от обезумевшего мужа на силе воли, пытаясь дотянуться из последних сил до дверной ручки. Непонятно на что она надеялась, но окровавленная ладонь лишь мажет по стене, оставляя жуткий автограф. Затем следует лязг стали, а после два оглушительных выстрела, две вспышки. Мозги разлетаются по всему помещению, а клочки волос прилипают к белому кафелю.
— Прекрати! Что ты делаешь, ты, гребаный ублюдок!
Из глаз Макса льются слёзы, стекая по щекам, а лицо Василия словно выточено из камня. Лишь глаза нездорово поблёскивают. Руки дрожат, роняя многотонное ружьё с грохотом на пол. Брат следует прочь, что-то бормоча себе под нос, роясь в кладовой. Вскоре находит искомое, крепкую верёвку.
«Мне не следует смотреть за всем этим, не следует. Я и без того знаю, что дальше произойдёт».
— Чёртов ублюдок, — шепчут его губы. – Подонок.
Макс вывалился обратно, устремляясь прочь, ударяясь о попадавшуюся мебель, но совершенно не ощущая боли. Тяжело дыша, он замер посредине комнаты, чувствуя, как молоточки стучат в его висках. И в этот миг телевизор на стене зажегся голубым, показывая новостную картинку позднего выпуска. Диктор вещал со строгим видом, глядя на невидимого зрителя.
«Как нам сообщили, радиационный фонд в норме, так что опасности для местных жителей никакой. Поэтому правительство распорядилось сделать пятидесятипроцентные скидки на гробы, а церковь провести бесплатную панихиду. Как сообщается, мэр и губернатор находятся на месте, и слухи, что они покинули место трагедии, не более чем ложь. Повелитель лжи призывает к спокойствию, и не поддаваться панике. Он даёт своё честное и благородное слово, что заражения нет.
А теперь переходим к другим новостям. Известный депутат партии Всея Руси, а также бывшая певица и актриса, готовится к выходу своего следующего альбома. В нём она предстанет в новом образе. Подпевать ей будет хор церковных мальчиков-зайчиков Зелёные голубцы…
Сейчас же переходим к погоде. Сегодня в аду обещают прохладу. Температура снизится до пятидесяти градусов со знаком плюс. Так что одевайтесь теплее и не болейте…»
Диктор застыл, умолкнув на полуслове, А Макс подумал об электричестве, которое отсутствовало. Он не понимал, каким образом мог работать телевизор. Но мысли вновь все растворились, когда возникло на экране новое лицо. Лицо, которое принадлежало Олесе. Она похотливо улыбалась, глядя на мужчину чёрными без белков глазами. Пальцы поглаживали груди, играя с ними.
— Мы снова вместе, — послышался голос из динамиков.
Макс потряс головой, не желая смотреть на это безобразие. Не хотелось глядеть на обнажённое тело, так как оно вызывало в нём низменные чувства.
— Отчего ты отводишь свой взор? Разве я тебе не нравлюсь? О, твой брат казался более смелым. Его фантазии…
— Уйди прочь! Сгинь! Мерзость!
За спиной послышался протяжный стон, и мужчина тут же обернулся, чтобы увидеть Василия. Тот, пошатываясь, медленно брёл, точно слепой натыкаясь на стены. В руке находилась полупустая бутылка с каким-то алкоголем.
— Дрянь! – пронзительно выкрикнул он, сделав долгий глоток, утирая мокрые губы тыльной стороной ладони. – Ведьма! Перестань меня мучить! Прекрати со мной это делать! Ты и без того лишила меня всего, родителей, заставила отдалиться от брата и сестры…
Изображение Олеси брезгливо поморщилось, словно смотрело не на человека, а на кусок дерьма под ногами. Она вышла из телевизора, выпрямившись в полный рост, сложив руки на груди. Два призрака прошлого стояли друг напротив друга, сверля взглядами.
«А призраками ли? Если Васька меня не замечает, точно я для него не существую, то с его женой этого не скажешь».
— Сгинь отсюда, червяк ты жалкий, — процедила девушка. – Ты всего лишь тень, которой позволено бродить здесь.
В комнате что-то взорвалось яркой вспышкой, и Макс перенёсся в другое помещение, но только на втором этаже. Он смотрел на Олесю, которая, по-видимому, занималась чёрной магией. Сидя на корточках в круге неких рун, она читала нечто заунывное, жуткое, отчего на затылке шевелились волосы. Хотя слов и не было понятно, но от всего этого веяло злом.
— Чем ты тут занимаешься?
Сквозь Макса прошёл Василий, вполне здоровый, полный сил, не та тень от самого себя прежнего. Он остановился в метре от жены, уперев руки в боки. Скорее всего, эта часть видения принадлежала ещё тому прошлому, когда семья общалась, а родители не умерли.
— Что ты делаешь с фотографиями отца и матери? И почему, чёрт возьми, ты сидишь здесь голая среди этой начертанной дряни и свечей?
— Гадаю, — ответила супруга.
Она даже не попыталась скрыть каким-либо образом то обстоятельство, что нагло лжёт. Что-что, а гаданием здесь и не пахло. Надо быть полным дураком, чтобы поверить в это враньё.
— Я не хочу, чтобы всё это дерьмо находилось в моём доме.
Хотя Василий и говорил зло, но в его глазах плескалось беспокойство.
— Как скажешь, дорогой, — улыбнулась с холодностью змеи Олеся.
Макса швырнуло в следующий промежуток времени, ближе к вечеру. То же самое помещение на втором этаже. Олеся в прежней позе в окружении свечей и кровавых надписей. На стуле, в сторонке сидит Василий. Его влажные пальцы мнут ткань брюк.
— Ты уверена в результате? – интересуется супруг, громко сглатывая.
Этот некогда сильный мужчина превратился в тень от самого себя. Он беспрекословно делает то, что скажет супруга, находясь в полном подчинении. Что этому виной, Макс не знал.
— Всегда получалось, — ответила ему ровным голосом Олеся, говоря без эмоций, точно робот.
— Как с моими родителями?
Жена медленно оборачивается. Её голубые глаза пристально смотрят на сидевшего человека.
— Ты должен быть мне благодарен. Родительское наследство досталось тебе.
— Они умерли! Ты их…
— Что я? Убила? Они бы все равно умерли, мой глупый муженёк. Все рано или поздно уходят навсегда.
Её губы кривит насмешливая улыбка. Олеся совсем не похожа на ту девушку из хорошей семьи, застенчивую, с манерами. Скорее уж злобная, самодовольная гарпия. Впрочем, на людях одно, а когда дома, то можно не претворяться.
— Да и я что-то не заметила твоих возражений, когда с помощью меня ты избавлялся от конкурентов по бизнесу. Моя магия их уничтожает. И без всего этого тебе быть обычным автомехаником, а не владельцем крупной фирмы. Заметь, ты пользуешься моими услугами без каких-либо сожалений.
Она делает какие-то движения руками, а затем облегчённо вздыхает, уставившись на фотографию перед собой незнакомого мужчины.
— Всё, с ним покончено. Рак поселился в его организме, так что остаётся только ждать.
«Родители? Магия? Многочисленные жертвы? Господи, Васька, да как ты мог всё это позволять! Куда ты вляпался, братишка?»
Макса швыряет из комнаты прочь в темноту зала на первом этаже. Телевизор не горит уже, но два призрака по-прежнему стоят друг напротив друга. Олеся смело глядит на мужа, постепенно наступая, делая маленькие шаги.
— Я позволила тебе существовать в качестве тени, не став наказывать тебя за своё убийство. И где же благодарность? Ты швыряешься своими глупыми воспоминаниями, пытаясь воздействовать на брата. Но единственный живой здесь, это мой клиент, твой брат. А ты проваливай прочь, в неизвестность. Становись пустотой.
Она щёлкнула пальцами, и Василий пропал, растворившись в воздухе.
— Теперь этот глупец нам больше не помешает.
Олеся обернулась к Максу, стараясь заглянуть тому в глаза, запустить в них черноту. Некие холодные щупальца стали медленно окутывать мужчину, заползая ему в мозг, дурманя. Он ощутил жгучее желание подчиниться, отчего испытал бы радость, точно прилежный пёс заглядывающий в лицо к хозяину и прыгающий вокруг.
— Смотри на меня, — улыбнулась девушка. – Смотри мне в глаза.
Макса понесло по бесконечной реке куда-то вперёд, но усилием воли он смог вынырнуть из этого бурного потока, возвращаясь в реальность. Мужчина отшатнулся, дрожа всем телом, лихорадочно соображая, что ему делать дальше. Затем он бросился прочь, устремляясь сквозь комнаты.
— Тебе от меня не сбежать, — раздался позади самодовольный смех ведьмы. – Я тебя просто не выпущу из этих стен.
— Что? Что тебе надо от меня? Ты убила моего брата, так зачем тебе ещё я!
— Не-е-ет. Именно твой брат убил меня. Но здесь моя вина. Я просто потеряла над ним контроль, чем он и воспользовался. Но теперь такой ошибки не повторю. Ты мне нужен, так как я хочу жить. Жить в новом теле, которое мне сюда доставишь. Мне всегда нравилась Кира. Так почему бы ею не воспользоваться?
Макс зарычал от злости, тут же поперхнувшись. Прямо из воздуха перед ним возникла Олеся. Она уставилась на него своими чёрными глазами, проникая внутрь. Не помогли даже закрытые веки. Её нечеловеческий взор проникал даже сквозь них, сверля мозг, разламывая разум, заполняя его жижей из зла.
— Не сопротивляйся. Подчинись мне.
Макс увидел свою мать. Та стояла возле маленького гробика из красной обивки, держа в руке оторванную кисть пятилетнего ребёнка. Старшая из детей, Стася, погибла в юном возрасте, играя возле железной дороги. Находясь под вагоном, она не заметила, как состав тронулся. А потом стало поздно. Её хоронили по кускам.
— Наша семья почти вся в сборе, — улыбнулась мать, помахивая оторванной кистью дочери. – Не хватает только тебя и Киры.
Приподнявшись из гробика, Стася утвердительно закивала, а её ярко-красные губы растянулись на мёртвом лице.
— Я хочу с тобой поиграть, братик.
Рядом возник отец в своих неизменных спортивных штанах и просторной футболке, которая могла не облегать объёмное пузо. Он дымил сигаретой, медленно выпуская дым, задумчиво уставившись куда-то вдаль.
— Вот же жизнь, — покачал он седой головой. – Куришь, не куришь, а все равно можешь помереть от рака.
Он взглянул на сына усталыми глазами.
— Меня всегда пугали раком лёгких из-за трёх пачек в день, а помер в автомобильной аварии. К чёрту докторов.
Взмахнув рукой с сигаретой, отец проговорил:
— Давай сынок, иди к нам. Семья должна быть полной.
Сидевший возле гроба Василий утвердительно кивнул. Он погладил белокурую головку Стаси, разговаривая со старшей сестрой на интересную тему, если судить по тому, как девочка его слушала, слегка высунув язык. Вот только мёртвые глаза ничего не выражали.
Макс громко закричал, ударяя кулаком пространство, разбивая его на более мелкие куски. Возник лик Олеси, и её чёрные глаза без белков. Ведьма продолжала медленно подчинять его разум, шепча слова, обволакивая липкой паутиной уговоров.
«Прочь! Прочь из моей головы! Пойди прочь, ведьма! Оставь меня в покое!»
Мелькнула мысль о том, что следует здесь всё предать огню. Правы были люди старины, когда сжигали ведьм на костре. Именно так следовало поступить и с Олесей, которая пока не могла покинуть эти стены, не имея собственного тела. Но скоро такое появится, так как Макс медленно сдавался. Кира умрёт, как и он сам. Ведьма снова окажется в мире живых, и будет нести зло.
Брызгая слюной, тяжело дыша, мужчина ударился со всех сил о стену, пытаясь изгнать мерзость из своей головы, но взгляд продолжал смотреть на ухмыляющееся лицо, куда бы ни повернулся. Дрожащие пальцы нащупали зажигалку в кармане, а другая рука потянулась к шторам, но замерла, подчиняясь приказу ведьмы.
— Не стоит этого делать, — послышался ласковый голос Олеси.
Она пожурила его, как обычно делает это мать со своим несмышлёным ребёнком.
«Верно, не стоит, пока. Следует вначале избавиться от тебя, а уж потом…»
Макс широко оскалился, показывая крепкие зубы, а Олеся, прочитав его мысли, громко закричала, усиливая ментальный натиск, но оказалось поздно. Мужчина успел раньше.
Киру разбудил посредине ночи телефонный звонок. Взяв с тумбочки мобильник, она узнала, что в доме брата произошёл пожар. Она мгновенно оделась, а затем помчалась по ночным улицам, оставив спящих детей на супруга.
«Пожар? Но что могло произойти?»
Автомобиль несся по проспекту, а Кира, сидя за рулём, вдруг припомнила свои чувства, когда находилась возле дома Василия. Она за всё время так ни разу и не зашла внутрь, ощутив тревогу по отношению к этому двухэтажному строению. Что было причиной, оставалось загадкой, но переступать порог она не собиралась, и поэтому попросила переночевать брата. Возможно всему виной та трагедия, что случилась неделю назад, а сама же Кира оказалась слишком чувствительная. Тем не менее, спасибо за услугу Максу.
Ещё издали она увидела блеск мигалок пожарных машин, кареты скорой помощи и полиции. Остановив свой автомобиль, Кира выскочила из салона, устремляясь к брату, который, к счастью, оказался живой. Облегчение разлилось внутри прохладной волной. Но почему его ведут под руки медики?
— Макс! — позвала она, обходя кустарник и собравшихся соседей, приближаясь ближе.
Повернув голову, брат поглядел на сестру пустыми окровавленными глазницами. Его лицо искажала гримаса невыносимой боли. Тем не менее, рот искривился в жалкой попытке улыбки.
— Кира? О, сестрёнка.
Голос казался хриплым, чуть ли не чужим.
— Макс! Что... Господи, Макс…
— Это был единственный шанс избавиться от неё, — перебил её мужчина. — Она смотрела на меня, подчиняя. А этим...
Он поднял дрожащую руку, указывая на свои влажные от крови глазницы.
— Это был единственный шанс не видеть её. Боль отрезвила меня, а её власть надо мной исчезла.
— Макс, — прошептала Кира, не понимая, о чём говорит её брат.
Два медика увели Макса к автомобилю, укладывая того на носилки. Кира же продолжала стоять, наблюдая, как автомобиль скорой помощи с воем отъезжает от горящего дома прочь. А в этот момент, несмотря на работу пожарных, крыша обвалилась, ломая стены, полы, проваливаясь внутрь. От наследство брата ничего не осталось.
Откат.
Откат.
Зачем я пишу эти строки, и сама понять не могу. Ведь надежда исчезла окончательно и бесповоротно. Раскаяние? Вряд ли. Во мне этого чувства нет и никогда не было. Многие меня осудят, но мне плевать. Я сделала то, что сделала, и уже ничего не воротишь назад.
Пожалуй, начну с самого начала. Я никогда не любила свою дочь. Да, мне пришлось её родить, но любви я к ней не испытывала. Муж хотел ребёнка, и я пошла на это. Если бы не он, то ничего бы и не было. Мы жили бы прежней жизнью, как и раньше. А раньше было лучше. Постоянные поездки в другие страны, банкеты, отдых и всё такое в этом роде. Но с появлением её, всё сразу изменилось. Мир стал скучным, однообразным, раздражительным. Вообще, сказать честно, я не создана быть матерью. Мне никогда не нравились дети. С ними столько возни. Они мешают жить, получать удовольствие. Вечно хныкающие существа, которые ходят под себя и отнимают уйму времени. В конце концов, существуют яжематери, так пускай они и занимаются своими отпрысками, но только не я. Увольте.
Но родилась она, это мерзкое существо… Муж хотел дочку, и вот, наконец, его желание сбылось. Правда, после родов мне пришлось долго приходить в себя. Грудь обвисла, а на животе появились растяжки. Ну и ещё некоторые неприятные вещи. Одним словом, она забрала у меня здоровье.
И ладно бы она была мне благодарна, так нет же. По мере взросления, она всё больше привязывалась к отцу. Это маленькое существо, мерзкая дрянь, которое видело только одного из родителей. Нет, я не ревновала. Но элементарная благодарность должна присутствовать. Как-никак, я её родила, и на мои деньги она нынче существовала.
Чем дальше, тем больше. Когда ей исполнилось десять лет, она хвостиком бегала за собственным отцом, абсолютно игнорируя меня. И муж, на удивление, уделял ей гораздо больше внимания, чем мне. Да, вот здесь и была ревность. Ревность к супругу. Мне хотелось прежней жизни, но, увы, всё шло, как и шло. Терпение лопнуло. И без того столько времени ожидания я надеялась, всё вернётся обратно. Тщетно.
«Зачем? — спрашивала я себя ежедневно. — Ну зачем я пошла на этот шаг, дав жизнь этому существу».
Что ещё мне оставалось?
Тут меня в первый раз и посетила эта мысль. А почему бы не сделать так, чтобы всё вернулось на круги своя. Она, конечно, была уже рождена, но можно же устроить так, что её не станет.
Мои слова кому-то покажутся жестокими, но вы должны понять меня. Моё положение… А также тот стресс, который испытывала я в тот момент. Мне просто хотелось жить. Жить хорошо, прежней жизнью, где не будет её… Этой маленькой твари.
Тогда я стала думать, что мне можно предпринять. Автомобильная авария? Опасно. Муж мог догадаться. Нанять человека, который… Нет, это тоже не вариант. Медленно травить? После могли узнать. Я ведь не хочу в тюрьму. И тогда на ум пришла та вещь, к которой прибегают многие, и о которой не особенно говорят, так как в неё не слишком верят. Я планировала навести порчу, да такую, чтобы сжить её со света.
Через несколько недель я нашла нужного человека, к которому и обратилась. Эта бабка взялась за дело, содрав с меня огромную сумму. Но деньги что? Это всего лишь пыль, инструмент для получения удовольствия и достижения цели. У моего мужа их много. В конце концов, я и сама не из нищебродской семьи, а вполне состоятельной, нормальной. Мой отец был крупным банкиром, как и супруг нынче.
Не стану, пожалуй, описывать всё то, как я подготавливалась, а потом и совершила задуманное. Зачем? Кому надо, тот итак отыщет это средство. Ведь во все времена были люди, которые помогали таким как я. Знающие… Ведающие… Умеющие.
Дальше я принялась наблюдать за разворачивающимся действием, которое не заставило себя долго ждать. Через пару месяцев ей поставили онкологию. Лечение не приносило никакого результата. Она медленно засыхала, превращаясь из цветка в обычный сорняк. Я радовалась результату, хотя и приходилось делать скорбное лицо, играть в жалость. Но мне легко давалась эта роль. Ведь окончательный итог не мог не радовать.
— Тебе бы в актрисы податься, — часто говорил мне отец в детстве. — Ты слишком легко меняешь личины. Пропадает зря талант.
И вот, спустя полтора года, моя жизнь вернулась в прежнее русло. По крайней мере, я так думала. Увы, наши желания часто не совпадают с возможностями. Я могла позволить себе многое, но только не это…
— До сих пор не могу поверить, — говорила я, пытаясь вызвать сочувствие у мужа.
Ложь срывалась с моих уст легко. Находясь ежедневно в обществе избранных, приходится постоянно лгать, фальшиво улыбаться, а иначе нельзя. Это стало образом жизни, моим кредо, вторым слоем, который окончательно заменил правду. Подруги меня поддерживали, сочувствовали, но не знали истину.
— Лучшие врачи мира не смогли помочь, — вскидывал руки супруг.
Когда её не стало, я всячески утешала мужа, став ему поддержкой в эту трудную минуту. Но, увы, нельзя войти дважды в одну реку. Также нельзя было вернуть жизнь обратно. Муж от меня отдалился, замкнувшись в себе. Мы стали чужими людьми, что причиняло сильную боль. Ведь я всегда любила свою вторую половинку. И именно ради него я пошла на это.
Для меня стало настоящим шоком, когда я узнала о любовнице. Он нашёл себе какую-то молодую девку, поганую шлюху, с которой тайно встречался. Муж дарил ей предназначенные мне подарки, возил по курортам, уделял внимания…
— Побойся Бога! Кричала я ему в истериках, когда он изредка возвращался домой. — Не прошло и полгода, как нашей девочки не стало, а ты уже…
Я начала сходить вниз, и эта была лишь первая из ступеней. Потом он объявил мне, что решил уйти от меня, так как больше не может жить так. Как так? Я для нашего счастья сделала всё, а он… У меня просто не хватает слов. Правильно говорят, что люди неблагодарные свиньи.
— Она беременно, — в один из вечеров признался супруг, имея в виду свою шлюху.
— Что!
Мне хотелось вцепиться ему в лицо, выдрать глаза, вырвать волосы… Но ничего этого я не сделала. Просто опустилась на пол, рыдая, обняв себя за плечи. Но, увы, жалость к себе я уже давно не вызывала у мужа. Он просто не реагировал на мои уловки. Человек, который отвернулся от меня, променяв на грязную потаскуху. И эта дрянь ждала ублюдка! Ублюдка, которому радовался супруг.
— Тогда убирайся прочь! — кричала я, захлёбываясь в собственной злобе. — Оставь меня одну, с моим горем! Наедине с оставшейся болью от потери любимой дочери!
Истерика не сработала. Он действительно оставил меня одну, в пустом доме, где отовсюду слышались голоса. Но один из голосов особенно выделялся. Он принадлежал ей, кого я сжила со свету.
Воспоминания терзали, причиняя мучительную боль, но я старалась заглушить всё это алкоголем и таблетками. Иногда срабатывало, а иногда и нет.
«Теперь твой черёд, сука, — говорила она мне по ночам, врываясь в кошмарные сны, царапая мой разум острыми коготочками. — Время пришло». Настало время расплаты.
Последним же, завершающим штрихом стала моя болезнь. У меня так же, как и у неё, была обнаружена онкология. Пришлось отнять грудь. Господи, как же я страдала. А самое главное, я была полностью одна. Почему-то от меня все отвернулись. Но ведь, Бл*дь, никто из них не знал, что я сделала с ней, с той, кого больше нет.
— Прости, дорогая, но сегодня я никак не могу, — отвечали однообразно подруги, не желая общения.
— Как-нибудь мы обязательно встретимся. Может быть на следующей недели.
Чёртовы коровы, глупые фальшивки, проклятые идиотки. Пускай тогда они катятся подальше, как и все остальные. Никто мне не нужен. Я смогу справиться и сама. Сил ещё предостаточно.
«Не ври хотя бы самой себе, — продолжала терзать мою душу она. — Ты больше никому не нужна, от этого и бесишься. Твой мир разрушен, и впереди лишь одиночество, да жалкое существование».
— Заткнись! — верещала я, стуча кулаками по постели, швыряясь в стену различными предметами.
«Но и этого у тебя вскоре не будет. Ты потеряла абсолютно всё. В том числе и человеческий облик».
— Хватит! Заткнись! Иди к чёрту! Ты давно сдохла, и тебя здесь быть не может!
Несмотря на то, что врачи делали всё возможное, болезнь продолжала прогрессировать. Ничего не помогало. Будто меня кто-то проклял. Из красавицы я превратилась в нечто странное, жуткое, если не сказать больше. В зеркало смотреться не хотелось, поэтому часть их побила, а оставшиеся выкинула из дома. Просто не желала видеть то, чем я стала.
Выходы в свет остались в прошлом, а друзья и знакомые пропали, растворившись, не желая общения. Плевать. Все равно они просто никто, жалкие ничтожества. Существа, что скрывают свою пустоту за масками сочувствия, заботы и прочего дерьма.
Я часами бродила по пустому особняку, бормоча что-то себе под нос. От меня дурно пахло, так как про ванную позабыла. Дорогая одежда свисала, точно с вешалки. Шикарные приёмы, поездки в другие страны, походы по бутикам, всё осталось в другой жизни, в моей памяти. Впереди оказалась лишь серость одиноких будней.
И теперь, когда я пишу эти строки, я уже знаю, что умру. Рак продолжает пожирать моё измученное тело, распространяясь по организму. Мне осталось не так уж и долго. Возможно несколько месяцев. Жаль, конечно, что всё так произошло. Именно она пустила мою жизнь под откос. Если бы я не родила… Впрочем, что уж теперь поделаешь.
Да и старуха… Она объявила мне, когда я обратилась к ней за помощью, что эта расплата за то, что я сделала. Какой бред? Ведь делала всё бабка, но отчего-то страдаю я.
— Откат, — именно так сказала она.
Но ведь люди делают зло постоянно, но их же не настигает кара? Господи, какая несправедливость. Чёртова дрянь! Эта старуха перевела последствия на меня, и я превратилась в жертву. Она, и этот рождённый ублюдок были во всём виновны.
Пожалуй, на этом и закончу, так как сил более не осталось. Не хочу дожидаться конца. Решу всё сегодня… Уже сейчас.
Рядом со мной полная бутылка виски и горсть таблеток, моего спасения. А ещё она, чей голос слышу постоянно. Он не отпускает ни днем ни ночью, продолжая терзать мне душу. Но нынче всё прекратиться, так как я ставлю последнюю точку. Она победила… Эта дрянь все-таки добилась своего.
Я ухожу сегодня вечером, навсегда… А ты… А ты, сука, гори в аду за то, что сделала со мной!
Лярва.
Лярва.
Тот вечер мы провели на кухне, за чаем. Брата я не видел долгое время, лет десять, а может и того дольше. Они на прошлой неделе прилетели из Норильска, окончательно перебравшись на юг, так как у них возникли некие проблемы. Но Краснодар своим домом не выбрали, а двинулись ближе к морю, к свежему воздуху.
— Что-то мне твой вид не нравится, — сказал я брату, глядя на его осунувшееся лицо.
Под глазами залегли синяки, а кожа стала какой-то дряблой, словно искусственной.
— Я в полной заднице, — вздохнул Аркадий.
Старший брат поглядел на меня пристально, но затем отвернулся, уставившись в тёмное окно, где по стеклу стекали капли начавшегося дождя. Он закурил, пыхнув дымом в сторону с какой-то яростью, но одновременно и обречённостью. В другой комнате слышался работающий телевизор, детский голосок...
Полина, моя жена, тяжело больна.
Я не подгонял его, ожидая продолжения. Незачем в такой ситуации спешка.
— У неё рак. Короче, по-женски. Шансы есть, конечно, но они ничтожны.
Аркадий с яростью затушил недокуренную сигарету в пепельнице, выпрямляясь на стуле, берясь за остывший чай.
— Знаешь ведь, эта дрянь плохо поддаётся лечению. Проклятая зараза. Сколько человек ей болеет, а так и не придумали лекарства.
Он несколько раз стиснул кулаки, наконец бессильно опуская руки на колени.
— Я просто не могу смотреть на мучения Полины.
Мне довелось сегодня познакомиться с женой брата. Она оказалась довольно симпатичной женщиной лет тридцати с небольшим. Высокая, но сильно худая. Даже болезнь не смогла уничтожить в ней привлекательность.
— Да закрой ты свой рот! — донеслось до меня из другой комнаты.
Брат сконфуженно развёл руки, как бы в оправдания, пробормотав:
— Она стала слишком нервной. Любая мелочь выводит её из себя. Это пришло вместе с болезнью.
На кухне появилась Полина с раскрасневшимся от гнева лицом. Она ткнула пальцем в коридор, говоря мужу, чтобы тот занялся ребёнком. Аркадий поспешно поднялся, отставляя кружку, смущённо улыбаясь, неслышно вздыхая.
— Займись наконец своей дочерью. Она меня просто выводит из себя. Время спать, а она всё ещё сидит у телевизора.
Аркадий прошмыгнул мимо меня, оставив наедине нас двоих. Полина не смотрела в мою сторону, и даже ничего не говорила, занимаясь бесполезным делом. Её дрожащие руки с громким стуком, как это делают раздражённые люди, переставляли с места на место различные предметы, как например сахарницу, графин с водой, пепельницу. Что-то тяжёлое висело в воздухе. Мне хотелось уйти отсюда прочь, но я по-прежнему продолжал сидеть, уставившись в столешницу, пытаясь найти слова, но таковых не имелось. Мне сегодня предстояло ночевать в этом доме, а уж завтра отправлюсь прочь отсюда, в свой родной город. Наша встреча с братом оказалась мимолётна, только сутки, а после жизнь нас вновь должна развести в разные стороны.
— Всё, я уложил Люсю, — послышался голос Аркадия.
Поджав недовольно губы, будто и это действие вызвало раздражение, Полина, даже не взглянув в мою сторону, вышла из кухни, исчезнув в одной из комнат.
— Интересно, — протянул я задумчиво.
Всему в нашей жизни должна была быть причина. Просто так человек на ровном месте не раздражался, и даже при болезни. Плохое настроение должно отступать, пускай и ненадолго. А здесь сплошной негатив. Так в чём же тогда дело?
— Что, интересно? — переспросил брат.
— Да так, ничего.
Спустя минут сорок я лежал в отведённой мне комнате, уставившись в потолок. В доме царила полнейшая тишина. И только дождь приятно шуршал за окном, ударяясь о стекло. Мои мысли постепенно замедлялись, исчезая, растворяясь. Я стал свободен, ощущая приятную лёгкость. Физическое тело находилось подо мной, а сам же я парил над ним, как это происходило уже много раз.
Первый раз такое произошло со мной в девять лет. Дальше легче. Осознанный сон стал для меня такой же реальностью, как и моя обычная жизнь. Я никогда не испытывал трудностей, выходя в астрал. Мантры не использовал, как и всё остальное. Просто укладывался на кровать, а затем поднимался над своим физическим телом. Правда, за все мои годы, никто об этом не знал, не родители, не брат. Это был новый мир, который, словно вновь рождённый, я исследовал, познавал. И делиться своей тайной просто не хотелось. А ещё многие считали это выдумкой, хотя таковым астрал не являлся. И мои путешествия тому подтверждения.
Покружившись немного над самим собой, лежащим на диване, я поплыл прочь из комнаты, словно космонавт в невесомости, медленно, даже как-то изящно. Хотя, конечно, появись такое желание, я мог бы переместиться мгновенно в любую точку. Но куда спешить, если ночь только началась.
Моя голова резко повернулась, но я сразу расслабился. На меня зелёными глазами из дальнего угла смотрел чёрный кот, местный домовой. Эта сущность ничего не предпринимала, просто наблюдая за человеком. Затем, видимо удовлетворив своё любопытство, животное растворилось, исчезнув окончательно с глаз моих, оставив после себя пустоту.
Проплыв коридором, я заглянул в одну из комнат, где спала девочка, дочка брата. Сам же Аркадий занял небольшую комнату, в отличие от жены. Полина распласталась на широком ложе, беспокойно ворочаясь, бормоча во сне, иногда вздрагивая. Её волосы разметались по подушке, а грудная клетка часто вздымалась.
«Вот значит, как».
Мой взор скользнул выше, под потолок, уставившись на странное существо, что больше всего напоминало медузу. Сам раскрытый купол висел неподвижно, а из-под него свисали тонкие щупальца, что вонзались своими присосками в тело Полины. Лярва продолжала питаться энергией жены моего мужа, не обратив внимания на моё появление.
«Теперь стало многое понятно».
Лярва, являлось паразитом, как и многие другие в астрале, которые пожирали энергию человеческого тела. Впрочем, нынче происходило именно это, отсюда взялись у Полины и болезни... А также раздражительность и всё сопутствующее. Именно сущность выкачивала из неё силы, поглощая их в себя, оставляя лишь негатив, обречённость и смерть. Иногда такое происходило с теми, кто не особенно опытен в осознанных сновидениях. Возможно лярва просто присосалась к Полине, когда та блуждала, осознанно или же случайно. Но я склонялся к мысли, что все-таки случайно.
Делать нечего. Следовало избавить жену брата от этой паразитической сущности. Для меня, собственно, это не составило никакого труда. Я просто отделил её от человека, создав барьер или же купол, лучше уж так сказать. А после переместил тварь из одного места в другое, отправив ту обратно в нижний мир. С этим было покончено.
Ещё повисев какое-то время над Полиной, изучая её, я направился прочь, исчезая из комнаты, перемещаясь по миру и не только, путешествуя. Ближе к утру вновь вернулся в своё тело, а выйдя на завтрак, я с удовлетворением увидел, что вид жены брата был уже не такой бледный, как накануне. На щеках играл лёгкий румянец, да и двигалась она слегка быстрее, больше не напоминая ходячего мертвеца.
— Хорошо выглядишь, — заметил я вслух, поглощая утренний кофе с бутербродом.
Женщина мгновенно отозвалась на комплимент.
— Удивительно, но и чувствую я себя просто прекрасно, — улыбнулась Полина.
С лярвой было покончено, и какое-то время она будет находиться в безопасности. После, может я её и научу защите от этих паразитов, а может и нет. Ведь это один шанс на миллион, что человек, который путешествует по осознанным снам, сможет подцепить эту сущность.
С того самого дня здоровье Полины стало улучшаться, а после Аркадий мне позвонил и радостно сказал, что его жена полностью излечилась от смертельной болезни, если верить последним анализам. Я улыбнулся, разделив его веселье...
Возвращаяясь домой.
Возвращаясь домой.
Максим:
— Ну ты где?
Маша:
— Скоро уже буду.
Максим:
— Насколько скоро?
Маша:
— Не знаю. Может минут через двадцать.
Максим:
— А чего так задержалась? Ты ведь говорила, что будешь ещё в пять.
Маша:
— Да блин, на работе там…
Максим:
— Что там?
Маша:
— День рождения одной нашей сотрудницы. Ну, чуть-чуть стол накрыла она.
Максим:
— Ты же ведь за рулём. Куда тебе пить? С ума сошла?
Маша:
— Успокойся. Да я не пила. Ты совсем что ли? Знаешь ведь, что я и алкоголь, вещи несовместимые.
Максим:
— Ладно. Короче, я тебя жду.
Маша:
— Хорошо. Буду уже скоро. Целую, дорогой. Не скучай.
Сунув телефон в карман, Максим поднялся с дивана, выключая телевизор. Стрелки часов показывали половину десятого вечера. Он решил не дожидаться супругу в квартире. Лучше перед сном немного прогуляться, подышать воздухом. А там и Машка должна подъехать наконец.
Выйдя из квартиры, мужчина спустился на лифте, открывая дверь подъезда, оказываясь у припаркованных автомобилей соседей. Детская площадка пустовала, как и лавка, на которой обычно восседали старушки, божьи одуванчики. И неудивительно. Шпарил дождь, не сильный, но противный. Тем не менее, Максиму такая погода всегда нравилась. Он любил гулять под дождём, и пускай на дворе царствовала королева осень, не беда.
Дойдя до ближайшего ларька, он купил пачку сигарет, распаковывая ту, сразу закуривая. Дым в сочетании с влажным воздухом приятно ласкал обоняние. Мимо перед ним проносился различный транспорт, подсвечивая мокрую дорогу фарами. Иногда попадались и прохожие, редкие, торопившиеся домой прочь от плохой погоды.
Максим поглядел на часы. Без двадцати десять. Маша по идеи должна была находиться где-то рядом. Возможно на проспекте Ленина, который к этому моменту не был так сильно загружен, как часом ранее.
«Пожалуй, подожду её у поворота к нашему дому», — подумал мужчина, докуривая сигарету до фильтра, бросая окурок в рядом находившуюся урну.
Сунув руки в карманы олимпийки, он неспешным шагом двинулся прочь от ларька, то и дело поднимая голову, подставляя лицо холодным каплям дождя.
«Эх! Хорошо ведь. Так бы всегда себя чувствовать».
Добравшись до конца девятиэтажного дома, мужчина остановился, оглядываясь по сторонам. На кольце, метрах в ста от него произошла какая-то авария. Там уже виднелись мигалки. Но что именно случилось, не разобрать из-за плохой погоды и тёмного времени суток.
«Без десяти десять, — вздохнул он. — Ладно. Пожалуй, пройдусь туда, посмотрю, что да как. Все равно Машка должна проехать мимо кольца, так что увидит меня если что».
Через пару минут Максим уже подходил к месту аварии, с каждой секундой замедляя шаг. А сердце наоборот всё учащало свой темп. Кровь ударила в голову, молотками застучав в ушах. Серебристый «Ниссан», купленный год назад, находился напротив него, возле грузовика. Автомобиль со стороны водителя оказался смят. Да так, что не оставалось никаких надежд на выживание. Хотя...
— Маша!
На подкашивающихся ногах, с расширившимися от ужаса глазами и затуманенным сознанием, мужчина пробился сквозь толпу зевак, приближаясь к автомобилю, заглядывая внутрь салона. Чего он больше всего опасался, то и произошло. Маша находилась там, лёжа на сиденье, окровавленная, изломанная кукла. И здесь даже не надо было быть доктором, чтобы сразу понять, она мертва.
Небеса над головой разрезала вспышка молнии, раз, другой. Следом за этим сильно громыхнуло, сотрясая землю, улицу, весь город, целый мир. Дождь усилился, превратившись из просто противного, в хороший ливень.
«Этого просто не может быть, — билось у него в голове. — Не может быть такого».
Его оттеснили прочь, а Максим не мог вымолвить из себя и слова. Шок оказался слишком сильным. Хотелось упасть прямо здесь, на заплёванный грязный асфальт и умереть. Или нет. Лучше уж кричать, отчаянно, до хрипа, до крови из горла, а уж после умереть.
«Будь всё проклято», — поднял он взгляд к сверкающим всполохами небесам.
Максим вскинул вверх кулаки, собираясь выдать новую порцию проклятья, как вдруг в его кармане зазвонил телефон. Совершенно машинально он извлёк смартфон, и замер. Вначале на его лице проступило недоумение, а затем и животный ужас. Он поглядел на разбитый автомобиль и тело в нём, а после снова на жгущую огнём трубку.
Максим:
— Да?
Маша:
— Алло!
Максим:
— Что… Это шутка какая-то?
Маша:
— Алло! Максик! Говори громче! Тебя очень плохо слышно!
Максим:
— Кто это?
Маша:
— Дорогой, ты что?
Максим:
— Но как...
Маша:
— Что как? Впрочем...
Максим:
— Ты где, Машуль?
Маша:
— Я… Ну… Только что подъехала к дому. Сейчас вот вхожу в подъезд и поднимаюсь на лифте.
Максим:
— Как это? К какому дому?
Маша:
— Не понимаю, а что тебя удивляет? Сам ведь торопил меня, когда да когда.
Максим:
— К какому дому, говорю!
Маша:
— К нашему, естественно.
Максим:
— Но...
Маша:
— Всё. Я у двери. Открываю и захожу.
Максим:
— Нет! Погоди!
Маша:
— Я дома. Ты где? Почему везде выключен свет?
Максим:
— Подожди, машуля! Не входи! Меня там нет! И тебя...
На линии появились помехи, а в следующий миг связь оборвалась. Максим, бросив короткий взгляд на искореженную машину, помчался со всех ног обратно к дому. И ему понадобилось всего несколько минут, чтобы достигнуть подъезда, вбегая в него, и не дожидаясь лифта, подняться на седьмой этаж.
Дверь оказалась заперта. Тогда торопливо мужчина отпер замок, переступая порог, с надеждой прислушиваясь к звукам внутри. Полнейшая тишина, если не брать в расчёт стук по стёклам капель дождя.
— Маша, — позвал он тихо, неуверенно. — Ты здесь?
Шаг. Один, а следом и другой. Вода стекала с мокрых волос ему по лицу, попадая в глаза.
— Машуля?
Максим замер, понимая чудовищный обман, который случился только что. Некто подарил ему надежду, но лишь для того, чтобы отобрать её, вырвав из рук, а после вдоволь похохотать.
— Да будь ты...
Он умолк на полуслове, краем глаза заметив какое-то движение. В огромном зеркале, что находилось в тёмной прихожей, шевельнулась какая-то тень. Максим пригляделся и ахнул. Вместо него там отражалась Маша. Она просто стояла, вертя головой, будто осматривалась по сторонам. На лице читалась лёгкая тревога, но когда взгляд её изумрудных глаз наткнулся на что-то невидимое Максиму, на губах тут же проступила счастливая улыбка. Рука поднялась вверх, помахав. Супруга что-то сказала, а после вновь рассмеялась.
— Нет, нет. Не уходи! Нет-нет! Слышишь! Не уходи!
Мужчина бросился вперёд, ударяясь о поверхность зеркала, пытаясь проникнуть на другую сторону, но не мог. Все его попытки оказывались тщетными.
— Нет! Не уходи, пожалуйста!
Но жена явно не слышала его, пребывая совсем в другом месте, которое оказалось разделённое непонятной преградой.
— Я дома, — буквально на секунду прорезался голосок жены с той стороны.
— Пожалуйста! Не бросай меня здесь одного! Умоляю... Не ходи... Ведь я тут...
Так и не услышав слова супруга, Маша исчезла, а спустя секунду зеркало вновь приобрело свою обычную поверхность. Максим увидел в нём собственное осунувшееся и постаревшее отражение.
Так для него навечно и осталось загадкой, с чем он столкнулся. А главное, куда ушла его жена, счастливая, с улыбкой на устах и сияющими глазами, произнеся это последнее слово«я дома». Возможно, когда-нибудь он и получит на это ответ, но не сейчас, пока ещё не пройдена та невидимая грань, которая разделяет этот мир, и мир другой...
Дыра в земле.
Дыра в земле.
Как бы всё это не было фантастичным, тем не менее, эта история произошла на самом деле. Она имела место быть несколько лет назад, но даже сейчас я помню все подробности произошедшего, будто те жуткие события являлись вчерашним днём. Впрочем, в какой-то мере так оно и было. Закрывая глаза, я погружаюсь в свои воспоминания...
Стояло ясное летнее утро, когда я со своими приятелями решил отправиться в лес. Сумки были готовы ещё с вечера, мясо в маринаде, ящик пива, винишко для девчонок и прочая закуска. На небе не было не одного облака, а день обещал стать жарким.
— Гля сколько машин покидают город, — заметил Андрюха, дымя сигаретой, выставив локоть в окно.
— Выходные ведь, — ответил ему Вася, наш водитель и собственник внедорожника.
Остальные уместились на заднем сиденье. На моих коленях сидела Рита, девушка, с которой я познакомился несколько месяцев назад, но уже успел влюбиться, а рядом находились и другие, Макс с Аней и Костя. У последнего пока пары не имелось, как и у Васи с Андрюхой. Точнее, девушки были, но так сложились обстоятельства, или звёзды на небе, что они не смогли поехать с нами. Тем не менее, не откладывать ведь отдых из-за такой мелочи. Хотя шли долгие споры, чтобы переложить день отъезда на следующие выходные, но прогноз погоды показывал, что с пятницы по понедельник будут идти дожди.
Спустя минут сорок, наш внедорожник углубился в лес, зарываясь в него всё глубже и глубже, да так далеко, что интернет пропал и мобильная связь. Наконец ещё спустя недолгое время, мы остановились на берегу тихой реки, что поблёскивала лучами солнца на гладкой поверхности, ослепляя своим невыносимым сверканием.
— Я займусь костром и мясом, — заявил Вася, открывая бутылку с пивом, прикладываясь к горлышку.
— А я тогда палатками, — вздохнул Костя.
К нему присоединился Андрюха с Максом.
— Ну тогда мне остаётся только покурить на том камешке, — улыбнулся я, усаживаясь на нагретое местечко, любуясь прекрасным видом и девчонками, которые успели скинуть одежду, оставшись в купальниках.
— Реж колбасу и сало, — сунула мне в ладонь нож Рита, строго уставившись с высоты.
— Ладно. Чего уж…
Вскоре всё оказалось готовым. Мы расселись вокруг импровизированного стола, прикладываясь к разным вкусностям, накачиваясь алкоголем. И лишь мясо ещё доходило на углях, покрываясь румяной коркой, да небольшие перченые колбаски.
— Вечером, наверное, здесь комаров полно, — заметила Аня, кивая в сторону. – Вон, сколько камышей там.
— Да и змей хватает, — вздохнул Вася, щурясь, подставляя лицо ярким лучам солнца. – Так что лучше туда не ходить. По крайней мере, босыми ногами.
— Удивительно, что здесь совсем нет людей, — покачала головой моя девушка, прикладываясь губами к стаканчику с вином. – Как это ещё такое место и не испортили.
— Мы первые, — приобнял за талию её я.
— Да кто его знает, — пожал плечами наш водитель, выуживая из пакетика сушёного кальмара, отправляя того в рот. – Здесь ведь некогда находилась деревушка. Вон там, в паре километрах отсюда.
— А что случилось? Вымерла что ли?
Андрюха хрумкал свежим огурцом.
— Да кто его знает. Вроде бы поговаривали, якобы местные жители, все до одного, в одну из ночей просто-напросто исчезли.
— Как это так?
Макс недоуменно приподнял бровь, чему-то улыбаясь.
— Понятия не имею, — отмахнулся от назойливой мухи Вася. – Это случилось лет сорок назад, а может и того больше.
— Враки, значит, — заключил Костян. — Таких историй полно, мистических, о заброшенных городах и сёлах. А на самом деле всё окажется просто.
— Не буду спорить, — зевнул водитель, лениво глядя на нас всех.
Он успел принять на грудь, и теперь слегка клевал носом. Его развезло на свежем воздухе, под приятным солнышком.
— Я же не утверждаю, что всё именно так и случилось. Лишь говорю о чём слышал.
Потом мы купались, спали, и снова купались. А вечером, когда сумерки только начали опускаться на землю, отправились на прогулку. Жара спала, и можно теперь было вздохнуть с облегчением. Так обычно на юге и происходило, где в душные дни жизнь в основном кипела утром и вечером.
— О, а это что такое?
Аня указала пальчиком в сторону огромной норы. Точнее, нарой, конечно, это не являлось, а скорее уж рукотворным тоннелем, который уходил под землю. Вот только кому надо было заниматься этим бесполезным делом, чтобы прорыть всё это, проделав кучу работы.
— Здесь находится вход в ад, — гоготнул Макс.
Удивительно, но товарищ оказался почти прав. Правда, мы все об этом ещё не знали тогда.
— Его рыли руками? Поглядела на меня Рита, ожидая ответа.
Я пожал плечами.
— Понятия не имею. Может и лопатами.
— Ну ты, умник, блин, — хлопнула меня слегка девушка по плечу.
Приглядевшись более тщательно, я увидел на земляных стенах острые углубления, будто от множества когтей. Сам вход оказался поросший травой, каким-то сорняком, и было видно, что сюда ходили не часто. Нет тропинки, нет никакого мусора, за исключением лишь одного, пожелтевших от времени костей животных и птиц, валяющихся в разных местах. Их оказалось не так уж и много, но все-таки и не мало. Хотя, может быть, зверьё сюда приходило умирать, во что и мне не особо верилось. Тогда каким образом оказалось тут это кладбище?
— Неприятное место, — поёжилась Рита, прижимаясь ко мне.
Да я и сам почувствовал некое беспокойство, словно с ног до головы меня облили ледяной водой, и это в температуру, чуть меньше тридцати.
— Поглядим, что там внутри? – предложил полупьяный Костян.
— А почему бы и нет, — согласился с ним Андрюха.
Мы шестеро топтались у проёма… Шестеро, так как Вася остался возле автомобиля, махнув на всё рукой, занявшись рыбалкой. Шестеро людей храбрились, но не двигались с места, будто предчувствуя те неприятные события, которые произойдут уже в скором времени. Впрочем, девчонки не особо рвались туда, наверное, все-таки имея голову на плечах, в отличие от нас.
Подсвечивая себе смартфонами, мы опустились вниз по склону, исчезая под землёй. Со всех сторон нас окутал кромешный мрак, принялся жалить холод, а в нос ударил запах сырости и тления. Под ногами перекатывались кости, а сама подошва кроссовок утопала в жирной почве. Скорее всего, когда шли дожди, вся вода уходила именно сюда, поэтому здесь никогда и не просыхало. Просто не успевало.
— Может это вход в катакомбы? – предположил Макс.
— Угу, ещё скажи путь к центру земли.
Андрюха сплюнул, двигаясь первым.
Через десяток метров всё разительно поменялось. Земляная поверхность уступила место камню, гладкому, отполированному. Но не это удивительно, а совсем иное. Вся поверхность оказалась покрыта до самого потолка различными рисунками, чёрными, будто нарисованные углём, но очень отчётливые.
— Ух ты! – воскликнула Аня, хлопая пушистыми ресницами.
Но изумление перешло в страх, когда фонари от смартфонов более тщательно нацелились на эти творения. На стенах неизвестный изобразил неких жутких существ, с мерзкими рожами, жилистыми руками и скрюченными телами. Но имелись там и люди, среди этих монстров, по-видимому, жертвы.
— Смотрите, и там тоже! – указала Рита на потолок.
Подняв головы, мы узрели ведьм, парящих среди тяжёлых нарисованных облаков. Их тела были обнажены, прекрасны, но вот лица оказались жуткими до безобразия. И удивительно то, что здесь неизвестный художник постарался куда лучше, используя уже краску разных цветов, а не просто угль. Прямо в воздухе, эти бестии совокуплялись с чертями, чьи зубастые пасти раскрывались от наслаждения.
— Это даст фору любому порно сайту, — заметил Костян.
— В порнухе нет всей этой мерзости, — ответил Андрюха. – Хотя, что-то во всём этом есть притягательное.
— Ты просто не ту порнуху смотришь.
Мы спустились под землю где-то метров на пять, но даже на таком вроде бы небольшом расстоянии оказалось довольно холодно. В летней одежде наши тела напрочь продрогли, а Рита постоянно жалась ко мне, чему я не был против.
— Интересно, кому понадобилось всё это рисовать? — спросила она у меня.
— Не знаю.
— Какие-нибудь сектанты?
— Или очень талантливый, но безумный художник.
А ничего иначе предположить и нельзя, так как в здравом уме такое человек не нарисует. Здесь были и вполне обыденные жестокости, и всякие извращения с жертвами. Человек явно страдал головой, перенося на камень свои фантазии. Но с другой стороны лучше уж так, чем он вышел бы в массы, неся с собой эти извращения. И кто бы мог подумать, что какой-то там компании молодых людей, приехавших из города на отдых, вздумается спуститься сюда. Художник размышлял об уединение, когда творил полотно сего шедевра.
Я поглядел на время, и с удивлением увидел, что уже начало девятого, чего быть просто не могло. Ведь получается, мы здесь провели пару часов, а казалось, будто прошло не больше десяти минут. Это было невероятно.
— Что с тобой? – обратилась ко мне Рита.
Я покачал головой, желая поведать об этом небольшом открытии, как вдруг где-то в темноте вскрикнула Аня. Мой телефон устремился в её сторону, освещая окровавленную ногу.
— Шлёпок соскользнул, и я наступила на острый камень, — пожаловалась она Максу.
Собственно, крови было не особо много, так, несколько капель на камне, тем не менее Аня побледнела, что было заметно даже при таком свете. Она поджала одну ногу, ощупывая ту, морщась, а другой облокачиваясь о плечо своего парня.
— Нужно выбираться из этих катакомб, — предложил Макс.
А в следующий миг стало происходить нечто странное. Откуда-то внутри этого зала поднялся прохладный ветер, принося с собой зловоние. А изображения на стенах задвигались, извлекая из своих пастей множество шипящих звуков.
Подняв взгляд к своду, я увидел, как рука одной из ведьм обретает плоть, опускаясь вниз, хватая Костяна за волосы. Товарищ дико завизжал, бросая смартфон, пытаясь освободиться. Не получилось. Лишь мелькнули его дёргающиеся ноги, а в следующий миг его утянуло в изображение, к чертям и ведьмам.
Я думаю всему виной та кровь, которую пролила на камень Аня. По крайней мере, всё началось именно с того момента, хотя на потолке картины уже к нашему приходу были более отчётливыми.
Да, на стенах они переменились, из угля, став более красочными, реальными, обретая всё сильную действительность. Изображения шевелились, словно кучка червей, всё быстрее и быстрее. Из камня высовывались руки, хватая нас за одежды, волосы, пытаясь втянуть к себе. Когтистые пальцы разрывали кожу, оставляя глубокие кровавые борозды.
За мою лодыжку ухватилась рука, но мне удалось вырвать ногу из цепких пальцев. Отовсюду доносились вопли, хихиканье, рычание. Всё смешалось в однообразную кашу под названием безумие. Жуткие твари лезли из стен, потолка, обретая плоть, от этого становясь более опасными. Они желали нашей крови, скаля зубы, раскрывая голодные рты, чтобы вкусить человеческую плоть... Обнажённые ведьмы кривлялись своими уродливыми мордами, делая непристойные жесты, а другие пытались зазывать, принимая неприличные позы. Но вряд ли кому до них было дело в данный момент. Всем нам хотелось убраться отсюда как можно быстрее.
Ухватив крепче Риту, я потащил её за собой, одновременно нанося удары кулаком по мордам тварям, разбивая костяшки пальцев в кровь. Они отступали, но на их место приходили другие. Никто не ведал, сколько их там вообще ещё в этих стенах оставалось. Может сотня, а может и вся тысяча.
«И имя им легион».
— Скорее, — подгонял я свою девушку.
Она упала лицом вниз, но сразу же вскочила, затравленно оглядываясь. За нашими спинами кричали остальные, Макс, Аня и Андрюха. Костяна больше не было. Он перестал существовать. По крайней мере, мне хотелось в это верить, а иначе просто страшно подумать, останься он в живых, что с ним сотворят эти монстры.
Всё это безумие разрасталось, становясь больше и больше, достигая чудовищных размеров. Хор из сотен голосов рвал барабанные перепонки, заставляя стонать от невыносимых мучений. Он причинял жуткую боль, не только слуху, но и разуму. Хотелось начать кричать и самому, что, по-видимому, я и делал, так как после у меня сильно болело горло, будто я его сорвал.
⦁ Давай! Быстрее!
⦁ Меня сзади схватили, и не удержав равновесия, я плюхнулся на спину, больно приложившись затылком. Затем чьи-то сильные руки потащили прочь, и краем глаза я увидел надвигающуюся на меня стену. Напрягся в ожидании удара, но того не случилось. Моя голова оказалась где-то в бездне, пройдя сквозь камень, уйдя в неизвестность. Внизу вдаль убегала бесплодная земля, напрочь выжженная, истоптанная. А над всем этим нависал жёлтый глаз на том месте, где должна была быть луна. Око с вертикальным зрачком оказалось чудовищно огромным, злобно уставившись в мою сторону.
«Что это?»
Смахнув оцепенение, я отмахнулся от державшей меня руки, которая тянулась из почвы, а затем, вскочив на ноги, снова окунулся в реальный мир, благо, часть меня находилась именно в нём. Да и сама Рита тянула мои ноги на себя, не бросившись бежать наутёк.
— Господи, — прошептала она.
Выдохнув с облегчением, я схватил девушку, вновь бросаясь прочь.
«Когда же всё это кончатся?»
Казалось бы, мы прошли не так уж и далеко, спустившись под землю, но теперь весь этот путь выглядел просто бесконечным. Над нашими головами пронеслась ведьма, ударившись головой о свод и рухнув нам под ноги бездыханным телом. Её изуродованное лицо исказилось в гримасе ненависти буквально ко всему.
— Скорее! – поторопил я Риту, перешагивая через труп. – Осталось совсем чуть-чуть!
Мы наконец выбрались наружу, на свежий воздух. К этому времени на землю опустилась ночь, а на небе зажглись мириады звёзд. За спинами царил ад, который грозил вырваться наружу, в эту безмятежную утопию.
— Вон туда!
⦁ Держа за руку, я продолжал тащить Риту за собой до тех пор, пока не достигли берега реки. Показался наш лагерь, а также Вася, что бродил возле костра. Завидев нас, он бросился к нам, останавливаясь, беспокойно оглядываясь.
⦁ — Я слышал странные крики, — говорил он тогда. — Они доносились вон оттуда.
⦁ Мой взгляд скользнул, возвращаясь во времени назад, в тот отрезок, когда мы отдыхали на песчаном островке посредине реки. Я отыскал без труда во мраке это место, а потом приказал всем идти в воду.
⦁ — Что за х...я! — возмутился Вася.
⦁ — Делай то, что тебе говорят.
⦁ Спустя несколько минут мы переплыли глубокое пространство, оказываясь на мелководье, прямо посредине водоёма, глядя на то, как в нашем лагере беснуется нечисть. Они разорвали палатку, затушили костёр, разбросали наши вещи и продукты, а автомобиль измазали фекалиями. Но удивительное дело, как я и предполагал, никто из этих монстров не мог добраться до нас, так как им мешало водное препятствие. Ведьмы, хотя и могли летать, не могли пересечь открытую воду, ударяясь о невидимую стену, падая на землю, шипя и громко ругаясь. Черти кривлялись, изрыгая из себя в наш адрес проклятия, показывая непристойные жесты.
⦁ — Что это такое? — поинтересовался товарищ.
⦁ Времени хватало, так что я поведал обо всём Василию, а он лишь недоверчиво покачивал головой. При этом рассказе мне вспомнилась деревня, которую покинули местные жители, или же просто исчезли в один момент. Тогда становилось ясно, куда они все подевались.
⦁ — Да быть такого не может, — сжал кулаки он, но тут же умолк, так как видел всё собственными глазами.
⦁ Время тянулось неимоверно медленно, бесконечно, пока наконец где-то на горизонте не замаячило солнце. Оно вынырнуло из-за деревьев, разгоняя всю эту мерзость, загоняя их обратно в своё царствие тьмы, под землю.
⦁ — Что ты планируешь делать? — спросила меня Рита, когда мы вновь перебрались на берег, глядя на собственные испорченные вещи.
⦁ Взяв лопату, я направился к тому самому месту, и вскоре уже находился там. За мной следовал Василий, с топором в руке. Рита осталась в разрушенном лагере, дожидаясь нашего возвращения.
⦁ — я не считаю это хорошей мыслью, спускаться туда, — нахмурился товарищ.
⦁ — Следует узнать, что случилось с остальными. Ведь они бежали следом за нами, а после исчезли.
⦁ И я узнал. Спустившись вниз, подсвечивая себе путь фонарём, я разглядел вновь обычные рисунки на стенах всякой нежити. Те оставались лишь изображениями. Но было и что-то новое. А именно, мои друзья, которые стали частью этого жуткого наскального зрелища, театра ужасов. Невидимая рука художника вплела их в изображения, сделав персонажами зловещего безумия. Они кричали, извиваясь, а со всех сторон четвёрку окружали монстры. Застывшая картина запечатлелась на моей сетчатке в неподвижном виде, но отчего-то я уверен, окажись здесь живой человек, ночью, и изображение вновь оживёт, принося в этот мир визг и рычание инфернальных существ, которые обитают там, где вместо луны висит на небе зловещий глаз.
⦁ Поднявшись на поверхность, мы с Васей обрушили проход, работая лопатой и топором, благо это не составило труда. Земляной свод легко обвалился, укрывая кротовую нору слоем жирной почвы. И дай бог, всё это зарастёт травой, и это место никто и никогда не найдёт.
Но, увы, нашу тайну сберечь не удалось. По возвращению в город, к нам возникли закономерные вопросы об исчезнувших друзьях. В конце концов, мы раскололись, поведав о произошедшем.
Последствие? Но итогом всему, мы все трое оказались в специальной клинике для душевнобольных, откуда я и пишу эти строки. Но подозреваю, что власти нам все-таки поверили, потому что нас поместили именно сюда...
Заклание.
Заклание.
— Ты готов?
Макс высунулся из окна, потирая сонные глаза.
— к чему?
— Ну ты чё!
Валера уставился на приятеля, будто видел его впервые. За ним находился Сергей и Мишка. Троица на великах, старых, но надёжных.
— А, точно!
Макс мысленно хлопнул себя по лбу, исчезая в окне, затворяя раму.
Парень прошёлся по помещению, ощущая прохладу Сплит системы, которая почти всю ночь гнала холодный воздух. Теперь даже было как-то холодно, словно в морге. Да, именно в морге. А почему возникла такая ассоциация, Макс сказать не мог. Ну вот так просто... Взяла и возникла.
— Так, чё мне надо.
Руки ухватили бриджи, футболку с изображением зелёного великана Халка. Смартфон останется на тумбочке. Ещё не хватало утопить его в воде. И без того пришлось выпрашивать эту вещичку у родителей почти шесть месяцев. Да и не ловит он особо здесь. А вот если залезть на чердак, а ещё лучше на крышу туалета, то связь заработает, как и интернет... Ну вот такие здесь глухие места. И ничего не поделаешь. Правда, удивительное дело, у некоторых все-таки сеть ловилась.
— Мля, плавки ведь забыл.
Сунув руку в шкаф, достал из него искомое, надевая, мельком глядя в собственное отражение. На Макса уставился худощавый парень с тёмными волосами и карими глазами. Ничего необычного. Ничем не привлекательная личность. Таких полно в каждом городе, и не по одному десятку тысяч.
— Эх, отдохнула на мне природа, клонируя одинаковых челов.
«Жаль, конечно, но тут ничего не поделаешь, — добавил он мысленно. Впрочем, не урод, и на этом спасибо».
Приоткрыв дверь, парень высунулся в коридор, прислушиваясь, уставившись во мрак. Бабушка всё ещё спала. Как правило она просыпалась около девяти. В прошлые годы раньше, но года брали своё, да и хозяйства больше не вела после смерти деда. На это не хватало сил, как говорила она. Просто хотелось уже дожить свой оставшийся век в спокойствии.
Вернувшись обратно, Макс поглядел на светящийся циферблат часов. Стрелки показывали начало пятого утра. Обычно в это время уже светлело, но только не сегодня, когда небо затянуто тяжёлыми тучами, и вот-вот пойдёт дождь.
— Чёрта с два я останусь дома, даже в такую погоду.
Как постоянно говорил нынче покойный дед: «Человек слишком недолго живёт, чтобы терять время впустую. И погода не станет препятствием для отдыха, вот так».
Выбравшись через окно, Макс сбегал в сарай, выводя оттуда велосипед, усаживаясь на сидушку, глядя на своих друзей-приятелей. Они были знакомы не один год, общаясь каждое лето, когда парень приезжал в эту богом забытую деревеньку из города. Она затерялась среди высоченных гор, совершенно древних, что вели отсчёт от начала времён, когда и человечества ещё не было. Верхушки пиков покрывали белоснежные шапки, а склоны поросли лесом, густым, порою непроходимым. Ох, сколько здесь сгинуло людей, как местных жителей, так и просто залётных товарищей, искателей приключений. Вступишь не туда, и тебе обеспечена вечность в топи, на самом дне, среди пиявок и червей. Зазеваешься, повстречаешься с кабаном или стаей волков. Что лучше среди этих двух, пускай выберет каждый сам.
— Ну чё ты там замер, — подал голос Валерка, втягивая из носа в себя сопли, сплёвывая их под ноги. — Картошку взял?
Макс кивнул на корзинку, где на заднем багажнике лежал белый пакет.
Ребята планировали пожарить на костре картошку, возможно немного покурить и выпить. В конце концов, им по семнадцать лет, чай не сопляки какие. Вот только досада брала от отсутствия женского пола. Нет, девицы имелись в деревни, но они оказались дурны на лицо, как-то уж все разом, что удивительно.
— Не стоит моя роза в стакане, — однажды заметил Мишка, когда повстречал Надьку, чья мать работала в местном ДК.
— Подушку ей на лицо, — посоветовал Серёга.
— Больше бухла, — встрял Валерка.
— Или просто выключить свет, — закончил Макс. — Тогда каждая из местных красавиц может оказаться какой-нибудь моделью.
Они крутили педали, направляя свои велики вниз, прямо со склона. На самом дне, будто в огромной чаше, располагалось озеро, почти овальное, если смотреть сверху. Конечно не Байкал, но все же глубокое. Но главное это то, что далеко под водой находились тоннели, что выводили к иным озёрам, подземным, а также ввели в пещеры, что остались человечеству от доисторических времён. Чтобы исследовать всё это, не хватило бы и целой жизни. Любители понырять с аквалангом пытались создать некую карту, но всё оказалось тщетно. Проходов оказалось слишком много, целый лабиринт из тысяч пещер и пещерок. И всё это уходило на сотни метров вниз, в самые глубины чёрных холодных вод сего древнего озера.
— Ты какой-то вялый, — заметил Валерка, обращаясь к Мишке.
— Домовой снова не давал спать, бегая по дому всю ночь. Только под утро эта скотина успокоилась.
Домовым звали огромного чёрного кота, который нынче вошёл в разгар гуляний, помечая все углы, оря жутким криком, распугивая всю нечисть, если таковая водилась здесь. Днём он шатался где-то по деревни, а вот к ночи возвращался, начиная радовать своих хозяев собственным присутствием.
— Кастрировали бы его, — посоветовал Макс, пригибая голову над низко весящей веткой.
— А то ты не знаешь Эльзу. Она ведь зоошиза. Сеструха совсем с ума сошла на защите животных. Башню снесло конкретно. В интернете устраивает срачи, гавкаясь с каждым, кто скажет плохо о животинке. Так бы о людях радела, мля.
— Ага! С ними бесполезно спорить.
Показался ржавый автобус. Он стоял здесь уже уйму лет, медленно превращаясь в труху. Внутри вили гнёзда птицы, а окна оплели паутиной какие-то мелкие пауки. Чтобы тот не мешал, эту громадную махину некогда просто спихнули в сторону, прочь от дороги, вон с глаз долой. Корпус оплёл кустарник, а из водительского места, удивительно, но прорастало молодое деревце.
«Эх, сдать бы эту всю кучу металла, сколько бы бабок вышло. Да вот кому только всё это нужно?»
Ещё через пару километров дорога наконец упёрлась в неширокую тропинку. Парни далее стали двигаться пешком, держа велосипеды за руль. Но через очередную сотню метров показалось озеро, её чёрные воды, нынче казавшиеся зловещими, отчего-то пугали, как бы предупреждая, что не стоит сегодня купаться. Вот не стоит и всё. Не испытывай судьбу, дружок.
— Как бы дождь не пошёл, — проговорил Серёга, особо ни к кому не обращаясь.
— Ничего страшного. Спрячемся под навес.
Валерка кивнул на нечто металлическое, ржавое, не имеющих стен. Действительно просто навес и больше ничего. Возможно для лодок, а может и для чего иного. Впрочем, сюда мало народ ходил. В основном в деревне жили старики, а те, кто помоложе, предпочитали город и пляжи. И плевать что до них уйма чёртова километров.
— Я дровишки сюда притащил ещё вчера, — проговорил Серёга, укладывая велик на траву, начиная заниматься костром.
Макс обвёл взглядом пейзаж. Озеро окружали густые заросли камыша, и лишь в одном месте имелась тропинка к воде. Он попытался представить, как эта местность выглядела сто тысяч лет назад, или пять миллионов лет... Впрочем, здесь был океан, и только горы всё ещё оставались древними исполинами. Нынешняя деревня относилась к маленькой части Мировии, единого океана, который омывал суперконтинент. Даже как-то не верилось, что миллионы лет назад здесь всё утопало в воде, в которой плавали существа, коих никогда не видел человеческий глаз. Ведь они давным-давно вымерли до первых обезьян с зачатком разума...
Ребята наслаждались отдыхом в течение дня, но ближе к четырём вечера тучи все-таки затянули окончательно небо, и хлынул холодный дождь. Угли костра догорали под навесом, где, собственно, лежали и велосипеды с одеждой. Но вот пацаны совсем не обращали внимания на непогоду. Они продолжали дурачиться, плескаясь в воде, которая казалась тёплой, как молоко. Молодость не боялась вспышек молний, разрезающих небо вдоль до самых основ, и ещё дальше, теряясь у самого горизонта, в пучине неизведанного. Водная гладь пошла лёгкой рябью, а вскоре превратилась в волны, что гнал холодный ветер. Он с силой бросал капли дождя в лицо парням, но те лишь на это смеялись, продолжая дурачиться. Не дело молодых и смелых бояться лёгкого ветерка. И пускай он гнёт верхушки сосен, поднимая с земли засохшие ветки. Плевать ребята хотели на всё это.
— Ну чего, окунемся напоследок? — предложил Мишка, харкая себе под ноги.
Непогода всё ещё бушевала, но дело близилось к вечеру. Небеса потемнели от наступления сумрака, хотя и без того облака не пропускали солнечный свет. Но теперь стало уж совсем неуютно.
— А надо ли? — с сомнением протянул Макс, бросая короткие взгляды на озеро.
Ветер сменил направление, и теперь дул поверх чаши, где находилось озеро. Вверху бушевала стихия, злилась, а вот внизу всё казалось почти спокойным.
— Ссышь?
— Кто?
— Да ты!
— Да все они городские такие, — стал подтрунивать Валерка, скаля довольно зубы. — Чуть что и сразу в кусты.
— Слабо? — присоединился Серёга.
— Да пошли вы! И ничего не слабо!
Парни рванули к воде, окунаясь в теплоту, по сравнению с окружающим воздухом. Они дурачились, плескались, выкрикивали нечто непонятное. Им было весело.
— А давайте на перегонки до того берега и обратно, — предложил Мишка.
Будто по команде, не сговариваясь, ребята поплыли прочь от суши, удаляясь всё дальше и дальше. Им приходилось делать это уже не один раз, и всё заканчивалось благополучно. На всё уйдёт не больше десяти минут. Вот только чем дальше они отплывали, тем холоднее становилась вода. А ближе к середине озера она и вовсе стала ледяной. Ведь где-то здесь под ними и находился разлом, трещина, что уводила в чёрные пещеры, которые скрыты вечным мраком. Туда никогда не проникал солнечный свет. Это был совсем иной мир. Иногда из сего царства появлялись рыбы, совсем незнакомые, диковинные, с несколькими плавниками, зубастые, хотя и мелкие, коих никогда не водилось в этом озере. Поговаривали знающие, будто эти существа поднимались на поверхность из мест, которые долгое время были изолированы от внешнего мира. Такие местечки всё ещё оставались на земном шарике, самостоятельно существуя с доисторических времён.
«Эй! А он куда?»
Макс обернулся, заметив, как Мишка гребёт к берегу, быстро, слишком целеустремлённо. Возможно у парня что-то произошло, свело ногу или живот прихватил. Впрочем, друг всегда находился слегка в сторонке от всех остальных, предпочитая одиночество. И если бы не Валерка, то так бы и бродил самостоятельно, где-нибудь в лесу.
«Вот так, сам предложил плыть наперегонки, и сам же первый повернул назад».
— Чё с ним? – спросил Серёга, отплёвывая воду.
— Да хрен знает, — пожал плечами Макс, останавливаясь, переворачиваясь на спину.
— Он сегодня какой-то нервный, — заметил Валерка.
— Сеструха, наверное, все мозги проела, — хохотнул Серёга. – Она у него такая. Вечно эти оба скубутся.
— Да уж, вздохнул Макс. – Сестра у него тёлка клёвая. С такой бы замутить… Одни сиськи её чего стоят…
— Она же шизанутая на животных.
Тем временем Мишка выбрался на берег, останавливаясь, разворачиваясь, начиная смотреть на них, упирая руки в боки. Несмотря на дальность расстояния, парни заметили, как их товарищ осматривает озеро, будто что-то выискивал. Но с каждой минутой, пока три друга просто болтали, перекидываясь словами, сумерки всё надвигались, а вечер вступал в свои владения, окончательно изгнав скрывающееся солнце за тучами прочь.
Вдруг вновь поднялся ветер, сильный, холодный, яростно кусающийся. Он начал швырять парней на волнах, ударяя их о водную поверхность, словно желал переломать им все кости. Небо вспыхнуло от нескольких молний, а следом ударил оглушительный гром. Дождь превратился в ливень.
— Назад! Все к берегу!
Назад или вперёд, не имело смысла, так как все трое находились на середине озера. И это пугало. Здесь вода буквально начала бурлить, становясь ещё более ледяной, чем прежде. Глубинный поток стал хватать их за ноги, желая утащить на дно, захватывая лодыжки в цепкие лапы, царапая кожу, впиваясь когтями в мышцы...
— Меня что-то схватило! — закричал в ужасе Серёга.
Его лицо мигом стало белым, а глаза широко распахнулись, как и рот. Парень тут же закашлялся, когда внутрь попала вода.
— Чё за херня!
И Макс только тут до конца осознал, что и его кто-то держит в воде, пытаясь утащить под поверхность. Мозг сразу стал рисовать жуткие картины монстров, как из фильма Челюсти, что быть конечно не могло, как и более жуткие, что-нибудь из мира Лавкрафта.
Макс замолотил руками, желая вырваться, но сил не хватало. Он, то выныривал, то вновь уходил под воду. При очередной вспышке молнии парень увидел по-прежнему стоявшего на берегу Мишку, а точнее его фигуру, так как более ничего не разобрать. Рядом хлюпнул Серёга, исчезнув из поля зрения. Валерка всё ещё бился, и вдруг его тело рвануло высоко вверх, поднимаясь на пару метров над озером. За его ноги держало жуткое существо с длинными зелёными космами, с отвратительной старческой физиономией. Её обвислые груди мотылялись из стороны в сторону, со шлепками ударяясь о мокрое тело цвета дохлой рыбы. Жилистые руки, оканчивающиеся длинными пальцами с загнутыми когтями, крепко впились в Валерку пониже колен. Из глубоких ран вытекала кровь, попадая прямо в раззявленную пасть чудовища. А затем эта страшная картина пропала, так как оба исчезли в бушующих волнах, чтобы никогда не появиться.
Макс ударил со всей силы кулаком под водой, попадая во что-то твёрдое, устремляясь прочь, гонимый животным страхом к берегу. Он работал руками, заглатывая воду, щуря взгляд, глядя вперёд, на сушу, где появилась ещё одна фигура. Она забежала в воду, даже не остановившись возле Мишки. Или это всё ему показалось? Ничего на самом деле не было, и он воспринимал желаемое за действительное. Просто хотелось помощи, и мозг видел то, чего быть не могло на самом деле.
— Ох, — вырвался из его горла звук, когда острые когти вонзились в правую ногу, разрывая кожу.
Макса утащило вниз, и он забился, пуская изо рта пузыри, молотя руками. Его палец угодил во что-то мягкое, возможно в глаз, и хватка на пару секунд ослабла. Этим парень и воспользовался, вновь оказываясь на поверхности, заглатывая в себя воздух, наполняя им лёгкие.
Он вновь стал плыть, ощущая усталость мышц, бешеное сердцебиение, пульсирование в висках. Тварь не отставала. Существо с лёгкостью настигло его, хватая за пояс, оставляя глубокие борозды. Иногда уходя под воду, Макс видел и других монстров с рыбьими хвостами. Они кружили под ним, сверкая красными глазами во мраке глубины. Кружили, точно стая голодных акул. А затем произошло непонятное, что парень не сразу осмыслил. В этот круг ворвалось нечто другое, гибкое, более быстрое, чем эти существа. Вроде бы также наполовину женщина, наполовину рыба. Но она разительно отличалась, в чём Макс убедился спустя секунду. Его подхватили крепкие руки, утаскивая прочь от опасности, держа путь к берегу. За ними шла погоня, но даже со своей ношей русалка, а в этом не было никаких сомнений, оказывалась быстрее.
— Держись крепче, — проговорил знакомый голос.
Макс ухватился за скользкие обнажённые плечи, подняв голову над водой, ловя ртом брызги. Он обернулся назад, увидев позади вспенившееся озеро от множества существ с обликом старух... Они визжали, грозили кулаками вслед, скаля чёрные пасти с острыми, как иглы зубами. С их зелёных волос стекали ручьи воды, а сморщенные тела тряслись от ненависти.
— Всё, — выдохнула Эльза, тяжело дыша.
Она выползла на берег, таща за собой рыбий хвост. Макс, несмотря на весь пережитый ужас, уставился на это во все глаза. Девушка перевернулась на спину, откидывая с лица светлые волосы цвета пшеницы. По обнажённым грудям стекала вода.
— ты... Ты... Ты...
Хвост Эльзы стал видоизменяться, разделяясь, становясь двумя стройными ножками. Как это произошло, парень сказать не мог, так как просто не уследил за моментом. Всё случилось довольно быстро. Но уже в следующий миг сестра Мишки поднялась, подставляя лицо бешеному ветру. Она схватила свою одежду, натягивая на мокрое тело, а затем нагнулась над парнем, изучая его раны. Её глаза слегка фосфоресцировали в темноте, а пальцы с осторожностью прикоснулись к его телу.
— Будет заражение, — промолвила она приятным голосом. — Следует спешить, так как яд под когтями лобастов действует довольно скоро.
— Кто-кто? Лобасты?
— Помоги мне, — попросила она. — Поднимайся на ноги, и обопрись на моё плечо.
Макс хотел сказать, что сможет двигаться и сам, но переоценил свои силы. С трудом встав, он покачнулся, а в глазах всё потемнело. К горлу подкатила дурнота. И если бы не Эльза, то точно бы упал.
— У тебя рана на боку, — заметил парень.
— Ничего страшного, — отмахнулась девушка с небрежностью. — Скоро сама заживёт. На меня яд не действует.
— Погоди! А где мои друзья? Валерка и Серёга?
После секундного молчания, она ответила:
— Нету.
Но подумав ещё немного, наконец добавила:
— И тебя не станет, если яд доберётся до жизненно важных органов. Нам нужно поспешить.
Они двинулись, медленно начиная подъём вверх. Вначале Макс двигался сам, вдыхая приятный запах от волос девушки, вспоминая обнажённое тело своей спасительницы, но с каждой пройденной минутой ему становилось всё хуже, а силы быстро покидали израненное тело. Теперь Эльзе приходилось тащить его буквально на себе, крепко стиснув зубы, пошатываясь под тяжестью ноши. Ведь это не в воде плыть...
— Что-то мне совсем хреново, — промямлил Макс, почти теряя сознание.
Он услышал голос бабушки, увидел тёмные небеса над собой, а затем веки сомкнулись, и он погрузился в небытие. Но небытие длилось недолго, а возможно и целую вечность. Парню казалось, что он лежит у широкого дерева, между корней. Его обдувает приятный ветерок, а раны пощипывает, совсем не больно. Хотелось ничего не делать, находясь в таком положение всегда. Ему было действительно хорошо, как никогда. Над головой летали светлячки, а может быть и даже феи, кто их знает, и Макс лениво следил за ними взглядом, ласкаемый неведомой силой, которая изливалась из древнего дуба, под которым и лежал человек...
— Пришёл в себя, значит, — проговорила бабушка, сидя в кресле с вязанием.
Она поглядела на своего внука, покачав головой, пожевав сухую губу.
— Пришёл, — автоматически ответил Макс.
Его руки ощупали собственное тело, затем взгляд метнулся вниз, к бокам, к ногам. Он ожидал увидеть жуткие раны от когтей, но остались лишь слабые белые шрамы, как от незагорелой кожи.
— Что... Что случилось, ба?
Парень слегка приподнялся, принимая полусидячее положение. Голова не кружилась, да и вообще самочувствие оказалось вполне хорошим, будто он очнулся после ночи сна.
— Лобасты! — вдруг произнёс он, вспоминая слова Эльзы.
— Да, — кивнула бабушка.
Её спицы вновь задвигались, а взгляд опустился, следя за вязанием.
— Тебе многое предстоит узнать, Максимка.
— Наверное.
— Это место не совсем обычное, — начала старушка. — Можно сказать, последний оплот древнего, что скрыто от человеческих глаз. Раньше всё было совсем не так, но времена меняются. Люди стали злее, и поэтому нам пришлось укрыться.
— Нам? Кому это?
— Тем, кто остался лишь в мифах и легендах, — неопределённо проговорила бабушка.
Макс слушал и слегка покачивал головой, словно не верил всему этому. Но не верить было нельзя, так как он всё видел собственными глазами. По крайней мере, частицу из всего того, что скрыто в этих лесах, среди этих гор.
— Лобасты, это те существа, которые раньше были самыми обычными русалками. Они жили среди нас, принимая человеческий облик. Но затем их вера изменилась, и взор устремился к другому богу... Чернобогу. Они стали невестами тёмного, приняв такой жуткий вид. Лобасты ушли прочь от людей, поселившись в озёрах, ручьях, прячась от солнечного света, выходя только по ночам или в пасмурную погоду. Они утаскивали людей, чтобы принести в жертву Чернобогу, но иногда и просто пожирали их. И так получилось, что вам не повезло, когда ваша компания отправилась на озеро. Подходящая погода, да и Михаил...
— Что с Мишкой?
— Никто не знает. Он исчез, когда увидел, что его сестра попыталась спасти вас. Но спасла лишь одного. Эльза почувствовала магию с озера, как и многие в нашей деревне. Она первая бросилась к вам на помощь, но двум ребятам помочь не удалось...
Макс крепко стиснул кулаки, когда представил Мишку перед своим взором.
— Это ведь он сделал это?
Бабушка утвердительно кивнула.
— Но зачем?
— Хотел стать хозяином леса и гор. И для этого возжелал принести жертву Чернобогу, отдав вас лобастам. Только мальчишке невдомёк, что настоящим хозяином никогда не стать через зло. Хозяина должны уважать, но не бояться. Теперь Михаил в бегах, а его родителям стыд за собственного отпрыска. Но все же есть Эльза, которая на стороне света, никак её брат... Пусть Хранит её старый дуб.
— А ты?
— Что я?
Бабушка подняла на внука выцветший взгляд.
— Ты сказала, что в деревни почувствовали творящуюся на озере магию. Но ведь именно ты первая пришла к нам, когда Эльза тащила меня. Кто ты, ба?
Старушка улыбнулась.
— Дриада.
— Дриада?
Парень с недоверием и скепсисом оглядел бабушку. Если с Эльзой-русалкой всё было понятно, она походила на существо из мифов, то здесь совсем иначе... Ей богу, совсем иначе. Ну вот не походила эта старушка на дриаду.
— Не смотри, что я старая. Это всего лишь внешность. А главное то, что у тебя внутри. Я живу в гармонии с природой, помогая ей. Взамен она отдаёт мне свои силы, здоровье. У нас некий симбиоз.
— Но ты ведь всю жизнь проработала медсестрой в больнице!
— Одно другому не мешает, — отмахнулась она. — Можно ведь помогать людям и природе одновременно. Именно старый дуб залечил твои раны, поделившись с тобой силой, так как я об этом попросила его.
Макс откинулся назад на подушку, уставившись в потолок.
— Знаешь, а я вот вспомнил одну молитву, или заклинание, уж не знаю, которое ты мне как-то говорила. Если бы тогда на озере я её произнёс, то возможно и не случилось всего этого.
Парень нахмурил лоб, а затем выдал на одном дыхании:
— Водяница, лесовица,
шальная девица! Отвяжись, откатись, в моем дворе не кажись; тебе тут не век
жить, а неделю быть. Ступай в озеро глубокое, на осину высокую. Осина трясись,
водяница уймись. Я закон принимал, златой крест цаловал; мне с тобой не
водиться, не кумиться. Ступай в бор, в чащу, к лесному хозяину, он тебя ждал, на
мху постелюшку слал, муравой устилал, в изголовьице колоду клал; с ним тебе
спать, а меня крещённого тебе не видать.
За порогом послышалось недовольное шипение, а спустя секунду дверь распахнулась и на пороге возникла Эльза. На ней был надет короткий спортивный топ, на котором было написано: «Я люблю спорт и секс». Джинсы обтягивали стройные ножки. Она сверкнула голубыми глазами, буквально пригвоздив парня к постели.
— Вот тебе и благодарность за спасение, — протянула она, потирая виски. — Кого ты там прогонять собрался?
Макс рывком накрылся одеялом, так как лежал в трусах, тут же густо покраснев от смущения.
— Извини. Я это...
— Больше не делай так, — попросила девушка.
Она подняла указательный палец с накрашенным ногтем, желая что-то сказать о христианском Боге, но промолчала.
— Просто не делай.
— Хорошо, — пообещал Макс. — Не буду.
Черты лица Эльзы смягчились, а глаза стали теплее. На губах появилась улыбка.
— Отлично. Тогда одевайся.
— Да, согласилась бабушка. — Хватит валяться в постели. Ты ведь не болен. А уже обед, как-никак.
— Для чего?
— Я хочу, чтобы ты смотрел и видел. Широко раскрой свои глаза, оглядись, изучи этот мир, в котором ты живёшь. И в этом поможет тебе Эльза.
Через несколько минут Макс полностью оделся, топчась на одном месте. Он поглядывал на девушку, а та в свою очередь протянула ему ладонь. Парень принял её, ощущая теплоту плоти, мягкость кожи. Перед глазами пронесся образ мокрого голого тела, но тут же пропал под пристальным взглядом Эльзы. Та, словно прочитала его мысли, отчего вновь ввела в состояние смущения юношу.
— У меня есть, что тебе показать, — проговорила она, сдерживая улыбку.
— Я в этом не сомневаюсь. Но самое главное я уже видел.
Эльза фыркнула, когда Макс огладил её взглядом с ног до головы.
— Поверь мне, ты ещё ничего не видел. Я могу показать тебе гораздо больше.
Она приняла игру, и сердце Макса забилось сильнее. Они оба вышли из комнаты, а бабушка покачала головой им вслед.
— Молодость, — вздохнула она, и улыбнулась тоже.
Мишка, в который раз зло сплюнул себе под ноги, обводя взглядом окружавший его лес. Деревья плотно стояли друг к другу, а ветви тесно переплелись. Среди них прятались белки, некоторые птицы. Но парню сейчас было не до этих прикрас. В нём кипела злость, буквально изливаясь раскалённой лавой наружу. Всё пошло коту под хвост. И виновна Эльза, его проклятая сестричка... Откуда она только взялась на его голову. Лучше бы Мишка был в семье один, тогда возможно ему досталась бы сила... А, впрочем, вряд ли. Ведь отец у него являлся обычным человеком, а вот мать, как и Эльза, русалкой, хотя большую часть жизни они и проводили на суши. Это передаётся лишь по женской линии. Но имелся шанс стать нечто большим, целым хозяином... Чёрный Бог дал шанс, и парень его профукал.
— Следовало бы завалить тебя прямо там, — пробурчал парень себе под нос, имея в виду Эльзу.
Но нет, Мишка, испугавшись, рванул со всех ног. Признаться честно, он просто запаниковал, бросившись наутёк, от озера, в чащу леса... И даже не оглядывался, опасаясь увидеть погоню за собой. Ведь в деревни, наверное, почувствовали магию лобастов, когда те вызвали на озере бурю.
— Что за чёрт! — ругнулся он, осматриваясь.
Мишка уже второй раз проходил мимо этого дерева, это он знал точно. Да и местность... Не более двадцати минут назад она была...
— Проклятье!
Он зло топнул ногой, поднимая прошлогодние листья, грозя кулаком в пустоту.
— Я свой! Я ведающий!
В ответ ему послышался лишь издевательский смех сразу со всех сторон.
— Ты слышишь меня, проклятая мерзость!
Внимательные глаза заметили сгорбленного старика невысокого роста, который с ловкостью для своих лет быстро промчался от ствола к стволу. В его седых волосах застряли пожелтевшие листья, а в космах на бороде была заплетена трава.
— Будь проклят ты, — вновь повторил парень.
Леший вновь расхохотался, но уже дальше, и одновременно ближе, сразу сверху, снизу, с боков, короче, со всех сторон.
— Ты не ведаешь, кому я служу! Чернобог, мой хозяин! Трепещи перед ним.
Старик лишь издал на это неприличный звук.
— Значит, так? Ну держись тогда.
Мишка бросился со всех ног за мелькающей фигурой старца. Она появлялась, но тут же исчезала, чтобы вновь показаться где-то впереди. Леший оглядывался назад, как бы убеждаясь, бежит ли за ним этот человек или нет. Но он бежал со всех ног,
— Стой, я сказал!
«Ух, вот уж ловкий этот дед для своих лет».
Под ногами что-то захлюпало, а затем бежать стало тяжело, а спустя пару секунд и невозможно. Поглядев вниз, Мишка с удивлением увидел, что погрузился в трясину по колено, быстро уходя всё глубже и глубже. Он стал размахивать руками, озираясь, замечая лешего, который преспокойно сидел на кочке, наблюдая за бьющимся человеком, который пытался спасти свою жизнь.
— Помоги, — жалобно протянул парень, оказываясь уже погруженный по пояс.
Старик отрицательно покачал головой, скаля крепкие зубы. В его взгляде читалось веселье, вот только Мишка этого чувства не испытывал. Он уходил на дно... Наружу вырвался животный ужас от осознания собственной беспомощности.
— Владыка! – взмолился он в отчаяние. – Спаси, умоляю!
Но Чернобог ему не ответил...
Ребят, его друзей больше не было. Их не было на этом свете. Никогда больше не услышать ему гогот Валерки, анекдоты Серёги. Их тела так никогда не найдут. Официальная версия, оба парня утонули в озере, но вот настоящую знали не все. Лишь некоторые. Лишь избранные, кто владел, кто ведал...
В землю опустили два пустых гроба. Родители Валерки и Серёжки плакали, а особенно матеря. Никто не думал, что трагедия наступит с их сыновьями. С кем-нибудь другим, но никак не с их семьями. Это оказалось слишком тяжело. Единственные дети. Да и если бы было больше, то от этого не легче. Смерть есть смерть.
На Макса бросали взгляды. В некоторых читалось любопытство, в некоторых обвинение. Мать Валерки с воплем набросилась на парня, желая тому смерти, говоря, чтобы лучше он погиб, чем её сын.
— Почему жизнь так не справедлива! Боже!
К ней поспешил супруг и поп, отводя в сторону, к пустому гробу. А Максу хотелось провалиться сквозь землю. Он не смел посмотреть в глаза этой женщине, отчего-то ощущая себя виноватым. Виноватым за то, что выжил. Виноватым за то, что его спасли.
«Мишка, будь ты проклят. Слышишь? Будь ты проклят, мать твою!»
— Всё в порядке, — слегка прикоснулась к нему бабушка.
Но ничего не было в порядке. Убийца где-то бегал, по-прежнему живя, а сам Макс стоял на деревенском кладбище, уставившись себе под ноги, не смея поднять взгляд. Отыскать Мишку надежды почти нет. Он прекрасно знал эти места, леса и горы, и теперь где-нибудь хорошо укрылся. Да и не его это теперь забота. Были люди, которые рыскали по лесам в поисках него. Но вот будет ли результат?
— Пожалуй, я лучше пойду, — пробормотал он.
— Правильно. Иди уж.
Макс зашагал с кладбища, петляя среди могил, выходя с территории. Только здесь он смог вдохнуть полной грудью, отрывая взгляд от земли, и сразу увидел Эльзу. Девушка отлепилась от дерева, приближаясь к парню, заглядывая тому в глаза. Хотя она была на два года старше, но выглядела отчего-то младше Макса.
— Знаю, что тебе сейчас тяжело, — проговорила она. — Но это пройдёт. Это лишь временно.
Макс покачал головой.
— На меня и мою семью тоже смотрят с обвинением. Та, другая половина, которая ведает правду. Ведь именно Мишка стал всему виной.
— Но вы не должны отвечать за него.
— Ты это объясни людям, — горько усмехнулась девушка.
Она взяла его под локоть, и оба направились медленным шагом по одной из улиц, тихо разговаривая. И вскоре не заметили того, как спустились вниз, к чаше с озером. Теперь вода была спокойная, сверкая солнечными лучами. Максу думалось, что при виде этого места он будет испытывать страх, но нет, ничего подобного. Сейчас вода не несла никакой опасности. Стоял тёплый день, а лобасты находились где-то внизу, прячась в древних пещерах... Во мраке... И лишь камыш слегка покачивался из стороны в сторону от лёгкого дуновения ветерка.
— И что ты планируешь делать дальше?
Макс мотнул головой.
— Не знаю. Вернусь обратно в город. Лето на исходе уже.
— Понятно, — тихо ответила девушка.
Она вдруг приподнялась на носочки, а затем поцеловала парня. Макс не отпрянул, а наоборот крепче прижал её к себе, ощущая некое волнение внутри.
— Хотелось бы, чтобы мы ещё встретились.
— Я же не уезжаю на край света, — рассмеялся парень. — Нас будет разделять всего триста километров. Да и мобилы с интернетом никто не отменял. Сможем общаться по видео.
— Это совсем не то, но в нынешней ситуации не так уж и плохо. Иначе нельзя.
— Нельзя, — грустно подтвердил он.
Макс притянул девушку к себе, утыкаясь носом в её волосы, ощущая приятный запах шампуня. Оба стояли, не шевелясь, наслаждаясь тишиной...
— Даже не верится во всё это, — медленно проговорил он.
— Во что именно?
Парень обвёл взглядом озеро, стволы деревьев вдали, горы.
— Во всё.
Он крепче прижал к себе русалку, а та не сопротивлялась. Теперь Макс видел многое, хотя пока и не всё. Но имелось время для дальнейшего наблюдения за природой, разгадывание её тайн, чтение прошлого. А главное, имелся человек, который станет идти с ним рядом... Или не человек?
«Не-е-ет. Все-таки человек».
— В то, что ты здесь, рядом, — выдохнул он. – Со мной.
— С тобой, — повторила она.
Конец.
Мария и дьявол.
Мария и дьявол.
Монашка Мария Богу молилась,
Душу свою очистить стремилась.
Но дьявол к ней явился во сне,
Пытаясь забрать греховную душу себе…
Неизвестный поэт. 14 век.
Мария, как и всегда, стояла на коленях в своей келье, глубоко погруженная в собственные вязкие мысли, в молитву. Голубые глаза были закрыты, а губы шептали усердную просьбу о спасении её души. Она хотела забыть свое прошлое, оставить за собой существование продажности и начать новую жизнь в монастыре.
— Господи, я знаю, что сделала неправильно. Я поддалась искушению лукавого. Но я прошу Тебя, прости меня и помоги мне начать новую жизнь во славу Твою. Я хочу жить в храме твоём, и служить Тебе всем сердцем. Помоги мне преодолеть любые искушения, которые будут на моём пути, и дай мне силы и мудрости, чтобы быть верной Тебе до конца моих дней. Аминь.
Как девушка прекрасно помнила из прошлой жизни, Лондон всегда был грязным и запущенным городом, где улицы казались узкими и тесными, а люди толпились на них, пытаясь пройти мимо друг друга. На каждом углу можно было увидеть нищих, которые просили милостыню у прохожих. Они выглядели грязными и изможденными, одетыми в лохмотья. Вокруг них находилась тьма псов и крыс, которые бегали по улицам. И запах нечистот был повсюду.
Несмотря на это, жители Лондона продолжали жить собственной жизнью. Ремесленники работали в своих мастерских, торговцы продавали товары на рынках, а зажиточные горожане обитали в домах, которые были построены из дерева и камня.
Но даже богатые жители не могли избежать болезней, которые распространялись по городу. Вода в Темзе была загрязнена, а канализация отсутствовала напрочь, поэтому улицы были залиты грязью. Различные Болезни распространялись по всему городу, и многие люди умирали от них. Всё это теперь казалось каким-то кошмаром, нереальным прошлым, жутким сном.
Девушка облегченно выдохнула, выпрямляясь. Она обвела взглядом своё скромное убранство. В её келье горело несколько свечей, создавая мягкий свет и тёплое настроение некого умиротворения. И лишь небольшое зеркало казалось здесь лишним, осколок прошлого, который она позволила оставить себе. Подарок лорда Грегори.
Но тут Мария вздрогнула, когда у себя за спиной услышала неожиданный цокающий звук. Её красивые голубые глаза широко распахнулись от ужаса. Девушка узрела совершенно богомерзкое на вид существо с крепким телом и козлиной головой с чёрными рогами. Ноги его заканчивались копытами, а длинный хвост с яростью хлестал по бёдрам.
— Привет, Мария, " произнесла тварь, усмехаясь. "Ты не ожидала меня увидеть так скоро, да?
Монашка была сильно напугана. Рука взметнулась к груди, затем к шее. Она хотела закричать, но не смогла издать ни звука.
— Дитя моё, почему ты скрываешься здесь, в этом мрачном месте? — спросил козлоголовый, подходя ближе к ней, обдавая терпким неприятным запахом.
— Я хочу спасти свою душу, я желаю забыть своё прошлое.
Слова вылетели из неё помимо воли.
— Мария, — произнесло существо, улыбаясь ей, слегка покачивая головой, будто разговаривая с маленьким ребёнком. "Я знаю, что ты хочешь. Я могу дать тебе абсолютно всё.
— Господи, помоги мне! Я испугалась, когда увидела дьявола, и моя душа трепещет от страха. Но я знаю, что Ты всемогущ и всеведущ, и что Ты всегда со мной. Пожалуйста, защити меня от злых сил и помоги мне преодолеть этот страх. Я прошу Тебя, спаси мою душу и направь меня на путь истины и света. Дай мне силы и мудрости, чтобы оставаться верной Тебе во все времена и во все испытания.
Дьявол громко захохотал, показывая крупные лошадиные зубы и влажный длинный язык, от которого поднимался дым.
— Старик давно покинул вашу обитель греха. У него хватает других дел.
Тварь вдруг громко втянула через широкие ноздри воздух, к чему-то принюхиваясь, после чего сладко облизнулась.
— Удивительно. В храме божьем нет ни одной целки. Куда катится мир.
Девушка громко охнула, а щёки тут же сильно запылали.
— Зачем ты здесь появился? Уходи прочь!
Она мельком бросила короткий взгляд на спасительную дверь, осознавая, что бежать не имело никакого смысла. Если князь тьмы смог проникнуть в святое место, то чего уж говорить…
— Но ты ведь меня звала. Разве не так?
— Я… Я возносила молитву Господу нашему!
Дьявол сплюнул огненным комком.
— О! А я уж дурным делом подумал, что ты молилась мне. Вот и заглянул на огонёк.
Он масляным взглядом осмотрел фигуру девушки, задерживаясь внизу живота, вновь облизываясь, как кот на сметану.
— А пламя ещё тлеет, — довольно хихикнула тварь. — Люблю кровоточащих.
— Что ты хочешь? — спросила Мария, пытаясь сохранить спокойствие.
— Ты ведь желаешь вновь почувствовать вкус своего прошлого, когда спала с мужчинами? — Признайся. Хотя бы не лги самой себе.
Девушка опустила взор, уставившись в серый пол.
— Нет, — отозвалась она тихо.
— Врёшь, шельма. Меня не проведёшь. Я слышу, как участилось твоё сердце при одном воспоминании разгорячённых тел, что трутся друг о друга. Я чувствую жар от твоего лица, когда ты вновь и вновь припоминаешь те ощущения, что внутри тебя…
— Господи! Хватит! Прекрати искушать меня сатана!
Она в отчаянии обхватила руками голову.
— Я хочу искушать тебя, Мария, " ответил Дьявол, приближаясь к ней лёгкой танцующей походкой. - Я желаю показать тебе, что ты можешь иметь всё, что только захочешь. В том числе, и адский огонь внутри себя.
Дьявол попытался заманить девушку плотскими утехами, рассказывая ей развратные вещи, которых она лишилась, когда стала монахиней. Мария честно сопротивлялась, но внутри неё пробудилось желание попробовать запретный плод ещё в последний раз. А потом вновь и вновь…
— Ах, как же я хочу быть с тобой, Мои объятья скучают по тебе. Ты же знаешь, как сладко проводить время с мужчинами, не так ли?
Она подняла взгляд, уставившись на красавца, который находился напротив неё. Тот был силён, мускулист и обнажен. На его загорелой коже плясал свет от свечей. Дыхание Марии участилось.
— Помнишь, как это было? Но теперь уже не за звонкую монету…
Сильно похожий на лорда Грегори, он сократил одним шагом расстояние между ними, после чего принялся медленно снимать с неё монашеское одеяние, обнажая полную грудь, начиная ту медленно ласкать.
Мария почувствовала, как её дыхание на мгновение спёрло. Она знала, это неправильно, но она не могла устоять перед соблазном. Человек слаб, отсюда и грешен.
— А теперь иди ко мне, — прошептали губы красавца.
В конце концов, она сдалась, и Дьявол удовлетворил её желание с головой. Любовные утехи были такими, что Мария не могла остановиться, погружаясь в этот омут вновь и вновь, позабыв абсолютно обо всём на свете, даже о Господе.
Но когда всё закончилось, Мария почувствовала стыд и ужас. Она понимала, что совершила нечто мерзкое и непотребное. Она плакала, молясь о прощении и каясь в своих согрешениях. Но Дьявол только усмехнулся и исчез, оставив её в одиночестве.
На следующий день девушка была молчалива, не желая общения. Она страстно молилась о спасении души, понимая лживость собственных слов. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела красавца и слышала его голос, который приводил её в трепет. Внизу живота вновь начинало приятно ныть при недавних воспоминаниях прошедшей ночи.
«Я последние месяцы посвятила служению тебе, Господи, но недавно я была искушена дьяволом. Мой разум чувствовал усталость от молитв и постов. Я была измучена внутренними вопросами, которые не давали мне покоя. Именно в этот момент, когда я была слаба и уязвима, дьявол явился ко мне в образе прекрасного создания. Он говорил со мной так ласково и убедительно, что я не могла отказаться. Я поддалась его искушению и сделала то, что никогда не смела бы сделать раньше. И после всего этого, что случилось ночью, я чувствую, что я не достойна носить монашеский наряд и жить в монастыре. Я ощущаю себя предателем, который не заслуживает прощения».
Она планировала ещё какое-то время продолжать молиться и поститься, чтобы очистить свою душу от греха и скверны.
«Я буду искать покаяние и прощение у Тебя каждый день. Я знаю, что это будет долгий и трудный путь, но я верю, Ты поможешь мне пройти его и дашь мне силы».
Мария понимала, это было испытание её веры и духовной силы. Но она также понимала, что она не должна позволять себе поддаваться на соблазны и грехи. Она должна оставаться верной своим убеждениям и бороться с собственными демонами каждый день.
И хотя её сердце всё ещё сильно тосковало по тому, что было ночью, она знала, вера и духовная сила помогут преодолеть любые испытания, которые ещё могут возникнуть на её пути.
Ближе к обеду, девушка вдруг почувствовала нечто странное. Появилась изжога, а ещё стало тянуть живот. И когда монашка вошла в свою келью, она оглядела себя, с ужасом увидев, что начала полнеть буквально на глазах.
— Господи помилуй!
За всё в жизни приходится расплачиваться, а особенно за страшный грех. Следовало ожидать, что она понесёт от дьявола.
Мария закрыла лицо ладонями, пытаясь собрать метавшиеся испуганной птицей мысли. Она могла сейчас распахнуть окно и выпасть наружу. Порезать вены, или удавиться. И тогда уж точно не видать небес.
«Дура! Какая же ты дура! Неужели ещё думаешь, что Господь возьмёт твою мерзкую душу после совокупления с его главным врагом?»
Появляться перед другими сёстрами нельзя в таком виде. Да она бы и не смогла, так как живот быстро увеличивался в размерах, а груди наливались молоком.
Мария понимала, это было последствием её греха и слабости перед дьяволом. Она чувствовала себя отвратительно и никак не могла принять своё теперешнее состояние.
Девушка продолжала молиться и искать покаяния, но её душа была расколота на части. Она знала, грехи не останутся безнаказанными, и ей придётся ответить за свои поступки. И судя по быстро растущему животу, уже скоро.
В дверь тихо постучали и в комнату проникла сестра Анна. Она хотела что-то сказать, но взгляд серых глаз остановился на округлом животе. В них появилось изумление.
— Но как это? — вырвалось у неё.
Марию согнуло пополам. Девушка рухнула на пол, корчась от спазмов. Она и сама не заметила, как прикусила нижнюю губу до крови. Казалось, некое существо разрывало её изнутри, пытаясь скорее вырваться наружу. Возможно так оно и было, если вспомнить, кем являлся отец будущего ребёнка.
«А может, это и не он? Возможно, я прибыла в монастырь уже такой, сбежав от лорда Грегори, а всё то, что было ночью, являлось лишь кошмарным сном».
— Как так получилось, что ты скрывала от нас свою беременность? Да и если судить, срок уже не маленький!
Девушка опустила ладонь, ощутив, как стало мокро у неё между ног. Она никогда не рожала, хотя имела пять выкидышей за свою недолгую жизнь. Впрочем, ничего удивительного, когда спишь с мужчинами за деньги. Но зато Мария видела роды у других, а однажды даже помогала принимать дитя у своей младшей сестры. И всё кричало о том, она сейчас родит.
Дальнейшие события девушка плохо помнила. Разум окутался туманом. Она видела, как в её келью вбегают сёстры. Кто-то принёс больше свечей, другие воду и тряпки. Затем её пронзила мучительная боль в области таза. Она кричала, сильно, отчаянно. Ей отвечали рты монашек, беззвучно, а их лица расплывались, превращая сестёр в уродливых чудовищ.
Через целую вечность, Мария наконец разродилась ребёнком, сыном. Когда поднесли новорожденного к груди, она ожидала увидеть мерзкое отвратительное существо, но с удивлением и облегчением узрела самого обычного младенца.
«Все-таки человек. А ночью не было никакого дьявола. Мне всё привиделось. Приснилось».
Она чувствовала себя измученной и опустошенной, но также разливалось и облегчение от того, что ее ребенок родился здоровым. Девушка решила назвать его Иоанном, в честь святого Иоанна Крестителя, который был избран Богом, чтобы приготовить путь для Иисуса Христа.
Несмотря на то, что Мария была монахиней, она в первую очередь являлась женщиной и испытывала вполне человеческие чувства. Она даже могла бы полюбить своего ребенка и была бы готова защищать его любой ценой. Но она также понимала, ее грехи должны быть исправлены, и она должна принять наказание за свои поступки.
«Нет. Ночью не было всё то сном, к огромному сожалению. Не обманывай саму себя».
Всё ещё прижимая к груди ребёнка, девушка бросила короткий взгляд в сторону, где находилось небольших размеров зеркало. В отражении она увидела саму себя, а также ребёнка, чей вид показывался истинным. У него на маленькой головке были козлиные рога, а ножки заканчивались копытцами. Тело покрывал чёрный пушок, который в будущем мог стать густой шерстью.
«Прости меня, Господи, за то, что я собираюсь сейчас сделать».
С огромным трудом поднявшись на ноги, чувствуя головокружение от сильной потери крови, Мария смогла доковылять до окна, распахивая то, впуская внутрь морозный воздух. Сёстры за спиной громко закричали, бросаясь к ней, но было уже поздно. Руки разжали младенца и тот камнем рухнул вниз, по-звериному рыча. Спустя мгновение, тельце шлепнулось о лёд и исчезло, растворившись, будто того никогда не существовало. Абсолютно никаких следов.
В тот же миг монахиня рухнула на пол, испустив дух. Её голубые глаза были устремлены к тяжёлым серым небесам, а руки тянулись куда-то в пустоту. В этот миг в приоткрытое окно проникла тень, застывая на мгновение. Все присутствующие увидели громадную птицу.
Ворон, покосившись на монахинь чёрным глазом, спрыгнул прямо на тело Марии, клюнув её несколько раз, после чего громко каркнул трижды, расправляя крылья. Тело взвилось в воздух, вновь пропадая, растворяясь в проёме окна, поднимаясь всё выше и выше, к самым небесам.
Черный ворон, крылья расправив,
Душу мертвеца уносит в небеса.
Сильный ветер, как голос Бога,
Сопровождает их в последний путь до самого конца.
Но ворон несет не только душу,
Он несет и тайны, что скрыты в ней.
Он знает все, что было и только будет,
В этом мире шепчущих теней.
Сестры, ошарашенные всем произошедшим, стояли неподвижно, не зная, что делать дальше. Но вскоре им пришлось позаботиться о теле Марии и ее душе. Они принялись молиться за нее и за ее ребенка, который был рожден в грехе, но все же был ее сыном.
С тех пор прошло много веков, но история Марии и ее ребенка осталась в памяти монастыря. А одна слепая старая монахиня утверждала, будто Мария понесла от самого дьявола, и была совершенно в этом права. Якобы сатана желал, чтобы монахиня зачала от него, как и та, другая Мария от Святого Духа. Однако, иные сёстры считали, Мария была просто жертвой своих собственных грехов и слабостей, и что ее ребенок не был проклят. Но все же, история монахини Марии и ее дитя оставалась тайной для многих. Некоторые люди потом говорили, будто они видели странного ребенка с козлиными рогами и копытами, который бродил по лесу ночью. Но никто не знал точно, что произошло с Марией и ее Младенцем. Этот случай так и остался загадкой для будущих поколений, превратившись в легенду, а после и просто историю, которую рассказывали по вечерам.
Новенькая.
Новенькая.
Она появилась в нашем классе второго октября. День, когда я потерял своего брата. Точнее, тогда начались развиваться все эти чёртовы события…
Мишка, который был старше меня на целых пятнадцать минут, сразу же обратил внимания на новенькую девочку. Впрочем, не только он, но и другие пацаны. Девчонки с оценивающим взглядом стали осматривать Машу. Так звали девушку, которая пришла в наш класс. Как позже выяснилось, она приехала с севера, перебравшись с родителями на юг. Ей не подходил климат, и поэтому родители решили сменить место жительства, купив в нашем городе дом. По крайней мере, об этом сказала она сама.
Когда в класс вошёл физик, щуплый дядька с тараканьими усиками, то он кивнул Маше, представив её остальным. Девушка застенчиво упёрлась в пол, боясь поднять взгляд. Всё внимание устремилось на новенькую. А после урока, Мишка, сразу решил брать быка за рога, не откладывая в долгий ящик. Итогом было его знакомство с Машей.
Вообще стоит сказать, что на моего брата заглядывались многие девчонки. Ну ещё бы. Ведь он был самым крутым парнем в нашей школе, имея вполне себе симпатичную внешность. Я, к сожалению, совсем не походил на своего старшего братца. Но сейчас речь идёт не обо мне.
Не знаю, как у Мишки всё там происходило, но он стал встречаться с Марией. Уже через неделю, они ходили в обнимку, целуясь на переменах. Но я заметил кое-что. Девушка была как бы ни от мира сего. Лёгкая заторможенность, а может и застенчивость. Чёрт его разберет. Но в ней чувствовалась некая неуверенность. Создавалось такое впечатление, будто всё происходящее для неё в новинку, словно новенькая свалилась с луны.
Вечером, находясь в нашей комнате, я поинтересовался у Мишки об этом. Брат лишь пожал равнодушно плечами.
— Да тебе, не всё ли равно?
Ответить честно на этот вопрос я не мог, так как просто не знал. Может всё равно, а возможно и нет.
— Но тебе не кажется странным её поведение?
— Мне она нужна лишь для одного. Ещё неделька, и Машка ляжет со мной.
Он сделал рукой неприличный жест, усмехаясь.
— Ты так в этом уверен? — со скепсисом поинтересовался я.
— Хочешь, поспорим?
— Да ну тебя нахрен.
Любой другой, кто бы послал моего брата нахрен, уже давно бы пожалел. Но мы друг с другом общались и гораздо хуже. Правда, не всегда. Только тогда, когда ссорились.
Вот помню случай, который произошёл в прошлом году. То есть, в десятом классе. Один из новеньких, который перевёлся в нашу школу, принялся качать права. Он случайно задел плечом Мишку, который никак не отреагировал. Но новичку, по-видимому, этого оказалось мало, и он потребовал извинений. Брат извинился, и в его глазах читалась искренность. Но вот после уроков, Мишка со своими друзьями отвели новенького за школу, где и превратили его лицо в кровавую кашу. Губы, как два вареника, а глаза маленькие щёлки. После, этот чел был тише воды, ниже травы.
— А где она живёт? — поинтересовался я, отрываясь от своих воспоминаний.
— Где-то за городом. Между свалкой и старыми дачами.
— Между свалкой и дачами? Там на поле только два дома. Один разрушен, а тот второй особняк…
— Да, скорее всего в нём, — кивнул брат, перебивая меня.
Ещё через два дня, мишка собрался в кино. Тогда показывали какой-то фантастический боевик, на который он и решил пригласить Машу.
— Ты знаешь, — вдруг произнёс он, когда одевался. — Она действительно со странностями.
— Что ты имеешь в виду? — не понял я.
— Трудно сказать. Она шарахается чуть ли не от каждой тени. А ещё смотрит на людей… Не знаю, как и объяснить даже… Странно, одним словом.
Брат покрутил пальцем в воздухе.
— Лохушка?
— Я бы не сказал так. Здесь совсем другое. А вчера я увидел у неё на предплечье довольно приличных размеров рубец.
— Думаешь, её бьют предки?
— Всё возможно, — пожал плечами Мишка, натягивая брюки и надевая свою выходную рубашку. — После кино, я провожу её до дома и погляжу, как она там живёт.
— Я думал, что ты уже успел там побывать.
— Ещё нет.
Мишка ушёл, и я остался в комнате в полном одиночестве. Родители находились в зале, глядя в телевизор, а мне ничего не оставалось, как сесть и начать грызть гранит науки, который оказался слишком твёрдым для моих зубов.
Брат вернулся около одиннадцати, злой как чёрт. Его глаза пылали от бешенства, а кулаки сжимались до хруста в пальцах.
— Что такое? — поинтересовался я. — Не понравился фильм?
— Фильм? — переспросил он. — Не знаю.
Оторвавшись от компьютера, я повернулся на стуле, глядя с усмешкой на Мишку.
— Ну как? Ты пощупал? И каковы ощущения?
Брат почти с лютой ненавистью взглянул на меня. Его рот приоткрылся, чтобы сказать какую-нибудь гадость, но в следующий миг он уже был спокоен, взяв себя в руки.
— Хотел пощупать. Я уже сунул руку ей под юбку, а потом…
— Что потом?
— Эта гребаная сука заорала.
— Что она сделала? — не понял я, даже привстав слегка со стула.
— Она завопила, как будто я собирался её трахнуть. Прикинь, и это на весь зал.
Я громко расхохотался, пытаясь представить эту безумную картину. Удавалось с трудом. Вот мишка суёт ладонь под короткую юбку, а в следующий момент рот Маши открывается и из него вылетает вой, как у какой-нибудь чёртовой сирены.
— Ты чего ржёшь, урод? Был бы на моём месте, то тебе было бы не до смеха.
— Это хорошо, что я был не на твоём месте, — согласился я.
— Она дикая какая-то. Взглянула на меня так, что подумал, вот-вот вцепится мне в горло. Потом выбежала из кинотеатра и исчезла в ночи.
— Исчезла в ночи, — повторил я. — Как поэтично. А ты что?
— Я не дурак. Плюнув на фильм, поднялся и вышел.
— Помчался за ней?
— Да сейчас. Делать мне больше нечего.
— А где же ты тогда был всё это время?
— Встретил Андрюху и Марата. Пошли в кабак пить пиво.
— Ну ты и даёшь? — хлопнул я себя по колену.
— Я-то даю, а вот эта дура нет.
— Знаешь, что тебе надо было сделать? Звездануть ей в глаз.
— Хотел, — честно признался Мишка, — но всё произошло настолько неожиданно и быстро, что просто не успел.
Этот разговор происходил поздно вечером, а уже на следующий день я снова видел своего брата, который шёл в обнимку с Машей. Они общались так, как будто вчера ничего между ними не произошло. Я только удивлённо покачал головой, громко хмыкнув на это безобразие. Эта девка продинамила Мишку, а он уже сегодня, как ни в чём не бывало, общается с новенькой.
«Может он влюбился?» — подумалось мне.
* *
Вечером брат не пришёл домой. В этом собственно не было ничего необычного, так как Мишка довольно часто оставался у своих друзей. Но и на следующий день его не было. Подойдя к Андрюхе и Марату, я поинтересовался у них, куда делся их товарищ.
— Да хер его знает, — ответил Марат, сплюнув себе под ноги.
— Мы его видели вчера после школы, когда Миха пошёл провожать свою девку, — отозвался Андрюха.
— И всё? — на всякий случай поинтересовался я.
— И всё. Вечером, Миха не пришёл в подвал.
Подвал, был местом, где собирались друзья. Обычно они там таскали железо, накачивая мускулы. Ну и ещё водили баб. Довольно уютное местечко. На стенах постеры с голыми тёлками, возле стены старенький диванчик, а рядом журнальный столик, который притащили со свалки.
Когда я пришёл домой, то обнаружил там полицию. По-видимому, родители вызвали, так как их сын так и не вернулся. Мне пришлось битый час отвечать на тупые вопросы, рассказывая о том, где и когда я в последний раз видел Мишку, и не было ли ничего подозрительного. Я отвечал предельно честно, так как что-либо скрывать не видел смысла.
Прошла ещё пара дней. Брат не объявился. В школе, я, приблизившись к Маше, поинтересовался у неё о Мишке.
— Да оставьте все вы меня в покое! — заорала вдруг она. — Меня уже допрашивали. Я всё сказала.
Такая реакция меня сильно удивила. Зачем было так нервничать, если можно ответить вполне спокойно.
— Ты чё, больная?
На это, девушка не посчитала нужным даже отвечать. Она просто развернулась и ушла обратно в класс.
— Ну и сука, — пробормотал я себе под нос.
После занятий наша школа отправилась на выходные. Стоя на приступке, я курил, глядя на детский сад, который располагался рядом. Мимо меня промчался вихрь, обдав сладковатыми духами. Проследив взглядом за Машей, я почему-то двинулся следом. Делать особо было нечего, и я решил узнать, где конкретно живёт эта девка. Возможно, мне удастся поговорить с её родителями, которые что-либо прояснят о моём брате. Хотя, конечно же, надежды было мало. Полиция побывала вроде и там.
Двигаясь так, чтобы Мария меня не видела, я дошёл до её дома. Скрывшись в ближайших кустах, стал внимательно наблюдать за двухэтажным особняком, который расположился посредине поля. С одной стороны тянулась городская свалка, а с другой дачи. Местечко скажу я вам, довольно безлюдное. Раньше, когда нам было поменьше лет, мы ходили на свалку стрелять крыс. Кто-то брал воздушку, другие рогатку. Но иногда делали и совсем иное. Ловили серых тварей живыми, и, обливая их бензином, отпускали такой вот факел. Громко визжа, грызун уносился от нас прочь, а потом подыхал, забившись в нору.
Оставив позади кусты, я двинулся по периметру, пока не уткнулся в свалку. Я думал, что сказать, если мне вдруг вздумается постучать в дверь. На глаза попался мёртвый щенок. По-видимому, пёсик сдох и кто-то его выкинул в мусорный контейнер. Теперь последнее его пристанище, это свалка, где хозяйничали крысы и бомжи.
Сплюнув от отвращения, я снова углубился в кусты, усевшись на старенький холодильник. Потянулся за сигаретами, но замер, услышав приближающиеся шаги. Выглянув из-под ветвей, я даже застыл. В последнюю очередь, я ожидал увидеть на свалке её. Думал, что девчонки не лазают по таким местам.
Я оказался не прав. Не далее, чем в полусотне метрах, находилась Мария. Она медленно брела, глядя себе под ноги. Я хотел вылезти, но остановился. Мне стало интересно, что она будет делать дальше.
Маша, петляя среди мусора, продолжала идти, по-видимому, о чём-то думая своём. Руки сунула в короткие розовые шорты. Хотя на дворе стоял октябрь месяц, но всё ещё было довольно тепло. Но не так, чтобы носить топ и шортики, открывающие длинные ноги.
Сделав ещё несколько шагов, девушка замерла, уставившись на мёртвого щенка. Какое-то время Маша его разглядывала, просто стоя на месте. А потом у меня отвалилась челюсть, когда девушка присев на корточки, с нежностью подобрала дохлятину, прижимая к груди. Она принялась ласково что-то говорить щенку, гладя по шерстки. Мне подумалось, возможно собака оказалась живой, но нет. Мне вспомнились остекленевшие глаза, и бок, который начали подъедать черви. Щенок явно сдох, и в этом не было никаких сомнений.
«Да она походу больная на всю свою блондинистую голову».
Я следил, как девушка уходит прочь, неся в руках свою мёртвую ношу. Когда же маша скрылась за горой мусора, облегчённо вздохнул, вылезая из кустов.
Постояв ещё с минуту, двинулся к дому. Нет, не к дому, а к строению, в котором жили эти люди. Даже не к строению, а к огромному сараю. По моим прикидкам, внутри было никак не меньше двух десятков комнат. Это сооружение построили в позапрошлом веке. Изначально в нём жил какой-то купец, а после революции внутри устроили склад. До семидесятых годов там обитали люди, а потом бомжи. За долгое время дом успел обветшать, превратившись в груду гнилых досок. Вообще удивляло, как это старьё ещё кто-то купил. По-хорошему, его надо было снести, дабы никто из жильцов не покалечился.
С осторожностью приблизившись к дому, я перемахнул через забор, порадовавшись, что во дворе нет собаки. Вспомнив о дохлом щенке, почувствовал тошноту.
— Фу, дрянь, — сплюнул себе под ноги.
Заглянув в одно из окон, понял, мне не повезло. Обзор закрывали тяжёлые шторы, которые висели на каждом из окон. Выругавшись своей невезучести, я, обойдя дом, выбрался к главному ходу, рассудив, если я ничего не вижу, то и меня не увидят. Сунул нос в сарай. Ничего интересного. Ржавая коса, молоток и ещё какие-то инструменты. В полумраке было сложно разобрать. Сунулся в гараж, но и там не нашёл того, что искал.
«Да уж. Мишки явно здесь нет».
Я задумался, пытаясь понять, что всё же я хочу найти? От моих мыслей меня оторвал скрип петель.
Обернувшись, я увидел Машу, которая стояла на пороге дома и смотрела на меня. В её глазах промелькнула растерянность, злость, а потом и испуг. Немая сцена длилась целую вечность. Я для себя уже решил, что не стану говорить первым.
— Ты чего здесь делаешь? — наконец поинтересовалась она каким-то осипшим голосом.
Откашлявшись, она повторила вопрос.
— Я пришёл узнать что-нибудь о своём брате.
— Я ведь уже тебе сказала, что ничего не знаю.
— Я просто подумал…
В моём горле застряли дальнейшие слова. Мой взгляд наткнулся на бандану, которую Маша обмотала вокруг своего запястья. Я эту вещь не мог перепутать, так как бандану подарил Мишке на двадцать третье февраля. Старший брат постоянно её таскал на голове, не снимая.
— Откуда она у тебя?
Заметив мой взгляд, Маша сразу как-то съежилась, став очень маленькой. Её взгляд забегал из стороны в сторону, не останавливаясь ни на чём. Маленький язычок облизал полные губы, а пальцы вцепились в ткань шорт.
— Мне её подарил Миша, — наконец ответила она.
Я знал, что Мишка не мог её отдать, так как очень ценил мой подарок. Мне хотелось выкрикнуть, что она всё врёт, но из моих уст не вылетело ни единого слова. Незачем. Девушка просто соврала бы, и только.
— Послушай, — вдруг она проговорила срывающимся голосом, то и дело оглядываясь по сторонам. — Уходи отсюда. Пожалуйста.
— С чего это вдруг?
— Пожалуйста. Уходи.
Почему-то я ощутил животный страх, а ноги стали какими-то ватными. Удивляясь собственной уступчивости, я пошёл прочь со двора. Позади меня с облегчением выдохнула Маша, глядя мне в спину.
* *
Через день, я сидел на последней парте, уставившись в окно. На улице день стоял хмурый, как и моё настроение. По-прежнему брата всё ещё не нашли. Начинался первый урок. Алгебраичка, старая стерва, проскрежетала, здороваясь с классом. Я, было, прикрыл веки, чтобы немного подремать, но тут открылась дверь и на пороге появилась Маша. Она застенчиво оглядела всех присутствующих, а потом шагнула в класс. В одной из рук, на подносе из дерева, находился пирог.
— Извините, я слегка опоздала, — промолвила она, обращаясь к старой стерве.
— Пирог? И что за повод?
— Сегодня я родилась. И вот, решила…
Она слегка качнула пирогом, а потом поставила его на первую из парт.
— Хотела угостить. Моя мама испекла…
Сказать честно, Мария сегодня выглядела довольно привлекательно. Причёска, косметика на лице, а ещё, не было вечной тупости во взгляде. Сегодня, она вела себя как-то по живому.
— Ну давай, угощай класс, — разрешила учительница.
— С чем пирог? — поинтересовался Федька Емельянов, парень-колобок, у которого джинсы не сходились на огромном пузе.
— С мясом, — отозвалась Маша, начиная разделять заранее разрезанный пирог.
— Мясо? — переспросил Емельянов. — Это очень хорошо. Нет, я и сладкие пироги люблю, но с мясом гораздо больше. Ведь мясные пироги, намного вкуснее сладких. Кстати, а что внутри, свинина, курица, утка или…
— Тебе то что? — приподняла бровь старая стерва, сидя за учительским столом.
— Интересно.
— Свинина, — ответила Маша, начиная разносить маленькие кусочки по классу и ставя их перед учениками.
Когда девушка приблизилась ко мне, наши взгляды скрестились, как две шпаги. Но это длилось лишь мгновение, потому что Маша опустила взгляд, ставя передо мной кусочек пирога. Краешки губ приподнялись в подобие улыбки, а щёки стали пунцовыми. Я пытался понять, чем вызвана такая реакция. Нет, я не льстил самому себе, отлично осознавая, что не нравлюсь Марии. Здесь дело было совсем в другом. Мне даже показалось, будто она отрезала кусок пирога слегка больше, чем остальным. Я на это никак не среагировал, а принялся за еду.
После занятий, я двинулся в подвал, где и нашёл ребят. Как всегда, они таскали железо, работая со штангами под грохот рока.
— Чего тебе, Малой? — поинтересовался Альберт, который всегда ко мне так обращался, хотя мы с ним и были одногодки.
Выключив музыку, я подозвал Андрюху и Марата, которые побросав гири, приблизились ко мне с Альбертом. Затем я поведал о том, что хочу от них. Троица со скепсисом уставилась на меня, но, в конце концов, все согласились мне помочь.
* *
Вчетвером, мы двинулись за город, оставив позади многоэтажные дома, школу и огороды, которые в нынешнее время осиротели. Пока шли, я рассказал о бандане, которую заметил на руке Маши. Альберт со скепсисом слушал меня, в конце концов, просто пожав плечами.
— Возможно, Миха действительно подарил своей бабе её, — проговорил он.
— Дарят не банданы, а совсем другую хрень, — возразил Марат. — Да и вряд ли ради какой-то там дырки он поступил таким образом. Что-что, а банданы он любил, да вдобавок подарок от малого.
— Это глупо идти туда, основываясь только на одной вещи.
— Мой брат никогда бы не отдал этот подарок. Да и дохлый щенок. Что ты на это скажешь?
— Тут мне сказать нечего. По-видимому, у девки действительно не всё в порядке с головой. Но что мы будем делать, если дома окажутся её родители?
— Потрясём и их, — ответил за меня Марат. — Нам не в первый раз.
— Это уж точно, — кивнул Андрюха.
Перейдя дорогу, мы оказались между дачами и свалкой. Впереди нас ждало двухэтажное строение, к которому мы и шли. Автомобиля возле дома видно не было, но это ничего не говорило. Возможно, машина стояла в гараже, или её просто невидно из-за высокого забора.
— Как будем действовать? — поинтересовался я, почему-то начиная нервничать.
— Как обычно. Заходим и берём их паршивую семейку за грудки. Ты главное не путайся под ногами. Стой в сторонке.
— А если они после заявят на нас?
— Не ссы в штаны, — отозвался Марат.
Приблизившись к забору, мы обменялись быстрыми взглядами, а после, как по команде, двинулись ко входу.
— Вперёд.
Оказавшись на территории, мы все огляделись. Ничего подозрительного. Хотя, чего я ожидал?
— Пошли в дом?
— Да, — кивнул Марат.
Поднявшись на крыльцо, Андрюха постучал громко, прислушиваясь к тому, что происходило по ту сторону. По его виду мы догадались, кто-то приближается к двери. Скрип петель, а после на пороге появилась Маша. На ней была надета всё та же одежда, которую я видел в прошлый раз. Она с недоумением осмотрела нас всех, а потом остановила свой взор на мне. Во взгляде промелькнул испуг, а пальцы крепче сжали дверную ручку.
— Что вам надо? — спросила она дрогнувшим голосом.
Марат ответил довольно неприлично. Здесь я не стану приводить его слова, так как особого значения они уже не имеют.
— Мы пришли узнать о Михе, — произнёс Андрюха, сунув руки в карманы джинсов.
— Я же сказала, ничего не знаю, — слегка повысила голос девушка, снова бросив короткий взгляд в мою сторону.
— Кому ты это сказала?
— Ему, — кивнула она на меня.
— А теперь, скажи нам.
— Что сказать?
— Где наш друг.
— Ну неужели вы думаете, что я его прячу в доме?
— А чёрт тебя знает.
— А щенок? — влез Марат.
— Какой ещё щенок? — удивилась Маша.
— Дохлый.
От удивления, девушка приоткрыла рот, показывая ровные и белые зубы. Пушистые ресницы захлопали часто, а из недр вырвался слабый вздох. А потом, всё пошло коту под хвост. Наверное, ребята соскочили с тормозов. Не знаю, в чём была причина. Марат, этот здоровенный парень, положил свою огромную ладонь на грудь Маши, крепко стискивая.
— А яблочки то упругие, — хохотнул он.
— Убери свои лапы, — слабо, как-то безвольно попыталась отмахнуться Мария.
— Любишь дохляков? А как ты относишься к живчикам? У меня в штанах, даже очень живой.
С этими словами, Марат втолкнул девушку в дом, следуя за ней. Не удержавшись на ногах, Маша повалилась спиной на пол, слабо вскрикнув.
«Вот чёрт», — подумалось мне.
Мы зашли следом. Андрюха, ухватив девушку за руки, крепко прижал их к полу, пока Марат резким движением не содрал с неё топ, оголяя грудь.
— Чего стоишь? — крикнул он Альберту. — Держи её ноги!
Помедлив, третий товарищ ухватился за щиколотки, садясь на корточки. Мне хотелось закричать, остановить их, так как это всё не входило в мои планы, но из моих уст не вырвалось ни единого звука.
Я стоял и смотрел на её обнажённую грудь, чувствуя где-то внутри нарастающее возбуждение. Штаны стали какими-то тесными, а во рту, как у какого-нибудь пса, собралась слюна. Чтобы не соскочить окончательно с катушек, я направился прочь, держа путь в тёмный коридор. Слыша за спиной вопли Маши,
я рассматривал картины, что висели на стене, и которые не вызывали особого интереса. Сбоку показалась кухня, куда я и вошёл. Старенький холодильник, плита с газовым баллоном, стол и три стула. По-видимому, родители Марии жили не богато, хотя и обитали в двухэтажном доме. Точнее, в сарае.
— Мне ничего не будет, — шептал я себе под нос. — Я же в этом не участвую.
Когда я открыл одну из кастрюль и взглянул на вареное мясо, со стороны холла послышался вопль. Матерился Марат. Через секунду раздался звук от наносимого удара.
— Вот бл*дь! Чёртова сука мне прокусила ладонь!
Громыхнул чей-то гогот. Наверное, Андрюхи. Я закрыл крышку и двинулся прочь из кухни, направляясь в ближайшую из комнат.
Она принадлежала Маше. Внутри стояла жуткая вонь. Поискав взглядом, я увидел того самого щенка, которого девушка нашла на свалке. Трупик лежал на широкой кровати, превратившись в гниющее дерьмо.
«Дура ненормальная».
Я с отвращением взглянул на дохлятину, собираясь покинуть комнату, как вдруг возле треснутого зеркала увидел часы. Двумя огромными шагами приблизившись к трельяжу, ухватил их, чувствуя, как моё сердце забилось быстрее. Часы принадлежали моему брату.
«Значит, я был прав, что пришёл сюда».
Ошеломлённым взглядом, я осмотрел комнату. Обстановка довольно бедная, а вещи старые. Вообще создавалось такое впечатление, что всё это было принесено со свалки. Хотя стоит сказать, чувствовалась аккуратность. А затем, я вздрогнул, припомнив кое-что.
Бросив часы на пол, я ринулся обратно в кухню, молясь о том, чтобы мои догадки не подтвердились. Я как-то не обратил на это внимание сразу, не особо присматриваясь, но в памяти, по-видимому, отложился зрительный образ.
Сорвав с огромной кастрюли крышку, сунулся лицом в неё, и тут же отпрянул. Всё было именно так. В желтоватом бульоне плавали пальцы, которые принадлежали человеку. Несколько с рук, и несколько с ног. Почему-то я принял их тогда за рёбрышки.
Припомнив о свинине, мне стало дурно. Перед глазами появился пирог, который приносила Маша в школу. Меня вырвало прямо в кастрюлю.
— Нет, такого быть не может, — прошептал я, тяжело дыша.
Я осознал, брата мне никогда не найти. Пирог… Возможно, частица его находилась в нём.
«Срань!»
На трясущихся ногах я двинулся прочь из кухни, чувствуя на теле холодный пот. Меня продолжало мутить. Мне было страшно от того, что мы попали в это дерьмо.
Двинувшись по коридору, чтобы рассказать всё ребятам, я остановился, когда услышал жуткий вопль. Он поднялся к высшей ноте, а потом также резко угас.
«Господи! Чего там ещё случилось?»
Облизав влажные губы, я помчался обратно в холл, но через несколько метров остановился, глядя на страшную картину.
Маша всё ещё продолжала лежать на полу, совсем голая, рыдая. Возле неё на коленях стоял Андрюха, из головы которого торчало огромное лезвие топора. Его стекленеющие глаза смотрели на своего убийцу, мужчину, уже в годах. Потом тело товарища медленно завалилось, упав на девушку. По её обнажённому телу захлестала кровь, а из пробитого черепа вывалилось несколько кусков чего-то мерзкого. Судорожно дёргая руками и ногами, Андрюха затих через пару ударов моего сердца.
Со снятыми штанами, Марат уставился на мужчину, который, не было никаких сомнений, приходился отцом Маши.
— Эээ! Мужик?
Выдернув из головы топор, мужчина двинулся на второго моего товарища. Взмах лезвия, и Марат дико завопил, когда его мужской инструмент отскочил в сторону. Он попытался прижать рану ладонями, но куда там. Кровь хлестала вовсю. Его глаза закатились, и тело товарища повалилось без чувств.
Альберт, он попытался убежать, но не смог уйти дальше двери. Всё тот же топор вонзился ему в спину, ломая позвоночник, выпуская вместе с тёмной кровью и жизнь. Товарищ рухнул на пороге, уткнувшись лицом в деревянный пол.
Всего несколько секунд, и трое ребят лежат поверженными. Трое совсем не хилых ребят, перед которыми дрожала вся школа. Остался только я.
Выдернув с чавканьем из спины Альберта своё оружие, мужчина обернулся ко мне. Самое жуткое, что всё происходило в тишине. Смолкла Маша, а мужик не собирался ничего говорить. Поднеся лезвие ко рту, он слизал с него кровь, делая губы красными.
Развернувшись, я побежал со всех ног. За спиной просвистел топор, который вонзился в стену. Помня о решётках на окнах, я пытался отыскать выход.
«Чёрт! Чёрт! Чёрт!»
Мои ноги меня понесли по лестнице, которая находилась в дальней части коридора. Она вела куда-то вниз, по жутко скрипучим ступеням.
Оказавшись в полной темноте, я продолжал двигаться, не обращая внимания на ушибы и ссадины. Несколько шагов, кряхтение за спиной. Я заскочил в какую-то из комнат и сразу захлопнул за собой дверь. Потом стал наваливать всякий мусор, пока не забаррикадировался. Из меня вырывались сильные хрипы, так как воздуха в лёгких не хватало. По другую сторону в тот же миг послышались мощные удары, но все попытки проникнуть ко мне были тщетными.
Я огляделся, но окон в комнате не было. Достав из кармана зажигалку, увидел, ничего кроме старого мусора здесь не имелось. Я был заперт. Загнан в ловушку.
Спустя какое-то время, за дверью всё стихло, но я не обманывал себя ложными надеждами. У меня было время подумать. Хорошо подумать.
Отыскав в груде мусора пожелтевшую от времени тетрадь и огрызок карандаша, я принялся переносить на бумагу свой рассказ. Зачем? И сам не знаю. Возможно мне от этого станет легче.
И теперь, я заканчиваю писать эти строки, так как чувствую, моё время на исходе. За дверью началось некое движение. По-видимому, они мою последнюю защиту скоро взломают. Не знаю, выживу ли я или нет, но буду надеяться на лучшее. Я верю в чудо, которое поможет мне выбраться. Свою писанину, я спрячу здесь, чтобы никто из них не нашёл её. Когда-нибудь, я вернусь обратно, чтобы забрать свою историю, и поведать миру о зверях, а также о новенькой. И да поможет мне Бог.
Подруга.
Подруга.
— Классное у тебя платье, подруга, — проговорила Марьяна, в голосе которой слышалась зависть.
— Ещё бы, — тут же отозвалась Ольга. — Знаешь сколько бабок оно стоит?
На губах девушки появилась лёгкая высокомерная улыбка.
— Сколько?
— Тебе за всю жизнь не заработать.
Ольга громко хмыкнула, будто ставя этим звуком точку.
— Откуда ты знаешь, что мне не заработать?
В голосе Марьяны слышалась неприкрытая обида.
— Ну, твои же предки нищеброды. Они максимум зарабатывают в месяц по восемь тысяч. Да вам жрать нечего, а о платье и говорить не приходится.
— Зачем ты так.
Брови Марьяны сошлись на переносице, а кулаки крепко сжались. Она почувствовала, как ногти пронзают кожу на ладонях, но не обратила на это внимание.
— Как так?
— О моих родителях. Они же не виноваты…
— Дуракам, дурацкая жизнь в нищете.
— Мои родители не дураки!
— Да? А почему же тогда они нищие?
В голосе Ольги слышалось ехидство.
— Они не нищие!
— Глядя на твой прикид, так не скажешь. Эта кофта, наверное, досталась тебе ещё от бабушки? А туфли. Их носили ещё в прошлом веке. Так ведь? А почему ты не используешь косметику?
— Мама говорит, что мне ещё рано ей пользоваться.
— Нет, не рано, — рубанула Ольга. — Просто твой отец не потянет вас, стольких ублюдков... Если ещё для тебя нужно будет покупать косметику, то вы просто по миру пойдёте.
— Это совсем не так!
— Слушай!
Ольга на мгновение задумалась. Её пухлые губы сжались, а глаза заблестели.
— А может вам выйти на рынок?
— Это ещё зачем? — не поняла Марьяна.
— Ну, протяните руку, и станете просить милостыню. Сразу все втроём. Думаю, что за день хорошо можно заработать.
— А ты, наверное, уже пробовала, раз знаешь?
— Ха-ха! Да мне это зачем? У нас в семье с деньгами нормуль. Я могу позволить себе всё, в отличие от некоторых особ.
Ольга выразительно поглядела на свою собеседницу.
— Зачем ты так?
Марьяна попыталась успокоиться. Но, несмотря на все усилия, в её голосе продолжалась слышаться обида, и лёгкая дрожь.
— Мы же подруги. Мы же дружим.
— Ха! Подруги!
Девушка широко ухмыльнулась, показывая белые зубы.
— Ну да, подруги. Я с тобой дружу…
— Ты со мной дружишь?
На лице Ольги появилось преувеличенное удивление.
— Дорогуша. Скажу тебе по секрету, если до тебя ещё не дошло. Это не ты со мной дружишь, а я позволяю тебе со мной дружить. Иначе, где бы ты была? Да-да, конечно же, среди таких оборванцев и неудачников.
Ольга мгновение помедлила, а потом добавила:
— Возможно, даже ты бы торговала собой за деньги.
— Что?
От этих слов Марьяна отшатнулась, как будто получила пощёчину.
— А ты… Ты… Ты торгуешь собой бесплатно!
— Какая же ты ещё девочка.
В голосе Ольги слышалось нисхождение.
— Это как с нашей дружбой. Я лишь позволяю себя любить.
— Какой ещё, чёрт возьми, дружбой? После всего того, что ты мне тут наговорила, я тебя и знать не хочу!
— Ну и катись к чёрту.
По внешнему виду Ольги было трудно сказать, что она расстроена потерей подруги.
— Возвращайся в свою нищету. Правда, теперь не знаю, кто тебе будет давать шмотки. Да и Пашка вряд ли станет с тобой общаться.
— А причем тут он? — не поняла Марьяна.
— А притом. Именно я попросила его гулять с тобой. Ну, неужели ты думаешь, что он поглядел бы в твою сторону, если бы не я? Да ты ещё больше глупышка, чем я думала раньше. А теперь…
— Ты всё врёшь! — взвизгнула девушка.
— Зачем мне это?
— Просто ты мне завидуешь!
— Ха! Ты на себя в зеркало давно смотрелась? Чему тут завидовать? Этому пузу, которое висит над ремешком джинсов. Или угрям с жировиками, которые покрывают твоё лицо? Ты хоть знаешь, что на свете существует косметолог? Ах да, у тебя же нет денег. Так может тебе их одолжить?
Ольга полезла в свою сумочку, и через пару секунд вытащила из неё сто рублей.
— На, держи. Можешь не возвращать.
— Засунь свои деньги к себе в жопу!
— Ой, как грубо.
Марьяна кипела от злости, а сама же Ольга наслаждалась тем, как уничтожает это существо.
«И правда, — подумала она. — Надо бы уже поменять подругу, так как эта слишком уж надоела. Не солидно как-то с этой чмошницей».
— Если стольника тебе мало, то возьми ещё полтинник.
Девушка вытащила из сумочки очередную мятую банкноту.
Марьяна с трудом удерживала слёзы. Нет, она не могла позволить того, чтобы Ольга увидела, как она плачет.
— А чего мы так покраснели? А почему губки задрожали у нас?
Бывшую подругу трудно было обмануть.
— Не твоё собачье дело!
— Грубишь, это первый признак слабости.
Подержав ещё с секунду измятые банкноты, Ольга, шагнув вперёд, сунула деньги в вырез кофточки Марьяны, после чего с брезгливостью отерла пальцы об одежду.
— Держи, они тебе понадобятся.
— Я же сказала!
— Держи-держи. Отнеси родителям, пускай купят тогда вам пожрать, а то, вас ублюдков, они наплодили целую кучу, как сука щенят. Я вообще удивляюсь. Зачем нищеброды плодят таких выродков, как ты? По пять, или десять штук. Да, я не ошиблась. Именно штук. Самим жрать нечего, а они плодят и плодят.
Не выдержав, Марьяна, размахнувшись, ударила Ольгу по щеке, оставляя на коже красное пятно, которое быстро темнело и в будущем грозило превратиться в синяк.
— Ах ты вонючая дрянь!
Глаза Ольги засверкали от ярости. Она была просто в бешенстве. Никто за семнадцать лет никогда не бил её, включая родителей, а эта нищебродка…
Ольга ударила в ответ, но не ладонью, а кулаком. С удовлетворением увидела, как из носа Марьяны брызнула кровь.
Голова девушки откинулась назад, а тело слегка занесло. Марьяна замахала руками, чтобы удержать равновесие. Ей, впрочем, это удалось, но вот следующий удар в челюсть отправил её на землю.
Она почувствовала, что падает, а уже через секунду ощутила боль в виске, а следом наступила полнейшая тьма.
— Чего разлеглась, жирная корова?
Ольга пнула носком туфли бездыханное тело Марьяны в живот, но не получила никакого эффекта.
— Вставай! Я сказала, встать!
Обойдя бывшую подругу, Ольга увидела неподвижный взгляд, который застыл в удивлении. Веки не моргали, а из носа продолжала капать на мелкие камни кровь.
Девушка отшатнулась, с испугом оглядевшись по сторонам. К её счастью, на берегу лимана никого не было.
— Эй! Ты, вставай.
Ольга понимала, что произошло с Марьяной, но всё же сделала очередную попытку, надеясь на чудо. Но его не произошло. Бывшая подруга продолжала лежать на камнях, быстро остывая.
— И надо же было тебе откинуть копыта?
Первой мыслью Ольги, которая пришла в голову, это было позвонить отцу. Но нет. Конечно же, могущественный папаша мог решить и эту проблему, но что тогда станет с самой Ольгой? Ещё была свежа в памяти стройка, и голый парень, Андрей, кажется, которого они с компанией притащили туда, решив приколоться. Стянув с парня одежду, его приковали к одной из стен, оставив на пару часов. Потом стоя снаружи, их компания слушала вопли парня, который умолял их отпустить. А ближе к утру, когда весёлые друзья поднялись на нужный этаж, где содержался пленник, то увидели почерневшие руки и ноги. Стояла зима, а на дворе было около пятнадцати мороза. Парень остался на всю жизнь инвалидом, а саму Ольгу смог отмазать отец, который как-то сумел договориться. Правда, дочка не знала, с кем именно. С полицией, или же родителями пострадавшего. Собственно, её такие мелкие подробности не интересовали.
И теперь, спустя всего несколько месяцев после тех событий, произошло и это. Возле её ног лежала мёртвая Марьяна.
Ещё раз осмотревшись на наличие людей, Ольга остановила свой взгляд на тёмной трубе в человеческий рост, что уходила в землю, к очистным.
Вздохнув, она с брезгливостью ухватила Марьяну за лодыжки, а потом потянула к тёмному зеву, в котором намеревалась спрятать тело.
Ей понадобилось минут пятнадцать, чтобы дотащить труп, а после ещё и отволочь его вглубь трубы. Под ногами чавкала вонючая жижа, а где-то во мраке пищали крысы. Девушка с отвращением отпустила тело, решив, что здесь его никогда не найдут. Вряд ли кто полезет в это место, где было полным-полно грязи.
Вечером, находясь в своей комнате, Ольга думала о том, что произошло сегодня днём. Она пыталась гнать от себя эти мрачные мысли, но они всё возвращались и возвращались к тем событиям.
— Я не виновата, — повторяла она себе под нос, как будто произносила молитву. — Это случайность. Лишь случайность.
От ужина Ольга отказалась, абсолютно не удивив этим родителей, так как их дочь в последнее время слишком уж занялась своей фигурой, сидя на разных диетах.
Ближе к девяти вечера, девушка, переодевшись, улеглась на своё, как она называла, ложе любви, решив, что за сегодня слишком устала. События, которые произошли ранее, полностью вымотали, оставив совершенно без сил.
Ольга долго ворочалась, пытаясь уснуть. В конце концов, не выдержав, она включила телевизор. Шёл какой-то мексиканский сериал.
— Хосе Игнасио, я беременна.
— Правда? Ты беременна? О! Как это замечательно!
— Мария, я хочу поделиться с тобой новостью. Я беременна.
— Это просто чудо!
— Да, я так рада!
— Диего, у меня будет ребёнок!
— О! Это просто великолепно!
— Я тоже так думаю.
— Виктор, у меня будет ребёнок.
— Правда? А от кого?
— От тебя, Виктор.
— Какое счастье, Виктория!
— Да, я тоже счастлива!
— Я тоже. Пойду, поделюсь новостью с Диего.
— Он уже знает, Виктор.
— Хм… Тогда с Хосе Игнасио.
— Виктор, и он уже знает.
— А Мария?
— И она, Виктор, также знает.
— Как жаль, Виктория.
— Но ещё ничего не знает дон Педро.
— Действительно?
— А да, Виктор.
— Тогда я пойду, поделюсь с ним этой прекрасной новостью!
— Иди, Виктор, а я зайду и расскажу о нашей радости Карлосу и донне Розе.
Взяв со столика пульт, Ольга выключила эту дурацкую мыльную оперу, оставив экран тёмным. Она какое-то время размышляла, не наследила ли там, но кроме крови на камнях больше ничего не было. Да и её натекло не слишком много. Вряд ли кто заметит.
Лёжа на своём ложе, девушка слышала, как зазвонил телефон. К трубке подошла мать, которая стала о чём-то разговаривать. А через несколько минут заглянула в комнату к дочери.
— Ты спишь?
— Сплю, — пробормотала Ольга.
— Звонит мама Марьяны. Она интересуется, не видела ли ты сегодня её дочь?
— Нет, не видела, — отозвалась та.
Ольга отвернулась, накрывшись с головой одеялом.
Она проснулась от того, что ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Он, как поняла девушка, исходил из дальней части комнаты, которая скрывалась во мраке. Туда не доходил свет от луны, который проникал через окно.
Напрягая зрение, Ольга вдруг увидела неясный силуэт. Некто стоял возле комода, положив ладонь на гладкую поверхность. Взгляд буквально сверлил, заставляя ёжиться и покрываться мурашками.
Девушка потянулась к ночнику, чувствуя, как к горлу подкатил ком. Знакомая, слегка полноватая фигура. Она не могла поверить в то, что сейчас находилось перед ней. Этого не могло быть на самом деле. Просто не могло, так как этого человека не было в живых.
«Может я сплю?»
Загорелся свет, отбрасывая по сторонам тени, которые трусливо растворились. Моргнув несколько раз, Ольга увидела лишь пустое место, и больше ничего. Она с облегчением выдохнула, радуясь, что это была лишь галлюцинация, но тут же замерла в ужасе.
Одеяло отлетело в сторону, а сама девушка, вскочив, а точнее, скатившись со своего ложе, подлетела к комоду. На гладкой поверхности виднелся отпечаток руки. Кровь и грязь. Также на светлом ковре отчётливо выделялись две ступни. Всего пару мгновений назад здесь кто-то стоял.
— Этого не может быть.
«Она мертва! — попыталась убедить саму себя девушка. — Она лежит дохлой в той самой трубе, уткнувшись лицом в дерьмо».
Ей понадобилось всего минут тридцать, чтобы достигнуть берега, где сегодня произошла эта нелепость. Понятное дело, что в такое время суток здесь никого не было. Часы показывали начало первого ночи. Ольга, решив всё проверить, выбралась из дома, благо, что родители к этому времени уже давно спали. Она быстро оделась, решив отдать предпочтение тёмным вещам, чтобы не слишком вырисовываться. А потом просто покинула дом, держась пустых кварталов, пока не достигла конечного пункта.
Теперь же находясь на лимане, девушка медлила. Ей было страшно. Нет, не так. Ей было чертовски страшно. Ноги казались ватными, а ладони постоянно потели, и это несмотря на ночную прохладу. Но раз она сюда пришла, то значит нужно идти до конца. Ей обязательно следует убедиться в том, что Марьяна всё ещё там.
Включив подсветку на телефоне, Ольга шагнула во мрак трубы, вдыхая вонючие пары дерьма. Она старалась не обращать внимания на чавканье под ногами, и на зловоние, которое окутывало её. Девушка решила, что после возвращения, она обязательно выкинет шмотки, а сама просидит в ванной не меньше пары часов, лишь бы избавиться от этого запаха.
Она прошла шагов десять, внимательно вглядываясь себе под ноги. Сердце билось сильно, учащённо. Внутри рос страх того, что не найдёт тело, так как прошла довольно далеко, но нет. Вот оно. Марьяна показалась из мрака, всё также уткнувшись лицом в мерзкую жижу. Ноги слегка расставлены, а юбка задрана. Половина правой ляжки отсутствовало. Ольга не сразу поняла, что здесь поработали крысы. И лишь через секунду она увидела этих мерзких грызунов с лысыми хвостами. Они находились возле тела, как дети рядом с мамкой. Одна из крыс успела пролезть под кофту, и теперь копошилась внутри, пожирая плоть на спине. Тело Марьяны то и дело дёргалось, как будто по ней проходили судороги. Но нет, всему виной снова были грызуны. Они даже не испугались человека, когда тот приблизился к их пищи.
Ольгу вывернуло прямо на труп. Она, развернувшись, бросилась прочь, не обращая внимания на зловонную жижу, что разлеталась во все стороны от быстрых шагов. Перед глазами продолжала стоять картина поедания грызунами человечины. Мокрые от крови шёрстки, маленькие глаза, которые внимательно наблюдают за пришельцем, а на усиках висят остатки плоти.
Ольга хотела бежать отсюда, но что-то её остановило. Некая мысль, которая не давала покоя.
«Нельзя её здесь оставлять. Нужно сделать что-то с телом».
Ольга вернулась обратно, опять чапая по грязи.
Ей подумалось о лимане, где можно утопить труп. Но скорее всего, его там найдут, когда тело всплывёт. До камышей было далеко, так что ей просто не дотащить. Оставалось лишь одно, оставить Марьяну на прежнем месте. Крысы поработают над ней, что останутся только кости.
На губах Ольги появилась облегчённая улыбка. Она уже собралась развернуться и покинуть зловонную трубу, как вдруг заметила шевеление. Нет, на этот раз это были не крысы, а дёрнулось само тело.
— Этого… — начала она, но запнулась, глядя во все глаза на бывшую подругу.
Голова Марьяны приподнялась из грязи, и два мёртвых глаза уставились на убийцу. Щёки, лоб, подбородок, всё было испачкано в жижи, которая стекала вниз.
— Ш-ш-ш-ш, — послышался шипящий звук из горла трупа.
Ольга замерла, боясь даже пошевелиться.
Это походило на какой-нибудь фильм ужасов, где мертвецы оживают. Сейчас Марьяна встанет, а потом протянет к ней руки, притягивая в свои смертельные объятия.
— Ш-ш-ш-ш.
Из глотки покойной вывалился ком грязи.
— П-подру-уга-а.
Голос Марьяны был каким-то искусственным, неживым. Да и это понятно почему.
— Аа! — заорала Ольга, бросаясь обратно к выходу.
Ей казалось, что она слышит за собой частое шлёпанье ног. Но нет, добежав до выхода, она на мгновение обернулась, но ничего не увидела.
— Аа! — снова заорав, она бросилась прочь от берега, держа путь по ночному городу.
Ей хотелось оказаться дома. Но девушка тут же вспомнила, что и там не будет в полной безопасности. Один раз, несколько часов назад, Марьяна к ней уже приходила. Так почему и не быть второй попытки?
Дрожа всем телом, Ольга прокралась к себе в дом. Там по-прежнему царила полнейшая тишина. Трясущимися руками, она набрала стакан воды, к которому припала. А потом опять и опять. Горло першило, несмотря на количество выпитой жидкости.
— Господи, — выдохнула она, утирая тыльной стороной ладони губы.
Поставив стакан в раковину, она побрела на второй этаж, в свою комнату. Тело болело. Казалось, что она пробежала не один десяток километров. Ольга лишь на мгновение остановилась перед тем, как выключить свет, посмотрев на собственное отражение в зеркале. Осунувшееся лицо, покрасневшие глаза, слипшиеся от пота волосы, которые больше всего напоминали грязные сосульки. Но сегодня на ванную, как она мечтала раннее, уже не было сил. Ей просто хотелось доползти до своего ложе любви и, уткнувшись в подушку, заснуть крепким сном без сновидений.
Проспать Ольге долго не удалось. Её разбудил какой-то шорох, что раздавался из-под кровати. Девушка замерла, а потом рывком дотянулась до ночника, включая свет. Сразу же взгляд упёрся в зеркало, в которое она не так давно смотрелась. На нём, красной помадой были выведены слова, которые гласили: «Я совсем рядом, подруга».
Откуда-то из другой комнаты послышался уже знакомый звук.
— Ш-ш-ш-ш.
Но Ольга не обратила на него внимания. Её сосредоточенность находилась совсем в другом месте, а точнее на кровати. Некогда белая простынь была залита бурой жидкостью, как впрочем, и сама она. Не было никаких сомнений в том, что это кровь. Но чья? Руки почти до локтей покрывала тёмная плёнка с ошмётками плоти. На изможденном лице брызги. Ночнушку было впору выжимать.
— Что…
— Ш-ш-ш-ш, — было ей ответом.
Переведя взгляд вниз, Ольга увидела тёмные следы, которые вели к её кровати. Они уходили к двери, исчезая где-то по другую сторону.
Девушка вскочила с постели, трясясь. Её взгляд заметался по сторонам, останавливаясь на зеркале, а потом и дальше, на стену, где находилась ещё одна надпись. На этот раз она была сделана уже не помадой, а кровью.
«За мою смерть будут страдать твои близкие».
А внизу была подпись.
«Твоя лучшая подруга».
Ольгу пронзил электрический разряд. Она с расширившимися глазами бросилась прочь из комнаты, держа путь через холл, и дальше, в родительскую спальню.
Открыв дверь, она остановилась на пороге, ударяя ладонью по клавише включения света. Лампочка зажглась под потолком, открывая жуткую картину. На кровати лежала её мать. Её грудь, живот и лицо были изрезаны, превратившись в кровавую кашу. Ухо висело лишь на лоскуте кожи, как и левый глаз, который удерживал лишь зрительный нерв. Правый же напрочь отсутствовал, разметавшись по бледной коже липкими на вид соплями.
— Аа! — заорала Ольга во всё горло. — Аа!
Её взгляд метнулся в сторону, на трюмо, где в зеркале она увидела не собственное отражение, а лицо ненавистной Марьяны. Мёртвая подруга довольно ухмылялась, скаля пожелтевшие от никотина зубы. От её тела мало что осталось. Поработали крысы.
— Су-ука! — взвизгнула Ольга, подлетая к зеркалу и нанося по отражению удар кулаком.
Она продолжала бить, не обращая внимания на многочисленные глубокие порезы на руках. Она продолжила бить, даже когда от зеркала ничего не осталось. Она била, оставляя кровавые следы на трюмо.
«Ш-ш-ш-ш».
— Сука! Сука! Су-ука!
«Ш-шлюха».
— Заткнись!
«Ш-шлюха».
— Я сказала, заткнись! Захлопни свою гнилую пасть!
«Убийца».
— Так тебе и надо, жирная корова! Так тебе и надо!
«Мы были раньше подругами».
— Мы никогда не были, чёртова образина, подругами!
«А я думала…»
— Да мне плевать, что ты думала! Ты мне нафиг не сдалась! Ты сдохла, и мир стал чуть лучше! Лучше! Слышишь? Лучше! Я даже не сожалею о том, что…
«За это и поплатились твои близкие».
— Аа!
«Ты станешь страдать».
— Да заткнись ты уже! Заткнись!
Ольга прошлась по полкам, скидывая с них книги, рамки с фотографиями, какие-то крема и горшки с цветами. Она ощущала внутри некий огонь, который разгорался, становясь всё ярче. Это пламя грозило выплеснуться наружу, сокрушая всё на своём пути.
«Ты будешь страдать», — снова послышался голос Марьяны, спокойный, и даже равнодушный.
Таким тоном раньше разговаривала именно Ольга, обращаясь к своей нынче мёртвой подруге. А теперь же всё переменилось.
Она обернулась и увидела в дверях Марьяну. Та стояла, глядя на весь бардак, который происходил в комнате. Ольга же, зарычав, схватила с ночного столика тяжёлую шкатулку из камня, и швырнула. Та, кувыркаясь в воздухе, угодила мёртвой подруге прямо в голову. Не дожидаясь, пока тело рухнет, Ольга, подлетев к Марьяне, впилась ей в лицо, разрывая плоть, ломая собственные ногти. Она продолжала рычать, гримасничая.
— Я тебя снова убью, жирная корова! Убью! Убью! Убью! Убью! Убью!
Пальцы разорвали щёку, оторвали напрочь ухо.
— Я тебя сделаю снова дохлой! Тебя будут жрать крысы, как это и полагается!
«Ты ничего не сможешь мне сделать. Я уже мертва. Ты забыла? Именно ты меня убила».
— Это мы ещё посмотрим!
Хохоча и повизгивая, Ольга бросилась из комнаты, буквально скатываясь по лестнице на первый этаж. Она, промчавшись пулей, достигла гаража, который примыкал к дому, где взяла канистру с бензином.
Расплёскивая во все стороны вонючую жидкость, Ольга бормотала себе под нос угрозы в адрес Марьяны. С лица нисходила глупая безумная улыбка.
— Я тебе устрою. Я тебе покажу.
Схватив из кухни зажигалку, девушка, чиркнув колёсиком, поднесла огонёк к разлитому на полу бензину. Тот вспыхнул ярко, мгновенно, расползаясь по первому этажу дома.
— Ха-ха! Теперь посмотрим кто кого! Ей-ей!
Андрей Валерьевич сидел на ступенях своего дома, пытаясь понять, что произошло сегодня ночью. Он старался не обращать внимания на боль в разорванной щеке, а также не думать об ухе, которого больше не было. Память вновь и вновь возвращала в тот миг, когда он открыл дверь спальни жены и увидел Ольгу, его дочь. Она крушила обстановку, сбрасывая разную мелочевку. Но самое жуткое, это конечно супруга. Ксения лежала в кровати, в луже собственной крови. А потом произошло нападение. Взяв с ночного столика шкатулку, Оля бросила её в него. После чего накинулась, вонзая ногти ему в лицо, при этом выкрикивая нечто нечленораздельное. Андрей Валерьевич пытался сопротивляться, но натиск дочери был страшным, беспощадным. И откуда у неё взялось столько сил, чтобы побороть взрослого мужика.
Из подъехавшего автомобиля выбрался толстый полицейский, который приблизившись к сидевшему на ступеньках мужчине, громко откашлялся.
— Ваша дочь, Ольга, в данный момент находится под наблюдением врачей.
— И как она? — поинтересовался отец, которому совсем не было интересно.
— Ну, как? — пожал плечами служитель закона, обмахивая потное лицо фуражкой. — Ей вкололи лошадиную дозу успокоительного. А дальше уже будут работать психологи.
Андрей Валерьевич кивнул с равнодушным видом, доставая сигарету и закуривая.
— Да, вот ещё что.
Полицейский помялся, также извлекая из пачки сигарету.
— Мы нашли тело Марьяны Романовой. Это была подруга вашей дочери, которая не пришла вечером домой.
— Я знаю, кто это такая.
— Мы обнаружили труп в старой трубе, что пролегает под очистными. Как и говорила ваша дочь, он находился там.
— Ольга? Я имею в виду, она это сделала?
Полицейский утвердительно кивнул, выпуская клуб дыма.
— Да. Как говорят доктора, у девочки на этой почве произошёл сдви… Хм… Стресс.
— И она убила мою жену, собственную мать?
— Увы. Ваша дочь утверждала, что это сделала покойная Романова, якобы вернувшись из мёртвых, чтобы отомстить ей. Короче, больн… Хм… Помутнение рассудка.
— Угу, — кивнул Андрей Валерьевич, выбрасывая окурок.
Он со стоном поднялся со ступеней, окинув двухэтажный особняк, который удалось спасти. Пожарная команда приехала быстро, потушив огонь.
— Я хочу вас попросить кое о чём.
— Да? — подался вперёд толстяк.
— Я в городе человек известный.
— Я знаю, Андрей Валерьевич.
— И вот. Мне хотелось бы, чтобы вы не поднимали шумиху из этого случая. Ну, а я в долгу не останусь.
Полицейский пожал плечами, утвердительно кивнув.
— Конечно-конечно. Я всё понимаю. Но, а как же семья Романовых?
— Это мои проблемы. Я постараюсь с ними договориться.
«Да вдобавок, убитая девочка была не единственным ребёнком в семье, — подумал он. — Эти нищие даже не заметят потери, благо, что осталось ещё с десяток выводка. Ну а если поднимут шум, то можно сделать виновной их дочь. Да, пожалуй, именно с этого и надо начать, а не предлагать им деньги. Оля будет жертвой, которая спасалась от нападения этой нищенки. А дальше историю можно быстро придумать, подмазав кого надо. А Ольгу же, срочно перевезу за границу, к лучшим врачам».
Взглянув на полицейского, Андрей Валерьевич кивнул, вяло улыбнувшись.
Страж порядка козырнув, поспешил обратно к автомобилю. Настроение у него явно улучшилось. Он уже мысленно представлял, что сможет купить за полученные деньги.
Проследив взглядом за отъезжающим автомобилем, Андрей Валерьевич побрёл к дому, одновременно вытаскивая телефон из кармана. Ему надо было сделать звонок губернатору, а после подкинуть историю журналистам о том, как Марьяна Романова терроризировала его дочь. Как она проникла в их дом, оставив надписи. О том, как семнадцатилетняя девочка убила его жену и напала на него. А ещё о том, как она попыталась спалить его особняк, окончательно сойдя с ума. Всему виной, конечно, зависть. Ведь она из многодетной семьи, родители которой не могут дать много своим детям. И о том, как психически ненормальная маньячка погибла в огне.
Андрей Валерьевич сделал мысленную зарубку о том, чтобы позвонить главврачу. Ему нужно нормальное заключение о смерти Романовой, а не то, которое могут выписать эти умельцы, если оставить их без контроля.
«А Ксения? А что она? Благо, что в мире женщин хватает. Все равно я подумывал о разводе. А здесь подвернулся такой удобный шанс».
Шоу избранных.
Шоу избранных.
Олеся познакомилась с Максом в четверг, после обеда. Только что она вышла из модельного агентства, где ей в очередной раз отказали и направилась в сторону метро. Настроение оказалось отвратительным, так что она вначале хотела отшить молодого человека, но тот ошарашил её предложением, в которое девушка ни сразу поверила.
— Мечтаешь о подиуме? — поинтересовался тот, пристраиваясь рядом, пытаясь попасть в шаг.
Олеся мечтала, и мечтала не только о подиуме. Имея вполне соблазнительную внешность, девушка обходила модельные агентства, но неудача преследовала её буквально повсюду. Возможно ей бы повезло на сцене, но голос напрочь отсутствовал, а главное, продюсер. В конце концов, среди певцов хватало и вполне безголосых. Важна внешность, подача, а остальное приложится.
— Могу предложить кое-что интересное.
— В порно не снимаюсь, — ответила она, привыкшая к таким предложениям.
— Ну зачем так сразу, — сделал вид, что обиделся молодой человек. — У меня вполне конкретное предложение. Съёмки в нормальном кино. На вторых ролях пока.
Олеся остановилась, заинтересовавшись, а после и сама не заметила, как оба уже сидели в ближайшей кофейне, обсуждая различные детали.
Собственно, Максим не наврал о фильме. Правда, тот оказался малобюджетной драмой. Ну и пусть, главное ей удалось попасть на экран. Вся работа заняла пару месяцев, а оплата оказалась не такой уж и высокой.
Спустя две недели, Олеси вновь предложили роль, но на сей раз главную, в одном авторском кино. Согласие было дано и деньги уплачены. А Максим, с которым она сблизилась, даже смог организовать фотосессию для популярного глянцевого журнала. Девушке посчастливилось стать лицом одной рекламной компании дорогого нижнего белья. Одним словом, всё складывалось просто отлично.
— У меня есть к тебе предложение на миллион, — позвонил Макс вечером, объявив эту новость.
— Какое?
Он кратко поведал, что одна британская киностудия готова взять Олесю в один из своих фильмов, работа над которым должна начаться буквально на днях.
— Но у меня не было даже никаких проб! Как меня могли взять без кастинга!
— Я обо всём договорился. Они увидели твои фотографии в журнале и просто влюбились. Короче, платят неплохие деньги, но главное, популярность! Фильм, который будут снимать в Англии. А там уже и Голливуд не за горами!
— Ну скажешь тоже, Голливуд, — проворчала девушка, хотя сердечко её забилось с сильно.
Она даже и представить не могла, что когда-нибудь сможет сниматься в зарубежном кино, а не только в низкобюджетной дряни. А тут ещё и знаменитый режиссёр, Роберт Уокер, снявший нашумевший фильм «Лондонские туманы».
— Я согласна, — обрадовано проговорила Олеся, пытаясь сдерживать свои эмоции.
— Ещё бы ты не была согласна! — воскликнул молодой человек. — В случае чего, я бы тебя за уши потянул! Или нет, за твои длинные космы!
Они оба весело рассмеялись.
— Но мне же нужно начать делать паспорт для поездки?
— Об этом не беспокойся, — заверил Макс. — Компания берёт это всё на себя. Максимум послезавтра, у тебя будет нужный документ.
— Так быстро?
— Конечно. А ты как хотела.
И действительно, как говорил её агент, паспорт оказался у Олеси на руках через день. А в ближайший понедельник они вылетели в Лондон на частном самолёте и спустя четыре часа их Бизнес-джет совершил посадку в Хитроу.
— Откуда эта вся роскошь? — пыталась узнать девушка, но Максим отмахивался, торопя.
— Всё потом, моя дорогая. Сейчас нам нужно успеть на встречу с Сэмом. Он ждёт нас у себя в загородном поместье к десяти.
Их ожидал внедорожник, в который они и погрузились, направившись по незнакомым улицам чужого города. Олеся с огромным интересом смотрела по сторонам, так как никогда ей раньше не доводилось покидать страну. Собственно, как и саму Москву.
— Долго нам ехать? — интересовалась она, когда сумерки опустились на землю, а автомобиль покинул пределы города, устремившись куда-то прочь по дороге.
— Ещё минут двадцать.
Водитель ни разу не заговорил с ними. Возможно просто не знал языка, так как являлся арабом. Да и вообще, его каменная физиономия ничего не выражала.
— А почему так поздно встреча, в десять?
— Это не поздно, — ответил Макс. — Здесь это вполне нормально. Даже ещё рано.
Минут через двадцать, внедорожник свернул и дальше поехал среди густых деревьев, шурша гравием. А вскоре показались врата, которые открылись автоматически, впуская гостей внутрь.
— Здесь не главный въезд, — пояснил молодой человек. — Чёрный вход.
«Чёрный вход? — подумала девушка. — Но почему?»
Ей вдруг вспомнились родители, отец с матерью, младший брат. Все они остались в Москве, дожидаясь, пока позвонит дочка. Семья всячески радовалась за неё.
— Мне нужно набрать домой, сказать, что я долетела нормально.
— Потом. Всё потом.
Автомобиль остановился возле крыльца и парень с девушкой покинули салон, выходя под открытое небо. На улице оказалось довольно прохладно, а на Олеси имелось лишь тоненькое короткое платье. К счастью, они поспешили внутрь особняка, где температура казалась вполне приемлемой. Их вёл за собой строгий дворецкий с седыми волосами и морщинами на лице.
Роберт Уокер оказался пузатым коротышкой пятидесяти лет. Он встретил гостей в своём кабинете, предложив выпивку. Олеся хотела отказаться, но Макс шепнул ей, что здесь так не принято. Поэтому пришлось взять шампанского, которое было довольно приятным на вкус. Явно не из дешёвых.
— Прекрасно, — говорил режиссёр на своём языке, повторяя это слово. — Прекрасно. Очень прекрасно.
Девушка хорошо знала английский, так что могла общаться без проблем.
— Я могу попросить тебя подняться, — улыбнулся Уокер.
Олеся подчинилась, показывая себя, немного смущаясь от такого пристального внимания. Она тряхнула своими длинными волосами, которые золотым водопадом рассыпались у неё по плечам и спине.
— Прекрасно! Просто прекрасно! Русская красавица. Она мне подходит.
Режиссёр хлопнул себя по толстым ляжкам, мерзко облизнувшись. Потом протянул девушке новый бокал шампанского, который она спустя какое-то время полностью осушила. Они говорили о чём-то, но внимание Олеси вдруг стало ускользать, а в один из моментов мир просто-напросто поплыл. Она и сама не заметила, как завалилась на диван, выронив опустевший бокал. И уже не почувствовала, как жадные руки принялись обшаривать тело, ощупывая грудь сквозь тонкую ткань платья.
— Прекрасно, — пробормотали у неё над головой. — Просто прекрасно.
Олеся очнулась с лёгкой головной болью. Проморгавшись, она увидела серый потолок с паутиной мелких трещин. Опустив взор, сразу вскрикнула, так как лежала обнажённой на лавке. Руки и ноги оказались прикованы наручниками, не давая особого движения. У дальней стены стоял крупный лысый мужчина, держа в руке сигарету. Он был одет в чёрные обтягивающие шорты и клеёнчатый фартук.
— Что здесь происходит? — смогла спросить девушка, прошептав пересохшими губами.
Её растянули на лавке, так что голое тело было абсолютно беззащитным перед чужим взглядом.
— Тебе повезло, — отозвался незнакомец, выдыхая вонючий дым. — Тебя выбрали для нашего маленького шоу, как и некоторых других.
«О каком шоу говорит он?»
Олеся явно ничего не понимала.
— Отпустите меня, немедленно!
Приблизившись, мужчина склонился над девушкой, после чего сильно ударил раскрытой ладонью по щеке. Кожа сразу вспыхнула огнём, а головная боль усилилась.
— Веди себя хорошо, и быть может…
Он не закончил, повертев в воздухе дымящейся сигаретой, которая пахла травкой.
— Послушайте! Я гостья Роберта Уокера! Он известный режиссёр! Его знают во всём мире! Меня пригласили на роль в его фильме! Я приехала сюда со своим агентом! Скорее всего, здесь какая-то ошибка…
Она бормотала эти бесполезные слова, пытаясь в чём-то убедить мужчину, но тот равнодушно относился ко всему выше изложенному.
— Я актриса и модель из Москвы. Снимаюсь в кино.
— Поэтому тебя и выбрали, — неторопливо проговорил мужчина, вновь склоняясь, туша окурок о кожу Олеси.
Запястье вспыхнуло адской болью, а из недр вырвался оглушительный визг.
— Нееет! Пожалуйста! О господи!
Она не могла до конца поверить в то, что сейчас происходило в этой пустой комнате. Всё казалось дурным сном, жутким ночным кошмаром.
— Сегодня особенная ночь. Много различных гостей прибыло, а также таких, как ты…
Незнакомец широко улыбнулся, показывая ряд идеальных зубов. И только тогда Олеся его узнала. Он был известным американским актёром, который снялся в популярной франшизе. Вот только. Что эта знаменитость делала здесь, в страшном помещении, где девушка была прикована к лавке?
Мужчина провёл ладонью по гладкому телу Олеси, и девушка мелко затряслась. Пальцы прикоснулись к груди, стискивая ту, причиняя боль.
— Кричи, — попросил он. — Громко кричи.
И она принялась кричать. Не потому что так было приказано, а из-за невыносимой боли, которую причинял мучитель. А на лице актёра, наоборот, читалось удовольствие.
— Ещё громче. Ещё!
Спустя целую вечность, боль отошла на какое-то время. Часто дыша, мокрая от пота, Олеся ожидала новых истязаний. Её глаза с ужасом следили за руками здоровяка.
— Мы ещё даже и не начинали, — протянул мужчина, беря со столика кусачки. — Впереди целая ночь. А возможно и не одна.
— Пожалуйста. Не надо. Умоляю…
— Что значит, не надо? Ты для этого сюда и прибыла. В храм боли для одних, и наслаждений для других.
— Нет! Я актриса! Я снимаюсь в кино! Я…
Широко размахнувшись, мужчина нанёс сильный удар по лицу кусачками, разбивая губы, царапая щеку. Затем он припал к девушке, начиная жадно слизывать с неё кровь языком, громко причмокивая, что-то урча себе под нос.
— Знаешь, что я сделал одной своей знакомой этими щипцами? Я сунул их ей между ног…
Он не закончил, пытаясь перевернуть жертву на живот, но мешали проклятые наручники. А кости, раньше времени, ломать не хотелось. Поэтому взяв ключ, здоровяк отстегнул одну руку, хватая Олесю за шею, заставляя принять сидячее положение.
— Становись на четвереньки.
— Я… Я не могу. Мешают…
— Проклятье! — выругался он, передвигаясь к ногам, желая перецепить наручники по-новому. — Каждый раз это дурачьё кладёт на спину, хотя я им столько раз говорил, чтобы сразу на живот.
Будто это делала не она, а кто-то другой, Олеся выхватила свободной рукой щипцы и нанесла удар по голове истязателю. Тот рухнул на бетонный пол мешком, распластав руки и ноги.
«Господи, что же здесь происходит. Куда я попала?»
Девушка смогла легко освободиться, останавливая взгляд на крови, которая вытекала из-под головы актёра. Та была чёрного цвета, как смола.
«Это просто освещение здесь такое».
Никакой одежды в помещении не имелось, как и чего-либо другого. Лишь куча инструментов на столике. Поэтому Олеся схватила огромный мясницкий нож, а в другую руку молоток.
Вооружившись таким образом, она дрожащими руками сжимала нож и молоток, чувствуя, как адреналин захлестывает её тело. В её голове крутились вопросы, но она решила оставить их на потом. А пока она решительно вышла из комнаты, идя по длинному коридору, освещенному тусклым светом.
Повсюду была тишина, лишь её дыхание сопровождало собственные шаги. Она прошла мимо закрытых дверей, прислушиваясь, но ничего не слыша.
«Где же здесь этот гребаный выход?»
Девушка тихо приоткрыла одну из ближайших дверей, оказываясь в светлой комнате, которая почти вся была забрызгана кровью. На гинекологическом кресле находилась изуродованная жертва. Точнее то, что от неё осталось. Склонившись над ней, стоял голый мужчина, весь заляпанный бурой жидкостью.
«Это… Это… Это…»
Почувствовав чьё-то присутствие, садист обернулся, показывая измазанное кровью лицо. Он оскалился зубами, в щелях которых застряла человеческая плоть.
— Сукин сын, — испуганно выдохнула Олеся, взмахнув молотком, обрушивая тот со всей силы на голову незнакомца.
Раз, другой, и только после третьего удара тот повалился на залитый кровью пол, дёргая судорожно конечностями. Кожа на лбу разошлась, лопнув, открыв жуткую невероятную картину.
«Что это, мать твою, такое!»
Кожа оказалась лишь маской чего-то бурого, всё в прожилках, скрывая истинную внешность существа. Из пробитого черепа толчками вытекала всё тоже нечто чёрное, что и у актёра из популярной франшизы. И освещение тут было не причём.
— Вот дерьмо!
Это явно не принадлежало к роду человеческому. Рептилоид какой-то, или нечто другое, Олеся сказать не могла. Да и не хотелось. Ей просто-напросто жаждалось выбраться из этого адского места, к людям, на свежий воздух, где не было бы этого удушливого запаха смерти.
«Только бы не сойти с ума».
Хотя, возможно, это уже произошло. Или быть может Уокер подмешал ей в шампанское какой-то наркотик, от которого она видит все эти кошмары? Исключать ничего нельзя.
Взгляд зацепился за стойку с окровавленными инструментами, останавливаясь на чёрном пистолете. Рука автоматически взяла оружие, ощущая приятную тяжесть. Нож был отброшен за ненадобностью.
«А теперь следует выбираться отсюда».
Олеся вышла из комнаты, внезапно столкнувшись в коридоре с обнажённой женщиной, которая также не ожидала такой встречи. Та больно уж напоминала внешностью Анджелину Джоли, а может ей и являлась на самом деле.
— Что здесь… Начала та, но сильный удар рукояткой пистолета в челюсть отправил актрису на пол.
Удар молотком в плечо, в ухо, в висок. Где лопалась кожа, открывалась вся та же мерзкая плоть, что и у существа в комнате.
«Похоже, здесь все такие».
Убив, или отправив тварь в беспамятство, девушка с осторожностью обогнула гадину, двигаясь по коридору, не желая больше заглядывать в остальные двери. Мало ли что она увидит там.
Свернув за угол, и пройдя около десятка метров, Олеся с осторожностью приблизилась к арке, в которую и заглянула. В громадном богато обставленном помещении находилось человек пятьдесят, никак не меньше. Некоторые лица оказались знакомыми, иные нет. Многих ей доводилось видеть на телеэкране. Здесь присутствовали политики, ведущие, певцы и актёры, некоторые члены королевской семьи, миллиардеры и прочие. Все, как один, не обременены одеждой.
«Да и люди ли вообще?»
Честно сказать, она уже в этом глубоко сомневалась после того, что ей довелось увидеть совсем недавно.
На высокой сцене, под статуей существа с человеческим телом и головой быка, находился вертел с связанным парнем. Тот не мог двигаться, но зато он часто поворачивал голову, будто пытался отыскать помощи в глазах присутствующих. Тщетно. Если бы только здесь находились люди, но, увы, нет…
Один из атлетически сложенных мужчин, подкатил газовый баллон, включая горелку, начиная водить синим пламенем по голове парня, сжигая напрочь волосы. Жертва забилась в путах, извиваясь, выкрикивая мольбы о пощаде. Но собравшиеся существа оказались глухи к просьбам несчастного.
— О, великий Молох, ты, чье имя на устах исполнителей тёмных дел!
Преклоняюсь я перед тобой, слуга твой преданный, и прими мои слова на веру.
Это вышел какой-то мужчина, повернувшись к собравшимся спиной, обращаясь к статуе божества. Присутствующие оторвались от своих грязных дел, вставая на ноги, поднимая взоры к сцене. Никто не обращал внимания на кричащего парня, которого перестали жечь.
— Ты, о Владыка Пламени, в моей груди разгорается и сияет твоя слава. Будешь ли ты моим свидетелем в этом новом храме? Согласно старому обычаю, принесу я тебе жертву, питаемую огнем пагубы.
Его слова с каждым разом становились всё громче и громче, гремя под каменными сводами помещения. Хор из людских ртов вторил главному жрецу.
Пламя твоего могущества пронизывает мои мысли, словно вулкан, готовый извергнуться своей силой. Я видел множество бездушных, смутно ищущих тебя, посреди этой суеты и лицемерия. Но я, я следую за тобой, Молох, с непоколебимой преданностью.
Кто-то парню заткнул кляпом рот, чтобы крики не мешали вылетать божественным словам.
— Твоя сила велика, Молох! Ибо ты — высшее существо, управляющее всея земным миром…
В следующий миг произошло сразу три вещи, которые случились один за одним. Жертве кинжалом перерезали горло, подставляя чашу, наполняя ту кровью. Потом статуя Молоха вдруг дёрнулась начиная шевелить огромными руками и ногами. Из пасти донеслось мычание, которое криками поддержали все присутствующие. И третья вещь, когда находящийся здесь Макс обернулся и узрел в проходе стоявшую с открытым ртом и широко расширившимся от ужаса глазами девушку.
Не теряя времени, вскинув пистолет, Олеся принялась стрелять без разбору, но все-таки желая попасть в газовый баллон, устроить здесь огромный взрыв. Попала, конечно, и скорее всего совершенно случайно. Вот только к её огромному изумлению, ничего не шандарахнуло. От пули появилась искра, которая зажгла пламя, что вырывалось из отверстия.
«Но почему?»
Впрочем, она находилась не в кино, где газовые баллоны взрывались от выстрелов, как и целые автомобили со зданиями. Единственно, что случилось, так это пламя, которое подожгло ближайшие шторы, воспламеняя их. Огонь принялся молниеносно перекидываться на другие участки, пожирая сантиметр за сантиметром.
Отбросив бесполезный пистолет, девушка помчалась по коридору, пользуясь паникой, перед мысленным взором всё ещё наблюдая за вдруг ожившей статуей божества. Это было невероятно, тем не менее…
«А Макс! Какой же он оказался гнидой. Или он один из них?»
Двери захлопали, а коридор заполнили голоса. В этой суете, Олеся слилась с остальными, проскальзывая наверх, отыскивая себе в одной из комнат одежду и чей-то кошелёк с деньгами и карточками. Впрочем, шмоток оказалось здесь слишком много. Такое впечатление, будто люди здесь разделись, поскидывав свои вещи в одну кучу, после чего направились вниз.
По-прежнему пользуясь наступившей паникой, девушке посчастливилось покинуть незаметной особняк режиссёра, устремляясь по обочине дороге к рассвету, который забрезжил вдали. Ей главное, уйти далеко. Деньги имелись и она сможет снять комнату или номер, а после уже подумать, как действовать дальше, чтобы покинуть страну. Документов, к сожалению, с собой больше не имелось. Они остались в особняке.
Спустя несколько часов она уже находилась в границах Лондона, выбрав один из отелей в центре. Но здесь возникла всё та же проблема с документами, поэтому девушке пришлось искать квартиру, которую она подобрала ближе к десяти. А в одиннадцать, Олеся находилась в одиночестве, глядя сквозь закрытое окно седьмого этажа на бурлящий машинами город.
«Я это пережила, — думала она, зациклившись на прошедшей ночи и всём том, что ей довелось увидеть. — Теперь мне нужно добраться обратно до дому, к родителям…»
Её мысли оборвались внезапным стуком в дверь. Вздрогнув, девушка попыталась угадать, кто бы это мог быть, и решив, что пришёл хозяин квартиры, направилась к двери, открывая замок, уставившись на тех, кто находился по другую сторону порога. Крик ужаса застыл в горле. Кошмар возвращался…
Новостная лента:
Вчера вечером в центре Лондона произошло трагическое происшествие. Русская модель Олеся Иванова свела счеты с жизнью, выбросившись из окна седьмого этажа. По предварительным данным, у Ивановой не было никаких проблем со здоровьем, и ее внезапное самоубийство вызвало шок и удивление среди родственников и коллег по модельному бизнесу.
Информированные источники сообщают, что она страдала от депрессии и сталкивалась с растущими проблемами в личной жизни.
Полиция проводит тщательное расследование, чтобы установить обстоятельства, приведшие к этому трагическому инциденту. Хотя первоначальные отчеты указывают на отсутствие подозрений в преступлении, рассматриваются все возможные версии…
АНДЖЕЛИНА ДЖОЛИ ПРИБЫВАЕТ В ЛОНДОН ДЛЯ ИНТЕРВЬЮ И ВСТРЕЧИ С ФАНАТАМИ
Известная голливудская актриса Анджелина Джоли на днях прибыла в Лондон, чтобы дать интервью и встретиться с фанатами.
По сообщениям, Джоли прилетела в столицу для обсуждения своего нового фильма режиссёра Роберта Уокера, а также ответов на вопросы прессы. Ожидается, что она расскажет о своих последних проектах и поделится своими мыслями о современном искусстве и работе в индустрии кино…
Тёмные сердца.
Тёмные сердца.
01.
Сцена располагалась посредине искусственного озера, возвышаясь над головами собравшихся фанатов. Толпа колыхалась, то и дело наваливаясь вперёд, но ограждения не давали рухнуть в воду, да и охрана ловко работала дубинками, охлаждая пыл особо ретивых, кто намеревался отправиться вплавь. Нет, никому не пробраться за невысокий забор, достигавший пояса. Всем придётся следить за шоу с того места, где находился каждый в данный момент. Да-да, каждый чокнутый на голову фрик.
Время приблизилось к десяти вечера. Небо потемнело уже давным-давно, затянутое тяжёлыми тучами. Люди выкрикивали, изрыгая из себя слова, требуя видеть своих кумиров. И вот, наконец, по площади прошла волна. Гвалт усилился во сто крат, достигнув апогея. На сцене появился барабанщик, который занял своё место за ударной установкой. Он несколько раз ударил по тарелкам, выводя некий ритм. Ему на помощь поспешили гитары, Жора и Женя, два длинноволосых красавца в татуировках по всему телу. При виде всего этого, фанаты заорали ещё громче, заглушая своими воплями начинающуюся музыку, скрежет гитарных ритмов, частая дробь барабана.
— Тёмные сердца! — скандировала толпа в своём неистовстве. — Тёмные! Сердца! Тёмные сердца!
Замелькала быстрая светомузыка, раскрашивая лица гитаристов и ударника в разные цвета, порою совершенно зловещие, как фон, который находился за их спинами. Это было нечто готическое, с нарисованным на вершине скалы древним замком в окружении скрипящих от пронзительного ветра деревьев. С помощью лазера были сделаны жуткие существа, что прятались среди стволов, иногда выглядывая, показывая свой нечеловеческий облик.
— ТЁМНЫЕ СЕРДЦА! ТЁМНЫЕ СЕРДЦА! ТЁМНЫЕ СЕРДЦА! ТЁМНЫЕ СЕРДЦА!
Всё освещение буквально на пару секунд погасло, а когда снова вспыхнуло с яркостью сверхновой, то на сцене уже находились две вокалистки, Яна и Ксения, и обе в бикини из кожи. Шоу началось. Голоса девушек разносились над собравшейся толпой, а им подыгрывали гитары и ударные. Первая песня оказалась довольно агрессивная, но жутко популярная. Её крутили на радиостанциях, а клип не сходил с музыкальных каналов. Правда показывали его только в ночное время из-за обилия обнажённой плоти. Но кому надо, тот посмотрит в интернете в любое для себя время.
Яна и Ксения, почти раздетые, вытворяли нечто невообразимое на высокой шпильке, танцуя на сцене, одновременно умудряясь петь, и даже не сбиваться с ритма. Девушки были чертовски хороши. Как говорится, мечта любого дрочера.
02.
Павел Малышев постукивал указательным пальцем по рулю, уставившись сквозь грязное лобовое стекло. Концерт к этому времени уже закончился, так что фанаты медленно рассасывались, теряясь среди ночных улиц. Но вот промелькнули чёрные лимузины, с огромной скоростью исчезнув где-то вдали. Этого Павел и ждал. Он повернул ключ, заводя двигатель, устремляясь следом. Впрочем, спешить особо не стоило, так как независимый журналист и без этого знал, куда устремились автомобили. Они двигались в сторону Волоколамского шоссе.
Малышев работал журналистом уже не один год, иногда получая заказы на звёзд. Вот и теперь ему подвернулось новое дельце. Но здесь была и его собственная инициатива. Если он добудет информацию о группе «Тёмные сердца», то сможет её продать какому-нибудь глянцевому журналу. Ведь об участниках ничего не было известно, от слова совсем. Лишь имена, Яна, Ксения, Евгений, Жора и ударник Стас. Группа давала концерты только в ночное время суток, и никогда не давала интервью. А да, часто мелькали их обнажённые тела в журналах для мужчин и женщин, но сути это не меняло. Информации нуль. Но Малышев решил исправить ситуацию, взявшись за журналистское расследование. С помощью хороших знакомых, и конечно с взяткой, он смог выяснить адрес, где обитала группа. Но, увы, здесь его ждало разочарование. Там только проходили репетиции. Но Павел не расстроился, и проследил за чёрными лимузинами, в конце концов, узнав после десятого или двадцатого раза, по какому адресу проживают участники группы, он решил действовать дальше. Необходимы фотографии, а значит, их следовало добыть.
Синего цвета Форд мчался по ночной Москве, напрочь игнорируя светофоры. Павел не любил нарушать правила, но он слишком уж спешил. Здесь не до соблюдения чего-то там, когда на кону целая сенсация.
«Возможно уже сегодня я стану обладателем первых снимков,— мечтал он, выбираясь на проспект. — Только вот с продажей не стоит спешить. Надо подумать, кому предложить, и сколько предложат мне. Главное не продешевить. А я ещё поторгуюсь…»
Лимузины исчезли в ночи, да Павел и не стремился угнаться. Куда ему на своей старенькой развалюхе до тех прекрасных бронированных автомобилей. Время погони и слежки осталось пару недель назад, когда посчастливилось узнать адрес загородного особняка.
«Чую своим нюхом, что здесь не всё так просто, — переметнулись мысли от денег к прежней дилемме. — Почему все они живут в одном доме? Или это просто место сбора? Ну, как репетиционная база. В самом же деле, не станут вся группа обитать в том особняке со своей семьёй».
Потом Павел задумался, а есть ли у них вообще семья? Никакой информации о «Тёмных сердцах». Группа загадка, которая появилась на сцене несколько лет назад. Их продюсер тоже тёмная лошадка, такой же, как и остальные участники.
03.
Оставив Форд в отдалении, Малышев пробрался сквозь лесополосу, пока не достиг высокого забора. Он медлил лишь с секунду, а потом принялся карабкаться на раскидистое дерево, всё выше и выше, пока не достиг нужной высоты. По толстой ветви перебрался на другую сторону, повисая на руках, а спустя секунду спрыгивая. Поднял голову, убедился, что взобраться обратно сможет, мужчина поспешил дальше, пригибаясь, придерживая болтающуюся фотокамеру.
«А как бы хорошо было заснять их в пикантных ситуациях,— мечтал журналист. — Этакое скандальное, за чтобы отвалили больше денег».
Он продвигался всё дальше, прячась в кустарнике, стараясь не попадать под видеокамеры, которые иногда появлялись из темноты то там, то здесь. Но Павлу везло, он смог достичь довольно богатого особняка в несколько этажей, приникая к одной из дверей, открывая ту, проскальзывая внутрь. А за порогом оказалась кромешная тьма, так что Малышеву пришлось достать из кармана маленький фонарик, чтобы осветить себе путь.
«Не нравится всё это мне, — думал он, шагая с осторожностью. — Как-то уж слишком легко. Где сигнализация, и почему открыта дверь?»
Да и Павел не считал себя каким-нибудь ниндзя, или бойцом невидимого фронта, чтобы проникать в особняки незамеченным. Скорее всего он попал на какую-то камеру. Или же ему действительно дьявольски везло?
04.
Убранство оказалось богатым, если не сказать больше. Дорогущие картины на стенах, крутая аппаратура. Но с последним всё было ясно. В конце концов, особняк принадлежал музыкантам, так что удивительно было бы если здесь не оказалось ничего такого, на чём можно прослушивать музыку. То и дело встречались вазы, огромные, в человеческий рост. А проходя мимо одной из арок, Павел вздрогнул, чуть ли не заорав в голос, но тут же облегчённо вздохнул. Он смотрел на статую бронзового цвета. Какого-то древнегреческого героя.
«Понаставят же всякую дрянь».
Малышев приблизился к лестнице, замирая. По первому этажу можно бродить долго и нудно. Особняк просто огромный, так что время поисков могут занять энное количество минут. Поэтому, подхватив камеру, мужчина сделал несколько снимков, выхватывая из мрака вспышкой обтянутую кожей мебель, предметы искусства и прочее, прочее, прочее.
«Но этого слишком мало, — размышлял он, начиная подниматься по лестнице, придерживаясь рукой за перила. — Я никому не докажу, что снимки были сделаны именно здесь, а не где-нибудь. Нужно больше. Гораздо больше».
Вступив на площадку второго этажа, Павел прислушался. Его всё не оставляли сомнения в лёгкости попадания сюда. Он не мог поверить в то, что без особых усилий пробрался внутрь, к таким знаменитостям, обойдя систему охраны. Нет, определённо здесь пахло жареным.
«Или я просто везунчик».
По обеим сторонам просторного коридора тянулись глубокие арки, в которых имелись двери, что вели в комнаты. За ними скрывались тайны. Тайны, в которые должен проникнуть Малышев. Для этого он сюда и прибыл. Сунуть нос в грязное бельё, сделать снимки, прославиться и заработать много денег.
«А возможно сама группа и выкупит у меня эти фотки, если ей предложить такую возможность».
05.
Заглянув за одну из дверей, Павел ничего не обнаружил, кроме черноты. Свет здесь был выключен, так что нельзя было разглядеть обстановку. Но все же вырисовывалось нечто массивное, прямо посредине. Впрочем, подсвечивать фонариком он не стал. Как говорится, мало ли что? А вдруг там кто-то спал, а своим светом Малышев обязательно разбудит. Нет уж, лучше ему ещё побродить по этому шикарному строению. Возможно впереди ожидали сюрпризы.
«Вон сколько ещё этих дверей. Штук десять, наверное».
Приблизившись к следующей, мужчина прислушался, но с другой стороны не доносилось никаких звуков, а через щели пробивалась лишь тьма. Впрочем, весь этот этаж оказался погруженным в темноту. Ни одной лампочки, так что глаз можно было себе выколоть.
«Чёрт! Чёрт! Чёрт! Такими темпами я ничего не добуду. Надо шевелиться, искать. Хотя, вон там горит свет».
Он лился с третьего этажа, и журналист, не особо размышляя, поднялся наверх, оставив у себя за спиной два десятка ступеней. Рука автоматически придерживала на груди болтающуюся камеру, а другая крепко сжимала фонарик. Сейчас его пришлось погасить, так как здесь было, если не светло, то и не темно. По обеим сторонам коридора, в дальней части горели тускло светильники, разгоняя мрачные тени по сторонам. Слышались звуки. Шуршание, лёгкие поскрипывания, тихие разговоры, но слов разобрать нельзя, как Малышев не прислушивался. Пахло чем-то приятным, сладковатым. Возможно дорогущими духами, или просто такой освежитель воздуха.
«Сейчас всё решится. Главное быть осторожнее».
Ладони покрылись неприятной плёнкой пота, а тревога где-то внутри усилилась во сто раз, буквально требуя броситься отсюда со всех ног прочь. Павел не понимал этого, так что с огромным трудом заставил себя оставаться на одном месте.
Он так стоял, пока не успокоился, приведя немного свои прыгающие мысли в порядок.
06.
Дверная ручка опустилась вниз, совершенно бесшумно, и журналист сунулся внутрь, осматривая обстановку. Взгляд скользил дальше, дальше, дальше, пока не остановился на широком ложе в виде громадного сердца. Веки затрепетали, а потом широко распахнулись, как и рот. Прямо на постели лежала совершенно обнажённая Яна. Её длинные волосы расплескались по подушке, а одна рука была слегка подогнута. Внизу же, прямо на полу, находился молодой человек, также в костюме Адама. Вид его был совершенно незнакомым.
«Вот она! — промелькнула радостная мысль. — Сенсация, которую я так долго ждал!»
Дрожащими руками Павел схватил камеру, наводя её на голое тело, делая несколько снимков. Щелчки громко клацнули в тишине помещения, заставляя содрогаться от предчувствия беды. Но нет, девушка даже не проснулась от этого звука, продолжая находиться в царстве сновидений, как и её дремлющий спутник.
«Похоже, здесь был довольно бурный вечер, если судить по смятым простыням», — с какой-то завистью подумал он.
Сделав осторожный шажок, журналист замер, щуря взгляд, уставившись на спящего парня. Да и спал ли тот? Грудная клетка не вздымалась, в отличие от прекрасной груди Яны.
«Неужели мертвец?»
Шагнув ещё дальше, очутившись у кровати, Малышев нагнулся, ощущая исходящий запах духов от девушки, но его всё внимание было сосредоточено на лежащем. Не было никаких сомнений, что возле его ног валялся жмурик. Глаза полуприкрыты, показывая потрескавшийся красным белок, а рот распахнут в немом крике. Но не это главное. На шее, с правой стороны имелось два следа, как от змеиного укуса.
«Или как в Голливудских ужастиках, — тут же пришла более точная ассоциация. — Такие отметены обычно оставляют вампиры».
07.
«Но каким образом такое возможно?» — вдруг возникла совершенно глупая мысль.
Подняв взгляд, Павел уставился на Яну. Та смотрела на него, слегка улыбаясь, как-то уж совсем лениво, будто сытая кошка. Её длинный ноготь чертил некие знаки на собственном голом животе. Верхняя губа приподнялась, показывая клыки.
— Ч-че это такое? — заикаясь, спросил журналист.
Он медленно попятился, по-прежнему сопровождаемый взором девушки.
Яна закинула ногу на ногу, шевеля пальчиками ног. На лодыжки болтался золотой браслет, как и на обоих запястьях. На предплечье находилась татуировка в виде оскаленного тигра. В комнате пахло приятными духами, но никак не кровью. Отличный аромат парфюма перебивал напрочь запах смерти.
— Далеко собрался? — промурлыкала она томным голосом.
— Не-не трогай м-меня.
— Любопытной Варваре, на базаре нос оторвали.
Девушка хихикнула, а потом резким движением вскочила на ноги, да так быстро, что Павел не успел заметить этого действия. Её глаза светились красноватым цветом, а рот скалился острыми клыками. Красивые черты лица исказились в злобной гримасе, превращая симпатичную девушку в жуткое чудовище.
«Нет, не верю во всё происходящее. Вампиров не существует. Это выдумки».
Малышев бросился бежать, спотыкаясь. Он очутился в коридоре, захлопывая за собой дверь. В тот же миг по другую сторону врезалось тело с таким грохотом, что стало удивительно, как оно не проломилось насквозь.
«Бляха муха, попал же».
Краем глаза заметил движение в стороне. Повернувшись, увидел Жору. Парень вышел из своей комнаты, скаля пасть, следя за убегающей жертвой. Его глаза также светились, как и у Яны. А последняя, кстати, успела оказаться в коридоре, следуя за журналистом. Её движения оказались лёгкими, почти невесомыми.
«Чёрт! Неужели они здесь все такие».
Коридор тянулся мучительно долго, но вот и он закончился. Ступени вниз. Павел обернулся, хватая с пола увесистую вазу. Он треснул ей прямо в лицо вампиру, отбрасывая того назад. Тело с глухим звуком рухнуло на пол, распластавшись. Но уже через мгновение адская тварь вновь была на ногах.
«Господи, дай мне выбраться из этого логова живым и здоровым. Обещаю, никогда больше не стану грешить».
Скатившись вниз по лестнице, Павел заметался по первому этажу, рыская взглядом, пытаясь отыскать проклятый выход. Он захлопывал за собой двери, замедляя преследование. Из мрака появлялась мебель, громоздкая, дорогая, старинная. На стене висел плоский телевизор, то и дело попадались вазы, большие и не очень. Малышев заметил клинок на специальной подставке. Явный раритет.
— А! — вскрикнул он радостно.
Схватив его за рукоять, выдернул из ножен, оборачиваясь. В паре метрах находился Жора. Вампир растянул губы, а глаза засветились ещё ярче, источая демонический свет.
— Неужели ты думаешь… — начал он, но так и не закончил свою речь.
Взмах клинка, и острие вонзилось прямо в шею, срубая голову напрочь. Павел и сам не ожидал, что это окажется таким лёгким делом, будто срезал травинку, а не человеческую плоть. Да и эмоций никаких при этом не наблюдалось. Возможно они будут потом, если удастся выбраться, а пока об этом говорить рано.
«Да и не человек он был».
Яна замерла, держась на расстоянии, чтобы клинок не достал её.
— Тебе все равно отсюда не выбраться, — прошипела она с явным дефектом речи из-за острых клыков, которые мешали чётко выговаривать звуки.
— Гребаная сука, оставь меня в покое! — взвизгнул в истерике журналист, пятясь.
— Не мы к тебе пришли, а ты к нам. Но наши двери всегда распахнуты для таких любопытных. Было интересно наблюдать, как ты крался, считая, что тебя никто не видит.
— Я никому не скажу. Отпусти меня.
— Я слышала это уже миллионы раз.
Малышев готов был разрыдаться.
— Правда.
— И никому, кто попадал в наш дом, ещё не удавалось уйти.
Яна прыгнула.
08.
Яна прыгнула, и острие клинка пронзило её насквозь, войдя в область живота с такой лёгкостью, будто прорезало бумагу. Это получилось случайно. Павел просто вскинул руки в защитном жесте, а итогом всего… Впрочем, даже не произойди это случайно, он и без того попытался бы убить её, защищая собственную жизнь.
— Ух, — вырвалось из неё.
Ноги подкосились, а тело стало соскальзывать с окровавленного клинка. Из раны брызгала бурая жидкость. По-видимому, задето нечто важное. Яна распласталась на полу, хрипя, широко распахнув глаза, открывая рот.
— Ты… Ты… Ты…
Бросив орудие, Малышев помчался прочь, выбегая из комнаты, быстро отыскивая обратный выход.
Он выскользнул на улицу, и дальше, мчась до забора со скоростью человека молнии. И тут же перемахнув через преграду, наконец, достиг своего автомобиля.
«Боже, как всё кажется давнишним, будто целую вечность назад я сюда приехал».
Павел втопил педаль в пол, оборачиваясь, замечая движение. Это был Стас. Он ударил кулаком, разбивая напрочь заднее стекло. Секунда промедления и барабанщик настиг бы обязательно.
— Вот чёрт!
Малышев крутанул руль, пытаясь скинуть гада, но Стас лишь издевательски расхохотался. Он держался крепко, впившись окровавленными пальцами в ручку в салоне, не обращая внимания на то, что края стекла режут ему руку.
— Нет, дружок, не уйдёшь! — прокричал упырь, перекрикивая шум мотора.
— Это мы ещё посмотрим, — пробормотал журналист.
Возле обочины стояла фура, к которой и устремился Форд. Павел промчался настолько близко к ней, всего лишь в паре сантиметрах, да так, что вампира снесло напрочь. Тот, кувыркаясь, словно терминатор из фильма, вскочил на ноги, пробегая ещё пару метров, останавливаясь, осознавая, что не догнать быстро набирающий скорость автомобиль.
— Есть! Я это сделал!
Малышев радовался, одновременно ощущая себя, будто находясь во сне. Всё казалось нереальным, жутким кошмаром. Проникновение в особняк, труп, схватка с вампирами, убийство, бегство. Кто бы мог подумать, что сегодняшний день закончится таким экшеном. Он ожидал максимум арест за проникновение на чужую территорию, а на самом же деле оказалось всё сложнее. Чёрт! Да ему никто и никогда не поверит. А фотографии?
«Я никогда не докажу, что они реальные».
09.
Сидя с бутылкой пива в собственной квартире, Павел смотрел в телевизор. Он не видел того, что происходило на экране. Его мысли вновь и вновь возвращались обратно, на несколько часов назад, в зловещий особняк. Картина сражения с вампирами не оставляла ни на секунду. Впрочем, чего он ожидал, если воспоминания были всё ещё свежи. Павел успел лишь принять душ, а потом уселся с пивом на диван, начиная обдумывать всё случившееся. Фотографии он перекачал в ноутбук, а копии загрузил на облако, а также на несколько флешек.
«Может позвонить Сергею, поведать обо всём произошедшем?»
Родной брат служил в полиции, но вряд ли даже он поверит в такую историю. Да и после разрыва со своей девушкой, которая уехала в Америку, тот находился последние месяцы вне настроения. Наташа Рыбакова, а нынче просто Натали Фишер, гражданка США, дала отворот-поворот, даже не объяснив причину разрыва. Сергей пытался её вернуть, добиваясь ответа, но всё тщетно. Рыжеволосая бестия просто ушла из его жизни, оставив в одиночестве. Павел пытался как-то помочь брату, но куда ему со своим свиным рылом…
В дверь позвонили, раз, другой. Малышев ещё подумал, кого это принесло в такой час. Впрочем, порою приходили его коллеги по цеху, заходя в гости с бутылочкой, чтобы обсудить что-либо интересное. Возможно и сейчас нечто подобное.
Бормоча себе под нос в адрес поздних посетителей нелицеприятные слова, журналист остановился, уставившись через глазок на площадку. По другую от него сторону находилась Яна. Та самая, кого он так удачно проткнул насквозь мечом. Её изящная фигурка была затянута в чёрную кожу, а на лице улыбка. Казалось, будто вампиресса смотрела прямо на него, хотя такого быть не могло.
«И как же она меня выследила?»
Павел метнулся обратно в комнату, даже не подумав открыть дверь. Что-что, а дураком он не был. Поэтому Малышев сразу схватился за электрический шокер, но тут же бросил его, залезая в шкаф, доставая из него баллон со святой водой. Это было наследие от его подружки, которая увлекалась религией и всей прочей этой ересью, которую изрыгали в церквях попы в уши зомбированных прихожан. Отчего-то сразу вспомнился фильм Квентина Тарантино, «От заката до рассвета», где оставшиеся в живых люди наполняли водой презервативы. Один такой снаряд снёс с лёгкостью половину черепа гадине, когда началось главное сражение.
«Сейчас начнётся».
Хотелось сказать что-то пафосное, попахивающее голливудщиной, что обычно с суровым лицом говорят герои, но в голову ничего не лезло. Да и голос дрожал, как и руки.
«Вы хотите войну, так вы её получите», — пронеслись слова Джона Рэмбо из какой-то там части.
Павел нервно хихикнул, открывая банку, готовый к отпору. Он повернул голову, и громко вскрикнул, чуть не выронив баллон. Прямо из окна на него смотрел Женя, один из гитаристов. Тот преспокойно стоял на подоконнике, а этаж ведь был седьмой. Его палец скользил по стеклу, выписывая некие знаки.
— Форточка! — вырвалось у него.
Но стало поздно. Из другой комнаты донеслись шаги. В зале появился Стас. Он прошёл мимо ошеломлённого журналиста, открывая окно, впуская внутрь своего товарища. А уже спустя пять секунд трое вампиров надвигались на дрожащего от ужаса человека. Яна довольно улыбалась, показывая белые зубы с острыми клыками.
«Не стой столбом, кретин! Спасай собственную шкуру!»
Малышев брызнул из банки на вампирессу, ожидая увидеть шипения на коже, но не произошло абсолютным словом ничего. Тогда он схватился за крестик, доставая его из-под майки, выставляя вперёд. Вампиры только весело оскалились.
— Религия нынче продажная, — проговорил Женя. — Поэтому и силы не имеет.
Он сорвал с груди распятие, сжимая его в кулаке, и Малышев осознал, что ему пришёл конец.
— Он мой, — послышался голос Ксении.
Вторая вокалистка появилась среди своих собратьев, останавливаясь, осматривая попавшего в сеть человека. Она довольно улыбалась, а глаза светились красноватым, зловещим светом.
10.
К вечеру температура понизилась до двадцати градусов, да ещё поднялся ветер, который пронзал тело насквозь, несмотря на всю имеющуюся одежду. Извозчик, мужичонка в годах, с рыжей бородой, за всё время ничего не сказал, продолжая погонять лошадей вперёд, по зимней дороге. Сама же Яна, укутанная в шубу, удобно устроилась в санях, прижимаясь к Валентину, молодому человеку с выправкой военного и красивой внешностью. Они путешествовали уже не первый день, покинув столицу в начале месяца, отправившись на поезде. Петербург остался лишь в воспоминаниях, как и тёплый дом с родителями. Правда, как не крути, уезжать пришлось бы так или иначе.
«А что было бы иначе?» — подумала девушка, прикрывая лицо от холодного ветра платком.
За то, что она опозорила род, отец, скорее всего, просто запорол дочь насмерть, чтобы остальным отпрыскам неповадно было. Имея мужа, не следует раздвигать ноги перед другим. А Яна имела совершенно безвольного супруга, который только и делал, что играл в карты, входя в долги. Впрочем, Алексей, а именно так звали муженька, иногда исполнял свой супружеский долг, но как-то уж совсем вяло, неохотно. Многочисленные возлияния с дружками, а ещё употребления белого порошка, не могли довести до хорошего. Всё чаще и чаще он предпочитал собственную руку, чем молодую супругу. Ведь в случае конфуза не будет позора, как это происходило изредка.
«Он сам виноват. Сам».
Тогда и появился на горизонте статный гусар с внешностью божества. Он сразу окрутил Яну, и уже вскоре парочка оказалась в одной постели. Как и полагается, сколько не скрывай такое, но слухи все равно поползли. Какая-то из служанок заметила парочку, поведав об этом подруге, а та в свою очередь дальше. Новость пролетело десятки ушей, пока не достигла кого надо. И тут Алексей взбеленился. Как же так, он теперь рогоносец. Ведь это позор. Но лезть к хахалю муженёк не стал, побоявшись получить отпор.
— Ваша дочь, милостивый государь…
Именно с этих слов начал свой разговор Алексей с отцом Яны, входя в комнату. И теперь парочка находилась в бегах, стараясь скрыться от длинных рук папеньки, который буквально жаждал кровушки доченьки, а также её спутника.
Деньги закончились довольно быстро, так что любовником пришлось остановиться в глухой деревушке. Хозяйка, старушка лет двухсот, впустила молодых, не взяв с них абсолютно ничего. Но Валентин уже спустя пару дней засобирался в путь.
— Я скоро буду, — проговорил он, приближаясь к Яне, обнимая её и крепко целуя в губы. — Я позабочусь о нашем будущем. Вернусь обратно уже с деньгами.
— Но где ты их возьмёшь? — наивно поинтересовалась девушка, хлопая пушистыми ресницами.
— Есть одно место, — уклончиво ответил гусар, улыбнувшись в усы.
Любовник исчез, и был таков. Уже потом, гораздо позже, Яна узнала, что Валентина прирезали в одном из кабаков за карточный долг. Его труп обнаружили в исподнем. Тот плавал вниз головой, наслаждаясь мутными потоками реки, а под сердцем находилась рана. Местные обитатели успели хорошенько обработать бравого гусара, обглодав самое вкусное, уши, губы, кожу на лице.
Спустя трое суток, доброй хозяйки, божьему одуванчику, надоело терпеть лишний рот, поэтому старушка и погнала со двора эту бесполезную молодуху. Яне ничего не оставалось, как пуститься следом за своим любовником, без денег, в лютый мороз. Она шла по заснеженной дороге, кутаясь в шубу, прикрывая лицо платком. Ближе к вечеру, дочь своего отца, осознала, что заблудилась. Но молодой особе повезло. Она наткнулась на особняк в лесу. Начав стучать в дверь, Яна молилась, чтобы её не прогнали. Так и случилось. Хозяином дома оказался молодой человек, не слишком красивой внешности, но довольно любезный, с отличными манерами. Он и предложил поздней гостье остаться, отведя одну из комнат на втором этаже. Но это и оказалось роковой ошибкой. Уже в эту ночь он пришёл, чтобы сделать из неё другое существо, ночное, которое любит кровь. И потянулись года-десятилетия. Век сменился на другой, все родные сошли в могилу, а Яна по-прежнему жила, всё такая же молодая, полная жизни. И только в начале двадцатых годов, она решила поквитаться со своим хозяином, что пленил её так надолго. Яна убила вампира, оставшись одна. Правда, всегда находились люди, которые помогали ей, благо денег хватало теперь. Богатое наследство.
В конце девяностых, двадцатого века, Яне пришла в голову идея создать себе собратьев. Она сделала вампирами тех, кто хотел этого. Так и появились парни, а следом за ними и ещё одна девушка. А потом кому-то из них пришла в голову идея о выступлении на сцене…
11.
Сергей тяжёлой походкой поднялся на этаж, проходя мимо обмочившегося бомжа, который удобно устроился на батарее, источая зловонные поры. Мужчина, поморщившись, поспешил прочь, подходя к нужной двери, вдавливая звонок, слыша птичью трель по другую сторону. Он подождал пару минут, но никто так не открыл.
— Да где его черти носят, — буркнул Сергей, доставая ключи.
Сергей приходился старшим братом, примером для младшего, а также вечной головной болью. Как-никак, Павлу приходилось постоянно выгребать, случись что. А кулак у старшого был тяжёлым. Недаром его боялись все во дворе. Да и сейчас, спустя много лет, Сергея опасались. Это только на первый взгляд майор полиции был добродушным толстячком, а перейди ему дорогу, то только уноси ноги.
Сунув запасной ключ в замочную скважину, он провернул несколько раз, слушая щелчки. Наконец дверь открылась, и Сергей переступил через порог. Он спешил, так как имелись ещё дела, которые следовало сделать. А к брату он решил забежать минут на тридцать, чтобы перекусить, да и младшего уже несколько дней не видел и не слышал.
— Паха, ты дома?
Вертя на указательном пальце кольцо с ключом, Сергей прошёл в комнату, останавливаясь, вглядываясь в полумраке. Он увидел расстеленную постель, поверх которой находилось два обнажённых тела. Одно явно принадлежало Павлу, а вот второе длинноногой красотке с шикарной грудью.
— Опа ча!
Мужчина даже крякнул от неожиданности, уставившись на девицу. Ему как-то не везло, а о теперешней гражданке США, Натали Фишер вспоминать не хотелось. Сразу крепко сжимались зубы, чесались кулаки, а на сердце становилось тоскливо.
— о! Это ты?
Младший брат протёр заспанные глаза.
— Архангел Гавриил прибыл за тобой.
Сергей вышел на кухню, а следом за ним поспешил и Павел, натягивая на себя старое трико от спортивного костюма.
— Чё за шмара? — поинтересовался старший. — И где подцепил?
— Да так, — отмахнулся тот, присаживаясь на табурет.
— Нихрена себе, да так. Да у неё ноги от самых ушей, а сиськи…
Сергей закурил, разгоняя рукой дым. Он хотел раздвинуть жалюзи, чтобы открыть форточку, но Павел не позволил, сказав, чтобы тот включил вытяжку.
— Ты чего приехал?
— Пожрать. У меня есть время перед встречей, так что хотелось бы закинуть в брюхо что-нибудь.
— Такими темпами, как ты жрёшь, скоро не один ремень на тебе не сойдётся. Вон, пузо какое.
— Иди нахрен, — беззлобно отмахнулся брат.
Сергей изучал Павла. Внешний вид у того был какой-то странный, болезненный. Майору полиции часто доводилось видеть вот таких хануриков в наркотическом состоянии. И ему даже подумалось, не начал ли употреблять Пашка чего-нибудь такое…
В этот миг на кухню вошла длинноволосая красотка, завёрнутая в простыни. Она уселась на свободное место, закидывая ногу за ногу, начиная как-то уж совсем жадно осматривать гостя. Сергей попытался вспомнить, где мог видеть эту мордашку.
«Одна из проституток?»
— Это Ксения, — представил свою подругу Павел, ёрзая на стуле. — Мм, а это мой брат Сергей, майор, работающий в наших доблестных органах.
— Красивый, здоровенный, — промурлыкала девушка.
— Скорее уж, толстый и хамоватый, — поправил её журналист. — Короче, боров.
— Мы раньше не встречались? — спросил Сергей, выпуская дым, лихорадочно пытаясь вспомнить, где же все-таки видел эту молодую особу явно развратного вида.
«Проклятая лялька. Так и глазеет на меня».
— Вряд ли, — пожала обнажёнными плечами Ксения, принимая скучающий вид.
Сергей сделал несколько шагов по тесной кухне, ощущая на себе пристальный взгляд. Красотка явно за ним следила из-под густых ресниц, словно кошка готовилась наброситься на мышку. Но мужчина справился с дурным чувством, уставившись на брата. У того была замотана шарфиком шея, как у некоторых гомиков, которые встречались изредка на улицах города.
— А что? — спросила в пустоту девушка. — Может взять и его в нашу компанию?
Она повернулась к Павлу.
— Два брата, это же круто. Представляю, какой будет секс.
Сергей поморщился, бросая окурок в пепельницу. Нет, определённо эта красотка его начала раздражать. Он не любил таких самоуверенных, будто весь мир лежит у них в ногах. Так что возникла тут же мысль проучить эту бестию, благо обламывать таких умел отлично, опыт имелся, наработанный на проститутках.
— Слышь, рыжая, че-то мне твоя мордаха знакомая. Не встречались ли мы?
Сергей начал говорить, одновременно вскидывая руку и поднимая жалюзи. Солнечный свет хлынул на кухню, заливая всё ярким золотом. Брат и девка громко завизжали, отпрянув назад, и тут же повалились на пол. Мужчина с ужасом смотрел, как тела обоих стали дымиться, а кожа почернела, превратившись в печёное яблоко. Зрачки исчезли, скрытые бельмами, а плоть буквально на глазах таяла, оставляя после себя кости. Но и те продержались не слишком долго, став кучкой пепла. Всего пара каких-то секунд, и от здоровых людей ничего не осталось.
— Что за чёрт, — ошеломлённо спросил пустоту Сергей, словно надеясь на ответ.
12.
Яна попыталась позвать Ксению, но ответа так не получила. Зов исчез в пустоте, растворившись в бесконечном пространстве. Это было похоже на ранее, что происходило иногда, когда ей приходилось терять своих слуг. Или тех, кого она сделала вампирами.
«Но кто её мог уничтожить?»
Спустившись со второго этажа, Яна остановилась в просторном холле, уставившись на ребят из её группы. Евгений держал в руке дымящийся косяк, а Стас клацал пультом от телевизора, переключая каналы, отыскивая что-нибудь интересное. Мелькала обнажённая плоть, строгие пиджаки, мультфильмы, сериалы, новости, гомики, лесбиянки и разные фрики.
— Я её больше не чувствую, — объявила вампиресса, прохаживаясь из стороны в сторону.
Кого именно она не чувствовала, говорить не стоило, так как и без этого каждый из присутствующих понимал о ком идёт речь.
— Она была с тем новообращённым, — выдохнул клуб дыма Евгений. — Ну, с журналистом…
— Ммм, верно, — подтвердил Стас. — Торчала у него в квартире.
— Говорила, что он просто милашка, — хохотнул гитарист.
Яна не разделяла радость собратьев. Её тревожило то, что одного из вампиров убили, а может и двух, если взять того журналиста. Хотя, может быть именно он и прикончил Ксению. В этом следовало разобраться.
Девушка тут же набрала номер с нужными людьми, отдавая команду. Уже спустя сорок минут те отчитались о проделанной работе. Выходило так, что в квартире Малышева обнаружился лишь пепел от двух тел. Свидетели показали…
— По их словам, — говорил в трубку спокойный мужской голос, — приходил мужчина в полицейской форме. Скорее всего, это был Малышев старший.
— Мне нужен его адрес, — потребовала Яна.
Собеседник услужливо назвал искомое, после чего связь разъединилась.
— Сегодня ночью мы должны навести визит одному человеку,— громко сказала Яна, обращаясь к своим собратьям.
Она поглядела на закрытые жалюзи окна, которые не пропускали внутрь убийственный солнечный свет. До заката оставалось ещё пара часов, так что можно пока составить план нападения.
— Нужно, так нужно, — отозвался Евгений.
13.
Переключая каналы, Сергей смотрел телевизор, но не видел того, что происходило на экране. Перед мысленным взором вновь и вновь вставала картина странной гибели брата, а также его ляльки. Солнечный свет их уничтожил всего за пару секунд, расправившись беспощадно, словно умелый убийца. Словно…
«Они были вампирами, мать их так», — закончил он мысль.
Но всем известно, что вампиров не существует, так что получается он бредит. Но тогда каким образом объяснить всё происходящее в квартире брата?
Тут Сергей замер, остановившись на одном музыкальном канале. Перед его глазами шёл клип, довольно динамичный, с мелькающими картинками. Выступала группа Тёмные сердца, довольно известная не только в столице, но и по всей стране. Но не в этом дело. Он увидел в телевизоре эту самую Ксению, которая была в квартире Пашки.
«Вот она лярва! Вспомнил, где я её видел».
Сергей вскочил на ноги, начиная ходить по квартире. Он слегка расслабил ремень, чтобы тот не передавливал пузо. Голова обрабатывала новую информацию, которая поступила несколько минут назад.
«Значит, эта Ксения принадлежала к этой самой группе. И что из этого получается? Возможно ли что остальные участники такие же, как и она. И имеют ли отношения ко всему этому дерьму?»
Раздался одинокий звонок в дверь. Малышев вздрогнул, оборачиваясь к прихожей. Он попытался понять, кто бы это мог быть в два ночи. Возможно сосед алкоголик, которому не хватало денег на выпивку, или же незваные друзья.
— Ладно, — выдохнул он.
Приблизившись к шкафу, Сергей взял с полки пистолет, после чего с осторожностью двинулся в прихожую, припадая к дверному глазку. Он увидел красивую девушку, которая стоя на площадке, мило улыбалась. Ему не надо было особо вспоминать, кто это такая. Всего пару минут назад её мордашка мелькала в телевизоре. Это была главная из вокалисток группы, Яна.
«Начинает раскручиваться карусель», — с тревогой подумал он.
Сергей отпрянул назад, возвращаясь в комнату. Он даже не собирался открывать дверь этой красотке. Нюхом чувствовал, что это будет смертельной ошибкой, а своим ощущением мужчина привык доверять. Как-никак, они уже не один раз спасали его шкуру. Поэтому он и дорос до майора, сумев выжить в этом криминальном городе.
«И чего она припёрлась. Мстить что ли?»
В окно послышался стук, и это на двенадцатом этаже!
— Че за хрень?
Сергей увидел стоявшего на подоконнике патлатого парня, который ухмылялся, показывая вампирские клыки. Больше не раздумывая, Малышев вскинул оружия, начиная стрелять. Тело тут же сдуло вниз, а осколки от разбитого стекла полетели в разные стороны. Вампир исчез во мраке, несколько раз ударившись о выступающие балконы.
«Всё, или ещё?»
Входная дверь открылась от мощного удара, а из другой комнаты появился ещё один упырь, светловолосый парень. Он, по-видимому, проник через открытую форточку, взобравшись каким-то образом на такую высоту. Яна же замерла на пороге комнаты и прихожей, мило улыбаясь.
— Значит вот ты какой, — протянула она лениво, потягиваясь, точно кошка, которая только что проснулась и теперь готовая к охоте.
— Какого хера тебе здесь надо! — рявкнул Малышев.
Он ударил светловолосого ногой в мягкий живот, отбрасывая его в другую комнату. Потом, особо не рассюсюкиваясь, схватил Яну за одежду, приподнимая в воздух, бросая её в разбитое окно. Та, ничего не успев предпринять от неожиданности, вылетела наружу, но не полетела вниз, а наткнулась на телевизионную антенну, которая проткнула её насквозь. Вампиресса, бешено размахивая руками, громко закричала, и не только от боли, но и злости. Она попыталась ухватиться за подоконник, но антенна, не выдержав тяжести тела, вдруг сорвалась вниз, утащив за собой всё ещё пришпиленную девушку.
«С одной покончено».
Сергей обернулся, и тут же ушёл от удара светловолосого, который попытался вцепиться крепкими пальцами майору в горло. Удар, ещё один. Вампир отлетел прочь, треснувшись о стену. Несмотря на свою комплекцию, Малышев двигался довольно резво. В конце концов, опыт не пропьёшь. Тело само знало, что делать, работая на автомате.
— Зря ты это, — прошипел упырь, надвигаясь.
Вскинув пистолет, Сергей выпустил прямо в голову весь оставшийся магазин. Вампир даже не успел вскрикнуть, как его черепная коробка разлетелась кровавыми брызгами и осколками кости, размазавшись по светлым обоям. Наполовину обезглавленное тело рухнуло на пол, агонизируя, дёргая судорожно ногами.
— Это ты зря, дружок, а не я.
С бешено колотящимся сердцем, Сергей покинул собственную квартиру, начиная спускаться вниз. В подъезде хлопали двери, осторожно на площадку высовывались соседи, пытаясь понять, кто стрелял, и где. Одна из старушек уже вовсю наяривала в родную милицию, требуя немедленных действий, так как в их дом проникли террористы, которые и устроили погром с пальбой.
14.
Евгений выбрался из клумбы, прихрамывая на одну ногу, направляясь к автомобильной стоянке. По разбитому лицу стекала кровь, а во рту не хватало нескольких зубов. Тем не менее, парень приблизился к Яне, что валялась изломанной куклой на асфальте. Он рывком вытащил из неё антенну, вместе с кишками, которые намотались на металлический штырь. Девушка вскрикнула от боли, царапая ногтями дорожное покрытие, проклиная полицейского, который с ними разобрался, словно они были не вампирами, а какими-то неопытными детьми.
— Осторожнее нельзя! — прошипела вампиресса, принимая сидячее положение.
Она с отвращением смотрела на свои внутренности, которые медленно втягивались обратно. Но до полного выздоровления пройдёт не один час, а возможно и день. Ей нужна кровь, и немедленно. К счастью в их особняке находилось несколько человек, парочка долбанутых на всю голову фанатов.
— Подгони автомобиль, — приказала Яна.
Евгений исчез, но спустя пару минут появился, останавливая чёрный внедорожник возле окровавленной девушки.
— Помочь? — спросил парень, не глуша двигатель.
— Сама справлюсь как-нибудь, — буркнула она себе под нос, с усилием приподнимая своё тело, заползая на заднее сиденье.
Яна ощущала головокружение от потери крови. Несмотря на то, что она была по сути бессмертной, но боль испытывала адскую. Как-никак, раны, они и у вампира раны. Конечно, не такие жуткие, как от солнечного света, но все же…
— Я не получаю ответа от Стаса, — сказала она, прикрывая глаза.
— Возможно ему повезло, — предположил Евгений.
— Вряд ли, — тряхнула головой вампиресса. — Зов уходит в пустоту. Тот толстяк, по-видимому, смог убить его.
— Ничего, — пообещал гитарист, крепче сжимая пальцы на руле. — Я ему спущу его жир. Всю Москву перерою, а найду его. Он будет умирать медленно, истекая не только кровью, но и страхом.
Яна была с ним согласна. Нельзя так оставлять всё это. Мало того, что от группы осталось всего двое, так ещё об их истинной сущности знал какой-то там полицейский. Они обязательно его отыщут, только вначале залижут собственные раны. И в следующий раз не будут так самонадеянны.
15.
Проследив за чёрным внедорожником, Сергей отъехал от особняка, довольный этим обстоятельством. Теперь он располагал местом, где прятались в дневное время вампиры. Он сможет предпринять шаги, и уже в ближайшие часы, так как оставлять это на потом не следовало. Бей врага пока тот ослаблен, и не ожидает нападения.
Малышев вернулся к особняку через несколько часов, как раз на рассвете. Он привёз с собой оружие, а также некоторую религиозную атрибутику в виде креста, святой воды, которую он купил у попа, коего отлучили от церкви. Ещё на всякий случай рассовал по карманам чеснок, но не знал, поможет ли он на самом деле. Но лучше перестраховаться, чем потом кусать локти.
— А теперь настал час принимать гостей, — пробормотал Сергей, ощущая лёгкую дрожь от волнения. — Вначале вы ко мне, а теперь я к вам.
Подхватив автоматическое оружие, Малышев направился к забору, через который перелез, правда, с трудом, но все же. Ему было наплевать на утыканные камеры, что торчали буквально повсюду. Майор предполагал, что именно сегодня охраны будет не слишком много из-за полученных травм. В конце концов, вампирам не нужны были лишние свидетели. Да и вряд ли многие знали об истинном лице этих тварей.
Первый из телохранителей попался почти возле самого входа в особняк. Сергею пришлось его просто пристрелить, а иначе бы покойником оказался именно он, так как верзила уже приготовил пистолет. Второй был убит в просторном холле, у широкой лестницы. Один выстрел, дырка в правой глазнице, и готовый мертвец.
— Давайте! Спускайтесь! Вот я!
Малышев не собирался соблюдать тишину, а тем более бегать по всему этому огромному дому, который походил на чёртов лабиринт. Здесь можно блуждать целый день, и так не отыскать выход. К счастью для него, первый из вампиров появился спустя минуту, застыв на верхней площадке. Это был Евгений, тот самый, кого этой ночью он скинул вниз.
— Пришёл, значит, — ухмыльнулся патлатый, начиная спускаться.
— С ответным визитом, — подтвердил Малышев, вскидывая ствол автомата.
Пули ударили в стену, как раз в то место, где секунду назад находился вампир. Но тварь перемахнула через перила, плавно приземляясь, и тут же нанося мощный удар кулаком в грудь, отбрасывая сто двадцатикилограммовое тело полицейского с такой лёгкостью, будто отшвырнул котёнка. Выронив автомат, Сергей схватил бутылочку со святой водой, выплёскивая ту в лицо монстру. Но толи поп оказался слишком грешен, то ли святая вода просто не подействовала, тем не менее, эффекта не последовало никакого, как и от размазанного по карманам чеснока. Вампир на это не обратил никакого внимания.
«Проклятые святоши, — подумал Малышев, перекатываясь, поднимаясь на ноги. — Только и умеют драть за веру бабки, а в ответ ничего».
Вампир налетел на кулак Сергея, попав твари в челюсть. Не давая очухаться, мужчина выхватил нож, работая лезвием, кромсая шею упыря с такой яростью, что изо рта вылетал рык. Раз, другой, третий, четвёртый! Существо рухнуло на залитый кровью пол, выпучив от изумления глаза.
— Это тебе не кино, засранец, где вы всемогущи.
С этими словами Сергей прижал голову твари к полу, начиная перепиливать ножом шею. Евгений попытался дёрнуться, но был остановлен ударом локтя по зубам. А уже спустя несколько мгновений, шевелящая губами и моргающая голова оказалась в вытянутой руке полицейского.
— Это за моего брата, урод, а также за тех несчастных, кого вы выпили.
Отбросив обрубок в сторону, и подхватив автомат, Сергей стал подниматься на второй этаж, по пути открывая шторы, впуская в тёмное помещение утренний свет.
16.
Он остановился на пороге одной из комнат, сразу ощутив запах крови. Внутри было темно, как у чёрта в заднице. Но всеми своими чувствами, Сергей ощутил где-то во мраке внимательный взгляд, а также бесшумное движение. Он потянулся к автомату, но чья-то крепкая рука перехватила его за запястье, выворачивая, да так, что влажно хрустнула кость. Боль пронзила руку, а уже в следующий миг его втянули в темноту, заваливая на пол. Не было слышно частого дыхания, только шум возни. Этот некто явно не был человеком, если судить по силе и быстроте.
«Не лежи вот так! Действуй, чёрт возьми! Действуй, мать твою!»
Слегка передвинувшись, Малышев треснул противника коленом, откатываясь, пытаясь выхватить из кобуры пистолет, но влажные от крови пальцы лишь только скользили. Да и другая рука болела адски сильно. Тогда мужчина попытался подняться, и не смог, так как получил удар по лицу, да такой, что во мраке расцвели звёзды. Он отпрянул назад, заваливаясь, тяжело дыша.
— Это хорошо, что мне не пришлось тебя искать,— послышался откуда-то сверху довольный женский голос. — Сам пришёл. Похвально.
— Ты убийца!
— Не спорю.
Голос слегка переместился.
— Но обвинять меня в чём-то просто глупо. Разве можно винить львицу в том, что она хищница? Я всего лишь выживаю. И разве моя вина, что для моего существования мне нужна человеческая кровь?
— Вот именно, людская, — пропыхтел Малышев, по-прежнему лёжа на полу, не делая никаких попыток подняться.
Он осознавал, что его скорость гораздо меньше, чем у вампирессы.
— По крайней мере, я не убиваю ради удовольствия. Пропитания, да. Самозащита, да. И только.
В словах Яны имелся смысл, вот только от этого не легче. Он то находился здесь, в особняке, гнезде вампиров, откуда всего два пути. А раз пришёл, значит, следовало завершать дело.
— В отличие от вас, людей, я не охочусь ради собственного удовлетворения, — начала она.
«А давно ли ты была человеком? Или не была вообще, раз разделяешь себя и людей. Впрочем, так оно и есть».
— Мне не надо убивать животных, хвастаясь перед друзьями. Я охочусь лишь тогда, когда голодна. А да, я не вижу разницы между человеком и зверем.
Сергей сунул осторожно здоровую руку в рюкзак, нащупывая твёрдый предмет.
— Что ты там пытаешься достать? — поинтересовалась вампиресса. — Знай, что я отлично вижу в темноте. И да, на меня вся эта православно-сектанская ересь не действует. Не пытайся использовать крест и водичку. Хотя, если тебе от этого будет легче…
Она громко рассмеялась.
Малышев, обхватив предмет, рывком вытянул его из рюкзака, включая, вдавливая кнопку. Ультрафиолетовая лампа, работающая от аккумулятора, высветила лицо вампиршы, которое находилось всего в метре от него самого. Яна с громким визгом отпрянула, а кожа на лице стала дымиться, становясь запёкшейся коркой.
— Подавись, сучка!
Тяжело поднявшись на ноги, Сергей продолжал высвечивать чёрным светом вампирессу, которая металась по комнате, стараясь спрятаться от убийственных лучей. Она не могла выбраться в коридор, так как за закрытой дверью всё было залито утренним светом, так что она оказалась заперта в одном помещении.
— Мало? Так ещё жри! Жри, я сказал тебе!
Рванув резко в сторону, Яна ушла во мрак, но спустя секунду вынырнула, ударив Сергея в грудь, да так, что хрустнули кости, а сознание на мгновение поплыло. Но нет, ему нельзя отключаться. Ведь дело ещё не закончено. Он из последних сил дёрнул тяжёлую штору, обрывая ту с петель, а потом все же выхватывая пистолет, стреляя, пробивая жалюзи. Брызнуло стекло, и внутрь хлынул спасительный свет, который стал буквально жарить вампирессу, как она не пыталась спрятаться. Последний её протяжный вой, и обугленное тело рухнуло на пол, дёргаясь в последних конвульсиях.
Малышев только сейчас смог перевести дух, тяжело оседая на пол, прислоняясь спиной к прохладной стене. Он смог. Он совершил это, избавив мир от дряни. Хотя, если поразмыслить, некоторые люди, как он знал, были гораздо хуже вампиров. Права была певичка. Упыри пьют кровь от надобности, а люди уничтожают себе подобных для удовольствия. Ох, права же она.
«Поднимайся, тряпка».
Пошатываясь, морщась от боли в руке и грудной клетке, Сергей направился прочь из особняка. Но перед тем, как он покинет окончательно это местечко, следовало устроить здесь пожар.
«Теперь уж точно всё, — вздохнул мысленно он. — А брата все равно не вернуть».
Малышев вышел на улицу, оставляя у себя за спиной огонь на нескольких этажах, двигаясь прочь, к свету, утреннему солнцу, которое так приятно ласкало кожу. Нет, никогда он не променяет дневную красоту на ночное бессмертие. Гори он в аду, но никогда. Хотя у некоторых не имелось выбора.
Он шёл, пошатываясь, чувствуя внутри пустоту. Радости от победы не было, лишь печаль. Действительно, не вина вампиршы в том, что она стала такой. Ведь не все люди хорошие, так никто же их не винит. Каждый живёт, как может.
Чумной ветер.
Чумной ветер.
Маркус Фридман огляделся вокруг, тихо вздыхая. Он стянул с головы фетровую шляпу, утирая лысину грязным платком. От края до края тянулась пустота, и ничего больше. Конечно, если не брать в расчёт несколько военных палаток, а также пять автомобилей, внедорожников. И на этой голой земле располагался их лагерь, под палящим солнцем. Оно жгло сильно, невыносимо. Пожалуй, нечто подобное происходило пару лет назад, в Саудовской Аравии, где проходили предыдущие раскопки. Но с тех пор утекло много событий, и теперь Бостонский университет отправил новую экспедицию, в Иран.
— Доктор, у нас всё готово, — приблизилась к нему молодая аспирантка, родом из Атланты, Ева Ной.
Фридман утвердительно кивнул, украдкой окидывая взглядом ладное тело девушки. Её длинные ноги, грудь, что обтягивал спортивный топ, блестящие тёмные волосы, заколотые, открывая шею.
— Уже иду, — пробормотал тот, выпрямляясь, ощущая все свои года.
Ему бы сбросить пару десятков лет, и тогда быть может... Но, увы, такого не бывает. Остаётся лишь издали наслаждаться прекрасными молодыми телами, всё чаще и чаще морщась от расплывшейся фигуры жены с обвисшими грудями, расползшейся талией. К счастью, та осталась в Бостоне, не отправившись на сей раз с мужем.
Маркус поднялся на ноги, морщась от боли в суставах, слыша хруст в коленках. Как-никак, в этом году перевалило за шестьдесят, не особенно и большой возраст, но отчего-то он ощущал себя старой развалиной, когда, к примеру, некоторые из его друзей и коллег в этом возрасте вели довольно активный образ жизни, никогда не жалуясь на здоровье. Возможно всему виной длительные запои, в которые иногда уходил археолог. Порою хотелось сбежать от проблем, от жены, что ежедневно поедала его мозг чайной ложечкой, сына наркомана, чьё лечение в клиники выходило на кругленькую сумму, а результата не давало. Всё это копилось годами, а в итоге заканчивалось возлиянием в ближайшем баре со стаканом виски, и после, уже дома... Но с бутылкой. К огромному облегчению, существовала работа, которая давала возможность отдохнуть от всех проблем, гоняя старые ноги по всему миру, начиная от Южной Америке, и заканчивая различными уголками Европы и Азии.
Они прилетели в Тегеран две недели назад, и с разрешения властей принялись за раскопки на месте некогда протекавшей здесь реки, в отдалённой местности. Когда-то здесь расстилалось государство Элам, примерно около трёх с половиной тысяч лет до нашей эры. Об этом месте узнали из бывшей столицы, что располагалась нынче на Талли-Мальян, а сам же город назывался Аншан. В нём отыскали некоторые записи на шумерском, таблички, автор которых некто Хумпан. Местный тот был человек, или же нет, неизвестно, но говорилось о каком-то храме под горой, что необычно для бронзового века. Как правило, поклонялись богам в рощах, а также строили храмы на холмах, в горной местности... Но никак не под землёй.
— Половина второго дня, — проговорил вслух археолог.
Ева утвердительно кивнула, как бы подтверждая всем известный факт.
— Пожалуй, начнём тогда.
Девушка последовала за Фридманом, мимо палаток и автомобилей, к тому месту, где последние две недели проходили сами раскопки. Им понадобилось всего пара минут, чтобы пересечь весь лагерь, и выйти к холму. Возле чёрного отверстия возилось несколько коллег и студентов. Кевин Мюррей сидел на маленьком стульчике, уставившись в экран ноутбука. Он настраивал небольшого робота на паучьих ногах, чьей задачей станет разведка местности.
— Готов?
Роботехник утвердительно кивнул, не поднимая взгляд. В его зубах дымилась сигарета, а рядом стоял давно остывший кофе в пластиковом стаканчике. Из-под бейсболки по лицу стекали крупные капли пота.
— Я всегда готов.
Фридман изучал полученную с робота запись внутреннего храма. Небольшой, но мощный прожектор выхватывал из мрака пыльный пол, каменный потолок, увешанный паутиной. Стены покрывала клинопись, но более подробнее не разобрать. К сожалению, это всё, что удалось увидеть, так как сам робот, спустя полторы минуты просто вышел из строя. Кевин потерял с ним связь, и тот не отвечал на запросы. Пока искусственный интеллект искал проблему вместе с Мюррием, Фридман вновь и вновь прокручивал запись, всматриваясь в небольшое изображение на ноутбуке. Над его плечом стояла Ева, обдавая приятным запахом духов, а также жаром крепкого тела. С другой стороны, топтался Генри Вайс, молодой студент четвёртого курса. Он постоянно выдувал шары из розовой жвачки, чем жутко раздражал всех присутствующих.
— Придётся спускаться самим, чтобы забрать робота, — наконец выдохнул Кевин, откидываясь на спинку стула.
— Тогда мы начнём подготовку, — кивнул Маркус.
Мюррей потянулся, разминая затекшие мышцы, а после взялся за книжку, лежавшую рядом с ноутбуком, погружаясь в чтение, будто всё происходящее его совершенно не касалось. Название гласило: «Хребты безумия".
— Хм, — громко хмыкнул Фридман, отходя в сторону, двигаясь в направлении палаток.
За ним направились и остальные, Ной и Вайс.
Ступени тянулись во мрак, исчезая где-то вдали, куда луч фонаря не доставал. Фридман обернулся, будто проверял, не один ли он в этом царствие тишины? А затем, убедившись, вновь медленно зашагал, ставя ноги на плиты из камня, покрытого слоем вековой пыли.
— Возможно мы первые люди за несколько сот лет в этом месте, — проговорила тихим голосом Мишель Шелдон.
— Скорее уж за несколько тысяч, — поправил её Кевин, всматриваясь вперёд, двигаясь замыкающим.
Казалось, будто они спускаются целую вечность в этом бесконечном мраке. Солнечный свет остался лишь в воспоминаниях, где-то там наверху, а здесь же оказалось довольно прохладно, как это ни удивительно, а ещё пахло пылью. Впрочем, помещение ведь находилось много веков в полной изоляции, и лишь вчера они открыли плиту, давая проход свежему воздуху.
— Впереди что-то есть, — оповестила всех Ева Ной.
Фридман недовольно поморщился, так как именно его прерогатива была объявлять обо всём увиденном. Как-никак, именно он первым шагал, а эта выскочка лезет вперёд него, заглядывая через плечо. Тем не менее, профессор сдержал свои эмоции. Не время и не место нынче для них. Лишь глухое раздражение по-прежнему клокотало внутри, как работающий на холостых двигатель.
— Там зал, — громко сказал Маркус, держа в руках сканер поиска пустот.
И действительно, не прошло пары минут, как небольшая группа вышла из спускаемого вниз коридора, оказываясь среди колонн просторного зала. А за ними, если подсветить фонарём, всё усеяно различными настенными рисунками, нехарактерными для той эпохи. Их окружали таблички из глины, вмурованные рядом с изображениями.
— Вот мой робот, — обрадовался Мюррей, приближаясь к паукообразной машине, падая на колени.
Та не двигалась, и не слышно даже было работы сервомоторов и миганий индикаторов.
— Клинопись, — проговорил Фридман. – Возможно первые слова, созданные шумерами в истории человечества.
Генри Вайс взялся за фотоаппарат, как и Мишель Шелдон, делая снимок за снимком. Срабатывала вспышка, ослепляя на мгновение, выхватывая из мрака всё новые и новые подробности.
— Удивительно, — протянула Ной, поводя плечами, указывая подбородком на тянущиеся колонны. – Такое великолепие выстроить, да ещё в бронзовый век? Мне об этом ничего неизвестно.
— Не надо считать наших предков дикарями, — ответил Фридман, убирая сканер обратно в чехол. – Они абсолютно ничем не отличались от нас. Конечно, попади те сейчас сюда, в наше время, то многого не поймут, как например: интернета, роботов, космических кораблей, и тем более, городов на Луне и Марсе. Но, окажись мы в далёком прошлом, то стали бы вести себя точно также. И скорее всего, долго бы не протянули там, несмотря на все наши знания.
— Но в книгах…
— Всё это фантастика, — оборвал он девушку. – В реальности такое не работает. Нас бы прикончили болезни. А если не они, то местные жители. Мы просто не приспособлены для того времени. Короче говоря, несмотря на разделимость веков, и технологии, умственно мы примерно одинаковы.
— Да ну, — фыркнула аспирантка.
— Верно. Ведь ты не понимаешь устройства компьютера? А работу нейросетей? Ты не более чем пользователь, и всё. Как и я, собственно. И многие другие на нашей планете. Есть умные люди, что создают технологии, разбираются в них, но и в прошлом существовали такие, конечно для своего времени. Одни вникают, другие пользуются.
Фридман сделал несколько шагов, останавливаясь, разглядывая настенные рисунки. На них, несомненно, были изображены люди, поклоняющиеся... На первый взгляд даже непонятно кому. Собственно, персонажей здесь хватало, так как мифология оказалась богатой.
— Кто это? — спросила Ева, направляя камеру на рисунки.
Она указала наверх.
— Кингу, хтоническое чудовище, порождение Тиамат, согласно Энума элиш Лаббу
— чудовище с львиными и змеиными чертами, созданное Энлилем для истребления людей, и убитое Тишпаком
Профессор задумчиво потёр седую бороду, продолжая скользить взглядом всё дальше и дальше, впиваясь в символы на глиняных табличках. Несомненно, работы здесь предстоит много. Расшифровка займёт уйму времени, даже несмотря на помощь Эхо, искусственного интеллекта.
Ему вспомнился Карл Сандерсон, который отправился на красную планету, вести раскопки в марсианских пещерах. А ведь изначально должен был лететь именно Фридман, но маленький засранец подсидел собственного профессора. Но теперь ситуация резко переменилась. Сандерсон не нашёл пока ничего, а вот сам Маркус...
— Удачи тебе в раскопках стерильной почвы, — пробормотал он со злорадством.
Но тут же вспыхнул от ярости, вспоминая находку годичной давности, известную на весь мир марсианскую картину, созданную неведомой расой. На ней было запечатлено дивное существо, которое больше всего напоминало эльфа. И это всё. Других артефактов не имелось.
— Тиамат? — переспросила девушка, морща лоб. — Это...
— Она являлась женским олицетворением первобытного океана хаоса, солёных вод, из которого родилось всё, в том числе и боги. А этот храм, по-видимому, посвящён одному из демонов Тиамат. Одному из одиннадцати.
Маркус показал вперёд, на некое возвышение, на котором располагалась одна единственная табличка из глины. Он с осторожностью приблизился к ней, не обращая внимания на голоса коллег где-то за спиной, вспышки фотокамер, полностью поглощённый целью. Это, наверное, и было главным сокровищем сего места.
— И кто он?— поинтересовалась девушка.
— Пазузу, сын бога Ханби, главный из всех демонов. Мы кое-что знаем о нём из мифологии, но это настолько мало, что можно сказать, мы ничего не знаем.
Наконец приблизившись к возвышению, Маркус извлёк ещё один сканер, более маленький, чем другой, и включил его. Информация мгновенно поползла на наладонник, с экрана которого полились слова уже переведённого на нормальный язык. Удивительно, но искусственный интеллект сделал перевод довольно быстро.
— Это некое заклинание, обращение к Пазузу. Его здесь спрятали от вавилонских жрецов, в дальних землях, чтобы те не уничтожили единственно верные слова, которые смогут призвать в мир архидемона.
В горле от волнения пересохло, но бутылки с водой поблизости не было.
— Смотри на рисунок, — указал профессор. – Здесь изображён сам демон, с человеческим телом, головой пса, хвостом скорпиона. Именно таким образом его представляли древние жители Месопотамии. Хотя в некоторых мифах у Пазузу имелась голова льва.
Фридман отдал команду, и искусственный интеллект принялся читать приятным женским голосом перевод, используя фонему языка шумеров. В тот же миг, когда последнее слово оказалось произнесено, в храме поднялась буря из пыли, а откуда-то подул зловонный ледяной ветер. Всё это продлилось не более пары ударов сердца, но хватило для испытанного изумления и страха. Когда же видимость прояснилось, на первый взгляд внутри оставалось по-прежнему всё без изменений. В руке мигал наладонник, высвечивая на экране переведённые слова, рядом стояла Ева, застыв с камерой, а где-то возле колонн замерли и все остальные.
— С тобой всё нормально? — поинтересовался Маркус, кладя ладонь на плечо девушке.
Та резко обернулась, уставившись на археолога бельмами глаз. Красивое лицо Евы покрылось паутиной синих вен, а кожа изменилась, став серой и дряблой, словно у двухсотлетней старухи. Верхняя почерневшая губа приподнялась, показывая безобразные жёлтые зубы.
— Я тебе нравлюсь такой? — взвизгнула Ной противным голосом.
Профессор ничего не успел ответить, как сильный удар рукой отбросил его на несколько метров назад. Он рухнул среди статуэток из глины, одиннадцати существ из пантеона демонов. Некоторые из них треснули, разлетевшись осколками, другие же повалились, падая в трещины на полу.
Ева, или кто это теперь был, приподнялась в воздух, покачиваясь слегка над пыльным полом, а затем бросилась на Фридмана, выставив перед собой руки со скрюченными пальцами. Но Маркус успел перекатиться, напрягая все свои старые мышцы, уходя от удара, прячась за пьедестал с табличкой.
— Куда же ты?— провизжало существо, тонко захихикав. — Ты ведь всегда желал попробовать на вкус мою... Полизать мне.
С этими словами она высунула нереально длинный язык, двигая им, издавая хлюпающие звуки. На пол стекала тягучая слюна, дымясь на плитах, оставляя глубокие следы.
Мужчина вскочил на ноги, но сразу оказался пригвождён к стене демоническим существом. Оно по-прежнему парило в воздухе, словно проклятая ведьма, источая трупную вонь. Ногти заскреблись по плоти, разрывая кожу, желая добраться до шеи, чтобы вонзить туда свои пальцы, и рвать, рвать, рвать.
— Я чую горячую кровь, — прошипела тварь. — Твою кровь.
Со спины налетел Генри Вайс, хватая существо за плечи, отбрасывая ту назад. Но монстр вновь оказался в воздухе, набрасываясь на парнишку со зловещим хихиканьем. Пальцы демонессы вонзились студенту в рот, растягивая его, разрывая напрочь. Полилась кровь, а из горла Вайса вырвался животный ужас. Он засучил ногами, рыдая, пытаясь скинуть гадину, но тщетно.
— Тебе такая улыбка больше идёт! — продолжала визжать тварь.
Генри дёрнул головой, а разорванные щёки затряслись в такт его движения, брызгая во все стороны бурой жидкостью. Просвечивали окровавленные зубы при неверном свете нескольких фонарей.
Подлетел Мюррей, замахиваясь паукообразным роботом, нанося мощный удар по затылку. Черепушка влажно хлюпнула, а клочки волос остались на механизме. Ева резко вывернула голову, с хрустом, на сто восемьдесят градусов, уставившись бельмами на мужчину.
— Дрянь! – закричал Кевин.
Мерзкая рожа Ной расплылась в жуткой улыбке. Она молниеносно поднялась, отбрасывая руку роботехника, вонзая большие пальцы ему в глазницы. Брызнули сопли, и мужчина завопил, отшатываясь назад. По щекам полились кровавые слёзы, а в горле послышался клёкот.
Вытащив из кармана швейцарский нож, Фридман бросился вперёд, на тварь, вонзая лезвие в грудь, валя чудище на плиты. Они оба рухнули, но археолог оказался сверху, другой рукой нанося удары по голове, в челюсть, нос, мерзкие чёрные губы. Костяшки обожгло болью.
«Что же это происходит?» — промелькнула в голове одинокая мысль.
Ева лишь тонко хихикала, издеваясь над жалкими попытками. Тогда Маркус ухватил поудобнее рукоять, и вонзил лезвие в шею, всё глубже и глубже, пытаясь отделить голову от тела. Полилась зелёная кровь, больше прозрачная, но с травянистым цветом. Рана постепенно расширялась, но, в конце концов, нож столкнулся с препятствием, уткнувшись в кость, позвоночник.
— Не смей смотреть на меня! – закричал археолог. – Я не виноват, ты, гребаная тварь!
Высвободив истекающее слизью лезвие, он вновь и вновь рубил и резал поганое лицо монстра, нанося жуткие раны, уродуя его. А из глотки демона по-прежнему доносилось ненавистное хихиканье, словно у заевшей куклы.
Наконец задыхающийся, Маркус отвалился назад, тяжело дыша, с хрипом выпуская из себя воздух. Сердце неприятно покалывало, а виски стучали, толкая кровь. Он тяжело поднялся на негнущиеся ноги, опираясь на стену, оглядываясь. Дул ветер, но как-то мимо него, прямо посередине храма, уходя наверх, по лестнице.
— Профессор! С вами всё в порядке?
К нему нерешительно приблизилась Мишель Шелдон, выступив из-за ближайшей колонны. Лицо девушки оказалось белым, а губы мелко дрожали. В руках она держала фонарь.
— Да, наверное, — неуверенно протянул мужчина, будто до конца и сам не понимал, жив ли ещё?
— Что с ней произошло?
Студентка кивнула на неподвижное тело Евы Ной в паре шагов отсюда.
— Я думаю, это заклинание.
Маркус откашлялся, ощущая ещё более сильную сухость, чем раньше.
— Мы вызвали в мир древнее существо, Пазузу. Его ещё называют Чумным ветром. И теперь не знаю какими бедствиями это всё грозит для нас.
Он приблизился к стонущему Кевину, помогая тому встать. Мюррей держался за свои глаза, а сквозь пальцы сочилась кровь. Точнее, за то место, где раньше они находились, а нынче была лишь влажная пустота.
— Помоги Генри, — приказал археолог.
Мишель бросилась к Вайсу, хныкающему, дрожащему. Шелдон то и дело косилась на неподвижное тело Евы Ной, но, по-видимому, существо умерло, так как лежало с наполовину отделённой головой.
— Это было большой ошибкой, — вздохнул Маркус. — Но кто мог знать, что эти слова смогут вызвать такие последствия.
— Но теперь ведь всё кончено? — с надеждой поинтересовалась девушка. — Она же мертва?
Студентка кивнула на аспирантку.
— Я надеюсь на это. А теперь, девочка, давай двигаться к выходу. Нам следует оказать помощь нашим товарищам.
Он позвонит в Шираз, и вызовет подмогу. Но сколько потребуется времени властям добраться сюда? И вообще следует ли их оповещать обо всём этом? Их лагерь располагался на ровной поверхности, уходящей на десяток километров, но все равно дальше тянулись горы. Так что если и прибудет помощь, то только на вертолёте. Да и местным жителям вряд ли понравится то, что сотворили американцы. Очередной конфликт с Израилем, а к США здесь относились, если не плохо, то подозрительно. И без того с огромным трудом удалось выбить разрешение на раскопки, а тут ещё такое...
— Мои глаза, — подал голос на лестнице Мюррей. — Что с ними?
Фридман поглядел на лицо роботехника, в пустые окровавленные глазницы, и промолчал. Ему стало дурно от увиденного. Конечно, медицина далеко шагнула, выбросив на рынок бионический глаз, но какие все-таки сейчас испытывает мучения Кевин, трудно просто представить. Да и Генри... Но у него лишь порваны щёки. Пластический хирург совершит очередное чудо, так что даже шрамов не останется.
— Скажи, что с ними, — всхлипнул мужчина дрогнувшим голосом.
— Нам нужно спешить, — ушёл от ответа археолог.
Они выбрались наружу, в пыльную бурю. Ветер дул с запада, неся ледяной холод. Впереди находились палатки, а возле них несколько автомобилей. Но глаз Фридмана упал на Хаммер H7, 37-го года выпуска, созданный для гражданских нужд. Их группа двинулась к этой машине, как вдруг со стороны послышались хлопки выстрелов, раз, другой. Следом раздался душераздирающий вопль и рычание. Явно там происходило нечто ужасное, скрытое за занавесом пыли.
— Какого чёрта, — простонал Мюррей, хватаясь за лицо, крича от попавшего в свежие раны песка.
— Проклятье! – выругался Маркус.
Щуря взгляд, он смотрел на приближающуюся быстро фигуру, нащупывая в кармане швейцарский нож, который так сильно выручил его внизу. Спустя пару секунд мышцы расслабились, но сердце по-прежнему продолжало биться сильно, причиняя ноющую боль. Это оказался всего лишь один из студентов, Сони Купер, молодой человек с рыжими волосами и худощавым телосложением.
— Профессор! – воскликнул тот изумлённо.
Парень затравленно огляделся, словно за ним шла погоня, а затем бросился к группке людей.
— Что здесь происходит? – потребовал ответа Фридман.
— Я… Я…Мать вашу, я не знаю! Просто некоторые из наших, вдруг изменились, и стали нападать на остальных. Их облик… Мне никогда не доводилось видеть ничего подобного.
Маркус сунулся было за руль, но вдруг замер, будто что-то припоминая. Затем, рывком вытащив из кармана наладонник, включил его, от изумления открыв глаза, в которые тут же сразу попала пыль. Но ему хватило той секунды, чтобы убедиться в правильном решении.
— Нужно уезжать отсюда! — прокричал Сони. — К гребаной такой-то матери!
— Садись за руль, — приказал профессор, отступая назад.
Археолог взял у Мишель фонарь, следя за тем, как Мюррей и Вайс устроились на заднем сиденье. Дверца Хаммера с грохотом захлопнулась, а Купер воззрился на мужчину, будто тот являлся сумасшедшим.
— Что, мать вашу, вы удумали?
— Нужно остановить всё это.
— Как?
Фридман покачал головой, подаваясь вперёд, удерживая равновесия, чтобы не упасть от сильного порыва ветра. Мимо пронесся пластиковый стул, а следом кусок брезента.
— Это нужно сделать сейчас, или весь мир вскоре утонет в этой ненасытной бури. Чума и ветер, вот две стихии Пазузу. Но есть и ещё одна. Он умеет повелевать живыми, вселяя в них частичку себя, вдыхая мерзкое, как Бог вдыхал в человека жизнь.
— К чертям тогда всё! — закричал парень. — Я в Шираз, и первым рейсом в США. А после прочь с планеты, в лунную или марсианскую колонию!
— Всем места не хватит. Да и навряд ли нас кто-то подпустит к космодрому.
Профессор махнул рукой, чтобы Купер уезжал, а не стоял на одном месте. Сони так и поступил. Спустя несколько секунд, Хаммер, не обращая внимания на песчаную бурю, ревя мощным двигателем, вырвался с территории лагеря, держа путь в сторону разбитой дороги. По крайней мере, Маркусу в это хотелось верить, что они смогут отыскать почти в нулевой видимости путь к спасению.
Пригибаясь, Маркус бросился обратно, но через несколько метров вдруг замер, наткнувшись на Майка, главного, отвечающего за безопасность. Крупный мужчина, родом из Далласа, принюхивался, поводя головой, точно зверь. Бельма глаз слепо смотрели вокруг, не обращая внимания на несущуюся пыль и песок, а щёки и лоб усеивали свежие гнойные язвы. Фридман уже приготовился к нападению, но где-то в стороне раздался оглушительный женский визг, и Майк растворился в буре, исчезнув из поля зрения.
Достигнув входа, археолог скользнул внутрь, начиная спуск по знакомой лестнице. Вроде бы прошло не более часа, когда они группой здесь проходили, ещё ничего не подозревая, но казалось, прошла целая вечность с тех самых пор. Даже не верилось во всё происходящее. Тем не менее, это было так. За спиной царил ад. Одержимые убивали людей, и если не хотелось Маркусу, чтобы это расползлось раковой опухолью по всей планете, то следовало остановить любой ценой.
Подсвечивая себе путь фонарём, Фридман спустился в сам храм, поводя лучом, выхватывая безжизненное тело Евы. Некогда красивое лицо теперь казалось жутко уродливым до безобразия. Но стараясь не обращать на это внимания, он обошёл труп, останавливаясь возле возвышения с табличкой. Вновь достал наладонник, просматривая текст. Эхо, искусственный интеллект не мог прочитать его наоборот, а было бы неплохо. Ведь тогда получался обратный эффект, что заставит Пазузу убраться из этого мира, снова запирая демона в темницу. Впрочем, он и сам прекрасно это сделает.
Маркус обернулся на некий шум, затылком почувствовав движение. Луч фонаря выхватил дёргающийся труп Евы Ной. Мышцы мелко подрагивали, как будто по ним пробегали электрические импульсы. Волосы на голове у мужчины зашевелились от страха. Ему захотелось бросить всё, и бежать прочь со всех ног, лишь бы подальше от этого жуткого места. Но нет, он обязан это совершить. Ради всего человечества, и к чёрту эта Луна, гонка со временем.
Труп девушки вдруг взвился в воздух, и существо издало хрип. Хрип мертвеца, а бельма глаз вновь пронзили мир живых своим ледяным взором. Позвоночник выгнулся, ломая что-то в спине, с влажным хрустом. Изо рта брызнула фонтаном тёмная кровь, стекая по подбородку, пачкая топ и джинсы.
— Ты мой, — отрыгнула из себя вместе с жидкостью эти два слова одержимая.
Вокруг неё закрутился вихрь из пыли. Длинные волосы взметнулись, шевелясь, будто змеи у Медузы Горгоны. С огромной скоростью руки поднялись, желая схватить ненавистного человека, но археолог был готов, так что ускользнул из смертельных объятий, рухнув на плиты. Одержимая промчалась мимо, ударившись лицом о стену, разбивая его, ломая нос.
«Вот оно! Следует действовать быстрее. Ведь финал совсем рядом».
Ему в лицо ударили мелкие камни с пола, оставляя кровавые следы. Не утираясь, Маркус перекатился на живот, тяжело дыша, глядя на экран наладонника, начиная читать задом наперёд слова, хотя шумерская клинопись не являлась привычным для обычного человека, читаясь справа налево, а каждая пиктограмма что-то да значила. Тем не менее, заклинание было составлено просто гениально. Справа налево, это вызывать, а слева направо, заключить в темницу. Удивительно, как раньше ему это не бросилось в глаза. Хотя, ничего необычного, так как события закрутились слишком быстро. Чумной ветер воспользовался лазейкой, выскользнув из темницы.
На Фридмана налетела одержимая, хватая его за волосы, с силой дёргая на себя, одновременно хохоча и рыча, будто сумасшедшая, растягивая чёрные потрескавшиеся губы, скалясь зубами. Её распухший язык возился во рту, точно жирный слизняк, которому тесно.
— Я тебе больше не нравлюсь такой?
Определённо, она ему такой не нравилась, и поэтому Маркус двинул ей кулаком между глаз, и голова монстра откинулась назад, только чудом не слетев с почти отделённой шеи.
— Ты, мерзкий живой вонючка, — зашипела та, брызгаясь слюной. – Старость не радость. Я чую вонь твоего тления. Тебя зовёт могила. Скоро черви и крысы станут жрать твою прогнившую от грехов плоть.
Одна из табличек слетела со стены, попав Фридману в лоб. Следом за ним оторвалась и другая, а после ещё и ещё. Археолог пытался уворачиваться, но годы давно не те, да и устал он порядком. Глина больно ранила лицо, руки, вонзаясь острыми краями, оставляя после себя неглубокие рубцы.
— Будь ты проклята! – закричал он в отчаяние!
— Проклят будешь ты, — стало ему ответом, а следом за этим послышался булькающий хохот.
Ничего теперь не напоминало о той некогда красивой аспирантке. Перед ним находилось самое настоящее чудовище, порождённое больным воображением. Бельма глаз по-прежнему холодно смотрели на валяющегося под ногами червя. Из рваной раны на шее сочилась, то ли кровь, то ли ещё что-то. Одержимая парила над землёй, раскинув в стороны руки.
— А теперь, иди ко мне, — приказала оно грубым басом, поманив длинным пальцем с обломанным ногтем.
И Фридман подался вперёд, не телом, но душой. Его дух медленно стал отделяться от физической оболочки, выскальзывая, как это делает змея со своей кожей, желая двигаться на зов. Он обязан подчиняться этому древнему, как мир созданию. Оно было рождено из мрака, самой Тиамат. Пазузу уже был тогда, когда Христос висел на кресте, он был и ещё в более давние времена, которые давно поросли мхом и легендами. И его невеста, как поговаривали, являлась сама Лилит.
Пасть твари широко распахнулась, открывая бездну, и туда подался археолог, всем своим естеством, желая подчинения сильного над слабым. Но вдруг во мраке появилась яркая точка, а следом за этим раздался грохот. Бездна схлопнулась, а голова твари разлетелась костями и мозгами. Фридман часто заморгал, оборачиваясь, уставившись на Сони Купера. Тот держал в руке Desert Eagle, Mark 7, 92-го года. Оружие старое, но надёжное.
— Где ты его взял?— вырвалось у Маркуса.
— Майк одолжил, беспечно ответил парень, помахивая тяжёлым пистолетом. — Правда, ему это стоило руки... Сукин сын мне никогда не нравился. Слишком напыщенный.
— Но вы же уехали?
Мужчина пытался собрать мысли в кучу.
— Недалеко. Эхо отключился, так что со спутником никакой связи. Автопилот оказался не помощником.А самому мне никогда не выбраться. Поэтому я решил вернуться, а остальные остались в Хамви. И как вижу, вовремя.
Он кивнул на всё ещё дёргающееся обезглавленное тело Евы Ной. А сверху уже доносились шаги новых одержимых. Те спешили, чтобы профессор не совершил задуманное. Но Фридман принялся произносить заклинания, начав то заново. И спустя всего минуту он закончил, затаив дыхание в ожидании.
— Сработало?— поднял бровь Сони, оборачиваясь.
Лазерный целеуказатель, «ЛЦУ», на Desert Eagle запрыгал по стенам, устремляясь к выходу. Никто не появился, а пылевая буря в храме утихла, как и летающие таблички из глины. Всё случилось довольно скучно, буднично, можно даже сказать. Никаких эффектов, светопреставления. Раз, и всё, точно щёлкнули по выключателю.
Они выбрались на поверхность, оглядывая разгром в лагере. Многие лежали, не подавая признаков жизни, как члены археологической экспедиции, так и некоторые местные жители, работники. Но имелись и живые, не одержимые, так как с ними было покончено. Люди выходили из укрытий, с опаской, осматриваясь по сторонам.
— Это конец, — проговорил Сони Купер. — Конец той твари.
Он закурил, вытянув сигарету из мятой пачки, всё ещё держа Пустынного орла. Дым клубился над его головой, не уносимый ветром.
— Почти, — ответил археолог.
Фридман с силой бросил прихваченную табличку с заклинанием на землю, и та раскололась на несколько кусков. Затем он принялся топтать её каблуками ботинок, перемалывая в пыль.
— Теперь уж точно конец, — кивнул Маркус.
Пазузу заскрежетал зубами, злобно уставившись в черноту бездны. Но вдруг его взор заскользил дальше, на линию света, которая расширилась, превратившись во врата. Из неведомого нечто появилось странное существо, которое трудно описать. Да и существо ли? Скорее уж божество. Всё в шарах, подобно тысячам солнц. Оно ослепляло, выжигало...
— Йог-Сотот, — протянул архидемон, паря в пустоте.
А спустя мгновение добавил:
— Афоргомон?
Следом за Йог-Сотот появилось новое божество, повелитель пространства и времени. Оба высших остановились в свете сверкающих врат, уставившись на архидемона. Тот склонился, но не слишком низко. Как-никак, они почти равны. Вот только редко доводилось видеть, чтобы эти двое находились в одной точке пространства.
— Что привело вас сюда? — поинтересовался спокойным голосом Пазузу.
Определённо, в его речи не слышалось никаких эмоций, но внутри всё кипело от негодования. Какой-то смертный смог одолеть, вновь отправив в бездну на неопределённый срок. Но возможно высшие пришли именно для того, чтобы освободить его из темницы? Ведь Афоргомон смог бы такое сделать, доставив архидемона в любую пространственную точку, или же временной отрезок.
— Почему вы мне не отвечаете?
Но тут Пазузу заметил мчащуюся к нему колесницу, запряжённую двумя драконами. Ей правил сам Мардук, победитель Кингу и Тиамат, верховное божество. В его руке находился знаменитый лук, а с плеча свисала сеть. Сама бездна, казалось, задвигалась от рёва драконов, а демона обдало сильнейшим ветром, наполняя его мёртвые лёгкие. Бельма глаз широко распахнулись.
— Сын чистого неба, — с благоговением обратился архидемон к Мардуку, на этот раз склоняясь куда ниже.
— Ты в который раз нарушил закон, — пророкотал Мардук, выдувая из себя ураганы и смерчи.
— Но...
— Однажды ты был побеждён и изгнан! Изгнан в бездну, чтобы оставаться в ней навечно. Ты нарушил закон мироздания, вновь вторгнувшись в мир живых!
— Но мои последователи...
Ему хотелось поведать, что не его вина в этом. Люди сами выстроили храм, спрятав табличку с призывом, который используется раз в три тысячи лет, в дальних землях. Но кого он обманывает? Божество не провести.
— Никаких оправданий. За это ты будешь наказан. Твою плоть разорвёт, и чтобы восстановится снова, пройдёт сама бесконечность.
Это означало, что никогда.
— Я...
Демон осознал, что никакие слова ему не помогут. Тогда он бросился прочь, в черноту бездны, но был остановлен сильным потоком ветра. Его внутренности наполнились мощными бурями, выдуваемыми изо рта Мардука, разрывая с треском плоть. Пазузу просто лопнул.
— Заклинание уже использовано, и тут ничего не поделаешь, — задумчиво проговорил Сын чистого неба.
Он указал на странное существо возле себя, приказывая ему:
— Ты, Афоргомон, вернёшь всё на круги своя, как было, но за одним исключением... А ты, Йог-Сотот, открой врата в мир живых.
— Здесь что-то должно было быть, — вытянул вперёд руку Фридман, указывая на возвышение. - Возможно некий артефакт.
Он поглядел на Еву Ной, словно девушка оказалась виновна в этом, но затем отвернулся, снова пристально изучая пьедестал.
— Может до нас здесь уже кто-то побывал? – предположила аспирантка. - И забрал?
— Нет, вряд ли, — покачал головой профессор. – Ведь вход сюда был запечатан. Ты сама видела.
Та утвердительно кивнула, держа в руке фонарь.
— Хотя, может я и ошибаюсь, но…
В конце концов, Маркус махнул на это своё предположение рукой. Здесь и без этого хватало артефактов прошлого. Все стены оказались усеяны клинописью и рисунками, а на полу стояли фигурки демонов.
— Ладно. Хватит бездельничать. Нас ждёт работёнка.
Профессор улыбнулся, представляя, какую популярность обретёт, когда об этом станет известно миру.
— Мишель! Неси сюда фотокамеру! А ты, Ева, подсвети вот здесь...
Могильщик.
Могильщик.
страх, чувство настолько древнее, что оно, кажется, существовало ещё до того, как появились люди. У каждого из нас есть своя история о том, почему мы боимся, и у многих подобных историй достаточно множество вариантов, чтобы объяснить, откуда взялось это чувство. Страх возникает из-за ожидания того, что может случиться в любой момент.
В то пасмурное утро я направился на свою работу, как делал это несколько раз в неделю. Работал я на городском кладбище, сторожем, хотя давно и вышел на пенсию. Но лишние деньги никогда не помешают. Как-никак, были внуки, которым следовало помогать и баловать.
Подхватив котомки с едой, я покинул дом под обязательные наставления жены, садясь на автобус и двигаясь в конец города, где, собственно, и находилось само кладбище. Вокруг ничего примечательного не было, кроме бесконечных и однообразных складов, которые тянулись во все стороны. Если днём здесь людей хватало, то с наступлением сумерек всё замирало, и место действительно могло показаться жутким. Так оно и было, когда я только устроился на работу, а после уже привык.
В сторожке меня ждал Василий Алексеевич, мой напарник. Ему было слегка за сорок. Одинокий, без семьи. Насколько я знал, он проработал на этом месте очень долгое время, приехав, то ли из Ростова, то ли из Краснодара. Вообще, довольно странный мужчина, скажу я вам, не общительный, всегда замкнутый. С ним нельзя было поговорить. Василий Алексеевич обычно отвечал односложно, как бы нехотя. И да, вот ещё что. Я никогда не видел, чтобы он когда-нибудь ел. Обычно, мы сторожи, берём на сутки термос с кофе или чаем, ну и еду, каких-нибудь бутербродов. А мой напарник никогда. Я его пытался угощать, но бросил эти попытки, так как Алексеич всегда отказывался.
— Мне это нельзя, — отвечал он коротко, бубня себе под нос, и глядя своими блестящими глазами, которые, казалось, слегка светились в полумраке.
Но конечно всё это мне только казалось. Да и не обращал особого внимания в тот момент. Это уже после дальнейших событий…
— Язва, — бросал напарник, будто желал, чтобы я от него отвязался. – Врачи запрещают.
Ну раз нельзя, то нельзя. Я больше не предлагал.
Алексеич предпочитал бродить по кладбищу, в полном одиночестве. Не знаю, возможно он был таким нелюдимым, или у него случилась какая-то трагедия. Мало ли, может не стало близкого человека, чей уход его ранил настолько сильно, что до сих пор он не мог оправиться. Или быть может, сам по себе такой необщительный, благо таких людей полным-полно.
Короче, как я уже сказал, меня на работе ждал мой напарник. Всё шло обычно. Устроившись в тёплой сторожке, я уселся перед телевизором, время от времени заглядывая в телефон, чтобы ответить на очередное сообщение супруги. Она просто бомбила меня ими, рассказывая любую услышанную новость.
— Всё спокойно? – поинтересовался я, откладывая смартфон в сторону.
Алексеич утвердительно кивнул, усаживаясь в дальнем углу, где было потемнее, и куда слабо доходил свет.
— Да. Всё спокойно.
К этому времени на землю опустились сумерки, и мы оба находились в сторожке. В последние две недели приходилось дежурить парами из-за активизировавшихся вандалов. Они ломали памятники, разрушали могилы, оставляя после себя обломки и кучу проблем. Людьми этих существ назвать было нельзя.
За окном вновь пошёл дождь, постепенно усиливаясь. Погода стояла мерзкая. Мне, честно говоря, даже было лень высовывать нос наружу, а Василий Алексеевич, наоборот, одевшись, пошёл бродить по кладбищу, сказав, что посмотрит, кого там сегодня похоронили.
— Как хочешь.
Мне собственно было все равно. У каждого свои странности. К примеру, был тут у нас один, уволившийся пару лет назад, так тот парнишка записывал годы рождения и смерти в специальную тетрадку. Ну вот такой у него прикол.
— Для чего ты это делаешь? — как-то поинтересовался я у него.
— Ну, кто-то собирает марки и монеты, а я вот собираю фамилии и даты умерших, — пожал он равнодушно плечами.
После ухода Алексеича, я уткнулся в экран, где как раз начался хоккейный матч. Моё внимание полностью поглотила игра. Я пил кофе, смотрел, курил, вновь пил кофе и продолжал смотреть. Так обычно и проходила смена, скучно, однообразно. Маленький чёрно-белый телевизор оказался единственным развлечением. В смартфоне я лазать особо не любил, а играть в карты... Ну, с Алексеичем это вряд ли.
Таким образом прошёл не один час. На улице окончательно стемнело, а дождь слегка поутих. Но все равно наружу выходить не хотелось. Склады давно закрылись, а народ отправился по домам. Улица за кладбищенским забором опустела.
Ближе к десяти часам, я выкурил последнюю сигарету, разочарованно глядя в пустую пачку. Вздохнув, поднялся со своего места.
— Я сбегаю за куревом. Тебе что-нибудь купить?
Ближайший небольшой круглосуточный магазинчик располагался в паре кварталах отсюда, как раз на перекрёстке, недалеко от заправочной станции.
— Нет, — покачал Алексеич головой.
Он давно вернулся со своей прогулки, и теперь сидел в своём тёмном углу, глядя в пустоту пространства. За последний час от напарника не донеслось ни одного слова.
— Как хочешь, — ответил я, натягивая тёплую куртку, выходя из сторожки, устремляясь по дорожке, мимо надгробий.
Минут через двадцать я дымил очередной сигаретой, двигаясь в обратном направлении. Настроение сразу улучшилось. Я планировал вернуться снова в сторожку и завалиться спать. Благо, что погода этому благоприятствовала. Но не тут-то было.
Оказавшись на кладбище и находясь внутри нашей сторожки, я не обнаружил Василия Алексеевича. Тот отсутствовал. В тот момент я махнул на него рукой, решив, что и хрен с ним.
«Хочет шастать в такую непогоду, и пускай. Это его дело».
Но с другой стороны, с ним могло ведь что-то произойти. Недаром нас стали ставить по два человека, а всё из-за того, что на кладбище появились различные ублюдки. Да и просто наркоманов всегда хватало. Они рыскали здесь днём и ночью в поисках дозы, которую прятали продавцы. И как с ними не бейся, ничего не помогало.
«Ну блин Алексеич… Ну блин удружил. Охота мне ходить в такую погоду, мокнуть под дождём».
Взяв с полки мощный фонарь, я выбрался наружу, кутаясь в куртку, ёжась от ледяных прикосновений ветра. Луч выхватывал из темноты поблёкшие от времени фотографии усопших, которые ушли несколько десятилетий назад. Это была часть кладбища, на которой уже давно не хоронили.
Некоторые из памятников покосились, другие же полностью исчезли под раскидистыми ветвями ёлок и кустарника. При свете фонаря поблёскивал гранит, мокрый от льющего почти целый день дождя. Доносились какие-то неясные звуки. Может лай собак. Хотя отсюда трудно разобрать из-за дальности. А ещё этот шелест капель о листву…
По-прежнему двигаясь вперёд, в конце концов, я очутился на более новом кладбище, если можно так сказать. Здесь хоронили довольно часто. А что вы хотели. Люди умирают постоянно, да вдобавок в городе. К примеру, за сегодняшний день состоялось трое похорон. А вчера, сразу пятеро покойников, и все жертвы аварии. Да, с другой стороны, для больших городов это не слишком много, но у нас ведь не мегаполис какой-нибудь, а вполне тихий провинциальный городок с населением почти под сотню тысяч.
Дождь снова усилился, ударяя мне в лицо. Я хотел уже вернуться обратно, плюнув на своего напарника, когда вдалеке заметил некое слабое свечение. Ускорив шаг, двинулся в выбранном направлении.
«Что за чёрт!»
Остановившись, и с осторожностью выглянув из-за памятника, я не поверил своим глазам. Возле одной из могил, той, где сегодня похоронили человека, находился Алексеич.
«Что... Что он делает!»
Стоя на четвереньках, что тебе зверь, и совсем не обращая внимания на грязь и дождь, напарник, склонив голову над могильным холмиком, втягивал в себя некую субстанцию. Его глаза закатились, так что были видны лишь одни светящиеся белки. Лицо заострилось, сделавшись чужим, нечеловеческим. Да и сама кожа слабо фосфоресцировала.
«Что за жуткое существо! Что за дрянь?»
Эта субстанция, которая тянулась множеством тонких нитей прямо из свежей, буквально сегодняшней могилы, слегка светилась серебристым светом, мягким, почти нежным, втягиваясь Алексеевичу в приоткрытый рот. Его губы вытянулись в тонкую трубочку. При этом он издавал неприятный чмокающий звук, словно всасывал в себя хорошо промасленную спагетти.
От всего увиденного, мой фонарь выпал из ослабевшей руки, глухо ударившись о могильную плиту, а к горлу подкатил ком тошноты. Я смотрел во все глаза, не веря тому, что находилось передо мной. В данный момент, Алексеевич был не человеком, а чёрт знает кем. Зверем? Вряд ли. Скорее уж монстром, который каким-то образом затесался среди людей.
«Но чудовищ ведь не существует!»
От звука упавшего фонаря, его лицо на жилистой шее с хрустом повернулось в мою сторону, обрывая серебристую нить, что тянулась к нему в рот из могилы. Снова появились зрачки, которые вперились в меня, изучая внимательным образом. Но теперь они стали двумя красными точками, пульсирующими во мраке.
— А… Алексеич?
Я хотел развернуться и помчаться прочь отсюда, как можно дальше, так как всё это мне напоминало какой-нибудь фильм ужасов. Мне казалось, что если я сделаю хотя бы шаг, то существо, которое раньше было моим напарником, непременно воспользуется моментом, и атакует незащищённую спину. Поэтому трясясь от страха, я продолжал стоять на месте, боясь даже пошевелиться. Знаю, что глупо. А может, и нет. И скажи мне кто-нибудь утром, что произойдёт нечто подобное, никогда бы не поверил.
Но к моему огромному облегчению, существо не атаковало меня. Оно лишь недовольно рыкнуло, издав глухой собачий звук, ударив рукой влажную почву на могиле, разбросав венки и свежие цветы, а после развернулось, исчезая в темноте, уносясь прочь, высоко подбрасывая ноги и дико размахивая руками.
— У-ф-ф-ф, — выдохнул я громко, утирая трясущейся рукой выступивший холодный пот на лбу.
Сердце билось в груди сильно, неприятно, причиняя невыносимую боль. Мне подумалось об инфаркте, как бы тот не случился со мной в этот поздний час, где неоткуда ждать помощи.
«Ну нет. Только этого ещё не хватало, стать лёгкой добычей для этого монстра».
Мой взгляд следил за исчезающим силуэтом, пока тот окончательно не растворился в ночном мраке. И лишь чавканье какое-то время доносилось до моих ушей, странное, совершенно мерзкое, а потом и оно утихло, заглушенные шумом дождя.
Простояв ещё минут десять в полной неподвижности, тупо глядя в темноту, словно опасаясь возвращения жуткого существа, я подобрал фонарь и медленно побрёл на ватных ногах к сторожке. Меня приводила в ужас одна лишь мысль от того, что я сейчас столкнусь с Алексеевичем, или что это там было на самом деле. Но по счастью моего напарника не оказалось на месте. Хотя, будь тот здесь, даже и не знаю, что я бы сделал.
Я трясущимися руками накинул засов, одновременно подкуривая сигарету, и глядя с ожиданием в окно. Но к счастью, он в эту ночь так и не появился. И я бы еще долго ждал, накручивая себя, если бы не зазвонил телефон. Это был он...
— Да, — проговорил я дрогнувшим голосом, прикладывая смартфон к уху.
В ответ лишь раздалось хриплое дыхание.
— Алексеевич?
Вновь хрип и затяжной кашель. По-видимому, с другой стороны хотели что-то сказать, но не могли или просто не решались.
— Алексеевич? — снова пришлось повторить мне, одновременно кляня себя мысленно за то, что ответил на звонок.
В следующий миг связь оборвалась, и я ещё несколько минут просто сидел, уставившись на погасший экран телефона, пытаясь собрать мысли в кучу, а также справиться с трясущимися руками.
Когда утром пришли мои сменщики, я поспешил прочь с кладбища, решив, что с меня хватит. Я уволился в тот же день. Многие недоумевали, чего вдруг, но объяснять не имело смысла. Все равно не поверят.
Поиски же Василия Алексеевича так ни к чему и не привели. Квартира его оказалась пустой, а родственников или друзей не имелось. Да это и не удивительно при таком образе жизни. Кстати, в жилище не нашлось никаких зацепок. Алексеич жил по-спартански, с минимум обстановки.
Не знаю, кем являлся мой бывший напарник, вампиром, который питается некими остатками, что находились в мёртвых телах, или некой разновидностью твари, поглощающая души мертвецов. Да собственно, меня это мало волновало. Хотелось как можно быстрее позабыть о пережитом ужасе и никогда не вспоминать.
Как я уже говорил, со своей работы я уволился, уйдя окончательно на пенсию. Но с Алексеичем мне пришлось столкнуться ещё раз, спустя год, когда мне довелось побывать в другом городе, более крупном, на похоронах моего сослуживца. Я его увидел лишь мельком, среди множества людей. Он выглядел без изменений, стоя в сторонке, будто чего-то дожидаясь. И я знал, чего именно.
Наши взгляды на секунду скрестились, остановившись, замерев, а после бывший напарник, резко развернувшись, спешным шагом заторопился прочь, сунув руки в карманы, слегка пригнув голову. Но я знал, что с наступлением ночи, он вернётся сюда… Обязательно вернётся.
Больше я никогда его не видел. Но, честно говоря, мне становится жутко от осознания того, что после моей смерти, ко мне придёт мой бывший напарник, или другое подобное существо, если такое не одно, и начнёт высасывать, питаться тем, что захоронено в земле.
страх смерти терзает мой разум. Мне снятся кошмары, что кто-то выпивает до капли мою душу. Я просыпаюсь в холодном поту от ужаса, тяжело дыша, с трепетом прислушиваясь к темноте, что окружает меня, но слышу лишь тишину. И такое длится уже несколько лет. И я ничего не могу с этим поделать. Жена постоянно спрашивает о моих терзаниях, но что я могу ей ответить?
Скажу лишь, что в моей жизни было много моментов, от которых мне было страшно, как никогда раньше. Это и потеря ребёнка, и проблемы со здоровьем у супруги, Пережитая война. И вот теперь ещё и этот ужас... Что после смерти, может прийти существо, подобное Алексеичу, которое просто высосет все остатки тебя досуха, оставив лишь пустоту...
Бездушные.
Бездушные.
Как только за Максимом закрылась дверь, Вероника лениво потянулась, ставя босые ноги на прохладный пол. Она прошлёпала на кухню, где принялась за кофе, выпив подряд две кружки, слушая телевизор, читая новости на смартфоне. За окном день должен был стать хорошим, поистине весенним. У неё много часов впереди, и не хотелось просто сидеть, тупо уставившись в ящик. Сегодня следовало сделать что-нибудь полезное, к примеру, разобрать нишу. Ведь у её мужа руки туда не доходили. А ей совсем не трудно. Как-никак, они обязаны друг другу помогать.
— Ладно. Начнём, пожалуй.
Переодевшись, натянув на себя старенькие бриджи и футболку, она принялась за дело, включив громко музыку, наслаждаясь хорошим настроением. Правда, в последние месяцы такое случалось не часто, чтобы это самое настроение было, но об этом думать не хотелось. Обычно её терзала жуткая депрессия, и доставали головные боли. Но сегодня будто всё это рукой сняли, избавив от душевных и физических страданий.
Вероника извлекла из ниши какой-то спортивный инвентарь, давно позабытый, негодный. Отыскала стопку газет десятилетней давности, разорванные кроссовки, пустые бутылки из-под пива. И это ещё оказался не полный список. Внутри небольшого помещения некто втиснул трёхногую табуретку, стремянку, сдутый мяч, какие-то доски. А в самом углу, в коробке из-под обуви, она отыскала нечто странное.
— А это ещё что такое? — протянула задумчиво девушка.
Усевшись на ту самую трёхногую табуретку, она откинула пыльную крышку, заглядывая внутрь, изучая чёрную тряпку, в которой находилось нечто. Ткнула пальцем. Это оказалось твёрдым.
— Интересно.
Рядом находилось шесть тонких чёрных свечей, листок с надписями на непонятном языке, испещрённый полностью, то ли клинописью, то ли ещё чем-то.
— Да что за...
Вероника нахмурилась, пытаясь вспомнить, где могла видеть это раньше. Но, увы, с памятью в последнее время творилось что-то неладное. Она подводила. К примеру, девушка совсем не помнила своего детства... Точнее будет сказать, лишь жалкие частицы. Также и со всем остальным, словно чья-то невидимая рука вырезала из неё целые временные отрезки жизни. Точно продырявленный лист бумаги. Вроде бы цельный, но с дырками повсюду. Она сколько раз пыталась вспомнить, но не могла. Правда, Максим постоянно говорил об их прошлом, но это ничего не значило. С тем же успехом он мог рассказывать о жизни соседей или друзей...
— Друзья! — вырвалось у неё, и глаза широко распахнулись.
У неё совсем не имелось подруг, и домой к ним никто и никогда не приходил. Как она раньше этого не замечала? Да и родственники... Где они? Явно с головой у Вероники происходило нечто странное, неприятное. Возможно ей требуется медицинская помощь. Ведь это не нормально, когда целые пласты памяти исчезают в никуда.
Тряхнув волосами, девушка нагнулась над коробкой, по-прежнему хмурясь. Она достала с самого дна некую бумажку, разворачивая её. Это оказалось свидетельство о смерти. О её смерти, которая, если верить справки, произошла два года назад.
— Ничего не понимаю, — пробормотала она, ощущая сильное головокружение и сухость в горле.
Краски мира поблёкли. Если это была шутка, то очень дурная. Да и кому вздумалось бы шутить? Ведь никто не знал, что она полезет в эту проклятую нишу, и отыщет странную коробку.
«Квартира! Ведь мы переехали сюда два года назад! Как я могла об этом позабыть?»
Перед глазами появилась новая картина, странная, неприятная. Сильный дождь, кто-то за рулём несущегося на тёмной дороге автомобиля. Глаза ослепляет яркий свет, затем следует женский вопль, скрежет металла, звон бьющегося стекла.
«Не может такого быть!»
Руки мелко затряслись, словно у столетней старухи. Вероника, ощущая дурноту, отложила пока справку в сторону, берясь за твёрдый предмет, снимая с него чёрную ткань. Этим нечто оказалась совсем небольшая, но искусно сделанная кукла.
Новый удар заставил её громко вскрикнуть. В руках девушка держала свою собственную миниатюрную копию. Та была создана из воска, а лицо тщательно воссоздано, со скрупулёзностью мастера. На голове находились волосы, по-видимому, когда-то срезанные у неё самой. Хотя кукла не имела пола, но сразу становилось ясно, что она женского рода.
«Кто… Кому это понадобилось делать?»
Но ответ приходил лишь один. Максим зачем-то создал эту вещь, мерзкую дрянь, и спрятал в кладовке, не желая, чтобы она её отыскала. Больше некому, так как за все два года их никто не посещал. Да и выходили они очень редко, и только обязательно вдвоём.
«Боже! Как я могла этого раньше не замечать».
Она приложила ладонь ко лбу, ощущая прохладность кожи. Ей следует позвонить мужу, чтобы всё выяснить незамедлительно. Наверное, у Максима обязательно найдётся разумное объяснение всему происходящему. Ведь он такой умный, и всегда даёт ответы на вопросы.
«Да с чего бы мне его слушать? Разве у меня самой нет собственного мнения?»
Вероника привстала с табуретки, с ненавистью глядя на отвратительную куклу. Та вызывала некое омерзение, что-то чёрное, липкое, трупное. Пальцы непроизвольно стиснулись, сминая напрочь воск, ломая работу мастера. И в тот же миг она громко вскрикнула, рухнув неподвижно на пол куском мёртвой плоти.
Максим пришёл ближе к вечеру, усталый, но предвкушающий вкусный ужин. Отперев дверь квартиры собственным ключом, как это делал всегда, он сразу обнаружил в прихожей бездыханное тело своей жены. А рядом валялись разбросанные вещи из коробки, свечи, листок с заклинаниями, мешочек с порошком…
— Чёрт! – вырвалось у него.
Но скорее уж не испуганно, а устало. Ведь такое происходило уже во второй раз за эти пару лет. Вероника и в прошлый раз отыскала коробку, поступив с куклой точно так же, как и сегодня. Просто взяв, и уничтожив его труды.
— Как я устал, — протянул молодой человек, проводя ладонью по собственному лицу.
Он присел на корточки, легонько прикасаясь пальцами к холодной щеке супруги. Та не подавала никаких признаков жизни, а иначе не могло и быть. Ведь Вероника умерла два года назад, на той мокрой от дождя дороге, столкнувшись со встречным транспортом. Смерть случилась мгновенно. Затем последовали похороны, слёзы. И находясь в отчаянии, на самом дне, куда не попадало солнце, Максим решился на последний шанс. Разбирая после смерти бабкины вещи в её доме, он отыскал на чердаке странную тетрадку с ритуалами и призывами. Молодой человек не выкинул её, а бросил в гараж, где она и пролежала до гибели жены, пока не пригодилась.
— Ноктес, — прочитал он с недоумением.
Это существо, как оказалось, являлось первым из демонов, родившаяся из сингулярности, вместе с большим взрывом, дрейфуя в океане хаоса. Демонесса имела большую власть в прошлом, но спустя много веков оказалась позабыта, как и многие остальные существа из пантеона могущественных. И вот, в век технологий, пришло время её снова призвать в мир...
Максим провёл заклинание без проблем. Единственное, что вызвало трудности, так это извлечение тела из могилы. Правда, заплатив хорошую сумму, ему помогли с этим неприятным делом. И никто так и не узнал, что гроб лежал теперь пустым. А после оживления, если можно так сказать, им пришлось переехать в другой город, обрезав все нити с прошлым. Магическую куклу приходилось держать рядом с объектом, так как совсем недолгое расставание грозило смертью телу. И тогда пришлось бы взывать к Ноктес снова, жертвуя частью собственной души. Но только частью... А теперь же, от неё осталось так мало, что после следующего заклинания... Демонесса поглотит ту полностью, впитав окончательно и безвозвратно. Впрочем, люди могут быть и бездушными, каких полно в мире. Ведь не у каждого она имелась. А у кого же все-таки имелась, те могли торговаться.
«Но я готов на любые жертвы, лишь бы она снова оказалась со мной».
Ещё имелись некоторые последствия. Вероника страдала от сильных головных болей и депрессий. Это, как говорится, побочный эффект. А вот, что касаемо памяти, тут постарался сам Максим, сделав так, чтобы его супруга ничего не помнила из прошлой жизни. Заклинание это позволяло. Ну кому, скажите на милость, понравится узнать о том, что он умер и лежал в могиле, а после был преспокойно выкопан и оживлён. Правильно, никому.
Спустя долгих три часа, срезав с любимой частички волос и ногтей, и создав новую куклу из воска, Максим устало откинулся на диван, глядя вниз, где в магическом круге лежала его супруга. Стрелки часов показывали начало десятого вечера, и на этот раз ритуал прошёл куда легче. Как-никак, третий раз уже. Первый, понятно, а второй, полтора года назад, когда Вероника так же, как и сегодня, отыскала коробку с куклой.
«Жаль, конечно, что ту нельзя вынести из дома, чтобы упрятать навсегда. Очень жаль».
После проведённого ритуала, молодой человек ощутил, будто лишился чего-то важного в самом себе. Ноктес постаралась, отняв последнюю частичку души, впитав её в себя, поглотив с жадностью. Хотя демонессу ему никогда видеть не доводилось, но все-таки ощущалось её присутствие в липком воздухе, в гнетущем состоянии. Да и от самих чувств ничего не осталось. Радость не пришла от возрождения. Вообще внутри ничего не вспыхнуло огоньком.
— Что я здесь делаю? – спросила с пола слабым голосом жена.
— Тебе стало плохо, дорогая, — равнодушно отозвался муж.
Подняв её на руки, Максим отнёс её в спальню, укладывая на кровать, изучая бледное лицо Вероники. Он смотрел на неё, и не ощущал ничего по отношению к этой женщине. Он не чувствовал вообще ничего, будто являлся бездушным человеком. По сути, так оно и стало. Лишь оболочка, а внутри пустота.
— Странно. А я ничего не помню.
— Так бывает, — пожал плечами он.
Молодой человек уставился в окно, держа холодную руку жены в своей ладони, размышляя о том, кто из них теперь несчастнее, Вероника, вернувшаяся снова к подобию жизни, без своего прошлого и с постоянными мучениями, или же он сам, который продал все свои чувства, став равнодушным ко всему, даже к своей жене. Ответ не приходил. И лишь где-то на далёких задворках сознания, слышался довольный смех демонессы. Она-то получила то, чего хотела.
Погружение в ад.
Часть - 1.
Как бы это звучало не пафосно, но для человечества это был огромный шаг. Если у них всё получится, то наука далеко шагнёт вперёд. Соответственно, а люди следом.
Никита Сергеевич стоял на площадке, окружённый учёными, дымя сигаретой. На него никто не обращал внимания. Каждый занят своим делом. Высоколобые умники готовились к последнему шагу, а группа проникновения находилась в отсеке, дожидаясь своего выхода, а точнее прохода в иной мир.
Всё началось около десяти лет назад, когда проект только запустили. Много ошибок, которые отбрасывали их назад, и вот, наконец, у них всё получилось. Его команда смогла открыть врата в иное измерение. Теперь для человечества наступят фантастические времена. Незачем больше строить космические корабли для полёта к иным планетам. Достаточно будет лишь перешагнуть черту, чтобы оказаться на другой стороне. Но для всеобщего переселения, конечно, всё ещё далеко. Робот подтвердил, что атмосфера в новом мире пригодна для жизни. Вот только где находился этот новый мир? За сколько световых лет? Впрочем, это и должна была выяснить группа вторжения. Она была экипирована по полной, дожидаясь сигнала, когда врата откроются. Оставалось совсем чуть-чуть. Отчёт пошёл.
Цифры на табло быстро сменяли друг друга, приближаясь к нулю. Уже скоро перед ними распахнутся врата рая, и тогда…
— Готовность номер один, — послышался из динамиков искусственный голос.
Люди зашевелились более активнее, чем раньше. Зашелестели бумаги, пальцы застрочили по клавиатуре, отдавая команды, перепроверяя данные.
— У нас всё готово, — объявил один из учёных.
— Ну что же, тогда в путь, — сделав глубокий вздох, проговорил руководитель проекта.
Он нервничал. Столько лет на эту разработку, и вот сейчас они окончательно приблизятся к цели. Его имя будет в исторических хрониках.
Противно завизжала сирена. Свет слегка потускнел, а напряжение возросло. Никита Сергеевич уставился на один из мониторов, который демонстрировал с помощью камеры то место, где будут открыты врата. Нижний уровень базы, глубоко под землёй.
— Сейчас, ребятки, мы вторгнемся в новый из миров,— пробормотал он, туша сигарету в пепельнице. — Зададим жару местным аборигенам.
Искусственный голос продолжал отчёт, пока не дошёл до нуля. Все глаза приникли к монитору, ожидая результата, но, увы, того не произошло.
— Почему ничего нет, — нахмурился Никита Сергеевич.
— Сейчас, секундочку, — проговорил кто-то.
Мужчина ждал в полнейшей тишине. Камеры показывали, врата не открылись. Но ведь в прошлый раз, когда они запускали робота, всё сработало великолепно.
— Ничего не понимаю, — растерянно отозвался один из учёных. — Всё говорит о том, что врата открыты.
— Открыты? Да где же, чёрт возьми, они открыты, если их нет!
Никита Сергеевич начал нервничать. Сколько денег, сколько сил было вложено в этот проект, а теперь случилось нечто…
— Всё верно, врата открыты, — вновь повторил учёный муж. -Если судить по поступающей информации.
— Но где?
* *
Проснулся Вася с чётким ощущением, что сегодня что-то произойдёт. Что именно, увы, он знать не мог, так как не являлся пророком, каких полно на телевиденье. Просто было чувство, этот день будет отличаться от всех остальных. Возможно ему подобьют глаз, или он завалит экзамен. Хотя, честно сказать, два этих события не были настолько уж и редкими. Нечто подобное происходило с периодичностью в несколько недель.
«Тогда отчего меня так грызёт беспокойство?» — подумалось ему.
Откинув в сторону одеяло, юноша встал на ноги, принимая вертикальное положение, после чего громко вздохнул. В школу идти не хотелось, от слова совсем. Ему подумалось о том, чтобы прогулять сегодняшний день, но после секундного размышления, Василий откинул эту мысль. Ему хватило тех нотаций, когда мать целую неделю долбила мозг за прошлые прогулы, а отцовский кулак…
Посетив туалет с ванной, парень, уже одевшись, вышел на кухню, где перекусил бутербродами и тёплым чаем. Родителей к этому времени дома не было. Рабочий день у обоих начинался раньше восьми утра, и поэтому юноша всегда завтракал в одиночестве, не считая выходных дней.
Бросив кружку и тарелку в раковину, он, подхватив рюкзак, громко хлопнул дверью, начиная спускаться вниз по лестнице.
«Когда же эта чёртова школа закончится. Мечтаю о том дне, который наступит весной».
О сдаче экзаменов парню думать не хотелось. Он знал лишь одно. Закончив девятый класс, пойдёт в техникум. Ни за какие силы его не заставят пойти в десятый. Хотя, с другой стороны, его ещё туда и не возьмут. Больно уж аттестат хреновым окажется.
Идти было недалеко, всего каких-то десять минут. Школа располагалась в спальном районе одного из микрорайонов. Если смотреть сверху, то она имела форму квадрата, а в середине имелся внутренний двор, в который можно попасть через ворота, которые шли под помещениями, где учились первоклашки. Там обычно проходили разные линейки, последний звонок и всё такое прочее. Само здание считалось почему-то новым, хотя было построено в середине восьмидесятых годов. В нём имелось довольно много помещений, которые расползлись по всем четырём этажам. Было два спортзала. Один большой, основной, который находился возле библиотеки и столовой, а второй малый. Его переделали в начале девяностых, соединив два класса. Там обычно занималась малышня.
Играя с мобильным телефоном, не самой новой модели, Вася добрёл до входа, взглянув на двери из тёмного дерева. Он вздохнул, словно смертник, который шёл на казнь.
«провалилось бы всё пропадом в ад».
Убрав мобильник в карман, чтобы особо не светить древним динозавром, он оказался в фойе. Народу, как и всегда было много. Некоторые сидели на лавках, что тянулись по всему длинному коридору рядом с окнами, которые показывали внутренний двор. Девчонки шушукались, склонившись друг к другу, пацаны обсуждали важные вещи, не обращая внимания ни на кого. И лишь Вася, то и дело поглядывая по сторонам, спешно шёл к раздевалке, где избавился от куртки, после чего двинулся на второй этаж. Первым уроком должна была быть физика. До занятий оставалось ещё семь минут.
Он осмотрелся вокруг, но парней, которые постоянно издевались над ним, нигде видно не было. Возможно они не пришли в школу, но скорее всего, просто кучка дегенератов собралась за углом, где можно спокойно покурить. Правда, время от времени, в те места делал свои рейды директор, который ловил юных курильщиков, потом ябедничая родителям. За это его не любили, да и за многое другое. Если физрук являлся своим человеком, или трудовик, то директор, нет. Его за глаза называли Беличья морда. Наверное, не трудно догадаться почему.
Достав из рюкзака дневник, который весь был исчеркан красной ручкой, Вася сверился с расписанием, мысленно решая, идти ли на музыку, которая стояла последним, шестым уроком. Обычно там ничего не происходило. Ученики просто сидели, слушая радио, или трёп старой училки, которой давно пора на пенсию. И если он не пойдёт, то ничего не произойдёт. А главное, вернувшись домой, он сможет дольше посидеть за компьютером, благо, имелся весомый повод. Только вчера ему посчастливилось скачать новую игрушку, фэнтези, от которой кружилась голова, и хотелось играть круглосуточно.
Сунув между учебников дневник, юноша вытер вспотевшие ладони о джинсы. Он вновь осмотрелся, но ничего подозрительного не происходило.
«Тогда отчего я продолжаю нервничать?»
Ощущение того, что вот-вот произойдёт нечто, усилилось. Вася уже серьёзно подумывал о том, чтобы наплевав на родительский запрет не прогуливать, дать дёру из школы.
Громко, и даже как-то тревожно, прозвенел звонок. Народ густым потоком потянулся по лестнице, расползаясь по всей школе, отыскивая нужные кабинеты. Кто-то прощался до следующей перемены, другие громко ржали над тупой шуткой, остальные же, как зомби, шли к означенным местам. В этот поток влился и Вася, оказываясь в кабинете физики, который был затемнён.
На окнах висели чёрные шторы, настолько плотные, что совсем не пропускали солнечного света. В классе довольно часто смотрели с помощью проектора различный учебный материал. Хотя, признаться, помещение больше всего напоминало какой-нибудь склеп.
Плюхнувшись на своё место, парень вытащил тетрадь, учебник и ручку, готовясь к уроку. Примерно то же самое делали и его одноклассники. А уже в следующий миг в класс вошёл физик, как всегда хорошо одетый.
Он напоминал Василию первобытного человека, с его надвинутым на глаза лбом. Но девчонки от него по какой-то причине были без ума. Воистину понять противоположный пол оказалось трудно. Уроды нравились, а вот нормальные пацаны…
— * * *
Кристина сидела за партой, сложив руки перед собой, глядя в окно. Там стояла хорошая погодка, и это несмотря на середину осени. Скоро должны были пойти дожди, наступить холода, и тогда можно позабыть об одежде, ещё летней. Придётся кутаться во что-то более тёплое, а значит, менее удобное и не так подчёркивающую её фигурку.
«А как было бы хорошо, если бы холода никогда не наступали,— думала она, продолжая пялиться через стекло. — Как в Бразилии, или Аргентине».
Краем уха девушка слушала, что говорит учительница, которая вела немецкий язык. Лидия Степановна, женщина с возрастом слегка за сорок, всегда носила чёрные одежды, длинную юбку и такого же цвета блузку. А на лице находились очки с тёмными линзами. И именно поэтому нельзя было видеть её глаз. Многие думали, что у неё какой-то дефект, иначе зачем ходить в таких очках даже в помещении. Она была похожа на паука, старого, злобного. Иногда Лидия Степановна срывалась, когда ученики особенно доставали, и тогда Паучиха громко визжала, брызгая на стол ядовитой слюной. Она стучала костяшками пальцев по партам, громко отчитывая, а могла схватить за волосы и оттягать.
— Нестеренко! Раздался визгливый голос Паучихи.
Кристина вздрогнула, отворачиваясь от окна, глядя на учительницу.
— Что я сейчас сказала?
— Вы?
Кристина захлопала ресницами, соображая, вспоминая. Она обвела взглядом одноклассников, надеясь на помощь, но здесь такой номер не пройдёт. Паучиха следила за этим довольно пристально.
«Старая уродина, — подумалось ей. — И какого хера тебе просто не везти урок?»
-Вы сказали… Нестеренко, что я сейчас сказала?
— Я так и знала, — растянула свои бесцветные губы в подобии улыбки учительница.
Это означало лишь одно, сейчас появится в журнале новая оценка, и не хорошая, стоило сказать.
Кристина опустила взгляд, уставившись на раскрытую тетрадь. В ней было предложение на немецком, которое требовалось перевести. Но как, если переводчика под рукой не имелось. Дома она бы справилась с этим с лёгкостью, но здесь, под пристальным взглядом старой карги…
— Это два, Нестеренко. Два.
«Старая сука».
Девушка хотела было возмутиться, но не стала этого делать. Лучше уж промолчать, чем слушать вонь паучихи. Все равно ничего не доказать. Она просто уткнулась в свою тетрадь, краем глаза всё же косясь на старую стерву.
В классе наступила тишина. Все были заняты тем, что бились над переводом предложения. Кристина, черкнув несколько слов, поглядела на Паучиху. Та восседала за своим столом, положив руки перед собой, уставившись на свои покрытые чёрным лаком ногти.
«Интересно, у неё в гардеробе имеются другие цвета?»
— Девушка заметила маленького паучка, который полз по столу учителя. Тварь заметила и Лидия Степановна. Она словно пёс, слегка повела головой, после чего склонилась так низко, что почти касалась своим носом журнала, что по-прежнему раскрытым лежал перед ней. А потом произошло невероятное. От удивления у Кристины даже приоткрылся рот, а к горлу подкатил ком тошноты.
Учительница, всё ещё склонённая вперёд, вдруг высунула язык, влажный, ярко красный, к которому и прилип маленький паучок. Он исчез во рту Лидии Степановны, растворившись в явно дурно пахнущей глотки.
«Боже! Неужели она это сделала? Нет, мне всё показалось. Она же не могла такого сотворить».
Но Кристина видела то, что видела. Ошибиться она просто не могла. Девушка тут же обвела взглядом класс, но никто этой отвратительной картины не заметил. Все были заняты переводом текста. Этого проклятого предложения, которое никак не давалось без помощи гугла.
Девушка подумала, что сегодня не сможет есть в столовой после всего увиденного. Да её просто вырвет на стол, стоит лишь вспомнить паучка и Паучиху. Нет, определённо обед придётся пропустить. Лучше уж она подышит свежим воздухом.
«Я знала, конечно, у Паучихи не все дома, но не до такой же степени! Да она может быть опасна. Придётся всё рассказать Аньке и Полинке. Но поверят ли они мне? »
— Нестеренко, — раздался вновь визгливый голос учительницы. — Что-то не так?
Он прозвучал неожиданно в царящей тишине. Паучиха пристально разглядывала ученицу, медленно почёсываясь под мышкой.
— Нет, всё нормально, — буркнула девушка.
-Раз всё нормально, тогда занимайся переводом.
В этот момент прозвенел звонок с урока, и из груди вырвался облегчённый вздох. Кристина сразу же собрала учебники, ручки и тетради, после чего поспешила прочь из класса.
Она двигалась спешно, не оглядываясь, спускаясь на первый этаж. Несколько девчонок, кто именно, она не успела разглядеть, пошли в туалет, наверное, делясь секретами, если судить по их загадочному виду.
«Да и чёрт с ними», — решила она, выходя в длинный коридор, который вёл мимо раздевалок.
На лавках, возле окна, она заметила своих подруг. Те учились в параллельном классе. Девчонки сидели, тесно прижавшись друг к другу, изучая свои мобильные телефоны.
«Ща я вам такое поведаю, вы просто сдохните», — подумала Кристина.
— Девчонки! — воскликнула она. — Я вам сейчас такое расскажу! Вы просто не поверите!
— * * *
Алгебра наконец закончилась. Началась первая перемена. Денис Арбузов, покинув класс, быстрым шагом направлялся в сторону столовой, которая располагалась возле спортивного зала и медпункта. А если подняться по узкой лестнице наверх, то можно попасть в библиотеку и актовый зал. Правда, в первом и во втором делать было нечего. Зачем читать книжки, если имелся интернет. Можно было войти во множество электронных библиотек, и вот тебе любая литература.
Двигаясь по длинному коридору, Денис прошёл мимо трёх девушек, которые сидели на лавке возле окна. Они о чём-то разговаривали. Правда, в основном было слышно Нестеренко. Блондинка что-то доказывала своим подругам.
— Я вам говорю! Она просто взяла и слизнула его со стола!
— Фу какая гадость, — поморщилась Лебедева.
— Да не заливай ты, — отмахнулась третья девчонка, фамилии которой Арбузов не помнил. -Быть такого просто не может!
Оставив подруг за спиной, Денис свернул за угол, пройдя мимо вахты, глядя в окно на внутренний двор. Откуда не возьмись появились тяжёлые дождевые тучи. Они нависли над городом, зданием школы, грозя в скором времени разродиться дождём.
«Да и чёрт с ними», — мысленно отмахнулся парень.
Открыв дверь из стекла, Денис вошёл в столовую, ощущая аромат готовящейся пищи. Он сразу определил, что сегодня на обед будет борщ, а ещё…
«Хм, может котлеты, или тефтели».
Пройдя к стойке, Арбузов уставился на меню, перебирая в кармане разную мелочь. Выбор был невелик. Первое, второе, но он выбрал пиццу. Да и пиццей эту дрянь можно назвать с огромной натяжкой. Так, обычный кругляш с дерьмом посередине. Но зато довольно питательный, от которого больше не хотелось есть. Пацаны говорили, будто от такой пищи растёт живот, а ещё сиськи, но Денису было наплевать. Его жир перекачивался в мышцы, благо, что спортзал он посещал каждый вечер.
— Дайте мне две. Нет, лучше три пиццы.
Парень указал на то, что здесь называли пиццей.
Повариха, полная женщина с симпатичным лицом, положила перед учеником три кругляша, назвав сумму. Покопавшись в карманах, Денис вынул несколько мятых купюр, после чего протянул вперёд.
— Приятного аппетита, — улыбнулась она.
— Спасибо.
Усевшись за один из многочисленных столов, Арбузов принялся за второй завтрак, глотая пищу почти не жуя. Он, то и дело, поглядывал на персонал столовой, на несколько женщин, которые возились с кастрюлями.
Появился какой-то шустрый первоклашка. Недомерок взял два коржика, которые сунул в карман, после чего унесся прочь, громко хлопнув за собой дверью.
«Жаль, что сейчас не вторая перемена, — размышлял Денис, берясь за следующую пиццу. — От борща, пускай и столовского я бы не отказался».
Взгляд скользнул к окну, где к этому времени тучи полностью завладели небом. Сразу же потемнело, как это обычно бывало в пасмурные дни, а по стеклу застучали капли дождя, стекая маленькими ручейками вниз.
«Похоже пришла осень, окончательно и бесповоротно».
Взявшись со вздохом за третью порцию, Денис повернул голову в сторону, снова изучая поварих. Те продолжали заниматься своим делом, не обращая внимания на парня. Но Арбузова привлекло нечто другое, что находилось на потолке.
— Да что за гадость?
Кусок пиццы выпал у него изо рта.
На сером от пыли потолке рос пузырь кровавого цвета. Он отчётливо выделялся, словно прыщ на лице. Вначале он был не особо большим, но с каждой секундой становился всё больше и больше, пока не достиг размером в человеческую голову. Но и на этом его рост не застопорился.
«Что за мать его так?»
Денис приподнялся со стула, глядя во все глаза на то, что уже достигла размера головы телёнка. Никто из женщин не замечал странной аномалии. Повара продолжали готовиться к обеду, делая зажарку, разливая компот, помешивая что-то в кастрюлях. Их голоса весёлым щебетом разносились по всей столовой.
— Посмотрите! — вымолвил Арбузов, тыча вверх пальцем.
Женщины недоуменно уставились на парня, как на сумасшедшего. Но наконец до них начало что-то доходить. По-видимому, они заметили странное выражение лица юноши. Но было поздно. Слишком поздно.
«Матерь божья».
Достигнув приличного размера, пузырь с тихим хлопком лопнул, и содержимое этой дряни полетело вниз, прямо на людей. Кровавые сопли падали на головы, заливая лица, прожигая кожу. Плоть дымилась, источая неприятный кислотный запах. В том месте, куда попадала вещество, образовывались дыры, и это была не только человеческая плоть, но и дерево с камнем.
Женщины дико завопили. Кто-то перевернул огромную кастрюлю с кипятком. Содержимое хлынуло с газовой плиты, заливая пол, обжигая ноги. Одна из поварих, та самая, с симпатичным лицом, лежала неподвижно. Вместо головы у неё было лишь кровавое месиво. Кислотная дрянь основательно поработала с черепом, избавившись не только от плоти, но и не пощадив саму кость.
Отбросив кусок пиццы в сторону, Денис попятился от этого безумия, вытаращившись на всё происходящее. А потом из его недр вырвался вопль, оглушительный, полный ужаса.
Парень помчался со всех ног прочь, ударяясь о края столов, но совсем не замечая боли от столкновения. Он несся со всех ног, оставляя за спиной смерть, ужасный запах разложившиеся от кислоты тела.
Дёрнув на себя ручку, Арбузов оказался в коридоре, ошалело осматриваясь, а особенно глядя на потолок. Никто ничего не замечал. Да и кто мог заметить, если в основном весь народ находился в другом коридоре, сидя на лавках. Но вопли! Они же должны были их услышать.
Поднявшись с лавки, Карина оглянулась на своих подруг. Те по-прежнему продолжали болтать, обсуждая новые скидки в одном из магазинов, который торговал косметикой.
— Двадцать процентов, — говорила Алёна. — А если у тебя есть карта…
Но карты постоянного клиента ни у кого не имелось, как и денег на эти вещи. Поэтому оставались лишь разговоры. Девчонки строили из себя модниц, этаких светских львиц, которым едва стукнуло по шестнадцать лет. Больше их ничего не интересовало, кроме цацек, мальчиков, а также мечты удачно выйти замуж.
— Я сейчас вернусь, — проговорила Карина.
— Ты куда? — Поинтересовалась Лера.
Орлова кивнула в сторону туалета, что располагался на первом этаже, возле кабинета географии и биологии.
— Но сейчас будет уже звонок, — заметила Алёна.
— К физруку можно и опоздать, — отмахнулась Карина, поправляя причёску, глядя в зеркало, которое висело тут же.
Она была довольно привлекательной девушкой, отлично осознавая, как действует на парней. Многие взгляды устремлялись вслед за ней. И ей только шестнадцать! А что будет, когда формы более округляться, став изящнее. Грудь немного увеличится, а подростковые черты лица окончательно исчезнут.
Цокая каблуками по плиткам, Орлова прошла до туалета, входя внутрь, тут же морщась от неприятного запаха мочи и хлорки. Как не вымывай это место, сортир все равно останется сортиром.
«Ну и вонище, — подумала она с брезгливостью. — Уж не от вас так воняет, девчонки?»
Несколько одноклассниц сгрудились возле раковины, обсуждая некоторые моменты из жизни. Никто из них не обратил внимания на Карину, которая прошествовала к пустой кабине.
«Да здесь можно чего-либо подцепить».
Стараясь ни к чему не прикасаться, девушка сделала свои дела, после чего принялась тщательно вытирать руки, используя для этого влажные салфетки из сумки. Её взгляд скользнул к окну, и дальше. Рот приоткрылся, а на лице появилась брезгливость, а ещё изумление.
Из здания школы бежали крысы. Самые настоящие крысы, которых было десятки. Гадкие мерзкие грызуны уносились прочь от здания, исчезая за забором в кустах.
«Фу какая гадость».
Покачав головой, она выкинула салфетку, которая плюхнулась на пол, рядом с чей-то использованной прокладкой.
«Откуда их столько? И почему бегут?»
Девушка так была поглощена этим зрелищем, оттого не сразу заметила некие звуки, которые раздались сзади. Нечто булькающее. И когда же наконец обернулась, то не поверила своим глазам. Ноги сразу ослабели, став ватными, а мозг просто отказывался принимать то, что видели глаза.
Её одноклассницы, которые доселе мило общались, теперь быстро старели. Их цвет волос менялся, становясь пепельным, а потом и белым. Молодая кожа морщилась, превращаясь в печёное яблоко. Их спины сгибались, а суставы выворачивало в старческом артрите.
«Царица небесная, что же происходит?»
Карина попятилась назад, спиной к двери, пока не наткнулась на ту. К этому времени, спустя всего несколько секунд одноклассницы превратились в древних старух, которым трудно было стоять на ногах.
«Почему так? А если и я тоже?»
Орлова вскинула перед собой руки, пристально оглядывая их. Но нет, кожа по-прежнему казалась свежей, а её красота никуда не делась.
«Это счастье!»
Нашарив за спиной ручку, позабыв о микробах и грязи, Карина вылетела прочь из женского туалета, громко крича. Нет, даже не крича, а скорее жалобно повизгивая. Ведь у неё за спиной остался её кошмар. Старость.
Вылетев в коридор, размахивая сумочкой, девушку слегка занесло на повороте, так как на каблуках не особо побегаешь. Она вытаращилась на толпу, после чего ещё громче завизжала, привлекая к себе внимания. Но к ней обернулось всего несколько голов. Происходило нечто странное. Многие из ребят бежали прочь, к выходу, вопя от ужаса.
«Да что же происходит?»
В этот миг раздался оглушительный звонок на второй урок. Но движения по направлению к классам не наблюдалось. Наоборот все мчались прочь от них, из школы. Но и здесь было не всё так просто.
«Да почему, мать вашу, вы не обращаете на меня внимания».
Часть — 2.
Выйдя после урока в коридор, Вася какое-то время изучал социальные сети на своём мобильнике. В Одноклассниках ничего, как и ВК. Так, обычный трёп, не особо интересный, никому не нужный. Люди просто маялись от безделья, вот и всё.
Сунув динозавра обратно в карман рюкзака, парень огляделся. За окном начался дождь, мелкий, противный. Тучи казались неестественно фиолетовыми. Такого зрелища ему раньше видеть не доводилось.
«Прямо как в том фильме, ну, о другой планете», — подумалось ему.
Обернувшись, юноша увидел Данилу Громова, того самого парня, который постоянно цеплялся к нему. Он шёл уверенно, сунув руки в карманы, глядя прямо на свою жертву. На губах играла самодовольная издевательская улыбка.
«Вот влип, — пронеслось в голове. — Снова этот говнюк станет цепляться ко мне. Лучше бы ты сдох, чёртов урод».
Громов был один, без своих дружков, но это мало утешало. Все равно издевательства будут, и будут на глазах у девчонок, которые и без того на него смотрели, как на какую-нибудь чушку.
«Может плюнуть на всё и драпануть прочь? Нет, не пойдёт, потом в школе я точно не появлюсь. А как бы хотелось».
— Здоров вонючка, — улыбнулся Данил.
— Чего надо, — буркнул парень, опуская взгляд.
— А? — переспросил Данил.
Он слегка наклонился вперёд, словно плохо расслышал.
— Здравствуйте, Данил Петрович.
Вася себя ненавидел за эти слова, но что он мог поделать. Громов учился в одиннадцатом, а ещё вдобавок посещал качалку.
«И чего вы на меня все уставились?»
Юноша ощущал на себе взгляды тех, кто находился неподалёку. Другие ученики смотрели с интересом, не вмешиваясь, наслаждаясь тем, что у них на глазах сейчас произойдёт очередное унижение. Кто-то даже приготовил для этого мобильный телефон, чтобы заснять это важное событие из жизни школы.
«И почему ты прицепился именно ко мне? Сколько народу, а ты выбрал меня».
— Вот так гораздо лучше, — одобрительно цокнул языком Громов. — Гляди, скоро научишься уважению. А к концу года и в ножки станешь падать…
Вася молчал, по-прежнему уставившись себе под ноги, желая, чтобы быстрее прозвенел звонок, или прошёл учитель. Хотя с последним ничего не выйдет. Учительница по русскому, хромая сука, видела издевательства, но не сделала ничего, кроме того, что прошла мимо. А потом люди удивляются, почему происходит страшное, когда ученики приносят в школы оружие, расстреливая своих одноклассников. Если бы имелся порядок, то не было бы трагедий.
— Что-то ты сегодня хмурый, чушкан, — продолжал Громов.
Он огляделся по сторонам, наслаждаясь тем вниманием, которое притягивал к себе. Словно играл на сцене плохого театра, где актёр был так себе, да и зритель не очень.
— Я не слышу ответа, Василёк.
В этот момент у Громова зазвонил телефон, что-то из тюремного жанра.
— Всегда так…
Вытащив наружу смартфон, парень сделал два шага назад, после чего уставился на экран, медленно шевеля губами, словно Даун, который учился чтению.
— Ёкарный бабай, это же Макар, — ухмыльнулся он.
Нажав кнопку включения связи, Громов было поднёс трубку к уху, как вдруг раздался оглушительный хлопок.
«Че за хрень?»
Вася в изумлении смотрел на то, что осталось от руки Данила. Лишь кровавый обрубок с видневшейся костью, которая отчётливо выделялась в груде плоти. Он не знал, как, но мобильник буквально взорвался в руке Громова, оторвав ему напрочь кисть, порезав осколками лицо. Из пустой правой глазницы вытекала кровь, а левый глаз недоуменно таращился прямо на Василия, словно спрашивая, на самом ли деле произошло это?
Юноша сглотнул вязкую слюну, отступая назад, упираясь спиной в прохладную стену. Следом за этим Громов завопил, громко, безумно, словно животное, или девка на сносях.
«Господи, он же без руки! Без чёртовой руки!. Ему оторвало не только его сраные пальцы»
Кто-то из учеников заорал вместе с Данилом. Одну девчонку вывернуло себе под ноги, а Макс Голубинский снимал всё на телефон. На губах блуждала улыбка.
— Нужно позвать учителя! — кто-то выкрикнул.
— Идиотка, не учителя, а скорую, — поправил другой.
— В медпункт его!
Упав на колени, Данил обхватил окровавленными пальцами другой руки свой обрубок, продолжая дико завывать, вращая единственным оставшимся глазом.
— Рука! Моя рука!
Только сейчас Вася заметил оторванную кисть. Та валялась в нескольких метрах. Её пальцы медленно шевелились. Да и вообще, она ему почему-то напомнила сейчас лицехвата из фильма «Чужие».
— Да позовите уже кого-нибудь! — вопила Лена Мироненко, одноклассница Василия.
Её румяное лицо стало бледным, превратившись в маску призрака. Из глаз катились слёзы, а губы мелко дрожали. Казалось, что вот-вот и она упадёт в обморок.
Юноша стал двигаться по стене, скользя по ней спиной, и уже вскоре оказался на приличном расстоянии. Потом развернувшись, он помчался со всех ног прочь, перепрыгивая сразу через две, а то и три ступени, желая убраться от этого места, как можно дальше.
«Нет, такого быть не может. Мобильники не взрываются. Не взрываются».
Громко прозвенел звонок. Должен был начаться второй урок, но вместо него раздалась новая порция воплей. И она исходила не сверху, а с первого этажа.
«Что там ещё произошло? Может пожар?»
Оказавшись на первом этаже, Вася увидел толпу, которая мчалась к дверям, желая покинуть школу. Не особо размышляя, он присоединился к остальным, вливаясь в людской поток.
Вначале послышался вопль, который становился громче, быстро нарастая. Кристина недоуменно завертела головой, пытаясь отыскать источник шума. Им оказался Арбузов. Парень появился из-за угла, и на нем лица не было.
— Убили! — завопил он дурным голосом, срываясь на визг.
Народ заволновался. Послышался гул, ропот, вопросы. Кто-то вскочил на ноги, бросаясь по коридору к входным дверям. За ним последовал другой, и так далее. Животный инстинкт, когда люди сбиваются в стадо. Даже не так, люди сами становятся стадом, думая, что будет безопаснее в толпе.
Вскочив с лавки, так ничего и не доказав подругам, Кристина сделала шаг, но в следующий момент рухнула на пол, сбитая кем-то с ног. Она ощущала панику, которая началась мгновенно, словно некто поднёс горящую спичку к сухому тростнику. Две подруги мигом испарились, даже не вспомнив о своей однокласснице.
«Это безумие. Просто безумие».
Откатившись в сторону, Нестеренко вновь поднялась, подхватывая рюкзак, бросаясь следом. Она видела первоклашек, которые падали на пол, тут же затоптанные ногами. Кто-то из учителей орал, пытаясь остановить весь этот хаос, но тщетно. С тем же успехом можно попытаться было остановить стадо антилоп, когда те убегали от преследующего их хищника. Женщину просто оттеснили в сторону, а какой-то парень с силой саданул кулаком в живот, чтобы та не стояла на пути. Взметнулись лишь длинные волосы, и учительница исчезла, слившись с толпой.
«Неужели пожар? Горим? Да нет, Арбузов что-то кричал. А что именно? А да, она мертва. Но кто?»
Первая волна людей достигла дверей, и тут произошло невероятное. Те, немыслимым образом, трансформировались в громадных размеров пасть. Неудачники, которых подталкивали сзади, очутились в зловонной глотке, тут же сожранные. Брызнула на синие стены тёмная кровь, а в ушах отдался хруст костей. Вопли ещё больше усилились. Волна отхлынула назад, потеряв несколько десятков человек.
«Боже!»
Из пасти выскочил влажный язык, который извиваясь, словно щупальце осьминога, обвил четырёх человек, тут же забрасывая в зловонные недра.
— Помощь! — молила второклассница, протягивая вперёд ручонки.
Её ноги были сломаны. Девочка лежала на полу, умоляя, чтобы её не оставляли. Испуганный народ просто промчался по ней, раздробив кости ног.
— Пожалуйста, помогите.
Но никто не обращал внимания.
Вахтёр, старый дедушка, вскочив со своего стула, бросился прочь, но не сделав и пары шагов, вдруг схватился за сердце, после чего медленно сполз по стене. Его остекленевшие глаза смотрели в пустоту.
Кристина пробилась в задние ряды, уставившись на физрука. Тот пытался объяснить, хватая учеников за шкирки, отбрасывая их в стороны. Наконец Нестеренко поняла, что мужчина говорил о втором выходе, который выводил на внутренний двор.
Девушка бросилась вслед за остальными, оставив в суматохе свой рюкзак. Она мчалась за парнем, толстым, неуклюжим. Тот пыхтел, издавая смешные звуки. Его лицо покраснело, а на рубашке образовались круги от пота. Впрочем, как и на голубых джинсах, но уже совсем от иного.
Пробегая мимо столовой, Кристина сквозь прозрачные окна видела кровавые пузыри, что больше всего напоминали гигантский геморрой. Те раздувались до невероятных размеров, после чего лопались с громкими влажными хлопками, обдавая всё окружающее пространство некой дрянью, которая прожигала всё на свете.
«Ещё одно дерьмо, — подумалось ей. — Вначале училка по немецкому, после эта пасть, а в окончании эти пузыри».
Столовая промелькнула и осталась позади. Следом исчез медпункт. Дальше находилась начальная школа, а вот сбоку имелся второй, запасной выход. К нему-то все и направились, толкая друг друга, вопя от ужаса.
«Ещё чуть-чуть, и весь этот дурдом останется позади».
Кристина резко остановилась, ударившись о спину толстого парня. Подняв взгляд, она увидела тварь, которая с удобством расположилась на потолке. Её длинные щупальца хватали подростков, после чего отправляли в пасть, быстро перемалывая плоть. В стороны летели клочки одежды, обувь, а также брызгала кровь. Существо более всего напоминало ската, тонкого, с двумя выпуклыми глазами, но без хвоста. Вот только не ясно, как тварь могла запихивать в себя столько плоти, имея такую толщину.
Раздалась новая порция воплей. Кристину отбросило назад, ударив спиной о стену. Из дверного проёма вылетела часть тела, чья-то нога, окровавленная, обрубленная по колено. Она шмякнулась рядом с Нестеренко, оставив на стене отчётливый след. Девушка тут же ощутила потребность опустошить желудок, а ещё плюхнуться в обморок. Но, увы, на это времени не имелось. Ей во чтобы ни стало следовало выбраться из сумасшедшего дома, в нормальный мир, где не происходит всего этого. Где подростки не умирают, а если и погибают, то только по своей глупости.
«Господи, куда же бежать? Два выхода уже не вариант. Остаётся тот, что под лестницей в старшей школе, но там тяжёлые двери, которые никогда не открывались. Тогда нужно разбить стекло и выбраться в окно».
Теперь перед глазами стояли не только повара, но ещё и те люди, которых сожрала огромная пасть. Денис не знал, что ему делать дальше. Тупо стоять и ждать помощи? Глупо. Искать выход? Многие его уже нашли. Доказательства тому окровавленная плоть, что валялась повсюду.
Физрук, ухватившись за стул, принялся колошматить им о стекло, желая высадить его к чёртовой матери. То дрожало, но пока держалось, хотя по нему и побежали мелкие трещины. Это была не самая плохая идея, вот только…
«Да что там такое?»
На внутреннем дворе расползалось нечто зелёное, прорываясь прямо из асфальта, ломая его, выворачивая целые куски. Оно быстро устремлялось вверх, становясь толстыми стеблями, из которых во все стороны раздались мясистые листья. Откуда-то взялись диковинные насекомые, которые летали туда-сюда. На некоторых стволах выросли бутоны, яркие, красивые. Они открылись мгновенно, показывая свои внутренности. Огромные глаза с вертикальным зрачком смотрели во все стороны, не мигая. Да и чем мигать, если не имелось век.
Арбузов попятился, в отличие от физрука, которому все-таки удалось завершить начатое. Он, несмотря на все эти странности, разбил окно, после чего первым выбрался во внутренний двор, вступая на густую траву, которая доходила до пояса.
— Давайте за мной, — скомандовал он, обернувшись. — Только быстро!
Какая-то девчонка попыталась перелезть через подоконник, но замерла, увидев, как из зарослей вылетело нечто, что по большей части напоминало огромного комара. Вот только голова у него больше всего походила на слоновую. А вместо хобота торчал, или торчало острое жало.
— Берегись, — прокричал Денис, или по крайней мере, думал, что прокричал, а на самом деле еле слышно сказал.
Но физрук каким-то образом почувствовал опасность, крутанувшись на пятках. Увидев летящую дрянь, он со всех ног бросился прочь, держа путь в сторону ворот. Но, увы, ему не удалось пробежать слишком много. Каких-то пару шагов, и всё. Гадина настигла человека, вонзив ему в спину своё жало. Тело тут же стало сморщиваться, высыхая, словно из него выкачивали всю жидкость. Впрочем, наверное, так оно и было.
Охваченный ужасом, Денис помчался со всех ног по коридору в сторону начальной школы, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Перила громко и тревожно звенели от прикосновений рук. Наконец площадка, а впереди множество классов. Куда бежать? Парень лихорадочно осмотрелся. Отсюда отлично был виден внутренний двор, лежавший труп физрука, и чудовищные насекомые. Высосав кровь, комар-мутант исчез в зарослях, но уже в следующий миг останками от тела занялись жуки, которые появились прямо из асфальта, проламывая собой твёрдое покрытие, возникая наружи. Они-то и растащили то, что осталось от некогда живого человека.
«Этого нет, просто нет на самом деле! — вопил голос в голове. — Ну скажите пожалуйста, этого же нет? Такого не может существовать! О Господи!»
Парень продолжал двигаться вперёд, переступая через многочисленные трупы. Под подошвою хлюпала кровь, повсюду валялись брошенные вещи, которые своим хозяевам уже никогда не понадобятся. Гелиевая ручка, рюкзак, диск с изображением группы Мастер, смартфон, резинка для волос.
«Сколько же здесь мёртвых».
Денису за всю его жизнь никогда не доводилось видеть такое количество покойников. Впрочем, признаться честно, он их вообще никогда не видел, за исключением телевизора, но там одно, а здесь совсем иное. Всё настоящее.
Стараясь не ступать на мёртвые тела, Денис двигался дальше, слыша за собой ещё людей, которые последовали за ним, не желая оставаться на первом этаже. Он размышлял, кто бы это мог сотворить.
«Надеюсь, что я не встречусь с этим монстром».
Было бы гораздо хуже, если бы он сейчас находился один, а так немного спокойнее, когда за спиной другие ученики, пускай и сильно напуганные, недоумевающие.
— Что могло произойти? — поинтересовался невысокий парень с непослушными волосами. — Откуда взялись все эти твари?
Арбузов взглянул на него, пытаясь вспомнить фамилию, но так и не смог. Знал лишь одно, что говорившего звали Васей. Именно над ним издевался Данька Громов.
«И где этот Громов сейчас?»
— Не знаю, — потряс головой Денис. — Может прибыли из космоса?
— Всё возможно, — пожал тот плечами, морщась от вида разорванных тел.
— Или эксперимент учёных вышел из-под контроля,— заявила довольно симпатичная девушка.
Денису не надо было вспоминать, кто это была такая. Главную красавицу школы знал любой парень.
— Карина, это не кино.
— Скажи это им.
Орлова указала подбородком на мертвецов.
— А если такое происходит со всем миром?
Вася остановился на мгновение возле окна, но тут же отпрянул, когда мимо пролетело некое жуткое существо, громко жужжа.
— Не дай бог.
Это была уже другая девушка, Кристина Нестеренко.
— А как же мои родители? Да и вообще?
— Что вообще? — поглядел на неё Арбузов.
— Люди, — ответила она.
Странные дела. Такая компания никогда бы не собралась вместе. Больно уж разные интересы, а теперь вон как. Опасность объединяет непохожих людей, спрессовывая их в группы. Карина никогда не стала бы общаться с Арбузовым, а тем более с Василием. Больно уж невзрачные эти парни для неё. Она привыкла к немножко другому. Да и не немножко, а совсем к иному. А Нестеренко? Не лучшая подруга, но что поделать.
Их четвёрка продолжала пробираться вперёд, оставляя после себя трупы, лежащие на залитом кровью полу. Впереди были и другие мертвецы, ужасные, дурно пахнущие, обезображенные острыми когтями и клыками.
— Я знал! — вдруг воскликнул Вася.
К нему повернулись три головы.
— Что ты знал? — поинтересовался Арбузов.
Знал.
Парень рубанул ребром ладони воздух, крепко стиснув зубы.
— Ну? — поторопил его Денис.
— Жопой чувствовал, что сегодня произойдёт нечто.
— И это ты называешь нечто? — вопросила Карина, поводя подбородком, указывая на смерть вокруг.
— Да нет, вы не понимаете! Просто я сегодня проснулся с ощущением, что случится нечто плохое. Я даже планировал прогулять школу, но потом как-то передумал.
— Лучше бы прогулял, — вздохнула Нестеренко.
— Да уж, это точно, согласилась с ней Орлова. — А было бы ещё лучше, если бы он и нас предупредил.
Широкий коридор закончился, дальше же пошло сужение, так как с двух сторон потянулись классы. А самое главное, здесь не имелось окон, чтобы видеть то, что выросло во внутреннем дворе.
— Кстати, а куда мы направляемся? — поинтересовалась Карина, то и дело оглядываясь к себе за спину.
Ей всё время казалось, вот-вот её схватят ужасные лапы с острыми когтями. Ведь она шла последней. Но это ненадолго. Девушка тут же ускорила шаг, цокая каблуками, передвигаясь вперёд, оставляя за собой Василия. Парень, наверное, ничего не имел против.
«Или все-таки имел, но гордость не позволяет отпихнуть в сторону девчонку».
— Нужно проверить выход на первом этаже, под лестницей,— проговорил Арбузов. — А если там не получится, то выберемся через окно, но не во внутренний двор, а к спортивной площадке. Там пробежать свободное пространство, и будут жилые дома, где нам помогут.
«Да, я лишь надеюсь, что это происходит не везде, а только в школе. Да и вообще, почему не слышно воя сирен. Где помощь? Где все?»
Проходя по коридору, Орлова заметила некие изменения на стенах, на которые и указала остальным. Стены вспучивались, трескаясь, осыпаясь штукатуркой. Из них появлялись человеческие лица, беззвучно вопящие. Кожа отсутствовала, открывая бурую плоть, истекающую кровью. Бельма глаз без зрачков смотрели на четвёрку, а языки шевелились в пастях, создавая неслышимые слова. Через секунду появились руки, также без кожи, обвитые жгутами мышц. Окровавленные пальцы цеплялись за одежду, стараясь крепче ухватить, после чего притянуть к себе.
— Скорее! Бежим!
Арбузов рванул первым, нанося удары направо и налево, врезаясь костяшками в уродливые головы, круша зубы, выбивая глаза. Следом за ним через весь этот лес рук двигались и остальные. В нос шибал неприятный запах свежей плоти.
Карина ударила локтем одну из влажных голов, отскакивая, но тут же натыкаясь на другие руки, что вцепились ей в одежду с другой стороны. Они принялись разрывать ткань, царапая кожу, оставляя неглубокие борозды на спине, рёбрах. Зубы жуткого существа громко клацнули возле её лица. Девушка только и сумела отскочить, глупо моргая. Ещё бы секунда промедления, и она осталась бы без носа. Но самое ужасное, это то, что существа не издавали никаких звуков. Такое ощущение, словно невидимая рука выключила звук. Они скалились, кривлялись, вопили, но в полной тишине.
— Да отстаньте вы все от меня! Отстаньте!
Она вырвалась из цепкой хватки, оставляя за спиной кусок одежды и кожи, бросаясь дальше, наталкиваясь на Нестеренко, а та в свою очередь на Василия.
Бежавшим первым Арбузов вдруг споткнулся, рухнув лицом на пол. В него тут же вцепились руки, притягивая к стенам, втаскивая в них, разрывая не только одежду, но и плоть. Парень вопил, трепыхаясь в конвульсиях. Изо рта хлынул поток тёмной крови, обдавая трёх оставшихся человек. Слышен был хруст рёбер, когда крепкие руки сдавили сильнее. Денис вскрикнул в последний раз, глядя с мольбой на ребят, протягивая к ним дрожащую руку, после чего его утянули в стену. И лишь спустя пару секунд до них донеслось жадное чавканье.
— Не стойте! — завопил Вася. — Убегайте!
Карина последовала этому мудрому совету, благо бежать было уже недалеко. Всего каких-то несколько шагов, которые она буквально пролетела за один удар сердца. К этому времени парень распахнул дверь, что соединяла обе школы, начальную и старшую. Теперь они очутились в пустом, залитом кровью коридоре уже другого корпуса.
— Выбрались, — утёр Вася пот со лба.
Карина с опаской поглядела назад, на всё ещё торчащие из стен руки и головы. Им смотрели вслед, Девушка содрогнулась от омерзения. Она с яростью хлопнула дверью, отрезая их от того ада, что царил на другой стороне.
— Поверить не могу во всё увиденное, — покачала головой Кристина, опускаясь на корточки, так как ноги не держали от всего пережитого.
— Увы, но всё реально, — вздохнул Вася.
Никита Сергеевич смотрел перед собой, сложив руки за спиной. Он постукивал ногой от нетерпения, дожидаясь результата, но того всё не было. Его сотрудники возились с оборудованием, проверяя, высчитывая. Некоторые из людей лихорадочно что-то строчили на клавиатуре, выводя на мониторы графики, расчёты. В помещении стояло возбуждение, которое смешивалось с недоумением. Ведь в прошлый раз всё отлично прошло, а вот сегодня…
— Что происходит? — наконец не выдержал руководитель проекта.
Он достал сигарету, закуривая, пуская дым в потолок.
Ответом ему было множество голосов. Учёные что-то доказывали, пытаясь донести некую мысль, или просто хотели оправдаться за неудачу.
— В прошлый раз мы смогли открыть врата, запустив туда робота. Так почему же не произошло этого сейчас?
— Искажение, — отозвался Александр Васильевич, пожилой учёный неопрятного вида. — Я не понимаю, но во всём виновато искажение. Врата открылись, но совсем в ином месте.
— В каком это смысле? — нахмурился Никита Сергеевич.
— Да в самом прямом. Врата переместились, если судить по расчётам… Сейчас, подождите секунду. Так-так. Ага! На сорок два километра.
— Куда именно?
— На северо-запад.
— Чёрт! Это же черта города.
— Так и есть, — зашелестел бумагами Александр Васильевич.
— Отключайте их немедленно!
Руководитель проекта бросил недокуренную сигарету, со злостью топча её подошвой.
— Уже выключили. Но…
— Что ещё?
— Волна затихания. Она будет длиться ещё какое-то время.
— Сколько?
— Минут десять.
Никита Сергеевич представил, что будет, если кто-то из города проникнет за врата. Они окажутся в ином мире. Тогда о секретности проекта можно позабыть. Полетят головы, в том числе и его.
— Как так можно было облажаться?
Александр Васильевич прочистил горло, кладя бумаги на стол.
— А что вы хотели? Проект совсем молодой. Ошибки, это норма в этих обстоятельствах. Мы просто не учли пространственное искажение. В следующий раз такого не произойдёт. Мы откроем врата прямо у нас на базе.
— А свидетели? Эти чёртовы врата открылись в городской черте! Сколько людей их видело?
— Для этого существует служба зачистки.
— Зачистки, — пробурчал Никита Сергеевич. — Тоже мне нашлись, люди в чёрном. Я лишь надеюсь на то, что врата открылись в безлюдном месте города. А если где-нибудь в центре, тогда готовьте себе верёвку.
Мужчина утёр пот со лба, хотя в помещении было довольно прохладно из-за кондиционеров, которые отлично охлаждали внутренности базы.
— Ладно, — уже спокойно проговорил он. — Будем надеяться, никто ничего не заметил. Я, если что, у себя в кабинете. Надо заняться отчётом.
Никита Сергеевич резко развернулся, после чего зашагал прочь, оставляя у себя за спиной людей, а также оборудование, которое постепенно затихало. А где-то там, в сорока двух километрах на северо-западе, врата медленно смыкались, начиная разрывать грань между двумя мирами. Оставалось ещё несколько минут, чтобы действие окончательно исчезло. Затихание продолжалось, сходя на нет.
Часть — 3.
Жанна Алексеевна, учительница химии, бежала по коридору, оставив туфли где-то позади. Впереди неё, и вокруг неё, мчались ученики, которым посчастливилось остаться в живых. По крайней мере, пока. Что-то кричал физик, Андрей Валерьевич.
— Давайте сюда! Сюда!
Поднявшись по лестнице, мужчина заметался по коридору, но наконец подбежал к одной из дверей, опуская ручку. Это был кабинет немецкого языка, которым он собирался воспользоваться, чтобы вывести детей из здания. Ведь выходы отпадали, а во внутреннем дворе творилось черти что.
— Веди всех сюда! Давай!
Жанна Алексеевна подбежала к кабинету, но вдруг замерла. Из его недр раздался странный клацающий звук. Она обхватила руками двух подростков, не давая им пройти внутрь.
— Господи! Что ещё…
Глаза женщины широко распахнулись, как и рот. На потолке висело нечто, больше всего напоминая огромного паука, чёрного, с множеством подрагивающих волосков. Вот только голова. Она принадлежала человеку, учителю немецкого, Лидии Степановне. Да и человека сейчас это мало напоминало. Скорее создание больного кошмара какого-то ублюдка.
Лапы зашевелились, а хелицеры громко клацнули. Пасть бывшей учительницы приоткрылась, выпуская наружу длинный язык, который шмякнулся дохлой змеёй на пол. Изо рта хлынула жидкость, которая была кислотой или желудочным соком. Голова резко крутанулась на тонкой шеи, повернувшись к застывшему на пороге физику.
— Господи, — выдохнула Жанна Алексеевна.
Она услышала падение чьего-то тела. Кто-то грохнулся в обморок. Но женщина не обернулась, продолжая смотреть через плечо учителя на жуткую тварь.
Та, тем временем, слегка переместилась на потолке. Брюхо задрожало, вибрируя от движения, словно желе. После чего гадина выбросила вниз лапу, пронзая Андрея Валерьевича. Его пиджак на спине вспучился, а уже в следующий миг из прорванной плоти брызнули ошмётки и кровь. Тело взлетело вверх, только успев взмахнуть ногами, после чего хелицеры пронзили ещё раз учителя, впрыскивая жидкость для смягчения и разложения плоти.
Какой-то из учеников бросился вперёд, захлопывая дверь. Бояться гадину не стоило, так как выбраться из кабинета она не могла из-за своего брюха.
— Назад! Все назад!
Женщина бросилась к следующей двери, надеясь, что там им больше повезёт. Но, увы, её ждало горькое разочарование. В учительской оказался полнейший бардак. Существа, похожие на крыс, только абсолютно лысые и с более приличными клыками, грызли всё, что им попадало на зуб. Их красные глаза выискивали чего бы сожрать ещё, пока челюсти перемалывали то, что находилось в пасти в данный момент. Они не гнушались книжками, мебелью, и даже металлическими вещами. Всё шло в дело. Иногда твари грызлись друг с другом, кусая, отрывая приличные куски. На проигравшего нападали собратья, разрывая гадину на части.
«Господи мой, да есть ли отсюда выход?»
Женщина снова подбежала к своим ученикам, которых осталось не так много. Может около десятка. Их лица были испуганы, да и это понятно. Не каждый день встречаешь жутких существ, и смерть, которая косит в таком количестве.
— Помогите Огурцову.
Она указала на мальчика. Тот лежал без сознания, по-видимому, потеряв его от вида того, чем стала учительница по немецкому языку.
— Хватайте его под мышки, и пойдёмте.
— Но куда? — поинтересовалась Полина.
«Хороший вопрос. А куда?»
Женщина не знала. Но ведь не стоять на одном месте, дожидаясь своей смерти. Итак уже сколько погибло. Из трёх с лишним тысяч человек осталось не слишком много. Была она со своими учениками, а ещё те, кто разбежался, пытаясь отыскать укрытие. Где они сейчас, и живы ли?
— Я думаю, это нашествие инопланетян, — проговорил Огурцов, наконец придя в сознание. — Ну, марсиан там, или меркурианцев. А может они вообще из глубокого космоса.
— Не говори чушь, идиот, — одёрнула его Полина.
— Сама дура, — огрызнулся парень.
— Так, тихо! — попыталась остановить зарождающуюся перепалку Жанна Алексеевна. — Тихо, говорю! А ну заткнулись оба!
Подростки уставились на учительницу, хлопая глазами.
— Отлично. Теперь слушайте сюда. Мы начнём проверять…
Но женщина не договорила, так как кто-то из девочек громко закричал. Жанна Алексеевна поглядела на неё, потом на остальных, а после и на себя. Их ноги уходили в пол, словно они стояли на болоте, а не на твёрдой поверхности.
— Что происходит! — зарыдала Полина.
Жанна Алексеевна попыталась освободиться, но тщетно. Её сил явно не хватало для этого. Она рухнула лицом вниз, и руки тут же исчезли в чём-то вязком, уйдя по локти.
— Помогите мне, — попросила она. — Пожалуйста.
Но никто ей помочь не мог, так как подростки сами пытались выбраться. И лишь Огурцов, вдруг схватив рядом стоявшую Полину, резко выдернул её из той дряни, что медленно засасывала, после чего отбросил на приличное расстояние, сам уйдя по инерции чуть ли не по подбородок. А уже через секунду жижа полностью поглотила парня.
Барахтаясь в вязком месиве, Жанна Алексеевна видела Полину. Та находилась на твёрдой поверхности благодаря сгинувшему огурцову. Девочка топталась на месте, не зная, что делать дальше. Помочь не имела возможности, так как могла и сама снова увязнуть.
— Беги! — выкрикнула учительница. — Спасайся сама! Отыщи выход ради нас всех!
«Какие глупые слова», — пронеслось у неё в голове.
И Полина побежала
* *
Боря бежал изо всех ног, стараясь уйти от опасности. По его пятам шла сама смерть в образе страшной твари, которая больше всего походила на курицу, если конечно были курицы величиной с хорошего пса. Клюв то и дело жадно клацал, стараясь урвать хотя бы кусочек от плоти. Но гадина не слишком расстраивалась, так как успевала вырывать приличные куски из мертвецов, что валялись повсюду.
«Ах, как бы мне сейчас хотелось бы оказаться у себя дома, в своей комнате, — думал парень, перепрыгивая через очередной труп, который лежал без головы. — Пускай всё это окажется сном, и я сейчас проснусь, после улыбнусь такой нелепости. Ведь этого ничего нет. Просто нет, так как не может существовать».
Пробегая мимо пасти, Боря услышал жадное чавканье, или причмокивание. На том месте, где раньше располагалась входная дверь, громадная пасть клацала зубами, шаря из стороны в стороны языком. Была видна оголённая плоть, которая застряла между клыков невиданной гадины. Сколько она пожрала учеников, страшно было подумать. Но явно не один десяток, если судить по количеству крови, которая хлюпала под ногами.
«А где же все? Неужели я остался один? Нет, всё что угодно, но только не это. Я не хочу быть в одиночестве, находясь в этом жутком месте, который так похож на ад».
Оставив за спиной пасть, Боря увидел человеческую фигуру. Беличья морда, никто иной. Директор школы был распят на собственной двери кабинета. Его живот был выпотрошен, а внутренности валялись у ног, всё ещё дымясь.
«Мне не хотелось бы повстречаться с той дрянью, которая сотворила такое. Да и вообще не хочу видеть никакой дряни».
Цоканье когтей всё ещё слышалось позади. Гибрид курицы и ещё чего-то по-прежнему двигался по пятам, не желая упускать свою жертву, такую свежую, сочную. Мертвечина одно, а живчик совсем иное.
Впереди показалась дверь в спортзал. Боря на секунду притормозил, а потом хлопнул дверью, как раз попав гадине по голове. Та отлетела, скользя по полу когтями, оставляя после себя глубокие борозды.
— Вот так! — обрадовано воскликнул он.
Не теряя драгоценного времени, парень рванул вперёд, входя в лабиринт из узких коридоров, пока не оказался в самом зале. Здесь, как и везде, царила смерть. Кто-то вскрыл деревянное покрытие пола, прокопав глубокий вход под землю. И явно это существо было не маленьких размеров.
Боря перепрыгнул через лавку, поскользнувшись на слизи. Она была везде, покрывая собой шведскую лестницу, трупы, а точнее то, что осталось от людей.
«Интересно, кто это мог сделать?»
Ответ пришёл спустя мгновение. Из недр норы появилась безглазая голова червя. Тот высунулся на несколько метров, словно бы принюхивался, а может просто пытался отыскать движение. Так или иначе, чудовищный червяк повернул свою тупую морду в том направлении, в котором находился человек.
«Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Ты меня не можешь видеть. Меня здесь нет, и никогда не было».
Боря едва успел увернуться, когда монстр со скоростью пули ударился в то место, где стоял секунду назад парень. Вспучился пол, стены пошли трещинами. Червь недовольно заворочался, снова готовясь к атаке. А самое ужасное это то, что гиганту не было видно конца. Существо выползло метров на десять, а остальная часть по-прежнему находилась в дыре пола.
— Чёрт! Вот чёрт!
Промчавшись несколько метров, Боря завернул в сторону, готовясь увидеть червя, но тот отвлёкся на гибрид курицы, которая появилась в спортзале. Между двумя монстрами завязалась драка. Кто выйдет победителем, парню знать не слишком хотелось. Главное унести отсюда ноги.
«Боже, спасибо тебе за шанс», — с облегчением вздохнул он.
Оказавшись в раздевалках, Боря вошёл в мужскую. Здесь не имелось окон, лишь дверь, которую он тихо прикрыл за собой. А через такой узкий проём монстр, не первый, не второй не смогут протиснуться. Теперь ему оставалось подождать. В конце концов, помощь обязательно придёт. Ведь не могут не знать снаружи о том, что происходит в стенах этой школы.
Повертевшись в ограниченном пространстве, парень сунулся в душ, прикрывая за собой дверцы, тут же затаившись, дожидаясь чудо. Он уселся на корточки, обхватив себя руками за плечи, трясясь от ужаса. Только сейчас до него дошла вся ситуация, в которой ему довелось оказаться. Это была жопа. Полная жопа.
Откуда-то послышалось шипение. Подняв голову, Боря ощутил на своём лице струи воды, которые полились из душа. Он в недоумении заморгал, после чего пришла боль. Нет, определённо это была не вода, а что-то с едким запахом, причиняющая нестерпимые мучения. Глаза больше не могли смотреть, так как их не имелось. Да и дышать стало трудно.
«Кислота! — промелькнула испуганная мысль. — Но откуда она здесь?»
Боря вскочил, но его нога поползла в сторону на мокром кафеле, а затылок влажно хлопнулся о стену. Всё стало неопределённо. Мир окончательно потемнел, растворяясь в чём-то приятном. Парень потерял сознание, а кислота продолжала литься из душа, сжигая парня, оголяя кости.
Было заметно, как Карина расчесала себе руки. Кожа покраснела, а в некоторых местах покрылась гнойными язвами. Девушка продолжала скрести с наслаждением на лице.
— Ты бы не делала этого, — заметил Вася.
— Что именно?
— Не надо чесать.
Орлова ничего не ответила, продолжая следовать за парнем и Нестеренко.
Очутившись в другом корпусе, они натыкались на трупы, изуродованные, обезображенные. Их было чертовски много. То и дело слышались разные звуки, скрежещущие, жуткие.
— Не могу поверить, что мы не можем выбраться из этой проклятой школы, — покачала головой Кристина.
Девушка была права. В каждом классе их ждала неприятность в виде какой-нибудь твари, которая обязательно бросалась на них. Нельзя подойти к окнам из-за всех этих чудовищ.
— Ничего, мы обязательно отыщем путь, — пообещал парень.
Он открыл дверь очередного класса, с опаской заглядывая вовнутрь. Из груди вырвался вздох облегчения. Никаких монстров здесь не имелось.
— Ага! А вот и наш шанс.
Вася пересёк класс, приближаясь к окну, собираясь его открыть, но руки так и застыли в воздухе. Парень уставился на то, что находилось за стеклом. А была там пустыня с красным от крови песком. Небеса тяжёлые, лиловые, что изрыгают из себя молнии. Вдали можно разглядеть холмы, или небольшие горы, но до них слишком далеко. Да и смысл к ним двигаться. Из песка торчат человеческие останки, черепа, рёбра, пожелтевшие от времени, а порою взгляд натыкался на свежие куски плоти, возле которых пировали мелкие чудовища, не больше размера крыс.
— Где город? — выдохнула Кристина. — Куда он делся?
Не имелось домов, автомобилей, детских площадок. На месте всего этого был этот жуткий пейзаж, который больше всего напоминал какой-нибудь ад.
— Я не знаю, — покачал головой Вася. — Не знаю.
«Неужели это случилось со всем миром? И теперь такое происходит на всей планете?»
Нет, определённо предполагать такое не хотелось.
Парень с огромным трудом отошёл от окна, глядя на Нестеренко, а после и Орлову. Последняя выглядела всё хуже. Гнойники переползли с рук на лицо, покрывая щёки, лоб, подбородок. Глаза налились кровью. И всё это всего за несколько минут!
— Что-то я себя не слишком хорошо чувствую, — пожаловалась Карина, усаживаясь на парту.
Она устало свесила руки.
— Тебе просто надо немного отдохнуть.
Вася заметил, как один из гнойников лопнул, и теперь по щеке стекала белёсая жидкость, перемешанная с кровью. Поплыл дурной запах. Хотелось заткнуть нос, отвернуться и не смотреть на всё это.
— Некогда нам отдыхать, — покачал головой парень. — Выберемся, а уж тогда…
Он вышел из класса, снова оказываясь в коридоре. За ним двинулась Нестеренко, а следом и Орлова, громко шаркая ногами, словно древняя старуха. От красоты ничего не осталось, лишь отвращение.
— Давайте спустимся на первый этаж.
— Как хочешь, — пожала плечами Кристина. — Главное выведи нас отсюда.
За спинами закашляла Орлова. Вася обернулся и увидел кровь на губах. Она тонкими струйками стекала по подбородку.
— Господи, что со мной! — воскликнула девушка. — Почему именно я?
Это был извечный вопрос, почему именно я. Почему именно мне не везёт? Почему это случилось со мной? Почему смерть пришла так рано? И почему она пришла ко мне, а не к кому-нибудь другому?
— Я, наверное, заразилась тогда, когда меня схватили эти руки. Ну, из стены.
— Всё возможно. Но если мы сможем выбраться, то врачи тебя обязательно вылечат.
Парень нетерпеливо мотнул головой в сторону лестницы.
Они шли по коридору под пристальным взглядом множества глаз, которые росли буквально из стен. С потолка свисали человеческие внутренности, словно новогодние гирлянды. Время от времени по стенам пробегала дрожь, будто само здание дышало.
— Что-то мне не нравится вся эта активность, — заметил Вася.
— Такое ощущение, вот-вот произойдёт нечто, — согласилась с ним Кристина.
Спустившись на первый этаж, парень заглянул через окно во внутренний двор. Всё оставалось без изменений. Там по-прежнему находился странный сад, который возник буквально из ниоткуда. Летали диковинные насекомые, валялись человеческие останки. По одному из трупов ползла жирная гусеница толщиной в человеческую руку. Она с жадностью пожирала то, что оставалось на мертвеце.
За спиной вывернуло Орлову. Девушка согнулась пополам, держась за живот. Из её недр вырвался страдальческий вопль.
— Больно! Внутри всё обжигает.
Кристина хотела подбежать к девушке, но Вася её удержал, покачав головой, терзаемый нехорошим предчувствием.
— Почему?
— Это не нормально, что с ней происходит.
— А разве здесь есть что-то нормальное? Ей надо помочь!
Парень уже хотел согласиться, как вдруг до его ушей донесся треск. Он быстро огляделся, но потом до него дошло, что звук исходит от Орловой. Рвалась её плоть, трещали громко рёбра. Они, прорвав кожу, показались наружу, облепленные мышцами, сухожилиями. С них на пол капала кровь. Изо рта Карины вырвался крик, но стих на высокой ноте.
— Назад! Назад!
Вася оттащил Кристину за шиворот, не особо церемонясь, продолжая с ужасом и брезгливостью смотреть на то, что ворочалось во внутренностях. Какое-то существо, белое, почти прозрачное. Новорожденная тварь. Именно она стала причиной язв, а также смерти Орловой.
— Господи! — прикрыла рот ладонью Нестеренко.
Существо, двигаясь на брюхе, с жадностью стало пожирать то, что выпало из человека, быстро увеличиваясь на глазах.
«Какой-то червяк, — подумалось парню. — Но очень прожорливый червяк. Но что будет, когда он набьёт свою утробу?»
Не оставляя никаких возможностей молодому монстру, Вася схватил довольно приличный по весу горшок с фикусом, который и опустил на гадину. Послышался чавкающий звук, а во все стороны брызнула вонючая слизь.
— Ну и дерьмо, — пробормотал он. — А воняет как.
Он отошёл в сторону, уставившись в пустоту.
«Вот нас осталось только двое. Интересно, есть ещё кто-нибудь в живых?»
В этот момент со стороны лестницы послышались торопливые шаги. На нижних ступенях появилась девчонка лет двенадцати, может тринадцати. Её одежда была выпачкана в крови, а местами разорвана. Глаза с ужасом смотрели на всё происходящее.
— О! — только и смогла выдавить она, после чего осела прямо на пол.
Как выяснилось, девчонку звали Полиной. Она и рассказала, что произошло с её учительницей, а также с классом.
— Я видела, как эта старая сука слизнула паука, — вспомнила Нестеренко, выслушав рассказ о Лидии Степановне.
— И сама стала пауком? — поинтересовался Вася.
— А почему бы и нет? По крайней мере, мне её совсем не жалко.
Парень открыл дверь класса географии, заглядывая внутрь. Его привлёк шум, который исходил оттуда. Школа подрагивала, как и всё в ней. Создавалось такое впечатление, что приближается нечто колоссальных размеров, просто исполин. Но нет, звук был не из класса, а ещё дальше, за окном, где находился этот вид на ад. К зданию школы тянулся чёрного цвета туман, клубясь, извиваясь тысячами влажных червей. Зловоние проникло в помещение даже сквозь закрытые окна. Внутри всё похолодело, а ноги превратились в вату. Вася не знал, что именно его так напугало. Но он знал лишь одно, что эта тварь, чёрный туман, самый опасный из всего увиденного.
Стены стали покрываться коркой льда. Температура быстро снижалась, приближаясь к нулю, и продолжала падать. Перед глазами промелькнула картина жутких мучений, когда человеческие тела растягивают, вонзают в них крючья, заливают в глотку кипящее масло. И всё это ждало и его самого, если не убраться в безопасное место. Потому что сюда тяжёлой поступью, выбрав форму тумана, двигался король, князь мучений, сам мрак, искусник боли и наслаждений.
— О боже! — воскликнула Нестеренко.
— Нет, — покачал головой Вася, которому с трудом удавалось сохранять спокойствие. — Здесь другой хозяин.
Он буквально вытолкнул девчонок прочь из класса, сразу же натыкаясь на нескольких монстров. Но те даже и не думали нападать. Чудовища спасались бегством, убегая, уползая. Мимо прошмыгнули лысые крысы из учительской, а не далее, чем в нескольких метрах какой-то червяк стал исчезать прямо в каменном полу, прогрызая нору, желая отыскать спасения под землёй. Все твари мчались прочь, освобождая место для их повелителя, который двигался сюда, чтобы собрать урожай.
— Что нам делать! — забилась в истерике Кристина. — Я не хочу умирать! Не хочу!
Рядом рыдала Полина.
Вопль многочисленных душ усилился, став невыносимым для слуха. В помещение потемнело, а холод проникал под одежду. Существо приближалось, и приближалось довольно поспешно. От его поступи содрогался мир.
— Бежим!
Схватив девчонок, Вася толкнул их вперёд, заставляя, желая, чтобы они двигали ногами, а не стояли на месте.
— Давайте! Давайте! Давайте!
Парень испытывал животный ужас. Он бы и сам стал биться в истерике, но инстинкты гнали его прочь, заставляя отыскивать спасения.
Они побежали по коридору, промчавшись мимо пасти, а также распятого директора. Оказавшись возле спортзала, Вася бросился к лестнице, поднимаясь наверх, к библиотеке и актовому залу. Но вряд ли, конечно он отыщет там спасения, или сможет спрятаться.
«Что же нам делать?»
Парень оглянулся назад, увидев, что чёрный туман проник в здание школы, быстро расползаясь по сторонам. Щупальце обыскивали каждый сантиметр свободного пространства, пожирая мертвечину, отыскивая всё новую и новую пищу. Вой сотен тысяч душ стал невыносим.
Оказавшись наверху, Вася распахнул дверь, вбегая в библиотеку. Книжки валялись на полу, слетев с полок. За столом сидела обезглавленная библиотекарша. Из обрубка всё ещё хлестала на пол кровь. Её руки продолжали двигаться, по-видимому, агонизируя предсмертными судорогами.
Парень подбежал к окну, глядя на кровавую пустыню, на чудовищ, которые бежали прочь, исчезая у горизонта. Никому не хотелось иметь дел с хозяином этих мест. И Вася их отлично понимал.
— Оно уже здесь! — завизжала Кристина, тыча пальцем в туман.
Тот проникнув сквозь закрытую дверь, стелился по полу, клубясь, отыскивая свежую плоть, которая находилась совсем рядом.
«Господи, если ты существуешь, помоги нам».
Трое человек крепко прижались друг к другу, прикрыв от ужаса глаза, закрыв ладонями уши, чтобы не слышать завывание тех несчастных, кому не повезло. Никто из них не смотрел, дожидаясь собственной смерти.
«Или смерть, это не самое страшное?»
Задержав дыхание, Вася ждал. Он услышал вскрик Нестеренко, но даже не сделал попытку открыть глаза. Зачем, если сейчас придёт и его очередь. Но время шло, а ничего не происходило. Холодные щупальца хозяина не касались его.
«Не понимаю, что происходит?»
Наконец осмелившись, Вася открыл вначале один глаз, а после и второй. Туман пропал, как и тело библиотекарши. Он всё ещё стоял среди разбросанных книжек, а за его спиной светило солнце. От кровавой пустыни не осталось и следа. Теперь на его месте был город, знакомый, родной.
«Спасибо тебе, Господи».
Утерев пот со лба, Вася медленно двинулся к выходу, переступая через разбросанный мусор. Он не мог поверить в то, что всё закончилось. Закончилось также неожиданно, как и началось. Что было этому причиной, парень знать не мог.
«Жаль, что Кристинка с Полинкой не дотянули до конца. А ведь спасение было совсем рядом».
Перед тем, как покинуть библиотеку, Вася поглядел на то место, где стояли девушки. Теперь там никого не было. Он остался один во всей школе. Даже трупы исчезли, пожранные тварью. И лишь кровь на стенах свидетельствовала о том, что совсем недавно здесь произошла бойня.
Тяжело шаркая ногами, парень вышел на улицу, вдыхая полной грудью такой свежий, такой сладкий воздух. Люди шли мимо, даже не обращая внимания на здания, не подозревая, что в нём произошло.
Вздохнув, Вася устало опустился на ступени, кладя руки на колени, глядя перед собой. Он устал. Чертовски устал.
Часть 4.
Чёрный туман окутал своими отростками Полину. Девочка громко вскрикнула
от яркой молнии, а следом за этим раздалось шипение, словно на раскалённой сковороде жарили мясо. В нос ударил характерный запах, от которого замутило.
Нестеренко скосила взгляд в сторону, и часто заморгала. Находившийся рядом Вася каким-то образом перестал существовать. Точнее даже будет не так. Парень просто исчез, раз, и нет его. На его месте находилась лишь пустота, холодная, пахнущая жареной плотью.
«Куда он, чёрт возьми, исчез? Неужели я осталась последняя?»
Мысли мелкими мошками так и роились в голове. Ей хотелось закричать, ударить себя, но только не сейчас, когда хозяин находился рядом.
Кристина, не раздумывая, оттолкнулась ногами и бросила своё тело в оконный проём. Нет, просто так умирать она не собиралась. Не для этого она пережила многое, чтобы её после всего этого сожрала какая-то хрень.
Послышался звон разбитого стекла, плечо обожгло болью, а лицо посекло осколками. Падение продолжалось всего пару минут. Девушка быстро приближалась к земле, вскоре плюхнувшись на груду керамзита.
«Счастье! — подумалось ей. — Я бы расцеловала того человека, кто насыпал сюда эту кучу».
Тут же поднявшись на ноги, Кристина стряхнула с волос мелкие осколки, мельком взглянув на свои руки. Они были все в крови. Между пальцев сочились красные ручейки, падая ей под ноги.
«Фигня, — решила она. — Главное я жива».
Подняв взгляд, Нестеренко увидела клубящийся туман. Тот медленно, как-то неповоротливо выползал из разбитого окна, выпуская вперёд своих разведчиков, многочисленные отростки. Они ощупывали каждый сантиметр пространства, надеясь отыскать ускользнувшую плоть.
— А вот тебе! — громко воскликнула она, показывая средний палец.
Больше не задерживаясь, опасаясь хозяина этих мест, Кристина бросилась вдоль здания школы, слегка пригибаясь от сильных порывов ветра. Порою, ей с трудом удавалось устоять на ногах. Тяжёлые фиолетовые тучи прижимали к земле, заставляя искать укрытия. В небе сверкала молния, разрезая пополам фантастические облачные замки. Следом раздавался гром, оглушительный, опасный, от которого болели уши.
«Куда бежать? Где искать спасение?»
Она оставила за спиной корпус столовой, медпункта, приближаясь к начальной школе. Пробегая мимо окна, девушка резко затормозила, увидев человеческое лицо. А да, ей был знаком этот парень. Максим Голубев.
— Вылезай, идиот! — закричала она, лихорадочно жестикулируя.
Её слова относили тут же ветром, да и про гром не стоило забывать.
Ударив локтем по стеклу, Максим выбрался наружу через разбитое окно, потрясая в руках мобильным телефоном. На его лице находилась довольная улыбка. Казалось, парень не замечает ничего, что творилось вокруг.
— Я всё заснял! — проорал он.
— Что именно?
— Рука Громова оторвалась от взрыва его смарта! А потом ещё паучиху. Она появилась из кабинета немецкого языка. Ты бы её видела. Голливуд просто отдыхает.
— Ты псих, — констатировала Нестеренко.
— Все журналисты должны быть немного психами,— хохотнул Голубев.
— Ты чего, собрался учиться на журналюгу?
— После одиннадцатого.
Кристина взглянула на него, словно перед ней действительно находился идиот, после чего махнула в сторону одноэтажного здание, что находилось не далее, чем в десятке метров от школы. Там обычно проходили труды у девочек. Вязание, шитьё, уход за цветами и прочее.
— Давай туда, — предложила Нестеренко. — В школу я не вернусь.
Максим утвердительно кивнул.
Они помчались от корпуса начальной школы. Кристина вспомнила, как ещё совсем недавно они шли по ней вчетвером. Василий, Денис и Карина.
«Но из них, к сожалению, никто не дожил до этого момента».
Девушка не знала, хорошо ли это, или плохо. Можно ли позавидовать мёртвым? Наверное, да, если ты ещё жива, и находишься в аду.
Домчавшись до здания из красного кирпича, Нестеренко рванула на себя ручку двери, оказываясь в небольшом коридоре. Здесь пахло цветами, пылью.
— Поверить не могу, что мы находимся в самой жопе,— проговорил возбуждённо Максим, по-прежнему сжимая в потной ладони свой телефон.
— Как будто тебя это радует.
— Нет, но какой материал!
— Идиот. Мы ведь могли погибнуть, как и остальные.
— Но если останемся в живых, то станем популярными. Да с моим материалом…
— Ты вначале выберись отсюда.
Они прошли в помещение, где раньше проходили труды. Пустые парты, брошенные вещи. Никого из живых видно не было.
— Я могу согласиться с тобой в одном, что мы действительно в самой жопе.
Кристина приблизилась к окну, выглядывая с опаской. Чёрного тумана, а также иных монстров, видно не было. Похоже твари разбежались, почуяв настоящую опасность от своего повелителя.
— О! Шоколад. Будешь?
За спиной зашуршала обёртка. Нестеренко обернулась, глядя на то, как Голубев разворачивает плитку молочного шоколада.
— Нашёл в одном из рюкзаков.
Он кивнул куда-то в сторону.
— У тебя вообще нервов нет?
Максим откусил кусочек.
— Есть, — ответил он самодовольно. — Просто они довольно крепкие.
Кристина отворила хлипкую дверь, оказываясь в теплице. От увиденного её замутило, а ноги подкосились. Она опёрлась плечом о косяк, чтобы не рухнуть на пол. В нос ударило зловоние. Создавалось такое впечатление, словно она очутилась в лавке мясника.
С потолка свисали человеческие органы. Они лежали и в грядках, рядом с помидорами, огурцами и какими-то ещё растениями. Печёнка соседствовала с сердцем, неподалёку валялись лёгкие, а ещё дальше кишки, над которыми роились мухи, противно жужжа. Голова учительницы по труду, Нины Николаевны, была насажена на черенок лопаты. Мёртвые глаза с полуприкрытыми веками уставились в пустоту. Рот с чёрными губами широко открыт, показывая окровавленные зубы и посиневший язык.
За спиной появился Голубев, от чего Кристина подпрыгнула на месте, резко разворачиваясь, глядя на изумлённое лицо парня.
— Больше не делай так никогда, — прошипела она.
— Что именно?
— Не подкрадывайся ко мне.
Максим покачал головой, присвистнув.
— Жесть.
— Жуть, — поправила его девушка.
— Не хотел бы я повстречаться с ним.
— Что ты имеешь в виду?
Нестеренко вытолкнула Голубева обратно в класс, захлопывая за собой дверь. Она увидела достаточно, чтобы видеть кошмары до конца своей жизни.
— Ты думаешь, что это сделали монстры? — поинтересовался Максим, вертя в пальцах телефон.
Кристина захлопала глазами, обдумывая услышанные слова.
— А кто ещё?
— Нет, моя дорогая.
Девушка поморщилась от последних слов. Что-что, а его дорогой она не была, и быть не желала.
— Беличья морда, которую кто-то распял на двери кабинета. Ну, а теперь и насаженная на лопату голова учительницы. Нет, здесь дело рук существа, которое умеет думать.
— Уж не на человека ты намекаешь?
— А почему бы и нет, — пожал тот плечами, продолжая играться с мобильником. — Кто-то слетел с катушки, или поняв всю ситуацию, дал себе волю, или фантазию. Какая разница, кто и как погибнет, если рядом монстры.
— Но кто это может быть?
— Без понятия. А может и вовсе не человек.
— Что не человек, так это точно, — хмыкнула девушка.
Убрав телефон обратно в карман, Голубев снова занялся шоколадкой, шелестя обёрткой, громко чавкая, не обращая внимания на рядом стоявшую девушку.
Кристина, тем временем приблизилась к окну, занимая своё прежнее место. Из пустыни ветер гнал песок, создавая бурю. Он был красный, словно кровь.
«Ещё не хватало какого-то психа, повёрнутого на убийствах. Не везёт, так не везёт».
Она принялась размышлять о том, как выбраться из сложившейся ситуации. Но вариантов не имелось. А да, вначале их четвёрка пыталась покинуть школу, но вот теперь, когда никого не стало, Кристине все-таки удалось это сделать, и что дальше? У неё не было желания двигаться в пустыню. Мало ли чего там ожидало. На открытом пространстве даже спрятаться негде.
— О чём задумалась? — поинтересовался Голубев, сидя на парте и уплетая шоколад.
— А разве ни о чем?
Нестеренко увидела мелких грызунов. Те промчались мимо, держась группой из двадцати, может больше особей. Они исчезли в клубах пыли, держа путь в пустыню. Похоже школьный пир для них закончился. Потом её взгляд переместился слегка в сторону, на фигуру. Та стояла возле корпуса школы, сложив руки на груди. Лицо было…
«Уж не это существо убивало с извращениями?»
На первый взгляд он выглядел, как самый обычный человек, если бы не лицо, на котором отсутствовали глаза, нос, рот. На месте них была лишь ровная поверхность. Кожа на черепе была испещрена множеством синих жгутов вен. Существо просто стояло, ничего не предпринимая. Но Кристина отчего-то знала, , хотя у монстра нет глаз, но оно каким-то образом смотрит прямо на неё, изучая. От этого у неё по спине прошла волна холода.
Нестеренко на мгновение отвернулась, позвав Голубева, кивнув тому на окно.
— Быстрее подойди.
— Что там ещё?
Смяв бумажку, Максим стал рядом с девушкой, недоуменно глядя на унылый пейзаж.
— Вон…
Нестеренко оборвала себя, так как существо исчезло. Там, где он стоял раньше, теперь ничего не было. Лишь клубилась пыль, красная, зловещая, закручивающаяся в маленький вихрь.
— Что ты увидела?
— Ммм, не знаю. Какое-то существо. Оно смотрело прямо на меня, но у него отсутствовали глаза.
— Но тем не менее, оно смотрело без глаз? — уточнил парень, в голосе которого слышался скепсис.
— Послушай, а ты ещё разве не привык, что в этом месте не всё нормально?
— Хм, действительно.
Кристина вновь обвела двор школы, а также само здание, но новых сюрпризов в виде различных чудовищ не увидела. Да и чёрный туман куда-то делся.
«Наверное, решил, что мы мертвы, — подумалось ей. — Хотя вряд ли. Такое существо знает, если не всё, то очень многое».
Девушка обняла себя за плечи, желая оказаться снова в нормальном мире, где нет всего этого. Но, увы, мысли и желания здесь не играли никакой роли.
— Ничего, мы обязательно выберемся отсюда, — попытался её успокоить Максим. — Не знаю как, но обязательно выберемся. В конце концов, из любой ситуации существует выход. Главное его отыскать.
— И где ты будешь его искать?
«Жаль, что больше никого не осталось. Я бы сейчас не отказалась от общения с людьми».
Кристина заметила нечто странное, возле ворот школы. Там происходило некое сверкание, заставляя сердце биться быстрее. Она пристально следила за этим какое-то время, после чего из неё вырвался вздох облегчения.
— Смотри! — воскликнула Нестеренко.
— Вижу, — ответил Максим, странным, совершенно глухим голосом.
Полина почувствовала сильную боль, после чего её швырнуло куда-то с огромной силой. Девочка больно приложилась головой о холодное покрытие, застонав. Отовсюду доносились голоса, а ещё вой сирен. Её подхватили крепкие руки, подняв в воздух.
— Кто это, мать вашу! — раздался над ухом грубый мужской голос.
— Как она здесь оказалась? — послышался другой.
Проморгавшись, Полина увидела множество мужчин. Они окружали её, сыпля вопросами.
«Неужели я смогла. Я выбралась? Но как?»
— Там…
Полина закашлялась, взглянув на свою правую руку. Пальцы отсутствовали. На месте них была лишь обожжённая плоть.
— Никита Сергеевич! Тут ребёнок!
В поле зрения появился седовласый мужчина в хорошем костюме. В зубах дымилась сигарета, а глаза были налиты кровью.
— Каким макаром, скажите мне, она здесь оказалась? Александр Васильевич?
Учёный погладил ладонью подбородок.
— Искажение. По-видимому, оно её захватило при свёртывании врат.
— Да ей же нужен доктор! — вскричал один из мужчин, на котором был надет камуфляж. — Посмотрите на её руку!
— Врача сюда, — скомандовал Никита Сергеевич. — Срочно.
— Подождите, — пролепетала Полина.
Она вдохнула полной грудью, собираясь с мыслями.
— Там остались и другие. Вася, Кристина.
— Где там?
Седовласый пристально поглядел на девочку.
— В аду, — было ему ответом.
Никита Сергеевич поглядел на своего учёного, но тот лишь пожал плечами, как бы говоря, что не понимает о чём говорит эта девчонка.
— Вся наша школа оказалась в том месте. Монстры. Они убивали всех. Происходило нечто странное.
Полина говорила торопливо, боясь, что вот-вот потеряет сознание от боли. Поэтому ей надо было рассказать всё, пока ещё оставались силы.
— Погибли многие, если не все. Но остались Вася с Кристиной. Потом ещё туман, чёрный, как сама ночь. Это был сам дьявол. Моя учительница провалилась в пол, а ещё мои одноклассники…
— Я ничего не понимаю, — потряс головой руководитель проекта.
Он бросил на пол окурок, яростно топча его подошвой туфли.
— Вы, Александр Васильевич…
Палец Никиты Сергеевича обвиняюще ткнулся в грудь учёному.
— Во всём виновато искажение, — залепетал тот.
— К чёрту ваше искажение!
Седовласый обернулся к собравшимся людям.
— Девчонку в медпункт, и срочно! Остальным же приготовиться. Мы снова открываем врата.
Никита Сергеевич поглядел на Александра Васильевича.
— Вы сможете их открыть в том же месте?
— Да, но это, наверное, не безопасно.
— Никаких, но. Мы обязаны вытащить из этого места людей.
Площадка мигом опустела. Люди заняли свои места. Начался отсчёт. Руководитель проекта стоял возле монитора, сложив руки за спиной. В голове роились разные мысли. Это было провалом. Мало того, что они промахнулись, да ещё вдобавок захватили с собой целое здание школы.
«А мир? — пронеслась шальная мысль. — Кто бы мог подумать, что там окажется ад, если верить девчонке».
Счёт дошёл до нуля. Врата распахнулись. Но на этот раз они были соединены с другими, которые вели на подземную базу. Пространственное искажение, которое помогло им переместиться на сорок два километра, погрузившись в иной мир.
В прозрачной арке врат показалось жуткое существо, которое помедлив немного, бросилось через портал. Раздался оглушительный грохот. Оружие застрекотало, а пули впивались в плоть твари, разрывая ту на куски. Слышались команды. Охрана перезаряжалась, готовясь к новому отражению.
«А спасёт ли изолированный отсек нас всех от этой мерзости? А если тварям удастся прорваться?»
Очередная тварь. Она была похожа на огромного червя, только с множеством волосков по всему телу. Они трепетали, шевелясь словно от ветра. Один из людей, который нечаянно коснулся волосков, тут же упал замертво. Из его рта пошла пена, а из глаз хлынула кровь.
— Мы можем переместить врата в пространстве? Ну, чтобы поискать выживших?
— А да, вполне спокойно, — заверил его Александр Васильевич.
— Так делайте это, чёрт побери!
Червяк, который успел наполовину вползти в изолированный отсек, был разрезан на две части. Врата переместились на десять метров в сторону.
— Отлично, — кивнул Никита Сергеевич. — Давайте ещё.
Спортзал оказался чистым, если не считая груды мусора, и пол, в котором находилась громадных размеров дыра. Столовая. Столы и стулья раскиданы, а из потолка появлялись и лопались кровавые пузыри, обдавая едкой жидкостью окружающее пространство. В полу имелось отверстие, заполненное этой дрянью, в которой плескались существа похожие на головастиков, только с острыми зубами.
— Давайте ещё на десять метров.
— А может лучше выпустить группу для поисков? — предположил учёный, клацая пальцами по клавиатуре.
— А может лучше вам заткнуться, и молча исполнять приказы?
Никита Сергеевич приблизился к монитору, пристально глядя на то, что происходило на нижнем уровне базы. Открытые врата показывали пустой коридор. На стенах виднелись пятна крови. Внутренний двор порос растениями, странными, жуткими.
— Давайте теперь пройдёмся по этим корпусам, после чего покинем здание, выходя на улицу.
— Это может быть опасно. Мы же не знаем, что нас там может ждать.
Никита Сергеевич был согласен с высоколобым, но с упорством решил продолжать поиски. Ему вспомнились его собственные дети, которые в данный момент находились в безопасности. В безопасности, в отличии от тех, кто случайным образом попал в их эксперимент.
Кристина покачивалась на пятках, размышляя, как же все-таки выбраться из сложившейся ситуации. Максим стоял рядом, ничего не говоря, просто уставившись в пустоту отстранённым взглядом.
«Будет ли это место безопасным? Вряд ли. Стоит вспомнить, что произошло со школой».
Где-то вдалеке взвился столп пламени, поднимая вверх огонь и пар. Похоже гейзер, наконец прорвавшийся из-под земли.
«Да уж, не лучшее местечко для обитания».
Девушка вновь перевела взгляд на сияние, которое стало плотнее. Спустя всего пару секунд она увидела людей в камуфляже и с оружием. Они находились по ту сторону некой арке, за которой находился мир. Настоящий, прежний мир.
— Смотри! — выкрикнула она. — Мы спасены!
Нестеренко бросилась к двери, но рука легла ей на плечо, останавливая.
— Да отпусти ты меня! — возбуждённо пролепетала она. — Ты разве не понимаешь, мы спасены! Нам нужно успеть!
— Всё я понимаю, — ответил Максим.
С этими словами он ударил девушку кулаком в лицо.
Кристина отлетела к дальней стене, больно приложившись затылком. В глазах на мгновение померкло, но уже в следующий момент мир обрёл свои краски. Она наблюдала за тем, как вытащив из-за пояса молоток, Голубев, постукивая им по раскрытой ладони, приближается к ней.
— Что… Я не понимаю.
— Потому что ты тупая корова, вот и не понимаешь,— ответил парень.
Он приблизился вплотную, став возле девушки, широко расставив ноги.
— Бедный наш директор, — ухмыльнулся Максим. — Бедная ваша учительница по труду. Бедный трудовик. Бедный Громов.
— Громов?
— А да, — кивнул он. — Когда ему оторвало руку и выбило глаз, он все равно не хотел почему-то умирать. Пришлось ему помочь.
Голубев рубанул ребром ладони воздух.
— Но для чего?
— Это райское место. Здесь я могу реализовать все свои фантазии. Я сделал то, что давно делал в мыслях с Беличьей мордой. После настало время вашей учительницы по труду. Мне пришлось покинуть здание школы, но знаешь, что удивительно? Никто из монстров меня не тронул. Я их собрат! Мы одной крови.
«Да он чёртов псих!»
Голубев взмахнул молотком, а затем резко опустил его вниз. Пальцы Кристины обожгло страшной болью. Ноготь на указательном пальце отлетел в сторону. Ей даже показалось, что она слышала хруст ломаемых костей. Пол стало заливать кровью, густой, тягучей.
— Это только начало, дедка. Мы сможем сделать с тобой многое. И даже не думай о спасении. Теперь этот мир наш.
— Ты псих! — выкрикнула Нестеренко, рыдая от боли, прижимая к себе изуродованный палец.
— Не спорю, поэтому мне и нравится это райское местечко. Здесь сбудутся все мои фантазии. Я смогу мучить, убивать, резать и поедать. Это эдем, чёрт возьми, для таких, как я.
«Господи, а спасение было так близко, — думала Нестеренко. — Осталось совсем немного. Врата рядом».
Она собралась с силами, решив, что не для этого пережила многое, чтобы какой-то психопат её остановил на последнем отрезке. Если ему нравился ад, то пускай он здесь и остаётся.
Кристина выбросила вперёд руку, хватая парня за пах, сжимая здоровыми пальцами мошонку. Голубев завизжал, словно свинья, начиная танцевать на месте. Молоток выпал из его ослабевшей руки.
— Отпусти, сука, слышишь! Иначе будет хуже!
Нестеренко послушно разжала пальцы, сразу хватая с пола оброненный молоток. Девушка, вскочив на ноги, размахнулась со всей силы, после чего зарядила своим оружием прямо в лоб парню. Раздался сухой звук. Голова Голубева откинулась назад, а следом и всё его тело. Максим рухнул среди парт грудой плоти.
— Сукин ты сын! Хочешь остаться здесь, так оставайся, но без меня!
Она зарядила ему ногой по яйцам, и парень ещё громче завопил, чем раньше, скрючившись.
«Вот урод, и не сдох же от удара молотком».
Довольно фыркнув и морщась от боли, Кристина помчалась прочь из здания, оказываясь на улице под шквалистым ветром. Слегка нагнувшись вперёд, она с облегчением выдохнула, так как светящаяся арка находилась на месте, как и люди с оружием.
«Теперь надо успеть. Бежать, и только бежать».
Нестеренко мчалась изо всех сил. Она перепрыгивала через кустарник, заборчик, который окружал его. Люди в камуфляже что-то кричали, жестикулируя. Вначале девушка не поняла, но, когда до неё дошло, сердце на секунду остановилось. Так и не обернувшись, она рухнула лицом в землю, а уже в следующий момент раздались выстрелы. Кто-то зашипел. Повернув голову, Кристина увидела безглазое чудовище, то самое, которое ей доводилось видеть раньше. Пули рвали плоть, выпуская наружу чёрную кровь. Существо билось в конвульсиях, рухнув неподалёку от девушки. В лысом черепе также отчётливо выделялось отверстие.
«О боже, чуть не влипла».
Снова вскочив, она продолжила свой путь, и уже через несколько секунд находилась возле врат. Её подхватили крепкие руки, перетаскивая на другую сторону.
Бросив быстрый взор себе за спину, Нестеренко заметила стелящийся по земле чёрный туман. Он стремительно приближался. Вопль измученных душ нарастал, становясь просто невыносимой адской какофонией.
— Есть ещё кто-то живой? — спросил мужчина в маске.
Кристина подумала о Голубеве, после чего отрицательно качнула головой. Что-что, а этот подонок не заслуживал спасения. Ему не место среди людей.
«Он хотел ада, так пускай его получит».
— Закрывайте скорее! — прокричала она сквозь вопль душ. — Нельзя, чтобы это существо проникло к нам.
Нестеренко ткнула пальцем в чёрный туман.
Ей утвердительно кивнули, после чего арка портала захлопнулась, мгновенно исчезнув. На том месте, где ещё мгновение назад был проход, теперь находилась лишь ровная стена.
«Вот и всё, — с облегчением подумала девушка. — Я смогла. Я выбралась».
О будущем пока думать не хотелось. Оно казалось слишком далёким в данный момент. Но потом, возможно, придётся, так как вряд ли её отпустят… По крайней
мере, в это не верилось.
— Я выжила, — пробормотала она. — Я смогла выжить. И я стану бороться…
Ночной цирк.
Ночной цирк.
«Приглашаем вас на захватывающее путешествие в мир Ночного цирка! Будьте готовы к невероятным акробатическим трюкам, смешным выступлениям клоунов и загадочным номерам иллюзионистов. Специально для вас мы создали уникальное шоу, которое оставит яркие впечатления и подарит кусочек таинственной атмосферы.
Ждем вас на представлении Ночного цирка!»
На экране мелькали кадры очередного ужастика, который смотрел Митя. Удобно устроившись на диване, парень наблюдал, как космический монстр, случайно попавший на планету, бегает по лабиринту зданий в поисках жертвы. Впрочем, этих самых жертв было в достатке.
Первым ушёл из жизни здоровенный негр, лишившись руки, а ещё части своих внутренностей. Чернокожий следил, как из его разорванного брюха медленно вываливаются дымящиеся кишки, падая к ногам и пачкая кровью грязный бетон. Белки глаз выкатывались от боли из орбит, а из приоткрытого рта тоненькой струйкой стекает слюна. Но наконец, жизнь оставила мужчину, и он мешком повалился на пол, судорожно дёргая ногами в грязных кроссовках.
Митя замер, когда на экране появился жуткий монстр, щёлкая жвалами и издавая урчащие звуки. Своими когтистыми лапами, существо отрывало куски плоти, с которых всё ещё сочилась липкая кровь.
Сейчас обязан был наступить кульминационный момент, так как следующей жертвой должна была стать привлекательная грудастая блондинка. Митя отлично знал сей миг, так как не один раз смотрел этот фильм. Камера крупным планом должна показать офигительную грудь героини, что и сделала спустя пару мгновений.
Актриса громко завизжала, закрывая рот ладонями и не отводя своих небесно-голубых глаз от космического охотника.
«Сейчас он её разрежет напополам», — подумал парень с удовлетворением, усаживаясь удобнее.
Так и произошло. В лапах монстра неведомым образом материализовалось боевое лезвие, которое существо и пустило в ход. Брызнула тёмная кровь, и одежда грудастой блондинки окропилась её собственной бурой жидкостью. Поросячий визг, переходящий в глухое бульканье, а потом, только довольное урчание космического убийцы.
— Митя! — послышался с кухни голос матери. — Вынеси мусор!
«Почему именно сейчас, когда монстр должен убить того подлеца, официанта, который так трусливо спрятался внутри холодильной установки».
— Мам! Давай быть может чуть позже?
— Оторвись от телевизора, и вынеси мусор!
— Минут через двадцать. Хорошо?
— Так! Задницу свою поднял и делай, что тебе говорит мать!
Парень недовольно ударил себя пультом по колену, ставя фильм на паузу.
Поднявшись с дивана, Митя приблизился к полке, на которой стояла не одна сотня дисков, начиная просматривать названия взглядом, решая, что посмотрит после того, как закончится «Космический охотник». Молодой человек вытаскивал обложку за обложкой, читая аннотацию и актёрский состав.
«Может посмотреть Ад каннибалов? Нет, мне там нравится только одна сцена, это с голой бабой на берегу. Тогда: Демоны, Зловещие мертвецы, Кошмар на улице Вязов или Ночь живых мертвецов?»
Он решил остановить свой выбор на последнем фильме, так как творение Джорджа Ромеро, действительно казалось ему очень жутким. А главное, классика никогда не устаревала.
Довольный, Митя вышел из тёмной комнаты, появляясь на кухне, где мама готовила нечто вкусное, если судить по заманчивому запаху.
— Оторвался? — спросила она, не оборачиваясь.
— Угу, — промычал сын. — Никакой личной жизни.
— Ты скоро со своими ужастиками просто свихнешься, если будешь продолжать такими темпами поглощать эти кинопродукты.
— Нет, всё нормально, — отозвался Митя, беря пакет с мусором из ведра. — Как раз, моя психика довольно крепкая.
Парень выбежал на площадку, начиная спуск по лестнице. В подъезде оказалось чертовски темно, так как никто не удосужился вкрутить лампочку, которую с заядлым постоянством кто-то воровал. А когда же он оказался на первом этаже, то поморщился от неприятной вони мочи и дерьма.
Ругнувшись в сторону алкашей и бомжей, Митя помчался к мусорным бакам, неся содержимое пакета, брезгливо держа двумя пальцами, будто нес дохлого скунса.
К тому времени, как молодой человек вышел на улицу, уже совсем стемнело, но несмотря на это, людей на лавочках находилось в достатке. Особенно старушек, что сплетничали, щёлкая семечки.
«Вот кому заняться нечем», — подумал он с раздражением.
Приблизившись к мусорным бакам, Митя выбросил пакет с его зловонным содержимым, одновременно уставившись на жирную крысу с лысым хвостом, которая при его появлении даже не попыталась убежать, нагло глядя на человека маленькими глазами и шевеля усами.
— А ну пошла отсюда, гадина! — зашипел на тварь Митя.
Крыса, как бы неохотно, развернулась и юркнула куда-то между баков, исчезая в ночи, продолжая держать в зубах что-то из отходов, словно охотничий пёс.
Парень развернулся, чтобы бежать обратно домой, где его ждали любимые ужастики, но вдруг замер, так как наткнулся взглядом на колону чёрных грузовиков, которая медленно ехала по дороге, выруливая из-за поворота.
«Ночной цирк», — прочитал он на бортах автомобилей.
— Что ещё за дерьмо?
Автоколонна, медленно и даже как-то величественно, проезжала мимо, обдавая Митю вонью выхлопных газов. Парень пытался разглядеть водителей в кабинах, но всё тщетно. Окна оказались наглухо тонированы. Грузовики направлялись в сторону пустыря, где собственно и проводились разные ярмарки и цирковые представления в тёплое время года. Хотя, на последних, Митя никогда не был, так как просто ненавидел цирк и всё, что было с ним связано. Причину этого, парень не знал и просто воспринимал как должное.
Постояв ещё какое-то время возле мусорных баков и следя за удаляющимися грузовиками, Дмитрий в конце концов, развернулся и побрёл обратно к подъезду. Его ждало нечто интересное, очередной фильм ужасов.
На следующий день, Митю разбудил звонок на мобильник. Парень с удивлением понял, что уже почти двенадцать дня. Он вчера до поздней ночи смотрел кино об оживших мертвецах, а затем, ещё один старенький фильм.
Ему всю ночь снилось, как он, находясь в каком-то маленьком американском городке, убегает от зомби, отыскивая спасение на пустой улице. Парень стучался в многочисленные двери, взывая о помощи, но всё тщетно. И когда уже несколько разложившихся трупов его почти схватили, раздался тот самый спасительный звонок.
— Да, — пробормотал он хриплым ото сна голосом.
Звонила Маша, девушка, с которой парень встречался уже на протяжении последних нескольких месяцев.
Митя познакомился с ней на одном рок концерте, где местные группы давали представление. Оказалось, что у обоих много общего, за исключением одного. Маша не любила фильмы ужасов. Она с огромным удовольствием смотрела комедии, фантастику и драмы, но только не ужастики, которые терпеть не могла. Митя смирился с этим. По крайней мере, пока.
— Спишь? — послышался в трубке её звонкий голос.
— Угу.
— Наверное, снова смотрел до поздней ночи свою дрянь?
— Угу. Как догадалась?
— Поверь, это было не сложно. Ладно. Я чего звоню. К нам в город приехал цирк, и я купила два билета на ночное представление.
— Ты же знаешь, что я не люблю цирк, — возразил парень, поднимаясь с дивана и сонно направляясь на кухню.
К этому времени его мама уже давно ушла на работу, оставив в холодильнике сыну завтрак и обед, который Митя принялся разогревать, одновременно включая электрический чайник.
— А ты же знаешь, что я не люблю твои ужастики, но иногда с тобой их смотрю.
— Ну не знаю…
Он задумчиво почесал затылок, а потом живот.
— Я уже взяла билеты, — повторила Маша.
— Сходи с кем-нибудь, — предложил Митя. — Например, с Наташкой.
— Если бы Наташка была моим парнем, то непременно.
— Я терпеть не могу этот чёртов цирк. А тем более, ночной.
— Так ты знал, что они приехали в город?
— Угу, — отозвался парень, выкладывая макароны с мясом на тарелку и берясь за вилку. — Вчера, когда выносил мусор, видел эти здоровенные чёрные грузовики. Они проезжали мимо моего дома.
— Ясно. Ну, а всё же?
— В смысле?
— Я по поводу похода в цирк. Ты же знаешь, как я его просто обожаю.
— Да?
— Да.
— Только его?
— Нет, и тебя тоже обожаю. Ну, пожалуйста. Соглашайся.
— Ладно, — наконец выдавил Митя с набитым ртом. — Когда и во сколько?
— Сегодня в десять вечера.
— В десять вечера? — переспросил он. — Почему так поздно? Там, что есть эротика?
— Нет, — неуверенно отозвалась Маша. — По крайней мере, в афишах ничего не сказано. Есть клоуны, силачи, гимнасты, фокусники, а также какие-то звери. Поздно, наверное, потому, что все-таки цирк ночной.
— А смысл его тогда проводить в тёмное время суток? Хотя… Ох. Хорошо. В десять, так в десять.
— Ты за мною зайдёшь?
— А у меня разве есть выбор? — вздохнул Митя, улыбаясь.
* *
Почти всё представление Митя смотрел в телефон. Он не обращал никакого внимания на то, что происходило внизу. Краем глаза видел лишь каких-то людей и даже животных, но его внимание было сосредоточено на социальной сети, где парень находился и в которой переписывался с друзьями в данный момент. Его больше интересовало, что за новые фильмы вышли, и в каком качестве их можно скачать из интернета, чем на группу придурков, что кривлялись на манеже.
Рядом с ним от радости визжала Маша, у которой глаза блестели от удовольствия. Его девушка, как маленький ребёнок, аплодировала после каждого дурацкого представления.
Митя только однажды бросил взгляд на манеж, где шпрехшталмейстер вёл представление. От этого зрелища почему-то у парня по спине пробежал холодок. Он и сам бы не мог объяснить, отчего именно так. Возможно, всё дело в его чёрных глазах, которые недобро смотрели на пришедших зрителей, или нечто другое.
«Сукин сын, — подумал парень. — Ему с такой рожей прямая дорога на похороны. Пускай скорбит по усопшим».
Митя снова уткнулся в свой телефон, переходя со страницы на страницу, читая последние новости из мира кино. Он так углубился в чтение, что не сразу понял, что Маша толкает его локтем в бок.
— Смотри! — прокричала она ему на ухо.
Митя поднял взгляд и увидел под самым куполом цирка молодую девушку в довольно откровенном купальнике красно-чёрного цвета. Она вертелась на перекладине, ловко держась руками. Это зрелище ему понравилось. Он с огромным интересом смотрел за кульбитами наверху, гадая, выпадет ли грудь из купальника, или нет. Ему конечно бы хотелось, но к сожалению этого не происходило.
«Наверное, затянула по самые рёбра свои тесёмки», — с раздражением и досадой подумалось парню.
Перекладина медленно опускалась вниз, а девушка продолжала вертеться. Когда же до манежа оставалось не более чем десяток метров, руки гимнастки вдруг соскользнули, и она полетела с огромной скоростью вниз.
Сердце парня замерло, как впрочем, и у всех здесь присутствующих. Но к огромному удивлению, красавица в купальнике ловко перекувырнулась, и встала на свои длинные ноги. Зрители облегчённо выдохнули.
— Ай! Очередное надувательство.
— Ну да, — с ехидной улыбкой проговорила Маша. — А ты бы хотел, чтобы она упала и сломала себе шею. А ещё лучше, море крови, как в твоих фильмах.
— Я этого не говорил, — попытался защититься Митя.
— Да у тебя всё на лице было написано.
— А ты куда смотрела? Мне на лицо, или на падающую деваху?
— И туда, и сюда.
— Я просто удивлён, как она, упав с огромной высоты, не сломала себе ноги на такой шпильке.
— Не удивлён, а разочарован, — поправила его Маша.
— Ничего подобного.
Он тряхнул головой.
— Не спорь.
— А я и не спорю.
— А что ты сейчас делаешь?
— Защищаюсь.
— Нет. Ты споришь.
— Не спорю. Это ты споришь.
— Я? Глупости.
— Нет.
— А я говорю, что да. Мне не хотелось, чтобы она сломала себе что-нибудь, в отличие от тебя.
— Ну, допустим даже и так. Если человек падает, то он должен обязательно что-либо сломать.
— Так значит, ты признаешься?
— В чём?
— Что хотел, как в твоих ужастиках, сломанные кости и кровь.
— Нет. Я просто говорю, что упав с такой громадной высоты, человек в лучшем случае отделывается переломом обеих ног.
— Не надо.
— Что не надо?
— Ты помешан на всякой дряни.
— Как и ты, только на косметических салонах и прочей хрени.
— Я девушка.
— А я парень.
Их спор прервался сам собой, когда на манеже появились клоуны с собаками. Маша устремила взгляд вниз, а Митя в телефон, злясь на свою девушку, которая уже не в первый раз обвиняет его в излишней кровожадности.
* *
Стрелки часов показывали начало первого ночи, когда Митя остановился возле подъезда, оборачиваясь. Он чувствовал, как его веки слипаются от недостатка сна, но все равно старался держаться бодро.
— Пришли, — наконец проговорил он.
— Да, — отозвалась Маша.
— Тебя довести до квартиры?
— Нет, спасибо, — мягко улыбнулась она.
Митя притянул девушку к себе и поцеловал, обхватив за стройную талию. Его ладонь зашарила по телу, и Маша упёрлась ему в грудь, останавливая, остужая пыл.
— Ты что? Родители же увидят.
— Да я не это…
— Я знаю тебя, как облупленного, чего ты от меня хочешь.
Парень тут же нашёлся, что ответить:
— Нет, ты не поняла. Где твоя сумка?
— Сумка? — переспросила недоуменно Маша, часто хлопая пушистыми ресницами.
Она опустила взгляд, как будто та могла потеряться где-то на её теле, или валяться в ногах. Но маленькой чёрной сумочки из кожи нигде не было. Глаза девушки испуганно распахнулись.
— Ой! По-моему, я её забыла в цирке.
«Голову ты бы свою там забыла».
— Ну ты даёшь!
— Чего даёшь? В ней деньги и мой паспорт.
Митя тяжело вздохнул.
— Ладно, я вернусь и поищу её, а завтра занесу.
— Нет, — возразила девушка. — Я пойду с тобой.
— Не доверяешь? — усмехнулся парень.
-Не говори глупости, дурачок. Просто мне завтра будет нужен паспорт, а ты в лучшем случае его принесёшь ближе к обеду.
— Ну, смотри сама, — пожал он плечами.
Развернувшись, оба направились в обратный путь, благо, что идти было не слишком далеко.
Примерно минут через двадцать, пройдя пустыми улицами, Митя и Маша оказались на том самом пустыре, на котором расположился цирк.
Прошагав вдоль забора несколько метров, они достигли ворот, которые к их удивлению оказались закрытыми. Никого из людей видно не было.
— Ну и что теперь делать? — спросила Маша, с надеждой глядя на Митю.
— Я, честно говоря, ожидал, что мы все-таки кого-нибудь здесь встретим. Ну, должен же кто-то охранять территорию и всё такое.
— Да, но никого нет. Мить, мне очень нужен будет завтра паспорт. Правда.
— Ладно.
— Что, ладно?
— Ты стой здесь, а я перелезу через забор и поищу кого-нибудь.
— Нет, я с тобой.
— Смеешься?
— А почему бы и нет?
— Потому, что у тебя юбка слишком короткая.
— И что? Будто ты что-то под ней не видел.
— Да нет. Не в этом дело…
— Тогда наш разговор закончен. Вперёд.
С этими словами Маша ловко ухватилась за прутья, перекидывая ногу.
Митя стоял и смотрел на свою подругу, ожидая, когда что-нибудь произойдёт. И это, стоит сказать, случилось почти сразу.
— Вот чёрт!
Девушка зашипела от досады, когда её колготки порвались на коленях, зацепившись за острые края.
— Ничего страшного. У тебя ещё трусы остались.
— Ты! Не умничай, блин!
Только после этого, усмехнувшись так, чтобы не видела Маша, парень полез вслед за своей подругой.
Оказавшись по другую сторону забора, Митя осмотрелся, но среди шатров и грузовиков не было никакого движения. Взяв Машину ладонь, он медленно зашагал, вертя головой, пытаясь отыскать людей.
— А вообще, странно это всё.
Митя и сам не заметил, как перешёл на шёпот.
— Что ты имеешь в виду?
— Этот цирк, — пояснил он. — Он ночной, а последнее представление закончилось в двенадцать. Да и где это видано, ночные цирки?
— Ничего не вижу странного, — пожала плечами Маша. — Сегодня первое представление начиналось в десять, а с завтрашнего дня, они будут длиться до утра.
— Да какой дурак пойдёт ночью в цирк? Нормальные люди будут спать. Им завтра на работу и учёбу…
— Поверь, такие обязательно найдутся. Да цирк бы и не работал по ночам, если бы не было спроса.
— Ты права, — не стал спорить парень. — Ага! Смотри, вон тот шатёр, в котором проходило представление.
— Ты куда?
— Вон туда. Мы же хотим найти твою сумочку?
— А ты думаешь, она там ещё есть?
— Вряд ли, — вынужден был согласиться Митя. — Скорее всего, её обнаружил и забрал кто-то из работников цирка.
«Если конечно её никто не спёр из зрителей», — добавил он про себя.
Оставив девушку ждать снаружи, Митя тем временем направился внутрь, доставая из кармана мобильный телефон, чувствуя сильную тревогу, будто он являлся вором. Впрочем, где-то так оно и было. Ведь проник же на чужую территорию?
Подсвечивая слабым светом от сотового, он прошёл клеткам, которые на данный момент пустовали, Зверей сюда привозили лишь во время представления.
«Вот срань!» — шарахнулся парень от собственного хриплого дыхания, выходя на манеж.
Окинув взглядом пустые ряды, Дмитрий поёжился. У него зародилось какое-то нехорошее предчувствие, которое грозило почему-то перерасти в самую настоящую панику. Отчего так, он и сам сказать не мог. Возможно, действовали на это пустые сиденья, а ещё нелюбовь к цирку.
Вообще, Митя не любил тишину, так как она его пугала. Тишина у него ассоциировалась со сном, который в свою очередь слишком напоминал смерть. Скорее всего, именно поэтому, парень смотрел в таких количествах фильмы ужасов, чтобы не так бояться того, что ждало в конце концов, каждого человека. Хотя, по-видимому, он и сам этого не осознавал.
Быстро отыскав то самое место, где они сидели, Митя обыскал взглядом сиденье, а также пространство вокруг него, но как и ожидал, ничего не обнаружил. Парень выпрямился, поворачиваясь чтобы уйти, но вдруг замер. Ему показалось, что где-то рядом раздались тихие шаги.
— Маша? — спросил он шёпотом.
Но ответа не последовало.
«Чертовщина какая-то. Скорее всего, мне просто показалось».
Спустившись вниз по маленьким ступенькам из дерева, что противно поскрипывали при каждом его шаге, парень остановился, светя на ряды для зрителей. Почудилось движение во тьме, там, куда не доходил свет от мобильника. Казалось, что сам мрак шевелится, не решаясь приблизиться.
— Эй! — позвал он тихим голосом. — Есть здесь кто-нибудь?
Митя прислушался, но ничего не услышал кроме звенящей тишины. Парень отлично представлял, что это не предвещает ничего хорошего, по крайней мере, если судить по фильмам ужасов. А в этом он знал толк.
Дмитрий собаку съел на ужастиках. Были два главных правила. Первое, это не идти туда, куда не надо. Второе, никогда не разделяться. Эти два, Митя нарушил и поэтому теперь находился в темноте, чувствуя, как дрожат его руки и колени. А ещё вдобавок, прибавилось ощущение чьего-то прожигающего спину взгляда.
«Гребаные нервы!»
Молодой человек почти бегом поспешил прочь, желая одного, как можно дальше уйти от этого места, чувствуя, как сильно бьётся сердце о рёбра, причиняя мучительную ноющую боль.
Оказавшись снаружи, он с облегчением выдохнул, но тут же замер, недоуменно осматриваясь. Маши не было. Его девушка пропала, хотя не более пяти минут назад находилась рядом со входом в шатёр, ожидая, когда Митя осмотрит всё внутри.
«Она не могла уйти без меня. Хотя, может она встретила кого-нибудь и, поведав о проблеме, отправилась за сумочкой? Но почему тогда она не предупредила меня?»
Почесав недоуменно затылок, Митя медленным шагом, постоянно оглядываясь, направился в сторону ворот, где рядом находились вагончики. Но, не доходя до них нескольких метров, парень остановился, так как заметил фигуру в темноте.
— Маша?
Нет, определённо, это была не его девушка. Из темноты, теперь освещаемый лунным светом, вышел знакомый ему мужчина. Это был шпрехшталмейстер, тот, кто вёл сегодняшнее представление. Его чёрные глаза, теперь зловеще поблёскивающие в темноте, вперились в юношу с какой-то жадностью.
— Хм… — попытался сказать что-либо Митя.
— Что ты тут делаешь? — произнёс глубоким голосом мужчина.
— Я ищу свою девушку.
Митя вкратце поведал о том, как они забрались на территорию цирка, дабы отыскать сумочку Маши, и последующее исчезновение.
Парень говорил, стараясь не смотреть в глаза шпрехшталмейстеру. Почему-то он ощущал невидимую опасность, что нависла над ним. Все чувства кричали, что надо как можно быстрее бежать из этого места, но парень продолжал стоять, так как просто не мог уйти без своей девушки.
Шпрехшталмейстер, внимательно выслушав рассказ, медленно кивнул, как бы самому себе, а потом сделал два широких шага, будто хищник нападающий на жертву. Митя попятился, готовый развернуться и бежать, но в этот момент за забором появился автомобиль, который осветил их мощными фарами. Мужчина недовольно скривил тонкие губы, а его чёрные усы встопорщились, подобно какому-то неведомому насекомому.
— Вали отсюда, сосунок, — процедил он сквозь сжатые губы.
— Что? Но моя девушка!
— Она ушла несколько минут назад. Я лично её вывел за территорию цирка.
Митя больше ничего не стал спрашивать, чувствуя вселенское облегчение.
«Да и пошёл ты, урод».
Развернувшись, парень побежал к воротам, пока автомобиль, который появился так вовремя, не исчез за поворотом. Спину по-прежнему прожигал невидимый во мраке взор.
Оказавшись за территорией, парень оглянулся, но не обнаружил шпрехшталмейстера. Маленький цирковой городок снова был пуст и погружен в зловещую тишину.
Покачав головой, юноша выдохнул, чувствуя огромное облегчение от того, что избежал непонятно чего.
«Главное, что Маша не потерялась. Но почему она меня не подождала?»
С этим вопросом Митя решил разобраться завтра. Сегодня он слишком устал. Нервы были ни к чёрту и ему требовался отдых. Поэтому, парень медленно пошёл прочь от пустыря, направляясь в сторону домов.
* *
На следующий день, Митя проснулся ближе к обеду. Он какое-то время просто лежал, тупо глядя в потолок, а затем, вспомнив, что вчера произошло, схватился за мобильник. Дрожащими пальцами ткнул номер Маши, ожидая услышать гудки. Нет, их не последовало. Механический женский голос ответил, что телефон выключен или находится вне зоны доступа сети.
Поднявшись с дивана, Митя побрёл в большую комнату, которую занимала мать, и взялся за стационарный телефон. На домашнем номере также никто не ответил, хотя парень отлично знал, что мать Маши в данный момент находилась без работы и постоянно проводила всё время дома.
— Да куда же они все подевались? — пробормотал он раздражённым голосом.
Быстро позавтракав, или пообедав уже, парень одевшись, направился к дому Маши. Он поднялся на пятый этаж, позвонил в дверь, прислушиваясь. За ней царила полнейшая тишина.
Недоумевая, Дмитрий решил подождать девушку на улице, устроившись на свободной лавочке, одновременно вспоминая вчерашние неприятные события в цирке. Зловещий вид шпрехшталмейстера до сих пор стоял перед взором.
Выкурив пару сигарет, Митя вытащил мобильник, входя в интернет. В поисковике он забил: «Ночной цирк».
— Так. Это фигня. Это, тоже. О! Да это вообще порнуха.
Парень ходил по ссылкам, пытаясь найти что-либо об этом цирке, который приехал в их город. Но к его сожалению, вылезала всякая чушь. Наконец, на одном из древних форумов, он нашёл странную информацию. Её выложили несколько лет назад, но сама история относилась к началу двадцатого века. Митя углубился в чтение.
«Мы с родителями жили в одном маленьком городке, который был отрезан от цивилизации. До нас новости доходили из столицы только через несколько месяцев. Жизнь в городке проходила довольно однообразно. Посещение гимназии, потом помощь родителям, вечером с пацанами бегали на озеро и в лес. Так продолжалось довольно долго, до тех пор, пока как-то утром я не заметил на столбе афишу: (Ночной цирк). Внизу было написано мелкими буквами о том, что в программе будут клоуны, гимнасты, борцы, а также шоу с животными.
Я сразу скажу, что это событие в нашем городке вызвало волнение. В последний раз к нам приезжал цирк аж в 1899 году. Конечно, был местный театр, но понятное дело, что это совсем не то.
Я сильно обрадовался этому событию, как впрочем, и каждый житель. Ждал с огромным нетерпением того дня, когда наконец приедут циркачи. Я даже с огромным удовольствием помогал отцу в его делах, чего раньше за мною не замечалось. Да что ребёнку надо? Только самую малость.
И вот, наконец, этот день настал. Но мою радость омрачила болезнь. Перед этим шёл дождь, и я сильно вымок. Теперь же лежал в кровати с высокой температурой и страшным кашлем. Я умолял своих родителей пойти на представление ночного цирка, но папа с мамой были категоричны в этом вопросе. Они твёрдо отвечали: -Нет.
Я рыдал и колотил кулаками в подушку. Если бы знал что произойдёт дальше, то я радовался тогда что заболел, и не пошёл.
На единственный вечерний сеанс собрался почти весь наш маленький городок. Меня оставили под присмотром кухарки, доброй женщины, которая готовила у нас в доме. Я с грустью смотрел через окно на покачивающиеся стволы деревьев и думал о шоу. Ближе к девяти часам получил своё законное лекарство и улёгся в постель. Вскоре уснул. Когда же проснулся утром, то не обнаружил своих родителей дома. Кухарка сказала, что они так и не вернулись. Понятное дело, что моё беспокойство выросло, и я поспешил узнать у кого-либо о моих родителях. Но городок пустовал. Не было почти никого, разве что несколько жителей, которые не пошли на представление.
Тогда от оставшегося жандарма я и узнал, что все жители просто исчезли. Они вошли в шатёр и больше их никто и никогда не видел.
Цирк этой же ночью собрался и уехал в неизвестном направление. Было расследование, но оно так ничего и не дало. Не циркачей, не исчезнувших жителей не нашли.
И по сей день остаётся загадкой, куда они делись. Я считаю, что мне в тот день неимоверно повезло, что я заболел».
Митя оторвался от чтения, глядя в пространство перед собой. Выходило так, якобы цирк существовал более ста лет назад. Но в этом как раз не было ничего удивительного, так как нечто подобное случалось довольно часто. Какая-нибудь династическая семья, продолжала профессию своих предков. Но, что повергло парня в шок, так это портрет, нарисованный некой рукой, который размещался ниже текста. На него смотрел тот самый усач, которого Митя видел ночью. Не было никаких сомнений, на портрете был изображён шпрехшталмейстер.
«Может, просто похожий, или родственник? — думал юноша. — Нет, вряд ли. В такие совпадения я не верю. Но не мог же этот урод прожить столько лет и остаться прежним».
Митя отвлёкся, так как в этот момент из подъезда вышла старушка, которая жила на одной площадке с Машей. Парень тут же вскочил с лавки, преграждая бабульки проход.
— Здравствуйте, Евгения Васильевна, — проговорил он наигранно весёлым голосом.
Парень объяснил в двух словах о своей проблеме, что не может отыскать свою девушку, а дома никого нет.
— Так они уехали, сынок, — ответила старушка, махнув куда-то в сторону.
— Уехали? — переспросил Митя. — Но куда? И Маша тоже?
— Не знаю насчёт твоей Маши, но её родители, точно. Я проснулась сегодня около четырёх утра, чтобы покормить Мурку, как вдруг услышала шум на площадке. Посмотрев в глазок, увидела моих соседей в сопровождение каких-то людей в чёрном. Потом, они сели в автомобиль и уехали.
— Людей в чёрном?
— Именно, — подтвердила Евгения Васильевна. — Скажу, что странные они какие-то.
— В смысле?
— Сами угрюмые, а морды бледные, что тебе покойники. Краше в гроб кладут.
— И вы их больше не видели?
— Нет. Может, произошло что?
— Нет, всё в порядке. Спасибо вам, Евгения Васильевна.
Пока старушка не спросила ещё что-нибудь, Митя поспешно ретировался, исчезнув за углом многоэтажного дома, где принялся размышлять.
Почему-то он сразу подумал на цирк, а точнее на усача. У того тоже лицо было мертвенно бледным, и это было заметно даже во мраке. Да и другие циркачи не отличались румяностью.
Покрутившись ещё какое-то время недалеко от многоэтажки, парень направился в сторону пустыря, чтобы уткнуться в запертые ворота цирка. На территории никого видно не было.
Особо не размышляя, юноша, как и вчера, перебрался через забор и направился вдоль автомобилей и вагончиков. Сегодня страшно не было, так как пока ещё было светло. Но несмотря на дневное время суток, в цирке стояла гробовая тишина. Парень думал, что должны были проходить репетиции, но ничего этого не было. Казалось, что здесь вообще никого нет, кроме него самого.
Но уже через несколько минут, Дмитрий замер, когда безуспешно подёргал запертые двери вагончиков для проживания, а также когда завидел огромного чёрного пса, который устроившись под колесом грузовика, грыз кровавый кусок мяса. Псина злобно зарычала, оскалив окровавленные зубы.
— Тише, Бобик, — попытался успокоить он собаку. — Я просто пришёл посмотреть и совсем не собираюсь отбирать у тебя твой обед.
Но животное думала иначе, и уже через секунду бросилась на человека.
Митя ругнувшись, развернулся и помчался в обратном направлении. В несколько десятков шагов, парень достиг забора, через который буквально перелетел, оставляя по ту сторону рычащего пса, который злобно скалил окровавленные зубы.
— Да чтобы ты сдох, — буркнул он на прощание. — Подавился своим мясом, тварь поганая.
* *
Митя сидел среди толпы, глядя на манеж цирка. Он и сам не мог бы сказать, зачем приобрёл билеты. Возможно, некоторое чувство ему подсказало, что исчезновение Маши нужно разнюхивать именно здесь, так как его девушка пропала на территории цирка. А потом ещё странное исчезновение её родителей, которые так и не появились до сих пор. Поэтому, расставшись с некой суммой денег, парень купил билет в кассах, которые находились по всему городу.
Его поразило то, что вчерашнее шоу совсем не походило на сегодняшнее. Если в прошлое посещение был обычный цирк, то сегодня происходило нечто безумное, страшное и отвратительное. Теперь Митя понимал, почему цирк работал по ночам.
Началось с того, что шпрехшталмейстер объявил первый выход. На манеже появился жонглер, который принялся перекидываться ежами. Именно живыми ежами, так как Митя отлично видел, как шевелятся эти маленькие зверьки. Но это было по сравнению с тем, что ждало впереди, просто мелочью.
Следующим номером стало протыкание. На манеже появилась вчерашняя красавица, которая упала с десятиметровой высоты, так ловко встав на высокую шпильку. Теперь же на ней был надет другой купальник, но не менее откровенный.
Девушка легла на широкую доску, раскинув в стороны руки и ноги. Шпрехшталмейстер, который стоял рядом, принялся втыкать в ладони длинные спицы. Странное дело, но на лице девушки не вздрогнул даже ни один мускул. Митя это отчётливо видел. Казалось, что та вообще не ощущала никакой боли. С его места, на третьем ряду, виднелась кровь, которая выступила из мест проколов плоти.
Усатый ведущий ловким движением вогнал очередную спицу в щёку вчерашней акробатке. Другой конец появился с противоположной стороны, выплёскивая вместе с собой тоненькие ручейки крови.
«Наркотики или какой-то транс», — подумалось парню.
Кого-то стошнило, а кто-то упал в обморок и его служители цирка осторожно выносили. В целом, люди принимали представление с огромным интересом, так как мучения других, всегда было по нраву толпе. Даже в древние времена, люди собирались на казнь, с любопытством глядя, как отлетает голова от тела при ударе топора палача.
Следующим номером стал лысый мужчина, которого положили в ящик, сильно напоминающий гроб. Уже знакомый шпрехшталмейстер принялся втыкать в доски множество мечей, оставляя снаружи только рукояти. Не было никаких сомнений, что тело мужчины лежавшего внутри было пронзено насквозь, так как под ящиком собралась лужа крови.
Кто-то из зрителей дико закричал, но в следующий момент крышка гроба открылась и оттуда выбрался совершенно живой человек, довольно улыбаясь толпе. Его голый торс был покрыт потёками крови, но ран не наблюдалось.
«Мать их так. Как же они это делают?»
Далее последовал пятиминутный перерыв, в котором толпу развлекали полуобнажённые девушки и парни, танцуя при тусклом свете. Именно этот момент Митя и выбрал, чтобы покинуть шатёр.
«А вот та, рыжая, довольно хорошенькая. И блондиночка тоже».
Молодой человек поднявшись, направился к выходу, не обращая внимание, что наступает людям на ноги. Те в свою очередь что-то недовольно бурчали, бросая злые взгляды в сторону неуклюжего, кидая различные фразы в спину.
Наконец выбравшись туда, где было свободно, Митя направился в сторону выхода. Как раз в этот момент, эротический танец закончился и на манеже появился знакомый лысый мужчина, который принялся глотать извивающихся змей. Парня удивляло не то, что он суёт этих ползучих гадов в рот, а то, как они могут в таком количестве умещаться в его желудке. По примерным подсчётам, лысый проглотил не менее пяти гадюк. Затем склонившись над стеклянным ящиком, мужчина принялся отрыгивать змей обратно. Они появлялись из приоткрытого рта, падая на дно и извиваясь в какой-то слизи.
«Ну и дерьмо. Какие-то психи. Извращенцы».
Народ радостно визжал, но Митя уже удалялся от огромного шатра, пытаясь понять, куда ему идти дальше и что вообще он хочет найти.
Парень двинулся в сторону вагончиков, где жили работники цирка. Днём, все двери были закрыты, да вдобавок, ему помешал тот дурной пёс. Он надеялся, что сейчас не встретит псину, так как на территории было множество постороннего люда.
— Надеюсь, ты все-таки сдох, — пробормотал он вслух, обращаясь к собаке.
Дёрнув ручку двери, Митя вошёл внутрь, оказываясь в душном помещении. Чиркнув зажигалкой, парень осмотрелся, но ничего интересного не обнаружил. Кровать со смятой постелью, шкаф с приоткрытой дверцей. Дальше находился стол с какими-то бумагами, несколько стульев и окно, занавешенное чёрной шторкой. Хотя, на стене висело несколько костюмов с блёстками.
Молодой человек потрогал чужую вещь, ощущая подушечками пальцев довольно нежную ткань, тут же брезгливо вытирая руку о штанину.
«Терпеть не могу этих циркачей».
Митя развернувшись, покинул вагончик, выходя на свежий воздух. Глубоко вдохнул, ощущая в лёгких сладкий вкус после душного помещения, которое всё провонялось потом.
— Да как можно так жить? Ни кола ни двора, всё время в разъездах.
«Бомжи какие-то».
Он направился к другому вагончику, что находился в нескольких метрах. Начиная обходить чёрный грузовик, Митя резко замер, так как в нос ударил какой-то странный неприятный запах. Парень остановился, принюхиваясь. Выходило так, что запах исходил именно от того громадного грузовика, возле которого он в данный момент находился. Пахло, а точнее воняло именно так, как это бывает в мясном ряду на рынке.
Предчувствуя нечто нехорошее, Митя потянул тяжёлую дверь кузова, приоткрывая её.
Снова воспользовавшись зажигалкой, он осветил пространство и почувствовал, как волосы в буквальном смысле зашевелились у него на голове.
На ржавых крючьях, что были вмонтированы в потолок, висели туши, явно принадлежащие людям. Со снятой кожей, другие без какой-либо части тела, слегка покачивались. Вытянутые руки самым краешком касались залитого кровью и дерьмом пола, а мёртвые глаза смотрели в пустоту.
Парень застыл, раздумывая, что ему делать дальше. Было несколько вариантов на выбор. Выблевать свой ужин, или броситься с криком ужаса, как можно дальше от этого проклятого места. Митя выбрал первое, но не успел совершить задуманное. Ком с рвотой застыл у него в области горла. Страшная мысль пронзила мозг.
«Почему они покачиваются? Недавно здесь кто-то был?»
Он насчитал восемь тел, прежде чем желудок в конце концов взбунтовался, и содержимое не выплеснулось к его ногам. Его рвало до тех пор, пока в нём ничего не осталось.
Наконец выпрямившись и чувствуя предательскую дрожь в ослабевших ногах, парень развернулся, и вскрикнул. Не далее чем в паре метров от него стоял клоун. На разукрашенной жуткой морде блуждала злобная ухмылка, показывая острые клыки. Но на клыки, Митя обратил меньше всего внимания, так как в руке клоуна находился здоровенный мясницкий нож.
— П-п-л-лох-хой м-маль-ччик, — прошипел клоун, начиная надвигаться.
Его рука со скоростью молнии метнулась вперёд, но каким-то чудом Митя успел уйти в сторону и острое лезвие вонзилось в дверь грузовика, входя на несколько сантиметров в металл.
«Домой! Я хочу домой!»
— Пл-лох-хо с-себя в-ведёш-шь, — продолжал изгаляться клоун, пытаясь выдернуть своё орудие. — Т-такие, к-как т-ты, п-поподают-т в ад-д.
Нашарив в кармане выкидной нож, Дмитрий скользкими от пота руками вытащил оружие, слыша, как щелкнуло острое лезвие.
Замахнувшись, он ударил прямо в спину, между лопаток. Но каково было удивление, когда клоун просто расхохотался, по-видимому, даже не ощущая воткнутого в него лезвия.
— Т-тебе с-страш-шно, м-мальч-чик?
Да, Мити было страшно до ужаса, до усёра, и поэтому он бросился бежать. Парень мчался вдоль грузовиков и вагончиков, перепрыгивая через препятствия, которые попадались ему на пути. А позади слышался демонический смех клоуна, который преследовал его.
Особо не разбирая дороги, молодой человек продолжал бежать, пытаясь скрыться от того существа, что шло по пятам. Он старался держаться во мраке, чтобы не был так заметин.
— М-мальч-чик! — слышалось ему вдогонку. — Я т-тебя н-найду. Я ч-чувс-ствую т-твой с-страх.
Мите хотелось выбежать к людям, но их, к огромному сожалению не попадалось. Он вообще, как понял, бежал в совсем другом направлении. Цирковой городок казался ему бесконечным и создавалось такое ощущение, что весь этот кошмар никогда не закончится.
Но вот наконец он увидел просвет среди грузовиков. Резко остановившись, парень метнулся в сторону, прячась за огромным колесом. Преследовавший его клоун пробежал мимо, не заметив, но через десяток метров замер, вертя головой в рыжем парике. Казалось, что он принюхивается.
Митя затаил дыхание, поглощённый вниманием к маньяку, который находился не так уж и далеко и поэтому не почувствовал позади движение. А когда чья-то ладонь мягко легла ему на рот, парень дёрнулся и испуганно замычал.
— Тихо, — прошептал голос ему на ухо. — Иди за мной.
Страх отпустил, перерастая в надежду.
Митя поднялся и побрёл за фигурой, которую нельзя было разглядеть в темноте. Парень двигался на автомате, то и дело тщательно прислушиваясь. А вдруг сейчас он услышит безумный хохот клоуна, и слова, что приводили в трепет:
— М-мальч-чик.
Но ничего не происходило, к счастью.
Всё также держась за руку, он следовал за своим спасителем, пока не упёрся в вагончик, что был спрятан среди грузовиков.
«Уффф».
Оказавшись в комнате, Митя утёр дрожащей рукой пот с лица. Зажёгся тусклый свет и парень, наконец, смог увидеть своего спасителя. Точнее даже будет сказать, спасительницу. Ей оказалась та самая гимнастка, которая так ловко вертелась вчера под куполом, и которой сегодня втыкали в тело острые спицы. Правда теперь на ней не было купальника, а его заменяли джинсы и топ, открывающий живот.
— Он бы тебя нашёл, если бы я не вмешалась, — проговорила девушка, внимательно оглядывая парня.
— Чёрт возьми! Что у вас здесь за дерьмо происходит? Трупы в кузове и клоуны-маньяки с ножами…
— Ты ничего не знаешь, — пожала она плечами.
— Да куда уж мне, — с сарказмом ответил Митя. — Чёрт! Вот не зря я ненавидел цирк. И какого хрена, я припёрся сюда?
— И зачем ты пришёл сюда? — поинтересовалась акробатка.
— Мне нужно отыскать свою девушку.
— Девушку? — Да, — кивнул парень. — Она пропала вчера, когда мы вернулись за её забытой сумочкой.
— Сумочкой?
— Ага! Усатый сказал, что она ушла, но домой Маша, по-видимому, так и не возвращалась.
— Не возвращалась?
— Слушай! Ты так и будешь за мной повторять?
— Извини. Я не специально. Мне просто интересно. Ты лучше расскажи всё подробно, хотя, я догадываюсь о том, что произошло с твоей девушкой. Точнее, не догадываюсь, а уверена.
— Уверена?
— Не повторяй, сам же сказал.
Взяв Митю за руку, девушка усадила его на постель на подобие той, которую ему довелось увидеть в другом вагончике. Затем присев рядом, взглянула на него.
Теперь вблизи и при свете, он смог разглядеть свою спасительницу более внимательно. Оказалось, что она его не намного старше. Возможно на пару лет или слегка больше. Довольно смазливое лицо, длинные тёмные волосы, чувственные губы.
— Аня.
— Что? — не понял парень.
— Меня зовут Аня, — повторила она.
— Митя, — буркнул парень. — Точнее, Дмитрий.
— А теперь Дмитрий, давай рассказывай с самого начала.
Потянувшись за пачкой сигарет, Митя встретился с девушкой взглядом, которая отрицательно качнула головой.
— Нет. Не надо здесь курить. По дыму тебя обязательно обнаружат.
Молодой человек вздохнул, и принялся рассказывать. Довольно огромный кусок времени, о том, что произошло с Машей и с ним самим, уместился в десять минут. В конце концов, парень умолк, окончив свой рассказ.
— А теперь, слушай меня сюда, — прервала молчание Аня. — Свою девушку, ты можешь не искать. Она мертва, как скорее всего и её родители.
— Мертва? — вскочил с постели Митя. — Этого не может быть!
— Ты же сам видел тела в грузовике.
— Она там?
— Я не знаю. Но в конце концов, туда попадают многие.
— Да вы психи! Сборище маньяков-извращенцев!
— Не кричи, а то тебя могут услышать, — попыталась утихомирить парня девушка.
— Да мне насрать! Слышишь? Мне насрать! Ты об этом так спокойно говоришь, как будто здесь какая-нибудь скотобойня. Но нет, там висели люди, которые раньше были живыми! А теперь, их всех нет! Они превратились в груду мяса, болтающиеся на крюках! Вы! Да вы извращенцы! Гребаные придурки!
— Нет, мы просто вампиры, — тихо отозвалась Аня.
— Что? — не понял Митя. — Вампиры? Ты что фильмов ужасов пересмотрела? А может, ты действительно на всю голову…
— Это правда! — слегка повысила голос девушка.
— Угу! Вампиры-каннибалы?
— С чего ты это взял?
— А как ещё можно объяснить тела на крюках?
— Мы их не употребляем в пищу. Ты неправильно понял.
— А что тогда?
— Мы пьём кровь, и только.
— А тела?
— Тела, которые остаются, мы скармливаем собакам, медведям и тиграм.
— Что?
Митя вспомнил сегодняшнюю псину, которую видел с огромным окровавленным куском мяса. Ему стало снова дурно, как тогда, когда увидел человеческие туши на крюках в грузовике.
— Млять! И ты так спокойно об этом говоришь?
— А ты чего ожидал, Дмитрий? Я с детства к этому привыкла и поэтому не испытываю шока, в отличие от тебя. Для меня, они как животные. Ты же не впадаешь в истерику, когда видишь на рынке свиную тушу?
— Так значит, люди для вас как свинья? Их можно выращивать, а потом забивать, чтобы выпить кровь, а остатки отдать животным?
— Ты меня не понял. Я же сказала, что для меня это норма. Ну, представь себя на моём месте. Ты всю жизнь видел смерть людей, и со временем просто не воспринимаешь их уже… Это как курить. От первых сигарет начинает тошнить, кашлять, а потом, ты привыкаешь и уже не ощущаешь, как дым проникает к тебе в лёгкие. Ты воспринимаешь курение, как должное.
— Хорошо. Допустим. Но зачем тогда ты меня сюда притащила? Чтобы убить, а потом повесить моё тело на крюк, постепенно отрезая кусок за куском, скармливая животным?
— Нет.
— Я тебе не верю.
— Если бы я хотела тебя убить, то сделала это давно.
— В каком смысле?
— Ещё ночью, когда ты приходил в цирк. Ты искал её, как я теперь понимаю.
— Той ночью?
— Да, — утвердительно кивнула Аня. — Я находилась рядом, в темноте, наблюдая за тобой.
Митя вспомнил свои ощущения. Ему казалось какое-то движение во мраке цирка, а затем, чей-то пронизывающий взгляд в спину. Определённо, он был уверен, что там действительно кто-то был, но слишком испугался, чтобы проверять свою догадку. Да и потом, парень встретил усача, шпрехшталмейстера, который наврал ему насчёт Маши. Наверное, быть Мити мёртвым, если бы не тот автомобиль, который удачно появился, высветив их фарами. Он чувствовал опасность, которая исходила от ведущего цирковым представлением, и только случайность помогла ему уйти живым.
— Так значит, весь ваш цирк, это одни вампиры?
— Нет. Отчего же? Нам помогают люди.
— По собственной воле? — удивился парень.
— Ну да, — кивнула Аня.
— Ага! И вы ездите по различным городам, как бы с цирковым представлением, а на самом деле, таким образом питаетесь?
— Да. Что-то вроде этого.
— И как давно это всё…
— Давно. Очень давно.
Митя вспомнил историю, которую выложил некто в интернете. В ней цирк упоминался в начале двадцатого века, более ста лет назад. Но тогда в маленьком городке исчезла большая часть жителей. По-видимому, циркачи решили сменить тактику и действовать более осторожнее. А вот сейчас, они прибыли в его город и убили его девушку, а ещё бог знает сколько народу.
Аня вкратце поведала, что много им не надо, и они берут только на пропитание, самый минимум. После, цирк отправится в другой город, где исчезнет какое-то незначительное количество человек. И так раз за разом, до бесконечности, из века в век.
— Но, а все-таки, почему ты меня решила спасти от этого вашего клоуна? — вдруг спросил он, прислоняясь спиной к дверце шкафа.
Аня пожала плечами.
— Просто.
— Просто? Нет, это не ответ.
— Это ещё какой ответ.
— Я хочу знать, — продолжал настаивать парень. — Скажи мне.
— Мне просто захотелось поговорить с человеком.
— И всё? — не поверил Митя.
— А ты ожидал чего-то большего?
— Ну, не знаю. Я думал, что причина более важная.
— Причина не всегда бывает важная, — ответила девушка. — Иногда, мы делаем что-либо, просто так. Или тебе обязательно нужен мотив?
— Хм…
— Это как дарить подарок. Ты передаёшь свёрток и видишь на лице того человека радость. Я не говорю о специальных поводах. Просто, взял и подарил и внутри себя ощущаешь, что стало и тебе гораздо легче от улыбки того человека, кому подарил подарок.
— Я понял, — протянул парень. — Ну, а что мне теперь делать?
— А чтобы ты хотел сделать? — в свою очередь поинтересовалась Аня.
Молодой человек на секунду задумался, а после ляпнул то, чего и сам никак от себя не ожидал в нынешней ситуации:
— Поцеловать тебя.
— И только?
— А разве этого мало?
— Хм…
Девушка резким движением подалась вперёд, впиваясь губами в его губы. Он почувствовал, как сердце забилось куда быстрее, а кровь прилила к лицу.
— Эй! Я просто пошутил! Чёрт! Признаюсь, что шутка была неудачная. Совершенно дурацкая.
Парень часто дышал.
— У нас есть минут сорок, пока не началось новое представление.
С этими словами, Аня, схватив Митю за руку, потянула к себе. Парень мгновенно ощутил на своём запястье железную хватку. Он как сомнамбула двинулся вперёд, делая шаг и останавливаясь возле девушки.
«Вот я попал».
* *
Всё происходило, как в каком-то кино. Митя видел себя как бы со стороны. В голове сгустился туман, сквозь который нельзя было пробиться. Да собственно, и незачем было. Он действительно получал удовольствие от тех ласк, что дарила ему Аня, всё больше и больше погружаясь туда, откуда не хотелось выходить.
Уже потом, оба лежали на узкой кровати, прижавшись друг к другу. Она водила длинным ногтем у него по груди, а он перебирал в пальцах её мягкие волосы.
— Скажи, — спросила слегка хрипловатым голосом Аня. — А ты хотел бы стать бессмертным?
— не знаю, — пожал плечами Митя. — Наверное. Хотя в этом есть и свои минусы. — Но есть и свои плюсы.
— Ты не уверен? — взглянула Аня на парня, слегка приподнимая голову.
— Просто никогда об этом не думал.
— Угу. А ты не хочешь узнать, чего хочу я?
— Да.
— Что, да?
— Чего хочешь ты?
— Я хочу увидеть солнце.
— Солнце? Всего лишь навсего обычное солнце?
— Да. Это для тебя оно обычное, но не для меня.
— Ты никогда не видела солнце? — удивился парень.
— Каким образом? — в свою очередь поинтересовалась Аня. — Для нас солнце, это гибель. Нет, я конечно видела солнце, но по телевизору. А вот по-настоящему…
— А в детстве? Ты вообще, когда стала…
— Вампиром?
— Да.
— Я была такой всегда.
— Не понимаю. С самого рождения?
— Да. Если ты имеешь в виду, что меня сделали вампиром, то нет. Я родилась уже такой, какая есть.
— И такое оказывается бывает?
— Подтверждение моим словам лежит у тебя под боком. Это, я.
— Но если для вас опасно солнце, то и кресты, чеснок и святая вода тоже?
— Нет, — покачала головой Аня. — Это всё выдумки. Нас может убить только солнечный свет. А почему ты спрашиваешь?
— Да так, просто интересно. Ведь не каждый день встречаешь живого вампира. Скажи, а у тебя это раньше было с людьми?
— Что это?
— Ну, это…
— Ты имеешь в виду, секс?
— Да. Именно его я имел в виду.
— А почему тогда просто не сказал?
— Я сказал.
— Ты замялся, — улыбнулась девушка. — И даже слегка покраснел.
— Ничего подобного. Так ты не ответила на мой вопрос?
— На какой именно? Я забыла.
— По поводу секса.
— Ах! Ты этот имеешь в виду вопрос.
— Ну, так что?
— Нет. У меня никогда не было секса с людьми.
— Тогда ясно, — щёлкнул языком Митя, глядя в потолок.
— Что тебе ясно? — спросила Аня, снова приподнимаясь.
— Это нечто вроде эксперимента у тебя со мной. Так ведь?
— Я не знаю. Может быть. Ну, а ты разве не доволен? Ещё скажи, что тебе не понравилось.
Митя промолчал, продолжая глядеть в потолок. Голова по-прежнему шумела, а туман не становился меньше. В его мозгу пролетали картины прошлого, где была жива Маша. Их знакомство, первый поцелуй, а также многочисленные споры, которые всегда заканчивались примирением двух сторон. Теперь же всё это казалось нереальным и каким-то слишком уж далёким. Его девушки больше не было на свете, и возможно её тело находилось в том грузовике, подвешенное на крюк. Её выпили, осушили до последней капли, а оставшуюся ненужную плоть, мясо, отдадут на съедение животным. И никто никогда не узнает, что произошло с этой девушкой, а также с теми другими несчастными, кому не повезло попасть в цирк вампиров.
Митя вынырнул из своих мыслей, когда услышал голос.
— Мне пора, — говорила Аня. — Сейчас начнётся следующее представление.
Парень, всё также лёжа в кровати, следил за девушкой, которая поднявшись, принялась надевать купальник. Затем заколов волосы, взглянула на него.
— Ты не выходи, — предупредила она. — Слишком опасно. В перерыве между представлениями я вернусь…
Она бросила многозначительный взгляд, а потом покинула вагончик.
Как только Аня вышла, Митя рывком поднял своё тело, которое казалось каким-то вялым. Но собрав волю в кулак, схватился за свою одежду, что была разбросана по полу. Он и сам не понимал, что с ним происходило. Хотя, наверное, парень просто струсил, так как опасался Аню. Все-таки, она была одна из тех, кто убил его девушку, выпив кровь, превратив в груду освежёванного мяса. Возможно только поэтому Митя лёг с ней в постель и вёл себя таким образом. Но сейчас, он не собирался оставаться в этом проклятом цирке не минуты дольше.
Отлично понимая, что сделать с вампирами ничего нельзя, парень решил уйти, оставшись в живых. Маше не помочь. Прошлое не изменить, а вот будущее по-прежнему в его руках.
Одевшись, Митя огляделся в последний раз, но тут краем глаза возле двери заметил некое движение. Повернувшись, парень с ужасом уставился на клоуна. Теперь при свете молодой человек понял, что на лице у циркача-вампира, была не краска, а скорее татуировка. Рука в красной перчатке сжимала всё тот же мясницкий нож. Верхняя губа приподнялась, обнажая два острых клыка.
— Кров-вь, — прошипел клоун. — Она у т-теб-бя оч-чень с-слад-дкая.
Совсем не раздумывая, Митя ухватил за спинку стул и обрушил его на голову вампиру. В разные стороны полетели обломки и щепки. Клоун рухнул, выронив своё оружие. Митя перепрыгнул через распростёртое тело, которое уже зашевелилось, начиная медленно подниматься какими-то неловкими рывками.
— Плох-ххой малч-чик.
Митя его не слушал. Он бежал по цирковому городку, ощущая за собой преследование.
«Аня сказала, что в вагончике я буду в безопасности. Но как только она ушла, пришёл этот клоун. Не её ли это рук дел? Может, я все-таки не зря её опасался?»
Пробежав не более двух десятков метров, молодой человек резко остановился возле клетки с медведями. Позади слышалась погоня. Парень видел, как из темноты вырисовывается зловещая фигура клоуна с поблёскивающим лезвием.
— Будь что будет, — мысленно махнул он рукой.
С этими словами, Митя открыл клетку с животными, отступая назад. Сразу же этим воспользовались несколько медведей. Выбравшись на волю, они зарычали, а увидев приближающегося клоуна, один из медведей, встав на задние лапы, с грозным рыком надвинулся на вампира.
— Выкуси, урод! — выкрикнул парень в запальчивости.
Но заметив, что внимание другого медведя обращено на него, поспешил убраться прочь. Но перед тем как убежать, Митя увидел, как острые когти животного полоснули по клоуну, выпуская внутренности. Нож отлетел в одну сторону, а оторванная татуированная голова в другую.
«Вот тебе и вампир».
Митя бежал, то и дело оглядываясь. За ним гналось сразу три медведя, постепенно настигая. Впрочем, это бы произошло, так как у парня не было никаких сомнений, что эти животные бегают гораздо быстрее его самого. Но тут у него на пути попался цирковой шатёр, в который парень и вбежал. Ему в данный момент было наплевать на вампиров, так как медведи казались куда более грозным противником.
«Аааа, чёрт! Вот срааааань!»
Оказавшись на манеже, при свете ярких софитов, Митя не останавливаясь, метнулся далее, мимо Ани, что застыла в изумлении, а также шпрехшталмейстера, глаза которого превратились в две узкие щели.
Увидев вбегающих медведей, зрители вначале подумали, что это часть представление, но когда животные направились к зрителям и даже успели задрать кого-то, то тут и началась форменная паника. Митю сбили с ног, и парень рухнул, ударившись челюстью о край сиденья. Во рту сразу почувствовался вкус крови. Рядом с его головой мелькали ноги, что бежали к выходу. Кому-то удавалось добраться, а другим же, нет. Звери как будто обезумели, бросаясь на людей, разрывая их когтями.
Приподнявшись на локти, Митя увидел работников цирка, которые выбежали на манеж. Здесь были те, кто участвовал в представлениях, гимнасты, клоуны, фокусники и другой персонал. Безумие продолжалось. Вампиры хватали людей, так как для них наступил пир крови. Шпрехшталмейстер что-то кричал, сверкая клыками. Затем, увидев парня, усатый бросился к нему.
— Сосунок! — зарычал он злобно. — Надо было с тобой разобраться ещё вчера!
Ведущего представлением кто-то сильно толкнул, и вампир покатился кубарем вниз, отпуская парня. Митя тут же поднялся и помчался искать своё спасение.
Людей под шатром почти не осталось, если не считая нескольких десятков убитых, а ещё раненных, что молили о помощи истекая кровью. Если парень хотел выжить, то ему срочно надо было уносить отсюда ноги.
К нему, как он заметил, со всех сторон приближались вампиры, отрезав пути к спасению. Митя заметался в панике. Он смог спасти себя от клоуна, но снова попался в ловушку, из которой похоже не было выхода.
Спину обожгло болью, и юноша отлетел, кувыркаясь. Обернувшись, он увидел шпрехшталмейстера держащего в руках кнут.
— Я выпью всю твою кровь, вместе с жалкой дрожащей душонкой, — процедил он злобно, буравя своими чёрными глазами жертву.
Митя попробовал отползти, но вампир с лёгкостью настиг его. Склонившись над парнем, человек увидел сверкнувшие клыки и закрыл глаза. Он посчитал, что сейчас всё будет кончено. Но к его огромному удивлению укуса не последовало.
Послышалось знакомое рычание. Молодой человек слегка приоткрыл глаза и увидел медведя, который накинулся на шпрехшталмейстера. Они боролись, и первенство явно принадлежало не вампиру.
Мощные лапы зверя раздробили усачу правую руку, вырвав почти полностью из плеча. Другие вампиры бросились к животному, но было слишком поздно. Когти пропороли голову шпрехшталмейстера, вонзаясь в череп, круша кость. Глаза от давления лопнули, растекаясь противными соплями. Клыкастый рот приоткрылся в безумном крике, но из него вылетел только фонтан крови. С вампиром было покончено раз и навсегда.
Митя осторожно отполз, пока медведь занимался шпрехшталмейстером. Парень ожидал увидеть других вампиров, но к его огромному удивлению, все они лежали мёртвыми. Остальные животные разобрались с кровососами, которые находились под шатром цирка.
Ничего не понимая, Митя поковылял к выходу, слыша вой приближающихся сирен. Всё тело болело так, как будто его пропустили через мясорубку.
«Вот не зря я не люблю цирк».
Парень шёл, слегка пошатываясь мимо мёртвых людей, а также вампиров, чьи тела валялись буквально повсюду.
«От чего они все погибли? Ведь медведи убивали внутри, но никак не снаружи»
Оказавшись на улице, Митя зашагал к выходу из цирка, слегка прихрамывая на левую ногу. Всё было кончено, и кошмар остался позади. Он двигался мимо застывших людей, направляясь к дому. Машины скорой помощи и полиции прибывали одна за другой, а парень продолжал удаляться.
Оказавшись возле своего дома, Дмитрий вошёл в подъезд. Лампочек снова не было. В полной темноте, он попытался отыскать в кармане пачку сигарет. Достав одну, сунул в рот. В следующий момент, скрипнула дверь и Митя обернулся. При мимолётном свете с улицы, он увидел знакомую фигуру. На ней по-прежнему был надет купальник.
— Я думал. Что ты, как и они все… — проговорил он тусклым голосом.
Митя не чувствовал страха. Только вселенскую усталость. За эту ночь, он пережил слишком многое. Его чуть не убили, выпив кровь, но несмотря на это, ему удалось уцелеть.
— Я рождённая, — ответила девушка. — Поэтому и не погибла, как остальные. Другие, были связаны невидимыми нитями с главным вампиром, смерть которого означала гибель и для остальных.
— И что теперь? Ты пришла отомстить?
— Нет, — помедлив, наконец, произнесла Аня. — Я просто не знаю, куда мне идти и что дальше делать. Вся моя жизнь была связана с цирком, а теперь его нет.
— Да, его нет, — отозвался Митя.
«И это всё благодаря мне».
— Что мне теперь делать дальше?
— Не знаю, но я могу сказать, что лично я буду делать. Первым делом отосплюсь, а потом, выброшу все диски с фильмами ужасов к чёртовой матери.
Митя отбросил так и незажжённую сигарету.
Развернувшись, он медленно побрёл, поднимаясь по лестнице на свой этаж, слыша за собой цоканье шпильки.
Остановившись возле двери, он отпер её своим ключом, входя в тёмную прихожую. Глаза слипались от недостатка сна. Его слегка покачивало, а помимо ещё усталости, болело во многих местах.
Парень разувшись, прошёл в свою комнату, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить мать. Прямо одетым плюхнулся на диван. Прикрыв веки. Но тут же сразу увидел картину одинокой девушки, которая стоит на площадке в полнейшей темноте. Словно бездомная собака.
— Вот чёрт!
Ударив зло по подушке, Митя поднялся и оказавшись снова в прихожей, открыл входную дверь. Она продолжала стоять, ожидая чего-то, надеясь…
— Заходи, — проговорил парень, впуская в квартиру вампира.
Она вошла, как раз в тот момент, когда с улицы послышалась музыка. Автомобиль, что проезжал мимо, грохотал колонками, издавая песню. Митя прислушался. Машина умчалась, а слова песни продолжали звучать в голове.
«Странная ночь, долгая ночь,
Некого винить, некому помочь!
Странная ночь, долгая ночь,
Что же ты меня не прогонишь прочь…»
Сердце леса.
Сердце леса.
Так пребудет вовеки веков
Королева ночных созданий,
Чьи владения - бездна греха,
Чье могущество - апогей желаний...
Он спал и видел сны. Каждую ночь одно и то же, уже знакомое лицо с идеальными чертами.
Она была высока, с белокурыми волосами и великолепной фигурой. На левом глазу сидел магический монокль, посверкивая при отблеске луны. Она часто улыбалась, загадочно, словно ведала о какой-то тайне. Возможно именно так и было. Да, определённо, так оно и было…
— Ты женщина?
— А ты разве сам не видишь? — усмехалась она с издёвкой в голосе.
— Ты человек?
— По каким критериям можно определить, человек ли я?
Она никогда не давала ответа на прямо поставленный вопрос. Или глубокомысленно молчала, или же отвечала вопросом на вопрос. И да, она улыбалась. Довольно часто улыбалась…
— Как мне тебя называть?
Она пожимала худенькими плечами.
Шикарное платье великолепно. Оно открывало полушария грудей, между которых находится кулон в виде глаза с вертикальным зрачком. Знак кукловодов. Верхняя часть тесно обтягивает тело, а нижняя расходится широкой юбкой, то и дело слегка покачиваясь при лёгком дуновении ветра.
— А как ты хотел бы меня называть?
Она смотрит из-под пушистых ресниц, явно кокетничая, или просто делая вид. Значит хорошая актриса. Магический монокль теперь находится среди изящных пальцев, сверкая при свете.
— Это ты мне скажи.
— Ну, не знаю, — тянет она задумчиво слова. — Лилит? О нет, мне это имя не нравится. Да и не моё оно.
На пальцах сверкают драгоценные камни, которые запаяны в изящной работы золотые кольца. — Вообще, дорогой, знаешь, у меня было много имён. Столько, что ты даже представить не можешь.
— Ответь. Как мне тебя называть.
— Я выслушаю твою версию.
— Хорошо. Тогда ты будешь Дрянью.
— Дрянью, — повторяет она, будто смакует это слово, точно хорошее вино. — Некоторые звали и так меня множество раз. Помню даже одного наивного монаха, доминиканца, к которому я пришла ночью в виде прекрасной девственницы…
Она самодовольно хихикнула, прикрывая рот ладошкой.
— Я не хочу слушать твои байки. Мне они просто не интересны!
Его голос резок. Начинает слышаться раздражение, которое доселе было спрятано где-то внутри, находясь за стеной изо льда. Но теперь, пообщавшись некоторое время с этой женщиной… Впрочем, даже не с женщиной, так как облик её обманчив, а скорее уж с существом, мерзким отродьем далёкого прошлого, он всё больше и больше перестаёт себя сдерживать.
— Я знаю твоё истинное имя.
— Тогда зачем спрашивал?
Её голос звучит ровно, а пальцы, длинные, ухоженные, теребят кулон на груди.
— Я не спрашивал, а интересовался, как тебя называть?
— И?
— Ноктес! — сплёвывает он с такой брезгливостью, что земля под ногами начинает дымиться. — Первая в пантеоне демонов, рождённая из сингулярности вместе со взрывом. Алмазная книга о тебе много говорит.
— Я популярна. В одном из миров меня считали бы звездой.
Демонесса улыбается, открывая ровный ряд идеальных зубов между алых пухлых губ. Великолепных, как и всё остальное у неё. Ноктес могла стать прекрасной девой, как сейчас, или мерзкой старухой, чьё тело покрыто гнойными язвами. Она блуждала по лесу, превратившись в волка, или летела над лесом, став гигантским нетопырём, выискивая для себя добычу. Она приходила во плоти, и она же приходила во снах, как это делал пересмешник, низший из существ.
— Тебя многие боятся.
— Звучит точно похвала.
— Тебя многие ненавидят.
— Я равнодушна к их ненависти.
— Тебя многие хотят убить.
— Хотят, и ни у кого это ещё не получилось.
— А у меня получится!
Он прыгает вперёд, выхватывая из воздуха острый клинок, чьё острие вонзает прямо под левую грудь демонессы. Но вместо боли из её уст доносится издевательский смех.
— Меня нельзя убить.
Он часто моргает, пытаясь сфокусировать зрение, но оно всё больше расплывалось, пока окончательно не подёрнулось дымкой, став белым полотном. И тут он проснулся, резко, будто вынырнул из горного озера.
Хозяин леса потёр курчавую бороду, с прищуром глядя на поднимающееся из-за густых крон солнечный диск. Каждое утро он встречал небесное тело здесь, на пороге собственного дома, мощной грудью вдыхая свежесть воздуха. Это был некий ритуал, который длился изо дня в день. Он попытался вспомнить, но не смог, так как его никогда не рождали. Его создали кукловоды своим разумом, как создали энное количество миров с различными вероятностями. В памяти имелась лишь работа, обязанности, да бесконечный лес, который тянулся до Туманных гор и дальше, к реке Мамбе. Да и незачем ему помнить то, чего никогда он не имел. В конце концов, сама вселенная не имеет памяти до большого взрыва, как она появилась из сингулярности, став нечто громадным, с бесконечными мирами, как обитаемыми, так и мёртвыми, безжизненными.
«Также и я, — размышлял Хозяин леса, продолжая наслаждаться видом восходящего солнца. — Был создан мгновенно, из ничего, став всем, мгновенно и сразу».
Когда яркий диск взошёл слегка выше крон деревьев, Хозяин, подтянув широкий пояс из кожи, направился обратно в дом, где принялся одеваться. Просторная рубаха, жилет, плащ, а на ноги сапоги. Сильная рука сняла со стены арбалет, а за плечи удобно пристроился клинок, улёгшись между лопаток, исчезая в пространстве, становясь невидимым.
— Пора? — поинтересовалась коренастая женщина с грубыми чертами лица.
Её волосы были жёсткими, непослушными, как и она сама. С характером, с перчинкой. Глаза смотрели дерзко, непокорно, но Хозяин знал, что в них имелось и нечто иное, как например тревога. Тревога за него, за его самочувствие и жизнь. Когда Хозяина ранил горный тролль, Первая выхаживала своего супруга несколько дней, пока усиленная регенерация окончательно не победила болезнь, которую занесли острые когти существа. Тогда, находясь в бреду, он читал её эмоции с лица, некрасивого, даже слегка отталкивающего. В них билась тревога за него! За него, кто не хотел и не желал делить постель с той, кого нашёл в горном ущелье прошлой осенью. Первая никогда не делилась своим прошлым, но Хозяин подозревал, что никакого прошлого у неё не имелось, как у него самого. Она была вылеплена из генетического материала высшими существами, а потом подброшена ему в качестве дара, хорошей рабыни. Да, хорошей, но никак не послушной, а тем более и не красивой, как например…
«Ноктес», — вспомнил он свой сон, мысленно представляя демонессу перед собой.
— Пора? — вновь повторила Первая монотонным голосом, протягивая узелок со съестным.
— Да, пора.
В нос ударил приятный запах свежего хлеба, жареных колбасок, кисловатый сыр и бутыль с вином. Узелок также был перекинут через плечо, но не исчез, как это случилось с клинком, подарком высших.
— Буду вечером. Возможно к ночи.
Обычные слова, которые ничего не значили. Первая, как он знал, хотела услышать нечто другое, но он никак не мог выдавить этих слов из себя. Просто не мог! Ведь они окажутся ложью. Хозяин не испытывал никаких чувств по отношению к женщине, что жила рядом с ним. Скорее уж, если быть честным, он больше считал её хорошим зверьком, как послушного пса, которого иногда следует поощрять. Конечно, Первая об этом не знала наверняка, но возможно догадывалась. Насмешка судьбы. Недоженщина.
— Я ухожу, — вновь повторил он.
Первая ожидала слов, совсем иных, но он их не произносил. Просто не мог заставить свой язык вытолкнуть эти звуки из себя. Они так и стояли, удар сердца, два удара сердца, а на пятый Хозяин покинул дом, устремляясь широким и твёрдым шагом в сторону леса, к своим угодьям.
Она вышла на порог, замерев, щурясь на восходящее солнце, провожая мощную фигуру взглядом. Нижняя губа мелко дрожала, как дрожала всегда при расставании, когда слов нужных не было из его уст. Глаза же налились слезами. Первая знала. Она даже не чувствовала, а просто ведала о происходящем. Ей были подвластны путешествия по чужим снам, в которых и наткнулась на своего супруга, который находился в объятиях этой белокурой красотки с божественной внешностью. Она видела слившиеся обнажённые тела, что двигались в ритм удара сердца, дрейфуя в космическом пространстве, между сверкающих звёзд. И ничего не значило, что после соития, её супруг пытался каждый раз убить свою любовницу клинком, пронзая ей грудь. Каждый раз, как она знала, он ненавидел себя за содеянное, но уже следующей ночью снова возвращался к ней, чтобы на протяжении часов заниматься любовью. И так происходило неделями, месяцами.
Первая пыталась проникнуть в сон красавицы, но была остановлена пустотой. Или же у неё имелась хорошая защита, либо она вообще не видела снов, что быть не могло. Тем не менее, девушка оказалась сильной соперницей, с которой даже не стоило бороться. От неё исходила сила, и не только физическая, но и другая, более зловещая, опасная, хитрая. Против такой никогда не выстоять.
Первая надеялась на отношения, но тех не последовало. Их не было даже тогда, когда супруга ранил тролль, распонахав тело острыми когтями. Ей пришлось выхаживать его несколько дней, и это несмотря ни на что, были лучшие времена. Тогда у них была близость, не та, которую испытывал супруг к этой белокурой красавице, а совсем иная, духовная. Но всё исчезло с выздоровлением, став пресным и серым, как и её жизнь.
«О великий Каин! Почему ты наделил меня такой невзрачной, и даже отталкивающей внешностью».
Женщина опустилась на колени, обнимая себя за плечи, сотрясаясь от беззвучного плача. Она не могла видеть собственную внешность в отражениях, так как ей с другой стороны улыбалась любовница мужа. Она не могла добиться внимания супруга, оставаясь в тени своей соперницы. Она вообще ничего не могла!
— Ты просто отвратительна, — как-то проговорил супруг, в один из вечеров, когда особенно перебрал вина. — Даже горный тролль тебя будет симпатичнее.
Развернувшись, Первая медленно побрела от дома, держа путь в дымную рощу, за которой находился обрыв. Чем дальше она уходила, тем быстрее становился её шаг. Вскоре ноги несли по траве, сминая ту, вдавливая в почву. За ней клубился дым, приобретая форму бегущего человека. Она покончит со всем разом, одним махом, чтобы не ощущать жгучую боль в груди. Один лишь шаг, полёт в пустоте, и всё будет кончено.
Хозяин двигался широким шагом, переступая совсем маленькие ручейки, что петляли среди извилистых корней могучих деревьев, а также кочки, низкий кустарник, что разросся повсюду и прочие препятствия. Его взгляд цепко выделял на почве следы. Здесь прошла орава гоблинов, а вон там, если судить по совсем лёгкому следу, промчался лесной эльф. Могучая лапа тролля, волк, птичьи отпечатки, белка, енот, копыто единорога, лисий подкоп. Ничего не уходило от изучающего взора мужчины. Он читал следы, как мог читать алмазную книгу, перелистывая страницу за страницей, впитывая историю. В конце концов, это его угодья, так что, не ему ли всё знать об этом месте?
Откуда-то из чащи послышался смех, словно лёгкий перезвон колокольчиков. Он принадлежал женщине, или лучше даже сказать девушке, приятный, соблазнительный, но от этого звука у Хозяина по спине прошла волна холода. Он замер, втягивая в себя воздух, желая ощутить запах того, кто прятался за широкими стволами. Нет, ничего, но даже и без этого он ведал, кто это там находился.
— Выходи, Мерзость! — громко выкрикнул он, поднимая арбалет.
— Ты же говорил, что будешь называть меня Дрянью,— послышался в ответ весёлый голосок.
— Сегодня ты будешь Мерзостью!
Из-под низко склонённых ветвей вынырнула тоненькая фигурка в изящном платье. Длинные белокурые волосы развивались на утреннем ветерке, а взгляд голубых глаз смеялся, ожидая от мужчины дальнейших действий.
— Зачем ты пришла, — наконец разлепил пересохшие губы он. — Тебе мало того, что владеешь моими снами, так ещё и проникла в этот из миров?
— Фи, какой ты некультурный, — фыркнула Ноктес, делая пару осторожных шажков.
— Это мой мир, и я здесь поставлен для охраны!
— Я не спорю. Но существо я вольное, так что могу перемещаться куда хочу. Меня не держит хозяин на цепи, как тебя, страж.
Хозяин пропустил её слова мимо ушей, решив не обращать внимания на последнее предложение. К сожалению, демонесса была права, говоря о цепи. Ему никогда не покинуть своего места службы, чтобы узреть новое, непостижимое. Мир ловушка. Впрочем, здесь ему нравилось, так что уходить куда-либо не хотелось. Он радовался каждому дню, встречая солнце по утрам с дрожью в окоченевшей душе. Ему нравился выстроенный дом, обитатели леса, да и сам лес. Но вот чего он не любил, так это чужаков, которые пересекали границу миров, вторгаясь в его владения.
— Проваливай отсюда! — взревел хозяин, направляя арбалет прямо в грудь демонессы.
Его глаза злобно сверкнули, а губы крепко сжались, побелев.
— Я! Хозяин! Леса! Здесь! Мой! Мир!
— Да не горячись ты так.
Ноктес хотела похлопать мужчину по щеке, как пса, которого следовало потрепать, чтобы успокоить, но была пришпилена к ближайшему стволу стрелой, которая пронзив тело, впилась в кору дерева. Из раны не потекло ничего, что могло напоминать кровь. Из неё вообще ничего не потекло, так как у расы демонов не имелось крови.
— ну зачем ты так, — печально покачала головой демонесса, болтая ногами в воздухе, по-прежнему пришпиленная к стволу. — Взял и испортил платье. Возможно я готовилась к нашей встрече несколько часов, наводя макияж, выбирая наряд, а ты взял и похерил всё одним махом. Ты в своём лесу совсем одичал. Варвар.
— Чего тебе надо от меня, Мерзость!
— Чего мне надо, я всегда беру.
— Я больше не собираюсь делить с тобой ложе!
— А-ха. Ты себе льстишь. У меня имелись любовники куда искуснее тебя, мой дорогой.
— Я ещё раз спрашиваю, что тебе надо?
Задетый этими словами, Хозяин рыкнул, да так, что с ближайших ветвей вспорхнула стая ворон, поднимаясь в небо, недовольно каркая. Он приготовил ещё одну стрелу, хотя и понимал, что толку от неё не будет, как и от меча. Демонессу просто так не убить. А если был такой шанс, то ему он неведом.
— Ты хочешь жить спокойно? — елейным голосом поинтересовалась Ноктес, выдёргивая из себя стрелу, отбрасывая ту в сторону, снова оказываясь ступнями на зелёной траве.
— Да! — рявкнул он.
— Ты хочешь, чтобы я оставила твой дом навсегда?
— Хочу!
— Ты желаешь, чтобы я больше не терзала тебя сладкими снами?
В её голосе звучала обманчивая мягкость.
— Да, чёрт побери! Я этого желаю!
— Тогда преподнеси мне дар.
Ноктес замерла, сверля мужчину голубыми глазами. Между большим и указательным пальцем она держала монокль, поглаживая подушечками по гладкому стеклу. С помощью него, как поговаривали, демонесса могла видеть сущность живых существ.
— Какой ещё дар? — часто заморгал Хозяин.
— Сердце леса.
Мужчина какое-то время с непониманием смотрел на демонессу, а потом громко расхохотался. Он смеялся так, что из глаз выступили слёзы, а арбалет слегка опустился, теперь глядя вниз. Да и сама Ноктес загадочно улыбалась, будто знала о некой тайне.
— Сердце леса? — переспросил он.
Демонесса утвердительно кивнула.
— Одаришь меня им, и я уйду навсегда, больше не став терзать твоё тело и разум.
— Нет никакого сердце леса. Это всё сказки, миф, выдумка, фантазии недалёких странников. Существует только хозяин леса, и это я!
— Ну раз так, тогда тебе ничего не стоит подарить его мне.
Ноктес поглядела скучающим видом на солнечный диск, морща носик.
— Да пожалуйста! Только говорю же, этого предмета никогда не существовала.
Мужчина расслабился, поняв, что легко отделался. Если этой демонессе требовалось какое-то там сердце, то он ей это даст, лишь бы она убралась из его владений. Тогда больше никто не станет тянуть из него энергию жизни, будто вампир, что упивается кровью. Он сможет засыпать спокойно, не опасаясь того, что встанет утром обессиленным, выжатым досуха.
— Скажи мне, — попросила Ноктес.
— Что?
— Что передаёшь мне сердце леса добровольно.
Хозяин поглядел в глаза цвета чистых небес, погружаясь в них, начиная падать в бесконечность. Тело стало непослушным, каким-то чужим. С трудом разлепились губы, а мысли в голове заворочались, точно черви под камнем в жаркий день.
— Я, Хозяин окрестностей, от горизонта до горизонта, передаю добровольно сердце леса в дар Ноктес, существу из расы демонов, повелительнице тени и радиоактивных миров, царицы бездны и мира зелёных солнц.
— Я принимаю твой дар, — хлопнула она несколько раз в ладоши. — Да будет так.
«Нельзя передать то, чего не существует», — злорадно подумалось ему.
— А теперь что?
Блеснул на солнце монокль, который занял своё место на глазу.
— Я вижу сердце леса.
Ноктес повела рукой, пока не остановилась там, где находился дом Хозяина.
— Юг, — вымолвила она, улыбнувшись шире.
Сердце у мужчины отчего-то тревожно ёкнуло в предчувствии неотвратимого. Почему-то он ощущал себя обманутым. В конце концов, демонесса получила то, чего хотела, а сердце никогда и не было.
«Ведь так? Иначе бы я знал об этом».
— Вижу, как оно бьётся, сильно, тревожно.
Казалось, что демонесса наслаждается этими мгновениями, растягивая их в вечности, мучая мужчину своими недомолвками, некими подозрительными намёками.
— Где же моё сердечко? — спрашивала она пустоту. — Да вон оно, в дымной роще, двигается от весенней поляны прямо к обрыву.
Хозяин нахмурил брови, пытаясь сообразить, что имеет в виду это существо. Весенняя поляна, это то место, где находился его дом, а дымная роща располагалась немного дальше, по пути к обрыву.
«Почему сердце двигается? — задался вопросом он, лихорадочно перебирая варианты. — Оно живое? Глупец! Конечно же живое. А если двигается, то это существо».
— Стой! Рявкнул он, широко распахнув глаза.
Ноктес на эти слова лишь издевательски расхохоталась, превращаясь из прекрасной девушки в уродливую птицу с отталкивающей мордой. Взмахнув крыльями, она поднялась в воздух, держа путь на юг.
— Стой"
Хозяин бросился следом, пытаясь догнать демонессу своим широким шагом. Он перемещался в пространстве, оставляя сразу десятки, сотни шагов за спиной, но до Ноктес ему было далеко. В конце концов, усталый, тяжело дышащий, он достиг того места, где находился обрыв. На самом краю стояла коренастая фигура в застиранном платье.
— Не делай этого! — взмолился Хозяин, резко останавливаясь, зарываясь сапогами в почву.
Первая обернулась, с изумлением уставившись на супруга.
— Ты? — вырвалось у неё. — Что ты здесь делаешь?
— Я пришёл за тобой. К тебе.
Мужчина изучал знакомые черты, которые видел каждый день. Он даже и не подозревал, каким был слепцом. Вечно искал нечто лучшее, а у себя под боком не разглядел такое богатство. Дурак.
— Ко мне? Правда?
Голос первой вздрогнул.
Она протянула к нему руки, но замерла, когда из горла Хозяина вырвался вопль. Прямо из воздуха материализовалась демонесса, которая обхватила Первую за талию, крепко прижимая к себе.
— Я принимаю этот дар, сердце леса, — рассмеялась она. — Теперь моя власть станет ещё сильнее, чем была. Я смогу повелевать природой!
— Не-е-ет! — простонал Хозяин, бросая арбалет. — Мы же служим одним повелителям!
— Я никому не служу, глупец!
— Знай, — захлёбываясь слезами, начала Первая, но умолкла на полуслове. — Я тебя…
Договорить она не успела, так как стала растворяться в воздухе, превращаясь в энергетический шар. Повисев так какое-то время, сгусток энергии вошёл в грудь Ноктес, пронзая ту синими разрядами. Внешность демонессы стала быстро меняться. Личины сменялись друг за другом. Она была жутким зверем, мужчиной, женщиной, подростком и старухой. Принимала совсем уж фантастические формы, которые обитали под иными небесами, с неведомыми законами. И вот, наконец, всё прекратилось также быстро, как и началось. На краю обрыва стояла белокурая красотка в знакомом платье, с моноклем на голубом глазе.
— Что ты наделала, — прошептал Хозяин, опускаясь на колени.
— То, что была должна.
Лёгкий ветерок перестал дуть, а сам мир застыл. Он застыл всего на несколько мгновений, но за это время вокруг поменялось разительно всё. Деревья, высокие, с густой листвой, вдруг стали чахнуть, превращаясь в труху. Подобное происходило и с травой, кустарником, мхом, цветами и ягодами. Мир менялся на глазах, становясь безжизненной пустыней из пепла, трухи, мёртвых насекомых, животных. Приятно греющее солнце вдруг превратилось в раскалённый глаз, который пронзал землю, высушивая ту на много локтей вниз. Зелёный оазис пропал, словно его никогда здесь и не было. Лишь пустота, до самого горизонта, до самых Туманных гор.
— Всё ушло, — констатировал Хозяин, озирая мёртвый мир печальным взором.
Он обернулся к демонессе.
— Теперь ты довольна? Ты обрела сердце леса, став повелевать природой. К чему бы ты не прикоснулась, всё превращается в прах.
Ноктес казалась удивлённой. Она испытывала доселе неведомое чувство. В ней была печаль, грусть по утрате, тоска по прошлому и возможному будущему. Сердце ныло, как-то уж совсем неприятно.
— Я… Я испытываю чувства, коих никогда не ведала.
Выражение лица стало задумчивым. Она желала заполучить сердце леса, но никак не ощущения, что теперь имели права быть в её собственном сердце. Лучше быть бездушным существом, как и ранее, чем вот так. Она не желала испытывать тревогу, стыд о содеянном! И возможно, Ноктес бы и захотела возродить зелень леса заново, но естество демона не позволит. Прав был Хозяин, эта раса могла обращать лишь в пепел, но никак не воссоздавать. Она не могла воссоздать, как к примеру, день не мог окраситься в ночь, а ночь в день. Совсем разные стихии.
Покачав головой, со слезами на глазах, Ноктес шагнула с обрыва, растворяясь в пространстве, перемещаясь… Куда? Да куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Но демонесса ещё не ведала, что от себя самой не убежать, хоть ты прячься в самом дальнем из миров. Победа для неё обернулась поражением…
Человек в золотой маске.
Человек в золотой маске.
Тот случай навсегда врезался в мою память отпечатком грустных событий. Несмотря на то, что с тех пор прошло уже три года. Он по-прежнему остается загадкой, и до сих пор я не нашел ответы на свои вопросы… Что за человек в золотой маске. И человек ли вообще?
Это было обычное утро четверга, 13 июля. Когда я проснулся, принялся за завтрак, который моя жена Маша приготовила для меня, я одновременно смотрел новости по телевизору. Скоро мы должны были разойтись по своим делам, но в тот день мне надо было уйти на работу немного позже, к девяти.
После завтрака я медленно начал готовиться к выходу на улицу, выбирая, в какой одежде я сегодня отправлюсь. Несколько секунд назад Маша покинула нашу квартиру, спеша к метро, как она делала каждый будний день. Мы должны были встретиться только вечером, но именно тогда все пошло не так… Совсем не так.
Как только за супругой захлопнулась дверь, я, отойдя от шкафа, направился на кухню, чтобы ещё выпить чашку кофе перед работой, как вдруг в квартиру сильно принялись звонить и бешено стучать.
«Что за псих?» — подумалось мне тогда.
Я сразу стал подозревать соседа с четвёртого этажа, который любил выпить и часто тарабанил к нам, чтобы занять денег на бутылку. Но в этот раз всё оказалось иначе…
— Какого чёрта!
Открыв замок, я узрел на пороге Машу, которая находилась в ужасном состоянии. Прошло не больше тридцати секунд с тех пор, как она ушла, и тут вновь появилась. Но в каком виде!
Волосы моей супруги были растрёпаны, а одежда измята, будто она и не гладилась сегодня утром совсем. Тушь под глазами поплыла, а от помады на губах не осталось и следа. Маленькая сумочка болталась на руке.
— Господи! Что с тобой случилось?
Отчего-то сразу подумалось о маньяке в подъезде или лифте. Возможно всему виной недавняя статья, которую я прочитал в интернете, где девушка зашла с незнакомым мужчиной в кабину лифта. Ничего уж такого страшного не произошло, но этот извращенец всячески домогался своей жертвы. А когда створки распахнулись, он сбежал вниз по лестнице.
С силой отпихнув меня, Маша забежала обратно в квартиру, захлопывая дверь, затравленно прислушиваясь к чему-то. Спустя мгновение, успокоившись, она перевела дыхание, усаживаясь на табуретку на кухне. Её искусанные губы мелко дрожали, а глаза бегали из стороны в сторону, точно выискивая что-то. Пальцы поглаживали дырявые колготки на коленках.
— Ты может скажешь, что наконец с тобой произошло?
Она тряхнула длинными светлыми волосами, подпирая подбородок ладонями.
— Господи. Ты просто не поверишь.
— А все-таки?
Я присел с ней рядом на корточки, беря её ладони в свои, чувствуя, какие у неё руки холодные, будто после мороза, хотя на дворе царило жаркое лето.
— Я… Я просто не знаю, где провела эти два дня.
Мои брови взметнулись вверх.
— Дорогая. Какие два дня? Тебя не было не больше минуты.
Она попросила сделать ей крепкий кофе, чем я и занялся, а тем временем Маша принялась рассказывать, постоянно запинаясь, перебегая во времени, то и дело возвращаясь обратно, сбиваясь и вновь поправляя себя.
— Ты просто не поверишь! Боже!
Она жадно сделала маленький глоток из кружки, удерживая ту обеими ладонями, грея руки.
— Я вышла из квартиры, вызвала лифт, после чего опустилась на первый этаж. Направилась в сторону метро, и даже не сразу заметила, что на улицы пусто, хотя время было почти восемь. Ну да ладно. Бывает иногда такое, что район…
Она покрутила неопределенно в воздухе указательным пальцем.
«Не бывает такого, дорогая, что район пустует», — мысленно закончил я за неё. Ты, просто, как всегда, не особо внимательна.
— Ну в общем, спустившись под землю, я прождала минут десять, а метро всё нет. И главное, людей тоже. Абсолютно никого.
Она глубоко задышала, вновь хватаясь за горячую кружку с кофе, по-видимому, вспоминая те ощущения, которые овладели ею под землёй.
— И ещё я поняла одно. На улицах было холодно. Гораздо холоднее, чем обычно, а ночью ещё хуже. Температура падала градусов до пяти, никак не меньше.
Я продолжал внимательно слушать супругу, пытаясь мысленно нарисовать ту картину. Хотя, признаться честно, всё это звучало слишком фантастически, бредово. Но, если бы не её вид, я бы никогда в такое не поверил. Ведь с уходом Маши прошло, как я уже говорил, не больше тридцати секунд, и она внешне изменилась.
— И что дальше?
Жена подалась резко вперёд, обхватывая меня за шею, приникая к моей щеке.
— Не знаю. Я сильно удивилась, а потом и испугалась. Ведь абсолютно не одного человека. Вообще. Автомобили на улицах стояли, и нет никаких звуков, кроме собственного дыхания и шагов. Солнце вроде бы находилось на небе, но, тем не менее, в городе царил полумрак. Это я заметила только тогда, когда поднялась обратно на поверхность из метро.
Маша вздрогнула при воспоминании того, что ей пришлось пережить.
— Я шла по улицам, и тишина давила на меня со всех сторон. Ни звука, ни движения, ничего, кроме пустоты. Машины, как я уже сказала, стояли на дорогах, словно застывшие молчаливые стражи, охраняя город от внешнего мира. Я чувствовала себя маленькой и одинокой, будто я была единственной живой душой в этом мертвом городе.
Супруга покачала головой, после продолжила свой рассказ:
— Я шла по темным улицам. Воздух был холодным и неподвижным, и я видела, как мое дыхание выходит из меня белыми облачками. Мне казалось, что я попала в какой-то другой мир, где время остановилось и все замерло. Хотя, наверное, так оно и было.
Маша поднялась, отходя к окну, обнимая себя за плечи, глядя на жизнь, которая бурлила на улицах нашего города. Совсем не мёртвого города, а вполне живого.
— Я прошла мимо заброшенных зданий, где когда-то кипела жизнь, но теперь они стояли пустые и покинутые. Я чувствовала, как эхо прошлого доносится до меня из этих стен, рассказывая о том, что когда-то здесь было и нынче осталась лишь пустота.
Приблизившись к супруге, я приобнял её за плечи, ощущая мелкую дрожь в теле, начиная слегка поглаживать по спине, успокаивая.
— А дальше?
Дальше, по словам Маши, она очутилась в парке, который находился на улице Шоссейной. Супруга шла, пытаясь отыскать людей. Или хотя бы кого-нибудь из живых. Телефон, которым она попыталась воспользоваться, оказался в этой ситуации полностью бесполезным, так как связь отсутствовала.
— А потом я услышала шаги…
Шаги раздавались у неё за спиной, медленные, неспешные, будто некто никуда не торопился. Маша несколько раз останавливалась, окрикивала незнакомца, но ответа не получала. Тревога в сердце с каждой минутой только нарастала, разливаясь по организму смертельным отравляющим ядом.
— Я чувствовала, что там, в полумраке, находится зло. Оно медленно приближалось ко мне, идя по аллее и скоро должно было появиться из-за угла.
Маша ускорила шаг, стараясь уйти от зловещих звуков, которые звучали в этой напряженной тишине мёртвого мира. Она свернула вначале на одну дорожку, затем и на другую, приближаясь к остановке, где застыл городской автобус, пустой, без пассажиров.
— А когда в очередной раз я оглянулась, то увидела его…
Человек в чёрной куртке и капюшоном на голове, смотрел на неё сквозь золотую искажённую злобой маску демона. Неподвижный взгляд, который виднелся в узких прорезях, наслаждался страхом жертвы, впитывая его в себя, маринуя, как мясо перед готовкой.
— И тогда я побежала. Побежала, но далеко уйти мне не удалось.
Мужчина довольно резво настиг её, повалив на асфальт, возле клумбы у роз. Маша кричала, сопротивлялась, но всё тщетно. Силы оказались неравными. И помочь оказалось некому в этом мёртвом городе.
Когда он поднял руку надо мной, с загнутыми когтями, цвета, как и его маска, явно накладными, я смогла нащупать возле клумбы небольшой кусок кирпича, который обычно обкладывают цветы. И силой ударила его прямо в лицо!
Маска с незнакомца мигом слетела, открывая пустоту вместо лица. Точнее даже, не пустоту, а клубящуюся тьму внутри капюшона.
Преследователь громко и дико закричал, словно испытывал мучительную боль, поднимая руки с когтями, пытаясь укрыть ими тьму в себе, не дав вырваться ей наружу.
— Воспользовавшись моментом, я смогла подняться и побежать, желая уйти как можно дальше от этого существа, скидывая каблуки.
После Маша пряталась в подъездах, на чердаках и подворотнях, ощущая вновь за собой погоню. Человек в золотой маске не оставлял попыток достать свою жертву. Он буквально преследовал добычу повсюду, наслаждаясь её ужасом, загнанным состоянием. Чем больше она будет бояться, тем слаще окажется её плоть… Кровь… Душа.
— Божечки ты мой! Я и сама до конца не понимаю, каким образом мне удалось выжить. Я просто пряталась, желая скрыться от этих злобных холодных глаз, которые буквально следовали за мной.
Маша укрывалась под землёй, в канализационных люках, в метро и автомобилях, стараясь втиснуться между сидений. Но человек в золотой маске следовал неумолимо за ней туда, куда бы она не направилась.
— А потом, в один из моментов, я вдруг поняла, что отдаляюсь от нашего дома. Не знаю даже, что именно меня дёрнуло, но я вернулась обратно, решив, если это началось отсюда, то должно здесь и закончиться.
— Так оно и оказалось? — поинтересовался я, впечатлённый этой историей.
Жена утвердительно кивнула.
— Я слышала его шаги за спиной, которые отчётливо выделялись в этой мёртвой тишине. Где бы я не находилась, они меня все равно настигали.
Маша потёрла друг о друга ладони, будто по-прежнему мёрзла, после чего закончила:
— Поднявшись на свой этаж, я очутилась здесь, и всё разом прекратилось.
Я до конца не мог поверить во всё услышанное. Это казалось каким-то бредом, выдумкой сумасшедшего, тем не менее это было именно так. Внешний вид супруги говорил в пользу её слов. Ведь слишком мало прошло времени между её уходом и возвращением. Она бы просто не сумела привести себя и свою одежду в такой беспорядок.
Тут Маша напряглась, начиная к чему-то прислушиваться. Её брови нахмурились, а губы мелко задрожали.
— Что такое? — вскинулся я.
— Я… Я слышу его шаги. Они приближаются.
Её лицо казалось вначале удивлённым, после чего проявился на нём животный ужас.
— Этого не может быть! Я… Я ведь смогла сбежать! Смогла!
До моих ушей ничего не долетало, кроме самого обычного шума с улицы. И уж тем более, никаких шагов я не слышал. Но супруга заметалась по квартире, желая отыскать здесь спасение, громко крича. Затем её взгляд скользнул на открытое окно в зале.
— Даже не думай!
— Он идёт! Он каким-то образом смог выбраться в наш мир!
Я в последний миг смог перехватить Машу у подоконника. Мне даже страшно было подумать, чтобы произошло, не успей я.
— Да успокойся! Никого здесь нет.
— Я слышу скрежет его золотых когтей по нашей двери!
Мне с трудом удалось скрутить благоверную, заломав ей руки, бросив на диван. В неё будто демон вселился, настолько много оказалось силы. Впрочем, ничего удивительного. Человек в стрессовой ситуации мог делать ещё и не такое…
Я попытался успокоить Машу, но видя тщетность всех попыток, позвонил в скорую помощь, обрисовав ситуацию. Те пообещали приехать довольно быстро, что и случилось вскоре.
К приезду врачей, у Маши изо рта пошла пена, а глаза безумно вращались, покраснев. Она всячески вырывалась, и ей пришлось вколоть успокоительное, после чего мою супругу забрали в больницу, где она находится на протяжении уже трёх лет. Доктора держат её под препаратами, а иначе, по её словам, вновь появляются те шаги, человека в золотой маске, который идёт за ней.
Вот такая история, в принципе. Верить или не верить, дело каждого. Я бы и сам, наверное, посчитал всё это выдумкой, если бы не видел свою супругу в тот момент, этот вид, а ещё…
А ещё следы от когтей на нашей металлической двери, со стороны площадки. Они оказались глубокими, появившимися здесь непонятно когда, со следами золотых частиц. Но отчего-то я знаю, кем и когда они сделаны…
Денис проснулся около двух, от странного чувства, которое и сам не мог объяснить. Какое-то время мужчина просто лежал в постели, уставившись в белеющий потолок, стараясь сосредоточиться. Наконец его мысли двинулись в нужном направлении, а память услужливо подсунула необходимые фрагменты ночного сна.
Он задумчиво потёр небритую щёку, вновь и вновь возвращаясь назад, в некую комнату, где находилась Маша. Супруга тянула к нему руку, призывая к себе, желая помощи. Её вид казался измождённым, полупрозрачным, призрачным…
— Прошу тебя, — слетало с её уст. — Помоги мне. Умоляю!
Откинув одеяло, Денис опустил ноги на пол, нащупывая тапки. Он поднялся, чтобы отправиться на кухню покурить и возможно выпить кофе, несмотря на такой поздний час, но проходя мимо спальни вдруг замер, когда узрел из комнаты слабый свет.
— Что за…
Осторожно ступая, Денис остановился напротив зеркала, которое досталось по наследству от матери супруги. А та, в свою очередь, купила его у старухи на рынке.
«Да быть такого не может!»
И сам не понимая, что до конца делает, мужчина протянул вперёд руку, касаясь поверхности, и пальцы на удивление прошли насквозь, не встретив никакого сопротивления.
«Помоги мне, прошу!» — вновь послышался голос в голове.
Словно находясь под гипнозом, Денис шагнул вперёд, переступая ту грань, между нашим миром и миром другим, оказываясь на противоположной стороне, как бы это не выглядело невероятно.
«Поверить во всё происходящее не могу».
Он находился в широком коридоре, который уводил куда-то вперёд. Оглянувшись назад, мужчина узрел комнату Маши, кровать и шкаф с частью розовых обоев. Затем, неуверенный до конца, он двинулся дальше, благо это место оказалось вполне знакомым. Психиатрическая больница, в которой ему доводилось бывать не единожды. Как -никак, именно в этой клиники находилась его супруга последние несколько лет, после того самого случая.
Буквально отовсюду слышались крики боли и страданий. Каждая дверь таила за собой жуткие мучения. Несчастных жертв кто-то истязал, причиняя невыносимые терзания.
«Маша! Машуля! Где ты?»
Перед мысленным взором встала лицо супруги, красивое, с правильными чертами, волосами цвета мёда. Её губы беззвучно шевелились, моля о помощи, а руки тянулись к нему, желая ухватить, дабы быть вытянутой из этого кошмара навсегда.
Денис робко толкнул одну из ближайших дверей, замечая за ней висящую на крюке обнажённую беременную девушку. Её запястья оказались крепко связаны верёвкой и подвешены у самого потолка. Налитые, покрытые надувшимися венами груди, источали молоко, которое слизывал мужчина в золотой маске демона.
«Что… Что здесь за фигня происходит?»
Лицо молодой девушки казалось такой же безжизненной маской, как и у самого мучителя. Её пустой взгляд устремился в никуда. По-видимому, она не понимала, что с ней происходило в данный момент.
Денис замер на пороге, не зная, что ему делать дальше. Спасать эту молодую особу или же бежать вперёд. Но всё за него решил случай. Человек в маске резко повернул голову, уставившись на мужчину ледяным взглядом мёртвых глаз. Золотые когти слегка провели по огромному животу девицы, оставляя кровавый след.
— Эта добыча моя, — вдруг пробормотал он глухим голосом, будто тот доносился из глубокого колодца. — Она принадлежит мне, как и всё вокруг. В том числе и ты.
— А ты попробуй, предъяви, — тут же оскалил зубы Денис, подзывая жестом к себе противника.
Настало время вспомнить своё прошлое, когда подростком ему доводилось драться чуть ли не каждую неделю. В районе выживал сильнейший, слабые же считались лохами, над которыми издевались, как в школе, так и во дворе.
Мужчина в золотой маске мгновенно надвинулся на незваного гостя, желая полоснуть когтями по горлу, но Денис оказался проворнее. Он перехватил руку, после чего перебросил довольно тяжёлое тело через себя, с силой опуская то на пол, припечатывая пяткой в грудь, проламывая напрочь рёбра.
«Надеюсь ты после этого сдохнешь, урод!»
Не теряя времени, Денис рванул к беременной, стягивая её с крюка, освобождая руки. Перекинул бы через плечо, но живот…
«Проклятие!»
Заметив поднимающегося в маске, мужчина вновь ударил его ногой в подбородок, перемахивая через тело, оказываясь в коридоре. С силой захлопнул дверь, устремляясь дальше, держа девушку на руках, чувствуя на своём лице слабое дыхание.
«Маша! Маша! Где же ты?»
Свернув за угол, Денис перевёл дыхание, опуская свою ношу на пол. Девица слегка очухалась, моргая, часто дыша.
— Извини, но мне даже нечего на тебя накинуть, — пробормотал мужчина, стоя перед ней в домашних тапках и цветных семейниках.
Одним словом, как проснулся, так и попал сюда. Кто же знал. Ведь он просто собирался на кухне выкурить сигаретку, да выпить чашку чёрного кофе, пускай и посредине ночи.
— Тебя как зовут?
— Вика… Виктория.
— Хорошо, Вика. Нам следует отсюда выбраться, но вначале мне нужно отыскать свою жену.
Денис утёр рукой пот со лба. Несмотря на то, что внутри психиатрического отделения оказалось довольно прохладно, тем не менее, он сильно потел.
— Ты можешь сказать, что здесь происходит?
Взяв Вику за руку, он повёл её за собой, вспоминая, где находилась палата Маши.
— Этот человек… Это существо. Оно ловит людей каким-то образом, заманивая их сюда, удерживая души, поглощая. Тела остаются наши там, но вот всё остальное перемещается сюда.
Девушка поёжилась, крепче прижимаясь ко нему. Её губы мелко дрожали, а руки хватались за мужчину, будто за последнюю соломинку спасения.
— Пожалуйста, не оставляйте меня здесь. Прошу вас.
Она приложила ладонь к животу, будто пыталась поймать биение ребёнка, почувствовать его шевеление.
— Никто тебя здесь не оставит, — успокоил её Денис. — Об этом даже не беспокойся.
Тем временем, оба достигли конца коридора, останавливаясь. Мужчина наконец отыскал нужную дверь. Именно сюда он приходил несколько месяцев назад, когда посещал супругу.
— Пришли, кажется.
Глубоко вздохнув, Денис толкнул дверь, переступая порог, входя внутрь. Маша сидела на узкой кровати, совершенно голая, обхватив себя за плечи, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Ооо! — только и смогла выдавить из себя благоверная, когда заметила мужа.
Сорвавшись с места, она бросилась в объятия к супругу, крепко обхватывая за шею, буквально повисая на нём.
— Господи! Дорогой! Быть такого не может…
Позволив себе несколько секунд наслаждений, Денис с трудом оторвался от жены, отстраняя ту.
«Боже! Как же я по ней соскучился».
— Сейчас не время. Нужно скорее выбираться отсюда.
— Но как?
Маша поглядела на Вику, которая всё это время стояла рядом, наблюдая за картиной встречи двух супругов.
— А это кто с тобой?
— Такая же несчастная жертва.
Денис мысленно хмыкнул. Несмотря на всю опасную ситуацию, он не мог не улыбнуться. Как-никак, слишком был удивительной вид со стороны. Вот он стоит в семейниках, в тапках, а вокруг него две женщины, и обе голые.
«Прямо начало сюжета для какого-нибудь порнографического фильма, — подумалось ему. — Или даже нет. Треугольник, жена и любовница».
«Хватит заниматься фигнёй».
Мужчина мысленно дал себе по лицу со всей силы, чтобы неповадно было.
«О чём ты только думаешь, дурак! Сейчас главное вывести их из этого места».
— Ладно. Хватит стоять. Давайте поспешим, а уж разговоры будем вести потом.
«Если сможем выбраться».
Троица двинулась в обратный путь, направляясь по коридору, за дверьми которых слышались крики боли и стоны. Возможно здесь людей был не один десяток, если судить по звуку.
— Я всё это время звала тебя, — призналась супруга, следуя за мужем. — Мысленно представляла, как нахожусь в комнате, протягиваю к тебе руки, пытаясь показать путь.
— Не знаю, но каким-то образом это сработало.
Денис кратко поведал о том, каким образом здесь очутился.
— Да! Я именно представляла наше зеркало в спальне! Как использовала его, чтобы оказаться в квартире. Как говорится, для своего облегчения.
— Хм. Тогда мне нечего на это сказать.
Он оглянулся назад, но коридор был по-прежнему пуст.
— А ты помнишь, как три года назад, ты пришла домой и рассказывала всю эту историю? Про пустой город и человека в золотой маске? Как мне потом пришлось вызвать врачей и тебя забрали?
Маша облизала пересохшие губы.
— Помню до того момента, как вновь услышала шаги в коридоре. Я пыталась выброситься из окна, а потом он меня схватил и утянул за собой. Не знаю. Дальше воспоминания нечёткие. Спустя какое-то время я оказалась здесь, в этой палате. Иногда он приходил ко мне, пил меня…
Супруга замялась, пытаясь по-видимому подобрать правильные слова.
— Не знаю. Может и не пил, а напитывался мной.
Она мельком прикоснулась пальцами к груди, к вискам…
— Ммм.
Заметив этот жест, Денис повернулся к Вике.
— А ты каким образом здесь оказалась.
— Просто спускалась в лифте. Я утром направилась к своему врачу на осмотр. Должен был состояться очередной скрининг. И когда створки раскрылись, то меня уже ждал этот… В золотой маске.
Девушка громко шмыгнула носом, всё ещё крепко держась за руку мужчины, будто боялась его потерять.
— Я пыталась конечно убежать, но из этого ничего не получилось. Он поймал меня уже на улице, в пустом городе, возле супермаркета. А после я очутилась уже здесь, в том зале, подвешенной на крюке, связанная по рукам. Не знаю даже, сколько прошло времени до того момента, как появились вы…
Несколько минут все шли молча, слушая вопли десятков, а возможно и сотен голосов, которые издавали люди.
— Может нам помочь им? — предложила Маша, указывая на запертые двери.
Ничего не ответив, Денис приблизился к одной, распахивая ту, с удивлением глядя на бесконечный лес, который тянулся во все стороны. Затем тряхнув головой, подошёл к другой, берясь за ручку, приоткрывая, заглядывая внутрь.
— Не понимаю. А где палаты?
Мужчина глядел на довольно живописный пейзаж, который убегал в обе стороны. Вдали виднелся замок на холме, какой-то больно уж сказочный, будто из фэнтези фильма. Неподалёку протекала речка, а прямо перед ним лежал скелет человека. Отчётливо выделялись лишь истлевшие одежды, да сверкающие при лучах солнца золотые зубы. Несчастный умер явно давно.
— Что за…
— Дорогой? — подалась вперёд супруга.
— Нет. Всё нормально. Просто буквально на секунду мне показалось, будто я смотрю на всё через открытые створки шкафа…
Они свернули в другой коридор, который стал быстро меняться. Теперь вместо множества дверей имелись клацающие зубастые пасти, истекающие ядовитой зеленоватой слюной. По потолку и стенам протянулись жирные пульсирующие синеватые вены, а вместо плиток пол покрывала выпуклая чешуя.
«Господи! Как в каком-нибудь Кошмаре на улице Вязов. Безумие безумием погоняет».
Они продолжали продвигаться вперёд, пока вдруг неожиданным образом откуда-то с потолка, точно какой-нибудь хищник из засады, на Дениса не упало существо в золотой маске. То яростно полоснуло когтями по человеку, распанахав кожу, оголяя бесстыдно сырую плоть.
«Вот срань!»
Мужчина повалился на чешуйчатый пол, подмятый весом противника. Оба яростно сцепились, дыша друг другу в лицо, сражаясь не на жизнь, а на смерть. Но силы явно были не на стороне человека. Если раз повезло, то это не означает, что и дальше он будет обладать везением.
Мышцы буквально жгло от напряжения, а глаза заливал пот, как вдруг золотомасочник громко завизжал, отпрянув назад. Только сейчас Денис заметил свою супругу, которая ногтями вцепилась в вену, которая тянулась по стене, разрывая ту, выпуская наружу тёмную, почти чёрную кровь. Увидев такое, Вика, с другой стороны принялась делать точно также, кривя губы от омерзения, оскалив зубы.
Не мешкая, мужчина вскочил на ноги, нанося мощнейший удар в лицо существу. Маска отлетела в сторону, открывая тьму вместо лица. Противник завизжал высоким голосом, обеими руками запихивая клубящийся дым, что пытался выбраться из него.
— Матушка Моя! Великая Ноктес…
Он громко выкрикнул эти слова, и в этот миг стены вздрогнули, когда Маша прорвала по-видимому нечто важное. Чёрная жидкость хлынула на пол, заливая их всех с силой пожарного шланга, измазывая с ног до головы чёрной вонючей жижей.
— Бежим! — выкрикнула супруга.
Отплёвываясь от попавшей дряни в рот, Денис, громко крякнув, поднял довольно тяжёлое тело существа, а после, словно какой-нибудь рестлер, бросил прямо в клацающую пасть, которая была вместо двери. Треугольные зубы мгновенно принялись перемалывать торс, хрустя костями, выпуская всё больше и больше тёмной сущности. Гибкий влажный змеиный язык ловко обвил остатки, стараясь запихнуть в самую глубь, внутрь адской ненасытной топки.
— Хватит! — прокричал мужчина, отрывая Вику от стены.
Он резко развернул девушку, беря ту за руку, бросаясь по вздымающемуся полу вперёд. Рядом мчалась супруга, тяжело дыша, на ходу утирая лицо от мерзкой чёрной дряни.
— Вон туда!
Они подбежали к началу коридора, к проёму, и Денис впихнул жену и Вику в сияющий синим светом проход, после чего шагнул и сам, оказываясь у себя в спальни. Никого из спутниц рядом не было.
— Маша? Вика? Вы здесь?
Ничего не понимая, он прошёл в другую комнату, с удивлением замечая на диване своё собственное тело. Грудная клетка слабо вздымалась. Стрелки светящихся часов показывали почти два часа ночи.
«Что происходит?»
Шагнув, Денис наклонился над самим собой, прислушиваясь к спокойному ровному дыханию. Вытянув руку, он слегка прикоснулся к небритой щетине, после чего мир вдруг разом погас.
Ноктес, первая из демонов, стояла перед своим сыном Астуриком, глядя на него с презрением. Тот же в свою очередь дрожал перед ней, склонив голову, понимая, что не оправдал надежды матери.
— Ты неудачник, Астурик! — резко произнесла Ноктес, сжимая кулаки. — Ты никогда не сможешь достичь того величия, чего я ожидаю от тебя. Ты просто обуза для меня!
Астурик молчал, слушая слова матери. Он знал, она права. Он не смог достичь того, чего она желала от него. Он был слаб, в отличие от своей сестры Кайлит. Хотя и она также не могла похвастаться успехом. Так уж видимо повелось в их роду.
— Я думала, что ты будешь достойным наследником моего престола! — продолжала демонесса, приближаясь к сыну. — Но ты просто оказался жалким слабаком! Ты недостоин моей любви и заботы! Впрочем, ты даже не заслуживаешь моего презрения, мерзкий червяк.
Её необычайно красивое лицо на мгновение исказилось, превратившись в маску отвращения. Голубые глаза источали космический холод.
— Я… Я… Матушка…
Астурик чувствовал, как его клубящееся сердце расползается на части. Он боялся свою мать, но одновременно желал ее уважения, но знал точно, ему никогда не добиться ее одобрения.
— Я прошу прощения, мать! — произнес он, смиренно опустив голову. — Я постараюсь стать лучше. Клянусь тебе ледяными дворцами бездны!
Ноктес нахмурилась, глядя на сына. Ее сердце было полно гнева и разочарования, но она знала, что не может отказать своему чаду. Как-никак, у неё не десяток наследников. А в последнее время слишком много претендентов образовалось на её престол. В том числе и Боларик, с которым следовало разобраться каким-то образом.
— Ты все-таки дурак, — выдохнула она. — У тебя в руках находился человек, в чреве которого имелась новая жизнь, ещё нерождённая. Так почему ты не воспользовался этим шансом для обретения тела?
— Так по правилам запрещено.
— Что именно? — выгнула она бровь.
— Трогать душу новорожденного.
— Кем запрещено? И покажи мне эти правила.
— Я слышал, даже сами люди об этом говорили, что мы неподвластны над младенцами.
— Дурак ты, — вновь повторила она. — Нашёл кого слушать. Люди сами себе придумали кучу правил, обрядов, в которые свято верят. Но они ошибаются почти во всём.
Астурик слегка склонил голову, и золотая маска блеснула при свете тусклых свечей из чёрного воска.
— А как же Боларик?
— Он тоже дурак, подверженный правилам. К примеру, я их никогда не соблюдала и всегда выходила победительницей. Не надо считать написанное в алмазной книге за истину. Её писали для идиотов. Как ты и Боларик.
— Я понял, матушка, что совершил глупую ошибку, не воспользовавшись моментом. Позволь мне вернуться обратно и всё исправить. Я смогу вновь затащить того человека, а если нет, то с лёгкостью найду другого.
Сын низко склонился, стараясь выказать ещё более сильное уважение.
— Хм…
Демонесса медленно кивнула.
«Хорошо, сын мой!» — сказала она наконец. — «Я дам тебе еще один шанс. Но ты должен доказать мне, что ты достоин моего уважения!» А пока, в наказание, ты отправишься в один из миров, который выберу я. Вслед за своей сестрой Кайлит.
— Слушаюсь и повинуюсь, матушка.
Ноктес села на хрустальный трон из светящихся лунных кристаллов, глядя, как тело её сына расползается тьмой по огромному тёмному залу, устремляясь прочь. Демонесса вновь нахмурилась. Слишком пока слабы её дети. Не будет защиты за спиной.
Но она знала, это не конец. Её дети еще молоды и неопытны, но они обладают некоторым потенциалом, который нужно развивать. Ноктес решила, что пора начать обучение своих чад, чтобы они стали сильнее и могли защитить её престол от любых посягательств.
— Так ты говоришь, что всё помнишь? — поинтересовался супруг у жены.
Та утвердительно кивнула, смахивая со лба волосы.
Они прогуливались по парку, недалеко от центра города. Маша покинула клинику почти год назад, полностью вылечившись чудесным образом. Врачи просто разводили руками. Но Денис знал в чём причина. Он смог вырвать душу своей жены у человека в золотой маске. Правда, что произошло с тем существом, он понятия не имел, и предпочитал не знать вовсе.
— Помню до последней секунды, — ответила жена. — Как мы вошли в сияющий портал, а после я очутилась вновь в своей палате. И удивительное дело, больше не слышала этих проклятых шагов.
Она облегчённо вздохнула.
Денис снова вспомнил, как всё начиналось, несколько лет назад, тем летним утром. Они оба собирались на работу, но благоверная ушла раньше. Он не знал до конца, попала ли Маша в своём физическом теле к существу в золотой маске, или же только ментально. Тем не менее, по возвращению вид супруга имела отвратительный. А потом золотомасочник вновь настиг её, забрав душу, оставив в этом мире лишь истекающее безумием и страхом тело.
— Главное, всё хорошо для нас закончилось.
— Это да, — подтвердил Денис.
Они свернули на другую из аллей, и буквально нос к носу столкнулись с молодой парой. Человек в военной форме, симпатичный, подтянутый и рядом знакомая девушка, которая катила синюю коляску.
— Ооо! — только и смогла издать Маша.
Денис же просто кивнул старой знакомой, а та улыбнулась в ответ. Затем их пути разошлись навсегда, хотя, наверное, им и было о чём поговорить, всем троим…
Конец.
Ноктес — является первым из демонов, родившаяся из сингулярности, вместе с большим взрывом, долгое время дрейфуя в океане хаоса. Появлялась или присутствовала в рассказах: «Сердце леса, Бездушные, Теневая охота, Человек в золотой маске». Выглядит, как молодая очень красивая девушка с голубыми глазами и длинными светлыми волосами. Впрочем, может принимать любой облик, в том числе и различных существ из множества миров.
Кайлит — Старшая из детей Ноктес. Появлялась в одноимённом рассказе: «Кайлит». Демонесса умеет наводить чары на своих жертв, так что они видят не её истинный облик, седую молодую девушку лет шестнадцати с бельмами вместо зрачков и покрытые чёрной чешуёй губами.
Боларик — Его ещё называют танцором тумана, танцором ночи. Но истинное имя, Боларик, второй из демонических существ, после Ноктес. Появлялся в рассказе: «Танцующая в тумане». Имеет тёмные без век глаза и острые треугольные зубы. Обычно носит чёрный плащ. Его спутники, мухи и души поглощённых им людей.
Астурик — второй из детей Ноктес, единственный сын. Предположительно его отцом может являться Хозяин леса. В человеческом мире появлялся лишь однажды, скрывая лицо за золотой маской, так как собственного физического тела он не имеет. Собственно, возможно из-за того, что зачали его не физически, а в сотканном иллюзорном мире Ноктес. Питается в основном душами людей, оставляя после них пустые оболочки. Заманивает жертв в им созданный карманное измерение.
Заргатон - один из демонических генералов Ноктес. Некогда прибывал в шумерских землях,выдавая себя за мага, но был заточен глубоко под землёй, в отдалённых варварских местах. Может принимать различные формы, используя человеческие тела. Ещё также демона называют, чёрным человеком.
Заргатон.
Заргатон.
Осенний лес, с нависающими над ним тёмными тучами, готовился к дождю. Деревья, уже потерявшие большую часть своих листьев, стояли в ожидании непогоды. В воздухе витала прохлада, а тишина нарушалась лишь шелестом последних листьев, падающих на землю, устилая почву разноцветным ковром.
Веки слегка приоткрылись, и она увидела белый потолок. Потом, поглядев слегка в сторону, взор наткнулся на комод, на котором кучей лежало множество вещей, начиная от свитеров, джинсов и заканчивая нижним бельем.
Юлия лениво повернулась в постели и снова остановилась на потолке, который был испещрён множеством мелких трещин, потемневших от времени и напоминающих ей вены. Да, именно вены, а не паутина, которая, казалось бы, больше должна была ассоциироваться с тем, что она сейчас видела. Хотя и паутины тоже хватало.
В двух углах она была старая, вся в пыли, а в третьем сидел маленький паук и несколько мух, опутанных тонкой нитью.
«Господи, — думала она. — Сколько же здесь ещё надо сделать дел. Правильно ли мы поступили, решив купить этот дом? Но теперь уж ничего не поделаешь. Сделка состоялась и вряд ли бывшие хозяева захотят вернуть деньги. Зачем я согласилась с Сергеем. Да, наверное, из-за Ани. Ей на природе будет гораздо лучше, чем в пыльном и шумном городе».
Юля подтянула к подбородку одеяло, но с другого конца показались её ноги. Она, недовольно поморщившись, поджала их под себя.
В комнате было довольно прохладно, если не сказать холодно. На дворе стояла глубокая осень, а отопления здесь ещё не починили. Вчера шёл целый день дождь, а сегодня начались заморозки. Дом успел остыть, и она чувствовала сырость, даже лежа в постели.
Ей так не хотелось вставать, спускать босые ноги на холодный пол и одеваться, но ничего не поделаешь. О сне, по-видимому, можно забыть, так как за окном уже вовсю рычал экскаватор, который рыл яму для будущего бассейна.
Сергею захотелось иметь собственный бассейн, чтобы все могли летом купаться. Благо была свободная земля, а главное — имелись для этого финансы. И теперь с самого утра за окном стоял противный шум, от которого Юля проснулась.
«Нет, — думала она. — Так дело дальше не пойдёт. Я сейчас встану и скажу Сергею, чтобы он вызвал мастера для ремонта котла, иначе я уеду обратно в квартиру и не вернусь до тех пор, пока в доме не станет тепло. Бассейн может подождать до следующего года, а вот котёл — нет».
Юля слегка отодвинула одеяло в сторону и тут же её кожа покрылась мурашками. Создавалось такое впечатление, будто она находилась не в помещении, а прямо на улице. Так было холодно.
Сжав зубы, она рывком откинула одеяло и подскочила в кровати, садясь. Потом опустила ноги на пол, надеясь попасть босыми ступнями в тапки. Не попало. От этого стало ещё холоднее.
Юля поёжилась и обняла себя за голые плечи, подумав о том, что вчера ей надо было ложиться в одежде, а не так, в чём мать родила. Но Сергей как всегда был неизменен самому себе. Ему захотелось любви в новом доме, и Юля не решилась ему отказать.
Она видела его сияющее лицо и поэтому позволила себя раздеть и всё остальное, что последовало потом. А уже после крепко заснула, так и не одевшись. Она прижалась к горячему телу мужа, и ей было так хорошо и уютно.
«Нет», — подумала она. — Сегодня этот номер не пройдёт. Следующей ночью я буду спать здесь, в тепле, или раздетой, но в квартире«.
Девушка наконец нашла тапочки в виде собак и сунула туда ноги. Потом вскочив, подбежала к комоду и трясясь от холода принялась быстро одеваться. Бельё, потом колготки и джинсы. Уже теплее. Свитер и лёгкая куртка. Ещё не согрелась, но это дело времени. Натянула кроссовки и облегчённо вздохнула. Тело принялось нагревать одежду и сразу стало гораздо лучше. Взглянула на смятую постель, но в конце концов махнула на неё рукой. «Всё равно потом спать».
Она, шмыгнув носом, подошла к окну и протёрла его от пыли рукавом куртки. Прижалась и увидела работающий внизу экскаватор и огромную кучу земли, что находилась рядом. Там и был Сергей, который стоял в сторонке и наблюдал за этим действием. Он одновременно курил и разговаривал по мобильному телефону, жестикулируя одной рукой, подобно дирижеру в театре.
Супруга какое-то время наблюдала за рытьем ямы и мужем, а потом отошла от окна и оглядела комнату, которая буквально была завалена их вещами. Решила, что они никуда не денутся, а сейчас лучше заняться завтраком.
— Определённо им, — буркнула она себе под нос.
Девушка развернулась и пошла прочь из комнаты.
Её встретило тёмное пространство с множеством дверей и без окон. Света здесь не было, и поэтому приходилось двигаться на ощупь. Коридор тянулся через весь второй этаж на два десятка метров и заканчивался в самом конце, у лестницы, что вела на крышу.
Доски под её шагами поскрипывали, и постоянно что-то попадалось на пути. Различный мусор, мебель, что осталась от прежних хозяев.
Юля, передвигаясь медленно, останавливалась возле каждой из дверей и открывала их, чтобы дневной свет проникал в это тёмное место, царство мрака. Это помогало, но не слишком. Всё равно было сумрачно и как-то жутко.
Вообще, когда она увидела этот дом в первый раз, то по спине у неё пробежал озноб.
Двухэтажное строение, построенное в конце девятнадцатого века неким помещиком, который владел кирпичным заводом в городе, а сюда же выбирался только в летние дни на отдых, казалось мрачным, особенно в пасмурный день.
Потом была революция, и дом на несколько десятков лет опустел. Но странно, его за это время так и не разворовали. Старинная мебель была здесь и сейчас, правда, теперь она находилась на громадном чердаке, куда последний хозяин её снёс. Юля с огромным интересом рассматривала старые комоды, шкафы и зеркала, представляя, как кто-то некогда также смотрелся в них, пользовался ими. Но время не пощадило старинную мебель. Она потускнела и рассохлась, превратившись в груду дерева и хлама. Конечно можно было её отреставрировать, но на это уйдёт довольно много денег. Девушка выбрала уже один удобный диванчик, который потом поставит в гостиной возле камина, и где они будут проводить с семьёй холодные зимние вечера.
«А вообще, эту мебель можно и продать за хорошую сумму».
«Наверное. Если кому-то вообще нужна рухлядь».
Она открыла очередную дверь, но утренний свет не хлынул на неё. Девушка замерла, уже занеся ногу, чтобы идти дальше. Её брови нахмурились, и она опустила ступню. Заглянула в дверной проём, но увидела лишь непроглядный мрак. Постояв так какое-то мгновение, решилась и вошла в комнату, но тут же больно ударилась коленом о стул.
— Ох ты же бл*ть! — вырвалось у неё.
Схватившись за спинку, она обошла его, двигаясь дальше более медленно и осторожно, слегка прихрамывая. Мало ли что могло попасться ей на пути. Она не помнила всего находящегося в комнатах, а в некоторые и вовсе не заглядывала. Как например в эту. Но ей надо было дойти до окна и впустить солнечный свет.
Девушка шла медленно, и только сейчас поняла, что не дышит. Она зачем-то задержала дыхание и чутко прислушивалась.
«И что я пытаюсь услышать? » — спросила она саму себя.
Юля остановилась, наткнувшись на следующий предмет.
Положив на него руки, стала ощупывать, водя из стороны в сторону. Длинная горизонтальная палка, а под ней множество других, но уже вертикальных. Это походило на квадрат. Нет, на прямоугольник.
Слегка нагнувшись, её ладони упёрлись в жёсткое дно, которое было гладким и пыльным. Таким образом ощупывая предмет, Юля в конце концов поняла что перед ней. Это была детская кроватка, которая стояла посередине комнаты.
«От этой вещи можно и избавится».
Они с Сергеем больше не собирались заводить детей. Им хватало и одной Анютой, которая в данный момент находилась с бабушкой, с матерью мужа.
Дочери было три годика, и она ходила в садик, и именно поэтому они решили её оставить пока в городе, а не везти сюда, где ещё ничего не было готово. Здесь взрослые чувствовали себя неуютно, а что уж говорить о ребёнке, который от холода мог заболеть.
«Нет, пускай Сергей сегодня вызывает мастера и тот чинит котёл», — снова подумала она, решив, что добьётся от мужа обязательно этого.
Юля облокотилась на бортик кроватки и повернула голову в сторону, пытаясь в темноте разглядеть предметы. Она подумала, что это, скорее всего, была детская, раз здесь находилась кроватка. Хотя могла и ошибаться. Возможно, прежние хозяева просто использовали эту комнату как чулан, если судить по её забитости. Но Юля уже решила, что дочку в эту комнату не поселит. Анюта будет жить на другой стороне, где восходило солнце, и где было довольно светло. Та комната выглядела очень светлой и довольно тёплой. Там её дочери будет гораздо лучше, чем в других. Но уж точно не в этой.
«А здесь вообще есть окно? »
Девушка повертела головой и увидела маленькие щёлки еле заметного света, что пытались пробиться сквозь шторы или ставни. Но попытки оказывались тщетными.
Она облегчённо вздохнула и стала обходить кроватку, но на половине пути остановилась, замерев. Боковым зрением увидела…
Она бы не могла точно сказать, что именно увидела. И увидела ли вообще? Может ей это просто показалось.
Она повернулась в ту сторону и напрягла зрение. Да, угол комнаты казался слишком уж тёмным. Но перед этим ей почудилось, будто нечто двигается вдоль стены.
Пальцы крепче обхватили бортик кроватки, а сердце учащённо заработало. В ней проснулись мигом все детские страхи, которые она испытывала много лет назад. Чёрная рука, бабайка, злые великаны, все они сейчас находились в этой комнате рядом с ней, окружая её и впитывая в себя её страхи.
Юля смотрела в угол помещения, пытаясь заметить любое малейшее движение. Глаза болели и начали слезиться от напряжения.
Но вот мрак снова шелохнулся слегка в сторону и девушка вздрогнула.
«Нет, этого не может быть, — пыталась она успокаивать себя. — Мне это просто померещилось. Здесь же темно и тебе видеться то, чего на самом деле нет. В темноте можно представить всё что угодно».
Но, несмотря на мысленно произносимые слова, она продолжала стоять на месте, не двигаясь.
Её ступни от страха приросли к полу. Сердце продолжало сильно биться, качая кровь, а мозг выбрасывал во все стороны адреналин. Юли хотелось сейчас просто развернуться и побежать прочь из этой комнаты, но она боялась, если сделает подобную глупость, то нечто догонит её и накинется, как в каком-нибудь фильме ужасов.
Девушка глубоко вздохнула, успокаиваясь. Потом вдруг рванула с места, но бросилась не к дверному проёму, а к окну, и быстрым движением нащупав ткань штор, с громким шумом раздвинула в стороны.
Утренний свет ударил в глаза подобно яркой вспышке молнии, и на мгновение она ослепла. Но когда, наконец, зрение вернулась, девушка обернулась в тот самый угол и не увидела ничего, кроме огромного бурого пятна.
Осмотревшись, она также не нашла ничего подозрительного и в иных местах, под кроваткой, за старым комодом и около шкафа…
«Трусливая дурочка», — улыбнулась девушка, чувствуя огромное облегчение.
Она выглянула в окно и увидела Сергея, который всё ещё разговаривал по мобильному телефону, а экскаватор рыл яму под будущий бассейн.
Потом обернувшись, Юля принялась осматривать обстановку в комнате. Прямо напротив неё стояла детская кроватка, и сказать честно, в довольно хорошем состоянии. Она была сделана из пластика и явно осталась от бывших хозяев. В противоположном углу находился шкаф с зеркалами на дверцах. На неё взглянуло её собственное отражение, ещё испуганное, но улыбающееся.
Девушка снова перевела взгляд на бурое пятно, в том самом углу.
— Да уж. Примерещится же.
Она приблизилась к нему и провела пальцем. Обои от прикосновения стали отслаиваться и несколько кусочков упало ей под ноги. Взгляду открылась плесень, что находилась под ними.
Задрав голову, увидела на потолке мокрое пятно. Юли стало ясно, что надо срочно заняться крышей, иначе дом вскоре просто сгниёт. Вчерашний дождь хорошо промочил стену.
— И зачем мы купили эту рухлядь? — спросила она саму себя. — Жили бы сейчас в квартире и проблем не знали. Ну, в лучшем случае, можно было купить дом и в пригороде, а не у чёрта на куличках.
Ей припомнилось, как Сергей уговаривал об этой покупки, говоря, что кругом лес и на протяжении двадцати километров не одной живой души. Свежий воздух, который пойдёт ей и Ане на пользу. Вот только детского садика и школы поблизости не было, но Сергей пообещал, что будет возить дочку каждый день. Всё равно ему надо на работу и это почти по пути.
— Но хотя, — улыбнулась девушка. — Если этот дом привести в божеский вид, то может что-либо из него и получится.
Юля слегка пнула сдувшийся детский мячик, и тот отлетел на противоположную сторону комнаты. Потом в последний раз, окинув помещение, направилась к выходу. Она и так здесь задержалась и нужно, наконец, начать заниматься завтраком. Да и горячий кофе ей самой не помешает.
Но проходя мимо шкафа, Юля остановилась, заметив сквозь небольшую щель, что в нём вроде что-то лежит.
Открыв зеркальную дверцу, увидела на полке несколько детских вещей. Там были синие шортики, майка и две пары носочков с изображением Скуби Ду. Ещё на самой верхней полки, обнаружила детскую погремушку, которая пожелтела от времени.
Нет, она не собиралась оставлять весь этот мусор, и пообещала, что уже сегодня очистит помещение, да и весь дом от посторонних вещей. Потом подумав, поняла, просто не успеет это сделать за один день.
Дом, который они купили, был довольно огромен и уборка в нём займет, наверное, не одну неделю. Восемь комнат и это не считая кухни, ванной, библиотеки, чуланов, а также подвального помещения и крыши.
«Мне, наверное, придётся призвать на помощь маму. Вот обрадуется Сергей».
— Лучше её, чем свекровь.
Юля закрыла дверь шкафа и снова поглядела в своё отражение.
В свои тридцать, она выглядела хорошо, если не сказать великолепно. Стройная фигура, которая после родов не расползлась, как у многих её подруг. Грудь всё также упругая. Единственно, остались растяжки, но это было мелочью по сравнению со всем остальным.
Она отвернулась от зеркала и покинула наконец комнату.
Быстро пошла по коридору, не забывая открывать двери, пока не достигла лестницы, которая вела на первый этаж. Взглянула на маленькие часики, болтавшиеся на запястье. Было почти девять, а это значит, что вскоре должна приехать свекровь.
Мать Сергея привезёт Анюту, которая останется здесь до вечера, а после вернётся обратно с бабушкой в город.
Екатерина Васильевна собиралась сегодня вычистить дом, и Юля уже заранее представляла, какие муки ей придётся пережить. Она как всегда будет девочкой на побегушках, как это случалось всегда в подобных ситуациях. Но, тем не менее, завтрак никто не отменял, и надо было его приготовить до приезда дочери и свекрови.
Оказавшись в прохладной кухне, Юля включила конфорку, и синий огонёк вспыхнул, распространяя возле себя тепло и запах газа. Потом набрав кастрюлю воды, она поставила, ожидая пока та закипит. А тем временем включив радио, стала готовить себе утренний кофе, напевая очередной популярный хит, который доносился из динамиков.
— Да, мам, доедешь до поворота, а потом свернёшь направо. После этого проедешь ещё метров двести мимо старинного кладбища, а за ним снова свернёшь. Дальше езжай по прямой, и никуда не сворачивай, пока не уткнешься в наш дом. Это около двух километров. Ты услышишь звук работающего экскаватора. Я на улице и буду вас встречать.
Сергей отключил мобильный телефон и спрятал его в карман. Потом извлёк измятую пачку и достал сигарету. Он подкурил, несмотря на то, что его уже слегка подташнивало от табака. Не привык дымить на голодный желудок. Обычно пил утренний кофе, с чем-либо, а потом уже брался за сигареты. Но сегодня всё было по-другому.
Юля ещё спала, когда он уходил, так что пришлось обходиться без ничего. Сергей не стал будить жену, зная, как она вчера устала. Работы в доме было с головой, и он решил дать время на отдых.
«В конце концов, нужно обратиться в фирму по уборке домов. Они смогут навести порядок за несколько дней. Незачем напрягать жену».
Сергей медленно выпустил через ноздри дым и поглядел на небо, которое снова чернело буквально на глазах. Скорее всего, будет дождь, если судить по облакам.
Небосвод разрезала яркая вспышка грозы, а через мгновение раздался оглушительный гром. Он перевёл взгляд на котлован, который должен был стать бассейном. Но если судить по сегодняшней погоде, тот до конца не будет вырыт.
«Но хотя какая разница, дождь, или снег? »
Сергей вспомнил, что сегодня ещё не звонил на фирму, а его звонка там ждали. Снова полез в карман и достал мобильник. Забрался в записную книжку и отыскал нужный номер. Но не стал нажимать на клавишу, так как стоял приличный грохот. Он решил отойти в сторонку, дабы спокойно поговорить.
Мужчина сделал уже шаг в сторону, когда ковш экскаватора погрузился своими зубьями в землю, и в этот момент раздался жуткий скрежет железа, а затем в воздух поднялась пыль. Машина замерла, двигатель смолк. Сергей так и не нажал клавишу набора, глядя на то, как от котлована к дороге убегает трещина, которая остановилась возле деревьев, где, собственно, начинался лес. Послышался громкий мат экскаваторщика.
Сергей опустил взгляд на дно котлована и увидел, что ковш исчез в дыре, непонятно откуда взявшейся. Экскаваторщик тоже взглянул вниз, а потом полез обратно в кабину и завёл двигатель. Вскоре снова показался ковш, который повис в воздухе. Мотор смолк.
Сергей смотрел на дыру, которая была на самом дне, и вспомнил один день, который был много лет назад. Он почти позабыл об этом, но сейчас эта дыра и гроза, напомнили ему те события давних лет.
Ему было десять и он как всегда со своими друзьями отправился гулять. Школа оказалась позади, а уроки не выучены. Родителей дома не было, так что времени хватало до самого вечера.
Они собрались, как и всегда, возле продуктового магазина, а потом направились к старой заправке, что находилась в километре от их городишки, на краевой дороге, которой уже много лет никто не пользовался. Хотя нет, туда обычно местные жители свозили мусор, а ещё землю, которая была лишней при копании котлованов для многоэтажных домов.
В тот прохладный осенний день, троица мальчишек, взяв палки, направилась к заправке, для того чтобы поиграть. Буквально вчера показывали «Три мушкетёра», и им не терпелось почувствовать себя одним из персонажей.
Они быстро добежали до означенного места и принялись за игру. Никто им не мешал, даже надвигающийся дождь с грозой. А потом Глеб, который был Атосом, вдруг прокричал:
— Смотри
— С чего ты взял, что там есть КУТЯТА? — спросил Женька.
— Да, я их видел. Потом они забежали в нору, а следом и эта собака. Целых пять штук.
Собака тем временем слегка вылезла из норы и принялась грозно гавкать, надеясь отпугнуть мальчишек от своего потомства.
Нора, стоит сказать, уходила сначала вертикально, а уж потом, скорее всего, изгибалась горизонтально. Это было нетипично для собак, но возможно пес просто обнаружил нору, решил её занять, а сотворило ее, к примеру, другое животное. Но, тем не менее, собака была здесь и её щенята тоже.
Сергей предложил достать щенят, но друзья поглядели на него как на сумасшедшего.
— А как же их мамаша? — спросил Глеб.
Парень покрепче схватил палку и стал размахивать перед мордой собаки. Животное ещё больше пришло в неистовство и никак не желало покидать нору.
Пес громко лаял, а из пасти летела пена. И так получилось, Сергей не успел вовремя убрать руку, так что зубы скользнули по пальцам и только чудом не сомкнулись на его плоти.
Десятилетний Сергей испуганно отскочил в сторону и быстрым взглядом окинул своих друзей, а потом правую кисть. В нём вдруг вспыхнула жуткая злость на эту дурную собаку, которая могла оставить его без пальцев.
Тогда он принялся яростно размахивать палкой, тыча острием прямо в морду псине, выкрикивая различные ругательства:
— Гадина! — орал он в злости. — Я тебя сейчас проучу!
Острие палки воткнулось собаке в глаз и прошло дальше. Животное завизжало от боли и спряталось в нору. Послышался писк щенят. Но это не остановило Сергея, а наоборот ещё больше раззадорило.
Он, бросив свою палку, упал на колени и принялся обеими руками сгребать землю и засыпать её в нору. Он делал это до тех пор, пока уже не осталось свободного пространства, а визг псины и её потомства не стих из-за слоя земли. Чтобы у них не оставалось никаких шансов,
Сергей, кряхтя, подкатил огромный камень и поставил его на то место, где раньше был выход из норы.
— Всё, — объявил он громко, отряхивая руки от земли. — Теперь им никогда не выбраться.
Он засмеялся, глядя на друзей и ожидая от них поддержки. Те тоже захихикали, но радости в их голосах не было, скорее испуг. Да, они были напуганы тем, что сейчас сделал их друг, а они стали соучастниками. Никто из них даже не подумал отодвинуть в сторону камень и начать откидывать землю, чтобы животные не задохнулись. Они просто стояли и глупо смеялись, ничего не говоря.
В этот момент произошло главное событие в жизни Сергея. Небо прочертила гроза, а следом другая. Он бы и не обратил на это природное явление никакого внимания, если бы она не ударила в Глеба и Женьку, которые стояли в пяти метрах от него. Не было треска, грома, вообще ничего. Просто Женька и Глеб мгновение назад хихикали, а потом после яркой вспышки, их тела почернели и сморщились подобно печеному яблоку. Запахло чем-то неприятным и через секунду Сергей понял. В нос ударил запах жареного мяса.
Впрочем, гром все-таки был, как вспоминал позже Сергей. Но это уже не имело никакого значения.
Глеб и Женька, почерневшие, мгновение стояли на ногах, а в следующий момент их тела рухнули на землю, уже мёртвыми.
Мальчик испуганно смотрел на своих друзей, не веря своим глазам, а потом, поднявшись, бросился с криком бежать. Он бежал со всех ног, даже не оборачиваясь до самого города.
После были похороны и слёзы родителей. Сергей не присутствовал на кладбище. Ему хотелось скорее позабыть о том, что произошло, и это у него получилось. Он заставил себя стереть те давние воспоминания, где от удара молнии гибнут его друзья и где он живьём закапывает собаку с её потомством. Забыл до сегодняшнего дня, когда экскаватор пробил дыру в его будущем бассейне.
«Господи. Как я мог тогда поступить таким образом».
Сергей приблизился к краю котлована и заглянул в него. Дыра зияла своей чернотой, прямо посредине. Не было видно дна, оно терялось во мраке и ещё не осевшей пыли. Странный запах ударил ему в нос. Запах сырости и тления.
— Вот хрень, — с чувством проговорил Семён, который выбрался из экскаватора и теперь остановился рядом и смотрел вниз.
— Что это может быть? — поинтересовался Сергей, не оборачиваясь.
— Да откуда же, чёрт возьми, я знаю.
Семён достал сигарету и задымил.
— Может, наткнулись на пустоту под землёй. Я слышал, такое бывает, но никогда с этим не сталкивался.
— И что теперь делать?
— А чёрт его знает. Наверное, вызывать специалистов, чтобы они взглянули. Скажу одно, я копать дальше не буду. Как-никак, меня потом спросят за технику, случись с ней что-либо.
Семён сплюнул в котлован, а затем глубоко затянулся сигаретой.
— Может спуститься и взглянуть что там?
— Валяй, — ответил экскаваторщик. — Только это может быть опасно.
Мужчина мгновение помедлил, а потом, сев на корточки, спустил ноги и спрыгнул. Приземлившись на мягкий грунт, он стал осторожно подходить к дыре, которая находилась перед ним.
— Я не шучу, — предупредил Семён. — Это действительно может быть опасно.
Сергей не обратил внимания на слова экскаваторщика, подходя ближе и останавливаясь в нескольких метрах. Дальше он ставил ноги с осторожностью, так как земля была слишком мягкой.
Возле самой дыры, он присел, облокачиваясь руками, и заглянул внутрь. В лицо ударило гнилью, сыростью и ещё какой-то дрянью. Его замутило, но усилием воли, Сергей постарался отвлечься от дурноты, сосредоточившись на том, что он видел.
А видел он, собственно, ничего. Края отверстия осыпались и проваливались в черноту, так что без света здесь делать нечего.
Он слегка перегнулся, дабы разглядеть что-либо, но его ждало разочарование. Дыра уходила метров на пять вниз, а затем резко сворачивала в сторону. Но было видно, там был проход. Тоннель, который вёл неизвестно куда. Но даже не будучи специалистом, Сергей мог с уверенностью сказать, дыра не рукотворная, а скорее природная. Хотя конечно были на свете чудеса природы, но, по-видимому, это место она обошла стороной.
Он думал изначально, возможно они наткнулись на старый колодец, но стены не гладкие и глубина не слишком большая.
— Ну что там? — поинтересовался сверху Семён.
Сергей отполз на безопасное расстояние, а потом, выпрямившись, пошагал к краю котлована. Он подтянулся и вылез, останавливаясь возле экскаваторщика.
— Да, собственно, ничего, — пожал он плечами. — Сейчас схожу за фонариком и верёвкой, а потом спущусь и погляжу.
— Ты уверен в этой глупой идеи?
— А почему бы и нет.
С этими словами Сергей развернулся и направился к дому, где достал из чулана верёвку, а потом сходил и за фонариком.
Он слышал на кухне работающее радио и голос жены, которая подпевала какому-то известному музыкальному хиту, но не стал заходить к ней, а пошёл обратно.
Оказавшись возле котлована, Сергей сунул один конец верёвки Семёну и указал на его экскаватор.
— Привяжи к нему.
Мужчина принялся распутывать остальную часть верёвки, ожидая, когда Семён СДЕЛАЕТ УЗЕЛ, но в этот момент в его кармане зазвонил мобильный телефон. Мелодия лилась, требуя, чтобы хозяин взял его и ответил на звонок.
Сергей сначала старался не обращать на это внимания, но потом, в конце концов, нащупав мобильник, включил его, поднося к уху. Звонила мать Сергея.
— Я звоню сказать, что мы уже почти подъезжаем, — проговорила в трубку Екатерина Васильевна.
Сергей на мгновение убрал телефон и прислушался. Действительно слышался приближающийся шум мотора.
— Хорошо, мам. Я вас жду.
Он отключился и уставился на дорогу, по которой ехала серебристая десятка. Вот она исчезла за холмом, но через мгновение снова появилась. За рулём сидела его мать, а Анюта на заднем сиденье.
«Значит, спуск можно и отложить пока», — подумал он, бросая верёвку себе под ноги.
На небе яркой вспышкой сверкнула ослепительная молния, и после этого ветер слегка усилился и даже немного похолодел.
Сергей, стоя возле котлована, наблюдал за приближением машины, которой осталась выехать на поляну и подъехать к дому. И когда колёса въехали на грунтовую дорогу, то под дном автомобиля побежали трещины, которые с каждой секундой вырастали и расползались в стороны.
«Нет, нет, нет! » — пронеслось у него в голове.
Его мать, по-видимому, не замечала того, что сейчас происходило под десяткой.
Со стороны раздался окрик Семёна, обращённый непонятно к кому. Но Сергей даже не повернулся. Его взор был прикован к автомобилю, колёса которого всё больше и больше зарывались в почву. Наконец машина остановилась, укладываясь днищем на землю, а в следующий миг она исчезла из виду.
«Вот чёрт».
Ещё секунду назад автомобиль стоял, а уже через один удар сердца провалился, исчезая в недрах земли.
Сглотнув подступивший к горлу ком, Сергей, сам не свой от шока, бросился к тому месту, где раньше находились в машине его дочка и мать. Он на ватных ногах подбежал и замер возле огромной дыры, что уходила на несколько десятков метров вниз. Машины видно не было. Следом подбежал Семён, тяжело дыша прокуренными лёгкими.
— Матерь божья!
— Неси верёвку! — выкрикнул ему в лицо Сергей.
Экскаваторщик ошалелым взглядом уставился на мужчину, но потом, опомнившись, бросился к котловану.
Он отвязал один конец верёвки и быстро скрутив, вернулся обратно. Его руки тряслись, а глаза широко открыты и то и дело поглядывают на то место, где исчезла десятка.
— Может лучше позвонить спасателям?
— Времени нет! — выпалил Сергей. — Привяжи этот конец к тому дереву.
Семён сделал всё как надо, а тем временем другой конец на себе завязал Сергей. После того как обмотался вокруг. Он подступил к самому краю и остановился на мгновение, вспомнив собаку со щенками, и как он собственными руками похоронил их заживо.
Но отбросив эти воспоминания минувших лет, Сергей сел на корточки и спустил ноги. Потом начал медленный спуск.
Екатерина Васильевна видела через лобовое стекло своего сына, который стоял возле котлована, но почему-то с верёвкой в руках. Рядом крутился работник в грязной футболке и оранжевой кепке на голове. Он привязывал к экскаватору другой конец, постоянно поглядывая вниз, в яму.
«Что это они там делают? » — подумала женщина, сбрасывая скорость.
Она прищурила глаза, чтобы разглядеть получше, но в этот момент в зеркале заднего вида увидела, как исчезла головка её внучки.
— Анюта, что ты там делаешь?
Екатерина Васильевна обернулась и увидела, как внучка полезла между сидений за плюшевым мишкой, который упал и затерялся. Девочка вылезла из ремней детского кресла и теперь шарила ручонками в поисках игрушки. Аня что-то бормотала себе под нос, но было ничего не разобрать.
— Анют, подожди пока мы остановимся, — проговорила бабушка, отвернувшись от дороги и глядя назад. — Нельзя так делать, а то мало ли что может произойти.
— Что произойти? — поинтересовалась девочка, даже не попытавшись выпрямиться.
— Аня, — добавила железа в голос Екатерина Васильевна. — Сядь на сиденье, а то твой папа будет не слишком доволен, увидев, что ты находишься не в своём кресле. Вон он, кстати, смотрит на нас.
Девочка на мгновение выпрямилась и взглянула на отца. Екатерина Васильевна тоже поглядела на сына и увидела, как изменилось его лицо. Оно в одно мгновение вытянулось, а потом побелело.
«Что это с Серёжей такое? »
Она сбавила ещё скорость, но в этот момент десятка слегка подпрыгнула, а потом легла дном на землю. Колёса буксовали, выбрасывая комья грязи из-под себя. Машина не трогалась с места, мотор ревел.
— Да что происходит? — спросила она саму себя вслух.
Но в этот момент показалось, что сам мир пошатнулся, и почему-то хорошо стало видно дождливое небо с наплывающими тяжёлыми облаками. На лобовое стекло упала капля, потом другая и ещё.
Десятку сильно наклонила, и женщина услышала испуганный крик внучки, которая, не успев зацепиться за сиденье, полетела на другую сторону и ударилась о дверь.
— Анюта, держись!
Екатерина Васильевна крепко вцепилась в руль, а машина продолжала заваливаться. Теперь уже не было видно дождевых облаков. Всё заволокла пыль, непонятно откуда взявшаяся. Салон завертелся и закружился и они полетели вниз.
Чувство падения продолжалось всего несколько секунд и закончилось сильным ударом. Послышался звон разбившегося стекла, несколько дверей открылись, а двигатель наконец умолк.
Екатерина Васильевна ощутила себя лежавшей между сидений и громко стонущей. Лицо почему-то было всё влажное и липкое.
Поднеся руку, она провела по щеке пальцами и почувствовала острую боль, а ещё что-то торчащее в коже. Этого нечто было много, и все они царапали подушечку пальца.
«Стёкла? »
Она попыталась приподняться, упершись руками о панель и сиденье, но тело отказывалось подчиняться. Оно просто не хотело двигаться, исполнять команды мозга. Екатерину Васильевну пронзил острый ужас.
«Я не могу пошевелиться! Господи, только не это! »
Женщина сделала новую попытку, но всё было тщетно. Максимум чего она добилась, так это поворота головы и правой руки, которая работала хорошо, хотя и сильно болела.
«Может, это пройдёт? Да-да, это обязательно пройдёт. Ведь жизнь не может быть такой несправедливой».
Она правой рукой опёрлась о приборную панель и попыталась поднять своё грузное тело, но из этого ничего не вышло. Сил явно не хватало.
Женщина издала громкий вздох, который перешёл в булькающий кашель где-то внутри. Казалось, в недрах её тела зарождался огромный вулкан, который мощно бурлил и грозил вот-вот взорваться.
Даже не имея отношения к медицине, Екатерина Васильевна поняла, у неё явно внутренние повреждения. Она чувствовала во рту кровь, которая при каждом новом кашле вытекала ручейком по щеке.
Но тут она вспомнила о внучке, которую не было слышно. Женщина слегка повернула голову вправо и кровь тут же полилась более обильно, но не обращая на это внимания, она позвала Аню. Ответа не было. В салоне стояла полнейшая тишина.
Женщина не могла видеть, как её внучку выбросило из машины, когда дверь распахнулась и как девочка полетела кубарем в тёмный проём тоннеля. После чего поднялась и хотела уже идти обратно, но вдруг увидела в глубине некий слабенький свет, который как бы манил её к себе.
Девочка, будто под гипнозом, направилась к свечению. И по мере приближения, свет становился всё ярче, так что за несколько метров он уже почти ослеплял. Но даже несмотря на это, Аня увидела тёмный прямоугольный ящик, который больше всего походил на гроб, только из чёрного камня.
Она, не понимая, зачем это делает, положила свои ладошки на поверхность и почувствовала, как в неё вливается некая чужая чёрная сила, заполняя подобно пустому сосуду. Девочка хотела отпрянуть, но даже не смогла пошевелиться. Её нечто держало довольно цепко.
Тело Ани содрогнулось и изогнулось дугой, чуть ли не ломая позвоночник. Но это длилось всего мгновение, а потом девочка выпрямилась. На лице проявились гримасы, которые стирались, а на их месте появлялись новые и новые. Это длилось до тех пор, пока губы Ани не искривились в злобную усмешку, а глаза не сверкнули победно.
Опустив маленькую головку с двумя косичками, она оглядела саркофаг, который не одну тысячу лет служил тюрьмой. В разуме вспыхивало множество мыслей, но самая главная — это свобода и месть.
Да, древний демон, который был заперт сильнейшими магами старого мира, теперь был на свободе и жаждал поквитаться за всё время, что провёл под землёй в темнице.
Он бы конечно предпочёл другое тело, но выбирать особо не из чего. Демон ухватился за то, что было и вселившись в девочку, овладел ею. Особого труда такое действие не составило, так как разум ребёнка ещё толком не сформирован и поэтому не сопротивляется чужому вторжению.
Заргатон поднял на уровень глаз свои новые руки и с любопытством оглядел их. Пухлые ладошки, испачканные вперемешку грязью и кровью. Хватило одного взгляда, чтобы маленькие ранки затянулись, и из них перестала сочиться кровь. На губах появилась довольная усмешка. Глаза блеснули злобой, которая через мгновение переросла в довольство.
— Я вернулся, — проговорил он тихо, а потом повторил и на этот раз гораздо громче. — Я вернулся! Вернулся! Слышишь Мардук! Вернулся!
То, что раньше было маленькой девочкой, развернулось и в мгновение ока изменило свой облик, превратившись в чёрного человека без лица. Потом быстрой походкой направилось по тоннелю к выходу.
Заргатон чувствовал кровь, которая приятно щекотала обоняние. Он ощущал рядом пищу, в которой так нуждался после стольких тысяч лет заключения. Демон предполагал, что мир изменится, но чтобы настолько. Он надеялся на месть шумерским магам, которые загнали его в эти некогда дикие земли, но понимал, спустя столько времени, от обидчиков ничего не осталось кроме кучки пыли. Но ничего, он мог поквитаться и с далёкими предками. Они должны ответить за его заточение. Да и все равно ему нужна пища. А уж после можно подумать и о лэнге и о других демонах, что там были заточены ещё в начале времён при битве с Мардуком.
Екатерина Васильевна, лёжа на передних сиденьях, не сразу поняла, что услышала. Она уже прекратила звать свою внучку, думая о самом худшем. Но в тишине салона вдруг раздался нарастающий шелест, который, в конце концов, оказался приближающимися шагами.
Она подумала об Анечке, с которой возможно всё не так уж и плохо. Но по мере приближения шагов, поняла, они принадлежат не ребёнку, а скорее взрослому человеку. Слишком тяжелы и уверены.
«Возможно, это Серёжа? » — вспыхнула спасительная мысль, но тут же исчезла, так как шаги приближались совсем с противоположной стороны.
Раненая женщина с усилием приподняла голову и увидела через разбитое лобовое стекло тусклый свет, который исходил с поверхности. А шаги приближались из темноты, со стороны багажника.
Екатерина Васильевна откинула голову назад и заметила две ноги, которые остановились в метре от неё. Потом её взгляд пополз выше и выше, пока не замер на лице. Из-за полумрака, она не сразу поняла, что-то не в порядке. А когда, наконец, дошло, то из груди вылетел слабый стон, постепенно превращающийся в булькающий кашель.
Струйка крови поползла по щеке, но пожилая женщина, не обращая на это внимание, смотрела на человека, который находился перед ней.
«А человек ли это вообще? »
Вряд ли ей доводилось видеть раньше людей с такой, как смола, чёрной кожей, у которых не было глаз, рта и носа. Были зачаточные признаки, но и только. Впадины глазниц, без самих яблок, маленькая выпуклость, где должен был находиться нос, а ниже совершенно гладко.
— Кто ты?
Неведомое существо стояло, не шевелясь, по-видимому, изучая женщину и автомобиль, в котором она лежала.
Екатерина Васильевна не ожидала получить ответа, но тот все-таки последовал:
— Заргатон, — раздался глухой голос без эмоций.
Она попыталась мысленно повторить, но не смогла. Если это было его именем, то мягко говоря, слишком уж странным.
Существо, тем временем, выждав несколько долгих секунд, снова повторило своё имя:
— Заргатон.
Потом его лицо стало меняться на глазах, обрастая волосами, кожей. Сначала появились глаза, затем маленький носик, потом рот и остальное. По мере изменения Екатерина Васильевна с ужасом узнавала лицо своей внучки Анюты. Тело было взрослого человека, а вот лицо принадлежало маленькой девочке. Но вот только глаза в темноте не хорошо сверкают и губы кривятся в недоброй усмешке.
— Что ты с ней сделало, чудовище?
Заргатон не ответил. Он слегка нагнулся и вытянул вперед руку, с пальцев которой выросли острые загнутые когти, подобные кошачьим.
Они вонзились с быстротой в лицо Екатерины Васильевны и в мгновение содрали часть кожи со лба, вместе с волосами. Существо поднесло оторванный лоскут к вдруг неожиданно появившемуся детскому ротику и стало жадно заглатывать, не обращая внимания на волосы.
«Нет. Я просто не верю…»
Женщина была испугана и изумлена до такой степени, что не сразу поняла, что произошло. А потом ее опалила острейшая боль, где сняли скальп. Она хотела закричать, но проклятая кровь в ее недрах снова забурлила и помешала это сделать. Фонтанчик бурой жидкости вырвался наружу, подобно раскаленному гейзеру, обдав лицо кровью.
Заргатон снова нагнулся и ухватился когтистыми пальцами за нижнюю челюсть. Когти вошли глубоко в кость и стали из стороны в сторону расшатывать, пока добыча не оказалась у него на ладони. Челюсть со вставленными зубами находилась у черного человека, который с любопытством рассматривал ее.
— Ваш род почти не изменился за эти тысячелетия, — произнес он задумчиво, откидывая вырванную часть в сторону.
Заргатон с любопытством окинул взглядом агонизирующее тело Екатерины Васильевны, голова которой болталась из стороны в сторону, разбрызгивая по салону кровь. Ее глаза почти вылезли из орбит от адской боли, а открытый язык, подобно мерзкому жирному червю, ёрзал по рваной ране, где раньше была нижняя челюсть. А древний демон с наслаждением мазохиста наблюдал за конвульсиями умирающей женщины.
Он пристально смотрел, пока судороги не стали угасать и только после этого жадно накинулся на пищу, разрывая тело острыми когтями и жадно запихивая куски кровоточащей плоти в маленький ротик девочки. По подбородку стекала кровь, но Заргатон, не обращая внимания, насыщался своим пиршеством.
Голова Сергея исчезла в полумраке где-то внизу, и Семён следил до тех пор, пока его совсем не стало видно. Он стоял на краю и ждал. Взглянул на небо, на тучи, которые нависали и грозили разродиться дождём. Потом обернулся к своему экскаватору. Перевёл взгляд на дом и подумал, что, наверное, надо бы предупредить хозяйку, чтобы она вызвала помощь в лице спасателей и скорой.
Он повернулся к провалу, но Сергея видно не было. После проверки узла на дереве и убедившись, что тот крепок, Семён быстрым шагом направился к входу.
Очутившись в холле первого этажа, он остановился и прислушался. Вроде бы никаких звуков не доносилось.
Схватившись за перила, он быстро поднялся на второй этаж и направился по коридору, заглядывая в комнаты, благо, что двери везде были открыты. Но хозяйки нигде не было видно.
Помещение за помещением пустовали, но экскаваторщик продолжал двигаться, пока не достиг дальней закрытой двери.
Он остановился возле неё, а через мгновение тихо постучал, но ответа не последовало. Тогда Семён решительно взялся за ручку и повернул её. Заглянул в комнату, но и здесь никого не было.
«Наверное, лучше начать с первого этажа», — подумал он, осматривая обстановку.
Его взгляд упал на многочисленные картонные ящики, стоявшие вокруг двуспальной кровати. Он снова прислушался, но не обнаружил никаких звуков, подошёл к первой коробке и заглянул в неё. Там лежала верхняя одежда: свитера, джинсы, кофты и прочее. В другой он отыскал разные статуэтки в виде животных, людей и насекомых.
«Ничего так».
Лежавший тигр ему особенно приглянулся. Он повертел статуэтку животного, а потом без колебаний сунул её в карман, благо размер позволял.
«У них их много, и они даже не заметят такой мелочи», — усмехнулся работник, подходя к следующему ящику.
Он небрежно открыл крышку и убрал бумагу, которая была настелена сверху. Его взгляду открылось женское нижнее бельё. Указательным пальцем Семён принялся перебирать аксессуары, пока не остановился на чёрных кружевных трусиках.
«О! Эта киска носит такое бельё? С удовольствием поглядел бы на неё, когда эта вещичка на ней».
Мужчина небрежно скомкал их и сунул в карман своих джинсов.
Поставив на место крышку, он обошёл двуспальную кровать и приоткрыл дверь, что вела в ванную комнату довольно приличных размеров. Включил свет и приблизился к полке с различными пузырьками и тюбиками. Один за другим брал их в руки, вертел, рассматривая, а потом ставил на тоже место.
— Хорошо живёте, господа буржуа, — выдал он свой вердикт, глядя на дорогую пену для бритья и рядом лежавший станок.
Семён повернулся было к выходу, но в этот момент до его слуха донеслись приближающиеся шаги.
Слегка скрипнула дверь, и шаги послышались уже в комнате. Экскаваторщик в панике заметался взглядом по ванной. Ему совсем не хотелось, чтобы его поймали в хозяйской спальне.
Он метнулся в сторону занавеса, за которым оказалась небольших размеров кладовка, где хранились швабры, вёдра и чистящие средства. В полной темноте притаился, тщательно следя за шагами, которые вдруг возникли в ванной.
— Хм, вроде бы я выключала здесь свет, — послышался женский голос, и Семён понял, что он принадлежит супруге Сергея.
Собственно, больше некому.
Шаги приблизились, и, как показалось, остановились прямо возле занавески, которая, к счастью, была не из прозрачного материала. Мужчина весь напрягся, готовясь к самому худшему. Но занавес не открылся, к огромному облегчению, а послышался звук воды.
Он с осторожностью припал к маленькой щели и увидел спину, которая была склонена над ванной. Несмотря на прохладу на улице и в доме, из-под кепки у него струился пот.
«Вот попал».
Семён быстрым движением вытер вонючие капли на лбу и снова вернулся к наблюдению.
Тем временем Юлия выпрямилась и стала через голову стаскивать свитер, который полетел на полку, а следом и джинсы. Сердце у экскаваторщика забилось гораздо чаще, а рот почему-то наполнился вязкой слюной. Он сглотнул, и это действие показалось ему подобным удару грома. Семён даже на мгновение замер, перестав дышать. Но нет, жена Сергея, понятное дело, ничего не услышала. Она расстегнула лифчик и стянула трусики.
«Млять! Ну и бабёнка! Везёт же некоторым».
Юлия тем временем перекинула ногу, усевшись задом на бортик. Потрогала воду, а затем погрузилась в неё полностью. От ванны исходил пар, который поднимался к потолку, а зеркало запотело, покрывшись непроницаемой пленкой.
Мужчина, не отрываясь, смотрел на полные груди с тёмными ореолами сосков, которые при каждом движении приятно колыхались. Влажные тёмные волосы, сейчас намокшие, облепившие плечи.
«Ну почему я не её муж? — Стиснув крепко зубы, подумал он. — Так бы обладал этой тёлкой. А то приходится рыть гребаные котлованы и в лучшем случае пользовать Вальку. Отчего жизнь такая несправедливая. Кому-то всё, а другим ничего? »
Семён думал о своей ничтожной жизни, не прекращая смотреть на обнажённое тело, ловя каждое движение.
«Где, чёрт возьми, я свернул не туда? Возможно тем самым днём, много лет назад? »
Вот она взяла мочалку и нанесла на неё гель. Потом медленно принялась натирать своё тело, которое покрывалось постепенно пеной. Сначала плечи, потом груди. Юля привстала на колени и вода с её тела потекла множеством ручейков, возвращаясь в ванную.
Мочалка дошла до бёдер и ног. Семён находился в состоянии обморока. Он был готов вынырнуть из своего укрытия и наброситься на это аппетитное тело, плюнув на все последствия. А последствия могли быть очень и очень плохими.
Только с огромным трудом удержался, вонзив ногти в ладони, так что почувствовал острую боль. Вроде слегка отпустило. Он понимал, больше не нужно смотреть на жену Сергея, но оторвать взгляд не мог. Он чувствовал себя сопливым юнцом, который, подглядывая в первый раз, увидел женское тело. Это возбуждало и подстёгивало на дальнейшие действия.
В мозгу вспыхнули множественные сексуальные сцены, в которых главные участники он и Юля. Семён в своих мечтах вытворял такое, о чем и помыслить не мог в действительности. Но мечты оставались мечтами, а сейчас перед ним была реальная возможность это всё воплотить в действительность. Стоит только отодвинуть занавеску, потом сделать несколько шагов, зажать ей рот и сделать своё дело.
«Ты подумал о последствиях? » — спросил его внутренний голос.
Семён не особо обращал на эти последствия в данный момент внимания. Ему просто всё равно. Будь, что будет, а что было есть. Но всё же другой голос его останавливал, напоминая о загубленной в будущем жизни из-за секундного удовольствия. Слишком дорого ему придётся заплатить за это тело.
«Терпи. — Ты терпел всю жизнь и вытерпишь и это».
И Семёну ничего не оставалось, как подчиниться более разумному голосу, который был прав.
«С другой стороны, ведь тогда… Много лет назад…»
Послышался плеск воды и экскаваторщик с облегчением заметил, что купание наконец закончилось. Юлия выбралась из ванной и, сняв с вешалки полотенце, принялась тщательно вытирать покрасневшее тело. Потом им же и обмотавшись, взяла с полки брошенный свитер и джинсы и направилась из ванной в комнату.
Семён перевёл дух и только тут позволил сделать глубокий выдох.
«Вот срань».
Он прислонился лбом к прохладной стене, чувствуя пульс на висках, как он постепенно замедляется и приходит в норму.
«Вот срань, вновь повторил он мысленно. — Просто срань».
Через несколько минут послышался звук закрываемой двери и работник остался в одиночестве. Юлия покинула комнату, оставляя Семёна наедине с самим собою.
Он провёл ладонью по мокрому от пота лицу и только сейчас снова вспомнил о боли в ладони. Поднеся её к свету, увидел кровавые следы от ногтей. Потом опомнился и вышел из своего укрытия. Ему надо было спешить прочь и желательно на улицу.
Очутившись снова в спальне, Семён окинул взглядом многочисленные коробки, в которых, наверное, при желании мог найти множество полезных для себя вещей, но решил больше не рисковать и покинуть дом, пока его не заметили.
Он подошёл к двери и открыл её. Шагнул за порог и нос к носу столкнулся с Юлией, которая выходила из соседней комнаты, держа в руках бумажный пакет. Их взгляды на мгновение встретились, а затем глаза хозяйки дома расширились, поняв, откуда вышел работник.
Мужчина, уже не размышляя, бросился на неё. Одной рукой выбил пакет, который отлетел на несколько метров в сторону, а другой нанёс сильный удар в живот. Девушка громко охнула и согнулась пополам.
Проклиная своё невезение, экскаваторщик схватил хозяйку дома за волосы и задрал ей голову. Юля хотела закричать, но не смогла из-за того, что рот ей заткнули. Семён вовремя вспомнил о трусиках, которые лежали у него в кармане. Он рывком вытянул их и при этом выпала статуэтка тигра, упав и разбившись.
Не обращая внимание, он сунул их женщине в рот, а затем навалился на неё всем своим весом, хватаясь за свитер и задирая его, обнажая груди. С удовлетворением краем сознания он заметил, что на девушки по-прежнему не было бюстгальтера.
Семён уже даже не вспоминал о тех голосах, которые буквально вопили в его голове, предупреждая о последствиях. В мгновение ока, человек превратился в зверя, который жаждал лишь только плоти. И во что бы ему ни стало, он обязательно это получит.
Сергей покрепче ухватился за верёвку и, упираясь ступнями в стену, начал спуск вниз. Земля то и дело крошилась, а порою и обваливалась целыми комьями. Попадала в глаза, в волосы, но он спускался, не обращая на это внимание.
Вот исчезла фигура Семёна и остался только клочок пасмурного неба. Ярко вспыхнула молния, осветив небосвод на мгновение девственно белым цветом, а потом вернулись тяжёлые дождевые облака.
Сергей слегка повернул голову и взглянул в тёмную дыру, в которую он спускался. Видно не было ничего, кроме мрака. Хотя нет. Он, прищурившись, смог разглядеть дно и тёмный силуэт.
«Мама? » — подумал он, ускоряя спуск.
Но когда он в очередной раз поглядел, то ничего не увидел. Силуэт исчез, а может, ему это просто показалось. Но по мере спуска ему открывались всё новые и новые подробности.
Когда мужчина погрузился в темноту, куда свет доходил очень и очень слабо, он увидел автомобиль, что стоял в стороне.
«Похоже, разлом оказался гораздо больше, чем я предполагал. Он тянется в сторону, превращаясь в узкую трубу тоннеля».
Когда до земли оставалось пару метров, Сергей разжал пальцы и отпустил верёвку. Он приземлился на мягкую почву, погрузившись на несколько сантиметров. Казалось, что в этом месте землю кто-то специально вспахал. Но, понятное дело, что такого быть не могло. Скорее всего, это произошло из-за проседания, а потом ещё добавил свою лепту и автомобиль, который пропахал собою землю. Он, кстати, стоял на всех четырёх колёсах в нескольких метрах.
Сергей включил фонарь и осветил одну сторону. Ничего существенного не заметил. Не было видно его матери и дочери. Салон казался пустым. Выбитые стёкла лежали вокруг машины и на капоте. Две двери были открыты с противоположной стороны, как раз, где имелся вход в тоннель.
Мужчина повёл лучом и осветил гладкие стены, что исчезали во мраке. Это больше всего походило на рукотворное, но он также знал, что и природа могла такое сделать. Например, в древние времена подземные воды, которые протекали раньше в этом месте. Но ему сейчас некогда было рассматривать это чудо природы. Надо было найти свою мать и дочку.
Сергей стал обходить десятку. Под его подошвой то и дело хрустели стёкла, которые трескались и уходили в мягкую почву.
«Поверить не могу во всё произошедшее».
Он обошёл автомобиль и остановился напротив водительского сиденья, где дверь была открыта. Сначала он даже и не понял, что видит, а когда до него наконец дошло, то желудок вдруг подскочил, а его содержимое непроизвольно полезло наружу. Сергей успел отвернуться, и его вывернуло.
Он стоял на полусогнутых ногах, глядя в темноту, но перед глазами всё ещё была увиденная пару секунд назад страшная картина. Торчащие голые ноги, заляпанные чем-то бурым, а дальше…
Сергей потряс головой и выпрямился. Он сделал пару глубоких вдохов, ощущая запах крови и сырой плоти. Потом обернулся и осветил фонарём то, что осталось от его матери.
Луч остановился на том месте, где должна была быть голова, но та по какой-то причине отсутствовала. Из шейного обрубка торчала кость позвоночника с остатками кровоточащей плоти. Грудь вскрыта, рёбра сломаны и вывернуты. Внутренностей нет. Пустое пространство, если не считая длинных скользких отростков. Кишок. Они размотаны и разбросаны по салону, подобно огромным склизким червям.
«О Господи! Кто мог такое сделать? »
Сергей снова согнулся пополам, но ничего, кроме желудочного сока, больше не вышло. Он хрипло закашлялся, утирая губы тыльной стороной ладони. Глаза наполнились слезами, а ноги превратились в вату. Он не мог ещё раз взглянуть на это зрелище. Ему хотелось бежать прочь, как можно дальше из этого подземелья. Туда, наверх, под прохладный ветерок, который сдул бы с него этот ужасный запах.
«Такое не могло произойти от того, что машина провалилась, — думал мужчина, глядя в темноту. — Значит, это сделал кто-то? Но кто? Разлом был свежий, и я мог бы поклясться, что кроме меня и Семёна здесь никого не было. А это дело рук явно живого существа. Конечно, аварии бывали разные и порой очень страшные, но чтобы так».
Мужчина облизал шершавым языком пересохшие губы, чувствуя на них горечь желудочного сока. Потом стал освещать салон в поисках дочери, стараясь не глядеть на тело своей матери.
Заднее сиденье пустовало. Дочери явно здесь не было. Сергей осветил пространство вокруг себя, но ничего не увидел. Потом дёрнувшись, как от электрического разряда, направил луч на мягкую почву, где явственно читались следы. Они принадлежали не ему и тем более не его дочери. Слишком огромные, на пару размеров превосходя его.
«Значит, здесь действительно кто-то был, или до сих пор кто-то есть».
Следы вели в тоннель. Сначала они выходили из него, а потом снова возвращались туда. Сергей вспомнил о силуэте, который видел, когда ещё только спускался по верёвке. Он припомнил все подробности и понял, что тот принадлежит взрослому человеку, мужчине.
Крепче сжав фонарь в руке и стиснув зубы, Сергей направился широким шагом в тоннель, желая одного. Найти этого ублюдка и сделать с ним нечто страшное.
Он вошёл в гладкий коридор и почти побежал, подсвечивая себе лучом, который показывал дорогу и следы, ставшие менее заметными.
«Только бы с ней было всё в порядке», — билось в мозгу.
Тоннель, не успев начаться, уже вскоре закончился, и Сергей остановился, водя лучом из стороны в сторону.
Его рука вздрогнула и замерла, завидев тень на стене. Она явно принадлежала человеку. Поднялась одна конечность и сразу же опустилась. Потом фигура поплыла в его сторону, и Сергей в страхе попятился, освещая фонарём окружающее пространство. Но никого не было.
Зал, возле которого он находился, был пуст. Он не понимал, как такое могло быть. Тень есть, а хозяина её нет. Но вдруг он затылком ощутил чей-то взгляд. Тело напряглось, превратившись в один сплошной нерв, а затем Сергей медленно повернулся. В нескольких метрах от него стояла его мать.
«Но такого не может быть! » — пронеслось в голове.
Но зрение его не обманывало.
Екатерина Васильевна с распоротой грудной клеткой и головой, которую держала в руках, шагнула в его сторону и кишки с противным шуршанием поползли за ней. Сергей попятился, не веря своим глазам. Это напоминало какой-то страшный кошмар. Ожившая мать, которая ещё пару минут назад лежала в автомобиле…
«Мертвецы не ходят! Они мертвы! »
Луч света от фонаря задрожал и подобно загнанному зверю заметался из стороны в сторону. Казалось, он тоже, как и Сергей, желал сбежать, покинуть это мрачное и страшное место. Но единственный выход был перекрыт покойником, его матерью. Да и Аня… О дочери Сергей совсем позабыл из-за того ужаса, что испытывал в данный момент.
— Иди ко мне, — прошептали шелестящим голосом губы Екатерины Васильевны. — Тебе будет со мною хорошо.
— Нет… Нет… Нет…
Сергей затряс головой и бросился бежать.
Он резво развернулся и помчался во мрак, который ждал его впереди. Обогнув чёрного цвета некий прямоугольник и даже не обратив на него внимания, он бежал с такой скоростью, как будто все черти ада гнались за ним в данный момент. Хотя, наверное, это похоже, а возможно и похуже.
Показался узкий проём, в который он и нырнул, надеясь там отыскать спасение. Мужчина здесь мог двигаться только боком и поэтому скорость его заметно снизилась. А позади он слышал каркающий смех, что гнался за ним, впиваясь противным звуком в уши, проникая в разум и заполняя его первобытным ужасом.
Страх достиг той точки, что, окажись впереди обрыв, Сергей прыгнул бы в него, даже не задумываясь. Это было гораздо лучше, по его мнению, чем ожившая неведомым образом мать. Но обрыва не оказалось, а дорога стала расходиться во множество сторон, разделяясь на десятки неровных ответвлений.
Он мчался, даже не задумываясь, куда бежит. Сколько это продолжалось, Сергей сказать не мог. Время потеряло для него всякий смысл. Главное теперь была скорость. Но тело, в конце концов, устало, а воздуха в лёгких не хватало. Тогда Сергей остановился и согнулся пополам, тяжело дыша.
Внутренности горели огнём, и он жадно заглатывал прохладный воздух подземелья. Вокруг были неровные стены, покрытые мхом и пыльной паутиной. Она свисала лохмотьями, цепляясь за одежду и укутывая человека как в кокон.
«Я всё отдам, только бы выбраться наконец из этого ада».
Сергею явственно представилась их городская квартира, которая в данный момент была самым уютным и безопасным местом на земле. Работающий телевизор, показывающий какой-то сериал, запах кофе с кухни, шум транспорта за окном. Там было много людей, а много людей означает безопасность. Среди толпы его никто бы не посмел тронуть. Даже ожившая мать с головой в руках. Но цивилизация находилась слишком далеко. С тем же успехом Сергей мог стремиться на Марс.
Когда дыхание, наконец, более-менее выровнялось, он прислушался. Тишина, подобно огромному молоту, ударила ему в уши. Никаких посторонних звуков слышно не было, только стук его собственного сердца.
Слегка расслабившись, Сергей обернулся и сразу же отпрыгнул. Он лицом к лицу столкнулся с чем-то странным. Человеческая голова, но без глаз, носа и рта, а вдобавок смолянисто-чёрного цвета, как самая тёмная ночь. Из мрака появились такие же чёрные руки, которые держали в руках что-то прозрачное, что больше всего походило на воздушную ткань из неведомого материала. Они с быстротой накинули это на голову Сергея, и тот уже через секунду ощутил удушье. Воздух просто перестал поступать в его лёгкие, как он не пытался сделать вдох.
Мужчина поднял руки и стал срывать ткань у себя на голове, но все попытки оказались тщетными. Пальцы проходили сквозь материал, царапая лицо, раздирая до мяса кожу. Из ран полилась тёплая кровь и у находившегося существа из того места, где должен находиться рот, появился тоненький хоботок, который стал вытягиваться в сторону Сергея и жадно всасывать в себя кровь.
Мерзкий отросток елозил по щеке, впитывая в себя каждую каплю, останавливаясь на ранах, где питательной жидкости было больше всего.
Когда Сергей уже готов был потерять сознание, он сделал последнюю попытку и с силой боднул находившегося перед ним чёрного человека. Невидимая вуаль слетела с его лица, и такой приятный воздух рванулся к его лёгким. Он наполнял собою каждый сантиметр организма, приводя в чувства.
Не ожидавшее удара существо отпрянуло и повалилось на землю, Сергей, перехватив удобнее фонарь, бросился на своего врага. Он понимал, от этого чёрного человека ему не уйти и поэтому принял единственное решение — бороться.
Фонарь молотил его по голове, выпуская синеватую жидкость, которая, наверное, была аналогом крови. Он закрыл глаза и бил, бил, разбивая костяшки, сдирая кожу.
Но вдруг Сергей замер, когда услышал такой знакомый и родной ему голосок:
— Папа. Папочка, не надо, — звучал голос дочери, в котором слышалась боль.
Отец замер. И открыв глаза, увидел под собою Аню, что распласталась на земле. Её милое личико было разбито, а из ран текла кровь. Правый глаз лопнул от удара и теперь растекался слизью по щеке. Большая часть зубов отсутствовала, превратившись в осколки. Но оставшийся другой глаз с мольбой смотрел на отца.
— Господи! — воскликнул он. — Что же я наделал! Анечка, Анюта!
Сергей отбросил в сторону фонарь, потом потянулся к дочери и подхватил её на руки, прижимая к себе. Девочка корчилась от боли, извиваясь змеёй.
— Я этого не хотел, Анюта! Я этого не хотел.
Из его глаз брызнули слёзы, а голос задрожал, выдавая горечь того, что он сделал с собственной дочерью. Не иначе, как на него зашло некое затмение, раз он принял своего ребёнка за страшное существо.
— Папа, мне больно, — прошептала девочка. — Мне очень больно.
— Потерпи, малышка, — успокаивал её отец. — Я тебя сейчас вытащу и отвезу в больницу, где дядя доктор тебе поможет.
Сергей сделал несколько шагов и нагнулся, чтобы взять фонарь. Маленькие ручки его дочери, что обнимали за шею, вдруг крепче сжались и стали стискивать хваткой удава.
— Анюта, — начал он. — Что ты…
Сергей взглянул на свою дочь и увидел оскаленный рот с рядом выбитых зубов. Единственный глаз блеснул лютой злобой, а из недр пахнуло ему в лицо жуткой гнилью. Он понял свою ошибку, которую допустил, но было уже слишком поздно.
Послышался сухой треск позвонков и в глазах потемнело. Луч фонаря, лежавший на земле, вдруг стал таким далёким и уплывал всё дальше и дальше. Сергей погружался во тьму, что засасывала его подобно болоту и выбраться из него, сил уже не было. Поэтому он расслабился и отдался на волю этих неизвестных сил.
Дождь шёл уже второй день, превратив дороги в настоящее болото. Под ногами хлюпала грязь, а с волос по лицу стекало множество струек.
Семён шёл быстрым шагом, стараясь успеть к означенному времени. На улицах было пусто. Даже не слышно брёха собак, который почти всегда доносился до ушей со всех сторон. Создавалось такое ощущение, будто их деревня вымерла. Но это было совсем не так.
Утро. Просто большая часть жителей уже отправилась на работу, а оставшиеся не желали покидать тёплые и сухие дома. Семён бы и сам лучше предпочёл сейчас быть в доме, чем идти по грязи и мокнуть под дождём. Но ничего не поделаешь. Ему требовалась работа. Мать запилила его, что он только бухает со своими дружками и тянет деньги с её скудной пенсии. В конце концов, ему надоело слушать брюзжание старой карги, и он через своих дружков узнал, что семья Прокофьевых, которые переехали в их деревню два месяца назад, ищет человека, который мог бы сделать ремонт в их доме.
Семён раньше занимался этими делами и поэтому в тот же день позвонил и убедил хозяев, что он вполне справится. Мужчина не врал. Он действительно делал ремонт довольно многим людям и те были вполне довольны. А после получения денег, он уходил в длительные запои, что могли длиться целыми неделями.
Дом Прокофьевых находился на отшибе деревни, стоя белой громадиной возле берега озера. Все кроме одного окна были тёмные, а где горел свет, виднелся силуэт. Но разобрать было невозможно из-за штор, что закрывали весь обзор.
Семёну нравилось тайком смотреть по вечерам в чужие окна. Он порою специально выходил в тёмное время суток на улицу и не спеша прогуливался, сунув руки в карманы и разглядывая чужую жизнь. За это даже пару раз был бит. Но всё равно привычка осталась, и теперь подходя к дому Прокофьевых, Семён не спешил постучать в дверь.
Он медленной походкой прошёлся мимо тёмных окон и остановился там, где горел свет. Это была кухня. Сквозь маленькие щели в шторах, он мог разглядеть человеческую кисть, которая явно принадлежала женщине. Рука с длинными тонкими пальцами взяла кружку и исчезла из вида.
Семён стоял несколько минут, ожидая, но ничего больше не происходило. Тогда он передвинулся к другим окнам, что были темны. Заглянул в одно и увидел разобранную кровать с мятым одеялом и двумя подушками. Там никого не было. Наверное, в этот утренний час хозяйка дома находилась в одиночестве.
Мужчина ещё раз обошёл дом из белого кирпича по периметру и остановился возле высокого крыльца. Взглянул на деревянные ступени ведущие к железной двери под козырьком. Маленькие тоненькие ручейки сбегали вниз и падали на землю, собираясь в огромные лужи. Семён увидел своё отражение в одном из таких мини озер.
Покрасневшие глаза, взъерошенные на голове волосы под грязной кепкой, небритый подбородок.
«Ну и урод».
Он покачал головой из стороны в сторону, а потом начал подъём по скрипучим ступеням.
«Следовало себя привести в порядок».
Он остановился напротив двери и громко постучал. Слышал, как приближаются шаги и как щёлкает дверной замок. Через мгновение показалось лицо довольно симпатичной хозяйки, которой на вид было не больше сорока.
Она приподняла бровь в ожидании, глядя на утреннего гостя. Семён объяснил, что пришёл по поводу ремонта и после этого кивнув, женщина впустила его в дом.
Он тщательно вытер подошву о коврик, после чего разулся и последовал за женщиной, вертя головой, замечая детали, вдыхая приятный аромат духов.
— С этой комнаты мы планируем начать ремонт, — говорила она, расхаживая и указывая рукой. — Переклеить обои, выровнять потолок. На пол постелить ламинат
Семён краем глаза следил за её довольно изящными движениями руки, плеч. Она двигалась довольно плавно и уверенно. Да и это понятно. Ведь это же был её дом. Но все-таки её движения завораживали мужчину. Ему не хотелось смотреть на стены с жёлтыми обоями, а только на неё.
Толстый свитер скрывал изящные формы женщины, и воображение давало волю, представляя, какая она без одежды. Единственное чем мог насладиться мужчина, так это длинными ногами в чёрных колготках. На лодыжке виднелись тёмные нитки, которыми, по-видимому, была заштопана дырка.
«Почему она не купит себе новые? — думал он, разглядывая её ноги. — Ведь вроде у её мужа денег хватало. Он вроде фермер. Или в старом любит ходить по дому, а может просто жалко».
Мужчина почувствовал, как его дыхание участилось, а ладони, засунутые в карманы, стали потными и неприятно липкими. Он попытался вытереть их о внутреннюю подкладку, дабы хозяйка дома этого движения не заметила и не подумала чего лишнего.
— Так что вы думаете? — раздался голос, который вывел его из грёз.
Семён проморгался и обвёл взглядом комнату, над которой ему придётся хорошо поработать.
— Я не думаю, что ламинат, это хорошая идея. Лучше постелить обычный линолеум. Ламинат больше подходит для офисов, но не для дома. Да, он выглядит красиво, но слишком уж вредный. А линолеум, на него можно разлить всё что угодно и без каких-либо последствий. Да и сейчас есть такие линолеумы, что во стократ гораздо лучше любого ламината.
— Вы так думаете? Просто, как мне кажется, это прошлый век.
— Уверен, — усмехнулся Семён.
— Мне надо тогда посоветоваться с мужем. Просто у наших знакомых лежит ламинат, и он вполне качественный. А также водостойкий.
Семён пожал плечами, опуская взгляд на её ноги, но тут же резко отворачиваясь в сторону, уставившись на стены с жёлтыми обоями. Это было гораздо безопаснее, чем пялиться на неё.
— Дело ваше…
Через несколько дней, Семён принялся за свою работу. Он приходил к Прокофьевым рано утром, и уходил лишь поздним вечером. Первую комнату сделал за неделю, а после взялся и за следующую.
На протяжении всего времени, он был наедине с хозяйкой. Исключения составляли лишь выходные, когда муж был дома. А потом ещё через два дня, в жилище Прокофьевых произошёл пожар…
На пепелище было обнаружено тело хозяйки, а сам Семён в тот же день исчез из деревни, чтобы никогда не вернуться. Никто так и не узнал, что произошло перед этим. Только бывший работник помнил, но он ведь никому не собирался об этом рассказывать.
Часто вспоминал он по вечерам, лёжа в своей грязной квартире о том дне, который случился тогда. Этот тип женщин был явно не для него, но он, наплевав на всё, заставил ту дамочку доставить себе удовольствия.
И вот в данный момент происходило то же самое, что и в его родной деревни много лет назад.
Юля мотала головой из стороны в сторону, но ладонь плотно зажимала ей рот. Из неё доносились только глухие звуки, которые, наверное, никто и не услышит.
Семён придавил её к полу всем своим весом и теперь одной рукой пытался стянуть с себя джинсы, но это у него плохо получалось. Было чертовски неудобно. Тогда, он, вдруг разозлившись, ухватил её за волосы и сильно приложил затылком о пол. В глазах Юли на мгновение всё поплыло и потемнело.
— Чёртова дрянь!
Воспользовавшись короткой передышкой, Семен, помогая обеими руками, расстегнул пояс и спустил джинсы до колен. Потом навалился с новой яростью. Юля пыталась вывернуться, но силы были неравны. Она царапала его, а когда это не помогло, то принялась шарить руками по полу в поисках какого-либо оружия.
Наконец, её пальцы наткнулись на что-то треугольное и острое с одного конца. Она, зажав это в ладонь, с силой воткнула в щёку насильника. Раздался громкий визг, и Семён соскочил с неё, извиваясь на полу и держась за лицо. Между пальцев сочилась кровь. Его глаза были выпучены, и в них стоял страх.
Юля, не теряя времени, рывком поднявшись, побежала прочь, как можно дальше от этого человека, тяжело дыша, с выпученными от страха глазами и бешено колотящимся сердцем.
Семён, не обращая внимания на убегающую девушку, громко стонал, позабыв обо всём на свете. Его занимала в данный момент боль, которую ему причинила эта сука.
Он дрожащими пальцами ощупал щёку и, найдя торчащий треугольник, зажмурился и рывком выдернул. Вскрикнул от боли и из глаз полились слёзы, смешиваясь с кровью. Потом перевёл взгляд на свою ладонь, на которой лежал осколок от статуэтки тигра.
— Сука, — прошипел он. — Убью.
Мужчина позабыл о всякой осторожности и теперь хотел только одного: найти эту дрянь и наказать.
«Да, наказать, как я поступил с женой Прокофьева».
Он, опираясь на стену и оставляя на ней кровавые отпечатки, поднялся на негнущиеся ноги и оглядел плывущий в его глазах коридор. Пол вдруг вздыбился, но через мгновение пришёл в норму. Семён глубоко вздохнул, а потом нагнулся и натянул джинсы.
— Ну держись, дрянь.
По-прежнему пошатываясь из стороны в сторону, словно зомби из кино, он медленной походкой двинулся мимо открытых дверей, что вели в комнаты. Проходя возле них, Семён быстрым взглядом окидывал их в поисках девушки. Он не обратил внимания, куда та убежала.
Щека чертовски болела, и язык самостоятельно лез в рану, причиняя дополнительную боль. Рот то и дело наполнялся кровью, которую приходилось сплёвывать.
Проходя мимо одной из комнат, Семён замер, а потом встал в проходе. Возле окна стояла Юля. На его окровавленных губах появилась недобрая усмешка.
Тем временем девушка обернулась, и глаза мужчины зашарили по её обнажённому телу. Они тщательно ощупывали полушария грудей, живот и то, что было ниже. Он просто не верил в свою удачу. Она стояла от него в нескольких метрах и была готова отдаться. Ладони Юли скользили по телу, заманивая этим движением.
— Ну чего же ты ждёшь? — наконец произнесла она сладким голосом. — Иди ко мне и возьми меня. Ты же этого так хотел.
Семен, не веря в чёртову удачу, приблизился к ней и с сумасшедшей улыбкой положил свои ладони ей на груди. Из уголка рта у него тянулась кровавая слюна, вытянувшись в тонкую нить.
Юля, загадочно улыбаясь и обещая этой улыбкой все наслаждения мира, накрутила нить слюны себе на палец, а потом слизала.
— Ну, давай, мой сладенький. — подбодрила она его.
Трясущимися руками мужчина снова стянул с себя джинсы, которые упали ему под ноги. Он опустил взгляд вниз и с раздражением заметил, что его мужской инструмент не желал приходить в боевую готовность.
— Вот чёрт.
— Не переживай. — успокоила его девушка. — Я тебе в этом помогу.
Она ухватила его за мошонку, которая полностью поместилась в ладони и принялась массировать.
— Видишь, как тебе хорошо, мой котик.
Семён застонал от удовольствия, а дебильная улыбка стала ещё шире. Глаза закатились под потолок, так что были видны одни белки.
Всё с той же загадочной улыбкой, Юля крепче стиснула ладонь, и Семён почувствовал дискомфорт. Сначала это было просто неудобство, но по мере сдавливания, приходила боль, которая была гораздо сильнее, чем рана в щеке. Вскоре он уже кричал во всю глотку, выпучив глаза.
— А сейчас завершающий штрих.
На лице Юли промелькнуло самодовольное выражение, и она резким движением дёрнула руку на себя с силой.
Страшная боль обожгла пах, и мужчина, отскочив в сторону, поглядел на руку девушки, в которой было зажато его мужское достоинство. Он не мог поверить своим глазам.
«Чёрт! Она оторвала мне яйца! ».
Пальцы разжались, и оторванная часть плоти влажно плюхнулась на пол. На ладони остался лишь кровавый след.
Мужчина заскулил, хватаясь руками за пах и прыгая на месте. Боль всё нарастала, пока не достигла своего апогея. Но несмотря на невыносимые мучения, несостоявшийся насильник смог уловить краем глаза изменения, что стали происходить в облике Юли. Нет, это была уже не Юля, а нечто совсем другое.
Кожа потемнела и стала угольно чёрной. Глаза, рот и нос исчезли, оставляя гладкую маску без какого-либо выражения. Мощные длинные руки оканчивались загнутыми когтями.
— Дерьмо! — выругался Семён. — Ты кто такой?
Изумление оказалось настолько сильным, что даже на секунду позабылась та обжигающая боль.
— Раньше в вашем мире меня звали под именем Заргатон,— ответило существо. Я архидемон, посланник миров.
Семён вновь выругался.
— И что тебе от меня надо, чёрт возьми?
— Сначала я хотел завладеть твоим телом, но потом решил, оно для меня не подходит, — Произнёс тягучим голосом дух бездны. — Оно слишком испорчено. В тебе растёт громадная раковая опухоль, которая тебя вскоре убьёт. Но не беспокойся об этом. Ты умрёшь гораздо раньше, чем это сделает болезнь. Уже сегодня трупные черви смогут попробовать на вкус твою плоть.
Семён в ужасе попятился от архидемона, а потом, развернувшись, побежал. Позади до него долетел издевательский смех, который проникал, казалось прямо в разум.
— Ну, беги, беги, — проговорил Заргатон. — Всё равно тебе не убежать.
Его фигура вдруг поплыла и в мгновение ока превратилась в чёрную массу, которая в одном прыжке настигла свою жертву и окутала, погрузив в себя и поглощая.
Через несколько секунд всё было кончено. Заргатон принял своё любимое обличье чёрного человека. Он равнодушным взглядом мазнул по тому, что осталось от его пищи, а потом прислушался. На первом этаже раздавались удары в дверь. Но последней жертвы не выйти из дома. Заргатон об этом позаботился.
«Как же все-таки поменялся мир, — подумал он. — За последние пять тысяч лет люди совсем не изменились. Как были пищей, так и остались».
Юлия с бешено колотящимся сердцем домчалась до лестницы и стала по ней спускаться. Было удивительно, как она не свернула себе шею при такой бешеной скорости.
Оказавшись в холле первого этажа, она метнулась к выходу и дёрнула за ручку. Тяжёлая дверь из дерева осталась на месте. Юля толкнула её в противоположную сторону, но с тем же результатом. А потом до её слуха долетел страшный нечеловеческий хохот, который раздавался со второго этажа.
Она застучала в дверь гораздо сильнее, яростнее, но та оставалась по-прежнему на месте. Тогда девушка метнулась в кухню, где был ещё один выход. Он вёл на задний двор.
Промчавшись мимо массивного стола и ряда кастрюль, она с разбегу ударилась плечом в дверь и сразу отскочила подобно резиновому мячику. И здесь тоже было заперто.
Девушка принялась лихорадочно вспоминать о ключах, но это было делом безнадёжным. Она абсолютно не помнила, где они находились.
А тем временем из холла послышались приближающиеся шаги. Юля обернулась и окинула взглядом кухню. Её внимания привлёк нож для резки мяса. Она ухватилась за рукоять, судорожно сжимая его вспотевшими пальцами, и принялась ждать. Семён, а именно так думалось ей, приближался.
Шум шагов послышался рядом, и вот, через мгновение, появилась маленькая фигурка. Нет, это был не гребаный экскаваторщик. Она облегчённо выдохнула и опустила нож. На пороге стояла её дочка.
— Аня! — воскликнула она. — Господи! Ты что тут делаешь?
Девочка не ответила, двинулась к матери, и Юля почувствовала холодок, который пробежал по её спине.
Поведение дочери оказалось странным. Она надвигалась с неподвижным лицом, глядя прямо в глаза, а рот кривился в усмешке.
— Аня, — снова позвала дочку Юля.
Девочка вдруг остановилась, и на её лице появилась гримаса боли. Оно искривилось в зловещий оскал, потом в маску отчаяния.
— Аня, солнце, что с тобой?
Мать подбежала к дочери и обхватила её за хрупкие плечи. Она пыталась заглянуть ей в глаза, но никак не могла поймать всё время бегающий взгляд.
— Мамочка, — наконец выдавила из себя девочка каким-то чужим, сдавленным голосом. — Мне больно. Мне очень больно. Помоги мне, мамочка. Пожалуйста.
— Аня, что с тобою? — тряхнула её Юля.
Спустя секунду на лице появилась маска злости, и девочка, оскалив зубы, с размаху ударила мать по губам.
Длинные тёмные волосы взметнулись веером, а голова откинулась назад. Сразу же Юля почувствовала во рту привкус крови. Губы были разбиты напрочь.
— Всё в порядке, мамочка, ответила девочка не своим голосом.
Она хлестнула ладошкой ещё раз, и мать упала на пол, глядя со страхом на свою дочку или то, что приняло её вид. В глазах плескался ужас.
Девушка открыла рот и стала часто дышать. Из разбитого носа кровь попадала в рот, стекала по подбородку.
Девочка напружинилась и прыгнула. Её ноги должны были опуститься на мать, сломав той грудную клетку, но Юля подалась в сторону.
Перевернувшись, она вскочила на ноги, вспомнив о зажатом в руке ноже. Но как она могла его использовать против своего ребёнка? Нет, она это просто не сможет сделать при всём усилии.
Аня зло глянула на мать и стала медленно наступать. Её крадущийся шаг больше всего походил на звериный, но никак не на человеческий и тем более детский.
Юля попятилась, но вскоре упёрлась спиной в противоположную стену. Девочка ухмыльнулась и прыгнула. Она взлетела высоко вверх, а потом уже в воздухе поменяв направление, нарушая все законы физики, ринулась на свою жертву.
Девушка увернулась, и голова девочки встретилась со стеной. Раздался глухой удар, и Аня рухнула под ноги. Из её разбитого лба сочилась кровь вперемешку с какой-то синей жидкостью.
«Господи», — взмолилась Юля. — «Помоги мне, пожалуйста. Пускай весь этот кошмар наконец закончится».
Девочка медленно и даже как-то лениво поднялась. Она уставилась исподлобья на мать недовольным взглядом.
— Хватит играть, — наконец проговорила она своим детским голоском. — Мне это надоело.
— Кто ты, или что ты? Где моя дочь?
— Лучше, наверное, кто ты, — произнесло СУЩЕСТВО УСТАМИ РЕБЁНКА. — Моё имя Заргатон. Узнай его перед своей гибелью.
— Что ты сделал с моей дочерью?
— Ничего. Я просто воспользовался её телом. Хотел перейти в тело твоего мужа, но я его, к сожалению, убил.
В сердце Юли при упоминании Сергея что-то кольнуло. Но нет, сейчас было не время горевать. Оно наступит потом, если она, конечно, останется в живых после всего этого.
Сглотнув кровь, что накопилась во рту, она произнесла:
— Оставь мою дочь в покое. Если тебе нужно тело, то возьми лучше меня.
— Хм, — задумчиво протянул Заргатон. — Мне в своё время довольно часто приходилось пользоваться телами женщин. Они конечно слабее мужских, но по крайней мере гораздо лучше детских. В принципе я могу вселиться в тебя и быть в тебе, до тех пор, пока не найду более сильного носителя.
— Так делай это, чёрт возьми! — выкрикнула Юля. — И оставь мою дочь в покое.
Заргатон медленно кивнул. Он сделал шажок, но Юля отступила назад.
— Ты должен будешь пообещать мне, что после этого отпустишь мою дочь.
Архидемон кивнул в согласном жесте.
— Мне эта девчонка не нужна. В ней слишком мало пищи и кроме слабого духа ничего нет. Пускай идёт на все стороны света. Клянусь великой Ноктес, я отпущу эту маленькую личинку.
— Тогда делай это быстрее. И наконец освободи её.
— Непременно.
Юля взглянула на свою дочь и почувствовала, как глаза наполняются слезами. Ей хотелось обнять её, крепко прижать, но она не могла. Как ей было жаль расставаться со своим ребёнком, осознавая, что она её больше никогда не увидит. Но главное, дочка будет жить. Пускай даже она пожертвует своей собственной жизнью ради спасения своего чада.
«Настоящие родители пойдут на это без колебаний».
— Тварь, чего же ты ждёшь?
Заргатон пожал плечами и приблизился. Он протянул руку к Юле, и она через мгновение почувствовала, как в неё входит нечто, что вытесняет собственное сознание, её я. Достаточно было секунды для Заргатона, чтобы он переселился в новое тело.
Юля ощутила, что её девочка наконец свободна от демона бездны и ей больше ничего не угрожает. Но она также теперь знала, Заргатону нельзя было доверять. Он мог пообещать всё что угодно. Это древнее и безжалостное существо не отпустит её девочку.
Пока демон обустраивался в новой человеческой оболочке, а сознание Юли растворялось в нём, она в последний раз взглянула на упавшее без сознания тело Ани. Губы прошептали почти беззвучно:
— Я люблю тебя. И всегда буду любить.
Потом пальцы Юли крепче обхватили нож и рука взметнулась вверх. Блеснуло лезвие, которое через мгновение вошло в горло.
Заргатон где-то глубоко дико закричал, обманутый таким образом каким-то жалким человеком, ничтожеством, но было поздно. Демон ничего не мог уже сделать. Сознание обдало страшной болью, и оно принялось обратно вытеснять духа бездны.
Юля возвращала своё я, выиграв в этой битве. Она пожертвовала собой ради спасения ребёнка и нисколько об этом не жалела. Только на мгновение стало грустно от того, что она не увидит взросления своей девочки, но потом и это чувство пропало. Наступила тьма. Она исчезла, перестала существовать как личность, в отличие от архидемона, который был заперт в умирающем человеческом теле и который покинул этот мир, отправившись обратно в бездну. Туда, где находились его другие собратья и где были наложены печати светлым богом Мардуком.