Дорога через ад
Елена Казанцева

Врач поставил ей страшный диагноз - рак. Она ждала от родных понимания, поддержки и участия, но муж ушёл к её сестре, дочь его поддержала, а тётка с ней судится из-за наследства. Через что придётся пройти героине, чтобы вернуть себе жизнь?

====================

Пролог

Книга 18+. В книге встречается упоминание нетрадиционных сексуальных установок, но это не является пропагандой.
– У вас, милочка, рак, – человек в белом халате указывал ей на снимке темные участки. – Вам надо обследоваться, и быстрее.
Она сидела потерянная и опустошённая. В голове вертелось: «Ну вот и всё!»
Думала, что это самое ужасное, что могло с ней произойти, но дома её «обрадовал» муж: «Саша, я тебя разлюбил, я ухожу к твоей сестре. Но ты не переживай, мы тебя не бросим, мы будем тебя поддерживать, когда ты умрёшь, то наследство поделим по совести».
– Пошёл вон! – тихо произнесла онав ответ. Это единственное, что Саша смогла сказать.
– Саша, не надо так грубо. Я ведь сейчас говорю исходя из реалий: ты мне теперь наследника не родишь, а Ника сможет; тебе, может, осталось-то жить всего ничего, а с Никой мы создадим нормальную семью; я надеялся на тебя, но вот так получилось, и мне надо устраивать своюжизнь.
Она смотрела на мужа и видела то, чего не видела пять лет совместной жизни: он просто трус, подлец и иждивенец. Она пять лет своими ресурсами кормила альфонса.

----------

Глава 1

Всё началось с того, что она прощупала у себя на груди какое-то уплотнение и побежала в больницу. Терапевт посмотрела на неё поверх очков и фыркнула: «Ходят тут анорексичные дамочки, в обморок падают, в каждом пятнышке им рак чудится», но дала направление на маммографию. Потом было направление к онкологу в поликлинике. И именно он произнёс страшное слово: «Рак».
Домой она шла под проливным дождём, зонтик забыла дома, а в автобус сесть не могла. Ей казалось, что она прокажённая, не такая, как все, что любое прикосновение к ней будет отзываться болью в груди. Так и шла, а дождь капал сверху, намочил ей волосы, пальто напиталось влагой и стало тяжёлым, тушь размазалась под глазами.
Она верила, что родные её поддержат, возьмут за руку, поведут по врачам, скажут такие слова, которые её успокоят. Но дома её словно из шланга холодной водой окатили. Выяснилось, что за её спиной муж давно крутил шуры-муры с её сестрой. Он с такой лёгкостью отказался от неё, что у Саши появилась некая догадка: женился Сева на ней совсем не по любви, а с меркантильным интересом.
Собственно, это был не первый её брак и не первое её разочарование.
В первый раз Саша выскочила замуж в двадцать лет. Он был красив, высок, строен, из очень богатой семьи. А она – лишь студентка в петербургской художественной академии, будущий реставратор. Ей тогда казалось, что она влюбилась до беспамятства, жить без него не могла. Но каким ужасом стал для неё день, когда она застала в его постели любовника, было сложно передать словами. В этот момент Саша была беременна и уйти не смогла. Отец её мужа, Борис Глебович Савельев, отличался деспотичным нравом.
– Ты от нас уйдёшь только вперёд ногами! – шипел он ей в лицо, удерживая рукой за ворот платья так, что ворот сдавил ей горло и душил её. – Запомни! Никогда не раскрывай рот! Раскроешь варежку, и это будет последний день твоей жизни.
Она кивала головой и молчала. Саша осталась, как ей не было противно, но мужа к себе в спальню больше не пускала. Её Виталик оказался не просто гулящим, а мегагулящим. В его постели менялись мужчины и женщины, любовников он менял как перчатки. А Борис Глебович боялся и прятал грех сына за семью печатями, тревожась о том, чтобы слухи об ориентации сына не дошли до ушей его компаньонов. Бизнес он построил свой в девяностые, его друзья-компаньоны все сплошь бывшие сидельцы, многие мотали по тюрьмам сроки в лихие восьмидесятые-девяностые, поэтому с ним бы за руку никто здороваться не стал, узнай они о замашках его сына.
Саша побоялась даже пикнуть. Свёкор мог увезти подальше в лес и закопать. Поэтому она молчала, растила дочь, жила на своей половине дома, в дела семьи не лезла. Дважды строила планы побега, но дважды всё срывалось. Последний раз она хотела сбежать, когда её браку исполнилось пять лет; в тот день муж ударил её по лицу и сломал нос. Свёкор быстро распорядился: её закрыли в клинике пластической хирургии, сделали операцию, всё восстановили. А свёкор ей пригрозил: «Вякнешь или телегу ментам накатаешь, я тебя в дурдом сдам, скажу, что ты на меня с ножом бросилась, и ребёнка отберу».
На следующий год случилось несчастье: на обледеневшей трассе разбилась насмерть её единственная подруга. Подругу звали Вера, и у неё осталась маленькая дочь Катя. Саше пришлось обратиться к свёкру и попросить помощи. Она хотела удочерить девочку, у Кати не осталось живых родственников, и опека хотела отправить девочку в детский дом.
Свёкор помог, но в ответ попросил об услуге: она должна была родить наследника. Разделять ложе с человеком, для которого супружеская верность – лишь пустой звук, а измены – привычный уклад жизни, Саша отказалась. Оставалось ЭКО. Они сделали две процедуры. Два раза она пичкала себя лекарствами, ставила уколы, пила горстями гормоны, чтобы эмбрион удержался в полости матки. Но каждый раз на пятой неделе всё заканчивалось гибелью эмбриона. Свёкор орал, что она дефектная; на третий раз нанял суррогатную мать. Эмбрион не прижился и у неё. Даже профессор сказал ему: «Генетические мутации».
Его сын был дефектным.
А через год свёкор умер. Пришёл на работу, закрылся у себя в кабинете, а в двенадцать часов секретарша нашла его мёртвым на полу. В этот момент Саша поняла, что надо бежать. Пока все суетились, устраивая похороны, она собрала немного вещей, забрала детей и рванула домой. Дома мог защитить дед. Она бы и раньше могла укрыться у деда, но свёкор как-то сказал, что наймёт киллера и деда пристрелят, и Саша отказалась от этого плана. Сейчас ей уже не надо было бояться всесильного свёкра: её муж не имел такой власти и столько знакомств.
Дед защитил. Он был известным художником и реставратором. Бабушка к тому времени умерла, он жил один в большой профессорской квартире. Преподавал в местном художественном училище, директорствовал в детской художественной школе. Время от времени он писал портреты весьма солидных людей – с погонами и без оных, реставрировал картины из частных коллекций, оброс связями среди сильных мира сего.
Саше пришлось выложить всё как на духу про свою жизнь в замужестве. Дед был очень огорчён, что она молчала почти десять лет. Потом взял её руку и произнёс: « Здесь тебя никто не посмеет тронуть!»
Так и было. Муж прибежал через неделю. Угрожал, попытался устроить дебош, ударил Сашу снова, но был отправлен в камеру, где сидели примерные зэки, соблюдающие тюремный закон. Через три дня адвокаты его выкупили, потом был суд и развод, где Виталик вёл себя скромно и тихо. Саша получила хорошую компенсацию на ребёнка. После развода он уехал и больше в городе не появлялся, её не беспокоил.
После развода Саша жила тихо. Купила себе трёхкомнатную квартиру, устроилась учителем в детскую школу искусств, воспитывала дочерей. И в какой-то момент решила испытать судьбу вновь. Вот только наступила на те же грабли.
Севу она встретила на выставке. Он тогда выставлял две свои картины, и его очень хвалили критики, говорили, что у него дар видеть свет. Вот только Саша не знала, что это был дар к лени.
В тот раз Сашу Сева очаровал: высокий, худощавый( от этого он казался чуть нескладным), с манерами великосветского мужчины, русые волосы волной, голубые глаза – в общем, мужчина-мечта.
Она думала, что выловила из пруда золотую рыбку, а это был простой карасик, который пыжился и покрывал себя позолотой.
Они стали жить вместе, но чем дольше жили, тем больше Саша понимала, что ошиблась. Муж не работал. Мольберт с набросками картины пылился в углу квартиры, а Сева каждый вечер пропадал. То уходил на выставку, то на презентацию, или просто с друзьями. Денег в семье было достаточно, его карту она пополняла регулярно, о финансах любимый муж не заботился. Иногда она всё ж заставляла его работать, и на очередной выставке появлялась одна или две его картины, продавались, и он ходил раздутый, как индюк, от своей значимости. Правда, деньги спускал на себя любимого. Но всё чаще и чаще холсты стояли нетронутыми, а Сева говорил, что у него творческий кризис.
Жили за счёт её доходов: от реставрации, оклада в школе и накоплений. Но Саша тихо радовалась: её жизнь была безопасна, спокойна и предсказуема.
Всё завершилось в момент, когда умер дед.
Сначала родственники затеяли бучу по разделу наследства, а потом она обнаружила у себя уплотнение в груди. Подумала, что это ей показалось, всё на нервной почве, но врач поставил окончательный диагноз, и Саше стало страшно.
Она шла домой за поддержкой, ждала, что муж сядет рядом и возьмёт её руки в свои ладони, будет успокаивать. Но её ожидал холодный душ из слов:
– Саша, я тебя разлюбил, я ухожу к твоей сестре. Но ты не переживай, мы тебя не бросим, мы будем тебя поддерживать, когда ты умрёшь, то наследство поделим по совести, – он уже её похоронил, заранее, даже не спросил, а можно ли её болезнь вылечить.
– Пошёл вон! – только и смогла пробормотать она в ответ. Он сморщил нос, словно завоняло чем-то неприятным, и скорчил мину.
– Саша, не надо так грубо. Я ведь сейчас говорю исходя из реалий: ты мне теперь наследника не родишь, а Ника сможет; тебе, может, осталось-то жить всего ничего, а с Никой мы создадим нормальную семью; я надеялся на тебя, но вот так получилось, и мне надо устраиваться свою жизнь.
Он уже устраивал жизнь отдельно от неё. Думал о ребёнке. Саша чуть не рассмеялась. Они тоже думали об общем ребёнке в первый год. Потом было обследование. Врач однозначно сказал, что у мужа шансов стать отцом мало: в сперме почти не было живых сперматозоидов. Но он почему-то прицепился и запомнил, что она делала два ЭКО, и ни один не был удачен. В его голове остался только этот факт. Саша не стала его разубеждать – пусть думает, что это она виновата. И вот ситуация вернулась.
– Сева, пошёл вон! Вещи бери и убирайся! – тихо ответила она.
– Саша, не забывайся! Это и моя квартира! – муж кричал и махал руками. А она только радовалась, что девочек нет дома, и они не видят этот концерт.
– Ты забыл, видимо, что квартиру я приобрела до брака, на свои добрачные деньги, тут у тебя и метра нет! – взорвалась она. – Выметайся из моей квартиры!
– Мы ещё посмотрим, кто кого! – погрозил он ей пальцем и пошёл в гардеробную.
Там долго падало что-то с полок, грохотало, шуршало. Потом он выкатил чемодан.
– Я не прощаюсь с тобой, мы встретимся с юристами, – Сева сделал картинный жест, поправил волосы и пошёл в коридор. Там тоже что-то уронил, пнул банкетку, выругался и вышел из квартиры.
В квартире воцарилась тишина. И это было страшнее скандала. Саша тихо опустилась на колени, уткнулась лицом в обивку кресла и завыла.

----------

Глава 2

Поздно вечером прибежали дети.
– Мам, мне бабушка сказала, что у тебя рак! – влетела в квартиру Соня. Бабушкой она звала маму Севы. У самой Саши отношения со свекровью не сложились: та очень ревновала сына к невестке. А вот Соня нашла с ней общий язык. Когда они поженились, Соня ещё училась в школе, ей было тринадцать. Мать Севы часто помогала по хозяйству: встречала Соню из школы, готовила обед, кормила, они ездили к ней на дачу. Поэтому у девочки были тёплые отношения с бабушкой.
Саша только вышла от врача с этим жутким диагнозом — рак. Она была в шоке; в этот момент позвонила свекровь по какому-то пустяковому поводу, и она выложила всё свекрови. Это была роковая ошибка: тайна, доверенная женщине, которая никогда не умела хранить секреты, была обречена стать достоянием общественности. Поэтому Сашу не удивило, что дочери уже всё знали.
– Соня, не кричи, – отмахнулась Саша. Проплакав весь день, к вечеру она нанесла маску для лица, чтобы стереть следы слёз и не пугать дочерей. Но скрыть внутреннюю опустошённость было куда сложнее.
– Ты выглядишь очень расстроенной, – дочь обняла её, и Саше стало как-то спокойнее на душе и теплее.
– Всё хорошо, всё лечится, дочь, – пробормотала она, стараясь не разреветься вновь.
Тут дверь в квартиру вновь открылась, и быстрыми шагами вошла старшая дочь Катя. Кате было уже двадцать четыре года, она давно жила самостоятельно, окончила медицинскую академию и сейчас проходила интернатуру по хирургии.
– Мам, мне только что позвонила бабушка, это правда? – Катя не привыкла к экивокам, говорила всегда прямо и начистоту.
– Да, я сегодня была у онколога, – кивнула Саша.
– Мам, дай мне документы и анализы, – попросила она тоном, который не терпел возражений.
– Так никаких анализов нет пока, я только маммографию прошла, – удивилась Саша.
– Мам, диагноз не ставится на основании одной маммографии, у тебя должны быть сделаны онкопробы, маркеры СА 15-3, РЭА, ты должна пройти биопсию. Только после этого тебе могут поставить окончательный диагноз. Обычно посылают ещё на МРТ.
– Ой, только врача не включай, ладно! – младшая дочь ревновала мать к старшей дочери, родная дочь ревновала к приёмной. Так было в их семье всегда, хотя Саша старалась относиться к ним одинаково. И это очень напоминало отношения Саши и Ники, которые тоже были: родная и приёмная.
– При чём тут «не включай врача»? Мы сейчас говорим о здоровье мамы, – Катя поставила на место Соню. – Мама, значит так, завтра я договорюсь с профессором о консультации, ты должна срочно сдать кровь вот на эти маркеры, – Катя писала на листке бумаги и одновременно говорила. – Профессор сам назначит тебе дату биопсии. Потом будем смотреть. Ты главное не падай духом. Диагноз не приговор, тем более что он не подтверждён.
– Конечно, мамочка, – младшая дочь приобняла Сашу. – А Севе скажи, что он рано тебя хоронит.
Катя даже переменилась в лице.
– Мам, у вас что-то произошло с Севой? – спросила она, и голос её стал холодным и строгим.
– Сева от меня ушёл к Нике, – Саше пришлось собрать весь остаток сил, чтобы вымолвить это.
– Что? – Катя даже рот ладошкой прикрыла.
– Сказал, что разлюбил, а там перспективы, – развела руками Саша.
– Он совсем умом тронулся? – возмутилась Катя.
Саша увидела, как лицо младшей дочери на слова старшей на мгновение исказилось. Она замерла, презрительно поджав губы. Саша догадалась: Соня давно знала про измену Севы.
– Мама, он собрал свои вещи или ему надо помочь собраться? – спросила Катя, не меняя тона. – Я с удовольствием выброшу на помойку его вещички.
– Катя, ты не имеешь права, Сева ни в чём не виноват! – заступилась за отчима Соня.
– Сонь, ты что несёшь? Этот… эта сволочь бросает маму в самый тяжёлый период! – возмутилась старшая.
– У них с Никой всё началось задолго до того… Просто так вышло. Они любят друг друга, — Соня пыталась оправдать отчима, но с каждым её словом Саша чувствовала, как внутри растёт лишь большее отторжение.
– Девочки, можно я побуду одна? – Саша не выдерживала накала страстей, у неё и так поджилки тряслись от нервного напряжения. Стоять и слушать, как одна дочь обвиняет её мужа, а вторая пытается его оправдать, было невыносимо.
– Ладно, мам, я тогда к девчонкам, ладно? – младшая опустила глаза, пряча их от матери. Она готовилась к поступлению в институт и часто убегала к подругам. Впереди у неё были выпускные экзамены, мечты и новая жизнь.
– Мам, не замыкайся в себе, говори, если плохо, – старшая дочь подошла, приобняла, погладила Сашу по спине, и от этого той захотелось завыть. – Я у себя, завтра позвоню насчёт консультации.
Саша кивнула, соглашаясь. Ей хотелось остаться одной, не хотелось разговоров, не хотелось, чтобы её жалели, а ещё она страшилась разговоров о Севе, боялась разрыдаться. У неё сейчас было только одно желание: лечь в кровать и не вставать. Как она докатилась до такой жизни?
Девочки убежали. А Саша пошла на кухню, налила себе в кружку чая, села перед окном и задумалась. Почему так случилось? Как она проморгала загул Севы, когда её муж пошёл налево? Только ли его это вина?
Она вспомнила детство. Ника всегда ей завидовала. И нет разницы – четыре им года или двенадцать. Так было всегда. Собственно говоря, Ника не являлась ей кровной сестрой.
Её тётка и мать Ники, Алёна Олеговна, детей своих иметь не могла. В молодости сделала аборт, что-то там пошло не так, началось кровотечение, и ей ампутировали матку. Родителям она ничего не сказала, а как выписалась из больницы, уехала в Москву. Долго куролесила по Москве, ходила по ресторанам, встречалась с артистами, входила в московскую богемную тусовку, у неё в любовниках даже был один из космонавтов. Но однажды отец ей пригрозил, что лишит содержания, если она не выйдет замуж и не родит ребёнка. Непонятно, как там работали мозги у молодой профурсетки, но она нашла мужика с новорождённым ребёнком и выскочила за него замуж, удочерив девочку. Эту девочку она выдала за свою. Так у тёти появилась дочь Ника, а у Саши – двоюродная сестра.
Отец и дальше содержал свою дочь, муж у неё был тоже не беден, в удовольствиях тётка себе не отказывала. Но однажды Ника заболела, и ей нужно было перелить кровь. Тут вылезла наружу неприятная правда: у девочки другая группа крови, с такой группой крови Алёна ребёнка родить не могла. Тайну Алёны раскрыли. Но дед к внучкам отношения не поменял: он одинаково любил и Нику, и Сашу. Подарки им дарили одинаковые, в гости приглашали, одевали одинаково, чтобы Ника не чувствовала себя ущемлённой.
Зависть всё равно поселилась в сердце маленькой девочки. Бабушка была примой в театре оперы и балета, а когда ушла со сцены, преподавала в балетной школе. Нику и Сашу определили в эту школу. Бабушка сразу подметила, что Ника танцует лучше, а Саша как мешки ворочает, и как-то высказалась по этому поводу. Сколько счастья тогда было у Ники – она танцует лучше Саши! А Саша и сама понимала, что балет – это не её, и бросила. Ника месяц ходила гордая и довольная, и всем вокруг говорила, что она танцует лучше Саши, и Саша не выдержала их соперничества и ушла.
Саша удивлённо пожимала плечами: она не собиралась соперничать с Никой. Она пошла в художественную школу.
Дед сразу оценил её талант и стал с ней заниматься.
А Ника? Ника, узнав, что Саша занимается рисованием, тут же бросила балет и прибежала к деду с просьбой: «Я тоже хочу заниматься в художественной школе». И хоть никаких талантов к рисованию у неё не было, дед взял её в класс. То была просто зависть.
Саша уехала поступать в петербургскую художественную академию и поступила, а Ника экзамены провалила. У Ники не хватило таланта, чтобы поступить в престижный вуз, она осталась дома, а через год поступила в пединститут.
Когда сестра Ники, Саша, вышла замуж за Виталика, Ника буквально исходила ядом. Ей казалось, что та сорвала куш, хотя она даже не понимала, чему именно завидует. Вскоре Ника и сама «выскочила» замуж — за местного олигарха, как она его называла. На редких семейных посиделках она буквально светилась от самодовольства: «Я только с Мальдив! А муж мне снова бриллианты подарил», — вещала она, свысока поглядывая на скромную Сашу. Но сказка закончилась быстро: бизнес мужа рухнул. Ника не стала ждать лучших времён – она развелась, напоследок вычистив все счета, до которых смогла дотянуться. Сашин развод встретила с ликованием: «Наконец и Сашке не повезло!» Потом долго всем пересказывала Сашкины проблемы: что муж бил, что муж гулял, что она на последние копейки жила при богатом муже.
Когда Саша вышла замуж за Севу, Ника на свадьбе рыдала от горя.
И вот финал истории. Ника увела у неё мужа.
А ещё Алёна Олеговна и Ника пытаются отжать у неё то, что завещал ей дед.

----------