Дракон, вставайте! Реабилитолог из другого мира
Юрий Фурсов

Меня зовут Вера Ланцова. Я реабилитолог из мира, где драконы существуют только в сказках. Теперь я живу в теле придворной наставницы, обвинённой в падении самого опасного командора Северного рубежа.

Чтобы избежать приговора, я должна за тридцать дней научить Тэйвара Рианора снова ходить и провести его через триста ступеней.

Есть лишь две проблемы.

Тэйвар уверен, что именно я лишила его крыльев. А каждый его самостоятельный шаг заставляет древнюю крепость забирать его силу и передавать её защитному куполу столицы.

Чем ближе мы подбираемся к разгадке, тем опаснее ему вставать. Колокола лгут, Совет торопит испытание, а тот, кто устроил падение дракона, всё ещё находится рядом.

Мне придётся вернуть Тэйвару не только движение, но и право распоряжаться собственной жизнью. Даже если для этого гордому дракону сначала придётся довериться женщине с чужим лицом, чужим именем и тайной, в которую невозможно поверить.

====================

Глава 1. Командор, который приказал мне уйти

— Саэла Норвис, признаёте ли вы, что одним неверным шагом лишили Северный рубеж его командора?
Вера открыла глаза и увидела над собой двенадцать каменных драконьих голов.
Они выступали из сводчатого потолка, скалили клыки и смотрели вниз с таким осуждением, словно ответ уже был им известен. Между их раскрытыми пастями горели холодные белые огни. Свет падал на круглый зал, на высокие скамьи, заполненные людьми в тёмных одеждах, и на чёрную линию, проведённую вокруг ног Веры.
За пределами круга стояли трое стражников.
Перед ней возвышался стол из серого камня. За ним сидели семь человек, а посередине расположился сухощавый мужчина с серебряной цепью на плечах. Судя по тому, как остальные поворачивались к нему перед каждым словом, именно он здесь решал, кому позволено говорить, а кому — только выслушивать приговор.
Вера попыталась вдохнуть глубже, но тугой корсаж сжал рёбра. На ней было длинное зелёное платье с разорванным рукавом. На запястье темнел широкий след, будто недавно её удерживали слишком крепко.
Последнее, что она помнила, никак не сочеталось ни с драконьими головами, ни с каменным судом.
Вера шла по пустому залу центра восстановления, проверяя, убраны ли опоры после вечерних занятий. За окнами бился о стекло мартовский дождь. В соседней комнате кто-то оставил включённым старый метроном, и его размеренный стук сопровождал её до самой лестницы. Затем погас свет, под ногами что-то дрогнуло, сверху донёсся тяжёлый треск.
Дальше была темнота.
Теперь метроном сменился негромким постукиванием пальцев судьи по столу.
— Обвиняемая, — произнёс он, — вы понимаете заданный вопрос?
Вера посмотрела на собственные руки. Пальцы были длиннее и тоньше, чем прежде. На безымянном пальце виднелась светлая полоса от недавно снятого кольца. Тёмные волосы упали ей на грудь, хотя ещё утром — если то действительно было сегодня — Вера собирала в хвост коротко остриженную русую прядь.
Чужое тело.
Чужое имя.
Суд.
И обвинение, от которого, судя по лицам собравшихся, зависела не только её судьба.
— Я понимаю слова, — осторожно ответила она.
Голос оказался незнакомым, низким и немного хриплым. В зале прошёл едва заметный шорох.
Судья наклонился вперёд.
— Тогда отвечайте. Признаёте ли вы, что изменили рисунок Пепельного круга во время военного бала?
Вера молчала, пытаясь уловить хоть что-нибудь за пустотой в чужой памяти. Имя Саэлы Норвис не вызывало ни единого образа. Пепельный круг мог оказаться танцем, военным построением или способом казни. Она не знала, что хуже.
На правой скамье поднялась женщина в синем платье. Её седые волосы были уложены так строго, будто даже отдельная прядь считалась нарушением порядка.
— Она тянет время, господин председатель. Как и на первом допросе.
— Я впервые слышу этот вопрос, — сказала Вера.
Шорох превратился в гул.
Один из стражников шагнул ближе. Женщина в синем усмехнулась, но председатель поднял ладонь, возвращая залу тишину.
— Желаете убедить суд, что потеряли память?
— Я желаю понять, в чём именно меня обвиняют.
— Ваша дерзость не помогает делу.
— Зато точность обычно помогает.
Эта фраза вырвалась сама собой. В прежней жизни Вера не раз слышала уверенные заявления людей, которые после падения требовали немедленно вернуть им прежнюю лёгкость движений. Приходилось задавать десятки вопросов, проверять каждую мелочь и объяснять, что тело не подчиняется приказам только потому, что человеку надоело ждать.
Судья долго смотрел на неё, затем откинулся на высокую спинку кресла.
— Хорошо. Совет ещё раз огласит обстоятельства. Возможно, тогда обвиняемая прекратит представление.
Женщина в синем поднялась. На этот раз она развернула лежавший перед ней лист.
— Семь месяцев и двадцать три дня назад в Зале северных знамён состоялся военный бал в честь возвращения командора Тэйвара Рианора. Саэла Норвис, придворная наставница по церемониальным движениям, отвечала за подготовку Пепельного круга. Этот танец исполняют двенадцать пар. Их шаги повторяют древнюю схему защиты, а командор завершает рисунок в центре зала.
Вера слушала, не перебивая. Значит, всё-таки танец, хотя упоминание защиты делало его далеко не безобидным развлечением.
— Во время последнего поворота, — продолжила женщина, — третья пара сместилась на полшага к востоку. Командор Рианор вошёл в центр, попытался принять драконий облик и упал. С того вечера он не способен самостоятельно стоять, передвигаться или обращаться. Проверка показала, что ошибка содержалась в схеме, утверждённой Саэлой Норвис.
— Кто ещё видел эту схему до бала? — спросила Вера.
— Вы не задаёте вопросы Совету.
— Тогда как я могу признать вину, если мне сообщают только результат проверки?
Седая женщина сжала губы.
— Схема хранилась в вашем личном футляре. Печать не была повреждена.
— Это не ответ.
— Достаточно, — остановил их председатель. — Саэла Норвис, вы подписали окончательный рисунок?
— Не знаю.
— Подпись ваша.
— Я не помню, чтобы её ставила.
С задних рядов донёсся чей-то смех, сразу оборванный строгим окриком стражника.
Председатель снял с плеч серебряную цепь и положил её на стол. Звенья тихо звякнули о камень.
— Совет проявил терпение. Мы выслушали ваши прежние объяснения, каждое из которых противоречило предыдущему. Сначала вы утверждали, что схему подменили. Затем обвиняли помощницу. После заявили, будто сам командор потребовал изменить рисунок. Теперь выбрали потерю памяти.
Вера не знала, что говорила прежняя владелица тела, но последовательность действительно выглядела скверно. Саэла либо металась от страха, либо пыталась скрыть правду, либо кто-то старательно сделал так, чтобы любое её слово звучало ложью.
— Где находится командор? — спросила Вера.
Председатель нахмурился.
— В крепости Рианор.
— Кто-нибудь пытался установить, почему он не может стоять?
— Лучшие мастера движения и драконьей силы осматривали его на протяжении семи месяцев.
Вера отметила уклончивость ответа. Никто не сказал, что причина найдена.
— Что происходит, когда он пытается подняться?
— Это не относится к вашему делу.
— Моё дело существует только потому, что он упал.
На лице судьи появилось раздражение, но слева от него шевельнулся пожилой мужчина в бордовом камзоле. До этого он сидел неподвижно, положив ладони на массивную трость.
— Позвольте ей продолжить, — сказал он. — Нам всё равно нечего терять.
Женщина в синем резко повернулась к нему.
— Северная армия уже потеряла достаточно, лорд Эйрдан.
— Именно поэтому я не вижу пользы в очередной казни.
Последнее слово ударило сильнее, чем Вера ожидала. Она перевела взгляд на чёрную линию вокруг своих ног и только теперь заметила, что та была не нарисована, а выжжена в камне.
Председатель снова постучал пальцами по столу.
— Совет не рассматривает казнь.
— Пока, — негромко уточнил лорд Эйрдан.
Несколько человек в зале отвели глаза.
Вера заставила себя не смотреть на стражников. Паника сейчас ничего не давала. Ей требовались факты, пусть даже каждый новый факт делал положение хуже.
— Если командор жив и причина его состояния не установлена, отправьте меня к нему.
Женщина в синем рассмеялась первой. На этот раз к ней присоединились несколько зрителей.
— Вы всерьёз предлагаете доверить вам человека, которого уже погубили?
— Я предлагаю проверить, действительно ли его состояние связано с танцем.
— Семь месяцев проверок не убедили вас?
— Я их не видела.
Смех стих.
Председатель медленно провёл большим пальцем по звену серебряной цепи.
— Допустим, Совет удовлетворит эту просьбу. Что вы намерены сделать?
Вера почти ответила привычным профессиональным объяснением, но вовремя остановилась. Она не знала местных слов, не понимала возможностей этого мира и даже не была уверена, насколько человеческим оставалось тело дракона-командора. Любое громкое обещание могло стать ещё одним обвинением.
— Сначала я посмотрю, как он двигается, — сказала она. — Не как должен двигаться по мнению Совета, а как двигается на самом деле. Проверю, где именно он теряет опору, какие действия сохраняет, что меняется при повторной попытке. Потом смогу сказать больше.
Лорд Эйрдан прищурился.
— Вы говорите иначе, чем на допросах.
— Возможно, потому что теперь меня спрашивают о том, в чём я разбираюсь.
Это была рискованная ложь, хотя не полная. Вера действительно разбиралась в движении. Саэла, судя по услышанному, тоже должна была понимать его лучше большинства. Оставалось надеяться, что различия между двумя мирами не окажутся непреодолимыми.
Председатель переглянулся с остальными членами Совета. Они заговорили вполголоса, прикрывая рты ладонями. Вера различила слова «армия», «срок», «наследование крепости» и несколько раз повторённое имя канцлера.
Спор длился недолго.
Женщина в синем была против. Лорд Эйрдан настаивал. Двое пожилых советников явно желали лишь поскорее закончить заседание. Остальные следили за председателем и ждали, какое мнение станет безопаснее поддержать.
Наконец серебряная цепь снова легла ему на плечи.
— Совет готов заменить содержание под стражей испытательным сроком, — объявил он. — Через тридцать дней в крепости Рианор состоится проверка. Командор должен самостоятельно покинуть верхний зал и спуститься по главной лестнице до двора.
— Сколько там ступеней? — спросила Вера.
— Триста.
Она не позволила себе изменить выражение лица.
— Почему именно лестница?
— Потому что командор Северного рубежа обязан быть способен подняться на стену без посторонней помощи.
— Вы сказали «спуститься».
— Не испытывайте терпение суда.
Условие было не проверкой, а ловушкой. Даже человеку без тяжёлых ограничений триста ступеней после долгого бездействия дались бы непросто. Совет назначил результат, который выглядел достаточно понятным для толпы и почти недостижимым для самого Тэйвара.

----------