Мастер билдов – 2
Егор Петров

Первый том тут:

https://author.today/work/594550

Семь лет я не вылезал из одной хардкорной игры. Знал в ней каждую тварь и каждый закоулок мира, который давно сожрали разломы.

А теперь я в нём живу. По-настоящему. В чужом теле, без гроша, в городе, которого в игре уже не было, потому что он давно превратился в руины.

Геройствовать я не нанимался. Тихо превратить свои знания в деньги, подняться и пожить в своё удовольствие в любимой игре — вот и весь план. Только горизонт уже наливается пурпуром. И я знаю, что это значит.

А кнопки «Начать заново» здесь нет.

====================

Глава 1 Да вы оба психи

Глава 1 Да вы оба психи
Считается, что перед важным делом надо выспаться. Я честно лежал с закрытыми глазами почти час, слушал, как где-то под половицей скребётся мышь, и в красках представлял, как завтра по неосторожности и незнанию убью человека.
Я зажёг масляную лампу, сел за стол и выложил перед собой пару листов бумаги. Корн писал пером и чернилами, но у меня не было ни того, ни другого, ни навыка с ними обращаться. Зато нашелся кусочек угля.
Как видите, у меня было серьезное намерение основательно подготовиться к предстоящему испытанию. Искрошив уголёк в бесплодных попытках зафиксировать свои мысли и основательно перепачкавшись, я плюнул и принялся просто размышлять.
Во-первых, что я знаю. Дозировка «Лёгкого Круга» — флакон на прорыв вплоть до пятого круга. На шестой лучше брать два, а на седьмой и восьмой готовить только более мощные зелья. И я даже не знаю, на какой круг переходила женщина. Чёрт, надо было сразу спросить. Выглядит она молодо, наверное, второй. Максимум, третий… Так что, по идее, половины флакона может и хватить. Но всё осложняется тем, что она в коме уже два года, и её жизнь поддерживается искусственно.
Если в лоре и было что-то про кому, то я точно это упустил. За мага можно было играть, и я делал это, но маги были хороши в бою только на серьезной дистанции. В соло разлом с боссом А-класса магом зачистить было невозможно, даже на максимально возможном в игре круге — восьмом. И даже если брать в пати местных NPC-наемников, не всегда получалось. Да и в целом, это всегда воспринималось скорее как фан-класс, всякие приколы поделать, а не игру проходить. Из всех магов разве что Орион был абсолютно имбовым и непобедимым, но на то он и босс.
Так что, на этом, собственно, мои знания кончались. Дальше только интуиция и осторожность. Поэтому самое адекватное, что мне видится — это малая доза, наблюдение и дальнейшая корректировка.
Конечно, осторожность никогда не была моим стилем — но это до тех пор, пока я был уверен в том, что делаю. В данном же случае, уверенности не было, а самоуверенность может погубить всё.
Когда Корн сказал, что можно было сделать в 10 раз больше зелья — наверно он был прав. Но я, блин, хотел удивить старика. И удивил, что уж, зато потом целый рабочий день слушал про осторожность и дозировки. Так что, спасибо ему большое, самое время применить этот подход.
Жаль, конечно, что ману я не ощущаю, сколько бы Корн мне ни показывал. Он говорил, что мана и Ци несмешиваемые, как вода и масло, поэтому ничего особенного в этом нет. Он Ци чувствовал, но скорее интуитивно, да и годы работы с ингредиентами дают своё — хочешь не хочешь, начнешь что-то ощущать.
Больше всего на свете мне сейчас не хватало Корна. Прийти, выложить всё как есть, перетерпеть его «хм», ругань и ворчание в свой адрес, а потом услышать простое и понятное объяснение, как и что работает. Всё-таки сорок лет ремесла это гораздо круче семи лет игры, особенно, учитывая вектор моих усилий в игре. Но Корн, увы, был недосягаем. Забавная, однако, сложилась ситуация: единственный человек в городе, с которым я мог бы посоветоваться о том, как выдернуть кого-то из перехода, сам сейчас преодолевал этот переход. Был конечно еще тот маг, который был в доме, но ему я не доверял, и пытался придумать, возможно ли обойтись без него.
Под утро я всё-таки уронил голову на руки.
Разбудил меня стук в дверь. За окном уже было светло. Я встал, хрустнув всем, чем можно, глотнул воды из кувшина, и открыл.
— Судя по твоему виду, что-то надумал? — спросил Сайрус вместо приветствия.
— Да, Сайрус. Вариант есть. Но, честно, я не знаю, сработает или нет. Это может как оживить, так и убить, а может оказаться абсолютно бесполезным.
— Даже один вариант — это гораздо больше, чем ничего. Но за два года мы перепробовали столько вариантов… И всё без толку. Ты уверен, что можешь предложить что-то новое?
Я смотрел на Сайруса и не узнавал. Обычно бесстрастный, он за одну фразу умудрился от непоколебимой уверенности перейти к откровенному скепсису.
Похоже, крепко мужика колбасит.
Вместо слов я просто достал из-за пазухи пузырек, и дал ему в руки. Он осмотрел и вопросительно поднял на меня глаза.
— Это эликсир для магов, облегчает переход между кругами. Я сделал его из тех камней, что ты отбивал у трона обезьяны. Но это всё, что у меня есть. Говорю сразу. И такого количества может не хватить.
— Камней было много. Можешь сделать еще?
— Нет…
— Если дело в деньгах, назови цену!
— Да не в этом дело! Все камни ушли в эликсир. Но я отдал его Корну. Я же не знал про тебя! А Корн сейчас на своём переходе…
— Понятно…
Мы помолчали.
— Да, и ещё, Сайрус. Это довольно редкая штука, и я не хочу чтобы тот маг о ней знал.
— Он будет держать язык за зубами, если я попрошу, — спокойно сказал Сайрус, а мне захотелось хмыкнуть. Ну да, я по себе знал, насколько трудно ему отказать, когда он «просит»…
— А какой у неё круг?
— Она сильная. — Сказал Сайрус, отдал мне флакон и отвернулся.
Да чёрт, у него какая-то ненависть к числам или что? Ну, если сильная, точно не первый-второй. Значит, третий или даже четвертый…
В городе было всё также пусто, но из-за северной стены продолжал раздаваться гул. Об этом я старался не думать. Даже мимо вчерашней груши прошел, есть совсем не хотелось.
— Прежде чем войдём… — сказал я, когда мы подошли к двери.
Сайрус обернулся на меня, и я продолжил:
— Я не лекарь. Я расскажу всё, что знаю, дам эликсир, но решение принимаешь ты.
Вот теперь он остановился. Повернулся. Я привычно поборол желание сделать шаг назад.
— Ты меня боишься. — Он это даже не спросил, а, скорее, констатировал.
— Опасаюсь, — честно сказал я.
Что-то дрогнуло у него в углу рта. У любого другого человека я назвал бы это тенью усмешки, но приписывать Сайрусу чувство юмора пока не решался.
— Решение моё, — сказал он. — Её жизнь — моя. Твоей рукой или чужой, я её вытащу. Сделай, что сможешь. Она не умрет.
Чёрт, мне аж нехорошо стало, такая фанатичная уверенность сквозила в его голосе. Да и формулировка, что он считает чью-то жизнь своей, вызывает вопросы.
Пока я думал, что на это можно сказать, Сайрус постучал, и маг сразу же открыл на дверь. Выглядел он под стать мне: растрепанные длинные волосы, и бородка, тени под глазами. Приятно, что не я один провёл эту ночь продуктивно.
— Ну? — Он почему-то смотрел на меня, а не на Сайруса. — Что за таинственная «проверка»? Что ты собрался…
Я молча достал флакон. Раз Сайрус гарантирует его молчание. До сих пор у меня не было повода усомниться в его словах.
Дальше произошло то, чего я, честно говоря, не ожидал. Маг глянул на алую жидкость — сначала небрежно, как будто хотел сказать, что никакие зелья тут не помогут, а потом начал смотреть внимательно. Сделал шаг ко мне и протянул руку, явно намереваясь забрать, но Сайрус его перехватил, и молча посмотрел в лицо. Маг тут же стушевался, и вежливо попросил:
— Можно посмотреть поближе? Я не могу понять…
Сайрус бросил взгляд на меня, и я легко кивнул. Нет, моя паранойя всё ещё была со мной, но он как-никак маг, в теме, и, честно говоря, я с нетерпением ждал его реакцию.
Маг осторожно взял флакон, повернул его, ловя блики света на стекле. Немножко взболтал, и видимо что-то почувствовал, потому что посмотрел на меня откровенно охреневшим взглядом. А потом снова на флакон. Как же мне было любопытно, что сейчас творилось в его голове: как именно выглядела его личная «системная подсказка»? Потому что, в отличие от Корна, он явно узнал эликсир.
— Не может быть, — сказал он ровным голосом человека, который очень просит, чтобы его переубедили. — Это же легенды. Нужны настолько же редкие компоненты, как Сердце разлома… — он осёкся.
Стало тихо. Маг открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Сайруса — бесполезно. Тот опять надел на лицо маску непробиваемой бесстрастности. Я прямо видел, как маг усилием воли заталкивает свои вопросы обратно.
— Давайте попробуем, шансы есть, — только и сказал он, разворачиваясь к лестнице.
Однако, хватило его не надолго. Стоило зайти в комнату и у мага словно плотину прорвало. Он начал рассуждать о структуре круга, о том как влияет эликсир «Легкого круга» на ману, о том что в теле пациента сформировался избыток, и что если его размягчить, то всё может сработать. Правда, для этого нужна внутренняя работа самой женщины. Но если личность, погибла… Было видно, что он буквально разрывается между желанием увидеть эликсир в действии и абсолютным неверием в возможность такого действия.
Ладно, пусть говорит что хочет, лишь бы знал, что теперь с эликсиром делать. Потому что у меня, если честно, об этом не было никакого представления.
Поэтому я стоял и не вмешивался, а маг тем временем убрал Сердце разлома, и под ним оказался невысокий бронзовый постамент, на который он установил небольшую каменную чашу, сплошь покрытую очень красивым, но сложным орнаментом. Он капнул в неё пару капель эликсира, и тот просто впитался в камень, а потом круг начал неявно светиться.
Я думал, что эликсир обязательно надо принимать внутрь, но тут видимо была конструкция типа магической капельницы. Наверное, с её помощью в женщине и поддерживалась жизнь все эти два года. Маг прикрыл глаза, прикоснулся к постаменту, постоял так, и добавил еще пару капель.
— Теперь смотрим… Так, внешний слой немного размягчился…
И где-то через минуту Круг вспыхнул ярче.
— Куда… — Маг распахнул глаза. — Куда уходит⁈ Внешний слой не принял, оно ушло глубже, оно идёт в… круг. Оно идёт в шестой круг.
Секунду я не понимал. А потом понял, и меня пробрало холодными мурашками. Эта женщина переходила на шестой круг! Вот же Сайрус! Сильная, блин. Это было офигеть как круто, в столь молодом возрасте! И я принес всего полфлакона… Чёрт… Этого ведь не хватит даже на обычный переход задержавшегося мага. Вся надежда только на эту структуру-капельницу.
И самое удивительное, она действительно была жива и все это время пыталась прорваться на шестой круг? Так, теперь главное не останавливаться и молиться, что эликсира ей хватит. Потому что если остановиться, то всё вернется, как было, если не хуже.
— Прекращаю подачу! — крикнул он, и его пальцы дёрнулись. — Это перегруз, её сожжёт…
— Не смей! — рыкнул Сайрус, подошел к магу, вырвал у него из рук флакон и вылил в чашу весь эликсир, до последней капли.
Контур печати начал мерцать, а маг схватился за волосы.
— Контур замкнут на Эльму! Он не выпускает ману! Её сейчас просто убъет, слишком большая активность, мана пытается выйти, но просто некуда! Контур не дает!
Сброса нет. Лишняя мана, которой некуда деться, в теле, которое нельзя трогать. Я стоял слепой и бесполезный, и в голове билось: думай, думай, думай…
И тут, в такт пульсации печати начала теплеть левая рука. Точь в точь так же, как она тянулась к Сердцу разлома, когда я его доставал. Не показалось, значит.
Татуировка. Она тогда что-то пила из тех жил, и как теперь стало очевидно, это была мана. И она, видимо, узнала ману из Сердца разлома, и тянулась к ней.
Времени думать, что будет со мной, и взвешивать риски не оставалось. Очевидно, это было очень глупо. Но я чувствовал, что это может помочь, и плюнул на всё. А главное — ради кого?..
— Куда⁈ — заорал маг, когда я шагнул к контуру и вдавил тыльную часть ладони во внешнюю линию. — Ты же Ци-шник, тебя же… Да вы оба психи…
Договорить он не успел, потому что татуировка начала пить.
Это было даже не больно. Какое-то очень странное ощущение, я чувствовал, как что-то чуждое прорывается через татуировку в мою руку. Видимо, это был поток маны, настолько мощный, что татуировка не успевала с ним справляться, и он начал заполнять мою руку. С некоторым запозданием, когда поток маны уже достиг плеча, я все-таки додумался создать встречную преграду из Ци. Я вспомнил, как влияет мана на ядро, по словам Корна, и понимал, что ещё чуть-чуть, и мне крышка. И поэтому давил, давил изо всех сил, кряхтя от натуги.
Потом чьи-то руки оторвали меня от контура, входящий поток резко иссяк, а то давление Ци, что нагнетал я, никуда не делось. Мана разом ушла в татуировку, как и солидная часть Ци, а все остальное выплеснулось наружу, разломав какой-то комод. Я резко почувствовал себя обессиленным, перед глазами плавали пятна, и сквозь вату в ушах донесся голос мага.
— Круг… — прошептал Он. — Замкнулся. Он замкнулся. Шестой круг. Она его… достроила. Она держала его два года, это невозможно, никто не может…
Женщина на кровати глубоко, со всхлипом, вдохнула.
Я кое как встал, и увидел, что держал меня, оказывается, маг. Он завороженно смотрел на кровать, и я тоже посмотрел туда.
Пальцы женщины смяли покрывало. Пару раз дрогнули веки, и открылись.
Несколько долгих секунд она просто смотрела в потолок, словно проверяя, что он настоящий. А потом медленно, с видимым усилием, повернула голову, и нашла взглядом Сайруса.
— Безумец, — сказала она и закашлялась. Но она всё же договорила, заставляя работать связки: — Единственный… кто верил… спасибо… и прости…
Я видел лицо Сайруса ровно секунду, прежде чем он опустился на колено у кровати, и отвернулся. Бывают вещи, на которые лучше не смотреть.
Поэтому я смотрел на ошарашенного мага. И потому увидел, как он сделал маленький шаг назад.
— Тагрис, — сказала она тихо. — Я всё слышала. Два года. Каждое слово… Ты ведь не стеснялся в выражениях, уверенный, что я просто… овощ. Не правда ли? — Она перевела дыхание; говорить ей пока было тяжело. — Мы с тобой позже… посчитаемся. По эссенциям.
Не знаю, что понял из этого Сайрус. Но Тагрис понял всё, по лицу было видно. Маг, похоже, здорово надурил Сайруса с ценами.
Взгляд двинулся дальше и упёрся в меня. Я зачем-то выпрямился, как на экзамене.
— А ты, значит… алхимик. Который сварил «легкий круг».
Я кивнул, и машинально почесал левую руку. Она горела и зудела, как обожжённая крапивой. Узор татуировки проступил чётче обычного, линии потемнели, будто их только что набили заново. Тагрис непроизвольно проследил взглядом за движением моих рук и уставился на моё запястье.
— Это же невозможно… — и недоумённо посмотрел на Эльму. Так, эти ребята что, что-то могут знать?
Ни ответить, ни спросить я не успел.
Вдруг донёсся звук колокола. Он бил и бил, вызывая тревогу. Неужели… Облава захлебнулась. А потом раздался низкий, протяжный, рёв, настолько сильный, что стёкла в доме тихо задребезжали. Тагрис перестал переводить взгляды между магессой и моей татуировкой, вздрогнул, и повернулся к окну. Сайрус даже не шелохнулся, неотрывно всматриваясь в Эльму.
А она слабо улыбнулась, глядя на нас.
— Так, — сказала она. — И что я пропустила?

----------

Глава 2 Волнолом

Глава 2 Волнолом
— Так. И что я пропустила?
Когда колокол замолк, Тагрис сориентировался раньше всех:
— Ничего особенного. Тебе сейчас лучше не переживать и хорошенько отдохнуть. Сбор вас не касается, это для стражи. Если бы случилось что-то серьёзное, колокол бил бы иначе.
А потом он перешёл на лекарский: режим, питание, восстановление, «никакой маны минимум неделю». Я уже не вслушивался. Хотелось бежать к Корну — мало ли, кто-то решит ломиться к нему под шумок? Или, вдруг, старик уже закончил прорыв? В любом случае, здесь я уже точно не нужен, а там — очень даже.
Сайрус, видимо, что-то заметил — он вообще замечал всё, что я хотел бы скрыть, и ничего из того, что я хотел бы показать. Он молча взял табурет, подвинул его к кровати и сел так, что стало ясно: этот человек отсюда не уйдёт, даже если дом загорится. Причем, дом сгорит, а он останется сидеть. Потом кивнул мне:
— Найду тебя вечером.
Прозвучало, как обычно, угрожающе. Но я отчётливо понял, что он подразумевает «буду должен» — и хочет это обсудить. Неужели я начинаю различать оттенки в его одинаковых фразах? Так, глядишь, через год смогу вообще всё понимать, что он имеет ввиду.
Наскоро попрощавшись, я выбежал из дома.
Утренний воздух совершенно не помогал проветрить мозги. Напрягал Тагрис с его слишком внимательными взглядами. Напрягала рука, которая чесалась без остановки, как будто под кожу кто-то загнал сотни маленьких иголок. Но больше всего напрягала сама татуировка. Судя по вчерашнему, она впитала колоссальный объём маны — и куда всё это делось? Из руки я ману выдавил, но этот странный клапан… Куда он ведёт? Сколько там ещё места? Что будет, когда место кончится? Почему я вообще задаю себе эти вопросы уже после того, как сунул руку в контур?
Ответов не было, и прямо сейчас взять их было неоткуда. Зато теперь у меня имелись знакомые маги высоких кругов, и один из них, кажется, что-то понял.
Дом Корна я увидел издалека — и сразу же заметил проблему. У двери стоял мужчина со светлыми волосами, собранными в конский хвост, и барабанил в дверь кулаком. Судя по позе, барабанил давно, злился и куда-то опаздывал.
— Не стучите! — крикнул я, снова переходя на бег. — Корн занят!
Он обернулся, и я понял, что знаю его. Он приходил в лавку — давно, я тогда ещё не работал, а только получил от старика список ингредиентов на закупку. Добротная кожаная броня, полуторник, пара шрамов на подбородке. Тогда он показался мне человеком, привыкшим приказывать. За прошедший месяц привычка, похоже, только окрепла.
— Чем занят? На втором этаже свет горит, я же вижу, что он тут.
— Он прорывается на четвёртый круг, — решил я сказать как есть. Вряд ли это долго будет секретом, а с этим человеком, подумалось мне, лучше быть честным. Такие враньё не прощают, а вот честность иногда засчитывают.
— Нашёл время, старик. — Он раздражённо пнул камешек, и тот улетел куда-то за угол со скоростью арбалетного болта. — Давно?
— Позавчера вечером начал.
— Ну, значит, к вечеру будет доступен. Либо никогда, — мрачно констатировал он и тут же, без перехода: — Ладно. Приставлю сюда пару парней, чтобы старика не отвлекали. Ещё один маг четвёртого круга нам сейчас будет поважнее, чем алхимик, — кивнул он каким-то своим мыслям.
Ну, про никогда, это он зря. Хотя, он же, разумеется, понятия не имел об эликсире, а значит, имел полное основание беспокоиться. Я мысленно споткнулся о другое. Поважнее, чем алхимик. То есть зелья у них есть, а вот боевых магов не хватает? Или зёрна собирать не успевают? Что вообще должно происходить, чтобы город начал пересчитывать магов поштучно?
— А что происходит? — осторожно спросил я. — Почему колокол бил общий сбор?
— То не про вас. — Он махнул рукой, окинув меня коротким взглядом, оценив, что я без оружия, без брони, и ценность в хозяйстве явно представляю сомнительную. — Тварей больше стало. Собираем всю добычу и запираем город. Постой пока тут, ребят скоро пришлю.
И ушёл — быстрым шагом человека, у которого еще много нерешенных дел. Я так и не узнал его имени. Но почему-то был уверен, что ещё узнаю.
Следующие полчаса я маячил под дверями лавки, наворачивая круги и прислушиваясь. Из-за двери не раздавалось никаких звуков, ни шороха, ни ворчания.
— Держись там, — прошептал я. Понятно, что не услышит, но хотелось. — Снаружи всё под контролем.
Контроль, впрочем, был условный. Стена возвышалась совсем рядом — рукой подать, — и если она от чего и защищала, то точно не от звуков, того самого непрерывного гула, который не давал мне покоя. Очень хотелось подняться и оглядеть окрестности при свете дня. Но по закону подлости я был уверен: стоит отойти, и сразу заявится кто-нибудь буйный.
Предпосылки имелись. Сначала пришёл слащавый тип, представился Иркином и с разбега объявил, что у него для Корна есть «партия отличного товара по случаю событий». По случаю событий, ага. Неужели он у кого-то купил требуху и всерьез думает, что кому-то здесь продаст? Точно купил, не похож он на воина. Я указал ему на табличку и вежливо послал его до вечера, но по глазам было видно, что обиделся. Вернется, наверно, и жаловаться на меня будет. Пофигу.
Потом пришёл мужик в стёганке, запыхавшийся и злой, и с ходу потребовал лечебные зелья. В гарнизоне их одиночным охотникам не выдают, а товарищу его совсем плохо, нога до кости разорвана, лекарь занят господами, и вообще где справедливость. Я мог только развести руками, и делал это с очень поганым чувством. Зелья, ингридиенты и инструменты были за этой дверью. Я, алхимик, который мог сварить практически любое лечебное зелье, стоял перед запертой дверью мастерской, и ничем не мог помочь. Мужик выругался, а я предложил сходить к конкурентам, перечислив пару имен — благо, из постоянного ворчания Корна знал, когó он считал конкурентами. Всех же остальных, качество которых не дотягивало до определенной планки, он называл просто отребьем и шарлатанами.
Наконец явились обещанные «парни», двойка стражников, молодые и очень недовольные. Недовольство они не скрывали:
— Самое вкусное же там, — ныл первый, кивая в сторону стены. — Под шумок зерно С-ранга впитать можно задарма. Их столько, что собирать не успевают, понял? Валяются. А мы тут дверь охраняй.
— Да и интенданты озверели. Раньше в такой ситуации легко было с рук зерно купить дешево — их там столько, что никто уж и не считает. Я вчера подошел, а он грит, не стоит моя пара золотых визита серых. Такой шанс упускаем… а тут дверь, — со значением сказал второй, — которая нахрен никому не нужна.
Я заверил их, что дверь исключительно важная, и от нее зависит многое. Даже пообещал, что если отлучаться не будут, по «целостности» им подгоню. Думаю, если что, Тагрис не откажется для нее эссенции по-быстрому наварить. У него сейчас положение шаткое, этим можно воспользоваться.
Услышав про «целостность», парни преобразились буквально на глазах. Даже смешно: еще секунду назад они, совершенно меня не стесняясь, и не выбирая выражений, ругались, лениво привалившись к стене. А тут сразу выпрямились, встали по стойке смирно по обе стороны двери, и заверили меня, что в радиусе ста шагов от лавки всё будет тихо и спокойно, как на званом обеде у старой девы. — Они заржали.
Ну, про сто шагов — это они, конечно, загнули, особенно учитывая, что городская стена располагалась гораздо ближе, но да ладно.
Главное, чтобы не ушли и меня дождались. Волновался я за старика. Знавал я один мир, где мародерства могли начаться просто из-за победы или поражения любимой команды… футбольной, например…
— Не переживай, дождемся. Ты ж нам теперь по «целостности» должен. Без нее не уйдем. — Ответил тот, что был постарше. Говорил, вроде, вежливо, но лёгкая угроза в голосе звучала. Даже не угроза, а так, предупреждение. Я их заверил, что эликсир точно будет, как только попаду в мастерскую и достану нужные ингредиенты, буквально пара дней. Они синхронно кивнули, я успокоился, и с чистой совестью рванул на стену.
Я слегка опасался, что проход на стену сегодня могли перекрыть. Но как оказалось, на стену пытались подняться все, кому не лень, или кому не страшно. Стражник с копьем только лениво мазнул по мне взглядом и ничего не сказал. Правда, за мной шла женщина с пацаном лет семи, и вот их уже стражник не пустил. Интересно, женщин или детей не пускает?
Наверх я взлетел быстро, и оперевшись на парапет, ненадолго забыл, как дышать.
Монстры шли сплошным ковром.
Не «много монстров». Не «огромная стая». Вот реально разноцветный ковер, от подножия стены и до самого подлеска на горизонте, шевелящийся, плотный, с давкой и толкучкой. Твари всех мастей, четырехлапые и прямоходящие, D и C ранги, все просто куда-то ломились, забыв обо всём. Гул, который я слышал в городе, здесь превратился в вибрацию. Стена ощутимо вибрировала через камень, через мою обувь, отдаваясь прямо в костях.
Вот пронесся молниевый тигр — интересно, наш старый знакомец или нет? Он бежал немного в отдалении, то и дело раздавая кому-то удары, и огромными прыжками пролетал по десять-пятнадцать метров, приземляясь другим тварям на головы и периодически рычал так, что перекрывал даже весь этот гул. Полосатый красавец вполне при желании мог запрыгнуть на стену. И не только он. Поэтому отряды лучников и копейщиков постоянно патрулировали периметр. Нельзя сказать, что им приходилось отражать атаки слишком часто, все-таки высота стены была не меньше шести метров, а летающие твари попадались и того реже, но общая картина нашествия держала в постоянном напряжении.
Я невольно поёжился и перевел взгляд к воротам.
Прямо под стеной, перед этим ковром, работали люди.
Бывший лагерь облавы был уже полностью затоптан — от палаток и разделочных столов не осталось следа. Но, что удивительно, люди не бежали, а организованно отступали: строй сжимался к воротам медленно, огрызаясь, без давки. Впереди стояли отряды стражи с ростовыми щитами, за ними мечники и копейщики, и периметр сужался так аккуратно, что чувствовалась нереальная выучка. Изредка какая-то тварь продавливала щиты — строй вздрагивал, смещался, из глубины коротко били техники, маг упаковывал всплывшее зерно, и всё продолжалось.
А в ворота за их спинами одна за другой заезжали телеги. Лошади бились, паниковали, но сопровождающие знали своё дело и не давали создать затор.
Сотни телег. С тушами, уложенными как дрова. С ящиками зёрен. Я попробовал подсчитать стоимость одной телеги с зернами, и понял, что не смогу даже приблизительно. Каждая телега была словно укрыта каким-то пологом или щитом, который мешал точно рассмотреть. Но все равно, сколько их там, внутри, тысячи? А потом прикинул, сколько таких телег проезжает за минуту, — и молча сел на выступ парапета. Конечно, с зернами была каждая десятая телега, а то и двадцатая, но всё равно… Сейчас снизу, скрипя осями, ехали чьи-то состояния, оплаченные кровью. И судя по тому, что творилось в строю, кровью большой.
Потери были постоянно. Я видел, как одна тварь, земляной медведь С ранга, вроде бы, просто разметал кусок строя, как кегли. Монстра прикончили и залатали дыру за секунды. Но люди, которые там стояли, не поднялись — они исчезли. Абсолютно незаметно, их крики даже не долетели до стены. Они просто были, и вот их нет, погребённые под ковром туш.
Это продолжалось часа два. К концу второго часа весь строй оказался у распахнутых ворот — но их не торопились закрывать.
Я перебрался на другой участок стены, с которого было лучше видно: в этом месте стена делала небольшой изгиб, и с его выпуклой части я хорошо видел внешнюю сторону городских ворот. Пока я менял дислокацию, лучники расчистили небольшое пространство перед воротами, выпустив веер огненных стрел, судя по эффекту, усиленных техниками и профильными слоями, мощно прибивших ближайших тварей, и из-за щитов, прямо навстречу ревущему потоку монстров, вышли два мага.
Один из них создал что-то вроде силового барьера, который оттеснил беснующуюся реку еще дальше от ворот, создавая пространство для маневров.
А потом к нему присоединился второй и активно заработал руками — движение было такое, будто он рвёт невидимую верёвку, — и тварей перед ним действительно рвало. В смысле — на куски, десятками, широкой полосой. Первый тем временем начал плести что-то медленное, и я не сразу понял, что происходит. Все зёрна, всплывшие только что и те, что остались лежать на поле при отступлении, — снялись с мест и поплыли к нему по воздуху, одновременно упаковываясь слоями маны, поскольку из строя вышел коренастый вояка с ручной тележкой и невозмутимо принялся руками перекладывать в неё урожай.
Потом маги поменялись: первый ударил струями огня — хотя, скорее даже, реками огня, а второй стал притягивать зёрна.
Я стоял и откровенно офигевал от увиденного. Притягивать зёрна массово, с трёхсот шагов, не глядя, параллельнно их пакуя — это техника уровня шестого круга, не ниже. Интересно, а девушка Сайруса тоже так сможет? Ну, когда поправится, конечно?
Я смотрел на этих двоих и заново оценивал магов.
Как они работали!.. Ни одного лишнего движения, смена ролей по таймингу, даже мужик с тележкой никому не мешал и под случайную атаку не попал, хотя все время был рядом. Так не импровизируют. Кажется, я начинал понимать, что такое Вдох для этого мира — и почему город, узнав о волне, не запаниковал, а принялся собирать телеги. Почему город, живущий в республике, которая тысячи лет не видела войн, прятался за стенами.
Четыре тележки, полностью забитые зёрнами. Только тогда маги отошли за ворота.
Город захлопнул створки. Сверху с лязгом упала решётка.
А люди у ворот заорали. Радостно, хором, в сотни глоток — здравицы страже, магам, кому-то по имени, кого я не знал. Кто-то затянул песню.
Правда, орали не все. На фоне общего буйства они были почти невидимы: там мужик сидел прямо на земле, привалившись к колесу телеги, и смотрел вникуда. Вот пожилая женщина расталкивает празднующих, явно кого-то ищет. И, что удивительно, находит, живого и радостного парня. Меня даже отпускать начало от этой картинки, но я заметил еще двоих, они стояли над сложенным у стены чьим-то снаряжением.
Я услышал кашель и обернулся. Рядом со мной на стене немолодой копейщик стянул шлем, вытер лоб и сказал, ни к кому не обращаясь, с абсолютно спокойной уверенностью:
— Ну, всё. Теперь стоим и ждём. Владыка да нас не оставит. — и сделал какой-то жест рукой, сложив указательный и большой пальцы кольцом и приложив к груди, явно на автомате.
Владыка. Опять этот их безымянный «Он». Я оглянулся: никто и бровью не повёл, и их лица выражали только молчаливое согласие. Только повторили за ним этот жест.
Выглядело как что-то религиозное. Не ужели здесь есть какой-то бог, который за всем следит? И делает это активно, раз люди настолько верят?
А я смотрел за горизонт, на бесконечную реку бегущих монстров, огибающую город, как стремнина огибает скалу — и пытался настроить себя на философский лад. Интересно, а можно как-то сразу перейти к стадии принятия ситуации, минуя отрицание, гнев, торг и депрессию? Не хочется тратить на всё это душевные силы….
Всё. Я в ловушке. Город захлопнулся — и сколько он так простоит? Насколько хватит еды? Тут полные телеги туш монстров, но употребляют ли их в пищу? И ведь это всё начнет скоро портиться…
Потом я посмотрел на северо-восток, и по спине пробежал холодок.
Там, в паре километров, стоял лагерь одного из кланов — я видел его вымпелы ещё вчера вечером. Сейчас над лагерем метались последние вспышки техник и магии, постепенно редеющие. Клан не успел за стены, или не захотел, добирая добычу до последнего, пока река не пришла к ним. Я стоял и смотрел, как вспышки гаснут, одна за другой, а за моей спиной, у ворот, пели. Никогда ещё мне не было так неуютно от чужой песни.
Совсем скоро лагерь затоптало. Просто затоптало, поглотило потоком, а река монстров этого даже не заметила и потекла дальше.
— Так им и надо, — равнодушно бросил немолодой копейщик.
Я хотел вскинуться, но быстро осёкся. Всем было все равно, что куча людей погибла. Тут, видимо, не принято переживать за кланы. Интересно, почему….
Я прошёл по стене на другой участок, посмотреть, что происходит у второго клана. Я конечно их не знал, но видимо, я еще не мог равнодушно закрывать глаза на чужую гибель. И увидел вторую клановую стоянку. Эта, слава богу, стояла. Над ней висел мутноватый силовой купол, и твари обтекали его, как обтекали городские стены. Купол такого размера, это либо очень сильная магия, или, что вероятнее, артефакт, и хороший. Интересно, сколько народу набилось под него и надолго ли хватит заряда? Ещё один камень в реке монстров.
Как и город. До меня наконец дошло, на что я смотрю весь день: это не осада. Это просто огромный волнолом. Монстры бежали — им было не до того, чтобы лезть на камень. Волна пройдёт, схлынет, и…
Я вёл взглядом вдоль реки, почти успокоенный, и тут зацепился за холм.
На гребне дальнего холма, в лучах солнца, как на пьедестале, стояла фигура. Белая, неподвижная, с длинным древком за плечом и глефой в руке. И монстры вокруг него не двигались, а находились примерно на одних и тех же местах.
Ледяной Царь обезьян смотрел прямо на город. Постоял и спустился вниз. Я проследил за ним взглядом и на всякий случай протер глаза. Он подошёл к двоим — один из них, такого же роста, прямоходящий ящеролюд, с гребнем от затылка до хвоста. А второй голем. Каменный, и настолько огромный, что на его фоне трёхметровый Царь выглядел ребенком. Я вообще сначала подумал, что это просто груда камней, пока он не начал двигаться. Вот кто точно может подойти к стене и встретиться глазами со стражниками. Если конечно у этого голема есть глаза. Отсюда не видно.
Твою мать. Три босса разломов. На одном холме.
Я сбежал со стены, наверное, быстрее, чем поднимался, и пошёл куда глаза глядят, старательно дыша и старательно думая правильные мысли. И правильные мысли были такие: я сильно недооценил этот город. Слаженность строя, сила магов, купола, обозы — они будто всю жизнь готовились именно к этому моменту. Может, каждый Вдох так и выглядит, и для них это просто работа. Тройка боссов ничего городу не сделает, даже со свитой: да, стены невысокие, и тот же Царь, пожалуй, допрыгнет — но один он много не навоюет, а лестниц твари не построят, на то они и твари. Да и маги показали свою мощь, поэтому не думаю, что голему дадут спокойно ломать стену.
Но, как я ни старался, не-правильные мысли быстренько выгнали правильных взашей. Боссы разломов не ходят вместе. Никогда. Каждый сидит на своём Сердце, может мигрировать со своей стаей, но договариваться… Да, я слышал, как две царственные обезьяны ругались, но они вообще-то друг друга называли братьями и обсуждали договор. До-го-вор. А эти — вообще совсем разных видов. Что должно случиться, чтобы три владыки оказались на одном холме? Что такого в городе, что они перестали бежать и остановились?Не может же это быть из-за того навершия в виде головы обезьяны? Ну что в нём такого, чтобы штурмовать город?
Мало ли на что они смотрят? Город большой, совпадение. Бывают же совпадения.
До вечера я слонялся по задыхающемуся от телег городу, надеясь что хотя бы активная ходьба упорядочит мою кашу в голове, и к лавке вернулся уже в сумерках. Издалека увидев стражников, я задумался — а не много ли я им предложил? Хотя, пофигу. Для меня выйдет немного, а репутацию какую-то заработаю. Судя по тому, что город закрыт, мне эта репутация ещё понадобится…
Подойдя поближе, я обменялся с парнями короткими кивками. Но мне было уже не до них — таблички «закрыто» больше не было.
Я взлетел по крыльцу и ворвался внутрь, колокольчик звякнул и улетел с крючка, упав на пол.
Корн сидел за прилавком.
Не отдыхал в постели, как положено магу после прорыва, а за сидел прилавком. Закутанный в одеяло поверх рабочего фартука, с заметно дрожащими руками, но ясными, цепкими глазами.
— Да, мне еще двери оторванной не хватало, — чуть тише обычного проворчал он.
— Мастер, — сказал я, и внутри наконец разжалось то, что было поджато двое суток. В старика-то я конечно верил, но всё равно волновался. — Вы только очнулись — и первым делом открыли лавку?
— А когда её открывать? — Корн посмотрел на меня как на убогого. — Если верить этим, у входа, город заперт. Значит зелья скоро будут на вес золота, а он спрашивает. Осада, дурень, это лучшее время для торговли. Мой дед в осаду заработал на дом в столице. — Он попытался перевернуть страницу, промахнулся дрожащими пальцами, выругался и перевернул со второго раза. — Кстати, о торговле. Что это за два оболтуса торчат у моей двери с рожами, будто им доверили казну республики? Ты во что меня втянул, пока я отсутствовал? Они же перепугают всех.
— Это стража. Вас охраняют.
— Меня. Охраняют. — Корн произнёс это по слогам, пробуя на вкус. — Сорок лет никто не охранял, и вот пожалуйста. Дожил. Чья забота?
— Приходил один воин. Светлые волосы, хвост, шрамы на подбородке. Очень спешил и очень расстроился, что вы заняты. Сказал: маг четвёртого круга городу сейчас важнее алхимика, и приставил охрану, чтобы не отвлекали. — я решил скромно умолчать о своём обещании взятки.
— А, этот… — Корн хмыкнул с непонятной интонацией. — Важнее алхимика, значит… Ну-ну. Посмотрим, как он запоёт через недельку-другую, когда гарнизонные запасы кончатся. — Он отложил перо. — Кто ещё приходил? По глазам вижу, что приходил.
Ну, ладно, докладывать так докладывать.
— Двое. Первый назвался Иркином. Предлагал «партию отличного товара по случаю событий».
— Иркин. — Корн скривился, — Шакалёнок с южного рынка. Вот уж кого я точно видеть не хочу. Скажи этим, на входе, чтобы не пускали его. Я бы и сам, но вставать не хочется. Второй кто?
— Охотник. Товарищу ногу разворотило до кости, гарнизон зелья одиночкам не выдаёт, лекари в первую очередь занимаются теми, кто поважней. — тут я невольно сжался, ожидая отповеди старика, — Я ему, это… назвал пару имён из ваших… конкурентов.
— Кого назвал?
Я перечислил. Корн пожевал губами и нехотя кивнул:
— Сойдёт. Эти хоть не отравят. — И тут же, без перехода, — Значит, так, партнёр. Гарнизон зажал зелья для вольных. Вольных в городе сейчас — тысячи, у половины кто-то лежит порезанный, и город заперт. Ты понимаешь, что это значит?
— Что цены на лечебные…
— Это значит, — перебил Корн, — что прямо сейчас ты будешь варить. Очень много варить. Руки твои, но я подскажу. Сам я сейчас… — он поднял дрожащую ладонь, посмотрел на неё с отвращением и спрятал обратно под одеяло. — Сам я сейчас разве что учётную книгу удержу, и то недолго. Но голова у меня работает, а больше от мастера ничего и не требуется.
Я кивнул, одновременно не понимая, радоваться или нет. Кажется, сегодня спать я лягу поздно. Зато я буду варить что-то серьезное и в больших количествах. Корн так и не доверял мне ничего кроме мелочи, мол, руку набить надо. Война это не только проблемы, но и возможности, да?
Но на самом деле мне полегчало. То, как уверенно он говорил о будущем, вселяло надежду. Может, это я просто паникер и вижу проблемы там где их нет. Иначе не объяснить общее спокойствие в такой страшной ситуации.
— Конечно, мастер. Готов приступать.
Я подошёл к нему, чтобы дать руку, но тот отмахнулся и проворчал, что не настолько еще старый, чтобы без чужой помощи встать не мог. Оперся руками о прилавок, и поднялся, возвышаясь надо мной на голову. Он почти всегда сидел,и я каждый раз забывал, какого он роста. Сейчас, когда он немного пошатывался, это было еще заметнее.
— Чего пялишься? Иди доставай большой котел из дальнего шкафа. И хорошенько его отмой.

----------

Глава 3 Ныть больше нельзя

Глава 3 Ныть больше нельзя
Большой котёл оказался похожим на двадцатилитровый казан, такой же круглый и громоздкий, но вполне подъемный. Я немного подзавис, куда его ставить, но оказалось, что под него в углу, заваленная каким-то хламом, пылилась специальная подставка, где снизу можно было разжечь костерок. Этакая мангальная зона в мастерской, чуть-чуть её доработать — и можно будет как-нибудь отдохнуть под шашлычок… Ээх, мечты… Ладно, работаем.
Тем более, что Корн практически никак мне не помогал. Когда я примерялся с подачей энергии, и тормозил, и эта старая ехидна даже предложил мне опустить в котел руку, чтобы быстрее было. Причем, я по его тону сразу и не понял, это он так прикалывается или реально советует. Но на всякий случай воздержался, чтоб уж совсем идиотом не выглядеть.
Мой прошлый опыт работы в мастерской был сейчас почти бесполезен: да, раньше я уже варил всякое, но всегда малыми порциями, не больше двух-трех за раз. А сегодня мы делали лечебное зелье на тридцать флаконов разом. И оказалось, это была совсем другая алхимия, вовсе мне не знакомая, даже по игре. В больших объемах можно использовать небольшое количество более концентрированных и мощных реагентов, с совсем другими пропорциями, темпом подачи энергии и порядком внесения ингредиентов. Когда я спросил, почему мы не делаем так всегда — оказалось что эффект выходит в среднем ниже, а расходы на единицу зелья вырастают, поскольку такой объем сложно обработать равномерно и треть почти всегда уходит в утиль. Но сейчас такая ситуация, что важен именно объем. И скорость. Однако, мои попытки ускориться в буквальном смысле Корн тоже моментально пресёк,
— Не части, — кряхтел он из-за стола, кутаясь во всё то же одеяло. — Куда все корни сразу кидаешь⁈ По одному, по одному, ты не суп варишь. Равномернее Ци! Сейчас вся партия в помойку уйдет! А это, между прочим, чьи-то жизни! И мои деньги!
Ну и естественно, первую партию я запорол. Нет, ну что, нельзя просто по-человечески объяснить: делай так-то и так-то?.. Обязательно надо дождаться, когда я лоханусь, а уже потом поправлять. Вот откуда мне было знать, что «мешай зелье» — это «аккуратно скреби по дну», а не «крути весь объем»? Или что корни надо кидать по одному, а толченый порошок из рога твари D-ранга — сразу весь?
А может он подумал, что так, сразу пройдясь по всем ошибкам, я больше косячить не буду и это получится быстрее. Справедливости ради, вторую партию получилось вытянуть, а третья вышла такой, что даже старик снизошел до похвалы.
Лечебное зелье(D).
Качество: выше среднего.
Эффект: Стимулирует регенерацию.
Длительность: 1 час.
Всё-таки у меня точно талант.
Работа была нужная, важная и смертельно однообразная. Помешать (поскрети дно). Снять пену. Дождаться. Всыпать. Помешать (нормально помешать). К середине четвертой партии я поймал себя на том, что могу отвлекаться и думать параллельно. А напротив сидел старик, который мог ответить на множество интересующих меня вопросов…
А лез в голову один, конкретный. У магов явные проблемы с переходами. Вчера получилось спасти Эльму, но там первую половину работы сделал Тагрис, а вторую моя глупость с татуировкой. Или не глупость, не знаю. Ну и «легкий круг», да. Но, блин, как это всё работает?
Если я планирую всерьёз заниматься алхимией, мне срочно надо ликвидировать пробелы в знаниях: кто знает, когда в следующий раз очередной маг окажется в коме? А маги — очень платежеспособная ниша. И за уверенность в своём выживании могут хорошо платить…
— Мастер Корн. Можно вопрос не про зелья?
— Валяй. Руки не останавливай.
— Почему у магов такая беда с переходами? Ну, между кругами. Почему они на них умирают?
Корн в очередной раз посмотрел на меня укоризненно, но ответил:
— Эх, молодёжь, — начал он, — Редкие рецепты знаешь, читал, говоришь. А про азы не читал? Что это за книги про алхимии вообще, где таких вещей не пишут? Ты хоть знаешь, что такое круг, парень?
Я быстро перебрал в голове, что знал из игры. Чем больше кругов, тем больше маны и разнообразие заклинаний.
— Ну… источник силы мага?
— Тьфу ты, какой еще источник! — Он поморщился. — Круг, это, в первую очередь, структура, емкость. Маг берёт ману, задает ей форму, уплотняет и связывает в кольцо. Пену-то сними… А потом уже внутри этого кольца вращается мана, которую маг берет из мира.
Я послушно снял пену, внимательно слушая. Под разговоры работа пошла повеселее.
— А мрут почему? — Голос у Корна стал немного глуше, словно он вспоминал недавно пережитое. — Потому что новое кольцо из воздуха не совьёшь. Материал нужен. И маг берёт на это дело всё, что у него есть. Ломает всю старую конструкцию.
Лопатка замерла у меня в руке.
— Погодите. Всё? То есть маг, идущий с третьего круга на четвёртый…
— … разваливает свои три круга к чертям, — кивнул Корн. — Весь материал в одну кучу: старый каркас плюс всю ману, что в кольца набил. И из этой кучи вьёт заново. Четыре кольца вместо трёх. Причём вьёт сначала последнее, и замыкает его, чтобы мана от тебя не ушла. Потом третье, второе, первое. Всё, еще чуть-чуть помешай и разливай.
Я механически домешал, достал тару и начал аккуратно разливать, пользуясь мерной трубкой, которую погружал в зелье и затыкал пальцем. В игре круги просто формировались — очередной прогресс бар, можно нажать кнопку, и запустить прорыв. Взять заранее кристаллов с заклинаниями, и влить в круги, что хочется попробовать. Если кристаллы техник выжигали контуры в теле, то кристаллы заклинаний делали тоже самое, но на круге. Один круг — одно заклинание.
— А четвертый круг, с которого начинаешь, он самый сложный, потому что новый. Третий и дальше ты делаешь по проторенной дорожке, и это гораздо легче. И вот если неправильно рассчитаешь, и на первый круг тебе маны не хватит… Середины не бывает. — Корн пожевал губами. — Либо достроил, либо тебя нет.
— А почему тогда все не мрут поголовно? Первый-то круг с нуля вьют, без опыта.
— Потому что первый это единственный безопасный, — хмыкнул старик. — Разбирать нечего, старых колец нет. Если не осилил, то бросил, вышел, потерял время, и только. Организм ещё не перестроен на ману, живи как жил. А вот после первого… — он поднял палец, — после первого назад дороги нет. Тело привыкает, что кольца есть, что мана всегда вокруг. Кто-то говорит, что мана напитывает душу — и душа потом без неё не может.
Я строгал новую партию сушеной печени. Получается, у мага каждый прорыв, это полностью всё сломать и собрать заново, вслепую, начиная с самого трудного. Неудивительно, что шестикруговые такие крутые. Удивительно, что они вообще существуют. И как же я сейчас обрадовался, что выбрал путь воина Ци. Тут, конечно, свои риски, но если представить, что каждое зерно могло бы тебя убить… Брр. Было бы грустно.
Конечно, я понимал, что всё это меня касалось мало, но вопросы всё равно были. Вот в игре все NPC-маги высоких кругов были реально старыми. Я думал это игровая условность, потому что, играя на маге, апаться можно было быстро. Но после встречи с Эльмой, я подумал, что всё может быть не так просто.
— И еще вопрос, — осторожно спросил я, начиная подавать Ци в пятую порцию. — Вы же много лет на четвертый круг не переходили. Да и маги часто только в возрасте достигают силы. Это так долго — ману копить?
— Ману? — Корн фыркнул. — Ману утрамбовать дело не хитрое, и недолгое. Набил кольца до отказа, месяц-другой работы от силы. Не в мане дело, парень. Дело в том, чтó ты будешь вить. Новое кольцо надо знать. Изучить вдоль и поперёк, заранее спланировать: какая плотность, какой шаг витка, где связывать, как оно с остальными кольцами уживётся. Просчитать весь переход, каждый шаг. Потому что переделывать, — он выразительно глянул на меня, — будет некому. Вот на это и уходит жизнь. А так — хоть каждый месяц прорывайся, если в себе уверен. Только уверенных мало. Живых уверенных мало. А если затянуть, старый каркас слишком плотным становится, и не даётся так легко.
— А заклинания? — вспомнил я. — Я на стене видел магов, один огонь рекой пускал, второй жестами тварей рвал. Это заклинания из кристаллов, да? У вас такое есть?
— Это роскошь. — Корн немного оживился,– Когда вьёшь кольцо, в него можно вплавить готовую структуру. Из кристалла. Прожёг контур в кольце, и почти без усилий получаешь всегда один и тот же фокус, дёшево и надёжно. Одно заклинание на один круг.
— А без заклинаний как маги работают? Ведь упаковку зерен знают все.
— Волей и воображением, Рэй. Маг над своей маной хозяин. С упаковкой там все просто — один поток на ощущение зерна, и в три потока создаешь оболочку маны слой за слоем.
— А еще я видел как они с расстояния кучу зерен сразу тащили…
— Те же самые четыре потока, к ним добавляешь притягивание своей маны, и длинный канал пятым и шестым. Но чтобы много сразу так тянуть, надо очень хорошим магом быть. — Он вдруг прищурился. — А чего это ты про заклинания выспрашиваешь? Пожалел, что воином Ци стал, как магов в деле увидел, а?
— Боже упаси, — искренне сказал я, засыпая порошок. — Любопытно просто.
Врал я, конечно. Это не просто любопытство. Меня противно мурашило от мысли, что я вслепую полез со своей рукой в сложнейший процесс и запросто мог там всё угробить. И хотелось разобраться хоть задним числом. Чтобы в следующий раз, если он будет, не тупить.
Когда Корн уже откровенно клевал носом, а я заканчивал пятую партию, в дверь поскреблись. Не постучали, а именно поскреблись, виновато.
На пороге стоял один из моих стражников. Помятый весь какой-то, как будто спал прямо у порога…
— Слышь, алхимик… Там это. К тебе пришли. Сайрус который. — Он переступил с ноги на ногу и, не удержавшись, добавил: — И это… Мы решили по очереди дежурить, пока «целостность» не отдашь. Я останусь, а напарник пусть отдохнёт пока. Мы ж после рейда…
Я посмотрел на его помятую физиономию, на второго, маячившего за спиной и державшегося за косяк, чтобы не упасть, — и мне стало смешно и жалко одновременно. И еще неприятно царапнуло их недоверие. Оно, конечно, понятно: «целостность» — штука ценная, на дороге не валяется, но все-таки.
— Завтра к вечеру будет, — как можно весомее сказал я. — Слово даю. А сейчас идите-ка спать. Оба.
Парней сдуло мгновенно. Однако. Приятно жить в мире, где данное тобой слово ценится выше любых гарантий… Хотя, пожалуй, мое слово пока имело вес только за счет репутации Корна.
А в дверь, придержав её для уходящих, вошёл Сайрус.
Вошёл, спокойно, расслаблено, я его точно раньше таким никогда не видел. Как будто его внутренняя, вечно взведенная пружина отпустила. Обвёл взглядом котёл, ряды склянок, Корна под одеялом. Кивнул старику.
— Рад видеть, — сказал он.
— Взаимно, — сказал Корн, разлепляя глаза. — Садись, что ли.
То, что Сайрус говорит приветливые слова, казалось диким, как и ответная вежливость Корна. Они что, когда не со мной общаются, нормальные? Кстати, Сайрус не сел.
— Мастер Корн, мне нужны общеукрепляющие зелья, для магов.
Я думал, что он ко мне пришел, как и собирался. Но его, похоже, больше волновало состояние Эльмы: два года комы и всё такое. А Корн реально крутой мастер, Тагрис, видимо, ему и в подмётки не годится.
— Ничего нет, всё на неделю вперед расписано, — буркнул чем-то недовольный старик. Честно, я этого не ожидал. Видимо, всё ещё обижается на Сайруса, что тот меня в разлом забирал. А может, что не сел, кто его знает?
— Сайрус, я могу всё сварить, — старик было вскинулся, но я заторопился развить свою мысль, не давая ему вставить слова. — Сделаю по себестоимости, а мастера Корна попрошу проследить, чтобы все точно хорошо было.
Корн понемногу пошел пятнами, и, кажется, вот-вот готов был взорваться гневной тирадой, поэтому я поспешил продолжить:
— И сделаю столько зелий, сколько надо будет до полного восстановления, но ты будешь учить меня драться. Мечом, копьём, чем угодно.
— Я и так тебе должен. Могу учить в счет долга.
— Твой долг стоит гораздо дороже этой мелочи, — нарочито спокойно ответил я, глядя как лицо Корна начинает вытягиваться, а скула Сайруса непроизвольно дёрнулась при слове «мелочи». Как же мне хотелось подольше насладиться своим триумфом! Но Сайрус промолчал, а Корн продолжал наблюдать за нами со всё возрастающим интересом…
— Какой еще долг? Ты когда Рэю задолжать успел? — спросил Корн уже совершенно другим тоном. Любопытство полностью вытеснило из него весь негатив.
— Он Эльму вернул.
— Чего⁈ Два года в коме — и ожила⁈ — Корн кажется, не знал, чему больше удивляться — самому факту, или тому, что, по словам Сайруса, это была моя заслуга. — А этот паршивец тут при чем?.
— «Легкий круг». И… он облегчил ей выход…
— Мда… Стоило на сутки отлучиться, а тут вон какие дела, оказывается, творятся… Так ты бы сразу сказал, что для неё… Будут зелья тебе. Но сварит он. — мстительно указал он на меня, но Сайрус только спокойно кивнул. Мне кажется, его сейчас вообще ничего не волновало, кроме скорейшего выздоровления Эльмы.
Он невозмутимо повернулся ко мне.
— Уроки буду давать по своим правилам. И никакого нытья. Я этого еще в походе наслушался. Одна жалоба — и тут же распрощаемся.
— Когда начнем?
— Я за тобой зайду.
— А, еще, Сайрус. — окликнул я его, — Мне нужна эссенция маны, склянок пять-шесть. Я «целостность» хочу сварить. У Тагриса запасы точно есть. За услугу сварю «целостность» и тебе, сверх всяких уроков. Штука редкая, пригодится. Не используешь, так продашь.
Сайрус подумал буквально пару секунд, видимо прикинул цены, и снова кивнул.
— Он даст, — сказал Сайрус.
И я в который раз мысленно посочувствовал Тагрису: «он даст» в этом исполнении звучало как уже свершившийся факт, о котором Тагрис будет не очень рад узнать.
— Стоп-стоп-стоп. — Корн вдруг резко встал, — Погоди-ка, партнёр. Ты за шесть склянок эссенции пообещал «целостность»? Ты в уме, нет? Это как за подай-принеси золотом расплачиваться!
— У меня рецепт дешевый и стабильный — пожал плечами я. — Вы же сами экзамен принимали.
— Рецепт у него… — Корн развернулся к Сайрусу, ища, видимо, союзника в борьбе за здравый смысл. — Нет, ты слышал? Три недели в партнерах, из которых две его не было — а раздаёт «Целостность» всем вокруг! И тем обормотам у двери — тоже! За то, что они дверь стерегут! Дверь! Мою!
Не знаю, чего он так завёлся. Видимо слишком много шокирующих новостей за короткий отрезок времени, а тут привычная тема, на которой можно сосредоточиться.
Сайрус, коротко попрощавшись ушел, а Корн начал ходить из угла в угол — как будто и не сидел без сил двадцать минут назад.
— Бог с ней, с «целостностью». Сам всё купишь, сам сваришь. Кому хочешь, тому и отдавай. Но… Эльма… Что значит, ты выход облегчил? Ты поэтому меня про круги мучаешь?
Тон у старика был такой, что врать не хотелось. Да и смысл? Поворчит, конечно, что глупостей наделал, ну и ладно. Уже не помню точно, что я говорил ему про татуировку, а что нет, поэтому пошел по порядку, начиная с того, что понятия не имею откуда она взялась, что это клапан, и что он очень жадный до маны.
Старик долго думал, просто сказал в итоге, что не может такого быть — мана не всасывается в воина Ци. Однако это было… И в итоге пришли к тому(говорил только Корн), что любое пользование татуировкой и клапаном отныне исключается, потому что до добра это не доведет. И с этого дня все варки правой рукой. Никакой Ци и маны в левой, до тех пор, пока не разберемся. Всегда. Я лишь согласно кивал. Доводы были разумные. Еще разок сварю «целостность» левой и всё. Куплю себе «руку алхимика» в правую, денег после продажи сегодняшних партий должно будет хватить, с теми что уже есть. Хотя не факт, что получится, ведь «рука алхимика» это апгрейд моего «малого круга», и может не встать в другую руку. Дела-а-а…
В общем, на этом и разошлись, и я со спокойной душой пошёл спать. На тренировки с Сайрусом договорился, с татуировкой хоть немного, но разобрался, и всё вроде было нормально.
Не знаю, сколько прошло времени до прихода Сайруса, но по ощущениям минут пять. Проснулся я от того, что он похлопывал меня мечом плашмя по лицу, уху, шее, плечу. До всего, до чего дотягивался, пока я спал на боку, в общем.
— Ты только что умер. Вставай.
За окном только начало светать, а тренировка, кажется уже началась. Я хотел что-то сказать, но вовремя закрыл рот. Как там говорил Сайрус? «Никакого нытья». Это будет сложнее, чем я думал.
Он оставил меня одного, дав три минуты. Я оделся, хлебнул воды и часть плеснул на лицо, чтобы хоть как-то взбодриться. А потом выполз вслед за ним наружу, щурясь на серое небо. Сайрус уже стоял посреди двора и неспешно перекидывал из руки в руку две палки — обструганные, в длину меча, с тканевой обмоткой на конце.
— Держи. — Одна палка полетела в меня.
Я поймал палку и спохватился:
— Слушай, а меч? Я же так и не купил меч. Может, сперва в лавку, пока рынок…
— Кто сказал, что ты готов держать меч?
Крыть было нечем. Палка так палка.
Методика Сайруса оказалась довольно простой. Если во время похода он тренировал меня на тварях, то теперь атаковал сам, раз за разом, и, двигаясь нарочито медленно, фиксировал мою смерть.
За первую четверть часа я услышал «мёртв» одиннадцать раз, это кроме многочисленных, «несмертельных», но довольно болезненных ударов по рукам, ногам и рёбрам. Считал, потому что ничего не понимал. Я думал, он мне покажет, как правильно бить, как блокировать, но вместо этого, казалось, он просто хотел меня избить. Попал, блин, в лапы садисту. Или это проверка на прочность такая?
Обозлившись на него, и на себя, потому что ничего не мог ему противопоставить, я перестал пытаться ударить и только рвал дистанцию, пользуясь тем, что он двигается медленно, с моей скоростью. А сам в это время плёл отражение и подставил предплечье под один из ударов.
Предплечье отсушило мгновенно, но главное — отражение сработало, призрачная копия палки прилетела ему в плечо, но Сайрус, кажется, даже не почувствовал.
Я сжимал и разжимал кулак, стараясь привести руку в норму, и ещё сильнее ругался. Мне очевидно было больнее, чем ему, нафиг так подставляться.
Он опустил палку, коротко хмыкнул, и непонятно было, ругает он или хвалит.
— Отражение. В спарринге. Против учителя.
— А что мне ещё делать, — огрызнулся я.
— Чувствовать.
— Как ты меня бьёшь? Это я почувствовал прекрасно.
— Ты не должен думать в бою. Ты должен чувствовать. Ни на что не смотреть, но видеть сразу всё. Ладно, попробуем по-другому. Пойдём.
Я с облегчением вздохнул. Ну вот, кажется, сейчас будет что-то полезное, а не эта странная фигня. Если я правильно понимал, что он имеет в виду под «чувствованием», то это что-то вроде интуитивных/автоматических решений, которые принимаются неосознанно на базе сотни раз виденных ситуаций. И естественно, это был долгий путь. Можно же начать с базы, верно?
Я шёл вслед за Сайрусом всё дальше и мечтал о нормальной тренировке, когда он сказал короткое «пришли». Я оглянулся — мы дошли до узкого переулка, вроде того, в каком я очнулся в этом мире, только вместо трактира вокруг были плохонькие домики, кое-как слепленные из того, что даже строительным материалом назвать было трудно. А потом Сайрус приложил пальцы ко рту и три раза коротко свистнул, а потом один раз длинно.
В течение минут двадцати пришли семь парней лет двенадцати-пятнадцати на вид. Нескладные подростки в потрёпанной одежде со злыми глазами волчат.
— Кто даст ему по морде, даю половину серебряной монеты. Цепляться, ронять на землю нельзя, только кулаки. — Показал на меня палкой Сайрус, и обратился уже ко мне. — Рэй, тебе их бить нельзя. Дети всё-таки. Так что твоя задача видеть их удары и уклоняться, потому что деньги пойдут из твоего кармана.
— Дядь, да что он нам сделает. Пусть бьёт, если хочет, — ощерился самый низкий из пацанов.
Однако, когда Сайрус на него внимательно посмотрел, ойкнул и спрятался за спинами ребят постарше.
Я даже понять ничего не успел, как на меня накинулись со всех сторон. И, что крайне удивительно, я даже не запаниковал.
После своры костегребней уличная шпана не казалась серьёзной угрозой, но первый же прилетевший в скулу кулак дал мне понять, что я заблуждался. Бьют они сильно и быстро. Дети, блин…
И их было семеро. Пока я ловил взглядом одного, второй заходил сбоку, третий в спину. Я дёргался от каждого замаха по отдельности и пропускал, пропускал, пропускал. На самом деле, у этих детей даже техники ядра не было, и мои203/225 Ци, которые являлись усилителем всего, очень сильно помогали — вот только помогали выстоять, а не уклоняться вообще от всего. Реген почти мгновенно затягивал ссадины, скорость снимала половину ударов, но одной живучести против семерых не хватало: их было просто слишком много, чтобы уследить.
А потом я перестал их пересчитывать. Когда мой мозг полностью сосредоточился на уклонении, отринув все иные мысли, стало что-то получаться. Я казалось, видел разом всё: кто где встал, кто отвёл руку, откуда сейчас прилетит. Тело уходило само, на полшага раньше мысли.
Я всё время видел рядом Сайруса в бою и не представлял адекватно собственные возможности. Так вот, за пару минут привыкнув к тому, что меня атакуют, удары я пропускать перестал. Моя реакция была быстрее, чем у них, мои ноги были быстрее, и работала регенерация. Сайрус объявил перерыв минут через десять, потому что мальчишки выдохлись, а я, кажется, только-только нащупал краешек того самого «чувствуй» и расходиться не хотел.
Сайрус отсчитал медь для троих парней, и четвёртому дал целую серебрушку — тот умудрился подловить меня два раза. Платил он только за удары по лицу, а их было не так много.
А мне, что удивительно, начинало нравиться.
Шпана, получив деньги, воспряла духом, но во втором раунде по мне попало только разок — уходил от одного удара и получил встречный, но и только. Парни мешали друг другу, падали, ругались, и, кажется, тоже веселились. Двое даже подрались между собой.
Когда на ногах остался только я, тяжело дыша, я даже по-своему оценил мудрость Сайруса. Эта победоносная встреча со шпаной прибавила мне уверенности, и я на маленький шажок, кажется, приблизился к «чувствуй».
Трое парней, которые так и не попали мне по лицу, были совсем грустными, и я предложил Сайрусу всё-таки дать им пять меди, и тот одобрительно кивнул. Думаю, ждал, пока я предложу, а так бы и сам дал.
Я подумал, что сейчас Сайрус решит повышать ставки, позвав мужиков повзрослее меня бить, и я решил его опередить, потому что в голове чесалось от одной мысли и успокоиться я не мог.
— Сайрус, давай с тобой так же, на кулаках.
Он скептически посмотрел на меня, а потом начал мутузить.
И я сильно пожалел о таком решении, да чего уж. Я старательно плёл отражение на правом кулаке, но просто не мог по нему попасть. Получилось, только когда я уже пару раз оказался на земле — Сайрус довольно чувствительно обозначал удары, но не бил сильно, и, что самое обидное, двигался медленно, примерно как я, а мне это всё равно не помогало.
Вспыхнула радужная плёнка, а потом непонятная призрачная клякса ударила по Сайрусу.
Да! Работает! Третий закон Ньютона работает и здесь: я бью Сайруса, его тело бьет по пленке меня, с моей силой, и такой же силой удар прилетает ему обратно, поверх моего собственного. Двойной импульс, по сути. Я ведь могу не только принимать удары на пленку, но и бить ей, получается.
— Это что было?
— Ещё не понял, сейчас проверю. Можешь просто встать и вытянуть кулак? Держи так, будто разглядываешь камешек. — И я положил ему на кулак камешек, о котором говорил.
Я снова сплёл плёнку, так быстро, как только смог, и ударил по кулаку созерцательного Сайруса. Кулак немного отлетел, камешек так и не упал, а плёнка осталась на месте. Возврата нет, хотя руку я себе отбил вполне ощутимо.
Ну да, отдача есть, а ответки нет. Значит, и тут враждебное намерение ключевое. Бить первым или из засады бесполезно, только в разгар драки.
Да уж, интересная способность. В аниме-сшибках кулак-в-кулак мне бы не было равных. Один точный размен, и противник получает вдвойне, а я как обычно. Хоть в рукопашники иди…

----------

Глава 4 Вот от кого они бежали

Глава 4 Вот от кого они бежали
Неделя пролетела как один день. Длинная бесконечная череда варок, подготовок ингридиентов и нескончаемых тренировок.
Правая рука к вечеру третьего дня уже отваливалась. Корн, мстительный старикашка, гонял меня по заготовкам так, будто задался целью выжать за неделю всё, на что у нормального подмастерья уходит год. Причем, как и обещал, Корн внимательно следил, чтобы я не пользовался левой рукой. И ведь не поспоришь: он пригрозил бить меня по руке палкой, если заметит, что ослушался. Мало мне Сайруса, и этот туда же…
Но чем дальше, тем больше основной варкой Корн занимался сам, возвращая свои магические силы, а меня опять сослал на грязную работу и первичную подготовку материалов, требующую грубой обработки Ци. По-другому правой рукой не получалось.
Про все лекции Корна, что я наслушался за эти дни, я рассказывать не буду, потому что мы бы тут застряли надолго. Скажу коротко: темы выбирал я, старик отвечал, и к вечеру пятого дня я знал, например, про устройство кланов больше, чем, наверное, хотел. Что когда-то это были семьи, а скорее люди, получившие за какие-то древние заслуги земли, где теперь всё, от рудника до последней лавки, принадлежит одному роду, и что чужаку туда хода нет, а если есть, то через такой поводок, что лучше б не было. А не любят их потому, что это что-то вроде государства в государстве, и на своих землях они устанавливали собственные законы, зачастую противоречащие законам республики. К примеру, некоторые кланы практиковали работорговлю. И хотя обращать в рабство граждан республики все-таки опасались — с таким кланом быстро разбирались серые с элитными отрядами, но с других континентов человеческий товар привозили регулярно. Услышав это, я крепко задумался — а я вообще являюсь гражданином? У меня ведь из документов только лапы и хвост. Корн сказал, что получить их не проблема — скажи что потерял, да объясни откуда ты, чей сын и как звать. И грамоту сразу получишь. А я понятия не имел, как звали бывшего владельца тела и откуда он, не говоря уж о родственниках…
А ещё я наконец увидел, что такое Корн в силе четвертого круга.
Первые дни он был выжатый, еле волочил ноги. А как оклемался — начал потихоньку включаться в работу, и вот тут меня и накрыло. То, над чем я корпел по минуте, придерживая дыхание и молясь, чтобы структура не поплыла, он делал одним ленивым движением пальцев. Мана слушалась его, как хорошо выдрессированная собака — не тянулась, не рвалась, а просто ложилась куда надо и лежала, преданно заглядывая в глаза. Я смотрел и понимал, насколько же я ещё зелёный. Даже завидно стало. Самую малость.
А потом он мягко, но неумолимо перевёл меня обратно на заготовки. «Варить будешь, когда научишься, а пока строгай». Спасибо, наставник. Люблю тебя тоже.
Нет, ну «Целостность» я сварить успел. И раздал, все пять флаконов, что у меня получились. Сам я таким пользоваться точно не буду, теперь твердо уверенный в том, что каждый слой закалю до ста. Потому что эти цифры…
Ци: 37/225. Слои: Регенерация плоти (C, 54%), Фантомное отражение (B, 9%).
Отражение росло на удивление быстро, а ведь ни одну тварь я так и не убил. Зато тренировался и алхимичил постоянно, и полный резерв у меня был разве что с утра. Если ничего не делать, то полностью Ци восстанавливалась часов за шесть, так что можете представить, какие объемы энергии через меня постоянно пролетали. Сайрус подробно рассказал, что у него со слоем («все нормально, работает»), и я твердо решил по возможности добить реген, слив его с аналогичным слоем. И молиться, чтобы по закону подлости не попалось какого-нибудь офигенного ядра раньше времени, а то ж я себе все локти искусаю. Всё-таки с силой воли у меня было всё в порядке. Вроде бы…
Получив по «целостности», наши дверные сторожа стали частенько захаживать в лавку в свободное время — делились новостями, либо помогали мне и Корну с разделкой туш. Рынок был буквально завален дешевой монстрятиной, и главное было правильно всё обработать, пока она не испортилась. Их десятник тоже получил «целостность», как и парень со светлым хвостом и шрамами на подбородке — поэтому никаких вопросов к нашей двоице не было, занимались общественно важными делами.
А еще за эти дни мастер Корн открылся для меня с новой стороны. Несмотря на постоянные разговоры о деньгах, и о том, что собирается хорошенько заработать на зельях, старик почти всё отдавал воинам под запись, в долг, пока с ними не рассчитаются после сдачи трофеев в столице. И при этом мою долю мне исправно платил. В общем, у меня возникло стойкое ощущение, что старик только делал вид, что он такой жадный до денег, чтобы к нему на шею никто сесть не вздумал.
Так что, у меня уже скопилось целое состояние, двадцать один золотой, но руки не доходили его потратить. Всё время я был чем-то занят, либо работал, либо тренировался — дверные сторожа, Карим и Сторил, с видимым удовольствием вызвались помочь и в тренировках. Сайрус проводил много времени с женой, чаще объясняя парням, каким именно образом надо меня сегодня бить. А мне сказал, как эти удары отбивать. Кажется, моя регенерация здорово развязала руки его садизму, но, помня условия нашей сделки, я не ныл. Хотя правая рука после тренировок опухала так, что к вечеру я ею шевелил с трудом.
С выбором оружия была беда. Когда я спрашивал у Сайруса, что лучше — меч или копье, он всегда односложно отвечал, что меч, а все остальное это не оружие воина.
Я с ним был в корне не согласен — питал к копью некоторую слабость, как к своему первому оружию, но признавал очевидное преимущество меча при использовании Ци, что впрочем, судя по всему, было только из-за материала. Металлическое копье тоже проводит энергию будь здоров, но весит раз в десять больше.
На всякий случай, я решил посоветоваться и с беловолосым, уж кто-кто, а он точно разбирается в оружии. Звали его Дарен. Познакомились, когда отдавал ему «целостность». Он оказался нормальным мужиком, и довольно знающим. Сказал, был бы нормальный учитель — тогда не важно, какое оружие, особенно, если с нуля начинаешь — главное чтобы оно было качественным. Вот только в городе нормальное оружие на продажу сейчас искать бесполезно, не осталось. Да и на заказ не сделаешь, поскольку местные кузнецы максимум подковы да гвозди ковали, из-за отсутствия рядом нормальной руды. А ближайший караван с качественной сталью будет неизвестно когда.
Еще добавил, что в их арсенале можно что-то найти, но оттуда он выдать мне его не может, даже для тренировки. Всё-таки с правилами у них тут строго — хочешь меч и доспехи нахаляву, записывайся в городские войска и работай на благо города.
Со всей этой суматохой можно было и вовсе забыть, что мы на осадном положении, но на стену я поднимался регулярно. Иногда с Сайрусом — мы стали всё чаще проводить тренировки именно на стене. На это было две причины. Во-первых, он указывал мне на каких-то конкретных тварей и делился опытом их эффективного убийства. А во-вторых, на стене можно было дышать. А вот в городе дышалось уже с трудом.
Моему возмущению не было предела — некогда чистый город теперь был завален телегами, полными смрадными грудами неразделанных туш. Горы гниющей плоти вызывали во мне ассоциации со средневековыми эпидемиями черной оспы, тифа, холеры и прочей чумы. Но местные совершенно не парились по этому поводу. Корн, когда я его об этом спросил, объяснил мне, что для столицы даже стухшие твари — это ценный товар, особенно когда лежат такой кучей. Вся Ци из тела концентрируется в костях, и чем дольше они так будут лежать, тем более крутыми станут кости, и очередная школа отвалит кучу денег за них, чтобы построить тренировочные залы. Воняет — да, но деньги, как известно, не пахнут…
Тем временем, тварей за стеной становилось всё меньше.
Не то, чтобы они исчезали совсем. Но если в первые дни лес по кромке кишел, как разворошённый муравейник, то теперь монстры попадались редко, разрозненно, будто основная волна давно прошла, и сейчас бежали самые медленные. Но главный вопрос оставался открытым — от чего они все-таки убегали? Разломы двигались не так быстро, хоть и становились ярче.
Но вот одно место привлекало моё пристальное внимание. Пару дней я специально наблюдал, чтобы убедиться, что мне не показалось, и это не совпадение. На дальнем холме, к северо-западу от города, твари натурально встали лагерем. Именно лагерем, хрен его знает, как еще это называть. Они не бродили, не жрали друг друга, не шли на стены. Словно ждали, пока город откроется.
Я специально показал это место Сайрусу и спросил, что он думает. Он сказал, что ему нет дела до закидонов всяких тварей, а чтобы и мне было чем заняться, гонял меня в тот раз даже больше обычного. Но я видел, что он лукавит. Просто не хочет обсуждать то, на что у него нет ответа. Мы оба думали об одном и том же. Навершие посоха Короля Обезьян. Эльма уже определила, что это довольно сильный артефакт, но сделанный очень странным образом, и пока было совсем непонятно, по какому принципу он работает.
Но никаких активных действий твари пока не предпринимали. Просто наблюдали за городом. А я наблюдал за ними.
Вот только мне совсем не нравилось то состояние, в котором я сейчас находился. Вроде бы и дел по горло, и есть пища для размышлений, и тренировки, после которых валился с ног и засыпал как убитый. Но вот в целом я ощущал себя в подвисшем состоянии, хватаясь за всё подряд и не понимая, что делать и куда двигаться дальше. Новый слой не скоро, наращивать имеющийся ударными темпами возможности нет, да и с теми силами, что у меня есть, я толком не освоился. Весь мой план по уходу в Дельт, если не провалился к чертям, то как минимум отложился на неопределенный срок. Свалить отсюда куда подальше хотелось безумно, но вариантов просто не было. В общем, суеты много, а толку — ноль. Грёбаная белка, запертая в колесе… В очень вонючем колесе…
Пока вчера утром город снова не открыл ворота.
Я был в лавке, когда услышал сигнал колокола к общему сбору гарнизона, теперь я уже неплохо разбирался в разных сигналах колокола и звуках рога. Благо в тот момент был не очень занят, поэтому бросил всё и бегом метнулся на стену. Корн только сокрушенно крякнул мне в спину… Я занял на стене свой любимый наблюдательный пункт, откуда было прекрасно видно и ворота города и стойбище монстров.
Передовой отряд уже вышел за ворота и, рассредоточившись, начал охоту на одиночных тварей. В этот раз собирали только зёрна, оставляя туши на месте. Оно и понятно, в городе тухлятины и так полно.
Я стоял, смотрел на истребление тварей, у которых против отряда и шанса-то не было, поскольку в основном шла опять какая-то недобитая мелочь, и неприятные мысли копошились в моей голове. Неужели им всё еще мало? Нет, я понимаю, это город охотников, который живет этим промыслом, но вот эта неуёмная жажда добычи мне уже казалась чрезмерной. Мне даже стало немного жаль монстров…
Но пока я предавался приступу внезапной сентиментальности, лагерь монстров снялся с места и двинулся к воротам. Я думал, что люди начнут отступать, чтобы не встречать тварей в чистом поле, однако они выстроились в боевой порядок, и казалось, были готовы к любому повороту. Нападут — и ладно, добыча. Не нападут — добычи и без них хватало.
Монстры встали разрозненной кучей метрах в двухста от людей, и от них отделилась троица. Та самая троица боссов, которых я уже видел раньше.
Вожаки шли не спеша, вразвалку, и что-то в этой их походке было почти оскорбительно спокойное, словно они снисходят до незваных посетителей. Мою недавнюю симпатию как ветром сдуло.
Кажется, Ледяной Царь что-то сказал, один из людей ему что-то ответил, строй рассмеялся. А потом заревел голем и рванул в сторону людей. С учетом его размеров, скорость впечатляла. Правда, это ему не помогло.
Маг-телекинетик среагировал мгновенно, вскинул руку, и голем пошел трещинами, второй маг тут же залил всё это струёй огня (со стороны — как будто из огнемёта залил), и голем осел, как подрубленный. Зерно из него вынули тут же, спеленали на месте, аккуратно, отработанным движением — будто и не босса завалили, а курице голову свернули.
А вот двое оставшихся вожаков и не думали дожидаться результата марш-броска своего каменного собрата, просто развернулись и ушли, уводя за собой своё небольшое войско. Ни тебе возмездия, ни решающей битвы. Просто и скучно.
Понятно, конечно, что тут без шансов. Но я-то, положа руку на сердце, рассчитывал, что маги разберутся по-быстрому с Ледяным Царем, и он перестанет быть моей постоянной головной болью. А вот почему люди не стали преследовать тварей, для меня осталось загадкой. Ну, значит, не судьба.
Тем временем, отряд монстров обошел город по широкой дуге, держась примерно в километре от стен и пройдя четверть круга, на западе, остановился. Лагерь состоял в основном из мартышек и ящеров, и кажется они с удовольствием ловили иногда других монстров и ели. Интересно, если монстры едят монстров, это каннибализм?
И еще я подумал, что голема эти двое могли использовать как пушечное мясо. Хотя не пушечное и не мясо, но, надеюсь, мысль ясна: подставили специально, чтобы посмотреть, на что способны люди. А что? Големы только условно разумны, но при этом весьма агрессивны, и спровоцировать их на атаку — дело не хитрое. И кроме того, он единственный из троицы был без свиты.
Позже, уже в нашей мастерской, я наконец узнал подробности переговоров вожаков монстров с людьми. Хотя, переговорами это назвать было сложно, просто Ледяной царь потребовал выдать ему двоих, что убили его брата. А когда услышал издевки и угрозы в ответ, ящеролюд что-то прошипел голему, тот сорвался, ну, и собственно, умер. Что именно шипела рептилия, наши парни не слышали, но догадаться не трудно.
— Выдать им, вишь, кого-то надо! — прокомментировал Карим, — Ага, разбежались. Своих сдавать. Да если кто их братца-то приголубил — так тот наш герой!
С одной стороны, было приятно, но хвастаться тем, что это были мы с Сайрусом, не хотелось. Мало ли.
Сегодня я опять отпросился у Корна на пару часов, сославшись на неотложные дела и тренировку с Сайрусом. Раз теперь варил он все сам, парни ему помогали — и я даже не понял, как они потихоньку стали чуть ли не подмастерьями. Денег не требовали, работали старательно, и в разделке, и в принеси-подай, и чуть ли не курьерами, бегая выкупать для старика ингредиенты. Что удивительно, Корн даже не слишком много ворчал, по качеству того, что они приносят.
И я с кошелем, полным денег, решил закупиться тем, что мне точно пригодится — взять какую-нибудь кольчугу, желательно тонкую, чтобы отражение сплеталось поверх неё, и пару техник.
К сожалению, со снаряжением был совсем швах. За самую простую кольчугу просили десять-пятнадцать золотых, и жаба меня откровенно задушила.
— Привет, Девять небес. Давно тебя не видел.
— И вам здравствуйте, — ответил я. — Смотрю, у вас все так же пусто?
— Как есть… Надеюсь, всё это скоро закончится. Сам-то чего хотел?
— Скажите, а «руку алхимика» можно поставить в другую руку? Не там, где «малый круг»?
Продавец на секунду задумался, словно сам вопрос ему казался необычным.
— Можно… Но рискованно. Если плохо направишь процесс, у тебя энергия кристалла может разлететься по телу: часть в одну руку, по проторенной дороге, часть в другую, и часть может свиться около ядра. Раньше всегда говорили, что в идеале, надо наслаивать эти техники одну за другой для лучшего результата. Так что мой тебе совет: сначала возьми «большой круг», а когда к нему привыкнешь, то и «руку алхимика». И всё это на одни и те же каналы.
Я задумался. Он хочет, чтобы я просто потратил на пять золотых больше? Вряд ли, наверно.
— Тогда «большой круг» возьму сейчас. Он перезарядился? — я положил на прилавок свои кровные.
— Да, как раз вчера. Сейчас принесу.
Старик принес кристалл, я впитал энергию, снова направив всё в левую руку. Извиняйте, мастер Корн. Я знаю, вы из лучших побуждений, но у меня свой путь.
В этот раз пошло ощутимо легче, как будто действительно шло по проторенной дороге. В руке каждый канал разветвился, пустив по одному дополнительному отростку, и они все кажется укрепились. Я немного опасался, что будет больно, как в тот раз, и снова придется стравливать в татуировку, но обошлось. Может кристалл только зарядился, и в нем не было избытка?
В общем, запрет Корна я нарушил, но каких-то страшных последствий не наблюдал. Попробовал подать Ци в левую руку и создать отражение, и получилось на удивление легко и быстро. Чувствительность и проходимость энергии ощутимо выросли, и я понял, что мне точно нужны такие каналы. И «рука алхимика», и что-то боевое в правую руку.
— А что-то для боя у вас есть? Может такое же, как алхимическая техника, многоуровневая? Например «Длань Мастера»? — вспомнил я одну из техник, что часто покупал в игре.
— Такс-такс-такс… — зажегся огонёк в глазах лавочника. — А у тебя губа не дура. На «длань мастера» у меня запись на год вперёд, а третьего уровня и вовсе нет. Из того, что сейчас доступно — «оплетка ядра», она конечно с оружием не так эффективна, но и для алхимии тебе пригодится. Хотя, у тебя же Девять Небес, увеличенное ядро… Та-а-ак… — забарабанил он пальцами по столу.
Я же задумался. В игре «оплетка ядра» добавляла 10% к цифре «контроля ци», и учитывая, что мне нужны были именно пассивные техники, звучало неплохо. Но судя по его реакции, что-то с моими небесами было не так.
— А почему нельзя на Девять Небес ставить оплетку?
— Размер ядра больше стандартного, и у тебя будут проблемы после седьмого слоя. Проросшие каналы упрутся в ядро, и ничего хорошего из этого не выйдет. Так что я бы с этим не спешил.
— А «сокрытие» или хотя бы «живая рукоять» есть? — без особой надежды спросил я.
Первое было техникой маскировки, и я подозреваю, что она есть у Сайруса, судя по тому как он иногда незаметно исчезает, а второе не давало выбить у тебя оружие.
— Всё на перезарядке… — как будто извиняясь ответил старик. — Могу предложить «ложное ядро», всего десять золотых.
Я задумался. Это мне может пригодится — как запасная емкость для Ци. Не уверен, как это работает в жизни, но в игре излишек энергии мог храниться там и использоваться по мере необходимости. Для меня сейчас бесполезно, но если я вдруг получу серьезную травму, то смогу экстренно ускорить регенерацию. Но цена, десять, блин, золотых. И это только первый уровень, дающий запас в двести Ци. Конечно, сейчас это считай удвоение моего резерва, но когда я добью закалку до сотни, мне один только слой B-ранга даст целую тысячу Ци, и этот резерв будет каплей в море.
Видя, что я не тороплюсь отвечать, продавец продолжил:
— Еще есть «внутреннее напряжение», за три золотых. Тратит довольно много Ци, но если проложишь в ноги, то сможешь делать довольно порядочные прыжки или достаточно быстро бежать.
В памяти сразу всплыл Крис, падающий на вожака гончих в пятнадцатиметровом прыжке. Он конечно прыгал с высоты, но все равно это было внушительно.
— А из техник защиты тела что-то есть?
Старик снова покачал головой. Чёрт, может никого нет, не потому что люди без денег, а потому что все нормальное раскупили⁈
— Давайте «внутреннее напряжение»… — вздохнул я. На перспективу это тоже было неплохо, но не предел мечтаний. Так, а я себе ничего не запорю? Тут всё не так просто с сочетаниями, как в игре. — А оно как сочетается с другими техниками? И с моим ядром?
— Если я советую, значит нормально. — Сухо ответил старик, — Я тут не первый год сижу, юноша. И не первый десяток лет… Так что, кое в чем разбираюсь. И своих клиентов, особенно кого от ядра веду, всех помню…
— Простите, не хотел вас задеть.
— Вот если станешь истинным воином Ци, сделаешь себе любые каналы на свой вкус. С тебя еще три золотых.
— Да что это за истинные воины такие? Сколько раз уже слышал, — зацепился я за возможность сменить тему.
— Эх, молодежь, совсем ничего не знаешь. Это же история! — патетически воздел он палец. — Во времена архитекторов любой воин Ци мог сам проложить себе любые каналы. Да и ядра они вили сами, без этих костылей, — обвёл он руками всю лавку.
— А истинные маги не пользовались кристаллами заклинаний? — быстро провёл аналогию я.
— Да. — Ответил старик, явно чем-то недовольный, словно этот разговор был ему очень неприятен. И уставился в свое любимое окно, на памятник. Я видел это, и не понимал причины такой неприязни, но мне было слишком интересно.
— А древние, кто создал все эти кристаллы, кто они?
— Архитекторы. Истинные воины и маги. Создали кристаллы, чтобы следующие поколения не тратили время и развивались быстрее. Хотели как лучше… Только это привело к тому, что теперь уже никто кристаллы делать не умеет. Давай, используй его уже, плати и уходи. Всё настроение испортил.
Я виновато пожал плечами и сделал как он сказал. Техника активировалась как обычно, от ядра до бедер, коленей и ступней проложились одиночные толстые, раз в десять толще тех, что в руке, каналы с большими сгустками в районе суставов. Было больно, но сжав посильнее зубы, я перетерпел.
И стал беднее на восемь золотых. Чёрт, а ведь только почувствовал себя богатым…
Выйдя из лавки, направился к дому Тагриса. Как я понял, Сайрус там жить не хотел, но Тагрис настаивал на лечении Эльмы в его доме, потому что случай сложный.
— Добрый день, Тагрис! — Я как можно шире улыбнулся магу, видимо недовольному, что я снова без разрешения сорвал грушу. Надо почаще к нему заходить. — Я к вам по делу.
— Слушаю, — сухо ответил он, даже не двигаясь с порога.
— Вы знаете, что это такое? — Показал я ему своё запястье.
— Проходи, — всё-таки пропустил меня он.
— Поднимайтесь, — раздался голос Сайруса сверху. Ого, я в первый раз сам его нашел! Не его искал, правда, но сам факт.
Эльма все еще была в постели, но уже сидела, опершись спиной на гору подушек, и крутила в руках навершие посоха Короля Обезьян, а Сайрус с умиротворенным видом сидел рядом с ней.
Когда мы поднялись, я повторил свой вопрос, и Тагрис с Эльмой переглянулись. Кажется, они и без меня это обсуждали.
— Понимаешь, — начал Тагрис, — это что-то невозможное. Не может Воин Ци поглощать ману. Даже я не мог ничего с ней сделать, потому что это чужая мана, и если усвоить столько за раз, я и сам бы погиб. А ты забрал, и с таким темпом, что мне даже страшно стало, что ты разрушишь контур.
Три знакомых мага, и все трое говорят только то, что это невозможно. Просто прелестно.
— Ци и мана отталкиваются. Я бы поняла, если бы ты разорвал контур, но нет. Ты работал с маной, и это объяснить я не могу никак. — Мягким голосом произнесла Эльма — Откуда у тебя это?
— Понятия не имею, — буркнул я, и вспомнил памятник, на который пялился старик. — А как же «Единение Путей»? У вас прямо посреди города памятник, который говорит, что это возможно.
— Это памятник о мечте, Рэй, — сказала Эльма. — Его воздвигли много тысяч лет назад, запитали одно кольцо Ци, а другое маной. Архитекторы были те еще чудаки, и мечтали о невозможном.
— Памятник о мечте?.. — не понял я.
— Все знают, что невозможно использовать и Ци и ману. Архитекторы считали, что есть точка баланса, где они перестанут отталкиваться. Поэтому есть всего одно место, с которого кольцо идеально совмещаются. Но за много тысяч лет эту точку никто так и не нашёл. Памятник мечте.
Стало немного понятнее, но всё равно, слишком странно. Из раздумий вырвал голос Тагриса.
— Я посмотрю татуировку, если ты не против?
— Только давай без маны. Она ужасно чесалась пару дней, после того случая, — протянул я ему руку.
Тот взял её, провёл пальцами по татуировке и, положив их сверху, закрыл глаза. Я почувствовал нарастающий зуд, и хотел уже на него зарычать — просил же без маны! Но он уже отодвинулся.
— Ничего не понимаю… — бормотал он, — Тут пространственный карман, как на кольцах.
Кольца-инвентари? Они всё-таки тут есть⁈
Вслед за ним руку попросила и Эльма, глаза которой зажглись нездоровым любопытством. Еще одна порция щекотки.
— Кто-то сделал из тебя артефакт. Из живого человека… — констатировала Эльма, отпуская руку, — Это звучит еще нереалистичнее, чем воин Ци, орудующий маной. Кто это сделал? Такое не могло пройти незаметно.
В голове мелькнула мысль. Я же попал сюда из другого мира, может это какой-то отпечаток? Но не рассказывать же им, блин, что я жил в другом мире, прошёл игру, а потом очнулся здесь? Меня в лучшем случае сочтут психом, а в худшем… Участь лабораторной крысы меня не прельщала совершенно. Если я — какое-то уникальное явление в этом мире, то всегда могут найтись люди, желающие это явление изучить, не особо считаясь с моим мнением на этот счет. А о здешних силовых структурах я пока имел весьма смутные представления, но достаточные, чтобы не хотеть с ними сталкиваться. Так что, чем меньше скажу — тем безопаснее. Эльму я не опасался, а вот Тагрис… Если ему будет выгодно — точно сдаст. Но расспросить их самих всё-таки не помешает.
— Я не помню. Очнулся на улице, уже с этим. — И правду сказал и ничего лишнего. — Но если это пространственный артефакт, то я, получается, могу им управлять? Складывать туда предметы?
Такая возможность открывала бы очень интересные перспективы. Любая хрень на все случаи жизни — всегда под рукой. Удобно.
— Теоретически…Если знаешь ключ, то можешь, по сути… — потер лоб Тагрис. — Я могу собрать большую диагностическую печать, чтобы разобраться в структуре. Понадобится ингридиентов на десять золотых и неделя времени. Можно без задатка, и я редко работаю по себестоимости, так что, цени.
Ага. По-любому, ему любопытно так, что зубы сводит, и это я оказываю ему услугу, давая изучить такую штуку.
Можно было начать торговаться и спорить, но настроения не было совсем. Если это действительно будет мой карманный инвентарь, и получится сделать так, чтобы он не чесался, будет здорово. Хотя, от десяти золотых моя персональная жаба квакнула, напоминая о себе. Будем надеяться, оно того стоит.
— Пойдем, Рэй. Голова от ваших разговоров пухнет. Пора потренироваться.
Я пошел за Сайрусом, он подобрал тренировочную палку и кинул её мне, когда мы выходили из дома. Я на автомате её поймал, погруженный в мысли.
Вопросов меньше не становилось. Кто вообще такие эти архитекторы? Второй раз за день всплыли, и вполне предметно. Я видел упоминания о них, но это было что-то вроде легенд.
По обыкновению мы с Сайрусом поднялись для тренировки на стену. И вот тут начались сюрпризы.
Сайрус попросил (попросил!) нанести удар. Спокойно поправил стойку, потом правда долго мучил меня, чтобы я стоял правильно и правильно держал рукоять — оказывается, я слишком сильно сжимал пальцы. Но это был нормальный урок, каким он и должен быть по моим представлениям. И затем два часа заставлял меня просто ходить, смещаясь то вперед, то назад, то вбок, пропуская атаку. Иногда кидал какие-то камешки или нарочито медленно атаковал своей палкой, объясняя, как именно смещаться.
И это было как-то по человечески всё понятно, без садизма, что даже тепло на душе стало. Может он действительно устраивал мне ад с избиениями, чтобы проверить стойкость? Или когда я легко поймал деревяшку, он увидел, что у меня есть нужный уровень «не смотри, но видь»?
— Слушай, а почему ты не спускаешься с ними вниз, — кивнул я в сторону ворот, где по-прежнему орудовали воины. — Ты ведь неплохо там можешь заработать.
— Я не люблю строй. Да и вид отсюда гораздо лучше. — Он указал палкой в сторону лагеря обезьян на западе. Можно это считать признанием, что он тоже нервничает?
Тренировались мы как раз на северо-западной стене, откуда было видно и краешек строя, и лагерь обезьян. Я-то думал, почему здесь. А он получается, ждет нападения? Снова его чуйка?
— Такое ощущение, что всем на них все равно. Разумные твари не редкость?
— Бывают иногда, — ответил он, снова атакуя мечом, и я шагнул вбок. — Далеко ногу ставишь. Не теряй центр тяжести.
Я поправился, стараясь шагать не так широко.
— Даже если они нападут, вряд ли что-то смогут. Я видел, как одного из них растрескало и оплавило.
— Все сильные маги на севере. На этой стене их нет. Этим, — он махнул в сторону лучников и копейщиков, откровенно бездельничающих на стене, — я не доверяю.
Кажется, ему жизненно необходимо напряжение. Отпустила ситуация с Эльмой, и теперь он находит другие поводы быть на взводе.
Я хотел было спросить, выяснили ли что-то новое про навершие посоха, как вдруг мне резко стало не до разговоров.
Я услышал грохот. Сначала глухой и отдаленный, но с каждым новым ударом он явно приближался.
Понятное дело, услышал не только я. Весь лагерь монстров начал подниматься, они рванули на юг, держась от стен на том же расстоянии. Выглядело это скорее, как паническое бегство, а не как маневр.
Мы с Сайрусом синхронно пошли в сторону ближайшего выступа, с которого просматривался лес. Что за чертовщина?
Там, в лесу, кажется, деревья начали падать. Одно за другим, полосой — далеко, у самой кромки, там, где стена леса встречала небо. Их не рубили и не валил ветер. Их будто что-то раздвигало изнутри, продираясь наружу.
Что за чёрт…
Затрубили рога, забил колокол. Ага, проснулись… Отряды, стоящие снаружи, организованно начали отступать внутрь. И сделали это очень вовремя, потому что из леса начали выбегать черные точки. Когда они пробежали половину дистанции, я понял, что это костегребни, очень много костегребней. Тысячи. Среди них мелькали большие туши вожаков. За все эти дни на стене я не видел ни одного костегребня. Зато теперь кажется, они все были тут. Они бежали не таким ковром как прошлая волна, их реально было меньше — они сбивались стаями возле вожаков и бежали прямо на стены.
Следом за ними, чуть медленнее из леса выскочили многоножки, и я поморщился. Очень крепкие твари, кровопускатели. Не знаю почему именно такое название, но это были очень живучие демонические звери с непробиваемым хитиновым покровом, которые доставляли массу хлопот и никакой пользы. Проще было убежать, чем драться с ними. Следом пёрли еще какие-то твари, но я уже не смотрел, не отрывая глаз от темной непонятной массы, которая двигалась через лес, оставляя после себя гигантскую просеку.
Наконец она вышла из леса. И я даже протер на всякий случай глаза. Похожая на костегребня, четырехлапая тварь, только без шерсти, гребней и кожи — сплошные багровые мышцы, вздутые до уродства. Почему я так внимательно её рассмотрел с огромного расстояния? Да потому что она была действительно громадной.
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё опускается. Потому что я понятия не имел, что это за хренотень. Десятиметровая хренотень. Уродливая до жути десятиметровая хренотень.
Если подумать логически, то всё тут — демонические твари. Ну а это, наверное, их босс?
За семь лет я вызубрил бестиарий наизусть. Я знал каждую тварь, и понимал что с нее может упасть, даже разломных боссов всех знал. Демонические звери всегда были только раздражающим фоном, но таких не было точно. Уж такую тварь я бы запомнил, попадись она мне хоть раз.
Вот же чёрт.
Колокол бил не переставая, и на юге снова затрубили рога. Развернувшись, я увидел, что наши старые знакомые, что сидели лагерем, лезут на стены. Зря я понадеялся, что они сбежали. По всей стене уже шло ожесточенное сражение, в то время как те, кто был тут, смотрели только на десятиметровую тварь, и, кажется, молились.
На гребень стены взлетела высоченная фигура, широким ударом глефы развалив сразу парочку стражников и спрыгнула со стены, в город.
И тут Сайрус побледнел. В первый раз в жизни я увидел, как у вечно невозмутимого Сайруса изменился цвет лица.
— Эльма… — выдохнул он. — Артефакт у Эльмы…
И сорвался в бег.
Я даже думать не стал. Рванул следом, изо всех сил, вкладывая все свои Ци в новую технику в ногах. Логика была простая: с той тушей на севере маги и воины как-нибудь разберутся, их там большая слаженная группа, а вот Сайрусу помочь некому. Да и, если честно, дело было не только в логике.
Всё-таки эту кашу мы заварили вместе. Брата обезьяньего царя завалили вместе. Так что и разгребать — тоже вместе.

----------

Глава 5 Руку мне пришить сможешь?

Глава 5 Руку мне пришить сможешь?
Ци от такого бега проседала быстро, но я почти не отставал от Сайруса. Почти. Потому что с такой скоростью еще освоиться надо было. Например, не сбивать с ног людей (Простите! я не специально). На узких улочках бежать за Сайрусом и успевать реагировать на появляющиеся углы зданий получалось плохо, и я с трудом вписывался в повороты.
Но, слава богу, с таким темпом, мы успели до дома Тагриса раньше. Тут, правда, на нашей стороне очевидно сыграло то, что мы были ближе. И, судя по разгоревшемуся бою через улицу, то, что Ледяного Царя периодически пытались остановить. Безуспешно, правда.
К тому моменту, как царь, залитый кровью, показался в конце улицы, Сайрус успел забежать в дом, поднять тревогу и выйти. Из дома вышел хмурый Тагрис. Я не знал, что он представляет из себя в бою, но он всё-таки маг пятого круга, хоть и лекарь.
Ледяной шел неотвратимо, широко раздувая свои обезьяньи ноздри и я очень живо вспомнил, как в пещеру он шел к брату. Точно так же.
И пока все готовились к бою, я осознал чудовищную глупость ситуации. Прямо на нас прёт тварь, очень сильная тварь, а я стою с деревянной палкой в руке и не понимаю, чем вообще могу помочь. И даже будь в моей руке меч, это бы вряд ли что-то изменило. Подставиться под отражение? Если даже подставить руку, он просто её отрежет. И нет гарантии, что вложится удар с силой, которой хватит, чтобы его упокоить.
Я вспомнил всё, что знал о нем по игре. Невероятная физическая сила, заморозка и повеление. Такие зёрна из него падали.
Его стиль — медленные размашистые атаки. Ну, по сравнению с черным Королем Обезьян медленные. А так, судя по его походке, довольно шустрые.
Думай голова, думай. Он пришел за артефактом, а значит его можно отдать и разойтись? Вряд ли. Думаю, за брата он все равно отомстит, для проформы. Хоть и сам собирался его убить.
Он явно спешил, и боялся ту десятиметровую тварь — иначе не объяснить, зачем им было обходить город и заходить с другой стороны. И что, забрать артефакт и побежать к северным воротам? Не думаю, что он просто пойдет преследовать меня и проигнорирует остальных. Всё-таки по пути сюда, он, похоже, на пощаду не разменивался. Мысли проносились в голове мгновенно, и пока я все обдумал, Царь сделал только пару шагов.
— Тагрис, какие у тебя заклинания? Масло, руты есть?
— Масло? Руты? — не понял Тагрис.
— Ну, замедление, — поправился я. От нервов наверно на сленг перешел. — Или что-то, что заставит его остановиться. Может корни из земли?
— Нет, только омоложение и общее исцеление.
— Руку отрезанную мне пришить сможешь? Как на воинах Ци работает?
— Да, смогу, — растерялся от моего напора Тагрис.
Ну, кажется, моя роль понятна. Это было еще безумнее, чем совать руку в контур мага. А если он проморозит плоть и рука рыссыпется ледяной крошкой? вот чёрт.
— А новую отрастить сможешь?
Тагрис опешил и задумался, глядя на меня как на безумца.
— Ты не обязан тут драться, Рэй. Я справлюсь. — сказал Сайрус.
— Стоит тебе подставиться, и ты умрешь. Я не шучу. Твой стальной покров не вывезет его силу удара.
А если спровоцировать его на заморозку и подставиться? Я ни разу не пробовал, и не знаю как отражение работает на стихийные атаки. В игре оно отражало всё — но если у босса резисты ко льду?
— Может ловушки в саду есть? От воров, я не знаю. Тагрис, не тяни, если что-то поможет против твари, то предлагай. Иначе все тут поляжем.
— Ловушек нет. Я когда-то огнём баловался. Сырой маной, грубо, это не заклинание. Могу попробовать полыхнуть, но мне нужно время.
Надеюсь, даже баловство в руках мага пятого уровня это что-то серьезное. Сайрус командовать не спешил, поэтому это начал делать я. Видимо ему всё было очевидно, но хотелось лишний раз все проговорить, от волнения, наверно.
— Тогда Сайрус, ты его провоцируешь и тянешь время. Только осторожно, не подставляйся под удары. Тагрис, начинай делать огонь, и атакуй, когда будешь готов. Только предупреди как-нибудь, чтобы мы не подставились.
Царь был уже в полусотне шагов. Иногда он бил древком глефы в брусчатку, и во все стороны разлетались камни. А за спиной висел посох короля обезьян.
Так, тянуть время. Я шагнул вперёд, выставив перед собой пустую ладонь. Дурацкий жест, но лучше, чем ничего.
— Стой! — крикнул я. — Мы можем говорить! Тебе нужен артефакт? Мы готовы вернуть. Зачем проливать кровь, если можно разойтись? Всё-таки мы выпустили тебя на волю, это ведь лучше, чем жить в пещере
Царь замедлился. На мгновение мне показалось, что он сейчас остановится. Но глефа качнулась, он сделал очередной неумолимый шаг и его низкий голос пробасил:
— Вы, люди, всегда говорите о договорах, когда уже стоите на коленях. Брат был глуп, но он был мой брат. А эта вещь… — он кивнул в сторону дома, где лежало навершие, — эта вещь мне нужна.
Я ещё надеялся потянуть время:
— Мы можем отдать её прямо сейчас! Без боя!
— Я не торгуюсь за своё.
Сайрус не промедлил и доли секунды — рванул навстречу. Мой глупый, отчаянный план переговоров мгновенно рухнул. Оставалось драться.
Первый удар царя ушёл в пустоту. Сайрус нырнул под глефу, рывком сократил дистанцию и вмазал «взрывом Ци» царю под левый бок. Не знаю, задел ли он что-то важное, но царь сбился с шага и только потом отмахнулся, а Сайрус уже был далеко за линией удара.
С каждым его шагом по улице полз холод. Брусчатка под ступнями царя покрывалась инеем, дыхание вырывалось паром, хотя минуту назад воздух был совсем обычным.
Первые секунды мне казалось, что у нас получится. Сайрус дрался как дикий зверь — рывки, уклонения, наверняка и его чуйка в придачу: каждый ответный взмах глефы вспарывал воздух там, где он только что стоял. Царь при разворотах выбивал ступнями из мостовой целые куски камня. На пару секунд мне даже показалось, что Сайрус справится сам. Его маленькая фигура кружила вокруг здоровенного царя, нанося удар за ударом.
Но трёхметровый ледяной царь быстро показал, что он не тупой скриптованный моб. Перехватил древко ближе к лезвию и перестал размахиваться — длинные удары были бесполезны против юркой цели под ногами. Теперь глефа била коротко, почти без замаха.
А Сайрус постепенно начал замедляться. По чуть-чуть, но я это видел. Иней больше не таял на его плечах, пар с каждым выдохом становился гуще. Холод добирался до него, просто потому, что он слишком долго находился рядом с этой тварью.
Царь тоже видел. Подловил его на выходе из очередного рывка и нанёс встречный удар тупым концом древка. Сайрус успел достать его — клинок пробил пластину на плече, брызнула кровь, но встречный удар пришёлся ему прямо в грудь. Страшный удар, Сайруса смелó и покатило по камням.
И царь отпустил одну руку с глефы, вытянув ладонь в его сторону.
Я узнал бы это движение из тысячи. Конусообразное AoE. Почти гарантированная смерть.
— Уходи!!! — заорал я, надрывая связки.
Не знаю, что помогло — крик или его чуйка, но Сайрус ушёл перекатом прямо из лежачего положения. А туда, где он только что был, ударил лёд.
Расширяющийся веер белёсой мглы хлестнул по улице. Брусчатка в его границах промёрзла насквозь за долю мгновения и вздыбилась — камень рвало и крошило, ледяная крошка пополам с щебнем брызнула во все стороны. В меня тоже.
Я успел только повернуться плечом и прикрыть голову. По спине и рёбрам больно простучали камни, но я успел прикрыть телом руку с отражением. С одной стороны, у щебня намерения нет, но хрен его знает, как сработает. Проверять не хотелось.
Сайрус поднялся. Немного пошатываясь, но поднялся.
Плёнку, кстати, в этом дурдоме ещё надо было удержать. Она требовала внимания, и каждый раз, когда рядом что-то взрывалось, шла рябью. Я держал её с самого начала боя и уже взмок, как от целого дня тренировок.
Правую, да. Левой, с татуировкой, я рисковать не собирался. Слишком странная штука там сидела, чтобы проверять её на прочность. Мало ли что случится, если я её подставлю под удар.
Ци я гнал в ноги, заряжая новую технику, и ждал момента. Какого именно — не имел ни малейшего понятия. Дурацкую деревяшку так и не выпустил из рук. Сам не знал, зачем.
— Готов! — выкрикнул Тагрис.
Дурак ты, Тагрис, хоть и маг пятого круга. Кто ж об этом орёт. Хотя… сам же просил предупредить.
Царь развернулся на голос, и его левая рука мгновенно обросла ледяным щитом — толстым, слоистым, в половину его роста. Глефу он перехватил одной правой, будто она ничего не весила.
И в щит ударил огонь.
Оранжевое пламя било с ладоней Тагриса гудящим потоком и давило, давило в лёд. Щит плыл. По слоистой толще побежали мутные дорожки талой воды, кромка оседала, улицу заволакивало паром. Царь стоял за щитом, пригнувшись, вслепую к той стороне, и терпел.
А Сайрус за эти секунды успел выровняться. И атаковал. Судя по тому, как вспыхнул клинок, в колющий выпад ушло всё, что у него оставалось, — остриё шло в открытый бок твари.
Но холод уже сделал своё дело. Замедлил его ровно настолько, чтобы царь успел заметить. И среагировать.
Без замаха. Одной правой. Коротко, сверху вниз, как топором, — лезвие пошло вертикально в Сайруса, который уже никак не успевал уйти.
Меня будто толкнули в спину. Я прыгнул.
Расчёт был готов заранее — я прокрутил его раз двадцать, пока держал плёнку. Палец подставить? Глефа его даже не заметит: пройдёт насквозь и довершит дело, а царю вернётся укол. Множитель урона ×1.0 — сколько приму, столько и прилетит. Значит, принимать надо много. И не в корпус, потому что он меня просто разрубит. Руку. Руку я переживу.
Тагрис пришьёт. Он обещал.
Деревяшку я сжал в кулаке вдоль предплечья, концом к локтю. Блокировать ей было глупо, но если подставить под древко, может, хоть немного меня оттолкнет и руку не отрубит с концами.
Плечом я вышиб Сайруса из-под удара, а сам шагнул в противоположную сторону — вплотную к царю, под самое основание лезвия, туда, где рычаг меньше, надеясь что удар древка по палке оттолкнет руку и её не разрубит до конца. И вскинул правую руку с плёнкой навстречу, входя прямо под удар.
В голове билось одно: только бы у него хватило намерения на меня. Удар-то шёл в Сайруса.
Глефа оказалась тяжелее, чем я мог вообразить.
Она разметала палку в щепки, прорубила мышцы и кость, не заметив их. Плечевой сустав выбило с мокрым хрустом, рука, повисшая на лоскуте мышц и кожи, мотнулась под неестественным углом, и меня швырнуло на брусчатку, как тряпичную куклу.
Боли даже не было, когда радужная пленка вспыхнула.
Я ещё катился по камням, когда над улицей коротко, оглушительно треснуло, и в этот треск вплёлся рёв боли и бешенства.
Кое-как перевалившись на левый бок, я увидел.
Призрачное лезвие таяло в воздухе, довершив удар в корпус, туда, куда возврат бьёт всегда. В корпус, прикрытый щитом. Подплавленный лёд не удержал: верхнюю треть снесло начисто, крупные куски ещё осыпались, звеня о брусчатку, а поперёк груди царя, там, где кончался лёд, набухала тёмная полоса. Неглубокая — почти всё съел щит. Но кровь есть кровь.
Сработало. Враждебного намерения, судя по всему, у него было достаточно.
Царь ревел, запрокинув морду, и от этого рёва дрожали стёкла.
А огонь Тагриса съёжился и погас. Маг стоял, опустив дымящиеся ладони.
И до меня дошло, что мы сделали. Мы его не убили, а только разозлили. Отражение ударило далеко не наповал — видимо, и моя хитрость сработала в минус, и ледяной щит был крепким. Сайрус лежал там, куда я его оттолкнул. Тагрис вряд ли сможет выпустить сейчас новый огонь. А у меня рука висела на лоскуте, и я рефлекторно пытался прижать её, как было. И новую пленку делать я не успевал, да и не из чего: Ци утекала куда-то со страшной скоростью, и я даже знал куда.
Царь опустил морду. Повёл плечами, стряхивая остатки щита, — и шагнул.
А я увидел дверь.
Эльма стояла на пороге, босая, в одной рубахе, держась за косяк. Её шатало. Но рука, вскинутая в сторону царя, не дрожала.
Щит всё это время закрывал ему пол улицы — дверь он не видел. А сейчас, за паром и собственным рёвом, только начал разворачиваться на звук.
Не успел. Молния толщиной в руку вырвалась из её ладони, мир на миг стал белым и беззвучным, а звук пришёл следом, вместе с запахом палёного, и вбил меня обратно в брусчатку.
Когда я проморгался, царь лежал, совсем рядом со мной. В его груди дымилась прожжённая дырка.
Эльма съехала по косяку и села на порог, потеряв сознание.
Стало очень тихо. Так тихо, что я услышал, как в двух кварталах отсюда что-то рушится.
Только сейчас, глядя на неё, я сообразил, почему она вышла лишь в самом конце. Заряд у неё был один, в которой она вложила всё, что у нее было. Промахнись она или ударь раньше времени, в щит, и всё, больше нечем. Она ждала за дверью, пока царь откроется, и дождалась.
А потом пришла боль.
Она не нарастала — включилась вся сразу, от пальцев до затылка, и я заорал. Не сдержался, не стиснул зубы, ничего из того, что делают в книжках. Просто орал, лёжа на боку, и смотрел на свою правую руку.
По разрезу проступала кровь, и я только сейчас понял, что рука очень холодная.
Странно, что крови раньше не было, а потом до меня дошло. Он же ледяной. Морозом прихватило края разруба, стянуло всё, что должно было брызнуть фонтаном. Тварь, которая весь бой убивала нас холодом, напоследок пережала мне сосуды. Спасибо, ваше величество.
Перед глазами дёрнулось привычное.
Ци: 90/225.
Девяносто. Не так плохо, если бы я мог с ними хоть что-то сделать.
Пока я на них смотрел, число поползло вниз.
Ци: 74/225.
Ци: 51/225.
Ци: 22/225.
Ци: 0/225.
Ци утекала со страшной силой, едва успевая латать руку и заживлять лопнувшие сосуды — рука всё сильнее наливалась лилово-бурым цветом, от запястья и до середины плеча. Синюшность разливалась от разруба, который был чуть ниже локтя, вверх и вниз, будто под кожей разлили чернила.
Я успел подумать, что теперь будет — я приложил руку, как мог, выбитое плечо не давало развернуться, и если что-то срастется не так⁈
— Не дёргайся.
Тагрис возник надо мной, осел на колени прямо в талую лужу, и его ладони легли мне на плечо — сухие, твёрдые, неожиданно горячие.
— Терпи, — сказал он.
И я терпел.
Как маг пятого круга собирает руку обратно, я подробно рассказать не смогу — помню отрывочно. Как Тагрис сдвигал что-то внутри, и взрывами боли меня отбрасывало в черную пустоту… Как хрустнуло, когда сустав встал на место. Как он матерился сквозь зубы, говоря что-то о том, что внутри рука вся в лохмотья.
Когда он отнял ладони, меня трясло, но рука была на месте. Пальцы, при попытке ими шевельнуть, чуть дрогнули, но боль прострелила, как будто в кисть вогнали гвоздь. Соточку.
— Я собрал, — хмуро сказал Тагрис. — Теперь нужен покой. За месяц должно зажить.
Но я был уверен, что он ошибался, заживёт гораздо быстрее. Реген жрёт Ци очень быстро, но организм латает точно хорошо.
Ци: 0/225 Слои: Регенерация плоти (C, 54%), Фантомное отражение (B, 23%).
Девять процентов было утром. Четырнадцать процентов за несколько минут, очевидно, последствия гибели Босса, и закалка продолжала расти.
Больно было так, что перед глазами плыли пятна.
Тагрис поднялся, подошёл к Сайрусу, что баюкал на руках Эльму, что-то сделал, и сказал, что она перенапряглась и это истощение. Жить будет.
Сайрус только кивнул. Потом Тагрис дошёл до туши, над которой уже всплывал шар, налитый серым цветом, с внутренним свечением.
Возился он недолго. Пальцы двигались устало, но точно, и через полминуты зерно легло ему в ладонь спелёнутым.
Он взвесил его. Помолчал. Протянул Сайрусу.
— Так бы пропало, — сказал он ровно. — Забирай. От доли я отказываюсь в счёт долга, согласен?
Сайрус взял. Кивнул. Не думаю, что Эльма бы с ним согласилась, но она была без сознания.
— Рэй. — Сайрус показал мне ладонь с зерном. — Потянет на мой долг, а?
Я сглотнул. Стало почти смешно: я лежал рядом с тварью, которую едва поцарапал, чуть при этом не став инвалидом, а мне протягивали B-ранг.
Цвет я определил сразу — физическая сила. И мне бы такое подошло: латы, ростовой скутум, стоять стеной и больше никогда не расплачиваться конечностями.
Нахрен этот стиль матадора, больше не хочу.
Стоило вглядеться и вылезли привычные зеленые строчки:
Зерно Ледяного Царя Обезьян. B ранг.
Пассивная способность: увеличение физической силы. Коэффициент: 3.
Скрытая способность:???
Энергия Ци: 100/1000
Стоит это зерно минимум пять сотен золотом, если не тысяча. Но дело вовсе не в его стоимости, оно идеально ложится в его билд, а не в мой. Усилить и без того сильного союзника было в моих интересах, потому что с такой синергией у него мы сможем чистить разлом за разломом, и получим гораздо больше крутых зерен. Да и с учетом коэффициента, у Сайруса, с его базовыми характеристиками, эффект от способности будет гораздо сильнее, чем у меня.
Додумывал я это уже под нарастающий грохот.
— Нет, Сайрус. Слишком дорого, и тебе оно подойдёт лучше. И ещё, кстати, возьми к нему слой…
Договорить я не успел, потому что земля вздрогнула.
С севера пришёл удар — не звук даже, а толчок, от которого в окнах лопнули стёкла. Потом ещё. И ещё.
Над северными кварталами вставали столбы пыли. Высокие, бурые, один за другим. Кто-то ломал дома, и я догадываюсь, кто это может быть. Десятиметровая очаровашка ворвалась в город.
Я лежал, считал столбы и вдруг похолодел.
Северная стена. А у северной стены — лавка Корна.
Не помню, как встал. Просто обнаружил себя на ногах, качающимся, пока Сайрус уточнял у Тагриса, когда Эльма очнется.
Перед тем, как рвануть к Корну, притормозил у туши царя. Глефа и посох. Вещички с боссов надо бы прибрать. Ну, если не для боя, так унести. Ага. Я сейчас даже посох одной рукой с земли не подниму, не говоря уже о глефе. Ладно, если переживем сегодняшний день, то заберем, никуда они отсюда не денутся. Можно сказать спасибо Царю, сам ценности принес.
— Рэй, — окликнул меня Сайрус — Стой.
Он посмотрел на меня. И без рентгена видно, что вломил ему царственный примат нехило. Хрипит, дышит через раз, а на руках Эльма, которая не встанет сама. Всё понимаю, но…
— Там старик.
— Найди его и уходи к южным воротам, — сказал он. — Мы туда же.
И я побежал.
Это был идиотизм. Ноль Ци, пришитая рука, техника в ногах бесполезна, потому что кормить её нечем. Я не боец — я мешок мяса, который ковыляет навстречу твари, разбирающей город на щепки.
Я бежал.
Город, который казался мне вымуштрованной несокрушимой машиной, сломался за полчаса. Колокол продолжал звенеть уже с какой-то истеричной надрывностью.
По улицам несло людей — все в одну сторону, к южным воротам, прочь от грохота. Телеги стояли поперёк, кто-то тащил мешки, кто-то детей. Ор, плач, вой, визг, скрежет и грохот взрывали мне мозг…
Я шёл против течения, и меня это чуть не убило раз пять. Толкали в правое плечо, и мир каждый раз белел. Зрение по краям начинало сереть, и я не сразу понял, что это не от ударов — это кровопотеря добралась до глаз.
А над крышами, в просветах, ходила гончая.
Спина, серая от пыли, выше коньков. Она никуда не спешила и разносила дом за домом, двигаясь в сторону центра. Из криков вокруг я понял, что она убила обоих магов, просто раздавила и не заметила.
Дальше был квартал, где кто-то собрал оборону: полтора десятка воинов держали строй в устье улицы против костегребней, лезущих через проломы. Там, кажется, справлялись — щиты сомкнуты, из-за спин работали копья. Я проскользнул вдоль стены, никому не интересный: мелкий, безоружный, в крови, с примотанной рукой.
Лавку я нашёл целой.
— Мастер Корн! — заорал я, вбегая. — Корн!!!
Тишина. Ни в лавке, ни в жилой половине, ни в подвале. Только следы погрома повсюду, но вроде бы не от борьбы, а от поспешных сборов. Значит, успел уйти. Костегребней тут не было, и трупов тоже — это обнадеживало. Успел. Наверное, успел.
Я вывалился наружу и поймал за рукав первого же пробегавшего — мужика с тюком на горбу.
— Куда все⁈
— К южным воротам, куда! — рявкнул он, вырываясь. — Не стой, парень, заслоны долго не простоят!
И убежал.
Я побежал следом — теперь по течению, и стало легче: толпа сама несла меня на юг, только успевай беречь плечо.
Из переулка наперерез нам неслись твари — видимо, какой-то заслон не устоял. Я уже распрощался было с жизнью, но они вдруг замерли на бегу.
Такое ощущение, что плёнку просто поставили на стоп-кадр: твари остановились в движении, резко, и не шевелились вообще. Толпа вокруг сбилась с шага.
Прогрохотало в последний раз, взметнулся очередной столб пыли — и всё.
В этом было что-то смутно знакомое, меня царапнула изнутри какая-то мысль из прошлой жизни, но я не смог её поймать. В голове было пусто и звонко, а перед глазами плавали пятна.
Колокол затих, и вдруг начал бить совсем по другому — три коротких удара, один долгий, пауза. Потом опять так же.
Три коротких удара, один долгий. Пауза. Снова: три коротких, один долгий. Такого сигнала я еще не слышал.
И улица развернулась. Люди, только что бежавшие к воротам, разворачивались и шли обратно, вглубь города, и лица у них были уже другие.
— Эй. — Я поймал за рукав тётку с корзиной. — Вы куда все?
Она посмотрела на меня, как смотрят на человека, спросившего, с какой стороны браться за ложку.
— Три коротких удара, один долгий. Общий сбор на площади. Ты откуда такой?
И ушла, не дожидаясь ответа.
Хороший вопрос. Я бы и сам хотел знать ответ, который можно произнести вслух.
Левое запястье начало покалывать где-то через квартал. Слабо, будто отлежал. Я списал на адреналиновый отходняк. Я и так на ногах держался с трудом, а тут чувствовал, что расслабляюсь.
Толпа периодически обходила замерших в стоп-кадре тварей. И в этом был какой-то сюр. Все спешили, но всё отчетливее ощущалось: пронесло. Что-то случилось, может, какая-то защита города сработала — гадать не хотелось.
Но чем ближе мы подходили к площади, тем сильнее кололо левую руку. Я усилием воли держался — до безумия хотелось её растереть, но другая рука и так болела при каждом неосторожном движении.
И с каждым шагом покалывание все ощутимее превращалось в жжение.
И только тогда я догадался проверить. Остановился. Два шага назад, к проулку, и стало чуть легче, двинулся вперед — опять усилилось.
Я шёл на боль, как на маяк. И чем ближе к центру, тем меньше мне это нравилось.
Площадь была забита так, что раздвигать людей приходилось плечом. Левым.
Посреди неё, прямо перед памятником висело полотно портала — дрожащая мерцающая плёнка размером с городские ворота. У портала стояли телеги, и вокруг них кипело.
— Телеги вперёд! Сначала телеги, потом люди, все успеют! Не напирать!
Голос был спокойный, привычный к подчинению. Я не сразу сообразил, что кричавших несколько и что одеты они одинаково.
Восемь или девять, я не считал. Серые плащи поверх серой же униформы, ни гербов, ни знаков. Они стояли по площади, как расставленные фигуры: двое у горловины, двое разводили телеги, остальные держали толпу. И толпа слушалась беспрекословно.
Под рёбрами стало холодно — отдельно от руки, отдельно от всего.
Асессоры. Те, кому мне на глаза лучше не попадаться, потому что у меня нет ни родителей, ни города, ни биографии, и есть знания, которых быть не должно.
А теперь эвакуацией командовали они.
Один из них выправлял телегу, застрявшую в горловине. Не орал — показал возчику рукой, куда сдать, и возчик сдал. Потом серый развернулся к следующей, и я увидел лицо.
Звук как будто выкрутили на минимум, и я не понимал, брежу я или нет. Потому что это был Рик. Мой случайный напарник, с которым я пошел в подвал за своим первым заработком.
Который сам напросился в напарники бесплатно и полез со мной в подвал за крысами по полсеребра за тушку. Который отдал дубинку за мусорное зерно и резал здоровенных крыс с откровенной легкостью.
Я тогда был уверен, что раскусил его. Всё же сходилось: чужак сам подошёл, сам позвал, бесплатный сыр, нож за голенищем всё это время. Хищник, который ждал в подвале кого-то вроде меня, и спасло меня только то, что взять с меня было нечего. Я поставил галочку и пошёл дальше. Гордился даже.
А он был серым.
Серый асессор ходил чистить подвал от крыс. За полсеребра за тушку. С первым встречным оборванцем.
Он выпрямился, обвёл взглядом свою часть площади — и взгляд скользнул по мне.
Остановился, на мгновение дольше, чем на других. И сразу отвернулся, продолжая командовать.
Мой взгляд помутнел. В голову приходили мысли одна страшнее другой. Взгляд наткнулся на очередную странность и схватился за неё, как за спасательный круг. Лишь бы не думать. Мне наверняка показалось, я ранен и устал.
Посреди забитой площади лежал круг пустоты, шагов двадцать поперёк. Никто его не охранял. Люди просто не заходили — стояли по кромке, вплотную друг к другу, и не делали внутрь ни шагу.
В центре круга, у подножия памятника, спиной ко всем стоял человек в синей мантии.
Он не смотрел ни на портал, ни на толпу. Смотрел на кольца, чуть склонив голову, и водил перед собой руками.
С каждым таким движением полотно портала вздрагивало и словно уплотнялось.
И с каждым таким движением по камню памятника шла новая трещина.
Запястье к этому моменту уже горело. Значит, повсюду была разлита мана. Не сплетённая ни во что, без формы и структуры — просто мана, разлитая над площадью, и татуировка отзывалась на неё, дёргаясь под кожей, как живая.
Человек в мантии опустил руку. Постоял.
А потом лениво махнул ею. Дважды. И портал раздался в стороны, увеличиваясь раз в десять.
Мерцающее полотно поползло вверх и в стороны, распахиваясь, за пару ударов сердца из ворот оно стало аркой в ширину улицы. А запястье мне разорвало. Ну, не буквально, конечно.
Как будто в кость вбили раскалённый штырь и провернули. Обе руки болели, чтоб их.
А город согнулся в поклоне. Весь город, тысячи спин разом, одним движением, без команды и без единого слова: торговцы, бабы с детьми, стражники, возчики, серые. Никто не объявлял, кто стоит в круге. Всем и так было ясно, кто может махнуть рукой и раздвинуть портал вдесятеро, потому что такой в мире один.
Всем, кроме меня.
Так и вышло, что над площадью склонённых голов торчала одна поднятая физиономия — моя. Слишком болело всё, чтобы я успел реагировать. И слишком страшное зрелище было перед глазами. Памятник прямо на глазах раскалывался, покрывался трещинами, верхняя четверть левого кольца откололась и рухнула.
И мне это хватило, чтобы узнать. Уверен, если бы я сместился метров на сто левее, я бы увидел ровно ту картинку, что была перед глазами семь лет. Загрузочный экран, который я видел столько раз, что перестал замечать.
А человек в синей мантии обернулся.
Взгляд прошёл по склонённым спинам — ровно, не задерживаясь, как осматривают знакомую комнату. И нашёл единственного, кто смотрел в ответ.
Орион.
Долгое мгновение он смотрел мне прямо в глаза, а я забыл как дышать. А потом он подмигнул.
Я сел на задницу прямо в грязь, в чужие ноги, и почувствовал, как сознание тихо, без сопротивления, ускользает в темноту.

----------

Глава 6 Тебя не взяли

Глава 6 Тебя не взяли
Очнувшись, я увидел смутно знакомый потолок.
Тело отозвалось всё сразу. Правая рука лежала поперёк груди, примотанная, и ныла тупо, глубоко, как ноет только что удаленный зуб. А левое запястье горело так, будто татуировку прожигали насквозь, до кости, и вот это ощущение и было тем, что меня пробудило.
А потом проснулся голод. Желудок сводило до тошноты, рот наполнился слюной от одной мысли о еде, и я поймал себя на том, что принюхиваюсь — где-то рядом пахло кашей.
Перед глазами дёрнулось привычное.
Ци: 0/325. Слои: Регенерация плоти (C, 54%), Фантомное отражение (B, 26%).
Триста двадцать пять.
Я моргнул и пересчитал. Пять своих, сто двадцать за реген, а дальше — двести. Не сто, как было все эти недели, а двести: отражение перевалило двадцать пять процентов и шагнуло за первый рубеж. Двадцать три было там, на улице, у трупа царя, — и с тех пор закалка продолжала расти. Ничего удивительного, если подумать: чужой песок дотирал своё, а реген всю ночь гонял через слой Ци без передышки. Сам себе точильный круг.
Только вот перед дробью стоял ноль.
Мой резерв наконец-то стал приличным, но был абсолютно пуст. Издевательство чистой воды.
Я прикинул: полный резерв набегает часов за шесть, провалялся я явно дольше — из окна било полуденное солнце, значит, через руку уже утекло два полных резерва, если не больше. Шестьсот-семьсот единиц Ци, съеденных одной конечностью. Видимо, были серьезные внутренние травмы, не просто так рука налилась синевой.
Теперь понятно, почему организм требует жрать так, будто я неделю без перерыва разгружал вагоны. Стройке нужен материал.
Я осторожно провалился во внутреннее зрение — и пожалел, что не сделал этого раньше.
Татуировка не только жгла руку, она натурально сочилась маной.
Медленно, по капле, как вода из плохо закрытого крана, мана шла в руку. Похоже, то, что лежало по ту сторону этой штуки, переполнилось до краёв, и теперь излишек потихоньку сквозил обратно, в меня. Вся ладонь была уже мутной от чужой энергии. На каналы мана не реагировала вовсе — текла мимо них, как будто их и нет.
А поставить встречную плотину было нечем. Совсем.
В прошлый раз, у мага, я вытянул чужую ману и не сдох — но тогда во мне плескалось за две сотни Ци, и её было чем удерживать. Сейчас у меня ноль. И всё, что появляется, реген забирает быстрее, чем я успеваю заметить.
То есть выбор был такой. Отдавать Ци правой руке, значит смотреть, как мана ползёт вверх, к плечу, а потом дальше. Не отдавать… а как её не отдавать-то? Реген не спрашивает. Он вцепился в больную руку и не отпустит, пока не залечит.
Рука или ядро.
Что случится, когда мана дойдёт до ядра, я не знал. Мне трое магов подряд объяснили, что Ци и мана отталкиваются, и что человек, который пытается держать в себе обе, — покойник. Проверять их правоту на себе как-то не тянуло.
Значит, нужна Ци. Много и быстро. Или как можно скорее помочь регену хотя бы строительным материалом, глядишь, полегчает… А в идеале хлебнуть лечебных зелий и восстановителей Ци. А для начала поесть, например.
И только поднявшись, я услышал как скрипнула половица и понял, насколько вокруг тихо.
Этот город всегда шумел голосами людей, а в последние дни добавился ещё и гул из-за стены, который не смолкал ни днём ни ночью, и к которому я привык, как привыкают к шуму крови в ушах.
Теперь не было ничего. Такой тишины в живых местах не бывает.
Я огляделся. Стеллажи вдоль стен. И сразу узнал это место — раньше на стеллажах лежали кристаллы. Я был в лавке торговца техниками.
И кристаллов, на первый взгляд, не было совсем — ни на полках, ни в нишах, ни в шкафу у дальней стены, чьи дверцы стояли нараспашку. Однако полки чистые, ничего не разбито, ничего не свалено. Забирали отсюда всё обстоятельно и аккуратно.
— Проснулся, — сказали от прилавка.
Старик сидел на своём рабочем месте, и смотрел в окно, точно так же, как и всегда. Как будто снаружи ничего не изменилось, и вот-вот зайдет очередной посетитель.
— Вода слева, на столе. Каша в горшке. Сам наложишь, не маленький.
Первую миску я наложил и сожрал тут же, не разбирая вкуса. На второй заметил, что каша с мясом, что она хорошая и довольно вкусная.
— Сколько я тут?
— Вечер, ночь и утро. — Старик наконец повернулся. Выглядел он совсем как обычно.
— Почему так тихо? Где все?
— Ушли.
— Все?
— Все.
Ложка слишком громко звякнула о край миски. В этой тишине всё звучало громче, чем следовало.
— А портал?
— Закрылся. Под утро. — Он мотнул головой на окно. — Сам глянь, чего меня спрашивать.
Я подошёл к окну.
Площадь была пуста.
Несколько брошенных телег с тушами. Ветер таскал по брусчатке солому. Ни одного человека не было, и только летали какие-то птицы. Двери домов по периметру чернели распахнутыми проёмами, и за ними тоже никого не было.
А над площадью, там, где вчера стояла арка в ширину улицы, не было ничего. Воздух как воздух.
Памятник был расколот. Верхняя четверть левого кольца лежала у подножия серой грудой.
— Почему я здесь? — спросил я. — Почему не там?
— Потому что тебя не взяли. — спокойно ответил он. — Тебя понесли в портал одним из последних. Шагов за десять до полотна ты начал орать. Выгнуло дугой, изо рта пена, двое едва удержали. — Старик пожевал губами. — Один из серых глянул на тебя и сказал, что не сможешь пройти. Вот и занесли сюда.
— И всё? — переспросил я. — Посмотрел и сказал?
— Посмотрел и сказал.
Человек, на ответственности которого была эвакуация города, потратил на меня одну секунду и выдал вердикт. И очевидно, если он не стал разбираться в причинах, то либо знал их, либо догадывался, либо ему было всё равно.
— Какой из серых? — спросил я, хотя ответ знал заранее.
— А они разные? — Старик хмыкнул. Помолчал. — Молодой. Из тех, что телеги разводили.
Рик.
Я стоял, смотрел на пустую площадь и складывал всю картинку заново.
Он вчера узнал меня в толпе и отвернулся. А через час, глянув один раз на бьющееся в чужих руках тело, сказал, что в портал не пройду.
Он знал, что я не пройду. Знал заранее.
Вопрос был только в том, что именно он знал — что портал меня убьёт или что меня туда пускать нельзя. И то и другое означало, что про мою руку ему известно гораздо, гораздо больше, чем мне.
Я поймал себя на том, что растираю левое запястье. Оно горело. Но правая рука двигалась и это радовало.
— А вы почему не ушли? — спросил я.
Старик не ответил. Смотрел в окно, на расколотые кольца, и молчал так долго, что я решил, что уже не ответит.
— В моём возрасте, парень, уже не переезжают, — сказал он наконец. — Доживают. Здесь родился, здесь и умру.
Я вернулся к горшку и наложил себе третью миску.
— А где твари?
— Как стояли, так и стоят. Хоть до конца времен так стоять будут, пока к ним не прикоснешься.
И я понял, что это было. Заклинание стазиса, одна из коронок Ориона.
Я вспомнил, что он мне подмигнул, и внутри похолодело. Рик знал про татуировку. Рик серый. Серые подчиняются «ему» с обязательным пальцем в небо. Или в потолок, как делал Корн. Неужели, тот «он», который решает проблемы, которому поклонялось местное общество — Орион? Босс, двенадцатикруговая имба, и судя по всему, почти бог. Или не почти.
Это он притащил меня в этот мир, и послал Рика, чтобы дать первое оружие, первый опыт и первую информацию об этом мире? Но почему так сложно? И нахрена ему это всё, если я остался в этом пустом городе, на краю обжитых земель?
Мана продолжала сочиться. Ци по-прежнему было ноль. Зато времени, судя по тишине за окном, у меня теперь было сколько угодно. Надо будет сходить до арсенала — оттуда тоже всё вывезли или нет?
И вопросов меньше не становилось. Орион спасал порталом людей, или товар, на котором местные так были зациклены? Мне в память отчетливо врезалось «телеги–вперёд». Это правильно расставленные приоритеты или действительно чтобы не создавать затор?..
А потом мне в голову пришла ещё одна мысль, и я даже застыл с ложкой на полпути.
За семь лет ни один человек не написал на форуме, что завалил Ориона. Мы все читали это как «непроходимая имба».
А ведь никто не написал, это совсем не то же самое, что никто не смог.
Я вот тоже на форуме ничего не написал.
Мысль поползла дальше. Не сейчас.
Это что, месть такая, за то, что прикончил его в игре? Если Орион всё это подстроил и считал меня игрушкой в своих руках, я этого не прощу. Разберусь вот с рукой и когда-нибудь завалю гада. Один раз справился, справлюсь и второй. Только восстановлюсь и пойму, что делать с татуировкой. Мана в руке уже дошла до запястья. Вот же жопа…
— Долбанный Орион… — прошипел я негромко.
— Что ты сказал? — вдруг вскинулся старик.
* * *
Мастер Корн смотрел на арку уже седьмой час и был спокоен.
Для спокойствия имелись все основания. Из портала шёл ровный поток: телеги, гарнизон, раненые, тюки, — и раз поток этот был упорядоченным, значит, там, на той стороне, всё шло как надо. Корн прошёл одним из первых, еще до расширения прохода, как и другие маги и алхимики, кто был рядом. Раненых принимали здесь же, на площади, и Корна припахали в первые же полчаса. Столичные лекари лили зелья, как воду, не глядя — восстановитель третьего порядка на царапину, это ж додуматься надо, — и у него от такой щедрости дёргался глаз. Он ворчал, отбирал склянки, нюхал, заставлял разводить втрое, и походя выяснил, что половина этих господ кроме теории ни капельки не знают. Ничего, к утру у них появится практика, он об этом позаботился. Даже не верилось, что это выпускники той же академии магии, что и он.
А между делом смотрел на арку.
Мальчишка выйдет с наёмником. Наёмники, конечно, народ дрянной, доверять им — себя не уважать, но конкретно этот был надёжный. Корн таких за свою жизнь видел всего троих. Выйдут. Куда денутся.
К десятому часу раненые кончились, и рукам стало нечего делать. А когда рукам нечего делать, голова начинает работать сама, и работает она всегда в дурную сторону. Пошли гражданские — всю ночь, тысячами, и Корн поймал себя на том, что вглядывается в каждую тощую фигуру в потоке, которых в темноте видно было плохо. Тощих выходили сотни. И всё не те.
Наёмника он узнал издалека, даже не по лицу — по тому, как перед ним расступались. На руках тот нёс женщину, завёрнутую в плащ, следом тащился маг с очень недовольным лицом. Корн смотрел не на них. Корн смотрел наёмнику за спину — туда, где, чуть приотстав, должен был плестись второй, тощий и наверняка недовольный.
За спиной шли чужие люди.
Дальше Корн соображал плохо. Помнил, что пошёл к арке, против потока последних бегущих, и что толпа его развернула, отжала и выплюнула, а он полез снова. Кто-то проорал ему в лицо: куда, старый, там всё! Потом его аккуратно взяли за плечо и остановили. Серый. Лицо скучающее, будто он не город экстренно эвакуирует, а занимается ежедневной рутиной.
— Туда нельзя, уважаемый.
— У меня там подмастерье!
— Туда нельзя. — Сказал серый и не отпустил.
И Корн, маг четвёртого круга, уважаемый алхимик, дёрнулся, как нашкодивший мальчишка, но серый обладал просто невероятной мощью. Люди всё выходили и выходили, но в какой-то момент людской поток наконец иссяк, и портал, повинуясь чьей-то незримой воле, мгновенно свернулся в точку и исчез, не оставив в утреннем воздухе площади ни малейшего следа. Всё.
Площадь выдохнула тысячей глоток разом и загудела. Серый разжал руку и растворился в толпе.
Сайрус нашелся без особого труда, даже забитая людьми площадь пыталась его обходить. Корн пошёл к нему и по дороге успел подумать, что ноги у него сегодня какие-то чужие и слушаются через раз. Возраст, не иначе.
— Где Рэй?
— Должен быть с тобой. — Холодно ответил наемник, прикрыл глаза и замер.
Про меточников Корн слышал достаточно, чтобы стоять тихо и не дышать. Стоял он долго.
— Там, на севере. — Сказал наконец Сайрус, открывая глаза. — Живой.
И Корна отпустило. То, что ещё в самом начале эвакуации скрутило внутренности в тугой ледяной ком, наконец-то ослабило хватку. Главное, что живой. Остальное — вопрос цены, а торговаться Корн умел лучше всех в этом городе. В обоих городах, если уж на то пошло.
* * *
Столица трещала по швам.
За трое суток она проглотила целый город и теперь мучилась несварением. Беженцев распихивали по казармам, больницам и складам, угол под лестницей шёл по цене комнаты, комната — по цене дома, а человек, у которого было где ночевать, автоматически становился человеком с положением.
У Корна было где ночевать. Дом, дедовский, купленный в своё время на барыши от чужой осады — дед всю жизнь этим гордился, а Корн всю жизнь об этом помалкивал, — сорок лет ходил по жильцам и кормил его рентой. Нынешний жилец, суконщик, выслушал, поскрёб подбородок и долго костерил на чем свет стоит всех беженцев и владельца жилья в придачу. И только когда Корн продемонстрировал магию, совсем чуть-чуть, только чтобы стравить обуревающие его эмоции, тот угомонился, собрал вещи и ушел. Корн не стал брать деньги за последние полгода, но суконщика это радовало мало. Он тоже видел, что творится в городе, и понимал, что сэкономленных денег ему хватит максимум на месяц.
Корн сел на кресло в опустевшем доме. И долго сидел, глядя в одну точку, пытаясь воспоминаниями заглушить скребущую пустоту. Ему хотелось заниматься алхимией, впервые за долгие годы он горел этим как в юности. Он тогда закончил академию магии и объездил полмира в поисках новых знаний. Потом осел и забыл про свою былую страсть. И кто её вернул? Парень, недавний подросток, в голове которого лежали рецепты, которых нет ни в одном справочнике континента. То, что он доработал «целостность», еще как-то укладывалось в голове. То, что с первой попытки, правда, с ужасным перерасходом ингредиентов, но сварил «Легкий круг», легенду, не укладывалось совсем. Вернуть его, посадить с бумагой и чернилами в подвал и не выпускать, пока не запишет всё до последнего рецепта, — это не блажь и не стариковская дурь, это лучшее вложение из всех, что Корн делал за жизнь.
Так он себе это объяснял. Вслух выходило очень убедительно.
* * *
Ночевал Сайрус в ночлежке у скотного рынка — пятнадцать серебра за ночь, пол, занавесь из мешковины и сосед за ней, который до полуночи что-то бормотал, а после полуночи храпел. Эльму устроили в академии. Тагрису, магу пятого круга выделили там комнату, и в этой комнате с трудом помещались топчан, стул с рабочим столом и сундук. На топчан положили Эльму. Тагрис постелил себе на полу и сказал, что в стенах академии ему так даже привычнее.
Сайрус смотрел на это и не понимал, куда себя деть.
Всю жизнь он заботился о ней двумя вещами — силой и деньгами. Сейчас не было ни того, ни другого. Меч против её хвори не годился, а в кошельке гулял ветер: последнее ушло уже давно, на жильё по текущим ценам не набиралось, и выходило, что своей жене он не может дать даже угла — этот принадлежал магу.
Хуже всего было то, что Эльма всё видела. Она очнулась на второй день, слабая, но в ясном уме, и тепло ему улыбалась, когда он приходил на рассвете и садился на корточки у топчана — стул занимали бумаги мага. Он брал её руку, говорил, что всё наладится, и стискивал свободный кулак до хруста, потому что больше этой руке нечего было делать.
Город объяснил ему расклад быстро, за два дня. Столице не нужен разведчик-одиночка. Здесь не фронтир — за стенами поля до самого горизонта, твари для местных были байками с севера, которые вот только что, извольте видеть, оказались не байками, но выводов из этого столица делать не спешила. Работу с мечом тут делал гарнизон, а в гарнизон брали по спискам, поручительствам и родословной в три колена.
В вербовочной конторе его сперва приняли хорошо. Отставной сотник, что сидел за столом, оглядел его от сапог до плеч, потом велел пройти по комнате и повернуться, и по лицу было видно, что увиденное ему понравилось. Он даже привстал.
— Где учился?
Сайрус сказал, что дома.
Сотник посмотрел на него ещё раз, уже иначе. Мечники ставят ноги так, как их поставили в детстве, и переучиться потом нельзя, даже если очень захотеть, — а этот человек за тридцать лет службы навидался всякого и знал, какие школы так ставят.
— И чей же ты?
— Ничей.
Дальше говорить было не о чем, и оба это понимали. Сотник помолчал, повертел перо, а потом объяснил — не со зла, скорее уж из уважения, потому что мог бы просто выставить. В республиканское войско человека с клановой выучкой не берут. Причин не назвал, но их и называть не надо: либо тебя прислали, либо ты своих бросил, и в обоих случаях это не та ситуация, где тебе рады.
На севере такие вещи не волновали никого. На севере смотрели, что ты сделал, что принес, и за это платили. Он прожил на этом десять лет и как-то незаметно уверился, что так устроено везде. Оказалось, что нет.
Под конец второго дня в наёмничьей конторе на него тоже посмотрели с интересом, полистали бумаги, спросили то же самое — и предложили место грузчика или охранника каравана. Он даже не разозлился. Нет смысла злиться на то, что не можешь изменить. Родословная была из таких вещей.
А еще был простой расчёт. Эльма вернет силы через полгода, как она его уверяла. Маги без работы не сидят, шестой круг — тем более, за шестой круг кланы передерутся, а город перебьёт цену, лишь бы не досталась кланам. И с родословной у неё все хорошо и прозрачно.
А он здесь не встанет на ноги никогда. Он умеет ровно одно, и это тут не покупают. Не у таких как он. Смешно выходило: два года он тащил её на себе, а кончится тем, что она будет тащить его.
Полгода надо было чем-то оплатить. Продать он мог две вещи, и обе продавать было нельзя.
Навершие он всё-таки отнёс артефакторам. К трём разным, для верности. Все трое щурились одинаково, водили над ним ладонями, цокали и говорили, в сущности, одно и то же: контур разомкнут, вещь мёртвая, берём по весу металла. Третий предложил переплавить и даже назвал цену за работу. Сайрус забрал навершие и ушёл, пока рука не сделала чего-нибудь, о чём голова потом пожалеет.
Вечером он рассказал об этом Эльме. Не за советом, а просто надо же о чём-то говорить. Он любил с ней говорить. Эльма выслушала, долго молчала, а потом велела сесть. Он знал этот голос. Этим голосом она говорила вещи, которые дорого ей давались, и перебивать её сейчас было нельзя.
— Контур не сломан, — сказала она. — Он разомкнут. Это разные вещи, и артефакторы твои либо обмануть хотят, либо не разбираются. Ему не хватает второй половины. Древка. Того посоха, с которого его срубили.
Сайрус молчал и ждал.
— Я поняла это ещё дома. За три дня до штурма. Сидела, крутила его в руках, увидела разомкнутость — и промолчала. Потому что вторая половина была за стеной, на плече у твари, и сказать тебе значило отправить тебя за ней. А я два года пролежала бревном, Сайрус, мне было страшно оставаться одной на час. Я решила — скажу потом. — Она перевела дыхание, и на это ушло время. — А очнулась только тогда, когда было уже поздно. Теперь древко лежит в пустом городе, в месяце пути отсюда.
— Что даёт целый посох?
— Не знаю. — Она смотрела в потолок, и по её лицу было видно, что незнание она себе тоже записала в счёт. — Но та ледяная тварь полезла за ней в город, когда все остальные бежали. Она не выглядела глупой и не шла за местью, эта тварь шла, осознавая риски умереть в городе полном врагов.
Сайрус ничего не ответил. Еще было зерно, которое тоже можно было продать. Об этом он говорил с Эльмой в первый же вечер. А ёще о том, что пацан спас его, пожертвав рукой, и не будь этого, он бы не сидел с ней. Эльма тогда ничего не ответила, только нашла его ладонь и держала, пока он не разжал зубы.
— Если чувствуешь, что надо идти, не смей делать из меня причину остаться, — сказала Эльма. — Я уже побыла причиной. Мне не понравилось.
* * *
Корн явился наутро и изложил дело стоя, как заправской торгаш. Предложил дом в аренду на год, бесплатно. В доме будет жить женщина, будет ухаживать за Эльмой.
А взамен нужна самая малость — найти его партнёра и привезти. И Корн поедет тоже.
Сайрус осмотрел комнатушку Тагриса, в которой жила Эльма. Обеспечить своей работой жильё ей на год иначе он не мог. За год она оправится, войдет в силу и сможет жить, даже если он не вернется. И одну Эльму он бы не оставил. Ему не хотелось уходить, и он ответил, что примет решение, когда поговорит с сиделкой. Разлучаться с женой не хотелось.
Женщину Корн привёл после обеда. Немолодая, и Сайрус её сразу узнал. Жена пекаря, который не дожил до портала. Уже вдова. Корн за неё ручался. Сайрус всё равно расспрашивал её долго и совсем не так, как расспрашивают сиделок, — и прекрасно понимал, как это выглядит, но остановиться не мог. Она отвечала ровно, устало, не обижаясь, а под конец сказала:
— Ты меня хоть ножом режь, наёмник, деваться мне всё одно некуда. Так что не пугай, а показывай, где что лежит.
Эльме она, кажется, понравилась. Сайрусу не понравилась, но ему никто и не понравился бы — он это про себя знал и в расчёт не принимал.
Снаряжение стояло у двери, собранное ещё позавчера — он собрал его раньше, чем разрешил себе думать, зачем собирает. В поясном кармане, спелёнутое, тяжело лежало зерно. С самого боя он носил его как деньги и считал как деньги: год жизни Эльмы, если продать не торопясь и с умом. Теперь год был оплачен алхимиком, и зерно можно было не продавать.
Он ещё раз осмотрел дом. Добротный домик, на окраине города. Реши алхимик сдать его в ренту — неплохо бы заработал. Времена такие.
Он вынул свёрток и подержал на ладони. Пацан отказался от него там, над остывающей тушей. Сказал — слишком дорого, и тебе подойдёт лучше. Лежал с рукой на лоскуте кожи и рассуждал про «синергию», странное слово, которого Сайрус не понимал. Плата, которую не взяли. Сайрус собирался усвоить зерно в дороге, потому что сила ему понадобится: дотащить парня живым через месяц пути, кищащего монстрами будет сложно, на этот счёт у него не было иллюзий. Только намерение. Он постоял с этой мыслью чуть дольше, чем собирался. Потом убрал зерно и затянул пояс.
— Выходим завтра, за час до рассвета, — сказал Сайрус Корну во дворе. — До Дельта две недели если не гнать лошадей, оттуда ещё две. Верхом ездить не разучился, маг?
Корн открыл рот — судя по лицу, там было заготовлено что-то ядовитое.
— Потому что я разучился, — сказал Сайрус.
Корн закрыл рот. Крякнул. И пошёл собирать сумки.
* * *
Тагрис постучался в дом, когда наёмник и алхимик давно уехали. Дверь открыла немолодая женщина, но услышав, что пришёл лекарь, пропустила. Эльма сидела у камина, укрытая пледом, и смотрела в огонь. Не прогнала, но и внимания не обратила. Тагрис стоял неестественно прямо, и говорил, не глядя на женщину.
— Я готов повторять тебе сколько угодно, без лечения к магии ты не вернёшься. Никогда. Ни за полгода, как ты наплела мужу, ни за десять лет. Это не угроза и не торг, это прогноз, и в них я не ошибаюсь. Почти. Я буду приходить раз в декаду. Чаще не нужно, реже нельзя.
— Сколько это стоит?
— Нисколько.
Эльма повернулась к Тагрису. Взгляд у неё был ясный и неприятный — взгляд человека, который знает тебя слишком давно и слишком хорошо.
— Ты ничего не делаешь бесплатно, Тагрис.
— Верно. — Врать ей было бессмысленно, это он выяснил ещё лет пятнадцать назад и с тех пор не тратил силы. — Мне интересно. То, что с тобой происходит, не описано ни в одной книге, и я хочу наблюдать это сам, раз в декаду, а не увидеть через год в чужом трактате. Считай, что платишь собой как случаем из практики. Тебя это оскорбляет?
— Нет, — сказала Эльма. — Это первое, что ты сказал за два года честно.
Удар она рассчитала, как и всегда, точно и в больное место. Тагрис принял его не шевельнувшись.
— Я был честен и тогда. В этом и была беда. — Он поднялся, одёрнул мантию. — Раз в декаду, по третьим дням.
Вечером он разбирал записи.
Сорванный переход с пятого на шестой не переживают. Это не мнение, это факт. И Тагрис знал это лучше многих, ведь не один раз видел как контур рвётся, мана выгорает вместе с каналами, и лучший из возможных исходов называется «овощ». Эльма провисела на самом краю два года. Держали её сначала его собственные запасы, потом деньги наёмника, потом Сердце разлома, которое Тагрис упомянул, и которое наёмник однажды ночью молча выложил перед ним на стол. Сердце ушло в неё всё, до капли.
И что-то сделало с её маной. Плотность была не та, отклик слишком быстрый. Он замерял, записывал, сравнивал и молчал, потому что докладывать было некому, а делиться — не с кем. Про молнию, которой женщина, по всем его замерам пользоваться не могла, но дожгла зверя, не добитого его собственным огнём, он тоже молчал. Тут у него не находилось даже слов для записи, а записи без слов Тагрис не признавал.
Последнюю строку он вписал перед сном, отдельно от прочих, своим мелким аккуратным почерком:
«Незамкнутый круг, пространственный карман в живой ткани.»
К его услугам библиотека академии и архивы именитых магов, сохранившиеся со времен Архитекторов. К возвращению наёмника он должен был знать, что это такое, и можно ли это извлечь.

----------

Глава 7 Тот, кто разрешил

Глава 7 Тот, кто разрешил
Ложка замерла у меня на полпути ко рту.
Старик смотрел на меня в упор. И очень странным взглядом, каким я его ещё не видел. Я отметил про себя, что стал немного сдержаннее по сравнению с первыми днями в новом мире. Сейчас раздражения было полно, но я успел подумать, чем мне грозит такой интерес с его стороны. Может, у них тут Ориона нельзя оскорблять ни в каком виде?
— Каша, говорю, хорошая, — я запихнул ложку в рот и принялся усердно жевать.
Держать лицо было легко: каша и правда была хорошая, врать не пришлось. Старик молчал. Долго. Я жевал.
— Где ты слышал это имя? — спросил он наконец.
О как. Получается, его не «долбанный» задело, а сам факт того, что я знаю это имя. Интересно… Оставалось понять, чем это грозит. Я прикидывал варианты и не находил ни одного плохого: старик остался один в пустом городе, докладывать ему некому, да и серые и так про меня видимо знают. Перестанет кашей кормить? Не маленький, найду что поесть. Да и злым он не выглядел, скорее ошарашенным.
— Слышал, — сказал я уклончиво и снова занялся кашей.
— Слышал он. — Старик отвернулся к окну. — Где же, интересно, ты мог такое слышать. Это имя вслух не произносят с тех времён, когда твой прадед ещё не родился. Так давно, что я успел отвыкнуть, как оно звучит.
— А почему? Имя как имя. Там, откуда я, все его знают. — Хотелось ещё добавить, что упоминают его чаще всего в негативном ключе, часто много матерных слов и между ними «Орион». Чего только на форуме не видел.
— Очень интересно… Знаешь, парень, я ведь почти везде был. И таких мест, где его называют по имени, не видел. Ты из разлома, что ли, вылез? Хотя не похож ты на монстра…
Я никак не комментировал его слова и изо всех сил держал лицо.
— Ладно, захочешь — скажешь. Мне чужих секретов и так на три жизни хватило. При мне можешь говорить, как тебе угодно, и даже ругать его, но при других — не советую. Хотя кроме нас с тобой тут никого уже и нет…
— Так а почему не называют-то?
— Исторически как-то вышло. Сначала многие, особенно не чистые на руку, ругали его порядки. На таких доносили, и к ним приходили серые. В народе пошёл страх и молва, что лучше его имя не произносить. Привычка осталась, и со временем все привыкли. Недовольные тоже исчезли, и вот как-то вышло, что сначала имя не называли из страха, а теперь из любви и уважения.
И то, каким тоном он это говорил, ясно мне дало понять, что сам старик особой любви и уважения к Ориону не испытывает. Чёрт, а как старика-то зовут? Ни разу не спрашивал, а сейчас неудобно как-то…
Спросить хотелось очень много чего. Во-первых, откуда он сам имя знает. И сколько ему тогда лет…
Я доскрёб миску и решил, что вопрос и момент не хуже прочих. Всё равно лучше не будет.
— А кристаллы куда делись? — я кивнул на пустые полки. — Так пусто и аккуратно.
— Хозяин забрал своё, — ровно сказал старик.
— Хозяин — это вы?
Старик засмеялся — сухо и коротко, будто кашлянул.
— Я, парень, продавец. Хозяин у товара другой. Вчера пришли серые, показали бумагу с печатью и вынесли всё до последнего кристалла. Даже расписку оставили. — Он мотнул головой на прилавок, где лежал одинокий лист. — Мол, собственность республики подлежит эвакуации.
— Республики? Это же ваша лавка.
— Лавка моя. Товар — нет. — Он пожевал губами. — Мне было разрешено им торговать.
В этом «было разрешено» лежало что-то с двойным дном, и я почувствовал, что если полезу сейчас, то никакого ответа уже не получу. Я запомнил и отложил.
А Ци, кстати, у меня по-прежнему было ноль.
Ци: 0/325.
Реген высасывал всё, что успевало накапать, рука жрала как не в себя, а мана из татуировки всё так же сочилась — мутное пятно уже переваливало запястье. Медленно, конечно. Но останавливаться оно не собиралось, это чувствовалось.
Таймер тикал. Сколько осталось, я не знал, но проверять на себе, что будет, когда мана доберётся до ядра, желания не имел ни малейшего.
Значит, план. Первое — зелья: восстановители Ци и лечебные, чтобы реген перестал забирать всю Ци, и рука зажила быстрее. Второе — оружие: ходить по городу, пусть и пустому, с голыми руками мог только идиот, а я свою норму идиотизма на месяц уже выполнил с запасом. Третье и главное — записи магов. Мне нужно было понять, как строят первый круг.
Потому что я не придумал ничего лучше. С маной совсем не получалось взаимодействовать, она не слушалась от слова совсем. С помощью Ци я мог создавать встречную плотину, но и всё. И сейчас этот путь был закрыт. Её можно только куда-то деть. А единственная ёмкость и инструмент управления для маны в этом мире называется «круг».
Первый круг, по словам Корна, единственный безопасный. Значит, это возможно, значит, описано, значит, где-то в городе, где жили десятки магов, лежит учебник, запись, конспект, мне подойдет что угодно.
Город пустой. Дома открыты. Впервые за всё время здесь я мог зайти куда угодно и взять что угодно.
Где-то внутри довольно заурчал семилетний ветеран рогаликов. Заткнись, сказал я ему. Сначала выжить. Лутать будем потом. Да и одно дело заниматься мародёрством в игре, а другое — в реальной жизни…
За зельями я пошёл к Корну.
Не потому, что ближе — как раз наоборот. Просто в чужой лавке я не знал, где что лежит, а у Корна знал. Сколько раз я торчал у него за прилавком, пока он ворчал и гонял меня за ингредиентами. Да и по моим моральным принципам это было гораздо легче — с Корном я всегда без проблем рассчитаюсь. Если встречусь.
Колокольчик над дверью звякнул в пустоту. Тот же звук, что и всегда, только теперь в лавке и в городе была такая тишина, что прозвучал он горадо громче обычного. Прилавок, за которым Корн вечно что-то читал или писал. В мастерской даже каменная ступка с пестиком лежала на своём месте, будто он вот сейчас войдёт и буркнет, чего я столбом стою, вместо того чтобы работать.
Корн забрал дорогое, явно в спешке. Эссенции, готовые дорогие зелья, редкие ингры. А мелочь оставил, ровными рядами, ничего не рассыпав даже впопыхах. Мелочь-то мне и была нужна.
Восстановителей Ци из болотного корня, самых базовых, нашёл пять склянок, на нижней полке, там, куда бы и сам их положил. И четыре лечебных рядом с ними. Ещё и продвинутый регенератор, который при моей налившейся синевой руке вообще золото. Его я выпил прямо на месте, как и одну из хилок. Надеюсь, вместе с кашей этого хватит, чтобы рука вылечилась и Ци начала копиться. Для этого же выпил и один из восстановителей Ци.
Для начала сойдёт, а там и покрепче чего сварить можно будет. Была бы Ци.
Кольнула неприятная мысль, но я её оставил. Видимо, Корн думал, что я с Сайрусом, ведь я сказал, что по делам, а потом на тренировку. Я и раньше был не обидчивым, а тут и вовсе сам дурак, что так вышло. Да и я оценивал здраво — разве стал бы он оставаться здесь, зная, что я не могу уйти в портал? Хотелось думать, что да, но я старался всё трезво оценивать.
Арсенал находился рядом с казармами стражи, прямо под северной стеной. В этом месте я тоже не чурался поживиться. Всё-таки это место, судя по всему, городская собственность, а значит, принадлежит серым и Ориону. Вот с них что-то взять мне совесть не запрещала ни капли. Туда я и двинул, но не дошёл.
Улицу перед воротами перегораживал заслон. Вернее, то, что от него осталось: гряда перевёрнутых телег, а за ними, и между ними, и перед ними — твари. Их накрыло прямо в атаке. Костегребни, штук двадцать, вожак и одна многоножка. Все в стазисе. Кто застыл в беге, кто в замахе, кто в развороте. Ближайший висел в полуметре над брусчаткой, оттолкнувшись задними лапами, и не падал. С клыков свисала нитка слюны. Тоже застывшая.
Отсюда всё было понятно. Твари шли на город с пролома в стене, который находился чуть дальше, стража свалила телеги в баррикаду, а когда стало ясно, что не удержат, — площадь накрыло стазисом, и напор просто отключился. Живых увели в портал. Мёртвое железо бросили. Арсенал был там, за этой замороженной кашей, её не расчищали, а значит оттуда ничего не забрали. Целый склад качественного оружия и доспехов…
Я прошёлся вдоль заслона, ища проход. Проход как бы был — между висящим костегребнем и мордой многоножки оставался где-то метр. Но дальше твари стояли сплошняком, и надо будет очень аккуратно выбирать, куда вставать. Если твари просыпаются от касания, то одного неосторожного движения хватит, чтобы этот бедлам ожил по цепной реакции. И надо было ещё понять — насколько сильное должно быть касание, как быстро твари просыпаются, и нет ли такого, что достаточно приблизиться на полметра, например.
Я отступил и посмотрел на всё это ещё раз, уже спокойно. И меня разобрал нехороший смех.
Потому что это была идеальная локация для соло-кача. Можно было найти много одиночных тварей, разбудить их и завалить по одной. Пойти дальше, с фланга расчищать толпы, действуя точно и аккуратно. Никакие атаки с тыла мне не грозили. Стоячий, вечный, полностью управляемый фарм закалки — то, о чём соло-игрок может только мечтать.
Возможно, про вечный я погорячился — рано или поздно твари начнут просыпаться, и надо было спешить. Вот проснутся они, если их коснётся обычный монстр, с Ци и зерном? И проснётся ли костегребень от касания костегребня? Потому что если нет, то какой простор…
Да и на южную стену надо сходить, там, по идее, ещё должны были идти бои с ящерами и мартышками.
В общем, осталось как-то пролезть к арсеналу, вооружиться по полной и начинать фармить. Только перед этим решить вопрос с татуировкой и наличием Ци.
И ещё, чтобы взять оружие, мне нужно оружие.
Ладно. Но кое-что проверить прямо сейчас я могу.
С краю, шагах в десяти от заслона, отдельно от стаи, застыл ещё один костегребень — вырвался вперёд остальных и попал под стазис на открытом месте, мордой в сторону города. Один. В чистом поле. Без телег, без соседей, без щели, в которой меня зажмёт.
Оружие я подобрал тут же. У телег валялось то, что стража побросала, отступая: копьё с треснувшим у наконечника древком, слабину которого я почувствовал ладонью сразу. Дрянь почти сломанная, конечно, но копьё.
Затем подумал и остановился. Пора включать голову — я даже Ци в копьё подать не могу, не говоря о постоянном жжении в левой руке и недолеченной правой. Поэкспериментировать всегда успею, а сейчас это бессмысленно, потому что если вдруг что-то пойдёт не так, то это будет самым глупым способом самоубийства. Да и толку с этого я почти не получу, с одного-то костегребня.
Поэтому я оставил тут копьё — зачем мне сейчас лишняя нагрузка, всегда смогу подобрать. Да и если поискать, уверен, ещё что-то найду.
И со спокойной душой пошёл к ратуше. Там, помнится, были интересные архивы, может, есть что-то про такую татуировку или круги маны?
Дверь в основное здание была закрыта, и ломать сейчас ни сил, ни желания не было. Архив был открыт, но почти пуст. Всё, блин, вывезли… Кроме всяких ненужных никому отчётов столетней давности о добыче. Вот жеж. Как будто знали всё и заранее всё обстоятельно собрали, отделив нужное от мусора. Хотя о чём я, наверняка знали.
До богатого квартала, где жил Тагрис и другие маги, я добрался только после полудня.
Маги, особенно сильные, были обеспеченными людьми, и смысла проверять каждый дом в городе я не видел — слишком много времени это бы заняло. Поэтому первым делом я решил погулять по соседям Тагриса.
В первом же особняке на улице дверь просто не открылась. Ручка была, петли на месте, но при этом никаких зазоров не было, как будто вместе с косяком и стеной она была из одного куска камня. Взял за ручку правой рукой, потянул, руку прострелила боль. Взял левой, и татуировка, зараза, начала жадно пить ману. Вот только складывать её было точно негде, и вся эта мана пошла в руку.
Хорошо, что держался я за ручку всего пару секунд, но даже этого хватило, чтобы уровень чужеродного в руке немного вырос.
Логично, блин. Маг, уезжая, наложил на дверь какое-то заклинание, а может, и на дом целиком.
Вторая дверь — то же самое, как и третья с четвёртой. Я шёл вдоль улицы и просто подходил к дверям, больше даже не трогая ручки. Почти все были словно замурованы. Я прямо почувствовал себя вором-неудачником из несмешного анекдота. Дом Тагриса тоже был закрыт, а недалеко от порога так и лежала туша Ледяного Царя, до сих пор окружённая инеем, и рядом нетронутые глефа и посох. Но это я оставил на потом, сейчас другое важно.
Татуировка реагировала на каждый дом, к которому я приближался. Совсем мизерно, но реагировала, стремясь втянуть ману. Интересно, так всегда было, но я просто не чувствовал это до тех пор, пока ёмкость не переполнилась? Или портал её как-то изменил?
Жжение в руке стало ощутимо гуще. Я посмотрел внутренним зрением. Мутное пятно перевалило запястье и ползло выше, по предплечью.
Полчаса, решил я. Даже если найду открытый дом — полчаса внутри, и выхожу нафиг отсюда.
Открытый дом нашёлся на пятой или шестой попытке. Дверь была распахнута настежь, в прихожей валялась перевёрнутая вешалка, и по всему первому этажу тянулся след сборов в дикой спешке: выдвинутые ящики, распахнутые шкафы, на лестнице — оброненный шарф. Хозяину было не до печатей. Хозяин, судя по всему, узнал об эвакуации последним и собирался бегом.
Спасибо тебе, неорганизованный человек. Я старался идти и ничего не трогать — мало ли что фонило здесь. А лишнюю порцию маны отхватить не хотелось.
Кабинет нашёлся на втором этаже. Большой книжный шкаф был забит, и было видно, что из него повыдёргивали какие-то книги, которые, очевидно, были ценнее для владельца. На верхней полке так и вовсе лежало всего две книги.
«О пятом круге и опасностях сжатия». «Трактат о резонансе внешних потоков». «Заметки о плетении третьего порядка, том второй». И всё в таком духе. На столе лежали письма, какие-то записи с теориями, но всё было зубодробительно сложно, о принципах работы магии и построении заклинаний, о работе кристаллов заклинаний.
А о первом круге и базовых приёмах обращения с маной, типа как её почувствовать и сделать первые шаги, не было вообще ничего. Может, в какой-то книге что-то и было, все читать времени не было, так что я схватил пару томиков, которые показались самыми общими, и кинул их в мешок. На досуге ознакомлюсь
Совесть начала вылезать и говорить, что так поступать неправильно, но я заглушил её, кинув два золотых на стол. Не знаю, сколько тут стоят такие книги, но хоть что-то я заплатил.
Второй открытый дом отыскался через две улицы, и почему он открыт, я понял с порога: там жил кто-то очень старый. Слой пыли, протоптанные в ней дорожки, кресло у окна с продавленным сиденьем. То ли сил на печать не осталось, то ли ему было уже искренне плевать, кто и что вынесет.
Библиотека тут была отличная. И в ней я даже воспрял: на полке, между толстыми трактатами, была тонкая книга с нарисованным на обложке барсуком. Я схватил её чуть не с радостью. Логика же железная, азы и первый круг — это самое простое. Может, детям про это объясняли в игровой форме? Мне бы такое пригодилось.
Я даже полистал. Это наверняка была хорошая книжка для детей. Барсук там кому-то помогал и кого-то учил дружбе. Барсук был везде нарисован немного по-разному, и было явно видно, что кто-то кропотливо, вручную, его рисовал. Ладно, может, там есть двойное дно, и если не о кругах узнаю, то о каких-то базовых правилах местного общества.
Я честно перебрал всё остальное, до последнего корешка. «Сравнительный анализ контуров». «О ядовитых испарениях при работе с эссенциями». Что-то по алхимической обработке растений с помощью маны, что-то по истории.
О первом круге — ничего. Но барсука и алхимическую обработку я тоже взял с собой. В последнем были прикладные приёмы работы с маной, и это могло пригодиться. Тем более что в алхимии я немного разбирался и, понимая конечный эффект, мог провести какой-то реверс-инжиниринг. Тут же был томик «Каноничные структуры третьего круга», и его решил тоже взять. Может, тоже поможет.
На рабочий стол легли очередные три золотые монетки — по одной за книгу, что мне толку сейчас от того золота.
Я вышел из квартала, надеясь, что оно того стоило. Мана стояла в середине предплечья, как я ни спешил, знатно нахватался. Отлично. То есть единственное место, где могли лежать знания, способные меня спасти, — это место, которое меня убивает быстрее всего.
Хоть какая-то хорошая новость за день пришла, откуда не ждал.
Ци: 5/325.
Видимо, зелья делали своё дело, и реген подуспокоился, хоть и до сих пор что-то забирал, потому что цифра не двигалась. Я выпил очередные два зелья — восстановитель и лечилку — и пошёл обратно.
Когда проходил мимо памятника, затормозил. В глаза бросилась тень от него. Сейчас солнце стояло сбоку, и тень от гладкого расколотого кольца была похожа на букву С. Круг сломался и стал незамкнутым кругом, точно таким же, как у меня на руке.
Нет, конечно, совпадение не было идеальным. Татуировка разомкнута шире, линия другая, с утолщениями на концах. Но форма… форма была та же.
Вряд ли стоило искать совпадения — ведь разомкнутый круг может быть чем угодно, мало ли в мире разомкнутых кругов…
В мире, где памятник единению Ци и маны стоит на главной площади. А у меня на запястье — штука, которая гонит ману в теле воина Ци. И форма у неё та же.
Такое рисует тот, кто понимает, что рисует. Тот, кто умеет вплести вот это в живую плоть так, что три мага смотрят и разводят руками.
Я стоял и очень старался не думать следующую мысль. Мысль подумалась сама: а много ли в этих краях тех, кто на такое способен? И одно имя я сегодня уже произносил вслух. Так, что старик аж с табурета подскочил. Любые сомнения в том, что татуировка — дело рук Ориона, если и были, то окончательно исчезли.
И этот памятник точно был подсказкой. Как говорила Эльма, памятник мечте? Точка, где кольца в балансе и сходятся идеально, всего одна? И за тысячи лет её никто не нашёл.
И я уверен, она говорила не о физической точке на площади. Любой, у кого есть глаза и ноги, без проблем её найдёт. На всякий случай, конечно, надо уточнить, и спросить об этом можно было ровно у одного человека на весь город.
Старик сидел на своём месте за прилавком и смотрел в окно. Точнее, не в окно, а на площадь, на памятник. Интересно, сколько лет он вот так на него смотрит и что видит.
— Слушайте, а точка эта, ну, у памятника, — начал я с порога, скидывая мешок с книгами на пол. — Про которую говорят, что её никто не нашёл. Она где?
— Которая напротив пекарни, что ли? — он даже не обернулся.
Ага. Ну вот и всё.
— Шагов тридцать от фонтана, — продолжил старик. — Там раньше плитка была стёртая, столько народу на ней топталось. Приезжих водили смотреть, по медяку с носа. Потом брусчатку перекладывали, метку убрали, но кто местный — и так знает. Ты чего, месяц тут прожил и не сходил?
— Сходил. В первый же день. — Я сел на пол рядом с мешком, потому что ноги за день отваливались. — Только мне тут одна маг говорила, что за тысячи лет её никто не нашёл. Я и решил, что чего-то не понимаю.
Старик хмыкнул.
— Да брось, — он всё-таки повернулся ко мне. — Точку на камнях находит любой, у кого есть глаза и ноги. Памятник для того и сложен, парень. Это подсказка. Картинка для тупых, чтобы даже до самых тупых дошло: снаружи кольца сходятся — значит, могут сойтись и внутри. А вот эту точку, — он ткнул сухим пальцем себе в грудь, — не нашёл никто. Ни один. За все тысячи лет. Внутри, в живом теле, где Ци и мана должны встать рядом и не порвать друг друга. И не сказать, что не искали. Такие искали, что тебе и не снилось.
— И что у них выходило?
— Покойник выходил, — буднично сказал старик и снова отвернулся к окну.
Ну, в целом, ничего нового мне не сказали. Приятно, конечно, что не ошибся, хоть какая-то компетентность за сегодня.
Только легче от этого не стало. Потому что искать баланс я не собирался вообще. Я не архитектор и не мечтатель, их великая мечта мне до одного места. Я хотел выковырять эту дрянь из руки и дальше спокойно жить и качаться свои сто лет до глобального трындеца. Но выковырять нельзя, вытолкнуть нечем, а деть некуда, потому что единственное место, куда её можно деть, — это круг, а круга у меня нет.
Все, кто искал эту точку до меня, искали, потому что мечтали. А я буду искать, потому что припёрло. Подозреваю, моя мотивация посильнее будет.
Я развязал мешок и разложил добычу перед собой. «Каноничные структуры третьего круга». Про алхимическую обработку с помощью маны. Два общих тома. Барсук.
Я вышел на крыльцо и читал, наверно, часов пять, пока солнце не стало клониться к закату. С одной стороны, ждал пока накопится Ци, а с другой надеялся найти подсказку. Но ни одна из этих книг не отвечала на единственный вопрос, который у меня был. Не «что такое круг» и не «какие бывают структуры». А просто — как. Как это делают руками, или чем там это делают.
Оторвавшись от книги, я обратился к ощущениям. Мана уже добралась до локтя, но была и хорошая новость.Ци: 70/325. Зелья Корна отработали, рука, видимо, пришла в норму, и теперь Ци уверенно идёт вверх. Можно попробовать затолкать ману обратно.
Я закрыл глаза и провалился внутрь. Я нашёл место чуть выше локтя, там, где рука ещё была чистая, и начал строить плотину. Так же, как и в прошлый раз: стянуть свою Ци поперёк канала, уплотнить, поставить стенку и держать.
Ци послушно стеклась. Стенка встала. Я поддавил, уплотняя её до предела, вбухал ещё, ещё, пока не почувствовал, что дальше просто не могу — плотность была такая, что аж зазвенело где-то в затылке.
Я с предвкушением замер и начал толкать навстречу. Между Ци и маной оставался зазор, словно они два магнита с одинаковыми полюсами. И я толкал изо всех сил, но мои потуги не привели вообще ни к чему. Буквально через полчаса, весь взмокший, я констатировал полный провал.
Всё потому, что давление с той стороны было такое, что о нём даже думать не хотелось. Оно гораздо сильнее того, что могу выдать я, оно словно не замечает моих усилий и даже не замедлилось ни капли. Просто уровень маны поднимается и выталкивает любую мою плотину.
Всё. Своими силами — нет. Не выйдет. Никогда.
Я сидел на пороге лавки, смотрел на бесполезную стопку книг за пять золотых и понимал, что вариантов у меня ровно ноль.
И вот тогда я поднял голову и посмотрел на здание, где сидел старик.
А ноль ли?
Я вдруг сообразил, что не знаю про этого человека вообще ничего. Даже имени: месяц ходил к нему за кристаллами и ни разу не спросил.
Зато я знал другое. Он знал имя Ориона — и сказал, что отвык от того, как оно звучит. Отвыкают от того, что слышали. Живьём, от людей, которые не боялись. И это было тогда, когда мой прадед ещё не родился. Он сказал, что почти везде был. Он вчера объяснял мне про стазис так, словно не раз видел его в действии. И он торговал кристаллами в городе магов и воинов Ци, и серые пришли к нему с распиской, а не просто приказали отдать.
Так, стоп. А с чего я вообще решил, что он простой лавочник? Потому что стоял за прилавком? Корн тоже стоял за прилавком.
А если он маг? Старый, отошедший от дел, спрятавшийся в лавке? Отсюда и нежелание эвакуироваться — если тебе совсем не хочется в столицу, поближе к тому, чьё имя ты произносить отвык.
Шанс был так себе, я это понимал. Но и варианты у меня были так себе. Надежду разобраться самому я похоронил только что, вместе с плотиной. Найти живого мага — можно выйти за стену и поискать, твари обрадуются. Не делать ничего — через сколько-то дней проверю на себе, что будет, если мана покроет ядро. Учитывая, что говорил Корн об эссенции закалки — ничего хорошего.
Раскрываться было страшно, по-настоящему страшно, одна мысль об этом отдавалась холодком между лопаток. Я месяц жил с одной простой мыслью: никто не должен знать, кто я и откуда. Человек без прошлого — подозрительный человек, а подозрительными в республике занимаются серые, и занимаются профессионально.
Только серые, как оказалось, и так про меня знали, и сейчас в городе их не было. И вообще никого не было.
От отчаяния решения принимаются быстро, и то, что казалось табу, больше не казалось страшным.
— Мне нужна помощь, — сказал я. — И чтобы вы поняли, какая, придётся рассказать с начала. Это будет звучать как бред сумасшедшего. Вы дослушайте, ладно?
Старик неторопливо повернулся ко мне вместе с табуретом. Сел поудобнее. Кивнул.
— Я не отсюда. Это вы и так поняли, я видел. Но вы не поняли насколько. Я не из-за стены, не из-за моря и не из разлома. Я вообще из другого мира. Там нет ни Ци, ни маны, ни разломов, ни ваших кругов. А про ваш мир там знают. И про Ориона знают. Просто знают, как знают историю, и в узких кругах довольно активно обсуждают. И вот месяц назад я очнулся здесь, в этом теле, посреди переулка, и понятия не имею как.
Я ждал чего угодно: смеха, язвительности, «иди проспись, парень». Ну хотя бы поднятой брови.
Старик слушал так, как будто вообще ничего особенного в этом не видел. И вот это сбивало сильнее, чем если бы он надо мной смеялся.
— А вот это, — я задрал рукав и повернул запястье к свету, — было у меня на руке с первого же мига в этом мире. Я сначала подумал, что удобный клапан, и что мне повезло. Но оказалось, что она очень легко поглощает ману. Трое магов мне объяснили, что человека, в котором есть и Ци, и мана, быть не может. Такое ведь не каждый нарисует, да? Такое рисует тот, кто понимает, что рисует. И умеет вплести это в живую руку.
— И ты решил, что это он, — ровно сказал старик.
— Я решил, что больше некому.
Он ничего не ответил. Смотрел на моё запястье, и взгляд у него был такой, словно ему эта татуировка ни о чём не говорила.
— После открытия портала татуировка переполнилась, и из неё в меня всё время течёт мана, — я заговорил быстрее, боясь сбиться. — Медленно, но не останавливается, а сегодня в квартале магов пошла быстрее, там всё фонит. Дойдёт до ядра, и я, подозреваю, умру. Вытолкнуть нечем, я воин Ци, у меня для этого инструментов нет. Перекрыть я только что пробовал, вот прямо здесь, на вашем полу. Вбухал всё, что было. Она мою плотину даже не заметила. Значит, её надо куда-то деть, а деть можно только в круг. И вот тут у меня всё закончилось: как оперировать маной и его поставить, я понятия не имею, как бы я ни сосредотачивался, я вообще не могу её ощутить, кроме как нечто чужеродное и инертное. Я сегодня перерыл дома магов. Про первый круг не написано нигде. Ни-где. А все, кто мог подсказать, уехали в портал.
Я выдохнул.
— Вы живёте тут дольше всех. В городе магов. И я, если честно, вообще не знаю, кто вы. Может… может, вы сами маг?
Вот. Сказал. И услышал со стороны, как это звучит целиком — от «я из другого мира» до надежды, что лавочник окажется тайным архимагом на пенсии.
Старик молчал долго.
— Не маг я, парень, — сказал он наконец. — И ману твою я не вижу. Как и ты её не видишь. Что там у тебя в руке творится, правильно ты делаешь или гробишь себя — этого я тебе не скажу. Никогда не скажу. Не учили меня такому.
Ну да. Ну конечно. Надежда, недавно вспыхнувшая, погасла.
— Понял, — сказал я. — Извините. Бред и есть бред.
— Но, — сказал старик.
Я поднял голову.
— Я под этим окном сижу дольше, чем ты можешь себе представить. А вот там, через площадь, — он мотнул подбородком, — в моей молодости каждую весну детям ставили первый круг. Их со всего города приводили, и с окрестных деревень тоже, у кого хватало дурости и желания. Маг садится с ребёнком, и сидят они там иногда полдня. Я это видел столько раз, что со счёту сбился где-то на второй сотне.
Я замер. Детям на площади? В игре надо было платить взнос в академию магии, чтобы получить первый круг, а дальше система прогресс-баров и кристаллов. Он говорит про что-то совсем архаичное, и мне стало очень интересно, сколько ему лет. И это звучало как хорошая новость. Игровой метод в любом случае был недоступен.
— Видел, что маг при этом говорит и в каком порядке ведёт. Где можно поторопить, а где нельзя и почему. А ещё за кристаллами ко мне ходил весь город, и маги при мне языки не держали — лавочник же не человек, лавочник это мебель. Наслушался я за прилавком такого, что тебе за десять жизней не рассказать.
Он помолчал.
— Перескажу тебе всё, что осело. До последнего слова, и по десять раз, если надо. Но складывать это в себе будешь сам. Другого у меня для тебя нет.
Негусто, с одной стороны. А с другой, чужие описания — это тоже данные. И они могут оказаться гораздо ценнее тех, что написано в умных книгах. Но, возможно, и опаснее — что подходит ребёнку с чистым телом, не факт, что подойдёт взрослому воину Ци с ядром, в котором уже есть два слоя.
— Годится, — сказал я. — Что взамен? Денег у меня немного, но я могу работать, могу еду добывать, могу…
— За одно, — перебил старик.
— Ну?
Я приготовился к чему угодно. К службе, к работе по лавке, к «выведешь меня из города, когда твари придут». А что вторая волна монстров будет, я не сомневался.
— Обещай мне, — сказал он, и его голос стал тише, — что этому гаду ты не поверишь. Никогда. Что бы он тебе ни предложил. Как бы разумно это ни звучало. Как бы ни выходило, что по-другому никак. Он ведь не с угрозой придёт, парень. Угрозы — это для дураков. Он придёт с одолжением. И вот когда придёт с одолжением — плюнь и уходи.
Я смотрел на него и не понимал, откуда в старом лавочнике столько… Боли? Это не было похоже на «не люблю я эту власть». Это было личное, старое и промёрзшее насквозь.
— Ну так это вообще легко, — я пожал плечами. — Я его и так, мягко говоря, недолюбливаю. Выдернул меня из моей жизни, испортил руку и оставил в пустом городе подыхать. Доверять ему? Да я при встрече…
— Легко, — перебил старик. — Слишком легко ты соглашаешься.
Он поднялся из-за прилавка и пошёл к столу, где была каша.
— Ты думаешь, что знаешь, кого ненавидишь. А ты его не знаешь. — Он снял с гвоздя тряпку, взялся за крышку. — Знаешь, ведь раньше все эти кристаллы были моими, по наследству. Но пятьсот лет назад, может, больше, ко мне пришёл Орион.
Старик ушёл в мысли, а я затаил дыхание. Пятьсот лет⁈ Кристаллы по наследству⁈
— И сказал мне так: я сотни лет в одиночку держу разломы. Один. Без смены, без отдыха, без единого человека, который меня подменит. Всё это время, пока ты, старик, живёшь себе в удовольствие.
Он аккуратно приподнял крышку, посмотрел внутрь, поставил обратно.
— И потом добавил. Помогать не хочешь — не помогай, я не прошу. Но не мешай. Хватит сидеть на добре, которое миру будет полезно.
— И всё? — не понял я. — Это ведь не угроза даже.
— Это хуже, — сказал старик. — Потому что он прав, парень. Вот в чём вся мерзость: он ни разу в жизни мне не соврал. По крайней мере, я его на лжи не поймал. Он действительно держит. Действительно один. Что я ему на это скажу? Что мне мои кристаллы дороже, чем весь мир? Что я устал раздавать наследие своего отца за жалкие деньги?
Он помолчал.
— Он у меня ничего не отнимал. Он мне разрешил ими торговать. Открыл портал, вытащил меня с края света, куда я забился. Вернул меня сюда же, в мою же лавку. В лавку отца. И теперь это моя лавка и товар принадлежащий республике, который мне милостиво позволено продавать. И знаешь, что самое поганое? Я тогда даже спасибо сказал. Понял, что был слишком эгоистичен. И снова начал продавать костыли.
Меня продрало холодком. Потому что я представил, как это работает, и понял, что попадусь ровно так же. Мне же нечего будет возразить. Мне и сейчас нечего.
— А ведь я его ребёнком помню, — процедил старик сквозь зубы, и вот тут в голосе у него впервые прорезалось что-то живое, злое. — Мальчишкой. Тощим, сопливым, с этими его вечными книжками. Двенадцать кругов, надо же. Весь мир на цыпочках ходит и пальцем в небо тычет. — Он усмехнулся. — По нынешним, костыльным меркам, серьёзно, да. Сейчас даже девятый круг не берут. Только это не пик, парень, даже близко. Просто больше не с кем сравнивать.
Я даже не сразу понял, что он сказал.
Это что получается, финальный босс, тот, которого я семь лет считал абсолютным потолком этого мира… Посредственность? Сидит старик, чистит крышку тряпкой и говорит, что это, в общем-то, неплохо для нынешних времён.
— А кто тогда пик? — осторожно спросил я. — Архитекторы?
— Они. Истинные воины Ци и истинные маги.
— И где они? — Я оглянулся на окно, на расколотые кольца. — Если они были сильнее, если они всё это построили — почему тут остался один Орион? Он что, их…
— Нет, чтобы он им сделал, — старик поставил крышку. — Ушли они.
— Куда ушли?
— В разломы. — Абсолютно ровно сказал он, как то, с чем давно смирился. — В те самые, которые сами и наделали. Что им плёнка между мирами? Искали ответ, не нашли — ну и пошли искать дальше. В других местах. И я не про те разломы, из которых ломятся твари. Они лишь порождения тех, первых разрывов в ткани мира.
Я сидел и пытался это уложить.
То есть разломы — это не катастрофа, которая случилась с миром. Это дверь. Которую проделали изнутри и через которую ушли, оставив её открытой. А то, что оттуда лезет всякое и жрёт людей, это просто проблемы тех, кто остался.
— А он остался, — сказал я.
— Да, только вряд ли потому, что горит желанием всех спасти, — ответил старик. — Он где-то меня обманул, и я не могу понять, где.
За окном совсем потемнело.
— Слушайте, а как вас зовут-то? — спросил я. — Я месяц к вам ходил и ни разу не спросил. Стыдно, если честно.
Старик замер с тряпкой в руке. Постоял.
— Ашер, — сказал он, не оборачиваясь. — Раз пообещал — слушай, за что пообещал. Разговор будет длинный.

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Мастер билдов – 2

----------